Book: Один раз не педераст



Почему ненавистны, преследуемы, сажаемы, опускаемы, линчёваны педофилы? По мнению доктора медицинских наук Андрея Личко, удовлетворения детей допускать нельзя:

«Важное значение имеют условно-рефлекторные механизмы. Особая роль отводится импринтингу (запечатлению) — стремительно быстрому образованию прочного условного рефлекса в начале жизни, в данном случае половой. Если первый в жизни оргазм возникает при взаимной мастурбации мальчиков или при совращении взрослым гомосексуалом, то подобный способ его вызвать может прочно запечатлеться и обусловить гомосексуальное влечение. Предметы, связанные с первым оргазмом, могут стать фетишем. Первый оргазм во время драки может способствовать садизму или мазохизму. Именно поэтому законы большинства государств оберегают малолетних, строго карая развратные действия с ними» (10).

Оргазм у детей вообще для челябинского сексопатолога Михайла Бейлькина тождественен энурезу и преждевременной эякуляции (1, 2, 3). Потому что слово «преждевременная» навевает ассоциации с «преждевременным психосексуальным развитием», у профессора Васильченко списанным на повреждение парацентральных долек (ПЦД) (7), ответственное за тот же энурез (5).

По такой логике российская сексология признала, что Фрейдова полиморфная извращённость у детей — патологическое запечатление вследствие повреждения парацентральных долек мозга.

Импринтинг — из-за повреждения парацентральных долек

По воспоминанию профессора Георгия Васильченко, в 1946 году наблюдал одного пациента «с жалобами на непроизвольные мочеиспускания» и «патологическими рефлексами Бабинского» «после того, как лошадь ударила его по голове копытом. Травма сопровождалась значительной кровопотерей и длительной потерей сознания..: в правой теменной области у сагиттального шва и параллельно ему имеется кожный рубец длиной около 5 см, спаянный с подлежащими тканями» (5).

Этот случай «обусловил в своё время драматический перелом в личной практике» Васильченко (5):

«Из 5 наблюдавшихся нами случаев возникновения энуреза после черепно-мозговой травмы в двух кожный рубец располагался у сагиттального шва в теменном отделе примерно в том месте, где проецируются парацентральные дольки, в третьем — в области лба на границе роста волос, в четвёртом случае имело место слепое осколочное ранение с расположением осколка в теменно-затылочной области, и в пятом случае имелась контузия при разрыве артиллерийского снаряда… Рассмотрение всех симптомов в совокупности заставляет локализовать очаг в парацентральной дольке или по соседству с ней… Только при подобном допущении находят объяснение ведущие симптомы: избирательное изменение ахилловых и подошвенных рефлексов (79 и 67%), оральные рефлексы (36%), а также пирамидные симптомы (26%)» (5).

«Топическая оценка случаев повышения ахилловых рефлексов (составляющих 63% к общему числу изменений ахилловых рефлексов) относительно проста. Только два места могут давать их избирательное повышение без участия коленных рефлексов и сухожильных рефлексов с верхних конечностей: либо необычайно узко локализованное поражение пирамидных путей на уровне пятого поясничного сегмента, либо поражение самых верхних участков передних центральных извилин коры головного мозга и их медиальных поверхностей (парацентральных долек)» (5).

С тех пор для профессора Васильченко любые расстройства мочеполовой системы, как импотенция (сопровождающая преждевременную эякуляцию), преждевременная эякуляция (сопровождаемая энурезом) (5), детская сексуальность (7) (не сопровождаемая ничем перечисленным, что бы ни говорил Бейлькин) — объясняются «синдромом парацентральных долек». Обосновывается Васильченко своеобразной классификацией сексуальных расстройств по тому, какая «составляющая копулятивного цикла» повреждена: нейрогуморальная, психическая, эрекционная либо эякуляторная. Последовательность отражает стадии половой жизни: гормональные потребности, корковый выбор-ухаживание, спинальное возбуждение, будто бы парацентральнодольковый оргазм (6, 8). Если допустить, якобы детская сексуальность, оргазмы до пубертата противоестественны, то могут быть вызваны расстройством эякуляторного нейросубстрата — парацентральных долек.

Пока что всё логично. Далее недоказанные заявления:

• детская сексуальность — это патология;

• вызывается «врождённым или ранним поражением глубоких структур мозга, проявляющимся снижением порогов возбудимости нервных структур, обеспечивающих эякуляцию и оргазм (в частности, субкортикальный вариант синдрома парацентральных долек)» (7);

• детская сексуальность «служит фоном, способствующим закреплению патогенных воздействий психических и социальных факторов», она «смещение этапа формирования психосексуальных ориентаций на более ранний этап выработки полоролевого поведения и сплавление сексуального влечения с половой ролью», что «становится неблагоприятным в случае искажения направленности полового влечения и закрепления перверзных тенденций» (7).

Бейлькин идёт ещё дальше, заявляя, что полиморфная изращённость у детей не закрепление привычки, но совсем «импринтинг» (1, 2, 3). Закрепление привычки нуждается, чтобы половое поведение, хотя бы разово, но вознаграждалось оргазмом — импринтинг (иными словами, запечатление) происходит и вне вознаграждения (17). Бейлькин отличия не знает, он отождествляет.

Сравнивая детей с утятами, не задумался, что человек и выводковая птица филогенетически разные. Детская сексуальность является настолько филогенетически новой, что наблюдается только на карликовом шимпанзе Pan paniscus, отсутствует у обыкновенного шимпанзе Pan troglodytes (45). В то время как импринтинг в его настоящей форме наблюдается лишь у наиболее примитивных (9) утиных и куриных птиц. Что парнокопытные звери следуют за родителями (1, 12), такое скорее стадный инстинкт, а не запечатление. Все сообщения, дескать, импринтинг у воробьиных, у зверей, которые по взрослении противоположный пол узнают по сходству с родителями (17) [на что влияет отношение со стороны родителей (44)]; дескать, и люди сторонятся секса с теми, с кем они выросли (42), [но всё равно хотят (37)] — я не нахожу доказательства, что здесь импринтинг, а не привычка.

