Book: Кот для славы



Кот для славы

Наталия Полянская

Кот для славы

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


© Полянская Н., 2020

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2020

Глава 1

Монстр где-то прятался. Лиза притворила дверь, постаравшись сделать это бесшумно, однако старый замок всё равно громко щелкнул. Девушка поморщилась, замерла, прислушиваясь. Тишина. Будем надеяться, чудовище не выползет сегодня вообще.

К счастью, дел было намечено немного: всего-то цветы полить, пыль протереть и составить тарелки и чашки в посудомоечную машину. Лизу никогда не интересовало, кто именно изобрел то или иное благо цивилизации, но вот создателя посудомойки она бы с удовольствием расцеловала в обе щеки. Раньше этих роскошеств не было, и приходилось мыть горы посуды тряпкой или губкой, жирной, быстро покрывавшейся грязью… Фу! Даже теперь вспомнишь – передергивает.

Лиза осторожно прокралась по коридору, заглянула в кухню – тишина. Монстра не видно. Эх, жаль, не удастся сделать всё бесшумно, однако тут приходится идти на риск. Раньше Лиза надевала наушники и быстро разбиралась со всеми делами под бодрую музыкальную подборку: поливаешь цветочки и танцуешь – ну прямо как в рекламе! Она очень любила даже вот такие скучные бытовые моменты делать красивыми. Однако с тех пор, как чудовище завело привычку подкрадываться, а потом насмехаться над нею, девушка от музыки отказалась. Дома послушает.

Посуды накопилось немало – судя по количеству тарелок, стаканов и разномастных вилок в раковине, вчера у Пашки были гости. Точно не родители: когда приезжает его суровая мама или деловой, поджарый, как ирландский сеттер, отец, из старого скрипучего серванта торжественно извлекается бабушкина посуда – жуткий антиквариат советского производства. Лиза приезды старших Соболевых не любила, потому что сервиз мыть в посудомойке было нельзя, приходилось по старинке, ручками. И непременно вытирать потом полотенцем. Как-то раз Лиза схалтурила, отмыла кое-как, и Пашкина мама при следующей семейной встрече высказала ему свое веское «фе». Ну, а от Пашки и Лизе досталось. Пришлось потом отпаивать себя двойной порцией латте с корицей.

А с обычной посудой – никаких проблем! Чувствуя себя Шерлоком Холмсом, Лиза поставила в мойку пять тарелок, большое блюдо, несколько чашек и стаканов, потом заглянула в мусорное ведро и хмыкнула – так и есть, смятые коробки из-под пиццы! Значит, к Пашке приходили приятели, скорее всего – его коллеги с работы. Вот не хватает им времени в офисе, надо еще домой заданий натащить! Лиза этого не понимала. Если бы она в офисе работала, то ни минутки лишней бы там не сидела и время свое личное на всякую ерунду не тратила, вот еще!

Под успокаивающее гудение посудомойки Лиза быстро навела порядок на кухне, критически посмотрела на пол (ладно, пока можно не пылесосить, отложим до пятницы), вооружилась лейкой и отправилась поливать цветы. Вот зачем, скажите на милость, одинокому программисту столько домашних растений? Это всё его матушка, не к ночи будь помянута. «Паша, твой компьютер излучает много вредной энергии! Паша, ты постоянно со своим телефоном! Паша, зачем ты купил огромный телевизор, он же вреден! Поставь у себя сигизиум, спатифиллум и фикус! Они поглотят всё зло!»

По мнению Лизы, главное зло, которое следовало бы поглотить, – это Пашина матушка, но растения ее почему-то не жрали. Наверное, отравиться боялись. Иногда Лизе казалось, что Валерия Игнатьевна Соболева дома носит шапочку из фольги, чтобы инопланетяне не докопались до ее драгоценного мозга, полного диких и зачастую противоречащих друг другу сведений.

Чтобы растения в Пашином доме не померли от недостатка внимания, Лизе пришлось их сначала надписать, приложив к каждому инструкцию по уходу. Даже увлеклась немного и несколько раз фоткала упитанный фикус и отчаянно цветущие фиалки для своего «Инстаграма». «Сегодня снова пришло время подкармливать сансевьеру – тридцать дней прошло. Взяла удобрение для кактусов, вроде ей нравится. И кактусам тоже немного досталось». Экспертно и позитивно? То-то же.

У себя дома Лиза эту зеленую чуму не держала. Начнешь – погрязнешь, вот хоть на Пашку посмотреть.

Сверившись со списком, Лиза быстро прошлась по комнатам и полила те растения, которым сегодня требовалась вода. Оглядывалась, естественно, однако монстр себя никак не проявлял. Следы его присутствия встречались повсюду, чудовище обильно линяло по весне, и в пятницу точно придется пылесосить – именно из-за монстра, иначе тут все будет в облаках шерсти. Лиза эту мерзость терпеть не могла. Как будто в старом доме мало пыли, так еще и это…

Оставалась собственно пыль. В кладовке Лиза взяла чистую тряпочку и приступила к делу. Какое счастье, что Пашка выдержал с родителями битву за утилизацию дохлой мебели и большая часть ее отправилась на помойку или на соболевскую дачу! На даче Лиза ни разу не бывала (ее знакомство с Павлом было, так сказать, весьма поверхностным), но представляла, какой ужас там творится. Пашка говорил, у родителей огромный гараж и чердак еще. Наверное, там громоздятся столы, колченогие стулья, кушетки с подранными спинками, кряхтит на плохую погоду гигантский гардероб муторного коричневого оттенка, понатыканы по углам неработающие лампы и свернутые рулонами ковры – прибежище моли… Пашка считал, что чем меньше мебели, тем мыслям просторнее, и тут Лиза была с ним согласна на все сто. А заодно ей убирать меньше!

Она так расслабилась, что принялась напевать. У любимой певицы Василины вышел новый альбом, Лиза послушала и сразу влюбилась. Особенно ей одна песня понравилась, о трагической любви, конечно же. Он уходит, потому что думает, что она его не любит, а она лишь не умеет рассказать о своих чувствах, ведь это ее первая любовь…

– Возвратись ко мне, я тебя жду в окне, – мурлыкала Лиза, натирая поверхность стеклянного стола, куда Пашка скидывал свои компьютерные журналы. – Я тебя люблю, очень-очень жду… Приходи скорей, ту-ду-ду-ду-ду…

А когда закончила и повернулась к двери, то поняла, как была неправа. Потому что на пороге сидел монстр.

Лиза непроизвольно сделала шаг назад, уперлась пятой точкой в свежевымытый стол и дрогнувшим голосом спросила:

– Чего тебе?

Монстр не ответил. Он ее слова всегда игнорировал, хотя, зараза умная, наверняка понимал, что человек от него чего-то хочет. Сидел и смотрел на Лизу своими дьявольскими глазищами, а потом зевнул, растопырив зубастую пасть. Фу, пакость.

– Иди, – сказала Лиза и вяло махнула на него тряпкой. – Иди отсюда, ну!

Говорят, некоторые смелые таких монстров тряпками по всему дому гоняют. Но Лиза опасалась. Больно здоровым было чудовище, а следы его пребывания в доме не ограничивались только шерстью во всех доступных и недоступных местах. Были и глубокие борозды на полу и дверях – монстр точил когтищи. Если он с дверью так может, то что с человеком сделает? А Лизе никак нельзя травмы получать, иначе о селфи можно забыть на неделю или две, а как жить без селфи?

Монстр смотрел на Лизу с интересом, чуть склонив голову набок – так сытый охотник изучает добычу, прежде чем напасть. Достойна жертва его внимания или нет? Приложить усилия или ну ее, пусть убегает, поджав хвост? Приняв решение в пользу Лизы, чудовище встало и бесшумно исчезло в коридоре, растворилось, словно не было его. А может, его и правда нет, это призрачный монстр, как в фэнтезийной книжке? Но из мисок исправно жрет и в определенном месте гадит, так что, увы, настоящий…

Лиза поспешно сунула тряпку на место, решила, что на сегодня и так сойдет, и позорно сбежала.

Хорошо, что от неприятных переживаний можно сразу скрыться. Хорошо, когда твой работодатель (ну, один из) живет в квартире напротив. Так что Лиза перебежала лестничную площадку, отперла свою дверь и поспешно ее закрыла на все замки изнутри, как будто опасалась, что монстр погонится. Немного потряхивало.

Вот почему нормальные девушки боятся тараканов, мышей или змей, а она – этой домашней дряни, которой завален весь интернет? Если уж выбирать между цветами и монстрами, так она готова весь дом кактусами уставить, лишь бы ни одна тварь к ней не просочилась. Кстати, это идея. Надо завести кактус и поставить у входа, и если однажды любопытное чудовище попробует сунуться в Лизину квартиру, получит удар иголками в нос. Интересно, бывают боевые кактусы? А может, сразу ежа? Хотя нет, ежи топают, а Лиза любит поспать.

Тяжко вздыхая от несправедливости судьбы, Лиза отправилась на кухню. В своем доме и стены помогают, а еще помогает крепкий кофе, заваренный с молочной пенкой и щедро присыпанный специями. Кофеварка, верный друг, всё поняла и уютно заурчала, готовя хозяйке напиток нужной теплоты и крепости. Лиза взяла корицу, потом, подумав, присоединила кардамон и мускатный орех. Вот так. И сфоткать.

Достав смартфон и отсняв чашку несколько раз с разных ракурсов, Лиза уселась на стол, поискала в «Инстаграме» ежей (оказывается, есть такие миленькие, в клетках живут, но толку в борьбе с монстрами нет) и кактусы (фу, сколько любительских снимков! На ископаемую «Нокию», что ли, делали?..), глотнула кофе и, зажмурившись, выдохнула. Противная дрожь в коленках прошла, можно жить дальше. И посмотреть, что нового случилось за те сорок минут, когда Лиза не проверяла ленту новостей.

«Фейсбук» читать было лениво, и Лиза сосредоточилась на любимом «Инстаграме».

Визажист Дарья Блик запостила новый мейкап, вызывающий, с зелеными бровями, черным горохом под глазами и платком, закрывающим губы. Что имела в виду – неясно, зато написала: «Творчество для меня – это источник жизни. Визажисты – проводники тех самых положительных эмоций, мы вносим свою лепту, чтобы мир продолжал существовать в гармонии и балансе». Невозможно не согласиться!

Анна Мири выложила фотку из спортзала: стильный серый топ, наушники цвета лаванды и бомбическая фигура. «Тренируюсь с самого утра, – гласила подпись. – А потом продолжу день овощным смузи и буду дальше читать книгу Киойсаки[1]. Как проходит ваша среда?» Ирина Кузнецова, известный коуч по инвестициям, поделилась анонсом видео – она и Тони Роббинс[2], недавно посетивший Москву, оживленно беседуют в интерьерах роскошного бизнес-центра. «Скоро я поведаю вам подробности нашего разговора! – обещала Ирина. – И вы узнаете, как заработать миллион долларов всего за год!» Были и менее полезные публикации. Кто-то хвалился новой машиной, кто-то спешил поделиться с миром рукоделием. Многие выбрались в выходные на природу, благо май порадовал хорошей погодой, и теперь активно постили фоточки. Лиза всё полайкала, допила кофе, задумалась, какую вторую публикацию сегодня сделать, и тут в дверь позвонили.

– Кто? – бдительно поинтересовалась Лиза. Через Ефима Георгиевича, консьержа, которого Лиза помнила с детства, просто так не пройдешь, но в наши неспокойные времена…

Оказалось – курьер из «Face Beauty», принес посылку с образцами. Объемную. Лиза едва не мурлыкала, принимая из рук тощего мальчишки щедрый дар. Мальчишка смотрел на нее во все глаза, но ничего ему не обломится, конечно же. Хотя… За своевременную доставку и большую посылку можно и улыбнуться. Лиза улыбнулась. Мальчик сглотнул. Девушка милостиво кивнула напоследок и закрыла дверь. Благотворительность бывает разной.

Вот и дело на остаток дня наметилось: разобрать присланное, посмотреть, нельзя ли что-то протестировать прямо сейчас, и запилить в «Инстаграм» второй дневной пост. Пожалуй, это стоило еще одной чашечки кофе.



Глава 2

Вечером Лизе позвонил Глеб. Увидев появившееся на экране имя, сопровожденное забавной фоткой – Глеб сидит в кафе и показывает язык, – девушка улыбнулась. Может, хорошие новости?..

– Привет, Лиз, – голос бывшего одноклассника, а теперь хорошего друга был уставшим. – Извини, что с фотками так долго. Работы навалилось – с ума сойти. Весна теплая, все начали жениться.

– И ты тоже решил жениться? – предположила Лиза, накручивая локон на палец и придирчиво разглядывая и то, и другое. Локон блестел. Лак на пальце тоже блестел. Красота. – Забабахать красивую свадьбу на сто пятьдесят человек, порадовать Людмилу Сергеевну?

– Скажешь тоже…

– С тамадой, – продолжала Лиза. – С криками «горько», наставлениями жениху и невесте, дядей Петей в салате и дракой под конец. Ах да, и жених обязательно должен упасть в торт. Ты готов падать в торт?

– Ли-за! – простонал Глеб. – Не трави ты мою душу! Буквально в прошлую субботу снимал нечто подобное. Невеста – сто кило в кринолине, жених – примерно то же самое, но без кринолина. Саратовские родственники, новгородские родственники, а вишенка на торте – дед жениха из Магадана. Как тебе такое, Илон Маск?

– Годно, – одобрила Лиза и без предисловий перешла к делу: – А мои фотки из «Белого облака» где?

– Подруга дней моих суровых, – проникновенно сказал Глеб, – красотка дивная моя! Посыпаю свою седую голову пеплом, – тут Лиза не удержалась, хихикнула, потому что седины у Глеба на его двадцатипятилетней голове не было и быть не могло, – но магаданский дед сказал, что вилкой мне на спине нацарапает, насколько я нехорош, если фоток через неделю не будет. Вот сижу, обрабатываю, убавляю невесте килограммов. А потом «Белое облако», сразу, клянусь тебе!

– Ну Гле-е-ебушка! – заныла Лиза. – Ну хоть парочку, мне в Инсту вешать нечего!

– Как – нечего? – поразился боевой товарищ. – А те, что мы на позапрошлой неделе снимали в саду, – что, всё, кончились уже?!

– Почти, – созналась Лиза. – Они такие классные были, я их много запостила… Всего две-три про запас, но я их на осень оставлю. Даже в контент-план вписала! – похвасталась она. – Будет пост с воспоминаниями о начале весны и философскими мыслями, как всё в этой жизни ходит по кругу. Вот была весна, теперь осень, а скоро снова весна, и мы становимся старше… Правда, здорово?

– Однозначно, – сказал Глеб, закашлявшись. – Ладно, так и быть, одну фотку я тебе сделаю. Но одну, не радуйся там сильно!

– Спасибо! – Лиза всё равно обрадовалась. Фото Глеба – это было нечто, сразу в комментариях писк, визг и лайков миллион… Ну ладно, не миллион, но всё равно много.

– Я чего звонил-то… – Бывший одноклассник помолчал, а потом предложил: – Давай в кино завтра сходим! Новый марвеловский[3] фильм вышел, их надо на большом экране смотреть. Пойдем, а? Саратовские родственники мне аванс выдали, я приглашаю.

Лиза вздохнула.

– Я бы с радостью, – сказала она деликатно, – однако завтра я уже встречаюсь с подругой, прости.

– Ну ладно… Может, послезавтра тогда?

– Может быть. Давай лучше потом спишемся.

– Хорошо, – уныло согласился Глеб. – Ну, пока?

– Пока.

Лиза нажала на значок отбоя, отложила смартфон и поморщилась. Блин, что делать, если Глеб в атаку перейдет? Как ему отказать? Она не может себе позволить потерять Глеба, но и делать шаги ему навстречу, вляпываться в романтические отношения… Да ни за что. И не с ним. Он… не для «Инстаграма». А если уж крутить любовь, то так, чтобы все завидовали. Тут даже вариантов нету, иначе какой Лиза модный блогер?

С Глебом ее связывала давняя и нежная школьная дружба. В пятом классе их посадили за одну парту, Глеб тут же стукнул Лизу пеналом по голове, а она ткнула его карандашом в бок, и с тех пор боевые товарищи были неразлучны. Вместе делали уроки, вместе подкладывали канцелярские кнопки на стул противной биологичке, а еще стащили в ее кабинете руку скелета и пугали всех, когда в школе праздновали Хэллоуин. Бурная молодость, есть что вспомнить.

Помнится, мама говорила: «Ох, Лиза, не морочь мальчику голову!» – а Лиза всё удивлялась – да как так, ничего она не морочит! Они с Глебом просто дружат. И три года назад, когда Лизе потребовалась помощь с фотками в «Инстаграм», качественными, хорошими фотками, потому что контент рулит, кого она попросила? Глеба, конечно. У него и техника, и опыт, несмотря на то, что фотографов нынче пруд пруди. Но у Глеба явно был талант, причем талант к нужной съемке, современной.

Иногда Лиза от скуки листала всяких победителей фотографических конкурсов, особое внимание уделяя фэшн-фотографии, и не понимала – да как они призы-то повыигрывали, с таким уродством? Нет, качество отменное, и отфотошоплено всё знатно, ни к одному пикселю не придерешься. Но блин, разве это – красиво? Унылые худосочные модели без грамма жизни на лице, как будто их гвоздями прибили к этой фотографии. Модели изгибались под немыслимыми в реальной жизни углами, демонстрируя странные наряды модных дизайнеров. Никто так не ходит, не смотрит и не двигается, а на фотках – поди ж ты! Потом видишь такое на рекламе в торговом центре и не очень понимаешь, зачем тебе то платье, которое на модели надето. Чтобы тоже погрузиться в пучину боли и страданий? Спасибо, не надо.

А у Глеба снимки были живые, вот иначе и не скажешь. У него дедушка был военным корреспондентом, генетику не пропьешь. Через поколение передалось, родители одноклассника ни в каких творческих порывах не замечены. Глеб же еще в детстве откопал дедушкин старый «ФЭД», в интернете прочитал, как на него снимать, пленкой озаботился и как начал щелкать, так и не смог остановиться. В старших классах подрабатывал в «Маке», чтобы нормальную технику себе купить, орал: «Свободная касса!» – а думал про объективы. И неудивительно, что сейчас он – довольно востребованный фотограф, а кто в двадцать пять может похвастаться, что с нуля бизнес поднял, маленький, но свой? Мажоров не считаем, им всё с неба падает на блюдечко с голубой каемочкой.

Глеб умел видеть людей. Лиза не сомневалась, что даже та стокилограммовая баба в кринолине будет на его снимках выглядеть не глуповатой теткой, напялившей на себя совершенно не подходящее ей платье, а розовеющей от смущения невестой в свой самый важный в жизни день. И магаданский дед, и саратовские кумовья предстанут не пьяными провинциалами, а родственниками, от души веселящимися на свадьбе. И, может, со временем забудется невменяемый дядя Саша, а фотографии, на которых кружево и кольца, улыбки и зефир – останутся. Настоящие воспоминания подменяются теми, что созданы на хороших снимках, и это, пожалуй, к лучшему. Лиза точно не знала, но немного завидовала способности Глеба вот так манипулировать памятью, улучшая ее, приукрашивая с помощью мастерства и фотошопа.

Поэтому тогда она его и попросила. Объяснила, что ей до смерти необходим хороший контент, чудесные снимки ее, Лизы, в разных интерьерах, потому что «Инстаграм» – это не просто красивые картинки, это работа. Глеб согласился помочь боевой подруге, с которой вместе столько контрольных пройдено и столько сигарет скурено за сараем. Взамен Лиза пообещала заниматься «Инстаграмом» товарища – и честно занималась, обновляя раз в пару дней, а у себя давала ссылки. От девушки к Глебу приходили клиенты, взаимовыгодное сотрудничество цвело и пахло. Всё бы прекрасно, только вот…

Только вот иногда Глеб смотрел на Лизу странно, пару раз намекнул, что не против романтически прогуляться с нею при луне, в кино зазывал, похоже, уже не просто так, а с умыслом. Лиза всячески старалась подобных тем избегать, даже майку себе купила с надписью «Мой лучший друг – фотограф, поэтому я так прекрасна», но, похоже, намеки на Глеба не действовали. Эх, придется, видимо, поговорить начистоту. И неизвестно, останется ли после этого у нее боевой товарищ и постоянный фотограф. А где еще такого найдешь?..


Немного огорченная тем, что придется, видимо, проводить с Глебом разъяснительную беседу, Лиза в утешение скушала шоколадную конфетку (никто не видит же!), переоделась в пижаму и забралась в постель. Уютно горела лампа, на столике скучала недочитанная книжка Стивена Кови «Семь навыков высокоэффективных людей», которую надо бы почитать, да только Лизу на третьей строчке клонило в сон. Продраться всё равно придется, чтобы выложить отчет в «Инстаграм» и не засыпаться в комментариях, но, может, удастся по диагонали проглядеть. Почему большинство книжек по личностному развитию так скучны? Как геркулесовая каша: полезны, но на вкус – бе-е…

Иногда Лиза для «Инстаграма» готовила кашу, посыпала ее черникой и малиной, фоткала, потом выковыривала ягоды, а кашу выливала. Не есть же эту дрянь.

Оставив Стивена Кови скучать на столике, Лиза занялась любимым делом – просмотром ленты «Инстаграма». Что произошло за тот час, пока она туда не смотрела? Вечером, конечно, постят меньше, но у Лизы были виртуальные друзья в самых разных концах света, например, в Австралии, где сейчас как раз день-деньской. Вот шеф-повар Микки из ресторана в Сиднее запостил фото сибаса, а вот Николай, работающий в Торонто каким-то там разработчиком чего-то онлайн, поделился видами горных озер. Ах, какая красота… Лиза смотрела и не могла наглядеться: чистая вода, заснеженные пики, небо с облаками! Когда она тут, в центре Москвы, в последний раз видела небо с облаками? А, позавчера. Мусор выносила – и видела. Но то совсем неправильное небо, словно пленкой залитое или винтажным грязноватым фильтром. Не то что далекое канадское, будто вымытое с шампунем.

Расслабившись, свернувшись клубочком под одеялом, Лиза листала ленту обновлений, и тут из панкейков, селфи и цветущей вишни на нее выпрыгнуло ЭТО.

Лиза даже не сразу поняла, что изображено на картинке. А когда сообразила, взвизгнула, подскочила и сбросила одеяло. Три омерзительных комочка на грязной картонке, гноящиеся уши, слезящиеся глаза. На спине одного комка – открытая рана. Всё снято криво, со вспышкой, что вызывает ассоциации с криминальной хроникой. Лиза сглотнула. Ее сильно затошнило.

Подпись тоже была хороша. В «Инстаграме» отображается лишь пара строк под фотографией, для прочтения всего текста нужно его развернуть, поэтому все стараются в эти строки впихнуть самую важную информацию. «ПОМОГИТЕ СПАСТИ КОТЯТ! – было написано под омерзительным снимком. – Бедняжки страдают!»

– Страдают? – завопила Лиза, засовывая телефон под подушку. – Страдают, значит?! А люди, которых вынуждают на это смотреть, – они не страдают?!

Сон слетел с нее, будто сдернули прозрачную кисею; Лиза вскочила и ринулась на кухню – надо чем-то закрыть это впечатление, забыть, заесть… хотя нет, есть ничего не нужно, иначе и вправду стошнит. Лиза поспешно добралась до банки с порошком какао, включила чайник. Она металась по кухне, и взгляд цеплялся за привычные, красивые, успокаивающие вещи – вот салфетки мятного оттенка на столе, вот вазочка с тремя кремовыми розами, вот синий узор на плитках у раковины – похоже на азулежу…[4] Лиза вспомнила, как выбирала их, как долго и вдумчиво бродила вдоль образцов в строительном магазине, представляла, насколько стильной и спокойной станет кухня… Кухня и спальня – два главных помещения в доме, где ремонт был просто необходим. Там всё идеально. Там всё сделано под Лизу, до последнего уголочка. Там нет и не может быть темноты, ран и кривых вспышек.

Лиза передернула плечами, развела себе какао и щедро сыпанула сверху маршмеллоу.

Она глотала горячий напиток, обжигаясь; языку и губам стало больно, однако это отрезвляло, возвращало в уютную запрограммированную реальность. Постепенно Лиза приходила в себя, страх и отвращение отступали, а на место их приходила злость. Она вливалась в Лизу с каждым глотком, и когда чашка опустела, девушка просто кипела.

Как так-то? Как так можно поступать по отношению к своим друзьям, пусть виртуальным, но всё же – живым людям, которые на это смотрят? От шока Лиза даже не поняла, кто именно запостил мерзость (потом надо будет посмотреть и удалить человека из друзей, такие ошибки не прощаются), но это и неважно.

Вдохновленная внезапной идеей, Лиза решительно прошествовала в спальню, достала из-под подушки ни в чем не виноватый айфон, утешительно погладила его по корпусу и снова открыла «Инстаграм». Лента обновилась, кошмарная фотка исчезла. Ладно, с ней можно потом разобраться. А сейчас надо поделиться своим возмущением с единомышленниками. Лиза быстро отыскала в закромах фото (у нее имелся большой запас на случай, если понадобится срочно написать нейтральный пост), полюбовалась – красивая чашка стоит на красивом блюдце рядом с красивым пирожным! – и застрочила:

«Не понимаю, как можно выкладывать в Сеть кошмарные фото (с брошенными животными), которые влияют на психику! А если дети увидят? Сейчас так много деток сидят в „Инстаграме“! Здесь масса интересного, есть развивающая информация, разные онлайн-курсы… Ну, и не будем забывать о взрослых людях, которым в жизни хватает проблем. Они приходят сюда расслабиться, посмотреть на красивые снимки, почитать что-то приятное перед сном.

И вдруг – спасите котят или щенков, и ужас-ужас на снимке! Я вообще не понимаю, отчего все так сходят с ума по котикам, по-моему, обычные домашние животные. Я больше цветы люблю. И помогать предпочитаю людям. А то, что на улицу выкинули котят и они там сдохнут, так это естественный отбор. В конце концов, есть тематические форумы и блоги! Все об этом знают! Почему бы не размещать информацию там? Пусть любители посмотреть на гадости и ужасы подписываются и видят это в своей ленте, а я не хочу. Я имею право выбирать, и я говорю „нет“ такому контенту. А чтобы увеличить количество прекрасного в мире и в лентах своих друзей, показываю кофе, который я пила в „Мадам Флёр“ на прошлой неделе. Как вам?»

Лиза перечитала пост и осталась довольна. Всё правильно, острые темы иногда тоже нужно поднимать, и, понадеемся, любители таких вот фоточек сами отвалятся! Нервная дрожь почти ушла. Лиза отправила чашку из-под какао в посудомойку, занесла напиток в счетчик калорий, отправила пост во Всемирную сеть и выключила телефон. На ночь всегда приходилось отключать, иначе замучает пиликающими уведомлениями. А теперь пара абзацев творения Стивена Кови, и можно спать. Что ж он такой великий и такой занудный…

Глава 3

Лиза вечером позабыла задернуть шторы, и солнце разбудило ее около восьми.

В их старый дом солнце прокрадывалось тайком. Когда-то во дворе росли большие деревья, закрывавшие кронами небесные светила, зато летом в комнатах всегда был зеленоватый таинственный свет, как в аквариуме. Потом в очередном порыве мэрского энтузиазма деревья в рамках благоустройства исторического центра вырубили, но солнце продолжало немножко стесняться. Лиза приглашала его всячески, заменила тяжеленные бабушкины портьеры на легкие шторы, оставляя солнцу лазейки, и вот иногда весной, если везло, просыпалась от щекотания в носу. Такое щекотание предвещало длинный хороший день, полный улыбок и приятных вещей.

Отличная фраза. Надо запомнить и использовать.

Лиза просыпалась, потягивалась и думала о том, чем заняться сегодня. Конечно, первым делом посылку вчерашнюю разобрать, потому что спонсоры долго ждать не любят, а деньги платят вполне ощутимые. Кажется, там было несколько масок для лица, одну можно опробовать и написать отчет. Заглянуть в переписку с «Face Beauty», чтобы вспомнить, на сколько обзоров договаривались. Стребовать-таки с Глеба обещанные фотки, сколько можно тянуть, в самом деле! А если день хороший, то прогуляться. Фото из центра Москвы всегда хорошо котируются.

Наметив, таким образом, план, Лиза дотянулась до телефона и включила его.

Смартфон взорвался звуками. Его буквально тошнило уведомлениями, в основном – из «Инстаграма», и Лиза, вспомнив вчерашний вечер, передернула плечами. Правильно она подумала, что ее пост вызовет резонанс. Вон сколько единомышленники понаписали!

Ну, это можно почитать потом, за завтраком. А вот сообщение от любимой подружки Асии надо открыть сразу. Вдруг намечается какой-нибудь ивент и у Асии есть приглашения? Хорошо бы засветиться на модной тусовке. Лизе такие штуки перепадали редко.

Асия писала странное: «Ты с ума сошла, мать??? Немедленно перезвони мне». Лиза, недоумевая, нашла номер подружки в списке контактов.

– Ну ты даешь, – сказала Асия без приветствия, что было совсем на нее непохоже. – Ты что, под веществами какими-то вчера была или приняла лишнего?

– Какими веществами? Ты о чем вообще?

– О твоем выступлении против бедных маленьких котят, которое ты устроила в ночи! Или тебя взломали? – в голосе Асии вдруг появилась совершенно непонятная Лизе надежда. – Лизка, скажи, ты вчера что-то вечером в Инсту писала?

– Ну, писала. Про котят, всё верно. А что?

– Тогда точно обдолбалась или с ума сошла, – сделала выводы Асия. – Молодец. Поздравляю.



– Да в чем дело-то?! – не выдержала Лиза.

– А ты не смотрела еще? Там на тебя скоро войной пойдут, и останутся от тебя, как от того козлика, рожки да ножки.

– Почему войной? – Лиза похолодела. Она уже понимала: происходит нечто незапланированное, но откуда оно взялось? – Что такого? Я просто написала свое мнение.

– А с чего ты его решила писать?

– Я пост в ленте увидела. Там какие-то дохлые котята были, кошмар, меня чуть не стошнило.

– А чей это пост был, не помнишь?

– Н-нет.

– Ники Барто, – припечатала Асия. – Ну как тебе в голову пришло-то, а?!

Лиза застонала и сползла по спинке кровати вниз, накрывшись подушкой.

Ника Барто была суперпопулярным московским блогером. Или блогершей? Лиза до сих пор не знала, как правильно. Впрочем, формулировка – такая мелочь по сравнению с Никиной популярностью! И Лизе, и Асии, которая тоже уже несколько лет развивала свой «Инстаграм», было пилить и пилить до рейтингов Барто. Каждый пост Ники вызывал шквал влюбленных эмоций аудитории, каждое ее фото обсуждалось, вылизывалось, сохранялось на сотнях девайсов. Ника путешествовала по миру, открывая одну страну за другой, она успела побывать ведущей нескольких телепрограмм, в прошлом году заполучила свое шоу на канале «Суббота» и постоянно давала интервью. Она вела здоровый образ жизни, изобретала рецепты смузи (кстати, вкусных – Лиза готовила), занималась в спортзале пять раз в неделю и успела выпустить две книги. О таком мечтали многие, достигали подобного успеха единицы. И когда однажды Ника добавила Лизу в друзья, девушка позвала Асию и обе распили две бутылки шампанского. Быть в друзьях у такого человека – это высокая ступенька на карьерной лестнице. Напишешь или сделаешь что-нибудь заметное, Нике понравится, она тебя отрекламирует, и вот у тебя уже не двадцать тысяч подписчиков, а, скажем, сто тысяч. За один день, без всякой накрутки. Мечта.

Лиза с тех пор часто думала, чем бы таким впечатлить Нику, но пока в голову ничего особенного не приходило.

– А… а она видела? – прошептала Лиза в нагревшийся от переживаний телефон.

– Видела. Она тебе комментарий оставила. Очень короткий.

– Какой? – Лиза зажмурилась.

– Сама посмотришь. Слушай, ну как ты умудрилась, а?

Вчерашние переживания ярким солнечным утром и вправду показались Лизе надуманными. Правда, что на нее нашло? Гадостей она не видела, что ли? Могла бы промотать и забыть. Острые темы в Сети – они такие, могут тебя бумерангом по голове стукнуть. А ведь она даже пока не знает, насколько сильно стукнуло…

– Асия, я должна почитать, что там пишут, – проговорила Лиза быстро и выбралась из-под одеяла. – Я должна знать.

– Узнаешь, – зловеще пообещала подружка. – А пока узнаёшь, давай-ка собирайся и дуй в «Мадам Флёр». Через полтора часа там встречаемся, будем пытаться тебя спасать, дуру! А до тех пор ничего не делай, никому на комменты не отвечай и постов не пиши. Поняла?

– Да, – проблеяла Лиза.

– Точно дошло? А то знаю я тебя, – и, не дожидаясь ответа, Асия положила трубку.

Дрожащими пальцами Лиза открыла «Инстаграм» и сглотнула. Комментариев было около тысячи, а вот лайков мало, очень мало… всего-то десятка два. Ужас. Обычно по-другому. Обычно всем лень писать, а вот на сердечко нажать и отметить понравившийся пост – тут много усилий не требуется.

Ладно, надо это сделать. Лиза открыла свой вчерашний пост.

Первым был именно комментарий Ники – через несколько минут после публикации поста. Видимо, тоже листала ленту на ночь глядя и увидела Лизино выступление.

Комментарий, как и сказала Асия, был коротким и ёмким.

«Некрасиво».

И ничего больше. Зато лайков у этого комментария – триста штук.

А дальше – хуже.

«Как вы можете такое писать?! У вас совсем нет сердца?! Была о вас лучшего мнения!»

«Елизавета, вы всегда казались умной девушкой, а тут порете несусветную чушь. Разочарован».

«Да ты, блин, как доктор Менгеле! Он тоже, наверное, был за естественный отбор!»

«Фашистка! Тебя бы саму выкинуть на улицу и без еды оставить!»

«Никто не обязан любить котиков, но, кажется, вы и людей не очень…»

Сотня, вторая, третья… Некоторые комментарии были с ненормативной лексикой, некоторые и вовсе неприличные. Кто-то грозился узнать, где Лиза живет, и приехать разобраться. Кто-то грозил пожаловаться на нее в полицию (хотя за что, Лиза так и не поняла). Больше всего было комментариев из серии «да как вас такую земля носит». К концу чтения Лиза уже тоже не понимала – как.

Вчерашний пост, казавшийся мудрым и логичным, теперь выглядел… не очень. Очень не очень. Лиза дочитала комментарии и опустила телефон. Хотелось зареветь, однако смысла в слезах Лиза не видела. Уже довольно давно.

«Напортачила ты, – сказал внутренний голос, который иногда просыпался в ее голове и говорил, в общем-то, правильные и разумные вещи. – Не подумала, не отложила на утро, поддалась эмоциям – и вуаля. Давай-ка собирайся, может, Асия что-то придумала».

Лиза тряхнула растрепанными волосами и решительно направилась в ванную. Асия варится в соцсетях гораздо дольше, наверняка и не такое переживала. Она знает, где спасение. Всё будет хорошо.


С Асией Снеговой Лиза познакомилась в спортзале.

Она тогда только начала заниматься своим блогом и придумывала, в каком бы направлении податься. Одно было ясно: без здорового образа жизни, регулярных фоток тренировок и обнимашек с тренером прожить не удастся. «Инстаграм» любит модные вещи, а если ты отстаешь, тебя никто не заметит.

В ближайшем спортклубе цены были космическими, однако полагалось одно бесплатное ознакомительное занятие. Лиза купила себе красивый костюм для тренировок и обалденные кроссовки, взяла все, что нужно, – наушники, телефон и бутылку с водой – и полтора часа потела на тренажерах под руководством унылого качка. Зато интерьеры в спортзале были божественными, как раз для селфи. Лиза немного отошла от тягания гантелей, отдышалась и крутилась перед зеркалом в поисках выгодного ракурса. Возвращаться сюда она не собиралась: цена была для нее заоблачной. Но, может, если сделать побольше фоток…

За этим занятием ее и спалила Асия.

Высокая брюнетка нарисовалась за спиной Лизы в тот момент, когда та делала сто пятидесятую фотографию. Незнакомка выпучила глаза и высунула язык, Лиза от неожиданности «щелкнула», и фотка сохранилась. Асия заглянула в смартфон и ухмыльнулась:

– А ничего так получилось. Скинешь мне?

– Скину, – пообещала Лиза растерянно.

– Ракурс хороший подбираешь? Тут свет не очень. Пошли, здесь второй зал есть, там в это время дня свет отпадный и вид на московские крыши. Давно занимаешься?

– Я в первый раз, – созналась Лиза, идя следом за новой знакомой.

– Да ну? – Асия обернулась, окинула ее внимательным взглядом темных глаз. – А фигурка хорошая. Кардио делаешь?

– Много гуляю.

– Это похвально. Научишься штангу поднимать, вообще загляденье будет. Вот, смотри. Хочешь, сфоткаю тебя?..

Потом Асия созналась, что в крутящейся перед зеркалом Лизе будто увидела себя несколько лет назад. Точно так же пришла в клуб, чтобы обрести хорошую фигуру и показывать ее миру, привлекая подписчиков… А затем настолько увлеклась, что стала фитнес-тренером. Бросила секретарскую долю, ушла преподавать в клуб и зарабатывала этим неплохие деньги.

Асия выбила для Лизы огромную скидку, так что даже клуб не пришлось менять, и сама стала ее тренировать. Ну, и наставлять в инстаграмных делах, конечно. Там Асия была как рыба в воде.


Кафе «Мадам Флёр» находилось, к счастью, недалеко от Лизиного дома, буквально в трех кварталах – маленькая прогулка в хороший день. Солнце припекало, на асфальте сверкали лужицы после вчерашнего короткого дождя, и машины мимо ехали блестящие, веселые – радовались весне. На Садовом уже привычно стояла пробка, и в другое время Лиза поразмышляла бы, есть ли удовольствие сидеть в машине, когда вокруг такой прекрасный весенний день, – однако сегодня ее подгоняло нетерпение и страх.

Пока собиралась, посмотрела статистику: подписчиков убавилось на несколько сотен, и новые продолжали «отваливаться». Тревожный знак, когда тебя покидают, как «Титаник».

В кафе Лиза влетела за десять минут до означенного срока, плюхнулась за любимый столик у окна, заказала лавандовый раф[5] и принялась ждать, постукивая по столу пальчиками с идеальным маникюром. Потом спохватилась и стучать перестала: не дай бог, ноготь сломается, а лишних денег нет. И за квартиру скоро платить нужно. И неприятности еще эти…

Асия появилась ровно в десять, ослепительная, как всегда: фитнес-тренер должен выглядеть потрясно, иначе никто ему не поверит. Асия тренировалась в два раза больше, чем Лиза, работавшая над своим телом для поддержания формы. И результат налицо: обтягивающее платье подчеркивало каждый изгиб, роскошные темные волосы струились по открытым плечам, а карие глаза сверкали, словно драгоценные камни. Отец у Асии был восточных кровей, мать – русская, и, как обычно бывает, смешение дало удивительный по красоте результат. Нет, Лиза не завидовала, смысл? Она просто восхищалась.

Асия поставила на стол крохотную сумочку с гигантским замшевым цветком, уселась, подперла подбородок ладошками и, прищурившись, уставилась на Лизу. Та вздохнула, заерзала и отвела взгляд.

– Доброе утро, – сказала Асия зловещим тоном и, не меняя выражения лица и не поворачиваясь, бросила подошедшему официанту: – Мне то же, что и коллеге, пожалуйста.

Лиза съежилась. Коллегой подружка ее называла, когда намеревалась отчитать. Головомойка намечалась нешуточная. Однако Асия, побуравив Лизу взглядом, вдруг выпрямилась и спросила нормальным тоном:

– Что на тебя нашло? Ты же никогда такую фигню не творила. Лизка, случилось что-то?

– Я… – Лиза не знала, как объяснить. Вот как передашь всю глубину омерзения, охватившего ее при виде той фотографии? Даже сейчас, стоит вспомнить, по коже мороз. – Просто я так занервничала… Лежала себе в кровати, смотрела фотки у народа, и вдруг… это…

– А с чего тебя распробрало-то? Ну, мерзкие котята, согласна. Но такой ерунды в Сети каждый день навалом. Помогите котеночку, помогите щеночку, улетел попугайчик, задавили ёжика, дайте похмелиться… Я вот сейчас шла, – она неопределенно помахала рукой, – вышла из «убера», смотрю – стоит «мерс» высокого класса, а рядом два бомжа спят. Один еще прям во сне кашляет, наверняка туберкулезник. Противно? Очень. Но я же в Инсту об этом не пишу. И ты обычно не пишешь. У тебя там тюбики с кремом, старая Москва, книжки, зал, цветы и кофе. Откуда ненависть к братьям нашим меньшим?

– Ну… Неприятно. А еще… – Лиза сглотнула и решилась на правду: – Я их боюсь.

– Кого?

– Кошек.

Асия похлопала длинными ресницами и уточнила:

– Это ты сейчас всерьез? Не прикалываешься?

Лиза кивнула с несчастным видом.

– С детства боюсь. У маминых друзей была дача в Подмосковье, мы туда ездили часто, когда я маленькая была. И у этих знакомых жил огромный дворовый кот. Боевой такой, знаешь, весь в репьях, половины хвоста нет, ухо обгрызено, лишайный… Размером был с джек-рассел-терьера, не меньше. Мне говорили его не трогать, да я и сама бы не подошла. Но он меня невзлюбил. Как приезжали, подкарауливал где-то и кидался. Реально кидался, когти выпускал. Лицо не трогал, а ноги и руки располосовать мог. Я его боялась до жути. А родители и их друзья мне не верили, что он сам кидается. Говорили: это ты его дразнишь. А я не дразнила. Я от него убежать не могла, он был сильнее. Потом мама с папой с этими друзьями поссорились и ездить перестали, и я только радовалась, счастлива просто была. Но кошек с тех пор боюсь. Мне даже смотреть на них неприятно. Вот так.

– Мать, как ты живешь-то в этом мире, помешанном на котиках? – сочувственно спросила Асия, и за это сочувствие Лиза была ей так благодарна, что слезы подступили к горлу. Нет уж! Никто не рыдает, когда глаза накрашены! – Я и не знала. Ты мне почему не говорила?

– Как-то к слову не приходилось, – пожала плечами Лиза. – Ну и… глупо это – кошек бояться.

– Может, это лечат? Вот как боязнь на самолетах летать? Не помню, как она правильно называется. Клаустрофобия?

– Нет, клаустрофобия – это если ты замкнутых пространств боишься. А летать… я тоже не помню.

– Но лечат же, и успешно. Может, и тебе походить на какие-нибудь сеансы гипноза?

– Возможно, – уныло согласилась Лиза. – Только теперешнюю проблему это никак не решит.

Чтобы утешиться, она отпила глоточек рафа. Как всегда, кофе помог. Кофе не может не помочь, особенно такой вкусный, с лавандовой пенкой! Спохватившись, Лиза взяла смартфон и сделала несколько фото. Пригодится.

– Да уж, каша заварилась – никому не пожелаю, – вздохнула Асия и поболтала ложкой в своей чашке. – Комменты один другого краше. Надо что-то делать, иначе к вечеру от тебя останутся рожки да ножки. Несколько лет работы псу под хвост… то есть коту.

– У тебя есть идеи? – с надеждой поинтересовалась Лиза.

– Есть, но смотрю я на тебя – и все они какие-то глупые. Извинения писать не будем, это непривлекательно и личному бренду не на пользу. Ты его пока еще даже не обозначила толком, а я тебе всё время твержу, что пора, иначе скоро начнешь терять подписчиков…

– Асия, – перебила Лиза, – черт с ним на сегодня, с личным брендом. С котятами что делать?

– Котята, наверное, действительно подохли, только тебе это не поможет ничем, – сказала подруга и посмотрела в окно. За окном бежали машины, торопились люди – жила сверкающей жизнью центральная Москва, и было в этом мельтешении что-то привычное и успокаивающее, как в пляске солнечных зайчиков. – Публичное покаяние и самобичевание – прошлый век. Тебе нужно совершить нечто героическое и безрассудное. С пользой для общества непременно. Например, открыть счет для пожертвований в поддержку себя, проехать на одноколесном велосипеде по всей Европе, а собранные деньги пожертвовать котикам. Ты умеешь ездить на одноколесном велосипеде? Неважно. Научишься.

– Я… я на такое не готова.

– А похерить три года кропотливой работы готова? – жестко сказала Асия. Ее восточные глаза с умопомрачительными уголками, приподнятыми к вискам, смотрели так, что хотелось спрятаться под стул и не вылезать. – Ты пахала как проклятая на то, чтобы сделать себе красивый «Инстаграм» и превратить его в бизнес. На курсы ходила, инста-фотографии училась, себя в порядок привела, хотя ты и раньше была красотка. Ты в тренде, у тебя подписчики есть, осталось стать гуру – и хорошие заработки в кармане. Ты близко к тому, чтобы перестать перебиваться частными заказами, повысить ценники и начать жить безбедно. Я через это уже прошла, я знаю, в какой ты точке. И вот сейчас, на взлете, не просто крылья себе подрезать – шею перерубить? Глупо, Лиза. Очень глупо.

Лиза молчала. Она знала, что Асия кругом права, но что делать сейчас – понятия не имела. Одноколесный велосипед – не выход, Лиза это чуяла. То, что она совершила, надо как-то перебить в глазах общественности, сделать изящный ход, как бы отменяющий ее вчерашний поступок и слова. Сказать, что это была ложь и проверка? Нет, просто так ей не поверят, нужно чем-то подкрепить…

Смартфон загудел, и Лиза вздрогнула. Звонил сосед Павел (он был без картинки, только имя).

– Привет, – послышался соседский голос. – Не отвлекаю?

– Немного. У тебя что-то срочное?

– Ага, – уныния в Пашкином голосе хватило бы на трех депрессивных девочек. – Слушай, у тебя не найдется часок во второй половине дня? Мама сказала, что вечером заедет. Я знаю, что ты пылесосишь по пятницам, но…

– Я поняла. Конечно, сделаю.

– Я тебе денежку дополнительную дам, – обрадовался Пашка. – На столе в кухне оставлю. Спасибо! И лоток почисти, ладно?

– Ладно.

– Я сегодня до пяти на работе, потом приду. До пяти управишься?

– Всё будет в порядке.

– Спасибо еще раз. Что бы я без тебя делал?

– Подработка? – спросила Асия, когда Лиза положила айфон на стол.

– Угу. Заказчик. – О своих истинных отношениях с Павлом Соболевым Лиза не говорила даже заклятой подруге. Стыдно. – Надо кое-что сделать сегодня. Но сначала…

Сначала придумать, как вернуть подписчиков. А потом уже – еще раз протереть антикварный сервиз, пройтись по квартире пылесосом и сменить наполнитель в лотке…

Лоток.

Лоток, черт побери, к которому прилагается…

Озарение было подобно лучу света в темном царстве. Про этот луч учительница литературы всё твердила, хотя Лиза так никогда и не поняла, почему какая-то Катерина им является. Луч света в темноте – это гениальная мысль, посещающая тебя за чашечкой кофе. Да где угодно пусть посещает, главное, что эта мысль есть! План сложился за секунды и предстал перед Лизой во всей его простоте и величии.

– Асия, – медленно проговорила Лиза, – я, кажется, знаю, что делать.

Глава 4

Открыв дверь в квартиру Павла, Лиза прислушалась. Тишина, но это ни о чем не говорит. Девушка знала, что монстр здесь. Кто-то же загадил лоток, наполнитель в котором придется сегодня сменить. Кто-то ест еду из миски, оставляет шерсть на всех поверхностях и точит когти о диван. Чудовище, тварь из мира иных, с которым Лизе никогда не хотелось бы соприкасаться.

Белый кот Тихон.

Всё ведь как получилось. Полтора года назад Павел переехал в эту квартиру, которую до того старшие Соболевы сдавали. Младший Соболев жил где-то на съеме, жениться успел, потом с женой разбежался и затребовал себе дедово наследство в безраздельное пользование. Двушку в доме недалеко от Садового кольца Павлу оставил дед-академик, просто до определенной поры родителям сдавать ее было нужнее. Павел маме с папой сумму компенсировал каждый месяц, Лиза знала – слышала однажды, как они ругались по телефону. Непростые отношения были в этой семейке, ой, непростые…

Квартиру после безответственных съемщиков наскоро привели в порядок, но капитальный ремонт Пашка делать не стал, решил, что пока и так сойдет. Старый дом сыпал пылью с потолков, и сосед, зайдя как-то к Лизе за солью, посетовал, что не может найти нормальную уборщицу. С завистью оглядел Лизину трешку, где ни пылинки не было, и поинтересовался, чьими услугами она пользуется. А когда выяснил, что своими собственными, предложил нехилую сумму за еженедельную уборку.

У Лизы тогда со средствами было совсем туго, пришлось согласиться. Ей всегда нравилось наводить порядок, складывать вещи так, что они не противоречили друг другу, находились в гармонии и сверкали. Вот посуда – это да, посуду мыть противно, а остальное… Все это время уборки раз в неделю хватало, чтобы Пашина квартира выглядела как на картинке.

А потом Соболев зачем-то приволок кота.

Взял он его в каком-то приюте, о чем с гордостью Лизе сообщил. Приютский кот Тихон был громаден, относительно бел (отмыть полностью его не успели), разноглаз и категорически глух. Пашка подозревал в нем ангорские корни, а Лиза – альбиноса из потомства собаки Баскервилей. Или Чеширского кота, тот тоже отличался внушительными габаритами. Зловеще улыбаться Тихон умел, даром что звуки издавал редко и всё сплошь какие-то странные. То есть кот мяукал, зазря не орал, общался исключительно по делу – например, если в миске закончилась еда или он случайно уронил пуансеттию. Хотя Лиза подозревала: с этим чудовищем о случайностях следует забыть.

После прибытия из приюта кот отмылся, отъелся, почувствовал себя хозяином и принялся изводить приходящую прислугу. Каким-то образом Тихон, видимо, догадался, что Лиза его отчаянно боится, и приложил все усилия, чтобы ее фобия росла в геометрической прогрессии. Он бесшумно подкрадывался к девушке и, когда она оборачивалась, невинно смотрел на нее дьявольскими глазищами. Лиза отпрыгивала, кот ухмылялся. Он забирался на шкафы, на высокие полки и неожиданно высовывался оттуда. День у монстра считался удачным, если он подкрался к Лизе и потрогал ее лапкой. Хорошо, что в старом доме стены толстые и никто не слышал громкого визга. Тихону-то всё равно, он глухой.

Нет, он ни разу ее не поцарапал. Но Лизе с ее фобией и обычного присутствия кота хватало. Она стойко не жаловалась Пашке, нахваливавшему своего питомца – дескать, и ласковый, и играть умеет, хотя и не как другие кошки, – и не поддавалась соблазну перехватить Тихона под пузо и отправить в окно. Это не ее кот, а пару раз в неделю (убираться с появлением животного пришлось чаще) можно и перетерпеть. Денег, опять же, больше. Хотя и нервов – тоже.

Павел в своем чудовище души не чаял. Научил его разным трюкам – например, гулять на поводке и спокойно сидеть на плече, когда хозяин выходит на улицу. Громких звуков Тихон, что логично, не боялся, а окружающий мир как таковой своим наличием его не пугал. Казалось бы, приютский… А вот.

Но Лиза Пашу не понимала. Во всем сосед был хорош и даже чуточку нравился Лизе в романтическом плане (ах, эта мужественная щетина, как у Джейка Джилленхола[6]!), однако поступок с котом был… за гранью. Зачем кот программисту? Зачем людям вообще коты? Ладно в деревне, где мышей полно, а в городе-то…


И вот с этим белым монстром предстояло найти общий язык. Иначе «Инстаграму» труба.

– Кис-кис, – неуверенно сказала Лиза и поморщилась: ужасно глупо звать глухого кота. Он небось дрыхнет где-то, у него есть нычка на антресолях, и если придется извлекать его оттуда, Лиза с ума сойдет.

Ладно, сначала надо просто осмотреться.

– Не ветер бушует над бором, не с гор побежали ручьи, – бормотала Лиза, осторожно заглядывая в кухню, – мороз-воевода дозором обходит владенья свои!

Вот же чушь лезет в голову из школьной программы! Давно забыть пора.

К счастью, долго искать кота не пришлось. Внушительную белую меховую шапку Лиза обнаружила в гостиной, она же столовая, она же Пашкин рабочий кабинет. Пока хозяин отсутствовал, протирая штаны на офисных стульях, кот занимал его компьютерное кресло перед троицей громадных черных мониторов. Это было одно из любимых мест Тихона: шерсти отсюда выгребалось немерено.

Так, отлично, кот найден. Теперь следовало подготовить фон. Что бы выбрать? Если все правильно снять, подписчики ни в жизнь не догадаются, что это не Лизина квартира, тем более что свои владения полностью она не показывала в соцсетях никогда. Только отремонтированную часть, и ту урывками. Ага, вот монстера на полу, разросшаяся до неприличия. Этот цветок Лиза не так давно фоткала, и подписчики его видели. Вот и отлично. А какие за ней обои адские советские, никто не разберет.

Оставалось самое противное – взять кота на руки. Лиза положила айфон рядом с цветочным горшком и подкралась к креслу. Шапка мерно вздымалась. Кот величественно дрых.

«Как его ухватить-то? – подумала Лиза. Ее аж в дрожь бросало от мысли, что придется прикоснуться к мерзкой кошачьей шерсти. – За бока? А он меня сразу убьет или через минуту?»

На всякий случай Лиза надела симпатичную домашнюю маечку. Если кот издерет сей предмет гардероба, не жалко будет. Хотя Пашка говорил, Тихон дружелюбный, а силу когтей применяет к углам и диванам. Но это Соболев так утверждает, он в кота влюблен. Что животное сотворит с нарушителем сладкого сна, оставалось только догадываться.

Может, его погладить сначала? Кажется, люди так делают.

Лиза осторожно опустила ладонь на кошачий бок, и в это время Тихон пришел в движение. Как дракон в фильме «Хоббит»: только что тишина стояла в сокровищнице, и вдруг появляется глаз, ноздря, бок, хвост – и пред тобою чудище, способное сожрать тебя в один укус.

Тихо развернулся и медленно сел. Поморгал сонно, потоптался лапами по креслу и зевнул, до отказа распахнув пасть. Лиза увидела частокол белых зубов, розовое нёбо и шершавый даже на вид язык. Язычище. Все-таки кот был на редкость огромен. Пашка говорил, килограммов десять.

Зевнув еще раз (видимо, для профилактики), кот уставился на Лизу. Глаза у него были, конечно, фантастические – один голубой, второй зеленый. Воланд мира кошачьих. Лиза как-то прочитала в «Фейсбуке», что такое явление называется гетерохромия и встречается как у животных, так и у людей. Завораживает. А может, это взгляд охотника, прикидывающего, как лучше разделать добычу?

Нападать Тихон не спешил. Поняв, что Лиза его трогать не собирается, он поступил так, как делает любое уважающее себя кошачье существо в непонятной ситуации, – начал вылизываться. Следующим шагом, видимо, будет еда или новый здоровый сон. Нужно решаться.

– Можно, я тебя возьму на руки? – спросила Лиза, хотя и знала, что кот не слышит. – Я быстро. Мне на две минуты. Только фотку сделаем, и всё.

Кот лизал бок и никоим образом не препятствовал Лизиным коварным планам. Девушка, сглотнув, протянула руки и перехватила кота, замерла на мгновение – и оторвала от кресла.

Она ожидала, что Тихон начнет выворачиваться, выпустит когти и вцепится в нее, ведь взяла она его неловко, привычки нет, – однако кот ничем подобным страдать не стал. Он просто висел на Лизе, ожидая, что девушка станет делать дальше. Лиза сделала шаг, другой. Тихон не сопротивлялся. Лиза плюхнулась под монстеру, схватила телефон и повернула экраном к себе, в две секунды включив камеру.

С монстром под монстерой. Гениально.

Слегка осмелев и поудобнее перехватив Тихона, Лиза начала снимать. Для начала сделала несколько фоток, чтобы было что выложить, если кот сейчас вывернется и убежит. Всегда нужен запасной план! Несмотря на страх и отвращение, от которых тряслись коленки, Лиза улыбалась профессионально. Уж это она за столько лет освоила! «Казаться улыбчивым и простым – самое высшее в мире искусство».

Наснимав себя и кота с разных ракурсов, Лиза включила запись видео. Текст она придумала, пока бежала из «Мадам Флёр» домой. Много говорить не нужно: длина видео в «Инстаграме» – минута, да никто и не станет смотреть километровые видяхи. Итак, поехали.

– Всем привет! – заговорила Лиза, скалясь на камеру. Кот возился у нее на руках, но пока не убегал. – Как я видела, многие из вас были возмущены моим последним постом, где я написала, что не стоит помогать бездомным животным. И возмущались вы правильно! Но не совсем, потому что это была проверка! Я хотела узнать, разделяют ли мои подписчики мои интересы, и потому немного спровоцировала вас. Простите меня за это! – Лиза мило похлопала ресницами. Так, теперь ракурс чуть сверху, чтоб обои в кадр не лезли. – А зачем была такая провокация, я вам сейчас расскажу. Сегодня в моей жизни произошло огромное, важное событие. Я взяла из приюта кота! Познакомьтесь, это Тихон. Ему три года, у него разные глаза, и он глухой. Я не боюсь трудностей! Его никто не хотел брать, – тут Лиза вдохновенно сочиняла. – И я решилась. Буду узнавать, как воспитывать глухих котов и чем они отличаются от обычных. А вам всем спасибо за то, что вы неравнодушны! Следите за новостями и хорошего дня! Пока!

Лиза выключила запись и перевела дух. Вроде ничего получилось… Она опустила Тихона на пол, и кот немедленно потрусил по своим делам. Лоток разгребать или корм жрать… ага, судя по хрусту – корм. Потом и до лотка очередь дойдет. Лиза стряхнула с джинсов белую шерсть. Гадость, гадость, гадость!

Хотя, следует признать, кот вел себя прекрасно. Лиза пересмотрела фотки и видео: Тихон сидел смирно, даже несколько раз посмотрел в камеру, а под конец записи вообще зевнул! Класс! Лиза немедленно скинула Асии видео по WhatsApp.

Подруга ответила через минуту: «Офигеть! Какой котяра! Вешай немедленно, ни минуты терять нельзя!»

Так, видео – отдельным постом, и напишем «Секрет вчерашней провокации» в первой строчке, пусть народ сразу кликает. А фотку с котом – в сторис, и надпись: «Я и мой новый лучший друг». Куча смайликов. Вот так.

Загрузка прошла, видео залилось в Сеть. Лиза съежилась под монстерой, почти полностью укрытая ее большими листьями. Она чувствовала себя уродливой гусеницей, готовой превратиться в бабочку. Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пускай сработает!

Айфон завибрировал. Уведомление, еще одно и еще. Лайк, лайк, лайк. Первый комментарий: «Блин, ну ты нас всех и развела!!! А я повелся». Следующий: «Вау! Вот это поворот! С провокацией, конечно, странно вышло, но оно того стоило». И еще один: «Кот космический. Когда ждать еще фоток?»

А потом в сообщения пришел смайлик – от Ники Барто. Больше ничего, но Лизе и этого было достаточно.

Шмыгая носом, она ответила подмигивающим смайликом и начала печатать ответы на комментарии: «Да, будут фотки, много, скоро. Кот пока осваивается дома, потом расскажу, как прошел его первый день. Это мой первый настоящий кот, буду благодарна за советы. Кто держал приютских?»

Телефон звякал непрерывно, и Лиза так увлеклась, что не сразу поняла: она снова не одна. Тихон вернулся и стоял, облизываясь, напротив. Белый монстр, Лизино спасение. А у Пашки «Инстаграма» нет. Пашка в жизни не узнает.

Икнув от неожиданности и страха, Лиза храбро подняла телефон и сфоткала крупным планом наглую кошачью морду.

Вот так. Пригодится.

Глава 5

Вечером позвонил Глеб. Лиза думала, будет на кино уговаривать, но друг начал с места в карьер:

– Лиза, кот? Откуда?

– А, в «Инстаграм» заглянул… – Врать Глебу девушка не собиралась. Но и по телефону такое рассказывать неудобно. – В общем… это долгая история.

– Ты же никогда не держала кошек. Ты хоть знаешь, что с ними делать?

– Ну, ты совсем за дурочку меня не держи, – обиделась Лиза. – Как-нибудь разберусь.

– Так, вот что, – сказал Глеб, – жди, через полчаса буду у тебя. – И повесил трубку, не слушая возражений.

Лиза хотела было перезвонить и объяснить, что так торопиться вовсе не обязательно, и вообще, с котом есть нюансы, а потом подумала – может, оно к лучшему? Сразу и объяснит, в чем дело, и попросит крепко держать язык за зубами. На Глеба можно положиться, он ее никогда не сдавал, никому, даже родителям – ни своим, ни ее.

Друг появился ровно через полчаса. В чем Глеба Еремеева никогда нельзя было упрекнуть, так это в непунктуальности. Когда он снимал свадьбы, на него не влияла ни погода, ни пробки в Первопрестольной, ни капризные заказчики. Сказано, что с фотосессии молодожены должны вернуться в три часа, значит, вернутся. А уж вовремя в гости прийти…

Лиза как раз заварила чай (молочный улун!) и сервировала красиво ужин: приготовленный в пароварке рис, индейка с семенами чиа, а на десерт – домашний шоколадный торт. Готовить Лизе нравилось чуть ли не больше, чем держать всё вокруг в порядке. Когда из-под ее рук выходили маленькие кулинарные произведения – называть их шедеврами Лиза опасалась, чтобы не зазнаться, – девушка чувствовала, что делает что-то хорошее для этого мира. Ну, или для себя, любимой, или таких прекрасных гостей, как Глеб.

– Пахнет вкусно, хоть и новомодно, – сказал друг, помыв руки. – Где кот? Знакомь давай.

– Подожди. – Лиза взяла его за бока и немного покрутила туда-сюда. – Ты изменился как-то… Еще похудел, что ли? Или массу набрал?

– И то и другое, – усмехнулся Глеб, с удовольствием поворачиваясь из стороны в сторону. – Надо же мне соответствовать образу модного фотографа, как завещала мне великий блогер Елизавета Алферова…

– Да ну тебя! – Лиза огрела его полотенцем по спине. – Давай, садись, есть будем.

– Погоди. Кот-то где?

Девушка немного замялась, однако долго тянуть с правдой не стоило. Толку-то.

– Кота нет. В смысле, он есть, но…

– Лизонька, – проникновенно произнес Глеб, глядя на нее серыми, как северное море, глазами, – сознавайся, во что ты впуталась?

– Я сглупила, – покаялась Лиза и поморгала, глядя на Глеба, как обычно подписчикам. Невинно так, чуточку флиртуя, чтобы простили сразу и за всё. – Написала вчера ночью ужасный пост. Все на меня ополчились, пришлось выкручиваться…

– А кота откуда взяла?

– Одолжила у соседа.

– А сосед в курсе?

– Нет, – Лиза покачала головой, – и не будет. Садись, я тебе за ужином всё расскажу.

Глеб был единственный, кто знал, что она боится кошек, – и то не знал, насколько. Ему казалось, будто Лиза их недолюбливает, а тут… Пришлось сознаваться. День откровений, да и только. Слава всем высшим силам, хоть в «Инстаграме» процесс наладился: убежавшие подписчики раскаялись, вернулись и новых с собой привели. Тихона хвалили, задавали Лизе кучу вопросов, и она, наконец, пообещала через некоторое время написать о белом коте серию постов. Придется побольше фоток сделать. А кстати…

– Глебушка, солнышко, – Лиза улыбнулась жующему товарищу, – а ты ведь меня поснимаешь с Тихоном, да?

– Где? – деловито осведомился Глеб. – В соседской квартире? А ты не боишься, что хозяин вернется в разгар процесса и застанет нас за этим пикантным занятием у себя на ковре?

– Не-а, не боюсь. Пашка – трудоголик, он с утра до ночи пропадает в своей конторе. А кот, оказывается, довольно смирный. Может, удастся его ко мне притащить на полчасика, пофоткаем в моих интерьерах…

– И что мне за это будет? – поинтересовался практичый Еремеев. Он, конечно, был добрым и преданным боевым другом, однако выгоды своей тоже не упускал.

– Ну… В кино пойдем!

– Кина, Лиза, за такое мало. Ты меня подбиваешь на преступное проникновение и узурпацию вверенного твоим заботам чужого животного. А также на обман и подлог, который будет происходить публично. Причем, полагаю, неоднократно, ведь одной фотосессии тебе мало, да?

Лиза кивнула. Она смотрела на Глеба, такого знакомого, уютного, и ужас сегодняшнего утра отступил, растворился окончательно.

Глеб всегда напоминал ей медвежонка, только не забавного увальня, а боевого маленького звереныша. У такого и когти есть, и зубы, попробуй-ка подступись! В школе Еремеев был полноват, но плевать на это хотел – не дразнят, и ладно. Тогда Лизе тоже было плевать на его габариты, а вот когда Глеб начал свой путь к фотографическому успеху, девушка забеспокоилась. Три года назад ее жизнь изменилась, и нужно было решать, как существовать дальше; Лиза выбрала тернистый путь «Инстаграм»-блогера и не пожалела ни на миг. Тогда она набралась премудрости и обрушила ее на сопротивляющегося Глеба.

«Ты что! – говорила Лиза, поставив его перед зеркалом и, как сегодня, крутя за бока туда-сюда, чтобы неопытный приятель себя как следует разглядел. – Ты выглядишь, как бомж! И тебя никто не будет нанимать, если ты так выглядишь! Глеб, ты должен быть стильным. И похудеть! Не морщись так, морщины на лбу будут. А я тебе правду говорю, надо подкачаться, и шмотки мы тебе новые купим. Будешь человек-картинка! Девушки на шею станут вешаться. Слушай меня и делай, как говорю. Сопротивление бесполезно!»

Глеб морщился, сопротивлялся, но медленно и верно истина проникала в него, и Лиза радовалась его успехам. Сначала сменили ему стиль: Еремееву совершенно не шли растянутые «дедушкины» свитера, мешковатые джинсы и очки с толстыми стеклами. Очки заменили контактные линзы, джинсы подбирались теперь дорогие, хорошо сидящие, а вместо свитеров Лиза приучила Глеба носить футболки и кардиганы, иногда – вельветовые пиджаки, а временами и кашемировый шарф удавалось лихо повязать. Родители Глеба, простые, как доска, сначала забеспокоились, не переметнулся ли их обожаемый сын в лагерь небесно-голубого цвета, однако Лиза предков успокоила: всё идет по плану! Только стричься Глеб отказался и по-прежнему носил длинные волосы, собирая их в хвост. Но порекомендованным Лизой шампунем точно пользуется, вон как пряди блестят.

И в зал пошел. Еще годик – и будет не парень, а заглядение. Эх, повезет кому-то. Лиза отправила в рот кусочек индейки и с наслаждением прожевала: ужин получился что надо.

– Одной фотосессии мне точно будет мало, – согласилась Лиза. – Ладно, кино не прокатит. А что ты хочешь?

– Хм. Дело серьезное, надо подумать. – Глеб пристально смотрел на нее, и под этим взглядом девушке сделалось немного неуютно. Блин, если он сейчас ее на свидание пригласит, как отказываться? Лиза передернула плечами. Справится как-нибудь. Однако Глеб сказал совершенно другое:

– У меня через две недели съемка свадьбы в гостевом доме в Подмосковье, где-то рядом с Королёвом. Мне нужен ассистент. Там довольно много людей будет, одному трудновато, хотя я и одинокий волк.

– Тебе ассистента найти? – кивнула Лиза и потянулась за айфоном. – Я хоть сейчас клич в соцсетях кину, мигом найдется желающий!

Глеб перехватил ее руку. Ладонь у него была сухая и шершавая, как березовая кора.

– Нет, я хочу, чтобы ты мне помогла. А взамен тебе – три съемки с ворованным котом. Ну как?

– Твоим ассистентом? – не поверила Лиза своим ушам. – Ты что, с дуба упал? Я же ни черта не смыслю в фотографии!

– Кто бы говорил. Ты своим телефончиком розовым иногда такие снимки делаешь – я аж завидую.

– Спасибо за «иногда», – фыркнула Лиза, но ей было приятно. Глеб никогда и никого не хвалил просто так. – Только вот для Инсты снимать и свадьбу фоткать – это космическая разница. Я не умею быть ассистентом фотографа. Я твою аппаратуру не знаю. Я…

– Давай ты свои отговорки пока забудешь и просто согласишься, – прервал ее пламенную речь Глеб. – Ничего там сложного не намечается.

– А если я что-то испорчу? Ты же меня убьешь.

– Не испортишь. Ты у меня будешь в основном «подай-принеси-замри-отомри». Я всё объясню, не дергайся. И денег дадут. По рукам?

– Ну ладно, – согласилась Лиза, недоумевая, зачем ему это понадобилось. – Согласна.

– Вот и хорошо. А теперь давай про кота поговорим. Девочка, ты знаешь, что врать нехорошо?

– Конечно, дяденька, – фыркнула Лиза. Она была так рада, что от нее не потребовали свидание, – хоть летай!

– Тогда зачем ты все это устроила?

– Глеб, да я запаниковала, – сказала Лиза нормальным голосом. Врать другу она никогда не стала бы. Умалчивать – да, она о многом умалчивала, но это другое. – Написала… глупость, сегодня я понимаю, что это было некрасиво. И надо было спасаться. Вот я и придумала так. С кота не убудет, а я выкрутилась.

– А ты понимаешь, что твоя ложь теперь надолго? – прищурился Еремеев. – Что это не на день и даже не на пару месяцев? Коты – не хомячки, живут долго, а твой… вернее, совсем не твой Тихон, судя по его габаритам, зверюга в самом расцвете сил. Ты готова всем врать год, два, пять?

– Я об этом не думала…

– А ты подумай.

Лиза молчала. Ей эта мысль, действительно, в голову не приходила; девушка так обрадовалась, когда удалось разрешить конфликт, что совсем не подумала – а как дальше? Ее фантазии хватило на пару недель вперед. Сделать классные фотки с Тихоном, написать о нем посты, для чего нужно расспросить Павла… А дальше… Дальше – как-нибудь.

– Ну… – Лиза нерешительно мяла в руках салфетку с колокольчиками. – Павел, вроде, никуда съезжать не собирается. А если съедет и кота увезет, скажу, что Тихон… например, потерялся. Нет, потерялся – нельзя, народ его искать будет. Скажу, что его сразила кишечная болезнь, вот.

– И не жаль тебе убивать котика, пускай даже виртуально?

– Да что ему сделается, реальному?

– Это некрасиво, Лиза. Не-кра-си-во. Обман и мошенничество, понимаешь?

– А это всё – не мошенничество? – разозлилась девушка, обводя рукой кухню, но имея в виду далеко не только ее. – Это – не обман? Все так живут! Все блогеры, Глеб! Выбирают выгодные ракурсы, показывают только то, что говорит в их пользу. Чем читать мне мораль, лучше бы с личным брендом помог. Ты умный, а я глупая, вот и придумал бы мне что-нибудь.

– Твою жизнь я за тебя не придумаю, – сказал Еремеев и поднялся. – Ладно, спасибо за ужин, подруга дней моих суровых. Извини, если излишне резок, просто не люблю я все эти… мыльные пузыри. Но тут тебе решать.

– Вот именно. – Лиза смотрела на него в упор. – И я всё решила.

– Хорошо, – мирно сказал Глеб. – А в кино пойдем? «Марвел» же, как ты любишь, супергерои опять всех победят. Наш любимый средний ряд, попкорн, кола, чипсы и никакого ЗОЖ. Да?

Глава 6

В субботу утром, выждав достаточно, чтобы никого ненароком не разбудить, нанеся боевую раскраску и подобрав соответствующий прикид, Лиза позвонила в дверь соседской квартиры.

Павел открыл практически сразу. Был он бодр, весел отчего-то, однако при виде Лизы слегка окосел.

– Привет! – девушка помахала ему растопыренной пятерней и протянула тарелку, на которой дышал шоколадом и ванилью настоящий, только что испеченный брауни. – С добрым субботним утром!

– П… привет, – пробормотал Павел, не в силах оторвать от нее взгляда. Судя по всему, пирог его не очень впечатлил, а вот сама Лиза в обтягивающей маечке, кокетливых шортах с бахромой по краю и серебристых балетках – очень. – А ты… чего? Заходи, – спохватился он и впустил соседку в квартиру.

– Я просто подумала, – задушевным голосом произнесла Лиза, медленно дефилируя на кухню и чувствуя, что Павел следует за ней, как привязанный, – что мы с тобой уже больше года общаемся, а толком чай не пили! По-соседски. Ты мне так помог! – На пороге кухни она улыбнулась и одарила Соболева еще одной улыбкой. – Мне правда очень важна эта подработка. Сам знаешь, времена сейчас такие, работу сложно найти…

– Это верно. – Павел немного пришел в себя, отлепил взгляд от Лизы и полез в шкафчик за чашками. – Но ты же еще где-то работаешь? В интернете что-то делаешь, да?

– То одно, то другое. – Перед Соболевым Лиза своим «Инстаграм»-блогом не хвасталась. Во-первых, вряд ли поймет, во-вторых, как-то это унизительно слегка – модный блогер моет полы соседу… – Всякое-разное. В офис не хочется, перебиваюсь фрилансом. Вот, – вспомнила она, – мой приятель, фотограф, попросил его ассистентом на съемках поработать. Сейчас свадебный сезон начался, он зашивается.

– А! – глубокомысленно изрек Павел и ткнул в кнопку электрического чайника.

– Вот я и подумала, почему бы нам с тобой чаю не попить? – и Лиза снова улыбнулась соседу. Но Соболев, кажется, уже справился с первым шоком и приобрел кратковременный иммунитет. Ничего, то ли еще будет. Лиза огляделась. – А где Тихон?

Вчера, в очередной раз наяривая пылесосом по квартире, девушка высматривала кота, но увидала лишь кончик белого хвоста, свешивающегося с антресолей.

– На окне в комнате сидит, за птичками наблюдает, – усмехнулся Павел. – Весна наступила, голуби заворковали, а у котов охотничий инстинкт. Тихон умный, понимает, что не достанет голубей, но поохотиться-то хочется.

– Он же не слышит, как они воркуют.

– Зато видит, как они круги друг вокруг друга наворачивают.

– Паша, ты как-то без подробностей рассказывал, как Тихон к тебе попал. А мне интересно, я ведь его теперь тоже часто вижу.

– Интересно, правда? – оживился Соболев, насыпал чай в чайник, залил водой и уселся за стол напротив Лизы. – Так я расскажу. Я в свободное время иногда волонтерю. Ну там, акции по сбору мусора и всякая помощь миру. И однажды наткнулся в интернете на объявление одного приюта рядом с Зеленоградом. Они собирают брошенных животных по области, привозят к себе, отмывают, пролечивают, кормят и ищут им новых хозяев. Иногда с улицы к ним коты и собаки попадают, а иногда бывает так, как с Тихоном: хозяин умер, родственников нет, соседи о коте позаботиться не хотят. Вот и оказывается животное в приюте.

– То есть Тихон по улице не бродил?

– Нет, – покачал головой Павел. – Он жил у одного старичка, ветерана труда. Дед всю жизнь на заводе проработал каким-то наладчиком, а проживал в том поселке, где приют. На пенсию, конечно, сто лет назад вышел, но, говорят, был бодрый, огород знатный развел… И котенка ему подкинула какая-то знакомая, у которой кошка принесла многочисленный приплод. Тихон немного у деда пожил, а потом деда не стало. Я как раз в этот приют в первый раз приехал, а Тихона туда три дня как доставили. Уже все прививки сделали, помыли, потому что белый кот в домишке у старого человека – сама понимаешь… А, вот и он, герой историй!

Тихон нарисовался на кухне, как всегда, бесшумно. Лиза сглотнула. Надо учиться не визжать и не отпрыгивать, к тому же Тихон пока ей ничего плохого не сделал. Даже, если вспомнить, не поцарапал ни разу. Ну, лапой трогал, было дело, но ведь когти не выпускал!

Одним элегантным прыжком кот вспрыгнул на колени к хозяину – Павел аж пошатнулся.

– Ну, красавец, ряху себе отъел… Может, тебя кормить поменьше?

– Мыр, – сказал Тихон. Выражался он странно, мяуканье было приглушенным и слегка неуверенным.

– Это значит «чесать», – перевел Павел и принялся начесывать у кота за ушами. Белый монстр благодарно жмурился. – У него все не как у людей… вернее, как у котов. Своя система знаков, такой, знаешь, язык глухонемого кота…

Соболев говорил увлеченно, а Лиза сидела, ждала, пока остынет чай, слушала и любовалась.

Павел ей нравился. Он был симпатичен – этакий стильный «ботаник», из тех программистов, которых в сериалах показывают и на которых девчонки пускают слюни. Соболев был худой (в зал он не ходил, но занимался бегом), на голову выше Лизы, умный, симпатичный и – ах! – снова заросший этой своей сексуальной щетиной. Темные волосы отросли, но ему очень идет, а глаза – зеленющие, словно листья кувшинок. Мечта, а не парень.

Такой модному блогеру подойдет, и еще как. Лиза всерьез задумывалась иногда, не выдать ли Павлу романтический аванс и не посмотреть ли, как пойдет дело.

– Язык глухонемых котов – звучит, как тема для диссертации! – усмехнулась девушка.

– Будь я настоящим исследователем, наверное, взялся бы. Но у меня профиль не тот.

– Профиль у тебя вполне симпатичный.

– Я не о том, – засмеялся Павел. – Но за комплимент спасибо. И за уборку. Маме даже придраться было не к чему.

– Она у тебя сложная, да?

– Непростая, – ответил Соболев немного неохотно. Тихон у него на коленях безнаказанно млел. – Ты не подумай, что я жалуюсь…

– Я так не думаю. И никому ничего не скажу. Я не сплетница.

– Да это не секрет никакой. Мы с родителями всегда друг друга не очень понимали. Они считали, что я должен стать врачом, как отец. К слову, никакой медицинской династии у нас нет, папа – первый врач за много поколений, но он мечтал стать основателем такой династии. А я по его стопам не пошел, хирургия мне неинтересна. Программирование – вот это мое. Поддержки я на своем профессиональном пути не получил, но не препятствовали, и на том спасибо. Мама же… Она всю жизнь верит во всякие странные вещи, как они с папой живут – для меня до сих пор загадка, он завзятый материалист. Не спорит с ней, и всё.

– Да, точно, – вспомнила Лиза, – излучение от телевизора!

– От телевизора, от микроволновки, а мои три монитора – вообще дьявольское отродье, – вздохнул Павел. Лиза попробовала чай (остыл до нужной температуры) и взялась нарезать брауни. – Я после развода думал, у родителей какое-то время поживу. Не смог. Знаешь, что мама учудила однажды? Пока меня дома не было, вызвала священника, чтобы он мое рабочее место окропил. Клавиатуру менять пришлось, не любит она святую воду.

– Да ладно!

– Угу. Мама сказала – это потому, что из нее злое излучение ушло. Ну, я и съехал. Эта квартира – моя, мне ее не зря оставили. И кота завел, теперь точно к родителям не поедешь, они с кошками не дружат. Да, Тихон? Ты мой талисман самостоятельной жизни.

Кот посмотрел на Павла, развернулся у него на коленях, спрыгнул на пол, подошел к Лизе и выжидательно на нее уставился.

– Подвинься чуть назад, – усмехнулся Соболев. – Он к тебе на колени хочет.

– А… а может, не надо? – сглотнула девушка.

– Надо, Лиза, надо. В доме, где есть кот, главный именно кот. Давай, он не сделает тебе ничего. Можешь подушку на колени положить, если хочешь.

Лиза поспешно схватила жившую на кухне подушку, отодвинулась и положила ее на колени. И охнула, когда десять кило кота взгромоздились на нее одним прыжком.

Монстр был вблизи. Он устраивался на подушке, едва заметно вибрировал, топорщил белую шерсть. Он странно пах – никакой вони, но еле заметный аромат, и Лиза не сказала бы, что это неприятный запах. Немного пыли у хвоста – наверное, опять на антресолях валялся, девушка не во все углы доставала тряпкой. Огромная морда оказалась прямо напротив ее лица. Лиза впервые посмотрела чудовищу в глаза – яркие, инопланетные, красивые до дрожи. Прищурившись, Тихон изучал ее лицо, поднес свой розовый нос к ее носу, понюхал, еле слышно фыркнул. А потом отверз пасть и выдал:

– Мыр.

– Чеши, – перевел Павел. – Ему всегда мало.

– А… как чесать?

– У тебя котов никогда не было? – удивился Соболев. Лиза помотала головой. – Вот ты неофит! Аккуратно пальцами под нижней челюстью. Он тебе сам подставит то место, которое ему хочется почесать. Конечно, он и сам лапой может, но кошкам нравится, когда люди это делают. Это наш ритуал общения.

«Это как бомбу отключать», – подумала Лиза, с опаской прикасаясь к коту. Главное – правильный проводок дернуть, иначе взлетишь на воздух… Девушка едва дышала, настолько было страшно.

Она помнила кота из детства, облезлого и злого. Тихон ничем на него не походил, кроме того, что он тоже – кот и тоже – здоровущий, как слон. Но вроде не агрессивный. Паша говорил, что у Тихона оказался на редкость миролюбивый характер, однако Лиза до сих пор все эти речи пропускала мимо ушей. Коты не могут быть миролюбивыми, так просто утверждают их влюбленные хозяева, чтобы распространить заразу котолюбия по всему земному шару. На самом деле коты – инопланетные монстры, готовые подчинить себе человечество…

– Чеши уже, – подбодрил Лизу Соболев.

Шея у кота была мяконькая, и он еще морду поднял, чтобы двуногой рабыне было удобнее ублажать его величество Тихона. Когда Лиза прикоснулась к нужному месту, кот аж выгнулся, затрепетал, а потом с размаху боднул Лизину ладонь башкой, и девушка едва задавила в себе порыв отшвырнуть монстра, вскочить и выбежать из квартиры.

«Это просто смешно, – сказал мудрый внутренний голос. – Я понимаю, ты боишься, ты почти всю жизнь боялась и еще долго будешь дрожать. Но так дальше жить нельзя. Будем преодолевать или сдадимся в самом начале?»

«Будем», – решила Лиза.

– Ты ему нравишься, – сказал Павел, наблюдая за ней. – Тихон вообще разборчивый. К родителям он не подходит, не нападает, но держит нейтралитет, а к нормальным людям сразу идет на руки.

– То есть я – нормальный человек? – нервно усмехнулась Лиза.

– Ну вот… Как видишь.

Тихона удовлетворили почесывания, и он разлегся у Лизы на коленях. Кот свисал с двух сторон подушки, но его это ничуть не смущало.

– А расскажи мне еще про него, – попросила Лиза. – Как ты к нему привыкал, как он дома адаптировался. Ведь так необычно – глухой кот!

История с дедком-наладчиком прекрасна, подписчики будут плакать от восторга. Но Лизе требовалось больше информации, чтобы хватило на целую серию постов. Какое счастье, что Павел готов говорить о своем любимце часами! А о работающем диктофоне он и не узнает. Зато Лиза потом ничего не забудет.

Тихон лежал, потягивался и балдел.

«Ничего, – мысленно пообещала ему Лиза, – мы из тебя еще сделаем мировую знаменитость!»

Глава 7

Три года назад, когда Лизина жизнь совсем и необратимо изменилась, остро встал вопрос, чем зарабатывать на жизнь.

Лиза тогда жила словно по инерции, однако мозг – вот странно! – не отключился. Может, это была защитная реакция такая, а может, Лиза просто не пасовала перед кризисными ситуациями, неизвестно. Однако голова у нее работала, и работала жестко, отсеивая непригодные варианты и сосредотачиваясь на тех, что могли принести выгоду.

Их с родителями старая квартира располагалась в доме внутри Садового кольца – исторический центр Москвы, облагороженные, но все равно дышащие туманом прошлого улицы, интересные соседи и статус «старого» москвича. Лиза ходила в школу неподалеку – довольно престижную, куда свозили детей из богатых семей. Обычно эти семьи жили в частных домах за городом, однако учиться в гимназии в центре считалось почетным. Да и знания в школе давали отличные. Подружки завидовали Лизе, что она живет прямо тут, неподалеку, и охотно стайкой прибегали к ней в гости после уроков. Лизина мама всегда пекла пироги на всю ораву – с мясом, творогом и вареньем. Как хорошо было есть эти пироги, запивать холодным молоком из стакана и болтать с подружками!

Потом их пути разошлись. Богатые родители пристроили чад в МГИМО и прочие престижные места, а у Лизиных предков таких знакомств не имелось, но и для нее место под солнцем нашлось. Лиза отучилась на психолога, правда получала образование скорее для того, чтобы «корочка» имелась, – почему-то старшему поколению эти «корочки» были жизненно важны. Учиться было легко, особых знаний от студентов не требовали, и Лиза лениво решала, как будет жить после окончания института. То, что психологом работать не станет, она понимала. А вот куда пойти? Любое секретарское место годилось, нужно только добавить к своему образованию курсы делопроизводства, да и всё. Лизе с внешностью повезло, ее в любой фирме на ресепшен посади – клиенты будут млеть. Подпиливай себе ноготки, раскладывай пасьянс и иногда выполняй распоряжения начальника. Именно так Лиза себе представляла офисную работу. Однако и туда ей не особо хотелось: перспектива сидеть на одном месте с девяти до пяти вгоняла в тоску.

А потом… Потом всё стало не так, как было. И Лиза поняла, что все ее ленивые мечты о простом заработке, о поисках себя надо оставить в прошлом.

Требовалось зарабатывать деньги, но девушке хотелось делать это так, чтобы работа приносила удовольствие. Три года назад она то непрерывно гуляла по соседним улицам (на ходу лучше думается), то сидела в кафе и мониторила интернет, отыскивая возможности заработка в Сети… Тогда-то и возникла идея своего блога. Гуру заработка утверждали: через «Инстаграм» сейчас покупается и продается огромное количество товаров, а популярные блогеры могут зарабатывать на рекламе, в том числе как обозреватели продукции. Фирмы платят таким людям, чтобы те сделали обзор. Ну и, чего греха таить, Лизе очень нравилась жизнь в соцсетях. Красивые картинки, мир через фильтр маршмеллоу и кофе, ничего страшного, непривлекательного, мерзкого. То, что ей требовалось. То, что ей нужно было всегда, а тогда – особенно.

Неожиданно Лиза поняла: вот то, что будет доставлять ей удовольствие, что может стать если не делом жизни, так прибыльным занятием на много лет. Лиза не считала себя особо талантливой – не впишешь ведь в таланты легкость общения с людьми! – однако была красива, объективно красива, а это – не последнее в «Инстаграме» дело.

В тот день, принимая решение, Лиза встала перед зеркалом и долго рассматривала себя: натуральная блондинка, волосы золотисто-белые и чуть вьются, что хорошо для «диких» образов, когда прическа должна выглядеть естественно, словно растрепанная ветром; пухлые губы, в которые даже ничего вкалывать не нужно, чтобы они прилично смотрелись на фото; черты лица – те самые, модные, условно-красивые, их можно довести до умопомрачительной прекрасности всего несколькими штрихами, а можно поучаствовать во флешмобе «я без макияжа» и не смотреться при этом дурнушкой. И, наконец, глаза, самое главное Лизино достояние. Большие, прекрасной формы и естественного ярко-голубого цвета. Дар небесный, а не глазищи. Да, с такой внешностью можно покорять просторы Сети.

Лиза днями и ночами изучала известные блоги, смотрела, в каких позах фотографируются девушки, каковы лучшие ракурсы для селфи, изучала основы размещения контента – нельзя просто взять и писать заметки из жизни, никому ты не будешь интересна! В конце концов Лиза решила, что ее блог станет вот каким: записки девушки из центра Москвы. Рассказывала об улицах вокруг, об исторических зданиях, обследовала кофейни и рекомендовала те, где реально можно поесть и выпить вкусный кофе, а не где с вас просто сдирают космические деньги. Набрав пару тысяч подписчиков, начала рассылать предложения фирмам и тем же самым ресторанам: предложите мне бесплатный обед, дайте мне пробники продукции, а я сделаю обзор. Кто-то начал откликаться, сначала неохотно, потом всё больше. Деньги с этого капали не очень существенные, но Лизе на жизнь хватало. Впритык. Поэтому иногда она бралась за другие подработки, вот полы у Паши мыла, ведь красота требует жертв, в большинстве случаев – финансовых. И без Глеба обойтись было никак нельзя: он начал снимать Лизу, как только взял в руки фотоаппарат, знал все ее недостатки и все выгодные ракурсы. Он делал ее практически неземным созданием, а именно на таких клюют. Ты должна выглядеть очень успешной, чтобы тебе давали деньги за твои слова.

В реальности у Лизы имелась в наличии старая трешка с коммуналкой до десяти тысяч в месяц, дорогой продуктовый магазин под боком, ремонт на кухне и в спальне, чтобы можно было показывать хоть какие-то интерьеры, куча шмоток (часть присылали на тест магазины, и потом эти вещи оставались у Лизы, а часть приходилось добывать в секонд-хендах), красивейший «Инстаграм» и перспективы больших заработков. Очень вовремя на жизненном пути возникла Асия, подсказавшая и показавшая, куда следует двигаться. Дело осталось за малым – разработкой так называемого личного бренда, который делает тебя саму как бы немножко товаром. Покупают не только то, что ты рекламируешь, но и твое экспертное мнение, твои работы. И вот здесь у Лизы вышел затык.

Впрочем, сейчас личный бренд можно отложить на месяц-другой. Теперь у Лизы есть… как бы есть кот. Этого кота следовало обработать по полной и поиметь с него столько профита, сколько нужно.


Оказалось, что снимать Тихона на смартфон легче легкого. Кот, обнаруживший, что Лиза не шарахается от него больше и не прочь пообщаться, сам шел в руки. За следующую неделю девушка сняла Тихона на окне, наблюдающим за птицами, спящим на диване (меховая шапка!) и задумчиво лакающим водичку.

Пришлось гуглить, как обращаться с глухими котами и что они умеют вообще. Преодолев первоначальный страх, который нет-нет, да и возвращался приступами тошноты и паники, но напоминал о себе немного реже, Лиза приступила к экспериментам.

Оказалось, кот не умеет гоняться за игрушками. Когда Лиза дергала у него перед носом веревочкой с бантиком или бросала мячик, Тихон смотрел на нее, как на идиотку. «Что ты от меня хочешь? – читалось на широкой кошачьей морде. – Зачем ты разбрасываешь вещи? Ты ведь, кажется, убираться пришла. А что это за мятая бумага? Я слишком благороден для того, чтобы ее трогать».

Также выяснилось, что Тихон ест не только из своей миски, но и с рук. Лиза расспросила Пашу о рационе кота, питавшегося как сухим, так и мягким кормом. Тихон уважал вареную курочку, мог снизойти до колечка краковской колбасы, а еще с ума сходил от баночек дорогущего корма с изображением одуревшего от счастья лосося. Стоило Лизе поднести кусок этого корма к морде кота, как Тихон вставал в боевую стойку, развешивал уши и деликатно брал с ладони угощение. Сначала Лиза боялась, что чудовище откусит ей пальцы, но нет. Пару раз Тихон ей ладонь облизал, и Лиза долго отмывала руки с мылом. Мало ли, какие там кошачьи микробы…

Однажды днем Лиза громко включила музыку, так, что стены сотрясались. Кот и ухом не вел. Он не реагировал на сирены за окном, на шум машин и на громкие хлопки дверей – действительно был глухим. «Зато можно устраивать party[7] до утра, – писала Лиза у себя в „Инстаграме“. – И котика не потревожишь!» Все свои эксперименты и изучение Тихоновых повадок она облекала в слова, но старалась не забивать этим эфир полностью, дозировала с другими постами. Количество подписчиков неуклонно росло.

– Ну еще бы! – заметила Асия, когда они с Лизой встретились на кофе в «Мадам Флёр». – Белый разноглазый глухой кот! Это хит, солнышко.

– Может, и тебе что-то такое провернуть? – предложила Лиза. Она ела мороженое с фруктами и была счастлива. Через несколько дней наступит лето, репутация в «Инстаграме» восстановлена, и сегодня уже настолько тепло, что можно было надеть новое платье с вышивкой по подолу и босоножки на платформе. – Нет у тебя знакомого с собачкой, у которой одна лапка, или слепой крысой?

– Слепая крыса, скажешь тоже! – захохотала Асия. – Ты мне еще подсунь черепашку на колесиках! Нет, мне животное в «Инстаграм» помещать некуда. Да и не повлияет оно на рейтинги, у меня главная тема – спорт и правильное питание, а птички и рыбки – так, бонус мог бы быть. Не стоит заморачиваться. Ну и… Куда мне их?

Асия жила в квартире вместе с пожилой, но еще бодрой бабушкой. Родители работали в Казахстане.

– Слушай, – медленно проговорила Лиза. Уже неделю ее мучил один вопрос, и она, наконец, решила посоветоваться с подругой. – А тебя не смущает, что мы… ну… всех обманываем?

– В каком смысле? – нахмурилась Асия.

– Да вообще. У меня кота на самом деле нет. Ты всё подаешь так, будто живешь в лофте, а на самом деле – с бабулей… Я никого сдавать не собираюсь, ты не думай, – поспешно объяснила она, заметив подозрительный взгляд Асии. – Но иногда меня мучает совесть. Очень редко. Но бывает.

Лиза ни за что не призналась бы, что совесть ее мучает неделю после того разговора с Глебом. Отчего-то именно слова старого друга задели, оставили в душе сомнения: а может, и правда не надо так?

– Это бизнес, – спокойно произнесла Асия. – Полагаешь, я об этом не думала? Ха, сотню раз. У меня пока совсем не такая роскошная жизнь, о которой я рассказываю. Но ключевое слово – «пока». Я уже на несколько уровней подняла свои доходы, а ведь думала в какой-то момент, буду вкалывать официанткой. Девушка из другой страны приживается в Москве, да и внешность у меня… Таких не любят.

– Да какая ты приезжая!

– Самая обыкновенная. Просто тебе это в голову не приходит, так как я слежу за собой, ношу модные шмотки, вкалываю как проклятая в спортзале и содержу бабулю и себя. Если бы я одевалась на распродажах, работала серой мышью неважно где и ездила на работу на метро, я находилась бы в категории «понаехали тут». Я там была. – Она смотрела не на подругу, а в окно, и Лиза вдруг поняла: не только у нее за душой свои демоны. – И я больше не хочу. Поклялась себе, что вылезу, и выбралась. Так что мне всё равно – совесть или нет. К тому же, что такое вранье? То, что моя жизнь не настолько красива, как я всем показываю? Дайте мне время, и реальность и вымысел не будут отличаться. А то, что я обожаю спорт, люблю полезную еду и по салонам хожу в свое удовольствие – так это правда. Это моя жизнь. А всё остальное… так, декорации.

– Декорации, – эхом повторила Лиза.

– Угу. И у тебя то же самое. Ты разве врешь людям, что любишь старую Москву, читаешь книги, пьешь кофе? Ну ладно, с котом вышла накладка, но тебе требовалось срочное средство для поддержания репутации! Потом придумаешь что-нибудь, и у тебя снова как бы не будет кота. Не парься, мы всё делаем правильно.


Судьба, видимо, играла на стороне Лизы. Девушка неделю размышляла, как бы так поудобнее заманить Глеба в соседскую квартиру и устроить-таки профессиональную фотосессию с Тихоном. И когда она уже почти придумала план, вечером воскресенья к ней заглянул сосед.

– Паша? – удивилась Лиза, открывая дверь. Соболев явился не просто так, а с небольшим букетом белых и розовых розочек – прелесть! – Что-то случилось?

– Нет, ничего особенного. Можно, я зайду?

– Конечно.

Сосед у Лизы бывал пару раз, однако надолго не задерживался.

– Это тебе. – Павел неловко сунул ей букетик. – Весна, как бы… Вот.

Он немного смущался, мялся, и Лиза вдруг подумала: на свидание позовет. Точно, позовет. Отказываться или нет? И с удивлением поняла: не хочется отказываться.

Павел – хороший парень. Пусть Лиза его совсем не знает как человека, но знает, что он любит свой дом, работу и кота. Умеет рассказывать забавные истории и розочки вот принес, просто так. Мило до невозможности. Прямо… прямо как в «Инстаграме».

Вот что имела в виду Асия, говоря, что реальность и вымысел иногда сходятся!

– Спасибо. – Лиза сунула нос в розочки. – Очень красивые цветы. Хочешь чаю?

– Нет, я ненадолго, – отказался Павел. – Тут дело такое… Меня отправляют на неделю в командировку в Ростов-на-Дону. Я хочу тебя попросить присмотреть за Тихоном, в идеале – взять его к себе.

При мысли о том, что чудовище будет расхаживать по ее, Лизиной, квартире, девушке едва плохо не сделалось.

– Э-э… Может, я просто буду его навещать?

– Тихон – очень контактный кот. И он любит общаться с людьми. Когда я дома, он почти постоянно со мной. Я тебе заплачу, конечно, – спохватился Павел. – Есть всякие кошачьи гостиницы, но я не желаю Тихона туда отдавать. Его и так уже бросали…

– Ладно, – согласилась Лиза без особого энтузиазма. Терять свою фотомодель так быстро она была не готова. – Я только не сегодня его заберу, а завтра. Подготовлю дом для него. Хорошо?

Павел кивнул.

– Ключи у тебя есть. И, Лиза… Может, сходим куда-нибудь поужинать, когда я вернусь? Не в благодарность, а просто так.

Значит, все-таки пришел на свидание позвать! Определенно, мироздание сегодня благоволит.

– Конечно, – милостиво согласилась Лиза, – почему бы и нет!

Павел просветлел лицом и заулыбался.

– Хорошо! Я знаю один небольшой итальянский ресторанчик недалеко от Краснопресненской, съездим туда? Ты как к итальянской кухне относишься?

– Прекрасно отношусь. Пиццу люблю, пасту, особенно с морепродуктами.

– Как же хорошо, что ты не сидишь ни на какой диете! – хмыкнул Соболев. – Бывает, позовешь девушку на ужин, а она весь вечер жует салатный лист и смотрит на тебя глазами некормленой козы. Паста с морепродуктами – отличная вещь, я сам фанат. Значит, договорились? – Лиза кивнула. – Тогда давай я тебе расскажу, чем Тихона кормить и как его чесать.

– Вроде бы чесать я его уже научилась.

– Не так чесать, а специальной штукой для вычесывания шерсти. Я каждый вечер эту процедуру устраиваю. Не то чтобы Тихон был в большом восторге, но иначе он станет сильно линять. Порода такая – смешанная подзаборная, весна, опять же.

– Его еще и чесать специальной расческой нужно? – испугалась Лиза. – Паш, я не уверена, что справлюсь…

– Да ничего там нету сложного! – отмахнулся Соболев. – Берешь кота и чешешь! Значит, так, корм его на нижней полке шкафа, я купил с запасом…

Проводив соседа, пятнадцать минут разливавшегося соловьем по поводу кошачьего здоровья, питания и процветания, Лиза вернулась на кухню, поставила розочки в вазу и пригорюнилась. Она думала просто перенести в свою квартиру лоток и кормушку кота, иногда отлавливать Тихона и фоткаться с ним, но, похоже, так дело не пойдет. Придется гладить животное, следить, чтобы оно ни в чем не испачкалось (на белом хорошо заметно), и – о ужас! – чесать. Представив себя нависающей с огромной расческой в руке над Тихоном, Лиза содрогнулась. Нет, ей определенно потребуется помощь. И девушка прекрасно знала, где эту помощь добыть.

Глава 8

Для извлечения кота из соседней квартиры и водворения в Лизины апартаменты пришлось привлечь Глеба.

Лиза позвонила ему и жалобным голосом поведала о своих печалях. Глеб проникся.

– Тебя судьба-таки стучит по макушке! – хохотал он без капли сочувствия. – Значит, ты кота использовала, ты его боишься, а кот теперь тебе на неделю достался со всеми лапами, ушами и хвостом? Я же говорил, вернется тебе твоя хитрость бумерангом.

– Ничего подобного ты не говорил, – возразила Лиза. – Глебушка, ну помоги мне, пожалуйста! Я боюсь… Не столько кота боюсь, сколько – что он от меня удерет, пока я его через лестничную площадку тащить буду. Или еще какая-то фигня случится…

– У него наверняка есть переноска.

– Есть, но я не уверена, что Тихона туда загоню. Там десять кило живого веса!

– Ишь, отъелся, – с уважением сказал Глеб, – мне бы так…

– Тебе как раз не надо, – отрезала Лиза, – а ему – в самый раз! Приезжай, пли-и-из! Спаси меня!

– Прекрасная дама взывает о помощи, – вздохнул товарищ. – Ее практически пленило белоснежное чудовище, и мольбы оно не слышит, потому что глухо как пень! Ладно, вечером буду.

Лиза возликовала. За Глебовой широкой спиной можно ничего не бояться!

Друг приехал к восьми, заглянул к Лизе, повел носом и одобрительно прищурился.

– Отбивные сделала?

– Стейки. Всё, как ты любишь. Я же обещала ужин за кота.

– Лиз, а откуда у тебя деньги на стейки? – поинтересовался Глеб. Он был в курсе финансовых проблем подруги и знал, что обычно она питается куда скромнее. – Это ты для меня расстаралась, а сама всю неделю макарошки есть будешь?

– Ну и что? Цельнозерновые макароны – основа правильного питания. И яичницу я люблю. Углеводы перед тренировкой, белки после. Еще у меня овощи есть. Я не голодаю, если ты об этом.

Глеб всё припоминал ей историю почти трехлетней давности. Тогда Лиза похудела на десять кило и едва не превратилась в обтянутый кожей скелет – от переживаний и нехватки денег. Хорошо, что Глеб ей тогда занял (потом Лиза всё до последнего рубля отдала!), а Асия научила есть то, что нужно, а не то, на что падает взгляд. И не тратить при этом космические суммы.

– Завязывала бы ты с такими фокусами. С меня ужин завтра. И не спорь.

– Ладно, – неохотно согласилась Лиза. – А теперь пошли отловим Тихона поскорее. Есть очень хочется.

– Кровожадно звучит, дорогая.

– Говорят, коты невкусные.

Лиза отперла дверь в квартиру Паши, привычно кискиснула и тут же обругала себя. Ну не слышит он, не слышит! Пора бы привыкнуть.

Тихон возлежал на диване. Башку кот водрузил на подушку с изображением милого щеночка (Валерия Игнатьевна притащила сыну жуткую безвкусицу пару дней назад), лапы вытянул – словом, всем своим видом показывал, как хорошо живется на свете обласканному домашнему зверю. При виде визитеров монстр оживился, привстал и понюхал воздух, после чего изрек:

– Ма.

– Ух ты, – восхитился Глеб, присаживаясь перед диваном на корточки, – вот это животина! Ничего себе! Экий он вымахал! Сколько ему лет?

– Пашка говорил, года два. Или три.

– Молодой еще. И глухой, да? – Глеб пощелкал пальцами перед мордой кота. Тихон с интересом обнюхал его руку. – Класс. Я о таких только в инете читал.

– Вот, можешь любоваться сколько хочешь. Только перенеси его ко мне, пожалуйста.

– Сейчас, он ко мне привыкнет немного… Чего ты дрожишь, подруга дней моих суровых? Он вроде неагрессивный.

– А вдруг.

– Был замечен? – приподнял брови Глеб.

– Нет, – вынуждена была сознаться Лиза, – ни разу. Но я все равно его боюсь.

Друг посмотрел на нее внимательнее, поднялся и взял за плечи.

– Это не у кота будет стресс от нового места, а у тебя – от присутствия кота, верно? – спросил он. – Лиза, ты реально трясешься. Такая сильная фобия?

– Уже поменьше, – честно сказала девушка. – Когда я начала фоткать Тихона для «Инстаграма», мне как-то полегчало в отношении кошек. Ну, во всяком случае, его я боюсь уже меньше. Немного…

– Хочешь, я останусь ночевать у тебя? На диванчике во второй комнате. У тебя же найдется плед и подушка?

– У меня и одеяло нормальное найдется, и простыня, – обрадовалась Лиза. Она даже предлагать Глебу такое не стала – это уж чересчур! – а друг всё понял. – Глебушка, я тебя обожаю! Откуда ты всегда знаешь, что со мной и что мне нужно?

– Не всегда и не всё, – сказал он серьезно. – Но тут дело очевидное. Привыкнешь к коту, мы с тобой какое-нибудь кино посмотрим, поужинаем. Глядишь, и не будет у тебя стресса от общения с четвероногим. А в среду, как договорились, я свет привезу и тебя с ним поснимаю. Вы как раз сдружитесь, я уверен. Идет?

Лиза истово закивала.

Какой же Глеб все-таки… хороший! И спину всегда прикроет, и вообще. Жаль только, поглядывает с намеками, но это мы пресечем. Лиза оставила друга знакомиться с Тихоном и отправилась за кормушкой и лотком.

Через полчаса кот был торжественно перенесен в Лизину квартиру. Никакого беспокойства Тихон не выказал, сидел на плече у Глеба, как паинька. Будучи отпущен с рук уже у Лизы, деловито утопал в глубь квартиры и сгинул там.

– Пойдем, – Глеб увлек Лизу на кухню. – Пусть осваивается. А мы пока стейки уговорим. Умираю, как есть хочется.

Тихон нарисовался на кухне, когда ужин подходил к концу. Обнюхал углы, посмотрел на Лизу и сказал:

– Мы?

– Чесать? – перепугалась она.

– А по-моему, он есть хочет, – Глеб с интересом смотрел на кота. – Надо словарик составить. «Мы» – «еда», «мыр» – «чесать», «ма» – «здрасте», и так далее. Правда, интонацию к делу не пришьешь, но можно аудио записывать…

Лиза выложила в миску мягкий корм, и Тихон с достоинством приступил к делу. Ел он медленно, деликатно, тщательно пережевывая кусочки. Не торопился, не разбрасывал еду, а если ронял кусочек, то вылизывал пол.

– Ты посмотри, какой интеллигент, – Глеб явно увлекся наблюдением за животным миром. – И не сказать, что приютский.

– Он приютским был совсем недолго, а до этого – вполне себе домашний.

– Точно, я же читал у тебя в блоге.

– Ты его читаешь? – удивилась Лиза. Раньше Глеб говорил, что только ставит лайки, а «про финтифлюшки» ему неинтересно.

– Ну да. Ты, вообще-то, неплохо пишешь, подруга. Наивно немного, но для наших лет это простительно, зато читается легко. А про кота я вообще с интересом… У тебя так вдохновенно получается – и не скажешь, что ты его боишься до смерти.

– Не до смерти, – сказала Лиза, – до усрачки, – и захохотала.

Ее вдруг словно отпустило. Тихон никак не посягал на ее свободу и счастье, ел себе, потом, наверное, будет спать. И вычесать его удастся. И Глеб останется на ночь, а значит, можно, как в старые добрые времена, устроиться вдвоем на диване, взять две ложки и ведерко мороженого (Лиза припасла!) и посмотреть старую комедию или модный боевик. И это будет хороший вечер. Без ужаса и призраков по углам.

Тихон доел, вылизал лапу, почему-то только левую, подошел к Лизе и сказал:

– Мыр.

Она послушно отодвинулась, освобождая место, и Тихон вспрыгнул к ней на колени. Огромный кот, дышащий, движущийся… уже не очень кошмарный.

– Чудовище, – сказала ему Лиза. – Отъелся, как поросенок. – И погладила кота по спине – очень осторожно.


Лиза очень боялась, как пройдет первая ночь с котом, а оказалось – бояться нечего. Потому что был Глеб, и мороженое, и целых две киношки, и ужасный-преужасный Тихон заснул на диване и работал меховой шапкой.

Когда отправились по кроватям, Лиза подумывала было запереться в спальне, однако решила, что лучше оставить дверь открытой. Если ночью Тихон начнет к ней скрестись, то обеспечен кошмар. Пусть уж лучше заходит. Лиза боялась, что зайдет, поэтому спала урывками – и утром выяснилось: дергалась она совершенно зря. Тихон предпочел всю ночь продрыхнуть на подушке в гостиной.

Утром Глеб уехал на съемки.

– Помнишь, что пообещала мне поработать моей ассистенткой на свадьбе? В эту субботу.

Лиза кивнула.

– Только ты мне так ничего не объяснил.

– Завтра привезу аппаратуру, всё равно снимать тебя с котом, и расскажу. Как я и обещал, ничего сложного.

Глеб исчез, и Лиза осталась наедине с Тихоном.

Оказалось, что дом с котом и дом без кота – это, как говорила мама, две большие разницы. Когда довольно долго живешь одна, но в привычном, знакомом до последней щелочки доме, куда тебя принесли, как только ты родилась, знаешь все звуки, все шорохи этого дома, знаешь, как он должен звучать в любое время дня и ночи. А когда у тебя монстр в гостях, пусть практически бесшумный, ты через некоторое время понимаешь, что вовсе он не невидимка. Слышно, как он запрыгивает на трюмо в коридоре (собой в зеркале, что ли, решил полюбоваться?), как ходит по скрипучему полу в комнате, где ночевал Глеб, и как шуршит чем-то в дальнем углу. Тихон был неразговорчив, однако периодически до Лизиного слуха долетало «ма» или «мы», по всей видимости, отмечавшее процесс исследования нового места. Временами Тихон возникал в поле зрения, словно призрак, и тут же исчезал; часа через три Лиза поняла, что различает его шаги.

С кота сыпалась весенняя шерсть, и Лиза, вздыхая, взяла пылесос и принялась за уборку. Вот тут и оценишь преимущество обладания глухим котом: Тихон абсолютно не боялся пылесоса. Лиза как-то видела пару роликов в интернете, где домашних животных пугали фенами и прочими технологиями. Тихон же, увидев, что девушка занята чем-то странным (пылесос-то не соболевский!), выглянул из кухни, а потом уселся на пороге и принялся с интересом наблюдать. Даже лапой потрогал странный агрегат.

– Интересно, если на тебя феном подуть, ты тоже не будешь бояться? – задумчиво произнесла Лиза, глядя на кота. – Надо будет провести эксперимент.

Однако для начала следовало решиться и расчесать кота. Специальная расческа оказалась с мелкими-мелкими зубчиками, где отлично застревала шерсть. Главное – по этой шерсти провести, пока она еще на коте… Лиза решалась примерно час, ходила вокруг Тихона так и этак, дождалась, пока кот задремлет у нее на кровати, а потом осторожненько тронула его расческой. Потом, осмелев, провела еще раз и еще… Тихон не спал, но и не сопротивлялся. Дремал вполглаза. А когда Лиза, окончательно расхрабрившись, начала вычесывать ему шею, так и вовсе выгнулся дугой, раскинул лапы и подставил пузо. Здоровенное, длинное, практически бесконечное белое пузо.

И Лиза вдруг увидела, что это – красиво: то, с какой звериной грацией движется кот, как он сжимает и разжимает пальцы на лапах, как медленно ведет головой и щурится, глядя на девушку то голубым глазом, то зеленым. Оказалось, что грация – это действительно к кошкам и что кошка грациозна, даже когда лежит. Вот почему девушки так стараются быть похожими на кошечек! Лиза раньше недоумевала: почему никто не хочет походить на щенка лабрадора и декоративную крысу? А тут увидела, как Тихон валяется, и поняла: вот на что можно долго смотреть. Кошачья грация завораживала.

Шерсти с Тихона начесался целый ком, и Лиза, забавляясь, сфоткала это и выложила в «Инстаграм»: «Как думаете, может, связать варежки?» Подписчики тут же надавали советов, как прясть нить и вязать «косичку». Лиза сидела на кухне, пила кофе и хохотала.

У нее давно не было такого хорошего настроения.

Глава 9

Глеб долго расставлял по углам свет, вспоминал схему, которую использовал, когда снимал тут Лизу в прошлый раз (они уже не однажды устраивали фотосессию у девушки дома), сетовал, что весеннее солнце как-то особенно раздухарилось, и делал прицельные кадры. Лиза наводила марафет, а Тихон обнюхивал ноги осветительных приборов. Долго бродил между ними, иногда лапой трогал, а потом пришел к Лизе и спросил:

– Ма?

– Мы будем фотографироваться, – объяснила девушка коту, тщательно крася ресницы. – Если будешь вести себя хорошо, я тебе выдам целую банку твоего любимого корма с лососем. Договорились? Только будь хорошим котом, ладно?

– Ты с ним уже разговариваешь? – хмыкнул Глеб из угла.

– Ну, а что делать? Хотя он все равно не слышит. Впрочем, мне иногда кажется, он по губам читает. – Лиза повернула зеркальце так и этак – глаза смотрелись идеально. Навык не пропьешь.

– Читает по губам, передвигается бесшумно, умен, как никто другой… У тебя кот – практически разведчик Исаев!

– Кот не у меня, он у Павла, – напомнила Лиза. – Он мне весь WhatsApp сообщениями забросал – как там мой Тихон, хорошо ли кушает, достаточно ли спит? Прямо заботливая бабушка, а не хозяин. По-моему, те, у кого есть кошки, слегка едут крышей на почве домашних животных.

– У каждого свои недостатки, – процитировал Глеб старое кино. – Помнишь, у моих родителей собака была? Колченогая, страшненькая, этакая лохматая сосиска.

– Точно. Жужей звали.

– Угу. Я в детстве как-то спокойно к ней относился. А мама с папой ее обожали, хотя, казалось бы, за что? Вреднющая собаченция была, сколько обуви перепортила – не сосчитать. А когда отправилась в собачий рай, мама неделю рыдала. До сих пор иногда фотки Жужи пересматривает и вздыхает.

– Подари им новую собаку, – предложила Лиза.

– Да я хотел, но они отнекиваются. Лучше Жужи, говорят, не будет никого.

– А ты их перед фактом поставь.

– А я против психологического насилия.

Лиза фыркнула.

– Это называется – причинять добро и наносить пользу!

– Ну, такие ценности от меня далеки. Иначе бы я… – Он осекся, отвернулся и принялся с преувеличенным тщанием подкручивать какой-то винтик на стойке с софитом.

– Иначе бы ты – что?

– Причинил бы добро тебе, – буркнул Глеб. – Очень, знаешь ли, хочется временами.

– Ой, да ладно, – отмахнулась Лиза, – я прекрасно живу! – И, прежде чем Глеб успел развить тему, сказала: – Я готова. Начнем?

Лизе не нравилось то, что Глеб считал для нее пользой. Иногда пытался вызвать девушку на откровенные разговоры, расспросить о… о всяком, не надо об этом сейчас думать, она и не станет, вот так! Ни о чем подобном она с Глебом не будет разговаривать и размышлять о плохих вещах – тоже. Есть Тихон, есть хороший свет, макияж, новое платье изумительного лазурного оттенка и талантливый фотограф. Пускай весь мир подождет!

Тихон оказался прекрасной моделью. У него, как Лиза выяснила, вообще был ровный, спокойный характер; возможно, в какой-то мере это было обусловлено глухотой. Да и неважно, что послужило причиной, важно, что Тихон совершенно ничего не боялся. Разумеется, он осторожничал, изучая новые предметы и пространства, только вот не отпрыгивал от каждого звука и ориентировался скорее на запахи. А ничем неприятным у Лизы не пахло. Дом тот же самый, те же щели, тот же двор за окном. Даже голуби привычные. По утрам кот сидел на столе в кухне и смотрел, как птицы перелетают с подоконника на подоконник.

Когда же Глеб зажег софиты и широким жестом пригласил Лизу начинать, Тихон и вовсе не сопротивлялся. Люди чем-то заняты, а коту интересно.

Первую серию снимков делали в спальне. Лиза валялась на кровати, застеленной дивным бежевым покрывалом, а кот лежал рядом, бродил по подушкам и один раз даже позволил перевернуть себя животом кверху. В качестве награды Лиза ему выдавала из коробочки вкусные витаминки, также оставленные Пашей. «Вкусняшек» полагалось всего несколько на день, однако девушка решила, что сегодня Тихон заслужил. Он вел себя идеально. И даже когда вдруг выгнулся и растопырил шерсть, а Лиза шарахнулась в сторону, выяснилось, что это Тихон так оригинально потягивается. Вот захотелось ему!

– Чудовище! – ахнула девушка. Глеб за фотоаппаратом неприлично ржал.

– Тихон, эй! Не повторишь на бис? Кадр вышел – закачаешься! – и он показал Лизе результат в маленьком окошке камеры. Девушка завалилась на бок и захохотала – такое у нее было забавное лицо и так смешно смотрелся потягивающийся Тихон! – Слушай, это шедевр! Вот знаю я, что в съемке бывает два-три суперудачных кадра, так, похоже, мы сейчас один из них сделали!

– Блин, это правда шедевр! Давай дальше!

Съемка затянулась на три часа. Отсняли всё, что хотели, в спальне, потом Лиза сменила платье на другое и переместилась на кухню. Там тоже было чем заняться: девушка словно бы поила Тихона молочком (понятливый кот пару раз лакнул из блюдца, хотя молоко не особо уважал, и Глеб, естественно, всё заснял), давала ему нюхать цветочек (Тихон всем телом потянулся к розочке), пила кофе, а Тихон лапкой трогал пенку… Он даже соизволил посмотреть на бантик, который девушка подергала перед его мордой, и не возражал, когда Лиза сгребла чудовище в охапку! Поцеловать в нос, правда, не решилась. Фобия так быстро не испаряется, и кошачья морда всё еще казалась Лизе источником ужаса и микробов. Думая об этом, Лиза заглянула Тихону в глаза, и кот вдруг замер, а Глеб защелкал камерой. Даже когда щелчки прекратились, Тихон смотрел на нее, смотрел, неподвижно лежа в объятиях, и Лиза внезапно – вообще непонятно почему! – почувствовала, как в горле царапаются слезы. Что-то было в глазах белого кота… Она не могла это расшифровать, но понимала, что вот именно сейчас, именно в этот момент, Тихон чувствует ее полностью, как не может ни один человек! Ну, разве что Глеб – временами…

– Вы просто шикарно смотритесь, – сказал Глеб, и Лиза отмерла. – Еще немного, и настанет пора воровать животное у соседа. Ей-богу, это идеальный кот.

– Настоящая звезда «Инстаграма»! – Лиза опустила Тихона на пол, открыла холодильник и вытащила банку консервов. – Держи, заслужил! Ты у нас герой дня! Глебушка, солнце, покажешь, что получилось?

– Обязательно. Только давай сначала я тебе расскажу, что ты будешь делать в субботу…

Слушая, как Глеб объясняет, что именно доставать из фотосумки по его просьбе, как что включать и где стоять, Лиза кивала и думала в стотысячный раз: как хорошо, что у нее есть такой друг!


В субботу утром пришлось проснуться довольно рано, даже, пожалуй, категорически рано – около шести утра. Зевая, Лиза умылась, собрала волосы в хвост, чтобы не лезли в лицо, и оделась так, как велел Глеб: джинсы, блузка, легкая курточка и кроссовки. Удобно, немарко и довольно празднично: блузочка была шелковая. Тихону Лиза насыпала корма с горкой и велела не скучать. Даже погладила его пять минут на прощание.

– Целый день один просидишь, бедняжечка, – посочувствовала она коту. Надо же, какой прогресс к концу недели, даже сочувствие у нее проявилось к белому монстру. – Впрочем, твой хозяин тоже не образец домоседа, вечно на работе пропадает. Ну, ладно, ты действительно не скучай.

Тихон всем своим видом показывал, что скучать не будет. Как может соскучиться настоящий котик за целый день в доме? А как же здоровый сон? Как же наблюдение за голубями из окна? Как же игра с солнечными зайчиками и, в конце концов, валяние на кровати? Это очень важные дела, и они занимают у приличного кота практически целый день. Так что Лиза за Тихона не особо беспокоилась. За неделю не выказал никакого желания подрать ее мебель или испортить подушку, поэтому его можно было спокойно оставлять наедине с домом.

Глеб заехал в семь утра, как и обещал, позвонил в дверь и кивнул:

– Ну, что, готова?

– Ага, готова, только я все равно волнуюсь. Вдруг я что-нибудь сделаю не так? – повторила Лиза в стотысячный раз.

– Слушай, хватит ныть, – решительно сказал друг. – Ничего сложного от тебя не требуется. Я уже миллион раз повторил. Давай, поехали, нам нельзя опаздывать. Это для невесты важный день, и мы снимаем прямо с десяти утра. А до них пока еще доберешься…

Невеста и жених жили в подмосковном городе Королёве, вернее, в частном секторе, прилепившемся к его боку. У родителей невесты, по словам Глеба, был премилый домик, где и должна была свершаться подготовка к самому важному в жизни женщины дню. Однако туда еще требовалось добраться, и, когда выехали со двора, Лиза поняла, почему Глеб предпочел перестраховаться и поехать заранее. Погода стояла отличная, и субботним утром ушлые дачники уже рванули прочь из города. Пришлось постоять в пробках. Маленькая машинка Глеба – «Фольксваген Жук» – ловко лавировала между другими автомобилями, отвоевывая пространство на дороге; однако против стихии не попрешь, так что часа полтора проторчали между доходяжными машинами, плотно уставленными кадками с рассадой.

– Интересно, нас также будет штырить в старости? – задумчиво спросила Лиза, смотря в окно на автомобили рядышком.

– В смысле? – уточнил глядящий на дорогу Глеб.

– Ну, вот это, полюбуйся! Когда-то же и они были, как мы: на танцы ходили, на дискотеки, занимались какими-то модными вещами, а теперь, пожалуйста, старая машина, на заднем сиденье истошно гавкает собака, дети орут и рассада эта: помидоры, помидоры, помидоры…

– Огурцы, – подсказал заинтересовавшийся Глеб. – Огурцы тоже и эти, как их… перчики.

– Точно, перчики! У тебя же мама увлекается дачными прелестями. Я забыла, – засмеялась Лиза. – Вот я и думаю: нас так же будет в старости пробирать? Может быть, после пятидесяти тебя кто-то кусает, какой-то особый дачный комар, и ты вдруг начинаешь думать, как бы вырастить помидорки пожирнее, чем у соседа, и как бы вообще вырастить эти помидорки…

– Кабачок, – мечтательно подсказал Глеб. – Нет в мире овоща лучше кабачка. Я себя им иногда чувствую. Особенно если отработаю целый день, приеду домой и вот прям готов лечь на грядку и лежать. Аж завидую кабачку.

– Мне кажется или комар тебя уже покусал? – предположила Лиза.

– Ну, может быть, может быть. Толком ничего утверждать нельзя.

– А вдруг это передаётся воздушно-капельным путем? – притворно испугалась Лиза. – Не дыши на меня!

Глеб тут же демонстративно закашлял, и Лиза захохотала.

Наконец добрались до Королёва и в половине десятого подрулили к нужному дому. Ворота были открыты, внутри на парковке уже стояло несколько машин, и ощущалась прямо тут уже та самая праздничная суета, которая отмечает большие и радостные события. Следом за Глебом Лиза вылезла из машины и огляделась. И правда, премилый домик, надо сказать, двухэтажный, выкрашенный в кремовый цвет, с алоэ на окнах, а вон там, кажется, фикус. После ухода за Павловыми цветами Лиза отличала домашние растения с лету. Хм, пожалуй, у нее есть неплохие шансы заделаться классной дачницей. Хотя монстеру в теплицах не выращивают, ну да это уже мелочи.

На пороге фотографа и его ассистентку встретила приятная женщина средних лет, оказавшаяся мамой невесты.

– Конечно-конечно, проходите, – сказала она. – Вера вас уже ждет. Поднимайтесь на второй этаж вот по этой лестнице, первая дверь направо. Я, извините, вас не провожаю, должен визажист подъехать, но опаздывает.

– Визажиста еще нет? – удивился Глеб. – Странно. Вера мне говорила, она должна к девяти приехать, свадебный макияж – дело небыстрое.

– Как приятно, когда мужчина разбирается в свадебном макияже, – рассмеялась мама невесты. – Впрочем, вас профессия обязывает, конечно! Вот так вот, – развела она руками, – нет пока визажиста. Парикмахер уже был, прически всем сделал. Вы поднимайтесь. Вера говорит, там есть что пока пофотографировать.

– Что пофотографировать – это мы всегда найдем! – с энтузиазмом откликнулся Глеб, закинул сумку на плечо и отправился на второй этаж, поманив Лизу за собой.

Глава 10

Дом изнутри оказался очень приятным, с выдержанным в светлых тонах интерьером с добавлением ярких акцентов. У Лизы глаз был наметан на такие вещи, особенно после многочасовых листаний инстаграмовской ленты.

Подымаясь следом за Глебом по лестнице, девушка вдруг поняла: по всей видимости, это будет прекрасный день. Она ничего от него не ждала, даже опасалась немного, но теперь вдруг ощутила внутри дрожь предвкушения, как будто впереди лежало какое-то огромное, красивое и приятное дело, которым хорошо и любопытно заниматься. Такое же чувство было у нее, когда она планировала свои посты в «Инстаграме» и думала, о чем бы еще рассказать подписчикам, когда изучала исторические книжки, чтобы ввинтить побольше фактов о старой Москве, когда ходила по улицам, чтобы сфотографировать те дома, о которых рассказывала. Странно, она ведь не имеет никакого отношения к фотографическому бизнесу. У нее совсем другое направление, но сегодня Лизе хотелось быть здесь и хотелось быть рядом с Глебом. Рядом с ним всегда всё было интересно.

На стук в комнату открыла дверь миловидная темноволосая девушка и поманила Глеба и Лизу внутрь.

– Привет! Я Ира – подружка невесты. Вера, фотограф приехал!

– Ой, как хорошо! – Девушка-блондинка, стоявшая у окна и смотревшая на улицу, обернулась и одарила Глеба и его спутницу радостной улыбкой. – Как здорово, что вы уже здесь. Только у нас всё, как обычно, не по плану идет. – Она развела руками и снова бросила взгляд на улицу. – Визажистка пишет, что опаздывает, застряла в пробке и пока не понимает, как выбраться. Там какая-то авария на шоссе.

– Насколько я помню план, выезжать отсюда вы планировали в двенадцать, – сказал Глеб, сбрасывая с плеча сумку и начиная разбирать технику.

– Да, так и есть. Сама роспись в половине второго, но я заложила побольше времени, пока еще доберёмся. – Вера нервно стиснула пальцы. – Даже не знаю, что делать.

– Слушай, ну, давай я тебя накрашу, – предложила Ира, – но я, конечно, свадебный не умею, хотя бы просто прилично сделаю.

– Да прилично я и сама могу, – вздохнула Вера. – Хотелось-то свадебный. И мы с ней все обговорили, у нее чемоданчик этот с собой…

Телефон, лежащий на столике, зазвонил, и Вера быстро кинулась к нему.

– Да, да… нет. Не может быть! Нет, нет, нет, нет, это просто не вариант! Ну, и что? И как? Блин! – Она кинула трубку и в растерянности уставилась на присутствовавших в комнате. – Она сказала, что может сюда добраться только часам к двенадцати. А в двенадцать нам выезжать уже, она просто не успеет меня накрасить.

– Так, – сказала подружка Ира, которая совершенно точно не теряла самообладания, – значит, мы используем запасной вариант. Я, конечно, не великий визажист, но уж накрасить подружку… Сколько раз мы с тобой это проделывали?

– Да, я знаю, – вздохнула Вера. Она чуть-чуть потускнела, и Лиза вдруг поняла, что до этого девушка казалась ей окутанной золотым сиянием. Хотя и платья свадебного на ней пока нет, только шелковый халатик и красивая прическа с вплетенными цветами. – Ну, что ж, раз другого выхода нет – давай.

– Вот не зря, не зря я захватила с собой всю свою косметику, – сказала Ира, раскладывая на столике разные тюбики, карандаши и выстраивая помаду. – Взяла, как истинная подружка невесты, просто весь запас, еще сейчас твой подтащим. И у мамы твоей есть, я знаю, у нее помада «Герлен»…

И тут Лиза не выдержала и подала голос:

– Если вы не против, я могла бы вас накрасить. Сделать именно свадебный.

На нее воззрились все, и с наибольшим удивлением – Глеб.

– Ну, вы же вроде ассистент фотографа? – с недоумением уточнила Вера.

– Да, так и есть, но ассистент фотографа я на один день. – Она бросила Глебу мимолетную улыбку и подмигнула. – Мой друг попросил меня ему помочь. Так-то он обычно один работает. А на самом деле я блог в «Инстаграме» веду и, в общем, все эти премудрости давно изучила. А на курсы макияжа я ходила отдельно, и нас учили делать не только обычный, но и вечерний, и свадебный – на себе и на других. Мы с подругой тренировались друг на друге гораздо больше, чем это принято на курсах, кучу косметики извели. Думали, все это пригодится для фотосессии какой-нибудь. В общем…

– В общем, – перебила ее Вера, – вы что, реально свадебный умеете?

– Умею, – согласилась Лиза. – У вас, конечно, косметики не очень много, но вы же знаете, что вам подходит. Вот давайте, выкладывайте это всё. И, если вы не против и доверитесь мне, я могу вас накрасить.

– Да ладно, – сказал Глеб, глядя на нее с весёлым интересом, – нет, серьезно?

– А что не так? – повернулась к нему Лиза. – Ну, ты перетерпишь часик, пока я накрашу невесту?

– Да, конечно, перетерплю, – сказал Глеб и засмеялся. – Такого я не ожидал.

– Аллилуйя! – сказала неунывающая подружка Ира. – Что я тебе говорила? Мироздание за нас!

– Это точно, – вздохнула Вера и уселась к зеркалу, – ну, тогда приступим, наверное?

– Эй, стойте, стойте, – остановил их Глеб, – подождите! Мне нужно хотя бы фотоаппарат включить, это ж такое дело – мой ассистент вас красит!

Косметики у Веры и Иры оказалось достаточно много, чтоб было из чего выбрать. Привлекли еще маму невесты, дернули нескольких гостей, находившихся в доме, и в итоге собрали именно то, что нужно.

Лиза уже полгода не тренировалась в свадебном макияже. Тогда они с Асией устроили пижамную вечеринку и нарисовали друг другу такие глаза, что ах. Жаль, в тот вечер не пригодилось – вылезать из теплых пижамок и топать в клуб девушки не захотели. Но Лиза помнила, как красила Асию, а Вера тоже темненькая, и даже глаза карие! Навыки такого рода забываются не слишком быстро, тем более когда ты красишься сама каждый день. Поэтому Лиза посмотрела на Верино лицо, обсудила с невестой, что именно та хочет, покивала и принялась за дело.

Она, конечно, довольно сильно волновалась. Одно дело – рисовать макияж на себе и на заклятой подружке, а потом спокойно его смывать и ходить как ни в чем не бывало. Другое дело… другое дело – настоящая свадьба, и твоя подопытная – девушка, которая мечтала об этом дне достаточно долго. Чтобы отвлечь Веру и помочь ей расслабиться, Лиза начала с ней болтать и довольно быстро выяснила, что с женихом они знакомы уже лет десять, но долгое время не могли зарегистрировать отношения, так как жили в разных странах. Теперь жених окончательно переехал в Москву, и можно создавать новую ячейку общества. Вера была такая милая, легкая и так искрилась счастьем, что Лиза вдруг ощутила, что именно ей требуется. Чуть-чуть отойти от тех стандартов, что были разработаны для визажиста. Чуть-чуть добавить блеска здесь и немножечко румян там, выбрать немножко иной оттенок теней для век… И через час из зеркала на Веру смотрела просто потрясающая невеста.

– Вот это да, – пробормотала подруга Ирочка, глядя на то, как Вера, приоткрыв рот, смотрит на себя в зеркало, – ничего себе! Слушайте, Елизавета, а может, вы и меня накрасите? Я сейчас быстренько смою всё то, что сама нарисовала. Я на Веркиного визажиста особо не рассчитывала, но, блин!

– Всё, мой ассистент окончательно похищен, – хмыкнул Глеб. Он все время незримо присутствовал на заднем плане, однако к щелчкам камеры все давно уже привыкли и не обращали на него особого внимания, занимаясь своим делом.

– Легко, – сказала Лиза. – А вы чего хотели бы?

– Всего, чего ваша душенька пожелает, – радостно сказала Ира, усаживаясь на стул, – я вам теперь верю, как себе! Даже больше, чем себе, у меня обычно стрелки так хорошо не получаются… Слушайте, а вы этим зарабатываете? Я бы вас порекомендовала парочке своих подружек. У нас летом намечается несколько мероприятий, свадьба еще одна. А в компании будет корпоративный выезд, я б там блеснула очами!

– Хорошо-хорошо, – засмеялась Лиза, – давайте потом все это обсудим.

Через полчаса счастливая накрашенная Ира помогла Вере облачиться в свадебное платье. Глядя на невесту, лучившуюся счастьем, Лиза вдруг ощутила странный ком в горле. Она даже хотела выйти на несколько минут из комнаты, потому что ощущала себя довольно странно, но Глеб ее остановил.

– Эй, ты куда? Все, оставляй кисточки, ты мне нужна. Подай-ка мне, пожалуйста, вон ту вспышку. И объектив меняем.

Лиза кивнула и загнала странные ощущения подальше, сосредоточившись на выполнении распоряжений Глеба. Она сама не могла сформулировать на словах, что же ее гложет. Просто ощущала наряду с интересом к происходящему некую подавленность, и всё ей казалось, будто она – фальшивая нота в отлаженной симфонии, звучащей вокруг. Вот счастливая невеста, за ней скоро приедет жених, у нее хороший дом, прекрасные друзья и чудесная жизнь, наверное, – во всяком случае, она выглядит, как человек, у которого все это есть. И сейчас она выходит замуж за любовь всей своей жизни. И эта любовь… куда придет эта любовь? Что станется с ней потом? Разве этой девушке не страшно? Но Лиза вообще не знала Веру и не могла спросить у нее об этом. А больше знакомых невест на данный момент у Лизы не имелось.

Под окнами забибикали: приехал кортеж жениха. Пора было выдвигаться.


– Ты знаешь, я никогда не бывала на свадьбах и не представляла, что они такие! – сказала Лиза Глебу несколько часов спустя.

Тот посмотрел на нее мутным взглядом и спросил:

– Ты издеваешься?

– Ладно, – сказала Лиза, чуть-чуть отступая, – ладно, поговорим об этом позже.

– Объектив лучше подай, – буркнул Глеб и тут же улыбнулся, извиняясь. – Прости, я просто хочу все сделать идеально и немного нервничаю, как всегда.

– Ты всегда переживаешь, когда снимаешь такие вещи? – удивилась Лиза. – Но это же вроде как рутина для тебя. Просто профессия.

– Эх, подруга, – вздохнул Глеб, – подруга дней моих суровых… Посмотри вот на это и скажи, разве это может быть рутиной? – он показал на жениха (вернее, уже молодого мужа), целовавшего невесту в сотый раз. Хор «горько» несся над столами.

– Ну, а как же дед из Магадана? – напомнила Лиза. – Тут я таких не видела, но и вечер еще не закончился.

– Дед из Магадана, конечно, аргумент, – протянул Глеб, – но аргумент недостаточно веский. Даже там, где родственнички падают лицами в торт, там все равно есть, я не знаю… флёр какой-то. Как объяснить? Я его вижу, как дымку, окутывающую всё. Дымку счастья – пусть оно мимолетно или надуманно, я же не идеалист, Лиза. Я далек от того, чтобы полагать, будто все пары, которые сочетаются браком под прицелом моего объектива, счастливые. На некоторых смотрю, думаю: господи, зачем вы женитесь? А на других – да вы разведетесь через месяц, голубчики. Но, знаешь, всё равно в этом дне есть какое-то особое волшебство, и каждый раз я верю в чудо, думаю, ну, а вдруг, вдруг они все-таки приживутся, вдруг они, такие, какие есть, будут счастливы и проживут сорок лет вместе, нарожают детей, дети нарожают им внуков, и будет у них…

– Рассада! – подсказала Лиза.

– Да, и рассада тоже. Понимаешь, просто в этом дне кроется не только формальность. Не только заключение брака перед лицом государства или Бога, когда это венчание. Это такой ритуал, который значит довольно много. И мне кажется, что если воспринимать его правильно, то и жизнь твоя дальнейшая будет счастливой. С тем человеком, которого ты выбрал, ну, или который выбрал тебя, или вы выбрали друг друга, я не знаю… Я не психолог, это ты у нас психолог. – Он улыбнулся Лизе и, на мгновение отвернувшись, сделал снимок – девушка даже понять не смогла, что Глеб в толпе углядел.

– Ладно, – сказала Лиза, – может быть, и так. Для меня-то это вообще в новинку – наблюдать свадьбу.

– Что, серьезно? Ни на одной свадьбе не была?.. Хотя да. Я не помню, чтоб ты хоть на одну за время нашего знакомства ходила.

Лиза пожала плечами. Как объяснить? В школе из друзей у нее был один Глеб, а после школы, в институте, она особо подружек не завела. Потом уже сдружилась с Асией, но та пока замуж не собралась, поэтому откуда бы знать? И вот теперь Лиза смотрела, как люди, зарегистрировав свои отношения, празднуют это в кругу любимых друзей и родственников. Как утирает слезы мама невесты, как мужественно смотрит на всех растроганный отец жениха. И это родственное единение внезапно встало, как кость в горле.

– Слушай, Глеб, я отойду на минутку, – попросила Лиза, – ладно?

– Хорошо. – Он недоумевающе посмотрел на нее. – Все в порядке?

– Да… Да, просто, просто мне надо немного побыть… – Она неопределенно помахала рукой и отбежала в сторону.

В коридоре никого не было. Можно постоять, прислонившись к стене, и продышаться, и осознать, почему именно сейчас стало так не по себе. Себе-то врать незачем, иначе не сумеешь себе помочь. А кто тебя тогда спасет? Глеб – лучший друг, но и он…

«Вечером, – сказала себе Лиза, высморкавшись и утерев глаза. – Все нужно отложить до вечера, а пока… пока сосредоточься на Глебе. Просто помогай ему, и всё». Она медленно вернулась к ведущим в зал дверям и посмотрела на друга, который стоял и рассматривал на экране камеры уже отснятый материал. Как странно! Глеб сегодня тоже был немножечко другой. Лиза уже видела, как он работает с моделями, знала, как он обращается с ней самой во время съемки, однако на свадьбе вместе с ним она не оказывалась еще ни разу, да и не думала когда-либо оказаться. А сегодня вдруг посмотрела на него немножко с другой стороны, как будто старый приятель, боевой товарищ Глеб Еремеев открылся ей, словно дверь в комнату, полную секретов. Лиза смотрела, как он общается с женихом, с невестой, со всеми родственниками, как улыбается, как непринужденно делает свое дело, помогая свершиться тому самому волшебству, о котором говорил. В Глебе чувствовалась такая железобетонная уверенность в том, что он делает, и в том, во что он верит, что люди в его присутствии расслаблялись, открывались ему, вспыхивали, словно звезды. Редкий дар – умение раскрыть человека так, чтобы он не просто формально улыбнулся тебе, не просто стал тебе чуточку доверять, но показал себя настоящего, увидеть в нем красоту, которую можно запечатлеть одним щелчком камеры.

А еще… а еще Лиза увидела, что движения Глеба, когда он снимает, кошачьи. Именно так двигался Тихон, когда прогуливался по квартире, или запрыгивал на диван, или просто потягивался. Недавно Лиза размышляла о том, как хороша эта кошачья грация, и вдруг увидела ее в своем приятеле, все еще полноватом, неидеальном, но таком близком и знакомом приятеле, на которого давным-давно не смотрела другими глазами. Сейчас, разглядев Глеба в другой обстановке, Лиза поняла, что знает о нем далеко не всё. И этот факт – открытие в ближайшем друге новых черт – поразил ее до глубины души. Поразил настолько, что она забыла о своем расстройстве, запрятанном глубоко внутри, и о том, что боится ошибиться, и о том, что у нее самой такой свадьбы никогда не будет. Не будет по ряду причин, отсутствие жениха – вовсе не самая большая проблема. Но об этом тоже не следовало сейчас думать.

И Лиза не думала, она просто смотрела на Глеба, понимая, что узнает его с совершенно неожиданной стороны, и эта сторона ей категорически нравилась.

Домой возвращались уже далеко за полночь. Веселье в гостевом доме, который сняли для празднования свадьбы, грозило затянуться до утра, однако у Глеба был подписан контракт до десяти часов вечера. В десять вывезли свадебный торт, молодые и гости порадовались, отрезали по кусочку, Глеб запечатлел сие действо, и наконец они с Лизой были свободны. Жених с невестой благодарили их обоих, но Лиза старалась скромно стоять в сторонке и не отсвечивать. Однако Вера подошла к ней, взяла за руку и крепко пожала, а потом в порыве чувств обняла.

– Спасибо! – шепнула она Лизе. – Спасибо! Правда, ты очень выручила меня. Макияж не потек, хотя без закрепителя, и… и, блин, я какую-то ерунду говорю. Спасибо! Это был волшебный день, а ты помогла создать это волшебство!

– Да ладно, что там! – смутилась Лиза. – Я просто немного помогла.

– Нет, – твердо сказала Вера. – Не просто. Это всё не просто. Ты очень хороший человек! И парень у тебя хороший!

– Какой парень? – не сообразила Лиза.

– Ну, Глеб, фотограф, он же твой парень?

– Нет, – засмеялась девушка, – он мой старый друг, мы бывшие одноклассники, иногда помогаем друг другу. Он меня для блога снимает, а я согласилась быть его ассистенткой, но это на один раз, это так.

– Хм… Странно… – Вера посмотрела на нее, потом на Глеба, оживленно общавшегося с женихом. – А я думала, вы пара.

– Нет! Ты что! Мы слишком давно друг друга знаем! Все секреты!

– Реально все секреты?

– Почти все, – честно сказала Лиза. – Есть немного того, что я ему не расскажу никогда.

– Ну, это ты зря! Мне кажется, он очень надежный. Я про Сашку тоже думала, что не все буду ему рассказывать, а потом как-то так получилось, что секретов вовсе нет. Конечно, я ему не отчитываюсь про каждую мелочь, но… В общем, ты, когда встретишь свою любовь, поймешь. Извини за банальную фразу!

– Фраза как раз для свадебного дня! – в бессчетный раз улыбнулась Лиза. – Спасибо, Вера! Это было классно!

Праздник действительно получился отличным, но очень утомительным, поэтому на обратном пути Лиза и Глеб по большей части молчали. Лиза честно пыталась не заснуть. Лихорадочное возбуждение потихоньку уходило, а еще ей очень хотелось оказаться в своей квартире наедине с собой и…

– Чаю хочешь? – спросила Лиза, когда машина остановилась у ее дома.

– Пожалуй, не откажусь! – Несмотря на то, что их накормили тортом и напоили чаем, Глебу нужно было еще доехать до дома. – Давай я быстренько кружку черного выпью и долго тебя утомлять не стану, поеду. И да, Лиза… спасибо тебе огромное! Ты мне действительно помогла.

Тихон встретил их с восторгом. Видимо, за день кот выспался и теперь хотел пообщаться. Лизе казалось, что миллион лет прошел, а не один день, такой насыщенной оказалась эта суббота. Она быстро включила чайник, умылась и расставила чашки на столе. Глеб сидел, привалившись к стенке, и выдыхал. Тихон, обрадованный тем, что к нему пришли люди, тут же взгромоздился Глебу на колени, положил лапы ему на плечи и сказал прямо в лицо:

– Мыр!

– Чеши! – перевела Лиза.

– Да ты его уже отлично понимаешь! – развеселился Глеб и принялся начёсывать кота за ушами. – Уф, господи, какой антистресс! Слушай, Лизка, может, тебе его себе оставить, а? Ну, давай, выпроси его у своего соседа!

– Нет уж, пусть с Павлом живет, – сдержанно ответила Лиза. Еще постоянно бегающего здесь кота ей не хватало.

– Когда его хозяин возвращается?

– Уже завтра к вечеру.

– Ясно. Вернешь животное и… И всё?

– Ну, буду заглядывать иногда, чтобы свежее селфи сделать. Я все равно к Соболеву хожу убираться, – вздохнула Лиза. – Да и… вдруг мы с ним станем общаться больше?

– В каком это смысле? – нахмурился Глеб.

– Он меня на свидание позвал, – поделилась своей радостью Лиза. О том, что она пойдет с Павлом в ресторанчик, она Глебу еще не говорила. От мысли, что придется поделиться с приятелем этой информацией, ей сделалось немножко тревожно, и Лиза не понимала почему, однако скрывать она тоже не видела смысла. – Мы договорились, в воскресенье он приезжает, а в понедельник мы с ним пойдем пиццы поесть.

– Так, – сказал Глеб и ссадил Тихона на пол. Тот потрусил к миске. – Подожди, ты собираешься Павлу рассказать, что нагло пользовалась его котом?

Лиза посмотрела на друга с удивлением.

– Нет. Зачем?

– То есть ты будешь ему врать?

– Я просто не буду ничего говорить, и всё. – Лиза не понимала, с чего Глеб вдруг так завелся. Его лицо помрачнело, а руки сжались в кулаки.

– Слушай, – сказал друг и поднялся, нависнув над Лизой. Ей показалось, что в довольно просторной кухне сделалось тесно. – Ты меня прости, конечно, но я больше не могу молчать. Давай я подведу итог, и ты скажешь, понимаю ли я тебя правильно. Тебе нравится сосед, ты решила пойти с ним на свидание или что?

– Немножко нравится, – пожала плечами Лиза, – я его знаю мало, но он в принципе симпатичный. Да, схожу с ним на свидание.

– И при этом ты фотографируешь его кота для своего «Инстаграма», врешь всем, что это твой кот, и не собираешься ни о чем рассказывать его хозяину?

– Но это же не настолько важно.

– А что тогда важно, Лиза? – спросил Глеб, глядя ей в глаза, и девушка вдруг поняла: он очень, очень, категорически зол. – Ты считаешь, что если начнешь отношения с этим Павлом Соболевым, то ты все равно не должна рассказывать ему о своей лжи? Прости, я криво формулирую, – он с силой потер лоб, – то есть ты намерена с ним встречаться, думаешь о том, нравится ли он тебе или нет, рассматриваешь в качестве своего парня, но при этом нагло врешь ему в лицо?

– Я бы не назвала это наглой ложью, – попыталась оправдаться Лиза. Что-то Глеба не туда занесло. – И в качестве парня я его не рассматриваю. Я просто…

– Это обман, – отрезал Глеб. – Обман, самый настоящий! И ты настолько хладнокровно говоришь об этом мне? А мне ты вот так вот врала или нет?

– Глеб! Я тебе не вру, – спокойно сказала Лиза. – Я просто…

– Ты просто что? Точно так же, как Павлу, не обо всем рассказываешь? Я знаю, что ты мне многого не говоришь. Почему? Чем я вызвал у тебя такое недоверие?

– Дело не в недоверии, – пробормотала Лиза. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной, когда Глеб вот так над ней нависал с его укоряющим взглядом. – Просто есть вещи, о которых не надо говорить, вот и всё.

– Но это важные вещи.

– То, что я не говорю про кота соседу, важная вещь?

– Вообще-то, да. Ты ему нагло врешь.

– Так, мы пошли по кругу, – сказала Лиза, отступая. Тихон хрустел кормом, и этот мирный звук успокоил ее. – Если тебе не нравится, что у меня с кем-то свидание, так и скажи.

Глеб пожал плечами.

– Да мне-то какое дело, – произнес он делано равнодушным голосом. – Но то, как ты поступаешь в отношении человека, который тебе ничего плохого не сделал, меня, честно говоря, неприятно удивляет. Да что там, как принято говорить в этих ваших «соцсеточках», я в шоке. Дело не в коте, Лиза, дело в самом принципе. Извини, я поеду, чаю мне что-то расхотелось.

– Глеб!

Он ничего не ответил, развернулся и вышел из кухни. Хлопнула дверь.

Лиза не стала догонять приятеля, что-то пытаться ему объяснить, она вдруг почувствовала себя безмерно уставшей, как будто долго-долго бежала за какой-то целью, но так и не догнала, и теперь стоит, выдохшись, и дышит, как рыба, выброшенная на галечный берег. Изнутри поднималась темная мутная волна, которой Лиза не чувствовала уже очень-очень давно. Девушка резко быстро задышала, потом сделала несколько глубоких вдохов – ничего не помогало. Лиза побрела в спальню, проигнорировав закипевший чайник, и упала на кровать прямо в уличной одежде, хотя обычно не позволяла себе этого делать.

– Почему, Глеб? – спросила она у подушки, подтащила ее поближе и прижала к себе. – Почему ты так со мной?

Внутренний голос – генератор мудрых идей – молчал.

Тогда Лиза заплакала.

Она не плакала уже очень давно, и слезы оказались очень жгучими, они скатывались по щекам и валились на покрывало. Через некоторое время пришлось отодвинуться, потому что покрывало конкретно промокло. Лиза плакала практически бесшумно, она не любила бабьих подвываний и особенно громких проявлений горя, но сейчас горе затопило ее всю, как тогда, давно, и она не хотела об этом помнить, но воспоминания не спрашивали ее, они просто были. Лиза плакала, плакала, плакала, а потом к ней пришел Тихон.

Кот был глухой, он не мог ничего услышать и не мог знать, почему хозяйка издает такие звуки. Вернее, какая она ему хозяйка?.. Но сейчас он вдруг возник рядом с Лизой – белый призрак, шерстистое чудовище, которое любит троллить своих гостей. Кот постоял-постоял, потом улегся рядом и сказал:

– Ма!

– Извини, – пробормотала Лиза, – я сейчас перестану. – И зарыдала еще сильнее.

Тогда Тихон понюхал ее лицо и принялся вылизывать. Огромный, шершавый, как терка, язык прошелся по Лизиным щекам, слизывая слезы и косметику, которая уже благополучно размазалась. В другой день Лиза уже вскочила и убежала бы в ужасе: как так? Монстр вылизывает ее! Но сейчас она просто обхватила Тихона правой рукой, придвинула его к себе и зарыдала еще пуще. Кот лежал, трогал ее, он фырчал ей в лицо, прижимался огромным мохнатым боком, и слезы уходили. Темная волна иссякала, оставляя только грязную пену на песке.

– Спасибо! – пробормотала Лиза прямо в теплый бок. – Спасибо тебе, Тихон!

Глава 11

Павел, как и пообещал, появился вечером в воскресенье. Он не только пришел за Тихоном, но и притащил Лизе какой-то пакетик, в котором что-то вкусно позвякивало.

– У меня в Ростове-на-Дону тетка, – объяснил Соболев, – мировая тетка, вот четно тебе скажу! Она и варенье варит, и наливку делает. В общем, я у нее выпросил для тебя несколько баночек и одну бутылочку. Возьмешь?

– Конечно, – улыбнулась Лиза, – спасибо! Ростовская тетка – это настоящее сокровище.

– Ну, что? Как у него тут дела? – Павел погладил Тихона, который терся рядом с Лизой в коридоре. – Я смотрю, вы нашли общий язык.

– Это точно! – сказала девушка.

Глеб со вчерашнего дня не писал, не звонил, никак себя не проявлял. Лиза немного беспокоилась, однако полагала, что надо дать другу перекипеть. Отойдет немного и сам объявится, а если не позвонит, она не гордая, тоже может ему набрать. Сколько раз они ссорились, мирились – не сосчитать! Хотя, с другой стороны, настолько злым и даже, пожалуй, растерянным Глеба Лиза никогда и не видела. Что его так взгрело? Почему он так взбеленился? Девушка терялась в догадках.

– Ну что, – сказал Павел, – наш завтрашний ужин в силе?

– Конечно, – кивнула Лиза, – жду с нетерпением.

Без Тихона ночевать казалось странным. Лиза и сама не могла понять: как это за несколько дней привыкла к тому, что чудовище находится в ее доме. Она перестала отпрыгивать от кота с визгом и привыкла, что он все время находится где-то рядом, а уж после вчерашнего… Тихон очень ей помог. В итоге она так и заснула с котом в обнимку, свернувшись клубочком на покрывале. Потом, конечно, проснулась, встала, нормально умылась, переоделась, почистила зубы, но это уже было в глубокой ночи. А сначала от присутствия Тихона Лизе сильно полегчало. Поэтому теперь, когда кот находился недалеко, в соседней квартире у своего хозяина, Лиза с удивлением поняла, что немножко скучает по нему. Блин, этого еще не хватало! Но, с другой стороны, облегчение. Фобия, конечно, уменьшилась, однако все еще давала о себе знать.

К свиданию Лиза готовилась тщательно. Павел – парень видный, и, в конце концов, он ей действительно нравится. Тут она душой не покривила. Может, и выйдет что-то с ним, а значит, нужно произвести на него наилучшее впечатление. До этого Лиза не особо старалась: к соседу она обычно ходила без большого количества косметики на лице и в удобной старой одежде, – все-таки уборка, не свидание. Но тут они идут в ресторанчик, пусть обычный ресторанчик, не пафосный, наверное, хороший. И это романтическая встреча, а не бегание по соседской квартире с пылесосом, а значит, нужно выглядеть прилично.

Лиза выбрала темно-синее платье, бежевые туфли на невысоком каблуке, подкрасилась и вдела в уши мамины золотые сережки. Она надевала их довольно редко, однако сегодня они словно бы сами попросились в уши. Посмотрев на себя в зеркало, Лиза осталась довольна. Впрочем, когда оно ее не радовало?.. На платье обнаружилась белая шерсть, вот Тихон, зараза, и до шкафа успел добраться!

В ресторанчик поехали на такси, хотя машина у Павла имелась – просто Соболев сказал, что тоже не откажется от пары бокалов вина. Местечко оказалось действительно очень неплохим. Располагался ресторанчик на тихой московской улочке также внутри Садового кольца, и, судя по тому, что практически все столики были заняты, готовили здесь неплохо. Во всяком случае, Лиза на это надеялась.

Гостей отвели к забронированному столику в уголке. Лиза, даже не заглядывая в меню, попросила пасту с морепродуктами. А что, девушка сказала, что хочет пасту, значит, девушка будет пасту, тем более что морепродукты Лиза действительно обожала. Павел заказал то же самое, выбрал по винной карте бутылку и посмотрел на Лизу. Лиза посмотрела на него.

– Ну, как прошла поездка в Ростов?

– Все, что нужно, сделали, – отозвался Павел немного скованно. – А жил я у тетушки… а, я говорил уже. Ты наливку не попробовала?

Лиза покачала головой:

– Нет. Я не то чтобы много пью дома. Я, честно говоря, вообще почти не пью.

– Да? Так, может, я зря вино заказал? – забеспокоился Павел.

– Нет-нет, все в порядке, от бокальчика я не откажусь.

– Хорошо. А я даже не спросил, ты будешь белое или красное. К морепродуктам-то обычно белое…

– Мне и то, и то нравится, – успокоила его Лиза.

Они перебрасывались фразами, о чем-то говорили, однако чем дальше, тем больше поселялось в душе Лизы странное ощущение. Ей нравилось, как выглядит Павел, нравилась его манера излагать события и то, как он наклонял голову, когда слушал ее. У него был приятный смех и забавные шутки, однако… однако что-то царапало Лизу. «Чертов Глеб! – подумала она в какой-то момент с раздражением. – Вот, блин, зачем он мне все это сказал в субботу? Почему теперь я думаю о том, что я сижу напротив этого мужика и его обманываю? Зачем? Ведь все так хорошо было! И вообще, это не его дело!»

Думать на свидании о другом мужике – тоже не дело. Лиза глубоко вздохнула и, осененная гениальной идеей, произнесла имя Тихона. Всё! Тема для разговора была обеспечена. О коте Павел мог говорить бесконечно. Он и из Лизы вытряс все подробности жития Тихона целую неделю без обожаемого хозяина, и рассказал, как тот приживался в квартире после вынужденного отсутствия. Никакого стресса у кота, естественно, не было, и вел он себя, как обычный кот, – ну, насколько Лиза могла судить, – ведь она почти ничего не знала о котах. Хотя… почему почти ничего? С Тихоном опыта набираешься быстро, причем уникального.

Принесли пасту с морепродуктами, оказалось, что она прекрасна. Бутылка вина как-то подозрительно быстро опустела. Вокруг был милый, шумящий голосами и негромкой музыкой ресторанчик, на столе горела толстая свечка и стояли цветы, на Лизе было отличное платье, и даже туфли не давили… И всё же что-то давило. Не туфли, точно (Лиза пошевелила ногами под стулом). Неужели совесть? Девушка смотрела на Павла и в какой-то момент даже хотела ему признаться, но потом испугалась. В конце концов, как к этому подойти вообще? «Павел, ты знаешь, я уже три недели фотографирую твоего кота для своего „Инстаграма“, я устроила с ним фотосессию, я использую его…» Как это скажешь человеку, которого почти не знаешь? Они с Павлом еще даже не приятели, куда уж говорить о более близких отношениях. И, кстати, об этих близких отношениях: Лиза смотрела и не понимала, хочет она еще одного свидания или нет.

«Мне надо узнать его получше, вот что, – решительно подумала она. – Просто в пику Глебу надо попробовать узнать его получше. Не Глеба, а Павла, и, может, предложить куда-то совместный поход? В музей, например. Я даже не знаю, чем он интересуется. А вот как раз и спрошу!»

Выяснилось, что Павел любит современное искусство, а к современному искусству Лиза относилась настороженно. Ну, ладно, и оно сойдет, так что предложение как-нибудь сходить вместе в музей было воспринято с энтузиазмом.

Хорошо, начало положено! Пусть это немного странное начало, однако оно ведь есть, правда? А настоящая правда немножечко подождет.


О времени следующего свидания Лиза с Павлом не договорилась, поэтому, когда следующим вечером сосед позвонил в дверь, охотно ему открыла, полагая, что он хочет побеседовать именно об этом. Однако Павел имел вид мрачный и даже некоторым образом неприступный.

– Что случилось? – спросила Лиза, поздоровавшись. – Ты как вообще? Что-то с Тихоном?

– Вот как раз насчет Тихона я и хочу поговорить, – произнес Павел и посмотрел на девушку странным взглядом. – Впустишь?

Лиза посторонилась, и Соболев прошел на кухню. Девушка вошла следом за ним.

– Хочешь чаю?

– Нет, спасибо. Послушай, присядь-ка. – Он сам уселся без приглашения и указал Лизе на стул напротив, как начальник на собеседовании. – У меня к тебе разговор, и разговор серьезный.

В голове Лизы произошло мгновенное короткое замыкание. Ей не нужно было слушать то, что скажет Павел, для того чтобы узнать, о чем он собрался поговорить. Но поиграть в дурочку надо. А вдруг пронесет…

– Может… может, всё не так страшно? Я его что, чем-то не тем накормила? – испуганно спросила Лиза, садясь на стул. – Или он сам что-то не то сожрал? Я всё убрала, честное слово.

– Нет, дело не в этом. – Павел извлек из кармана джинсов телефон, что-то на нем пощелкал и протянул Лизе. – Я хотел бы услышать твои комментарии по поводу вот этих картинок.

Лиза молча смотрела на свой собственный «Инстаграм», где она обнимается с Тихоном, и понимала, что дело дрянь.

– Я, как ты знаешь, в соцсетях не сижу, – медленно проговорил Павел, внимательно глядя на девушку, – и, наверное, на это ты и рассчитывала, когда устраивала…

– Что устраивала?

– Я так и не могу понять. Просто сегодня один мой друг, который у тебя в подписчиках, показал мне моего кота. Он как-то видел фотки Тихона, я ему показывал на своем телефоне, а потому у тебя узнал. Кот у меня приметный. И я немного удивлен, честно говоря. Я не понимаю, зачем ты это сделала и как. Кроме того, – он ткнул в одну из фотографий, сделанных Глебом, – это, похоже, профессиональная фотосессия. То есть ты взяла моего кота и пишешь о том, что он твой. Да, Лиза, я прочитал. И фоткаешься с ним, и рассказываешь про него истории. Те самые истории, которые я тебе излагал. Прости, что это?

– Паша, послушай, я все объясню…

– Какая киношная фраза, – усмехнулся Соболев, – ну, давай, объясняй. Убивать я тебя не буду, но объяснения мне бы очень хотелось услышать.

– Ты не злись, пожалуйста. Хотя нет! Ты имеешь полное право злиться. – Лиза стиснула пальцы, ей было противно. Пожалуй, Глеб был прав, следовало самой во всем сознаться Павлу. Да, крепка ты, милая, задним умом… – Просто я всегда к кошкам относилась немножко настороженно и случайно написала абсолютно дурацкий пост о том, как я не люблю брошенных котов.

– Хм. Не любишь котиков, значит.

– К Тихону это не относится, но да, я его боялась. – Лиза подняла на Павла взгляд. – Это я могу тебе честно сказать.

– Ну наконец-то! – сыронизировал сосед.

– Слушай, ты хочешь, чтобы я сознавалась, или нет? – рассердилась Лиза. – Да, я поступила глупо, я написала пост, в котором обвиняла тех, кто вывешивает фотки бездомных котиков и портит настроение всем остальным. На меня накинулись. Мне нужно было срочно исправлять репутацию. Ты спрашивал, чем я занимаюсь в Сети? Так вот, блог в «Инстаграме» – это и есть моя работа. Мне платят за то, что я пишу обзоры про разную косметику, книжки и прочее, прочее. У меня есть некоторое количество заказчиков, но их не слишком много, и я…

– И ты решила использовать моего кота, чтоб повысить свою популярность?

– Я решила использовать твоего кота, чтобы не потерять то, что я уже сделала за три года! – почти закричала Лиза. Она понимала, что неправа, но… – Я над этим работаю. Это то, что мне нравится, то, что я делаю. Тебе же нравится твоя работа?

– Сравнила! – фыркнул Павел.

– А почему бы не сравнить? Чем плоха профессия блогера, если она приносит и удовольствие, и деньги?

– Блогер – это вообще не профессия!

– Ага, говорят, что и фотограф не профессия! – отрезала Лиза. – Только вот мой друг весьма успешно этим зарабатывает. И я зарабатываю, пока не так много, как хочу…

– Послушай, – перебил ее Павел, – о твоих рабочих моментах давай мы, может быть, поговорим в другой раз? А сейчас я бы хотел услышать объяснения по поводу кота.

– Хорошо. Я уже начала говорить: я написала дурацкий пост, и мне нужно было что-то такое, что вернет подписчиков ко мне. Я и подумала о том, что если расскажу об «усыновлении» белого глухого кота, это поможет.

– И это помогло. – Павел покивал. – Я смотрю, там у тебя куча поклонников Тихона, хотя он, конечно, ни сном ни духом. А уж кто точно сидит в неведенье, так это я. Почему ты мне не сказала?

– Я боялась, – сказала Лиза честно. – Я боялась, что ты мне запретишь.

– Ну, может быть, я и запретил бы, – сказал Павел, – а может быть, и нет. Почему бы просто не прийти ко мне и не попросить? Зачем делать это тайком? И целая фотосессия, и ты с ним… Я не знаю…

– Ты теперь всем расскажешь, что он твой? – тихо спросила Лиза.

– Господи, – Павел закатил глаза, – слушай, ну ты, конечно, меня поражаешь! Я пока еще с тобой не слишком много общался, только мне казалось, ты умнее. Я тебе уже говорил, я не сижу в соцсетях, и мне эта фигня вообще-то побоку. Я просто не люблю, когда мне нагло врут.

Глеб сказал то же самое.

– Я не врала, я просто…

– Недоговаривала! – перебил Павел. – Ну да! Конечно! Я уже слышал эти оправдания! – Он вдруг разозлился и стал удивительно похожим на Еремеева. – Моя жена, с которой я развелся не так давно… моя бывшая жена, всё никак не отвыкну, – так вот, она любила говорить эту фразу. Она обожала сказать, что она впрямую меня не обманывала, но просто не сказала мне о чем-то, не сообщила какую-то информацию, важную информацию, касающуюся моей и ее жизни. И, знаешь, когда я слышу это в очередной раз, меня охватывает такое бешенство!

– Хочешь, тарелку расколоти! – предложила Лиза и пододвинула к нему ближайшее блюдо.

– Нет, тарелки я бить не буду. Я уже все это прошел. Просто ты понимаешь сама, сама-то осознаешь, что поступила нехорошо?

– Вообще-то, да, – вздохнула Лиза. – Меня уже неделю совесть мучает.

– О, целую неделю, понятно! А до этого не мучила?

– Ну, до этого, до этого я… – Она не знала, что сказать в свое оправдание. – Да, не мучила! Да, мне казалось, что всё это правильно. Послушай, я просто спасала дело своей жизни!

– Никогда не пойму, почему все эти социальные сети – дело жизни? – покачал головой Павел. – По-моему, люди в них застревают и забывают о реальном мире.

– А что хорошего в реальном мире, если его не построить под себя? – сказала Лиза. Она в последнее время долго думала об этом, и теперь слова вылетали сами. – Что хорошего в этой реальности, если ее немножечко не приукрасить? Вот я сижу в «Инстаграме» и делаю красивый блог, и он нравится людям. Мне многие говорили, что они вдохновились моим образом жизни или находят у меня в блоге утешение. Я слышала много теплых слов. Я не знаю, все ли из них искренние, но даже если десять процентов, это же все равно здорово! Это позитив и добро, а если смотреть только на реальную жизнь…

– Послушай, но как же можно всю жизнь прожить, словно завернутым в вафельку? – Павел покачал головой. – Впрочем, это не мое дело. Вернемся к делу моему, то есть к моему коту. Я так понимаю, что ты намеревалась и дальше беззастенчиво им пользоваться? Правда так правда.

Лиза вздохнула и покаянно ответила:

– Да.

– Ну, хоть честно, – покивал Павел. – Н-да, дикая история. Было дело, вытащили у меня на улице кошелек, но так, чтобы вытащили из квартиры кота и объявили его своим, – такого со мной еще не бывало.

– Прости меня, пожалуйста! – тихо сказала Лиза. – Мне действительно очень стыдно.

– Что-то по тебе незаметно. И, честно говоря, я даже не знаю, что с тобой делать. Ты у меня убираешься, ну, о’кей… я могу найти другую уборщицу.

Лиза вздохнула:

– Пожалуй, ты прав, и я слишком провинилась перед тобой, и ты вправе лишить меня и денег, и подработки, и Тихона. Я… Извини, Паша, я просто не знаю, что сказать. Да, я так поступила. Я считала, что так будет правильно, и до сих пор немножечко считаю, что ничего в этом страшного нет.

– Все с тобою ясно! – печально сказал Павел. – Ты из тех, кто проваливается в виртуальный мир и забывает о том, что вокруг живые люди, да?

– Нет, я так совсем не думаю. Я не такая.

– Ну, а на мой взгляд, именно такая, – заметил сосед. – Что ж, Лиза, я, честно говоря, думал просто перестать с тобой общаться и больше не иметь никаких дел, но, знаешь, ты натолкнула меня на мысль. Мне кажется, человек ты все-таки неплохой, просто немножко как бы на голову дурной. Это, наверное, пройдет. А чтоб прошло побыстрее, давай-ка устроим тебе столкновение с реальностью.

– В каком это смысле? – опешила Лиза.

– Скажи, ты хочешь еще немного сделать постов о Тихоне?

– Ну, да. Я бы… Нельзя вот так взять и перестать. У меня, конечно, есть запас фоток… – забормотала Лиза.

– Ага. Если хочешь еще немного подурить людям головы, пожалуй, я могу тебе это позволить, но пусть это пойдет на пользу нашему современному обществу, которое к бездомным котикам относится очень и очень плохо. У меня есть условие: ты можешь еще некоторое время выдавать Тихона за своего кота, потом придумаешь что-нибудь, почему он больше с тобой не живет. Я все-таки хотел бы обладать своим котиком полностью, а пока… На этих выходных состоится кошачья выставка.

– И что?

– Как я тебе уже рассказывал, я волонтерю, волонтерю не только на сборе мусора, но и собираю иногда средства для приюта, откуда я Тихона забрал. Так вот, в «Крокус Экспо» будет большой кошачий ивент, аж на два дня. И у нас, я имею в виду – у приюта, там свой стенд. Я заберу тебя с собой, чтоб ты там поработала.

– А что нужно будет делать?

– Нужно рассказывать людям о бездомных котах и собаках, которые находятся в приюте, собрать денежку, в общем, тебе всё на месте объяснят. Не беспокойся, волонтерство гораздо более легкая штука, чем ведение блога, – насмешливо сказал Павел. – Вот, честное слово, не ожидал, что вляпаюсь в такую историю.

– А…

– Нет, отказаться ты не можешь. Пусть это будет карой небесной, которая упала на твою голову, или, – Павел вздохнул, – мой друг, он же твой подписчик, может просветить твоих виртуальных товарищей на тему того, откуда у тебя взялся котик и чей он на самом деле.

– Я согласна! – выпалила Лиза. – Пожалуйста, не надо никого просвещать. А другу ты что скажешь?

– Что-нибудь скажу. Ты не беспокойся, со своими друзьями я сам разберусь, а тебе бы… Тебе бы, Лиза, с собой разобраться.

– Ты меня простишь? – спросила она.

– Посмотрим, – сказал Павел. – И чтобы твое социальное воспитание, так сказать, было полным, потом еще скатаешься со мной в приют. Посмотришь, для чего деньги собираются, откуда кот взялся. И, Лиза, возражения не принимаются. Если окончательно согласна, тогда можешь зайти и поснимать кота для своего «Инстаграма».

– Спасибо, – пробормотала Лиза.

Когда Павел ушел, она срочно кинулась к кофеварке, чтобы заварить себе капучино. Ну, что ж, можно сказать, легко отделалась. Павел действительно спокойно мог разоблачить ее перед подписчиками, и тогда прости-прощай репутация, теперь уже навсегда. Построить образ с нуля вряд ли выйдет, а он… он захотел от нее всего лишь волонтерства. Господи, ну и слово – «волонтерство», веет от него каким-то безумием в духе мушкетеров.

Кошачья выставка, мамочки, куча монстров и чудовищ, собранных в одном помещении. Она там с ума сойдет. Нет, так не получится. Лиза подумала-подумала и схватилась за смартфон.

Глава 12

С Глебом удалось помириться на удивление быстро – как только он услышал, что всё открылось и Павел приходил стыдить блогершу-неудачницу, заявил:

– Я так и знал. Я тебя предупреждал. Я же говорил. Что еще полагается сказать в таких случаях?

– Сама виновата, – подсказала Лиза.

– С этим даже спорить не буду, – усмехнулся друг. – Ну, что тебе от меня в очередной раз нужно?

– А почему ты решил, что мне нужно?

– Лиза, я тебя знаю миллион лет. То, что ты мне недоговариваешь, я уже понял и как-то смирился. Захочешь – расскажешь. Но обмануть меня тебе не удастся. Выкладывай.

– Ладно, – вздохнула девушка. – Павел хочет, чтобы я с ним съездила на выставку кошачью и в приют. В качестве профилактики моей загубленной обманом жизни. А у меня боязнь кошек…

– Айлурофобия, – с удовольствием выговорил Глеб.

– Что?!

– Так она называется – айлурофобия, я погуглил. Звучит, как название эльфийского поноса, да?

– Глеб!!!

– Да, подруга дней моих суровых. Ты хочешь, чтобы я отодвинул все свои дела и отправился оборонять тебя от страшных и ужасных котов.

– А, выходные, – сникла Лиза. – Я не подумала. Наверное, у тебя съемки.

– В субботу – как раз таки нет, – объявил Глеб, и девушка воспряла духом. – Была одна, но заказчик отменил. Я думал чем-то закрыть «окно», однако если мой товарищ в беде…

– Я буду тебе очень благодарна. Правда. Я знаю, что твоя работа важна. И если ты не сможешь, пойму.

– Ну что ты, – сказал Глеб нормальным голосом, – я ж понимаю, для тебя это стресс. К Тихону ты привыкла, но тут другое дело. Это как меня отвести в серпентарий или на пасеку. Б-р-р. Во сколько и куда мне нужно подъехать?

После разговора с Глебом, сама не своя от облегчения, Лиза позвонила Асии и поведала о раскрытии коварных планов и неотвратимом возмездии. К ее удивлению, Асия возмутилась.

– Слушай, это беспредел какой-то! Этот твой Соболев с ума сошел! Ты ему объяснила, что кошек боишься?

– По-моему, он не воспринял это всерьез. Да и вообще, он в своем праве. Если откажусь, чего доброго, сдаст меня широкой общественности, и прощай, карьера блогера…

– Это шантаж, Лиза!

– Это неумолимая кара, – заунывным голосом с глебовскими интонациями ответила девушка.

– Ни фига! – иногда Асию несло по кочкам, и тут, видимо, именно такой случай. – Вот что. Я тоже приеду на эту выставку. И скажу твоему Соболеву всё, что о нем думаю.

– Он не мой, – открестилась Лиза. – Во всяком случае, пока.

– А планируешь? – заинтересовалась Асия. – Ты же с ним на свидание вчера ходила. И ни полсловечком не обмолвилась, как оно. Так как оно?

Лиза помолчала.

– Не знаю, если честно. Не разобралась. Отчетливой химии между нами нету, но он мне нравится. Такой самостоятельный парень и так меня отчитывал за Тихона…

– Всё ясно, – хмыкнула подруга, – твой типаж – это суровые наставники, которые призывают к порядку нашкодившую…

– Асия!! Откуда такие фантазии?

– От безделья, – честно созналась подруга. – Клиенты в отпуска намылились, я тоже хочу, но пока не еду. Так что в субботу прибуду ровно… к скольки там? И не вздумай отказываться. Я своих в обиду не даю.

Лиза усмехнулась. Выходные обещали быть веселыми.

Без кота снова спалось очень странно. Лиза поняла, что ждет, когда Тихон придет и устроится в ногах. Что за наваждение! Она ведь не любит кошек, и один конкретный кот ничего не изменит.

«Ты слишком долго была одна и никого сюда не пускала, – сказал мудрый внутренний голос, который тоже Лизе не врал – а смысл? – Кот – это практически никто, поэтому ты спокойно позволила ему ходить по дому и делать что хочется. Позволила больше, чем человеку разрешила бы. А Тихон больше, чем просто монстр, да? Оказывается, у него есть характер, привычки, и его отсутствие ощущается. Ты ведь немного с ним подружилась, стала ему если не хозяйкой, то хорошей знакомой».

В среду нужно было идти убираться к Павлу, и в первый раз Лиза открыла дверь нормально, а не втихаря, как делала с момента появления Тихона в доме. Даже шастая потихоньку делать с котом селфи, она ступала осторожно, чтобы, не приведи бог, не испугать непонятное животное или не разбудить. Однако неделя обитания на одной территории принесла свои плоды: теперь Лизе даже хотелось пообщаться с котом. Пусть осторожно и, по большей части, издалека, но… Тихон притягивал ее, как магнит.

«Магнит» не спал, сидел на кухонном столе, что обычно строжайше запрещалось, но Лиза так радовалась встрече, что даже не стала Тихона ругать. Почесала подставленную шею, провела ладонью по спине и взялась за уборку, негромко напевая. А когда Тихон, в извечной его манере, подкрался и потрогал Лизу лапой за филейную часть, девушка не убежала с визгом, а обернулась и сказала:

– Совсем обалдел! Что еще за шуточки!

«Отличные шуточки», – щурился довольный Тихон.

Закончив уборку, Лиза не спешила домой. Теперь можно совершенно законно валяться с котом на ковре, осторожно подносить телефон к носу белого чудовища и снимать крупный план. И Павлу отослать тоже, чтоб не думал, будто Лиза развлекается у него за спиной! Соболев ответил смайликом. Ладно, может, и перестанет сердиться…

В четверг убираться было не нужно, но Лиза, испросив у Павла разрешения, всё равно зашла к соседу в гости. Просто чтобы полчаса посидеть, глядя, как Тихон спит, и подумать о разном.

В пятницу, к счастью, требовалось пропылесосить, и Лиза пылесосила долго и вдумчиво, а потом смотрела, как Тихон ест.

А потом наступила суббота.


– Он что, с нами поедет? – изумилась Лиза, когда открыла Павлу дверь и увидела, что он держит переноску с Тихоном.

– Конечно, – буркнул сосед, – ты готова?

– Да.

Лиза оделась удобно – примерно в таком же наряде на свадьбу с Глебом ездила, значит, и «волонтерить» будет хорошо. Вначале она хотела погуглить информацию о кошачьих выставках и посмотреть фотки, чтобы более-менее представлять, какие опасности там поджидают, а потом махнула рукой. Чему быть, того не миновать. Оставалась надежда, что в месте, где столько котиков, фобия съежится и уползет, ведь бояться такого количества чудовищ просто невозможно.

У Павла был не новый, но вместительный внедорожник – Лиза видела эту машину во дворе, однако не знала, что она принадлежит соседу.

– Иногда приходится по проселочным дорогам ездить, – объяснил Павел, ставя переноску с Тихоном на заднее сиденье и пристегивая ремнем. Кот сидел неподвижно и, кажется, вообще дремал. – В прошлом году возил девчонок, которые занимаются помощью домам престарелых, в Брянскую область. Ох там и дороги временами! С кочку на кочку переваливаешься и надеешься подвеску не убить. Даже на этом монстре.

– Паш, а почему ты вообще в волонтеры подался? – спросила Лиза, когда машина вырулила со двора. Поутру движение еще было не очень интенсивным, да и на сей раз за МКАД прорываться не требовалось.

Соболев усмехнулся.

– Из чувства протеста! Да не удивляйся так, правда. У меня родители – ты их видела. Они люди хорошие, папа в жизни состоялся, мама… ну, она состоялась при папе. И у них на всё имеется свое исключительное и неоспоримое мнение. Мы потому и не уживаемся, что доказывать им какие-то вещи абсолютно бесполезно. Я пытался, пытался, а потом это понял и просто принял, как факт. Я их всё равно люблю, остальное – особенности характеров. Ну и вот, уже после университета, я тогда с будущей женой встречался, я понял, что меня достало. Все эти разговоры на кухне – нет-нет и проскользнет, что у папы с мамой хотели что-то отжать, а они, как смелые львы, не дали! Соседке соли не одолжили, мимо упавшего на улице человека прошли, тетя Катя звонила – просила денег подкинуть на неделю, так они неделю возмущались и не дали, конечно. Их право так жить, я не осуждаю. Но я так не хотел. А животных они не любят, не только котов, вообще. В какой-то момент я психанул и вступил в благотворительный фонд, думал, просто чтобы их позлить. И втянулся. Помощь другим – это затягивает. Жена животных дома тоже не хотела, а я ее слишком любил, чтобы настаивать. Ну, а теперь я свободная птица, делаю что хочу. – Он помолчал, покосился на Лизу и спросил вдруг: – Блин, как ты это делаешь? Ты же просто задала вопрос, а я перед тобой откровениями сыплю.

– Не знаю, – пожала плечами девушка.

– Ты кто по образованию?

– Психолог. Но не работаю им.

– А зря, – мрачно констатировал Павел, судя по всему, застеснявшийся своей откровенности.

– Может быть, – согласилась Лиза. – Никогда не знаешь, как повернется жизнь. Вдруг когда-нибудь открою свою практику…

– В самом деле. Я посмотрел этот твой «Инстаграм» и не понимаю, что ты в нем находишь. Красиво, конечно, но… бесперспективно как-то.

Лиза помолчала, а потом ответила спокойно:

– Может, тебе так и кажется. Но это мое дело, и оно мне нравится. И деньги я там зарабатываю совершенно честным путем, Паша! Возможно, про кота я и приврала. – Тут она оглянулась на заднее сиденье – Тихон не спал, смотрел через решетку на дверце. – А про все остальное – не особо. И заказы по обзорам я выполняю тщательно, никогда ничего не хвалю, если на самом деле мне не понравилось.

– Что, правда? Я думал, блогеры только хвалебные песни поют, если что-то досталось на халяву.

– Если мне дали образцы или куда-то пригласили, а эти вещи или это место оказались плохими, я так и скажу, – отрезала Лиза. – Я, конечно, блондинка с картинки, но склонять моих подписчиков к покупке полного… дерьма я не буду. В прошлом году был случай, меня попросили прийти в новое кафе, обещали бесплатный ужин. Я пришла, принесли блюда, ем и понимаю – не очень. Вот невкусно, и всё. Ладно, думаю, поговорю с их менеджером, который со мной связывался, может, как-то разрулим ситуацию. Вдруг у повара неудачный день, а я начну топить новый бизнес… Тут в конце ужина мне приносят счет. Как так, говорю, вы же обещали, что будет бесплатно? А они – ничего не знаем, платите, нас не предупредили…

– И ты устроила скандал? – предположил Павел. Он слушал Лизу с интересом.

– Опускаться до уровня скандала? – оскорбилась девушка. – Да за кого ты меня принимаешь? Я заплатила. Я могу себе позволить заплатить за обед. И просто ушла.

– Но в «Инстаграм» написала?

– Конечно. Про принесенный счет ничего не говорила. А вот адекватный отзыв о качестве еды в кафе – это пожалуйста.

– Менеджер тебе потом не звонил с извинениями?

– Звонил с угрозами – как я смею, они до меня снизошли, а я вот… – Лиза развела руками. – Я объяснила, что говорю, как есть, и об этом предупреждала. Ну и что он сделает? У нас письменная договоренность составлена, там всё по пунктам указано. Мне сто лет назад Асия – это моя подруга, она приедет сегодня, я вас познакомлю, – посоветовала так делать, чтобы потом, в случае чего, претензий не было.

– Однако, – покачал головой Павел. – Договоренность! Я думал, это всё просто так…

– Нет. Если просто развлекаться и искать халявы, то да, можно и просто так. А я пытаюсь законно зарабатывать этим деньги. У меня пока получается не так хорошо, как хотелось бы, но я над этим работаю. Я даже налоги плачу.

– Ты что, ИП?

– Угу.

После долгой паузы Павел сказал:

– Ладно, я понял, это не просто картинки выкладывать. Но зачем ты у меня убираешься, если у тебя есть постоянная работа, практически собственный бизнес?

– Так не хватает пока. Себя надо держать в форме, книги покупать, телефон обновлять, платить за квартиру и за спортзал. Ты меня пока не выгоняй, ладно? Хотя бы еще немного. Я понимаю, что поступила нехорошо и обидела тебя, но… Но мне очень нужна подработка.

– Да не буду я тебя выгонять, придумала тоже! – возмутился Павел. – Тихон вон к тебе привык. – Он тоже бросил короткий взгляд на заднее сиденье – кот щурился. – Хорошо, я осознал подробности твоей непростой жизни. Но уговор есть уговор. Сегодня и завтра волонтерим на выставке, а в среду поедем в приют. Я уже и с работы отпросился.

– А фоткать и выкладывать в Инсту можно? – спросила Лиза.

Павел закатил глаза.

Глава 13

У «Крокус Экспо» было много машин, несмотря на ранний час. Павел объяснил, что выставка открывается в девять утра, сейчас половина восьмого, но, во-первых, это не единственное мероприятие в центре, а во-вторых, владельцы животных уже давно тут. Ведь каждого кота следует зарегистрировать у организаторов, узнать информацию о показах и разместить в строго отведенном месте.

– А Тихон тоже где-то участвует? – спросила Лиза. На кошачьих выставках она никогда не бывала по понятной причине, и это всё было для нее в новинку.

– Нет, хотя я мог бы выставлять его в категории домашних любимцев, думаю, какие-то призы он бы взял, – сказал Павел, втискивая внедорожник между двумя маленькими красными машинками. – Но там свои правила, и возни много… Я Тихона сюда беру, потому что он спокойно на плече сидит, громких звуков не пугается и демонстрирует народу, как хорошо быть усыновленным котомальчиком из приюта. Тоже работает, можно сказать.

– А с другими кошками он как?

– А мы их особо не знакомим. Да ты сама увидишь.

Лиза написала Глебу и Асии в WhatsApp, что они с Павлом уже здесь, и огляделась.

Стояло чудесное летнее утро – чуточку прохладное, с обещанием жары во второй половине дня. Стекла машин блестели чисто, празднично, синее небо казалось высоким и звонким. Чуть подернутое дымкой перистых облаков, оно было таким, что Лизе захотелось сесть в машину и ехать, ехать… Ловить ладонью ветер, останавливаться на заправках, устроить фотосессию в ромашковых полях и пикник на берегу реки. Понять бы только, в чью машину садиться! Лиза искоса посмотрела на Павла: тот достал с заднего сиденья переноску, держал ее в руках и что-то там такое говорил Тихону. И ведь знает же, что кот глухой, но всё равно с ним разговаривает! Может, Тихону важен сам факт – видеть хозяина, чувствовать его внимание? Что ловят своим розовым носом кошки – только ли запахи?

– Привет! – Асия подошла со спины и приобняла Лизу. Выглядела подруга отлично: обтягивающие джинсы, белоснежная майка и волосы, забранные в высокий хвост. Лара Крофт, расхитительница гробниц и сердец. – Ну что? Трепещешь?

– Трепещу, – согласилась Лиза и представила Асию Павлу. Тот чуть глаза об нее не сломал. Еще бы!

– Вы серьезно намерены работать у нас на стенде? – поинтересовался Соболев, когда церемонии были закончены. Асия фыркнула.

– Вы мою лучшую подругу подвергаете стрессу! От стресса кожа портится и волосы выпадают. Нам это надо? Нет. Поэтому я готова ее защищать. Даже если придется подтирать хвосты котам.

– Это я могу устроить, – пообещал Павел, пристально на нее глядя.

– Испугали лосося порогами, – выдала Асия и рекламным жестом откинула «хвост» на спину. – Вы, Павел, корову когда-нибудь доили? А бодливую козу? То-то и оно. У моих родителей хозяйство в Казахстане, и, думаете, я в нем не участвовала? Ваши кошки после этого – ерунда.

Пока Лиза млела от их диалога и «лучшей подруги» (Асия впервые назвала ее так, не была она склонна к сентиментальности), подошел Глеб. Его знакомство с Павлом прошло гораздо более сдержанно; с Асией Еремеев уже пару раз пересекался и был шапочно знаком. Покончив с формальностями, вся компания двинулась в «Крокус Экспо».

Лиза когда-то бывала в выставочном центре на мероприятиях, касающихся красоты или здоровья, но в последний год сюда не заглядывала и слегка подзабыла, насколько экспоцентр огромен.

Выставка «Summer Cat Show» проходила в третьем павильоне, занимая целый громадный зал площадью под девять тысяч квадратов. Это Павел поведал – Лиза бы квадратами в жизни не заинтересовалась, как и количеством участников, коих насчитывалось более полутора тысяч. За вход пришлось заплатить всем, кроме Павла, который был внесен в списки как участник. К столам регистрации стояла небольшая очередь; Тихона отметили как полноправного члена команды приюта «Динго» и всех, наконец, пропустили внутрь.

Лиза вцепилась в локоть Асии. Вокруг были кошки, кошки, кошки… Людей, конечно, гораздо больше, но фобия все-таки давала о себе знать: Лиза видела только четвероногих чудовищ, заполонивших, как ей казалось, всё обозримое пространство.

Кошки мяукали из переносок и сверкали оттуда разноцветными глазищами. Кошки сидели в клетках, спали там или валялись – тоже разноцветные, с длинной шерстью, короткой или вовсе лысые (от этой пакости Лиза отвернулась и зажмурилась). Кошки восседали на ковриках, постеленных поверх клеток, а хозяева расчесывали любимцев или играли с ними. Кошки не просто были – кошки жили и двигались, и Лизе это напомнило рой пчел. Рой кошек, мамочки…

– Дыши, солнышко, – Асия погладила ее по спине. – Или, может… У меня есть фляжка. Дать?

– Какая фляжка? – сглотнула Лиза.

– Армейская, походная. От деда досталась. – И Асия действительно извлекла из сумки Michael Kors большую, обтянутую потертой зеленой тканью флягу. – Я запаслась.

– Вот это антиквариат! – Павел тоже заприметил фляжку. Асия передернула плечами. – А внутри что?

– А внутри – антидепрессант для девочек. Давай, Лиза, пей.

Лиза глотнула – это оказался ликер «Бейлис». Крепкий, вкусный, он пролился в горло, и Лизу немедленно отпустило – то ли от глотка, то ли от сочувствия, с которым на нее смотрели Асия и Глеб. Старый друг положил ей ладонь на плечо, и от этого прикосновения Лизе стало хорошо-хорошо, будто на нее накинули теплую кофту.

– Ты реально так сильно боишься? – спросил Павел, до которого, по всей видимости, только сейчас дошло. – Слушай, я думал, всё не настолько плохо, ты же с Тихоном нормально общалась…

– К Тихону я привыкла.

– Извини, что потащил сюда. Если тебе совсем нехорошо, может, поедешь домой?

Сбежать. Как соблазнительно. И никто не осудит, она ведь уже сюда пришла, преодолев себя! Лиза покачала головой. Как говорится в старом анекдоте, вьетнамцы не сдаются.

– Нет, я останусь. Надо с этим что-то делать, невозможно до конца жизни бояться котиков.

– Хорошо, – кивнул Павел, – но имей в виду: станет совсем плохо – можешь уехать в любой момент.

– Она ведь сказала, что справится, – негромко заметил Глеб. Соболев махнул рукой:

– Нам туда.

Немного придя в себя, Лиза поняла, что здесь не только кошки роятся. Роились и люди, причем это были еще не посетители, тех начнут пускать с девяти, а владельцы, судьи и сочувствующие. Были также продавцы всякой всячины – кошачьих кормов, товаров с изображениями животных, книг, посвященных разным породам. Столы с товарами располагались у стен, украшенных яркими плакатами с названием выставки и непонятными аббревиатурами – WCF, TICA, CFA, AFC, ICU… Лиза спросила у Павла, и тот объяснил, что это названия рингов, где выставляются и оцениваются по разным параметрам породистые кошки.

– Ты говорил, что и для домашних есть конкурсы?

– Да, верно. Там свои оценки, я, честно говоря, не в курсе. Если хочешь, сходи потом, расспроси заводчиков. Большинство охотно рассказывает, где и как побеждали их любимцы.

Лиза думала, что стенд, о котором говорит Павел, – это несколько столов с рекламными материалами, ящик для пожертвований и улыбчивые девочки-модели, чтоб стрясти с потенциальных спонсоров побольше, а на деле всё оказалось не так. Для приюта выделили пару десятков квадратных метров, и там стояли не только столы, но и клетки, и загон, огороженный самым настоящим деревянным заборчиком. Лиза осторожно заглянула за заборчик: на подстилке из сена резвились, спали или ели разнообразные щенки количеством штук десять. Или больше? Сколько их вон в той коричнево-черно-белой куче? Кроме того, имелась здоровенная промостойка с информацией о приюте, контактами и фотографиями, стояли штендеры, и даже баннер на стене натянули – короче, подготовились.

– Пашка, привет! – одна из девушек, что явно имели отношение к этому стенду, подошла к Соболеву и пожала ему руку. – Спасибо, что приехал пораньше. Дел полно.

– Кира, это Лиза, Асия и Глеб. Про Лизу я тебе говорил, девушка вот, – он глянул на Асию ехидно, – вызвалась сама, а Глеб – фотограф.

– Я вам снимки сделаю, – сказал Еремеев. Лиза удивленно обернулась, только сейчас обратив внимание, что друг прихватил фоторюкзак. – Если вам нужно, конечно. Для сайта или там для соцсетей.

– Конечно, нужно! – обрадовалась Кира. Она была невысокая, славная, с маленьким носиком и россыпью веснушек. – Как здорово! Спасибо! Слушайте, давайте я вас тогда в списки внесу и достану браслеты, чтобы вы могли беспрепятственно выходить с территории и попадать обратно.

– А нам нужно выходить?

– Да, еще не все клетки принесли. Несколько осталось у Рустама в машине, помощь нужна… Ой, ты Тихона привез! Привет, Тихон!

Лиза отошла, чтобы посмотреть на кошек, сидящих в клетках. Ничем особенным, на взгляд девушки, они не отличались – обычные домашние животные. Однако Глеб, возникший рядом, вздохнул:

– Эх, бедняги.

– Почему бедняги?

– Видишь, у этого кота бельмо на глазу? А кошка лапку странно держит, наверное, не наступает на нее. С этим вроде все в порядке, – он заглянул в клетку к огромному черному котяре, и тот зашипел на Глеба. – Ага, здесь характер.

– Вы ведь Лиза, верно? – рядом появилась Кира. – Пойдемте, у меня для вас дело есть. Нужно плакаты будет расклеить по всему залу в определенных местах, где организаторы разрешили. Вот схема. Справитесь? Подругу вашу я уже к делу приставила, а с вами Света пойдет. Эй, Свет!

– Справлюсь, – сказала Лиза, переглянулась с Глебом и мимолетно улыбнулась ему. – И ко мне можно на «ты».

Дел и правда оказалась масса – так, что до открытия выставки пришлось бегать бегом. Плакатов, сообщавших, где находится стенд приюта «Динго», на котором можно посмотреть на животных-подкидышей, при желании забрать себе щенка или кота или сделать пожертвование, оказалось на удивление много. И мест, где их нужно поклеить, тоже много: пухлая блондиночка Света объяснила, что устроители этой выставки любят принимать у себя владельцев приютов и заниматься благотворительностью. Оказалось, стенд «Динго» – не один такой, было еще два похожих. Только места у них оказалось меньше, и все животные сидели в клетках, никаких загончиков.

В девять утра начали пускать посетителей. Лиза думала, что их будет немного – кому охота вставать ни свет ни заря и тащиться на МКАД смотреть на котов? – однако выяснила, что ошибалась. Видимо, любителей котиков в Москве ох как немало! Да и необязательно в «Крокус» ехать на машине, метро же есть, прямо на территории выставочного центра – станция «Мякинино». Оттуда, видимо, и выплескивался этот гудящий, смеющийся, орущий поток. Ой, мамочки…

К большим скоплениям людей Лиза привыкла как жительница мегаполиса и на выставках тут бывала, только ни разу еще не становилась участницей процесса с другой стороны. Перед самым открытием Кира, оказавшаяся главной на стенде, собрала всех и провела краткий инструктаж. Объяснила, что нужно говорить, как отвечать на вопросы, раздала шпаргалки с информацией. Лиза поражалась, насколько все четко организовано. Она думала, волонтерство – это про раздолбаев (потому и удивлялась, что собранный Паша этим занимается), а оказалось, наоборот.

Лизу и Асию Кира после инструктажа отвела в сторонку.

– Вы у нас новенькие, – сказала она и оглядела их с ног до головы, – и, похоже, фотомодели.

– Мы блогеры, у нас в «Инстаграме» странички, – объяснила Асия. – Я – фитнес-тренер, а Лиза – девушка из центра Москвы, любительница кофе. Кстати, где тут автомат? Я трагически скончаюсь, если не волью в себя пол-литра самого мерзкого на свете кофе.

– Кофеварка на столе у стены, там же стаканчики и печенье, – улыбнулась Кира. – Вроде у нас не самый мерзкий, простите уж. Берите на здоровье. В общем, девушки, вы классно выглядите. Можно вас цинично использовать по прямому назначению?

– В «Инстаграм» писать? – развеселилась Лиза.

– Потренировать кого? – не отстала Асия. – Давайте штангу.

– Будете заманивать народ, – сказала Кира. – Листовки вот в этом ящике. Ходите, раздаете, улыбаетесь шикарно, чтобы все млели и шли к нам помогать животным. Вдруг раздадим их к концу дня! Если хорошо пойдет, Рустам еще за зверями съездит.

– А вы действительно хотите их раздать? – Лиза не была уверена в успехе этого мероприятия. Люди пришли посмотреть на красивых кошек, а тут эти… – Вон тот большой черный шипит всё время, он даже в руки не пойдет.

– А, Пират! Он такой, да. Тут понимаете, какое дело… У животных свои характеры, как и у людей. И людям нужны разные звери. Кому-то – спокойная диванная подушка, кому-то – комок энергии, чтобы не скучать. А кто-то любит трудности и жалеет тех, кто не выглядит привлекательно и к кому вот так сразу не подойдут. Люди понимают, что делать добро можно не только тем, кто тебе нравится, но и тем, кто орет тебе – вали отсюда!

– Это нам и рассказывать потенциальным владельцам? – уточнила Асия.

– Нет. Владельцам вы будете рассказывать вот что…

Глава 14

Три часа спустя Лиза стояла неподалеку от стенда, беседовала с пожилой супружеской парой и разливалась соловьем:

– Вы не думайте, они все стерилизованные, и прививки им сделаны! Вот, например, Морошка, – она заглянула в шпаргалку, потом быстро глянула на клетки – волонтеры крупно написали на табличках имена кошек, так что разобраться труда не составило, – вон та, рыжая. Она очень ласковая кошка, но сейчас, конечно, пугается, потому что вокруг много людей. А так она совершенно домашняя. И даже наполовину породистая, мама ее была сибирской кошкой. Если хотите, можете ее погладить. Хотите? Только руки нужно будет обработать специальным средством.

Флаконы с антисептиком, чтобы кошек не хватали почем зря, стояли на ближайшем столе.

– А кормить ее чем? – с сомнением спросил пожилой мужчина. Жена дергала его за рукав и выразительно двигала бровями – дескать, пойдем посмотрим Морошку!

– А про корма вам Эльвира подробно расскажет, вон она стоит! – Лиза указала на женщину из волонтеров. – Она много лет в зоомагазине проработала и разбирается, как никто!

– Спасибо, – сказала женщина. – Морошка, говорите… – И они двинулись к клеткам. Лиза довольно улыбнулась. Кажется, рыжая кошка сейчас обретет новый дом – очень уж теплым взглядом на нее смотрела пожилая женщина с крашенными в рыжий волосами…

Когда-то Лизе довелось пару раз поработать на презентациях, где требовалось примерно то же самое: улыбаться так, что к концу дня губы сводит, быть этаким живчиком, к которому тянутся люди, и бойко уговаривать покупать или пробовать продукцию. Денег за волонтерство не платят, но Лиза внезапно обнаружила, что «впаривать» бездомных кошек гораздо интереснее, чем помаду или духи. Может, дело в том, что животные были… живые? Смотрели своими испуганными глазищами, тявкали, мяукали, топорщили шерсть или лезли обниматься – множество разных характеров, которые готовы быть рядом с человеком.

Иногда подходил Глеб, увлекшийся съемкой, и снова убегал; иногда появлялся Павел, также работавший «рекламным щитом». Вернее, им работал, скорее, Тихон, гордо восседавший у хозяина на плече. Громадный глухой кот лениво щурился на происходящее, не дергался ни от вспышек фотоаппаратов (а снимали Тихона много), ни от громких объявлений в микрофон, которых просто не слышал. Он давал себя чесать, сам подставлял шею и дисциплинированно сходил в лоток, когда Павел устроил перерыв.

Лиза как раз забежала на стенд за стаканчиком кофе и новыми листовками, когда Соболев окликнул ее:

– Хочешь отработать статус хозяйки Тихона? Не зря же хвасталась в соцсетях.

– А что надо делать?

– Бери его и раздавай бумажки с ним. Можешь по залу походить. Не бойся, Тихон себя спокойно ведет, он привык. Это не первое наше мероприятие. Удержишь его?

– Обижаешь, – фыркнула Лиза. – Зря, что ли, Асия меня в зале гоняет через день. Уж десять кило я поношу.

– Девять с половиной. А кстати, где Асия? – заоглядывался Павел.

– Она ближе к выходу пошла, чтобы ловить тех, кто только пришел на выставку. – И, заметив, как заблестели глаза Соболева, вдруг предложила: – Отнеси ей кофе! Она уже давно не приходила за дозаправкой, а встали мы все рано.

– Отличная идея! – Павел схватил уже наполненный стаканчик, передал Лизе поводок (Тихон, естественно, был в шлейке) и исчез, как не было его. Девушка посмотрела на кота. Кот посмотрел на девушку.

– Это что такое происходит? – спросила у Тихона Лиза. – А? Это же мой парень… в перспективе. Или перспективы нет?

– Ма, – сказал Тихон.

– Вот и я думаю, подозрительно это все, – вздохнула Лиза, присела на корточки и уже привычно подхватила кота. Тихон так же привычно взгромоздился ей на плечо, устроил зад на сцепленных руках – ну просто умница! – Пойдем, очаруем это собрание кошколюбов.

Лиза чувствовала, что ее страх перед Тихоном сделался крохотным, почти незаметным. От других кошек она еще старалась держаться подальше, однако воспоминания о том мерзком боевом коте, принесшем ей фобию длиной во много лет, понемногу сглаживались, заменялись другими образами. Тихон грел плечо, иногда перебирал задними лапами, устраиваясь удобнее, но ни разу не выпустил когти. Он был велик, он ронял шерсть, он прижимался боком к Лизиному уху и размеренно дышал, а если прижаться посильнее, то можно услышать, как бьется сердце. Лиза это однажды слышала уже – когда Тихон пришел к ней ночью утешать и вылизывал слезы.

– Погоди, сфоткаю вас, – раздался рядом голос Глеба. – Хороши! Будет что в «Инстаграм» повесить. Ты, наверное, уже и на телефон наснимала?

– Нет, – сказала Лиза, с удивлением осознавая, что вообще забыла про айфон. Сунула в задний карман джинсов, так он там и лежит. – Может, позже.

– Увлеклась? – Глеб медленно пошел рядом с ней, иногда поглаживая Тихона. Люди смотрели на них, улыбались.

– Да, пожалуй. Не так и сложно оказалось.

– Скажешь это к завтрашнему вечеру. Как твоя фобия?

– Вот сейчас и проверим.

Неторопливо прогуливаясь с Тихоном по рядам между клетками, Лиза периодически останавливалась, давала детям и взрослым погладить кота, а Глеб, вызвавшийся в добровольные помощники, раздавал листовки и рассказывал, как пройти к стенду приюта. И Лиза, окончательно успокоившись (рядом с другом ничего случиться не может, а если Тихон внезапно заартачится, Глеб его подхватит), смотрела по сторонам.

Поразительно, сколько, оказывается, на свете кошек! Лиза никогда особо не интересовалась породами, могла отличить только британских котов – потому что они заполонили интернет. Но выяснилось, что, кроме забавных пухляшей с совиными глазами, на свете существует масса породистых кошек, и некоторые вызывают восхищение, а некоторые – содрогание. На выставке было представлено больше сорока пород.

Содрогание у Лизы вызвали сфинксы – девушка понятия не имела, удастся ли ей не просто перестать бояться кошек, но и полюбить их, – однако была уверена: если когда-нибудь у нее в доме окажется кот, это точно будет не сфинкс!

– Как Чужой из того ужастика, – тихо сказала Лиза Глебу. Хозяйка сфинкса, голого, неприлично розового, к счастью, не слышала – ворковала над своим чудовищем. – Если бы Павел такого в дом взял, мне и в голову бы не пришло с ним фотографироваться. Бежала бы оттуда с визгом.

– Я бы сам с визгом бежал, если б на меня такое ночью из коридора выползло, – согласился Глеб. – Но кто-то их любит…

Зато огромные мейн-куны, похожие на рысей и размерами бывавшие даже больше Тихона, очень Лизу впечатлили. А еще имелись тут плоскомордые персы, лежавшие подобно декоративным подушкам, и дикой расцветки бенгальские коты, и голубоглазые сиамцы, и смешные коротколапые манчкины. Валялись на подстилках яркие абиссинцы, а на одном из рингов как раз шло соревнование ориенталов – тощих, длинных, с космическими ушами. Впору поверить, что кошачья братия действительно прилетела откуда-то из космических окрестностей звезды Бетельгейзе…

На сцене шла шоу-программа, были отдельно развлечения для детей – словом, интересно не только владельцам котиков, но и всем остальным.

Лиза с Тихоном производили впечатление – хрупкая блондинка, непринужденно держащая здоровенного котяру. К ним с Глебом подошла журналистка с какого-то радио, пришлось ответить на несколько вопросов и рассказать о приюте. За три часа работы Лиза так навострилась отвечать, что оттарабанила текст без запинок. Глеб только посмеивался.

– Всё, покусал тебя Соболев, – сказал друг, когда журналистка отошла. – Станешь активисткой.

– Я честно отрабатываю фотки кота.

– А разве тебе самой это не нравится?

– Нравится, – согласилась Лиза, – только мне всё кажется, это какой-то спорт! Пристрой котика, получи плюс в карму.

– Они ж и правда животным помогают.

– Да, я вижу. И дело это благородное. Но быть волонтером постоянно мне как-то не хочется.

– Каждому свое, – философски заметил Глеб. – Для подобной деятельности тоже необходим определенный склад ума. Это, как и твой блог, работа такая. Подбирать на улицах котят, приносить их в приют, ухаживать, стерилизовать, потом пытаться пристроить… Я их сайт быстренько глянул, чтобы понять направленность и дизайн – от фоток-то они не отказались. Кстати, я с Кирой договорился, в приют с вами тоже съезжу, поснимаю тех, кого пока не отдали… Так вот, там ссылки на всевозможные соцсети, и кто-то у них этим занимается. Твердит народу, как важно помочь животным, выкладывает фото, пишет посты…

– Жалостливые, – подсказала Лиза. Снимок котят на картонке еще стоял у нее перед глазами.

– Эти ребята как раз таки меру знают, – удивил ее Глеб. – Там в текстах никаких «голодных ангелов» и «если вы не возьмете щеночка, он умрет». Всё четко и по делу, история каждого животного написана без сюсюканья и давления на жалость. Неудивительно, что у них разбирают кошек, при таком трезвом отношении и понимании, зачем это всё. Честно говоря, когда ты сказала, что будем приюту помогать, я засомневался. Думаю, сейчас приедем, и даже на нас насядут – а у вас домашние животные имеются, а может, возьмете? Но ни один человек мне ни слова не сказал по этому поводу.

– Ты так говоришь, будто у тебя опыт был.

– А он и был. На заре моей деятельности. Я только технику купил, обкатывал, осваивался и брал все заказы подряд. Одна организация, забыл уже их название, но тоже похожая, попросила меня сфотографировать их собак. Еле ноги унес, так мне хотели впарить старую бородатую дворнягу.

– Что-то я не помню этой истории, – удивилась Лиза.

– Видимо, забыл рассказать. Ты тогда на море с родителями была, пока вернулась…

– Ты так хорошо помнишь, где я была?

– Помню, – согласился Глеб. – Я о тебе практически всё помню.

– Ужас. Ты маньяк.

– Я просто…

– Сплетничаете? – Из толпы вывинтилась Асия, бодрая и чем-то очень довольная. – А я щеночка продала! Прикиньте!

– Разве мы их не раздаем? – хмыкнула Лиза. – Там вроде благотворительность, а не магазин.

– Так и есть, – согласилась Асия. Она наглаживала Тихона, чесала за ушами. – Но щедрое пожертвование в фонд приюта – это почти что продала. Таксёныша, смешного такого, лопоухого. Мальчик один в него вцепился, из рук не выпускал, родители только глаза закатили… Лиза, дашь подержать это твое чудовище? Он классный.

– Держи, – девушка охотно передала Асии Тихона. Все-таки он был тяжелый. – Вот так на плечо его сажай, он будет держаться.

Тихон смену носильщика практически не заметил. Только глянул на Лизу вопросительно и спросил:

– Ма?

– Скоро обед, – перевела она. – Не беспокойся, лосося твой хозяин взял, я уверена.

Тихон удовлетворенно прищурил зеленый глаз.


К шести часам вечера – закрытию выставки – Лиза, с одной стороны, валилась с ног, а с другой – испытывала небывалый подъем. Она ощутила вдруг, как соскучилась по работе с людьми, как ей нравится расхаживать среди толпы с котом на плече и в красках расписывать посетителям, почему приютский котик – это неплохо. Боязнь, что какое-нибудь животное на нее кинется, исчезла где-то к середине дня. Лиза осознала, что даже если здесь есть проблемные животные, то по ним это либо сразу заметно (вроде Пирата), либо владельцы к такому зверю никого не подпустят. А значит, она, Лиза Алферова, в полной безопасности. Тихон не в счет, с ним всё ясно. Кот к концу дня умаялся и, будучи посажен в переноску, немедленно там уснул.

Пока волонтеры сворачивались, убирали всё со столов и договаривались, кто во сколько приедет завтра и каких животных везти, к Лизе подошла Асия.

– Хочу тебя спросить, – начала она, увлекая подругу подальше от стенда, – ты с этим Соболевым серьезно намерена строить любовь или пока не решила?

– Пока не решила, – честно ответила Лиза. – А что?

– Мы с ним два раза поругались, пока работали, – мечтательно протянула Асия, и Лиза вытаращилась на нее. – Это перспективное начало. Он даже согласился селфи со мной сделать, прикинь. На это не каждый мужик пойдет в первый день знакомства! Поэтому если у тебя нет на него далеко идущих планов, я бы, пожалуй, попробовала его на зуб.

Лиза задумалась. Павел, конечно, ей нравился, однако… И дело вовсе не в том, что Соболев уличил ее в обмане. Сейчас девушка отчетливо понимала: еще понедельничное свидание всё расставило по своим местам. Лиза не ждала с трепетом следующей встречи, не прикидывала, что бы такое надеть, дабы поймать рыбку в сети. Симпатичный, да, но – не ее.

– Забирай, – сказала она Асии.

– Ты лучшая подруга на свете, – та чмокнула ее в щеку и тут же стерла помаду. – В понедельник тренируемся. Давай в два.

– Ты тоже моя лучшая подруга, – вполголоса сказала Лиза.

– Ну, а как иначе? – удивилась Асия и пошла куда-то – наводить мосты, по всей видимости.

Глеб вызвался отвезти Лизу домой.

– Я завтра не смогу приехать, у меня съемка с утра до вечера. Но ты, похоже, освоилась. Молодец. – Он был серьезен, и Лиза ощутила огромную, вспоглощающую благодарность к нему. – Я тобой горжусь. Зато сегодня могу тебя накормить мороженым, если ты не желаешь одного – упасть в кровать, накрыться одеялом и никого не видеть.

– Я желаю мороженого.

Что может быть лучше – длинный хороший день, теплый июньский вечер, стаканчик любимого лакомства и прогулка в обществе старого боевого товарища! Лиза улыбнулась Глебу.

Глава 15

Второй день выставки прошел уже привычно – так быстро привыкаешь к хорошему. И хотя к концу дня гудели ноги, а улыбка словно приклеилась к лицу, Лиза ощущала удовлетворение. Павел, кажется, окончательно простил ей все прегрешения и даже, отвезя домой после выставки, о поездке в приют напомнил как-то рассеянно. Может, из-за усталости, а может, оттого, что Асия положила на него глаз. А уж если Асия чего-то захотела… Лиза посмеивалась про себя: похоже, шансов уйти живым у Соболева нету.

Что еще ее порадовало – на выставке Лизу и Тихона узнала одна из ее подписчиц, решилась подойти и поболтать. Девушки сделали совместное селфи, которое Лиза тут же запостила и получила уйму лайков. Сказка – ложь, да в ней намек: Тихон окончательно подтвердил свой статус Лизиного кота, и можно теперь не беспокоиться, что обман раскроют. Ну, а Пашин друг будет молчать. Совесть затаилась глубоко и если начинала жалобно пищать, Лиза с ней договаривалась.

В конце концов, от общения с Тихоном девушка и правда получала удовольствие. Павел спокойно отдал ей кота на весь день, и хотя руки потом отваливались, Лиза ни за что не променяла бы Тихона на кого-то еще. Кота она принарядила: купила ему черный ошейник с выложенной стразами многоконечной звездой, и Тихон приобрел вид лихой, практически голливудский.

Животных раздали довольно много. Кира поблагодарила Лизу и Асию, пригласила заглядывать еще и попрощалась до среды. Павел же, когда вез соседку домой, тоже заметил:

– Не ожидал, что ты отдашься делу с энтузиазмом.

– Думал, я буду ходить с кислой миной и притворяться?

– Что-то вроде этого. Но либо ты слишком хорошо притворялась, либо действительно получила удовольствие.

– А я его и получила. На постоянной основе я бы таким заниматься не стала, но когда-нибудь, возможно, и повторю.

– Почему не стала бы? – заинтересовался Павел. – Ты не думай, я не осуждаю. Каждому свое. Но мне интересны твои мотивы.

Лиза об этом уже думала вчера и потому ответила сразу:

– Для того чтобы полностью отдаваться подобным благотворительным проектам, нужно быть в гармонии с собой. Понимать себя, знать, зачем ты это делаешь, найти полностью свое занятие в жизни. Тогда у тебя будет что дать другим. От излишка, а не потому, что на совесть надавили или ты в волонтерстве нечто компенсируешь. Я не про тебя, – вздохнула она. – Чувство протеста – нормальное для зрелой личности. Ты же занимаешься этим не потому, что кому-то что-то доказываешь. Сначала мотив был таков, но я вижу, что тебе это нравится, ты делишься с людьми… А мне пока еще надо свои мозги поставить на место. Когда поставлю, тогда и буду задумываться.

– Разве они у тебя не на месте? – спросил Павел. – Конечно, ты – блогер, это накладывает некий отпечаток, но мне казалось, в голове у тебя всё… ну, нормально. По-дурацки иногда, а в целом неплохо.

– Нет, – сказала Лиза. – Тебе кажется.


Начало недели выдалось загруженным. В понедельник и вторник Лиза с утра до ночи просидела за ноутбуком – занималась блогом, только в спортзал сбегала и к Тихону пообниматься. Павел махнул рукой на ее частые визиты, и девушка беззастенчиво этим пользовалась. В конце концов, это не может продолжаться вечно. Тихон – не ее кот. Однажды придется сказать Павлу спасибо, придумать что-нибудь для подписчиков и расстаться с белым чудовищем. Ложь, которая затянется на годы, – это вообще неприлично. Свой маленький бизнес Лиза уже спасла, а дальше… Дальше ей обманывать совесть не позволит. Та самая, царапающая.

А в среду после обеда поехали в приют.

Договорились так: Глеб и Асия приезжают к дому Лизы, оставляют машины здесь, а в Подмосковье катят на внедорожнике Павла. Так и веселее, и удобнее. А вот Тихона на сей раз не взяли: кот и так умаялся на выставке, нечего его в машине катать лишний раз. Хотя Лиза и намекала, что можно сделать Тихону фотосессию в травах Подмосковья, Павел отказался. Ну, хозяин – барин.

Лиза, которая от Асии уже знала, что та взялась за Соболева всерьез, дипломатично устроилась на заднем сиденье рядом с Глебом. Тот был в прекрасном настроении, шутил и травил байки, остальные тоже в долгу не остались, и дорога пролетела быстро.

Приют находился в поселке Серебристом, среди низких домиков, полей и перелесков. Неподалеку шумел многолюдный Зеленоград, а тут было тихо, уютно и как-то по-деревенски. Лиза полностью ощутила это, выйдя из машины. Жужжали над цветами деловитые шмели, яблони в садах уже отцвели и показывали на ветках мелкие плотные зеленющие яблочки, слышалось далекое кряканье домашних уток и ор петуха, перепутавшего день с ранним утром. И пахло чем-то прекрасным – малиной, теплой землей, деревом…

Приют расположился в низеньком одноэтажном здании – бывший склад, переоборудованный для нужд волонтеров. Длинное, приземистое, оно напомнило Лизе гусеницу, еще не сообразившую, куда ползти по весне. На заднем дворе располагались вольеры для больших собак, пара сарайчиков и парковка, где оставили машину. Через распахнутые двери прошли внутрь – и тут же услышали громкий голос Киры:

– Нет! Нет, давайте об этом поговорим! Я к вам подъеду через час, и если вас не окажется на месте, я позвоню на «Зеленоград-ТВ»… Что? Не пугает? Я вас пугать не намерена. Я намерена с вами договариваться и очень надеюсь, что вы услышите мои аргументы. До встречи.

– Что-то случилось, – озабоченно заметил Павел.

Кира вынырнула из-за угла, увидела всю компанию и помахала рукой, но как-то вяло.

– Привет. Я помню, что обещала вам экскурсию, только мне надо отъехать, вас Эльвира проводит.

– Что произошло? – поинтересовался Соболев.

– Да всё то же. История уже год тянется. Есть такой местный божок, предприниматель Иван Небойко…

– А-а, – понимающе протянул Павел. – Ясно. Опять?

– Не опять, а снова. Сдался ему наш сарай…

– А можно для непосвященных объяснить, в чем дело? – влезла в разговор Асия.

– Конечно, – кивнула Кира. – Этот Иван Небойко мнит себя благотворителем, только благотворительность его направлена исключительно на религиозные цели. Я слышала, он сидел и так грехи отмаливает, но это уже его душевное дело. А к нам он больше года назад заявился и говорит: «Давайте выкуплю землю, участок хороший, на берегу реки, поставлю здесь церковь».

– Прямо как в кино «Левиафан», – присовокупил Паша.

– Вот-вот. Только мы не как главный герой, по-тихому не спиваемся. У нас тут животные, и купить здание за ту сумму, что нам предлагает Небойко, в окрестностях невозможно. И вот тут такое дело. Я не единственная владелица участка и здания, есть доля у моего двоюродного брата, а ему как раз деньги нужны и он не против продать. Мы с ним разошлись во мнениях. Он считает, что животных можно перевезти, я – что нельзя. И вот теперь такая… катавасия, да простит меня наш кот Вася.

– Ну, не хочешь ты продавать, – пожала плечами Асия. – Что тут, места мало? Поставил бы этот бойкий Небойко церковь где-нибудь еще.

– Он одну уже поставил, на съезде с шоссе, может, видели, когда проезжали. Новенькая такая. А ему еще хочется. Вокруг землю никто не продает, и надо ж непременно в поселке. Он начал нас выживать потихоньку. Санитарную службу насылал, однако тут к нам не подкопаешься. С документами тоже всё в порядке. Брат сейчас в рейсе, он дальнобойщик, а как приедет – начнут его уговаривать снова. Я бы выкупила долю у брата, но у меня сейчас таких средств нет. Самое смешное, – печально улыбнулась Кира, – что местной православной общине церковь конкретно здесь не сдалась вообще. Они об этом Небойко сказали, а он пошел на принцип. «Сказал, что поставлю, значит, поставлю!» – передразнила она оппонента. – Я с местным батюшкой беседовала, говорит, пытался вразумить прихожанина, да где там…

– Духовные ценности против бездуховных котиков, – подвел итог Глеб. – Понятно.

– В общем, поеду с ним еще раз поговорю. Может, удастся… – И, махнув рукой, Кира ушла.

В приюте пахло как-то странно. Лиза никогда не чуяла такого запаха – звериного, плотного, в который вмешивается отчетливый аромат хлорки. Наверняка здесь всё драят с утра до вечера, чтобы санитарным службам не к чему было придраться. Да и содержание такого большого количества животных в замкнутом пространстве требует чистоты.

Эльвира, с которой все были знакомы по выставке, охотно согласилась показать новичкам приют. Лиза молча ходила за «гидом», слушала, как та рассказывает истории животных, показывает, как тут всё устроено. Несколько раз в день прибегали поселковые ребятишки, чтобы выгулять собак. Самых больших им не доверяли, а вот мелочь вроде такс и спаниелей – вполне. Кто только не оказался в вольерах…

Но больше всего Лизу поразили кошки. Они сидели каждая в своей клетке – довольно просторной, да, но все-таки клетке. Если на выставке было множество ухоженных зверей, то здесь мохнатые чудовища явно переживали не лучшие времена. Конечно, лучше, чем на улице, однако… Многих только-только привезли, кого-то даже помыть не успели – Эльвира сказала, что целый выводок котят оказался в приюте всего час назад. Сейчас их вымыли, чуть позже сделают инъекции, а пока лучше не трогать. Котята лежали грустным серо-белым комком, и Лиза стояла у их клетки, просто глядела и чувствовала себя нехорошо.

– С котятами проще, их охотно разбирают, – говорила Эльвира. – Даже таких беспородных. Часто в семьи с детьми берут, чтобы ребенок учился общаться с животными. А вот пожилые кошки… Тут у нас Генрих, ему лет десять, точнее не смогли определить. Он уже полгода здесь, пока не забирают. – Она указала на пегого кота, шерсть на его спине торчала клочками. – Или Элис, вот она, трехцветная. Тоже старушка, ей даже больше – лет двенадцать, наверное. Не хотят их забирать, потому что кому понравится, что кот скоро отправится к кошачьим предкам? Мы стараемся им обеспечить старость, но в доме было бы лучше!

– А где деньги на все это берете? – полюбопытствовала Асия.

– Пожертвования в основном. Фонды есть разные, поддержка в СМИ, соцсети. Однако нас таких, с приютами, много, животных полно, а деньги добывать сложно. Некоторые прямо говорят: мы на зверей жертвовать не будем, люди важнее, вон сколько детей с онкологическими заболеваниями, надо их спасать, а не котиков и собачек… – Она печально улыбнулась. – Да, я не спорю, надо спасать. Но почему только людей? Мы же их, – она указала на ряды клеток, – приручили. Значит, мы в ответе.

Пересмотрели всех котов, заглянули в стерильную операционную, где животным делали прививки и всячески заботились о здоровье, вышли на задний двор и полюбовались на больших собак в вольерах. Веселая овчарка подпрыгивала и улыбалась во всю пасть: дескать, отведите меня погулять, а я вам палку принесу, честно-честно! Ротвейлер спал, раскинув лапы, и неведомая помесь дога и кого-то еще смотрела из-за решетки большими карими глазами. Лиза отвернулась.

– Стамбул – город контрастов, – пробормотал Глеб. – Вот так и увидишь, чем отличается жизнь благополучного котика от жизни неблагополучного. А разница – где он живет и есть ли у него хозяин… Слушай, можно, я к тебе сегодня на ужин напрошусь? Это впечатление надо заесть, а ты – лучший шеф-повар.

Лиза молча кивнула.

Ходили они долго – вернулась Кира. Мрачная, злая и нервная.

– Не будет с ним толку, – сказала она Эльвире. – Не хочет он ничего слышать. Надо журналистам знакомым писать, будем поднимать бучу. Иначе выдавят нас отсюда, как пить дать. Он уже и на силовые методы намекнул, но именно намекнул, предъявить там нечего.

– Простите, – услышала Лиза свой голос, и на нее все обернулись. – А можно еще раз сказать, в чем состоит проблема? В том, что это не полностью твоя земля?

– Скорее да, чем нет. И, разумеется, денег у нас маловато. Здание не в аварийном состоянии, но близко. Тут надо все менять или же вообще снести и новое построить. – Кира развела руками. – А на какие средства…

– То есть, если собрать денег, можно будет выкупить долю у твоего брата и сделать ремонт? А это остановит вашего бизнесмена?

– Наверное. Он ищет, к чему бы придраться, а законно к нам придраться очень сложно. Я ведь, когда этим начала заниматься, прекрасно понимала: если у нас обнаружат хоть малейший косяк, плакала вся затея. А животных куда девать? Поэтому мы тщательно следим, чтоб косяков не было.

– Это хорошо, – сказала Лиза. – Так давайте эти деньги соберем, и дело с концом.

– Где ты собираешься их найти? – поинтересовался Соболев. – У тебя есть знакомый миллионер?

– Возможно, – спокойно отозвалась Лиза. Она наконец ощутила, зачем это всё – для нее лично. Не только затем, чтобы научиться не бояться кошек. – У меня есть блог, и у Асии тоже. У нас много подписчиков, среди них наверняка есть состоятельные люди. – Асия кивнула. – Мы особо благотворительностью не занимаемся и не успели намозолить этим глаза, потому нашу просьбу откликнуться на призыв аудитория должна принять благосклонно. Только нужна отдельная лендинговая страница с описанием акции, информацией, ссылками на ваши сети и официальный сайт, вот этим всем. Номер счета для пожертвований нужен, гарантийное письмо, что средства будут расходоваться исключительно на приют… Да вы сами знаете, наверняка. – Теперь кивнула уже Кира. – А еще у нас есть популярные виртуальные знакомые, вроде Ники Барто. Она такие вещи как раз поддерживает. Я могу ей написать, она личность известная, и подписчиков у нее не тысячи, как у нас, а миллионы. Если согласится… Как по мне, собрать вам на долю и ремонт будет не такой большой проблемой.

– Серьезно? – спросила Кира. – Думаешь, получится?

Лиза пожала плечами.

– Не попробуем – не узнаем. Так что хорошо будет, если вы нас познакомите с человеком, который занимается у вас сайтом и соцсетями. А пока мы сможем пофотографировать животных и выложить снимки у себя, только придумаем, как правильно оформить.

– Это запросто, – сказал Глеб, глядя на нее во все глаза.

Глава 16

Дома на кухне всё было понятно и привычно. Никакого Стамбула – города контрастов, никаких особых изменений. Да и что тут может измениться? Даже Тихон в неделю своего пребывания здесь так и не нарушил хрупкий покой, царящий в башне Спящей красавицы.

Лиза разогрела ужин, заварила чай. Она делала всё будто автоматически, а перед глазами стояло увиденное сегодня. Не причесанные, надушенные котики с выставки – те, которые сидели в клетках временно, волею хозяев, гонящихся за призами. Ну ладно, будем справедливы, наверняка далеко не все там только потому, что наград хочется. Хочется, скорее, доказать, что твой котик – самый лучший… И всё это – в свете софитов, в присутствии других котовладельцев, задорно, иногда грустно, иногда радостно. А эти… Там тоже клетки, но клетки совсем другие. Пусть чистенькие, пусть с подстилкой из обрезков старых ковров, но в этих клетках только и есть, что надежда. Призрачная надежда: однажды приедет тот, кто заберет тебя домой. Не за медалями и славой – просто домой, где тепло, можно спать на спинке дивана и есть, не опасаясь, что отберут или не хватит.

Лиза машинально расставила тарелки, зажгла ароматическую свечу, рассеянно переставила вазу с цветами так, чтобы та смотрелась симметрично. Блестели столовые приборы, лежали салфетки с колокольчиками, булькал чайник. Пахло ванильным печеньем, которое Лиза пекла вчера. Ваниль – стойкая, не выветривается, и это хорошо. Лизе нравился запах. Ваниль, корица, белые облака пенки, мягкий вечерний свет через узорчатую органзу, кашемировое покрывало, идеальный маникюр, тарелки с цветочной вязью по краю. Тонкостенные чашки из костяного фарфора. Мягкость розовых лепестков, баночка с кремом известной фирмы, ежедневник в тисненой кожаной обложке.

Животные в клетках в приюте «Динго».

Фотка с котятами у Ники Барто.

Подворотня.

Лиза зажмурилась и сказала негромко:

– Всё. Хватит.

– Сама с собой разговариваешь? – заглянул на кухню Глеб. Он успел умыться и переодеться в шорты и майку с изображением граблей и подписью «Лопата».

– Да, – сказала Лиза и пообещала: – Сейчас и с тобой поговорю. Ужин готов. Руки мыты?

– А как же.

Лиза подумала и достала из шкафчика бутылку красного. Глеб понимающе кивнул.

– Давай. Зрелище там, конечно…

– Давай после ужина о зрелище.

Бокалы у Лизы тоже были шикарные, бабушкины. Кто и когда придумал этот хрусталь с вьющейся по нему завитушечной дорожкой? Их так хорошо фотографировать для «Инстаграма», накладывать золотистый фильтр – получается знойно, дорого, так, что позавидуешь. Лиза достала из сумочки телефон, подумала и выключила, несмотря на сигналы о многочисленных уведомлениях. Не сегодня.

За ужином почти не разговаривали. Распахнутое окно транслировало лето. Солнце давно ушло из двора, в нем лежала глубокая прохладная тень, но лучи еще освещали облака. Сгущались сумерки, приправленные коричной тенью, переговаривались люди где-то внизу, из открытых окон летели обрывки бесед и музыки. Где-то залаяла собака и смолкла. С дороги долетал шум машин, однако Лиза настолько привыкла к гулу центра города вокруг, что он казался ей частью тишины.

После ужина Лиза убрала тарелки в посудомойку, разлила заварившийся чай, высыпала остатки печенья в вазочку. Глеб что-то проверил в телефоне, затем отложил. Посмотрел на Лизу пристально, разглядывая ее, как картину в музее.

– Снова день, полный переживаний? Может, не стоит так себя напрягать?

– Вообще-то всё справедливо, если ты помнишь. Я накосячила, и это – мое искупление.

– Но это больше, чем искупление, да?

Лиза криво усмехнулась и уселась на свое место. Свеча горела, лицо Глеба погружалось в сумерки, но девушка скорее умерла бы, чем зажгла верхний свет. Не время для света. Такие разговоры ведутся в полутьме.

– Ты знаешь меня как облупленную.

– Не совсем, – покачал головой Глеб. – В тебе есть что-то… Я этого никогда не понимал. Даже в пятом классе. Словно светится что-то, а что – не разберешь. Это на фотках видно. Ты ничего специально не показываешь, а этот свет – он есть. И тайна… Как будто у тебя есть разгадка, ответ на вопрос, который я постоянно себе задаю.

– Что за вопрос?

Глеб промолчал. Может, и к лучшему.

– Ладно, – сказала Лиза, когда пауза затянулась. – Ты меня упрекал несколько раз, что я недоговариваю или умалчиваю. Не рассказала тебе что-то важное. Ты прав, и ты даже знаешь, что именно важное. Спасибо, что тогда не стал приставать.

– Лиз, – торопливо произнес Глеб – она видела, что он встревожился, – да ты чего! Я не заставляю тебя совсем. И не хотел, чтобы мои слова звучали, как упрек, хотя, наверное, именно так они и звучали… Не хочешь говорить – ничего не надо говорить! Я тебя и так понимаю.

– Не до конца, да? Я вижу, что не до конца, и тебе от этого неприятно. А я так больше не хочу. Сегодня вот поняла. Не знаю, почему именно котики, которых я боюсь, натолкнули меня на эту мысль. Просто потому, что я до сих пор боюсь, наверное? Не их, а… Налей еще, пожалуйста. – Лиза подставила свой бокал. Пила она немного, но сегодня вино придавало храбрости. Ей потребуется храбрость, чтобы вспомнить.

– Может, оставим в покое мои переживания? Бог с ними.

– Нет, – покачала головой девушка. – В последние годы ты – самый мой близкий человек, Глеб. Это правда, ближе тебя у меня никого нет, только я сама. И я с тобой не разговаривала об этом не потому, что тебе не доверяла. А потому, что не доверяла самой себе. Я и с собой-то об этом не говорю. Знаешь, почему? Не могла объяснить, не было у меня слов. А сегодня они откуда-то появились.

Она усмехнулась. Вино было мягким, фруктовым, а внутри нарастала мелкая дрожь, и велик был соблазн отступить, как обычно. Спрятаться, включить телефон, полистать ленту «Инстаграма», где вперемешку – блюда от шеф-поваров, умильные лица детишек и далекие острова. Или уйти под кашемировый плед, открыть книжку Стивена Кови и узнать всё о пятом навыке высокоэффективных людей. Так соблазнительно, так доступно…

– Я понял, – сказал Глеб. – Если ты хочешь сказать, я слушаю.

И Лиза заговорила:

– Помнишь, твоя мама сказала как-то – сапожник без сапог? Не помню, по какому поводу. Мне лет пятнадцать было, я всё думала: как так? Ведь у сапожника есть все заготовки, кожа для сапог, инструменты, почему он себе обувь не может сделать? Встал пораньше, да и сообразил себе классные сапоги. Потом я выучилась, получила образование – психологическое, заметим! – а когда оно должно было пригодиться, поняла, что ничего эта бумажка-диплом не стоит. То есть для других я бы, наверное, смогла работать. А на себя не действует. Забавно, правда?

Глеб молча покачал головой.

– Помнишь, ты ко мне тогда приехал? – сказала Лиза. – После своего фототура в Абхазию? Тогда месяц прошел уже. Приехал и начал на меня кричать, почему я тебе ничего не сказала. А я не сказала, так как знала, что ты прилетел бы сразу, а ты деньги на тот тур копил, и вообще…

– Да бог с ними, с деньгами, Лиза, – устало произнес Глеб. – Фототур, работа эта вся, учеба… Это не настолько важно. А ты – важна. Зачем ты так? Даже родителей моих подговорила, чтобы ничего мне не сообщали. Почему они у тебя на поводу пошли?

– Потому что я очень хорошо их попросила. Очень-очень. Твоя мама меня почти всю жизнь знает, не смогла мне отказать. И ты всё узнал, как прилетел. Я же сама тебе все сказала.

– Я помню, что именно.

– Да. Я сказала: «Их убили».

– Нет, Лиз. Ты сказала: «Их убили. Пойдем пить чай? Где твоя абхазская курага?» И всё. Больше я от тебя ничего не добился – ни тогда, ни потом. Я… – Глеб потер подбородок. – Я боялся добиваться. Боялся, что этим тебе наврежу. И ты сказала, что к психологу ходишь и сама со всем разберешься… Я ничего в этом не понимаю, для меня это хрупкие вещи, которые можно разбить, едва дотронешься. Как бокал с трещиной. Я очень боялся тебя разбить, Лиза. Был неправ?

– Нет. Ты был прав. Мне надо было самой себя склеить. И мне казалось, я справляюсь. Кажется, получилось, но… Но теперь я просто могу тебе сказать, что произошло.

Глеб кивнул, протянул руку через стол и накрыл своей ладонью ладонь Лизы. Теплое, почти горячее прикосновение. Жизнь.

– Их убили, – повторила Лиза и впервые за много месяцев позволила себе вспомнить. – Я гуляла с подружками, пришла домой – родителей нет. Был июль, они часто бродили по центру вечерами. Это же папа с мамой меня научили любить старую Москву, рассказывали, где какой дом, где жили разные исторические личности, увязывали улицы с литературными персонажами из школьной программы… И я не беспокоилась, конечно. В июле вообще почти всю ночь светло, а они бродили и хихикали, как подростки. Я думала, придут где-то к полуночи, все-таки завтра на работу. Валялась и читала книжку. Потом смотрю, час ночи – их нет… Позвонила им на мобильники, никто не отвечает. Думаю, может, в кино отправились на ночной сеанс? Но тогда бы записку оставили или эсэмэску прислали… А потом мне позвонили в дверь, говорят – полиция, и Ефим Георгиевич, наш консьерж, с ними, я и открыла.

Она до сих пор помнила лица. Полицейских было двое. Один постарше, худой, с усатым, словно ветрами выдубленным лицом и грубыми короткопалыми руками. И второй – чуть помоложе, черты лица мягкие и глаза такого глубокого василькового оттенка… Иногда Лизе снилось: они снова приходят, и на лестничной площадке растут васильки.

– За несколько домов отсюда есть подворотня, – сказала Лиза. – Папа с мамой возвращались домой и почти вернулись. В тот вечер трем наркоманам не хватало на дозу, не хватало настолько, что они решились схватить людей на центральной улице. Ну как… У нас тут, конечно, центр, но центр тихий. Садовое, основной транспортный поток, метро – всё дальше. А здесь они решили поохотиться, ведь многие возвращаются летним вечером с прогулок, из баров. Приставили ножи, затащили в подворотню. Сказали отдать деньги и ценности. Смешно – у папы с мамой на двоих всего-то тысяча и была, так, мороженку купить. Отдали, конечно, жизнь дороже. Потом эти сказали: снимайте обручальные кольца. И сняли бы, это всего лишь металл, но у папы кольцо крепко на руке сидит, он замешкался. А этим… подонкам показалось, будто идет кто-то, или сирену они услыхали – внятно не смогли объяснить, они ведь обдолбанные все. Они и…

– Лиза, – торопливо произнес Глеб, – не надо.

– Надо. Они пустили ножи в ход. Их было трое, я уже сказала. Папа с мамой сопротивлялись, кричали. Никто не вышел. По улице шли люди, но они побоялись заглянуть, убежали. На соседнем магазине камеры, видно было… Когда эти… закончили, тоже ушли. На камерах засветились. Их поэтому и взяли в ту же ночь. И суд был очень быстро.

– Ты меня не взяла на суд.

– Я не хотела, чтобы это было связано с тобой, – честно сказала Лиза и посмотрела ему прямо в глаза. – Я подумала: пусть это будет только мое, незачем тебе. Понимала, что мне еще терапию проходить и жить как-то, а если в моей голове ты будешь связан с этой историей и судом, то мне потом будет сложно с тобой общаться. А я не хотела, чтобы ты исчезал из моей жизни, не хотела выкинуть тебя, как напоминание о том, что было. Понимаешь?

– Да, – медленно сказал Глеб. – Теперь, кажется, да.

Лиза зажмурилась на миг и позволила себе вспомнить. Долгая дорога от квартиры в подворотню – короткая, на самом-то деле, но показавшаяся очень длинной. Полицейская машина и «Скорая», мигалки включены, но звука нет, синие и белые всполохи на стенах. Яркие ленты ограждения, парочка ночных зевак. Чье-то белое, как луна, любопытствующее лицо в окне. Темный зев подворотни, вспышки – теперь уже от фотоаппаратов, валяющаяся старая картонка, еще одна, обертка от шоколадки, а на ней – ярко-красные капли. Как брусника на болоте. Еще одна вспышка, и в мгновении, остановленном ею, – нечто бесформенное, непонятное, жуткое, что никак не могло иметь касательство к ней, Лизе Алферовой, благополучной домашней девочке из старой Москвы. Но – имело. Она как-то сразу это поняла, всей собой, и тут же решила, что дальше ее этого никто не увидит и не услышит. Ни соседи (консьерж – кремень и болтать не будет, Лиза знала, однако всё равно потом попросила его), ни Глебовы родители, ни сам Глеб. Как хорошо, что он неделю назад уехал в свой вымечтанный тур по Абхазии! Писал оттуда, обещал привезти миллион фоток и курагу. Пусть будет там. Все, кому надо хоть что-то сообщить, узнают без подробностей, лишь факт. Лиза станет плотиной, она оградит тех, кто живет в нормальном мире, чтобы и эти люди не потрескались. Чтобы они не стали смотреть на нее жалобными глазами, охать «бедная девочка» и всячески ее утешать. Так, в озере чужой жалости, она не выживет. А если промолчит, то сможет.

– Я думала, в обморок там грохнусь. Но почему-то нет. Это… да, было страшно, Глеб. Крови очень много, те утырки же били практически вслепую, и пока… справились, время прошло. Я думаю иногда, что бы было, если бы те люди, проходившие мимо, не испугались и позвонили в полицию. Или хотя бы зашли в магазин и сказали: так и так, в подворотне кричат. Они же просто убежали. Их не нашли, хотя искали, думали вызвать свидетелями. Как они с этим живут? Один звонок или, может быть, окрик, и наркоманы могли бы испугаться, убежать. Но… папа говорил, что история не терпит сослагательного наклонения. Если бы да кабы…

Глеб сжал ее руку.

– Не терпит. Но не думать об этом сложно.

– Я очень старалась, – созналась Лиза. – В общем… Я опознала родителей, их увезли. Ответила на все вопросы полиции, меня отпустили, светало уже. Пришла домой, позвонила маминой подруге тете Свете. Помнишь ее? Суровая такая. Именно ее суровость мне и требовалась. Тетя Света не стала разговоры разводить, приехала, посмотрела на меня, спросила: «Тебе что сейчас поможет?» Я говорю: «Вы. Я не разбираюсь в похоронах, если тех поймают – суд будет, я ничего об этом не знаю». – «Родительские вещи убрать?» – спросила тетя Света. Я видела, что она плачет, но при мне сдерживается. Говорю: «Давайте уберем. Во всяком случае, пока что». Она меня обняла, мы так постояли, а потом принялись за дело. Словно нереально всё было. А в десять утра позвонили из полиции – поймали тех. Там даже делать было нечего, они сознались сразу, под кайфом были. Тогда я уже твоим родителям позвонила, сообщила им, чтобы они на похороны могли прийти, но велела тебе ничего не говорить. Прости меня, Глеб. Если бы ты приехал, то, наверное, пожалел бы меня. И я бы тогда сломалась. А так…

– А так – не сломалась? – тихо спросил он.

– Похоже, что нет. И теперь могу с тобой об этом говорить. Знаешь, я тогда всё время думала: хорошо, что Глеб не знает подробностей, и не скажу ему. Он приедет, будет на меня орать, что не говорю. А я всё равно не буду. Потому что он – нормальный, живой, и я за ним как бы потянусь, к этой нормальной жизни. Не как будто ничего не было, а… заново. Я решила, что ты будешь моим якорем, но для этого мне надо было, чтобы подробности тебя не отравили. Та твоя абхазская курага… Я вкус до сих пор помню.

– Лиза.

– Подожди, дай, я договорю. Одним махом надо всё это сделать. – Она допила вино и подставила Глебу бокал, он молча наполнил, а затем снова взял ее за руку. – Тетя Света помогла с организацией похорон и сходила со мной в суд. Убийц посадили, дело закрыли. Очень быстро всё. Надо было жить дальше. Я пошла на терапию, я ж знаю, без нее сложно. Потом ты приехал… Я на тебя посмотрела и думаю: вот мой друг, он живой, и я такая буду. Мы смотрели твои фото из Абхазии, действительно, миллион красивых снимков, и мне становилось легче. Твои снимки мне помогли! Я поняла, что мне нравится смотреть на красивое. Гуляла много, читала, искала работу, надо же за квартиру чем-то платить и что-то есть, и подумала – а почему бы и не свой блог! Я вроде симпатичная, айфон есть, фоткать научусь, кофе люблю и книжки читаю… И вспомнила, как папа интересно про Москву рассказывал. Вот и буду всем рассказывать. Не зря же он это делал! Да я практически готовый блогер! Начала, а потом как-то по накатанной всё пошло.

– Почему ты решилась мне рассказать? Почему сегодня?

– Ты будешь смеяться, но это всё из-за Тихона, – созналась Лиза. – Я тут с ним пожила недельку, и он поработал отмычкой. Я его боялась, но принимала как факт – вот оно, живое существо у меня в доме, я его боюсь, мамочки, но его надо чесать и любить, без любви тут никак… Вспомнила, как это, когда ты живешь не одна. Пусть по дому бродит всего лишь кот, но он живой, ты за него отвечаешь и о нем заботишься, и это страшно. В какой-то день я подумала: а что, если с Тихоном тоже что-то случится? Или… с тобой? Не сразу эта мысль стала мне понятна, только вот сегодня… Эти кошки в клетках – они практически как я. Мне надо было, чтобы вокруг стало тепло, уютно, был дом и такая жизнь, как бывает на картинках. И я ее себе сделала. Я в реальности живу, как в «Инстаграме». У меня ремонт в кухне и спальне, чтобы можно было подписчикам показать, и подумалось: а ведь именно в этих комнатах я провожу девяносто процентов своего времени дома! В остальные две только заглядываю, чтобы прибраться. Я сижу в соцсетях, если мне тревожно – хватаюсь за телефон, потому что там то, что успокаивает. Всё должно быть красиво, чисто, прибрано и вкусно, и если я заказываю капучино, то непременно чтоб с рисунком на пенке! Потом Асия сказала: да, не всегда у нас на картинках реальность, но нужно стремиться, чтобы эта жизнь стала реальностью, если тебе такая нравится. То, что ты показываешь в соцсетях и о чем мечтаешь, может стать твоим. Это был не обман, – вздохнула Лиза. – Это была безумная мечта об идеальной жизни, в которой нет места котятам на картоне. Я очень старалась и немного увлеклась.

– Совсем немного, – улыбнулся Глеб. – Просто… есть кое-что еще.

– Да, есть. И хватит от этого бегать. Тихон мне так сказал.

– Прямо вот сказал? – удивился Глеб.

– Ну… намекнул. Он вообще умеет многозначительно молчать, а ты расшифровывай как хочешь. Это странно, но я по нему скучаю.

– Я понимаю.

Лиза знала: он действительно понимает.

Не нужно больше ничего объяснять. Не нужно говорить, как пыталась укрыться идеальной жизнью, словно кашемировым пледом. Глеб – тот, кто понимает ее с полуслова, всегда понимал. И можно больше не бояться, что мир отравится или треснет. Три года прошло. Время не лечит, оно помогает обернуться, посмотреть на то, что было, и попытаться жить заново. Снова пробовать и ошибаться, снова бояться, но – жить.

– Если уж сегодня у нас вечер откровений, – сказал Глеб, – то я должен признаться: я тоже не до конца с тобой честен был. Вернее, недоговаривал. И я больше не могу, Лиза. Даже если ты скажешь, что больше не хочешь меня видеть, всё равно скажу. Ты, конечно, моя старая боевая подруга, и всё такое… Но я тебя люблю. Со школы. Вот так.

– Со школы? – удивилась Лиза. – Я думала, недавно…

– То есть ты догадывалась? – простонал Глеб. – Позор на мою голову!

– Недостаточно хорошо догадывалась, если, как ты говоришь, со школы. Я, похоже, вообще не человек, а крот. – Она помахала ладонью перед своим лицом. – Или страус. Прячу голову в песок, очевидного не замечаю.

– В общем, я тебя люблю, – буркнул Глеб. – И живи теперь с этим знанием, жестокая женщина.

– Постараюсь как-то это пережить, – развеселилась Лиза.

– А на свидание со мной пойдешь?

Если бы он спросил три недели назад, Лиза бы отказала. Но… Какой удачной идеей было украсть кота для «Инстаграма»!

– Пойду, – согласилась она. – Только, Глеб, не жди от меня олимпийских результатов. Мне надо ко всему заново привыкнуть, ладно?

– Обещаю тебе длинный букетно-конфетный период. Привыкай сколько хочешь. Главное, чтобы привыкла.

– А если не получится?

– Ну, я опасаюсь этого, конечно. Никто не может знать. Однако я приложу все усилия, чтобы получилось.

На улице совсем стемнело, закатный свет сменился светом фонарей. Свеча еще горела, успокаивающе потрескивала. Ванильное печенье грело бока в вазочке, чай остыл. Лиза сидела, смотрела на Глеба и чувствовала, как что-то медленно и верно складывается внутри.

Глава 17

Ночь они проспали в обнимку. Ничего такого – просто Глеб пришел к Лизе на кровать, обнял девушку и засопел ей в шею. Утром проснулся рано и уехал – надо было снимать какую-то конференцию. Пообещал позвонить, как освободится, и узнать новости.

Для того, чтобы эти новости были, следовало подготовиться. Стоя в душе, а потом готовя завтрак, Лиза размышляла, как бы так подъехать к Нике Барто. В конце концов, решила: а, будь что будет. Сказать правду, да и всё.

Ну, почти правду. Пускай история с Тихоном останется между теми, кто уже в курсе, а остальным и знать не надо.

Позавтракав и приведя кухню в порядок, Лиза села и написала сообщение Нике в «Инстаграме». Кратко изложила ситуацию с «Динго» и попросила помощи – если это возможно, конечно. У себя Лиза тоже собиралась написать пост, но вначале хотела дождаться ответа Ники.

Он пришел через полчаса.

«Привет, – писала Барто. – Дело, конечно, серьезное. Можем встретиться и поговорить».

«Когда?»

«Ты свободна сегодня в два? Давай в „Шоколаде и корице“, там в это время почти никого нет».

«Конечно! Спасибо!»

«Пока не за что».

Лиза тут же написала Глебу и Асии, что встречается с Никой, потом подумала, взяла ключи от квартиры Павла и перешла лестничную площадку. Тихон навстречу не вышел, но обнаружился быстро – снова продавливал хозяйское компьютерное кресло. Вчерашний вечер уже отодвинулся и стал будто чуточку нереальным, но Лиза знала – он был, и был во многом благодаря белому коту.

– Эй, привет. – Она уселась по-турецки напротив кресла и осторожно тронула чудовище. – Спишь?

«Сплю», – сказал Тихон, открыл глаза и зевнул. Теперь эта громадная зубастая пасть пугала чуть меньше. Почти совсем не пугала.

– Я пришла сказать тебе спасибо, – негромко произнесла Лиза. Пусть кот ее не слышит, пусть не ловит интонации, но она должна ему это сказать. – Я тебе принесу три… нет, пять банок лосося. Самого лучшего, с самым идиотским рисунком на банке. Потому что ты мне помог. Ты ведь знаешь?

Тихон подумал и сказал:

– Ма?

– Это точно, – развеселилась Лиза, – шесть банок лучше пяти! Господи, я с ума сошла, разговариваю с глухой кошкой… А и пусть. Ты отличное животное, знаешь это? – Она погладила Тихона, и тот потянулся; лапы свесились с двух сторон кресла. – Ты мне еще немного поможешь? А потом я верну тебя хозяину, и ты будешь снова только его, обещаю.

Тихон извернулся, поймал ее руку передними лапами, подумал и принялся вылизывать.

«У меня есть хозяин, конечно, – говорил Тихон, молча облизывая Лизины пальцы, – но у меня еще есть друзья. Ты будешь моим другом, человек? Просто иногда чеши меня, как я люблю, а я буду немного твоим котом. Мне не жалко. У меня внутри космос, я с тобой поделюсь. В моем космосе понятно, что важно. Тепло, любовь и лосось. Шесть банок, да?»

Лиза засмеялась.


Она пришла в кафе немного раньше назначенного времени, однако Ника была уже на месте. Сидела за столиком у окна, вольготно раскинувшись на диванчике, разговаривала по телефону и махнула Лизе, видимо, узнав. Девушка присела напротив Ники, отчего-то робея.

Если так уж внимательно посмотреть, все Лизины «блогерские» знакомства были на сей момент исключительно виртуальными – кроме Асии, но с той-то она сначала в реале познакомилась, да и то, Лиза тогда только начинала! Это не считается. Асия всё говорила о каком-то другом уровне, и Лиза знала, о каком. Это когда занимаешься блогом двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, живешь среди лайков, перепостов и комментариев, всё время держишь руку на пульсе и строишь, чтоб его, личный бренд. Вот Ника – такая. Успешная, узнаваемая, наверняка хорошо зарабатывающая. Шмотки на Барто были недешевые, это Лиза быстро определила. И браслетик «Pandora» небрежно телепается на запястье, и айфон последней модели… То самое, что ждет ее, Лизу, если она сумеет выбраться наверх, растолкав конкурентов. А в интернете конкурентов ого-го!

– Привет. – Ника закончила разговор и улыбнулась Лизе. – Извини, я не знала, что ты пораньше придешь. Каждая минута на счету, сама понимаешь.

Лиза покивала: понимала.

– У меня есть полчаса, потом надо ехать на интервью. Возьмешь себе что-нибудь? Здесь отличные напитки. У меня вот смузи из сельдерея и клубники с семенами чиа.

Коктейль перед Никой выглядел внушительно. Лиза глянула в меню и махнула официантке.

– Мне фраппе, пожалуйста.

– Точно, ты же фанатка кофе, – сказала Ника. – Я и забыла. Рада с тобой встретиться. У тебя очень приятный «Инстаграм».

Лиза порозовела.

– Спасибо. Я, когда начинала, тебя среди первых в друзья внесла. Мне очень нравятся твои фотки из путешествий.

– Самая любимая часть работы, – сказала Ника. – Там можно быть, а не казаться.

– В смысле – полностью все искренне писать?

– Ну, я и остальное искренне пишу. Но есть же темы любимые и не очень. Ты сама понимаешь – бизнес, контент-план на два года вперед, онлайн-семинары, книжки, вот это вот всё… – Она помахала рукой, и бусинки на браслете заискрились. – Интересно, конечно. Но я начинала с путешествий, до сих пор их нежно люблю.

– Я бы тоже куда-нибудь съездила, – вздохнула Лиза, – но пока возможности нет.

– Денег нет? – уточнила Ника. – Так ты найди спонсора. Не в том смысле, – заулыбалась она, увидев Лизино вытянувшееся лицо, – я не про папиков и мажоров! Туристические фирмы, особенно большие, любят блогеров отправить в какой-нибудь пресс-тур. У тебя уже достаточно подписчиков, чтобы их заинтересовать. Так что дерзай.

– Спасибо! – Лизе это и в голову не приходило. Она как-то сосредоточилась на косметике и кофейнях, а про туризм даже не размышляла.

– Расскажи мне про приют этот, – попросила Ника, когда Лизе принесли ее фраппе.

Пришлось снова выложить историю, уже с подробностями. Ника кивала, слушала, а когда Лиза закончила, произнесла:

– Ты же понимаешь, что так просто это не делается? Им надо будет предоставить все документы, санитарная проверка опять пойдет, куча возни. Но помощь поискать можно, я не отказываюсь. Вот что… У меня возникла идея. Почему бы тебе с Тихоном не прийти к нам в студию и не сделать интервью? Получится, я тебя попиарю, ты меня, а кот твой – как бы за права бездомных животных. Как тебе?

Пойти с Тихоном в студию к Нике и там просидеть час на диване, удерживая десять кило животного в совершенно незнакомой обстановке? Лизу снова кольнуло почти позабытым страхом. На выставках Тихон бывал, а как он поведет себя там, где его лапа не ступала ни разу? Да это же ужас ужасный и кошмар кошмарный!

– Прекрасная идея, – сказала Лиза, сглотнув. Придется уговаривать Павла еще раз одолжить котика. Правда, Соболев вроде оттаял окончательно и простил Лизе эту историю, но одно дело – дома с Тихоном фоткаться, а другое – взять его драгоценное чудовище и утащить неведомо куда. Ладно, с Павлом она договорится. Или попросит Асию помочь, кажется, они с Соболевым спелись. – А можно, я с собой друга возьму? Он фотограф, меня обычно снимает.

– Конечно, – легко согласилась Ника. – Студия у меня на «Академической». Как насчет пятницы, то есть завтра? Успеешь подготовиться?

Лизу никогда раньше не звали на интервью, поэтому готовилась она тщательно – несколько часов. И Тихона вычесала, чтобы не вздумал шерстить там направо и налево. Заодно вымыла морду, которую кот где-то умудрился извозить, и проделала наконец-то эксперимент с феном. Как Лиза и думала, не слышащий звука кот не испугался, даже обрадовался теплому ветерку, раздувающему усы…

Так как интервью должно было проходить в середине дня, Павел с котом поехать не мог.

– Я и так в среду с работы отпросился, чтобы в приют съездить, а завтра никак, завтра у нас брифинг и подведение итогов, – задумчиво сказал Соболев, когда Лиза явилась к нему с просьбой. – Но ради такого дела… Сумеешь Тихона в переноску посадить и там с ним справиться?

– Думаю, да. Со мной Глеб пойдет, он поможет.

– Кстати, ты говорила, он корпоративы снимает? У нас скоро юбилей фирмы, хочу его позвать.

– Он с радостью, – пообещала Лиза. Кажется, у нее талант отыскивать Глебу клиентов.

Так что вопрос с котом решился довольно просто. Тихон, не подозревавший, что его везут окончательно становиться звездой, воспринял расчесывание, умывание и надевание «голливудского» ошейника абсолютно спокойно. И в переноску зашел сам, понятливый. А может, это потому, что Лиза положила внутрь кусочек лосося…

Наряд для интервью она выбирала долго и тщательно. Ведь это студия самой Ники Барто! Тут надо выглядеть идеально, потому что именно такой Лизу и увидят многочисленные подписчики Ники, и необходимо произвести на них самое лучшее, самое приятное впечатление. Да, она идет туда в первую очередь для того, чтобы помочь приюту, но… но ведь это всё равно пиар для нее самой. Пусть благородная цель ею и остается, а Лиза станет двигать вперед свой бизнес. В этом же нет ничего нечестного, так?

– Или есть? – спросила она у Тихона, который с недавних пор работал у Лизы индикатором честности. Кот сидел в переноске и молчал. – Или я как-то неправильно думаю?

Тихон зевнул. «Всё ты правильно думаешь, – сказал он, – ты же человек, а люди не идеальны. То ли дело мы, коты…»

В итоге Лиза остановилась на светло-голубом платье с белой вышивкой – помнила, что на ее коленях будет сидеть белый кот, а значит, темные тона исключены. Камера, конечно, добавляет пару кило, но не Лизе об этом беспокоиться. Зря, что ли, она впахивает в зале вместе с Асией…

Приехавший Глеб помог отнести переноску в машину и галантно открыл Лизе дверцу.

– Прошу, прекрасная дама. Выглядишь восхитительно. Окажешь мне честь после съемок сходить со мной в кафе?

– Только Тихона домой отвезем.

– Это разумеется. А потом – цветы и мороженое. Как тебе такой план?

План Лизе нравился.

Она смотрела теперь на Глеба немного по-другому и не понимала, отчего столько лет не замечала его откровенной симпатии. Может, потому, что серьезных отношений никогда не строила и не умела считывать знаки, видеть, когда парень по-настоящему тебе симпатизирует, а не просто дружит с тобой? В институте Лиза бегала на свидания, но ничем продолжительным они не заканчивались – так, несколько приятных встреч, да и только. Потом родителей не стало, и не стало желания строить отношения с парнями. Остался… страх. Страх, что твоя любовь, которая кажется тебе бесконечной и неубиваемой, может закончиться в один миг. Наверное, папе и маме было очень страшно, когда с ними происходило это. И теперь уже не спросишь: боялись ли они друг за друга каждый день? Опасались ли проснуться в одиночестве? Они сильно любили друг друга, Лиза помнила. И вспомнила тогда, на свадьбе Веры, и до сих пор не знала – как правильно. Если она станет так же бояться, что с Глебом что-то случится, стоит ли вообще что-то начинать?

Лиза оглянулась на переноску – там сидел ее внезапный ответ на все вопросы. Глеб вел машину, рассказывал о чем-то, но Лиза слушала его вполуха и смотрела на Тихона.

Кот на нее не смотрел. Дремал, и по его морде пролетали солнечные блики. Этот абсолютно глухой кот как-то с Лизой разговаривал – а может, установил телепатическую связь с ее внутренним голосом, и теперь они вдвоем давали ответы.

«Ну да, это страшно, – говорил Тихон – или же думала сама Лиза, наконец прислушиваясь к тому, что у нее глубоко-глубоко внутри. – Любить очень страшно, потому что боишься потерять. Но это не значит, что не нужно. Без этого чувства ты словно ватная, нет ни реальности, ни придуманного, не живешь – существуешь. Ты разве за этим здесь? Рядом с тобой – человек, который понимает тебя лучше всех на Земле и любит тебя. Пусть ты пока не влюблена в него по уши, не знаешь точно, он или не он – твой спутник в этой жизни. Но ты можешь попробовать и выиграть джек-пот. Конечно, страшно, и никто не дает гарантий, что это не закончится в один миг. У тебя есть сегодняшний день. Что ты станешь делать сегодня?»

– Ты почему так странно смотришь то на меня, то на кота? – спросил Глеб.

– Просто так, – сказала Лиза. – Потому что могу!


Студия у Ники была небольшая, но стильная: светлый ковер, мебель в бежевых тонах, на столике – букет ромашек… Глеб быстро осмотрелся и шепнул Лизе, что свет расставлен правильно. «По уму сделано. Хорошо будешь выглядеть».

Ника прибежала перед самым началом, быстро подставила лицо девушке-визажисту, которая до этого припудрила и Лизу, и упала в кресло.

– Ну и денек! Что понедельник, что пятница, разницы нет. А завтра вообще сумасшествие! Ребята, мы готовы? Можем начинать?

Команда подтвердила, что готовы. Лиза наскоро перезнакомилась с ними и тут же забыла имена – волновалась все-таки. Одно дело – записывать себя для сторис в «Инстаграме», и другое – интервью, которое выйдет на Никином канале на YouTube, будет просмотрено тысячами зрителей… Ой-ой. Но Глеб маячил неподалеку, показывал большой палец, и всё должно было пройти хорошо.

Лиза выманила Тихона из переноски и взяла на руки; команда во главе с Никой дружно взвыла от восторга.

– Вот это котяра!

– Ничего себе размерчик! Он тебе квартиру не разносит?

– А погладить можно?

Лиза смеялась, говорила, что Тихон очень воспитанный и интеллигентный кот, ничего он не разносит, любит подкрадываться, и нет, он не испугается… наверное, потому, что ничего не слышит. Кот, действительно, вопреки Лизиным опасениям, на незнакомую студийную обстановку реагировал адекватно, то есть никак. Лизнул девушку в щеку, да так и сидел у нее на руках. Даже не сопротивлялся, когда Лиза устроилась на диване, сняла кота с плеча и развернула к камерам – устроился поудобнее и вытянул вперед лапу с розовыми подушечками. Оператор, подвывая от счастья, снимал крупный план.

На Лизу нацепили микрофон, еще раз проверили звук и свет, и парень за ноутбуком дал Нике знак, что можно начинать.

Ника привычно поздоровалась в камеру, кратко рассказала о гостях в студии и повернулась к Лизе.

– Мы чуть позже поговорим о ситуации, которая сложилась вокруг приюта «Динго» в поселке Серебристом, а пока познакомимся с Елизаветой и Тихоном поближе. Лиза, я правильно понимаю, что твой кот – именно из этого приюта?..

Ничего сложного не оказалось в том, чтобы отвечать на вопросы Ники! Лиза боялась, что слова застрянут у нее в горле, что ее смутят камеры – но нет. Она говорила легко и свободно, рассказывала о характере Тихона, его повадках и особенностях жизни с глухим котом, и смеялась, и даже умудрилась ответить шуткой на шутку Барто. Остальной мир перестал существовать – остались лишь внимательные взгляды камер, Ника напротив и теплый бок, прижимавшийся к Лизиной ноге.

После рассказа о коте перешли к приюту. Вместе с Кирой и ее помощницей по соцсетям удалось состряпать историю, которая не задевала напрямую имя Небойко, но давала понять, что землю и здание хотят перекупить. Решили пока не объявлять войну открыто, ведь, возможно, ее и вовсе не придется начинать. Поэтому Лиза обрисовала все в общих чертах, отметив, что дополнительную информацию можно будет найти в соцсетях и по ссылке под видео. Об этом заранее договорились с Никой.

– Ну, а как ты сама относишься к этой истории? – спросила Барто под конец интервью. – Тихон обрел свой дом, однако еще у многих животных его нет и, возможно, никогда не будет. Ты сказала, что у тебя раньше не было домашних любимцев. Что поменялось теперь?

Лиза задумалась на мгновение. Вопрос на самом деле важный, и дала ли она ответ самой себе?

– Я, честно говоря, об этом вообще раньше не думала, – медленно начала она, подыскивая нужные слова, и нашла взглядом Глеба. Он серьезно кивнул ей: дескать, давай, просто скажи это. – И готова сознаться: я кошек раньше боялась и до сих пор немножко боюсь! Не Тихона, конечно, он другое дело. Недавно я написала у себя в «Инстаграме» провокационный пост, с которого началась моя серия рассказов о моем глухом коте. В этом посте было написано примерно следующее – зачем выставлять фото страдающих животных в социальные сети, зачем вообще просить для них помощи? Мой пост был специальной провокацией, но когда-то я на самом деле думала так.

– Действительно? – переспросила Ника с непроницаемым лицом.

– Да, думала. Мне теперь немного стыдно поэтому. Затем я кое-что осознала, и мое мнение поменялось. Меня недавно спросили, стану ли я теперь активисткой, буду ли волонтером, ведь я взяла кота из приюта, и теперь мы затеяли эту кампанию… И я честно ответила – не знаю. Сейчас я помогаю «Динго» и пока что думаю: это разовая помощь. С фобией мне еще предстоит бороться. Но вот что я осознала: даже разовая помощь лучше, чем никакой, даже один кинутый в ящик с пожертвованиями рубль лучше, чем ничего. Нас много, а когда мы вместе, мы на многое хорошее способны. Просто нужно не забывать, что кто-то есть рядом – кот или человек.

Глеб улыбался ей из-за камер, и Лиза улыбнулась в ответ. Не подписчикам, не Нике. Только ему.

Эпилог

«Сенсация! Я УКРАЛА КОТА У СВОЕЙ ПОДРУГИ!»

Лиза даже застыла посреди тротуара, на нее кто-то налетел, выругался… Девушка огляделась и поспешно забежала в ближайшее кафе. Начинался дождь – еще не осенний, но уже августовски прохладный. Можно пока выпить стаканчик капучино и почитать, как Асия оформила их авантюру.

Лиза взяла кофе у стойки и пристроилась к окну. Дождь разошелся, застучал по подоконникам, потек длинными струями по стеклу. Лиза посмотрела, как в панике разбегаются прохожие, а потом снова открыла «Инстаграм».

На фото Асия держала под пузо разомлевшего Тихона. Кот висел у нее в руках и выглядел абсолютно довольным жизнью. Еще бы: с тех пор как Асия стала встречаться с Павлом, внимания Тихону доставалось вдвое больше. И Лиза тоже заглядывала через день. Убираться она у Павла уже не убиралась, стало много другой работы, но вечером постучать к соседу и погладить Тихона – это святое. Пару раз кот оставался у нее ночевать, и Лиза с Глебом валялись с ним на кровати, по очереди наглаживая подставленные бока.

«Мы должны вам сознаться, – писала Асия, – что мы с @lizaalferovamoscow теперь соседки. Живем на одной лестничной площадке и ходим друг к другу в гости. Мой парень – ее давний сосед. И так получилось, что мы с ним по уши влюбились в Лизиного кота Тихона, которого она забрала из приюта „Динго“. Тихон – глухой кот, но кому это мешает общаться? В итоге мы решили, что он будет общий! А вчера я нагло утащила его к нам домой на две недели, потому что хозяйка улетает в отпуск! И что-то мне подсказывает, отдавать Тихона я не захочу. Так что ждите миллион фоток меня с котом и заранее простите за это».

Какое счастье, думала Лиза, что Павел живет под боком, а не за тридевять земель. Вот таким образом удалось осуществить «передачу» кота ему и Асии – в конце концов, именно Соболев по-прежнему носит звание настоящего хозяина. Соцсети это переварят, справедливость торжествует, а Лиза и Глеб могут приходить в гости. Фобия почти закончилась, деньги на выкуп доли «Динго» почти собрали (брат Киры согласился подождать), а еще объявился из подписчиков Асии некий меценат, пообещавший приюту полномасштабный ремонт. Где-то он в строительстве работает, меценат этот. Лиза не особо вникала – ее дело было сделано.

Девушка открыла приложение с расписанием. Так, сегодня еще масса дел. Чемодан уже куплен, надо укладывать вещи, чтобы завтра не делать это впопыхах. Счета за квартиру оплачены, тут ставим галочку. Контент для «Инстаграма» заранее написан, можно будет просто публиковать из отпуска.

Отпуск! Самый первый Лизин отпуск, и пройдет он на испанском побережье. Глеб уже однажды туда летал и влюбился в тамошние пляжи, архитектуру и людей.

– Вот увидишь, – с энтузиазмом доказывал он Лизе, – тебе там понравится, подруга дней моих суровых!

– И не только суровых, – отвечала Лиза, во всем любившая точность. Глеб соглашался, что и очень суровых тоже, а потом начинал Лизу щекотать. Она хохотала и отбивалась. – Говорят, в Испании жарко и живут длинные тощие коты, стайками собирающиеся у ресторанов по вечерам. Похожие на ориенталов – Лиза теперь немного разбиралась. Надо будет отловить одного и сделать с ним селфи. Подписчики с ума сойдут.

Дождь заканчивался, капучино тоже, на стенках стакана остались пенные разводы. Лиза выпила последний глоток, достала из сумки зонтик и вышла из кафе. Полчаса прогулки до дома, и можно собирать чемодан. Предвкушение праздника заставляло шагать быстрее.

Лиза уже свернула на свою улицу и прибавила шагу – мимо той самой подворотни она до сих пор проходила быстро, не останавливаясь и не глядя. Возможно, когда-нибудь она сумеет спокойно здесь прогуливаться, но не сейчас. Темный зев остался позади, когда Лиза услышала звук.

Сначала она подумала, что ей показалось. Приостановилась – далеко шумело Садовое, и люди громко смеялись у магазина, и проехал мимо фырчащий грузовик. Звук повторился, негромкий, пронзительный, словно песня свирели высоко в горах. Он шел из подворотни. Лиза постояла, кусая губы, а потом развернулась и медленно двинулась назад. Ноги были будто свинцовые.

Она ждала всего, чего угодно. Что сейчас к ней вернется та ночь, и вспышки, и грязный картон; но ничего не вернулось. Это была просто подворотня, чисто выметенная, мокрая от натекшей после дождя воды, сумрачная, да, но не мрачная. У стены были сложены деревянные ящики – видимо, их вынесли из магазина и еще не успели убрать.

Рядом с ящиками сидела кошка.

Она была мокрая, и довольно грязная, и тощая, как, наверное, те испанские коты, о которых рассказывал Глеб; длинная шерсть свалялась неаккуратными колтунами, на морде гноящаяся царапина, глаза слезятся… Ужас, кошмар и мерзость. Полосатое серое чудовище.

Лиза сглотнула и сделала шаг в подворотню, потом еще один и еще, присела на корточки перед ящиками. Кошка не убегала. Она открыла рот и снова издала звук, теперь очень тихий.

«Что ты на меня смотришь? – сказала кошка. – Я просто тут сижу. Ударить хочешь или поймать, чтобы сдать службе по отлову? Или, может, у тебя есть немного еды? Я приму, я не гордая. А если тебе нет до меня дела, иди. Может, скоро выглянет солнце, и я пойду погреться».

У нее было такое выражение морды… Лиза его помнила. Такое лицо смотрит на тебя из зеркала, когда ты один. Ты уже ничего не ждешь и никому не веришь, как жить дальше – не очень понимаешь, просто существуешь по инерции. Радуешься, если перепало поесть, и греешь на солнце тощий бок. Солнце – золотая монетка, упавшая в твой ящик. Солнце – это лучше, чем ничего.

– Привет, – сказала Лиза, протянула руку и провела по костлявой спине. – Привет, кошка. Пойдем домой, а?..

Примечания

1

Роберт Тору Кийосаки – американский предприниматель, инвестор, писатель и оратор-мотиватор. Автор ряда книг по инвестированию.

2

Энтони Роббинс – американский писатель, предприниматель, оратор-вдохновитель и бизнес-тренер, занимающийся темой саморазвития.

3

Marvel Studios – американская киностудия, занимающаяся в основном выпуском фильмов по комиксам Marvel, например, «Люди Икс», «Человек-паук» и др.

4

Азулежу – название португальских изразцов. Традиционный азулежу представляет собой расписанную глиняную плитку, чаще всего квадратной формы, обожженную, глазурованную, размером 14 на 14 см.

5

Раф-кофе – горячий кофейный напиток на основе эспрессо, ванильного сахара и жирных сливок, которые смешиваются в питчере и взбиваются паром с помощью кофемашины.

6

Американский актер, самые известные фильмы – «Горбатая гора», «Принц Персии: Пески времени», «Эверест». Номинировался на «Оскар».

7

Party – вечеринка (англ.).


home | my bookshelf | | Кот для славы |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу