Book: Танцующая с грозой



Танцующая с грозой

Дина Сдобберг

Танцующая с грозой

Пролог

Старый, всеми забытый, полузаброшенный дом. Спертый воздух с запахом тлена словно давит на плечи, пригибает к полу, высасывает последние силы. Куда ни посмотришь, взгляд цеплялся за паутину, грязь, запустение.

Ей было сложно дышать в этом доме, ощущение сырости и затхлости мешало и раздражало. Раздражало даже в ее состоянии. Боги, зачем она здесь? Что ее держит, кроме проклятой памяти и наследной гордости? Она помнила кто она, какого рода. А сейчас от нее остался лишь полусгнивший труп. Что за издевка, нелепая насмешка судьбы. Родовая гордость у полусгнившего трупа. Для чего? Зачем? Она устала, знали бы разгневанные боги, как она устала.

Раз за разом перескакивая на нового носителя, раз за разом продлевая свое паразитическое существование, раз за разом переживая вот это существование в гниении. И с каждым разом срок до необходимости сменить очередное тело становится все короче и короче. Срок сложно предугадать: месяц, неделя, год, пара дней. Сколько времени пройдет до того момента, как ее душа снова будет искать новую жертву? Они все слабы, не те, не то, все не то…

Сгорбленное тело, замотанное в широкую хламиду с капюшоном с видимым усилием выпрямилось перед зеркалом. Редкие клочки седых волос на пергаментно-ломкой коже, плотно обтянувшей торчащие кости. А ведь это тело было очень молодым, когда она завладела им всего два выбора назад.

Родовой камень на шее тускло блеснул, показывая, что сил в нем осталось — крохи. Впрочем, как и во всем, что ее окружало. Сколько ещё раз она сможет переместиться? Раз, два? А главное, зачем? Неспешный взмах руки и отражение в зеркале меняется. Возвращая ту, которую не видели в этом мире больше сотни выборов.

Из зеркала, по-прежнему надменно, смотрела последняя Лангран. Последняя драгоценность великого рода.

К сожалению, семейная склонность к некромантии и верность богине Гроз не способствовали многочисленности рода вообще, и долгожительству в частности. Она смотрела и словно прощалась, хотя нет, не словно. Она действительно устала. Ей пора уходить. Символично. В эту ночь бушует гроза.

Но одновременно с очередной, расколовшей небо вспышкой, ее разум озарила странная, чуждая ранее ей мысль. Сумасшедшая, самонадеянная, нереальная. Она собрала столько жизней, так может, стоит напоследок спасти хоть одну? Угасающую не по времени, не по жребию. Она же сможет? Грохот ликующих небес ей показался ответом. Что ж… Богиня, услышь, я готова принять твою чашу!

Глава 1

Рвешься, рвешься.… Стремишься наверх, всю жизнь, посвящая глупому слову "надо". Надо учиться, надо работать, надо строить карьеру. Учиться идёшь, ни куда хочется, а куда надо. Общаешься с тем, с кем надо. Работаешь, правильно, как надо.

И вот стоишь у окна больницы и понимаешь. Уже не надо. Ты одна. Да, карьера. Да, работа. Уже давно даже любимая. Но вот ни разу за время твоей болезни, твои цифры бесконечных аналитических отчётов не спросили: "ты как?".

И вроде, ты как бы выиграла, ненадолго правда. Всего лишь первый раунд. А праздновать не с кем. И не хочется. Смотришь на постоянных клиентов онкологического отделения и понимаешь, что все. Тебе не надо. Ты не будешь бороться за эти жалкие крохи существования.

Неделя. Всего неделя, чтобы превратить твою жизнь в бумажки. В деньги конечно. Но бумажками они от этого быть не перестали. Взбесится мать, уже рассчитывавшая на твою квартиру и приличный депозит в банке. Виновато промолчит отец. Этот вечно виноватый взгляд у сильного мужика, вечное молчание и сжатые губы. Уже не трогает и не цепляет.

Из всего своего имущества, я оставила только заброшенный дом в далёкой деревне в Красноярском крае. Старый, ещё прадед ставил, до войны. Бабушка его мне оставила, и все эти годы я платила за него налоги. А сейчас еду подыхать в родовое гнездо. Зато никакой жалости, ни терплю ее. Ни по отношению к себе, ни по отношению к другим.

Сколько лет меня здесь не было? Дай бог памяти. Лет пятнадцать? Переводила небольшую сумму местному леснику, он за домом и приглядывал. Каждый месяц говорила себе, что это последний раз, что и так я, наверное, одна из немногих, кто знает, как делается почтовый перевод. Бог с этими развалинами, кому они нужны. А вот оказывается, мне самой и нужны. Но странное дело, чем дальше от привычной жизни, тем глубже и ровнее дыхание. И просыпается странное, давно забытое детское чувство предвкушения.

И вот, я стою перед знакомым забором, мне на встречу спешит Михаил Елисеевич. Вот и ни словом больше, Елисеевич. Местный лесник. Здоровенный, кряжистый дед. Вспоминаю, как будучи мелкой, искренне считала его лешим за всегда находившиеся у него "лесные гостинцы". Я давно выросла, а он все такой же, только борода гуще, да седины больше. Сколько ему сейчас? Около восьмидесяти? А походка уверенная, да и осанка на зависть.

— Ну, с приездом значит, чернобурка! — говорит, улыбаясь, а я, словно и не с бедой сюда вернулась, удержать ответную улыбку не могу.

— Спасибо, дядя Леший!

— Ой, смотри-ка, не запамятовала. Ну, пошли, вещи оставишь да ключи примешь, а потом уж к нам.

К нам, так к нам. Здесь не поспоришь. Хватило нескольких минут, чтобы оглядеть дом. Да уж, с развалинами я погорячилась. Добротный сруб из толстенных просмоленных брёвен, утепление между внешними и внутренними стенами. Тут любая зима не страшна, а при затопленной печке ни один мороз не пройдет, каким бы лютым не был. Хотя ещё бабушка позаботилась, и при доме появилась и газовая плита, правда газ из привозных баллонов, и санузел в доме, с выгребной ямой конечно, но все не во двор по нужде бегать. Да и для помывки за старым садом стояла банька. В доме было на удивление чисто, не пыльно и солнечно.

— Дочь ходит, раз в неделю прибирает. Но все одно, дому без хозяина тяжко. Тоскует дом.

Да уж, пригляд был на совесть.

А меня уже ждали за накрытым по-простому столом. Казалось бы, и угощения-то все проще некуда, но до чего же вкусно или у меня аппетит нагулялся на свежем, лесном воздухе.

Да и не секрет ни для кого, что жена у местного лесника знатная повариха. Она и приехала сюда в юности по распределению, окончив кулинарный техникум. Здесь же и встретила мужа, старше себя почти в два раза, вышла замуж, родила дочь. Обычная история, обычной женщины. Но как только она вставала к печи или плите в столовой при карьере, она становилась кем-то от ведьмы до богини, но точно не простой смертной.

Так что ужин для меня и вправду был равноценен подарку.

Да и дочь лесника, моя ровесница, уродилась в мать. Рукастая и домовитая, с тем удивительно теплым и искрящимся взглядом, что так редко можно сейчас встретить среди офисов и кабинетов.

За столом сидел и ее муж. Тоже местный "умелец". Раньше, ещё при Союзе здесь были карьеры по добыче природных минералов. Здесь же их и обрабатывали.

Сейчас многие в сохранившихся деревнях занимались тем, что на старых приисках добывали поделочные камни. Часть сбывали для последующей продажи, часть шла на свои "поделки". Сами шлифовали, сами резали камень и дерево. Возили на ярмарки, тем и жили. И сейчас это был очень неплохой доход. А с приходом эры Интернет-торговли, посылки с местными каменными чудесами шли по всей стране. Пользуясь случаем, напросилась сразу и в мастерскую, и в предстоящий поход на прииск.

Но открытием вечера для меня стала старшая внучка лесника. Девчонке шел девятнадцатый год, но она жила медициной. Она горела своей мечтой.

Какой? Да уж, удивительной мечтой сделать лучше то место, где родилась. Молоденькая девочка мечтала стать медиком и снова открыть амбулаторию в деревне. Да, в деревне почти в тридцать жилых дворов не было врача. Уже лет двадцать как.

Нагревшись в чужом уюте, я шла домой, все глубже погружаясь в отступившие было мрачные мысли. Я прошла по дому. Странное ощущение, словно идёшь по архиву собственной жизни. Большой портрет на стене. Молодой капитан, с иронично приподнятой бровью и хитрой полуулыбкой, бережно обнимает белокожую и темноволосую девушку с удивительно притягательными глазами. А ведь и не скажешь, что бабушке здесь почти тридцать. Что уже родились мой отец и его старший брат. Тут же в ножнах висит дедушкин офицерский кортик. Деревянная этажерка со всякими мелочами, выкинуть которые после смерти бабушки у меня не поднялась рука.

Книжные шкафы. Наугад достаю большой словарь. Я помню, что между страницами должно лежать перо "жар-птицы". На самом деле павлинье, в пятьдесят восьмом бабушка впервые была в московском зоопарке, и на память она забрала себе вот такой сувенир. Когда я его случайно нашла, мне было около пяти. То яркое ощущение чуда я помню и сейчас. Да, перо на месте. А на душе удивительное тепло.

А вот камень преткновения. Одна из самых сильных ссор с моей матерью произошла, когда через месяц после бабушкиных похорон она собралась выкинуть "весь этот хлам". В том числе и огромный, деревянный сундук с резными боками и навесным замком. Отстояла, сохранила и перевезла сюда. "Невестин сундук". Бабушка смеялась, что вот как накопим приданного под крышку, так и замуж можно будет идти.

Над ним на стене большое зеркало, в тяжёлой бронзовой раме.

Это зеркало особое. Ещё из бабушкиного приданного. Прошло по всем гарнизонам от Хабаровского края до Московской области, через Краснодар. Это зеркало помнит меня от рождения. Перед ним делались первые прически, в нем отражалась я в самых красивых своих платьях. В памяти его отражений затерялась я, уверенная в том, что мир вращается только ради меня, что нет такого, с чем я бы не справилась. Где- то там есть я, потерянная, с ощущением сломанных одиночеством крыльев. Пора добавить новое отражение.

Я внимательно вгляделась в зеркальную гладь. И сердце пропустило удар. Позвоночник превратился в металлический прут. Спина взмокла, и дыхания не хватало.

В зеркале отражалась красивая, статная женщина. Не просто красивая, а красивая той удивительной, какой-то инфернальной красотой. Темные волосы окутывали ее хрупкую фигуру почти до колен, скулы, линия носа, кожа — все кричало об ее непростом происхождении, как и дорогое платье в стиле средневековья. "Богиня, услышь, я готова принять твою чашу". Эта фраза словно звучала в моей голове.

Гром за окном отвлёк меня от зеркала. Повернув голову обратно, я увидела обычное зеркало. Старое, в патине, но обычное. Без всяких странных, пугающих отражений. Хотя…

У моего лечения возможна побочка в виде галлюцинаций, редкая, но возможная. Переезд, воспоминания, гроза.

Спать я легла только под утро. Почти всю ночь провела на широком подоконнике, любуясь бесподобным безумием грозы в небе. Всегда любила этот разгул стихии. С детства замирала у окна, летом убегала на улицу. И отойти от окна сейчас тоже не смогла.

Проснулась с чувством, что отдохнула и полна сил. А меня ждал быстрый завтрак и визит в мастерскую к Николаю, зятю лесника. А ещё, у меня четко оформилась мысль, оставить этот дом Анастасии, так удивившей меня вчера.

Правильно было сказано, что дому нужен хозяин. Нужен хозяин, который будет беречь дом, а дом будет хранить его покой. С этим и пошла в дом к леснику.

Шла я к Михаилу Елисеевичу с полным пакетом документов. Пришлось рассказывать все. И про диагноз, и про перспективы, а про взаимоотношения с родителями здесь и без меня все знали. Ну не хотела я, чтобы этот дом оставался разрушаться. Хотелось, чтобы и в его стенах звучал детский смех, чтобы в нем была жизнь.

Поход в мастерскую откладывался. Но день как-то слишком быстро пролетел. Решить вопрос с транспортом до нотариуса, к самому нотариусу надо записаться заранее. Хорошо хоть особых очередей не было.

Еду я домой, точнее, пока домой, дом подарен с пожизненным правом проживания, а ощущение, словно ещё одну лямку отцепила. Знаю же, что мое "пожизненное" очень ненадолго.

Слушать меня, конечно, никто не стал, на все мои устала и нет аппетита, меня, сурово сдвинув брови и тоном, не терпящим пререканий, отправили мыть руки и за стол.

Разговор за столом тек плавно, неспешно. Начался с грибов, перетек на лесные приметы и окончательно закрепился на местных историях и легендах. Наверное, и Бажов когда-то вот так же сидел за щедрым столом, слушал и влюблялся в особый колорит и красоту уральских историй.

Под вечер я всё-таки уговорила Николая сходить со мной в мастерскую. Благо идти не далеко, на окраину деревни. Пошли почти всем семейством. И я, в очередной раз, поймала себя на удивительном ощущении родства с этими людьми, что не были мне родней по крови.

Я зашла в мастерскую и пропала для остального мира. Николай оказался действительно мастером, и умело сочетал резьбу по дереву и работу по камню. Я ходила как зачарованная. Пальцы так и скользили по граням и срезам, обводили контуры. Первым меня зацепил объемный браслет из халцедона, жёлтого агата и яшмы. Три ряда крупных бусин и подвес в виде лисёнка. Желто-оранжевая гамма, плавный переход. Словно кусок солнечного дня или застывший язык пламени, и задорный лисёнок колыхался при каждом движении. Нет, я однозначно влюбилась, не отдам уже, моё.

Николай с улыбкой подсунул мне целый ящик с деревянными пластинами, на которых крепились украшения. Я ни сколько не преувеличиваю. Это действительно были украшения, я перекладывала одну паллету за другой, восхищаясь не переставая. Красиво. Но запала только на комплект из лазурита. На ошейнике, сплетенном из мелких камней, крепились капельки на разной длины наборной нитке. И серьги в пару, с длинными подвесами.

И браслет, и комплект я забрала, собираясь на утро принести плату за них. Но уже на выходе, словно споткнулась.

Среди различных фигур стояла она. Статуэтка, вырезанная из дерева, располагалась на небольшом куске лазурита и двумя руками держала чашу из радужного обсидиана. Набатом в голове звучала фраза, услышанная из отражения:

" Богиня, услышь, я готова принять твою чашу".

Рука сама потянулась.

— Кто это?

— Так понятно же кто, Мара. Из древних богинь — Николай по-прежнему улыбался. Ещё бы, моих восторгов наслушался на год вперёд — сейчас многие ими интересуются. Приглянулась? Так бери. И пойдем, а то опять гроза начинается, успеть бы до дома.

Уже поднимая фигурку, я заметила, что где-то успела поранить палец и оставляю кровяные следы на резьбе.

Дойти до дома я не успела. Ливень словно ждал, когда скроются за порогом лесник с зятем и внучкой. А я пошла к себе, прижимая к груди выбранные сокровища. Перед самой калиткой остановилась, залюбовавшись грозовым небом.

Резкая боль неожиданно прошила позвоночник, со всей силой ударяя в голову. Я скрючилась на земле не в силах даже закричать. Судорога выгнула спину одновременно с громовым раскатом. Капли дождя казались раскаленным металлом, прожигающим кожу.

В голове эхом звучал напевный, зовущий голос. Незнакомый, чужой, надоедливый, добавляющий лишних мучений. Теряя сознание от боли, я почувствовала только облегчение. Эта пытка закончилась.

Первым вернулся слух. Шум ветра в листве, щебетание птиц, значит я все ещё на улице. Видно болезнь усиливается, раз так стало накрывать. То галлюцинации, то такие дикие приступы боли. Хотя такое со мной было впервые.

Мысли лениво ворочались в сознании. Значит, в себя я можно сказать пришла. Открыла глаза. И вот зря я это сделала. Очень зря. Зажмурилась, переживая всплеск острой боли в висках. Руки затекли, сжимая что-то. Хотя, вспомнились вчерашние приобретения.

Надо хоть как-то добраться до дома, до кровати. Собираюсь с духом и снова открываю глаза. Мешанина зелёных оттенков вращается перед глазами, вызывая резкую тошноту. Пытаюсь собраться, оторвать тело от земли. Встала на карачки, руки и ноги дрожат, еле держат, уши снова заложило, звук идет, словно через толщу воды. Успела отодвинуть поделки перед тем, как вывернуло. Каким усилием отползла, сама не знаю.

Небо надо мной закрыл темный силуэт. Кто-то приподнял мне голову, вытер лицо и дал напиться. Холодный напиток с мятным вкусом прокатился по горлу, гася пожар, бушующий внутри. Знакомый голос что-то говорил, на абсолютно непонятном мне языке. Но судя по интонациям, ругался. И похоже, что на меня. Но меня уже мало интересовало, что происходит вокруг. На меня навалились усталость и сонливость, которым я не смогла противостоять.

Второй раз в себя я пришла уже ночью. В какой-то глуши. Насколько я могла видеть, вокруг были только деревья. Никаких домов и улиц. Единственным источником света был костёр. С одной его стороны лежала я, с другой, присев на бревно сидела моя знакомая из зеркала.

— Где я? Что произошло? Кто вы?

— Ну надо же, сколько вопросов. Впрочем, ты имеешь право на ответы. Вот только захочешь ли их услышать.

— Вы знаете, я очень люблю приходить в себя неизвестно где и вести философские беседы неизвестно с кем, — сказать, что я была напугана своим положением, это ничего не сказать, но как всегда в такие моменты в моей жизни, бразды правления брала в свои руки внутренняя язва.



Глава 2

Искры отрывались от пламени и таяли в незамысловатом танце, уносясь в ночное небо. Тихий треск костра. Мы обе собирались с силами. Она рассказать, а я услышать.

Наконец, она начала разговор, а я слушала, время от времени качая головой, отказываясь верить в услышанное.

Сейчас, в реальности, я спала, набираясь сил. А это, все то, что я вижу, это лишь в моем сознании. Именно поэтому, я понимаю ее речь, а она мою.

Магия, боги, некроманты — безумный бред, выверт сознания. Но почему вот это все и со мной? Да, я читала много развлекательных историй на эту тему, но не мечтала оказаться, так сказать, в гуще событий. И вообще, в моей книжной подборке давно и прочно поселились воротилы криминального мира и асы бизнеса, с непреодолимой тягой к спорту и не старше сорока лет. Все герои, как один жили желанием найти, подобрать, ну или отобрать у другого, тут уж как повезёт, а потом защищать, оберегать и на каждом шагу доказывать беззаветную любовь к героине. Но при этом обязательно властные и очень нежно-ласковые.

Так какого же рожна мое собственное сознание выдаёт мне историю, больше смахивающую на приключения небезызвестного Ведьмака? Ну, на самом деле! Я хоть стрелять умею, да и где криминал или бизнес, там деньги, а где деньги там и аналитик пригодится. Помогла бы мужику.

А тут? Вот что я буду тут делать? И ладно бы увидеть знакомый до оскомины сюжет. Скрытые таланты, спасение мира и куча мужиков, стремящихся, срочно женится. Где? Где мой влюбленный дракон, заботливый вампир или оберегающий меня высший Лич, бывший при жизни каким-нибудь эльфийским принцем.

Ну, хоть бы какой завалящий орк, готовый носить меня на руках. Нет, у меня всё как всегда. Мир спасать не надо, магии у меня ноль, мои знания здесь и даром никому не нужны.

Зато есть некромант, точнее некромантка, которая не понятно с какой радости, решила меня облагодетельствовать жизнью вот здесь.

Итак, с моей прежней, относительно подошедшей к концу, жизнью покончено. И с момента, как я приду в себя, для меня начнется новый отсчёт. Я пыталась разложить по полочкам весь тот сумбур, что сплошным потоком врывался в мои мысли.

Как рассказала мне новая знакомая, она, Алиена Лангран, последняя из сильного рода некромантов.

Поколение за поколением они совершенствовали свою магию, раз за разом расширяя границы достигнутого, частенько при этом переступая и дозволенное. Новые виды некроконструктов, катакомбы-накопители, опыты по ступенчатому преобразованию живой энергии в некро, ритуалы на стыках некромантии, рунной магии и магии крови.

Достижения родственников моей новой знакомой можно было бы долго перечислять, и она явно гордилась ими, с таким вдохновенным блеском в глазах вспоминала, что становилось, право слово, неловко прерывать.

А вот местное население таких восторгов не разделяло, от слова совсем. И всеми возможными способами старалось прервать восхождение к совершенству.

Беспрерывной чередой на пути научно-магического прогресса вставали вояки всех мастей. Устав восстанавливать библиотеки и лаборатории после очередного разгрома и пожарища, предки Алиены решили подумать и о безопасности. Кто додумался пустить слух, что пламя начисто уничтожает магию, неизвестно. Но следовали этому совету неукоснительно, лишь добавляя работы скорбящим родственникам очередного не признанного современниками гения.

Поэтому на немногочисленном семейном совете было принято решение считать старый храм богини Гроз семейной собственностью и вообще родовым гнездом.

Храм располагался на горном перевале, что делил этот мир на четыре части.

Весь восток континента принадлежал нагам, запад подмяли под себя оборотни, здесь их было аж три вида — волки, медведи и "кошки разные". Вспомнилось из беззаботного детства "ой, всей той нечисти у нас вупыр, вомпер и щось таке зубасто". Югом владели ночные эльфы, сколько фэнтези перечитала, а о таких не слышала.

Все три государства признавали территории, прилегающие к горам на три дня пути, нейтральными и использовали для культовых и религиозных мероприятий. Главным из которых, был ритуал выбора, но о нем позднее.

А вот север был необитаемым. Местные верили, что за перевалом уже земли мёртвых, земли бесконечных Гроз. Сами горы были труднопроходимыми, что давало новому дому рода Лангран естественную, природную защиту. Но и члены семьи использовали на максимум свои знания и возможности.

Невзгоды, преследовавшие род, в основном в лице любителей причинять справедливость по найму, прекратились. Но с все возрастающим могуществом Лангранов возрастала и семейная паранойя.

Каждое поколение все добавляло и добавляло улучшений в защиту замка. Крепость воистину стала неприступна.

Отец Алиены, кто ее мать и куда она делась, не знала и сама Алиена, последние годы жизни трудился над чем-то, превосходящим все ранее созданное. Он, правда, не рассчитывал, что эти годы для него последние, но на это очень рассчитывал его воспитанник.

Бывший раб, приобретенный в числе многих для испытаний и оставленный в качестве живой игрушки для дочери, проявил склонность к наукам и смог втереться в доверие, став для некроманта и помощником, и секретарем, и даже собеседником. Для Алиены же первой и последней любовью.

Во время наложения последнего заклинания защиты на замок, маг затратил максимум своих сил, став на время уязвимым, чем и воспользовался фэнтезийный Брут. Жить дальше долго и счастливо с Алиеной, он тоже не стремился, вопреки собственным словам. Но вовремя заподозрившую что-то нехорошее для себя девушку убить не смог, только смертельно ранил.

Сил девушки хватило на две вещи.

Проклясть предателя и помогавших ему живых слуг и воспользоваться личным артефактом, разработкой и гордостью юной некромантки. Грубо говоря, душа, память и разум владельца артефакта переносились в подходящий телесный сосуд, бросив старое тело.

Что за защиту наложил отец, она не знала. Но уже наутро живых в замке не осталось. Их изуродованные тела с застывшими в ужасе лицами оказались за воротами замка.

Видимо последнее проклятье Алиены достроило заклятье ее отца и завершило его.

За столько лет, здесь год именовался выбором, в честь того самого ритуала, многие охотники получить легендарные богатства Лангранов пытались пробраться в замок. Но оказалось, что выжить при этом невозможно.

Местные светила магии смогли только учуять, что те, в ком нет крови Лангранов, находится в замке, не смогут. На этом массовые попытки самоубийства, путем ночёвки в замке, прекратились. А согласно королевскому артефакту великих родов во всем мире был только один живой Лангран — это Алиена, которую никто не видел и не мог найти.

Однако и сама девушка не могла заявить права на семейное имущество. Ведь в новом теле той самой, пресловутой крови Лангранов не было. Поэтому поселившись в позабытом охотничьем домике, находившемся в одной из горных долин, она тихо, мирно доживала век, время от времени перепрыгивая в новое тело.

И так, пока в один далеко не прекрасный момент, она не поняла, что сил артефакта осталось на один, максимум два переноса. И то, при условии, что она уже и забыла, что такое не быть старой, так как любое тело сразу после переноса стремительно старело.

Поэтому, вопреки семейной специализации, она решила причинить немотивированное добро первому попавшемуся человеку, точнее женщине, ещё точнее — мне. Моего мнения и согласия никто естественно спрашивать не собирался ни до, ни собственно после.

При полной затрате нескольких мощных артефактов, построении сложной пентаграммы для переноса и благословении богини Гроз, которым оказались отмечены сама Алиена и собственно я, Алиена смогла провести ритуал переноса.

На попытку откреститься от великой чести заявлением, что я и близко не знаю о чем речь и богини такой так же не знаю, мне со смехом указали, что конечно не знаю, но даже в посмертие взяла с собой ее статуэтку.

Серьёзно? Я?

С усилием вспомнила, что действительно, придя в себя, я отпихивала свои последние покупки в том мире. Браслет, комплект из ожерелья с серьгами и фигурку славянской богини.

Мара, Марана, Марена. Богиня смерти и справедливости. Обрывающая жизнь и провожающая в загробный мир. Именно поэтому ее символы серп и ладья, на многих изображениях превратившаяся сначала в братину, а затем и просто в чашу.

Чашу, твою мать.

Именно про чашу и ее принятие, я слышала от Алиены в отражении, именно эта фраза билась в моих мыслях, когда я корчилась под грозой в родном мире. Здесь же богиня носила имя Морина, и символами ее были чаша и гроза. Богиней Грозы ее называли, землёй бесконечных Гроз звали земли мёртвых.

Грозы, прокатывающиеся по миру раз в год, были временем траура и потерь.

Сезона Гроз боялись. Это была божья кара за многолетнюю войну на уничтожение. Не просто так богов здесь называют разгневанными, и гнев их до сих пор не прошёл.

Кто и зачем начал эту бойню уже мало кто помнил, что стало последней каплей в чаше терпения богов, никто не знает. Кто-то утверждал, что одна из армий, захватив очередной город, в наказание за сопротивление, согнала всех детей в один из храмов, который и подожгли. Кто-то доказывал, что из-за насилия, пережитого от захватчиков, женщин считали нечистыми и недостойными. И несчастные женщины, от которых отказались их рода, и семьи сами прерывали свою жизнь.

Но есть описание, что однажды небо почернело посреди дня и раскололось под ударами молний. И в головах людей зазвучал голос, говоривший каждому, что переполнены боги гневом. И что раз не ценят дети их ни жизни, подаренной им, ни женщин, что должны хранить и продолжать рода, ни детей, без которых дальнейшая жизнь бессмысленна, значит, боги заберут свои дары.

И вернут только, когда все обретут осознание и научатся ценить даденное.

С тех пор, раз в год около двух недель, во всем мире бушуют Грозы, как посланники Великой богини. Они собирают жизни, как плату и наказание. И хотя лица ушедших озаряет улыбка, их родным от этого не легче.

А через три месяца после Гроз наступает время выбора. И вот тут, как бы так сказать, чтоб не сматериться. Выбор этот двойной, и зависит от расы и происхождения.

Первый, только для человечек. Причем обычных нормальных девушек. Люди, они же живут на всех землях и самое главное, абсолютно спокойно подходят для представителя любого другого народа. Так вот, есть ритуал "черного" выбора. Когда на площадке открытого храма проводят призыв, и отголосок этого обряда сам находит наиболее подходящую молодую девушку. На запястье осчастливленной появляется вязь символов, и девушку просто тянет к тому, кто ее позвал. Он, значит, ждёт в храме, а она идёт, и не важно, откуда, даже через всю страну. Отказаться она не может, сгорит, если будет противиться зову.

И это не боги придумали, это маги подсуетились. А противились многие. Ничего достойного в таком выборе не было.

Человеческие жёны использовались для зачатия и вынашивания наследника, зачастую после родов, многие и не видели своих детей больше никогда.

Те же волки и вовсе держали отдельные дома для таких несчастных, а детей растили, живя с женой из своего народа. Если у тех, же нагов, претенденты на тело бедняжки сразу вставали в круг призыва, то у оборотней жену могли просто передать в пользование брату, например, или другу.

Или просто поспорить с друзьями, смогут те ли соблазнить дурную человечку.

Пожелание стать "волчьей невестой" в этом мире приравнивалось к проклятью.

А вот эльфиек, нагинь и оборотниц было настолько мало, что они выбирали сами, без всяких ритуалов. Могли выбрать даже нескольких мужчин сразу. К таким же выбиральщицам относились и дочери великих человеческих родов, считай магички.

К счастью, метка выбора могла появиться только до двадцати лет. А уже потом девушка могла вне зависимости от своего происхождения выбрать себе мужчину. Простолюдинки-человечки могли выбирать в последние три дня выборных недель среди воинов или рабов из борделей.

Да, это вообще отдельная песня. Так как мужчин был перебор, а содержать здесь никто никого не собирался, они шли в основном в воины. Благо куда применить армию было. И зверьё такое, что на зачистку шли именно военные соединения. И мятежное самопровозглашенное королевство "идущих по пути света". Мутные ребята, подчиняющиеся правящему ордену, не признавали исконных богов и считали, что необходимо истребить всех не людей и магию, как явление.

Секта. Хорошо подготовленная, воинствующая секта.

Поэтому любой мог прийти и поступить на службу. Контракт заключался на год. До следующих гроз. По этому соглашению, выплачивалась определенная сумма, и мужик шел воевать, а его семья получала за него деньги.

И все бы хорошо, но бордель предлагал больше. И будь ты хоть десять раз героем, твой род мог продать тебя на очередной год не в армию, а в бордель, потому что выгоднее. При этом посещали сии заведения вовсе не женщины. А любое сопротивление легко ломалось при помощи дурманящих средств.

И если у тех же оборотней вообще была проблема с рождаемостью, и там любого ребенка ждали и обожали заранее, то у нагов отношение к сыновьям было далеко не трепетное. А вот нагинь! Рождение каждой девочки праздновалось всей страной. И ими явно никто не торговал.

Пока я была в ступоре и пыталась прийти в себя от такого беспредела, в мою голову скромно постучалась мысль о том, что я вроде как бы тоже женщина и не знатная, и как бы мне самой не обзавестись рисунками на запястье.

Алиена рассмеялась и мягко намекнула, что я, как бы, не юная девушка, чтобы подпадать для выбора, а уж насколько не юная она сама — страшно представить. Меня уверяли, что проблемы с этими выборами меня не коснуться.

Заодно, мне объясняли суть проведенного ритуала. Точнее нескольких ритуалов одновременно.

Первый, перенос и привязка моего тела к этому миру, второй, установление родства, грубо говоря, меня на старости лет удочерили. И третий, перенос души Алиены в мое тело, но не с вытеснением, как обычно, а с объединением. И вот оказывается, теперь, чтобы благополучно все завершить, я должна была, добровольно согласится на присутствие в моем теле души Алиены, не навсегда, конечно, а лишь до того, как закончится отмеренное ее артефактом время. То есть для нее, что перенеслась бы она сама ещё пару раз, что перенести меня разницы никакой не было.

Ага, добровольно. Ещё скажите в здравом уме!!! Откуда? Если мне вот такие подвыверты сознания мерещатся.

Оказалось, что без этого слияния мне придется очень и очень трудно в этом мире. Без языка и элементарных знаний, без какой-либо защиты, без семьи. Моя дорога по этому миру, длилась бы до первого встречного, что не поленился бы сцапать меня за загривок и продать в ближайший бордель. С простолюдинками здесь не церемонились, не аристократки и не дочери высоких народов.

Это за нагиню бы так разъяснили бы неправоту такого поступка, что небеса бы кровью плакали. А не пойми что лопочущая баба из "человечек" сама дура и виновата.

Так что надменно фыркать и отказываться, все равно, что подписать себе приговор. Причем не просто сдохнуть, а самым мерзким и унизительным для женщины способом.

А с другой стороны…

А я ничего и не теряю. Я пересела к Алиене и протянула к ней обе руки, подставляя раскрытые ладони. Почти сразу почувствовала мягкое касание к своим рукам. Наследница некромантов улыбалась устало и с благодарностью. А ее взгляд укутывал теплым одеялом.

Обряд объединения душ. Смущало, конечно, что в родном мире наличие второй личности в одном теле называется шизофренией, но обнадеживало, что не навсегда, а значит, лечится.

Тьма заполнила собой все вокруг, заклубилась ласковыми змеями, обвивая, согревая и даря покой. Далёкая и почти забытая колыбельная зазвучала хрустальным перезвоном. Ощущение светлого и радостного счастья смывало тревоги и обиды прошлого. А главное, дарило чувство обретения кого-то очень близкого и родного.

Утро ворвалось в сознание громкой и многоголосой птичьей трелью. Что за манера у меня появилась спать на улице? Смешок в мыслях. Не мой. А значит все прошло прекрасно. Но сейчас необходимо привести себя хоть в мало-мальский порядок, и отправляться в охотничий домик Лангранов. Ибо теперь, это мое убежище в этом мире.

И все было прекрасно. Ленивые разговоры с самой собой, точнее с Алиеной, милая компания ее бывшего тела, а ныне верной слуги и помощницы, ну и что, что слегка не живая? Зато она верная и жалования не просит. Кстати, магии во мне не проснулось, как заверила Алиена, рисунок моей ауры не поменялся, хоть и является очень интересным, но магией я вряд-ли овладею.

Ну, значит, и приглашение принять участие в выборе для аристократок ко мне тоже не прилетит. И ведь такое прекрасное настроение было. Ровно до привала. Пока я не нашла в мешке Алиены маленького зеркала.



Из отражения на меня смотрела я, та, которой была в восемнадцать лет. И как-то само пришло осознание, что вот явно не к добру это вот. Явно. И запястья поутру лучше проверять пока лежишь.

Во избежание непредвиденных падений.

Глава 3

Я не любительница использовать в речи мат.

Но сейчас у меня просто не осталось никакого иного выбора. Привал пришлось продлить на панику и истерику. Ну а кто бы на моем месте остался бы в радостном настроении? Особенно, после того, как сама же громко возмущалась от подробностей местных брачных обычаев.

Всю дорогу до моего нового дома мы рассуждали, пытаясь понять, как же нас так угораздило, и главное, почему так вышло.

В результате, мы пришли к выводу, что это последствия проведенного ритуала. Ведь переносилось полностью и тело, и сознание, и душа. То есть после этого ритуала, я стала существовать в этом мире. И в то же время, я никогда не рождалась под этим небом. Вот такой вот метафизический парадокс, поэтому для этого мира я всего лишь новорожденный младенец. Именно поэтому мое тело стало так стремительно омолаживаться, и хорошо, что хоть только тело.

А дальше, я приняла в свое тело душу Алиены, которая была живой, но не жила. Ещё один образчик бытия.

А мироздание не терпит колебаний и стремится к равновесию. Поэтому, как только душа обрела постоянное пристанище, магия мира возобновила отсчёт жизни некромантка с того самого момента, когда это самое течение жизни было прервано.

То есть, в восемнадцать лет.

А так как в выборе не участвовала ни она, и уж тем более, ни я, то ближайшие два года для нас будут сплошной русской рулеткой. Ещё же и не понятно, что предстоит именно нам.

Алиена призналась, что не может пользоваться своими силами на полную, не хватает моего резерва, но в то же время чувствует, что сможет гораздо больше, чем раньше. Но зато, она меня обнадежила, что я наверняка узнаю, что нас ждёт.

Потому что если этот мир зачтет магию Алиены, как мою, я обнаружу амулет-портал, который меня перенесет на арену выбора. А если во внимание возьмётся отсутствие личной магии, тогда, здрасте подчиняющее тату и гадостные претенденты на пользование телом.

Осталось-то всего лишь подождать три месяца. Почему именно три? Так сезон Гроз закончился вчера, а выбор ровно через три месяца. Точнее предположить было невозможно, так как проведенный ритуал был авторским, аналогов и примеров не имел. Так что все сами, все на своей шкуре. Те ещё комсомольцы-добровольцы.

К тому моменту, когда на исходе сумерек, я оказалась на пороге домика, мы пришли к соглашению, что готовиться будем к самому, что ни на есть худшему варианту. А если выйдет хоть чуть лучше, чем рисует мне моё пессимистическое предчувствие, будет повод порадоваться. В любом случае, наличие хоть какой-то подготовки к неприятностям, лучше тупого ожидания их наступления.

Сил вечером хватило лишь на то, чтобы перестелить кровать, свалив грязное белье на пол, и уснуть. Как ни странно, женихи толпами в мой сон не стремились, впрочем, как и все остальные явления не мешали моему крепкому и здоровому сну. Да и утро наступило ближе к обеду.

Пока завтракали тем, что было в этом доме, а хватило моей фантазии на бутерброды из хлебной лепешки, мяса и зелени с ягодно-травяным отваром, мы приступили к составлению плана по выживанию.

Перво-наперво, мы учим язык, мне обещали дикую головную боль, но быстрый результат. А пока Алиена в моем сознании делает из меня полиглота, я собиралась провести капитальную уборку дома.

Нет, поймите меня правильно, я дико ненавидела убираться всегда. Уборка всегда была наказанием, повинностью, обязанностью. И, как каждый перфекционист, я выполняла эту обязанность на отлично. Но, именно в процессе уборки, мне легче всего думалось над глобальными вопросами. К тому же, уборка именно этого места, была просто насущной необходимостью. Как минимум, три месяца я буду здесь жить, и жить мне хотелось бы в комфорте. А сантиметровый слой пыли почти во всех комнатах, комфорту не способствует.

Дом. Совсем недавно даже и не мой. Но вызывающий странное ощущение принадлежности именно к этому месту. Спрятанный от посторонних глаз среди скал, поросших диким лесом, он сам выглядел притаившимся. Словно покрытый броней хищник. Я не могла налюбоваться. Дом создавал ощущение надёжности для своих и опасности для всех остальных.

Само здание стояло на площадке, к которой вела небольшая лестница, и состояло из трёх частей. Первая с центральным входом и несколькими окнами, что давали достаточное количество дневного света для огромной залы-гостинной внутри. Плавные переходы, покатая крыша, покрытая каменной черепицей, в виде плотно прилегающей друг к другу чешуи. Вторая часть, высилась квадратной и двухэтажной башней донжоном, в которой располагались спальни.

И наконец, третья. Спрятанная в горе, к которой вплотную прижимался дом. Состояла она из разветвленной системы пещер. Там находились лаборатории, хранилища, камеры для пленных или подопытных, какая прелесть, кажется, я нашла, куда поместить тех самых кандидатов, если они конечно появятся. Ага, поместить и забыть, и вообще…

Горы, обвалы, а мне так идёт черный цвет!

Но самое главное, здесь была пещера с горячими водяными источниками. За время, что они пробивались из земли, вода вымыла в толще пород идеально гладкие чаши, а включения слюды отражали свет зажженного огонька и создавали иллюзию звёздного неба.

А можно я перетащу кровать сюда и буду здесь жить? Так что фронт работ предстоял больше, чем обширный.

Но и Алиена не собиралась терять время даром. Начать было принято с самого необходимого. С языка. Точнее двух.

Первый — всеобщий, что не менялся с древности, и был единым для всего мира. Не знаю, как бы я выкручивалась, если бы это было не так.

И второй, лично разработанный предками Алиены для своих записей. Скорее обширный шифр, но, тем не менее, его было тоже необходимо выучить.

В детстве я мечтала, чтобы в моей голове был такой механизм, который бы сам все учил. Так вот. Какая же я была дура. Пока я убивалась на ниве домашнего хозяйства, разбирая, разгребая и отмывая свое пристанище, Алиена вкладывала в мое сознание, необходимые знания. Постоянная ноющая боль в голове стала моей спутницей почти на две недели.

Казалось, что мой мозг распух, давит на стенки черепа, грозя вот-вот его разломать. Но к концу этого издевательства над бедной мной, я даже сама не осознала, что не только говорю, но и думаю на ранее чужом и незнакомом языке.

А в доме царит порядок. Дальше мы составили список того, что может помочь мне остаться в максимальной безопасности, по пути к мужу или мужьям, да и при совместном проживании тоже.

Алиена смогла сделать мой браслет неснимаемым. Причем, используя некромантские обряды и заклинания, а также идеи своего папеньки, привязала его так, что снять его не получится даже с моего хладного трупа.

Зато я могла в любой момент сделать его невидимым и неосязаемым. Зато пакостить с его помощью, да как здрасте. Благо браслет состоял из трёх нитей крупных бусин из натурального камня. А Алиена, доводя меня до носовых кровотечений от напряжения, смогла привязать чуть ли не к каждой бусине очередной шедевр семейного магического потенциала.

Также "на дорожку" она придумала искажающее зелье. Выглядело оно как кусочек темно-серого льда. Его нужно было проглотить, и на три месяца оно превращало тебя в худшее отражение тебя. То есть, была высокой и с царской осанкой, но все будут видеть и ощущать горбатую карлицу. Особая прелесть состояла в том, что зелье искажало и ауру точно таким же образом. Алиена учла даже запах, и возможность попадания в зоны магических аномалий. Как она мне пояснила, либо само рассосётся по истечению срока, либо несколько природных артефактов могут отменить действие зелья, выведя его из организма, как яд.

— Миленько вышло — заявила она, когда мы рассматривали лысое мерзкое нечто, совсем недавно бывшее вполне себе миленькой белкой.

А ещё она вдалбливала в мою несчастную голову травы, минералы и грибы. Как собирать, где и когда, как сушить или варить. Как делать яды и противоядия из всего, что оказывалось под рукой.

— Ну а вдруг пригодится? Простенький рецепт яда лишним в семейной жизни точно не будет. Наверное. — Голос в моей голове был задумчив, словно его обладательница судорожно вспоминала, что ещё может пригодиться мне в возможной семейной жизни.

Хотя под этим девизом меня заставили выучить не только яды и прочие зелья. Я прекрасно метала в цель тонкие и длинные шпильки, благо в свое время сама Алиена умела это в совершенстве. Меня обучили нескольким проклятья, активировать которые я могла и без магической силы.

А ещё я знала особые болевые точки представителей разных народов, и, воздействуя на них, наверно могла вызывать различные реакции тела: от паралича до смерти.

Короче, по истечению трёх месяцев, даже я не понимала, к чему меня готовили. К принудительному замужеству или к работе убийцы-диверсанта в глубоком тылу врага.

А ещё я очень полюбила наш дом. Все в нем было настолько правильно спланировано, так гармонично размещено, что лучшего пристанища и придумать нельзя. А ещё в этом доме были камины. Настоящие, замирать рядом с которыми с кружкой чего-нибудь горячего было огромным удовольствием.

Я смотрела на пламя, бьющееся в каменном зеве камина, и вела мысленный разговор с Алиеной.

Каждое утро мы начинали с осмотра запястья, каждый раз выдыхали с облегчением, видя чистую кожу, но чувство надвигающихся проблем не оставляло. Только становилось сильнее с каждым днём. До окончания срока выбора на этот год оставалось всего несколько дней. Но ни меток, ни амулета-портала не появлялось. Продержаться чуть-чуть и свободна до следующей церемонии через год.

Проснувшись и не услышав в мыслях голоса Алиены, которая взяла себе привычку торопить меня с пробуждением, я поняла, что видимо случилось. Осталось только узнать, насколько глубокая задница образовалась в моей жизни.

Первым делом, я осмотрела запястья.

И мой стон, наверное, распугал всех птиц в округе.

Браслет. Широкий и цветной. Значит множественная привязка сразу. Наги. Твою же мать! Ненавижу змей, даже безобидных ужиков боялась до обморока. Хотелось визжать и крушить все, что попадется под руку.

- Давно я красуюсь с этой дрянью? — вопрос, конечно, в воздух, но не могу я сейчас мысленно общаться.

— Почти сразу после полуночи — тем не менее, ответ я всё-таки получила.

Собирались почти не торопясь. В принципе, мы были готовы к худшему. Но вот именно сейчас, легче мне от этого не становилось.

Собрав походный мешок, и ещё раз проверив наличие всего необходимого в артефакте-хранилище, я прошлась по дому. Попрощавшись и прося его, меня ждать. Здесь же оставалась и Тень. Так я назвала бывшее тело Алиены. В наше отсутствие, она будет следить за порядком и охранять дом, что бы в случае чего, нам было куда возвращаться.

Хотя Алиена, как истинная Лангран, там такой защиты навертела, что я заранее сочувствовала, решившим поживиться в этом доме.

Выпив зелье, заботливо подготовленное моим магически-одаренным Альтер-эго, я отправилась по зову браслета. И хотя Алиена предлагала мне воспользоваться переносом по зову, я отказалась. Такой амулет у нас был только один, и я решила понапрасну его не расходовать.

Тем более, что я ничего не нарушала. И тату-ошейник вело себя спокойно, не доставляя мне дискомфорта или неприятных ощущений.

Зато я имела отличную возможность увидеть, как живут в этом мире. Всё-таки слова и рассказы это одно.

А узнать самой, совсем другое.

Глава 4

Поначалу я просто шла по лесу, все дальше уходя от гор на восток. Пара ночёвок в лесу в очередной раз доказала мне, что я исключительно ребенок цивилизации. Красиво, кто ж спорит. Но спать удобней в кровати. А вот на четвертый день я вышла на тракт.

Иногда меня подвозили, ночевала я на постоялых дворах, благо вот в чем, а в финансах Алиена не нуждалась.

Ещё бы! Зелья, лично ею сваренные из ей же собранных трав, были необыкновенно действенны. Она с удовольствием их продавала по тройному весу в золоте, а потому была весьма обеспеченным приведением.

А ещё чаще, я оставалась на ночёвку на стоянках, для торговых караванов. И вот тут, пользуясь тем, что теперь обладала вполне себе отталкивающий вид и грязную, больную ауру, я могла спокойно перемещаться по лагерю. И увиденное, чаще всего, возмущало меня до глубины души.

Здесь рабство процветало махровым цветом. Причем попасть туда можно было и помимо продажи. Тебя могли схватить по дороге и продать в бордель. Легко. Однажды я видела целую клетку, в которой содержали нескольких таких несчастных.

И лишний раз возблагодарила Алиену за ее чудесное зелье.

Имела возможность налюбоваться и на отношение к человеческим женам. Неужели и меня ждёт вот такая жизнь? Неужели смогу промолчать, и не убить навязанных мне ничтожеств?

Потому что ну не может нормальный мужик вот так измываться над любым другим живым существом. И если для меня уготовано такое же отношение, ты ритуал привязал меня явно не к мужчинам, а к чему-то несуразному, но мужского пола.

Недели две спустя после начала своего пути, устав топать пешком, я прикупила себе место в караване, идущем в столицу наагатского королевства. Так как заплатила я полную цену, а выглядела так, что вызывала тошноту и диарею, а не похоть, то особо я не переживала.

Да и репутация начальника каравана была достаточно прозрачной. Ну и Алиена заверила, что этот тип, не имеет темных мыслей в отношении меня.

Мне выделили место в одном из фургонов, ознакомили с правилами и запретами, объяснили, что готовлю и кормлю я себя сама, при исчезновении искать никто не будет, караван пойдет дальше. Но и меня никто не трогает, обязанности у меня только перед собой. Так что меня все отлично устраивало, и я была уверена в том, что никаких проблем меня не ожидает.

Но этот мир меня явно не взлюбил. В том же караване, в нескольких фургонах впереди меня направлялась в столицу местная семья. А точнее гарем. Редкостная мерзота, выдающая себя за девушку, с визгливым и неприятным голосом, и несчастные, которых она выбрала пару лет назад.

И вот чем этой красотке могла помешать молчаливая и страшненькая я?

Всеми силами она демонстрировала всем окружающим свою власть над мужчинами. И ведь ее терпели. Терпели, не смотря на постоянные придирки и истерики, на откровенную грубость и дурость.

А ещё она пыталась меня постоянно задеть. Зачем? Да богу известно. Но я старалась возле нее не находится и даже случайно не проходить. У меня появилась привычка, гулять вокруг стоянки, до самого сна, даже есть я себе предпочитала готовить в стороне.

Это и привело, в конце концов, к странным событиям.

Собирая хворост для костра на очередной ночной стоянке, я забрела глубоко в чащу. И только то, что смотрела я себе под ноги, пусть и, погрузившись в свои мысли, спасло меня от падения в волчью яму.

Мне повезло, в отличие от уже полудохлого, но здоровущего зверюги, похожего на нашего волка. Судя по торчащим из его тела сразу нескольких верхушек кольев, зверь уже не жилец.

И разумней было бы уйти, и вообще, кто-то ужин собирался готовить. Но! Когда и кто слушает очень разумные доводы собственного разума? В данной ситуации, точно не я.

Я, вопреки всем правильным мыслям, начала разговаривать со зверем, веря, что он меня поймет. Надежда основывалась на заявлении Алиены, что это видимо оборотень. Волк на меня среагировал, слегка подняв голову и приоткрыв глаза, поэтому воодушевившись, я решила его спасать. Вытянув из хранилища верёвку и обвязав ее вокруг дерева, я спустилась на дно ямы.

Стянуть волка с кольев, было той ещё задачей. Но я и с ней справилась. Создав под телом волка своеобразную рыболовную сеть, используя собственное тело как противовес, я смогла, не только стянуть волка с кольев, но и вытащить его из ямы. И даже смогла остановить кровотечение, естественно с помощью Алиены. Но волчара живее от этого не стал.

Ну не хочет задорным козликом прыгать, сам виноват. Зря, что ли у меня голова трещала от знаний, которые вбивала мне в голову Алиена.

А что? Лежит себе в обмороке, зубами не щёлкает, а у меня только теория, практики никакой. Да и жалко животинку. Даже сейчас, весь в грязи и крови, он просто шикарен. Мощные лапы, широкая грудь, под шкурой бело-серебристого цвета перекатываются литые мышцы. Зверь. Именно так, с большой буквы.

Я бы конечно предпочла обратиться за помощью к более опытным ветеринарам, чем я. Но проблема в том, что внутри что-то очень сильно возмущалось и не соглашалось показывать нашу находку в таком беспомощном состоянии кому-либо. А за столько лет я привыкла доверять своей "чуйке".

Да и потом, я сама может и ничего сделать толком-то и не смогла бы, но я же, как тот шампунь, два в одном. И вторая личность в моем теле потомственный некромант, и судя по тому, что она мне рассказывала, уж основы медицины знает как никто.

Так что, максимально ускорившись, я развела сразу два костра. На одном готовилась еда, благо уж элементарную кашу с кусочками мяса приготовить не сложно даже в походных условиях. А вот на втором бесконечно кипятилась вода.

Вытащив из хранилища чистое, белое полотно, я разорвала его на тряпки, которыми смывала кровь. Тот, кто мыл крупного пса с густым подшёрстком, поймет, во что я ввязалась.

Единственное, что меня напрягло, так это потемневшие края раны. Почему-то мне, выросшей на романах Дюма и исторических жизнеописаниях, сразу вспомнилась месть Дианы де Монсоро герцогу Анжуйскому.

Алиена почти сразу подтвердила мои подозрения. И заявила, что времени готовить противоядие, нет, и придется залезть в хран за уже готовым средством. Один состав, я наносила на сами раны, вытягивая яд непосредственно из места ранения, а вот второй состав нужно было влить в пасть пациента.

Вы видели, какие там зубы? Там клыки с ладонь. А мне предлагается эту пасть разжать и влить редкостную гадость.

Я же попробовала, горечь неимоверная. Но зверь видимо слышал все мои рассуждения, потому что сам поднял трясущуюся башку и вылакал, даже не поморщившись.

Навозившись с лечением, я сняла кашу с огня, и решила, что могу немного полежать, пока еда остывает. Уплывающим в сон сознанием я отметила, что бревно, на которое я облокачивалась, стало как-то мягче и очень, очень горячее.

Разбудило меня не пение птичек, и не голос Алиены. Меня разбудило чавканье! Эта зверюга лежал, обняв котелок лапами и долизывал его изнутри.

От чего я сделала вывод, что каша точно остыла. Совсем и бесследно. Мой вчерашний покойничек вполне себе нормально себя чувствовал, правда слабость была заметна невооружённым взглядом. Именно поэтому, прокрутив в голове несколько раз хорошо известную фразу, что человек в ответе за тех, кого вовремя не удосужился послать, я назначила себя парламентером и отправилась договариваться.

В конце концов, Алиена утверждала, что это оборотень. А значит и какой-то разум быть у него должен.

Волку я рассказала, где и в каком состоянии я его нашла. Мне показалось, что слушал он меня очень внимательно. Более того, когда я рассказала ему о том, что края ран темнели, и что это следы отравления, а значит, что ямку копали специально под его тушку, и колья заранее заботливо обмазали ядом лично для него, он явно кивнул мордой, соглашаясь со мной.

Посчитав свою заботу и ответственность за братьев наших меньших выполненной, я, со спокойной душой, отправилась к стоянке каравана. Но путь мой оказался недолгим. Буквально пару метров.

Ровно до понимания, что эта махина идёт прямо за мной.

— Так. А вот на продолжение знакомства я не рассчитывала. Давай ты сейчас развернешься и отправишься отгрызать голову своим врагам самостоятельно, да? — мне совершенно не светило вляпаться в ненужные мне разборки из-за элементарной жалости. И так проблем полна запазуха.

Но волк, шатаясь на еле держащих его лапах, подошёл и ткнулся мордой в плечо, шумно выдохнув. Ну не могла я его бросить слабого и беспомощного. Не могла. Это отдавало какой-то подлостью.

Но расставить все точки над "и" всё-таки, посчитала необходимым.

— Слушай, приятель. Давай договоримся сразу. У меня своя дорога, вот видишь? — я сунула запястье волку под нос — так что, все, что я могу, помимо твоего спасения, это поухаживать за тобой, пока ты будешь набираться сил. Понимаешь?

Волк тяжело вздохнул и мотнул головой, что я приняла за знак понимания и согласия.

Вообще, очень странная ситуация сложилась с момента моего появления в этом мире. Я почти не разговаривала, я всегда была одна. Разговор с Алиеной больше напоминал размышления, а больше я никого и не видела.

Даже договариваясь о месте в караване, я обошлась минимумом слов, да и те, запинаясь, так как впервые разговаривала на новом для меня языке. Алиена посоветовала мне даже имя мое не называть.

Я ещё не забыла, какой у нее самой был шок, вплоть до предложения имя сменить, но я наотрез отказалась. Вся загвоздка была в том, что я Марина. А имя самой страшной богини этого мира — Морина.

Караванщик и так считал меня кем-то вроде безобидной дурочки. Представляю, что он мне скажет, когда я заявлюсь к отправке каравана с "собачкой".

— "Ничего не скажет. Будет очень терпелив и услужлив. Ты плохо меня слушала. Что я рассказывала тебе об укладе жизни оборотней? — в Алиене пропадал педагог, и с каждым днём мне все больше хотелось, чтобы он пропал окончательно. — Показателем места в иерархии оборотней, является наличие белого цвета в окрасе шерсти. Чем больше, тем выше носитель!"

Я споткнулась, вспомнив, что найденный мной образец белоснежно белый.

От неожиданности, даже рассмеялась. Мне стало интересно, чего же он тогда не оборачивается, на что Алиена предположила, что возможно из-за раны или яда, или по обеим причинам сразу, застрял в обороте. Или зверь вырвался, мол, было такое пару раз.

Глава 5

Появление в лагере было фееричным. Караванщик без спора разрешил "собачке" следовать вместе с нами, более того, предоставил, что-то вроде матраса в фургон, чтоб было мягче спать.

А ещё у меня образовалась помощница. Кто бы вы думали? Ну конечно, наша "замужняя". Эта истеричка с амбициями завалилась в мой фургон с чем-то дымящимся и словами, что сама приготовила.

— Прям совсем сама?

— Ну, конечно же, все свободное время потратила, мужья-болваны даже ничем не помогли

Я внимательно посмотрела на волка.

— Уверен, что выдержишь второе отравление подряд?

Волк словно случайно наступил лапой в кастрюльку, переворачивая все блюдо. Но разобиженная фря качать права не решилась. Поэтому убрав бардак, мы завались спать. Закрыв глаза, чтобы ускорить процесс засыпания, я расспрашивала Алиену. Уж она-то точно сразу поняла, кого мы вытащили. И оказалась права.

Выловили мы ни много ни мало, а местного правителя. Здесь недалеко находился город, недалеко от которого было большое святилище богини Живы и приют женщин. Возглавляла его жрица богини и бывшая наемница.

А наш знакомый приперся сюда, видимо, для встречи с отцом, бывшим королем, и дядей-канцлером, родным братом бывшего короля. Они оба обивали стены приюта и не отдалялись от него уже около пятидесяти лет.

Кстати, наш потерпевший свою жену нашел в том же приюте, где она воспитывалась с рождения, и куда он сопровождал отца во время паломничества. Девушка не разговаривала, так как попала под проклятье, ещё в колыбели и была лишена второй ипостаси. Но настырный принц так звал девушку, в которой почуял пару, что пробудил и волчицу. А первый оборот не зря считают вторым рождением оборотней. Хотя и сейчас говорят, что она редко кого удостаивает разговором, больше молчит, но говорит почти все по делу, чем заработала себе славу очень умной женщины.

Так получилось, что король был покорён настоятельницей. Тем более сталкивался с ней во времена военных компаний, но она люто ненавидит и его самого, и его брата за то, что сотворили с ее сестрой.

А вот сестра у нее пара канцлера, который все никак не может добиться ее прощения и вернуть женщину себе, более того, считал ее погибшей долгое время. Рассказ о том, как зверь канцлера вырвался из под контроля разума и при всем дворе скулил, как побитый щенок, и полз на брюхе к своей паре, а та в ужасе отдернула подол платья от морды зверя и отказалась даже выходить из кельи, облетел весь мир.

История там была сложная и по мне, так дико мерзкая.

Старому вожаку, деду моего пациента, сильно повезло. У него было целых три наследника. Все с проявленной и сильной ипостасью, все сильные бойцы. Про каждого были договоренности о свадьбе с сильными кланами. И все было практически прекрасно.

Старший даже вот уже успел жениться, более того, успел порадовать папеньку волчонком, трехлетний принц, часто бегал по огромному саду белым волчонком.

А вот младшенький папу расстраивал. Нашел, не пойми где, безродную девку, живёт с ней, забыв обо всех обязанностях, а на вопрос о свадьбе заявил, что собирается разорвать договоренности, так как встретил свою пару. Попытки надавить обязательствами и долгом провалились с треском.

Попытка соблазнить закончилась тем, что несостоявшаяся невеста была выведена под конвоем из спальни принца голышом, через весь дворец.

И тогда папенька в короне и папенька из влиятельного клана, при помощи среднего братца решили вопрос кардинально. Братец воспользовался тем доверием, которое испытывал к нему младший брат, и подлил ему в вино зелье, забивающее зов пары. А в это время мужчины клана невесты похитили девушку.

Через пару дней канцлера привезли в небольшой домик, где якобы развлекалась пропавшая девушка. Увидев ее в компании нескольких мужчин, а главное в постели с оборотнем, который совокуплялся с ней, находясь в полуобороте, канцлер развернулся и ушел, оставив девушку там.

Но через несколько часов сильнейшее магическое возмущение вынудило его вернуться обратно. На месте домика зияла оплавленная воронка, выжили только два оборотня. И те, кто присоединился к "веселью" буквально перед приездом канцлера и наделённых властью отцов, а потому не успели поиздеваться над девушкой.

Они то и рассказали, что девушка умудрилась что-то сделать, что-то вроде магии крови. Благо из-за разрывов и ран от когтей и клыков в этой самой крови недостатка не было.

Почти сразу появилась какая-то женщина, которая оставила только обожженный пустырь на месте преступления. Но предварительно, она выпытала всю подоплеку истории, благо там развлекались аж сразу два братца несостоявшейся невесты.

Поэтому она воспользовалась правом на справедливость. И боги признали это право. Все очень просто, любой в мире мог обратиться к богам за восстановлением справедливости. Суд был скор и жесток, а главное богам все равно кого судить, последнего простолюдина или короля. Но не приведи Господи, попытаться воспользоваться этой возможностью из корысти или, пытаясь обмануть. Кара была такой, что правом справедливости не решались воспользоваться даже в крайних случаях.

А тут…

Оба рода получили кровное проклятье. С того дня не было ни единого случая, чтобы от кого-то из мужчин забеременела хоть одна женщина. Те же, кто был в положении, беременность не сохранил. А вот все причастные к случившемуся неожиданно приболели. Они гнили заживо, мучаясь в приступах агонии. И не умирали.

Воняющие, беспомощные полутрупы, лишенные сил и возможности даже в туалет сходить самостоятельно. Вынужденные помимо вечной боли, терпеть ещё и унизительное положение, многие ломались и пытались выпросить прощение. Но двери храмов закрывались перед носилками. Боги отказывали, даже не пуская на порог. Лекари и маги бессильно разводили руками. За попытку прекратить страдания проклятых путем убийства последних, проклятье перекидывалось сразу на нескольких членов семьи.

Только один из старых воинов, ставший после войны служителем Морины, смог подсказать решение проблемы. Нужно было просто напросто исправить причину проклятия. Как только девушка будет счастлива и искренне простит своих насильников, проклятие исчезнет само собой.

Всего-то, делов-то. Но и тут незадача. Нужно было, как минимум найти, теперь уже действительно, пропавшую. Канцлер, не получивший очередную дозу зелья, быстро пришел в себя и понял, что происходило на самом деле. Тем более отец признался, что девушке сообщили, что якобы это канцлер отдал её. А он хоть и пришел, но не спас, не защитил, а развернулся и ушёл.

К моменту озвучивания условия для получения прощения, он уже лапы по брюхо стёр, рыская по всему миру и разыскивая пару и, как он вдруг объявил, жену. Но, в пустую. Более того, ни один амулет поиска ее не показывал. Что говорило о том, что девушка, скорее всего, не смогла пережить произошедшего.

Но несколько лет назад, во время очередного паломничества с просьбой снять хотя бы часть проклятия, ту самую, касающуюся рождения детей аж сразу в двух кланах, включая королевский, обе семейки припёрлись в храм богини Живы, отвечающей за исцеление и зарождение жизни. Королева к тому времени уже умерла, но принц то тоже рисковал остаться бесплодным.

Тут уже стоял вопрос о преемственности власти. К тому же здесь присутствовал и единственный оставшийся в живых наследник клана Алгрейн.

Сначала всех удивила настоятельница, встретившая королевскую семью с явной неприязнью и агрессией.

Затем канцлер, который с трудом удерживал оборот, хотя все знали, что зверь не простил ему предательства пары и лишил канцлера оборота.

Потом принц, столкнувшийся с немой девушкой в саду и не пожелавший ее отпускать, заявив, что они со зверем встретили свою пару. На что настоятельница, вспомнив боевое прошлое, объяснила засранцу куда он может пойти и где свернуть со своей парностью. Когда же ей, скромно намекнули, что пара для оборотней свята, у настоятельницы, что говорится "слетела резьба". И она припомнила королевской семейке свою сестру, оказавшейся той самой девушкой.

Добил всех правитель, который узнал в настоятельнице хорошо известную наемницу, к которой и раньше испытывал тягу, но был послан воспитывать ребенка. Наплевав на собственный статус, явно плохое настроение женщины и ещё кучу сопутствующих, приобнял женщину и заявил, что ребенок уже воспитался, так что он вернулся.

Но вишенкой на торте стало случайное появление очень красивой и печальной женщины, в которой старожилы из придворных лизоблюдов узнали пару канцлера, считавшейся погибшей. Вот тут зверь канцлера и сорвался со всех поводков и добровольно появился, впервые за долгие годы. Воя и поскуливая, виновато прижимаясь к земле, он полз к испуганной женщине. Но та не дала возможности прикоснуться даже к своей одежде, не то, что к себе. Общаться тоже отказалась, точнее просто не ответила. Ни королю, пришедшему объяснять ей все подробности гнусной интриги, ни канцлеру, скулящему под дверью, ни наследнику Алгрейнов.

Чьи гены проснулись в парне не понятно, но явно не семейные черты. Так как он заявил, что мужчины его клана поступили мерзко и подло, он считает себя, как наследника фамилии, обязанным, хотя бы минимизировать то горе, что причинили его родственники. Как минимум, женщина, пострадавшая от их интриг не должна ютиться в каменном склепе, называемым кельей, и обеспечивать себя милостью богов и собственным трудом. Поэтому, он предложил свой род, свое имя и огромное состояние, для обеспечения комфорта женщины.

С чем был не согласен канцлер, уже давно считающий ее своей женой. Забыв правда, уточнить мнение самой причины спора.

А тут ещё и правитель решил, что достаточно пожил на благо страны и со словами, что "он научился на братовых шишках", передал всю полноту власти сыну. Правда в ответ услышал, что "знаться с подлючими собаками никто не собирается". Ну, никакого пиетета перед монаршими особами у бывших наемниц.

Но и на данный момент, не смотря на непрекращающуюся осаду, бывший правитель и почти бывший канцлер успеха не добились. А моему подопытному, в случае необходимости, приходится прыгать порталом к приюту и обратно.

И вот теперь, у меня в голове без конца крутился вопрос. А кто сбил настройки портала и обеспечил настолько мягкую посадку. А самое странное, место-то возле оживленного тракта, причем рядом с местом постоянных стоянок. То есть, вероятность обнаружения очень высока. Эх, знать бы ещё, что за яд применили. Судя по тому, что обернуться волк не мог, пытались видимо выставить оборотня неуправляемым зверем. А там, как знать. Но из-за нашего с Алиеной вмешательства, он хоть себя контролирует. А может сейчас, удерживая на кольях, пропитали основным составом яда, а потом добавят какой-нибудь травки-приправки в суп и все, получите хладный труп. Как тут с многокомпонентными ядами?

Волку мои мысли не понравились. Судя по выражению его морды, придется одному канцлеру отрывать задницу от сидения на монастырском пороге и вспоминать про свою должность. И вообще, пора отчизне пользу приносить.

Волк повсюду меня сопровождал. Как пояснила Алиена, он, таким образом, меня охранял и выказывал свое расположение к моей персоне. Как ни крути, а он мне должен свою жизнь.

Жизнь то может и должен, но на кольях висел он, а не я. И его туша, шастающаяся за мной след в след, только нервировала.

Особенно градус повышал пристальный взгляд одной мадамы. Вот интересно, на что она рассчитывает? Если даже я знаю, что парность это такая гадость, необъяснимая какая-то дрянь, но все ей должны подчиняться и принимать во внимание. А этот экземпляр счастливо женат на той самой пресловутой паре. Так чего ж из кожи перед волком выворачиваться да круги перед мордой наворачивать. Довела мужика, что он аж рычать при ее приближении начал.

А виноват в этом кто? Ну, правильно, я! Выгляжу я сейчас горбатой, рахитичной и почти лысой образиной, со странным запахом и больной аурой. Ну какая из меня виновница всех бед? Но вот, поди ж ты. А уж попытки накормить волка лично состряпанной едой, настораживали уже даже наш фургон, не говоря уже о разумных.

Наконец объявили, что через два часа будет стоянка до утра. Но не в лесу, а в городе. Уррра! Цивилизация близко!

Я надеялась, что волк-правитель вернётся к себе, так как уже сегодня ночью он, пусть и ненадолго, но превращался в человека во сне. Значит, остатки яда тоже почти покинули организм.

Мне спалось плохо. Зато было время поговорить с Алиеной.

Я рассуждала вслух, а Алиена меня просвещала по поводу обстановки в королевстве. Я все пыталась понять, что за глупое покушение. А главное, зачем. Если на крайний случай, трон может занять и прежний король. В конце-концов, когда я додумалась до вывода, что возможно просто хотели на подольше удалить из дворца именно короля, потому что нравится королева, не выдержал волк и подойдя ко мне, прижал мою голову к подушке. Непрозрачно намекая, что думать у меня получается не очень.

Так что сидела я сейчас невыспавшаяся, а потому злая. И ждала, когда смогу попасть в город, представляя ужин и ванну. Именно отсутствие возможности помыться в нормальной горячей ванне, меня угнетало всю дорогу. Но, как известно, хочешь чтобы день прошел насмарку? Тщательно его распланируй.

Так и тут, не успели мы попасть в город, как наткнулись на помост посреди площади, на котором собирались сжечь молоденькую девушку. Алиена сразу подсказала, что такая смерть только за убийство ребенка. Но девушка плакала и повторяла, что она ничего не делала, что она не могла, что богиня отвернулась бы от неё.

Я просто не могла пройти мимо. Это просто не в моих силах. А потому я полезла на помост. И саму бы меня, скорее всего, прогнали бы прочь, но белый волк рядом добавлял всем присутствующим огромное желание меня выслушать.

Оказалось, что этот городок родовая вотчина начальника личной королевской гвардии. Своеобразный спецназ этого мира. Элита. Где он сейчас и находился. Вместе с двумя девушками.

Глава 6

Оборотницей, которую встретил уже после выбора. И девушку-травницу, на которую тот самый пресловутый выбор и указал. Магии у Элины не было, а вот старательности, аккуратности и знания трав аж в избытке.

Уехав на объезд на три дня, вернулся Ард, так звали незадачливого вояку, к трагедии. Оборотница утверждала, что стоило ему уехать, она поняла, что беременна, и ее мучила тошнота. Тогда она попросила Элину, чтоб та ей помогла, ведь средство от утренней тошноты простое. Но злобная травница, якобы дала другое средство, от которого оборотница потеряла ребенка.

Слезы, обвинения, истерика. Кто там стал слушать жалкую человечку?

Я обернулась к волку с требованием погасить долг жизни, и отдать мне жизнь этой девочки.

С трудом обернувшись и едва успев прикрыться, волчара выполнил мою просьбу. Вызвав возмущение толпы.

Но нам ли бояться? Раз уж влезла, то стоило разобраться. Я попросила Элину рассказать, что произошло. Оказалось, что ее попросили сварить микстуру, она проверила и перепроверила зелье. А через пару часов за ней пришли солдаты.

Я потребовала вызвать знахарку или повитуху, что осматривала "пострадавшую". И оказалось, что ее никто не осматривал. Просто служанки нашли ее в луже крови и все. Я упёрлась рогом и потребовала осмотра. Причем знахарку притащили, чуть ли не из гарнизона. И оказалось, что девушка не могла потерять ребенка, так как не была беременна, и не могла быть.

Эрар Третий обрадовался исходу и собирался отправить Элину обратно к Арду, раз выяснилось, что она невиновна, но тут уже я полезла в бучу. С чего бы вдруг она должна куда-то там возвращаться, если сама она желанием явно не горит, а ее жизнь принадлежит мне.

Алиена в голове попыталась мне объяснить, что с момента выбора и до смерти выбранной, устанавливается связь, налагающая определенные обязательства. Именно поэтому, несмотря на скотское отношение, оборотни предоставляли жилье и содержание человечкам, а просто не убивали их, к примеру. Иначе срабатывал откат, как от невыполненной клятвы.

Вспышка в мыслях. Резко развернулась к оборотнице, якобы потерявшей ребенка, и спросила

— Ну и зачем тебе было нужно, чтобы начальник королевской гвардии попал под откат и не смог нормально выполнять свою работу?

Испуганный взгляд и слишком торопливая речь, в попытке объяснить все банальной ревностью, выдали девку с головой.

Да и Эрар уловил мою мысль с ходу. И пока девицу отправили выяснять что и зачем, я подошла к Элине, мне нужно было задать ей пару вопросов.

— Ну вот видишь, обвинения с тебя сняли. Можешь возвращаться в дом мужа. А можешь отправиться жить в мой дом. Если я переживу свой выбор, так же хорошо, как и ты, то возможно вернусь. Если нет, то дом будет твоим.

— Я не хотела бы возвращаться в дом рода Гордаранов. Ничего хорошего я там не видела. И хотела бы, если возможно, отправиться с вами. Я могу помочь и с волосами, и с одеждой, да и вам знахарка не помешает. Все-таки наги…

— Дорога вряд ли будет простой и лёгкой

— Все лучше, чем жить с мужчиной и думать смогу ли оправдаться каждый раз, когда ему приспичит от меня избавиться.

— Смелая ты. Мне переться бог знает куда. И как там встретят непонятно, но явно не теплом и лаской. Не боишься, что нахлебаешься со мной лиха? — мне очень хотелось поверить, в симпатию, возникшую из ничего, в возможную дружбу. Я просто устала молчать, даже возможность говорить вслух, я воспринимала, как подарок.

— Так на мне уже родовой браслет Гардаранов. Даже последние отбросы не тронут. — Девушка показала мне запястье с широким браслетом-манжетой. — Его теперь с меня не снять, так что может хоть так, какая польза будет. Да и дойдем спокойнее.

Уже вдвоем, под пристальным и очень недобрым взглядом солдат, окружавших помост, мы пошли к местной гостинице. Заказав простой ужин и приняв ванну в бочке, за которую пришлось доплатить, мы расположились за столом в снятой комнате, справедливо решив, что ужин в общей зале нам не к чему. И так много лишнего внимания привлекли, как бы ни прикопали под ближайшим кустом.

— Как собираешься продолжать путь? — Девушка ещё чувствовала себя неловко, но как только был утолен первый голод, посыпались вопросы. — И как мне к тебе обращаться?

— Доедем с караваном, как я и хотела. А там вот эта мерзость подскажет — показала браслет выбора — а обращаться ко мне можно по имени, Марина.

— Чтто? Как? — она так испугалась — тебя действительно так зовут?

— Ну да. Это просто имя.

— Это не просто имя. Какой родитель так назовет дитя? Все равно, что отдать ребенка Грозе.

— А может, наоборот? Попросить защиты и покровительства?

— Ну, судя по браслету, не получилось. Тут и не скажешь, что лучше. Один волк или три нага.

— А ты в браслетах понимаешь?

— Да что тут понимать? Вон у тебя ровная широкая лента и переливается, как чешуя, значит — наги, а по количеству цветных полос можно судить о количестве вызывающих.

— Ну, судя по тому, как мы встретились и с каким энтузиазмом ты готова идти куда угодно с незнакомым человеком, лишь бы от муженька подальше, тебе тоже не особенно повезло.

— Это, кто бы спорил. Если бы повезло, на запястье, появился бы растительный орнамент. И сразу бы начала работать защита. И никуда идти не надо было бы. Эльфы сами приезжают за своими выборными.

— Странно, с чего такая разница?

— Эльфы и от проклятья богов меньше всех пострадали. У них женщин очень мало было ещё до войны, поэтому особое отношение у ночных к женщинам было и без наказаний. Женщина, попадая к эльфам, сама выбирает мужей. Тот, что по выбору, становится старшим, он же решает споры между остальными. Узнает, кто пытается попасть в его семью. Все мужья защищают свою женщину и ее интересы, всегда в приоритете.

— Слушай, Элина, а у этих ночных правят женщины?

— Женщины? Правят? — Элина зашлась смехом — Не обижайся, но ты из какого леса? Ну кто в здравом уме доверит власть женщине? Их берегут, ценят. Исполняют прихоти и капризы. Но сами по себе женщины ничего не решают. Ну если они, конечно, не наемницы.

— Особые отношения?

— Ну да, они воины. А тут, хочешь не хочешь, а считаться придется. Правительница нагов бывшая наемница, кстати. Уже после гнева богов, когда появились мортисы, именно наги встали на пути этих порождений. Она прославилась, хоть и была человечкой. Но ее мужья не раз чешую сменили, пока ее согласия добились. Но это единицы, обычно нам судьба быть рожающим мясом.

— Было настолько плохо? — сказано было настолько мертвым голосом, что ответ напрашивался сам собой.

— А ты как думаешь? Меня ещё спасало то, что я знахарка. И могла себя лечить. Да и гарнизонные за помощью приходили, поэтому развлечений за мой счёт не допускалось. Хотя до рождения ребенка, развлечения допускают только уж последние твари. А я уже год отвар пью.

— Чтоб не забеременеть? Слушай, а мне сваришь? Хотелось бы сначала посмотреть, что мне судьба подкинула, а уж там решить, продолжать тот род, или не стоит способствовать размножению.

— Марина, ничего хорошего нам судьба не подошлет. Мы человечки, ни богатства, ни магии. Готовься к самому худшему, что можешь представить. Глядишь и не разочаруешься

— С каждым часом не легче. Ну неужели не бывает, счастливого исхода?

— Про жену канцлера слышала? Как тебе исход? Думаешь, она счастлива?

— Ну там вроде же как все наказаны…

— Ой, ей конечно сразу легче стало. То- то по сей день от мужчин шарахается. И то, опять же, ее сестра спасла, тоже наемница, да ещё и с искрой. А не явилась бы та сестра, и умерла бы под насильниками, и никто, и никогда не узнал бы, что она не виновата. Так и считали бы шлюхой, сбежавшей развлекаться. Это сейчас, после того как отец нынешнего правителя пришёл к власти, первым указом запретил насилие, похищение и убийства человечек. Иначе смертная казнь. Так что ещё повезло.

— Какое-то странное везение, хотя ты права, смотря, с чем сравнивать. Давай уже ложиться, завтра вставать рано.

Мы уже вернули посуду после ужина, и забрались в кровать, когда в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату зашли Эрар и Ард.

Мне не понравилось, выражение их лиц.

— Мы хотели бы поговорить. — Ард надменно оглядел нас обеих, что мне естественно не понравилось.

— Хотите дальше. А мне хотелось бы узнать какое наказание будет для вашей подстилки. Ведь насколько я помню, папенька Эрара указом запретил убийства человечек. А тут оговор, ложь, чуть девушку не убили…

— Подождите, но она оборотница… — вытянувшиеся лица оборотней, почему-то добавили мне уверенности. Оба настолько удивились, что даже не обратили внимания на намеренное оскорбление оборотницы.

— И что? В указе есть слова, что если преступление совершает женщина, то ей прощается?

— Марина, не надо, наверное… — Элина попыталась удержать меня от раздувания конфликта.

— Как? Марина? — интересно, каждый раз, когда слышат мое имя, будет вот такая реакция.

— Да, Марина. И я требую суда над этой женщиной. По справедливости. Или мне придется ехать в монастырь к небезызвестной настоятельнице? Спрашивать, как воспользоваться правом? — у главы гвардии сжимались кулаки, но сказать он, ничего не смел, так как я была права. А вот Элина аккуратно дёргала меня за рубашку на спине.

— Требование справедливо, и действительно, действия Вараны, чуть было не привели к плачевным последствиям — Эрар быстро взял себя в руки

— Смерть на костре по ложному обвинению, вы называете "плачевными последствиями"?

— Ты говоришь с королем, человечка! — прорычал Ард.

Но он-то не знал, что мне, выросшей совсем в другом мире, и привыкшей работать с финансовой подноготной успешных бизнесменов, чихать хотелось на статусы и короны. Да и такой бонус, как Алиена, придавал уверенности.

— Как замечательно, что вы о себе напомнили! — ну вот люблю я показательно изображать из себя идиотку.

— Марина, я же могу к тебе обращаться так? Мы, собственно, и пришли поэтому… — что-то мне не нравилось происходящее. Когда руководство начинает разговаривать с тобой, так по-доброму и уважительно, это не к добру.

— Да? Тоже поняли, что и его под суд надо?

— За что? — от моей наглости Эрар просто опешил

— А что, это разве не очевидно? Какая-то левая баба, облилась, не пойми откуда взятой кровью, заявляет о выкидыше, и обвиняет в этом законную жену. А муж рад стараться, отправляет женушку на костёр. Благополучно забыв проверить, а был ли выкидыш? Уж если я с ходу просекла эту историю, то почему глава королевской гвардии, на минуточку так, даже мысли об этом не допустил, а вот суд с исполнением приговора провели моментально. Тут явно сговор. Точно. — Как приятно удивлять уверенных в себе мужиков, особенно, когда им и нечего тебе возразить.

Звучный, хорошо слышимый скрежет зубов, очень порадовал мою внутреннюю ехидну.

— Марина, мы разберемся со всем, но Ард вернулся, когда уже приговор был вынесен.

— И не захотел разобраться? Странно.

— Он считал, что погиб его ребенок и…

— И находился рядом с лживой дрянью, вместо того, чтобы разбираться во всем, я правильно понимаю?

— Правильно, но поймите же, ребёнок…

— Все я понимаю, к сожалению. — Надеюсь, что разочарование в моем голосе тоже хорошо слышится.

— Но вернёмся к вопросу, из-за которого, я решился вас побеспокоить — ну вот чую, сейчас будет грандиозная гадость. — Я в долгу перед вами. И долг жизни священен. Вы могли потребовать спасти вашу жизнь или попросить чью-то жизнь в уплату.

Ощущение надвигающейся задницы становилось просто осязаемым. Но все равно, продолжаю усиленно не понимать, к чему все идёт.

— Ну, так я и попросила. Все честно, долг погашен.

— Это не совсем верно. Вы попросили жизнь приговоренной девушки, и я просто заменил смерть на служение вам. Но выяснилось, что девушка невиновна, и казнить ее было нельзя, о чем вы и говорили. К тому же есть ещё один момент. Девушка, выборная жена для начальника моей гвардии, если её не вернуть под его ответственность, магия связи расценит это, как нарушение клятвы.

— Так правильно и посчитает. Могли бы и не приходить, и без дополнительных пояснений все понятно. — Волк не удержал лица, пусть не надолго, но недовольство моим "непониманием" проявилось очень читаемо. Но он быстро взял себя в руки и продолжил.

— Я бы попросил вас отказаться от своего выбора. Можете выбрать любого другого или оставить меня в должниках, а Элину вернуть под опеку мужа.

— Зачем? Меня всё устраивает. К тому же, девушка согласилась меня сопровождать. Сами понимаете, помощь лекаря мне может понадобиться, с учётом цели моего путешествия.

— То есть как, согласилась сопровождать? Это невозможно. Моя жена не может покидать город!

— С чего бы вдруг?

— Если Элина покинет город, то вся тяжесть отката ударит по Арду

— Ага. То есть, если живая и здоровая покинет город, то вашему другу достанется, а если бы сгорела на костре все было бы хорошо?

— Нет, в том то и дело, что Варана специально создала эту ситуацию, что бы подставить под удар начальника гвардии. Вы же умная девушка, я успел убедиться в проницательности ваших рассуждений, не всех правда, но это незначительные мелочи. И я уверен, что и сейчас мы решим возникшее недоразумение.

Вот почему, когда мужчина нахваливает твои ум и сообразительность, то это почти всегда означает, что тебя хотят использовать, как последнюю дуру?

А ещё, мне не понравилось выражение лица Элины. Она даже не сомневалась, что ее сейчас передадут в "заботливые" руки муженька. Я прекрасно понимала, что, скорее всего, мужика каким-то образом "отвлекли" от последствий казни для него, да и он был уверен, что Элина виновна, а значит, никаких откатов не будет. Но он вовсе не мальчик на побегушках. Он доверенное лицо правителя, и обязан понимать, что удар по нему может этого правителя ослабить, а потому проверить и перепроверить и любую информацию, и свое окружение, и просчитать последствия своих действий или бездействия.

А отдавать девушку обратно туда, откуда она хотела вырваться хоть куда? Ну уж нет.

— Зря уверены. Я не считаю попытку убийства и попустительство вашего главы гвардейцев недоразумением. Не остановил казнь и не перепроверил все как следует, не смотря на слова самой Элины. Согласитесь, его не заботил откат, о котором все знают. А сейчас, это почему-то должно заботить меня? Все, что я хочу знать, это какое наказание — смертная казнь или каторга, будет применена к любовнице вашего подопечного, и завтра утром мы с караваном уходим из города. И на всякий случай, прошу помнить, что на всякую силу, найдется большая сила.

— Какая казнь? Оборотницу казнить?

— А вы что, рассчитывали, что достаточно посадить её под домашний арест или сплавить замуж? Элина, нам все-таки придется прервать свое путешествие и направиться в монастырь. Думаю, у канцлера за последним годы сформировалось понятие справедливости и правильности.

— Да ты сущая Лангран — Ард готов был наброситься на меня с кулаками, сдерживало его видимо только присутствие короля.

— То есть вы покрываете преступницу, которая посягала не только на вашу жизнь, это б было ладно, но и на безопасность правителя, лгала, клеветала, практически убила невиновного, а виноваты в этом Ланграны?

— Но ведь не убила же…

— Упорствуем, значит, да, Ард? Видишь ли, ничего у нее не получилось, только потому, что вмешались обстоятельства, которые она не могла предугадать, случайность, от нее не зависящая. А значит, ее преступления считаются свершенными!

— Вы действительно готовы настаивать на своем требовании, столь жестокого наказания? — Эрар смотрел очень внимательно. Сложно было понять, почему правителя интересует мнение человечки.

Алиена сразу подсказала "Боги". Да, боги, которые в этом мире слышат обращения к себе, и про пример такого обращения Эрару рассказывать не надо. Плюс, хоть и погашенный, но долг жизни. Помощь, мои рассуждения, иногда, мы не видим очевидного под носом. Но дураком волчара не был. И странный сбой портала, и подготовленная яма, и яд, и вывод из игры одного из его доверенных лиц. И мне влезать в это все не хотелось, но отдавать Элину не хотелось ещё больше.

— Скажите, правитель, а если бы на месте Вараны была человечка? Что бы ее ждало?

Прелесть. Две смущённые моськи, с опущенными глазками.

— Ну, так что? Ответите?

— Повешение.

— Вот видите. И никого бы не смутила жестокость наказания. Я не прошу же ничего особенного. Ваши же законы, вот и выполняйте! Справедливо?

— Справедливо. Но я всё же прошу вас рассмотреть возможность замены долга.

— Я бы хотела уже спокойно лечь спать. Нам завтра в дорогу, а путь не близкий.

Мужчины покинули нашу комнату, и покинули сильно недовольными. Но только я собралась наконец-то лечь, когда в дверь постучали снова. Но, слава богу, всего лишь обслуга гостиницы, забрать бочку, в которой мы купались. Один из работников замешкался и тяжёлая посудина опустилась на ногу другому.

— Да чтоб тебе, Лангранам дорогу перейти!

Уже закрывая глаза, я беседовала с Алиеной. Разговоры с ней, обсуждения произошедшего за день, ее рассказы об этом мире давно стали привычной необходимостью. И ждала я этих бесед с нетерпением.

— Марина — Элина позвала меня тихим шепотом

— Да?

— Ты была великолепна. Я никогда не видела, чтобы так разговаривали с мужчинами. С оборотнями, и тем более, с правящими. Твои родители всё-таки дали тебе правильное имя.

— Ну, вон, муженёк твой мне сказал, что я Лангран!

— Ой, не обращай внимания. Лангранами у нас всегда ругаются. Добрых снов.

— Добрых, спи.

Элина вскоре уже спала.

— Алиена, а ты в курсе, что твоя фамилия здесь оскорбление?

— Я бы хотела быть в курсе, смогли бы они так распускать свои языки, если бы в живых был бы хоть один мужчина моего рода.

— Ты же слышала, мне сказали, что я "сущая Лангран". И знаешь… Это повод для гордости!

— И для меня.

В качестве разнообразия проснулась я от топота за дверью. Собравшись на завтрак, мы узнали причину утренней беготни. Городок взбудоражила новость, что на рассвете, за оговор и покушение на главу гвардии казнят оборотницу Варану. Мы позавтракали, и уже отправляясь из города, караван оказался на той же самой площади, где вчера я вытащила с эшафота Элину.

Как назло, караван притормозил в тот момент, когда сквозь живой коридор к виселице вели оборотницу. Она и сейчас не верила, что все всерьёз. Что ей что-то угрожает. И только на ступенях она начала вырываться и верещать.

Но увидев меня, она словно взбесилась.

— Ты… Все ты! Как ты посмела, ты…

Помимо моей воли мое тело встало и распрямилось, словно со стороны я слышала свой голос, уверенно разносящийся над площадью. В этом голосе надменности и холода было столько, что им можно было замораживать.

— Уверена, что стоит перед ЕЕ взглядом наживать лишних врагов?

Не понятно, что увидела Варана, но она замолчала и стремительно побледнела. Дожидаться итога казни мы не стали. А вот у ворот нас ждал сюрприз, точнее два.

Глава 7

Эрар решил проследовать с караваном до приюта, куда и собирался. За ночь он успел воспользоваться амулетом и успокоить жену, предупредить доверенных людей и усилить охрану, даже согласовать пару арестов.

И вроде ехал верхом, был предельно вежлив, но я несколько раз ловила на себе его ехидные взгляды и гадала, стоит ждать мести, или он все же посчитает мое упрямство мелочью?

С ним рядом все время околачивался и Ард. Ну, тут все ясно, он был мрачен и всем недоволен. Пару раз пытался давать распоряжения Элине, и я уже собиралась вмешаться, но оказалось, девушка и сама прекрасно справлялась. И от того, что я видела, как она потом тряслась от страха и волнения, спрятавшись за стенкой фургона, ее смелость вызывала большее уважение.

Вечером на стоянке произошел очередной казус, когда Ард попытался заползти спать в наш фургон. Пришлось объяснить товарищу, что, не исполнив обязанностей, прав он больше не имеет и привилегий тоже. Оборотень в корне был с этим не согласен.

А я, не выдержав его наглой самоуверенности, в сердцах пожелала ему спотыкаться на каждый пятый шаг, лёгкое тепло на запястье, где был спрятан браслет с лисенком, меня насторожило. Ещё больше, насторожила ругань за бортом фургона. А уж когда я увидела разьяреного Арда с обвинениями, что я ведьма, я точно поняла, что неспроста это тепло было и хихикающий голос Алиены тоже.

— Помилуйте, какая ведьма? Была б у меня хотя бы маленькая искорка, выбирали б не меня, а я. Видимо, вы настолько неправы, что уже силы этого мира начинают вам намекать, что было бы неплохо пересмотреть свои убеждения.

— Я выведу тебя на чистую воду. Ты явно что-то скрываешь. Я не встречал пока ещё простолюдинок, по памяти декламирующих законы и нагло шантажирующих правителей. Да и рассуждения, о которых говорил Эрар, тоже не свойственны человечкам. Да и речь перед эшафотом… Даже у меня мороз по коже от того взгляда. Так не смотрят простолюдинки. Никогда. Духа не хватает.

— Ой, ну конечно! Потерянная в младенчестве наследница рода. Ни у кого дочь не терялась?

— Смейся, ведьма, но я вытащу твою подноготную.

— Что ж. Удачи. Но судя по успешности вашего выбора и недавним событиям, мне б ничего не грозило, даже будь я самой Мориной.

— Лангранова тварь!

— И вам добрых снов.

— Вы закончили обмен любезностями? Можете, конечно, не торопиться, до рассвета ещё далеко — Элина стояла ухмыляясь и сложив руки на груди.

Вот кто бы ожидал, но Ард явно опешил от такой смелости от забитой и робкой девушки.

Он видимо хотел что-то сказать, но смог выдать только неразборчивое шипение. Уже опуская полог фургона, я специально громко спросила

— Слушай, а он точно не наг? А то так душевно шипит

— Да какая разница- то, что оборотни, что наги — и те, и те козлы — также громко и четко ответила Элина.

А потом уткнулась лицом в подушку, чтобы скрыть озорной смех.

Наш путь в дальнейшем происходил под пристальным вниманием Арда. Он все время старался оказаться рядом, каждый раз испытывая, какая реакция будет на его распоряжения. И меня почему- то сильно радовало, что Элина реагировала или насмешками, или игнорированием. И хотя спотыкания прошли уже на третий день, я была виновата во всем, что происходила с этим горе-мужем.

Каждый раз, он все больше убеждался, что я не та, за кого себя выдаю, а я каждый раз ему объясняла, что, кем бы я не была, брать на себя обязательства перед непонятными мужиками и подпадать под магическую клятву принуждения, так себе развлечение.

Каждый наш спор заканчивался задумчивыми взглядами Эрара, и заключением Арда о том, что я дурно влияю на его жену.

Каждый раз, когда Элина это слышала, она не ленилась напоминать "Слава Морине, уже бывшая".

На последней стоянке перед приютом при храме богини Живы, Эрар попросил меня уделить ему время для "сложного" разговора. Дело в том, что сопровождать нас дальше он не собирался, тем более, что территория его королевства заканчивалась через два дня пути.

Дальше для нас начинался самый лёгкий участок пути по землям эльфов. Эти ребята не позволяли двуногой нечисти бедовать на своей территории. Патрули без конца прочесывали территории, при попытке похитить девушку, направляющуюся по выбору к нагам или оборотням, или причинить ей какой-либо вред, пытающиеся вешались на ближайшем дереве и уходили на подкормку леса. Так что можно было расслабиться хоть ненадолго.

И как бы мне не любопытно было взглянуть на ту самую настоятельницу, что обозвала королевскую семейку "подлючими собаками" и не побоялась воспользоваться правом на справедливость, но времени на это не было. К моему сожалению.

Я отошла в сторону от лагеря, для разговора, я ещё планировала успеть на вечерние посиделки. Подростки и дети пересказывали друг другу страшные истории. И главными героями этих мрачных легенд были Ланграны. Было забавно слушать ребятню и возмущения Алиены, что опять все переврали. Да и точка зрения некромантов на всяких героев-освободителей как то не совпадала с общепринятой.

— Вы, наверное, понимаете, что скоро наши дороги разойдутся. И я помню, что вы для меня сделали. И хотя я знаю, что вы считаете мой долг погашенным, я бы хотел быть уверенным, что ваша судьба не будет к вам сурова. Да и признаюсь откровенно, предложение, которое я собираюсь вам сделать, выгодно и для меня.

— Меня уже настораживает такая забота.

— Ну, заботы как таковой в нем мало.

— Вы о каждой человечке так переживаете?

— Далеко не каждая человечка, кинется спасать оборотня, и потратит на него пару редких зелий. Мои лекари, что перенеслись порталом ко мне в вотчину Арда, были очень удивлены тем, кто бы мне мог их одолжить. А ещё открою вам тайну, заметьте, даже не беру с вас клятву молчания, у каждого оборотня правящей семьи есть свой, уникальный дар. Я вижу истину

— И что это значит?

" То, что он видит тебя настоящую, а не ту, которую сделало из тебя зелье"

— Что я сильно удивился, услышав описание вас от других.

— И никому не сказали?

— Нет, и не собираюсь. К тому же понимаю, что это скорее артефакт или зелье, чтобы преодолеть долгий и небезопасный путь.

— Вы проницательны. И да, правы. Мой вид лишь на время. Но что за предложение?

— Вы же знаете, что выбор это чистая магия, чтобы выжить. Чтобы не вымерли наши народы. В нем нет божьей воли. И поэтому этот выбор не окончательный и есть артефакты, позволяющие установить связь даже после истечения срока выбора. Есть такой артефакт и в моей семье. Я бы хотел его использовать.

— Использовать на мне? Зачем? Мне бы от того, который есть избавиться.

— Так бывает, что выбор падает одновременно на одну девушку, для представителей нескольких народов. И тогда действуют иные правила. Девушку не могут принудить к близости. Не могут передать родственнику или побратиму. Скажем так, для вас это более достойные условия и возможность вернуться обратно в свою страну. На Арда не стоит надеяться, он едет с вами только из-за Элины, так как уверен, что сможет вернуть дурочку домой. Защищать вас он не станет.

— Да это и понятно. Скорее ещё и сам проконтролирует, чтоб точно прибили, наверняка. А вот вам какой интерес?

— Мой интерес в том, кто будет на обратной стороне связи. Мой друг. Лучший, с которым мы прошли не один бой, и который не раз прикрывал мою спину. Дарден Варлах.

— Я так понимаю, что с ним что-то не так?

— Я все больше убеждаюсь, что Ард интуитивно, но угадал. Не все так просто с вашим простолюдинством. Вы редкая умница, а для человечки и вовсе удивительная. Дарден сейчас не просто единственный наследник в роду, он вообще единственный Варлах. И мне не нравится то, что происходит в его личной жизни. Скажем так. Существует дама, из не очень благонадежного семейства, которая дёргает его как марионетку. И мне необходимо, что бы его мозги прочистились на свежем воздухе подальше от дворца.

— А не будет ли ваш друг вам настолько благодарен за организацию такой прогулки, что попросту прибьет меня?

— Скорее всего, захочет. Но на пути его желания встанут закон, клятва выбора и личное расположение королевской четы

Алиена посоветовала мне соглашаться, в ее советах мне не было нужды сомневаться. Поэтому чуть выше змеиного "подарочка" появилась ещё одна полоска символов.

Кто он, тот несчастный оборотень, которому навязали меня? Какой? Сможем ли мы стать друзьями или постараемся изжить друг друга. Почему-то таких мыслей в моей голове не было, когда появился первый браслет. Может потому, что я все больше вживаюсь в этот мир? И проблемы важные для его жителей становятся важными и для меня.

— Чую, благодарность вашего друга за навязанную ему уродину будет высказана громко и площадной руганью. Как оправдываться будете?

— Зачем оправдываться — Эрар рассмеялся — Я искренне удивлюсь, о какой уродине речь.

Под утренним моросящим дождем от нашего каравана отделились несколько всадников. Я проводила их взглядом, гадая, пересекутся ли ещё когда-нибудь наши пути.

 ***

Интерлюдия.

В королевском дворце шумел бал. Дочери кланов разодетые и обвешанные драгоценностями, как новогодняя ёлка игрушками, старались показать себя в самом выгодном свете в расчете на привлечение более знатного поклонника. Мишура, лицемерные улыбки, тихий обмен сплетнями.

Зал бурлил и перетасовывался непрерывно. Кто-то пристально наблюдал за этим, а кто-то сам окунался в этот водоворот, а Эрар полностью был сосредоточен на жене. Она единственная волновала его мысли и сердце. Его зверь давно присягнул ей на верность.

Но времени и сил он достаточно потратил, чтобы отвадить местных вертихвосток поджидать его в темных коридорах, а уж сколько ждали его в спальне. Благо, он с первого дня ночует только в постели своей жены, а потом и вовсе переселился в ее покои.

Но необычная тишина привлекла его внимание. Так и есть, его друг опять, словно под менталом, стоит и млеет перед этой дрянью. А она придумала очередное развлечение для себя и унижение для него.

Благо его Катрина понимает его с полувзгляда, мягкая улыбка и кивок головы, и он знает, что жена не обидится, что он оставил ее ненадолго.

А сцена разворачивалась прениприятнейшая. Дарден стоял, сжав в руках родовой браслет.

Стерва перед ним максимально громко, с явным расчетом, чтобы слышало как можно больше народу, задавала вопросы и смеялась.

— И что же вы так скромно держите в руках? Неужели рассчитывали на то, что я приму ваш родовой браслет? Браслет вымершего и почти разорившегося рода?! Зачем только притащили? — вокруг послышались презрительные смешки

— А с чего вы взяли, что браслет предназначен вам? Разве время выбора не закончено? — Эрар умел говорить холодно и надменно.

— Но… Ведь все знают, что вы забрали амулет особого выбора…

— И вы, конечно, решили, что это для вас? Что вы такая необыкновенная, что мой друг попросит меня израсходовать уникальный артефакт, а я на это соглашусь? Да уж, не забудьте предупредить вашего будущего супруга, что вы необоснованно завышаете себе цену.

— Но… Ваше величество… Браслет же…

— И что? Для наследника рода Варлах нашлась удивительная невеста. И, конечно, уговаривать такую девушку без родового браслета — время тратить.

Эрар раздражённо развернулся и практически утащил из зала растерянного друга. Зайдя в кабинет, он разлил по бокалам выдержанное вино, и, пододвинув один из бокалов другу, начал непростой для себя разговор.

— Скажи, сколько раз эта дрянь должна ткнуть тебя мордой в дерьмо, чтоб ты наконец-то умылся и пришел в себя? Ты не видишь, что из себя представляет эта пустышка?

— Меня тянет к ней. Сам знаешь, после очередной ее выходки, она словно меняется, становится очень милой, извиняется…

— Играется и выставляет тебя дураком. Она уже заключает пари, через, сколько дней, после очередной обиды, ты будешь бегать за ней щенком на привязи. Расскажи-ка мне, друг, как так вышло, что ты притащил родовой браслет?

— Вчера Анья спросила, насколько я серьезно отношусь к ней, и что если я готов преподнести браслет, она его примет. И я… Демоны! Может мне тоже съездить в храмовой приют?

— Без тебя съездили. Жену я тебе сам нашел.

Эрару пришлось долго рассказывать обо всем, что с ним произошло за время отсутствия. И то, что он заключил выборный брак от лица друга и тому нужно просто подтвердить свое согласие перед любым алтарём.

— Поверь дружище, это лучший вариант из возможных. Она человечка. Никаких влиятельных родственников, требующих, боги знают чего. Никакого давления! Девушка, сирота! Понимаешь? Вообще никаких родственников. Редкая удача. При этом воспитание и манеры, не у каждой придворной стервы такие встретишь.

— Отличные манеры, что вынудила казнить оборотницу?

— Заслужено. Она справедливо указала на то, что любого другого казнили бы за такие дела. Понимаешь, эта девочка натолкнула меня на мысль, что если все бы знали, что исключений перед воздаянием не будет, то у нас в стране многое бы поменялось. Того, что произошло с моей семьёй просто бы не могло бы быть. У моего дяди уже бы бегали бы волчата по всему поместью, а второй не гнил бы заживо в северной башне.

— Ты сейчас всерьёз говоришь, чтобы уровнять оборотниц и человечек? Очнись, Эрар, если человечек освободить от клятвы выбора, ни одна не пойдет за оборотня. Они нас ненавидят.

— А чья в том вина? Не наша ли? Но я лично видел ту, которая лишена этой ненависти. Она явно не будет стараться тебя унизить и насмехаться над тобой. А если ты сам отнесешься к ней достойно, то возможно ты приобретаешь и достойную супругу.

— Я рискну, сам понимаешь, хуже, чем сейчас уже не будет. Хоть посмешищем перестану быть.

Чуть позже, перед алтарём в храме королевской семьи, стоял коленопреклоненный оборотень. Даже сейчас было понятно, что он высок. Широкие плечи, мощные руки. Он не мог похвастаться изяществом эльфом, да и рядом с Эраром казался тяжеловесным, грудой мышц. Что в принципе объяснялось тем, что Дарден был медведем.

Но его неповоротливость была лишь кажущейся. Каждый, кто видел его в бою, навсегда запоминал этот бешенный, неутомимый ураган. Короткий ёжик темных волос, небольшая, но плотная щетина, покрывающая щеки. Красивое, мужское лицо, без слащавости, без излишней мимики. Почти всегда сведённые брови и сжатые губы. Янтарно- жёлтые, звериные глаза.

Всем они казались холодными, но если б кто постарался действительно рассмотреть и понять, то понял бы, что это не холод, а звериная тоска по родному отклику, по зову. Этот зверь устал быть один.

Поэтому сейчас, услышав предложение друга, он решил рискнуть. Кто как не сирота, поймет другого сироту. А потому, он без сомнений возложил браслет на алтарь и удовлетворённо хмыкнул, почувствовав на своей ауре метку выборного.

Браслет, сверкнув камнями глаз на литых медвежьих мордах, исчез. Парный проявился на его руке.

— Ну что ж, жена. Еду знакомиться!

Глава 8

Наш путь продолжался размеренно и спокойно. Ну, практически, за одним исключением.

Отпрыск семейства Гардаранов все ещё верил в свою непонятную идею о сокрытии мною своей личности. А потому, своим желанием докопаться до всего и вся начал выводить из себя даже Алиену. Она, для личного удовольствия, вспоминала ритуальное мучительство с Ардом в главной роли, но смотреть-то эти картинки приходилось мне. Ну, я-то в чем виновата.

Любая беседа с появлением этого говнюка заканчивалась либо моей ссорой с ним, либо насмешками над ним со стороны Элины. И чем больше времени проходило, тем больше во мне крепла мысль, что этому идиоту нравятся эти пикировки, и он сознательно на них нарывается.

Вот и сейчас. Элина принесла порошок, из которого делали напиток похожий на привычный кофе. И я ляпнула, что люблю его утром и с молоком. Откуда нарисовался этот оплот надёжности имперской обороны не известно.

— Интересное дело. И в какой же части нашей империи безродные человечки могут позволить себе по утрам тауре?

— Видимо в той, куда некоторые высокородные лорды не добираются, к счастью — Элина отбила, даже не к ней обращенную фразу.

— Что-то не в меру разговорчива ты стала, видно забыла о наказании…

— С памятью проблемы явно не у меня. И уж поверьте, не забуду. А наказывать меня теперь в праве только моя госпожа. А вы на госпожу как-то не похожи.

— Специально для тебя постараюсь!

— Специально для меня вы уже старались, не впечатлило!

— Ах ты, дрянь! Но уязвить меня не получится. Мои любовницы всегда были довольны. Да я вообще образец…

— Как не надо? Охотно верю.

— Тебе откуда знать, что с чем сравнивать?

— А вот это не ваша забота.

И это могло продолжаться часами. Ард вообще вел себя странно. Задевал меня, цапался с Элиной, но все время крутился рядом. При этом я несколько раз ловила его на том, что он тайком провожает Элину, если та в одиночку покидает стоянку, чтобы сходить за водой или хворостом.

Зачем? Вот кто мне объяснит, зачем он это делает по отношению к женщине, которую и в грош не ставил, которая в открытую говорит о наказаниях и грубом обращении? Если она ему интересна, то почему раньше все это было вот так? А если нет, то чего он так уцепился за эту клятвенную связь.

Я в задумчивости бродила по лесу, недалеко от стоянки каравана. Пользуясь тем, что мы уже были в глубине эльфийских территорий, я успокаивала мысли во время таких вот прогулок. Сегодня караван остановился рано, и во время лесной прогулки я успела поймать последние солнечные лучи.

Словно безгранично длинные копья, они пронзали плотную листву, создавая переливчатое кружево солнечных линий. Словно указка заботливого учителя, они указывали на удивительные картины лесной жизни. Прекрасный цветок или кисть со спелыми ягодами, обвитый цветущим плющом ствол или незнакомые, но от этого не менее красивые грибы.

Удивительное спокойствие мягко опустилось на плечи. Пропало даже раздражение от появившегося браслета на руке. Помимо первого, словно вытатуированного на коже, змеиного, на запястье той же руки болтался теперь ещё и второй — с медвежьими мордами. И хотя сам браслет мне понравился и казался красивым, смысл который он в себе нес, меня выбешивал.

Но здесь и сейчас, я была спокойна и в гармонии с собой и своими мыслями. Я и не заметила, как вышла на небольшую поляну. Вот ты хоть убей, а я не смогла бы рассказать, как пришла сюда.

Но зрелище, уведенное мною, стоило любых плутаний по лесу. Посреди небольшой поляны росло огромное, могучее дерево. Я никогда бы не смогла обхватить его ствол. Ветви его кроны простирались на многие метры, извивались и переплетались. И мне казалось, что я вижу ещё и мощные корни.

Глядя на это дерево, я видела сердце. Огромное, живое, чувствующее сердце этого леса. Оно позволило себя увидеть.

Дало мне возможность, прикоснуться к себе, подарило тот счастливый покой, что я сейчас ощущала. И я знала, просто знала, что меня не собираются удерживать и обманывать. Меня просто поддерживают. Аккуратно делятся своей силой.

Я подошла вплотную к стволу, и прижалась к нему лбом. Тихо прошептала "спасибо". И мне почудилось, что и Алиена почувствовала то же самое, что и я. Так как было такое ощущение, словно поверх моих ладоней, к теплой, чуть шершавой коре прижимались призрачные ладони прекрасной некромантки.

Мне так не хотелось уходить, но я помнила о своем пути, и об Элине, что теперь зависит от меня.

Я повернулась, чтобы вернуться обратно и столкнулась с мужчиной, что внимательно меня рассматривал. Он выставил вперёд обе ладони, слегка улыбнулся и одарил меня лёгким поклоном.

— Я не хотел никого пугать и не ожидал встретить кого-либо здесь. Древо не пускает к себе сразу двоих, не состоящих в связи или родстве. Мое имя Лернарин.

— А мое Марина — я с интересом смотрела на нового знакомого, но он лишь устало улыбнулся и пугаться моего имени не собирался. — Видно дерево уже понимало, что я ухожу, поэтому вы и прошли.

— Вы путешествуете с караваном, что стоит на стоянке у трёх каменных перстов?

— Я плохо понимаю в местных достопримечательностях, но три каменных столба, там действительно есть.

— Вы достаточно далеко ушли. Давайте я вас провожу, думаю, именно поэтому, меня дерево и вывело на вашу тропу.

И вот кто мне объяснит, почему я поверила и не чувствовала угрозы. Но мне казалось, что не просто так этот мужчина пришел к дереву. Оказалось он эльф, ну ожидаемо, если честно. Кого ещё можно встретить в эльфийском лесу? Изящный, но при этом достаточно широкоплечий, выше меня на голову, темноволосый и смуглокожий. Вежливый и сдержанный спутник, уважительно державший себя, пока провожал, и хотя я уже встречала знакомые мне места, он все-таки считал нужным довести меня до стоянки.

Но наше молчаливое путешествие было прервано появлением очень шумного вихря, наскока которого я не выдержала и упала.

— Ты куда опять ушла? И пропала. Я уже и ужин сделала, и отвар, и даже тауре. А тебя все нет и нет…

— Тише, Эля, все хорошо. Заплутала по лесу, вот добрый эльф вывел обратно.

Почему то мне никому не хотелось рассказывать о сердце леса. И заметив понимающую улыбку эльфа, поняла, что поступила правильно. Мы пригласили его к стоянке. Он согласился разделить с нами ужин, уделяя равное внимание и мне, и Элине, чем вызывал явное неприятие и раздражение у Арда. Мы обе пошли проводить Лернарина, пусть недалёко, но все же.

Но заметив листья, светящиеся по контору нежно синим цветом, спросила что это. И получила сразу три ответа: от Алиены, от Элины и эльфа. Он же рассказал нам и эльфийскую легенду о "следах Морины".

— Извините, я со своими вопросами задержала вас, а дома вас, наверное, ждут

— Наверное. Пока ждут.

И сказано это было с такой болью, что нужно было быть даже не бревном, а булыжником на дороге, чтобы не почувствовать этого.

— Почему же "пока"?

— Пока у меня есть дочь. А через три дня, я останусь одиноким и никому не нужным

— Дочь выходит замуж?

— Если бы. Через три дня она перестанет быть моей дочерью и относится к моему роду.

Могла ли я пройти мимо и не сунуть свой нос в дело, которое меня ну никоим образом не касается? Да, конечно, нет!

Могла ли промолчать девушка, которая готовила лекарства для любовницы мужа, не попытаться хотя бы выслушать о беде чужого ей существа, но не сделавшего ей ничего плохого? Риторический вопрос.

С десятком вопросов, как и почему, эльф был усажен, чуть ли на землю, благо подвернулось поваленное дерево, заверен, что мы ну вот точно никуда не спешим и спать не хотим, и никто нас искать не будет, и переживать из-за нашего отсутствия тоже.

Эльф, как-то горько усмехнувшись, видимо что-то для себя все же решил. Так как начал рассказывать.

— У моей матери была всего одна дочь. И пятеро сыновей. Каждый, впрочем, добился определенных успехов, обеспечив себе хорошее приданное и жильё.

— Приданное? — Я просто не удержалась, за что получила шипение с двух сторон — от Элины и Алиены. Но отнюдь не задела своим удивлением Лернарина.

— Да. Мужчина же обязан иметь жилье и доход, если решил обзавестись семьёй. Он же должен обеспечить жене достойные условия жизни. Но если мои братья были верны военной стезе, я же хотел творить. Но мне повезло, и я нашел свое призвание в игре камней и металлов, я ювелир. И достаточно известный. Мы с братьями прекрасно осознавали, чуть ли не с рождения, что все имущество семьи перейдет к сестре, любимице и наследнице матери. Поэтому достигнув совершеннолетия, уходили на свои хлеба. Так, кажется, говорят люди? Сестра же к нам никогда не тянулась. Да что там говорить, встретив кого-то из нас на улице, могла пройти мимо и не поздороваться. В своем высокомерии она совершенно не занималась таким плебейским делом, как управление имуществом. И в результате, почти разорила род. Но в военных действиях погибли три моих брата, и их имущество вернулось в семью, тем самым спасая ее от позора. Она попритихла, и попыталась создать хотя бы видимость родственных отношений. Для нее это было огромным шагом навстречу нам. Когда я привез свою выбранную жену, она ее не задевала нарочно, даже порекомендовала портних и учителей для нее. Публично приняла мой выбор, а когда родилась дочь, она лично поздравляла нас. Но несколько лет назад моя жена погибла, она очень любила животных и заботилась даже о хищниках. Один из таких, будучи раненным, ее и убил. А несколько дней назад сестра пришла в мой дом и принесла доказательства, что я бесплоден. А значит, моя дочь не может быть моим ребёнком. Через три дня состоится совет родов и меня лишат ребенка, а ее — права носить мое имя. Она станет простолюдинкой, без рода, имени и средств.

Мы замолчали. Я перебирала подробности услышанного, что-то не давало мне покоя. А Элина без конца прижимала руку к солнечному сплетению. Видимо и ее тронула эта история. А меня наконец-то осенило, хотя ответ лежал на поверхности.

— А у вашей сестры сейчас нет никаких проблем со средствами? — Эльф смотрел на меня непонимающе — Может быть, все не так, как вы видите? Если у вас не станет дочери, ну то есть если вас лишат ребенка на этом совете, она сможет наследовать вам?

— Нет, конечно. Мое имущество с того момента будет принадлежать роду, к которому относилась моя семья.

— А вы верите в собственное бесплодие и измену жены?

— Только если произошло насилие, и жена скрыла это от меня. Мне казалось… Да нет, я был уверен в ее чувствах ко мне, все время, что провели вместе. Я поэтому и не привел в дом другой женщины после ее смерти. Наша песня еще звучит для меня. Но бесплодие! Я ведь проверился, и артефакт проверки выдал подтверждение.

Алиена в моей голове просто шипела, что сестрица- то дрянь. И надиктовывала мне вопросы.

— А вы проверяли кровь на некое зелье "лишние ветви"?

Наблюдая за вытянувшимся лицом эльфа, мысленно пристала к Алиене с вопросом о чем, собственно, речь.

— Достаточно редкое зелье, сейчас уже почти позабытое. Но раньше высокородные мужчины его принимали, чтобы не плодить бастардов. Но так как многие, после длительного приема этого зелья, теряли способность к продолжению рода вообще, его перестали использовать. Оно не имеет магической составляющей, поэтому не определяется амулетами. А вот если кровь нанести на тонкую пластину изумруда и накалить, то кровь получит радужный перелив.

— И откуда ты только все знаешь? — в который раз, подивилась я знаниям и памяти Алиены.

Эльф сидел молча, но его взгляд выдавал бешеную работу мысли. Это самокопание прервал вопрос Элины. Девочка держалась за грудь, ее что, так тронула история, что сердце защемило?

— А если вы действительно бесплодны, и ваша жена вам, когда то изменила, чтобы подарить вам ребенка? Вы бы отказались от дочери, зная наверняка, что она не ваша?

— Как это не моя? — Лернарин не задумался ни на секунду — я беседовал с ней каждый день, пока она была под сердцем у жены, грел ее своими ладонями. Я не оставил жену и в момент родов, и принял девочку на руки, обтирал с нее родовую кровь и слышал ее первый крик. Я сам ее нарекал, сам первый раз приложил к груди жены. Я знаю каждый ее страх и ее мечты. Как это не мой ребенок? А жена… Жене я был бы всю жизнь благодарен, она подарила мне возможность быть отцом, скрыв ото всех мою ущербность, как мужчины.

Элина недолго молчала в ответ.

— Знаете, есть зелье, которое может доказать или опровергнуть родство.

— Я знаю, о чем вы. " Цветок родового древа". Но для меня это не реальный вариант.

— Почему? — Тут уже я не поняла, что такого нереального, если можно сварить какое-то там зелье и решить все проблемы разом — даже если нет возможности сварить, то можно же купить!

— Это зелье не варят просто так. Очень редкие и ценные ингредиенты, травы, что не у каждой хорошей травницы есть. Плюс очередность добавления, чуть ли не в определенную фазу небесных светил. Срок приготовления этого зелья семнадцать лет. А самое главное, последний ингредиент — цена получения зельем магической силы. Дыхание жизни варившего его. Последнее. Кто согласится его продать? А приготовить сам не могу, смысла не будет. Ведь девочка должна будет себя обеспечивать и в следующий выбор… Куда она попадет, что с ней будет? У меня жалкие крохи времени, а нужно семнадцать лет.

— Если ваша дочь не ваша по крови, вам будет достаточно доказать, что вас планомерно сделали бесплодным. И обвинить сестру, как наиболее заинтересованную сторону. После подтверждения наличия " лишних ветвей" в крови, никто не осмелится потребовать доказательств вашего родства с дочерью. Но я, почему то верю, что жена не могла вам изменить, даже ради вашего же отцовства — Элина сделала знакомый мне пас. Именно после такого проявляется мой браслет с лисенком. А на шее девушки проявилась плотная цепочка, держащая каплевидный флакон. — Вы правы. "Цветок родового древа" никто не согласится продать. Но его можно подарить. Просто пусть ваша девочка будет счастливой, ей для этого всего-то и надо, что остаться с вами, со своим папой.

Эльф с каким-то благоговением опустился перед Элиной на колени, принял флакон в дрожащие ладони.

— Моя мама сварила зелье с запасом. Хватит на два раза. Первый, вы можете использовать, чтобы лично убедится в верности жены, а второй, чтобы прилюдно подтвердить родство с дочерью.

Я много раз слышала фразу "он смотрел на нее, как на богиню". И не могла понять, это как именно? Но сейчас, глядя на Лернарина, я понимала, что только вот такими глазами можно смотреть на божество. На богиню, вернувшую надежду, на ту, что помогла сохранить самое ценное в жизни.

Глава 9

— Элина, а зачем твоя мама его варила? Зелье, скажем так, необычное — два вопроса жгли кончик языка, начать я решила с самого интересного.

— Моя мама была знахаркой и очень хорошей травницей. И когда заболел один аристократ из оборотней, ей велели явиться. Она не могла ослушаться. И лечила как всегда, вкладывая в свой труд всю душу. А мама даже перед смертью была красива, что уж говорить о том времени, когда она была юной. Болезнь ее пациента была следствием тяжёлого проклятья. Но мама смогла сильно ему помочь. Она умудрилась даже создать два зелья, благодаря которым проходили и болевые ощущения, и видимые последствия болезни. Но стоило этому, якобы "благородному", почувствовать себя лучше, он изнасиловал мою маму. Утром, едва придя в себя, она смогла убежать из комнаты своего насильника и выбраться из замка. Просто потому, что страже не пришло в голову остановить знахарку, идущую из замка в лес за травами. Мама бежала в самую глушь, туда, где никто и не подумал бы искать. К грозовому перевалу. Уж лучше Ланграны под боком, чем такие вот "благородные", считала моя мама. Но не успела она обустроиться на новом месте, как поняла, что тяжела. Для травницы это конечно никакой проблемой не было. Но мама решила подарить мне жизнь. Но она хотела, чтобы я никогда не прошла через то же, что и она. Поэтому она начала варить это зелье. Она хотела, чтобы я пришла к отцу и доказала родство. Ни ей, ни мне не нужны, ни титул, ни богатства. Но доказав, что я его дочь, я уже не подпадала под черный выбор.

— Подожди! Но ведь, когда я тебя встретила, ты как раз уже и выбор прошла и огребла по полной. — Я была в недоумении, наверное, она просто не успела, думала я.

— Я никуда не ходила. Зачем? Флакон с зельем, я привыкла носить, как память о маме. А вот такого папашу заиметь? Да лучше в грязи вываляться. Не хочу я такого родства.

— Мдааа… Правду говорят, кровь не вода, хоть ты как ее дави, а она проявиться.

— О чем ты? — В глазах Элины было явное недопонимание моих слов.

— Ну, вот гордость эта. Считаешь себя выше того, что бы попросить о защите того, кого презираешь.

— Это не гордость. Это не желание марать образ мамы и окунаться во всю эту аристократическую грязь. В итоге у меня же все хорошо. Даже от навязанного муженька избавилась. Хотя про кровь ты сказала правду. Я всю жизнь считала, что унаследовала дар мамы видеть и понимать травы, а кровь отца, слава богам, спит. Но на костре так испугалась… В общем, вот — она протянула мне свою ручку, украшенную звериными когтями, я подняла на нее взгляд и замерла, увязнув в янтарном меду волчьих глаз.

— Поздравляю, мать! И как теперь быть?

Ответом мне был только весёлый смех.

— А ни как. Ипостась только проснулась, пока силу наберёт, пока сроднимся. Сейчас я ее чувствую, как любопытного волчонка. Но ей нравятся травы, я это заметила, потому что мой нюх становится тоньше и сильнее. Значит поладим.

— А не боишься, что тебя выдернут на отбор для аристократок?

— Пока я в услужении у тебя, нет. Надеюсь я проживу рядом с тобой ещё много-много выборов, и когда-нибудь встречу мужчину, что полюбит меня и разбудит мои чувства.

— А как же браслет…

— Если в девушке просыпается магия или ипостась, то прежние узы исчезают. Более того, она может потребовать себе компенсацию от мужа по выбору и забрать рождённых ею детей. Такое редко, но случается. В гвардии как раз сейчас один такой служит. Все к ушедшей жене в отпуск сразу после сезона Гроз ездит, все надеется вернуть ее и четверых малышей. У нее как раз сразу после вторых родов, когда мальчишек — близнецов опять хотели забрать, магия и проснулась. Забирающих вымело из комнаты сквозь стены. А под жилье ей муж чердак определил. Не спасла даже хваленая регенерация.

— Ну, хоть какая-то надежда, что все в тебя будет хорошо — я села рядом с ней и обняла девушку за плечи — А теперь, я бы хотела полюбопытничать о вашей сестре, Лернарин.

— Я отвечу на любой, вы в своем праве, а я не чувствую в вас угрозу. Да и сердце не позвало бы к себе человека с гнилью в душе. Я сам шел, за советом, за ответом, как спасти дочь, но получил много больше ожидаемого. И я ничем не могу вас отблагодарить. Так что, ответы — малая капля.

— Я жила очень далеко и почти в уединении, поэтому многого не знаю. Возможно то, о чем я вас спрошу, покажется вам глупостью или всем известными вещами, но мне многое в вашем рассказе не понятно.

— Так спрашивайте — эльф открыто улыбнулся и развел руками.

— Почему наследница ваша сестра, а не старший сын?

— Потому что только женщина точно знает, чьего ребенка она родила, поэтому наследование только по женской линии. Если дочерей нет, то все уходит к ближайшей родственнице по женской линии. И только если никаких женщин в роду нет, то имущество делится в равных долях между сыновьями, а род перестает существовать. Если же мужчина погибает, ему наследует жена или дочь. Если таковых нет, то мать или сестра. Если мужчина бесплоден или так и не обзавёлся семьёй, то он переходит под опеку главы рода, и уже она распоряжается его имуществом и его жизнью. Например, моя бы сестра после совета, если смогла бы доказать мое бесплодие, могла бы продать мою мастерскую и дом, заставить выполнять какие-то поручения. Или и вовсе продать меня самого в бордель на год, и вольно распоряжаться имуществом.

— Так вы же ювелир!

— И что? Прославленные в боях воины попадают в качестве игрушек на койки борделей. Кого заботит счастье и благополучие мужчин?

— Но зачем вашей сестре такой долгоиграющий план? Она же богата, глава рода! — Моему возмущению не было предела

— Я уже говорил, что она не способна к управлению. Она уже однажды почти разорила род. Ее спасла гибель братьев и переход их имущества под ее руку. Но у меня-то была и жена, и дочь…

— А вы не думаете, что и смерть жены, как то уж очень ровно вписывается в попытку присвоить ваше имущество? Вы же, как ювелир, явно владеете большим, чем ваши братья воины?

— Я уже ни в чем не уверен. Но если… Если я смогу доказать этот ее замысел… Главное, что моя девочка останется в безопасности.

— Как жаль, что мы не узнаем, получилось ли у вас — Элина была очень расстроена этим

— Элина, вы очень добры и милосердны, видимо не просто так дар целительства выбрал вас. Я не знаю, кем был ваш отец, но он явно многое потерял в этой жизни, раз такая дочь, как вы, не желает признавать родство с ним. Но я могу решить проблему с вашим незнанием результатов совета. Вы с караваном ещё неделю будете идти по нашей территории. Если у меня будут ваши вещи, я смогу увидеть каждую из вас. От вас, Элина, у меня есть флакон — Лернарин выжидательно посмотрел на меня.

Я скинула с плеч свой мешок, с которым не расставалась, даже идя в кустики. Там были мелочи важные для меня. И под бубнеж Алиены в голове с перечнем проклятий, которые можно наслать на человека по его вещи, я выгребала все из мешка в поисках простенькой цепочки. Ещё из моего мира. А вот когда нашла и протянула эльфу, тот этого не заметил. Так как рассматривал мое ожерелье и серьги из лазурита. Пришлось даже его позвать. Лернарин бережно вернул мои вещи мне, а цепочку завернул в тряпицу. И прежде чем попрощаться, я задала свой последний вопрос.

— А почему у вас мужчина готовит себе приданное? Я думала это всякие одеяла, перины, подушки, что девушки в дом мужа приносят

— Девушки, сами бы пришли и уже радость — радостное настроение вернулось к эльфу- и без подушек примут, и одеяло найдется. А приданное, это то, что придает мужчине вес в глазах женщины. Дело, доход, дом. Поэтому и называют так.

Мы тепло попрощались с ним, обняв и заверив, что будем ждать вестей. И всячески желая ему удачи. Пора было возвращаться в лагерь, пока нас действительно не хватились.

 ***

Интерлюдия

Девушки ушли, даже не замечая, внимательных глаз, что задумчиво смотрели им в след. Ард уже было двинулся за ними, когда почувствовал клинок у своей шеи.

— Ты ведь понимаешь, оборотень, какой долг у меня перед этими девочками?

— А ты, эльф, понимаешь, что одна из них моя жена?

— Бывшая, и не желающая тебя знать. Если я почувствую, что девочки в беде, я воспользуюсь правом мести, запомни. И подумай об этом.

Буквально в следующий миг волк понял, что остался один. Эльф растворился в лесу.

— Мда, ювелир называется. Но мне и так есть о чем подумать.

Арда волновал его зверь, что с момента, когда его друг и король заставил его выпить очищающее зелье, вел себя более, чем странно.

Оказалось, что Варана подлила ему зелье " Ложной пары". Зелье с недолговечным действием, пару-тройку месяцев всего, которое имитировало тягу человеческой половины к женщине, как к паре. Зверь на это зелье не реагировал. Если была пара, тогда мог и порвать дуру, решившую соблазнить чужого самца. А если пары не было, то зверь снисходительно наблюдал за развлечениями своей человеческой половины.

И если, пока Эрар его распекал за беспечность не подобающую начальнику гвардии, волк лишь ехидно скалился, то, когда они подошли к Элине и ее новой хозяйке, заметался в сознании, начал рваться вперёд. Арду стоило огромного труда его удержать. Зверь заставлял сопровождать и защищать Элину, он же требовал согревать ее ночами. И только запрет этой высокомерной, ехидной простолюдинки, которую зверь воспринял как старшую самку в "стае" Элины, то он точно бы остался ночевать в фургоне.

Теперь он понимал, в чем дело. В Элине проснулась ипостась. И ее волчица, пусть и маленькая, пусть пока без полноценного оборота, пара его Зверя, его пара.

Пара, готовая быть служанкой у какой-то выскочки, но лишь бы не возвращаться к нему. Да о чем речь, если она не воспользовалась возможностью стать аристократкой? Ард невольно вспомнил сколько презрения и какой-то брезгливости было в голосе всегда спокойной девушки, когда она говорила об оборотнях — аристократах.

Вернётся ли? Если к отцу не пошла под угрозой попадания под " черный отбор"? Если не заявила о своем происхождении даже при угрозе быть сожжённой на костре? Как живой прозвучал ее голос, говорящий о наказаниях и насилии, и что она об этом не забудет. Как говорила только что, на этом самом месте о надежде встретить мужчину, чтобы полюбить и быть любимой им. Чужим мужчиной. Не о нем речь шла, явно.

Он вспомнил канцлера, зверь которого появлялся только перед парой, не считаясь с нуждами самого канцлера.

И тут его прошиб холодный пот. Он знал, знал кто отец его жены. Если он узнает, о шрамах от плети на спине Элины за то, что, по словам Вараны, Элина специально ее облила…

— Не если, а когда — поправил Ард сам себя, под утробное рычание Зверя, готового бежать, добывать самого сильного зверя в этом лесу, чтобы впечатлить обиженную пару добычей, греть, вылизывать и, конечно, зализывать те самые, памятные рубцы.

Ард взвыл не хуже волка в зимнюю ночь!

Глава 10

Мы спокойно путешествовали вдоль эльфийской границы. Останавливались на подготовленных стоянках. Несколько раз видели эльфийские патрули.

Ард все время тёрся возле Элины. Если б у него был хвост в человеческой ипостаси, он бы его оббил, виляя перед девушкой. Он старался наложить ей в тарелку побольше и всего повкуснее. Даже ягод умудрился где-то набрать для нее. Больше не было грубых намеков на прошлое и насмешек. Да и про наказания больше не напоминал.

Зато интересовался ею, что нравится, спрашивал про какие-то травы, почему она собирает их в разное время и так далее. Сам уходил в лес, часто возвращался волком и всегда с добычей. Словно красовался перед девушкой, показывая и другую сторону себя. С неприглядной Элина была уже прекрасно знакома.

Сама девушка держалась с ним строго и холодно. Вроде и упрекнуть не в чем, и в то же время уж лучше бы открыто посылала. Такую уничтожающую вежливость я встречала только у собственной бабушки, когда она вынуждена была общаться с дико неприятным ей человеком.

Исключение было только одно, когда Элина говорила о своих травах. Вот тут можно было подумать, что беседуют два очень хороших знакомых или друга даже. Сейчас Ард словно начинал видеть ее действия в другом свете. Он узнал траву, которую Элина подмешивала в сено лошадям, как оказалось, эта трава напитывает своим запахом тех животных, которые ею питаются. А всякие мушки, оводы и слепни этого запаха не переносят и перестают кусать лошадей.

Глава каравана, услышав это, горячо поблагодарил Элину и велел загнать лошадей пастись на это поле.

— Ну вот, видите? А вовсе не животы вздуваются у лошадей.

— Так никто ж не знал…

— Никто не поверил.

По тому, как Ард начал резко пытаться перевести разговор, я поняла, что что-то там не так с этой травой и этим недопониманием.

— Наказали? — ответом был тяжёлый вздох девушки.

— Неделя на хлебе и воде, и взаперти.

И вот так всегда. Мне уже казалось, что проще перечислить, за что ее не наказывали. Видно поэтому она и была такой худенькой. Сейчас хоть синяки под глазами пропали и щёчки появились. А милые ямочки на щечках и блестящие глаза и вовсе сделали девушку очень привлекательной. Даже в караване многие засматривались. Да и эльфы из патрулей очень старались заинтересовать собой Элину.

Такие моменты меня искренне веселили, так как Ард бесился, иногда до полной потери человеческого облика.

Но что показательно, замечаний не делал и не обвинял. Зато обязательно после такого мы лицезрели волка. Помнится, был в бабушкиной деревне мужик. Быков разводил. Таких… Здоровенных, до тонны весом. Помню, как напугалась однажды, когда эта туша побежала за мной.

Так вот, этот волк мне казался ничуть ни милее. Он явно был крупнее Эрара. Этакая зверюга под метр восемьдесят в холке. И веса там наверно с полтонны точно.

— На самом деле не так уж он и крупнее белого — Алиена тут же отозвалась на мои мысли. Она вообще в последнее время очень много объясняла, рассказывала. Словно видела во мне ребенка — Ты бы и Эрара без амулетов на верёвке не вытянула. Этот просто вояка. Чем ему кроме тренировок заниматься?

А вот Элина к Арду-волку относилась явно с большей симпатией, чем к Арду-человеку.

Оказалось, что оборотни частенько отпускают тормоза для своего зверя. Дают ему выгуляться. Фактически, в этот момент человек в оборотне перестает существовать. И вот эта серо-стальная зверюга с большим удовольствием ошивалась рядом с Элиной. В лесу, во время сбора трав, корней и грибов.

В полуразвалившейся сторожке лесника, куда по настоянию Вараны, жаль второй раз ее уже нельзя прибить, поселили Элину. Из мебели там был только стол, и спала девушка на полу перед очагом. А когда приходил волк, он ее и отогревал, и периной служил. К тому же, волк всегда приходил не с пустыми руками, то есть пастью. Его добычи хватало Элине на несколько дней, как минимум.

К тому же я заметила, что даже с волком девушка держит себя по-разному. Секрет заключался в том, что когда она встречала волка и протягивала к нему руку, словно давая почувствовать свой запах, и так определяла, контролирует ли сейчас Ард зверя. Если да, то волк просто дёргал носом, принюхиваясь, и Элина вела себя как обычно. А вот если нет, то волк облизывал ей руку, и тогда Элина улыбалась, тискала зверя и позволяла ему спать в фургоне. Причем зверь, прежде чем отдать власть человеку, всегда уходил.

И Ард о подобном взаимопонимании и привязанности между Элиной и своим зверем не знал.

В последнюю ночную стоянку на территории эльфов мы с Элиной проснулись одновременно посреди ночи. Нас обеих тянуло в сторону леса. Мы переглянулись и улыбнулись.

Эльф! Тихонько выбрались из фургона, и пошли на зов. Буквально сразу за кромкой леса у стоянки нас встретил Лернарин.

Рядом с довольно улыбающимся эльфом стояла невысокая, изящная фигурка. Девушка скинула с головы глубокий капюшон, высвободив копну темно-русых волнистых волос. Слегка смугловатая, как и у Лернарина, кожа, словно отсвечивала в ночном свете. Красивые, крупные глаза с приподнятыми к вискам уголками рассматривали нас с любопытством и доброжелательностью. Лернарин подошёл к дочери и крепко прижал ее к себе. Когда они стояли рядом, то, что эти двое — близкие родственники, становилось ясно, даже если особо не приглядываться.

— Мы решили рассказать вам о совете вместе с дочерью.

— К тому же я хотела лично вас поблагодарить за помощь. Поэтому уговорила папу взять меня с собой.

Было ощущение, что мы встретились со старыми добрыми знакомыми, настолько теплой стала атмосфера в нашей небольшой компании.

— Вернувшись от вас, я сразу проверил свою кровь на "Лишние ветви". Уже не особо удивившись радужной пленке на поверхности крови. А потом я позвал дочь. Я рассказал ей о подаренной вами возможности. Я понимал, что показав на совете свою кровь, легко отобью нападки сестры. Но уже дочь настояла на проверке ещё и "цветком". И да, родство подтвердилось.

— На совет папа шел счастливый, как на свадьбу. При полном параде и регалиях. Я потратила три часа на прическу и наряд. Более того, я демонстративно надела родовые украшения. Те, которые считаются папиными шедеврами и которые он делал для мамы. Ах, видели бы вы, как перекосило тётушку. — Открытый и заливистый смех подкупал и заражал весельем.

— Интересно с чего бы это? — Засмеялась в ответ я.

— Моя сестра выдвинула свои обвинения перед советом, возмутившись, что непонятно чьего ублюдка вынужден был кормить ее род. Следом я взял слово. Под ехидные комментарии сестры я рассказал о жизни с женой, которой не было нужды скрывать связь, с кем бы там ни было. Так как я был ее единственным мужем, и она могла взять в семью сколько угодно мужчин, но никто кроме меня не вызвал у нее чувств и привязанности. И никогда, до самой ее гибели, не было у меня и мысли об ее измене. Затем я сообщил, что, будучи уверен в верности жены и принадлежности моей дочери к моему роду, я начал выяснять, каким образом я вдруг стал бесплодным. Уже после публичной проверки на наличие зелья, главы родов хотели закрыть вопрос.

— Но папа настоял на продолжении, мол, не хватало ещё повторения всяческих сплетен и слухов. Когда же отец сообщил, что у него есть зелье "Цветок родового древа", зал ахнул. Тетка аж подскочила со своего места. Ну как же — такая редкость и ценность. Проверили и подлинность зелья. А потом, когда мы с папой повторили опыт с проверкой, все и вовсе замолчали. Ну а после, отец выдвинул обвинения тётке. И совет, ещё находясь под впечатлением, одобрил проверку. Благо на совете присутствовал один из сослуживцев погибших братьев отца, менталист. Он и провел проверку, правда, задел какие- то там блоки.

— В гибели моей жены, сестра оказалась невиновна, но именно это событие подтолкнуло ее к мысли захватить мое имущество, так как род опять на грани разорения. Более того, она не хотела рожать, считая, что у нее достаточно времени для этого, так что детей у нее нет вообще никаких. И так как во время проверки были нанесены повреждения, которые нельзя восстановить, она не может быть и дальше главой рода. Собственно из-за таких последствий ментальное считывание к женщинам применяется крайне редко. А единственной женщиной в нашем роду оказалась моя дочь. Так что Лианара теперь глава рода.

— Ага, там такой бардак в делах, в доме, с мужьями… Что я и не знаю, за что хвататься в первую очередь, и какие дыры латать.

— А как же мужья бывшей главы — не могла не полюбопытничать я

— Самоё мерзкое, что и там все не хорошо. Очень не хорошо. Эта дрянь держала их в качестве рабов. Сдавала в аренду в бордель или своим подругам, таким же сволочным…

— Лианара, ну… Ты теперь глава рода.

— И что? Ты видел, что они сделали с мужчинами? Руки бы за такое рубить и калёным железом прижигать. И это женщины, хранительницы семейного древа. — Девушка сжала кулаки от злости. — Вы простите меня, но мне сразу после совета пришлось разыскивать троих первых мужей этой… Хорошо, папа, только по твоей просьбе. Первых мужей бывшей главы. По борделям! Куда она их просто сдала. Выкупать обратно. А потом ещё и лечить, и троих выкупленных, и двоих, которых вернули от ее подруг, и ее последнего мужа. Совсем молодого воина. Тетушка на славу оторвалась в так называемую "первую ночь".

— Лечить? — ну все, Элина услышала любимое слово — а как ты лечишь?

— У меня проснулась магия. В тот вечер, когда папа встретил вас, от всех этих переживаний и страха за отца, искра вспыхнула. В нашем роду раньше были сильные целительницы. Но ни бабка, ни тетка даром не обладали. Обычно дар просыпается после первого расцвета, но, спасибо бывшей главе, у меня проснулась на двадцать выборов раньше. И вовремя, иначе бы двоих я бы точно не вытянула.

— А ты уверена, что они не будут тебя обижать?

— Уверена, клятва роду не даст. Да и сама я прошла обучение на рейнджера. В любом случае, они теперь под моей ответственностью.

— А как же будет, когда ты приведешь своих мужчин? — Элина смотрела на эльфийку с таким сочувствием, что я невольно заулыбалась. — Столько мужчин в одном доме… Готовься, будут одни склоки и драки.

— Ну… Я тут подумала, вообще… А зачем мне другие мужчины? — девушка смутилась, — ведь правда, па?

— Конечно. Это только тебе решать. Но мужчины все достойные и уже многое пережили вместе, не будет ни ревности, ни драк. Да и тебя будут беречь. Они знают, как бывает… по- другому.

Лернарин бережно поцеловал красавицу-дочку в лоб. А потом наклонился к своему мешку, на который мы до этого момента не обращали внимания, и достал резную шкатулку из светлого дерева.

— Я хотел бы, чтобы у вас была память о встрече с нами, наш дом открыт для вас в любое время и что бы ни случилось. Элина, я помню, что вы не желаете признавать родства со своим отцом, но если все же вам придется встать с ним лицом к лицу, я хочу, чтобы все видели, какое сокровище вы собой представляете. Пусть они принесут вам удачу и счастье.

На темной подушке, внутри шкатулки лежал изумительный комплект из колье, серёг и диадемы, выполненных из цитринов и раухтопазов. Коньячно — коричневые камни напоминали цвет глаз самой Элины, а насыщенно — жёлтые, мерцающие цитрины были так похожи на глаза ее волчицы, что смотрели на меня в ту ночь, когда она призналась в проснувшейся ипостаси.

Вторую коробку, уже темно-бордового цвета, эльф протягивал мне.

— Я взял на себя смелость, дополнить ваш комплект.

Две вещи лежали на подушке. Но какие! Сердце замерло, а потом рванулось бегом.

Даже Алиена поделилась со мной своим восхищением. Широкий браслет-наруч переплетался вязью серебряного кружева с вкраплением темно — синих кристаллов. Несколько цепочек тянулись от края браслета гармоничным продолжением к кольцу с крупным кристаллом, что надо было одевать на средний палец. По темно — синему камню шла белая прожилка, напоминающая ветвистую молнию, что лично меня привело в восторг.

— Я почему-то догадывался, что вы оцените, несмотря на все суеверия, что связаны с грозовым камнем.

— Спасибо, действительно прекрасно. Когда вы только успели?

Эльф польщено улыбался, протягивая мне вторую часть комплекта. Перевёрнутую корону из белого, "звёздного" серебра, как прошептала Алиена, и тех же самых грозовых камней. Плавные переплетения нитей серебра, усеянных каплями кристаллов, сходились на лбу острым углом, оканчивающимся каплей — подвесом. А от висков начинались зубцы короны, причем каждый следующий был чуть выше предыдущего, и располагались полукругом. Самыми низкими были те, что располагались у висков, самыми высокими те, что прикрывали затылок.

Переливающиеся кристаллы, из которых и были выточены эти зубцы, завораживали.

— Эти сокровища должны быть родовыми, корона грозового перевала — Алиена выдохнула эти слова и замолчала. А я промолчать не смогла.

— Корона грозового перевала.

— Но грозовой перевал принадлежит Лангранам.

Я могла, только молча улыбнуться, с сожалением отрывая кончики пальцев от украшения и убирая шкатулку в хран.

Глава 11

— Марина, почему ты меня не спрашиваешь об отце? — Элина внимательно смотрела на меня.

— Под ноги смотри! А то пересчитаешь все кочки. — Я улыбнулась и подмигнула задумчивой травнице — Мне на самом деле не важно кто этот мужчина, да и к чему мне эти знания. Что они изменят в моей жизни и в моем пути в этой жизни? Когда- нибудь, когда ты сама захочешь мне это сказать, я выслушаю.

Элина резко остановилась и, дёрнув меня за руку, крепко обняла.

— Ну, ты чего? Элина, ну что за слёзы?

— Я… Я… Если вдруг, я все что смогу…

— Сможешь, если что, сделать лекарственное зелье вкусненьким?

Элина несколько секунд молчала, а потом открыто засмеялась. У этой девушки была удивительная особенность. Она заряжала своей энергией и весельем всех окружающих. Не поддаться ее озорному очарованию было просто невозможно.

Наверно, выглядели мы очень странно. Две девушки посреди лесной тропы, за пару часов до рассвета, стоят, держаться за руки и смеются. Вышедший на тропу медведь, тоже видимо так подумал.

Веселится, сразу перехотелось. Ну а кто бы веселился, если бы увидел здоровущего медведя в паре метров от себя.

— Медведь…

— Нет, Марина, это оборотень. Оборотень-медведь. Это, наверное, к тебе.

— С чего бы вдруг?

— Ну, это же у тебя на брачном браслете медвежьи морды! Иди, вон, с мужем знакомься.

— А если это не мой муж?

— Нууу… Если нормальный зверь, можно и прикормить. А что? Корона грозового перевала у тебя, вот и чувствуй себя аристократкой.

Медведь заинтересованно наклонил голову, явно принюхиваясь и рассматривая меня.

Я не смело улыбнулась, и, помня, как встречала волка Арда Элина, протянула вперёд руку, раскрытой ладонью вверх. Медведь сделал осторожный шаг вперёд. Шумно втянул воздух, обнюхал ладонь, а потом уткнулся лобастой башкой мне в живот. От сильного толчка я упала на спину, а медведь решил, что утро уже наступило и пора умываться, так как начал меня вылизывать.

— Ну, нет, этот точно твой. Только у него, похоже зверь на воле. Зови его за собой.

— Слушай, приводить за собой к каравану всякое зверьё становится уже моей дурной привычкой. То волк, теперь медведь.

Но вопреки опасениям, медведь очень доброжелательно пошел следом за мной без особых усилий с моей стороны.

А вот утром разразился грандиозный скандал. Общаясь с Алиеной и Элиной, я совсем забыла, как я сейчас выгляжу. Эрар видел меня настоящую, а Ард искренне не переваривал из-за характера, моя внешность его волновала меньше всего.

А вот обернувшийся поутру новоявленный муженёк, столкнувшись со мной у котла, где я готовила завтрак на нашу компанию, сдержать гримасу отвращения не смог.

— Так ты и есть та девка, которую мне навязал Эрар?

Наверное, обычно его лицо считалось бы красивым, но сейчас презрительное, высокомерное выражение портило все впечатление.

— А ты, наверное, и есть тот увалень-недотепа, которому мозг проветрить надо?

— За языком следи, человеческая дрянь!

— Ой, дураааак! — поддержка от Арда? Неожиданно. — Ты бы сам сначала думал, что несёшь.

— Я прекрасно понимаю, что говорю. А у этой девки ни должного почтения, ни манер. Да и внешне… Стыдно видеть на ней свой браслет.

— Дарден!

— Разбирайся со своей самкой, я как нибудь сам справлюсь. Девка! — не, ну ты посмотри какой вежливый. — В следующий раз осмелишься разговаривать со мной в таком тоне, получишь плетей. Сегодня я тебе это прощу. Первый и последний раз. Ты меня поняла?

Дарден грубо дёрнул меня за предплечье, но моя кожа под его рукой заискрила, тело оборотня выгнулось, и его несколько раз тряхнуло, словно от удара током.

— Ещщще раз… — я не узнавала в этом злобном шипении свой голос — и сдохнешь! Ты меня понял?

Я была в ярости, я готова была спустить с него шкуру ремнями. Нет! Это вот это моя страховка от плохого обращения нагов? От него самого кто бы застраховал. Наглый, самоуверенный, охамевший разносчик блох.

К сожалению, ума у муженька с утра не прибавилось. Сорок раз прошёлся по поводу моей внешности, манер и воспитания. Но, обижая меня, он обидел и Алиену. А та, не стесняясь, нашла с десяток его собственных упущений. Которые я, с огромным удовольствием, ему и озвучила.

И я бы порадовалась, удивлённому и раздосадованному выражению лица у вербера, если бы не заметила, просто лучащуюся ехидством морду волка.

— Вот, Дарден, а ты говоришь плохо воспитана! Воспитание-то как раз в наличии, но ты смотри как человечки из деревенек, забытых даже богами, знают тонкости этикета, даже на глаз определяют недочёты в изображении герба. Может ты, исключительно по-дружески, выяснишь из какой конкретно деревеньки твоя жена? Это я так, на будущее интересуюсь, собственных детей отправлю, на обучение. — И заржал так, что лошадь, запряжённая в фургон, шарахнулась в сторону.

Я впервые была благодарна Арду, его насмешливые замечания и подначки, давали возможность выдохнуть и отвлечься от постоянных склок с медведем.

Не добавляло хорошего настроения и само путешествие. Мы уже шли по территории нагов. От увиденных иногда сцен становилось мерзко и противно.

Я, почему то, представляла себе земли нагов обжитыми и чистыми. Почему мне не пришло в голову поинтересоваться у Алиены? Та лишь презрительно фыркала: "аргсы" и не вдавалась в объяснения.

Заверяла, что мне бояться нечего. Но чем больше мы углублялись по территории нагов, тем страшнее мне становилось. Полудикие поселения, укрепленные жилища кланов, повсеместная торговля себе подобными.

Наги строили так, что фактически, их жилища представляли собой разветвленную сеть катакомб. Переходы, залы, пещеры… Алиена рассказывала много и подробно. Про каменную отделку, подземные источники и термы. И, может быть, где-то там, под землёй все так и было. Но я видела совсем другую картину, которая никак не сочеталась с рассказами.

Меняющаяся от неимоверной жары до леденящей сырости погода. Сплошной камень и серость. Местность все больше становилась гористой, поселения нагов располагались в часто встречающихся долинах, со всех сторон, окруженных горами.

И в каждом, каждом поселении было уже ненавистное для меня место. В центре, что бы было легко добраться, и было видно со всех сторон, располагался торг. Всегда вымощенный большими, шлифованными плитами. Всегда с каменным помостом в центре.

На этом помосте проводились торги, покупались и продавались люди и наги — мужчины. Нагини частенько развлекались, заставляя соплеменников демонстрировать себя во всех подробностях. Никого не стесняясь, громко и уверенно обсуждали и комментировали увиденное.

Особо "трепетные и беззащитные" гадины, деланно возмущались взгляду, слову. В общем, находили настолько незначительный повод "оскорбиться", что я удивлялась — не задевает ли чешуйчатых, что несчастный, привлекший их внимание, вообще смеет дышать. И тогда следовало наказание.

Звук хлыста, рассекающего воздух, преследовал меня даже во сне. Звук хлыста и запах горящей плоти. На таких помостах всегда стояли жаровни. И в них всегда находились прутья.

Забавно же приложить раскаленное железо к живому существу, правда? Такому же нагу. Прожечь чешую хвоста или оставить ожог на животе или шее. И вполне счастливой и веселой отправиться в таверну полакомиться охлаждённым ягодами. А то такие забавы, да на солнцепёке, так утомляют.

Но было и ещё одно предназначение этих помостов. На них проводились наказания. Наказания человечек. Тех девушек, что по злому року оказались, связаны с местными змеями.

Дарден и Ард несколько раз силком утаскивали меня в закрытую часть фургона, чтобы избежать проблем и конфликтов.

Как справедливо заметил Ард, в этой стране обязанных мне жизнью правителей не было.

Алиена пыталась успокоить, шепча ласковые слова и создавая ощущение теплых объятий, в которых я плакала, зажимая самой себе рот кулаком, стараясь быть неслышной. Мне хотелось выть от той непомерной жестокости, которую я видела в этой стране постоянно.

— Алиена, почему? Почему им все это сходит безнаказанно с рук? Разве их не заботит откат?

— Каждая нагиня, считается "богиней на земле" — тихий шепот в голове, такой родной, такой успокаивающий голос — любое оскорбление считается нарушением закона. А за нарушение закона нужно отвечать. Именно поэтому оборотни тебя уводили и ограждали, как могли, уже понимая, что ты не сможешь промолчать.

— Но это же просто… Какие твари! Встретить бы тех магов — уродов, что придумали этот ритуал "черного выбора", и стереть в порошок, до седьмого колена, чтоб не повадно было всякую дрянь придумывать!

— Маленькая, ты повторяешь любимую фразу моего отца- грустная улыбка слышалась в этих словах

— Алиена, это какой-то проклятый мир. Мерзкий и подлый. Несправедливый. Не удивительно, что боги разгневанны, явно не таким они видели свой мир. Ну, неужели нет у этих нелюдей, никаких чувств и привязанностей к тем, кто живёт рядом, вынашивает и рожает детей, обеспечивает продолжение родов и народов? Неужели все согласны с таким скотским отношением к женщинам? Эти нагини — богини всего лишь развращенные, ошалевшие от вседозволенности и безнаказанности пустышки. Да боже упаси, чтоб такая дрянь жила с моим сыном и вынашивала моих внуков. Такую наследственность ни одним воспитанием не исправишь. Как всё-таки жаль, что у меня нет ни единой крупицы магии. Может быть, если бы я постоянно тренировалась, мне бы хватило сил на одно единственное за всю жизнь волшебство?

— Может быть… Все может быть.

Я улеглась, поджав ноги к груди. Поза эмбриона. Именно так я засыпаю, когда устала или мне больно. Но сейчас ласковое тепло гуляло по телу, словно чьи — то заботливые ладони гладили и успокаивали, усмиряли истерику, готовую пойти на второй круг. Мягкий голос тихо напевал о небе, усеянном звёздами, об искрах пламени, что вечно летят в небеса, об отраженье души в темных пещерных озёрах.

Лёгкий запах ночной фиалки наполнял собой кибитку фургона и возвращал мне покой. Слава всем богам этого мира, завтра последний город-поселение на пути. И больше никаких стерв нагинь, помостов и наказаний.

Выдержать последнее сборище уродов и простится с караваном. Их путь лежал до столицы, а моя дорога уводила меня все глубже в горы. На территории древних храмов и старейших кланов

Глава 12

Проворочавшись полночи, я все-таки не выдержала и решила больше не мучить саму себя, пытаясь уснуть. Я крадучись, буквально выползла из фургона, стараясь не разбудить Элину.

Она тоже заснула поздно, расстроившись из-за вынужденной задержки в этом месте. Так как мы выкупили у владельца каравана два фургона, чтобы продолжать путь в комфорте, мы могли ночевать не на земле у костра, а в относительном покое.

Осмотрев наше приобретение, мужчины решили, что необходимо провести лёгкий ремонт уже имеющихся двух фургонов, чтобы не случилась поломка в пути. Да и прикупить как минимум ещё один, для различного походного скарба. И поэтому, мы вынуждены были торчать здесь три дня, вместо одной ночёвки. Спорить ни я, ни Элина не стали, признав правильность решения, принятого оборотнями, чем не мало удивили последних. А смысл спорить на пустом месте и не по делу?

Если до этого настроение просто было плохое, то сейчас его не было совсем. Так что может и хорошо, что я сейчас не сплю. Посплю днём, глядишь, и пропущу местную "развлекательную программу". Только Алиена ворчала, что я загоняю себя. И вообще, переживать за всех и вся дурная привычка, не способствующая душевному здоровью.

Я подошла к костру, надеясь сварить для себя отвара, но неожиданно столкнулась с медведем. Не я одна, видимо, решила полуночничать. Дарден сидел, обложившись какими-то бумагами и толстенными книгами. Я, молча и не отвлекая мужчину, наполнила котелок водой и подвесила над костром. Дождавшись готовности, налила отвара в кружку и присела на бревно, чуть в стороне от вербера. Мне стало любопытно, что же такое изучает муженёк. Благо просмотренные бумаги он откладывал в сторону, и я могла подглядеть.

Стараясь, чтобы не попасться на этом деле, я вытянула шею и просматривала документ. Какое-то узнавание… Да это же отчёт! Обыкновенный бухгалтерский отчёт.

Местная метрическая система строилась по принципу арабских цифр и правил математики, так что освоила я ее легко. Да и Алиена всегда подскажет.

Я и не понимала, как соскучилась по своим цифрам, пока не увидела этих бумаг. Потом мне попалось несоответствие, забывшись, я полезла искать начало ошибки.

— Держи, это за более ранний период.

Я резко вскинула голову, вербер смотрел пристально и задумчиво. Ой, ну гадостей не говорит и уже хлеб.

— Это откуда? — должна же я понимать, что проверяю. — Я так понимаю, что ты не против того, что я посмотрю

— Варлахи владеют шахтами по добыче оранда. Это один из основных источников дохода для моего рода. Но сейчас, с каждым годом все заметнее, доходы падают, а расходы растут. Скоро, видимо, придется закрывать совсем. Так что хуже, ты точно не сделаешь.

Ну, добро получено. Словно оголодавший работяга, я набросилась на бумаги. Почуяв себя в родной стихии, я не замечала ни времени, ни усталости. На рассвете к нам присоединилась и Элина. Моменты, вызывавшие вопросы, я по привычке выносила на отдельные страницы, уточняла, выспрашивала всю подноготную. Доказывала свою точку зрения. Втянувшись в спор с медведем, мы оба не заметили, что наши спутники успели и проснуться, и завтрак приготовить, и по тарелкам разложить. А теперь наблюдали за нами.

— Если жила не иссякла, то объем добычи падать так катастрофически не может! Жила может вильнуть в сторону, но не исчезнуть!

— Так может, выбрали все за столько времени, не думала?

— Оранд — камень, который "растет" сам из себя. То есть, необходим определенный состав почвы и все. А оранд, как гриб будет распространяться по площади — мне, почему то, представлялись формирующиеся в ускоренном режиме друзы кристаллов — почва та же, условия те же, а камня нет? Так не бывает. Что изменилось на шахтах?

Дарден старательно вспоминал, через некоторое время он довольно заулыбался.

— Лет тридцать назад, шахты затопило, почти весь западный коридор. Да и на центральных горизонтах работать стало не возможно. От светильников загорался воздух.

— " Ну не воздух, а мелкая пыль оранда в воздухе — даже мысленно я чувствовала ехидное превосходство Алиены — видимо вода затопила не только шахты, но и воздуховоды, а новые никто не проложил, и воздух не чистил. Добытчики!"

С каким удовольствием я это озвучила. А выражение смущённо поникшего лица высокомерного оборотня, наконец- то подняло мне настроение.

— Я не особо всем этим интересовался, все больше по военным компаниям… Думал, успею во всем разобраться. А потом пришлось быстро вникать.

— Ну, раз ты такой вникающий, может, объяснишь, почему по твоим словам, две трети шахт уже лет тридцать заброшены, а судя по твоим книгам, закупка горючего для освещения не сократилась?

— Быть того не может.

— На, сам смотри! А ещё замена опор. Там же затоплено все! Чего меняли тогда? Да тебя в наглую обворовывают.

— Странно, может ошибка?

— Из месяца в месяц и на такую сумму?

— Мне посоветовали дельного управляющего, он дальний родственник… — медведь резко замолчал

— Твоей распрекрасной обоже, которая пудрила тебе мозги и не давала вникнуть в дела рода, держа тебя в столице? Ничего не упустила?

— Надо пригласить мага, для прокладки новых воздуходов. — Так забавно наблюдать, как здоровенный, всегда такой самоуверенный мужик, вдруг резко пытается закрыть тему.

— Не обязательно. — А Элина тоже оказывается, внимательно слушала. — Можно заказать формы, как для кадильниц и оставлять на несколько часов тлеющую смесь аргорики и семян бьяна. Они напитают воздух и находящуюся в нем пыль оранда маслянистыми выделениями, и получится орибест, который можно будет собрать и использовать.

— Куда использовать?

— Орибест, очень прочный и почти не знает износа. Им раньше мостили дороги и мосты. Но застывает, буквально за пару часов, после выноса из шахты.

— А как же раньше его использовали, не строили же дороги и мосты исключительно рядом с месторождениями оранда?

— Было секретное зелье — Вербер вклинился в нашу беседу с Элиной, по поводу его имущества.

— " Тоже мне, секретное. Настой цветов нарисов и бьяна на белом вине"- Алиена уже откровенно смеялась.

Ну а я, недолго думая, озвучила ее слова.

— Интереснее и интереснее. Я уже боюсь предполагать, что ещё мы выясним о твоей супруге — Ард был доволен, словно лично поймал меня на краже королевских сокровищ. — Вот сегодня мы обнаружили, что жёнушка у тебя, а я напомню человечка из глухомани, о которой и не знает никто, отлично разбирается в хозяйственных книгах, считает не хуже казначея и замечает то, чего ты тридцать лет не видел. А ещё знает рецепт зелья, которое закупали твои предки у Лангранов, и кроме них этого рецепта никто не знал. Удивительная глухомань!

Ответить мне помешал гонг с торга. Его звук несколько раз повторился, обозначая призыв собраться.

— Вернёмся к этому разговору вечером, а сейчас пойдем закупимся до конца и кузнеца найдем.

Ага, вернётся он, сейчас! Буду отпираться всеми лапами. И думать, прежде, чем говорить.

— Может, я лучше вас здесь подожду — попыталась отвертеться от посещения торга я.

— Ну нет, одну и без пригляда оставлять за границей деревни? Здесь не эльфийский лес.

Дарден впервые взял меня за руку и повел за собой. Периодически внимательно присматриваясь, словно решая что-то в своей голове.

Время пролетело в заботах и покупках почти не заметно. Я настолько увлеклась приобретением припасов, обсуждением, что необходимо с Элиной и Дарденом, который не старался меня оскорбить или задеть, что забывшись, пошла через площадь с помостом, которую раньше обходила стороной и по кругу.

Запах ночных фиалок стал плотнее, окутывая словно плащом, я попыталась отыскать источник аромата и застыла, увидев происходящее на помосте.

Наказывали человечку, которая опрокинула настольный светильник с маслом на нагиню. Шепотки в толпе говорили о том, что наказание длится третий день, то есть ещё до нашего приезда началось это измывательство. Каждый день с несчастной ударами хлыста сдирали кожу с одного из участков тела. Ноги и спина уже представляли из себя кусок мяса. Сегодня очередь дошла до живота.

Оставив после нескольких ударов кровавое месиво, распорядитель сообщил, что следующий удар "эта самка" не перенесет. И предложил желающим выкупить "дохлятину, что не в состоянии достойно принять наказание".

Желающих выкупить не было. Кроме меня. Не помня себя, я оказалась на помосте, достав из хранилища несколько драгоценных камней по совету Алиены. Увидев их, распорядитель даже не стал спорить и выяснять, кто я и откуда. Хотя по толпе пронесся ропот — "человечка". Не знаю, прошло бы это все гладко, если бы за моей спиной не вырос Дарден, которого хорошо знали, как близкого друга правителей оборотней.

Прислуживающие у помоста, под руководством Арда и Элины понесли мою покупку на нашу стоянку. Хорошо, что девушка была в беспамятстве, иначе как ее доставить к нам, не причинив ещё большей боли, я не знала.

Я собиралась идти следом, но меня остановил ехидный голос "пострадавшей" мол, неуважение уйти с торга во время неоконченных наказаний. Да и уходя с покупкой, по традиции необходимо оставить пожелание бывшим владельцам. Иначе это страшное оскорбление.

Дарден крепко сжал мою ладонь, удерживая подле себя. А на помост тем временем вытащили последнего наказуемого. Мужчину — нага. Сквозь кровавые разводы и рваные раны проглядывали остатки ярко синей чешуи, отливающей перламутром. Сегодня был заключительный день для него.

Распорядитель огласил его вину и наказание. Действительно, страшная вина. Наг, проданный в бордель собственной семьей, осмелился ткнуть местной зазнайке, что его род гораздо древнее, а значит и происхождением он изначально выше. А главное, отказался принимать унизительную позу подчинения перед этой выскочкой.

Десять дней плетей и сегодня, в последний, оскопление и ослепление. Я старалась не вмешиваться. Уткнувшись лицом в бок Дардена, забыв о неприязни к нему от ужаса, происходящего на помосте, я выдержала последние для нага удары хлыста. Но перед последним этапом, услышав ритуальную фразу распорядителя, подняла зареванное лицо к Дардену. Тот одними губами ответил

— Он уже нежилец.

— Все равно…

— Мы и этого забираем.

Расплачивался Дарден сам, уже местными деньгами.

А вот речь потребовали от меня. Запах фиалок, что преследовал меня в дороге несколько дней, стал невыносим. Когда я снова поднялась на помост, произносить речь, сильный порыв ветра закружил вокруг меня целый ворох лепестков.

Толпа резко замолчала. Присутствующий здесь служитель змеиной богини побледнел. Видимо где-то поле с цветами, отсюда и запах, и лепестки, решила я. Я хотела тихо-мирно сказать спасибо и уйти.

Но картины, что я здесь видела, всколыхнули все те болезненные мысли, что преследовали меня всю дорогу по землям нагов. Пожелать? Что же, я пожелаю. Искренне и от всей души.

— Я желаю вам прозреть и вспомнить, что ни одна смертная, кем бы ни была, не может зваться или быть равной богине. Что, приравнивая обыкновенную нагиню к богине, вы оскорбляет истинных богов.

Я желаю вам прозреть и понять, кто действительно спасает ваши жизни и дарит вам продолжение вашего народа. И кто имеет истинную ценность.

Я желаю вам прозреть и увидеть собственную вину. И я желаю вам искреннего желания прощения и искупления.

Сильный ветер пронесся по площади, осыпая всех лепестками фиалок, и исчез.

— Воля богов — дрожащим голосом произнес жрец из храма.

Наги разом повторили за ним. Уходить нам не мешали, нас не останавливали и не спрашивали ни о чем.

— " Алиена, что происходит?"

— " Сбылось твое желание, у тебя нет магии, но твое желание одобрили боги. Нарисы символ богов"

Нарисы?

— Дарден, а что за цветы принес ветер?

— Нарисы, подтверждение воли богов, их знак.

Слов не было, никаких. Вот тебе и безобидные ночные фиалки.

Глава 13

К нашим фургонам я возвращалась почти бегом. Прекрасно понимая, что я притащила кучу проблем и работы для Элины. Без нее вытянуть этих двоих не представлялось возможным.

Я бесконечно бегала за водой, которую Элина тратила в неимоверных количествах. Ард крутился рядом с ней, то поднося дрова для костров, то помогая переворачивать нежданных пациентов. Дарден умудрялся готовить есть, и следить за мужчинами, пригнавшими купленный нами ранее фургон.

Я уже успела вытащить из храна несколько зелий и достаточно редких трав и отдала их Элине. Кто знает, может именно для этого, они и оказались у меня под рукой.

Девушка несколько раз приходила в себя, но Элина ее усыпляла, не давая ей уйти в беспамятство от боли. Но ее поведение меня настораживало. Не пришла ли к ней помощь слишком поздно. Вытащенная практически с эшафота девушка, в короткие моменты осознания пыталась целовать руки Элине и мне, прося милосердно убить, но не возвращать ее в дом к мужьям.

Только через пару часов мы смогли отойти от нее, чтобы заняться ещё более пострадавшим нагом.

— Все что могли мы сделали, теперь пусть спит. — Элина устало потерла лицо. — Покой и зелья, вся наша надежда. Где-то часов через пять будет переломный момент. Вытянем, будет жить. Не справимся, считай, что эти твари её убили.

Элина редко когда была такой злой, всегда мягкая и сочувствующая девушка, сейчас готова была приговорить каждого, кто был виновен в таком состоянии ее пациентки.

Но пока мы занимались девушкой, сонное зелье с дурманящими травами, которым напоили нага, чтобы обезболить, уже почти перестало действовать. Хоть он и пострадал сильнее девушки, но у него была регенерация, о которой людям приходилось только мечтать. Да и не ожидали мы, что эффект от зелья так быстро закончится.

— Новую порцию давать нельзя, не чаще раза в оборот — взволнованный взгляд Элины метался от меня на нага и обратно. — Придется просить мужчин, чтобы держали. Справятся ли?

Но вот зря, что ли меня Алиена учила воздействовать нажатием на определенные точки? Кажется, пришло время переводить теорию в практику.

— Давай я попробую отправить его в глубокий сон. А если не получится, тогда уж будем просить держать. Но думаю, так он себе лишь больше навредит.

Я с уверенностью, которой и близко не ощущала, подошла к уже начинавшему шевелится и стонать нагу. Присела рядом с ним на колени и не удержалась, погладила по голове.

— Тише, нужно обработать раны и наложить повязки, что бы все скорее зажило. — Наг приподнял голову и, словно он плохо видел, повернул ее на звук моего голоса, и с болезненным стоном опустил голову мне на колени.

Ещё несколько раз, проведя ладонью по его волосам, давая понять, что не обижу, как делала бы с бездомным животным, я аккуратно, старясь не потревожить жуткие раны, нащупала слегка выпирающий третий позвонок и резко нажала, надавливая под него. Наг сразу обмяк, значит у меня получилось. И у нас есть несколько часов его беспамятства, чтобы помочь.

Я с облегчением выдохнула и посмотрела на Элину. Но увидела ошарашенные взгляды оборотней.

— Деревенька. Глухая. Угум. Я б в ту деревеньку, без роты гвардейцев не ездил. И вообще б не ездил. — Ард опять пытался меня поймать, но развернуться ему не дала Элина, отправив снова за водой. Теперь уже для нага.

Мы провозились, почти до темноты. Элина уже явно вымоталась, а ведь самый сложный период для пациентов ещё впереди.

— Все что могла, я сделала. Жаль, конечно, что чешую нагу мы не спасём.

— Почему? Я думала, что все заживёт…

— Да какой там. До кости вон прорывали. Да ещё и прижигали. Если сейчас его перемолотым каменным корнем с жиром намазать, тогда да, даже лучше станет. Крепче. Но где ж мы его здесь найдем? Жалко его, для нагов чешуя это и броня, и предмет гордости.

Элина расстроилась, а я уже лезла в хран. Второй раз за день, и опять на глазах оборотней, но выбор был или помочь нагу, или сохранить в тайне запасы, которыми меня обеспечила Алиена.

Это оборотни ещё в шоке от происходящего, да и загружены по самые уши. А то б ещё и про камни вспомнили. Опять бы Ард завел любимую песню, про "в какой же деревне…".

Увидев вытащенный мною горшок, и сняв с него промасленную бумагу с руной сохранности, Элина счастливо взвизгнула и потащила меня долечивать змея. Мы, в четыре руки, не пропустили ни одной раны, а весь хвост ещё и пропитанным в жиру полотном обернули.

Довольные от проделанной работы мы, наконец — то, уселись ужинать. Каша с мясом и дикими травами, хоть уже и была подстывшей, но показалась безумно вкусной.

Только не успела я доесть, как к нам пожаловали гости. Вот черт их принес! К нашему лагерю, разбитому за окраиной поселения неспешным шагом подошли несколько мужчин, судя по одеяниям, все служители Ссаарды, богини нагов.

После обмена приветствиями с оборотнями, с нами, жалкими человечками, естественно никто здороваться не собирался, эти жрецы спросили разрешения у оборотней поговорить со мной. Я сначала хотела фыркнуть и уйти в фургон.

Подобное отношение сильно задевало мое самолюбие. И я знала, что Алиена меня поддержит. И того, что она навертела на мой солнечный браслет, мне хватит, чтобы очень сильно удивить местных вершителей судеб.

Но все же я решила немного схитрить. Считают ничуть не отличающейся от неразумного животного? Да бога ради, ко мне меньше вопросов. Тем более, что в присутствии Дардена, чей браслет красноречиво обхватывал запястье, разговаривали со мной почти вежливо.

— Человечка, кто научил тебя тем словам, что ты произнесла на площади?

Видала я ту площадь, мощеный пустырь посреди деревни.

— Никто не учил, почтенный. Сама не помню, как оказалась на помосте и что говорила.

— Как же так, ведь слова ты сказала злые и угрожающие.

— Я? Я не помню, но не могла… Нет. Какие угрозы… Нет, что вы! Все этот запах и лепестки, несколько дней донимали. Голова болела. Но я не могла угрожать, да и чем — я лепетала несвязный бред, словно была растерявшийся и испуганной дурочкой, а в душе потешалась над самодовольным выражением, появившемся на лицах нагов.

Как будто в поисках защиты я повернулась к оборотням, и это чуть не стало моей ошибкой. Что Ард, что Дарден стояли, вытаращив глаза и раскрыв рты. Из последних сил, я еле-еле удержала испуганное и растерянное выражение на лице.

— Можно мне уже в фургон? — Дарден, к которому я и обращалась, от растерянности кивнул.

И я пулей метнулась под прикрытие стен фургона, где уткнулась лицом в подушку, что бы никто не услышал моего смеха.

Визит жрецов был не просто так. Как я смогла подслушать когда немного успокоилась, мало того, что все наги на площади видели знак воли богов, так еще и как магически одаренные существа, почувствовали колебания на аурах.

Да и еще несколько произошедших инцендентов заставили хвостато-чешуйчатых задуматься. Уже этим вечером, одна из нагинь, остановила нага, идущего куда-то по своим делам в сопровождении «выборной» жены. Нагиня потребовала, чтобы во время беседы девушка стояла, согнувшись в поклоне. Когда нагине показалось, что девушка посмела чуть разогнуться, она возмутилась и потребовала наказания.

Муж последней поспешил порадовать обратившую на него вниманию нагиню, благо помост был недалеко, а возле него всегда для этих целей есть распорядитель-палач. Но к удивлению, получил откат в полной мере. Как и затеявшая все это нагиня. Вот в чем прелесть!

А самое интересное, что сейчас трое мужей нашей пациентки метались в жару и бреду. А целители ничем не могли им помочь. Откат для предавших клятву отнюдь не удовольствие. И девушку я им не верну. Пусть хоть передохнут. Благо платила за нее я, и она теперь является моим имуществом.

Глава 14

Размышляя о том, что теперь делать с двумя живыми существами, чья судьба теперь зависела от меня, я дождалась, когда незваные гости наконец-то уберутся восвояси и вылезла фургона. Я за сегодня успела вычерпать свои силы до дна, а если учесть ещё и прошедшую бессонную ночь, многого от меня ждать не стоило.

Но я помнила, что самый сложный период для нага и незнакомки ещё впереди. Поэтому отправила Элину спать, так как ей отдохнуть было нужнее. Она закончила готовить отвар, в который добавила смесь каких-то сушёных ягод, и без всяких споров, отправилась спать, велев себя разбудить, как только больные начнут приходить в себя.

Не уверена что Элина успела даже уснуть, когда я заметила приближающуюся к нашему лагерю маленькую процессию. Около десятка крепких мужчин тащили паланкин, за которым следовало ещё несколько нагов. Не поняла!? Это что за паломничество началось. Лично я вроде никого не звала и не приглашала.

У границы лагеря паланкин остановили. Наги помогли спуститься на землю красивой женщине. Нагине, как я понимаю. Осмотрев все вокруг взглядом полным брезгливости и высокомерия, эта сильно уверенная в себе красотка решила осчастливить меня своим вниманием.

— Человечка, я пришла забрать жену моих сыновей. — И тишина. И вдоль дороги, нет не мертвые, а наги, пока живые.

Пауза затягивалась, я спокойно допивала отвар. Надо поблагодарить Элину, бодрит и очень вкусно. Со стороны гостей послышались возмущенные шепотки.

— Человечка, отвечай госпоже — какой-то слишком услужливый наг рванулся ко мне и попытался схватить за шею.

С какой целью непонятно, но буквально в следующее мгновение он катался по земле, скуля от боли и баюкая руку, которая выглядела так, словно ее ошпарили кипятком.

А вот помнится Дарден, как-то по достойнее вынес боль, когда пытался меня схватить в день знакомства. Но ответить надо было. Я поднялась, сложила руки на груди, внимательно посмотрела на воюющего нага, улыбнулась и поинтересовалась:

— Ещё индивидуумы с лишними частями тела есть? — возмущенный ропот, но никаких телодвижений. Показательно, однако.

— Что ты себе позволяешь, мерзкая дрянь…

— Выслушивать оскорбления не собираюсь. Я вас не звала. Девушка, выкупленная перед смертью с эшафота, до конца своей жизни моя собственность, даже не до следующего сезона Гроз. Возвращать ее я не собираюсь, ни за деньги, ни по просьбам. Рискнете посягнуть на принадлежащее мне… Ну, вон на того, шустрого, полюбуйтесь. Разговор окончен.

— Ты смеешь мне отказывать, да я велю отходить тебя хлыстом…

— Велела уже одна такая сегодня. И как? Уже пришла в себя или все ещё визжит в бреду? — Да, именно это удивило жрецов.

Нагиня же ничего не сделала, почему же так должна страдать бедняжка!

А вот стоящая передо мной задумалась. Получать отказы и видеть, что она и ее хотелки ничего не значат, она не привыкла.

Но эта явно была старше, а потому взяла себя в руки. И даже попыталась со мной говорить не в приказном порядке.

— Мой клан богат и мы даже вернём потраченные на покупку Миалии средства.

Какая прелесть! Они ДАЖЕ вернут! Но хоть теперь знаю имя своей покупки.

— Спасибо. Ни к чему. Миа останется со мной. Сделка обратной силы не имеет.

— К чему тебе она? — нагиня в недоумении развела руками. — Она ничего не может. Не услужить, не доставить удовольствие своей госпоже. Да ещё и своенравная. Когда ко мне пришли подруги, и я велела ей раздеться, чтобы развлечь нас зрелищем близости, она начала вырываться и даже облила меня горячим маслом из светильника, пытаясь убежать из комнаты.

У меня потемнело в глазах. Что? Эта тварь совсем ничего не понимает? Это серьёзно вот сейчас мне рассказывают, что вся вина девушки, с которой заживо сдирали кожу в наказание, состояла лишь в том, что она противилась насилию? Это развлечения такие! Отдать, вернуть девочку вот в этот ад? Да ни за что.

Но нагиня видимо меня поняла по-своему.

— Вижу, ты расстроена! Но давай я подарю тебе раба-мужчину? Один у тебя есть, но очень неудачный. Не дрессированный. Бывший воин. Его и в бордель продали, потому что кому он нужен со шрамами? Видишь, я оказываю тебе честь.

— Честь? Стоя передо мной и оскорбляя, глядя мне в глаза? Вы уровняли меня с собой, считая, что мне понятны и приемлемы ваши взгляды, что я опущусь до откровенной подлости ради грязных развлечений? Убирайтесь. Или можете попросить справедливого решения вашей проблемы у богов.

Что-то такое я сказала, что испугало нагиню. Она резко дернулась в сторону и болезненно зашипела.

— Ну так что? Оставляете меня в покое или пойдем в храм?

Хвост нагини извивался кольцами, выдавая нервное состояние своей хозяйки. Но вот почему-то, такая уверенная в своей правоте буквально несколько минут назад, доказывать ее в храме, перед ликом жестоких, но действительно справедливых богов она не захотела.

— Но мои сыновья страдают! Да и если жену им не вернуть, у них не появится детей. А я так надеялась на них. Девочки это продолжение рода, мальчики хороший доход для клана.

Эта странная женщина, видимо решила показать мне за раз все самое худшее, что я могла себе представить.

— Мальчики значит страдают. А Миалия не страдала, ей не было больно? Разве это заботило ваших «мальчиков», может кто-нибудь из них остановил тот ужас, что вы творили? Хотя бы попытался остановить издевательство над девушкой? Так почему вы ожидаете, что кто-то будет переживать из-за страданий этих существ? Они получают, то что заслужили в полной мере. — Так хотелось задеть этих непомерно жестоких змеев, сказать что-то болезненное и обидное. И тут я вспомнила уничижительное словечко Алиены в отношении нагов. — Жалкие аргусы!

Нагиня дернулась так, словно я с размаху влепила ей пощечину. Но направилась в свой паланкин. Вряд ли она успокоилась, видимо будет искать новые способы забрать девушку, раз с наскоку не получилось.

Я отступила немного назад, но наткнулась на стену. Повернувшись назад обнаружила стоящего за моей спиной Дардена. Злой, холодный взгляд в сторону нагов, жесткая усмешка на лице, рука на рукояти двухстороннего топора.

— Давно тут стоишь?

— Да как только всякие лапы протянули.

— Так ты же сам обещал мне плетей.

— Сам я муж, и обещал, не значит, распустил руки, и уж, тем более, что позволил бы кому-либо подобное. Иди к раненной, она уже минут пять, как в себя пришла, Элина с ней рядом.

Я подошла к девушке, которая испуганно смотрела на меня. Испуганно, но с каким-то безумным огнем в глазах.

— Не бойся, мы тебе вреда не причиним. И возвращать тебя никто не собирается. Обещаю.

Девушка принюхалась к воздуху, словно пытаясь уловить ей одной ведомый аромат, несмело улыбнулась и резко выхватила из под рук Элины небольшой нож. С размаху полосонула себя по ладони и ухватилась окровавленной рукой за мою ладонь.

— Клянусь, не предам, не отступлю, не промолчу. — Хрипловатый, сорванный от криков на помосте голос звучал ровно и уверенно. — Моя кровь, моя верность.

— Видно это были последние крохи сил, так как девушка обмякла, и я еле успела ее поддержать. Пока мы с Элиной продолжали бороться за жизнь Миалии, я все-таки спросила у Алиены, кем я все же обозвала нагов.

— А, это пустяки. Полуразумный, говорящий скот. Это понятие вывел еще мой прапрадед, доказывая, что наги не являются разумной расой. Мол, если украсть человека и нага, и поселить в равные условия, то человек будет пытаться сбежать, выкрутиться, хотя бы отомстить обидчику. А наг очень быстро смирится, потому что в предках рабочий скот, и нагам привычны такие условия.

— Какой замечательный и рассудительный дедушка!

— Да, маленькая, у тебя был бы замечательный дедушка.

Глава 15

Интерлюдия.

Две девушки суетились возле костра, то что-то мешая в подвешенном котелке, то что-то вливая в рот несчастным, за чьи жизни сейчас шла борьба. Две темно-русые головки склонялись над ранами, изящные кисти рук, лёгкими и, казалось совсем не весомыми, касаниями, что-то проверяли, прощупывали, затем без конца меняли компрессы и наносили мази.

Девушки понимали друг друга с полувзгляда, общаясь почти без слов. Они настолько были поглощены своей работой, что совсем не обращали внимания на тихие перешептывания и пристальные взгляды двух мужчин.

— Ну вот, видишь, ничего не изменилось! — Ард даже не старался скрыть своего внимания к Элине, следя за каждым ее движением. — Хотя я тоже, сначала подумал, что что-то случилось с нашей язвой.

— Нашей? — Дарден, в отличие от друга, взгляд от жены отрывал, хотя бы для того, чтобы дать понять другу, что он посягает на чужую территорию.

— Нашей, нашей. Я от Элины отказываться не собираюсь. И так вопросом мучаюсь, куда я раньше смотрел и что творил. А эта лангранова заноза ей и подруга, и сестра, и ещё черт знает кто. Но если попытаюсь поссорить, со мной и разговаривать не станут. И проклянут заодно.

— Это я и без тебя понял. Марина тут причем?

— При том, мой ревнивый друг, что если я собираюсь вернуть себе жену, придется смириться и с ее семьёй, а она именно так воспринимает, твою жену. Сам что ли не видишь? Так что придется мне налаживать отношения и с ней. А она вон какая!

— Чего ты все к ней цепляешься? Мелкая она ещё, мира совсем не видела. Всех защитить пытается, а ей самой тяжело приходится, с ее-то внешностью. Поди, столько насмешек пережила…

— Да я тебя умоляю! Какие насмешки? Ты слышал, как она с нагиней разговаривала? Что б меня мороз прошибал от чьего-то голоса? А тут, как новобранец перед первым боем.

— Что ты придумываешь-то все? Жрецов вон как испугалась. И на площади… Она так плакала на площади, от чужой боли заходилась. Ты мне хоть одну из высокородных назови, чтоб сердце так пело?

— Ты своего романтика-медведя на поводок посади. Я слышал, как она у эшафота говорила, днём на торге, сейчас перед нагиней. Не струсила, не спасовала, ни на кого не надеясь, говорила. Поверь, я знаю, о чем говорю. Она привыкла брать и нести ответственность, понимаешь? Она привыкла к уважению и своей значимости. Она мужчин даже равными не считает, ей это ещё доказать надо. Речь, манеры, привычки. Ты же сам видел, как она ест. И потом, смотри внимательно, да не зверем, а сам, как воин оценивай. Посмотри на кисти рук, словно от чужого тела взяты, но думаю, они настоящие. А ступни? Видел?

— Видел, когда вчера охранял во время купания. И спину твоей жены видел. Думаешь, забудет, с такой памяткой?

— Не забудет, веришь, лапу бы отдал, чтоб вернуть все назад, остановить вовремя, теперь вот как исправлять. Иди, докажи теперь, что достоин.

— Доказать что достоин? Человечке? Вон как ты заговорил, кто б подумал. А сам в свое время про канцлера говорил…

— Слушай, что ты все по больным мозолям топчешься? Тебе твое знакомство с женой напомнить? Про плети, самку и прочее? Не о том ведь речь сейчас. Тебя ни чего не смущает? Зелья, травы, знания? Секреты Лангранов, словечки Лангранов, а видел, чем она за девчонку заплатила?

— Ну конечно, точно, Марина пропавшая дочь Гардмира Ланграна. Самому не смешно? И по возрасту не проходит, и по внешности. Видел я портреты Лангранов. Красивы, как демоны. А Марина…

— Дарден, ты совсем дурак. — Ард тяжело выдохнул. — Правильно про тебя говорили, что вот на передовой цены тебе нет, а в разведку с тобой, только если сдаваться. Девочка она умная. Отправилась бы одна, через всю страну "красивая, как демон"? Поди, явно парочка амулетов припрятана была. Может, она не Лангран конечно, но что-то про них знает, это точно. Смотри. Вот Элина, любую болезнь, что чует все равно, правильно?

— Ну да, заметил. Так дар у нее.

— А ты когда на Марину смотришь, что чуешь?

— Слабая больная аура и запах, как от болезни, хотя зверь его не чует. Только человеком.

— А как ты думаешь, чтобы сделала Элина, если бы Марина болела?

— Да мы бы на каждой стоянке задерживались, она б своими зельями-мазями Марину замучила бы…

— А ты хоть раз такое видел? Значит, нет там болезни никакой. Наведенное это, как личина. А значит и внешность не та. Прячется девочка. А вот зачем и от кого, это другой вопрос. — Ард еле успел перехватить Дардена, направившегося к девушкам. — Ты куда сорвался?

— Спросить чего боится, кто обидел? Найду ведь!

— Я, конечно, молодец, нашел с кем догадки обсудить. Ты ей кто, чтоб она тебе спину прикрывать доверила?

— Она сама согласилась на связь со мной.

— Потому что Эрар ее попросил!

— Вы не могли бы помочь — Элина прервала разговор двух оборотней — нага надо перевернуть, а мы его с места не сдвинем.

Оборотни даже и не подумали спорить, а поспешили выполнить просьбу. Почему то с каждым днём быть нужными для двух с виду обычных человечек становилось все важнее.

Ночь прошла. И слава богам. Мне казалось, что время, убегающим песком царапает кожу ладоней. То нужно было перемешивать отвар, пока Элина накладывала стягивающую мазь на края ран, что бы следы от хлыста были как можно незаметнее. О ней самой в свое время, так никто не заботился.

То надо было, как можно быстрее нанести охлаждающую мазь на хвост нага, чтобы снять зуд. То у Миалии жар начался, то у нага кожа словно высохла и трескаться начала, то какая-то пена пошла, как сказала Элина это она дала зелье, чтобы остатки дурмана вывести.

Мы уже физически не справлялись. Элина даже попросила мужчин, что-то обсуждающих на краю лагеря, о помощи. Как ни странно, но нам не отказали. И это была очень весомая помощь. А уж когда нас обеих отправили спать, незадолго до рассвета, я и вовсе готова была расцеловались на радостях, даже вечного надоеду Арда.

Не лучшим образом мы провели и следующие два дня. В первую голову отправляли отсыпаться Элину. Я хоть и с опаской, но оставалась следить за больными. Что-то объясняла Элина, что-то подсказывала Алиена.

Все чаще в ее голосе проскальзывали заботливые нотки, все больше тепла и заботы чувствовалось в наших беседах, все чаще тихое "спи" в мыслях, дарило ощущение домашнего уюта и безопасности. Удивительное чувство открытости с другим существом. С тем, кто понимает, кто живёт твоими мыслями. Гордится совсем мелкими успехами, поддерживает и успокаивает, когда не получается. Сейчас я получала то, чего была очень давно лишена в своем мире. Да и сам мир вспоминался все реже. Там я была лишней.

— "А здесь ты нужна. Элине и Миалии, что погибли бы без тебя. Может и ещё кто ждёт, когда ваши пути пересекутся. А ещё ты нужна мне, моя маленькая искорка!"

К полудню третьего дня, мы наконец-то покидали это селение. Наши больные временами приходили в себя. Болезненное беспамятство сменилось исцеляющим сном.

Девушку мы разместили в своем фургоне. А вот нага в третьем, сложив часть вещей к оборотням. Пара смирных лошадок послушно тянула фургон в след за первым, при помощи длинной привязи, и особого внимания к себе не требовали.

Но когда мы проезжали небольшой, но очень старый храм, я попросила ненадолго остановиться. Пока собирали лагерь, я нарвала букет. И сейчас отнесла его к статуе богини.

Под недовольным взглядом старого жреца прикоснулась к резным чешуйкам хвоста и тихо прошептала "спасибо". Хулиганистый ветер растрепал волосы, собранные в высокий хвост, обдал запахом фиалок и донес тихий, похожий на перезвон колокольчиков, смех.

Вернулась к фургонам я, улыбаясь, думая, что раз я смогла вытащить из кошмара хотя бы две души, это очень и очень неплохо. Значит и путь этот явно не зря. На открытом задке фургона меня поджидала Элина с кружкой ягодного отвара и куском мяса, завернутого в лепешку. Ответив улыбкой на улыбку Элины, я кивнула собственным мыслям. Да, совсем не зря.

***

Интерлюдия.

В полутемной комнате слышалось хриплое дыхание, словно кто-то пробежавший с непривычки марафон, все никак не мог отдышаться. Старый целитель старался хотя бы напоить теплым молоком, неожиданно оказавшихся на его попечении, сыновей хозяйки.

В поместье небольшого, но очень гордого наличием целых двух дочерей клана, этим троим змеям принадлежало целое крыло. Сюда они и привели в свое время жену по выбору. Сюда же часто приходил и лекарь. К девушке. Не раз и не два, он залечивал ее тело, но перед ранами души оказывался бессилен.

Но в этот раз его подняли посреди ночи, потому что плохо стало именно сыновьям главы и хозяйки клана, что сейчас металась в большом зале в основном доме. Она ничего не могла поделать.

Уже все камни-амулеты для связи оповестили всех нагов об изменениях. Изменениях, которые так изменили все ее планы. Кто эта человечка? Почему богиня, не каждого своего служителя почтившая знаком, вдруг открыто поддержала исполнение гадкого желания? Дважды ответив на слова какой-то безродной. Да, благодаря служителю, уже все знали об утреннем визите человечки в храм.

Может, стоило ей подарить украшений или ткани? Пригласить в дом? Может, если бы она пообещала больше не привлекать жену сыновей для своих развлечений, эта странная человечка согласилась бы вернуть девку обратно? Нет, что-то она сделала не так. Точно, надо написать письмо, приложить к подаркам и отправить вдогонку. В конце концов, она сама жена по выбору, и едет на территории древних кланов. Ей будет лестно перед будущими мужьями показать, что с ней общаются другие наги. Интересно, а это выскочка умеет читать?

А тем временем, сыновья старшей самки клана понемногу приходили в себя. Все еще ощущая боль от отката, они не могли отделаться от смутного беспокойства. Что-то было неправильно, не так. Не было заботливо приготовленного завтрака и свежей одежды, никто не озаботился наполнить неглубокий бассейн, не смешал воду с каким-то отваром, после которого кожа между чешуйками не сохла долгое время и не доставляла дискомфорта.

Из комнат постепенно уносился легким ветерком легкий запах спелого яблока и мяты, что всегда появлялся с приходом Миалии, и от этого почему-то становилось так тоскливо на душе.

Глава 16

Дорога… Ощущение во время длительного пути, наверное, одинаково во всех мирах и пространствах. Скучно, муторно и волнительно. Потому что не всегда знаешь исход своего путешествия, не всегда радует конечная цель этого пути, не всегда дорога в радость.

Серая каменная лента, широкой извивающейся полосой тянулась, сколько хватало глаз. То ныряла за скалистые выступы, то прячась в разломах, но всегда одинаково ведущая меня к моему будущему. И судя по тому, что я видела во время путешествий, к будущему безрадостному. Сейчас я чувствовала себя, как Мария — Антуанетта на пути к площади Согласия через весь Париж.

Мысли становились все мрачнее, даже Алиена была не в силах выбить из меня эти упаднические настроения. Элина, понимая мое состояние, сочувствующе молчала. Иногда, словно чувствуя, как близко я подошла в своем ожидании к откровенной панике, она присаживалась рядом и обнимала меня, без всяких слов поддерживая и давая понять, что я не одна. За меня есть, кому беспокоиться, кроме Алиены.

Алиена… Был в моей жизни человек, который всегда стоял особняком, на отдельном пьедестале. Моя бабушка, что была лучшим другом, наставником и советчиком. Человеком, к которому я могла прийти с любой проблемой, рассказать о самом позорном своем поступке и всегда, всегда получала свою порцию понимания. Мы всегда могли докопаться до истоков этого поступка, разобрать все, почему и зачем. Единственный человек, который знал меня от и до, которому я никогда не врала. И который никогда в жизни не попрекнул меня моими ошибками, тем, о чем знала, благодаря моей откровенности.

И сейчас, с каждым днём всё ближе, Алиена поднималась к тому самому пьедесталу. Я пряталась в ее тепло и заботу, стараясь забыться и найти хоть немного чувства уверенности в своем будущем. В том, что я справлюсь, смогу, попросту выживу!

Мы проехали последнее крупное поселение, которое изначально было столицей государства нагов, но позднее звание столицы получил другой город. А этот, сочли небезопасным из-за соседства с грозовым перевалом и его хозяевами, Лангранами. Предки Алиены считали эти земли, чем-то вроде охотничьих угодий и часто наведывались за трофеями. В буквальном смысле. Сапоги из кожи нагов отличались прочностью, надежностью и по ноге садились изумительно.

Опасаясь привлекать к себе внимание и лишние неприятности, мы проехали город насквозь, минуя центральную площадь. Даже думать не хочу, что там могло происходить. Если уж в небольшом поселении творились такие зверства, то, что говорить об одном из самых крупных городов.

Лагерь мы разбили в полудне пути от города. Здесь мы решили сделать небольшой перерыв и недолго отдохнуть. Во-первых, раненным нужно было хоть чуть-чуть восстановиться, а дорожная тряска этому не способствовала. Во-вторых, дождаться возвращения Дардена.

За несколько дней в дороге я закончила проверять его бумаги, и он при помощи портала отправился в собственную вотчину, чтобы прояснить весьма туманные моменты. А также начать реализовывать наши идеи, которые мы измусолили за последнее время.

Миалия уже начинала вставать и пыталась хоть чем-то «быть полезной». Все порывалась готовить или помочь со стиркой. Наши вопросы не вызывали у нее отторжения, она откровенно рассказывала о своей жизни, хотя и считала, что скрывать там в принципе нечего.

«Как у всех»! Страшен мир, где у всех такая жизнь. Мама ее была портнихой, и дочь обучила своему ремеслу. Миалия умела, и ткать полотно, и окрашивать ткани, и из куска тряпки создать вещь, и украсить вышивкой нитью или драгоценными кристаллами. А вот ее бабушка была кухаркой в трактире всю свою жизнь. И даже будучи маленькой девочкой, Миалия с удовольствием помогала ей на кухне.

А еще она надеялась, что и ее минует выбор. Как это произошло с ее бабушкой и мамой. Чем уж женщины не угодили неизвестно, но и бабушка, и мама так и не обзавелись уродливыми символами на запястье. А когда пришла пора забеременеть, воспользовались услугами обыкновенного городского борделя.

Но вот этой мечте было не суждено сбыться. И в положенный срок, проснувшись одним далеко не добрым утром, девушка обнаружила на запястье змеев браслет. Бабушка и мама, горько рыдая и прощаясь навсегда, выгребли из дома все сбережения, но обеспечили Миалии безопасный проезд к нагам, избавляя ее от опасности, хотя бы на время пути.

Девушка надеялась, что сможет послать им весточку и успокоить, когда прибудет на место, к мужьям. Но ее пребывание в доме нагов больше напоминало кошмар. И она просто боялась обратиться с просьбой о вестнике, чтобы не привлекать лишнего внимания к двум беззащитным женщинам.

К нашему дружному удивлению, Ард предложил послать вестника сейчас, за что был удостоен благодарных взглядов и улыбки Элины. Письмо с объяснениями еле уместилось в несколько листов мелким почерком, но девушка, уверенная в том, что теперь ее родные не будут за нее волноваться, старалась объяснить все самым подробным образом.

С нагом дела обстояли намного хуже. Он уже давно пришел в себя, но передвигаться самостоятельно еще не мог. Наг был угрюм и молчалив. На вопрос об имени сообщил, что родового имени больше нет, поэтому как решит хозяйка, так его и будут звать. Я долго пыталась его уговорить, что-то объясняла. Но потом просто разозлить

— Хорошо. Пусть будет по-твоему. Раз как я решу, то с сегодняшнего дня ты Зубейр. Сильный и упрямый. И ведешь себя, как больной зуб. — с этими словами я оставила этого упрямца в покое.

Но помимо ожидания возвращения Дардена и ухода за раненными, у меня было и еще одно занятие. Недалеко от нашей стоянки я обнаружила одинокий храм. Как мне подсказала Алиена, это был храм Морины. Здесь не было служителей и посетителей. Лишний раз привлекать внимание Грозной к себе, желанием никто не горел.

А потому, красивые барельефы на стенах были покрыты пылью, а алтарь пустовал. Разглядывая искусную резьбу и удивительные переливы красок, я поймала себя на мысли, что запустение в этом месте меня раздражает.

А потому, не собираясь себе отказывать в моральном удовлетворении и нуждаясь в упорядочении своих мыслей, я занялась уборкой в этом небольшом храме. Элина и Миалия, не побоявшись хозяйки этого места, мне активно помогали, а раз этим занималась Элина, значит и Ард был тут же.

Интересно, Элина действительно не замечает упрямого стремления волка быть рядом. Я улыбнулась про себя. Хотя, положа руку на сердце, не понимала, что нужно сделать этому мужчине, чтобы добиться желаемого, после всех тех дров, что он так успешно наломал.

Так что следить за лагерем был оставлен наг. Благо, что постоянного присмотра и заботы он уже не требовал.

На четвертый день своего отдыха от дороги, мы почти закончили с уборкой. Я как раз отмывала алтарь, прикасаться к которому никто из моих спутников не захотел. Мое внимание привлекла картина над ритуальной чашей, где были изображены молнии. Ветвистые яркие разряды по темному небу и переливающийся шар. Несколько секунд рассматривания, узнавание и я, словно по мановению волшебства, оказалась в далеком-далеком детстве.

Тем летом умер мой дедушка. А я, в силу возраста, не могла понять, насколько эта потеря напугала бабушку. Всегда уравновешенная и логичная в своих поступках бабушка, вдруг стала суеверной и боязливой. И потому, до истечения сорока дней, бабушка практически не выпускала меня из поля зрения, а мне, привыкшей считать войсковую часть чуть ли не личной территорией, такая опека была непонятна. Убежав без предупреждения с подружками на пруд, а плавать я не умела всю свою жизнь, я напугала бабушку настолько, что это был тот самый, единственный раз, когда я получила от нее ремня.

В непонимании и обиде, я решила наказать бабушку своим уходом от нее, и отправилась через лес к родителям, жившим в соседнем поселке. В дороге меня застала гроза, и я решила ее переждать, спрятавшись под одним из трех высоких дубов, что росли на окраине пустеющей деревеньки, что постепенно превращалась в полудачный поселок.

Гроза почти закончилась, когда в нескольких метрах от себя, я заметила яркий переливающийся и пульсирующий шар. Заворожено я смотрела на переливы от ярко-красного до слепяще белого цвета, плавящийся вокруг этого шара воздух отливал сиренево-розовым. Никогда больше ни до, ни после я не видела ничего более прекрасного. Никакими словами нельзя передать красоту того момента.

Когда это чудо двинулось в мою сторону, я тоже сделала шаг на встречу и протянула вперед ладонь, желая прикоснуться к этому явлению, вызвавшему искренний восторг. Но неожиданно этот шар живого пламени резко ушел вниз, в землю. И только тогда я почувствовала, что кожа на ладони покраснела и покрывается волдырями, словно я сунула ее в кипяток.

Место куда ушло мое личное чудо, запеклось и напоминало по виду кирпич-сырец. Круглой формы пятно голой пропеченной земли посреди травяного поля. Я развернулась и вернулась домой, к бабушке. Взрослый, многое повидавший в своей жизни человек, ни на минуту не усомнилась в словах взбалмошной внучки. Она обработала мне ладошку и рассказала о шаровых молниях. На следующий день мы вместе сходили на то место и еще раз все осмотрели, а бабушка мне объяснила, чего никогда нельзя делать в грозу и уж тем более при встрече с шаровой молнией.

Но что-то в тот момент изменилось во мне самой. С тех пор, я безумно полюбила безумство стихий в грозу. В детстве я прилипала к окну, с восторгом встречая каждый раскат грома. Уже взрослой часто выходила на улицу в сад, чтобы снова ощутить как бешеный ветер и струи дождя бьют по телу, под ослепляющие разрывы неба и вторящие раскаты грома.

Дааа, тяжело мне будет в этом мире, где выйти на улицу в грозу считается самоубийством.

Глава 17

Затерявшись в своих воспоминаниях, я бездумно обводила по контору рисунок барельефа. В себя меня привела резкая боль. Я сильно порезала пальцы о скол. Как это часто бывает, от небольшой ранки тут же побежали капельки крови, падая прямиком в ритуальную чашу. Элина испуганно вскрикнула, Миалия кинулась оттаскивать меня от алтаря, даже забыв о собственном страхе и нежелании даже близко приближаться к чаше. А заметив еще и резко побледневшего Арда, я поняла, что в их понимании сейчас происходит что-то страшное.

— Ну, и по какому поводу паника? — Я действительно не видела чего-то серьезного в обычном порезе. Случайность, не более.

— Ты пролила свою кровь на алтарь Грозной Богини. — Элина прошептала еле-еле, но с такой трагедией в голосе, словно сообщала мне, что я при смерти и умру вот просто в следующую минуту.

— И что? Что такого произошло! И вообще, мы приходим сюда четвертый день. И каждый раз с пустыми руками. А мне есть, за что быть благодарной Морине. И если ничего больше у меня нет, то пусть даром будет моя кровь, это будет правильным и справедливым.

— А ты всегда делаешь так, как правильно и справедливо? — Ну надо же, а у упрямого нага, оказывается очень приятный голос, когда он не бурчит, словно ты каждое слово из него клещами тянешь, и не отделывается односложными фразами. — А как же тогда твое желание воспользоваться правом выкупившего жизнь приговоренного, чтобы получить рабов?

Даже стало смешно. Я оказывается весьма корыстная особа. Ты посмотри, какая продуманка.

Заливистый смех Алиены в сознании и сдерживаемое хмыканье Элины снесли последнюю преграду. Наверное, никогда под этими сводами не звучало столь искреннего смеха. А недоумение на лице нага только провоцировало новые взрывы смеха. Далеко не сразу я смогла взять себя в руки и расставить все нужные точки.

— В общем, так, мечта всех рабовладельцев. Об упомянутом тобой праве, я узнала, непосредственно находясь перед эшафотом и ни минутой ранее. Никаких планов на присвоение твоей тушки и в мыслях не было. Меня и мои сапоги вполне устраивают. — Каюсь, не удержалась, вспомнила о рассказах Алиены и не смогла удержать язык за зубами. — Просто пожалела. Знаешь, есть такое чувство — жалость. Сначала пожалела, потом не могла позволить умереть. Вот собственно и все. И да, свой поступок считаю правильным. А у тебя есть претензии и возражения? Так не стесняйся, скажи. Может, я тебе обломала исполнение детской мечты.

— Причем тут, как ты выразилась «моя тушка» и твои сапоги? — Опешил наг.

— Ну как же, просто единственное практическое применение нага в моей жизни, это лишь сшить сапоги, говорят по ноге хорошо садятся! — новый приступ смеха не заставил себя долго ждать.

— Не смешно абсолютно! Зверства проклятого рода это трагедия для нагов. Твое веселье оскорбительно. — Наг, словно увеличивался в размерах, по его телу и лицу проявлялись и пропадали чешуйки ярко-синего цвета.

— Дааа? А веселье ваших девок над издевательствами не оскорбление? Насилие над девушками, как развлечение — не оскорбление? Ланграны значит зверствовали.… А на эшафоте я что видела? Проявления гуманизма?

— Чего?

— Ард, не лезь всех богов ради!

— То есть, ты не собиралась получать власть над выкупленными? — Как же сложно до нага доходит очевидное.

— Вообще нет, ни единой мысли об этом. Любой мог оказаться на твоем месте. И абсолютно любому я бы постаралась помочь.

— Хочешь сказать, что если я сейчас решу уйти и не служить тебе, то ты не воспользуешься своим правом и моим долгом за спасенную жизнь?

— Нет, можешь идти. Мне нет смысла держать тебя рядом. Ты хорошо себя чувствуешь и почти здоров, раз свободно передвигаешься, контракт с борделем аннулирован, глава клана власти над тобой теперь не имеет, заново продать не сможет. Так что выход прямо за твоей спиной.

— И даже для постели не интересен?

— Чего? Тебя все время по голове били или только в армии? Я как бы и так по выбору еду. До сих пор не знаю, как от такой радости в жизни отвертеться. А, по-твоему, помимо троих навязанных я еще и добровольно четвертого прикупить должна? Ты мне лучше скажи. Ты сам обеспечивать себя пропитанием сможешь?

— Да.

— Ну и в добрый путь.

— Я ухожу.

— Как-то слишком медленно ты это делаешь.

— Я действительно собираюсь уйти.

— И? Мне тебе схемку нарисовать, как ноги переставлять или хвостом шевелить? Хочешь, уходи, хочешь, уползай. Любой каприз.

Наг развернулся и, все время оглядываясь, пополз к выходу, чуть замешкался на пороге. Я улыбнулась и помахала вслед. Наг нерешительно кивнул в ответ и молча, исчез за порогом.

В лагерь мы вернулись с разным настроением. Я, почему то пребывала в приподнятом расположении духа, чему-то своему радовалась и Миалия. Элина вела себя как обычно, а вот Ард был сосредоточен и мрачен.

А в лагере нас ждал сюрприз. Немного разозленный, от чего-то нервничающий Дарден Варлах собственной персоной. Мы поздоровались, а потом, заподозрив что-то по выражению лица Арда, медведь приступил к допросу.

Хотя это преувеличение. Допроса не было. Ард сдал все пароли и явки после слова «здрасте».

— Твоя жена, стоило тебе скрыться в портале, нашла старый и заброшенный храм Морины. Таскалась туда все четыре дня, вымывая от пола до потолка. Потом замерла перед алтарем, о чем-то явно мысленно прося у богини, или просто обращаясь к богине. А самое главное, порезав руку, пролила свою кровь в чашу, заявив, что это дар богине. А под конец, взяла и отпустила раба просто на все четыре стороны.

Не знаю, что именно в этой речи волка обрадовало Дардена, но настроение у него заметно улучшилось.

— Ну, отпустила и отпустила. Сегодня купила, завтра отпустила, пусть ползает и радуется.

А вот ситуация с моей кровью, преподнесенной на алтарь ему не понравилась. И пришлось долго объяснять, что ничего такого страшного я в этом не вижу. Зато вытрясли из него подробности его побывки дома.

Мы оказались правы. Дардена обворовывали, и как признался прижатый к стенке управляющий, даже и думать не хочу, как именно это выглядело, львиную часть уворованного он отправлял в казну клана, то есть матери той самой вертихвостки, которая так не нравилась Эрару.

Подготовленная зельеварами смесь, что рекомендовала Элина, действовала безупречно. Зелье, секрет которого сообщила я, тоже давало прекрасный результат. И уже сейчас начались работы по всему поместью.

Оборотни мостили дороги, укрепляли берега рек и крепостные стены. Резко стало не хватать рабочих рук. К тому же Эрар обеспечил друга заказами для королевства на год вперед. Так что род Варлах уже больше не был «почти разорившимся». А после завершения подготовительных работ, Дарден планировал возобновление работ по добычи столь редкого минерала в центральных шахтах.

Удивительным было другое. Закончив рассказ о столь насыщенном пребывании дома, медведь сгреб в свою лапищу обе мои ладони.

— Спасибо, сам бы я даже и не увидел очевидного. Не говоря уже о прокладке дорог по поместью. Да и рецепт сохраняющего зелья, я вряд ли нашел бы.

И не разрывая взглядов, оборотень оставил на внутренней стороне запястья быстрый и очень неожиданный для меня поцелуй.

Глава 18

Опять чесалась кожа под вязью змеиного браслета. Чем ближе к месту вызова, тем все сильнее. Уже и Элина приготовила для меня охлаждающую мазь, чтобы снимать зуд, и Миалия обматывала браслет какой-то тряпицей с нанесенными на нее рунами. И надолго не помогало.

Мне казалось, что я уже стёрла себе кожу в кровь, и расчесала все до мяса. Кроме этого, меня что-то беспокоило, не давало покоя, гнало все быстрее и быстрее вперёд. Если бы я была одна, то, скорее всего, не останавливалась бы даже ночью. Я не могла найти себе места, не могла спокойно уснуть, даже есть не хотелось.

Если рядом не было Дардена. Стоило появиться рядом медведю, и как будто кто-то резко выключал притяжение. Вот и сейчас, только почувствовав начинающийся зуд, я перебралась поближе к оборотню, что не осталось для него незамеченным.

— Что, опять? — медведь добродушно усмехнулся и притянул меня к своему боку. — Иди сюда, спрячу тебя от приставучих змеев.

Как не удивительно, но именно вот это мое тревожное состояние в последние дни, сблизило меня и вербера. Я подсаживалась к нему на привалах, и ощущать его руку на собственном запястье уже становилось привычкой. Сидя рядом во время пути, или у костра, или шагая вслед за фургонами по горному серпантину, мы спорили, обсуждали дела в его поместье, или просто он рассказывал о тех местах, где мы проезжали, а я слушала.

Дарден сам отлично знал историю своего мира и был прекрасным рассказчиком. А мне было любопытно и интересно. В такие моменты я напрочь забывала о каких-то там, ждущих меня, нагах.

Сам Дарден даже и не скрывал, что доволен тем, что я ищу защиты именно у него, и что его нахождение рядом со мной действует подобным образом. Спать я тоже укладывалась рядом с ним. Он выпускал на ночь Зверя, и я благополучно засыпала, под надёжной охраной.

Зверь Дардена мне безумно нравился, я ему, видимо, тоже, так как он терпел мои приставания, позволял мне себя тискать, чесать за ушами, и даже несколько раз разрешил прокатиться на себе.

Путешествовать на спине медведя оказалось настолько комфортным, что я могла заснуть прямо во время движения, распластавшись на медведе. Запах осеннего леса, мерное и уверенное биение сильного сердца и звериная забота приучали к себе, приручали, незаметно, но уверенно становились необходимостью.

А Дарден-человек отвлекал разговорами и спорами, составление смет и бюджетов, обсуждениями планов по развитию семейного дела. А ещё устраивал каждодневные сюрпризы.

Здесь часто встречались горячие ключи, что смогли пробить себе выход на поверхность. Оборотень и сам был очень чистоплотным, и наши ежедневные помывки не оставил без внимания. Каждый раз мы останавливались на ночёвку около водоёмов, как-то само собой получилось, что кто-то из мужчин провожал нас и охранял во время купания и стирок. Причем мы забирали и одежду мужчин, чтобы привести ее в порядок.

Это конечно не отменяло шуток и подколок в течение дня, но все эти насмешки становились какими-то "беззубыми". Они дразнили, но совсем не обижали. С каждым днём, тем для разговора становилось все больше, а желания развернуться и спрятаться в фургоне, как это было раньше, все меньше.

К тому же, мы продвигались по древним территориям нагов. Дороги здесь были вымощены огромными обтесанными плитами. Частенько серпантин нырял в рукотворные туннели и, особой прелестью, было наличие на стенах картин, выложенных цветной мозаикой.

Сюжеты всегда были разными, но всегда на тему борьбы и подвигов. В такие моменты в разговор вступала и Алиена. Странные это были, конечно, разговоры. Один собеседник в моей голове, другой по эту сторону сознания, так сказать. И я, как связующее звено между ними. А еще я не забывала про одного очень внимательного слушателя.

Надо отдать должное, Дарден рассказывал о сражениях и событиях прошлого так, что и я, и Элина, и Миалия слушали, не отрываясь, буквально ловя каждое слово. Это Арду было не интересно, и порой он спрашивал, как нам не надоедает слушать всю эту ерунду, что случилось давно-давно.

А с замечаниями Алиены, которые я озвучивала, очень часто все эти истории превращались в красивые, развернутые споры, когда оппонент хочет не столько переубедить тебя и доказать правильность своего мнения, сколько поговорить на интересную и понятную для нас обоих тему.

Несколько раз мелькали и сцены героических сражений с главами проклятого рода, так наги звали Лангранов.

— «Пфф… Герои! Чудом выжил, дай боги, чтоб каждый двадцатый. И то, только потому, что прапрапрабабушка Рианнон, хоть и была вспыльчивой, но быстро остывала и уже не злилась. Потрясающего темперамента была женщина». — Алиена говорила о нагах с некоторой долей презрительной снисходительности.

А когда мы наткнулись на эпическое изображение обороны нагами клана Полуночи крепости «Горный клык», Алиена и вовсе рассмеялась, заявив, что дяде было просто лень добивать нескольких сопляков, и вообще у него как раз завершался какой-то эксперимент.

Зато Ард знатно повеселился над изображением того самого дяди. Честно говоря, лично я, видела какое-то темное облако с радостным оскалом голодного тираннозавра и кроваво-красными глазами.

— «Это ж надо так было перепугаться-то! Что за бред? Ну, включали бы мозг хоть иногда, пусть и такой недоразвитый, как у нагов. У дяди что, кровоизлияние было или травма глаз? Обычные у него были глаза, фамильные, темно-карие! Это, между прочим, отличительная черта нашего рода»

Не улыбаться от таких замечаний было просто невозможно.

Но был и еще один момент. Каждое утро оборотни тренировались. Раздевшись до пояса, не просто принимая красивые позы, а именно сражаясь, стараясь найти слабые места противника и ударить по ним.

Это было очень красивое зрелище. И очень смущающее. Элина и вовсе заливалась смущением, как маков цвет и сбегала, ни разу не досидев до конца тренировки, а потому и не видела слишком уж довольной и радостной улыбки Арда, которому каждый раз нужно было не взять заранее приготовленный кувшин с водой, чтобы попить, а именно попросить Элину его напоить. Ну а я подавала воды Дардену, который всегда брал кувшин из моих рук так, чтобы обязательно сжать ладони. И пил, не отводя взгляда от моего лица.

А глупое сердце, словно и не прожило уже целую жизнь в сорок лет, оглушительно билось, и мне казалось, что Дарден прекрасно слышит этот звук. Еще больше смущало, что оборотень видел совсем не настоящую мою внешность. Однако тянулся ко мне и притягивал меня к себе, все чаще заставляя улыбаться без причины.

Однако, ничего не может длиться бесконечно. И эта, оставившая столько светлых воспоминаний, дорога тоже завершилась.

Мы стояли у подножия лестницы, что уходила бесконечным количеством ступеней на один из горных уступов. Где-то там, в вышине, едва заметно виделась часть открытого храма. Подниматься туда, я обязана была одна. На этом пути мне уже никто не мог помочь, даже Дарден.

— Ничего не бойся! Тронут, и будут тебе и сапожки и ремешок, поняла? — Дарден сжал мои плечи своими лапищами, а я в ответ могла только кивнуть, слыша в голове почти слово в слово туже фразу, только уже от Алиены.

Я поднималась, понимая, что вот он — мой Рубикон. На резную ручку храмовой двери легла моя, чуть дрожащая, рука. Легкий нажим, и дверь с тихим скрипом поддается вперед…

Ну, что сказать? Не особо эти наги и скучали, дожидаясь свою нареченную, то бишь меня. Блюда с фруктами и мясом, пустые и полные кувшины с вином.

Трое крупных нагов вальяжно развалились на вышитых подушках. Один, самый широкоплечий отличался черной, глянцевой чешуей, что странно гармонировала с янтарно-желтыми глазами. Его я про себя окрестила ужиком. Двое других были очень похожи между собой и смутно кого-то напоминали. Сине-серебристая чешуя напоминала мне почему-то о снеге. А вот глаза у обоих были серыми, Не насыщенного цвета грозового неба, а какими-то светлыми.

Рассматривая синих нагов, я не заметила резкого броска черного Ужика, который схватил меня за шею и приподнял над полом.

— Что за мерзкое и уродливое существо привязал к нам ритуал? Оно вообще, какого пола? — Наг не особо переживал, что причиняет мне боль и что мне не хватает воздуха.

Черный повернулся к двоим, издевательски хохотавшим нагам, и хотел что-то им сказать, но не успел. Темно-синий ураган снес его одним ударом и отшвырнул к стене. Та же участь постигла и двоих смеявшихся, что попробовали, было напасть на неожиданно появившегося четвертого нага.

И пока трое моих так называемых мужей приходили в себя, меня аккуратно подняли на ноги и внимательно осмотрели.

— Ты как? — Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь снова его увижу.

Глава 19

Интерлюдия.

За несколько дней до проведения ритуала выбора.

Яркие лучи полуденного солнца проникали в комнату сквозь широко распахнутые окна. Просторное помещение было почти лишено мебели, но все равно кричало о роскоши и достатке.

Одного только дерева в этой комнате было больше чем в ином поселении. Ромбовидные дощечки разного оттенка плотно прилегали друг к другу, создавая мозаичный переход на потолке от более темного цвета к самому светлому. Светлые деревянные панели на стенах, что полностью закрывали каменную кладку.

Низкое, опять же деревянное ложе, на котором при желании можно было разместить целую многодетную семью, да еще и на дедушек, и на бабушек места хватило бы. Темно синие шторы из паучьего шелка, собственная купальня, зеркало во всю стену, резной столик у кровати, на нем чеканный поднос с золотым кувшином, отделанным гравировкой и инструктированным драгоценными камнями.

Но разъяренному молодому нагу было наплевать на стоимость всего этого. Одним ударом хвоста он снес и столик, и прибор с него, запах дорогого эльфийского вина разнесся по комнате.

Тяжело дыша, он остановился у зеркала. Хорош! По всем статьям хорош! Что собственно и стало причиной проблем.

Восьмой сын черного клана змеев Гаррал Корс уже достиг брачного возраста. И как он сегодня узнал, на него поступило предложение. Черному клану, одному из самых богатых в государстве нагов, не было нужды продавать своих сыновей в бордели. Более того, жили последние в свое удовольствие. Никто не отменял обязанностей и обязательной воинской подготовки, но чувствовали себя наги в этом клане, вполне себе уверенно и в безопасности.

Тем сильнее был удар от полученных новостей. Старинная приятельница его матери из зеленых, хотя какие они зеленые, если цвет чешуи напоминал болотную тину, решила омолодить гарем.

Приглашения, а фактически договор купли-продажи собирались отправить в несколько кланов. В том числе, в черный или клан Полуночных и синий. Древнейшие кланы, чьи родоначальники еще стояли бок о бок на стенах «Горного клыка». Память о той страшной битве была жива до сих пор. Кланы дружили между собой из поколения в поколение, всегда были союзниками, неоднократно роднились между собой, даже сейчас, сам Гар приходился двоюродным племянником сегодняшней главе синих и близким другом ее сыновей, близнецов Сида и Рафа.

Гар смотрел на себя в зеркало. Высокий и крупный даже для нага, с мощной грудью и широкими плечами, обхватить его шею руками удавалось не каждому. Черная с глянцевым отливом чешуя, такие же черные волосы и яркие, выразительные глаза, цвета застывшей смолы.

Он не привык себе отказывать в чем либо, не привык подчиняться, не собирался быть в услужении у кого бы то ни было. И уж тем более, не собирался ублажать дряхлую стерву, что была старше его матери. А потому, поистерили и хватит. Нужно позвать человечек, что были замужем за братьями. Пусть приведут тут все в порядок, а он пока навестит друзей, с которыми провернул уже ни одну авантюру, вряд ли они обрадовались нарисовавшимся перспективам.

Сказано, сделано. Несколько часов и он уже беседует с близнецами. Те, тоже в ярости и готовы почти на все, лишь бы избежать попадания к зеленой старухе. Впрочем, другого он и не ожидал. Раф, более эмоциональный и не сдержанный, без конца свивал кольца хвоста. Его речь была торопливой и выдавала его нервозность.

— Эта престарелая грымза уже окончательно сошла с ума. Да у нее дети старше нас!

— Но при этом у нее девять дочерей! И клан не из последних. Поэтому, я думаю, ее предложение примут. — Гар ни минуты не сомневался в своих словах. — И быть нам послушными мышатами и ползти в ее спальню по первому свистку.

— Да ты с ума сошел? Лучше вон в солдаты. — Раф не мог усидеть на месте.

— Ага, а потом как старший братец, покрыться шрамами, и как неприглядный для нагинь отправиться в бордель. Мать уже и забыла про Зура. — Сид как всегда был язвителен и зол на всех и вся. — А уж как он старался, шкуры не жалел во славу рода. А мы? Думаешь, хоть на минуту задумается? У нашей матери всего одна дочь. Одна! Она внучек ждет как восхода солнца. Да она согласится, не успев даже дочитать это поганое письмо!

— Внучек говоришь? Может, мы еще и сможем выкрутиться! — Шальная, бредовая, но от этого не менее привлекательная мысль завладела всем вниманием Гара. — Парни, нам нужно жениться!

— Чего? — Дружный и одинаково возмущенный крик синих нагов.

— Ничего! Жениться говорю надо, но не по чужой указке, чтоб хвост вылизывать, а самим. На человечке! — Чем больше Гар об этом говорил, тем все более привлекательной казалась эта мысль. — Хозяевами и господами будем мы, связываться еще с кем-то заставить не смогут, как минимум мы получим несколько месяцев отсрочки.

— Но тогда идти и проводить ритуал необходимо сейчас, иначе, как только мать получит предложение, она не допустит срыва своих планов. — Идея была настолько хороша, что даже Сид воодушевился.

Проскользнуть на площадку храма для троих тренированных мужчин никакого труда не составило, слова ритуала знал каждый мужчина в этом мире сызмальства. Прошло не более десяти минут, как изменить никто и ничего уже не мог.

Они приняли выбор и где-то, возможно очень далеко отсюда, какая-то девушка, проснувшись, обнаружит на руке плотную вязь сине-черного цвета. И скоро придет сюда, а они пока подождут. Не страшно. Будет время придумать как они будут развлекаться с женушкой.

И потянулось время ожидания. Находится все время здесь, без права выхода им не нравилось. Наги пили и злословили. Мысли о будущей жертве их развлечений становились все жестче, а планы все грязнее.

Редкие новости из поместий ничего нового не сообщали. Ну, разве что Зур вернулся. Какая-то сумасшедшая выкупила бывшего лучшего воина клана, а ныне бордельную подстилку, вылечила и отпустила.

Смешно. Мать уже и домик его отдала, и оружие выставила на продажу, пришлось возвращать. И прогнать нельзя, и матери он больше не подчиняется. Та, конечно пыталась, как и пыталась выставить Рафа из родового храма, но общая кровь, что текла в жилах, позволяла ему здесь находиться. Собственно, как и все наги, что находились в кровном родстве.

Глава 20

Я растерянно смотрела в светло-серые глаза, и пыталась понять, как ушедший в никуда наг смог оказаться сейчас здесь, в этом храме, куда кроме меня и выбирающих больше войти никто не мог? Видимо, я задала этот вопрос вслух, так как неожиданно получила ответ.

— Это единственное, что тебя сейчас волнует? Я-то думал, что и по важнее вопросы есть. Как выжить, например. Нет? — Бывший раб, как и в прошлый раз, разговаривал немного свысока.

А вот мои мужья желанием поговорить, совсем не горели. Близнецы снова бросились в драку, отвлекая на себя моего защитника. А Ужик хлестанул своим хвостом мне по ногам. Точнее попытался.

Мгновение, и из нападающего он превратился в огребающего, причем непонятно от кого. На его теле сами собой появлялись узкие, но глубокие кровоточащие разрезы, не спасала даже хваленая чешуя. Сам наг, извивался, словно оказался на раскаленном железе.

Драка прекратилась, синие наги смотрели с испуганным удивлением за происходящим.

— " Отпускаем? Или пусть получше усвоит урок?" — голос Алиены был непривычно холоден и безразличен.

— "Алиена, что происходит? В первый раз защита не сработала…"

— " Я ее накладывала уже после появления браслета. Поэтому его магия воспринималась как норма, а источник этой магии вот эти цветные червяки, поэтому и смог обидеть" — тихий высокомерный смешок в моих мыслях.

— «Воспринималась? А сейчас уже нет?»

— " Конечно, уже нет! Я все поправила, и закрепила воспитательный эффект, без добровольной отмены тобой, урок будет продолжаться". — А Алиена, кажется, разозлилась.

Но, наш мысленный диалог, был грубо прерван распахнувшимися дверьми и появившейся синехвостой нагиней, в сопровождении нескольких нагов. Не пойму, они здесь в одиночку вообще, что ли не ходят, все время толпой?

— С мужьями, вот, знакомлюсь. — А что ещё я могла ей сказать, если она очевидного не понимает?

— А что происходит с Гарралом? — испуганный взгляд красавицы никак не сочетался с властными интонациями в ее голосе.

— А это, уже он знакомиться с новыми правилами жизни. Меня трогать без моего согласия нельзя!

— Ты, человечка! Ты призвана по отбору, ты должна подчиняться по первому слову! — А это у нас выступил один из синеньких близнецов.

— Я человечка! Но! Измываться надо мной никто не будет. И если уж и придется подчиняться, то я лучше подчинюсь моему первому мужу — Дардену Варлаху, а не кидающемуся на всех подряд змею. И вообще, мне сказали, что в этот храм могу войти только я и те, кто встал в круг ритуального призыва. А тут какой-то проходной двор! — Не знаю, правильно ли я сказала про очередность мужей, но первым из них, я увидела Дардена.

— Как это прекратить, может позвать лекаря или мага? — Нагиня не забыла о корчившемся черном, в отличие от меня.

— Остановить! — сказала наугад, но видимо важнее было мое желание и добровольность.

Судороги, выгибающие тело нага, прекратились, перестали появляться новые порезы. Ужик тяжело дышал, приходя в себя.

— Не стоит оскорблять храм. Он родовой. Сюда в любое время может войти каждый, кто имеет общую кровь с нашим родом. И ритуал наги давно доработали, привязка происходит ни к определенному мужчине, а к роду. Поэтому и мужчин в первом круге всегда несколько. И их можно заменить. Если у тебя из детей будет больше рождаться девочек, то будут и другие мужчины. — Нагиня объясняла спокойно. Но от этого ее спокойствия меня начинало потряхивать.

Вспомнила Миалию, у нее моей защиты не было, не было Алиены, что оберегала каждую мою минуту в этом мире. Каково это, вот так на обряде, узнать, что ты теперь, в независимости от симпатий и желаний, просто инкубатор?

Что в любой момент…

Даже думать об этом не хочу. И остальным не советую.

— Никаких других мужчин, не факт, что ещё и этих приму. Да и вербер, вряд-ли одобрит ваши пожелания. Так что, держите свои планы при себе! — Да, я откровенно грубила, осаживала.

Но в этот момент даже эти слова требовали максимум возможной выдержки от меня.

— Да уж, медведь нам многое подпортил. Решать теперь, где ты будешь жить. Мне только оборотня не хватало в собственном доме. — Ох, чую, не заладились у меня отношения со свекровью.

— Ещё перед проведением ритуала, я велел построить жильё для будущей жены. Там она жить и будет. — Черный ещё хрипел от пережитой боли, но былая уверенность в себе стремительно возвращалась. — Мы сами будем к ней приходить, чтобы не разочаровывать ее видом родичей.

Да ладно? Почему-то я думаю, нет, я правда думаю, с количеством мужей у меня явный перебор. И даже знаю с кого начать сокращение в семейных рядах.

Тем временем, нагиня, одарив черного согласным кивком, подползла к сыновьям и что-то им тихо выговаривала. А я смотрела и сравнивала.

Да, внешность близнецам досталась явно от матери. Слегка смугловатая, какая-то даже золотистая кожа, русые волосы и удивительные светло- серые глаза, что выделялись на смуглом лице, притягивали взгляд.

Парни были красивы, но на эту красоту лучше было любоваться издалека. Очень-очень издалека. Они хоть и уступали в размерах черному, но тоже не отличались ни стройностью, ни хрупкостью. Мощная шея, сильные руки, хорошо прокачанный пресс. Ребята явно не чтением увлекались.

Но как только заканчивалось любование внешностью, начинались все минусы, которые невозможно было прикрыть никакой красотой.

Окинув всю эту компанию взглядом еще раз, я развернулась и вышла из храма. Спускалась по лестнице практически бегом. Только оказавшись у фургонов, я почувствовала себя в безопасности.

У фургонов, в кругу родных мне девочек, не важно, что знала я их без году неделя, и в объятиях своего медведя. Дарден не задумываясь, позволил впечататься в его грудь с разбегу, и обнял своими ручищами, прижимая меня к себе ещё теснее.

— Напугали? — теплое дыхание в волосах и быстрый, мимолётный поцелуй в висок. Было? Или показалось?

Я взахлёб рассказывала о произошедшем в храме, о разговоре. Обо всем, что сказала мне нагиня и черный наг. Умолчала только о защите, что дала мне Алиена, говоря, как и всегда, что не знаю, откуда это во мне.

Я сидела у костра, отпиваясь заботливо приготовленным Элиной отваром, и наблюдала, как Дарден готовит место ко сну. "Сегодня спишь со мной!", ему осталось только топнуть, чтобы я осознала его решительность, в принципе я и так спала всю дорогу с ним или на нем, ничего нового, а вот он чего так озаботился?

Лёгкий шорох сбоку. Миалия. Подошла, посмотрела и медленно опустилась рядом со мной на землю и положила голову мне на колени. И было в этом молчании больше понимания и взаимной поддержки, чем в самом откровенном разговоре.

Глава 21

Утро началось для меня с шумного, но размеренного дыхания в затылок. Медведь не отпускал от себя даже во сне. При попытке отодвинуться, меня тут же подгребали обратно. Так что ночь у меня была жаркой и тяжёлой. В том смысле, что Дарден, самовольно взявший на себя обязанности одеяла, всю ночь накладывал на меня то руку, то ногу.

Да и то ли он сам по себе был таким, то ли у оборотней температура тела выше, но мне он казался очень горячим. Так что да, было жарко.

Это была первая совместная ночёвка именно с Дарденом — человеком. И мне было комфортно. И спокойно. Вербер не раздевался, оставшись на ночь в лёгких штанах, не приставал, не намекал на то, что положение жены, вроде как бы обязывает. Нет.

Только щедро подаренное ощущение покоя и защищённости. Я чувствовала себя так, словно вокруг меня непреодолимые крепостные стены. И я верила этому чувству, знала, что оно не мнимое.

Я пыталась найти в себе истоки этого знания, понять, откуда это взялось, и никак не могла найти ответа. Но я была уверена, что вербер не ударит в спину. В лицо скажет, вычеркнет из своей жизни, но не будет бить исподтишка, подленько подставляя за спиной.

Зато я поняла, что первым, что тянет меня к этому мужчине, стало именно вот это ощущение. Надёжность. И честность. Невероятная, искренняя честность.

Что следующим я смогу распознать? Какая новая грань характера Дардена меня привлечёт? Вспоминала нашу первую встречу, как он тогда меня разозлил! Но, даже тогда, я обратила внимание на крупное, мощное тело, на красивое лицо и усталый взгляд.

Можно ли в этом мире, будучи человеком, стать необходимой и, главное, незаменимой для такого мужчины? Могу ли я рассчитывать на его верность? И куда девать нагов? Желание вычеркнуть и забыть все, что связано с этими существами, сильнее и сильнее с каждым днём. И не напридумывала ли я себе того, чего и близко нет в реальности.

Дорога, походные условия… А когда он вернётся во дворец? Туда, где оборотницы, аристократки и его обожаемая вертихвостка. Останется ли его отношение ко мне, без изменений? Вряд-ли.

Но сейчас, я же могу себе представить на несколько минут, что все хорошо? И браслет на моем запястье не навязанный, не страховка от группового изнасилования, а символ чего — то светлого, родного, чего-то родом из мечты. Втянула носом запах медведя. Да, все тот же горьковато-древесный аромат, запах осеннего леса. Приятный, мне нравится.

— "Ну, и чего я стесняюсь-то? Спит же все равно".

Улыбнувшись хулиганским мыслям, я быстро приложилась губами к его груди, там, где ровно и басовито билось сердце медведя. Сильные руки обхватили меня покрепче, сам медведь перекатился на спину, а я оказалась полностью лежащей на нём, обнимаемая со всех сторон.

— Так будет удобнее! — Дарден довольно улыбался. — Ну, и где продолжение?

— Издеваешься? — я готова была провалиться сквозь фургон от стыда и смущения. Ну, надо же так было попасться!

— Так, я понял, продолжения не будет, а так замечательно утро начиналось. Целовать мужа, значит, больше не хотим? Да? — резкий перекат, и я уже оказываюсь под оборотнем, мое лицо аккуратно сжато большими ладонями.

Взгляда не отвести, не оторваться, я увязаю в янтарно-карем меду. Не вырваться, да и желания такого нет.

— Я же страшная — ну я же знаю, какое чудо он видит.

— Вот пусть, все так и думают, я ревновать меньше буду. Внешность давно забыта, размывается под взглядом, голос слышу, как твое сердце поет, слышу, мысли твои. Знаю, как уголок губы прикусываешь, когда задумываешься, как глаз прищуриваешь, когда видишь то, что тебе не нравится, как приподнимается левая бровь, когда удивляешься. Так что, твой способ разбудить, мне очень понравился! — Дарден, не торопясь, склонял свое лицо к моему, давая мне возможность его остановить, передумать, отказаться.

Ага, сейчас! Твердые, тёплые губы прикоснулись к моим, замерли на мгновение, а потом словно осмелели, сминали, покоряя и устанавливая свое право. Доказывая каждым прикосновением мою принадлежность ему. Первое, немного неловкое касание языков, почти мгновенно превратилось в яростную схватку. Мои руки скользили по его шее и плечам, прижимая к себе ещё сильнее, ближе. Пьяный дурман в голове становился гуще, скрывал все ненужные размышления. Его руки уже вовсю гуляли по моему телу.

— Дарден, срочный вестник от Эрара! Нападение… Ой, мааать! — Ворвавшийся с новостью в фургон Ард замер, запнувшись на полуслове и вытаращив глаза. — Ну, я… это, выйду тогда…

Волк исчез, так же, как и появился. Я не посчитала, что момент упущен. Да, я была сильно смущена, просто чувствовала, что щеки горят, но не сожалела. Это моя тяга, моя реакция на этого мужчину. Мой выбор, в конце концов. Дарден усмехнулся, проведя носом по щеке.

— Не сбежишь? Когда вернусь, для меня ещё будет место? — Улыбается, зараза. Открыто, ярко, с хитрющим блеском в глазах и ямочками на щеках.

С ума сойти, посмотришь, гора мышц, а у него ямочки на щеках. Но послание от Эрара лишало нас возможности остаться внутри фургона, ещё хоть на некоторое время. Я вышла первой. Дарден задержался одеваясь.

Уже полностью собранный Ард о чем-то разговаривал с Элиной, аккуратно держа ее ладонь в своих.

Миалия собирала удобный перекус в дорогу для двоих мужчин. К ней я и направилась. Арду и Элине есть, что обсудить, им каждая минута на вес золота. А мы позаботимся, что бы, куда б ни попали наши мужчины, у них было что перекусить, когда у них появится возможность нормально поесть, предугадать невозможно.

Дарден подошёл, закрепляя свой топор за спиной. Заулыбался, увидев приготовленный мною для него свёрток. Вербер коварно схватил меня за руку, в которой я держала его еду, и притянул к себе. Подошедшие Ард и Элина о чем-то спорили.

— Марина, я и Дарден должны уйти, на какое время не известно. — Ард смотрел на меня очень серьезно, без привычной насмешки. Здесь и сейчас он разговаривал с равной. — Вы остаётесь втроём. Три девушки, без мужской защиты. У тебя есть непонятно откуда взявшаяся, но действенная защита. А Элина и Миалия такой не обладают. Что они смогут противопоставить нагам? Я предлагаю переправить их в мое поместье. Элину там знают, как мою жену…

— Которую ты и в грош не ставил. И про порку кнутом и прочие наказания там тоже все прекрасно знают. Хочешь, чтобы ее опять там шпыняли и заставляли прислуживать? — Идея отправлять девушек куда-либо, мне не нравилась, но и оставлять их здесь, без реальной защиты, все равно, что дразнить быка тряпкой.

Отношение к человечкам, я здесь уже видела без всяких прикрас, верить, что ничего не случится, и девочек не тронут, глупо. Но и у оборотней ситуация не лучше. При этом обе девочки связаны со мной клятвой. Я могу, конечно, дать прямой приказ, который они не смогут проигнорировать, и то, что они меня покинут, не затронет клятву. Но могу ли я быть уверена в их безопасности на территории оборотней?

Отправить к эльфам, попросив о помощи Лернарина? Возможно, это единственный вариант. И я уже хотела его озвучить, заткнув поглубже эгоистичную мысль, что мне без них будет гораздо сложнее и попросту одиноко, когда меня позвала Алиена. Никак не привыкну, что мой ангел-хранитель всегда рядом и начеку.

— " Напои девочек своей кровью, а я растяну защиту и на них. И в хране два браслета-заготовки. Достань. Сделаем для них перенос в дом эльфа, куда вас звали даже с бедой за плечами". — Алиена мне казалась довольной и улыбающейся.

Как мама, чей ребенок поступил правильно.

— Элина, дай мне свой нож, а лучше помоги руку порезать. — Сказать, что все были в шоке, ничего не сказать. — Ну же, давай быстрее, нечего мужчин задерживать.

После моего требования пить кровь из раны, на меня смотрели, как на безумную. Но просьбу выполнили. Лёгкое свечение рябью прошло по телам девушек. А ещё я, по просьбе Алиены, как можно подробнее вспоминала лицо Лернарина. Не сразу, словно проходя через густой туман, в мыслях составлялась четкая картинка.

Эльф сидел в ярко освещенной комнате и что — то рисовал на пергаменте, наверное, придумывал новый шедевр. Вдруг Лернарин резко вскинул голову и посмотрел точно на меня, словно я стояла сейчас перед ним, в его комнате.

— Марина?! Что случилось? Где ты?

Я не смогла ответить, всё-таки магии во мне нет. Но в моих мыслях, словно кинофильм промелькнули все события, произошедшие с момента нашего расставания. И суть моей просьбы эльфу была понятна.

— Конечно, какие могут быть сомнения. Даже не думайте.

Я улыбнулась эльфу и поклонилась, он в ответ, с той же открытой улыбкой, прижал руки к сердцу. Миг, другой и я снова на поляне, под озадаченными взглядами.

— Так, девочки, без споров одеваем браслеты. В случае реальной опасности, вас перенесет в дом Лернарина, он все знает и ждёт. — Дождалась, когда щелкнувшие запором браслеты превратятся в неразрывную полоску плетенного металла, и продолжила — но, по идее, сейчас на вас должна действовать та же защита, что и на мне. На ком бы проверить. Оборотней жалко! А никого ненужного у нас нет.

Иногда, видя происходящие события, я все больше убеждалась, что боги этого мира — ребята с юмором и присутствуют везде и в каждую секунду жизни своего мира. Стоило проговорить, как мы заметили приближающихся к нашему лагерю нескольких нагов.

Оказалось, прибыли посланцы от свекрови Миалии, с письмом и подарками для меня. А потому, наги вспомнили о моем существовании. Мне предлагалось явиться, получить присланное, ответить, а то ждут бедняги-гонцы, и отправиться в жилище, приготовленное для меня по распоряжению черного нага.

А то вчера они просто забыли про меня, дорвавшись до свободы. Представляю, как именно они дорвались. Видимо мое лицо красноречиво скривилось, так как не осталось не замеченным прибывшими нагами. Самого недалёкого не остановил браслет медведя на моей руке, да собственно и сам медведь, стоявший рядом тоже.

— Мерзкая уродина, ещё смеешь морду кривить! — Резкое, смазанное для меня движение вперёд.

Но меня уже не достать. Я надёжно прикрыта и спрятана за спиной Дардена. Не смотря на его знание о том, что я под защитой, мужчина явно не собирался позволять всяким чешуйчато — хвостатым на меня кидаться.

А обе девушки кинулись к разозленному нагу, оказавшись одновременно на линии удара хвоста. Но удара не последовало. Бедного змееныша скрутило с двух сторон. Казалось, что кто — то неведомый забавляется, то связывая тело нага узлом, то выгибая под немыслимым углом. Остальные смотрели на происходящее в ужасе. А мне надо было, чтобы они передали о том, что здесь произошло всем остальным своим соклановцам.

— Надеюсь, все поняли, что не стоит тянуть лапы к чужой собственности? Или может, ещё кому нужно, отдельно продемонстрировать? — От испуга наги даже не заметили, что отвечают человечке, так презираемый ими обычной, бесправной человечке — Тогда забирайте эту падаль и убирайтесь. Мы придем.

Наги поспешили убраться. Привыкшие к тому, что они хозяева жизни перед такими, как мы, они сильно пугались, получая достойный отпор. Для них это было чем-то сверхъестественным.

Успокоившись на наш счёт и уверившись в нашей безопасности, оборотни начали прощаться. Очередное нападение на землях, граничивших с самопровозглашенным государством "воинов света", произошло ночью. Следы нападения обнаружили только утром. И теперь Эрар собирал своих в срочном порядке, искать, догонять, отбивать захваченных и мстить.

Переливающееся свечение портала. Первым идёт Ард. Неожиданно тормозит рядом с Элиной. Долгий-долгий взгляд, словно хотел ее загипнотизировать, а потом, на выдохе, прижал девушку к себе и поцеловал. Резко, мне показалось даже грубо, но смущенная Элина только улыбалась, прижимая к губам ладонь и глядя в след волку. Перед тем, как нырнуть в портал, волк обернулся, посмотрел на меня.

- А ты полна сюрпризов, Марина!

Теплое дыхание обдало ухо, Дарден говорил шепотом, только для меня.

— Надеюсь, что когда нибудь заслужу столько твоего доверия, что ты сама расскажешь мне о них, этих твоих секретах! — Дарден не стал меня целовать у всех на виду, просто прижал к себе на мгновение, но мне и этого было достаточно. К чему нам торопиться?

На встречу с нагами мы решили идти втроем, и вообще, не расставаться, так будет проще уследить друг за другом, и уберечься от беды. Мы прошли мимо знакомой мне лестницы к храму, почти сразу нас встретили наги, которым было поручено проводить нас в приемный зал.

При входе у меня попытались было забрать мой походный мешок, с которым я не расставалась никогда, даже во время кратковременных отлучек в лес, но хватило одного слова, чтобы меня оставили в покое.

Свекровь у Миалии не отличалась, ни умом, ни сообразительностью. Письмо я прочитала вслух. Меня заверяли в добром ко мне отношении, в том, что сожалеют о недопонимании, что возникло между нами, и сообщали, что я могу не волноваться с мужьями Миалии все хорошо, мальчики себя прекрасно чувствуют и ждут встречи с женой.

— Я могу не волноваться. А я волновалась? Серьезно? Когда? О собственных, привязавшихся не переживаю, за чужих волноваться должна. — Мне было даже смешно ознакомиться с подобным образцом самоуверенности.

В знак подтверждения добрых намерений мне прислали несколько рулонов ткани, пару шкатулок с украшениями и с десяток коробок с различными специями. В том числе и красный перец. Жгучий красный перец, который я безошибочно узнала. Вот спасибо, вот это угодила. Ну, пусть теперь попробуют меня подоставать! Подсыплю перца под хвост, в буквальном смысле и в лучших традициях беззаботного детства.

Но оказывается, мои слова задели некоторых здесь присутствующих. Как это я посмела не переживать и не радоваться привалившему счастью, в виде трех змеиных туш? Черный, которого здесь все звали Гар, урок все-таки учел и попытался меня схватить за одежду, а не за тело. Но своими когтями порвал мне рюкзак, и от рывка на пол высыпалось все его содержимое. В том числе, и статуэтка Мараны, которая к счастью, упала сверху и не повредилась.

- Ты обалдел? — Я бережно прижимала статуэтку к груди. — Какого демона ты, ремень недоошкуренный, портишь мои вещи?

Ответом мне было молчание. Наги шарахнулись от меня и прижимались теперь к стенам залы. Точнее не от меня, а от фигурки, так напоминающей им о самой грозной богине их пантеона.

-Кого вы притащили, остолопы? Служительницу Грозной? В жены?

Глава 22

Наверное, это было бы смешно, если бы не выглядело так нелепо. И так уродливо. Наги, прижавшиеся к стенам, нервничали, хвосты извивались кольцами, некоторые из нагов оскалились и демонстрировали появившиеся клыки. И все из-за одной очень красивой статуэтки.

На меня и так смотрели, как на мерзкое насекомое, а уж сейчас. Особенно, теперь, когда выяснилось, что это именно я — та человечка, из-за которой начались проблемы по всему королевству.

Кроме этого, гонцы передали и еще одно письмо с просьбой позволить своей «рабыне» получить слово от мужей. Хотелось, конечно, подтвердить статус-кво гонцов и послать их всех и разом, но не думаю, что в этом мире существует исконно русский адрес.

Ужик Гар прошипел что-то невнятно оскорбительное, и только взяв себя в руки и немного успокоившись, смог вернуться к понятной другим речи.

— Сейчас, после того, как ты ответишь уважаемым гонцам, тебя проводят к твоему жилищу. Будь готова к вечеру, мы придем подтвердить брачную связь.

— К своему жилищу, как я понимаю, я должна была отправиться еще вчера. Не так ли? Гонцам мой ответ дожидаться не долго. Никакого недопонимания нет, есть просто непонимание. Письмо Миалия если захочет, прочтет, если нет, то и не такие рукописи горели. — От наглости этого черного я сама начала общаться с шипением и рычанием. — Что касается моей готовности, то никаких подтверждений не планируется, по крайней мере, с вами. Ни с одним из вас. Вы вчера наподтверждались.

— А наша жена ревнует? Уже? — один из близнецов ехидно скалился.

— Нет. Брезгует. И да, уже! — даже для моего, не слишком опытного взгляда, было понятно, чем и с кем занимались наги этой ночью. — Мне, мужья испоганенные близостью с чужими женщинами и даром не нужны, и за деньги не сдались. Ложка и муж, вещи сугубо личного пользования, а тут общественное, да бывшее в употреблении.

Обернувшись, я поймала взгляд Мии. И испуг в нем боролся с восхищением. В ее глазах, я сейчас совершала подвиг. И милая, скромная девочка, видевшая в своей жизни очень и очень много зла, вдруг слегка заметно кивнула своим мыслям и решительно подошла к посланникам рода бывших мужей. Вскрыла письмо и начала читать его вслух.

— «Миалия. Не смотря на то, что ты позволила себе бросить нас пока мы болели, мы все же решили, что можем простить тебе твой необдуманный отъезд. И даже готовы полностью возместить потраченные на твою покупку средства. Надеемся, что ты понимаешь, насколько благодарна, ты должна быть, за наше великодушие». Нет, не понимаю. — Миа нервничала и поджимала губы.

— Вот и правильно. Не понимай, к тому же ни к чему тебе такое понимание. — Я хотела поддержать девочку, дать ей понять, что ее мужья не смогут до нее добраться.

— Ты настолько наглая, что еще и чужих жен учишь неповиновению мужьям? — а вот, и второй близнец подключился к разговору, но отвечать ему я не планировала вовсе. Хоть бы прикрыл царапины от женских ногтей на плечах. — Давно видно плетей не получала.

— «Пусссть только рискнет отдать приказ, я еще многое могу!» — Кажется, кому-то сейчас прилетит, и это не мне.

— Никаких наказаний, девочка вправе обидеться на ваше невнимание. — Нагиня, что полулежала на возвышении, красноречиво скосила глаза на фигурку богини.

Бедные наги, это как же надо бояться, что из шкуры выворачиваться всего лишь видя отдаленное сходство.

На этом, прием был окончен. Те самые наги, что привели нас сюда, проводили нас до каких-то зарослей ивняка, сквозь которые была прорублена тропа к небольшому земляному ходу, напоминающему вход в чью-то нору.

Даже не дожидаясь, когда мы дойдем до этого лаза, провожающие развернулись и, махнув рукой, что дом где-то там исчезли из поля зрения.

Дойти до этого, с позволения сказать дома, много времени ни потребовало. Как и осмотреть это строение, которое жилищем назвать было просто невозможно. Небольшое расширение сразу за порогом, длинный коридор, оканчивающийся большой каменной норой, и две норы по правую сторону коридора, меньшие по размеру, но с дырками на улицу. Видимо это были окна. Ни стекол, ни дверей, ни мебели. Даже очага не было. Просто наскоро пробитый коридор в толще камня.

— Это оскорбление. Даже для нагов. Даже по отношению к человечке. Жильем и пропитанием они обязаны обеспечить по клятве. — Миалия сжала кулачки до побелевших костяшек.

— Подожди, Миалия, а ты можешь повторить обязательства мужей-нагов по этой клятве? — Меня уже очень напрягал вопрос о возможности разорвать эту связь, а невыполнение условий клятвы это возможно, единственный шанс.

В то, что наги сами меня отпустят, отказавшись от связи, я не верила. Не теперь, когда я так душевно потопталась им по хвостам.

— Да там, тех обязательств… Жилье и пропитание, жизнь и защита. Из-за невыполнения второй части, и я, и Элина здесь. На свободе.

— А назвать эту трехкомнатную пещеру жильем нельзя. И пропитания я не вижу. А значит первое условие не выполнено. Клятва нарушена.

В воздухе появился знакомый запах фиалок, тепло прокатилось по запястью волной, а такой ненавистный браслет стал почти незаметен, разом потеряв все краски. Мы с девочками внимательно рассматривали его, с радостью и удивлением.

— А где-то на территории оборотней сейчас радуется один медведь! — Элина весело рассмеялась. — Интересно, он почувствовал ослабление браслета нагов?

— Элина, а один волк там рядом не радуется, нет? — Я тоже умела быть ехидной. — Давайте сегодня переночуем в лагере, в фургоне. А завтра уже посмотрим, что можно придумать с этим «жилищем».

Вечером у костра, поужинав кашей, мы сидели с отваром в руках и думали, наверное, каждая о своем личном. Молчание прервала Миалия.

— Я все думаю о твоем браслете. Все-таки первое условие не такое важное, если браслет не исчез. И если его заменит родовой, то уже разорвать этот брак будет невозможно.

— Миа, чтобы заменить браслет на родовой, в этом случае, нужно физическое подтверждение близостью. А это может произойти только с моего согласия. Каковы шансы у нагов его заполучить?…

— Больше, чем ты думаешь. — Миа резко перебила меня. — Думаешь, тебя будут уговаривать? Ждать? Просто один будет держать руки, а второй вольет зелье, смешанное с кровью нагов. И ты будешь корчиться от похоти, и согласишься на все, что угодно, лишь бы хоть чуть стало легче. Даже если тебе на утро жить не захочется от воспоминаний. А еще есть одна забава… Напоить этим зельем и бросить в закрытой комнате для наказаний. Даже не связывая. Неудовлетворенная похоть причиняет боль, похлеще любой пытки. Ползаешь и умоляешь помочь. Не важно кого, не важно как, не важно, что потребуют взамен. Но наги могут продержать в таком состоянии долго, очень долго. Потом дождаться когда несколько раз подряд вливаемое зелье начнет отпускать и выполнить твои просьбы, что звучали под воздействием дурмана. И смеясь говорить, что так твое тело мягче. Как правильно замаринованный кусок мяса. И даже когда ты останешься наедине с собой, покоя не будет. От мыслей и постыдных воспоминаний. Но даже если мучения не продлятся долго, то от этого зелья такой откат, что любое похмелье сказкой о любви кажется. Суставы выламывает, в животе, словно огненный ком. Тело то плавится в горячке, то леденеет от озноба. Тошнота и дикая головная боль. И жажда, которую нечем утолить. Потому что воды нет. И надо добраться до колодца, через весь дом. А в глазах все плывет и кружится, ноги не слушаются. А на пути всегда есть кто-то, кто даст тебе поручение от нагини и попробуй не выполнить. Плети не самое страшное, что может быть.

— Миа… Ты ведь сейчас о себе? — Порвала бы скотов, мало им досталось.

— Да, о себе. Поэтому, Марина, ты ничего не ешь и не пьешь в доме или из рук нагов. Ничего, чтобы до тебя не попробовала бы я! Понимаешь? Даже глотка прозрачной воды!

— Но если там будет зелье… То как? — Элина слушала эту исповедь с ужасом.

— Никак. Перетерплю. Мне не привыкать. А Марина не должна оказаться под нагами. А что касается последствий…. Вы же меня не бросите? Поможете напиться?

Что можно было тут сказать? Как объяснить, что творилось на душе. Особенно после слов про воду? Только молча кивнуть. И обнять, утешая и поддерживая плачущую навзрыд девушку.

Глава 23

Утром меня разбудила Элина. Травница всегда просыпалась раньше всех. Несмотря на вчерашние события, настроение у всех было хорошим. Даже Миалия, видимо выплакав свои слезы, решила закрыть дверь в свою замужнюю жизнь. Более того, она поставила себе целью уберечь меня от того, что пережила сама.

Завтракая, мы беседовали о том, что нам теперь делать с той норой, что мои мужья посчитали достойным жилищем. Отказаться и жить в фургонах, как вариант. Но только до первых ночных перепадов температур.

Мы, оказывается, очень вовремя приехали. В самый комфортный период. В другое время в этих местах днем жара такая, что от нагрева камни трескаются, а ночью все покрывается инеем. Фургоны, хоть и хорошие, но подобного не выдержат, и не защитят ни от зноя, ни от холода.

То есть, это убожество, по любому придется приводить в порядок. Но как? Магии у меня нет. Надеяться, что Алиена все решит? А если от ее вмешательства будут зависеть наши жизни, моя или девочек? А у нее не будет сил, так как она потратит те крохи, что есть сейчас, на создание нам комфортных условий для жизни? Я не была готова так рисковать.

На наше счастье, Миа, помогая бабушке в трактире, прекрасно знала устройство очага и кухни в целом. Нам теперь было необходимо подобрать камни, из которых возможно было бы сложить очаг.

— Мне нужно походить по окрестностям. — Элина окинула все вокруг очень задумчивым взглядом. — Помнишь про зелье Лангранов? Я говорила, что очень многие хотели его повторить. Как раз один зельевар-наг открыл похожий по действию состав. Но действовал он на обычную горную породу. И местный минерал — змеевик, который по своим качествам ни годится не для чего. Так, сверкает на солнце красиво.

— А по окрестностям зачем? — спросила я, воодушевившуюся знахарку.

— Большинство трав из состава этого зелья свободно произрастает в наагских горах. Если мы их добудем, то сможем спокойно переделывать это, как ты выразилась, убожество. Причем, это будет не сложнее, чем из мокрой глины лепить.

— Элина, ты наше чудо! Значит, пойдем сейчас гулять, заодно посмотрим, что здесь и как!

Девушка смущенно зарделась, напомнив об одном моменте, о котором я очень хотела узнать, но все не было времени.

— А чего ты так засмущалась, когда разговаривала с Ардом перед их уходом? Чего же такого тебе этот волчара сказал? — Да, я влезала на личную территорию, но любопытно же. К тому же, по заинтересованному взгляду и озорной улыбке Мии, было видно, что не мне одной.

— Ну, он посетовал, что уже очень давно не отпускал зверя погулять на волю. Примерно с эльфийского леса.

— То есть, как это не отпускал? Да он же почти каждую ночь.… Погоди! Так это что получается? Это все время был он? Вот… Хитрохвостый! — Мы с Мией рассмеялись. Почти сразу к нашему смеху присоединилась и Элина.

Прогулка по окрестностям удалась на славу. Мы собрали все, что нам было нужно. А еще я посмотрела на этот хваленый змеевик. Напоминал нашу слюду. Только был ярко желтого цвета. И был теплым.

И меня посетили сразу две безумные идеи. Первая, что если размягчить этот змеевик и растянуть тонким слоем? Возможно ли будет потом вмуровать полученное в те дыры, что должны были служить окнами? Тогда получится привычное «застекленное» окно.

И вторая! А много ли здесь этого камня? Ведь можно набрать его побольше и просто, залить им пол. Ну и чем не «теплые полы»? А каменные стены, если их выровнять, можно будет прикрыть плетеными щитами из ивняка, или очень похожего на него кустарника, что заполонил все в округе.

Обе девушки смотрели на меня очень удивленно. Потому что представить, о чем я говорю, они не могли. Да и материалы, которые я предлагала использовать, их смущали.

— Знаешь, я готова повторить любимую фразу Арда. И в какой же деревне… — Элина развела руками и улыбалась. — Но я первый раз слышу о подобном использовании змеевика и наговки! Собственно, я вообще первый раз слышу, чтобы их как — то использовали, да еще и с пользой. Это вообще-то мусор. Да и наговка, это сорное растение. Как не борись с ним, бесполезно.

— А почему тогда змеевик и наговка? — мне было смешно от созвучия названий со змеями и нагами.

— Ой, это своеобразный юмор Лангранов! — Теперь уже смеялась Миа — Кто-то из них как-то заявил, что от этого камня пользы столько же, сколько и от змеев, то есть ровным счетом никакой. Поэтому и камень так назвал. А при прокладке дорог, а все дороги здесь проложены Владом Ланганом, наги только добавили резьбу, этого удивительного мужчину очень раздражал этот кустарник. И вот, как-то в сердцах он заявил, что это растение такое же ненужное и ползучее, как наги.

— Ой, теперь вопрос! А у нагов, что-то не связанное с Лангранами вообще есть? — надо переставать смеяться, живот уже начинал побаливать.

— Нуу… Знаешь, какое самое страшное пожелание для нагов? — Миа смотрела, хитро прищурившись

— Стать сапогами?

— Какая у тебя скудная фантазия! Полюбить Ланграна!

Мы рассмеялись так, что мне казалось, что сейчас начнется обвал.

Мы уже направлялись обратно, чтобы успеть приготовить нужный состав и испытать на нашей будущей норе. Вдруг сначала Миа, а через некоторое время и Элина, начали мне кивать куда-то в сторону кустов. Приглядевшись, я заметила небольшой синий хвост, мелькающий между веток.

Мы остановились, и я обратилась к владельцу хвоста.

— Вы не находите невежливым преследовать нас?

— Я не преследую, правда! — Раздался неуверенный детский голос. — Я шел рядом, вдруг вы заблудитесь? А я эти горы хорошо знаю, я здесь часто прячусь.

Почти сразу после этих слов из кустов выполз очень худенький и бледный мальчишка, на вид лет десяти. Кажется вчера, он был в зале. И был одним из немногих, кто не шарахнулся от вида статуэтки.

— Я видел вчера, куда вы пришли вместо дома. И принес одеяла, что бы вы не мерзли, посуду. И еду. Но вы куда-то шли, и я решил проводить вас.

— С чего такая забота? — и хоть я старалась, чтобы голос звучал строго, на самом деле этот мальчишка умилял.

— Это позор для клана, если кто узнает о том, куда вас поселили. А я не хотел, чтобы вы злились.

— Почему?

— Потому что я хотел попросить вас помочь мне обратиться к Грозной богине. Все говорят, что я не переживу следующего сезона гроз, вон и чешуя блекнет и опадает. А кроме меня, мою маму некому защитить. Как только меня заберет гроза, ее дни сочтены. Я готов выполнить любое условие, но остаться с мамой еще хоть немного.

От слов ребенка, веселье сняло, как рукой. Но мы пригласили его с нами, обещая выслушать его просьбу со всеми подробностями. Я впервые жалела, что в действительности не являюсь служительницей Морины.

Глава 24

— А давай, ты проводишь нас до лагеря и поможешь приготовить ужин, хорошо? — Элина подошла к ребенку и заговорила так, словно мы действительно нуждались в его помощи. — Раз ты, так часто здесь прятался, то может и дороги покороче знаешь?

Мальчишка приосанился, расправил узенькие плечи и, несмело улыбнувшись, протянул Элине ладошку.

— Я проведу — даже кивнул для важности.

Змееныш действительно провел нас совсем другой стороной, но возле лагеря мы оказались гораздо быстрее. Пока готовили походный суп, вроде нашей солянки, рецепт которой мы с Элиной переделали ещё в начале пути, Миа успела узнать всю нехитрую историю маленького нага.

В свое время нагиня Арисса, глава клана и моя свекровь по совместительству, не отдала троих сыновей в мужья нагине из соседнего клана зелёных, и, с ее благословения, они провели ритуал, благодаря которому мать мальчика и оказалась здесь. Девушка очень быстро забеременела, но уже под конец беременности, когда та самая нагиня гостила у синих, человечка чем-то умудрилась ее оскорбить.

Ох, знаю я эти оскорбления. Но неужели наги не защищали от подобного даже беременных жен? В данном случае нет. В качестве уступки положению девушки десять ударов хлыстом должны были быть получены по плечам. И были получены полностью.

В ночь после наказания у нее начались преждевременные роды. Недоношенный ребенок всё-таки выжил, но роды проходили так, что больше забеременеть и родить девушка не могла. Но ребенок то был, и ее мужья не могли завести другую. Маленького нага назвали Наарис. Мальчишка очень рано понял, что его маму любой может обидеть, и что никто за нее не заступится.

Как уж так наги не доглядели, или может, решили, что раз ребенок слаб, то не стоит их внимания, но Рис рос рядом с матерью и любил ее безмерно.

Лет пять назад, та самая зеленая нагиня повторила свое предложение, благо придраться можно было и к тому, что человечка слишком часто дышит. Но не тут-то было. Рис так испугался за маму, что в нем проснулась магия. Обычно у нагов она проявляется в одиннадцать-двенадцать лет, но от страха и стресса у мальчонки магия заискрила в пять.

Мать мальчика больше никто не трогал, да и на него обратили внимание. Все-таки маг, да еще и такой сильный. А сам Наарис мечтал, что когда его сила проявиться на полную, он купит или построит дом, куда заберет маму и будет с ней там жить.

Но то, что его маме не дали его нормально выносить и родить, все сильнее проявлялось. Он был мельче сверстников, слабее, и потому был желанной жертвой для насмешек для каждого чешуйчатого засранца.

Только раз он дрался по настоящему, когда кто-то из детей оскорбил его маму. И тогда, мелкий и худой Рис кинулся на обидчика. Конечно, его избили, конечно, он потом отлеживался. Но слезы мамы и ее переживания о нем задели его сильнее собственных травм. Поэтому он научился прятаться, становиться совсем незаметным, отлично знал все окрестности.

И оставалось ему до проявления магии совсем чуть-чуть, еще один сезон! Но, как сказал сам Наарис, видимо его магия сжигает его изнутри, ей не хватает его сил. Потому что он стал очень сильно болеть и терять в весе. Уже никто в клане не сомневался, что следующий сезон гроз, он просто не переживет.

И он вовсе бы не спорил с волей богини, но кто тогда защитит его маму? Ну не ее же мужья, от которых она его и родила? Нет. Он знает, что последнее желание в жизни мага это всегда закон, волю магов не оспаривают. И маленький Рис все время думал, как бы ему обратиться к Морине, чтобы она его услышала, ведь боги очень редко откликались на просьбы, сколько не ползай на брюхе перед их статуями.

А вчера, увидев фигурку богини у меня в вещах, он решил, что это знак судьбы и никак не иначе. К тому же я сама человечка, может, и пожалею его маму. Ведь вступилась же за его дядю и Миалию. Да и мое пожелание, благодаря жрецам было передано по всему королевству, чуть ли не с точностью до интонаций. Так что мальчишка еле дождался возможности смыться и рванул за нами со всей скоростью, на которую был только способен.

Уведенное жилище шокировало даже его. Это же такой позор, а если в черном клане узнают об этом, то и сам Гар может встать к позорному столбу, так как его матушка на удивление странно относилась к женам своих сыновей из человечек. Даже одно время перестала общаться с зеленой нагиней, из-за того, что та вечно требовала каких-то наказаний для девушек.

Рано утром, проснувшись и предупредив маму, куда он идет, змееныш сорвался к нам, прихватив еды и одеяла с посудой. Он и так переживал, как же мы проведем эту ночь.

— Мне одной кажется, что слишком часто упоминается эта зеленая нагиня? Да и болезнь как вовремя случилась! — Я внимательно смотрела на Элину, что мешала что-то в своем особом котелке.

— Нет, не смотри на меня так, мне не кажется. Я точно уверена, что что-то с этой болезнью не так. — Элина процедила отвар и слила его в кружку. — Ну вот, пусть остывает пока.

Пока мы поели, отвар действительно успел остыть, и Элина уговорила парня его выпить. Минут через десять ему стало плохо и его начало тошнить, какой-то черной желчью.

— Так и есть, травят мальца.

С этого момента мы словно приняли его под опеку. По крайней мере, был он с нами рядом с утра до поздней ночи. И хотя мы работали не покладая рук, пока позволяло солнце, мальчик приходил каждый день и помогал всеми силами.

А помогать было, где и чем. Элина без конца варила свое размягчающее зелье, которое мы просто использовали просто ведрами, а мелкий наг следил за тем, чтобы у нее всегда был запас растений.

Во-первых, провели перепланировку норы. Теперь появился коридор, заканчивающийся тремя равными комнатами. Из одной комнатушки с окном мы сделали кухню, а вторую отдали в пользование Элине, обустроив ей там лабораторию.

Во-вторых, я изодрала себе все руки, срезая этот местный ивняк, шкуря его, и превращая в тонкий плетень, что утаскивался в нору, где укреплялся на стенах и полу. Зато перед входом зарослей почти не осталось, и нам было хорошо видно любого, кто шел по направлению к нашему жилищу.

В-третьих, Миалия и Каяна, мама нашего змееныша, которая пришла к нам на следующий день вместе с сыном, перетаскали весь змеевик с ближайших склонов. Мы растапливали его и заливали им полы. Еще когда мы делали кухню, Рис нанес часть жидкого змеевика на стены, закрытые плетеными щитами. Получилось так, словно плетеные жгуты белого дерева залили янтарем, да так и оставили.

А когда делали большую общую комнату, я, нагородив что-то вроде стремянки, умудрилась вмуровать куски этого камня в потолок. Теперь, когда мы разжигали там камин, выстроить который помогла Миалия по принципу очага, и зажигали свечи, тысячи бликов отражались в ломаных гранях, множились, переливались огненно-красными сполохами и завораживали. Это понравилось всем, и поэтому таким же образом мы украсили и потолки в спальнях, которые добавили к норе благодаря зелью Элины.

Подобное украшение я сделала и на входе. С двух сторон входной двери я вылепила витые столбы, по образцу старославянских резных украшений, и обсыпала мелкими кусочками змеевика. Также мы выровняли спуск. Сделав восемь очень пологих ступенек, где-то метр шириной каждая. Посуда и вещи перекочевали из фургонов в нору, Сами фургоны стояли невдалеке, а лошади паслись рядом с ними.

Кушали мы только то, что готовили сами. Вяленое мясо подходило к концу. Все больше в еде становилось местных грибов и растений, Рис показал нам небольшие озерца, где водилась некрупная, но очень жирная рыбка. Он же ее сам, в основном, и ловил на нас всех. Маленький, а уже добытчик и мужчина!

Но особую мою благодарность, он заслужил, показав нам пещеру за небольшим водопадом, где можно было вволю отмокаться в горячих ключах.

Те несколько дней, что он провел рядом с нами, и не получал яда, что медленно его убивал, зато ложился спать весь измазанный мазями, что делала лично для него Элина, явно пошли ему на пользу. Осталось только найти ту тварь, что убивала ребенка. Очень чистого, очень по-хорошему правильного ребенка. Узнаю кто, сама в руки хлыст возьму и отхожу так, что точно не выкарабкается.

Глава 25

Солнце медленно склонялось к горизонту, окрашивая облака в малиново-золотистый цвет. Красиво вокруг было неимоверно, ну или просто у меня было отличное настроение.

Стройка и отделка, наконец — то закончились, нам, правда в процессе пришлось добавлять ещё две комнаты, для практически поселившихся у нас Каяны и Наариса. Миалия из рулонов ткани, что надарила ее бывшая свекровь, нашила занавесок и покрывал для кроватей. Кровати у нас получились особые, не сдвигаемые.

Основу мы делали из того же змеевика. Камень был теплым, причем настолько, что даже отопления не надо было. Начинающиеся ночные морозы не пробирались в нашу нору, а постоянный подогрев от стен и пола, позволял сохранять комфортное тепло. В жару же, зной не мог пробиться сквозь толщу камня, а природную прохладу перекрывал змеевик.

Поэтому мы и решили, что нужно основания кровати делать из него же. Толстые, ровные ветви местного ивняка мы укладывали внахлест друг на друга, а концы вмуровывали в боковины, полученной из камня основы.

А потом Каяна нам подсказала, и мы все вместе собирали местную колючку, точнее ее шишечки с семенами, плотные листочки, что прикрывали семена, отлично заменили твердую кокосовую койру, и прекрасно держали форму. А вот второй матрас уже был мягким.

Во время сбора змеевика со всех ближайших склонов, Миа и Каяна нашли заросли перьевки. Цветы этого растения напоминали пучки пуха. Вот мы их и приспособили. Я вспомнила, как бабушка перелицовывала перины, и показала девочкам, что это такое.

Мягкие матрасы, подушки, теплые одеяла в спальни. Пышные накидки, которые можно было привязать к твердой основе и получить низкие диваны, небольшие подушки, чтобы можно было накидать у камина. Нас остановило только то, что ткани закончились. Мы использовали всё, что прислала свекровь Мии. Да ещё и Рис с мамой натащили из дома синих.

Но мягкие перины и подушки оценили все, здесь такого не делали. А наги, и вовсе, спали на жёстких подкладках, свернувшись в кольца.

Для кухни и лаборатории, как вслед за мной начали называть комнату для приготовления зелий, мы наделали кучу каменной посуды. Элина была в восторге, для зельевара это была роскошь, что не каждый может себе позволить. А супы и каши в каменных горшках готовились хоть и дольше, но получались гораздо вкуснее.

Варить размягчающее зелье в прежних объемах мы уже не могли. За нужными травами приходилось уходить все дальше от норы. И хотя наше жилище уже было уютным и красивым, мы все равно звали его норой. Сделав запас необходимых трав, благо Элина умела их сохранять, мы уже и угомонились с ремонтом.

Последним штрихом оказался подарок от Алиены. Она с интересом наблюдала за нашими действиями, и ей очень нравилось, что мы стараемся сами, а не дёргает ее каждый раз, используя вместо безотказной палочки-выручалочки.

Теперь по ее воле, переступить через порог нашего дома без нашего согласия или с плохими мыслями было невозможно. А если бы нас напоили дурманящим зельем и внушили бы что — то, то проходя через входную арку, мы бы ушли из под воздействия, как грязь бы смыли.

Да уж, желание максимально обезопасить жилище — это видимо фамильная черта Лангранов!

Нас никто не беспокоил, нежданных гостей не появлялось, даже Каяну и Риса никто не искал, а потому мы слегка расслабились. Я взяла для себя в привычку каждый вечер уходить в водяные пещеры.

Несколько часов в бурлящей горячей воде, делали из меня очень жизнерадостного и приятно расслабленного человека. С собой я брала несколько мазей и отваров Элины, которые она с воодушевлением готовила специально для нас. Для волос, для кожи, чтобы руки были мягче.

Я не помнила ни одного, даже самого разрекламированного средства моего мира, которое было бы также эффективно. И хотя из-за морока на внешности этого было не заметно, сама себя я ощущала каждый раз, чуть ли не переродившейся. А ещё я обязательно грабила кухню, набирая с собой местного "кофе" с молоком, бутербродов и печений или сладких пирогов, до которых Миа оказалась большой мастерицей. И рассказы Алиены воспринимались как интересная книжка. Так что я получала массу удовольствия.

А ещё мне поднимал настроение белый браслет с медвежьими мордами, очень часто я гладила медведей по мордам и вспоминала вербера. Никаких вестей от него пока не было, но я чувствовала, что ничего плохого с ним не случилось. А ещё в такие моменты от браслета шло тепло. Что на фоне почти выцветшего змеиного браслета просто не могло не радовать.

Вот и сейчас, и закат чудесный, и пахнет в воздухе чем-то неимоверно приятным, и даже один из синих близнецов не напрягает.

Стоп! Что? Этот откуда взялся? Насколько я знала с рассказов Риса, свекровь решила не афишировать мою якобы связь с богиней Гроз. А обесцветившиеся во время "семейного совета" сразу у трёх нагов браслеты списали на то, что я обиделась на развлечения мужей с другими.

Ой, да я вам скажу, развлекайтесь от меня подальше. Вообще не вижу проблемы, что за крики посреди моего спокойствия? А лучше киньте в меня камень и побольше, я, конечно, увернусь и в душе порадуюсь, но вслух заявлю, что это нападение и до конца разорву доставучую клятву.

Но, тем не менее, эту троицу посадили на "голодный паек", да ещё заставили отмываться с каким-то жгучим средством. Как сказала свекровь, ну, мол, не зря же я сказала про то, что они грязные, может, я запах чувствую. И вот теперь один из этих отмытых стоит тут передо мной, посреди моей дороги. Стоим, молчим, я ожидаю гадости, он внимательно меня рассматривает.

— Понятно, все ещё злишься! — наг растерянным жестом взъерошил свои волосы. — Да кто ж знал, что ты-то так это воспримешь?

Минуточку, он сейчас о чем вообще? Больше недели о нас никто не вспоминал, а тут пустые претензии не пойми о чем!

— Ты что здесь делаешь? — спросила, желая узнать, какая ещё гадость случилась, а я и не в курсе.

— Нууу… Охотился. — Наг развел руками.

— На меня? — сказать, что я удивилась, ничего не сказать. — Зачем?

— На гардов охотился, их много в долинах. Вот, тебе нес, то есть вам, ну то есть тебе, но ты же ни одна живёшь. — Бедный наг совсем запутался. — А то я спросил на кухне и мне сказали, что еды вы не получаете и сами не берете, подумал, как вы столько времени живёте.

— Ааа! То есть это ты вспомнил о том, что вы вроде как должны мне пропитание обеспечивать? Впервые за почти полторы недели? Похвально.

— Ну да, плохо получилось. Неправильно. Не проследили, но у нас же жён никогда не было, как о вас заботиться мы не знаем.

— Да боги упасите меня от вашей заботы. Всю дорогу на каждом помосте за проявлениями этой "заботы" наблюдала. И что же ты тогда с пустыми руками? Или охота была неудачной? Что, Акелла, промахнулся?

— Я не Акелла, я Рафиль. Раф.

— Ну, спустя почти четыре месяца брака, узнать имя одного из мужей очень своевременно.

— Так это ты долго шла, а добыча вон на камнях, надо до вашего жилища донести. И разделать помочь.

Я с опаской, немного отставая, стараясь не подходить близко к хвосту, пошла вслед за нагом. Действительно, я вскоре заметила тушу, по виду напоминающую земного поросёнка. Пряно-сладкий запах в воздухе усиливался, иногда чуть горча запахом мороза. А буквально, через пару шагов я замерла не в силах оторваться от представшего зрелища.

За выступом горы, заглянуть за который мне просто никогда не приходило в голову, пряталось целое море цветов, напоминающих наши петунии. Они устилали все сплошным ковром, иногда нарушаемого кустиками жасмина. Голубого жасмина. Удержать восхищение на моем месте не смог бы никто.

— Какая красота!

— Где? — наг недоуменно осмотрелся по сторонам. — Ты про следовки что ли?

Я присела рядом с ближайшими цветами и понюхала. Голова закружилась от сильного аромата.

— Ты чего улыбаешься?

— Красиво же. И пахнет чудесно.

— Так это из-за травы? Правда? Чего в ней хорошего — то?

— Это не трава, это цветы. Их вообще-то принято собирать в букеты для украшения или дарить.

— Зачем? — Раф смотрел очень удивлённо.

— По разным причинам. Поздравляют с чем — то, просто хотят приятное сделать или прощения просят.

— И тебе будет приятно получить пучок травы? Так я сейчас нарву, не донесешь.

— Не надо. Ты же их погубишь. Постоят пару дней и завянут, а так, в земле, еще сколько цвести будут. Буду приходить сюда любоваться, благо от моего жилища не далеко.

— Ну, от твоего-то да, а от центрального дома прогуляться придется солидно.

— Так и незачем никому из центрального дома сюда ходить. Точнее ползать.

— Как это некому? А я, Сид и Гар?

— А зачем вы мне здесь? Как то до сего дня вполне себе так неплохо обходилась.

— Странная ты! На ерунду обижаешься. От следовок в восторге, траву за подарки считаешь, — наг опустился рядом со мной и внимательно разглядывал мое лицо. — Да, странная.

— Я странная? Сначала отселяют, чтоб не скоро добраться, потом заявляют, что будут приходить. Смысл тогда отдельного жилья? Я думала, поселили и забыли.

— Так всегда человечек отдельно селят! Так предки завещали. Ни к чему их в доме держать.

— Дааа? И почему же предки так вам завещали. — Мои руки сами собой сложились на груди.

— Мы наги, у нас чешуя. А она сохнет. И поэтому мы очень любим влажность. Спим возле каменных чаш. Чтобы из воды, сразу на кровать и грязь на хвост снова не цеплять. А человечкам плохо, они мерзнут, дрожать начинают, болеют. Да и не нравилась им сырость. Вот предки и придумали, отдельное жилье ставить, зачастую и строили по человеческому образцу.

— Так предки завещали так делать, потому что ни к чему человечек в доме держать или все же, потому что человечкам плохо, они болеют и вообще, сырость не нравится? А еще, чтобы угодить никчемным человечкам, ваши великие предки даже жилища для них строили такие, что бы девушкам привычно было. Ничего странным не кажется?

Наг молчал, живая и подвижная мимика хорошо отражала, о чем он сейчас думает. Привычные для него с детства вещи, освещались по-другому. Получалось, что предки заботились о своих выборных женах, не ограничиваясь буквой клятвы, даже старались угодить. Но тогда выходит, что отношение к человечкам сейчас противоречит заветам тех же предков.

Пока наг перекраивал картину своего мира, пытаясь найти доказательства прежней теории и линии поведения, я разглядывала цветы. Аккуратно, стараясь не повредить нежных лепестков, рассматривала голубые соцветия жасмина.

— Это «Верность Арилы». Растет только в наших горах. Даже Ланграны не смогли заставить прижиться у себя в замке.

— Верность? Интересное название для цветов.

— Это из легенды. Первый муж Арилы погиб, тогда постоянно приходилось защищать границы от оборотней, Лангранов, других кланов. И ее решили выдать замуж за младших братьев ее мужа. Обещая за согласие и дом, и богатства. Но девушка попросила только ночь в храме провести и обещала, что наутро все узнают ее ответ, Арила провела ночь в храме, прося богов помочь ее душе найти душу ее мужа. А когда наутро наги пришли в храм, то нашли там только уже холодный труп. И записку, что своему мужу она не изменит, и все богатства нагов не заставят ее забыть о нем. Говорят, что боги выполнили ее просьбу. По крайней мере везде, где была Арила, появились цветы, которые и назвали следовками из-за того, что они росли в следах девушки. А возле ее дома и на ее могиле появились вот эти голубые цветы. И когда их пытались увести и посадить в садах, они гибли, как бы за ними не ухаживали.

- Печальная история о красавице-нагине…

— Не смей так говорить. — Раф не на шутку разозлился. — Это мечта. Заветная и тщательно хранимая, встретить ту, что полюбит вот так. И ни на кого и ни на что не согласится променять. И между прочим, Арила не была нагиней, она была человечкой.

— То есть, ваша легенда о верности и любви человеческой девушки к мужу-нагу?

— Да!

— И ты говоришь, что наги мечтают, чтобы их жены к ним относились так же, как девушка из легенды? Но при этом насилуете, унижаете, измываетесь. Позволяете жестоко мучить даже беременных. За что вас любить? Если вы творите такое, что любая нормальная девушка будет мечтать только об одном, чтоб ее мужья сдохли побыстрее.

Наг смотрел на меня удивленно. Словно я ему Америку открыла и доказала заодно, что земля круглая и вертится. А я все лишь назвала вещи своими именами.

Глава 26

Появление меня, в сопровождении нага, вызвало переполох дома. Мои домашние как-то сразу оказались все на улице. Наш маленький защитник и настоящий мужчина потянул меня за руку себе за спину, где очень злой толпой стояли девушки, готовые защищаться и защищать меня от нага.

— Ты зачем пришёл? — Детский звонкий голос только подчеркивал решительность змееныша. — Тебе здесь не рады.

— Я заметил. — Наг опустил тушу гарда на землю и выставил вперёд ладони. — Успокойся, я не собираюсь подходить к твоей матери.

— К остальным тоже не стоит.

— Рис, угомонись. Я просто мяса принес и собирался помочь с разделкой. — Никакой насмешки в голосе нага слышно не было.

— Я Наарис. Рисом меня могут называть только мои близкие, мама и мои женщины! — ого, какой собственник, а нас зачислили в родню и присвоили себе.

Но очень приятно.

— Начнем с того, что, как минимум, одна женщина здесь моя. И я принес ей еду. Согласно клятве, есть возражения, мелкий? — Не смотря на возраст Риса, разговаривал с ним старший наг, серьёзно, как с достойным противником.

— Есть, согласно клятве еду, вы должны были приносить сразу и в течение всего времени, а я вас тут за полторы недели не видел ни разу. Или вы так о ее фигуре печетесь?

А Рис-то, оказывается, та ещё язва ехидная.

— Наша вина, признаю, но будем исправлять. Вот начали уже.

— Фхх, не нуждаемся! Я в состоянии обеспечить едой своих близких. — Чего добивается этот мелкий змееныш?

А вот Раф, видимо, прекрасно понимал, потому что скрежет его зубов слышали даже мы. А ведь стояли не так чтобы близко. Но Раф подумал ещё совсем не долго, прижал руки к груди и склонил голову.

— Я признаю нарушение клятвы моим родом. Я признаю вину за своим родом. Наша жена в праве потребовать искупления от моего рода.

Теплый воздух прошёлся по рукам, по еле заметным синим полоскам в змеином браслете пробежалась рябь, а когда она исчезла, поверх этих полос появились темные руны. Но Раф ещё не закончил говорить.

— Позволишь ли ты, как взявший опеку на себя, принести пищу моей жене?

— Позволяю. — И Рис отошёл в сторону. — Тетя Миа, куда мясо нести.

— К фургонам, где костёр и каменные столы. Ох, всю ночь разделывать будем.

— Пойдем уже, кормилец ты наш. — Рис пополз вперёд, показывая дорогу.

А я смотрела ему вслед и улыбалась! Ах, ты мелкий продуман! Зная законы и обычаи своего народа, сейчас он заставил Рафа признать за родом синих долг. Нарушенная наполовину клятва, признанный долг… Вот ещё бы у него и черного получилось прижать.

Умный мальчишка растет. Интриган, но благородный. И благодарный, не развращенный, не испорченный, знающий чувства любви и признательности.

Как хорошо, что в нем проявилась магия, и парнишку не продадут в какой-нибудь бордель и не отдадут, под видом женитьбы, какой-нибудь дряни.

Переглянувшись с девочками, мы взяли с кухни всякие принадлежности, и пошли к фургонам. Ещё в первую ночь мы решили, что здесь у нас будет хозяйственный двор, здесь рядом с природным карнизом, мы выставили фургоны буквой "Г", один конец которой упирался в горы. Доделав под карнизом опоры и коновязь, мы застелили полы мягкой корой от использованных веток, чтобы у наших лошадок отдыхали и не мёрзли копыта от стояния на голых камнях. Лошади эти прекрасно переносили перепады погоды, за что и ценились владельцами караванов. Сейчас они днём паслись, а на ночь возвращались обратно.

С противоположной от импровизированной конюшни стороны мы разместили два здоровенных самодельных стола из камня и большое, постоянное кострище, вокруг которого разместили небольшие сглаженные валуны змеевика. И красиво и тепло, сидеть по ночам у костра. А такие посиделки мы очень любили.

Сейчас же нам было не до костра. Кто хоть раз в своей жизни участвовал в разделке и заготовке мяса, тот поймет и без слов. Но очень скоро я полезла руководить процессом.

Оказывается, наги брали в пищу только само мясо, вырезку. Все остальное стаскивали вглубь пещерных ходов, подкармливали местную подгорную живность. Но меня это не устроило совсем.

Уже через некоторое время, на костре в походном котелке поджаривались кусочки сердца, печени, языка и грудинки. Засаливались куски сала и укладывались в каменные чаши, подсаливались мясные ребра, готовились полоски вырезки для вяления и копчения. Закладывалось мясо на хранение под действием амулета сохранности.

Кусок шеи я утащила и замариновала под шашлык. Еще в дороге я начала соотносить привычные для меня продукты с местными. Так что сейчас трудностей при приготовлении привычных блюд не возникало. А вот измельчить обычный лимон в маринад стало проблемой. Мясорубок здесь отродясь не водилось. Закончили мы только к полуночи, но расходится, никому не хотелось.

Ночь, треск костра, веселые голоса близких тебе людей, аромат подрумянившегося шашлыка и теплого хлеба, который поджаривал на костре Рис. Шутки и разговоры ни о чем. Все было наполнено таким умиротворением, таким спокойствием, что все чужие чувствовали бы себя здесь неуютно. Вот наг и чувствовал. Дарден и Ард легко бы вписались в нашу компанию, рассказывали бы забавные истории, как это делали на привалах в дороге. А вот наг, явно ощущал себя не в своей тарелке.

Синий хвост то и дело мелькал рядом с моим сидением, сам наг молчал, вроде и порывался что-то сказать, но все равно больше слушал. Прервал нашу идиллию второй близнец.

— Всем нужно быть в центральном доме. Гости из зеленого клана, мужья вон той девки и мать Гара. И все в одно время, как назло.

Мое мнение и желание, как всегда, никого не интересовало.

Глава 27

Скандал набирал обороты. Разгораясь, как пламя на ветру. Нет, я, конечно, в курсе, что гость в дом, счастье в дом, а много гостей, так прям того счастья привалило. Но я-то тут причем? С какого такого перепугу, я должна, по первому свистку, срываться посреди ночи, чтоб покланяться непонятно кому? Да если б не этот добытчик чешуйчатый, мы бы спали давно.

О чем я и пыталась сказать Сиду. Но тот уперся, как тот бульдозер, должна и все.

— Кому должна, давно простила. — Похвасталась перлами уличного остроумия перед нагами. — Они мне кто, чтобы я срывалась и бежала по свистку? С какой такой целью явились бывшие мужья Мии? Браслет исчез, клятва в отношении нее не действует, так чего им понадобилось? Не пойму, это у меня настолько серьезные проблемы с дикцией или у них с мозгами? В словах "никто возвращать Мию не будет", что можно не понять? А две нагини, это гостьи вашей матери. Не мои! Вот пусть она перед ними скоморохом и выплясывает!

— Но ты должна…

— Когда успела задолжать?

— … проявить уважение! — Синий наг возмущался так, что я думала, у него хвост сейчас узлом завяжется!

— Не думаю, что ради проявления уважения наша жена обязана куда-то идти. — Что удивительно, но Раф с самого начала спора встал на нашу сторону. Говоря, что если мы придем не прямо сейчас, а завтра с утра, ничего страшного не произойдет. Все равно все гости сейчас с дороги перекусят и по гостевым комнатам расползутся.

— Нарга только в дом заползла, сразу у матери спросила, где же наша жена, что породнила в очередной раз синих и черных. Ей хотелось бы посмотреть. — Этот тупица, с упорством достойным лучшего применения, все пытался мне доказать необходимость отправиться на поклон.

— Мне все равно, кому и чего хочется! Я! НЕ! ХОЧУ! Вопросы? — меня взбесило подобное требование.

— Хорошо. — Сид не собирался сдаваться так просто. — Ты можешь не считаться с приездом мужей своей рабыни, они — то себя бывшими не считают и прибыли за женой. Ты можешь не принять во внимание прибытие главы клана зелёных. Но ты обязана проявить внимание и уважение к шиа Маиссе.

— Я не знаю, кто такая шиа Маисса. Так что не вижу причин для особого отношения.

— Шиа — вежливое обращение, дань заслугам по отношению к главе клана. Маисса глава клана черных и мать Гара. А Гар твой муж! — Сид тоже едва сдерживался.

— И что? Что такого сделали мои мужья, что я должна быть благодарна их матерям? Чем заслужили особое к себе отношение? Да вы даже минимума, что требует от вас клятва, не делаете! — Я протянула под нос нашу руку с браслетами.

Увидев руны, Сид взорвался и начал орать на брата, что он не думает, прежде чем делает.

— Ты ещё ноги начни ей целовать! — Кричал этот бешенный, тыкая брату, что я всего лишь человечка, а он ведёт себя так, словно я цветок, что ему сама богиня вручила.

Значит я "всего лишь" человечка? Отлично!

— Никогда я не позволю тебе целовать мои ноги, даже если умолять будешь и от этого, будет зависеть твоя жизнь! Убирайся, пока не получил, как ваш черный, если не сильнее.

Я прекрасно понимала, что для девушек, живущих здесь это норма. Норма, что могут поднять среди ночи и потащить невесть куда, невесть зачем. Норма, выполнять, не пререкаясь любую блажь, что появится в змеиной голове. Это правила выживания.

И, возможно, только возможно, но надо было бы засунуть свою гордость подальше и поглубже и пойти на встречу. Хотя бы для того, что бы понимать, откуда ждать беды. Да и эта зелёная Нарга, уже наследившая своим хвостом, явно не крепкого здоровья мне желала. И ее интерес к моей персоне не сулил мне ничего хорошего.

Но! Все внутри вставало на дыбы от мысли, что придется пресмыкаться перед какой — то змеюкой. Нет! В конце-концов, я вытерплю даже порку хлыстом. Не гордо и молча, себе-то я могла не лгать, боль я переношу очень плохо, но как-нибудь выживу. Зато клятву аннулирую! И вернусь в свой дом, где сейчас хозяйничает Тень.

А кто тогда будет жить здесь, в норе? В норе, которую мы облагородили, вычистили, превратили в достойное, комфортное и очень богатое жилье по меркам нагов? Подарить Рису и Каяне? А не потравят ли парня и следом его мать, как только я, Элина и Миа уйдем? Как сложно-то все!

Хочется сжать виски руками и закричать, что есть мочи. Я взрослая, состоявшаяся женщина! Привыкшая, что только я отвечаю за себя. Но только за себя! А сейчас за несколько месяцев я обросла связями больше, чем за всю жизнь на земле.

Элина, Миа, Дарден, Каяна, Рис! Алиена, без которой в своем мире я бы сейчас загибалась от онкологии, а в этом не прожила бы и пары дней. Насколько ещё увеличится этот список? Почему я, всегда избегавшая привязанностей, сейчас беру на себя ответственность за стольких существ? И самое главное, потяну ли, смогу ли всех защитить от этого жестокого мира, есть ли у меня для этого силы, и хватит ли их?

Все больше погружаясь в уныние под гнётом этих вопросов, я не заметила ни ухода обескураженного моим заявлением Сида, ни того, как вокруг меня мягко обвились кольца змеиного хвоста, аккуратно притягивая к Рафу, ни сильных рук, что подхватили безвольное тело, ни того, как мы оказались уже в норе. Почему — то в память врезалось только, как Раз спросил Каяну, показывающую, где моя комната.

— Все хотел спросить. А чем ты тогда так оскорбила Наргу?

— Я была уже на последних месяцах беременности, и мой живот был огромным, Рис обещал родиться сильным и крупным младенцем, и не смогла поклониться до земли при встрече с нагиней.

— Что… Но…

— Все уже в прошлом. Главное, что Рис выжил, остальное мне не важно.

— Но твои мужья…

— Тоже не важны. Единственный мужчина в моей жизни — мой сын. Даже если Ланграны возвратятся и начнут уничтожать нагов, меня это не озаботит. Да на здоровье, лишь бы сына не тронули.

— И ты ни разу о них не пожалеешь?

— О чем? — Каяна горько рассмеялась. — Что хорошего я от них видела? Спроси их, как меня зовут? Мне просто интересно, что они ответят.

Остальной разговор я не слышала, голоса все отдалялись, мир затягивал туман тяжёлого, беспокойного сна, после которого просыпаешься с ощущением, что наглоталась затхлой воды. А может мне и привиделся тот разговор, как привиделось, что Раф осторожно погладил ладошку и запястье с браслетом прежде, чем уйти.

Утро началось с вкуснейшего запаха яичницы с местными травами и тёртым солёным сыром, свежеиспечённого хлеба и кофе. За завтраком в компании уже родных девочек, настроение от отметки «безнадежность» поднялось до «к бою готов». А к моменту, когда мы выходили из норы, прочно укрепилось на значении «всех порву».

Во время завтрака было решено, что идем мы в центральный клановый дом все вместе. Как оказалось, попасть туда, еще ни каждому доведется. Круче только заглянуть в пещеры совета, где решались глобальные, важные для всех нагов, вопросы. Там же собирались все наги на период гроз, что показательно, человечек никто не брал.

Я осмотрела нашу компанию. Испуганная Миа, но старающаяся не подавать виду. Уверенная в себе Элина, что смогла оставить за плечами муторное и тяжелое замужество. Или это так влияла ипостась, что понемножку, но с каждым днем сильнее, проявлялась у девушки. Собранная, держащая «глаза в пол» Каяна, привыкшая быть незаметной для окружающих. Серьезный и сосредоточенный Рис.

Узнать в мальчике того змееныша, что приполз к нам за помощью в обращении к богине, было практически невозможно. Я мысленно воспроизвела его образ из того дня и сравнила с тем, какой он сейчас. Никаких впавших глаз и синяков под глазами, облезающей лохмотьями чешуи и ссутуленных плеч. Очистившись от отравы, что сжирала его изнутри, парень пошел на поправку в бешеном темпе. Отоспался, отъелся, золотистый загар только подчеркнул красивые ярко-голубые глаза и клыкастенькую, белозубую улыбку. Но самое главное, появилась осанка, уверенность в себе. С каким осознанием своей правоты он вчера спорил со старшим родственником, и ведь добился своего.

Особого внимания просто требовала чешуя — предмет гордости любого нага. Это я запомнила, еще, когда выхаживали дядюшку Риса, который после своего фееричного появления в храме пропал и нигде не мелькал.

Уж не знаю, что сотворила наша кудесница, но ее стараниями хвост змееныша больше не шелушился и не облазил. Яркая, переливающаяся от голубого к темно-синему цвету, чешуя была очень крепкой. Глянцево блестела в свете солнца.

На этом фоне страшненькая, но нагленькая и упертая я, наверное, смотрелась очень комично. Но это не мешало мне идти с Рисом за руку и окидывать насмешливым взглядом сопровождающих. Этот торжественный конвой простоял у входа в нору с самого рассвета, но ни приблизиться, ни тем более войти, так и не смогли.

Нашу дружную компанию провели в большой зал, тот самый, где меня первый раз увидел Наарис. Изменения были на лицо. Три постамента вместо одного, три нагини вместо одной. Нагов в разы больше, а вот мужья, не вальяжно развалились на ступеньках перед пьедесталом старшей нагини, а стоят, расправив плечи, с правой стороны, между пьедесталами синей и черной нагинь. И не полуголые, демонстрирующие отметины, оставленные их любовницами, с которыми они развлекались. А одетые в плотные, глухие рубашки под горло, в цвет чешуи у черного и белые, у синих.

— Рис, что ты делаешь с человечками? — свекровь номер один вместо приветствия опять выдвигает претензии. — Забросил занятия и лечение, мне жаловались на тебя.

— А на то, что мальчика травят, а ваши лекари этого старательно «не замечают» вам не жаловались? — Война с порога? Ну, так кто им виноват. — Еще повезло, что со мной, возможно, лучшая травница в королевстве, которая смогла распознать отравление и вывести яд из организма мальчика.

— Это недоказуемо. Кто будет верить пустым словам человечек? — Прорезался голос у сидевшей слева от синей нагини. Неприятная коричнево-темно-зеленая чешуя, которой напоминала о подсохшей тине.

— Я могу доказать! — Рис сделал два шага вперед. — Я освоил «зеркальную память».

Несколько пасов руками и на сине черном фоне, как на экране события полуторанедельной давности.

Элина варит зелье, объясняет, зачем оно и как будет действовать, при этом многие наги кивают головой подтверждая, что знакомы с таким зельем. А потом Риса начинает выворачивать черной желчью. Элина командует мне приготовить отвар с сушеными ягодами, по типу барбариса, А Мие тащить воды и побольше.

Настороженная тишина стояла в зале. Наги даже не перешептывались. Да и как бы они не старались, отрицать что мальчик выглядит гораздо лучше, чем раньше никто бы не смог.

— Ты почему не в своем доме, разве тебе кто-то разрешал тащиться сюда? — Крупный наг с волевыми чертами лица, квадратным подбородком и настолько широкими плечами, что на них можно было бы сидеть, как на скамейке, смотрел на Каяну зло и недовольно.

В ответ на его слова, Рис резко развернулся и в буквальном смысле зашипел. Однако до выяснений дело не дошло.

— Постой, брат, это я попросил Каяну, так зовут твою жену, кстати, помочь моей жене освоиться здесь, у нас. — Раф говорил это тому нагу, но так, чтобы слышали все.

— Что же, похвальная забота, но может мне кто-нибудь объяснит, почему у девочки браслет еле-еле видно, да он еще и перекрыт рунами отторжения? — Красивая нагиня с антрацитово-черной чешуей смотрела внимательно и строго, но не высокомерно. А ее глазки, цвета расплавленного золота, сразу показали, в кого моськой уродился Ужик. — Я жду объяснений, Гар!

Глава 28

— Ожидание появления нашей жены после ритуала затянулось. И мы были не в самом лучшем настроении, скажу прямо, я был разочарован, увидев ту, кого связал с нами ритуал. — Черный наг, стоял перед матерью по стойке смирно.

Это было забавным зрелищем. Часть хвоста нага свивалась кольцами на полу, а верхняя часть словно твердела. Получался такой, столбик с хвостиком. Сдержать ухмылку я не смогла. Но, поймав на себе взгляд шиа Маиссы, как я поняла это была именно она, решила оправдать эту гримасу и ответить черному заодно.

— Я тоже в восторг не пришла, три нетрезвых, валяющихся на полу туши с упреками и претензиями. — Словно в беспомощности развела руками.

— В момент знакомства, вместо того, что бы представиться я был груб…

— Ну, допустим мы и сейчас не знакомы. Из троих только Раф соизволил сообщить, как его зовут. А груб это ты про оскорбления, или про то, что чуть меня не придушил?

— Сейчас я смотрю, вы живы и здоровы — чего неймется этой странной Нарге? — Видимо, ваш супруг все-таки взял себя в руки, хоть и был разочарован, как он сейчас сказал.

— Нет, это его взяли в руки. Хорошо так взяли, что он аж все стенки в храме собой протер. — А что? Так все и было. И я прекрасно помню, кто за меня тогда заступился.

— Марина выкупила одного из моих сыновей с помоста, вместе с одной из своих рабынь, вылечила после наказания и отпустила, подарив свободу. Он вернулся чуть раньше и влез между девочкой и мужьями. — Арисса недовольно дернула синим хвостом.

— Меня больше интересует, почему мой сын вел себя подобным образом, что его жену пришлось защищать от него же? И почему остальные мужья не прекратили этот беспредел? Почему не состоялось представление, как положено? — Как много неудобных вопросов задает черная нагиня своему сыну, да прилюдно или как это сказать, когда кругом толпа змей?

— Маисса, пока мальчик успокаивался, а я разговаривала с Сидом и Рафом, их жена решила уйти, не дожидаясь разрешения. С ней прибыл и ее первый муж, вербер Дарден Варлах, поэтому возвращать ее никто не осмелился. — Так вот чему, а точнее кому, я обязана спокойной ночью!

— Выйдя из зала ритуалов, мы с братьями решили развлечься. Привычным образом. — Черный решил продолжить себя закапывать. И, судя по сузившимся глазам его матери, справлялся с этим весьма успешно. — Наутро мы предупредили жену, что вечером придем, чтобы подтвердить брачную связь в жилище, которое ей выделили. Но жена разозлилась, узнав о других самках, и отказала, заявив, что брезгует и мужья «общественного пользования» ей не нужны. Поэтому связь до сих пор не подтверждена.

— Я запретила им посещать самок для развлечений и бордели и заставила хорошенько вымыться с отваром шершавки, чтобы ни запаха, ни следа от чужих прикосновений не было, раз уж это оказалось так важно для человечки. — Если Арисса думала, что раз помылись, то ничего и не было, то придется ее разочаровать.

— А они так увлеклись помывкой, что и вовсе забыли о своих обязанностях. — Ну, топить так, топить, чтоб уж наверняка. — Да и насчет жилища, вы, ребята, сильно погорячились. Рис, можешь то заклинание выполнить так, чтобы мои воспоминания показывало?

— Наверное… — мальчик неуверенно посмотрел на меня, на мать, моих мужей, снова на меня. Потом решительно кивнул. — Да, могу.

Моим экраном стало грозовое небо, что вызвало удивленно-настароженный вздох у собравшихся змеев. Все-таки, все, что связано с грозой здесь очень-очень не любили.

А моя память демонстрировала, как нам кивнули в какую сторону идти, даже не проводив толком, чем присутствующие здесь провожатые заслужили злющий взгляд от синей нагини. Потом наше знакомство с норой, и какой она была. Потом приход Риса, его лечение, наш разговор и выводы.

— Какая же тварь? Зачем, чем ребятенок-то помешал? Узнать бы кто, да найти, шкуру бы спустила на сапоги, и ходила бы в них исключительно мусор выносить да помои выливать. И из черепушки подставку для щетки из нужника сделала бы, раз там такое дерьмо вместо мыслей водится! — Возмущалась я на экране, и смущенно отвела ладошки за спину я в зале.

— Слушай, что ты все время поминаешь эти сапоги? Вот зацепили они тебя! Такое чувство, что в твоей деревне все поголовно ходили в сапогах из нагов, одна ты была обделенная, просто мечта детства! — Смеялась над моими планами мести Элина.

Тяжелый труд от рассвета и допоздна, пока хоть какие-то силы есть. Израненные и обожженные руки, заканчивающиеся запасы еды, что оставили Дарден и Ард. Радость от уловов Риса, что взялся нас кормить. И нора в конце, та, которая сейчас. Надежная, светлая, роскошная и очень уютная.

Раф, принесший еду и, под давлением Риса, признавший долг, появление черных рун.

Действие заклинания закончилось. Я огляделась. Ой, кажется, я сильно переборщила. Бывают у нагов инфаркты? Думаю, сейчас узнаю. В голове зазвучал веселый смех Алиены.

Арисса в ужасе прикрыла рот ладошкой. Мужчины в зале смотрели с явным осуждением. На нагов, не на меня. Даже тот здоровяк, что пристал вначале к Каяне, сейчас сверлил взглядом близнецов, и сжал челюсти так, что на скулах проступили желваки.

Маисса взглядом разделывала сына в фарш. Никогда бы не подумала, что яркий, насыщенный желтый цвет, может быть таким ледяным и убивающим. Кончик ее хвоста метался и стучал по плитам пола с такой силой, что те начали крошиться. Наг с огромным количеством шрамов, что стоял рядом с ней, явно воин в прошлом, сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки.

Но самой интересной оказалась реакция, собственно, мужей. Удивление, неверие, растерянность, злость.

— Ты сказал, что жилье берешь на себя — это Сид Гару.

— Я велел сделать, но сам его не видел. Недосмотрел. — Растерянный наг, это прелестное зрелище.

— Почему ты смолчала, ни сразу, ни вчера? — А это уже упрек от Рафа мне.

— Мой клан, конечно, не самый богатый и влиятельный, и не славится своим бережным отношением к человечкам, но запихнуть жену в такое? Не припомню, чтобы такое случалось. — Коричнево-зеленая пакость проявилась. И почему она меня так раздражает?

— Сын, есть разговор. — А это тот самый наг со шрамами.

— Сначала, разговор есть у меня. Очень серьезный разговор. — Судя по взгляду и шипящему шепоту, то я сегодня немного овдовею.

А еще три, совсем чуждо смотрящихся здесь, оранжево-красных нага. Они молчали, но пристально рассматривали Мию, словно пытались рассмотреть каждую черточку, заметить каждое изменение. Шумное дыхание и раздувающиеся при вдохе ноздре и вовсе навевали мысль об аромате самого любимого блюда, которое готовы были сожрать прям сейчас.

Я, вспомнив расцветку приползавшей требовать назад Мию нагини, поняла, что это те самые, явившиеся мужья. Но Миа умничка, ни разу даже не взглянула в их сторону. Да, я им больше внимания уделила. Слава местным богам, но потребовать от Мии эти змеи ничего не могли. Во-первых, я ее купила. Во-вторых, клятва разорвана по их вине. Так что они могли сколько им угодно называться мужьями, по факту они ей теперь никто. Меркнущее напоминание о неприятном прошлом.

— Ну, все? Больше на нас никто не хочет посмотреть? Возвращаемся? — А это уже я, пусть сами разбираются, а мы домой.

Каяна сделала небольшой шажок в мою сторону и, взяв за руку, тихо прошептала на ушко.

— Останься на чуть-чуть, хотя бы на церемонию знакомства с матерью, ой, матерями, потому что если после истории с твоим жильем, ты еще и отвернешься от этого, кланам не отмыться от позора. Я позже объясню. — Она шептала еле слышно, но я хорошо видела пристальный, задумчивый взгляд ее мужа на нее.

— Только потому, что ты просишь и Рис тоже в этом клане. — Я отвечала тихо, но надеюсь слух у змей не хуже, чем у оборотней.

Судя по облегченному взгляду на меня и благодарному на Каяну, я не ошиблась. Это как же их припекло, что нагиня благодарна человечке. Глава клана, на минуточку, благодарна бесправной жене по выбору.

— Можешь остаться в моем доме, он комфортен и достаточно просторен, чтобы все мы могли разместиться, не мешая друг другу. Да и Рис предпочитает оставаться там, так что вы сможете продолжить лечение.

Я уже хотела ответить согласием, но обстоятельства все решили за меня и быстрее. В сопровождении нескольких нагов охраны, а точнее, почти повиснув на них, в зал заполз Зубейр. Но боги, в каком виде! Да на нем места живого нет. На лице синяки, по торсу царапины, гематомы, пара рваных ран, на хвосте в нескольких местах содрана чешуя до мяса, рука висит плетью. Он что, опять под наказание попал? Но спина целая, не пораненная, по крайней мере, хлыстом.

Мы с Элиной, забыв обо всех нагах вместе взятых с их разборками, чуть ли не бегом отправились к этому собирателю побоев. И куда он только опять вляпался? Это же, видимо, было интересно и его матери. Арисса даже отмерла немного от того шока, в котором прибывала после моих воспоминаний.

— Зубейр, что с тобой? Откуда?

Но наг смотрел только на меня, хоть и ответил. Правда, тоже не понятно кому. То ли матери на заданный вопрос, то ли мне на невысказанный.

— После ритуального зала, я ночевал возле вашего лагеря, видел вестника, и уход твоего старшего мужа. Я многое обдумал в дороге, и понял, что воспользовался твоим разрешение уйти сгоряча. Оценил отношение и заботу, только уже наблюдая со стороны.

— Вижу, как ты оценил заботу! Словно и не выхаживали тебя, опять весь подранный. — Я все пыталась хотя бы взглядом оценить все повреждения.

— Я ничем не мог обеспечить твой комфорт, не на что было даже мелочей взять, которые так радуют девушек. Поэтому сопроводив вас немного, я ушел в клан, несильно опережая вас, чтобы забрать свое личное оружие. А дождавшись вашего прихода, и видя, что происходило в зале ритуалов и потом, на стоянке, окончательно уверился в правильности принятого решения. После прошлого совета клана, я ушел на арены. — Наг взял мою руку в свою здоровую и продолжал смотреть, не отрывая взгляда.

— Что значит «ушел на арены»? — Я уточняла, хотя судя по картинке, что подбросила мне Алиена, это были те самые, хорошо известные в моем мире гладиаторские бои, со временем, ставшие боями без правил. Миры разные, а игрушки у мужиков одинаковые.

— Бои лучших воинов на выживание. Я простоял на арене неделю, как и договаривались. Получил свой выигрыш и сразу направился сюда, игнорируя желающих нанять меня в охрану и предложения поступить в войска. Сейчас, у меня есть мое оружие, небольшое состояние, я могу выкупить или приказать построить дом для тебя и твоих близких, могу нанять лекаря, который сможет помочь тебе выздороветь. — Наглый, хоть и израненный, хвост плотно обвивался вокруг моих ног, а змей при этом не останавливался. — С этого момента, мой след всегда повторяет твой след, мой взгляд стремится за твоим, мое дыхание после твоего вдоха. В присутствии четырех кланов и всех богов, клянусь — я живу для тебя!

Я онемела, впрочем, как и все присутствующие. Ветер в закрытой комнате настораживал, тепло на запястье многострадальной руки с браслетами пугало, а знакомый запах фиалок, ну вот вообще ничего хорошего не предвещал.

Под дружный возглас я, молча, рассматривала новый браслет. Оскалившийся змей обвивал запястье яркой синей лентой.

— Оооой…, Дарден будет очень недоволен! Это даже не муж, это Тень.

— Так, потом расскажешь. Каяна, твое приглашение в силе? Отлично, показывай дорогу, пока я еще кем не обзавелась, а с тобой поговорим после того, как вылечим. — Я ткнула пальцем в грудь улыбающегося нага.

— Как прикажешь, моя луна — змеиные клыки блеснули в широкой ухмылке.

— Вот муж приедет, будет тебе и луна, и звезда, и солнце с морем заодно. — повернувшись обратилась к стражникам — помогите нам дойти до жилища Каяны.

Развернувшись и не прощаясь, я отправилась вместе с все разрастающейся толпой особых для меня людей, правда, кто мне теперь этот наг, и как с этим быть, я пока не представляла. Я спиной ощущала прожигающие меня взгляды, но решила, что ничего страшного от этого со мной не случится, а значит, можно не переживать и не оборачиваться.

Мы вышли из центрального дома, прошли через весь сад, миновали явно хозяйственные постройки, и только в конце территории увидели прижавшийся к горам домик. Комментарии излишни. Мы уже почти дошли до широкого крыльца, как меня остановила выскочившая у меня на пути девушка.

— Слушай ты, уродина! Думаешь такая особенная, раз браслет от оборотня подцепила? Думаешь, можешь чего-то там требовать? После первой же порки заткнешься, тварь! Уж я постараюсь, чтоб она наступила побыстрее! Сид мой, слышишь! Мой! Он наслаждался моим телом до ритуала и пришел ко мне сразу после. Тебе, страшилище, со мной не тягаться…

— Я, правда, должна выслушивать этот визг? Серьезно? — Я в недоумении посмотрела на окружающих. — Суть ваших претензий мне не ясна. Так что идите и научитесь говорить, а не вопить, для начала.

Стражники сделали несколько шагов в сторону девушки, когда она подняла ком земли и замахнулась, явно желая кинуть в меня. Остановил ее голос Нарги.

— Ты, кажется, забылась, самка! Следуй за мной. Жаль, что мы так и не успели познакомиться с вами поближе девушки. Мне, правда, очень жаль. Но мы все же еще встретимся и наверстаем упущенную возможность. — С этими словами нагиня поползла обратно к дому, следом за ней пошла и резко замолчавшая девушка, дикий взгляд который сменился затравленным и испуганным.

— Я смотрю, мужья у меня себе ни в чем не отказывают. Надоедливую женушку сплавили, любовницу под бок подгребли, красота!

— Какую любовницу, ты о чем? Это самка из кланового дома удовольствий. Человечки, что сами себя продают. Наги ими и пользуются, как хотят. А они живут в открытой части дома удовольствий. — Каяна говорила, как само собой разумеющиеся, что тут есть легальный бордель, и что даже женатые наги, там частые гости.

— Что значит, открытой? — вот этот момент, почему-то меня сильно напряг.

— Потому что, есть и закрытая, куда девушки попадают не по своей воле. И не дай бог, туда попасть. Любое, даже самое страшное наказание, раем покажется. — Каяна смотрела прямо, не давая и на мгновение усомниться в своих словах. Миа только молча, кивнула.

Что? Что еще я должна узнать такого об этом мире? С какой гадостью я еще не столкнулась? С каждым днем, королевство нагов напоминало мне какой-то кошмар. А ведь здесь на троне сидит человечка. Наемница, но от этого она же не перестает быть изначально просто человеком? Почему же даже у оборотней уже, сколько лет есть законы, ограничивающие беспредел в отношении человеческих девушек, хоть как-то, но защищающие жен по выбору?

Голова полнилась мыслями, а руки выполняли работу. Команды Элины были понятными и четкими. Ей бы больницу организовать, с каким-нибудь учебным корпусом, где можно было бы собрать толковых ребятишек и учить их травничеству.

Вот вернется Дарден, пережду бурю, связанную с новым браслетом, и поговорим на эту тему. Элина неожиданно трансформировала руку в звериную лапу и легко прорвала ткань на бинты, с которой мучилась пару минут. Ее ипостась взрослела очень быстро, и думаю, скоро мы познакомимся с одной любознательной волчицей.

Мы только закончили обрабатывать раны Зубейра, как в дверь дома постучали.

Глава 29

Интерлюдия.

Она была в ярости! Задыхалась от собственного бешенства и невозможности выплеснуть хоть часть своей злости. Крики дурной самки из дома удовольствий синих не приносили привычного расслабления. Развлечения ее сыновей могли перенести не многие человечки, но, именно, звуки чужой боли и чужие, бесполезные мольбы ее всегда успокаивали.

Только не сегодня! Столько трудов, столько ее сил, столько времени, потраченного на никому ненужные теперь интриги. И что в итоге? Все рухнуло из-за такой ерунды! Всего лишь человеческая девка!

Она, Нарга, глава зеленого клана, проиграла. Истратила кучу уникальнейших ресурсов клана и проиграла. Нагиня без сил упала напротив окна.

Клан зеленых! Не существовало никогда такого клана. Были бурые, презираемые предатели змеиного рода, подлые, недостойные считаться нагами. Она могла бы очень долго перечислять нелестные эпитеты для своего рода, что так щедро отвешивали эти идиоты из «Славных родов». Ха! Самонадеянные дураки!

Чешуйчатый фарш, вот как их звали Ланграны. Это в змеиных легендах, что читать было невозможно из-за непомерного пафоса, некроманты сражались с нагами на равных. В реальности же… Кто-то сражается с комарами? На равных?

Помилуйте, просто уничтожают. Уж она-то это знала прекрасно. Потому что в ее семье дураков не было. И пока черные и синие шли в бесконечные и безрезультатные атаки, обескровливая свои кланы в бесполезных бойнях, бурые давали клятву на служение и становились слугами некромантов.

Да, хозяева были…своеобразными, но надежными, и всегда компенсирующими незначительные неприятности. Конечно, на взгляд самих некромантов. Но клановая казна была создана именно в те времена, в хранилищах клана было множество откровенно сворованных, уникальных вещей, разработки самих Лангранов.

Когда последний хозяин исчез, а новая хозяйка не торопилась принять оставшихся вне стен замка слуг под свою руку, бурым пришлось выкручиваться самим. Появление большого количества нагов, якобы существовавших несколько поколений в рабстве, под сенью грозового перевала, никого не удивило.

Тупицы проглотили слезливую историю о бесчинствах и злодеяниях злобных некромантов. Клан расселился в свободной долине между черными и синими, на территории, принадлежавшей белому клану, но шло время, и перестало хватать ресурсов и места. Клану жизненно были необходимы новые территории.

Почему бы не отхватить у соседей? Все равно же не пользуются. У черных это сделать было невозможно, пока у власти Маисса. Слишком прозорлива, логична и прирожденный политик. А вот дуру Ариссу можно было использовать на полную.

Даже первоначальный отказ от брака сыновей Ариссы с ней, что лишил ее возможности потребовать земли, в качестве приданного за старших сыновей, ее не расстроил

Даже новость о том, что неизвестная девка, которую предпочли ей, почти сразу забеременела, ее не расстроила.

Много лет назад, клан серых поднял вопрос об особом положении нагинь. Мол, самки их расы должны получать приоритетное отношение перед самцами и уж, тем более, перед самками других рас, и ни в коей мере не должны быть равны с человечками. И ведь смогли убедить. Большинство голосов совета ушли за принятие.

А потом ужасный мор, и кланов серых и, поддерживающих их во всем, мраморных, больше не существовало. Ах, какое горе! Нарга злобно усмехнулась. Мор, да как же! Просто никогда, именно у этих кланов, не было защиты от ментальных заклятий подчинения и внушения.

А в запасах зелёных, уже зелёных, хватало амулетов подобного плана. А после, когда закон был принят, в этих жалостливых придурках, принявших "столь жестоко пострадавших собратьев из зелёного клана", не было. Зато была опасность, что кто-то из глав других кланов заметит вмешательство и подчинение, или кто — то разболтает, как долго и настойчиво убеждал старый бурый наг главу белых.

На тот момент, у деда Нарги не было наследников, и ему нужно было изменить право наследования. А то, что из бесправных приживальцев, зелёные стали законными владельцами освободившихся территорий, стало просто приятным бонусом.

Он добился своего. Всего-то меньше двухсот выборов, а нагини и главы кланов, и ограничений никаких нет, и статус земных богинь.

Им-то Нарга и воспользовалась, требуя наказания для беременной самки, что просто физически не могла поклониться. Нарга недолго ждала своей мести. Помост, палач, давно подкупленные лекари. Да девка, от одного только страха должна была скинуть!

Но тварь оказалась выносливой и живучей. Не сдохла от боли, не сдохла от пропитанных отравой хлыстов, не сдохла от начавшихся раньше времени родов, не сдохла даже от кровотечения, а рвали ее лекари, якобы освобождая пути для ребенка, качественно, на совесть. На хорошо оплаченную Наргой совесть.

Но дрянь выжила, и ее недоносок выжил. А придушить дуру было уже поздно. Нет, это была не ревность, совсем не ревность. Земли, территории, жизненно необходимые клану, что могли быть переданные, как свадебный дар от семьи мужчин.

Но Арисса предпочла возможность появления детей в клане, возможности породниться с главой "дружественного" клана зелёных. Действовать открыто она не могла, что злило ее больше всего. Улыбаться, вместо того, чтобы вцепиться намертво в горло.

Ей пришлось отступить в тень, а после того, как недоносок разнес половину центрального дома в возрасте пяти лет, защищая свою мать, она сама разнесла половину дома удовольствий своего клана. Скольких девок покорежили по ее приказу, и она сама, пока успокоилась. Как это могло случиться?

Но даже из этого она смогла получить свою выгоду. "Обрадовавшись" появлению нового сильного мага в клане "подруги" она "даже" отдала сюда замуж одну из своих племянниц. Толку — то от нее, бесплодной. Но здесь, у синих, это были ее глаза, уши и иногда руки. Она не могла допустить расцвета Наариса, как мага! Она собиралась повторить свое предложение. Или предложить ещё более интересное! Две нагини ее клана, не в связи, без привязки к конкретным самцам.

Лакомый кусочек, как она думала. Одну для черных, одну для синих, два жирных куска земли, которые она бы за них потребовала уже были зарисованы на карте в ее кабинете, как земли клана.

Но опять ритуал, ритуал выбора для человечки! Связаны старшие, теперь связаны младшие. Как подобраться? У черных, из правящих был неженат только один наг. Был.

Откуда, ну откуда появилась эта девка? Почему сейчас, когда она почти гарантированно добилась своего. Мало того, что теперь, как минимум год, она не сможет предложить племянниц младшим сыновьям Ариссы, так эта дрянь влезла и порушила и другой ее план.

Какова, а? "А вам не жаловались, что мальчика травят"!!!! Нет! Не жаловались, потому что в голову никому бы не пришло, проверять нага на отравление. Наги вообще очень много знают о ядах, и всем отлично известно, что наги невосприимчивы к ядам, вообще.

Вот только Лангранам забыли об этом сообщить. А запасов отравы почти и нет. Последние крохи отданы племяннице, что аккуратно травила недоноска.

Не станет его, и старшие сыновья Ариссы свободны. И ждал бы их бордель, или военные отряды смертников, в лучшем случае. А тут бы она повторила свое предложение! Откуда только вылезла эта лангранова тварь! Мальчишка жив, до расцвета и вхождения в полную силу считанные месяцы. А вокруг этой уродины будут прыгать сейчас, словно она пуп земли.

За возможность искупить и замять скандал с клятвой, Арисса и Маисса из кожи вывернуться раза три. Но эта дрянь хороша! Не отнять! Нарга даже была бы готова восхититься этой выскочкой, если б она не встала у самой нагини на пути.

Как она вывернула! Старая змея была готова встать и зааплодировать. Ничего ведь, по-факту, сверх приемлемого обращения с человечкой, зазнавшиеся мальчишки не сделали. Даже их собственные братья обошлись с женой так, что ей пришлось вызывать лекаря прямо в зал ритуального вызова. "Подтвердили связь" так, что их жена чуть не сдохла.

А тут, подумать только! Человечка отказала нагам в их праве, из-за проведенной с другими самками ночи. Но теперь, даже якобы просто для зачатия не получится подсунуть свою нагиню. Арисса не рискнёт вызвать гнев и обиду этой человечки.

Теперь, когда она может одним словом опозорить два клана на все королевство, уж точно нет. Да и девка далеко не так проста, как хочет показаться. Слишком мало в ней страха, слишком много достоинства, слишком насмешливый взгляд.

Сколько она видела в своей жизни человечек, открыто насмешничающих над мужьями-нагами? Правильно. Ни одной. А тут и обернуться не успели, а и сами виноваты, и оба клана в долгу. Она готова поспорить на собственную чешую, что к концу сегодняшнего дня и черная полоса браслета украсится рунами признанного долга.

За этими размышлениями нагиня и не заметила, как успокоилась, и ее мысли потекли по привычному для нее руслу. У нее нет больше ни права, ни возможности ошибиться ещё хоть раз. Иначе клан будет попросту уничтожен.

Девка разобижена, да ещё и аж дважды удостоилась вниманием богов. Она, к сожалению, может диктовать условия. А Арисса всю чешую отдаст за возможность получить долгожданную внучку.

Внучку, внучку, внучку…. А может… Да нет, не сейчас, когда есть Тень. Сколько прошло времени, когда эта клятва произносилась в последний раз?

Последний Тень отдал свою жизнь королеве, человечке-наемнице. Хм, и тут человечка. Нет, убить не получится. А вот приобрести такую самку для своего клана, было бы неплохо. Злость и ярость бессилия ушли, им на смену пришло деятельное возбуждение. Ей срочно нужно проверить кое-что в хранилище клана.

Значит, пора попрощаться с глупыми хозяевами. Вот после церемонии и попрощается. Нет у нее времени на этих идиотов. Ей надо многое обдумать. Очень многое. И выбрать из мужчин клана тех, кто сможет объездить эту норовистую человечку и сделать покорной. В закрытой части и не таких ломали и превращали в послушных и дрожащих. Нагиня довольно улыбнулась. Ещё не всё потеряно. Ещё не всё.

Услышав стук в дверь, я только устало вздохнула и пошла навстречу новым неприятностям. Как-то с хорошими, приятными сюрпризами у меня в этом мире не заладилось.

На пороге, заняв все крыльцо кольцами мощного хвоста, стоял, тот самый наг, что на совете стоял за плечом Маиссы и заявлял, что у него есть серьезный разговор. Правда к Гару, чьим отцом, кажется, и являлся. Ко мне — то тогда зачем?

— Моя супруга, шиа Маисса просит вас о возможности разговора. — Спокойный негромкий голос, уважительный тон, никаких требований и приказов. А этот наг, умеет удивлять. — Если вы не против беседы, то могли бы мы узнать, когда и где вам было бы удобно встретиться, чтобы поговорить?

Я несколько раз моргнула и потрясла головой. Я с кем сейчас разговариваю? Единственный раз, когда я слышала такую речь, был во время разговоров с Лернарином. Но эльфов тут точно нет. Я непроизвольно подозрительно прищурилась. Этот наг точно воин, а не дипломат? Уж больно красиво он вывернул, вроде и они хотят поговорить, а отказать неудобно мне. Да ещё в такой форме, что и не придраться. А вот любопытно стало.

— А чем сейчас занята шиа Маисса — ну мы, конечно, не аристократы в боги знают каком поколении, насмешливый фырк от Алиены, но тоже кое-что можем.

В срочном порядке пробудила в голове воспоминания о литературе восемнадцатого века, которой зачитывалась в подростковом возрасте.

— Шиа решила отвлечься от тяжёлых впечатлений от совета созерцанием и отдыхает в саду. Клан синих, широко известен мастерством своих садовников и цветоводов, даже магия их, чаще всего, проявляется во взаимодействии с растениями. — Наг открыто улыбался, не показывая при этом клыков.

— Вы так потрясающе описываете мастерство местных садовников, что становится неловко, что проведя здесь столько времени, ни разу не посетила эти великолепные сады — да, да, намек на косяк сыночки очень прозрачный. — Встретится с шиа Массой для беседы, я могла бы и сейчас, но удобно ли будет отвлекать ее от созерцания местных красот, разговором со мной?

Мне было любопытно, как выкрутится старый вояка. Ведь он пришел как бы просить о разговоре, я как бы согласилась. Но согласилась побеседовать прямо сейчас. Согласится, значит, даст понять, что другого и не ждали, мол, может ли человечка отказать нагине. Откажется, тогда не понятнож. когда я соглашусь и соглашусь ли снова? Неприкрытое удивление во взгляде нага было приятно. А вот понимающий насмешливый взгляд, одобрительно прошедшийся по мне от макушки до пяток, удивил уже меня.

— Красивое зрелище, разделенное на двоих, делает его только прекраснее. А начало родственных отношений положенное во время созерцания прекрасного, будет гармоничным и искренним. — И тут этот наг мне подмигнул.

Мол, мала ещё пытаться переиграть старых змеев. Попросив "позволить мне потратить немного времени", что бы предотвратить волнение близких, предложила подождать меня в большой общей комнате, и, после откровенного смешка нага, получив заверения, что ему вполне комфортно будет подождать меня на улице, я убежала вглубь дома. Сообщив девочкам, хлопотавшим на кухне, куда я направляюсь, с кем и для чего, заглянула в комнату, где разместили Зубейра. Наг после обработки всех его ран и сонного отвара Элины спокойно спал. Ну, значит, я свободна.

Муж Маиссы встретил меня у порога и предложил пойти вместе с ним. Чем глубже мы уходили в старую часть сада, тем больше я понимала, как он был прав.

Подобной красоты я не видела нигде и никогда. Ручейки, мостки, переходы, увитые гортензией арки и каскадные клумбы. Буйство цветов и красок. Смешение ароматов. Наги учли даже сочетание запахов и их плавный переход.

На одном из камней, выложенных дорожкой через ручей, я поскользнулась, но меня ловко поймал на руки наг. Дальше я путешествовала на руках.

— Хард.

— Что, простите?

— Мое имя. Хард. Я один из четырех мужей Маиссы и отец того оболтуса, что достался тебе в мужья.

— Марина. Как оказалось жена того оболтуса, что достался вам в сыновья.

Ответом мне стал весёлый и добродушный смех мужчины.

— Это точно! Ты не думай, он не сволочь. Дури много, тут не поспоришь. Но мы сейчас к вечеру устроим тренировку. И дури в нем останется в разы меньше.

— Что ж вы так редко с сыном тренируетесь? — удивленный взгляд нага — ну вы же говорите, что за одну тренировку дури станет в разы меньше, а ее, мол, в нем много. Значит, не часто вы вместе тренируетесь. Что же вы так мало внимания подрастающему поколению уделяете?

Наг закинул голову и расхохотался, а через пару минут сгрузил меня на широкую подушку рядом с удивленной, но улыбающейся нагиней и со словами: " Все, принес ребенка. Сползаю на кухни принесу чего нибудь перекусить", наг исчез в зарослях.

Но перед этим нагиня улыбнулась только ему и ласково прижала его ладонь к своей щеке. Настолько откровенную ласку между мужчиной и женщиной я видела впервые в этом мире.

Маисса смотрела на меня внимательно. Что меня удивило в ней, ещё тогда, в зале, так это проскальзывающее во взгляде очень умных глаз отношение. Равное отношение к нагу и человеку.

— Глупо, наверное, представляться, если мы обе знаем имена друг друга?

Глава 30

— Особенно, когда мы обе понимаем, что вы меня позвали не садом любоваться, и не уточнять, хорошо ли я запомнила, как вас зовут. — Я понимаю, что неоправданно резка, но не могу строить из себя милую и домашнюю девочку.

Здесь, я каждую минуту, как на войне. Жду удара в спину, не переставая. Понимаю, что под защитой. Что Алиена обезопасила меня так, что сама спокойна за меня. А спокойствие Ланграна — это просто фирменный знак, с учётом их помешательства на собственной безопасности. Но все равно, все время настороже.

Защита позволила нагу подхватить меня на руки, значит, опасности для меня он не предоставляет. Однако, "чего-нибудь перекусить" я пробовать не буду. Ни к чему оно. Даже мое нахождение здесь и в этом обществе уже риск. А принятие пищи — риск неоправданный.

— Я понимаю, что от нагов ты видела мало хорошего…

— Мало? Да вы оптимист, как я посмотрю. — А я, судя по всему, не в состоянии справиться с собственным языком.

— Да, не без этого. Поэтому верю, что несмотря на нелестное мнение, что сложилось у тебя, за время пути, о нагах в целом, и о моем сыне в частности, ещё не поздно все исправить. — Нагиня смотрела на меня очень внимательно и выжидающе.

— Мне, правда, нечего вам ответить. Я бы с удовольствием бросила вот это все и вернулась… — поймала себя на мысли, что хотела сказать "с медведем", но вовремя исправилась. — Домой.

— А домом, как я понимаю, ты считаешь замок Дардена Варлаха? Это видно, потому как часто ты гладишь браслет. — Маисса доброжелательно улыбалась, но было видно, что улыбка даётся ей нелегко. — Думаешь, в его замке, к тебе будут относиться, как к хозяйке, уважать и считаться с твоим мнением? Или считаешь, что он тебе не изменяет, и у него нет тех же развлечений, которых ты не можешь простить нашим сыновьям?

Нагиня шумно выдохнула, и отвернулась, поджав губы. Умная женщина, понимала куда бить. Да и про некую Анью, я тоже не забыла. Но вот ведь, в чем кроется очень важный для меня нюанс, медведь ни один раз вставал на мою сторону, меня тянуло к нему, я скучала, и даже не будучи рядом, он защищал меня.

Он не видел во мне кого — то недостойного, кого — то второго, а то и третьего сорта. Он не унижал меня, как женщину и как жену, открытой демонстрацией интереса к другой, не говоря уже о следах близости. Я понимающе усмехнулась, показывая нагине, что ее хитрый ход разгадан.

— С Дарденом у нас есть серьезный общий интерес. И да, этот интерес заставит со мной считаться, как с хозяйкой и уважать мое мнение. Я веду счета, принадлежащих ему рудников по добыче… Так, не помню этого названия…

— Орун! Варлахи, единственные, кто его добывали, но говорили дело почти сошло на нет и захирело. А сейчас наследник и старые шахты открывает, и говорят, мостит все дороги на своей земле особым составом с пылью оруна, разбить их нереально. — Маисса рассказывала, возбуждённо размахивая руками, даже забыв, кому она, собственно, рассказывает. — Но из-за качества дорог, их надёжности и охраны, которую предоставил Гордаран, многие владельцы караванов готовы сделать крюк, но проехать часть пути по спокойным местам. Говорят, организуются постоянные стоянки, возводятся таверны…

Я улыбалась, выслушивая свекровь. Да, все наши планы себя оправдывали, и более того, начали давать результат гораздо раньше, чем мы рассчитывали. А нагиня тем временем продолжала.

— Говорят, что за последние пару месяцев, он очень сильно увеличил свою казну. Разговоров, что Варлах разорился больше не слышно. Все только удивляются, почему наследник не занялся этим раньше. — И тут ее взгляд замер на мне, видимо простейшие расчеты сложились и дали результат, такой очевидный и такой ошеломительный для нагини.

— Ну я же вам сказала, у нас очень серьезный общий интерес. — Я довольно улыбалась.

— Так в чем проблема? Я тебя такими "серьезными общими интересами" обеспечу на две жизни вперёд.

— А смысл мне стараться? Чего бы ради? Если ваши сыновья об меня публично ноги пытаются вытереть. Дарден меня ни перед кем не унизил, защищать рвался. Даже когда с нами сцепились из-за Мии.

— Даже! Скажешь тоже. Что ему наги. С Дарденом Варлахом мало, кто выйдет в схватку. Не уверена даже, что Хард с ним справится. Воин. Другого определения здесь и нет. А по поводу поведения моего сына…

Нагиня схватила меня за руку, ту самую с браслетами. Ее хватка оказалась неожиданно крепкой для таких изящных рук.

— Я, Маисса, глава клана Полуночных нагов, принимаю долг за нарушение клятвы и признаю право на виру.

— Зачем? Помню, Сид был сильно возмущен, что брат признал этот долг. А тут, сама глава клана и сыну при всех обещает разговор, и на меня время тратит, и занятие по душе обещает. Я, конечно, слышала, что в клане черных особое отношение к человечкам, но чтоб настолько? С чего такое человеколюбие? — Мне вся эта история была подозрительна. Слишком отличалось поведение нагини от всего, что я видела по пути сюда.

— Нет у меня никакого особого отношения или человеколюбия. — Маисса устало прикрыла глаза и потеряла кончиками пальцев переносицу. — Это остальные никак не поймут, что добровольные союзы с людьми, единственный шанс для выживания расы. Сколько раз я объясняла это своим детям. Но пока не набьют шишек, не понимают. Наворотят дел, а потом из кожи вывернуться пытаются, что бы обратно вернуть, что было, чтоб доверие заслужить, чтобы не от них бежали, а к ним. Как донести, что человеческие девушки — это последний дар богов?

— В смысле последний дар богов? Вы о чем? — Я первый раз о таком слышала, Алиена тоже была удивлена.

— У всех рас, что считают себя первыми народами, огромные проблемы с продолжением рода. У всех. Но появились люди, первоначально их не было в мире. И вот их плодовитость заставила бы саму природу позеленеть от зависти. Но самое главное, человеческие девушки сохраняли и передавали своим детям, все признаки более сильного родителя, будь то хвост, ипостась или магия жизни. Что это, как не дар? Если завтра исчезнут наги, человечки вздохнут спокойно и будут жить себе дальше, мирно и размеренно. Если завтра исчезнут человечки, наги, вымрут через сотню выборов напрочь! Более того, все люди владеют скрытой искрой. Есть великие рода, такие, как Ланграны к примеру, а есть те, кто хранит эту искру и на протяжении многих поколений, ни единого раза не почуют силу. И порой, матери-человечки передают эту искру детям. Понимаешь? Только от союза нага и человека может появиться наг, наделённый магией. Если мать любит и хранит свое дитя от первого удара сердца, ещё в чреве. А как мать будет любить дитя, если ненавидит отцов? Если готова сбежать по единственному возможному пути. За перевал. И знаешь, магия клятвы, всегда, считает это виной нагов. Всегда, мужья получают страшенный откат и доживают максимум до ближайшего сезона Гроз. А дети… Что ты знаешь о нагах? — Маисса подобрала свой хвост в кучу и сложила руки на груди. Понятно, начинается серьёзный разговор.

— Я вот не уверена, что стоит начинать с оскорблений — ну на самом деле, ничего хорошего о нагах я не думала.

— Ой, девчонка! Я же спросила, что знаешь, а не что думаешь. — Нагиня заулыбалась. А что я могла сказать?

— Ничего! Можете не верить, но вообще не считала, что мне, когда-нибудь понадобятся знания о нагах. — И ведь, ни словом не соврала.

— Нагини могут зачать ребенка только до определенного возраста. И то, если есть связь с самцом. Связь эта устанавливается за период всего в пару сезонов. То есть даже встреть своего самца, но позже и не будет ни связи, ни детей. Гар мой последний ребенок. И у меня почти сразу установилась связь с моими мужчинами, я почти сразу забеременела, дважды были двойни. Так что я, очень везучая. Многие не дотягивают и до троих детей. Сколько протянет народ нагов без человечек? Человечек, которые могут принять мужчину, просто по велению сердца, по эмоциональному порыву и привязаться к нему. Человечка может подарить своему самцу дитя вне зависимости от того, когда она его встретила, и есть ли у нее уже самцы. Жена моих старших сыновей и племянника ждёт уже двенадцатого ребенка, семеро из моих внуков одарены ею магией. Моего племянника она приняла четвертым мужем, просто потому что полюбила, когда он защищал ее от нападок моих сыновей. И, с моего разрешения, увез Раллу в свой дом, когда я узнала о поведении своих сыновей. Девочка была беременна, Лир увез и оберегал ее, а мои сыновья, спохватившись, обивали порог его дома. Долгих восемь сезонов им понадобилось, чтобы она позволила им видеть старшую дочь.

— И вы позволили?

— А было заслужено! И потом, это их ни видеть, ни знать не желали, а мы с моими мужьями были желанными гостями. Слава богам, Ралла не обладала твоим характером, и поэтому, ещё два года спустя приняла мужей обратно.

— И ее больше не обижают? — с трудом верилось в подобные изменения.

— Самые сильные обиды ей нанес мой старший сын. Она его просто боялась до трясущихся рук и безудержных слез. Знала бы ты, как он лез на стенку, видя такую ее реакцию. Как крушил стены в зале для тренировок. И каким счастливым был, когда она впервые прикоснулась к нему сама. Собственно, именно после того случая, Нарга перестала быть гостем в моем доме.

— Нарга? И у вас пыталась беременную наказать? — Нет, определенно, мне не нравилась эта нагиня.

— О, ты уже в курсе той истории, с матерью Наариса? Нет, у нас она приехала и пожелала принять ванну. А подвернулась ей под руку Ралла, что тогда ждала первого после применения ребенка. Нарга велела ей натаскать воды, а Сайрус взбесился. Ему не понравилось, что от его жены потребовали таскать тяжести и вообще напрягать, и говорили с ней грубо, и, вообще, смотрели неправильно.

— А как же, что нагини, это богини и их прихоть — это закон?

— Мой сын уже тогда говорил, что его единственная богиня, это его жена. А спорить с воином храма? Ну, таких дураков нет. Они имеют право казнить даже нагинь, если докажут вину. А у них с этим быстро. Нарга предпочла убраться, и больше не останавливаться в моем доме, но только не связываться с храмом. А Ралла испугалась, что сейчас ему достанется за грубость по отношению к нагине и главе клана, и пыталась за руку оттянуть мужа подальше, уговаривая, что ей не сложно натаскать воды. До этого, она его прикосновения лишь терпела. А тут сама, и испугалась за него.

— Обрадовался?

— Да я потом их по всему поместью находила, смотрела, как сын обвивался вокруг жены и чуть не мурчал, подставляя под ласку ее рук свою дурную голову, и судорожно вспоминала, когда в семье оборотни-кошки отметились. — Нагиня задорно смеялась, этот смех отражался блеском в ее глазах. Но она резко вернулась к сосредоточенно-серьезному состоянию. — А сейчас, я вижу, как ошибки старшего брата повторяет мой младший сын. Только ты, совсем не мягкосердечная Ралла, как бы ты не пыталась скрываться, я вижу в тебе характер, как у клинка глефы. И я знаю, что тогда ждёт моего сына. Я всю жизнь пытаюсь оградить свой клан от этих потерь. Запретила дома удовольствий, запретила наказания хлыстом и железом, все наказания только через разбор в центральном доме. Объясняю каждый раз, привожу примеры, разжевывая очевидное. И вроде, все хорошо. Но стоит самцам вырваться за границы территории клана, и их пьянит принятая везде вседозволенность, тоже хочется получать, не заслуживая и не добиваясь. А потом… Два моих племянника стали отшельниками. Они "развлекались" компанией. Но богиня, видимо, услышала мольбы девушки, к которым оказались глухи мужчины, или в ней самой была малая толика наагатской крови. Только установилась парная связь, как с нагиней. Товарищей по развлечениям племянники расшвыряли в момент, но слишком поздно. Девушка потеряла разум, остался только страх. Не выходит на свет, ест только, если рядом никого, сидит, забившись в самый темный угол пещеры, построенных жилищ боится. А племянники ничего не могут сделать. Не достучаться, не помочь забыть пережитое. Приносят еду и сторожат ее покой, не подпуская никого к пещере. Знаешь, какое самое сильное проклятие для нагов?

— Полюбить Ланграна?

— Да, полюбить того, кто никогда не опустится до тебя и не поднимет тебя до своих высот. Того, для кого ты меньше чем ничто.

— Знакомо звучит, где же я интересно с этим сталкивалась? — Язык мой враг мой, но ничего не могу поделать.

— Повсеместно на территориях нагов. А после твоего пожелания… Ты несколькими словами заставила всех "полюбить Лангранов". Потому что почти для всех жён-человечек их мужья просто мразь, знать которую не желают. Наги считают, что можно всё исправить, просто начав баловать и выполнять желания. Только в большинстве случаев, желание больше никогда этих нагов не видеть. Вообще никаких, а мужей в особенности. Я прошу тебя, дай им возможность исправить вашу встречу в ритуальном зале храма синих. Просто не гони. Я не прошу принять в семью с распростёртыми объятиями. Они виноваты, и сильно виноваты. Накажи, как считаешь нужным, чтобы почувствовать удовлетворение и успокоение от отомщенной обиды, но не лишай шанса на надежду.

— Я подумаю. Я постараюсь, но не могу обещать, что будет в итоге. Мне непонятна сама система жизни с несколькими мужьями. Если бы у моего мужчины было несколько женщин, я бы сошла с ума от ревности. Я не уверена, что смогу принять их и полюбить всех равно, а без этого какая может идти речь о семье.

— Марина, я и этого не ожидала. У тебя доброе сердце. Может…может ещё все и наладится.

Я оставила нагиню, не дожидаясь возвращения ее мужа с перекусом.

— " Ну и очень зря, к чему тебе, как говорят оборотни, лишние репьи на хвост? — Алиена никогда не давила и не заставляла. Мы рассуждали, и я всегда чувствовала ее поддержку и одобрение. Как она понимала, когда мне нужно побыть в тишине, а когда меня надо было дотолкать и вывести на разговор. — Проблемы нагов, это проблемы нагов. Всех не переделаешь, не обогреешь. Каким бы не было твое сердце, это не значит, что надо напихивать туда и лохматых и чешуйчатых и пару магов в комплект. А что? Чтоб уж каждой твари прибыло. По змеям правда перебор, так что ещё трех магов, двух оборотней и как это я про эльфов забыла? Трёх эльфов. Вооот. И бежать из дома! Быстро".

Я шла под весёлый смех и взаимные насмешки, но увиденная картина резко оборвала веселье и заставила собраться. Впереди, прижавшись спиной к дереву, стояла Каяна, перед ней ее старший муж и видно было, что разговор начался недавно.

— Я хотел поблагодарить тебя, что уговорила человечку остаться и не позорить клан — со стороны было видно, как кончик хвоста нага аккуратно тянулся к краю юбки женщины. — Может хочешь чего? Просто как благодарность, ничего взамен.

— Ничего не хочу. Только оставьте меня в покое, и дальше не вспоминайте. Не за что благодарить, мой сын тоже из этого клана, ваш позор и его коснется.

— Да, сын сильным магом растёт, и с отравой ему помогли справиться. Мы ведь до сих пор не преподнесли тебе дар за дитя…

— Что? — в голосе девушки стали появляться истерические нотки. — Вспомнили, спустя почти одиннадцать лет? Лучшим даром была бы помощь в выкармливании и выхаживания сына, а не когда за лишнюю чашку молока, я должна была терпеть вас, едва перестав кровить после родов.

— Возможно мы ошибались, в любом случае, это в прошлом. — С каким бы удовольствием я б сейчас разбила ему морду в кровь.

— Не для меня! Каждый миг помню. Для меня тот ад все ещё настоящее.

— Ты не должна так говорить. Сын слышит и относится к нам с отчужденностью, не признает до сих пор.

— Сын не слышит. Сын знает. — Наг, услышав последние слова девушки даже шарахнулся в сторону. — Как ты думаешь, кто вытаскивает меня из моих кошмаров, кто успокаивает и вытирает мои слезы. Для чего он освоил столь сложное заклятье, как зеркало памяти?

Что бы понять, от чего я так боюсь закрывать глаза по ночам.

Каяна развернулась и со всех ног кинулась в сторону дома. Наг ещё долго смотрел ей вслед, мешая мне пройти. В конце концов, я не выдержала и прошла мимо него. Он даже головы не повернул. Да уж.

Новость, что сын — сильный маг, знает, как издевались над его матерью и явно не настроен прощать, вгонит в ступор кого угодно. Ну, тут сами виноваты, посеешь ветер, пожнёшь бурю. И ни жалости, ни сочувствия у меня для мужей Каяны не было, как впрочем и для племянников Маиссы. Кроме как справедливым воздаянием, я произошедшее с ними считать не могла. Но дойти до дома спокойно, мне видимо было не суждено.

Глава 31

Где-то в этих зарослях, я свернула не туда. И вместо того, чтобы прийти к дому, пришла на хорошо утрамбованную площадку с небольшим ограждением. Зато сразу стало понятно, почему перекусить нам так и не принесли.

Хард, в срочном порядке, наверстывал упущения в воспитании сына. Ну, или площадка ему показалась недостаточно утрамбованной, и он ее доутрамбовывал. Сыном. Сын пытался сопротивляться, но я, по понятным причинам, болела за отца.

Странными вещами забита моя голова. Два нага, сильных, гибких, нереальных для моего мира существа, старательно пытались взять верх над друг над другом. А в моей голове звучала музыка из "Спартака", того самого, мрачного балета с Лиепой.

Я помню, как заворожено, я смотрела на тренировочный бой Дардена и Арда, восхищаясь ощутимой силой и мощью. А сейчас, я любовалась хищной яростью, немыслимой гибкостью и настолько быстрыми ударами, что порой не могла их отследить. Особенностью нагов в бою, было использование хвостов. Это было красиво! Очень красиво, но не мое.

Я любовалась, мне нравилось то, что я видела, но того чувства собственнического любования не было. Если бы я спешила, и мне не было бы любопытно, как именно "убавляют дурь" у нагов, я бы спокойно могла пройти мимо. И если за Дарденом я следила, не отводя взгляда и задерживая дыхание, то сейчас сидела себе на ограде и с удовольствием кушала вкусненькое кисло-сладкое яблочко, так напоминающее "Мельбу" из бабушкиного сада.

От последней мысли, чуть не подавилась. Еле проглотила кусочек и закашлялась.

— Ну чего ты? Так хорошо кушала. — Мягкое постукивание мужской ладони по спине. — Решила, что подсунул отравленное? Можешь не отвечать, на твоем лице все написано.

При этом Раф ехидно посмеивался.

— Ты чего так подкрадываешься? — Я помнила о словах Мии, про привычку нагов решать вопросы при помощи зелий, что вызывают похоть.

— Это не я подкрадываюсь, это кое-кто засмотрелся на нашего черненького, да так, что даже не видит, у кого и что берет.

— Ну, так красиво же, но посмотрела и хватит. Домой пора. Я и так кажется, заблудилась. — Я решительно спрыгнула с ограды.

— И что, вот так спокойно уйдешь, не досмотрев? — Наг искренне был удивлен. — Хард очень сильный воин, лучший в клане черных. Его тренировки мало кто откажется посмотреть.

— Так я и посмотрела, лучше домой проводи.

— Оу! Провожу, конечно. Значит, Гар с отцом не впечатлили? — Ой, какой любопытный наг.

— Почему? Сильные, ловкие, смертельно опасные. — Не признать красоту того действа, что я наблюдала, было бы глупым и не справедливым.

— Однако ты разворачиваешься и уходишь? Значит, сила тебя не впечатлила? — Наг изогнулся так, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Ну, нет, — я рассмеялась — сила меня очень впечатляет, только я наблюдала за тренировочным боем Дардена.

— Ух, и как? — Глазки у Рафа блестели, как у мальчишки, что разворачивал подарок из под ёлки. — Говорят, в бою он напоминает легендарного демона.

— Ну, настоящий- то бой я не видела! Но и то, что видела, это…это неимоверно круто! — перед глазами всплыла картинка утренних упражнений медведя и волка.

— Круто? — Раф удивился, услышав непонятное ему слово.

— Здорово, великолепно, завораживающе!!!! — я старалась подобрать наиболее точный синоним. — Груда, просто гора литых мышц, пугающая мощь, скорость…

Сильное тепло от браслета обволокло запястье.

— Понятно — добродушная усмешка — Черный в пролете! Может я смогу тебя удивить?

— Это чем же?

— Смотри, уже пришли. Это мой уголок души. — Наг остановился и, придержав меня за плечи, развернул к себе спиной. — Я не самый сильный воин. И магом всегда был слабым, ни на что серьезное моих сил не хватило бы. А вот договариваться с землёй и растениями я мог, чуть ли не с младенчества.

Как описать то, розовато — сиреневое великолепие и буйство цвета, что я увидела? Небольшая деревянная беседка в японском традиционном стиле, была просто утоплена в цветочном море. А чуть дальше, почти до земли склонялись обсыпанные ветви вишен, яблонь и груш. Аромат и басовитое гудение пчел дополняли, почти сказочную для меня, картину.

— А говорил "пучок травы"! — припомнила я Рафу нашу первую встречу.

— Нууу…. Так все говорят, что только в садовники и гожусь. С таким восторгом, как ты, на цветы ещё никто не смотрел. И уж точно никто не думает о том, что сорванные цветы быстро погибнут. Поэтому, я и решился привести тебя сюда. Кстати яблоки, что тебе понравились, воон с того дерева. Хочешь домой набрать?

— Конечно! — Яблоки я обожала ещё в своем мире.

Где-то на задворках мыслей мелькнула мысль, что был один известный змей в религии моего мира, тоже вот любитель яблочек предложить. Но я, слегка усмехнувшись, отодвинула ее на потом. Раф притащил откуда-то большую плетёную корзину, и мы вместе собирали в нее угощение.

Точнее собирала я, а наг, подхватив мое тельце и удерживая на своем плече, позволял мне собирать яблоки с веток повыше.

Набрав полную корзину, мы всё- таки отправились домой, к Каяне. Некстати вспомнился эпизод по дороге от черной нагини. О котором, я, недолго думая, рассказала Рафу. Нет, ещё не доверяя, но мне хотелось узнать и мнение нагов. Раф слушал, сильно наморщив лоб.

— Тут не самая простая история. Видишь ли, как оказалось, мои братья сразу почувствовали сильную тягу к своей выборной жене. И стыдились этого, потому что она человечка. Ну и срывались на ней же, пытаясь всем доказать, что она для них ничего не значит. Человечка же, мол, деваться некуда. И сильно перебарщивали. Настолько, что это не одобряли даже многие наги. Один из лекарей и вовсе пришел к матери и, сообщив о беременности Каяны, потребовал запретить доступ мужей к ней в дом. То распоряжение матери все ещё в силе, кстати. А когда она, после наказания, родила раньше срока, все решили, что Наарис не жилец и оставили его с матерью. А потом заметили, что он выправляется и попытались забрать. Вот тогда-то он и разнес полдома. Для него и его матери построили отдельный дом, подальше ото всех построек и жилищ остальных нагов.

— А почему этот, муж который, заявляет, что сын его не признает?

— Потому что Наарис, не просто наг. Он магически одарен. И сильно одарен. Мать вообще боится, что как бы он не подрос, и, войдя в полную силу, не начал мстить за обиды матери. Отцов держит за чужаков. Слышала, как он зашипел на совете? Вот так всегда, стоит тем приблизиться к Каяне. А их тянет, по-прежнему, вот и стараются ее выловить, когда сына рядом нет. Все пытаются подластиться к ней. Как это, а вспомнил! "Приучить к себе, чтоб не боялась". Ага, спохватились!

— Ну и кто бы говорил! Сами-то, как себя в храме вели?

— Да растерялись мы, когда Гар тебя схватил. Ну и да, шутки смешными показались.

— Да? А чего сейчас тогда не смеётесь? Над шутками? — смешно им было, когда у них на глазах человек задыхался.

— Не смешно стало. — У нага на глазах испортилось настроение.

К дому мы подошли оба недовольные и хмурые. И гости у порога, настроения не добавили. Оранжево-красные наги оккупировали крыльцо нашего временного пристанища и вовсю наседали на Мию.

На крыльце стояла, упирая руки в бока, Элина, рядом с ней спокойно облокотился на стену наш подраненный боец, а сама Миа стояла на верхней ступеньке и что-то объясняла сразу трем нагам. И если двое о чем-то спорили с девушкой, размахивая руками, то один стоял слегка в стороне, сложив руки на груди, но при это кончик его хвоста фактически облокачивался на ногу девушки.

А та, видимо путая с балясиной перил, даже не обращала внимания. Разговор дошел уже до той стадии, когда забыт и страх, и опасения. Миа резко вытянула руку вперёд, задев наклонившегося к ней нага по лицу. Но тот даже не дернулся и не огрызнулся.

— Вот! Видите?

— Ничего не вижу — ответил тот самый "обласканный".

— Вот именно, а раньше тут был браслет. Все! Перед богами я вам больше не жена. Принудить вы меня не можете, силой забрать тоже. Клятва, данная мной Марине, не позволит без ведома и согласия Марины, быть вдалеке от нее. — Про защиту промолчала, умничка. — А добровольно, я лучше в костер прыгну, чем с вами знаться буду. С чего вы всем заявляете, что вы мои мужья, я не понимаю. Я теперь никому не жена! Все, ритуал не действует. Связь выбора расторгнута!

— Другой ритуал проведем. Свадебный. Выкуп твоей родне пошлем, как положено все сделаем. — Ты смотри, Как запели — Ты не думай, если мать боишься, она тебя больше не заденет, не обидит.

— Хочешь, вообще в другой дом уедем, построим не хуже, чем у твоей госпожи. Только с большими окнами, как ты любишь. — А это второй подпевает.

— А ещё я люблю спать по ночам, не вздрагивая от каждого шороха. И еще я люблю пить и есть, не боясь получить дозу зелья, от которого потом загибаться буду. И ходить по дому или улице, не боясь, что меня схватят и потащат «развлекать гостей», я тоже очень люблю. — Четкий, строгий голос Мии совсем не походил на тот, который я привыкла слышать.

— Чем же она тебя так приворожила, что пообещала, что вы за ней вслед идете из дома? Бросив все и не заметив этого? — У любителя хвост распустить тоже голос прорезался. — Миа, между нами много обид и ошибок. Но ошибки на то и ошибки, чтобы их исправлять. Разве нет? Ну что, что она может тебе дать такого, чего не сможем обеспечить мы?

Ошибки значит. Исправил и все, подумаешь. А я вот помню слезы девочки у костра, испуганный голос и просьбу не оставлять ее без воды. И письмо, недавно полученное, тоже помню. Не важно, что писали они его уже давно. И что за время пути многое могло поменяться. Рисковать спокойствием девочки я не буду. Поэтому пора приструнить этих слишком четко нарисовавшихся.

— И что это за любители протянуть конечности к чужой собственности? — Все три нага вытаращились на меня, как чистюля на таракана. — В словах, сказанных Мией «оставьте меня в покое» вам какое непонятно? Мне что, просить, чтобы нас оградили от вашего навязчивого внимания у глав кланов?

— Мы хотели бы обсудить ваши условия, для возврата нам жены… — А они точно наги? Не дятлы, нет?

— Нет таких условий. Я Мие желаю всего только самого хорошего. А вы у меня с хорошим не совмещаетесь.

— А возможности стать матерью, вы ей тоже желаете? — Вот… Вот же пресмыкающийся.

И взгляд у Мии сразу становится больным. Наотмашь бьет. Ну, как говорили в моем военном городке «только тронь, и драка будет».

— Конечно, желаю! И не один раз. Сейчас определимся с набором мужей и местом жительства, обживемся, пообвыкнемся. И дайте боги! А вас это почему интересует? — ловушка расставлена. Наг довольно улыбается, думая, что смог меня перехитрить. Ага, наивный ты змееныш!

— Для того, чтобы получился ребенок, нужен мужчина!

— Само собой, это и маленькие дети знают. Вы-то тут, с какого бока? Вас-то это как касается? — Вытянувшиеся морды всех присутствующих нагов, включая и синих, рассмешили не тольк5о меня, но и Элину с Мией.

— В смысле, с какого боку мы? А от кого еще Миалия может забеременеть? — Наги, а рычат, как цепные псы.

— Да от кого угодно. От любого понравившегося мужчины, которого выберет. Которого полюбит. Может, съездим на отбор в последние дни. Наверняка кого по душе найдет. Девушка она у нас красивая, умненькая, хозяйственная, работы не боится. А как готовит, за одно это можно всю жизнь на руках носить. А мужчины, хлебнувшие лиха в жизни, в момент оценят такое сокровище. Так что уж без чего, а без мужика явно не останется.

— Нне посссмеешшс! Нашшшса! — кажется, я немного переборщила с красками, расписывая будущий выбор Мии. Мне поверили. И взбесились.

— Угомонились! Сами виноваты! Женщины в своем праве — Зубейр, не смотря на раны, одним движением оказался между мной и взбешенными нагами.

Те, шипя и огрызаясь, уползли. Но все время оборачивались на Мию, пока деревья окончательно не скрыли нас от них.

— Это было жестоко! — Раф стоял побледневший и прикусывал губы.

- А они на что рассчитывали? Что их тут с пряниками ждут и распростертыми объятиями? Обойдутся. В конце концов, только Мие решать, как будет дальше.

Только мы зашли в дом и поставили воду под полюбившийся отвар с ягодами, как услышали слабый, какой-то неуверенный стук в дверь. Я в бессилии закатила глаза. Хоть часок покоя будет сегодня? Может у меня сегодня приемный день, а я не в курсе*? Тяжело вздохнув, я пошла открывать, в сопровождении Элины и Мии, которая боялась, что это опять красные приползли. Но за дверью оказалась девочка-нагиня, едва ли старше Риса. Смущенная и нервничающая, но упрямо поджимающая губы.

— Малышка, ты к кому? — Элина присела на корточки перед девочкой.

— Вы, те человечки, что спасли братика? — девочка решительно выпалила, заливаясь румянцем пуще прежнего.

— Ну, мы. А что такое? — мне стало любопытно.

— Рис, он хороший. Все смеются, а он бабочек запускает, и мне крылышки выращивает, как у бабочки. Правда летать не получается. А потом он болел, сильно-сильно. И все говорили… А вы спасли. Ия, я вот. Это вам. Спасибо. — Маленькая нагиня быстро нагнулась, подняла какие-то свертки и корзинку, впихнула нам в руки и уползла с такой скоростью, что казалось, будто она испарилась.

Мы переглянулись и вернулись в дом. Надеюсь на этом все визиты на сегодня, точно закончились!

Глава 32

Ни один из амулетов не сработал на опасность. Даже Алиена ничего не почувствовала. А мы смотрели на разложенные на столе свёртки и все равно пытались найти подвох.

Даже объяснения Каяны, что Иллая, она же Ия, вряд ли могла участвовать в чьей-либо каверзе, не сразу отмели наши подозрения.

Девочка была очень одинока, богиня одарила ребенка очень страшным даром. Маленькая Ия чувствовала душу. Ее бесполезно было пытаться обмануть, она видела суть. Всю тьму и болотную муть, что есть в душе у каждого. Весь свет и истинные чувства, что скрывались под панцирем показного спокойствия. Поэтому девочку очень не любили и сверстники, и взрослые.

Мама девочки была очень болезненна, а беременность и роды очень тяжёлыми, в результате Ия осталась сиротой. И хотя и отцы, и мать девочки были нагами, а, одаренный подобным образом, ребёнок оказался никому не нужным. Росла она, конечно, в центральном доме, и бабушка ее щедро одаривала, но никто не дарил девочке самого главного — любви и заботы. Искренней и от сердца.

Уж как получилось, что пересеклись Ия и Рис, никто не знал, но в жизни каждого из малышей появился родной и искренне переживающий человечек. Когда Рис начал болеть, Ия места себе не находила, частенько оставаясь ночевать рядом с братом. Сама брала у лекарей масла для чешуи, сама мазала, сама распускала дорогущие простыни на бинты.

Новость, что мальчишку вылечили, для нее действительно была радостной. В отличие от многих старших клана. Потому что, как подозревала Каяна, если бы Рис умер, не надо было бы думать, а не начнет ли он мстить. А с его силой… С одной стороны статус клана, с другой безопасность того же клана. И что перевесит, непонятно.

А Ия считала, что за любое добро надо благодарить. Вот и отблагодарила, чем смогла. В корзине лежали белые сливы, очень редкое лакомство, им баловали только девочек-нагинь, даже взрослые нагини уже его не получали.

А в свертках лежал бесцветный паучий шелк. На каждый из этих рулонов можно было построить очень хороший дом, а она притащила их целых три. Каяна сказала, что, скорее всего, девочка распотрошила собственное приданое. Паучий шелк не мялся, покрашенный в любой цвет никогда не выцветал, а особый перелив этой ткани, без слов говорил окружающим о достатке носящего подобную вещь.

Но главное, этот материал был настолько прочен, что мог выдержать скользящий удар когтей или клинка. Даже сейчас эта ткань струилась по рукам, ластилась к коже, казалось, что над руками клубится плотное облако. Как не жаль было расставаться с этим чудом, но мы решили, что пользоваться искренней привязанностью ребенка и возможным не пониманием ценности ее подарков это подло. А значит, нужно было вернуть. Вчетвером, оставив нага следить за хозяйством, мы отправились с ответным визитом.

Недалеко от центрального дома, на небольшой полянке, закрытой от посторонних глаз густым цветущим кустарником, слышался весёлый детский гомон и смех. Рис и Ия были облеплены несколькими детишками помладше.

На краю поляны полулежала и сама Арисса, что встрепенулась, заметив нас, и напряжённо замерла. Мы подошли, слегка поклонились, приветствуя, нагиня предложила присесть. Услышав в чем состоит наша проблема, она рассмеялась.

— Зря беспокоились! Ия очень умная девочка, и раз ее душа попросила о таком даре для вас, значит, все правильно. В любом случае, я не оспорю ее решения, и не приму от ее имени дар обратно. К тому же, она совершенно права. Наш клан и так должен виру, а за спасение Наариса благодарности не выказали. Подумай до завтра, а завтра на церемонии представления матерям скажешь, чего бы ты хотела получить. И не стесняйся, наш клан очень богат. Я могу выполнить почти любую твою фантазию или блажь. Только не проси заставить сыновей отказаться от связи. — Нагиня смотрела с тревогой, явно переживая о чем-то. — Я знаю, что ты разговаривала с Маиссой, и знаю о ее просьбе. Знаешь, я всегда была не согласна с ней, но в последнее время, все чаще думаю, что заблуждалась я, а не она. И вон, лучшее подтверждение ее слов.

Нагиня указала ладонью в сторону детей. Ия что — то шептала мальчику на ухо, а тот улыбался и кивал. Повернул голову в нашу сторону, радостно замахал, увидев и узнав нас.

А потом вышел на середину поляны, все дети замерли вокруг него. Мальчик поднял руки, раскрытыми ладонями вверх, и с его рук вспорхнули два огромных огненных феникса, сделали круг над поляной и по спирали устремились в уже темнеющее небо.

Огненные птицы оттолкнулись друг от друга и рассыпались сотней искр в небе. Каждая искорка делилась ещё и ещё. И вот уже все небо взрывается волшебным фейерверком. Подбежавшая Ия схватила меня за руку и утащила за собой в толпу бешено скачущих детей со словами: " привыкай, твой медведь подарит тебе много медвежат".

Что это? Шутка или истина, увиденная благодаря дару девочки? Пророчество? Обо мне и Дардене? Волна тепла прошла по запястью. На мгновение мне показалось, что за спиной встал Вербер. Я отчётливо ощутила тяжесть его ладоней на плечах и тихий шепот " Скоро. Скучаю".

Впечатленная ощущением, я отошла в сторону и облокотилась спиной на дерево, наблюдая за тем, как все новые и новые птицы превращались в искры, а искры опадая, становились цветами, напоминающими лотос. Один такой подплыл по воздуху ко мне и опустился в ладони, не обжигая и не раня. Я наблюдала, как медленно истончаются лепестки цветка, как отражаюсь я сама в переливах становящегося почти прозрачным кусочком волшебства.

— Я тоже, когда-то так мог.

Я подскочила, испугавшись голоса, раздавшегося из темноты. Резко обернулась и непроизвольно выдохнула, узнав одного из близнецов.

— Сид! Ты меня чуть заикой не оставил!

— Не думал, что ты так увлечется детскими фокусами.

— А ты тоже маг? — уточнила, потому что не слышала о его способностях.

— Уже нет. Я выгоревший. — И столько горечи в этих словах.

— Как выгоревший? Почему?

— Я был чуть старше Риса, когда заболел. Я несколько дней метался в бреду, а придя в себя не смог уже ничего. — Усмешка существа, желающего показать что ему все не важно.

— И прям совсем ничего? — А вот мне это зачем?

— Почему совсем? Когда сильно зол или волнуюсь внутри, словно столп искр, все жду когда дым из ушей повалит.

— "Хм… а знаешь, кажется, ты можешь вернуть змеенышу магию — вмешательство Алиены оказалось неожиданным — очень напоминает изобретение одной из моих прабабок, для детей, в ком рано проснулся дар. Она придумала как его блокировать. Спроси, наг не помнит, не пил ли он чего мятного перед тем как "заболел"? Странно это. Яд для нагов, которые к ядам невосприимчивы, из лабораторий нашего замка, если и этот под блокиратором способностей, разработанным моей родней, то станет ещё непонятней, откуда и в чьих руках знания моего рода?"

Я видно сильно задумалась, потому что отвлекло меня, прикосновение нага.

— Сид, а ты ничего мятного не ел, перед тем как твоя магия пропала?

— Что — то точно ел, что не помню, но этот вкус стоял во рту несколько недель. Именно поэтому, я терпеть не могу этот запах — наг от воспоминаний даже передёрнул плечами, а потом резко развернулся, ошарашено уставившись на меня. — Откуда… Откуда ты знаешь?

— Я просто слышала, что было такое зелье, для детей магов. Кажется, Ланграны придумали. — Я старательно запоминала все, что мне говорила Алиена, и, попутно, ещё и с нагом поддерживала беседу. — Вроде же есть зелье для отмены, но это с Элиной надо договариваться, чтобы помогла. А я постараюсь состав вспомнить, если подействует, через столько-то лет.

Я решила не обнадеживать лишнего, хотя Алиена говорила, что все будет хорошо, не враги Ланграны были собственным детям и роду. Я успела только договорить последнюю фразу, как оказалась в тугих кольцах наагского хвоста. Сид вплотную приблизил свое лицо к моему и сжал руками предплечья.

— Вспомни! Вспомни, пожалуйста! Даже если не уверена, будем варить и пробовать. Доделывать и снова пробовать. Пожалуйста… Все, что захочешь, сделаю! Ручной собачкой буду…

— Так! Охолонись, парень! Нам ещё с Элиной поговорить надо, может она, вообще, это зелье сама прекрасно знает? А то не сделано ещё ничего, а он уже обещаний надавал. — Я прекрасно понимала, что сейчас чувствует Сид. Для него, я могла вернуть ему его смысл жизни.

Теперь понятно, почему он все время злился, сам не зная на что. Сила что не имела выхода давила и не давала покоя. Но наг услышал только то, что нам нужно найти Элину.

Я и глазом не успела моргнуть, как этот сумасшедший выгреб меня из колец собственного хвоста и, прижав к себе, рванул через всю поляну.

Элина выслушала сначала нага с историей о его болезни, потом меня. Зелье действительно оказалось ей знакомо. Похожее делали для пробуждения способностей у оборотней. Менялись только несколько компонентов.

Но дело в том, что все эти составляющие нужно было собирать. И если почти все не составляло труда найти, то с одним мы застопорились. Я знала название, которое давно устарело, а объяснить не могла.

Выручила нас, как ни странно Миа. Оказывается, крошащийся камень, который мы не могли опознать, всего лишь грозовик. И его применяли в окраске тканей, но редко, потому что он давал только несколько синих оттенков. А цвет грозового неба здесь был непопулярен, по понятным причинам.

Но камень этот был широко распространен, а уж в местных горах наравне со змеевиком заполонили всю округу. Проснувшись на заре и прихватив подготовленную с вечера еду, мы отправлялись за компонентами для нашего отвара.

И хотя вечером Сид сказал, что будет ждать, мы сильно удивились, обнаружив спящего нага на крыльце. Он и не уползал, оказывается. Чуткий сон нага мы прервали только своим появлением, но уже через пару мгновений он был бодр и готов к пути, перехватив разом все наши котомки.

Глава 33

Все в мире преображается с наступлением рассвета. Прозрачный предрассветный сумрак дрожащей вуалью окутывает предметы, скрадывает четкие линии очертаний, оставляя только размытые силуэты.

Но уже первые, еще робкие солнечные лучи, разбиваясь в тысячах росинок, преломляются, отражаются, переплетаются между собой, наполняют мир особой, завораживающей симфонией пробуждения.

Встретить рассвет в горах, редкая удача, что не каждому выпадает в жизни. Такие моменты делают душу чище, мысли яснее, истину важнее. Чувствуя рядом древних исполинов, что встретили свой первый рассвет, наверное, вместе с сотворением мира, становится понятной и различимой вся тщетная и корыстная суета, что мы, по какой-то нелепой ошибке, стали считать настоящей жизнью.

Вот и я отвлеклась от поиска так нужного нам грозовика, не в силах справиться с чувством ликования от наступления нового дня. Мы собрали почти все нужные нам растения. Элина, что руководила процессом сбора, по одному только ей ведомому принципу, выбирала из десятка одинаковых на мой взгляд растений одно единственное.

Алиена одобрительно комментировала действия травницы и поясняла все непонятные для меня моменты. Сухое, свободное от росы растение не подходило ни для чего, слишком покрытое росинками тоже. Одну травинку мы искали на открытых для солнца местах, точно такое же, но растущее в постоянной тени, уже не забиралось. Другую же, наоборот, рвали именно там, где солнца не бывает.

Мне доверили собирать грозовик. Вот тут точно ничего не напутаешь. К тому же была у меня задумка. Раз уж обзавелись настолько ценной тканью, как паучий шелк, а Миа обещала сшить самые лучшие платья, что она только могла, то я собиралась попросить ее покрасить платье именно в темно-синий цвет. В моей голове, уже лет двадцать, как засел образ платья, которое я бы никогда себе не позволила, просто потому, что в таком платье нужно парить по паркету под вальсы Штрауса или опускаться в грациозном реверансе, а не стоять по три минуты перед зеркалом раз в год.

Мою идею с цветом платья никто не оценил. Но Миа сказала, что если я хочу именно этого, то она сделает. Только для меня, чтобы доставить мне радость. Элина тоже смотрела встревожено, но потом, что-то вспомнив, улыбнулась и кивнула головой. Наверное, про комплект, подаренный Лернарином. Сид же наоборот помрачнел, заявив, что у меня, конечно, есть основания для опасений, и для претензий лично им, но ритуальный брак с ними, не настолько кошмарен, чтобы заранее траурное платье шить.

Решивший идти вместе с нами Рис, который сейчас занимался костром и приготовлением отвара под легкий перекус, вообще заявил, что глупость мы придумали страшенную. Он прямо заявил, что его дядя ничем не заслужил от меня такой милости, и с чего мы все так дружно решили напрячься, чтобы «сделать нашего врага сильнее», он искренне понимать не желал. Сид на это только тяжело вздохнул и предложил клятву на крови о неприченении вреда мне и моим близким.

Рид, конечно же, согласился и потребовал немедленного исполнения данного слова, чем умилил Алиену. По ее словам, она впервые видела такого смышленого и продуманного нага, а с учетом возраста Наариса, его поступки только увеличивали свою значимость.

— «Даже среди тех нагов, что прислуживали на черных работах в замке, не было таких умненьких — некромантка явно умилялась, словно над пушистым котенком — либо мальчик уникален, либо постоянное скрещивание с людьми дало все-таки свой результат и наги стали более разумны».

Что-то царапнуло меня в этих словах, я прокручивала их снова и снова, пока не поняла. Наги, прислуживающие некромантам?

— «Алиена! У вас были слуги наги? — Не состыковывались у меня повсеместный страх и ненависть перед Лангранами и служба на них же. — Пленные что-ли? Рабы?

— Нет, что ты, ребенок! Какие пленные и рабы? — В моих мыслях послышался смешок Алиены. — Эти шли только на опыты да на ритуалы, целый клан прислуживал, добровольно и за плату. Убирались, в саду порядки наводили, возили колесницы, наагские шкуры выделывали, остатки тел жгли. Ничего важного им доверить все равно нельзя было. Что сами были какого-то невнятного цвета, что мозги у них были такие же невнятные. Да вон у нага спроси».

— Сид, можно спросить? — Я отвлекла нага, старающегося взять на себя максимум физической нагрузки, чтобы нам помочь. — А были такие наги, что сами служили Лангранам?

Синий змей развернулся ко мне, чуть ли не подпрыгнув на месте.

- Откуда ссзнаешшс о позоре наагского рода? — Сид оказался около меня буквально за секунду.

— Слышала где-то…

— Очень странные вещи ты «слышишь». То про зелье блокирующее силы, то про возможность отмены его действия, теперь вот про тщательно скрываемое и запрещенное к воспоминанию любое упоминание о предателях. — Наг обвил меня своим хвостом и сжал руками предплечья. Крепко, но аккуратно. — Не упоминай и больше ни у кого не спрашивай об этой мрази, хорошо?

Дождавшись моего кивка, наг тяжело вздохнул, но все-таки рассказал, что существовал клан бурых. Что предали свой народ. Они служили и помогали некромантам, приводили их войска в тайные убежища, помогали заманивать и уничтожать молодняк.

Существовала одна очень страшная и трагическая легенда о том, как отряд молодых нагов из синего рода, встретил в горах израненного нага. Тот рассказал, что попал в засаду вместе с дочерью. Мол, отряд прислужников некроманта потащил его дочь в замок и чтобы юноши уходили отсюда, так как напавшие вот только-только скрылись за ближним утесом. Но юные наги, забыв о любой осторожности, кинулись спасать, якобы попавшую в страшную беду, нагиню.

Через три дня в родовом храме погасли семнадцать светильников. Эти светильники появлялись сами по себе, как только рождался новый наг. И угасал с его смертью. Но судьба и богиня ССаарда их жестоко покарала, уничтожив вслед за ушедшими Лангранами.

Бурые? Бурые… Бурые! Вот какого цвета чешуя у Нарги! Видимо не всех уничтожили, раз откровенно бурая нагиня, глава зеленого клана. А может, я просто предвзята? И готова видеть чудовищ просто в откровенно гадкой бабе? Ну не могли же наги так просто ошибиться и спутать, к примеру, два разных клана? Нужно будет узнать об этом клане, как можно больше.

Домой мы вернулись хоть и довольные, но очень уставшие. А еще ведь предстояло все это подготовить и, собственно, приготовить само зелье. С готовкой Элине смогла помочь я, взяв на себя подготовку компонентов полностью. Благо Алиена тщательно контролировала мои действия. Что вызвало удивление у внимательно наблюдающего за мной нага. Но Сид промолчал.

Когда зелье было готово и остужено, Элина налила первую порцию и предупредила нага, что он должен пить его этот состав каждый день в течении тринадцати дней, и чтобы не ждал, что сила сразу проснется. К тому, же ему в любом случае придется заново учиться ей владеть.

Наг серьезно взглянул и кивнул, молча, сжал в руке кружку с первой порцией зелья и еще раз всех окинул взглядом. Пробежавшая по его спине дрожь выдала его страх, который он пытался скрыть. Страх, что надежды не сбудутся. Мне стало его жалко. Как то позабылись насмешки и смех надо мной. Я, не говоря не слова, подошла и сжала свободную руку нага. Сид удивился, улыбнулся с благодарностью и сжал мою ладонь в ответ. Так, держа меня за руку он и выпил зелье.

Несколько минут простоял, молча и с закрытыми глазами, а потом радостно улыбнулся.

— Заискрило! Просто так, откликнулась и заискрила.

И хотя эмоции от удавшейся задумки переполняли, и становилось только теплее на душе от мысли, что мы все вместе разделяем эту радость, нагу вскоре пришлось уйти. Скоро должна была начаться церемоний представления меня матерям.

Когда мы вернулись, нас уже ожидали посланцы от Маиссы и Ариссы. Нагини озаботились тем, что прислали всем платья и украшения для церемонии, с пояснением, что это скромный дар. Просто знак расположения и что возврату он не подлежит. Арисса все-таки ехидная змеюка. Припомнила мне желание вернуть подарки Иллаи.

Миа и Элина получили светло — сиреневые платья, Каяна синее, в цвет чешуи мужей, а мне досталось ярко — синее с черным воротом и рукавами.

Платье больше напоминало длинную. Слегка приталенную ночную рубашку. Но с той фигурой, что видели все окружающие, другого они и не могли придумать. И так то, спасибо обеим свекровям за заботу. Потому что лично я и не думала, в чем я предстану перед всеми на этой церемонии.

Собрались мы быстро, и в сопровождении Зубейра и Наариса отправились в центральный дом. Но проходя мимо хозяйственных построек, натолкнулись на страшную картину. На повозку с низкими бортами сгружали изуродованное тело девушки. По какой-то ужасной иронии ее лицо было относительно цело и узнаваемо. Та самая красотка, что скандалила со мной пару дней назад и угрожала мне поркой.

— Что случилось? Кто это сделал — Наги не рискнули проигнорировать вопрос входящего в силу Наариса и ответили ему,

— Зеленые развлекались. Вот, велели убрать перед церемонией.

Развлекались. Они просто развлекались, а девушка мертва, и умерла она далеко не легкой смертью. Может если бы не я, не мое показательное выступление в первый раз перед нагами и не та встреча в саду, когда она нарвалась на Наргу, она была бы сейчас жива? Значит ее смерть — моя вина?

Глава 34

Ток крови барабанной дробью в висках, «виновата, виновата, виновата»! Заигралась, забылась, уверовала в собственную правоту, не замечая, меняю чужие дороги.

Я привлекла внимание Нарги, следом за мной она оказалась на той тропе. Именно из-за меня там же оказалась и эта дурочка. Я их столкнула. Убрать одно звено — меня, и этой страшной смерти не было бы!

— «Даже и думать не смей! Вот весь этот бред, что я слышу уже добрых пять минут, собрала в кучу и отправила в помойную яму? Поняла? — Алиена была в гневе, и впервые, причиной этого была я. — Виновата она! В чем? Удиви меня своими размышлениями. Давай, попробуй! Или все, кроме того мусора в мыслях, больше ничего не скажешь? Слушай меня внимательно! Нарга глава клана, которую ты подозреваешь в отравлении Риса и Сида, которую ты подозреваешь в принадлежности к бурому клану, и надо признать очевидное цвет чешуи у нее действительно, как у слуг в замке отца. Если ты права, а права ты с очень высокой вероятностью, то именно ты, сильно помешала Нарге. И мешаешь все сильнее. Что ты выберешь? Помочь Сиду и спасти Риса или не привлекать внимание этой змеи? Честно, сейчас, зная, что будет дальше, что ты выберешь?

— Алиена, ты ведь знаешь мои мысли, как свои. И прекрасно знаешь, что вот о чем, но вот об этих своих поступках я не пожалею, даже если Сид и Наарис когда-нибудь используют полученное мне во вред. — Я действительно верю в свои слова.

— Тогда и расплачивайся за свой выбор с гордо поднятой головой. Это ответственность за твои решения. И никогда не забывай, что я приняла тебя. Пусть не по крови, но по духу ты Лангран. И ныть из-за какой-то там скотины? Или ты собираешься стать первой Лангран, боящейся нага? Причем, нагло обворовавшего тебя нага.

— Не поняла, а когда она меня обворовала и, главное, что она могла у меня украсть? — я недоумевала и перебирала, что бы ценного у меня можно было найти и украсть.

— Эта нагиня пользуется плодами знаний и труда наших предков. И все это без нашего согласия. Не принося нам результата и дохода, не являясь нашим вассалом. Это разве справедливо? Необходимо наказать. И наказать именно тебе! Ты преемница и наследница. Понимаешь?

— То есть, будучи женой «скотин» я позорю славный род? — ну не могла не поддеть некромантку.

— С чего это вдруг? — явное недоумение Алиены удивило уже меня. — Мой род никогда не навязывал какие-то рамки в выборе увлечений. Был бы жив отец. Его бы даже заинтересовало, какое потомство получится. И повлияет ли источник магии на цвет чешуи, и чьи наследственные черты проявятся в большей степени. Да даже если бы ребеночек получился бы глупеньким, как все наги, ну мог бы он уродиться в родню мужей, хотя бы чисто теоретически? То и в этом случае он был бы желанным в роду. Так что хочешь змеек? Заводи себе змеек. Хоть на каждый день месяца нового. Я тоже в детстве всякую живность в дом тащила.

— Ну, одно дело «всякая живность» и другое дело муж — наг. Если для некромантов они считаются чем-то между верховых животных и прислугой…

— Марина, ну причем тут статус? Если исходить из этого, то ни один из нашего рода никогда не нашел бы свою пару. Кто сравнится с нами в силе и древности рода? И ты должна помнить об этом. И нести свою ответственность гордо и осознанно. Но не брать на себя лишнего. Как сейчас, например.

— Я не беру на себя лишнего сейчас!

— Да неужели? Как ты любишь говорить, серьезно? А кто тут только что обвинял себя в смерти продажной девки? Давай я тебе сейчас напомню о ком, собственно идет речь. В открытой части дома удовольствий живут те, кто сам, обрати внимание, сам и добровольно продал себя в услужение нагам. Сделать это могут только не подлежащие выбору, то есть бесплодные. Сказать, в результате чего, человечки чаще всего становятся бесплодными, если даже после насилия они беременеют и рожают сильных и умненьких детишек? Или сама сможешь догадаться? А теперь, ты сама мне напомни, с какой целью эта дрянь приперлась к тебе? Запугивать и угрожать. И если бы от нее действительно хоть что-то зависело, тебя запороли бы ей на потеху. В угоду ее себялюбию. Она, ровно, то же самое, что и та оборотница, которую ты отправила на эшафот, что и те нагини, которые по твоему желанию получают откаты от придуманных наказаний. Сколько загубленных, подставленных и изуродованных девушек на ее совести? Так что будь уже добра запомнить семейный девиз, но не перебарщивать с его исполнением».

Я не сразу почувствовала прикосновения к своим рукам и лицу. Как оказалось, девушки уже несколько минут не могли меня дозваться. В то время, пока я беседовала с…с мамой, да, именно с мамой, они пытались привести меня в чувство и добиться, хоть какой-нибудь реакции. И сильно напугались. Зато, теперь я точно знала, какие желания в исполнение долга я потребую с клана синих. Успокоив взволнованных девчонок и заверив, что все хорошо, просто общалась с близким мне человеком, продолжила путь к центральному дому. Элина и Миа загадочно и хитро улыбались, видимо решив, что я говорю о Дардене.

В холле центрального дома клана нас встретили мои мужья, поприветствовав нас поклоном, и выстроившись клином впереди нас, повели в знакомый зал, где проходил совет. Нагов здесь словно стало в два раза больше. Мои змеи проползли поближе к возвышению, на котором располагались нагини, поклонились и каждый, обращаясь к своей матери, сообщил мое имя и произнес: «Я благодарен богам за их волю в моем выборе».

Затем была трапеза, на которой наги сами помогали мне с выбором блюд, накладывая мне в тарелку небольшие кусочки. И так как я была человеком, то мне в качестве сидения предлагались хвосты мужей. Тот, чья очередь была подрабатывать табуреткой, накрывал часть своего хвоста расшитым полотном, видимо, что бы не смущать меня.

Когда пришло время сообщить Ариссе о своем выборе виры, мужья встали в нескольких шагах за моей спиной.

— Мои желания, скорее всего, будут вам неприятны и вызовут негодование — я старалась начать издалека.

— Можешь не опасаться нашего раздражения, чтобы ты не попросила, это твое право. — Арисса улыбалась мне, и впервые искренне.

- Первое, я прошу клятвы, что подтверждение брачной связи состоится не раньше того, как я буду готова принять мужей, как мужчин в свою жизнь.

— Мы принимаем виру — ожидание. — Арисса тяжело вздохнула.

— Второе, в синем клане никогда больше не должно быть закрытой части дома удовольствий. — Произнесла и замерла.

Гневный ропот прокатился по залу. Но быстро смолк под пристальным взглядом Наариса и подчиняясь приказу Ариссы. Та долго думала, но все же подтвердила мое право. Легко выхватив узкий клинок из прически. Она надрезала руку и произнесла ритуальную фразу клятвы на крови.

Не успела я облегченно выдохнуть, как громкий голос у распахнутых дверей известил:

— Ард Гордаран и Дарден Варлах.

Вернулся. Слава всем богам, вернулся!

Глава 35

Бегом, чувствую себя птицей. И не важно, что вокруг полно нагов, не важно уже ничего. Я улыбаюсь лишь ему, для него. И тело рвется вслед за душой. Темная, жадная половина меня довольно бурчит: " Мой"! И пусть ничего не определено, пусть мы только в начале, но все внутри меня решило, что вот он будет моим.

А он словно понял, почувствовал, распознал. Стоит, такой огромный, ощущение, что пол зала собой занял. И весь мир загородил собой. Для меня. А потому, смело бегу через весь зал к довольно ухмыляющемуся медведю в широко раскрытые объятья. И счастливо смеюсь, взлетая в воздух. И не боюсь, когда мощные руки обхватывают в крепком не объятье даже, захвате.

Доверчиво прижимаюсь лбом к склонившемуся ко мне лицу. Дарден размыкает свои руки, накрывает уютно устроившиеся на его широкой груди ладони, утыкается в них лицом. Поднимает взгляд и видит вязь нового браслета, того самого, что появился после клятвы Зубейра.

Словно штормовая волна прокатилась по песку, стирая все следы. Так и улыбка Дардена гаснет, стекает, исчезает. Нет ее больше. Плотно сжатые губы. Глаза, в которых пламя домашнего очага сменилось лютой стужей.

— Что это? Кого ещё присвоила себе моя жёнушка? — злые слова, колкие. Сам медведь отступает, отходит в сторону, чуть ли не рычит.

— Я принес госпоже клятву Тени — между мной и Дарденом, вырос синий наг, загораживая меня собой, словно вербер мог меня ударить.

— Дар, остынь. Не руби сгоряча, сейчас же ляпнешь, потом жалеть будешь. Ну чего ты творишь. — А это Ард оттягивает друга в сторону.

А я стою оглушенная. Не понимаю, что я сделала не так? Что за перемена такая? Ведь он же рад был. Был! Я видела, я чувствовала.

Меня тоже потянули куда — то в сторону. Мягко, но настойчиво. Не сразу я поняла, что это Арисса. Расстроенная и задумчивая нагиня пыталась отвести меня в сторону.

— Пойдем. Пусть мужчины решат между собой. А нам с тобой нужно кое — что обсудить. Ты ведь на слово мне не поверишь. Знаешь, какой дар у моей внучки, Ии?

— Наслышана, бедный ребёнок.

— Да. Но зато гарант искренности и правдивости тех, кто с девочкой рядом. Я уже попросила ее позвать.

И действительно, Иллая стояла сразу за дверью. Беспокойно заглянув мне в глаза, она решительно взяла меня за руку.

— Пойдем, я покажу тебе кое — что. Опасаться не стоит. Клянусь, я не замышляю против тебя, но надеюсь, что то, что ты сейчас увидишь, немного поменяет твое мнение и поможет нашим сыновьям.

— Бабушка не обманывает. — Маленькая змейка подтвердила слова нагини.

Мы шли уже знакомой дорогой, а сразу за хозяйственными постройками повернули резко влево. В самом дальнем углу, скрытый густыми зарослями стоял небольшой одноэтажный дом, больше напоминающий какой — то крепкий барак.

— Пройдём. Это наш дом удовольствий. — Губы Ариссы скривились в презрительной усмешке.

Сразу за порогом была большая комната, в которой обнаружилось около десятка девушек, различной степени раздетости. Девушки были явно напуганы визитом высокородной гостьи. Арисса только устало махнула рукой и повела меня вглубь строения.

Маленькая нагиня лишь наморщила носик, словно от неприятного запаха и пробурчала: "завистливые гадюки".

Зайдя в одну из комнат, Арисса подошла к глухой стене между шкафами и сделала пару непонятных пассов, потом проколола палец и приложила к, одной ей видимой, выемке. Несколько минут ничего не происходило. А потом стена начала медленно истончается, пока не образовался арочный проход, в который мы зашли вслед за нагиней.

По ее команде начали зажигаться светильники. Картина, представшая в их свете, удручала. Несколько комнат, выходящих в общий коридор. Давно пустых комнат. О чем свидетельствовал толстенный слой пыли и настоящие тенета паутины.

— Закрытая часть дома удовольствий пустует уже около столетия. Даже мои старшие дети не застали того времени, когда она была доступна. Я сама была чуть старше Иллаи, когда моя мать запретила ее использование. — Арисса горько усмехнулась. — Мои братья, что делили вместе со мной чрево матери, возжелали магичку. По закону они могли ее получить, только если бы она их выбрала, но они решили не выпрашивать крохи ее внимания. Вот для таких случаев и существуют закрытые части. Но даже амулет блокирующий магию их не защитил. Проклятья, посланные с последним дыханием, не знают преград и не ведают отмены. Видела, может, что у всех мужчин моего рода на правом плече переплетаются синие линии? След родового проклятья и напоминание. Она пожелала каждому мужчине моего рода сдохнуть в муках, добиваясь внимания женщины. Всем и каждому. А потом ее сила вырвалась и испепелила ее саму и моих братьев. Вон та комната, без двери. Мать не позволила даже убрать прах. Так что, самое лёгкое желание из возможных для выполнения.

— А чего же тогда ваши наги, так злобно шипели. — Чего возмущаться было, если и так все под запретом?

— Потому что своим желанием ты посягнула на их право удовлетворять свои желания по праву более сильного. Получать запретное, то, что по закону им никогда не познать. Номинальное право, которым в моем клане не пользуются с тех пор, как закрыта "закрытая" часть, уж извини за нелепое звучание.

— И вы показываете это мне…

— Чтоб ты знала, что мои сыновья никого не принуждали, им не было нужды применять силу. Ты же так носишься с этим. Разрушаешь привычный уклад, семьи… Нравится видеть, как страдают наги, да? Насмешничать над душевной болью? Тыкать раз за разом в ошибки прошлого? Даже не давая возможности их исправить? — нагиня резко развернулась и я с удивлением обнаружила слезы в ее глазах.

— Арисса, вы сейчас о чем вообще?

— О мужьях твоей рабыни.

— А вот тут я советую вам остановиться! Не вам, продающей собственных сыновей на потеху развращенным ублюдкам в бордели, меня в чем-либо упрекать! И Вы смеете меня осуждать за то, что я защищаю близкого мне человека от жестоких извращенцев? От этих чудовищ? Или вы сделаете вид, что не знаете где и при каких обстоятельствах наши дороги с Мией пересеклись? — я чувствовала, как меня захлёстывает ярость. — Очень бы мне хотелось, чтобы на месте Мии оказалась бы хоть когда — нибудь ваша собственная дочь! И вот, когда вы увидите ее на помосте, изувеченную и на последнем издыхании, пережившую насилие и издевательства, вот тогда я посмотрю, как вы, лично вы, дадите ее мучителям шанс на получение прощения и вернёте ее тем, кто стал для нее палачами.

Я развернулась, и, подхватив юбки, побежала обратно, к центральному дому. От разочарований сегодняшнего дня, обид и разбуженных воспоминаний, что копились в моей душе, всю дорогу по землям нагов, слезы застилали глаза. Ничего не видя перед собой, я все равно продолжала бежать, хоть так давая выплеснуться болезненным эмоциям.

Поэтому и не заметила препятствия, врезавшись с разгону в вышедшего искать меня Дардена. Тот поймал меня в объятья, придержав за плечи. Внимательно всмотреться в мое лицо и, тяжело вздохнув, предложил.

— Поговорим?

Я кивнула в ответ, так как голос не слушался от непролитых слез. Но говорить мне не потребовалось. Говорить начал Дарден. Но лучше от этого мне не стало. С каждой фразой становилось только хуже и больнее, а болезненный комок в горле мешал говорить.

— Я оборотень, Марина. Не просто мужчина, не человек, даже не наг. Я не могу просто выбрать женщину и спокойно себе жить. У меня есть зверь, что един со мной от рождения. И мой зверь выбрал пару раньше меня. Тогда, на тропе, когда вы с Элиной шли со встречи с каким — то эльфом. Но я был против. Первое мое впечатление это разочарование. Не красотка, ни тихая скромница, что такое послушание не ведающая вообще. Из-за разлада со зверем, я стал раздражителен, начал озлобляться. Срывался на тебя, старался не видеть очевидного. Но зверь раз за разом тыкал меня мордой с размаху в истину, раз за разом обращая внимание на главное. И с каждым днём я прикипал вслед за зверем. Понимал, что вот оно — моё. Видел то, о чем говорил Эрар и был искренне благодарен другу за подаренный шанс. Я был уверен, что уж сейчас — то я вцеплюсь всеми клыками. Я верил в это, уходя отражать нападение, верил каждый день, что мы провели в погоне и зачистках, верил, получая и чувствуя тепло твоего сердца, верил, что мне есть, если не куда, то к кому возвращаться, верил, заходя в это гадючье логово. Я вернулся, но… К кому? К женщине, принявшей мой браслет или к женщине, что обвешана этими браслетами, как дерево желаний при главном храме? Я ни мгновения не сомневался, что стоит этим болванам раскрыть глаза, как они будут виться вокруг тебя, пытаясь вернуть то, от чего так рьяно и так замечательно отказывались. Но я был уверен, что ты тоже уже выбрала! Меня выбрала, понимаешь?! И я был готов благодарить всех богов за этот выбор! А оказывается, что я наивный полудурок, опять повёлся на запах мёда. Или ты думала, что я приму вот этот…этот гарем? Буду дожидаться очереди на твое внимание и делать вид, что все правильно, и я счастлив? Может, мне ещё и есть из одной тарелки с твоей игрушкой, как бы он там себя не называл? Нет. Я никогда не смогу делить свою женщину с кем бы то ни было. Продажную девку? Да. Служку в борделе подавно. Но не жену, не признанную моим зверем. Я с ума сойду от ревности и злобы. Моя жена может быть только единственной у меня, но и я должен быть для нее единственным мужем и мужчиной вообще. Я собственник. И жена, это не предмет дележки с друзьями или вообще бог весть с кем! Да, странные рассуждения для оборотня, да для всего мира странные. Но в моем роду иначе никогда не было. Я и сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не порвать к демонам все это кодло. Поэтому выбирай. Если то, что я чувствовал тогда на рассвете не лживая игра, то на твоей руке мой браслет, и ты знаешь, что делать. Если нет, оставайся со своими нагами, играйся в этой грязи и тешь свое самолюбие, всеми теми плясками вокруг себя, что тебя сейчас окружают. Я сказал. И мой выбор таков.

Дарден развернулся и ушёл. А я смотрела вслед уходящему мужчине, заливаясь слезами и беззвучно умоляя его взять свои жестокие и несправедливые слова обратно, обернуться, просто остановиться, да хоть что-нибудь…

Всплеск света. Значит, портал. Ушёл. А у меня, словно отобрали последние силы. Я опустилась на землю и, впервые за 36 лет прошедших с моего рождения, плакала из-за мужчины.

Разве я тщеславна? Разве я хоть в чем обманула? Я держала даже те обещания, которые ему не давала. Я ждала, думая о нем и вспоминая. Это он не давал о себе знать. Ни единой весточки. Я навязывалась, я напоминала о себе при помощи браслета, и только раз он ответил.

Игры, танцы вокруг меня… Да где? Пару-тройку дней, как обо мне вспомнили. Почему, в чем он меня обвинил? В том, что не забаррикадировалась в норе? Что не сыплю проклятий в адрес нагов или, в его понимании, не должна была знакомиться с матерями навязанных мне ритуалом мужей. Неужели, если бы зависело от меня хоть что-то, я бы ещё была здесь? Да я просто не пошла бы сюда, если могла бы сама разорвать эту связь.

Я не лгала Маиссе. Я не считаю семью с несколькими мужьями или женами настоящей или правильной. Я сама не смогла бы полюбить нескольких мужчин одновременно и в равной степени. Не смогла бы разделять интересы, желания и мечты сразу нескольких мужчин. Хотя я видела Маиссу с ее Хардом, заставала ее за общением с мужьями, оставшимися дома.

Но, видимо, я тоже собственник. Странный неправильный собственник. Сейчас, при мысли, что мой медведь ушел и оставил меня другим, в душе смешивались боль и бешенство. Хотелось одновременно плакать, кричать и избить до боли в руках, до сбитых костяшек первого, кто попадется под руку. И очень хотелось, что бы этим кем-то оказался один высокий, широкоплечий и такой нужный придурок, что может обращаться медведем.

Чьи-то руки подхватили меня с земли, взволнованные голоса Элины и Мии раздавались рядом.

— Ну, ты чего разревелась-то? Ну, подумаешь! А давай, мы тебе нового медведя найдем? — Если Ард считал, что напоминая об уходе его друга, он меня утешает, то он сильно ошибался.

— Не хочу никакого нового — да мне все равно, что звучит это по-детски.

— Не хочешь нового? Отлично, а зачем тогда змеюшник развела возле себя? К этому недобитому Дарден ревновал, еще, когда он пластом лежал, неужели не заметила, как Дар обрадовался, когда этот свалил? — Ард вроде и подшучивал, но смотрел серьезно.

— Да мне кто-нибудь объяснит, что происходит? В чем я виновата? Я развела, я завела…

— Марина, ты что, действительно ничего не поняла? Ты столько всего знаешь, и мы решили, что и традиции и правила нагов тоже. — Миа и Каяна взволнованно переглянулись. Потом Миа, прикусила губу и начала мне объяснять, что собственно происходило. — Когда проходит ритуал с человечкой, наги, а чаще всего это братья, члены одного рода, приходят в центральный дом клана и говорят: «мы принимаем выбор богов». То есть смиряются и соглашаются терпеть волю богов. Человечек при этом не приводят, перед всем родом не показывают, да и не в состоянии те, чаще всего, куда-то идти. Так было со мной, так было с Каяной, да со всеми человечками. А теперь, что было вечером?

— Что? Я про долг озвучила…

— Не только, Марина, не только.

Элина подала мне полюбившийся отвар, Наарис накинул на плечи мягкий плед. А Миа и Каяна, сев рядом и обняв с двух сторон, начали объяснять то, чего я не заметила.

Глава 36

В моменты, когда тебе по — настоящему плохо, когда обидно, когда не хватает сил и хочется просто лечь, свернувшись в позе эмбриона, и замереть, нужно, чтобы кто — то оказался рядом. Чтобы просто обнял и сказал тебе, что ты со всем справишься, вот сейчас немножко отдохнёшь, позволишь себе немножко слабости и слёз и справишься. Чтобы в момент, когда ты слаба и беспомощна, тебе протянули руку и спрятали в своих объятиях, и дали возможность вздохнуть полной грудью.

Такие люди в минуты трудностей, боли и страха всегда рядом. Не выпячивают свою заботу, не кричат на всех перекрестках о своей помощи тебе. Они, просто молча, встают впереди тебя. Загораживают своей спиной, собой, своим светом.

И в нашей эгоистичной картине мира такие люди, всегда в категории "свои". Мы не готовы их отпускать, мы многое им прощаем из того, за что всех остальных распяли бы без сожалений. Мы слишком сильно реагируем на их обиды и слезы, на несправедливость по отношению к ним. Мы готовы порвать весь мир за них.

Потому, что свои. Потому, что когда плачешь ты, именно их ладони вытирают твои слёзы. Именно в их плечо, ты утыкаешься лбом, и именно им выпадает сомнительная привилегия выслушивать о твоих мечтах и надеждах, обидах и разочарованиях.

Я никогда не верила в таких людей, всегда была одиночкой. За моей спиной были только могилы дедушки и бабушки, а вставать впереди, заслоняя от всех бурь и ветров, желающих, не было. А здесь, неожиданно для себя, я обнаружила сразу четверых.

Слабых, мало решающих, да и в принципе мало что значащих для этого мира, без происхождения и богатств, один так и вовсе, ребёнок. Но когда человек слаб, то закрывая тебя от твоей беды, он рискует большим? Разве нет? А ещё…

Ещё этот мир подарил мне заботу и веру в тебя, на которую способна только мать. За каждым своим вздохом, я чувствовала поддержку. Не удушающую опеку и жёсткий контроль, а ласковые руки, что ложатся на плечи в твой самый волнительный день. Озаренные внутренним светом глаза, что ты видишь в двойном отражении. Я уже не одна, и пора разобраться во всей той каше, что заварилась вокруг меня.

Заметив, что моя истерика сходит на нет, и больше я не захожусь в рыданиях, девочки начали объяснять мне то, чего я не замечала.

Начала Каяна, и начала очень издалека.

— Марина, ты вообще знаешь, кто такие Тени?

— Охранник, телохранитель…

— С ума сойти! Ты серьёзно не знала? — Ард аж подпрыгнул от удивления. — А я говорил этому…

— Помолчи, пожалуйста! — Элина совсем перестала церемониться с волком.

— Тень, это особый статус. — Каяна старалась объяснить максимально понятно. — Такое название им дали не просто так, Тень всегда с тобой. Нет ничего и никого, кто мог бы встать между вами. Тебе принадлежит его жизнь, ты вправе приказать Тени убить себя, и он выполнит приказ. Никто не может разлучить тебя с Тенью. Даже если ты замужем, и муж против Тени, именно мужу придется смириться или уйти. Если ты позовешь Тень на свое ложе, то ни один ритуал не посчитает это изменой. Дети от Тени, считаются твоими и равны со всеми детьми, что ты родишь от мужа. Хочет он там, не хочет. Никто и не спросит. Понимаешь?

— Вот это засада! Этак любой является, произносит набор слов, а его ребенок претендент на наследство? — Я даже о собственном расстройстве забыла. — Теперь понятно, отчего Дарден взбесился, увидев браслет от той клятвы. Я бы тоже не оценила, если б у него такая "тень" появилась, если честно.

— Ну, любой не может. Клятву Тени может дать только мужчина, доказавший, что он сильный воин. И то, боги могут не принять клятвы. Тень должен искренне желать посвятить свою жизнь своей госпоже и должен быть способным ее защитить. Может быть, пытаются и многие, но на сегодня я знаю только два случая подтвержденной клятвы. Один из них, это ты и Зубейр.

— А второй? — Ну, кому ещё так повезло? Кто там у меня в сестрах по несчастью.

— Аранта, единственная жена нашего короля, и Ассур, из багряного клана. — У ответившего Наариса загорелись глаза, тааак, понятно, кто кумир у молодежи.

— Подожди, но разве, единственная жена короля не королева? И вроде, в жены ваш король взял наемницу?

— Да, она королева, и в прошлом, наемница. Сейчас, говорят, гвардию тренирует и собственных детей.

— Но… А как же дети? Раз равные в правах, а тут вопрос о престолонаследии?

— Равные в правах. Но говорят, Аранта не допускала близости с кем-то одним до появления наследника. — Каяна тяжело вздохнула. — Бедная, и как только вынесла?

— Это кошмар какой-то! Нет, ну, правда! А меня спросить перед этим не надо было? — Просто кто — то взял и за тебя решил, что тебе нужно вот именно это.

— А зачем? От Тени не отказываются!

— А я бы отказалась! Зачем? Вот зачем? — Я действительно не могла понять, как можно, самовольно, навязать кому-то другому ответственность за свою жизнь. — Но вы продолжайте, я уже хочу узнать действительные размеры того болота, которое разлилось у меня под ногами сегодня вечером.

Миа кивнула, глядя на меня. И продолжила уже она. И с каждой минутой я понимала обиду и ярость Дардена, но и его слов, и ухода простить медведю не могла.

— Как мы уже говорили, наги, не представляют жен — человечек матерям. И своей ритуальной фразой говорят, что они смирились. Раз боги решили, то наги, принимают их волю. И не более. Удивляться мы начали уже, когда прислали платья. Особенно твое, в цветах обоих кланов. То есть наги даже твоей одеждой показывали, чья ты. А обычно, кроме браслета ничем не заморачиваются. Одежду прислали и нам, но, подчёркивая нашу принадлежность тебе, признавая твое право на ближний круг. А какой ближний круг у человечки? Здесь у нагов жёны по ритуалу сами на положении служанок или рабынь. — Миа тяжело вздохнула и поджала губы. Опять эти чёртовы воспоминания.

— Потом твои мужья встретили тебя на пути в зал, и выстроились клином впереди, ритуальное построение, показывающее, что наги, готовы отражать нападение и защищать. Защищать тебя и твоих близких. Понимаешь? — Каяна волновалась, объясняя мне все эти, казалось бы, незначительные мелочи.

— Что я должна понять, Каяна?

— Марина, я здесь одиннадцать лет. Ни один из моих мужей не поинтересовался даже, есть ли у меня близкие, знают ли они где их дочь и не волнуются ли.

— Если что, у меня есть вестник! — Ард улыбаясь, помахал нам от двери, где стоял, облокотившись на косяк.

— Ни один не подумал, что я нуждаюсь в защите, даже когда я была беременна Наарисом. А тут, открыто и демонстративно, заявили о неприкосновенности тебя и твоего ближнего круга. — Каяна сжала пальцы до побелевших костяшек.

— Но главное, они все изменили ритуальную фразу. Не принимают волю, а благодарны за выбор. Они прямым текстом заявили, что это им оказана честь таким выбором ритуальной связи. Даже если жена — нагиня и то, не всегда звучит эта фраза. Я уже молчу, что все они пришли в парадной одежде кланов и при регалиях. — Миа вытащила из моих ладоней пустую кружку из под отвара. — А потом, я и вовсе не могла поверить своим глазам.

— Что ещё было настолько интересным и удивительным? — я слушала и просто фиксировала каждую свою ошибку. Ничего не сделала, а столько наворотила.

— Твои мужья сами тебя кормили.

— Неправда! Я сама ела.

— Да? А кто выбирал самые лучшие кусочки и подкладывал в твою тарелку? Кто демонстративно пробовал, понемногу отрезая от каждого, показывая, что еда безопасна и не несёт вреда? — Элина встала в свою любимую позу, уперев руки в бока. — Разве ты не знаешь, что и оборотни, и змеи, демонстрируя свою связь с самкой, первым делом преподносят ей пищу! Еду, что добыли сами? А на ваш стол подавали только то, что принесли с охоты твои мужья.

— Какую ещё связь? Я же взяла в уплату долга…

— Не путай. Ты потребовала права самой решить, когда позволить подтвердить брачную связь. То есть, близость. А нагини иной раз и по несколько лет мужей не подпускают, да и никто не ждал, что ты сегодня же согласишься разделить ложе с мужьями. Не после того, как после них, твою еду пробовала Миа.

— Но ведь эта связь почти разорвана! — Как же меня злила эта ситуация.

— Почти, Марина, почти. А не совсем. Ты просто, грубо говоря, заявила, что на детей от тебя, они могут в ближайшее время не рассчитывать. Вот и все. Но приняла еду, допустила в свой круг, помогаешь и поддерживаешь, показала, что они не противны тебе и ты принимаешь их как мужчин. — Каяна мягко гладила меня по плечу.

— Чтооо? Когда я такое показала? С чего это вообще взяли? — Я вскочила от нелепости подобного заявления.

— Когда позволила им себя касаться, когда позволила им обеспечить тебе комфорт собственным телом. Ты весь вечер сидела при всех у них на хвостах. Если ты обратила внимание, то кроме тебя, так же располагались Маисса и ещё несколько нагинь. — Каяна развела руками, показывая, что тут уже ничего не изменить.

— Да твою ж… И за что мне это?

— "За то, что не слушаешь, что тебе говорят и даже не подумала вспомнить о ритуальных для нагов действиях, о которых я тебе твердила, всю дорогу. — "Ну я же тебе говорила" в исполнении Алиены Лангран!

— Мам! А теперь мне, что делать? И Дарден ушел…

— Тоже мне, трагедия года! Ушел, гордо развернувшись, приползет на брюхе, униженно скуля и вылизывая землю у твоих ног. А то разбросался женой. А ты тоже красавица, слезы водопадом. Хорошо хоть вслед не кинулась, я б сгорела со стыда. — Ну да, это для меня Алиена стала мамой, а для всех этих браслетодарителей тёщей. — А позволь мне поинтересоваться, а что собственно сделал этот медведь, чтобы стать твоим мужем? Чтобы завоевать право на мою дочь? Может он, для того, чтобы доказать, что достоин тебя, совершил великий подвиг, спас мир, раз этак пять? Спас тебя от страшной опасности? Возраст у меня конечно не юный, но с памятью проблем у меня нет, а я такого не помню. Между прочим, у меня согласия на брак с моей дочерью тоже никто не спросил".

От этих слов я не сдержала улыбки. А отсмеявшись, натолкнулась на пять очень внимательных взглядов.

— Давай, рассказывай уже, что с тобой? Почему ты иногда, словно переносишься в другое место, хотя тело остаётся здесь? Я это ещё в дороге заметила. — Ну, кто бы сомневался во внимательности Элины.

Я выдохнула, и как в холодную воду.

— С мамой разговариваю!

Шок. А я умею удивлять.

— Как с мамой? Но если она может общаться с тобой на расстоянии, то она магичка!? А ты… — первой отмерла Элина.

— А я вот. — Пожала плечами.

— Ну, зато теперь многое встало на свои места. — Как же довольно улыбался Ард, ведь, как он думал, он почти угадал. — И что мама говорит?

— Ругается, что не слушала, что она говорила про нагов.

— Это понятно. А про Дара что говорит?

— Что пусть теперь ей докажет, что достоин быть моим мужем!

— Уууу! Попал мишка. А давай, ты по — быстренькому мне расскажешь, что твоя мама любит, а я Дару передам, а? Давай? — Ард продолжал дурачиться, а у меня словно разбирали завал камней на душе.

Прошло совсем немного времени, а я из беспроглядной темноты вернулась в надёжный и теплый дом, полный близких, по — настоящему близких, мне людей. Засыпала я с улыбкой и верой, что все будет хорошо.

— " Спокойной ночи, мама!

— Спи сладко, дитя!"

***

Интерлюдия 1.

Нарга расслаблено полулежала на помосте — возвышении и лениво осматривала зал, наблюдая за наполнявшими его нагами с ленивой улыбкой. Уставшая от всего глава клана, буквально через силу, выполняющая свои обязанности.

Но если бы, хоть кто-нибудь, мог, хотя бы на секунду, заглянуть за эту маску, он был бы поражён тем количеством усилий, что прилагала старая нагиня, чтобы удержать безразличный и скучающий вид, и сколь ужасные картины жестокой расправы мелькали в ее голове.

Как ей сейчас хотелось, вместо того, чтобы лежать и улыбаться, одним броском оказаться около этой уродливой дряни, обвить хвостом тщедушное тельце и медленно сдавливать, наслаждаясь предсмертными хрипами, ощущать сопротивление ломаемого тела, слышать хруст сминаемых костей, видеть панику и агонию в таком дерзком сейчас взгляде.

Нарга понимала, что остались буквально секунды времени до полного провала всех ее планов. Эти молокососы стелются под ноги безродной девки, дорогу ей выстилают, словно не замечают оскорбительной перепроверки, преподнесенной ими пищи. Подставляют свои хвосты вместо сидения, забывая о собственной гордости, думают лишь об удобстве этой страхолюдины.

Младший из синих близнецов вытянул хвост позади этой Марины, поддерживая ее спину. Нарге пришлось сжать клыки, когда следом черный подсунул свой хвост ей под ноги. Наг терпит, что человечка расположила на его хвосте свои ступни! А что же не сразу на морду?!

Нагиня украдкой кинула взгляд на Маиссу, видит или нет? Видит. И одобрительно кивает сыну. И никого не смущает, что эта тварь, только что заявила о том, что в ближайшее время связь с мужьями подтверждать, не намерена.

В принципе и ничего страшного. Сама Нарга подолгу не звала мужей в спальню. Но она нагиня! А эта… Старший близнец снял с шеи шарф и им вытирает руки своей неказистой жены.

Конечно! Он теперь каждое ее слово, как глоток воды в южных песках воспринимать будет. Нарге уже донесли, что пришедшая человечка смогла найти способ вернуть ему магию. Действующий способ.

Тварь! Все неймётся ей, лезет, ломает. Все ей надо, до всего дело есть. Слишком много знаний в этой голове. С каким бы наслаждением она проломила бы этой мерзавке голову! Ей, Нарге, пришлось столько унижаться, восхищаться расплывшейся Ариссой, что бы получить доступ к новорожденным.

Каждый наг, владеющий магией усиливал клан, а она не могла допустить усиления синих, ещё большего их обогащения. Сколько усилий приложено, чтобы не допустить успешного развития задуманных ими дел, сколько раз приходилось инсценировать то стихийные бедствия, то обвалы, то нападения, что бы только не допустить получения прибыли кланом.

Сколько сил потрачено, чтобы убедить Ариссу продавать "ненужных" самцов в бордели. Ее сыновьям очень нравилось использовать в качестве игрушек именно синих, в большинстве своем, сильных воинов. Зачем синим сильные и опытные воины? В конечном итоге "зелёным" потом будет сложнее занять их территории и присвоить богатые ресурсы.

Сколько синих нагов было уничтожено, лишь бы знание об этих ресурсах не дошли до ушей Ариссы. А воины это защита. Безопасность клана. Так что незачем они этой дуре, пусть продает. А сыновья Нарги вволю наиграются над одурманенными и надёжно скованными жертвами.

Не выживут? Ну, такова доля бордельных игрушек. Доставлять удовольствие тем, кто их купил, всеми доступными способами. А те, кто выдерживал, оказывались под вниманием нагинь ее клана. А потом… Потом помост, порка, ослепление и оскопление, и никому ненужный, выброшенный кусок мяса, вместо воинов. Воинов, одного из которых боги признали достойным быть Тенью.

Она, Нарга, методично ослабляла синих, день за днём. Сид был последним, у кого она смогла заблокировать силу. Больше этой отравы в хранилище клана не было. Но кто же знал, что это зелье имеет обратный эффект?! Оказывается, вот эта дрянь знала.

Нет времени исправлять план. Нужно срочно менять ситуацию. Первым делом уничтожить эту человечку. Но как? Муж — оборотень, наги не из слабых, что у нее чуть ли не с рук едят. Оказывают почести, что не каждая нагиня за всю жизнь дождётся.

Синие то, уже не стесняясь, дружными змейками вокруг нее вьются, стараются желания предугадать. Черный ещё осторожничает, напугать боится, оттолкнуть опасается, слова старается подбирать.

Что? Что там происходит? Да они с ума посходили! Этой дикарке вдруг понадобилось посмотреть, как крепится чешуя, а этот черный дурень встопорщил чешую и положил хвост ей на колени, с блаженной улыбкой наблюдая, как она водит кончиками пальцев по основанию чешуек.

А что сразу паховую щель ей не подставил? Чего только чешую показывать? Давай уж все демонстрируй, чем боги наградили.

Земли законно теперь не получить. Наги и сами не допустят близости с другими самками, и Арисса им голову оторвёт, она ради возможных внучек на все согласится, а верность сыновей выбранной жене и вовсе пустяк.

Девку нужно срочно убирать пока она еще, чем не "помогла"! И так, можно считать, двух магов вернула синим, и одного из сильнейших воинов этого поколения. А что, если завтра она "попросит" вернуть проданных в бордели ранее? Может она их и от последствий постоянного применения к ним дурмана излечит? Демоны ее знают.

Поздно, вербер вернулся! Ластится у всех на глазах. Руки целует. Оборотень, лорд, ближайший друг короля и эта дрянь! Чем она их берет, чем привораживает? Ведь видно же, что защищать ее кинуться, о любой ревности забыв. К ней не подобраться, наги — мужья в постель с ее племянницами не лягут!!!! Боги, за что вы так несправедливы!

Хотя… Какой- то скандал… Аааа, всего то Варлах недоволен появившейся у жены Тенью. Ревнует. Да что там ревновать? Только горб выломать в обратную сторону потехи ради. Куда это Арисса ее потащила? Неужели эта курица решила продемонстрировать давно заброшенную закрытую часть дома удовольствий?

Глава клана называется, все нутро готова вывернуть ради расположения какой- то человечки. Я бы показала этой гадине закрытую часть! Я бы наслушалась ее криков, напиталась бы ее болью. Смаковала бы каждый момент ее унижения.

Боги, все, все рушится! Столько времени и сил, столько риска! А она, Нарга, не только собой рисковала, она всем кланом рисковала. А тут ничего не удержишь, ни за что не схватишься.

Арисса сейчас ухватится даже за призрачную возможность получения девочек нагинь…. А может… Может на этом и сыграть? Рискнуть? Если она согласится подлить сыновьям и черному "змеиную похоть"… Но ведь шанс последний. И этого зелья капли остались. Мол, пока связь не подтвердили…

А девку эту куда, ведь если она узнает, нет. При ней Арисса точно не рискнёт. А если… Предложить "инсценировать" похищение, мол, мужья потом найдут и она их с испугу и на радостях примет.

Если согласится, то девку в клан, сыновьям поручить не дать ей легко сдохнуть. Жаль сама не посмотрю. Ну да ладно, воспоминания просмотрю. Да велеть, не сильно рвать, чтоб опознать смогли. Пока мужья от действия зелья отойдут, пока спохватятся, дрянь три раза сдохнуть успеет. Их ещё и откатом накроет.

Да! Реальный шанс. Надо сейчас решать! Ариссу додавить, чтоб подумать не успела или обсудить с той же Маиссой. Та на такое не поведется. А эта… Даром, что глава клана, мозгов, что у курицы. Встречусь — ка я с "подругой". Мне, оказывается, есть, что ей предложить.

***

Интерлюдия 2.

Он полз за ней. Смотрел ей в спину и старался вдохнуть поглубже, захватить побольше воздуха наполненного ею, ее запахом. Когда он успел так привязаться к этой, показавшейся с первого взгляда совсем невзрачной, человечке? Когда полз рядом с фургонами и, молча, наблюдал или когда она выхаживала его? Или в тот момент, на помосте, когда столкнулся взглядом с глазами полными слез от боли, боли за него.

Он тогда решил, что бред или последствия того, что его долго держали на дурманных настойках, боясь, что он убьет желающих с ним развлечься. Женщина переживает за мужчину? Не в этом мире! Человечка, жалеющая нага? Да конечно, только если в легендах.

Но он тогда поверил, слишком сладок был тот бред. Не плач, еле шептал он разорванными губами. Я выдержу, обещал этим глазам. Не отводи взгляда, просил, готовясь навсегда ослепнуть после ритуальных слов служителя. Но она не смотрела. Она что — то быстро шептала мужу, явно прося о чем — то.

Нет, ну пожалуйста. Посмотри! Не отнимай последних мгновений. Пусть они будут счастливыми. Ее муж недовольно сдвинул брови, но его слова, прозвучали громом среди ясного неба. Он выкуплен. Выкуплен, ее мужем, по ее просьбе. Для нее?

Она подходит, берет чашу, что- то туда льет, объясняя… А он не понимает. От боли, от желания сохранить это видение. Глупенькая, о какой боли ты мне говоришь, зачем объясняешь. Я безропотно приму из твоих рук даже яд, не споря, пью.

Говорят, достойным сама богиня подносит чашу, милосердно давая умереть. Так и ему, это видение протягивает чашу, заливаясь слезами. Он помнил, как выныривал из марева боли, и помнил этот запах рядом, помнил это тепло, помнил, как из последних сил уткнулся головой ей в колени.

Она же богиня, да? А разве не должен смертный преклониться? А у него тело совсем не слушается, но, хоть так, покажет ей, что почитает, что верен заветам, что помнит истинное призвание грозной богини, милосердие к павшим воинам. Не просто так она идёт по полям сражений с чашей.

Следующее его пробуждение было ужасным. Казалось, что ему залили вовнутрь раскаленный металл, который потоком лавы стремился вырваться наружу. Его выворачивало, словно кто-то решил вывернуть его чешуей вовнутрь. Но на пути дикой боли встали чьи — то заботливые руки и тихий голос, что просил чуть-чуть потерпеть.

И он терпел. Терпел ради этого голоса, что шептал слова утешения, ради этих рук, что оттирали его лицо, поддерживали, не давая упасть в собственную рвоту, нежно прикасались к позвоночнику. А потом темнота, но даже сквозь марево тьмы, его окружавшей, он слышал этот голос, чувствовал прикосновение этих рук, что проходили по каждой ране, уменьшая боль, охлаждая пламя, жгущее его.

Никогда в его жизни, даже когда он был воином, да даже раньше, когда он ещё был сыном главы клана, он не знал таких нежных прикосновений. Он не был слишком груб или излишне жесток с человечками, но ни одна не дарила ему таких чутких и ласковых касаний.

А она спрашивала, как его зовут. Какое дело тебе, моя госпожа, до имени грязного и жалкого нага, что не имеет ничего, даже принадлежности к роду? Кем назовешь, тем и стану. Любое имя приму, как чашу принимал из твоих рук.

Упрямый и сильный. Так она меня назвала, такое имя дала, на неведомом языке, но так созвучное с моим, данным от рождения. Но то имя я никогда не назову ей, нельзя ей его произносить. Грязное имя, имя бордельной игрушки, которого любой мог купить, заплатив хозяину борделя.

Не хочу, чтоб она этого касалась, пачкалась об это имя. Новое мне нравится. Но мысли прояснялись, становились чётче. И с каждым днём росло понимание, что перед ним не богиня и не госпожа. Она смертная. Боги, как вы жестоки! Как вы допустили, что у смертной сохранится такое сердце. Поющее для других.

Он видел браслет на ее запястье и понимал, в чей клан она направляется. Что ее там ждёт? Кто из бывших братьев получил право издеваться над ней? Он испугался, испугался, когда понял, что привязан к ней. Что чутко ловит отзвук ее голоса или лёгкий шорох ее шагов, старается различить в сотне запахов, присущий лишь ей.

Он хочет ее. Хочет ее себе. Чтобы с ним была связана. Хочет, чтобы все ее прикосновения принадлежали лишь ему. Но что ей может предложить он? Бывший сын главы, бывший воин, бывший раб из борделя? Что уже хуже?

Но он шел за ней, слушал ее разговоры. Ее слова в храме. Он резко ей отвечал, ограждая от своей грязи, пытаясь разорвать свою связь с ней, о которой она даже и не подозревала. Он ушел. Его никто не ловил, не удерживал, не использовал долг жизни.

А он ушел из последних сил. И проклял собственное решение. Он был рядом почти всю дорогу, но уже не мог подойти. Уже не с ним она разговаривала, он уже не ждал прикосновений. А потом, на площадке храма, увидев ее, задыхающуюся в лапах черного, он готов был убивать.

Никогда до этого он не испытывал такой злобы и ярости. Что могли противопоставить ему три сосунка, если он бился за нее? Именно тогда, как ему казалось, он нашел выход.

Он ушел на арены бывшим рабом. А вернулся воином, подтвердившим свою силу и право. Воином, что может обеспечить свою госпожу и кровом, и пищей и дорогими украшениями. Что ему смешки малолетних идиотов, осмеливающихся шутить и насмехаться над ее внешностью. На пороге смерти он видел ее глаза, полные сопереживания и сочувствия, и ничего прекраснее, он в своей жизни не видел.

Клятва Тени, древний ритуал, не подлежащий отмене, который нельзя оспорить. Даже произносить слова клятвы уже большая честь. А его голос дрожал от страха, как ему казалось, что не успеет договорить, что она не захочет услышать, не примет. Что боги останутся глухи.

Он, каждым словом жил, всего себя, вкладывая в древние слова клятвы. Этой клятвой воин вручает свою жизнь в руки своей госпожи. Но не он. Он просто сообщал всем, кому он теперь принадлежит, для кого живёт, за кого умрёт.

А потом был его личный рай. Она снова лечила его раны. Злилась, ворчала, но его не обманешь. Ее прикосновения были полны ласки и заботы. Он готов каждый день получать раны, лишь бы она так же их лечила.

А сейчас он ползет вслед за ней, ее Тень. Он видит то, что пытаются всем сказать своим поведением братья и черный. Они разглядели, увидели, почуяли. Как мало начинает значить внешность, когда разглядел душу и услышал, как поёт сердце. И как, в оглушительной тишине, в зале, где и яблоку не упасть, столько здесь нагов, слышится робкий перестук сердца Каяны, каждый шаг которой несчастными взглядами провожают ее мужья, что из-за дурной гордыни потеряли такое сокровище и сына, что не признает родства с ними, что стыдится того, что от их семени он родился.

Эхом звучит еле слышная трель сердцебиения Миалии, чьи бывшие мужья готовы сожрать собственные хвосты, лишь бы выцарапать свою птичку обратно. Засыпают ее дорогими подарками, ползают вокруг дома, даже тренировки чуть ли не перед крыльцом проводят, телом красуются, пытаются привлечь, но лишь напоминают о том, что она пережила в их лапах. И летят их подарки с крыльца, даже не распакованные. Идиоты!

Звонкой капелью стучит сердечко Элины, но то сердечко уже явно занято, и хоть стараются наги что синего, что черного клана привлечь взгляд травницы, она словно сквозь них смотрит. Пока не появился на пороге волк. Вот для кого это сердце бьётся, хоть и лелеет ещё обиды на него, но тот медленно, как самый ловкий и везучий разведчик, прокрадывается в ее душу, потихоньку стирает следы своих ошибок и бед, что причинил этой девочке.

Да уж, собрали боги шкатулку с сокровищами! И даже медведь не в силах отнять у меня мое! Пусть смиряет свою ревность, а рычать на моё живое чудо пусть даже не смеет. Каким бы он не был прославленным бойцом, я не побоюсь выйти с ним на арену. Я буду знать, за что я бьюсь. За право слышать это сердце, и может быть, когда-нибудь, это сердечко споёт и для меня.

Нарга слишком резко покинула свое место. Упустить из виду эту тварь? Помня, для кого чаще всего становился развлечением? Ну, уж нет.

Медведь что-то горячо и быстро говорил Марине, что-то резкое, и мне бы хотелось остаться рядом и услышать этот без сомненья важный для меня разговор, но тревожное чувство гнало вперёд, то самое, что многие зовут чутьём или интуицией. И оно меня не подвело. Две нагини о чем-то спорили. Разговор явно начался не только что.

— Арисса, ты пойми, эта человечка не понятно даже примет ли твоих сыновей вообще, у нее медведь есть, и вон старшенький твой. — Нарга настойчиво убеждала Ариссу. — Ну, отправь ее куда-нибудь видами любоваться, нам и надо — то ненадолго ее отвлечь, а она и не узнает. А если родятся парни, заберу в клан. Ваш клан славится воинами, и маги часто рождаются. Девочки или девочка уйдут к вам. Скажешь дальняя родня, сиротка. Иллаю же она хорошо принимает, глядишь, и тут пожалеет. О! А давай, мы изобразим, что ее похитили. Подержу чуть-чуть в закрытой части, а потом ее мужья "спасут". И они герои, и про близость с другими не всплывёт. Да она и не вспомнит о своих выкрутасах. И мальчиков оценит. Может даже и примет сразу.

— Нарга, а если пока они будут с твоими племянницами и потом, пока доберутся, ее кто- нибудь обидит?

— Ты что, считаешь, что я в своем клане не могу проконтролировать одну напуганную человечку? Ну, хочешь, я поклянусь, что не причиню ей вреда, хочешь? Была б она нормальной, и речи бы о таких сложностях не было бы. К тому же связь же ещё не подтвердили. Вот потом, это измена, тут не поспоришь. А сейчас? К тому же, ну мои племянницы точно не попрутся к ней, как та девка из дома удовольствий, что в подробностях ей доносила о своей близости с Сидом. Может от этого человечка сильнее и разозлилась. — Нарга давила все настойчивее.

— Нарга, дай мне клятву! Что девочка не пострадает?

— Арисса, мы столько лет дружим! Но раз тебе так спокойнее будет, мне не сложно. Я клянусь, что не причиню человечке Марине никакого вреда, да я пальцем ее не трону!

— Страшно это все, а вдруг что не так?

— Ну что может пойти не так? Чем ты рискуешь? И от самочек моего клана приплод получим, и твоей невестке покажем, что не такие плохие у нее мужья, как она там себе напридумывала.

Согласилась! Мать согласилась. Ему не надо было рассказывать, что есть зелья, что лишают воли или заменяют действительное на желаемое. Можно не сомневаться, что мужья Марины окажутся в постели с чужими самками, и Мартина обязательно об этом узнает. А значит мужей уже точно не примет.

Она не примет. Они ее все равно не отпустят. А если она когда-нибудь узнает о подлитом зелье, может и простить.

Только его мать могла поверить Нарге, что та действительно только напугает несговорчивую человечку. Он прекрасно представлял, что ожидает девушку в закрытой части дома удовольствий зеленых. Но это реальный шанс разорвать ее связь с мужьями и забрать себе. Да и не примут эти глупцы ее, как жену, после того как она побывает в чужих лапах. Может, еще и сами откажутся от связи.

А то, что ей придется пережить…. Он поможет забыть. Он будет рядом, вылечит ее раны, как она лечила его собственные. Заслонит собой от всех воспоминаний. После всего, ее не оттолкнет все то, что он пережил за время жизни в борделе.

Он не предаст свою клятву. Он просто промолчит.

Утро началось по-домашнему. С тихих разговоров в глубине дома и вкусных запахов. Зайдя на кухню, я застала девчонок за обсуждением платьев, какого они будут цвета и фасона. Миа все никак не могла решиться на покраску шелка в темно-синий и раскройку по моему эскизу. Ну не приняты здесь оголенные плечи. В конце концов, сложив и шелк, и эскиз в небольшой расшитый походный мешок, который по моему примеру везде таскала за собой, стала помогать накрывать на стол.

Но позавтракать нам не удалось. За нами пришли из центрального дома, приглашая на общую трапезу. Судя по удивленным лицам девушек, опять что-то из того, что наги никогда не делали по отношению к человечкам. Но на завтрак мы пошли все вместе.

За дверью нас ожидал и Зубейр, что ночевать остался сегодня ночью на крыльце дома. Видно не просто ему далось возвращение домой. Вчера весь вечер ходил мрачнее тучи, а рассказать в чем дело отказался.

Зато сейчас очень аккуратно обвил хвостом, прижал к себе и, поцеловав в висок, попросил запомнить, что чтобы не произошло в моей жизни, он всегда рядом. Что это с ним? Может, слышал наш разговор с Дарденом и теперь вот так успокаивает?

Мы спокойно шли к центральному дому, мне не хотелось лить слезы, и вчерашняя обида уже не жгла настолько яростно. С одной стороны, я понимала Дардена. Ну, кому понравится наличие у жены или мужа каких-либо претендентов на внимание и совместное проживание?

Но сейчас, когда успокоилась, уже и у меня появились упрёки. Во-первых, если уж начистоту, то браслет нагов появился раньше медвежьего, и от меня в этом вопросе ничего не зависит. А если сравнить как и в каких условиях здесь живут другие девушки, то я и вовсе как сыр в масле катаюсь.

Во- вторых, он порядки нагов знал прекрасно. И ушел. Оставив меня, в зависимости о мужей и их клана. А что может произойти с девушкой, оказавшейся женой нагов? Да все, что угодно. Вон, далеко за примером ходить не надо.

Пока мы обсуждали фасон придуманного мною для себя платья, к Каяне опять пришли ее мужья. На этот раз, с подарками. Видимо, насмотревшись на змеев, что не давали прохода Мии, эти тоже преподнесли дорогущие масла для тела, от которых кожа приобретала мягкость и блеск.

Местные нагини наносили эти масла на открытые участки тела, что бы привлечь к себе внимание. А Каяна всегда ходила в закрытых наглухо платьях, ее плечи и верхняя часть спины выглядели так, что напоминали замороженный фарш. Даже Элина была бессильна убрать все эти рубцы и шрамы, хотя и уделяла этому занятию время каждый день. Так что подарок вручили, настроение девушке испортили, Риса разозлили.

Мальчишка подхватил подношение, впихнул папашам в руки и вытолкал их на улицу, где и объяснил, что с подарком те не угадали от слова совсем. Змеиные морды покрылись пятнами, только непонятно, это они от злости или до них, наконец- то начало доходить хоть что-то. Проблема была в том, что в дом к Каяне они приходили, когда им хотелось и если бы не давнее распоряжение Ариссы оставить Каяну в покое, думаю они и вовсе бы не уползали.

— Каяна, а ты не хотела бы вместе с Рисом переехать в нору? Строили вы тот дом наравне с нами, столько сил и труда вложили, охрана на вас настроена и лишних гостей не пропустит, да и домик у нас получился удобней и просторней этого. — Я говорила и видела, как загораются у девушки глаза, видимо, нора ей тоже пришлась по душе. — Да и мне голову не ломать, кто там хозяйничать будет, когда вся эта эпопея закончится.

— Ты все надеешься, что наги тебя отпустят? — Каяна смотрела на меня с сочувствием.

Пока мы дошли, вопрос с их жильем уже был решен. И на вопрос, от чего мы так улыбаемся, я с удовольствием рассказала, что уже вечером начнем переезд. Наги не обрадовались. Старший муж Каяны даже со злости снёс хвостом большую напольную вазу с цветами. Но особо внимания на это никто не обратил.

За столом было очень неспокойно, и активно обсуждались тревожные вести, что сезон Гроз в этом году начнется гораздо раньше, примерно так же, как лет десять назад. Мол, уже по всему хребту были слышны предвестники и громовые раскаты. Наги волновались. И главами кланов было принято решение собираться в пещерах, пережидать грозы.

Так же вызвало замешательство, что в этом году придется открывать даже дальние пещеры, потому что народу будет гораздо больше, чем обычно.

— У вас в этом межсезонье уже столько новых нагов родилось? — ну действительно, интересно же откуда такой прирост.

— Нет, но многие мужья отказались расставаться со своими женами человечками на время гроз, как это было обычно. — Хотя Нарга уехала еще на рассвете, некоторые члены ее клана еще задержались в поместье, вот и сейчас мне ответил кто-то из зеленых.

— Думаю, волноваться по поводу размещения, не стоит. Кто- то приведет жену в пещеру, кто-то останется рядом с ней, как мы. — Что-то я не поняла, а с какой радости мужья Каяны решили ее настолько осчастливить.

Судя по недоумению, появившемуся на лице девушки, она тоже первый раз слышала об этих планах. Она переглянулась с сыном, посмотрела на меня, и, пожав плечами, спокойно сообщила:

— Да мы вроде и вдвоем с сыном спокойно переживали грозу, и сейчас справимся как обычно и как привыкли.

— Как обычно больше не будет! И от твоего как обычно, придется отвыкать. — Надо бы узнать, как зовут этого нага, а то я его все старший муж Каяны, старший муж Каяны. Вот ведь повезло Каяне. Упертый донельзя.

В ответ ему раздалось яростное шипение, Рис уже весь покрылся чешуей и хлестал хвостом по полу, но нага это видимо не пугало. Он навис своей тушей над мелким змеенышем, говорил строго, явно демонстрируя разницу в возрасте и силе, но без превосходства. Так, словно указывал на очевидное, но не хотел ссор и обострения конфликта.

— Чего бы ты ни хотел, но я твой отец. И твоя мама моя жена и никто не вправе вставать между нами, даже наш собственный сын. — Как вовремя папаша о сыне вспомнил, судя о том, что я знаю, до этого наличие сына его не особо волновало. — Ты же хочешь нормальную семью? Значит, не будешь мешать уладить нам разногласия между нами.

— Я хочу, чтобы мама была счастливой, а пока вы рядом это невозможно. — Рис уже умел одной фразой стирать довольные улыбки с лиц.

Мы бы еще, наверное, долго слушали этот спор, но нас прервало появление вестника перед Маиссой. Слушая о чем, собственно, речь. Маисса бледнела просто на глазах.

— Что случилось? Что-то дома? — Хард взволнованно смотрел на жену.

— Это от Сайруса. Девочка рожает…

— Но, ведь еще рано, разве нет?

— Марина, Элина. Девочки, помогите. Вы же, вытащили уже не одного нага с той стороны грани, а тут такая же как и вы девочка, человечка. — Маисса сложила руки в молитвенном жесте.

В голове всплыл рассказ нагине о жене ее старших сыновей, что сейчас ждала двенадцатого ребенка.

— Но как мы сможем помочь? Пока доберемся…

— У меня есть амулет переноса. Слабенький, но вернуться туда хватит, а потом я помогу добраться, куда скажешь.

Сборы были не долгими, буквально пару минут. На самом деле, дольше спорили должен ли кто из нагов нас сопровождать и кто это должен быть. В результате, в черный клан отправлялись: Маисса с мужем, я, Элина, Миа, Рис с матерью, которую он просто боялся оставить одну, и мой Тень. Мои мужья должны были ждать меня здесь, в доме клана, чтобы потом, вместе с девочками, сопроводить в пещеры.

Недолгое тянущее чувство, легкое головокружение и мы уже в просторной комнате с изображением черных змеев на стенах. Но нагиня нам практически не дала нам опомниться. Буквально в секунду она сорвалась с места. Я бегом еле поспевала за ней.

Маисса притормозила только у комнат, рядом с которыми, царило нездоровое оживление. Все куда-то ползли, что-то тащили. Внутри комнаты оказался мечущийся в панике наг, абсолютно белого цвета. Он попытался, что-то спросить, увидев нас, но Элина не дала ему такой возможности.

Уже не в первый раз я замечала, что стоит Элине почуять больного, как куда-то пропадает наша милая и улыбчивая подружка и появляется настоящий полководец, четко знающий кто и что должен делать.

Даже белый наг подчинялся ей беспрекословно, маленький рис помогал. Несколько часов и комнату огласил громкий крик крупного младенца. Однако мать этого дитя была в беспамятстве и в себя не приходила. Ее мужья облепили кровать, нежно и трепетно прикасаясь к девушке, и что-то шептали ей.

Алиена подсказала, что ей просто не хватает жизненных сил. Но разве могла я спокойно наблюдать за тем, как этот мир покидает столь необходимая своим близким девушка. Точно следуя инструкциям Алиены, я положила руки на виски роженицы и представила, что по моим рукам бегут искры, скатываются с кончиков пальцев и впитываются в безмолвную девушку. Перед тем, как темнота накрыла меня, я увидела, как она с тихим стоном открывает глаза.

Легкая приятная слабость, ощущение слабого покачивания. Так уютно и спокойно. Что открывать глаза совсем не хочется. Но голоса рядом мешают, тормошат.

— Ну же, Маришка, приходи в себя, самое интересное пропустишь. — Голос Алиены полон азарта и предвкушения, а еще ехидства. Именно в такие моменты я вспоминаю, что Алиена, фактически перестала жить, когда была совсем юной девушкой. — Вон и твоего блохастика-шатуна вспоминают.

Действительно, я уже различала голос Элины и Арда, периодически раздавалось шипение Риса, возмущенный шепот Маиссы, которая грозила всех вышвырнуть за территории клана вообще, если не прекратят мешать «ее девочкам». Какой-то совсем чужой голос чуть в стороне шептал, чтоб его не смели бросать, что он тут же вслед за грань уйдет и еще что-то, но, слава богам, явно не мне. Еще одного мужика рядом я просто не вынесу!

Были в моей земной жизни пару историй, оставившие после себя только горький и неприятный осадок. Да и погруженная в учебу, карьеру, гонку за статусом и достатком я все откладывала на потом. Успею, думала я. Так что, не смотря на самостоятельность и внешность, вниманием мужчин я не была окружена. Зато сейчас обрастаю связями и обязанностями на глазах.

— Вас сюда вообще никто не звал. — Элина, судя по голосу, была рассержена. — Ладно сам пришел, хотя использовать порталы, что вам дал Эрар, ради того чтобы вслед за женами прыгать не самое лучшее решение, но этих то зачем притащил?

— Значит, все-таки за женой, да? — если бы точно не знала, что зверь Арда это волк, решила бы, что он кошак, так сильно слышалось мурчание в его голосе. — Ну, виноваты мужики. Кто же спорит? Но хоть шанс-то на исправление надо дать. Как просить прощения, если к той, перед кем виноват и не подступиться? Им каждая секунда рядом с ней на вес оранда.

— А, так ты мужскую солидарность проявляешь? За счет правителя оборотней? — и у кого Элина научилась язвить в ответ?

— Сочувствие. Им сложнее, чем мне. Мне нужно вернуть жену, а им еще и сына.

— Это им надо. А ни Рису, ни Каяне они, как говорит Марина, ни даром не нать, ни за деньги не нать. — Элина козырнула моей фразой.

— То есть ты категорически против их примирения? Отговаривать будешь? Или Риса настроишь не прощать отцов?

— А Рис-то тут причем? Они не перед ним виноваты, а перед Каяной. — Мне тоже было любопытно, что думает Ард сейчас, как изменились его мысли за время нашего с ним знакомства.

— Как это они не виноваты перед Рисом? Элина, ты чего? Парню всего одиннадцать, а он рос как единственный мужчина в семье. От чего сейчас такие проблемы? Только потому, что он считает себя единственным защитником матери, потому что пока он рос, других мужчин рядом не было. Отца не должны были этого допускать. Как так? Их трое, а мальчишка только при матери растет, их чужими считает, никакой привязанности нет. — Ард говорил, а по его голосу было понятно, как его задело отношению к ребенку. — Когда ты мне родишь волчонка, я сам его всему научу и на лапы поставлю.

— А если он будет слабым, если его лапы держать и не будут? — интересно, а с какой целью такие уточнения?

— Отварчиков для лап сваришь, ты наверняка знаешь какие-нибудь, от слабых лап. А пока я его в зубах потаскаю. Ребенок, это же что-то особенное. Твое продолжение, тот в ком проснется очередной боец, воин, зверь. Тот, кто займет место ушедших, благодаря которому память о моей стае не канет за перевал. Ты думаешь, Дарден от своего медвежонка хоть на шаг отойдет? Да как же! Никакой силой не оттянут. Из него Марина сможет любые веревки вить, а при словах «это надо ребенку», он и за перевал метнется лишь бы достать и принести. Я тебе говорю, вот посмотришь, как только он поймет, что Марина тяжела, конец ее вольной жизни, она у него от любого сквозняка забаррикадирована будет и в три одеяла укутана.

— Какие дети? Он же ушел. — Ох, Элина, больной вопрос.

— Да куда он денется, бесится от ревности, что сделать не знает. От мужей-нагов еще откупиться можно, а Тень куда? Прибить если только.

— Как это откупиться, кто этот откуп возьмет? — Маисса шипела шепотом, но слышно ее было очень хорошо. — Может, это нам, откупиться от мужа-оборотня или прибить? Чем ему, интересно, наги мешают, обеспеченные, обученные, а то, что Марину обидели, то искупят. Я лично прослежу. И медведю вашему передай, что трепать девочке душу и доводить, что она от слез сама не своя и идти не может, я ему не позволю!

— Попал, Дарден! Как думаешь, есть шанс уговорить Марину не рассказывать, прям уж совсем все про то, как Дар сорвался, ее матери? Эллина, ну что ты смеешься? Там же магичка, а у них и так характер не очень, а тут еще и доченьку обидели, причем заметно балованную и любимую. — Ард уже старался помочь своему другу.

— Мать Марины магичка? — Маисса была очень удивлена. — Я думала, она сирота.

— Мы тоже все так думали. Пока Марину не вынудили признаться, что и мама магичка и общается она с ней на расстоянии. А шла она, чуть ли не от северной границы. Вот и представьте силу той мамочки, если она до нагаата добивается. — Ард выдавал свои догадки как истину в последней инстанции.

— Ой, надеюсь, эта мамочка о встрече в храме не узнает — Маисса заволновалась.

— Надейтесь! Но мамочка все знает. — Голос Алиены явно намекал на ее хорошую память.

Сдержаться от того, что бы не засмеяться было невозможно. Но из пересохшего горла вырвался только кашель. Мне тут же подали чашку с теплым питьем. На удивление, чувствовала я себя очень хорошо и была полна энергии и желания действовать.

Подтянувшись, я уселась на кровати. Оказалось, что находилось я в той, же самой комнате, куда для меня притащили вторую кровать. Пока я была в беспамятстве, в поместье черных заявился Ард с мужьями Каяны. А голос что я слышала, принадлежал тому самому белому нагу Сайрусу, старшему сыну Маиссы.

Сейчас он, обвив хвостом и руками, баюкал в своих объятьях хрупкую и очень бледную блондинку. Что-то шептал ей на ушко, что-то от чего девушка улыбалась сквозь слабость. Оказалось, что у этой семьи беда совсем в другом. Они почти все время проводят вместе, и чувства, что появились и до сих пор ярко горят между ними. Приводят к близости между ними. А девушка желала подарить своим мужьям как можно больше детей, копий любимых ею мужчин.

На нагов, как правило, плохо действовали всякие яды и отвары, поэтому принимать средства, не допускающие беременность, приходилось ей. А она просто переставала их принимать. Закономерный итог — скорое наступление очередной беременности. Но организм то не железный, и частые роды с небольшими перерывами в год-два между беременностями привели к тому, что вчера она чуть не умерла.

Чем до крайности напугала своих нагов. А я смотрела и не понимала. Ведь Маисса мне рассказывала, что ее невестка боялась старшего мужа до дрожи и истерик. Но, как мог обижать свою жену тот мужчина, что сейчас с такой нежностью и заботой обнимал и окружал вниманием и лаской. Что с такой благодарностью в голосе сообщал своей жене, что у них дочка и кажется, что у девочки будет дар.

— Дурак был. Слепой дурень! — не ожидала, что белый змей мне ответит.

— Неужели я задала вопрос вслух?

— Нет. Но у вас живое лицо, а я воин храма, мой дар чувствовать эмоции, чуять их словно по запаху. Вот сейчас у вас проснулось любопытство. Цвет чешуи? — Разговаривая со мной, наг не забывал кутать свою жену в легкую простынь и целовать ее глазки. — Моя жизнь, устала? Ты слаба еще после родов. Пойдем, я отнесу тебя в нашу спальню, а то братья тоже испугались, но ждут, когда я смогу надышаться и успокоиться настолько, чтобы выпустить тебя из рук.

Удивительно, но нас всех словно не существовало в тот момент, когда он говорил с женой. Вот была она. Ее комфорт и безопасность были важнее всего. Сказать ей как она важна для него. Вот что было главным для этого нага. И при этом он не был и не казался ни слабым, ни смешным, ни безвольным подкаблучником. Мужчина, что нес на руках свое сердце. И хотела бы я посмотреть на того, кто осмелился бы косо посмотреть или хоть слово сказать. Но вот я уверена, что способ самоубийства можно найти и менее болезненный.

Сайрус вернулся достаточно скоро. Но когда он протянул ко мне раскрытую ладонь, я прижала лапку к груди. А то хватают всякие, а потом браслеты, клятвы и прочие долги. Наг на этот жест лишь рассмеялся. Но все же объяснил.

— Не каждый решит поделиться своей жизнью с другим, чужим для него человеком. Не каждый, кто готов, сможет это сделать. Даже я, храмовник, не могу. А чтобы и уметь, и желать и не из корысти? Впервые такое на моей памяти. Я могу принести вам камней по вашему весу, могу принести столько паучьего шелка, что на пол стелить будете. Но вам это ни к чему. Поэтому я дам вам единственное, что есть у меня и может быть ценным для вас. Защиту и помощь для вас и ваших близких. На ваших пальцах появится вязь моей клятвы. Как только вы окажетесь в беде, я появлюсь рядом с вами.

Алиена ответила согласием и подтолкнула мою руку навстречу с ладонью нага, одновременно объясняя мне, кто такие храмовники. Особая каста воинов, редкая сила и талант которых сделали их достойными принятия богиней в своеобразную личную гвардию. Чешуя таких нагов становилась кипельно белой, а цвет радужки глаз фиолетовым, в цвет приснопамятных фиалок.

После появления на моей многострадальной руке очередного новшества, наг обернулся к Элине.

— Вы что-то хотите мне сказать, но не решаетесь. Говорите, не бойтесь меня.

— Да я хотела не сказать, а отдать. Это отвар для вашей супруги, чтобы побыстрее поправилась. А вот это…это вам. Оно сильное, трех капель на стакан воды и на целое межсезонье никаких беременностей. Принимать только надо мужчинам. — Элина опустила глазки и покраснела. — Я хотела отдать, но посмотрела как вы с ребенком и не знаю теперь… Вам решать.

— И на нагов подействует? С нашими особенностями? Мать говорила, что в семью вошла сильная травница, но чтоб настолько…

— И на нагов подействует. — Элина улыбнулась.

— В смысле, вошла в семью? — голосом Арда можно было ягоды морозить.

— Марина жена моего брата, — Белый ухмылялся, — а не заметить сильной связи между этими четырьмя, может только совсем безглазый. Но твоя мысль мне тоже нравится. У меня полно холостых братьев.

А Ард, оказывается, так красиво рычит!

Глава 37

Я наслаждалась солнышком, что играла на моих щеках. Легкий ветер ерошил пряди, которые успели выбиться из косы. Между поместьями черного и синего кланов был всего день пути. Ух, сколько споров мне пришлось вынести и выдержать, чтобы отправиться в этот небольшой совсем путь.

Столько причин… От того, что я не совсем оправилась после помощи, до начинающегося сезона гроз и отправки в пещеры нагов. Но мы с девочками решили, что сезон гроз переживем в своей норе. Поэтому нам надо было обеспечить необходимый запас продуктов и успеть наконец-то доделать коридор в скалах от нашей норы до пещеры с купелями, чтобы не выходить на улицу, для того чтобы помыться.

Ехало нас десяток, прибывших от синих, и двадцатка охраны, которую приставила к нам Маисса. Еще у нас был вестник, который нас обязали отправить, когда мы доберемся до дома. Для передвижения, раз уж порталами воспользоваться мы могли не все, Маисса всучила нам паланкин. Так что с забавной мыслью, что я теперь знаю, каково было Шамаханской царице, я любовалась окружавшими дорогу горами.

Раздавшийся одновременно с двух сторон крик об опасности и грохот катящихся со склонов камней, заставил подскочить. Наш небольшой караван остановился. Уже в нескольких местах завязались схватки между нашими нагами и чужими, замотанными по самые глаза и с замазанными хвостами.

Мы вышли из паланкина. И меня прошиб холодный пот от мысли, что ни Каяна, ни Рис не защищены, в отличие от нас.

— Браслет! Оставь себе с подвесом-лисенком, а два отдельных отдай. Быстрее! — Четкая команда от Алиены не дала запаниковать.

Легкий пас проявляющий огненно-солнечный браслет на руке, быстрым движением одеваю по одному ряду на тонкое запястье Каяны и детскую ручку Риса, вижу вопросительный взгляд старшего мужа Каяны.

— Защита. — Только и успеваю сказать ему, получаю в ответ кивок, что он понял.

Но большего уже не успеваю, на нас налетает толпа чужаков. С одного края их сдерживают мужья Каяны, с другой ураганом раскидывает нападающих Тень, Ард прикрывает Элину и Мию. Вот один из бандитов сносит голову черному нагу-охраннику, прорывается и заносит клинок над Миалией. Сталь встречается с ответным ударом Арда, доли секунды и чужак мертв, а испуганные девочки виснут на оборотне. Одновременная вспышка нескольких порталов. В двух скрываются девочки.

Я облегченно вздохнула, срабатывают те самые порталы, которые мы готовили на крайний случай. Все, девочки и Ард у Лернарина, в эльфийском лесу. Теперь им ничего не грозит. Они в безопасности.

А еще на месте схватки появился белый наг, что горячим ножом сквозь масло пробивается ко мне. Кто-то из чужаков что-то кричит и сразу два нага прорываются ко мне. Один кидает что-то мне за спину, а второй разворачивается и ударом хвоста отправляет меня в недолгий полет. Я еще успеваю заметить, как корежит ударившего меня нага, как его собственные кости прорывают чешую, слышу безумный крик боли, но светящееся марево все закрывает перед глазами.

«Портал» короткая мысль. И я падаю спиной на каменный пол. Сильный удар выбивает воздух из легких. Я судорожно пытаюсь вздохнуть и подняться, но знакомый голос над головой действует похлеще удара.

— Ну, вот мы и снова встретились, дрянь!

— Нарга!

— Как лестно, что жалкая, уродливая человечка меня запомнила. — Нагиня довольно улыбалась, внимательно меня, разглядывая и даже не скрывая своего торжества.

— Ну, и смысл в этой встрече? Сейчас покромсают твоих слуг, размотают тряпье, смоют краску и поймут, кто нападал. — Очевидно глупый поступок.

— Не разочаровывай меня, человеческая самка. Среди нападавших, нет ни одного из моих соклановцев. Выкупленные и сломанные рабы, что выполнят любой приказ. А после работы ментала, при всем желании не вспомнят кто они, кто и что им приказал и зачем! Тебя не найдут. Точнее найдут, но ты тоже ничего не сможешь рассказать. Мертвые вообще малоразговорчивы. — Нарга улыбалась, но эта улыбка ее только еще больше уродовала. — Ты же у нас так проявляла любопытство в отношении закрытых частей домов для удовольствий. Радуйся, редкая возможность побывать в закрытой части у нас, в клане зеленых.

— Зеленых или бурых? — мои подозрения сложились с воспоминаниями Алиены.

Нагиня злобно зашипела, но я почувствовала и ее страх.

— Умная дрянь, я не ошиблась. С кем еще ты поделилась своими подозрениями? А! Не важно. Жаль, что я сама не могу с тобой развлечься, но я подобрала тебе отличную компанию. Не мечтай легко сдохнуть, тварюшка. А мне пора возвращаться и поддержать подругу, что будет озабочена твоим розыском. И да, на мужей, что могли бы тебя почувствовать по связи, пока ты жива, не надейся. Наги, в момент близости, поглощены только похотью, но ты скоро все прочувствуешь на себе, так что не будем терять время.

— Близости? — сердце пропустило удар и болезненно сжалось.

— А ты разве не знала? Сейчас они, все трое с моими племянницами пытаются зачать детенышей. Именно поэтому Арисса их и оставила дома, а меня попросила тебя отвлечь и задержать, подержав несколько дней в закрытой части и показав, что бывает со строптивыми человечками. Но ты меня так раздражаешь своим длинным носом, что ты, к моему сожалению, не выживешь. — Нагиня зашлась в злобном хохоте.

Пребывая в отличном настроении, Нарга скользнула в портал. От стены отделились три тени, очень быстро приобретшие черты крупных нагов. Их глаза горели предвкушением расправы над беспомощной человечкой.

— Брат, помни, мать велела лицо не уродовать, чтобы могли опознать. — со смешком напомнил один из них другому.

— Разорванный рот опознанию не помешает. — Ответил другой.

Они стояли полукругом передо мной, прижавшейся спиной к стене. С жуткими подробностями рассказывали, что меня сейчас ожидает, наслаждаясь описываемыми мерзостями и предвкушая мой страх, мою боль, мои слезы и мольбы. Они уже были готовы наслаждаться моей беспомощностью.

Только, к их сожалению, беспомощной я не была.

— Никто! Не посмеет! Тронуть! Мою! Дочь! — даже у меня пошел мороз по коже от этого голоса. — Извини, дитя, но тебе придется побыть в стороне.

Секундное головокружение, и я словно со стороны, смотрю за происходящим. Мое тело распрямляется, меняется взгляд, появляется уверенная и пугающая усмешка на губах. Четкие и быстрые пассы руками и удивление на лицах бурых нагов сменяется болезненными гримасами, а затем паникой.

Наги пытаются отползти от моего тела, но Алиена, которая сейчас владеет им, скрючивает пальцы, словно птичью лапу, и непонятная сила тянет нагов обратно, срывая с них пластами кожу с чешуей. Я слышу хруст их костей, что повинуясь приказу Алиены, начинают ломаться, прорываясь острыми сколами наружу. Кровь заливает их лица, прорываясь потоками из ноздрей, рта и глаз. Я зажмуриваясь, пытаясь хоть так уберечься от воспоминаний о том, что здесь происходит. Я зажимаю уши, но крики тех, кто так любил быть палачами, все равно слышны.

Я не сразу поняла, что наступила тишина. Вспышка, и в комнате я уже не одна. Рядом белый наг, что моментально загородил меня своей спиной, ограждая от любой опасности. Но единственная опасность в этом помещении, это я.

— Что это? — спрашивает, указывая на перемолотые почти в фарш куски мяса.

— Защита моей матери, ей очень не нравится, когда мне пытаются причинить вред. — У меня не было сожалений, что три сильных молодых мужчины, умерли столь ужасной смертью, и виноватой я себя не считала. Как и не посчитала Алиену чудовищем. Нет, сейчас она восстановила справедливость.

— Давай, я переправлю тебя в пещеры? — Сайрус протянул ко мне руку.

— Нет, сначала в дом к синим. Хочу посмотреть на мужей. — Верить на слово Нарге, великая глупость. Но не проверить сказанное ей я не могла себе позволить.

Белый только кивнул. И вот я стою перед закрытыми дверьми комнаты, как понимаю, моих мужей. Звуки, что слышны даже в коридоре не оставляют сомнений, чем они сейчас заняты.

Но я одним движением распахиваю двустворчатые двери и внимательно смотрю на представшую картину. Смотрю, запоминая детали, каждым штрихом выжигая в своей душе только начавшуюся зарождаться привязанность, разрываю в клочья мелькающие сомнения, что возможно стоит принять правила этого мира с их многомужеством.

Чувствую руки белого нага, что пытается заставить меня отвернуться, прекратить смотреть. Шаг вперед. Уже не я, уже Алиена. Всю эту мешанину переплетенных тел расшвыривает, прикладывая с размаху об стены. Нагиням достается больше, они уже не могут подняться, я знаю, что внутри них нет ни одной целой кости. Их позвоночники перемолоты.

Что-то проясняется в головах змеев, что были моими мужьями, да, были. Злость во взглядах сменяется сначала непониманием что происходит, затем осознанием того, что я увидела. В коридоре слышны голоса Ариссы и Нарги, приближаются, Арисса вползает в комнату.

Бледнеет, видя меня и белого нага, покалеченных нагинь и еще не полностью пришедших в себя нагов.

Нарга испугана, смотрит по сторонам, ее захлестывает паника. Она явно пытается удрать, раз за разом сбрасывая с рук темные шарики. Но ни один портал не активируется. Алиена сильно ограничена, но и тех крох, что ей сейчас доступны, хватает на то, чтобы удержать эту тварь.

— Куда же вы так торопитесь, глава клана бурых? Неужели в закрытую часть, что вы так любезно мне продемонстрировали? — Откровенно злорадничаю. — Так должна сообщить, что она более непригодна к использованию. По крайней мере пока не уберут тот фарш, что остался от ваших сыновей.

— Что? Бурых? — Арисса не может скрыть страха и удивления.

— А вы не знали, с кем договариваетесь о том, чтобы мне преподали урок, пока ваши сыновья совокупляются с этими вариациями червей? Хотя и сами такие же мерзкие черви.

Белый разбираться не стал. Вокруг одна за другой вспышки порталов, из которых выходят такие же, как и он, белые наги. Им никто не сопротивляется. Особенно, после того, как один из них приложил Наргу каким-то заклятием. Всех, кто еще оставался в центральном доме синих они перенесли в пещеры, где сейчас уже собрались, почти все наги. Разбираться в произошедшем должен был большой совет нагаата.

Иду вслед за ползущим впереди белым. Думаю о том, как Каяна и Рис, я не спросила о них у белого, не успела. Чувствую легкое прикосновение к руке.

— Марина…

— Даже не смей произносить мое имя, и тем более прикасаться ко мне. — Передергивает от омерзения, Раф замечает это и опускает голову.

Наг что-то пытался сказать, но его голос заглушают раскаты грома. Сезон Гроз начался.

Глава 38

По дороге в эти земли Алиена мне много рассказывала о рукотворных красотах нагаата. Сейчас, то время, казалось каким-то далеким, беззаботным, полным открытий и приключений. Иногда страшных, иногда таинственных, иногда приносящих искристое ощущение радости и счастья.

Как в детстве, когда самые страшные и тяжелые моменты скрадываются, а самые незначительные радости увеличиваются. То самый случай, когда старенькая бабушка с улыбкой смотрит на детские качели и вспоминает, ни с чем несравнимое чувство полета из детства.

Для меня тот путь стал первыми шагами, знакомством с этим миром, преподнес мне встречу с людьми, что стали самыми близкими. И самым спокойным и беззаботным временем.

Сейчас, когда я шла по облицованным мрамором коридорам пещер нагов, я не чувствовала никакого восхищения и восторга от открывающейся красоты. Отполированная поверхность стен, украшенных затейливой резьбой, отражала свет факелов, преломляла блики, и казалось, что все стены горят сотнями граней драгоценных камней.

Без украшений камнями тоже не обошлось. Растительный орнамент, выложенный мозаикой из самоцветов, в любое другое время меня бы захватил на несколько часов. Но сейчас в душе не было любопытства и радости, только гулким эхом носилось беспокойство за Каяну с Рисом и мою Тень.

Я видела, как он один сражался с несколькими противниками, видела, как его зацепили, но он даже не заметил раны и продолжал бой. Я не задавала себе вопроса почему? Что вело его в этом сражении? Клятва, благодарность за спасение, призвание воина или та, щемящая нежность, с которой он обнимал меня на крыльце дома Каяны в наше последнее утро в доме синих. Не важно. Но он сражался за меня, не жалея ни собственной жизни, ни врагов, один заменяя половину охраны, что отправила с нами Маисса.

О чем думала Арисса, избавляясь от такого воина? Лишить собственный клан такого бойца. Сколько там принесла его продажа? Эти копейки перевесили такой залог безопасности для всего клана? Не верю.

Мрачные мысли терзали всю дорогу. Ведь все, что сказала Нарга, совпадало. И измена, и ее племянницы в комнате моих мужей, и нападение. И Арисса была в доме. Вместе с Наргой. Я видела испуг на ее лице, она знала, что происходит. Не без ее ведома и одобрения, происходил весь этот разгул, что я наблюдала.

Да и наш последний разговор в той самой закрытой части, может я не все услышала, что она мне сказала? Не зря же мне Нарга сообщила, что Арисса хотела, чтобы я получила урок и была посговорчивее. Может, поговори я с ней тогда откровенно, а не тыкала бы ее собственными ошибками, этого всего бы и не было? Но жизнь и история не имеет варианта «если бы».

Эти уже кажущиеся бесконечные коридоры и переходы закончились огромной каверной. Рядами ложи уходили вверх, как в амфитеатре, и все было заполнено нагами. В ярком свете от их чешуи уже рябило в глазах.

Краем глаза зацепилась за странную сценку, явно беременная девушка стояла, прижимаясь к нагам с ярко зелеными хвостами, «изумрудный клан», как мне сразу пояснила Алиена. А один, такой же изумрудохвостый, только покрытый шрамами, держал на вытянутой руке желто-коричневого нага и объяснял, что не стоит смотреть на их жену и, вообще, сидели бы они спокойно дома, как всегда, кушали бы вкуснющие пирожки, что готовит жена, зачем их только сюда притащили. И все это время коричневый бедняга болтался в руке, которой изумрудный так эмоционально размахивал.

— Да я только сказал, что «какая миленькая человечка»! — Полузадушено хрипел наг.

— Ты всегда такой дурак, или это на тебя гроза так влияет? Ползи отсюда. — Шрамированный никак не успокаивался.

Но на помощь коричневому пришел кто-то из белых.

— Вард, уползет, как только ты его отпустишь! — Только после этого наг отпустил горе-комплементщика. — А ты куда полез? Разве не в курсе, что любого, кто пытается приблизиться к его приведенной, Вард готов растерзать? Он нагинь-то, что пытались добиться наказания для его жены, регулярно на суд богов в храм таскал, достал уже всех. А тут ты с комплементами к его самке?

Приведенной? Точно. Вот что меня зацепило. На руке девушки браслеты были не как рисунок на коже, а из белого, переливающегося металла с выложенными изумрудами змеями. Теперь понятно чего этот наг такой нервный, попробуй защитить жену при таких порядках. Эти вот смогли, чудом, не иначе.

Но надолго увлечься этими мыслями мне не дали. Еще пара шагов и меня буквально снесли Каяна и Рис. Сотни вопросов, быстрые прикосновения, тщательный осмотр на предмет повреждений и снова вопросы. Я волновалась за них, а они места себе не находили от страха за меня. Даже маленький Рис с самым серьезным и озабоченным выражением осматривал мое платье, и, обнаружив на нем кровь, испуганно вскрикнул.

— Тише, это не моя кровь. Это от бурых. Испачкалась.

Поговорить нам не дали. Нас всех вместе, аккуратно поддерживая, повели в центр своеобразного Колизея. Вплотную к стене располагались уже привычные для глаза лежаки, на которых расположились наги и нагини. Наги все были в возрасте, всех украшали шрамы. И все, как один, были награждены белой, как снег чешуей.

Справа от них, среди таких же белых нагов, только гораздо моложе, стояли скованные бурые с Наргой во главе. Там же была Арисса. Туда же подошли и мои недомужья.

Я, Каяна и Рис, а также мужья Каяны, что подползли вплотную к жене и держались рядом, не смотря на заметные серьезные ранения, стояли четко напротив. Сюда же стремительно подполз Зубейр. С тревогой и какой-то болью осмотрел, прерывая свои же вопросы поцелуями рук и запястий. Только после десятка заверений, что со мной все хорошо и, если не считать удара при падении, физически я не пострадала, он расположился рядом, аккуратно обвив мои ноги хвостом. Иногда по его телу пробегала дрожь, которую я ощущала.

Все наги, что располагались в ложах, могли нас спокойно видеть со всех сторон. Как и мы их. Осталось всего одно пустующее место среди членов совета. Кто-то задерживается, а я пока рассматривала нагов, что расположились рядом с центром, где и будет, словно на сцене, происходить разбор всех полетов.

Взгляд снова зацепился за изумрудную семейку, что казалась вообще из другого мира. Девушка явно не боялась своих нагов, спокойно расположилась на их хвостах, а тот самый, бешенный Вард аккуратно массировал ей поясницу.

Какое-то оживление у входа. Я вижу стремительное приближение Маиссы с перекошенным от злости лицом. Ее, со словами «мама, подожди», пытается удержать Сайрус. Но куда там. Маисса и сама сильный воин клана, по молодости участвовала в рейдах зачистки, где и познакомилась со своим Хардом. Одно точное движение хвоста и Гар согнулся пополам. Но Маиссе мало, взмах когтистой ручки и щека ее сына украшается ярко красными полосами.

— Не вашшшжно, что решшшит сссоветс, я лично ссс тебя сшшшкуру спушщу, сслиззсняк! — Да, Сайрус явно поторопился рассказать матери о произошедшем.

Я даже вздрогнула, когда Маисса резко оказалась передо мной. Сжала лицо ладонями, всматриваясь в глаза, что-то заметила для себя и чуть облегченно выдохнула. И только после этого заняла то самое, пустующее место. Вот это да, оказывается Маисса не просто глава богатого и влиятельного клана, она входит в совет нагаата, своеобразный парламент при короле.

Пауза, затихают все разговоры, все внимание сосредоточено на нас. Я не думаю, кто и как должен начинать. Я для себя все решила. И раз все молчат, значит, мое время говорить.

— Я требую окончательного разрыва брачной связи с нагами из черного и синих кланов! — Судорожный выдох, Раф с болезненным стоном опускается на пол, Сид и Гар застывают каменными статуями. Плотнее сжимаются кольца хвоста Тени.

— Из-за измены? Но верность выбранной жене не является обязательным условием сохранения брачной связи. Есть вопросы и поважнее. — Наг с бронзовой чешуей и высокомерной мордой попытался отмахнуться от моих слов.

— Для меня нет ничего важнее! Все остальное ваши проблемы, возникшие из-за вашего недосмотра и откровенной глупости. А мне эта вся ваша грязь не нужна. — А не все ли мне равно кто этот наг и что он там думает. — Наги, ставшие моими мужьями по ритуалу, уже добились того, что их браслеты на моем запястье видны только из-за знаков принятого долга. Я их своими мужьями не вижу, и принимать, не готова и не собираюсь. Так что и смысла оставаться здесь и дальше, для меня нет.

— Пока связь ритуала действует…

— Вот и прервите. По-моему законное требование!

— Я понимаю всю вашу обиду, — бронзовый тяжело вздохнул — тем более, с учетом того, что в тот момент, вы как раз нуждались в защите…

— А что она вообще делала одна вдалеке от дома и без мужей — вопрос от изумрудного со шрамом, вот не зря он мне сразу понравился. — Значит, старшие братья, сорвались вместе с женой, а эти развлекаться остались? Права девчонка, зачем они ей сдались?

Для того чтобы все поняли что произошло синим и черным змеям пришлось рассказывать, начиная с проведения самого ритуала, и моего появления вместе Элиной и Мией, выкупая которую я и произнесла уже известное пожелание. Эта новость вызвала негромкий ропот среди нагов, все-таки человечка, попавшая в интриги нагов, и попавшая в интриги нагов человечка, которую дважды отметила их богиня, две большие разницы.

О моей реакции на развлечения мужей и побледневший браслет, о лечении, а фактически спасении Риса, о возвращении магической силы Сиду, о помощи жене Сайруса, и о том, как я поделилась жизненной силой с женщиной.

— Идиоты! Еще и неблагодарные. Ну, ведь откровенное скотство же! Они ей должны по затылок, а никакой даже благодарности. — Опять изумрудный. Видно, что он из той же когорты, что и Дарден. Что думает, то и говорит.

— Давайте не раздувать пламя, а? — Бронзовый, что вел «допрос», начал злится. — Если из-за каждой измены человеческие девушки начнут от мужей уходить…

— А вот нечего изменять, и хамить, и душить при встрече. Тогда и убегать не захотят. — Я уже начинала понимать, почему этого Варда, здесь так не любят.

— Все, хватит! Нагов наказать. Можно плетьми, раз думать не хотят, отмыть и вернуть жене, вместе с извинениями от глав кланов и дарами за помощь и доброе отношение к роду мужей. — Бронзовый от злости хлестал хвостом по полу. — Вам же, придется принять мужей обратно. Хотите, потребуйте искупления. Но простить, повторяю, придется. Отпускать вас никто не намерен. Да и куда вы пойдете? К сбежавшему и бросившему вас верберу, на поклон? Здесь вы будете диктовать условия своего проживания. Или обратно, откуда вы там? Жить как скот? Или быть оберегаемой невесткой, мы все видели, реакцию шиа Маиссы, думаю, вряд ли она позволит подобному повторится…

— А с чего вы взяли, что я жила как скот? Что условия, в которых я оказалась здесь, вообще, могут дотянуться до тех, к которым я привыкла? Что все ваше «великолепие» в состоянии приблизится к моему уровню жизни? — Меня распирало от злости, не хватало выдержки, остановится и подумать. — Рис, помоги мне с памятью.

Никто не успел и дернуться, как на грозовом фоне появились картины моих воспоминаний. Но от злости и раздражения я не контролировала, что показываю, в какие личные моменты пускаю кучу посторонних зрителей. Все видят происходящее в доме синих, события в доме удовольствия бурых, разговор с Наргой и ее признания, вызвавшие возмущенный гул среди нагов и яростное шипение мужей, рывок и мое представление матерям.

Рывок, совет клана, где я заявляю, что Риса травили.

Рывок, все видят пещеру, что «щедрые» супруги определили мне как жилье. Все слышат разговоры о заканчивающейся еде, что оставили оборотни и радостные возгласы, с которыми мы встречали добытчика Наариса с рыбалки. Шквал негодования и оскорбительных высказываний в сторону мужей прорывается даже сквозь марево, что накрывает меня.

Рывок, первая встреча в центральном доме, где меня встречают расхристанные наги, демонстративно выставляющие напоказ следы своих развлечений.

Рывок, и встреча в храме, мое удушение и драка между нагами.

Рывок, уборка в храме Морины и моя кровь, что каплями падает в чашу.

Рывок, воспоминание о том самом помосте, где я выкупаю Мию и Тень.

Рывок, и кончики моих пальцев скользят по граням подарка Лернарина и громкий голос Алиены «Корона грозового перевала», слышу испуганный выдох.

Рывок, и все видят оставленный за спиной охотничий домик, с камином и отделанными деревянными панелями стенами.

Рывок, и я стою перед зеркалом в бальном платье и диадеме перед выпускным. Голос бабушки полон слез и гордости, что я выросла.

Рывок, я сижу у дедушки на коленях и осторожно открываю обложку большой книги с «Уральскими сказами». Дорогая подарочная вещь. Мелованная бумага, изумительные иллюстрации, тяжелая деревянная обложка с отделкой натуральными камнями.

Рывок, я бегу к дедушке, еще в форме, еще действующий офицер. Командует учениями, на которые взял и меня. Дедушка был высоким, крепким мужчиной, а мне ребенку казался и вовсе великаном. Но он улыбается, подхватывает меня на руки и усаживает себе на плечо. Перед ним вытягивается лейтенант по стойке смирно и просит разрешения доложить. Орудийные расчеты готовы к ведению стрельбы. Дедушка отвечает за артиллерию. Его слово начнет огненную бурю, шквал, канонаду взрывов.

дедушкин друг и старший по званию, командир всех учений смотрит с улыбкой и одобрением. Дедушка тоже хитро прищуривается и шепчет «Давай». А я, с взбесившимся от радости сердцем, кричу, что есть силы «Батарея, огонь». Мою команду поддерживает дедушка. Опускаются взметнувшиеся красные флажки, и тихое утро разрывают звуки артподготовки. Отрывистые команды на перезарядку и новый залп. А я визжу от восторга, восхищаясь грохотом и огненными росчерками летящих снарядов.

Легкое прикосновение выдернуло меня из воспоминаний. Что я успела показать, что успели увидеть наги? Но Рис смотрел на меня восторженным взглядом. Хвост Зубейра сжимал уже ощутимо. Я попросила его отпустить меня, что он сделал с нескрываемым сожалением.

— Марина, Нарга, лгала. Не было договора о каких-либо уроках, она обещала, что не причинит тебе вреда. — Арисса пыталась взять меня за руку. — И не вини мальчиков. Они не знали. Нарга дала мне зелье, а я отправила им. От матери вино приняли.

— Зелье? Но зачем? Настояли бы на разрыве связи и устраивали бы потом им случки.

— Они бы не согласились, ты не должна была бы всё это узнать. Это было только для получения потомства, просто для возможных детей. У нас сейчас в клане только две девочки. А когда ты примешь мужей непонятно. А я просто хотела побыстрее девочек — нагинь. И…и чтобы детки были красивые…

— Что? Причем тут внешность планируемых детей? — Последнего аргумента я понять ну никак не могла.

— Девочкам тяжело было бы с твоей внешностью. Вдруг они родятся, как ты, страшненькие. — Эта женщина совсем дура? Она вообще не понимает что произошло, и чего она натворила? Что за детский лепет, что за бред она несёт?

— Ты подсунула собственным сыновьям непонятную дрянь, участвовала в организации моего похищения, и ещё целый перечень, что ты сделала не так, а попрекаешь меня, что я могла бы родить моим мужьям "страшненьких" детей? — Мне безумно, до почесухи в руках, хотелось ее ударить. — Причем тут моя личина? Могла ли я, с вашими порядками идти без такой внешности? Смогла бы вообще выжить? Ваши же сыновья считают, что девушка, проснувшаяся и обнаружившая на руке ваш поганый браслет, вполне спокойно дойдет и без всяческих проблем. Ваши мужья-герои способны только руки распускать и задницы отсиживать по храмам, напиваясь в ожидании. Дети от меня страшные будут! Переживает она! Это мне нужно переживать, чтоб от ваших сыновей уродцев не нарожать.

— Так это не твоя внешность? — старый белый наг с одним глазом смотрел слишком внимательно, словно видел меня насквозь. — Так может, примешь слезу богини и предстанешь со своим истинным лицом?

— " Соглашайся, слезы это редкая вещь. И лечит, и показывает истину. А личина все равно и так в любую минуту растает. — Мама была спокойна. В ее голосе снова появились нотки аристократического высокомерия. — Порадуем муженьков на последок.

— Как на последок? Мама, что ты с ними собралась сделать?

— Посмотрим, что решит этот их совет! А потом я внесу свои предложения, которые они не смогут не принять".

- Я согласна, давайте ваши слезы. — Мне показалось, что в зале перестали дышать.

— Ну, слезы не наши, а богини. — Одноглазый шутник.

Старый храмовник сделал несколько пассов, и в воздухе появился поднос, который он бережно принял на руки. В высокий хрустальный фужер, что стоял на этом подносе, он влил переливающуюся жидкость из флакона, что носил на цепочке на груди. А потом, подал этот фужер мне.

Но его перехватил Рис, и под возмущенные выкрики сделал глоток и замер. Только потом передал мне и кивнул, что можно пить. Я улыбнулась такой детской самоотверженности и решительности. Раз уж я для него член семьи, то защищать он меня будет ото всех и от всего.

Лёгкое покалывание пробежалось по всему телу, словно волны черного тумана вились вокруг меня, истончаясь и исчезая. У меня появилось ощущение, что я только что вышла из душа. Кажется, что даже дышать стало легче. Поднимаю глаза и вижу кругом одни только ошарашенные взгляды.

— Полюбить Ланграна — еле слышным шёпотом произносит Маисса и смотрит испуганным взглядом в сторону моих мужей.

***

Интерлюдия.

(Сразу после совета клана, когда Марина сообщила, что Наариса пытались отравить)

Мальчишка, едва отошедший от грани кастует заклинание, что не каждый взрослый наг в силах сотворить. А я смотрю на воспоминания своей человечки и холодею. Я отдал распоряжение, но сам не проследил. И был уверен, что все в норме. Но увидев это…

Слов нет, прощение нужно не просить, его нужно заслуживать. Так всегда говорил отец. А тут… Если бы все осталось как прежде, я бы забрал девочек в свои комнаты и лично оторвал голову этим горе-строителям. И заставил сделать так, что и моя мать не нашла бы к чему придраться.

Но четыре хрупких человечки и больной, умирающий ребенок сделали нечто необъяснимое. То, каким стало это жилище, полным дерева и светлого, солнечного камня, напоенное живым теплом и уютом делало его роскошным, даже по меркам глав клана. Что сделать, чтобы перебить всю эту роскошь. Но как и откуда?

И как, как можно было не проследить, чтобы человечки получали достаточное количество еды с кухни? Мы не проследили, они не попросили, а в результате виноваты мы. И мы действительно виноваты. Встреча, обидели своими развлечениями, жилье, еда.

Богатый набор, не успели исправить одно, как уже новый перечень. И чувствуешь себя словно помоями облитый, и сделать ничего не можешь. И дело даже не в том, что позорище на весь нагаат, минимумом обеспечить не смогли, и не в грозном взгляде матери, что не предвещает ничего хорошего.

Странное чувство, что упускаешь что-то очень важное. Что не понимаешь главного. Того, что в свое время понял Сай, опустившись перед женой на колени. Того, что зажигает взгляды отца и матери, стоит им посмотреть друг на друга.

А моя человечка раздает всем иголок под брюхо, не скупясь. Язва мелкая. Только появилась, а уже, словно пламенем прошла. И сама она, как искра, светится, маленькая, хрупкая, кажется и не стоит ничего загасить ее. А она от любого ветра пожаром вспыхивает.

Отец вкладывал понятие об уважении к жене и будущей матери своих змеенышей под видом тренировки. В какой-то момент я увидел ее, забавная. Сидит на ограде, ногами болтает. А глаза сверкают, как у дикой кошки. Нравится, значит на драки смотреть?

Залюбовался, красоваться начал. За что и поплатился, улетев несколько раз подряд на землю от подсечек отца. Что самое обидное, под улюлюканье моей искорки. Жена моя, а поддерживает моего противника, и все равно, что это мой отец.

— А моя жена, всегда болеет только за меня!

Отец тоже обратил на это внимание.

Однажды, застав брата за измочаливанием очередного бревна, после того как у его жены случилась очередная истерика от встречи с ним, я спросил зачем ему это?

Сайрус ответил, что это дорога через демоновы поля, но угли на этой дороге разложил он сам. Вот и мы, думали, как разобрать то, что наворотили.

Оба брата уже места себе не находили. Раф поделился, что отвел Искорку в свой сад, и в каком восторге она была, и как аккуратно прикасалась к цветам, как мягко срывала яблоки, что ей так понравились, и как была довольна таким скромным подарком. Это о многом говорило, даже я, да даже Сид и Арисса ни разу не были допущены в этот уголок сада. А жену Раф отвел. И сидит теперь довольный.

А Сид… Сид боится спугнуть, оттолкнуть, не дай боги обидеть. Даже напоминать, прося прощения, боится. Наша жена и ее рабыни, к которым она относится, как к сестрам, собрались попытаться вернуть Сиду магию. Если и была какая-то возможность заслужить его бесконечную преданность, то только поняв боль его потери. Кто б сомневался, что Искорка почувствует и разделит. Но она же еще и пытается исправить. За одну эту попытку, которую не предпринял никто из клана, Сид готов порвать любого, кто косо посмотрит или обидит.

И не успели мы с отцом и Рафом вернуться с охоты, где добывали зверя для сегодняшней церемонии, как в купальни ворвался Сид и показал, что его руки искрят. Он чувствовал свою магию. Не до конца, не в полную мощь. Но это в разы больше, чем еще утром.

Перед церемонией я показал парням уже обрабатываемые пещеры, рядом с «норой» нашей жены, надо же было так назвать собственный дом. Из одной большой пещеры были проходы в четыре поменьше и купальни, а так же сейчас доделывалась комната в конце главного коридора, одна из стен которой, была общей с жильем нашей Искорки. Очень всем понравилось, как я стал называть жену и ей, безусловно, подходит.

Все еще голое, грубое, жену сюда, конечно, не приведешь. Но надо по максиму успеть до сезона гроз, что так рано наступает в этом году, плюс запастись едой и сюда и Искорке. Время потерь мы решили провести рядом с женой.

На церемонии, мы, не сговариваясь, старались максимально исправить то, что натворили раньше. Показывали значимость и важность жены в нашей жизни. Да и заслуживала она именно такого обращения. Яркая искорка, с острым язычком и пламенеющим сердцем.

А дальше все пошло кувырком. Мы выматывались на охоте и отделке собственного жилья, ожидая возвращения Марины домой. Арисса вызвала нас в центральный дом, сообщила о вестнике, что прислала мать, мол, все хорошо. Марина опять отличилась, поделившись жизненной силой с женой брата, оттого и задержались, но сейчас уже направляются домой. Мы выпили по бокалу вина из личных запасов Ариссы, что она так щедро преподнесла, и мир вокруг стал двоиться.

Искорка оказалась рядом, извивалась всем телом, сверкая темной чешуей. Но у нашей жены нет же чешуи. У нее вообще нет хвоста, есть ножки с изящными и узкими ступнями. Но она так ласкалась, разве мог я ее обидеть отказав? Только что-то внутри вопило о неправильности происходящего. Две искорки стонали… Две? Да что творится?

Усилием вырываюсь из вязкого тумана и встречаюсь взглядом со своей Искоркой, настоящей, истинной. Рядом с ней брат, что и не скрывает разочарования и презрения. Но не это страшно. Страшен взгляд жены. В котором, приговор. И никак, и ничем не отмыть, не оправдаться. Уда о стену почти не замечаю, настолько больно внутри.

Еще как в тумане вижу появление Ариссы и Нарги. Плохо понимаю речь своей жены. И надо бы подойти и поговорить. Объяснить, разобраться, что и как произошло. Но она смотрит на нас с таким омерзением, словно ей и дышать рядом с нами противно. И от этого так больно внутри. Чешуя прорывается на поверхность, еле сдерживаю боевую ипостась, что видимо тоже хочет схватить, сжать, удержать.

Мне не дают обернуться появившиеся воины храма, которых вызвал брат. Мы идем в пещеры, переходы стационарными порталами. Раф пытается заговорить с женой, но та запрещает даже имя свое произносить.

И начинается наш личный кошмар. Удар матери воспринимаю, как должное. Сам бы себя измордовал. Да и что в том ударе, куда сильнее то, что я вижу в воспоминаниях своей жены. Слышу угрозы от Нарги и ее сыновей, что обещали ад на земле для одной Искорки, пока я и братья-близнецы волдохался с непонятно откуда взявшимися племянницами той же Нарги. Что это, как не предательство? Как еще это расценить? Мы должны были быть рядом, почувствовать беду, а мы в этот момент допустили близость, которая должна была быть только с женой. Правильно она требует избавить ее от нас, только я не отступлюсь. Я ведь буду за ней той самой тенью ползать, но не отпущу.

Боги, спасибо вам за столь любящую и заботливую мать у моей разгневанной девочки! Кем бы она ни была, она заслужила мою благодарность только одной этой защитой. Жалко ли мне сыновей Нарги? Легко отделались твари!

Знакомые моменты воспоминаний проходят, я вижу знакомые ручки на короне из драгоценных камней, цвета грозового неба, слышу голос холодный, аристократический, наши нагини так говорить не умеют. «Корона грозового перевала». Что? Какое отношение имеет моя жена к сокровищам этого проклятого места? Что за девушка в зеркале в платье, каких и не знает никто в нагаате и с короной в волосах? Кто этот мужчина, которого с таким восторгом вспоминает моя женщина? Огромный, мощный, чьей силой и внешней красотой веет даже сквозь воспоминания. Откуда у него такие странные и богато отделанные книги. А последнее воспоминание… Неужели в родичах у моей жены легендарные огненные демоны? Но как? И где они обитают? И почему тогда их дитя попала на отбор простолюдинок?

Старый жрец говорит о личине, преподносит ей бокал со слезами богини, что снимают наведенные проклятия и ложные облики. И весь зал замирает, наблюдая, как меняется моя Искорка. Милостивые боги! Куда ж ее прятать? Хватит ли сил у двух кланов, чтобы ее охранять? Куда там свалил этот шальной медведь, такой боец нам не помешает! Стройная, хрупкая фигурка, укутанная пышным каскадом темно-темно-русых волос, светлая нежная кожа, длинные ножки, изящная шея.

— Да уж, дети точно страшненькими не будут! — Да прибейте вы, наконец, этого изумрудного умника, а то я сам не вижу.

Нет в этом мире, ни у одного народа таких черт. Красива, как демон. Но такой красотой отличались лишь некроманты, носители крови проклятого рода. Говорят, многие наги сами опускали оружие, не в силах справится с замершим в восхищении сердцем.

Глубокий вздох красивой грудью, вид и очертания которой, даже сквозь платье вышибает все мысли напрочь, и мое обиженное сокровище распахивает глазки цвета горького лакомства с далекого юга.

Фамильного цвета рода Лангран.

Глава 39

Тишина. Удивленная, восхищенная, напуганная, задумчивая. Сотни взглядов, любопытных, злобных и, как бы это не удивляло, сочувствующих.

И шелестящий шепот по рядам, на все лады повторяющий «Лангран, Лангран, Лангран». И слышатся в этом эхе сотни эмоций от жгучего интереса до истерического страха.

— «Почему они считают меня Лангран? Я же рождена в другом мире, и кровного родства у нас, к моему сожалению, нет. — Я совсем не была против, считаться Лангран, но хотелось понять подобную реакцию окружающих.

— Мы действительно похожи. Фигурой, формой лица, цветом волос, главное, цветом глаз. Обрати внимание, желтые, серые, зеленые, голубые глаза есть, а карих, больше ни у кого нет. Это фамильная черта нашего рода. Посмотрим, как хорошо они помнят, что такое гнев Лангранов».

Пока все, замерев, судорожно пытались понять, как теперь себя со мной вести, маленький желтый змееныш, на вид даже младше Риса, тихонько подполз ко мне и ткнул пальцем в ногу, посмотрел мне в глаза и, подергав за руку, довольным шустро уполз, видимо в сторону родителей со словами: «Настоящая, правда, настоящая».

Забавный момент, словно оживил атмосферу и разбил то напряжение, в котором застыли наги. Бронзовый откашлялся и каким-то резко охрипшим голосом предложил вину моих мужей оценить после выяснения всех подробностей произошедшего.

На раскаяние и желание «содействовать следствию» со стороны бурых никто не рассчитывал. В центр площадки вышли несколько белых нагов, в том числе и одноглазый. Как оказалось, все вышедшие наги, были отмечены даром менталиста.

Допрос с помощью этих магов действительно страшное зрелище. Никто не церемонился с бурыми, ломая блоки и вытрясая наружу мельчайшие подробности всех воспоминаний. Каверна наполнилась криками болезненной агонии, некоторые наги не выдерживали и падали замертво. Только беспамятство совсем не означало передышки.

С каждым вновь открывающимся эпизодом, атмосфера нагнеталась все больше и больше. Бурые, как ядовитая плесень, заражали все, куда только дотягивались. Интриги, убийства, откровенная, гнусная подлость, предательство, обман, махинации — все это сплеталось настолько плотным клубком, что и представить все эти нити по отдельности, было невозможным.

Мелькали в тех воспоминаниях-показаниях и синие. И нагиня отравительница, которую тут же сковали, и подкупленные лекари, что во время родов Каяны, наносили ей как можно больше повреждений, добиваясь смерти от кровопотери.

Впервые я поняла значение слов «мертвая тишина». Казалось наги забыли, как дышать от ужаса осознания того, что творили их руками бурые «кардиналы». Сколько горя принесла эта кучка отщепенцев. Почти не было такого клана, где бы ни отметились, эти лицемерные сволочи.

И, к сожалению, в большинстве случаев, уже ничего нельзя было исправить. Ну, вот что могло изменить слепое бешенство мужей Каяны, которые обратившись в огромных змеев, накинулись на лекарей клана, таких же синехвостых, но предавших свою родную кровь? Их еле-еле оттянули от испуганных жертв, но это как-то было способно вернуть Каяне возможность забеременеть?

Эту тяжелую, вязкую тишину прервал Наарис, что звонким, детским, но таким по-взрослому решительным голосом потребовал признать на основе этих воспоминаний, что его отцы не обеспечили его маме безопасность даже в момент его рождения. А, следовательно, признать брачную связь между нагами синего клана и его матерью ничтожной и недействительной.

Такого удара от мальчишки никто не ожидал, особенно отцы. Но беда была в том, что оспорить данное утверждение никто не мог. Ни один из мужей Каяны, не смог привести ни одного аргумента, за который наги совета могли бы уцепиться и отказать. Только одноглазый жрец попытался поспорить с Рисом.

— Если связь будет разорвана, то твоя мама останется без поддержки клана. Где она будет жить? Что кушать? Какой клан возьмет на себя ответственность за эту человечку? Что с ней будет, если глава твоего клана, запретит тебе общаться с ней и поддерживать ее? — усталый голос, давал понять, что и менталистам вся эта процедура далась очень нелегко. У многих шла кровь из носа и даже из ушей от перенапряжения.

— Марина, перед которой у меня долг за мою жизнь, предложила маме и мне разделить с ней кров и стол, я сам, сколько себя помню, защищаю маму и добываю пропитание для нас. А сила с каждым днем лишь пребывает. Так что как наг, владеющий магией, я возьму на себя ответственность за благополучие своей матери. — Ошарашил всех совсем недетскими рассуждениями Наарис.

— Не дайте боги мне дожить до того момента, чтобы собственный ребенок посчитал меня недостойным быть рядом с его матерью. — Изумрудный наг был искренне возмущен. — Это что же за отношение такое было к матери, что сопливый малец вынужден был ее защищать?

— Но если ответственность будешь нести за женщину ты, а ты относишься к синим, то твоя мать все равно останется под властью клана. Так какой смысл разрывать связь? — Бронзовый уже второй раз за вечер, делает все, что бы сохранить связь между нагами и женщиной, что хочет прямо противоположного.

— Я еще не закончил. — Нашего Наариса было не так-то легко запутать. — Я требую проведения ритуала отторжения. И как свободный наг, наделенный силой, я имею право образовать свой клан. Это древнее право.

Наги совета переглянулись, явно не зная, что теперь делать.

— Ты знаешь, что ритуал отторжения это вообще-то позорное действо. Род отказывается от нага. — Белый жрец, что поил меня «слезами» разглядывал Риса.

— Позор принадлежать к такому роду. — упрямого змееныша сложно было переубедить, а он для себя уже все решил.

— Но ведь во вреде, причиненном твоей матери, виновата Нарга, целиком и полностью. — Наивный бронзовый, раз верил, что у Риса не найдется ответа и на этот аргумент.

— Клан и мужья матери допустили возможность причинения ей этого вреда. Что-то в результате попытки обидеть беременную женщину в клане черных, Нарга перестала там появляться вообще. Клятва о защите жизни не выполнена, а значит недействительна.

Легкий звон отразился от стен, а с руки Каяны синей лентой опал браслет, что раньше опоясывал ее запястье. С торжествующей улыбкой Рис выхватил нож и, порезав себе руку и кончик хвоста, прошипел непонятный для меня набор звуков. Но видимо очень понятным для остальных, так как уже бывшие мужья Каяны, не сговариваясь, попытались помешать мальчишке. Не успели. Чешуя Риса стремительно темнела, превращаясь в темно-серую.

Дикий, безумный, разрывающий крик заставил вздрогнуть, наверное, всех. Кричал старший муж Каяны, которого я как то застала за разговором с Каяной. Два брата, еле удерживали его на месте. А мне хотелось его еще и добить.

— Кричать надо было, когда позволяли какой-то посторонней бабе издеваться над своей беременной женой. Вот тогда было в самый раз. — Судя по взгляду, этот наг с этого момента будет ненавидеть ни априори всех Лангранов, а конкретно меня. — Сейчас-то хоть оборитесь, что изменится?

Однако все произошедшее позволила совету вспомнить из-за чего собственно, начались разборы полетов. Все вернулись к синему клану. И теперь менталисты взялись уже за синих. Но как оказалось, кроме нескольких откровенно подлых змеев, что за услуги или иную «благодарность», предавали интересы клана, ничего значимого не нашли. По сравнению с бурыми, даже все скромно и скучно. А природная дурость и внушаемость Ариссы, хоть и сыграла на руку Нарге. но злым умыслом не являлась.

Арисса все пыталась объяснить и как могла доказать, что Нарга ее оболгала, и никакого вреда мне причинять она не хотела. Просила жрецов показать мне ее воспоминания, что бы я сама, лично увидела и услышала клятву, что она взяла с Нарги.

— А что ты скажешь об этом, Тень? Тебе ведь есть что сказать? — Одноглазый наг смотрел четко на Зубейра, плечи которого опускались, словно под неимоверной тяжестью, а взгляд метался по моему лицу.

— Прости, — глухой, безжизненный голос и опущенная голова нага.

Что? Какое отношение ко всей этой мерзости имеет моя Тень? Нет, он не мог предать! Как же клятва? Или…

Глава 40

Ощущение надвигающейся беды сдавило горло, смотрю, вспоминаю. Анализирую мельчайшие эпизоды, судорожно пытаюсь найти, что я пропустила. Нет, не может он предать, что-то в словах белого я, наверное, поняла не так. Я же не принуждала, не звала, он сам пришел. И эта клятва была для меня неожиданностью, я в принципе не понимала ее сути. Если он собирался причинить мне вред, то зачем такие сложности?

Сквозь туман паники и уверенности, что принесенная клятва, гарантирует мою безопасность, вдруг вспоминается вечер церемонии. И то, что в тот вечер наг был раздражен и замкнут, что даже ночевать остался за порогом. А на утро… «Чтобы не произошло в твоей жизни, помни, что я всегда буду рядом»! Так он мне сказал на пороге дома Каяны.

Я задаю вопрос, но сама боюсь получить на него ответ. Понимаю, что, скорее всего, подтвердятся самые мрачные мои предположения. Но одно дело понимать самой, другое получить доказательства.

— Зубейр, что произошло в вечер церемонии моего представления? — боги, только бы я ошибалась.

Наг долго молчит, сжимает кулаки так, что наверняка его ногти впиваются в кожу его же ладоней. И в тяжелой тишине раздается его глухой голос. Каждое слово, раскаленным металлом жжет кожу, выжигает воздух в легких, тугим ошейником ложится на горло.

— На церемонии, я заметил уходящую почти сразу после вас с Ариссой, Наргу и последовал за ней. — Ответ змея перебила истеричным смехом Нарга, что даже допрос менталистами выдержала с высоко поднятой головой. Но тот, быстро продолжил. — Я застал почти конец разговора. Но слышал, как Нарга уговаривала мать подложить под твоих мужей своих племянниц, пока тебя якобы похитят, чтобы ты не узнала. Слышал, как они думали, куда б тебя отправить, что бы это похищение организовать, но тут им судьба шанс предоставила. Мать действительно взяла с Нарги клятву, что та не причинит тебе вреда. И Нарга действительно давала клятву, что лично она тебя и пальцем не тронет, как легко, оказалось, обойти эту клятву, ты знаешь сама. Мать и правда не собиралась подвергать тебя опасности и, тем более, отдавать тебя для развлечений в клан бурых. Это ложь. Хотя об этом и так все уже знают…

Я стояла, ни жива, ни мертва. Казалось, в этом зале враз исчез весь воздух. Легко обойти оказалось не только клятву, что давала Нарга, но и ритуальную клятву Тени. А наг тем временем продолжал свои вынужденные откровения, каждым новым словом о своих мыслях гася в душе понимание, сострадание, желание помочь, тем, кто слабее или просто в беде. И веру. Выжигая каленым железом веру в чужое благородство и преданность, не оставляя ни капли внутри.

— Я был уверен, что с нападающими я справлюсь, «зеленые» никогда не были сильны, да и воинское искусство презирали. А зная, где тебя искать, именно я бы тебя и вытащил. Я и не представлял, что Нарга желает тебя уничтожить. А насилие… Насилие, даже самое жестокое, можно пережить, забыть, затереть воспоминания. Если есть рядом тот, кто готов отогреть после пережитого и заслонить собой от всех воспоминаний…

— Серьезно? Ты действительно говоришь, то, что думаешь? Всего лишь насилие? — я ушам своим не могла поверить. Слова слышала, а понимать, мой разум отказывался.

— Я просто люблю тебя, и мне, казалось, выпал шанс остаться рядом с тобой не просто тем, кого ты пожалела. — Голос нага то дрожал, то хрипел

Любит. Любит! Любит? Как можно настолько извратить, изгадить такое сильное, такое светлое чувство? Как можно оправдать откровенную низкую подлость любовью?

— Ты… Ты знал, что готовят для меня твои родственники, и молчал? — Огненный комок боли от осознания предательства мешал дышать полной грудью. — Посмотри на меня! Ответь, глядя в глаза, как в тот момент, когда клялся жить для меня.

— Знал… — Быстрый взгляд на меня, одно движения сильного тела, и наг опускается на колени, утыкаясь лицом в каменные плиты пола в позе смирения и раскаяния в паре сантиметров от моих ног. Той самой позе, что требовала от него неизвестная нагиня, когда он был готов пойти на страшную и позорную смерть, но не смириться. — Надеялся, что тогда твои мужья не смирятся с тем, через что прошла их жена, и откажутся от брачной связи. И ты примешь меня. Прости…

Прочь. Бегом. Отсюда. Бежала, чудом уворачиваясь от рук и хвостов, пытающихся удержать меня мужей. На выход. Туда, где небо уже разрывали огненные плети молний.

Как я угадываю повороты в этих чертовых, бесконечных переходах? Не знаю. Чутьем, механической памятью, на удачу. Слышу за спиной шорох быстрых движений, голоса, знакомые и нет, что просят остановиться, успокоиться, вернуться. А я бегу, не чувствуя прикосновений холодных плит пола к ступням. Мне душно, мне не хватает воздуха, я задыхаюсь.

Большая арка центрального входа мелькает смазанным силуэтом, отмечаю лишь боковым зрением. На свободе! Несколько быстрых шагов, и из под ног сыпется мелкая крошка камней в бездонную пропасть. Меня останавливает только сильный порыв ветра, что не бьет, а удерживает, не дает сорваться.

В небе клубятся почти черные тучи, сырой, насквозь пропитанный запахов влаги воздух. А я чувствую, как губы растягиваются в безумной улыбке. И то ли мне кажется, то ли еще действует заклинание Риса, что показывает мои воспоминания, но я слышу звучание скрипичного трио. Узнаю бессмертные ноты любимого в прошлой жизни Вивальди. С восторгом встречаю буйство стихии, замираю на самом краю обрыва, под хлесткими струями, под сверкающей яростной плетью молнии, слышу бой барабанов и грохот литавр, в знаменитом сонатном аллегро.

Не боюсь, доверяю, безумно смеюсь, и плевать на зовущие голоса. Широко, словно крылья, развожу свои руки, открытой грудью встречаю очередной шквал грозового ливня, растворяюсь в объятиях игривого ветра, что путается в волосах и бьется в мокром подоле платья.

Вскидываю руки к небу, вытягиваюсь скрипичной струной, что звучит сейчас чистым надрывом, разворот по оси, прогибаюсь назад в позвоночнике, волосами касаюсь земли. Резко распрямляюсь, схлопываю руки над головой, нога идет вверх, резкий сгиб и рывок в колене, повтор, выход на шпагат. Как давно я не стояла у балетного станка, а тело прекрасно помнит.

Почти не контролирую себя, на автомате отмечаю выполнение антраша, слишком резкий и высокий жете, разворот, арабеск. Не боюсь сорваться, не думаю ни о чем. Есть только я и гроза, что наполняет собой мою кровь, мое сердце и душу. Страха нет, границ нет, нет ни времени, ни пространства. Есть безумие в сердце и безумие в небе, что так созвучны, так легко отражают друг друга. Я словно пытаюсь предугадать, опередить очередную вспышку. И молния словно поддается, играется, дает себя поймать на мгновение и вторит раскатом грома, что закладывает уши.

Крепкая хватка на талии, чье-то тело дрожит, но прижимается к ногам в крепком объятии. Опускаю глаза, с трудом выныриваю в реальность и вижу испуганные глаза Риса. Осматриваюсь, ненадолго приходя в себя. Почти весь склон занят вышедшими из пещер нагами. Трясущиеся, боящиеся, откровенно напуганные и такие жалкие. Ждут, что сию секунду начнут падать замертво, выпитые грозой.

— Марина, пойдем, пойдем в пещеры. Нельзя под грозу, вернемся — быстро шепчет малыш. Не побоялся, значит, пойти за мной, увести от опасности.

— Не бойся! Идем со мной! — подхватываю мальчишку на руки, и раскручиваю вокруг собственной оси.

И мы уже вдвоем смеемся под струями воды и искрящимися белыми молниями.

Возвращаюсь в реальность от жжения на руке. Смотрю на Риса и не могу удержать улыбки.

— Ты тут, говорят, новый клан организовал? А как будешь называть? — наги же именуются по цветам. Рис задумался и с шальной улыбкой выдал:

— Грозовой! Мы будем грозовой клан! — Словно подтверждая его слова, небо раскалывается под ударом десятка молний одновременно. И под громовою волну на граффитово-серой чешуе Наариса проявляются снежно белые, изломанные линии молний.

А с моей руки с тихим звоном опадают брачные браслеты, грязными разводами размывается браслет Тени. В сложенные ладони птицей слетает молния, превращаясь в давно знакомый пламенный шар, задерживается на секунду, словно приветствуя, и взмывает в светлеющее небо.

Я свободна! Слышу испуганный шепот змеев. Смотрю на сиротливо валяющийся брачный браслет медведя. И забираю. Единственное, что забираю на память о своем замужестве. Протягиваю руки Каяне и Рису, что без страха, вкладывают свои ладони, и обращаюсь к самому родному в мире человеку.

— Я хочу домой, мама!

Тихий, счастливый смех, нежное тепло, что окутало с ног до головы и мягкий, нежный голос, что я слышу, стоя на пороге охотничьего домика Лангранов.

— С возвращением, дочь!

Глава 41

Интерлюдия 1.

Отдельные шепотки переплетались, сливались в неровный гомон, что отражался от стен, бился под самым потолком, усиливался с каждым вернувшимся в пещеру нагом.

Скованные бурые с каждой минутой отчаивались все больше. До них все с возрастающей ясностью доходило, что случилось нечто столь непонятное и страшное для нагов, что однозначно вызовет очень бурную реакцию. И последствия этой реакции самым неприятным образом могут ударить именно по ним.

Члены совета тревожно переглядывались. Только черная нагиня почти лежала на своем сидении, массируя тонкими пальцами виски, словно у нее дико болела голова. Она пыталась собраться, понимая, что сейчас она будет решать не только вопрос дальнейшего существования нагов, но и судьбу сына.

Наги, еще недавно бывшие мужьями Марины и Каяны по какому-то одним им известному принципу, и только никому ненужный бывший Тень стоял посреди зала, раскачиваясь всем телом, словно в забытьи.

Но долго это продолжаться не могло. Бронзовый начал призывать всех к порядку, просил всех успокоиться, чтобы вернуться к обсуждению ситуации.

— А что ее, эту ситуацию обсуждать? Есть несколько идиотов, что довели до ручки собственную жену. А тут сюрприз, жена оказалась с небольшим таким секретом. — Изумрудный давно говорил, что необходимо принять защищающие человечек законы, как минимум. Но его высмеивали и не слушали, а сейчас пожинали вполне себе ожидаемые плоды. — У меня только один вопрос, она сейчас просто решила одна побыть или к родственничкам направилась, обсудить, так сказать, трудности своей семейной жизни. И что-то мне подсказывает, что скоро мы об этом узнаем. Потому что если второй вариант верен, то трудности скоро исчезнут. Вместе с семейной жизнью, и половиной нагаата заодно. Вы, остолопы, родом жены не могли поинтересоваться?

— Мы вообще думали, что она сирота! — Огрызнулся Сид.

— Вы чего делали? И как результат? Есть ощущение, что получилось? — В голосе одноглазого белого ехидство мешалось с презрением.

— Хватит! — Маисса резко поднялась со своего места. — Есть вопросы и поважнее ошибок моего сына и его побратимов! И смею напомнить всем, излишне остроумным, что попади Марина в любой другой клан, к другим мужьям, последствия могли быть гораздо хуже и наступить гораздо раньше

— Неправда, — Желтый наг, примерно одного возраста с Сидом и Рафом, говорил, держа на руках того самого змееныша, что проверял насколько настоящая Лангран здесь находится. — В нашем клане с ней ничего плохого бы не случилось.

— Да человечек, попавших в ваш клан, больше никто и никогда не видит. — Чей-то выкрик с места

— Правильно! — Усмехнулся желтый, — потому что жен своих прячем, чтобы ни одна посторонняя нагиня не причинила вреда.

— Молчать! Шиа Маисса права, необходимо решить множество возникших проблем, а времени на это у нас, как я думаю, не осталось. — После требования белого жреца, тишина начала устанавливаться, хоть и прерываясь иногда выкриками с места. — Во-первых, у нас новый клан. И клан без территории, а значит, при поддержке некромантов, может начаться передел территории с зачисткой занимающих их кланов. Конечно, все это будет преподнесено, как месть, за случившиеся с девушкой их крови. И, как не мерзко это признавать, но упрекнуть их в этом никто не сможет.

— А до этого значит могли? Нет, я не утверждаю, что не хотели. Но хотеть и мочь, две большие разницы. Только в прошлые столетия, мы выдерживали натиск Лангранов на последнем издыхании и неся колоссальные потери. Что мы можем противопоставить некромантам сейчас? Когда бойцов, сравнимых с воинами прошлого, один-два на каждый клан? А не каждый первый, как это было во временя войн с Грозовым перевалом. Из действительно сильных магов, способных к боевой магии, я могу назвать десяток, включая создавшего новый клан малолетнего Наариса. — Изумрудный Вард выполз в центр, прямо перед помостом членов совета. — Я уже сотню лет твержу как заведенный, что наги вырождаются, теряют силу. Что уже с пару десятков кланов просто исчезли, а были сильнейшими. От багровых один наг остался, и тот, Тень королевы. А ведь черные, багровые и синие всегда были основной ударной силой нагаата.

— И все это, конечно, потому, что не все наги согласны носится с женами-человечками. как яйцом вымершего феникса, в отличии от тебя? — Презрительная насмешка в сторону изумрудного пришла от красно-оранжевого нага. Миа бы с легкостью опознала бы в нем родного брата своей бывшей свекрови.

— Слушай, ваш род не просто так носит чешую цвета пламени, помнится, чуть ли не каждый третий в вашем роду мог выжигать все, включая магию, на многие метры вокруг себя. Перечисли мне, пожалуйста, огненных магов в вашем роду на данный момент. Хочешь, подскажу? Ни одного. И это ведь спасая человечку именно от твоих племянников, эта самая Марина произнесла свое уже знаменитое пожелание? — Изумрудный был не только сильным воином, но и очень непростым соперником в споре. От того его и не любили. — Заметь, пожелание благословленное нашей богиней-покровительнецей.

— Вот и у меня вопрос, почему эта девка…

Выступление оранжевого было прервано резко кинувшимся на него Рафом. Синий наг, считавшийся безобидным и, вообще, середнячком неожиданно оказался очень силен. По крайней мере, оранжевый ничего не смог с ним сделать, как не пытался вырваться на свободу.

— Чшшшто ты там сссказал про мою сшжену? — Разъяренно шипел синий, сжимая полузадохнувшегося оранжевого.

— Она вас всех бросила — сипел придушенный наг.

— Как бросссила, так и подберет. — Даже прибывающая в истеричном состоянии Арисса удивилась такой решительности и жесткости от всегда уступавшего сына. — А проблем с переделом территорий не будет, если вы переделите их до вмешательства некромантов.

— Это, каким же образом — бронзовый явно заинтересовался.

— Есть территории двух кланов, которые незаконно заняли бурые. Передайте их Наарису Грозовому. — Раф ударом хвоста снес потрепанного оранжевого и развернулся к совету, члены которого рассматривали его внимательно и задумчиво.

— А это действительно решение. — Бронзовый потер подбородок, размышляя о плюсах этого неожиданного предложения. — Насколько мы теперь знаем, глава бурых причинила вред и самому Наарису, и его матери. Что касается последней, то вред непоправимый. Справедливо, что отнятые у них территории, перейдут новому клану.

Совсем немного времени понадобилось членам совета на обсуждение данного вопроса, а учитывая, что со всех сторон неслись выкрики «О чем здесь думать», «Пусть забирают» и «Мы с умными минами башками кивать будем, пока молнией под хвост не прилетит», вопрос решился в пользу передачи территорий Наарису Грозовому и его клану.

Но тут выступил бывший старший муж Каяны.

— Ну, раз новый клан признан, и даже обзавелся собственной территорией, то я требую права на поединок за самку. — Мрачный взгляд и сжатые до скрипа зубы без всяких сомнений говорили о решимости доведенного до крайности змея.

— Это право не использовалось, боги знают, с каких времен! — Даже бронзовый, что настоятельно требовал от Марины смириться с вынужденным прощением для мужей, и тот был возмущен подобным требованием.

— Но не отменен же! Я имею право сражаться за свою женщину — скорее крик, чем ответ.

- Ну да. Сразу видно, какой матери ребенок. Во-первых, судя по опавшему браслету, вспомнил ты о том, что она твоя женщина поздновато. Во-вторых, раз уж ты такой почитатель традиций, то должен знать, что если в клане остался единственный мужчина, и он болен, ранен или вообще ребенок, то любой наг, сочтенный богиней достойным воином, может стать хранителем рода и опекуном, до вхождения в полную силу старшего мужчины в роду. — Я Кайр Де Орд, старший жрец и воин храма принимаю на себя бремя хранителя клана Грозовых и готов ответить на вызов бывших мужей Каяны, матери Наариса Грозового.

Тишина, воцарившаяся в пещере, могла соперничать с моментом прекращения действия амулета Марины. Такого не ожидал никто. Только что сильнейший воин храма открыто заявил о своем покровительстве новоявленному клану и, главное, о личной защите человечки, что только что освободилась от уз брака. Красивой человечке. Человечке, входящий в ближний круг девушки, явно относящейся к проклятому роду.

А защита старшего жреца, по слову которого, все белые наги возьмутся за глефы. и который сам, не только воин, но и сильнейший менталист своего поколения, значила очень много.

— Хватит, все твои идеи по возвращению жены, не дали никакого результата. Только хуже делали. — Неожиданно вспылил еще один из этой троицы. — Я хочу понять ее, понять, насколько сильно она обижена, увидеть все ее глазами, чтобы знать, как исправить, с чего начать. Я слышал, что менталисты могут, если у них есть вещь, принадлежавшая разумному существу, дать окунуться в его мысли. Если это возможно, то я прошу оказать мне эту милость, помочь в понимании своих ошибок.

— Это возможно, но стоит ли? — Одноглазый горько усмехнулся. — Ко мне однажды уже обращались с подобной просьбой. Тот наг, пережив все, что довелось испытать его жене, просто сошел с ума и перебил всех, кто хоть когда-нибудь причинял боль его жене. А закончив мстить, попросил у жены прощения и покончил с собой у нее на глазах. Так что не стоит окунаться в озеро женской души. Можно захлебнуться.

— Я настаиваю.

— Твое право. Двери храма открыты. Но остается вопрос с бурыми и Тенью-предателем. Может еще, у кого светлые идеи есть?

— Есть — тяжелый вздох Маиссы дал понять, что предложение не из легких. — Необходимо поступить по справедливости и так, чтобы некромантам не за что было мстить нагам. Ведь не зря наша богиня так пристально следила за шагами Марины, не зря дважды одарила ее вниманием. А ведь ближний круг, почти семья, у Марины состоит из трех человечек, все жены по выбору. Все прошли непростой путь. Видимо богиня знает, что единственный шанс предотвратить истребление нагов некромантами, это смешать проклятую кровь с кровью нагов. Общее потомство положило бы конец извечному противостоянию. Дало бы новый приток сил. Тем более сейчас, когда в девочке проснулась ее магия, странная, пугающая, но такая завораживающая.

— Но почему были выбраны кланы черных и синих? — все никак не угоманивался желтый с ребенком на руках.

— Ну, я то, откуда это знаю? Может у нее любимая игрушка в детстве была в виде черной или синей змейки. Цвет понравился. — С нескрываемым раздражением сказала Маисса. — Лучше бы обратили внимание, что Гроза отошла, после танца, а в пещере все живы, хотя раньше ушедшие были каждый день. Так что и про благодарность забывать не стоит.

***

Интерлюдия 2.

Утренний промозглый туман еще клубился в долинах, когда предрассветную тишину повсеместно разорвал надсадный бой гонга. Наги во всех поселениях собирались у главных помостов.

Местные жрецы выходили на середину и активировали амулет присутствия. Теперь каждый наг, чувствовал, видел и слышал, что происходит у стен главного святилища нагов за тысячи километров от любого жилья.

На большом помосте были выставлены невысокие плахи, рядом с каждой из которых стоял белый наг в церемониальной одежде и с ритуальной глефой в руках.

Бронзовый наг, что носил титул глашатай совета, выполз вперед и зачитал перечень преступлений бурого клана, включая и похищение человечки Марины. Единственной милостью, что оказал совет нагов этому клану, так это то, что дети и женщины-нагини невиновные в кознях Нарги примут легкую смерть. Приговоренных вывели на пост и прижали головами к плахам. Взметнулись хищные клинки. Безумный женский вой пронесся над площадями.

Нарга, что вынесла допрос при помощи ментальной магии даже не поморщившись, билась в цепях и выла, как зверь, глядя на то, как уничтожается ее собственный клан. Она смеялась над гибелью приютивших когда-то их кланов, сама травила не задумываясь. Но сейчас переживала самую страшную для себя пытку.

Все мужчины клана были подвергнуты порке хлыстом. Выжившие, также были обезглавлены. С самой же Нарги была заживо снята чешуйчатая шкура. И только потом, окончательно обезумевший от боли кусок мяса был обезглавлен.

Арисса, после тридцати ударов хлыстом, была лишена всех регалий главы клана и сослана в дальний храм, где должна была до конца своих дней помогать в уходе за прошедшими все круги демоновых полей человечками, которые просто чудом выжили за стенами домов бурого клана. Ссылка должна была начаться сразу, как только придет в себя один из ее сыновей, который по собственному желанию, заново прожил последние двенадцать лет, окунувшись в душу своей бывшей жены. По эту сторону грани его удерживал только шепот матери, что без конца повторяла, что он должен справиться. Должен стать сильнее, найти жену и сына, ведь никто не сможет заботиться о них и защищать лучше того, кто осознал собственную вину перед ними.

После расправы над кланом бурых на помост снова поднялся бронзовый наг. На этот раз он зачитывал подробное изложение того, как связанный долгом жизни Зубейр. стал Тенью Марины. И как предал, решив промолчать, что знал о предстоящем нападении бурых. По решению совета Зубейр был изгнан из рода синих. и уже на помосте он стоял с бесцветной, грязно-серой чешуей. Свои тридцать ударов он вынес молча, словно мыслями был совсем в другом месте. Совет решил, что раз предавал он молча, то и приговором ему будет молчание до конца его жизни. По окончании порки бывшему Тени прилюдно вырвали язык и наложили запрет на нахождение на территориях нагов. Зубейр был изгнан из нагаата.

Раф исчез сразу после выхода из пещер, и ничего о его судьбе не было известно очень долгое время.

Гар и Сид в составе дружественного посольства направились ко двору Эрара, в надежде найти Дардена Варлаха и уже вместе с ним искать жену.

А над темным замком на Грозовым перевалом, впервые за многие — многие годы взвились над шпилями парадные полотнища флагов с фамильным гербом. Через месяц после знаменитого в землях нагов совета, после которого принимались законы о защите человечек на территории нагов, родовой замок торжественно принимал в своих стенах новую Лангран.

Глава 42

Лучший способ отвлечься от тяжелых мыслей, это сосредоточится либо на цифрах, либо на том, как не свернуть себе шею. Когда увлекаешься прогулками по горной местности, второй способ, как никогда актуален.

Нет, меня повсюду сопровождала няня, то тело, что было последним пристанищем Алиены. Когда-то, в первые дни, я назвала ее Тенью. Сейчас же, не желая бередить и без того тяжелые мысли, я обращалась просто Няня. Жаль сменить имя уже нельзя, привязка прошла именно по этому обращению.

Каяна и Рис, к моему удивлению, к нахождению у меня дома, свободно передвигающегося мумифицированного тела, что сейчас выполняло функции домосмотрителя и охранника одновременно, отнеслись очень спокойно. И мое обращение «няня» к этому чуду их вовсе не коробило.

Видимо пребывание души Алиены в этом теле, установило какие-то особые связи, которые не разорвались, а действовали до сих пор. Ничем другим объяснить мягкую заботу, давно ничего не чувствующего и фактически мертвого тела я не могу. Няня, могла посреди ночи поправить на мне одеяло, или накрыть пледом, если я засыпала у камина, или придержать за плечо, усаживая обратно за стол, если я не доела или не поела вовсе. Няня могла вынести на ступени крыльца кружку горячего местного кофе, приготовленного, как я люблю. Няня всегда меня сопровождала на прогулках, и именно няня всегда брала питье и бутерброды, на случай, если я задержусь.

— Она тебя очень сильно любит. — Как то шепнула мне Каяна.

И действительно, у меня не было сомнений в отношении этого существа ко мне. А еще я точно знала, что это мой последний рубеж обороны. Что бы ни случилось, няня будет прикрывать меня до последнего.

Почти сразу по прибытии домой, при помощи Алиены я связалась с девочками. И поняла в чем главный минус ментального общения. Ты слышишь и чувствуешь все мысли того, кто на обратной стороне связи. Оглушающий рев водопада моментально ворвался в мои мысли. Смесь страха, бешенства от собственного бессилия, переживаний и облегчения от осознания, что со мной все хорошо, накрыла меня очищающей волной, что смыла весь грязный осадок после последних событий у нагов. Девочки скоро будут, как только буден настроен портал, и они смогут безопасно переместиться ко мне.

Браслет вербера лежал в шкатулке на каминной полке, поэтому запястье, привыкшее к его тяжести, казалось пустым. Но и носить его дальше я больше не могла. Как только браслет защелкивался на запястье, меня накрывало волной паники, явные попытки дозваться меня раздражали. Я что, балалайка? Бессловесная игрушка? Захотел, пришел, захотел, ушел? Чего, собственно, волноваться, если прекрасно знал о судьбе жен-человечек на территории нагов. Однако оставил на волю судьбы. Ну и зачем мне все эти волнения? Хватит с меня. Один заботливый уже был, второго раза я могу и не пережить.

И все чаще в моей голове мелькал образ одинокого старого замка-крепости, что словно корона, венчал горную гряду. Все чаще я просила Алиену рассказать мне о доме. Все чаще проявлялось желание увидеть колыбель некромантов. Это становилось навязчивой идеей. Может и мои прогулки по склонам, всего лишь первые шаги навстречу к моему дому?

Я решила для себя, что дождусь возвращения девочек и обязательно дойду до замка. Хоть немного посмотреть издали на родовое гнездо моей мамы. Хоть на минуту прикоснуться ладонью к стенам, помнившим ее рождение и взросление. Добраться до родового замка стало новой целью моего бесконечного пути.

Сегодня у меня был особенный день. Условленного часа я ждала с нетерпением. Все в доме было готово. И комнаты, и вкусный ужин, и горящий камин. Не хватало только самых долгожданных гостей в этом мире.

Именно сегодня, спустя почти месяц, я наконец-то увижу Элину и Мию. Наконец-то смогу обнять обеих не в мыслях, а в реальности.

Хоть родство наших душ и дало Алиене очень многое, в плане использования своих способностей, она все еще была ограниченна в возможностях и очень далека от былого могущества Лангранов. На мою защиту и уничтожение нагов во время моего пребывания в клане бурых она израсходовала слишком много сил. И теперь, для обеспечения стабильного и безопасного портала, мы копили крохи сил, постепенно приближаясь к необходимому уровню.

Сильно помогла и пробудившаяся во мне магия. Хотя порой она и доставляла массу хлопот. Я представляла эту силу, как дикого хищного зверя, которого я потихоньку, аккуратно приручала. И привыкала сама. И не важно, что до сих пор замирала, любуясь на пляску молний в своей ладони.

Не меньше моего, волновалась и ждала Каяна. и только Рис, серьезный и сосредоточенный, пристально вглядывался во все уплотняющееся марево уже открывающегося портала. Секунда. Один стук сердца. И дружный радостный визг уже взлетает, разбивает вдребезги напряженную тишину ожидания.

Обнимаясь вчетвером, ощущая одновременно столько тепла и участия, я отогревалась. Отступали обиды, возвращалась вера в тех, кто рядом. И я верила, что окажись в тот страшный момент рядом со мной только девочки, ни одна не отошла бы. Более того, я была уверена, что знай хоть одна из них о разговоре между Ариссой и Наргой, я бы об этом знала в тот же миг.

Это были не просто люди, с которыми нас просто свела судьба в тяжёлый и сложный для всех момент. Это были действительно родные души, это была семья. Та, о которой я всегда мечтала, фантазируя о том, что у меня есть ещё пара-тройка сестёр, любящих, надёжных, поддерживающих меня и принимающих помощь от меня. Выбирающих всегда меня, выбирающих всегда семью.

Сам ли этот мир или боги его создавшие, это уже и не важно, но для меня создали самую надёжную привязку из всех возможных. Мне было подарено материнское тепло и любовь, мне подарили тех, кто пусть и не по крови, но своим отношением и любовью ко мне, заслужили мое доверие и ответное тепло. Тех, кого я давно уже считаю не подругами, а сестрами.

Разве этого мало? Разве за такой щедрый дар этот мир не заслуживает ответной любви?

Я жадно разглядывала вернувшихся девочек. Всего-то месяц в разлуке, но как же я скучала по каждой. Как же обе изменились.

Элина словно наполнилась силой и уверенностью в себе, появилась та самая, нечеловеческая грация, что всегда отличала оборотней. Даже цвет глаз немного изменился. Добавилось немного красного янтаря в темный дымчато — серый раухтопаз. Да уж, эта девушка, ещё заставит одного волка покусать себя за хвост.

Изменилась и Миа. Расправились плечи, замерцали глаза, а красиво изогнутые губы не желали прятать озорную и хитрую улыбку. Ооо! Кажется, нам будет, о чем посекретничать сегодня ночью.

Неужели, нашелся тот, кто смог заставить этого пугливого зверька себе поверить. Только бы это был ни кто — то из мужей дочери Лернарина. Любой другой, да хоть последний раб. Выкупим, если так. Но терять этот блеск счастья в глазах девушки я не хочу.

Но на этом сюрпризы не закончились. Вместе с девушками к нам пришли гости, которые вежливо дожидались, когда немного успокоятся наши восторги от встречи друг с другом.

Из пришедших четырёх эльфов, знакомы были только Лернарин, которого я искренне была рада видеть, и его дочь, визит которой был и вовсе сюрпризом. Эльфийка нежилась в объятиях не по-эльфийски крупного и широкоплечего мужчины. На то, что ему пришлось многое пережить, красноречиво указывала изуродованная правая сторона лица. А вот то, что этой самой стороной, он повернулся к жене, не боясь отпугнуть шрамами и зияющей раной на месте уха, говорило о том, что юная эльфиечка смогла отогреть этого мужчину, заполучить его доверие и любовь, которая отражалась в его глазах, когда он любовался своей женой, пока она отвлеклась на наше приветствие, и в той деликатной нежности, с которой он прикасался к ней. А главное в том восторге, что он и не думал скрывать, когда жена открыто, демонстрировала свои чувства к нему и его значимость в своей жизни.

Ещё одним гостем-незнакомцем оказался внешне молодой эльф с явной военной выправкой и голодным, жадным взглядом, которым он провожал каждое движение Мии. Да к нам никак сваты приехали? Ну- ну, посмотрим, в любом случае решение будет за Мией.

А ещё мы все получили подарки. Вот о чем мы не подумали, так вот об этом. И было бы очень неловко перед эльфами, ели бы меня не выручила мама.

Из ее личного хранилища дочери Лернарина было подарено зелье, которое нужно было принимать по капле три дня подряд. Оно изменяло состав крови настолько, что тело начинало само растворять любой яд, попавший в организм.

Более того, я передала предупреждение Алиены о том, что если мама принимает это зелье во время беременности, ребенок тоже получает защиту от яда. Ни беременности, ни новорожденному это зелье не вредит.

Эльфы не сразу поняли про что речь, видимо эльфийка и сама ещё не понимала этого, пока я не озвучила то, что заметила Алиена. Но когда до них дошло… Было полное ощущение, что у нас в комнате засветилось отдельное солнце. Безухий эльф не скрывал счастливой улыбки и подозрительно блестящих глаз, стоя на коленях перед женой и с благоговейным трепетом прижимаясь лицом к ещё совсем плоскому животу.

Радовался и Лернарин, даже незнакомый эльф — вояка с искренней улыбкой поздравлял будущих родителей. Только Каяна, украдкой смахнула слезу, но улыбка ее была открытой и радостной, не смотря на свою личную боль, она действительно была рада за ребят.

Лернарину был преподнесен набор чего — то, напоминающего скальпели, но судя по довольному лицу эльфа, с подарком угадали. Оставшиеся эльфы получили от нас по комплекту парных кинжалов. И будь их воля, уже тут бы проверили их в бою. Но то, что они были в гостях и беременность эльфийки, сильно сдерживали их пыл.

Когда мы сели за стол, я, наконец- то узнала, зачем к нам пожаловали эльфы. Оказалось, что за время пребывания в доме Лернарина, он и Миа умудрились полюбить друг друга. Эльф, что сохранял целибат со времени гибели жены, вновь ощутил безумное желание сердца, которое впервые после гибели жены "запело".

Второй эльф, оказался командиром рейнджеров, что патрулировали границу. Как оказалось, он просил принятия его в семью и новый род. Но Миа открыто им заявила, что является моей рабыней. И эти два умника пришли просить позволения предложить совместный путь Мие, это у них так звучало предложение руки и сердца. А у меня собирались выкупить свободу для девушки.

Я обиделась. Нет, ну, правда. Разве я считала Мию рабыней хоть когда нибудь? Но радость за то, что после ужаса первого замужества, она смогла найти свое счастье, пересилила обиду от глупого недопонимания. А то что с ювелиром и воякой она будет счастлива, я не сомневалась.

Но когда мы остались без гостей, я сообщила девочкам о своих планах посетить замок Лангранов. Страх, ужас, растерянность. Вот что я поняла в чувствах девушек, но видимо успокоить все же не смогла. Разволновавшись Элина начала метаться по комнате. Видно она очень сильно испугалась. Так как уже вскоре, в комнате оказалась молодая, но очень красивая волчица.

И все бы ничего, но начиная от носа, по всей спине и полностью захватывая хвост, по шерсти волчицы шла широкая полоса белой шерсти. Кажется, я знаю, кто ее отец!

Бело — рыжая волчица вольготно растянулась у камина. Первый оборот у Элины прошел прекрасно, если не считать того, что вернуться обратно, в человеческую ипостась, пока не получалось.

Мы все были обнюханы и облизаны, комната, что мы подготовили для Элины, тщательно обследована, кровать проверена на прочность приземлением волчьего тела, подушки и одеяла явно получили одобрение, так как волчица долго в них закапывалась, довольно порыкивая. Под конец, схватив зубами одну из подушек и притащив ее к камину, волчица легла и успокоилась.

Рис, который подполз к волчице и сейчас мягко почесывал между ушами и вовсе, заслужил волчье одобрение и расположение.

А мы обсуждали мое решение пойти в замок мамы. Против, были все, даже сама Алиена, несмотря на свою тоску по дому. Но как иногда бывает, меня тянуло со страшной силой, я не могла понять и объяснить, что мне надо и почему меня так тянет в место, в котором я никогда не была.

Но в моей голове уже поселился целый десяток образов старой крепости-храма. Кончики пальцев зудели от желания ощутить под ними камень крепостных стен. Я, словно слышала собственные шаги по коридорам и галереям, ощущала ветер, что свободно гулял на смотровых площадках.

Алиена только тяжело вздыхала, говоря, что ощущение надежного дома у Лангранов в крови. Это непреодолимая потребность. При этом сами Ланграны из поколения в поколение столько вкладывали самих себя в этот дом, что Грозовой замок, смело можно было бы считать местом силы нашего рода.

И вроде все смирились, что мой поход на перевал неизбежен. Но заявили, что одна, я и шагу из дома не сделаю. И что идем мы все. На мои возражения, мне ответили, что доводы я, конечно, могу попытаться привести и их, конечно, выслушают, но решение уже принято. Раз мне так надо в этот замок, значит идем. Но все вместе, мало ли какая помощь понадобится.

А на заявление, что надо оставить в охотничьем домике хотя бы Риса и не таскать за собой хвостом ребенка, возмутился сам ребенок. Он же у нас маг, и мужчина и сам с хвостом!

После этого все начали строить предположения, что нас может ждать на подступах и в самом замке. А то, что ждать нас может очень много сюрпризов, сомнений не вызывало. Когда мы дошли до обсуждения возможных огненных ловушек, я решила подразнить нашу волчицу.

— Элина, а у нас противоожеговая мазь закончилась. Совсем. Может успеем пополнить запас перед дорогой?

Волчица резво поднялась на лапы и решительно прошла в лабораторию, и даже попыталась взяться зубами за котелок, но поняв, что руками будет удобнее, уступила место человеческой половине. Зато Элина настолько уже была сосредоточена на приготовлении лекарства, что даже этого не заметила, продолжая выставлять необходимую посуду и собирать с пучков нужные ей травы, благо запас у Алиены был шикарный. Ну, а мы теперь знали, что делать, если Элина застрянет в обороте.

Только к полуночи мы окончательно определились с нашими дальнейшими планами. Последним штрихом этого вечера стало рассматривание подарков, что преподнесли нам эльфы.

Элина получила брошь-веточку в виде листа папоротника с застывшими каплями росы. Вроде и скромное растение, без ярких цветов, но здесь это символ травников. А то, с каким искусством была выполнена эта брошь, делало ее драгоценностью, которую не стыдно было надеть и на бал к королю.

Длинноволосая и зеленоглазая блондинка Каяна получила парные заколки для волос с ярко зелеными самоцветами, которые зажимали волосы с двух сторон, создавая эффект тонкой вязи на волосах.

Маленький Рис получил дорого отделанную перевязь для хвоста, куда крепились парные метательные ножи, так любимые мальчишкой, отделанные ковкой и камнем рукояти делали баланс клинка идеальным и очень удобно ложились в ладонь. И ритуальный доспех нагов, который закрывал плечо и часть груди, оставляя вторую руку свободной. Особенностью этого доспеха было то, что благодаря магии, вложенной создателем, эта броня всегда будет впору своему владельцу. А после привязки на крови, которую подсказала провести Алиена, никто чужой не сможет воспользоваться этими дарами. Зато к хозяину они вернуться, даже через огромные расстояния. Застежка перевязи, рукоятки ножей и пластина доспеха на предплечье были украшены символом молнии. Именно с таких вещей и начинаются родовые сокровищницы. В общем, эльфы явно знали, что дарить, и покрасневшие щеки Мии прямо указывали на подсказчика.

Не осталась без подарка и я. В небольшой резной коробочке, что сама по себе уже была произведением искусства лежала очень статусная вещь. В дополнение к моему комплекту, выполненная в том же стиле, лежала серьга-каф. На длинной цепочке крепилось три колечка, что должны были цепляться в ухо, на вторую и третью дырку на мочке и третье в высокий прокол на хрящике. От каждого колечка дополнительно шла еще одна цепочка с каплей из темно синего кристалла на конце. Такой каф продолжал основную серьгу и показывал высокий статус владелицы. Такое украшение могла одеть только потомственная высокородная, наследница древнего рода, обладающая магической силой. Все остальные могли остаться и без головы, за попытку надеть такое украшение.

А еще Миа принесла нам свертки, в которых находились платья из паучьего шелка, что подарила нам юная нагиня. Эти вещи были изумительно прекрасны и очень шли своим хозяйкам. К тому же Миа, на свой страх и риск, покрасила платье Каяны не в цвета клана синих, а в зеленый. Глядя на Каяну в платье и с подарком эльфов в волосах, я очень жалела, что вот такой ее не видят ее идиоты мужья. С шикарной гривой волос, искрящимися глазами-изумрудами, цвет которых только подчеркивало платье, легкого, парящего покроя. Лесная нимфа, да и только. Что же вы, дураки, наделали?

Настала пора и мне развернуть свой сверток, к тому же фасон, что я рисовала для Мии, в этом мире был совсем незнаком. Я развернула платье и задохнулась от восхищения. Дружный вздох за спиной подсказал, что не я одна. Плотный корсет, расшитый бело-серебрянной нитью и россыпями темно-синих кристаллов, обхватывал тело, подчеркивая талию и приподнимая грудь. По ногам струилась многослойная юбка. Каждый слой имел разную длину и выгнутые наружу края, что держались за счет очень тонкой и невесомой проволоки, вшитой в шов по низу. Широкие рукава крепились в одном месте к корсету и обхватывали запястья высокими и плотными манжетами. В противовес корсету, юбка и рукава не были украшены. Само платье оголяло плечи и пышным облаком вилось у ног, создавая ощущение, что это и не платье вовсе, а обрывок грозовой тучи с проблесками миниатюрных молний. Даже в моих представлениях, это платье не было настолько великолепным, как в действительности.

Раннее утро, заглянув в наш домик, застало суету сборов. Элина проверяла и перепроверяла наличие всех своих зелий. Каяна и Миа взяли на себя перекусы в дорогу. Рис, надевший свои подарки, с самым серьезным выражением лица собирался охранять нас в пути. И только я мысленно торопила время, пребывая в нетерпении. Но, наконец, мы перешагнули порог гостеприимного домика, что бы снова отправиться в путь.

И пусть эта дорога была не особенно долгой, всего-то сутки пути, но именно она стала для меня самой волнительной, ведь возможно, только возможно, я возвращалась домой.

Хорошо утоптанная лесная тропа вскоре сменилась вьющимся серпантином, забирающимся все выше и выше, бегущим мимо отвесных скал, огибающим сурово высящиеся уступы. То, взлетая к самым пикам, что тонули в набегающих облаках, то, опускаясь в глубокие разломы, куда еще, и не каждый луч солнца мог пробраться. Несколько раз подныривал под струи горных водопадов и скрывался в целых анфиладах пещер. Но уже на закате мы вышли на площадку, оканчивался путь для порталов.

На противоположной стороне глубокого разлома величественно высился замок, что действительно казался короной, чьи острые зубцы венчали неприступный, отвесный утес. Два склона пропасти соединял арочный мост, что заканчивался подвесной частью, сейчас гостеприимно опущенной.

Здесь, на портальной площадке, я и оставила сестер, дожидаться меня до рассвета. А сама направилась в замок. Как только я переступила порог, за моей спиной начал подниматься мост. Но страха не было, хотя сердце и сорвалось на бешеный бег. Я, с непонятно откуда взявшимся благоговением, шла по пустынным дворам и переходам, водя пальцами по гладким каменным стенам. Окидывая взглядом каждый булыжник мощеных полов, каждый шпиль, что пронизывал небо, напитывалась восхищением от скрытой силы этого места.

— Здравствуй, старый дом! Сможешь ли ты принять меня под своей сенью?

Солнце все быстрее опускалось за горизонт, возможно, отсчитывая мои последние часы, если мама не сможет пробить родовую защиту замка и перенести меня отсюда в критический для меня момент.

Я поднялась на крепостную стену. На той стороне, на портальной площадке, был разожжен большой костёр. Заметив меня, четыре фигуры выросли рядом с пламенем, чтобы мне было хорошо их видно. Мне тяжело дался этот шаг за ворота, именно потому, что было сложно убедить всех остальных остаться в безопасности и позволить мне испытать свою судьбу.

Но этот костёр на той стороне согревал меня. Не своим пламенем, но своим значением. Я прошлась по внутреннему двору и замерла перед тяжёлыми двухстворчатыми дверьми, где по толстому деревянному полотну вились змеи шипастой ковки. Уцепившись двумя руками за тяжеленное кольцо, я еле смогла приоткрыть дверь на расстояние, которого едва хватило, чтобы я смогла протиснуться вовнутрь.

Внутри замка было темно и пахло застаревшей пылью. Промучившись с четверть часа, я все-таки смогла зажечь факел. Но его света хватало, чтобы разогнать тьму на пяточке метра полтора в диаметре. Но даже этого света хватило, чтобы понять, что в замке есть зал, куда я попала и широкая лестница наверх. Никаких коридоров, дверей и комнат. Никаких других лестниц ни вверх, ни вниз. Для замка я все ещё была чужой, поэтому, даже ходить по себе, он мне не хотел позволять.

Я медленно поднялась по лестнице, ведя пальцами по широким перилам, почему то, представляя темноволосую озорную девчушку, что со счастливым визгом скатывалась по ним. На втором этаже была такая же зала, как на первом, с той лишь разницей, что здесь был выход на широкий балкон.

Единственным украшением, кроме самих перил, была статуя какого — то крылатого зверя. Явный хищник, судя по клыкам, что были так красиво представлены в дружелюбном оскале, словно застыл за секунду до взлёта. Его чешуя, так напоминающая наговскую, даже под слоем пыли, казалась опасной. Схватившись за одно из полотенец, что были с собой, я решила всю эту грязь стереть. Сложно объяснить, но чем-то меня эта пыль раздражала. Вот именно здесь, она была абсолютно лишней. Уже очень скоро статуя сверкала антрацитово — черной чешуей.

Правда, без приключений не обошлось. Один раз я чуть было не сорвалась вниз. А потом сильно поцарапала руку, протирая зверю морду, и измазала ему своей кровью всю пасть. Окончив мини уборку, я уселась на парапет, прижалась к богу статуи и, глядя на горящий вдалеке костёр, перекусила.

Закат давно сменился ночью, усталость постепенно брала свое. Я лениво переговаривалась с мамой вспоминая горгулий Нотр-Дама, спрашивала, сколько таких красавцев в замке, на что Алиена сказала, что видимо их поставили в последний день, так как она не помнит этих статуй. Сил хватило на то, чтобы расстелить что-то вроде походного одеяла и улечься спать. Уже закрывая глаза, я вспомнила, что оставила отвар и еду на парапете, возле статуи, но решила, что уберу завтра.

Завтра наступило очень неожиданно. Я резко вскочила и прислушалась, пытаясь понять, что меня разбудило. В кромешной тьме слышались чавкающие звуки, кто-то, или скорее что-то, учитывая увлечения рода, с явным удовольствием ел оставленную мной еду.

Алиена приготовилась атаковать, раз уж портал не срабатывал. Напротив меня, у перил балкона, кто-то возился и шумно дышал. Сгусток тьмы, что был чернее окружающей темноты, развернулся. На меня смотрели горящие багрянцем глаза.

От испуга мне стало казаться, что и темнота-то рассеялась. По крайней мере, я чётко видела огромные лапы и мощное тело. Крылья, что рвались в небо. Этот зверь обладал гибкостью кошки и мощью какого-то бронированного динозавра. Как такая груда мышц, сочеталась с такой грацией, мне было не понятно. Да и не до этого было.

Зверь шел прямо ко мне. Остановился в паре метров, когда Алиена уже была готова выпустить заклинание на волю. Зверь сел, совсем как домашний кот, и склонил голову набок. Шумно втянул воздух.

— Хозяйка! Явилась, наконец! — пророкотало чудовище. — Раб ждал.

От удивления, я и слова сказать не могла. Мы сидели и смотрели друг на друга. Наконец я собралась с мыслями.

— Раб? Какой раб?

— Я раб, раб замка и хозяйки. — Понятней, конечно, ничего не стало. — Раб хранил дом.

А вот теперь ясно, почему никто не выживал из тех, кто отваживался переступить за границу крепостных стен.

— Как твое имя? — ну надо же было познакомиться с таким верным сторожем.

— Раб. Так звал старый хозяин. — Мне, всего на секунду, показалась, что в багровом пламени мелькнули отголоски грусти.

— То есть, имени у тебя нет? — И как же к нему, такому красивому, тогда обращаться?

— Нет, имени нет. Хозяин дал жизнь. Дал Цель. А имени и крови не дал. Хозяйка пришла, напоила кровью. Имя даст? — Странное существо, странный разговор, но страх отступал.

Я вспомнила предания некоторых народов о таких существах — хранителях, и имя появилось в голове само.

— Кельт. Нравится?

— Кельт, Кельт… Как камень падает. Красиво. Нравится. — И зверь улыбнулся. Нет, правда, улыбнулся.

Эта улыбка выглядела жутко и завораживающе одновременно. Алиена, видимо разобравшись в том, что происходит, с восторгом сообщила, что ее отец смог создать этого хранителя, оживив часть самого замка, наделив его разумом. Но по понятным причинам не успел завершить. А я, без сожалений отдав кровь, когда порезалась, завершила ритуал привязки.

То есть, все это время, Алиена могла в любом из своих тел прийти, и намазать кровью морду статуи хранителя. И быть здесь полновластной хозяйкой. Как минимум, пока не сменила бы носителя.

— А ты только ночью оживаешь? — Мне было по-детски любопытно.

— Я никогда не сплю, Кельт может ждать! Просто Кельт любит наблюдать. — Прелестно, то есть, я полировала полотенчиком монстра, который просто ждал, что я буду делать дальше, но при этом мог растерзать меня в любой момент.

Хранитель отступил на шаг, поджал одну переднюю лапу и низко склонил крупную голову передо мной.

— Грозовой замок рад служить своей хозяйке и хранить ее покой! Приветствую тебя, дочь рода Лангран!

Одновременно вспыхнули сотни факелов, освещая всю территорию замка. На смотровых башнях взвились языки пламени сигнальных костров, что извещали весь мир о том, что родовое гнездо Лангранов вновь живо. Ночную тишину разорвали в клочья звуки призрачных боевых рогов. Растворялась туманным маревом, казавшаяся, ещё на закате монолитной, кладка, открывая множество коридоров, переходов, арок. Крыльями ночных птиц развернулись полотнища родовых знамён и гордых стягов. Огненными письменами расцвел древний девиз: " Верны лишь богине".

Я чувствовала торжество и ликование мамы и все же, задавалась вопросом — кто я? Кем я стану, кем меня вспомнят следующие за мной поколения? Осколком славного рода, тенью великих предков? Или новой главой в истории рода Лангран?

— Добро пожаловать домой, Марина Лангран!

Мироздание окончательно определилось, кем считать эту найденную сквозь времена и пространство душу. На гобелене в сокровищнице правящего рода оборотней, что являлся одним из древнейших и уникальнейших артефактов, который показывал генеалогические древа всех древних родов этого мира, от имени Алиены Лангран протянулась серебряная нить к новому имени. К имени Марины Лангран, дочери и наследнице.

Дом. Каждый вкладывает в это слово что-то свое. Кто-то теплые воспоминания, кто-то надёжные объятия, кто-то память о самых близких. А когда дом имеет свое собственное сердце? Когда рядом с тобой, идёт разумная часть древнего здания, сущность замка из ночных страшилок?

Странное чувство сопричастности, ощущение единства, что становилось все сильнее с каждым шагом по родовой твердыне. Хранитель шел рядом, опережая меня всего на полшага, показывал мне дорогу и рассказывал обо всем, что я видела или о чем спрашивала.

Так, выяснилось, что хранитель чувствует всю территорию замка, видит, слышит и знает обо всем, что на ней происходит. Любой может попасть в замок по моему приглашению, но стоит этому "любому" замыслить что-либо вредное для меня, моих близких или тем более, будущих детей, замок, в лице своего Хранителя быстро проведет воспитательно-разъяснительную работу.

Сейчас, я могу больше не опасаться даже предательства от самых близких, как это случилось с отцом Алиены. Мой дом будет биться за меня до последнего, пока останется хоть один камень на камне.

Моих тихих шагов за тяжёлой поступью Кельта было почти не слышно. Но каким-то необъяснимым образом, я не чувствовала себя в гостях или на экскурсии по средневековой крепости, где-нибудь в Англии. Нет, я была хозяйкой, признанной и долгожданной. Утром я приглашу в эти стены девушек, что стали для меня близкими, свою семью. А сейчас, я шла отдать последние почести тем, продолжением чьего рода стала.

По переходам и лестницам мы спустились в подвалы, прошли мимо лабораторий и пустых камер в огромный ритуальный зал. В расчерченной на полу гексаграмме до сих пор лежало тело моего деда. Границы магической фигуры все ещё полыхали языками темного пламени, все ещё горели алым символы нескольких ритуалов и призывов. Тлен не коснулся некроманта. Словно все земное отступало перед любимцем богини Грозы.

Кельт сказал, что только носитель крови хозяев замка, может без вреда для себя переступить через огненную границу. Задержав дыхание, я переступила черту. Пламя взвилось и опало, впитываясь в камень пола. Вслед за мной прошел и Хранитель.

Именно он поднял на руки тело и именно он нес его в родовой склеп. Почему-то в моих мыслях, отец Алиены представлялся более пожилым. Но в реальности, я смотрела на, словно уснувшего, высокого и широкоплечего мужчину, чем-то неуловимым напоминавшего портреты Влада Басараба. Спокойное достоинство. Даже сейчас, на ложе каменного саркофага, этот мужчина был повелителем, тем, от чьего имени до сих пор начинаются кошмары у половины королевств.

Тела Алиены, мы не нашли. Из-за выброса силы при применении артефакта от тела юной тогда некромантки остался лишь пепел. Но волей хранителя, магический вихрь собрал даже мельчайшие частицы и поместил в чашу в виде лилии. Я подошла к ней и прижала к ее створкам свои ладони. Хоть на мимолётное мгновение стать ближе и ощутить тепло прикосновения. Но только холодный мрамор не желал делиться теплом.

Слишком тяжёлый, хоть и необходимый шаг. Не успев обнять и пожить, купаясь в заботе, уже пройти через, своего рода, расставание. Впервые я задумалась о том, что когда-нибудь, мне придётся прощаться с мамой уже по-настоящему. Насколько там хватит этих амулетов?

Тяжёлые мысли требовали простора, хотелось выйти за пределы охраняющих меня стен. Хранитель проводил меня в сад.

Никогда, ничего даже сравнимого с этой красотой я не видела. Даже, когда была у нагов. Мне хотелось потеряться в этих дивных зарослях. Я шла по извивающейся тропинке и вместе с Алиеной, которая пыталась отвлечь меня от церемонии в фамильном склепе, восхищалась просто удивительным по своей красоте и гармоничности садом.

Сама Алиена утверждала, что ничего подобного и рядом не было в замке. Как пояснил Хранитель мол, слуга приходил. Оказалось, недавно здесь был какой-то наг, который и сотворил это все. Но так как Хранитель ещё при своем создании имел четкое представление, что наг это раб и слуга, а сам наг ничего плохого не замышлял, то Кельт позволил ему работать в саду.

Что за наг здесь ошивался, я начала смутно понимать, когда увидела кусты "верности Армиллы" рядом с каменным алтарём, на котором лежал обуглившийся браслет, что ещё недавно был нестираемым рисунком на коже моего запястья. Вспомнились слова Рафа о том, что эти цветы не растут нигде, кроме всего нескольких мест и что пересаживать их бесполезно. Они просто гибнут. Мол, даже некроманты не смогли. А тут цветут… Кто же этот садовник? Я задавалась этим вопросом, пока не увидела выбитых на камне алтаря строк.

" Моя возлюбленная, моя госпожа! Отвергшая в гневе, и лишившая ничтожного нага возможности греться в сиянии твоих глаз и прикасаться к теплу твоего сердца. Где найти мне слова, чтобы рассказать тебе, как тоскует душа ненужного своей госпоже змея? Как уверить и доказать, что вынесу с улыбкой любую кару от той, что живёт в моих мыслях, потому что нет страшнее наказания, чем твоя немилость. Моя возлюбленная, моя госпожа, как убедить тебя заглянуть в мое сердце, что словно сад без света солнца гибнет вдали от тебя? Но наивно пытается сохранить последние цветы, чтобы сложить их к твоим ногам, устилая их лепестками твой путь. Я не прославленный воин, не оделен магической силой, мой дар скромен и не стоит ничего. Но пусть цветы нашепчут тебе о тоске позабытого нага».

Глава 43

Старый замок оживал. За прошедшие пару недель я, где только не полазила с тряпкой в руках. Нет, Хранитель относился к своим обязанностям очень трепетно. Замок был в идеальном состоянии. Но я помнила запах пыли, что почувствовала, стоило только переступить порог.

Кельт утверждал, что это запах забвения, так пахнут забытые игрушки и потерянные вещи, выброшенные книги и опустевшие дома. Для замка это был запах медленной смерти. Тоски, от которой может излечить только живое сердце.

А ещё, по заверениям Хранителя, очень сильно помогает громкий детский смех и топот маленьких ножек по залам и галереям. Агитацию за появление маленьких Лангранов Кельт начал сразу после памятного разговора в саду, когда узнал что у меня браслеты четырёх мужей. Хранитель быстро посчитал, что необходимо появление как минимум четырех наследников, чтоб от каждого мужа лучшие черты забрать. Багровые глаза загорелись восторгом предвкушения. Хранитель очень задумчиво осматривал все четыре угловые башни, явно мысленную перепланировку под детские комнаты.

Но к утру, мне было заявлено, что нужно будет еще и дочку, ну, от кого-нибудь самого любимого. Будет же у меня кто-то любимый? Не успела я откашляться от пошедшего не в то горло отвара, как Хранитель уже изменил свое мнение, сообщив, что выделять в семье кого-то одного это нехорошо. Это откровенно плохо, а значит, и порадовать рождением дочери, я должна каждого из мужей.

— Да и число мужей какое-то непонятное, незвучное. То ли дело семь или даже тринадцать, а можно и вовсе же…

— Нет, не можно! Мне четырех мужей и Тени за глаза. — Расстройство на морде хранителя быстро сменилось любопытством. — Я вообще собиралась сначала избавиться от всех, потом меня попросили принять браслет медведя. И мне безопасней, да и его пожалела. Потом решила остаться с одним, а вышло, что или я не нужна со своими проблемами, или мне весь этот испоганенный грязюшник не сдался.

— Медведя пожалела, Тень пожалела, этих в край осиневших гадов тоже пожалела. — Элина обиделась на поступок нагов даже сильнее меня, причем, будучи сама травницей то, что наги были опоены, во внимание не принимала. — Всем помогать кидалась. И что в ответ? Письма он тут пишет. А что ж не дождался, в глаза не посмотрел и прямо не сказал, мол, виноват, что хочешь, делай, но не гони?

— А тебе Ард что сказал? Много в глаза смотрел? Чтоб эти самовлюбленные, жестокие и высокомерные самцы свою вину признавали? Про исправлять я вообще молчу. — Каяна, которая раньше все больше молчала, сейчас становилась все более уверенной в себе.

Как выяснилось, Ард сорвался по очередному вызову Эрара. То тут, то там происходили нападения. Причем как оказалось не только у оборотней, но и у эльфов, и у нагов. У нагов вообще поздно спохватились. Одна из горных школ, куда отправляли мальчиков-подростков, оказалась совершенно пустой. Красноречивые следы борьбы и сопротивления просто кричали, что случилась беда.

Поэтому Ард сейчас мотался по всему королевству оборотней, пытаясь поймать тех, кто этим занимался. Но каждый день, благодаря одному из парных артефактов из сокровищницы Гардаранов, Элине приходили записки от Арда и небольшие сюрпризы. То какая-то заколка для волос, то сплетенный ремешок с деревянными бляшками, то какая-нибудь приглянувшаяся волку веточка. С последним часто происходили осечки. Элина возмущалась, если видела загубленное лекарственное растение.

Мы буквально выпытали у Хранителя в обмен на рассказ, что произошло у нагов, историю о том, как Раф разводил здесь сады. Как поведал Кельт, наг пришел на закате и опустился перед воротами в позе смирения. Хранитель, привыкший и знающий, что наги это слуги даже не удивился. А когда наг начал просить духов, стерегущих замок, позволить ему заняться садом при замке, и вовсе уверился в своей правоте. Раф почти не уползал из сада, выкладываясь настолько, что даже хранитель его пожалел и поделился как-то раз собственной силой.

От нага же Хранитель и узнал, что тот старается, чтобы успеть к возвращению госпожи. А так как Кельт чувствовал, что кровь Лангранов все еще жива, то таким новостям очень обрадовался. Для него, хозяин или хозяйка, наследница рода, это все равно, что сердце для человека. Именно поэтому у провинившихся мужей нашелся самый верный защитник в лице Хранителя.

Глава 44

Проказливый ветер игриво трепал мои волосы. Я стояла на самой высокой смотровой башне, над аркой крепостных ворот. Только появившись здесь, я поняла, почему мама, увидев диадему работы Лернарина, назвала ее "короной грозового перевала".

Именно так выглядел сам замок, что расположился на плато, на месте вершины самого высокого пика горной гряды. Если смотреть с балкона жилой части, то сначала начинались небольшие стрелковые башни внутренней обороны, за ними шли стеновые, и замыкали круг смотровые башни внешних стен, замыкаясь самой высокой, которая защищала центральные ворота.

Забавно, моя корона представляет собой схематическое изображение башен моего же замка.

Отсюда открывался потрясающий вид на сам хребет, на плато и на подъем к крепостному мосту. У подножия плато иногда мелькали цветные точки. Самые отважные из разведчиков отваживались приблизиться к мосту, чтобы рассмотреть бьющиеся на шпилях флаги рода, говорящие о том, что хозяева вернулись в свой дом.

Хранитель лениво и довольно улыбался, ночью кто-то осмелился подняться к самому мосту. Даже я слышала испуганные крики, проклятья, призывы богов для защиты. Странные существа. Лезут незваными в чужой дом, а получая отпор, просят у богов защиты. А виноваты во всем оказываются жители замка, которые из этого самого замка

носа не показывают.

— Там красные суетятся. Опять пытаются вызнать здесь ли ты с ближним кругом. Все не угомонятся, предположения интересные строят. — Кельт, хитро прищурившись, смотрел на меня, склонив голову набок. — Обсуждают, стоит ли им обращаться в храм, как кокой-то синий, чтобы понять собственную жену. Не из твоих такой догадливый?

— Нет никаких «моих»! И Миа этим красным не жена уже давно. — Я уже хорошо знала, что подобные разговоры надо прекращать на корню. — И потом, как то не сложилось у меня с замужней жизнью, от слова совсем. Страшно и гадко.

— Это у тебя с мужиками не сложилось! А все почему? Потому что дома надо расти, а не шляться пока не вырастешь незнамо где. И замуж надо дома выходить, тогда б и мужья смирными были, уж я бы проследил. К тебе, кстати, почтовый вестник пробиться пытается.

— Так чего же ты не пропускаешь?

— А у меня не перелетный двор, а приличный замок. — После этих слов мне прямо в руки опустилось письмо с гербовой печатью королевского дома оборотней.

Эрар делился радостной новостью. После стольких лет безнадежных уговоров и преданного служения своей паре, лорд-канцлер добился ее прощения. И перед церемонией связующих уз собирался, как и положено, представить свою избранницу родне. И все б ничего, но родня-то жила во дворце. Тот еще гадюшник. И приводить туда женщину, пережившее подобное тому, что выпало на долю паре канцлера, да еще и вся страна столько лет это разбирала до мельчайших подробностей, идея так себе, мягко говоря. Вот поэтому Эрар и просил меня прибыть ко двору, поддержать женщину.

Но предупреждал, что на данный момент во дворце находятся посольства эльфов и нагов. Среди которых есть те, что представляются моими мужьями. Поэтому он поймет, если я отвечу отказом.

Что ж, это было честно, по отношению ко мне. И я это оценила. Я поеду во дворец, но отвечать пока не буду.

Глава 45

Интерлюдия

Дарден Варлах пребывал в бешенстве. При дворе к нему уже опасались подходить, вербер в своей ярости особо не разбирал, кто перед ним. Тихим шёпотом придворные лизоблюды пересказывали друг другу, как пару недель назад, он, с громким скандалом, выставил из своей спальни оборотницу-медведицу.

Это раньше никому дела не было до единственного наследничка почти разорившегося рода. А сейчас, владелец единственных в королевстве шахт по добыче ценнейшего минерала и близкий друг короля, в одночасье стал очень желанной добычей.

Да и родовое имение, весьма немалых размеров и ставшее приносить огромный доход, только добавляло притягательности для него в глазах местных вертихвосток.

Уже и между гвардейцами начались ставки, как скоро медведь будет выкидывать очередную "умную", что решила прибрать к рукам казну рода Варлах, осчастливив ее владельца созерцанием очередной голой девки. К радости гвардейцев, Дарден не считался ни с происхождением, ни с "девичьей" репутацией, ни с влиянием семьи. В прямом смысле выкидывал из своих покоев обнаженную красотку.

Неудавшимся соблазнительницам частенько приходилось притормаживать свой полет с помощью стены коридора или оканчивать его, рухнув на пол. Гневные требования семей, что как он смел, опозорить и оскорбить в самых нежных чувствах, напрочь игнорировались с, зачастую публичным, пояснением, что опозорить девицу, что лезет голышом в постель к чужому и к тому же, женатому мужчине, в принципе не возможно.

Тем не менее, Дарден не стал менять покои, не стал отправлять в свою спальню вперёд себя гвардейцев или слуг. Он просто забрал свои личные вещи и отправился жить в гвардейские казармы. Ему там, кстати, было гораздо комфортнее, чем во дворце.

Гвардейцы, которые не просто в красивой форме во дворце стояли, а ещё и первыми были в любой мясорубке и не раз уже видели молнии над головой, совсем по другому относились к жизни. Они не стеснялись высказать свое мнение в открытую, их шутки редко становились насмешками. Но тепло и заботу они умели видеть и ценить по достоинству.

Тому же Арду пришлось очень тяжело, когда в казармах стало известно о происходившем в его поместье, о его отношении к жене. Осложняло ситуацию то, что девушка была травницей и знахаркой. А у воинов, которые зачастую возвращались с порога земли мёртвых, только стараниями вот таких девушек, отношение к знахаркам было особым.

Они были вне категорий, пользовались уважением и защитой. Ни один гвардеец не отступал в сторону, если требовалось вступиться за ту, что иной раз выхаживала раненых бойцов прямо на поле боя.

Зато желание выпросить прощение у жены и вернуть её обратно у всех вызвало понимание. И то, Ард думал, что придется ему, переселятся в каморку к Рурху, который тоже потерял жену.

Почти сразу после вторых родов, у девушки проснулся спящий дар, и привязка по ритуалу перестала действовать. Но вместо того, что бы повторно принять браслет мужа, подтверждая тем самым выбор ритуала, девушка воспользовалась своим правом и, стребовав с мужа и его рода компенсацию, забрала новорожденных детей и старших близнецов, и покинула владения семьи своего мужа.

Рурх теперь каждую появившуюся передышку рвался к жене и детям, пытаясь ее уговорить, дать ему шанс исправить все, что он натворил, ошалев от вседозволенности. Но каждый раз, бывшая жена только отправляла его к бывшей же любовнице-оборотнице и вновь повторяла запрет на приближение к детям.

В казарме бедняга тоже ни сочувствия, ни поддержки не получил и жил изгоем, в отдельной каморке. Зато служил отрицательным примером, многие холостые оборотни из гвардейцев, глядя на итог "семейной" жизни этого гвардейца, проводя ритуал выбора, старались быть мягче с женами, зачастую сдерживая собственных родственников и защищая от них девушку.

Так что Ард очень сильно рисковал столкнуться с неповиновением и открытым отказом, признавать его, как старшего. Все-таки элита армии оборотней, могла себе позволить чуть больше, чем остальные оборотни. И то, что Ард был знатного рода, а большинство гвардейцев похвастаться происхождением не могли, значения не имело.

Именно поэтому, появление Дардена на пороге казармы с вещами, никого особо не удивило. Медведь с первого дня заявлял, что женат, а о попытках занять место его любовницы знал наверно не только весь дворец, но и весь город. И если аристократия была возмущена таким отношением вербера к предлагаемому счастью, то среди простых оборотней настроение было совсем другим.

Особенно, такими попытками были возмущены купцы и владельцы торговых караванов. Ведь теперь, через огромные владения Варлахов протянулись широкие и крепкие дороги, которые оставались удобными не зависимо от погоды. Постоялые дворы и охранные разъезды наемников из Гардаранов и вовсе делали путь безопасным и комфортным.

А купцы и караванщики давно уже знали, кому именно стоит говорить за это спасибо. Идиоты в торговле надолго не задерживались, по крайней мере, в роли владельцев и торговцев, а значит подсчитать сохранённую прибыль от неиспорченного и не разворованного товара при транспортировке, могли все.

К тому же, скорость передвижения выросла, а риск не вернуться из поездки снизился. Да и товарный оборот вырос. В итоге одни получили безопасность, комфорт в пути и прирост прибыли, а казна Дардена постоянный прирост.

Жители были при работе, а значит получали стабильный доход, выплата податей сюзерену теперь не тяготила, как прежде. Многие товары оказывались в поместье раньше, чем в столице. Жители перестали покидать земли Варлахов, более того, возвращались целыми семьями. А на самих землях наводился порядок.

Дороги стали тем самым камнем, от которого шли круги по водной глади, разрушая смертельно опасное затишье.

И вот, все это могло прекратиться из-за того, что какая-то высокородная продажная девка, не в состоянии ноги вместе держать? То есть, как возмущался один купец в трактире, мне снова переться по полгода, через гиблые болота, теряя до половины товара и обозной охраны, только потому, что какая-то, возомнившая о себе, шкурка залезет в постель к женатому самцу? Позвольте! Что за неуважение к брачным узам!? Как так можно-то вообще?

Уже были известны случаи, когда некоторые купцы отказывали в обслуживании семьям, чьих дочерей выставляли из спальни вербера. Сама того не зная, но жена Дардена пользовалась большой поддержкой у торгового сословия.

Но ещё большей поддержкой и уважением она пользовалась у смотрителя над шахтами. Старый медведь из семьи потомственных добытчиков, которого по совету Марины, Дарден уговорил взять на себя контроль над шахтами и добычей, неустанно восхищался Хозяйкой, и именовать её иначе, просто отказывался.

Дар был вынужден признаться в ссоре с женой старому мастеру.

— Да ты никак совсем умом тронулся? — возмущался смотритель. — Это как она противиться ритуалу-то должна была? Связь же она с ними не подтвердила? Не подтвердила. Так что предложил бы свой дом под жильё, похвастался бы шахтами, залы с кристаллами необыкновенной же красоты! Жену б туда сводил, пусть полюбуется. А потом и мужей её, чего уж там, почти родня. Я б ради таких гостей сам бы молодость вспомнил, за отбойник взялся бы. Пришли, походили, посмотрели. А потом… Ой, беда, беда! Обвал. Ну, так случается. Такое горе, ну просто вот слёзы еле сдерживаем. И всего делов. Без воздуха под камнями даже змеи не выживут. Нет, этот умник жену бросил, сама, мол, решай. Явно, при твоём зачатии родители увлеклись процессом, про мозги забыли.

Разговаривать со старым и склочным медведем было бесполезно. Дардену он в глаза говорил, что тот дурень. И самое обидное, Дарден с ним был полностью согласен. Только вот от его согласия лучше никак не становилось.

Вторым поклонником его жены был новый управляющий поместьем. Проекты, предложенные Мариной, он разбирал до мелочей, по некоторым пунктам был не согласен, по некоторым спорил, но его замечания были дельными и частенько принимались к работе. Сейчас должны были начать реализовываться сразу две идеи Марины, мастерские при тавернах, и открытые торговые площадки. Жена предположила, что купцы просто не берут многие товары из-за малого срока хранения, а сохраняющие амулеты не каждый может себе позволить, к тому же их использование сильно увеличивает цену, превращая любой такой продукт в роскошь. Или же, например, хрупкий товар.

Управляющий читал послание с изложением этой идеи с удивлением. С удивлением, что никто раньше не додумался до такого простого и изящного решения, и восторгом, что "эта красавица видит деньги буквально в воздухе". На вопрос, почему красавица, если управляющий его жены ни разу не видел, Дарден получил ответ, что девушка с такой головой — красавица, вне зависимости от внешности.

Планировалось одновременное открытие четырех таких площадок. Поэтому управляющий наседал на медведя с требованием срочно отыскать "нашу умницу, надо же таким идиотом быть, чтобы упустить такое сокровище".

И в королевствах творилось черт-те что. А ему, если честно, было не до всего этого. У НЕГО ПРОПАЛА ЖЕНА!

Он и сейчас помнил пламя бешенной ярости и ревности, что охватило его в тот день, когда он и совершил роковую ошибку. Он забыл обо всем, обо всех сложностях. Ему жизненно важно было, что бы она сделала выбор, выбрала его. Он хотел знать, что нужен он, почти разорившийся, не особо влиятельный оборотень.

В душе он эгоистично представлял, что змеи не поймут, как им повезло, и жена по прежнему будет искать у него тепла и защиты. В своих мыслях он легко получил согласие на выкуп жены из брачных уз, привез ее в свой замок и уже таскал за загривок пару медвежат.

Но оказалось, что пока он бегал за похитителям, у этих змеев резко улучшилось зрение, и они разглядели, какое чудо им досталось. Более того, всеми силами пытались продемонстрировать уважение к жене и ее ценность своим кланам. Что говорило сразу и о многом.

Что стало с его головой в тот момент? Почему те резкие и несправедливые слова сорвались? Почему он ушел? Почему, побоявшись почувствовать ее эмоции и сорваться обратно, соглашаясь на все, в тот лангранов вечер закрылся от браслета. Только зверь изводился от беспокойства, требуя вернуться к паре.

Как так получилось, что непонятное самолюбие стало в тот момент важнее, почему он остался ждать ее прихода? Дарден не мог ответить. Да уже и не важны стали эти ответы. Его поступки потянули за собой такие последствия, что он теперь и не знал, как их исправлять. Главное найти жену, хотя бы это. Может, есть ещё шанс.

Буквально спустя пару дней, после своего идиотского ухода, он почувствовал сильное волнение жены, пробившееся даже сквозь его закрытый браслет. А потом ее злость и ярость. И вместо того, чтобы бросив все, перенестись к жене, он решил, что раз страха нет, то и опасности для нее нет.

Но всего несколько часов спустя он почувствовал такую боль жены, что его самого пошатнуло. В страхе, что пока он терял время на договоры с собственным зверем, что рвался к паре, срываясь с контроля, случилось непоправимое и виноват в этом он и его глупость, он перенёсся сразу на место последнего отклика браслета жены. И похолодел, увидев небольшой карниз со следами бивших в него молний.

Здесь ещё ощущался запах жены, немного изменившийся для него, но абсолютно узнаваемый его зверем. Обернувшись, он рванул по ее следам, только чувство, что его девочка жива, останавливало его на грани боевого безумия. Берсерк, потерявший пару, существо опасное для всех.

Он застал конец совета нагов, он слышал достаточно, чтобы его жажда убивать сорвалась с последних удерживающих ее цепей. Тень. Мерзкий слизняк, которого его девочка спасла от участи, худшей, чем смерть, выходила и подарила свободу, позволил дотянуться до нее тем, кто собирался терзать его жену, окуная в самую грязь извращённых издевательств. Пусть и в мыслях, но он допустил, чтобы ей причинили боль. Только случайность, защита, о которой никто не знал, спасла его жену, пока он лелеял придуманные обиды и свою ревность.

Бой с Тенью был страшен. Медведь просто рвал его на куски. Но страшнее всего было то, что змей не отвечал, принимая это, как наказание за свое предательство. А кто накажет самого медведя за его предательство? Ведь получается, он ее бросил на произвол судьбы, не обеспокоился ее защитой. Характер можно было показывать, и когда она была бы в полной безопасности.

Был и очень тяжёлый разговор с черной нагиней. Дарден до сих пор помнил ее слова, что ни один из мужей не сможет сделать Марину счастливой, потому что сам не любит ее. Желает да, испытывает тягу да, благодарен — безусловно. Но в нашем отношении слишком много эгоизма, себе, для себя. Мы словно напрочь забыли, что наша жена не смотря на удивительную силу воли и характер, оставалась человечкой. Слабой, хрупкой и такой уязвимой.

И сейчас, когда проснулся её дар, не факт, что она вспомнит о брачных узах, что были ей навязаны. Ничего ведь хорошего она ото всех нас не видела. И её слова, что она хочет домой, говорила лишь о том, что и элементарные безопасность и покой мы обеспечить ей не смогли. Четыре мужа, легендарный Тень, а со всеми проблемами и сложностями она справлялась в одиночестве, взвалив на себя ещё и наши.

Как сказала шиа Маисса, она бы после такого отношения к своему ребенку и на порог не пустила бы, а отправив дочь, куда-нибудь отдохнуть и вернуть душевное равновесие, заживо шкуру бы содрала и солью присыпала, чтоб неповадно было даже смотреть в сторону бывшей жены.

Только моя жена, бывшей для меня не стала. Она моя! Не захочет быть женой, будет хозяйкой. Никого и близко не подпущу. Главное найти. Найти и пережить гнев ее матери, что мне кажется, будет очень непросто!

Глава 46

Как же долго тянется время. Особенно, на всех этих дурацких церемониях. Титул, звание, обязанности аристократа, все это, словно тугой ошейник передавливает горло. И я трачу так необходимое время на то, что стою пугалом, рядом с троном.

Только два дня назад, вернулся от последней из известных сильных магичек, у которых имелись дочери возраста Марины. И каждую, каждую из них я посетил, разыскивая собственную жену, которая оскорблённая и разозлившаяся, разорвав брачные узы, перенеслась к матери. И везде я наблюдал одну и ту же картину, меня выслушивали, и выставляли из дома, зачастую с оскорблениями, часто приходилось уворачиваться от разрядов магических заклинаний.

Ни одной из этих ведьм не пришлось по нраву, что дочь какой-то магички оказалась в такой ситуации. Удивительная солидарность. К тому же, я и сам понимал, как мерзко вся эта история выглядит со стороны. Но мой последний визит, во время которого, я все же надеялся, наконец, увидеть ту, мысли о которой ни на секунду не покидали мою голову все это время, надолго выбил меня из равновесия. Меня приняли весьма благодушно. И даже выслушали с улыбкой. А потом просто вынесли потоком воздуха за порог.

— Единственное что вас сейчас спасает, лорд Варлах, так это только то, что возможность снять с вас вашу блохастую шкуру принадлежит матери вашей жены. И придя ко мне, вы ошиблись, моей дочери восемнадцать исполнится только через несколько лун. Но выслушав вас, я приняла решение, что если к тому времени, у дочери не откроется дар, я лично буду ее сопровождать. — Магичка стояла на пороге, сложив руки на груди. А ее голос просто сочился ядом и презрением. — Надеюсь, вы понимаете, что мое терпение не безгранично и ваше пребывание на моей территории нежелательно.

Не желая ещё больше злить и без того, раздражённую женщину, я убрался подальше с ее глаз. Если так начинают злиться абсолютно посторонние люди, то, что чувствует по отношению ко мне мать Марины. А ведь мне ей в глаза смотреть, когда она задаст вопрос, почему я не уберёг ее дочь.

А ведь Ард мне только об этом и говорил, на пальцах объяснял, а я слушать не желал. Друг и сейчас разговаривал со мной сквозь зубы. Обвиняя меня, боги ведают в чем. Он был вынужден вернуться из эльфийского леса, оставив там свою Элину, которая по прежнему не подпускала его к себе. Вроде и письма его читала, принимала недорогие подарки, и даже отвечала иногда. Как-то раз и вовсе зелье прислала, что очень помогло от местных комаров. Но кроме одного единственного поцелуя, тогда, после первого нападения на деревни, большего Ард добиться не смог.

Мне же Ард высказал много неприятного. О моей тупости и эгоизме. О том, что я даже не поинтересовался, а знает ли девочка о том, что такое Тень. И как ей было больно и плохо после моего ухода. Высказал после драки. Жестокой и методичной. Словно я не его близкий друг с далеких детских лет, а злейший враг.

Я уже не знаю где искать. Проверить монастыри и приюты? Может там, как канцлер, найду свою пропажу? Попытки докричаться до нее с помощью браслета тоже успехом на увенчались. Иногда мелькали отголоски, как, будто она брала браслет в руки, но одевать не спешила. Сложно е