По мнению доктора психологических наук Бориса Мещерякова, «з(апечатление) — это форма облигатного научения (т. е. всеобщее, обязательное и бесплатное образование привязанностей), которое свойственно преимущественно зрелорождающимся видам. Человеку до них далеко. Тем не менее у него тоже формируются привязанности, но нет никакого (даже биологического) смысла, чтобы у человека (и вообще у незрелорождающихся видов) процесс формирования привязанности был жёстко привязан к перинатальному периоду и фатально влиял на всю оставшуюся жизнь. Говоря метафорически, некоторым видам природа предоставила мораторий и немного свободы выбора в столь важном деле» (12).

Детскую сексуальную привычку провозгласить импринтингом у Бейлькина мотивировано стремлением её сопоставить с обсессивно-компульсивными расстройствами. Приписывание «навязчивого характера», «зависимости поведения, напоминающей алкогольную» (1, 2, 3), той либо другой сексуальной практике (мастурбации, супружеской неверности) — банальное морализаторство. Но Бейлькину-то невдомёк: импринтинг у птиц — обратимый. Изолированные цыплята распечатлевают (38), а выращенные при мяче перезапечатлевают мяч иного цвета (19). Важно: запечатлевшие противоестественный стимул склонны перезапечатлевать на более природный (с игрушки на курицу либо чучело) (19) — чтобы наоборот, изоляции потребуется больше (38).

Поэтому «запрограммирование» шестилетнего гетеросексуала на гомосятину (1, 2) — фантастика. Если на место Миши поставить Александру Коллонтай, Бейлькин «сексуального ритуала, сходного с действием заводной куклы» (1, 2), в обсасывании батальйона так и не диагностирует. Расшифровывание запаха бензина как запаха вафли в шоколаде (1, 2) — предвзято надуманное. «Иногда банан — это просто банан».

Если бы детскую сексуальность обусловливали «субкортикальные» повреждения (7), то могли б импринтингу только помешать. Оргастическинеобходимые (6) центробежные связи коры со спинным мозгом избавлены какого-то посредничества «субов» (это пирамидная нервная система, которой нет у птиц) (4), а когда бы центростремительные со срамного нерва сигналы (6) требовали субкортикальных ядер, их повреждения в оргазме с эякуляцией скорее бы мешали [повреждённая нервная клетка не может работать по «сниженному порогу» — только по принципу «всё или ничего» (13)]. Теория «субкортикального варианта синдрома парацентральных долек» (7) импринтинг исключает.

Да и теория «поражения самых верхних участков» этих долек применима разве что к энурезу (5). Преждевременные эякуляции сюда припутывать малоубедительно — чего же говорить о детской сексуальности! Сама теория нефальсифицируема:

«Отсутствие энуреза не исключает первичной патогенетической формы преждевременной эякуляции, потому что корковые ареалы, обеспечивающие мочевой пузырь, лишь соседствуют с зоной обеспечения половых функций, но не совпадают с ней. Объективная симптоматика, обусловленная избирательным вовлечением участков пирамидной иннервации, локализованных в верхних отделах ПЦД.., также принадлежит к разряду симптомов „по соседству“, ибо урогенитальная часть ПЦД, поражение которой составляет специфическое содержание синдрома ПЦД, никакими объективными симптомами не проявляется. Этой особенностью топики синдрома прежде всего определяется акцентуация рефлекторной симптоматики… Наблюдающиеся в практике бесспорные по клиническому течению и исходу случаи энуреза и первичной преждевременной эякуляции, при которых не выявляются неврологические признаки поражения верхних участков ПЦД, объясняются либо всё тем же пространственным несовпадением ареалов обеспечения урогенитальных функций и моторики дистальных отделов ног, либо существованием субкортикального клинического варианта рассматриваемого синдрома». Кроме того, «с течением времени наслаиваются и другие нарушения, и распознавание синдрома ПЦД и его места в общей картине расстройства, особенно при атипичных вариантах (без энуреза или при скудной объективной симптоматике), затрудняется… Наконец, не всегда простым, но чрезвычайно важным является своевременное распознавание психических расстройств, в одних случаях сопутствующих синдрому ПЦД, а в других даже имитирующих его сексологическую феноменологию» (8).

Отличить «его» феноменологию от «имитирующей» невозможно, диагностирование синдрома парацентральных долек, особенно когда «никакими объективными симптомами не проявляется», — по врачебному произволу. Для Бейлькина теорией парацентральных долек не объяснимы даже энурезы: «Как показали последующие наблюдения сексологов, у основной массы лиц, страдающих ускоренной эякуляцией, сухожильные рефлексы не изменены, а расстройства мочеиспускания не наблюдаются» (2).

Поэтому в детской сексуальности повреждённые парацентральные дольки ни при чём.



Импринтингу подвержены полиморфноизвращённые

Не только Бейлькинский Миша (1, 2), в сексологической литературе мелькают истории про мальчика, впервые кончившего о перчатку, что к ней пристрастился (17); либо про застигнутую отцом онанировавшую четырёхлетнюю, которая при шлёпанье была зажата возле отеческого члена, что по взрослении без отшлёпывания-созерцания не трахалась (18).

Примеры патогенности первого сексопыта собирал и Фрейд (22), а позднее в них разуверился (21): душевнобольные реконструируют этиологию вместо врача, детство припоминая под углом их взрослых ориентаций (23). Что гомосексуалистами стали вследствие совращения в детстве, тоже не верит:

«Особенно интенсивно возникающие влечения часто протекают поразительно быстро, например, гетеросексуальная привязанность лиц, ставших впоследствии гомосексуальными. Возникающие в детском возрасте очень сильные стремления не оправдывают опасения, что они навсегда будут преобладать в характере взрослого; можно также рассчитывать, что они исчезнут, уступив место противоположным стремлениям» (15).

«Хотя психоанализ до сих пор не дал объяснения происхождению инверзии (гомосексуализма), он всё же открыл психический механизм её происхождения и значительно обогатил вопросы, которые приходится принимать во внимание. Во всех исследованных случаях мы установили, что инвертированные в более позднем возрасте проделали в детстве фазу очень интенсивной, но кратковременной фиксации на женщине (большей частью на матери), по преодолении которой они отождествляют себя с матерью и избирают себя самих в сексуальные объекты, т. е., исходя из нарцизма, ищут мужчин в юношеском возрасте, похожих на них самих, которых хотят любить так, как любила их мать. Далее мы часто находили, что кажущиеся инвертированными никоим образом не были не чувствительными к прелестям женщины, а постоянно переносили на мужские объекты вызванное женщинами возбуждение. Таким образом они всю жизнь воспроизводят механизм, благодаря которому появилась их инверзия. Их навязчивое устремление к мужчине оказалось обусловленным их беспокойным бегством от женщины» (15).

Таким образом, чтобы не было гомосексуализма, нужно запрещать не «развратные действия с малолетними», а материнство! Не только влекомые в детстве на противоположный пол вырастают геями, но влекомые в детстве на мужчину вырастают гетеросексуалами. Богослов Уайт описывает его детское знакомство с рабочим, насколько «было стыдно за то, что я почувствовал сексуальное возбуждение и вопреки всем своим попыткам не мог погасить его» (14). Позднее:

«Накануне перехода в старшие классы я заметил, что меня возбуждают изображения обнажённых женщин, особенно женской груди. Позже скульптуры и живописные изображения обнажённых мужчин, особенно мужских гениталий, начали приводить к тому же результату…

Может быть, моя гомосексуальность была обусловлена опытом, который я пережил? Вполне возможно. Но не поэтому я описываю её.

Моя теперешняя сексуальная жизнь вполне нормальна. С течением времени сексуальный интерес к мужским телам (которому я не поддавался, но из-за которого сильно страдал) прошёл, испарившись, как облако вредных паров; временами я озадачен тем, что не могу даже вспомнить, а было ли вообще в моей жизни это облако. В течение последующих лет мой эротический интерес к женскому телу рос и доставлял мне всё больше удовольствия. Теперь при виде женского тела я чувствовал не только эротические переживания, но и благоговение и радость» (14).

Так что пустословие Бейлькина, будто «характерной особенностью детей с низким порогом сексуальной возбудимости является их готовность пойти на сексуальные игры с взрослыми», вследствие чего «после наступления половой зрелости, именно эти раздражители и будут вызывать у них половое возбуждение» (1, 2, 3), на поверку ложь. У малышей пороги сексуальной возбудимости не ниже взрослых, а «тип сексуального предпочтения» по взрослении предсказать невозможно.

По мнению Васильченко, влечения ко взрослым для «закрепления» сексориентации недостаточно:

«Независимо от причин раннее пробуждение и дальнейшее развитие сексуальности возможны только при постоянном подкреплении оргазмом или хотя бы приятными ощущениями. Снижение порогов возбудимости нервных структур, обеспечивающих эякуляцию и оргазм, позволяет получить это подкрепление. В противном случае сексуальный интерес не выходит за рамки обычного психосексуального развития. Несвоевременно спровоцированный, но неподкрепляемый, он быстро угасает» (7).

Такая теория нивелирует ценность истории про Мишу, на которой спекулирует Бейлькин, ибо Миша в момент изнасилования приятных ощущений не получил (1, 2) — «импринтинг» ему недоступный. По крайней мере, не «постоянных».

Позиция Васильченко — признавая неизбежность у малыша полового возбуждения («не выходит за рамки обычного»), патологические последствия приписать хотя б оргазму. Что патологические последствия вызываемы сексуальной неудовлетворённостью, такое врачи понять не способны.

Что для «формирования психосексуальных ориентаций» не достаточно даже оргазма, читаю пример у классика сексологии Крафт-Эбинга:

«Мне теперь 31 год, я высокого роста, строен, но в то же время довольно крепок сложением, страдаю любовью к мужчинам и потому до сих пор не женат. Все мои родственники были здоровы, умственно нормальны; в родне по материнской линии имели место два самоубийства.

Половое влечение проснулось во мне на 7-м году жизни, особенно возбуждал меня вид голого живота. Я удовлетворял своё сладострастие тем, что заставлял стекать по животу свою слюну.

Когда мне было 8 лет, у нас была маленькая 13-летняя служанка. Мне доставляло большое удовольствие соприкасаться своими половыми органами с её органами, но совершить акт совокупления я ещё не был в состоянии.

На 9-м году я попал чужой дом и стал посещать гимназию. Один из сверстников показал мне однажды свои половые органы, но это вызвало во в только отвращение.

В той семье, куда меня отдали мои родители, была очень красивая девушка, которая соблазнила меня на совокупление. Мне было тогда немногим более 9 лет. Совокупление доставило мне большое наслаждение. Мой пенис был хотя и мал, но твёрд, и я стал с тех пор совершать совокупление почти ежедневно.

Так продолжалось несколько месяцев. Затем родители перевели меня в другую гимназию. Разлука с девушкой была для меня тяжела, и я — на 10-м году жизни — начал онанировать. Но онанизм всегда внушал мне отвращение, я предавался ему умеренно и каждый раз чувствовал раскаяние, хотя и не видел от него никаких вредных последствий.

На 14-м году жизни во мне проснулась любовь к одному школьнику, годом позже — к другому. Мы любили друг друга с полной взаимностью и обменивались горячими поцелуями. Сладострастных мыслей у меня не было ни в первой любви, ни во второй. Со вторым из моих возлюбленных мы остались друзьями до сих пор, хотя уже на 20-м году жизни у нас прекратились взаимные поцелуи: мы сохраняем просто дружественные отношения, и никогда у меня не появлялось по отношению к нему каких-либо извращённых ощущений.

На 15-м году жизни мне случилось увидеть половые органы у одного кучера. Я бросился к нему и с чувством сладострастия приложил свои половые органы к его.

С этого времени я стал охотно посещать конюшни, заводить знакомства с кучерами, играть их половыми органами, доводя их до эякуляции; и до сих пор мне доставляет величайшее наслаждение, когда семя моего возлюбленного стекает по моему пенису. Особенно сильным бывает сладострастное ощущение, когда моё семя соединяется с его семенем. Но если бы на меня попало семя несимпатичного мне человека, то это вызвало бы во мне огромное отвращение. Вообще я люблю только юношей, вышедших уже из детского возраста, но мне симпатичны также красивые и сильные мужчины в возрасте до 35 лет. С людьми старшего возраста я схожусь неохотно и в крайнем случае не иду дальше взаимного онанизма, не прикасаясь вовсе к их половым органам…

Публичные женщины вообще действовали на меня возбуждающим образом, так как я представлял себе всю ту массу мужских половых органов, с которыми они приходили в соприкосновение. Между тем честных женщин я никогда не мог целовать без отвращения; даже своих родственниц я целовал только в щёку. Зато поцелуи моих любимых друзей доставляли мне небесное блаженство» (11).

Что же видим? Первый оргазм у девятилетнего — с девушкой, но за тридцать он уже гей. «Приятные ощущения» семилетнему доставляет живот, а к 15 году жизни фетишизм он развил на гениталии, хотя первая любовь у него платоническая. Проводить аналогии между слюной и семенем или животом и гениталиями — всё равно что тиканье часов отождествлять с пульсацией клитора (16). Никакой «стереотипии», никакой «навязчивости», никакого нет «импринтнинга»: не симпатичный рассказчику человек его не возбудит ни слюной, ни животом, ни семенем, ни гениталиями, ни поцелуями — фетишизма нет.

Примеры, когда первый оргазм «импринтинга» не делает, есть у другого классика сексологии Хэвлок-Эллиса:

«Соприкосновение со всем сексуальным у меня раннее. Где-то когда мне было десять, у меня приятель рассказал о сестре, которая с его штукой поиграла, попросила себе — настолько забавно, что давай с моими двумя сёстрами на гумно. Мы так и сделали, но сколько ни старались, ни они нам, ни мы им удовольствия не доставили.

В школу вернулся, глянулся мальчику постарше, ночью к постели пришёл и начал мне там: это все делают, очень приятно. Хотя приятно было только внимание с его стороны, разве что когда поменялись — у него крупный, волосы густые. Смотрю, что-то клейкое потекло — невероятно! Потом он пытается мне, что подожду — будет у меня тоже. Но сколько ни теребил, что тогда, что после — ничего. Сколько ни отпрашивался в туалет и насколько добросовестно себе ни работал — огорчение, хотя стало нравиться.

На каникулах я дома, заинтересовался батиной служанкой, потрогал ей ножки на лестнице — боюсь, что нажалуется. Но приятно, что не нажаловалась, а стала меня целовать и тискать, называла своим дорогим и наглецом — этим и поощрила, сделал ещё шаг. Однажды зазвала в её комнату, когда дома никого, полуголая, в постель уложила, на меня легла, целовала страстно прямо в губы. Расстегнула штанишки, начала мне гладить и целовать, а сам я дотянулся ей. Возбудился страшно, затрепетал, однако мастурбировать её мог, пока не завлажнела. Мы много потом уединялись, она позволила ввести до того, как удовлетворена, хотя сам я до семяизвержения не дорос.

Когда в школу, друг другу теребили, пока в 14 у меня впервые — наконец-то! Начали пробиваться волосики — мужик! Обожаю лежать с мальчиками, чтобы друг другу гладили — заканчивали всегда взаимной дрочкой. Ничего противоестественного не практиковали никогда.

После школы свой пол уже недоступный, да и не хотелось. Я порабощённый женским полом, и всё время тратил на него либо на мысли про него.

Восхитительные бёдра с грудьми, полуприкрытые бельём, особенно подсмотренные хитростью, давало мощнейший стояк, и сердце гремело в голове.

Сколько ни трахался в 17, онанировал я регулярно. Рукой удовлетворять обожаю больше, чем органом, и приятно быть связанным с ней — наиболее когда девочка себе не умеет. Удивление приятнее всего, радость открытия.

Соблазнил я множество девчат, и просто поразительно, сколькие готовы — даже сливки общества снисходят.

Чтобы в этом усовершенствоваться, начал учиться на медика, сокровенные тайны получили свои названия — даже которые для меня малодоступны.

В 25 я женился на восхитительно сложенной дочери военного, на помолвке часами тискались и друг другу руками, либо без этого, переплетясь языками, кончал я мощно, как она дрожала со вздохами. В браке мы задерживали себе оргазмы, ни дня без этого, но прервались ей на беременность.

Я переселился к однокласснику, своему, сказать, бывшему. От обилия гостей комнатой воспользовался его — раздевшийся прекрасен, едва свет отключит, иду к нему. Не возражает, и ночь у нас онанистическая, друг другу бёдрами, прочая. Поразительно, как это лучше введения в мою жену! Две недели вместе, когда вернулся домой, сопоставимой радости больше не знал. И когда померла пять лет спустя, пережениться не хочу: всей душой принадлежу другу — до самой смерти в аварии год назад. Жить незачем» (25).

Если бы первое влечение до пубертата предопределяло взрослую сексориентацию, как это кажется Бейлькину, рассказчик не спал бы с одноклассником. Если бы первый оргазм и первое семяизвержение предопределяли взрослую сексориентацию, как это думается Личко с Васильченкой, то никогда бы не женился.

У Хэвлок-Эллиса другой утомительный пример офицера, когда четырёхлетний лезет за своими гениталиями, в пять ему «приятно» возиться с бельём его сестры, с восьми самопедицирование, в 13 у него первый оргазм о мальчишеский живот, а под окончание школы коровы с кобылами, но вообще до 17 лет одни сосомые-теребимые мальчики — несмотря на что во взрослой жизни «предпочитаю удовлетворяться женщиной, чтобы мне на положении друга, чтобы как у меня социальной принадлежности», «наиболее грудьми, чтобы крупные, полные» (25). Ни фетишизма, ни зоофилии — хотя Бейлькин умничает, якобы «парафилиям свойственна аддиктивность, то есть зависимость поведения, напоминающая алкогольную. Термин берёт своё начало в латыни, где addictus означает „увлечённый“, „пристрастившийся“, и в то же время, „обречённый“…» (1) Нельзя жить по латинскому словарю! До пубертата извращенец ещё не значит, что извращенец на всю жизнь — этому последний пример:

«Самое раннее воспоминание — как меня наказывали, поскольку „заигрался собой“ в три-четыре года. Помню, как я восторгался, что могу себя возбуждать (если ручки мне связали за спиной в наказание) о ковёр лёжа на животике. Я тогда не знал о сексе, просто следовал инстинкту, не вытравленному ни карами, ни поучениями. Как я ни старался маму с папой слушаться, но приучился делать это по-тихому, когда все думали, сплю. Не замечая, думали, что перестал. Сейчас я полагаю, спровоцированный налипшей крайней плотью, давление которой постоянно раздражало.

Не помню, чтобы меня кто приучал, — я героический первооткрыватель онанизма. Недолгое возбуждение, не вегда приятное натирание, после чего по всему крошечному тельцу дрожь удовольствия. Воспроизводить я могу беспрерывно. Так и помню себя лежащим, утро, достимулирываю себя снова и снова. Когда вырос, уже так не могу. Никогда не был ограниченный мастурбацией, пользовался, когда не было других развлечений.

До семи знаю, что среди животных бывают мальчики и девочки — среди же людей девочки устроены как-то неправильно. Утром я заметил партнёршу по играм писяющей — шок, и больше друг другу не раздевались. Тогда же научился детскому грубому фольклору по сексу, разным убогим анекдотам и стишкам.

В 11 я выше положенного роста — сисястая служанка намекает и хочет от меня хотя бы непристойных историй, но не поддался. Думаю, потому что боялся родительского разоблачения, позора. Незадолго до того папа мне рассказал, откуда дети берутся, велел спрашивать у него с мамой, а не где-нибудь. Мне стало легче, зная, что могу доверять им. Родители мне как якорь в юношеских бурях: во что не верили, мог не верить и сам.

Приблизительно к наступлению половой зрелости хочу настоящего, пошли годы мерзостей с курами, коровой. Подробности лишние, повторять опыты не собираюсь — то ли потому что лучше стал, то ли потому что поумнел…

Силы крепли, в 15 удивился проснуться мокрым. Отец успокоил, и больше не стыдился, думая, будто спровоцировал онанизмом, которым я занимаюсь и теперь в неделю раз или три.

Когда мне 12 – 17, отец меня занимал активными трудами на свежем воздухе, посылая в лучшие школы. Трудные предметы вроде латыни с немецким или задачи с дробями член активизировали — думаю, потому что мыслями уносился прочь от науки, часами стояк, а порою сам извергает, ибо члену помогать опасался. Мучительно любопытство по всему женскому, насытить его тратил усилия, часы моей жизни — старание, достойное чего-то лучшего.

Много времени с девочками до моего 19-летия — прекрасные, чистые, здоровые радости, противоположные всему вышеописанному. Развязными, пацанками никогда не интересовался; никогда не хотел с дорогими подругами ничего недостойного. Лучше скажу так: я желаю, чтобы про всех моих подруг жена знала.

Свободное время — с ними, трачу на них всё сэкономленное, никакого секса не жду взамен. В 17 я пошёл учиться к стоматологу. Если нужно голову пацентки подержать, неловко, трудно сдерживать ручную дрожь. Но проникся профессиональным энтузиазмом, и пол у пацента безразличен.



На 19 – 22 году в чужом городе студент и меломан, активист в студенческой жизни. Когда сокурсники шли в бордель, единственный, кто поворачивал, оставался на улице. Говорю не для хвастовства, но ради точности в описании моей половой судьбы.

Три года на взнузданной сексуальности, никогда не говорил себе да, чтобы воспользоваться продажной, твёрдо решил ждать жены, какой бы ни оказалась, но чтобы чиста. Ограничил себя самоудовлетворением в неделю, пару недель удавалось не кончать. Участились поллюции, не скажу точно, может, раз в неделю.

Лишь отучился, в 22 года помолвленный с девушкой, которая мне жена. Ей было 17, хорошо развитая брюнетка, в которой достаточно мудрости, шарма, чтобы меня пленять все десять лет безо всякого желания к бегству.

С нашей помолвкой поразительный расцвет нашей природы. За 2½ года невежество миновало, как удивлён её стермлением узнать обо мне столько же, сколько хочу знать о восхитительном её теле…

Постепенное телесное знакомство не разочаровывало, за месяцы помолвки ручными ласками знали всю полноту возбуждения и удовлетворения. Растление было не ранее второй брачной ночи, спустя 9 месяцев и три дня родила, хотя с момента первого раза воздерживалась дней десять.

Первое что с моей женой — стал изучать её желания, сопоставляя со своими, что по прошествии семи лет, когда родила двоих сыновей, всецело счастливы, как не могли себе представить в первые годы.

Оказывается, женщина должна отвечать за недельное-месячное дозирование, что, когда не хочет, мужу следует избегать. И следить, оргазм у неё достаточный ли, чтобы мог оставить.

Мы сходились раз восемь или девять за месяц, а во время беременности, месяц по ней — ни разу. Никогда не исследовали наших возможностей.

Думю, мне требуется больше, чем жене, даже не могу выспаться без облегчения хотя бы жениной рукой. Облегчения — не удовольствия! Не могу спать, если не было семяизвержения две ночи. Любимая понимает, идёт навстречу. Нужно всё видеть, как оно есть, уважением устраняя невежество и страхи.

Итого, вследствие необрезанности половые потребности проснулись у меня преждевременно, заняли молодость непропорционально. Вредного последствия для тела и души с онанизма не наблюдал (если не считать отвращения к своей зависимости). Думаю, мужчина должен жене подчиняться ради высшего блага, чтобы хорошо двоим» (25).

По мнению Бейлькина, «очень раннее обретение способности испытывать оргазм» свойственно тем, кому «первая в их жизни эякуляция наблюдалась в возрасте, гораздо более раннем, чем это можно было бы ожидать от их половой конституции» (1, 2). В нашем случае страшные для Бейлькина «серии оргазмов» у героя с трёх лет, а семяизвержение — ничуть не «раннее», с 15 лет. «Оргазмы, в норме в раннем детском возрасте немыслимые», характерны для тех, у кого «готовность пойти на сексуальные игры со взрослыми» (1, 2), — но не для рассказчика, похотливой служанкой пренебрегшего. Вопреки прогнозу Бейлькина, трёхлетний мастурбант и 15-летний зоофил вырос не в «заводную куклу», а в елейного джентльмена, семьянина…

Половая жизнь у людей настолько разнообразна, что можно выбрать истории, подтверждающие существование «закрепления» с «импринтингами», — можно выбрать истории опровергающие. Теория влияния допубертатной половой жизни на половую жизнь по взрослении несостоятельна.

Полиморфная извращённость — патология

Подобно тому, как в XIX столетии врачи малолетних онанистов определяли по прыщам, энурезу, бессоннице, неправильной осанке, поносу, бледности, впалости глаз, вялости, кровохарканью, выпадению зубов и похуданию (29, 35, 36, 40) — детскую сексуальность у Бейлькина выдаёт «припухлость их век, некоторое увеличение размеров черепа, чрезмерная выпуклость лба, слишком выраженная венозная сеть лица», непоседливость, «эмоциональнонасыщенное запоминание», «рвотный рефлекс», «немотивированные повышения тепературы», бессонница, «головные боли», негативизм и недержание (1, 2, 3). Как видно, с XIX столетия российская наука ушла недалеко.

Что у малышей голова опережает в росте прочие части тела, что дети подвижны, половой жизни вовсе не симптом. Бейлькин явно детей на переменах никогда не наблюдал, а диагностирование детской развратности по черепу сродни ломброзианству, научному расизму, френологии.

Что дети «плохо засыпают», обусловлено тем, как их заставили спать в удобные родителям часы. Когда Бейлькина принуждали бы на дневной сон, а после него требовали ночного, «низкие пороги сексуальной возбудимости» можно диагностировать у Бейлькина тоже.

Аналогично «повышенный рвотный рефлекс», обусловленный тем, как родители детей закармливают гороховым пюре, пшеничной кашей, молочной пенкой, прописанными Бейлькиным лекарствами, прочей мерзостью. Бейлькинский Миша зато «повышенного рвотного рефлекса» лишён!

Потом, для психиатра негативизм — это всегда патология (10). Не ложишься спать, не кушаешь и не подчиняешься, «легко раздражаешься и впадаешь в безудержный плач» из-за родительского и врачебного насилия — у тебя «повреждение головного мозга».

Насколько знаю, черепно-мозговая травма вызывает амнезию (10) — вопреки Бейлькину, который с этого ждёт «необычайно точного и эмоционально насыщенного запоминания» (1, 2).

«Немотивированные повышения температуры» при «склонности к простудным и кишечным заболеваниям» (2) вполне мотивированы. И так далее.

Имеются полиморфноизвращённые дети, которые вышеперечисленных симптомов избавлены. Альберту Моллю показали четырёхлетнюю мастурбантку, чьё «физическое состояние превосходное» (31); на восьмилетнем онанисте даже по взрослении «какой-нибудь аномалии выявить невозможно» (31). До пубертата пациенты Молля влекомы на гувернёров и свой пол, «неодолимое побуждение то на козу, то на собаку, даже на лошадь», оргазм у них, избавленный семяизвержения, на восьмом году — но «со здоровой семьи, лишённой, по крайней мере, наследственных дефектов», по взрослении «полностью здоровый мужчина с нормальными побуждениями, никаких аномалий тела и психики», «никакой болезненности продемонстрировать не возможно» (31).

У Хэвлок-Эллиса тоже многие полиморфноизвращённые дети по взрослении здоровы.

«У отца выраженные интеллектуальные вкусы, как у неё. Никакой наследственной патологии, разве что страстность. Она прекрасно развита, здорова, энергична, отличается атлетизмом и страдает разве что перетруждаясь» (25).

Не смотря на это, с шести мастурбирует о перила, садомазохистски фантазирует и «всегда питала рыцарские чувства к женщинам». Онанистические техники разнообразные, «нашла, что возбуждение можно повысить удерживая мочевой пузырь полным» (25)!

Другая героиня Хэвлок-Эллиса тоже недержанием не страдает:

«Я тогда была ребёнок, и возбуждения, сейчас расцениваемые как сексуальные, приходили ко мне в постели (не помню, чтобы в другое время), сопровождая постепеннорастущее желание пописять. Чтобы не ругали за раннюю ходьбу, терпела подолгу, до самого краю. За ничтожное время росло также половое возбуждение, думаю, по такой причине, хотя скорее здесь одно и то же. (Мне тогда семь или восемь от роду.) Не помню, чтобы возбуждалась после мочеиспускания. Было странно, почему думать о некоторых вещах (уже не вспомню каких) у меня рождало позывы пописять. (Когда подросла, выяснила, что ложиться на коитус ещё приятнее до мочеиспускания.)» (25.)

Задержка мочеиспускания — для девочек онанистическая практика распространённая (32), только, по мнению Бейлькина с Васильченкой, невозможная (1, 2, 5). «Преждевременное психосексуальное развитие» будто бы всегда сопровождает энурез, а тут мы видим его противоположность.

Аналогичные диагностические затруднения — по признаку преждевременной эякуляции. Если бы «дети с низким порогом сексуальной возбудимости, достигнув половой зрелости, превращались в мужчин, страдающих ускоренной эякуляцией» (1, 2), то в практике профессора Васильченко не было бы пациента Ю. с «ночным энурезом до 19 лет» и преждевременной эякуляцией, хотя «либидо у больного пробудилось с 16 лет» (5). Не было бы также пациента Ш., который «жалуется на очень быстрые эякуляции», но «половые интересы наметились лет с 18 – 19» (5). Преждевременные эякуляции бывают у людей, чьё психосексуальное развитие — пóзднее!

Так что «дети с низким порогом сексуальной возбудимости» страдать от «энуреза, раздражительности и нервозности», головной боли, прочего перечисленного никак не обязаны. Скорее такие проявления будут ятрогенными. Полиморфную извращённость у детей считать патологией нет оснований.

Вообще «низкого порога сексуальной возбудимости» нет, а пороги до пубертата — равно что взрослые. Бейлькину думается, что полиморфноизвращённые дети хотят секса больше, чем взрослые, поэтому готовы спать с кем и чем угодно за неимением нормального партнёра. По Фрейдовой аналогии, «либидо ведёт себя, как поток, главное русло которого запружено; оно заполняет коллатеральные пути, остававшиеся до того пустыми» (15).

На самом деле, не запруженный поток переполняется, но сухое либидинозное русло способно заполняться водой, вытекающей с проходящей мимо дырявой трубы.

Вместо воды нужно себе вообразить нервный импульс, а вместо русла с трубой — нервные клетки, вместо дыр на трубе — недостаток миелина.

Лонгитюдное магнитнорезонансное томографирование показало, что детские мозги бедны белым веществом (26), и нервному импульсу дойти до синапса клетки, в которой возник, труднее. Зато миелин — изоляция на проводе, что нейрон импульс доставит куда нужно (13). С третьего месяца внутритробной жизни (39) миелинизация клеток осуществляема со ствола-мозжечка вверх и сзади наперёд (28), она достигает префронтальной коры в 20-летнем возрасте (26).

Вследствие миелинизации взрослые люди беднее детей по серому веществу (28). «Пик объёма серого вещества для лобных долей — в 9½ лет у девочек и 10½ лет у мальчиков, для височных — соответственно 10 и 11 лет, а для теменной доли — соответственно 715 и 9 лет». Базальные ганглии — «у девочек в 10½ лет и в 14 лет у мальчиков» (24).

От обилия серого вещества синапсический ренессанс (26). Более, чем взрослые, детские нейроны связаны между собой, синапсы раскинуты сетью на потенциалы межклеточной жидкости, сбежавшие с недомиелинизированных аксонов. «У детей возбуждение мозга шире, менее локализовано, чем у взрослых» (28).

Даже у взрослых, убогих синапсами и межклеточными потенциалами, нервный импульс, например, «идёт не только с первичных сенсорных отделов к ассоциативным наподобие лимбической системы с теменной долей, но также в обратном направлении, с отделов более высокого порядка на прежние сенсорные», чем объясняют явление синестезии (43). У детей же синапсов и межклеточного потенциалобразования больше — мозговые части, необходимые ребёнку в оргазме, восприимчивы к возбуждениям от самых неожиданных отделов мозга. Полиморфная извращённость — аналог синестезии, только более разносторонней.

Нелокализованность возбуждения мозга, многообразие связей оргастических отделов с остальными проясняют не только нёбный оргазм у шестилетней Кати С. (7), но также допубертатные возбуждения с оргазмами от испуга, конфуза, восторга, разозлённости, волнения вследствие несексуальных стимулов: опоздания на урок, ожидания кары, взбегания на лестницу, пожара, военного марша, утраты равновесия, приключенческого сюжета, кошмаров — упоминается в Отчётах Кинси (27).

Способность у любого ребёнка возбуждаться кем и чем угодно, делает его неразборчивым при выборе партнёра — даже престарелого, непривлекательного педофила (20). По мере взросления — то есть, миелинизации, синаптического прунинга — детская сексуальная всеядность проходит: у психолога Брюса Ринда пример семилетнего, склонившего на близость друга семьи, но по взрослении гетеросексуала, считающего, что нуждался в сексе не важно с кем (33). Или пример у немецкого психолога Фогеля Вольфа про пятилетнего, который в 19 остался с мужчиной только друзьями, завёл девушку (41). Примеров — множество (20, 34).

В целом, если даже патология для взрослого человека, но для ребёнка полиморфная извращённость является нормой.

Заключение

Советско-российская сексология подо влиянием наблюдений Крафт-Эбинга с Альфредом Кинси существование детской сексуальности признала, но провозгласила патологией. Поскольку взрослые люди, страдающие преждевременной эякуляцией, порой свидетельствуют энурезы детства, порождённые нарушениями в парацентральных дольках, именно повреждение парацентральных долек объявили причиной детской сексуальности, подтверждая примерами полиморфной извращённости детей.

Вот я полиморфную извращённость объяснил нормальными процессами развития детского мозга (бедностью миелином, избытком синапсов), не требующими повреждения головного мозга никакого.

Тем не менее, синаптический прунинг и миелинизация оставляют «закрепление психосексуальных ориентаций» теоретически возможным (30), однако привожу примеры, когда подобного нет. Если бы даже было, для предотвращения развития ребёнка в педофила необходимо, чтоб удовлетворяться взрослыми привыкал сызмала.

По мнению доктора Личко, «все случаи перверсий механизмом импринтинга объяснить не удаётся» (10), поэтому в силу Бритвы Оккама влияния полиморфной извращённости ребёнка на привычку к извращённости по взрослении нет. В оправдание сексуальной неудовлетворённости детей, в оправдание противопедофильного геноцида теорию нужно придумывать другую.

Литература

1

Бейлькин, 2005: «Медицинские и социальные проблемы однополого влечения».

2

Бейлькин, 2007: «Секс в кино и литературе».

3

Бейлькин, 2013: «Сексологические аспекты педофилии».

4

Бернштейн, 1991: О ловкости и её развитии.

5

Васильченко, 1969: О некоторых системных неврозах и их патогенетическом лечении: II:I, II:II, IV:Б:II:7-8, IV:В.

6

Васильченко (ред.), 1977: «Общая сексопатология»: «Эякуляция», «Понятие об основных физиологических составляющих копулятивного цикла мужчины».

7

Васильченко (ред.), 1983: «Частная сексопатология»: т. 2: 3.4.1.2.2.

8

Васильченко (ред.), 1990: «Сексопатология»: 2.2.2, 2.2.5.2, 10.2.2.

9

Ильичев и Михеев (ред.), 1986: «Жизнь животных»: т. 6.

10

Коркина и соавт., 2006: «Психиатрия»: глл. 14, 33.

11

Крафт-Эбинг, 1886: «Половая психопатия».

12

Мещеряков и Зинченко, 2002: Большой психологический словарь: «Запечатление».

13

Прохоров (ред.), 1988: «Физическая энциклопедия»: т. 3: «Нервный импульс».

14

Уайт Дж., 1993: «Эрос осквернённый», цит. по: Сельчёнок (сост.), 2001: «Психология сексуальных отклонений».

15

Фрейд, 1905: Три очерка по теории сексуальности: I: 4; III.

16

Фрейд, 1917: Введение в психоанализ: лекция 17.

17

Aronsson, 2011: On Sexual Imprinting in Humans, Stockholm University.

18

Bering, 2010: “Oedipus Complex 2.0”, “Scientific American”.

19

Bolhuis, 1991: “Mechanisms of Avian Imprinting”, University of Cambridge: V.

20

Brongersma: “Loving Boys”, vol. 1 (1986) & 2 (1990), Global Academic Publishers.

21

Clancy, 2009: “The Trauma Myth”: 3.

22

Freud, 1896: “The Ætiology of Hysteria”, quoted from Clancy, 2009.

23

Freud, 1925: Selbstdarstellung, aus Norlik, 2013, angefahren.

24

Giedd, 2008: “The Teen Brain”, Journal of Adolescent Health.

25

Havelock-Ellis, 1927: Studies in the Psychology of Sex, vol. 3: Appendix B, “The Development of the Sexual Instinct”.

26

Johnson, 2009: “Adolescent Maturity and the Brain”, Journal of Adolescent Health.

27

Kinsey et al., 1948: “The Sexual Behavior in the Human Male”: ch. 5.

28

Konrad et al., 2013: “Brain Development During Adolescence”, Aachen University Hospital & Forschungszentrum Jülich.

29

Anonymous, 1830: Le Livre Sans Titre, Paris, cité de Norlik, 2013.

30

Miller et al., 2012: “Prolonged Myelination in Human Neocortical Evolution”, PNAS, vol. 109, no. 41.

31

Moll, 1912: “The Sexual Life of the Child”: cases 1, 2, 4, 15, 16.

32

Norlik, 2013: «Tabuzone»: 2.1.6.2.1, 2.2.1.3.

33

Rind, 2002: “The Problem with Consensus Morality”, Archives of Sexual Behavior, vol. 31, no. 6, quoted from Rivas, 2013.

34

Rivas, 2013: “Positive Memories”, IPCE.

35

Rötger, 1787: Über Kinder, Unzucht und Selbstbefleckung, aus Norlik, 2013, angefahren.

36

Rush, 1812: Medical Inquiries, quoted from Norlik, 2013.

37

Shor & Simchai, 2009: “Incest Avoidance, the Incest Taboo, and Social Cohesion”, American Journal of Sociology, vol. 114, no. 6.

38

Sluckin & Salzen, 1961: “Imprinting and Perceptual Learning”, the Quarterly Journal of Experimental Psychology, vol. XIII: VII.

39

Sowell et al., 1999: In Vivo Evidence for Post-Adolescent Brain Maturation in Frontal and Striatal Regions, Nature America Inc.

40

Tissot, 1760: «Versuch von denen Krankheiten, welche aus der Selbstbefleckung entstehen», aus Norlik, 2013, angefahren.

41

Vogel, 1997: «Heimliche Liebe», Hamburg, Jahn & Ernst, quoted from Rivas, 2013.

42

Westermarck, 1891: The History of Human Marriage, London & NY.

43

Wikipedia, 2018: “Synaptic Pruning”, “Neural Basis of Synesthesia”.

44

Wiszewska et al., 2007: “Father-daughter relationship as a moderator of sexual imprinting”, quoted from Aronsson, 2011.

45

Woods & Hare, 2010: “Bonobo but Not Chimpanzee Infants Use Socio-Sexual Contact With Peers”, Japan Monkey Centre & Springer.


home | my bookshelf | | Один раз не педераст |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 73
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу