Book: Белое солнце дознавателей



Белое солнце дознавателей

Тайга Ри

Белое солнце дознавателей. Том 4

***


Примечания автора:

Обложка - рабочая.

Название - рабочее.

Дополнительные материалы

Страница книги


Глава 1. Пролог

Она пахла солнцем.

Он прикрыл глаза и затаился. Притих. Замер, чтобы не вспугнуть ощущения, впитывая тепло, наслаждаясь шелестом тканей и звуком невесомых шагов маленьких ножек.

Она приходила редко, и только тогда, когда на полу появлялась сетка теней — свет через купол проходил через птичьи клетки, и ложился длинными росчерками на цветные плитки пола, достигая узора по центру в виде круга.

Рисунок мозаичных плит он выучил уже наизусть — поднимать глаза вверх необходимости не было, как только свет дотягивался до красных квадратов на полу – она приходила.

Всегда.

И сегодня — она пришла.

Он не знал, кто он, не знал, где он, и постоянно пребывал в состоянии полусна-полуяви, пробуждаясь только тогда, когда появлялось его внутреннее солнце.

Она излучала тепло, огонь, и пахла домом. И что-то внутри откликалось на этот жар, что-то, что было ещё живым внутри.

Они звали его Зи.

Зи-Зи-Зи. Или иногда Ремзи. Или иногда юный мастер Зиккерт, но когда говорили именно так — голос был неприятен. Они врали, и он не понимал, зачем. Он затвердил эти три сочетания звуков, постоянно повторяя их про себя – Зи, Ремзи, Зиккерт.

Он не знал, почему в этом месте так мало тепла. Яркий свет, льющийся с потолка, был ледяным. Он потратил много времени, переползая с одного белого квадрата на другой, по полу, но они были холодными и не грели.

Он помнил, что белое наоборот — должно быть обжигающе горячим. Белый диск в небе, белые горячие песчинки, куда так приятно зарываться пальцами, белые подвески в волосах, которые звенят на ветру прямо над ухом, когда ты утыкаешься в шею, защищаясь от ветра.

Здесь белое было ледяным. Холодным. Безжалостным. И он замерзал внутри, каждый день, каждую ночь, пока яркий свет не падал на птичьи клетки, расчерчивая полосами квадратов плитки пола, подбираясь к большому рисунку мозаики посередине.

И он ждал.

Послушно складывал колечки, соединял кубики, молчал, глядя вниз, открывал рот, когда кормили, поднимал и опускал руки, когда заставляли это делать. Послушно ложился, садился, вставал, дышал, закрывал глаза, когда гасили шарик света, и вокруг наступала тьма, открывал глаза, когда краешек окна становился золотым.

Мерз, и ждал. Когда придет его личное солнце, и он сможет немного согреться.


***

В Зимнем саду было солнечно и тепло. Пылинки плясали в воздухе, сыто чирикали накормленные с утра птички в клетках под куполом. Яркий солнечный свет падал через витражные стекла, и ложился на пол полосами решеток птичих клеток.

Ремзи и Винни, как обычно, сидели в центре, на большой толстой циновке, укрытой покрывалом. Рядом валялись кубики, детские игрушки, доски для рисования и мелки, юная помощница целителя душ, которую дядя выписал из Столицы, что-то терпеливо и медленно объясняла Винни.

Зи как обычно смотрел в пол, я вообще не видела, чтобы он хоть раз поднял глаза. Мне хотелось поймать его взгляд и не хотелось одновременно. Пока я не видела пустоты – это можно было исправить.

Винни курлыкала. Длинная нитка с нанизанными нефритовыми бусинами взлетала вверх, делала круг и возвращалась на колени девчонки. Юная целительница поощрительно улыбалась. Ремзи лениво двигал пальцами кубики, и замер, как будто прислушиваясь, когда мы вошли.

Необязательный утренний разговор ни о чем — пациенты в порядке, со вчерашнего дня ничего не изменилось, да, динамики нет, но есть шансы. Да, проекции в норме. Да, показатели под контролем. Да, учимся, да пьем эликсиры четко по расписанию. Не беспокойтесь, леди Блау.

– Зачем мы ходим сюда? – Фей расправила юбки, и села в плетеное кресло, рядом с маленьким столиком, на котором стояли плошки со свежей сдобой, чистые пиалы и дымился чайничек. — Я не против завтраков в саду, но декада, две, три… я хочу знать, когда тебе это надоест, — она изящным жестом подвернула рукав ханьфу, изогнув запястье, подняла чайник и начала цедить в пиалы так, как будто у нас чайная церемония.

Каждый раз, когда чай наливала я — он горчил, когда это делала Фей-Фей — приобретал какой-то особый сладковато-терпкий привкус.

— Думала, ты переживаешь за бедного Зи, – привычно вернула я шпильку.

– Переживаю, -- Фей серьезно кивнула и сосредоточенно посмотрела в центр зала, где на циновке копошилась Винни, пытаясь в очередной раз что-то отобрать у Зи. Все, что есть – принадлежит Винни. Она потеряла рассудок, но не хватку. – Но … изменений нет. Если будут, нам скажут сразу. – Она тяжело вздохнула. – Ты… наказываешь себя? Но я не понимаю, в чем ты виновата и…

– Хватит. – Чай был хорош. Я сделала несколько глотков и разломила пополам ароматную ещё теплую рисовую лепешку, чтобы макнуть краешек в тягучий золотистый мед.

– Ты не виновата…

– Фей.

Завтракали мы молча. Сверху щебетали птички, курлыкала Винни, ворковала юная целительница, увещевая Зи отдать колечки, солнечные лучи наполняли пространство светом.

Умиротворение.

Именно это я чувствовала в Зимнем саду рядом с Винни и Зи. Покой. Возможность сделать передышку и расслабиться. Так просто. Если я улыбнусь – Винни улыбнется в ответ, нахмурюсь – заплачет. Чистые эмоции, четкие.

Эмпатия после событий в пещере начала просыпаться всплесками внутреннего жара. Болела голова, эмоции окружающих были хаотичны и ментальные артефакты блокировали мысли, но не чувства. После двух декад дома я начала уставать.

Аллари не винили меня в том, что случилось с отрядом из-за шлемника, но замолкали каждый раз, когда я проходила мимо. И как-то незаметно я перестала бывать на кухне у Маги.

Мастер Сейр вел занятия жестче, чем Ликас. Требовательнее. И общую утреннюю разминку на площадке, и индивидуальные медитации, где раз за разом швырял меня в круг аллари. И это было проще, потому что у меня не получалось ничего. Прогресс застопорился, или случай с Аю просто сломал что-то внутри, что-то важное, или у меня не получалось без Ликаса. Не знаю, но две последние декады прошли в одном и том же режиме. Сейр требует – я не справляюсь. Раз за разом. Раз за разом.

И только здесь, утром, после тренировки – короткие тридцать мгновений, я пребывала в абсолютной безмятежности, если Фей-Фей не начинала задавать вопросы.

– Я чувствую покой, – салфетка была сложена на коленях – уголок у уголку, на аларийский манер – так девчонки складывают чистое стопками на кухне у Маги. – Здесь нет чувства вины.

Фей недоверчиво взмахнула ресницами, снова не поверив. Очередное утро – очередной разговор.

Как я могу сказать ей, когда утренние посиделки стали необходимыми? Не знаю, в какой момент, но Зимний сад стал якорем, который удерживал меня до вечера, и потом до следующего утра, пока я не приду снова, чтобы обрести покой.

Мне хотелось откинуться назад в плетеном кресле, поджать ноги, и закрыть глаза, подставив лицо солнцу. Чтобы Зи и Винни просто копошились рядом. Тихо. Безмятежно.

Как будто внутренний огонь стихал, подчиняясь, смирялся, и уже не стремился выжечь все меридианы – контроль так и не вернулся ко мне полностью, хотя с тренировок Луция я выходила полностью мокрой, выкладываясь на полную.

– В Керн после обеда? – уточнила Фей.

Я кивнула, не открывая глаз. Геб просил, и я одобрила. Не знаю, почему мальчишке взбрела такая мысль в голову – сделать татуировку, но поддержать его мы собрались вдвоем.

– М-м-м… я всё же думаю, он торопится…

– Он боится. Того, что могло произойти. Если татуировка позволит убрать страх, почему нет?

– Может быть, потому что вы наказаны? Потому что сир Блау никогда не одобрил бы поездку в Керн по такой причине? – язвительно добавила Фей.

Наказание дяди за самоуправство было изощренным и нудным. До конца учебного года я – помощник Гебиона Лидса, чтобы наконец научилась понимать ценность артефактов. Он так и не простил мне открытия Хранилища для вассалов. Даже горцев, которых он не переносил на дух, и которые целую декаду торчали на нашей территории перенес легко. Но не его Хранилище. И не его артефакты.

– Тем более, нужно съездить, пока дяди нет, – пробормотала я тоскливо. Артефакторика давалась мне сложно, и было совершенно бессмысленной тратой времени, но дядя стоял на своем. Нести ответственность за свои поступки – именно этого по его мнению мне не хватало.

Теперь этой ответственности у меня на двадцать четыре стандартные заготовки колец.

– Ох, Вайю, – Фей сдвинула приборы на столе, неосознанно выровняв их в две линии, как делают опытные алхимики, поправила и поменяла местами пиалы и тарелки, как будто это чаши с ингредиентами. – Если бы не твоё наказание, мы бы увидели клан Хэсау… тебе положено сопровождение…

Я фыркнула.

Дядя отбыл к Хэсау утром. На церемонию обретения кланом нового Главы. Мне даже не дали посмотреть приглашение от родичей – я была наказана и сидела дома. Уверена, если бы не это, дядя выдумал бы какое-то наказание тотчас же. Никто не собирался пускать меня к Хэсау, пока не исполнится шестнадцать зим.

Наказанием это не было – это было защитой.

– У-и-и-и-и… – визг Винни был таким громким, что потревоженные птицы застрекотали разом, юная целительница бесполезно заохала, поднос у слуги накренился от неожиданности, и он чуть не уронил все на пол.

– Опять, – Фей подняла глаза вверх с мученическим видом.

Я спрыгнула с кресла, в ответ на беспомощный взгляд целительницы – этот ритуал у нас уже был отработан до мелочей.

Винни всегда хотела то, что было у Зи. А Ремзи любил кубики. Не знаю, почему такая любовь именно к кубикам, но если он что-то хотел – брал молча, и не отдавал никому, пока не приходила я – это мы вычислили опытным путем, после нескольких бесплодных попыток заткнуть Винниарию. Так часто, как в первую декаду, я не кастовала купол тишины никогда.

– Уииии… Уииииии…, – рыдала Винни, протягивая руки к вожделенной игрушке. Щелчок пальцами, кольца вспыхивают, и наступает блаженная тишина – теперь она разевает рот беззвучно.

– Зи …, – я присела рядом на покрывало, подогнув юбки. – Зи…, – позвала я ещё раз, но он так и не поднял глаз, сжимая несчастный кубик так, что побелели костяшки пальцев. – Отдашь? Мне? – я протягивала вперед открытую ладонь. – Я дам тебе другой, а этот отдадим Винни?

Пальцы пришлось аккуратно разжать по-одному, разгладить напряженную ладонь, чтобы вложить другой кубик, этот перебросив целительнице, чтобы она отдала орущей идиотке.

– Молодец! Ты…, – я запнулась – перед Зи в ряд лежали три кубика, и мне на мгновение показалось, что он выложил слово «солнце» осознанно. Ремзи деловито вынул кубик посередине и пристроил тот, что я дала.

Показалось.

Я тоскливо вздохнула. Дядя даже вызывал Пинки с границы, чтобы он вынес вердикт. Пинки сказал, что Винни – пуста, как сухоцвет, но в Ремзи тлеет искра. Едва-едва. Еле уловимый запах раскаленного на солнце песка и специй.

Но похоже Пинки ошибся. Спустя две декады никаких подвижек у Зи не было.

Я понимала, зачем дядя оставил Зиккерта. Не столько из-за рекомендаций Целителя душ – что Винни нужна компания, тогда шанс на выздоровление выше, но и потому что потенциально – вассал седьмого круга, хорошее приобретение для любого Клана. Дядя логичен, расчетлив и предусмотрителен. Любит и умеет считать ресурсы, и людские в том числе.

Поэтому они остались в поместье – под присмотром. Никуда не выходили – проводя время в Зимнем саду, игровых комнатах и у себя.

– Леди, – слуга склонился с поклоном. – Мастер-наставник Луций просил вас пройти в кабинет, после завтрака.

– Хорошо, – я поднялась, расправила юбки, и, повинуясь импульсу, потрепала Зи по голове на прощание.

***

Он зажмурился. Прикосновение ладони до сих пор горело на волосах, обжигая теплом. Она ушла, но запаха солнца и жара хватит до темноты. А там снова нужно будет считать плитки мозаики на полу – и она придёт снова.

Он покрутил кубик в руках – он не знал почему, но эти кубики всегда работали. Нужно только улучить момент и отобрать у «той пустой, что всегда рядом». Когда «пустая» издавала много звуков, это было хорошо.

Тогда его солнце подходило близко. Она садилась рядом, обжигая теплом, говорила что-то, брала за руку. Его солнцу нравились кубики, значит, он будет учиться.

Выжидать момент, чтобы забрать игрушку, удерживать в голове мысли, и когда-нибудь она останется. Придет и не уйдет больше. Останется с ним, и будет гореть только для него. Эта мысль грела, и он знал, что сделает завтра, когда лучи упадут на цветные плитки пола в центре.

Он снова отберет кубик.

И будет крепко держать в руке до тех пор, пока не придет его солнце.


***



Глава 2. Леди хочет помнить

Луций был похож на выжатый лимон — морщины на лице обозначились глубже, и сразу стало понятно, что старикану на самом деле гораздо больше зим, чем кажется.

Усы тоскливо обвисли, седые брови раздраженно топорщились в разные стороны, но слушал Управляющего он спокойно и внимательно. Горка свитков на столе навевала тоску даже на меня.

Пока дяди нет, кому заниматься текущими делами, как не правой руке сира Блау? Господину казначею-трибуну, и по совместительству Наставнику.

Я устроилась в кресле, поджала ноги, и с любопытством следила, как Управляющий пытается вывести Мастера из себя, получая от этого откровенное удовольствие — с дядей этот номер не проходил никогда.

Сбоку на столе лежали разложенные карты предгорий с нашей стороны, где тушью была отмечена новая дорога, которая будет проложена к Арке, и место установки портальных ворот. В ворохе бумаг виднелись краешки контрактов с печатями столичных Гильдий – детали, механизмы, артефакты для горнодобычи. Значит, строительство портала идет своим чередом и столица активно участвует во всех начинаниях.

— Достаточно, закончим на сегодня.

— Слушаюсь, – Управляющий послушно склонился, собрал свитки и удалился гордой походкой победителя.

Как только хлопнула дверь, Луций выдохнул сквозь зубы и опустил голову на сложенные в замок руки.

— Всю кровь выпил, скорпикс, – прошептал он чуть слышно.

Я проглотила смешок. После событий той ночи, легкость общения ушла. И я уже не могла позволить себе поддеть Наставника, как обычно. Нет, мы поговорили, выяснили причины и следствия, но… легкость ушла.

Как будто в отношениях появилась трещина. Как будто это чашка из тонкого, почти прозрачного, голубого фарфора, который оказался очень хрупким.

Пиалой ещё можно пользоваться, трещина едва заметна, но мы оба знали, что она есть. Эта трещина. И я не знала, как вернуть всё обратно. Вернуть легкость, которая была. Не сговариваясь, мы опускали темы, которые могли сделать трещину шире — избегая упоминаний о той ночи, и тех вопросах наставника, которые я оставила без ответов.

Как будто приходилось общаться надсадно, через силу. Как будто крепкая нить, которая связывала ученицу и Мастера порвалась, и мы связали концы. И теперь этот узел постоянно мешал.

Мы здоровались официально и степенно, соблюдали все правила этикета, держась за них, как за последнюю попытку сохранить то, что было. Танцевали друг напротив друга, боясь задеть и обидеть неосторожным словом, выбирали только обязательные общие темы для разговоров. И это начинало утомлять.

– Строительство арки в самом разгаре, – я пошевелила планы в документах и свитках на столе, чтобы просто разбить тишину.

Луций молча пододвинул три стопки новых «сосок» — одну мне, и по одной для Геба и Фей-Фей. Чтобы там ни было, обязанности Наставника он выполнял старательно.

Школу закрыли, и три последних декады мы учились дома. Получая планы от Учителей. Нарочный привозил задания, и увозил готовые работы. Но догонять придется всё равно — выпускной курс.

— Яо?

Луций покачал головой, и поднял вверх сразу три свитка — все были перечеркнуты красной тушью поперек — дядя отклонил все кандидатуры.

Нового Наставника для наследника Ву так и не нашли. Прошлый категорически отказался работать после обысков в лавке и поместье, а когда Старшего Ву обвинили в измене разорвал ученический контракт. Малыш Яо оказался предоставлен самому себе. Его программу подготовки проверял Луций и дядя, задания – я, Фей и Геб, мы разделили дисциплины, но с учетом того, что осенью он идет в первый класс – проблема личного Учителя стояла очень остро. Дядя проявил несвойственную ему непреклонность -- он хотел в качестве домашнего Наставника алхимика в ранге Мастера. Действующего алхимика, который отказался бы от основного занятия и посвятил время обалдую десяти зим – да, дядя не разменивался на мелочи и хотел очень многого.

– Я могу написать наст… Варго, – запнулась я коротко. Луцию не нравился Варго, Варго не нравился Луций. Не понравился сразу, как только они познакомились – преподаватель Кернской нанес визит сразу, как только я начала выздоравливать. Неприязнь была такой осязаемой, что почти звенела в воздухе за ужином – и я сделала себе пометку поискать общее прошлое, которое может связывать этих двоих. К проблемам стоит готовиться заранее. – Яо нужен учитель. Мы не справляемся.

Луций поджал губы, переложил свитки на столе справа налево, а потом ещё раз – обратно, и – кивнул.

Щелкнули кольца, в воздухе полыхнуло силой, и с неяркой вспышкой Вестник улетел в Академию. В том, что Варго решит проблему и найдет кандидатов, я не сомневалась. Он взял под негласную опеку внуков Ву, официально предложив им личное ученичество, если они выберут стезю алхимии, как и просил их дед. Но ни Фей, ни Яо, так пока ничего не решили.

– Ты подготовила список? – Мастер постучал пальцем по золотому конверту с тиснеными буквами. Солнечный свет прочертил штрихи иероглифов – «Приглашение кандидату на восемьдесят шестой межшкольный турнир». Официальное.

Я бы назвала это не приглашением, а приказом, который испортил мне позавчерашний ужин – именно тогда Нарочный принес пакет для дяди. Каждый представитель нашей Школы, получивший белую мантию в одной из дисциплин, обязан участвовать в Турнире. Обязан. Отказ не принимался. И то, что мантию я передала Костасу – это не учитывалась тоже. Мы ехали на Турнир вдвоем. Я в качестве участника, птенчик Тиров – в качестве запасного кандидата по дисциплине Стихолосложения.

Стихи. Когда дядя прочитал это вслух, я подавилась рисом. И долго надсадно кашляла, запивая соком, Фей кудахтала, легонько похлопывая меня по плечу. Я и стихи. У Великого однозначно есть чувство юмора – судя по всему, он будет продолжать изощренно наказывать меня за попытку высунуться на Турнире. Сидела бы тихо – ехала бы на Юг в числе зрителей, как в прошлой жизни, и у меня были бы развязаны руки. Сидела бы тихо, не было бы ритуала и…

Я тряхнула головой, отгоняя мысли. Сейчас меня собирали на Турнир. Помимо того, что нужно непременно взять с собой, в Хранилище росла горка подарков для Кораев. Дядя уже договорился о том, что я остановлюсь у них, а к родичам, нельзя без положенных по этикету расшаркиваний. Но у меня по этому поводу было свое собственное, совершенно противоположное дядиному, мнение.

Прошлый раз у Кораев меня заперли на женской половине, заставили носить кади, и выпускали в город всего несколько раз – Турнир, аукцион, Гранола и лавки, которые так любили местные женщины. Все остальное время я торчала в гареме, постигая высокое искусство танца. Но тогда мой статус был невысок – племянница сиры Софи, дочери Клана Кораев, из ненаследной ветви. Сейчас на Юг ехала Вторая Наследница, и я готова была драться за положенные мне права и свободы.

При мысли о том, что опять придется провести декаду в гареме, у меня заранее начинало ломить зубы. Южане ели очень много сладкого. Очень. Лия, которую прочили в невесты Акселю, была говорливой и навязчивой. Очень. Старшие женщины смотрели на меня, как на бледную Светлую немочь со вторым кругом, тщательно скрывая презрение. Очень тщательно.

Вообще, всё на Юге было – очень. Сладко, жарко, запретно, и просто мучительно медленно. И только в пустыне, где можно было чувствовать песчаный ветер приближающейся Бури, всё было так, как надо.

– Список?

С тяжелым вздохом, я вытащила свиток из кармана и передала Луцию, губы лукаво дрогнули, но я не улыбнулась – разделить шутку было не с кем. Наставник был серьезен – бегло проверил перечень, приложил снизу оттиск силы, и скомандовал:

– Добавь ещё артефакт ментальной защиты, после последних событий на Турнире будет много дознавателей.

Я кивнула, забирая свиток обратно. Как долго это будет продолжаться? Чтобы взять артефакты из собственного Хранилища мне теперь нужно разрешение дяди или Наставника. Дядя поступил просто – опечатал вход плетениями пятого уровня – мне не вскрыть, повесил охранку и настроил разрешения. Хорошо, хоть Управляющий не проверяет карманы и не пересчитывает число колец, которые я вынесла из семейного схрона.

Кто мог предположить, что дядя так трясется за свои артефакты? Их всегда можно сделать ещё.

Ментальный артефакт не помешает, и хотя мастер Сейр обещал, что последние дни перед отъездом мы потратим на работу в лабиринте – мне хотелось проверить защиту, кольцо не будет лишним.

В прошлой жизни первый раз с сиром Шахрейном Таджо мы встретились именно на Юге. Перед финалом менталисты проводили открытые чтения в аудиториях, но это было в прошлом. В котором не было Аю, в котором менталисты не останавливались у нас в поместье, в котором Бер Хэсау не стал Главой Клана. Прошлом, в котором Кантор не отправлял мне приглашение встретиться сегодня в кернской кофейне.

Потому что в прошлом Кантора не было. Как и Эблиесс.

– Я видел утренний отчет Целителя, круг стабилизировался. Сир Блау дал распоряжение начать подготовку к ритуалу. Сира Акселя вызвали из Корпуса – ритуал пройдет на декаде, нужно успеть до отъезда.

Выдохнули мы синхронно – ситуация с Дандом начала напрягать уже всех. Дядя так и не сказал нам. Ни ему, ни нам. Брату было запрещено покидать поместье, запрещено посещать Керн, запрещено пересекать третью линию защиты. Запрещено вообще всё. Не знаю, чем думал дядя, но Данд – Хэсау, воспитан, как Хэсау, вольный воздух и тяга нарушать правила у них в крови.

Любые ограничения он воспринимал, как личное оскорбление. Поэтому Данд дулся.

Дулся так, что сбегал, только завидев меня в другом конце коридора. Перестал завтракать, и ходить в конюшню, проводя всё время в комнате и дуэльном зале, тренируясь с Йоком. Если его не было в поместье, значит они с Кис-Кисом пропадают в лесу или на озере. Мы встречались только на утренних тренировках, и то, потому что Сейр очень наглядно продемонстрировал пробелы в обучении у Хэсау, поваляв на снегу и его и Йока.

Дядя так и не сказал нам, кто такой Данд. Прошлый раз он сделал объявление на празднике, когда мне исполнилось пятнадцать, но в этот раз всё пошло не так. Я долго не могла понять, чего он ждет. Тогда ритуал принятия в род брата они проводили вдвоем – Аксель и дядя, в этот раз он решил, что будут присутствовать все трое – дядино желание подстраховаться понятно, но я бы могла сказать ему, что Данда предки примут и так.

Дядя ждал меня. Ждал, пока стабилизируется поврежденный Источник. Целители дважды в день, на утренней заре и вечерней, проводили замеры потенциалов и отправляли подробные Вестники дяде.

– Значит, сначала Данд, потом Винни… Винниария.

– Вероятность низкая, – снова повторил Луций то, что мы уже не раз обсуждали втроем. Винни не пройдет ритуал. А, если Винни не пройдет – значит, у нее есть только одна зима в запасе, пока ее угасший Источник не утащит ее за Грань. И Луэй не мог не знать об этом, когда брал с меня клятву. В отчетах целителей и рекомендациях по лечению было четко указаны сроки и специфика. Луэй знал, что сестре осталась максимум одна зима. На что он рассчитывал? Что Великий явит чудо и предки сочтут булочку Винни важным ресурсом для рода? Решил, что один шанс из ста лучше, чем просто угасать тихо? Луэю было всё равно, в какой род войдет Винни, лишь бы был сильным алтарь?

Если бы он был жив, я бы непременно задала ему этот вопрос.

В Банке, где я проверила ячейку и хран Луэя – доступ мне дали без проблем. Условия он выполнял четко – каждая лишняя зима жизни сестры будет щедро оплачена. Очень щедро. И дело не в империалах, кристаллах и артефактах, которые, Великий знает каким путем, добыл Луэй. Дело было в документах, в ровных стопочках свитков, которые лежали на полках храна, переливаясь серебристой пленкой защиты.

Луэй собирал компромат. В этот раз из Банка я ушла с тремя пухлыми свитками. Он копал на Аю, на нескольких преподавателей столичной Академии и даже на Таджо. На Шахрейна было сложно что-то достать, но кто знал, что на первом курсе его поймали в борделе, где торговали запрещенными опиатами? Интересно, именно тогда он и познакомился с Управлением изнутри?

Мне показали перечень количества свитков в ячейке Луэя – теперь почти моей, опечатанных силой, к которым у меня не было доступа. Количества компромата хватит, чтобы зарыть половину Предела. Клятва – клятвой, но теперь я была очень заинтересована в том, чтобы Булочка жила. И по возможности долго и счастливо. Распоряжение Луэя было однозначным – если сестра умрет, доступ к храну закрывается, мне выдадут горстку бесполезных империалов и закроют счет. Раз в зиму представитель Банка будет проверять состояние сиры Луэй. Раз в зиму, если она жива, я буду получать следующую стопку туго перевязанных красным шелковым шнуром свитков. Была надежда, что там будет хоть что-то на Второго Феникса или его окружение, и поэтому я уже сломала голову, как можно продлить ей жизнь.

Именно поэтому Винни будет проходить ритуал второй – после Данда. Я надеялась, что предки будут благосклонны после обретения нового члена рода и одарят крупицами силы несчастное дитя. Сейчас Винниария была похожа на чистый лист – в ней не было ни ненависти, ни злобы. Одно невежество незнания.

Наставник демонстративно громко постучал пальцами по документам на столе, привлекая мое внимание – визит окончен.

– Мы едем в Керн, – проинформировала я Луция, и получила кивок в ответ, хотя и он и я знали, что разрешение мне не требуется. Точнее он потерял право что-то запрещать мне. Когда встал на колени.

Я встретила его взгляд – он помнил – и я помнила. Звук змеящейся по краю пиалы трещины стал громче – трещина росла и ширилась, и я не знала, как повернуть всё обратно.

Говорить было не о чем. Мы молчали ещё пару мгновений, старательно не встречаясь взглядами, потом я сгребла новые «соски», и пошла на выход.

– Охрана, – прилетело мне в спину, когда я уже дотронулась до дверной ручки. – Два отряда.

«Если вам не сидится дома под защитой» – непроизнесенные слова повисли в воздухе между нами. Как и не сказанное – «Прости, Наставник», и «Надрать бы тебе задницу, Вайю». Такое могут позволить себе близкие – мы такими не были больше.

Церемонный поклон вассала – юной госпоже, и я покидаю кабинет. Луций решительно исключил меня из своего ближнего круга, но этого не делала я.

***

Я ждала праздника на канун зимы, ждала первый раз с отчаянной надеждой, что всё изменится, что всё будет, как раньше, но это не помогло. Наставник воздвиг между нами высокую стену из правил и норм этикета, и держал положенную преданному вассалу дистанцию.

День рождения и мое малое совершеннолетие отметили тихо. Узким кругом, дядя сослался на траур и закрыл поместье для гостей. Не время для праздников. Я не возражала. Третий круг стал стабильным – энергия внутреннего источника больше не скакала, и я выдохнула – меня миновала чаша сия.

Тир продолжал слать цветы. Синие колокольчики и незабудки, желтые маргаритки, плотные тугие бутоны белых роз, занимали все вазы в нижнем холле первого яруса. Геб ржал, и фыркал носом, как райхарец, когда цветочный запах становится непереносимо густым. Фей таинственно улыбалась, покручивая на пальце обручальное кольцо – все личные подарки Сяо отправлялись обратно в Столицу не распакованными. И я с трудом удерживалась от желания выяснить, что же такого произошло на помолвке, пока я валялась в кровати. Захочет – скажет. Но признак мне не нравился – если Фей решила дрессировать Сяо, это может значить только одно – она действительно рассматривает этого мужчину в качестве спутника жизни. Иначе не тратила бы на него время и энергию.

Малыш Сяо начал писать мне исправно – не проходило дня, чтобы свежий Вестник не прилетел из Столицы. Он сбрасывал мне смешные стихи, язвительные личные замечания о последнем Совете, рецепт отличного пирога от кухарки – что-то новое каждый день. Сначала я решила, что это из-за помолвки – теперь мы официально будущие родичи, но дело было не в этом – он не затрагивал тему семьи. Казалось, малыш Сяо извиняется за что-то, пытаясь загладить какую-то вину.

Вину, о которой я ничего не знала.

Бутч и Каро молчали – ни единого Вестника, ни строчки, а Малыш не упоминал о них. Я знала, что дядя несколько раз встречался с Ашту в Столице, и только. Жизнь поместья понемногу вернулась в прежнее русло – аллари забыли про чернокафтанников, гостевые комнаты менталистов были тщательно убраны слугами, чтобы не осталось ни единого упоминания о том, что дознаватели вообще когда-то останавливались у Блау.

***

– Мисси… – укоризненный голос старого аллари раздался за спиной внезапно. Я выронила остатки рыбы на пол, и Кис недовольно боднул головой, пощипывая ладонь мягкими губами – ну же, дай ещё. – Разве дело это – чужих райхарцев прикармливать?..



Я отряхнула руки и вздернула подбородок. Было бы странно ожидать, что Старик не заметит. Все, что происходило в конюшне, даже мыши, которые ночами точили лепешки и сыр, и те были посчитаны.

– Не дело это… конь одну руку знать должен… Мисси…, – старик вздохнул длинно и покачал головой, длинные плетеные косички мотнулись в воздухе, заплетенные по таборному обычаю. – Не дело это… лошадка – это кто? Друг, брат, а коли хлебом обменялись, так и того ближе…. Не дело это… за чужим бегать… на свою красавицу и не смотрите…

– Сегодня выгуляю, – я подтянулась и перебросила ноги, оседлав перекладину. Кис-Кис жевал волосы и покусывал мех на капюшоне.

– Зачем вам чужой райхарец, мисси?

Я почесала Кис-Киса за ухом, именно так, как ему всегда нравилось, пропустила между пальцами шелковистую гриву.

– Не дело это, чужого коня уводить, – настойчиво повторил старый алариец.

Я досадливо выдохнула, последнее время было совсем нигде не скрыться от него.

– Узнайте, где Аю, мастер, – я повернулась к аларийцу и требовательно вгляделась в старческие глаза. – Я знаю, вы можете.

Старик вздохнул, и помял мякиш в пальцах. Белые крошки падали на солому вокруг ковром.

– Выкиньте это из головы, мисси. Вас больше не потревожат.

– Я не хочу выкидывать. Хочу спать спокойно. Ходить не оглядываясь, – и я нервничала не одна. Дядя усилил охрану поместья, а при поездках в Керн собирал такой отряд, как будто меня провожали на передовую. Мне постоянно везде мерещилась тень старухи. – Я хочу точно знать, что в один из дней стук трости не раздастся за спиной, – я спрыгнула с перекладины стойла вниз и отряхнула юбки. – Хочу быть уверена, что она ушла за Грань. Окончательно и бесповоротно.

– Мисси! – старик сдвинул седые кустистые брови, морщины прочертили лицо, как старое сморщенное печеное яблоко. – Принести вам ее голову или поверите на слово?

– Голова мне не нужна. Одной руки – будет достаточно.

– Мисси… ох, госпожа-мисси…, – мальчишка Браев споткнулся на входе, зацепившись кафтаном за дверную ручку, проехался на соломе и шлепнулся на колени прямо передо мной. – Мисси-госпожа-Блау, карета для отъезда готова, все вас ждут, – протараторил он и шмыгнул носом.

Маки Брая взял в поместье дядя. Подай-принеси, и пока в качестве помощника на подхвате. Более неуклюжего ребенка я не видела давно. Понятно, почему Браи так рады должности слуги в поместье, подпускать Маки к кузне нельзя ни под каким предлогом. Поэтому вместо кузни он разрушал наш дом – Маги уже перестала пускать его на кухню, а сегодня с утра его распекали за очередную «случайно задетую» вазу. Коленки грязные, одна застежка кафтана болтается на одной нитке, рукав… порван?

Зачем дядя решил взять в дом это стихийное бедствие?


***

В карете укачивало, среди верхушек сосен небо светилось пронзительной синевой, лес редел – мы подъезжали к Керну. Геб делал вид, что задремал, откинувшись на сидение, чтобы не отвечать на неудобные вопросы леди Ву.

– Что сегодня? – Фей лениво покосилась на Вестник, полыхнувший передо мной привычным цветом силы Сяо. – Очередной рецепт? Упражнения для тренировки памяти? Рисунок? Стихи?

Я прочитала сообщение Малыша и проглотила смешок.

– Ты знала, что в этом сезоне популярны эдельвейсы? Непременно голубого оттенка? Фаворитка Второго Наследника ввела в моду.

– Ох, – Фей резко щелкнула веером и начала обмахиваться, – когда их сошлют на Юг, она введет моду на кади?

– Если сошлют, и если она останется фавориткой к этому времени, – парировала я в ответ.

Император издал указ, по которому в качестве поощрения за заслуги перед Империей, Второй Наследник назначается наместником и смотрителем Южного предела. Звучит красиво, а по факту все понимали, что это – ссылка. И наказание, потому что должность без реальной власти – её не отдаст совет Кланов, без реальной силы, в дыре на самом краю Империи.

Баланс сил в Запретном городе менялся, или… или они нашли что-то на Второго Феникса и представили Императору.

В чем причина ссылки? Что они нашли? Связь с Мирией? Игры на Севере? Попытка провести ритуал? Подчиняющие татуировки?

– Вайю…, – Фей звала уже не первый раз и я очнулась, вынырнув из мыслей. – Вернись к нам.

Копыта уже бодро стучали по мостовой, распугивая визжащую ребятню около Западных ворот, шпили Ратуши виднелись вдали с приспущенными штандартами рядом – Керн соблюдал траур. Род Асти, Бартуши, Хейли – Северный Предел потерял многих, но жизнь шла своим чередом. Город бурлил, как обычно к полуденному времени, рынок и ремесленные кварталы, которые пострадали больше всех – уже открылись.

– Заедем в Госпиталь? – очень осторожно спросила Фей-Фей, Геб бросил на нее предупредительный взгляд, а потом тревожный – на меня.

– Нет смысла, – я тщательно расправила и разгладила перчатки на коленях – пальчик к пальчику. – Они не смогут помочь.

– Но всё же… ты не Целитель, у Блау хорошие слуги, но в Госпитале работают Мастера, Наставники Кернской и…

– Они не смогут помочь, Фей, – повторила я терпеливо. Если Люци не смогли разбудить менталисты, Целителям здесь делать нечего. Мистрис Айрель просто беспомощно разведет руками – этот клинический случай вне их компетенции. Но Фей была твердо уверена в обратном.

Люциан Хэсау спал. Почти как Ремзи тогда. Дышал так редко, что приходилось щуриться, чтобы увидеть, как двигается грудная клетка, чуть подрагивают крылья носа, и дрожат ресницы. Он был таким красивым спящим. Безмятежным. Если бы нужно было нарисовать героя девичьих грёз, Люци мог бы позировать Мастеру. Спал и не откликался. Никогда.

Я читала ему прихваченные из библиотеки книги, свернувшись в кресле – комнату со стабилизатором я обжила почти сразу, замеряла потенциалы источника каждое утро, облегченно выдыхая, видя стабильные искры льдисто-голубой силы Хэсау. Отправляла ежедневный Вестник Хоку, в котором каждый раз было только три слова: “ничего не изменилось”, и пыталась найти решение.

Решение, которого не было.

– Двадцать одна, – бодро произнес Геб и хлопнул в ладоши, чтобы перевести неудобную тему. – Готова уже двадцать одна заготовка для колец, осталось только три, но, Вайю, тебе стоит хоть иногда делать вид, что ты занимаешься артефакторикой.

– Сделаю. Когда вернется дядя, – пожала я плечами. На Гебиона можно было положиться и я была спокойна – он получал удовольствие от совершенно бесполезного для меня процесса. Нет, я готова сделать одно кольцо, два, но не двадцать.

– Ты закончила со списком?

– Да, старик подписал. Вещи собраны. Вайю Блау готова представлять Северную школу на Турнире…

– По стихосложению, – Фей улыбалась широко и весело. – Вы с Костасом прекрасно смотритесь вместе…

– Фей!

– А что? Ненаследная ветвь, Тир, приемлемый уровень силы, у вас будет много времени, чтобы узнать друг друга…

Я пошарилась за спиной и запустила в Фей маленькую атласную подушечку, которую Геб поймал перед самым лицом сестры, и укоризненно покачал мне головой. Смех Фей серебристыми колокольчиками звенел в карете – ей нравилось поддевать меня на тему «цыпленка». Участники едут первыми, зрители пройдут порталом позже – Геб, Данд и Фей догонят меня уже в Хали-баде.

– Вайю, – Гебион помял подушечку в руках, – насчет сира Ву… может всё-таки…

– Мистер Лидс!

– И ты! – я фыркнула и подмигнула Фей-Фей. – У Яо отличные задатки, он не сдается и ищет новые пути решения.

– Вайю!

– А что? – я начала загибать пальцы по одному. – Сир Ву хочет увидеть Турнир, и ему уже отказал дядя, – первый пальчик, – Наставник, – второй пальчик, – он даже отправил Вестник Акселю и тоже получил отказ, – третий пальчик. – Подходил ко мне, и вот теперь начал обрабатывать Геба…

– Яо просто хочет увидеть Южный предел и боится оставаться один, – пробурчал пристыженный Геб.

– Сиру Яо пять зим, и он остается совершенно один в этом огромном, занесенным снегом поместье, – протянула я язвительно. – Тебе сказать, чем мой отец занимался в десять зим в шахтах под руководством деда?

– Пусть учит алхимию, – безапелляционно постановила Фей, и тут мы с Гебом поморщились синхронно. Она была непреклонна – брат должен продолжать семейное дело и идти по стопам деда Ву. Фей давила – Яо сопротивлялся изо всех сил, и уже дошло до того, что он начал прятаться от нее на крыше. На моей крыше.

– У него ещё есть время и есть выбор…

– Выбора нет, – отрубила она жестко. – Все Ву – алхимики.

– Тогда где твое согласие быть личной ученицей Наставника Варго?

– Это другое, Вайю!

– Да? Ты не Ву? Или только ты имеешь право выбора, которого лишила Яо?

– Я думаю о Клане, – Фей резко стукнула сложенным веером по ладони. – Блау будет полезен Мастер алхимии…

– Оу… – я резко отвернулась к окну и выдохнула, сжав пальцы. Внезапная волна эмоций Фей-Фей пробила щит и оглушала, вспыхивая внутри жаром так, что темнело перед глазами.

Жесткость. Непреклонность. Безаппеляционность. Настойчивость. Желание. Страсть. Гнев. Ярость. Боль. Ненависть.

Все это смешалось в один клубок и тараном вышибло весь воздух из груди. Как же она ненавидела тех, кто виновен в смерти Старейшины Ву. В такие моменты я сомневалась, что вообще смогу удержать ее от поездки в Столицу.

Фарфоровое лицо Фей было бесстрастным – она прекрасно держала маску, только чуть дрогнули напряженные пальцы.

– Не будем обсуждать это сейчас…

– Не будем, – я украдкой промокнула пот на виске. Моя защита не выдерживала такого напора, а ментальные артефакты никогда не защищали от чужих эмоций, только от чтения мыслей. Нужно поторопить мастера Сейра.

– Подъезжаем, – нарочито бодро отметил очевидное Геб и потер ладони – нервничал. Чтобы он не говорил, решение сделать татуировку далось ему нелегко.

В лавку мы попали не сразу, хотя от кареты до входа было ровно пятнадцать шагов. Пришлось раскланяться с несколькими Сирами, обсудить погоду, и последние новости из «Имперского Вестника». Их интересовала не я – их интересовал Кастус Блау.

Дяде прислали сразу четыре брачных предложения. Стандартные контракты. Двое с Севера, один с Востока, и даже Кораи и те предложили в качестве второй жены дальнюю сестру леди Софи.

Мне не давал покоя вопрос, что же такого дядя натворил в Хадже и Столице вместе с Тиром, что они так зашевелились?

Столичное слушание по делу Глав о событиях в Хадже прошло ровно – дело закрыли, и я не смогла вытащить из дяди ни слова. Самым ценным и неисчерпаемым источником информации оказался Геб – он пересказывал то, чем делился Гектор, у которого просто горели глаза при упоминании сиров.

Обстановка в Пределе была очень напряженной. Горцы. Резервации. Хейли. Город бурлил в предвкушении передела земель, хотя все знали, что всё давно решено – за закрытыми дверями Ратуши на Совете и ещё немного раньше в Столице. Дядя показывал мне новую карту земель – нам отходил солидный кусок территорий вдоль общей границы с Хейли. И по иронии Великого, та самая шахта, где старуха пыталась провести ритуал, тоже стала нашей.

Второй самой горячей новостью декады было новое распоряжение Запретного города. На Север обещали прислать Наместника из Столицы, ходили слухи, что это будет кто-то из высших чинов Управления или даже один из Наследников императора. Прошлый раз – это был Таджо, но кто знает, что будет сейчас?

Я молилась Великому, чтобы Второго Феникса действительно сослали на Юг. Нам вдвоем будет очень тесно в одном Пределе. Мне пока нечего ему противопоставить, нужно выиграть время. Чтобы подрасти и набраться сил.

***

Геб покраснел от всеобщего внимания. Неловко перелистывал страницы, изучая рисунки татуировок в альбоме. Помощник целителя терпеливо стоял рядом, ожидая выбора юного мистера.

– Может вот эту? – он развернул к нам картинку. Знак Гильдии артефакторов был заключен в кольцо, которое цепью опоясывало плечо по кругу.

– Слишком… грубо, и ты пока не гильдеец, – сморщила носик Фей-Фей.

– Вот эту? – следующая картинка.

– Слишком претенциозно…

– Эта?

– Слишком мелко…

– Фей! Передумал? – тихо спросила я у Гебиона. – Можем уйти и вернуться позже.

– Нет, – он замотал головой, – просто… просто… вдруг у меня не получится? – беззащитная искренность его взгляда обезоруживала. – Вдруг у меня не получится… стать достойным… стать артефактором… я … грязный… и неизвестно…

Фей фыркнула решительно и уже набрала воздуха, но я едва заметно шевельнула пальцами – не стоит.

– У тебя получится, Геб. У тебя уже получилось. Твои задатки оценили, ты ученик мастера-артефактора, и ты превзойдешь дядю, если выберешь оружейную специализацию…

– Считаешь? – свет надежды вспыхнул в его глазах.

– Уверена. Слово Блау, – я подняла вверх руку, и темное облако силы окутало пальцы и родовое кольцо. Я не просто уверена, я совершенно точно знаю, о чем говорю.

Он тряхнул головой, вытащил одну из страниц, сжал рисунок и решительно отправился в заднюю комнату, где его ждал Целитель. Если я не ошибаюсь, тот, что Фей определила, как «слишком претенциозный».

Мы приготовились ждать, расположившись в мягких креслах, нам даже подали чай, который был на удивление неплох, судя по тому, что Фей налила вторую пиалу. Я лениво листала пергаментные альбомы с рисунками – на любой, самый взыскательный вкус.

Процедура раньше занимала тридцать мгновений. Сначала Целитель проводит диагностику и определяет состояние организма, уровень силы, отсутствие реакции на воздействие и краску. Потом наносит плетениями контур рисунка, и после согласований, плетутся стандартные чары – игла порхает сама, двигаясь по заданной траектории.

– Ещё чаю, леди? – помощник Целителя сделал знак слуге, но я отрицательно покачала головой. Я хотела, но не чаю. Передо мной на пергаментном листе был знак Шестнадцатого легиона – треугольник, око, распахнутые крылья, и надпись: «Зрящие Севера, стоящие на страже». Точно такую я каждый день видела в зеркале шесть зим подряд на своем плече. Точно такая, какая была у Нике, и у всех наших.

Я нежно обвела пальцами рисунок по черным линиям туши. Треугольник. Крылья.

И точно такая непременно должна быть у меня.

– Второй зал свободен?

– Да, мастер свободен.

– Прекрасно. Я хочу. Эту. Сейчас, – я помахала листом с рисунком в воздухе, и на лице помощника отчетливо проступило недоумение. Фей тихо ахнула в сторонке.

– Это… леди… это не дамский вариант, для Высоких сир у нас отдельный альбом, вот на том столике, я покажу, – заторопился он.

– Не нужно. Я решила.

– Леди… это знак легионеров, новики приходят десятками за декаду, но это не для леди… это просто знак и девиз Шестнадцатого легиона.

– Уверяю вас, я способна отличить штандарт Шестнадцатого от прочих, – ответила я сухо.

– Если вы решили, леди…

– Решила.

– Сейчас я уточню у Мастера, – короткий поклон и помощник уходит.

– Нет! – Фей-Фей решительно перегородила мне дорогу, когда я поднялась с кресла – Сир Блау не поймет…и… это не для леди! Та-ту-и-ров-ки! Сира не может себе позволить…

– Тебе сказать, сколькие леди в Столице пользуются услугами целителей, какие рисунки наиболее популярны и в каких местах их наносят?

– Мы не в Столице!

– Я решила, Фей, – я аккуратно отодвинула её в сторону.

– Мы не в Столице, мы в провинции, вдруг кто увидит, Вайю? – прошептала она немного испуганно.

– Как часто ты раздеваешься на публике? – я вздернула бровь вверх.

– Муж! – нашлась она наконец. – Тебя увидит муж и это…

Я расхохоталась. Хохотала, вытирая слезы у краешков глаз. Кому-кому, а Иссихару будет совершенно всё равно, даже если я нарисую знак Великого на лбу, его интересуют совершенно другие вещи.

– Я разберусь с мужем.

Фей-Фей уговаривала меня ещё пять мгновений, надеясь переубедить.

– Хорошо, – выдохнула она обреченно. – Хочешь? Хорошо! Выбери что-то женское, изящное, маленькое, – рисунки, которые она мне предлагала больше подошли бы самой Фей-Фей – маленькие бабочки, бутоны королевских пионов, иероглифы благополучия.

– Вот это, на левое предплечье, – я показала свиток Целителю.

– Вайю! Великий!

– Леди… это для легионеров.

– Знаю.

– Вайю! Я умоляю тебя, подумай ещё раз, – она дернула меня за рукав. – Почему штандарт Шестнадцатого? Почему?

Врать Фей-Фей не хотелось, и я ответила честно.

– Потому что Легион. Потому что там служил отец. Потому что я хочу помнить, – я приложила кулак к груди и стукнула пару раз.

– Вайю...

– Леди, прошу, если вы точно решили, – помощник целителя склонился в поклоне, приглашая следовать за ним.

Леди точно решила. Леди хочет помнить.

Хочу каждый вечер, когда я снимаю одежду, раздеваясь перед сном, когда смотрюсь в зеркало, видеть напоминание на своем плече. Чтобы помнить, о том, кто я. И для чего я здесь.

Глава 3. Мы в ответе за тех, кого...

Плечо зудело.

Мирийский ковер был мягким, с длинным ворсом, но стоять на коленях удовольствие сомнительное. Правда, это первый раз, когда я была не одна, а в хорошей компании.

Геб, виновато понурив голову, стоял справа, Фей — слева, пытаясь незаметно почесать спину о ножку стула. После татуировок всегда накладывают обезболивающие плетения, а они часто зудят.

— Всего день! – дядя хлопнул ладонью, и на столе подпрыгнула стопка свитков. — Меня не было всего один день, и что я вижу?

Луций, демонстративно отвернувшись, смотрел в окно, но я видела, как подрагивают его усы от смеха. Нас сдал Яо. Не специально. Но Гебион не смог удержаться, чтобы не похвастаться, а Яо пока не умел держать язык за зубами. Судя по виду Фей-Фей, эту ночь юному Ву лучше провести на крыше. Или в другом крыле.

— Всего один день!

Кто знал, что дядя вернется последним вечерним порталом? Церемония, прием, празднование должно было затянуться до глубокой ночи. Я думала у нас будет пара свободных дней, это же не просто какой-то Клан – это родичи! Но дядя решил иначе, и все нам испортил.

— За что, Великий? – дядя откинулся в кресле и, щелкнув замком стола, достал деревянную шкатулку, где лежали курительные палочки. — А если бы меня не было два дня? Я бы нашел руины на месте поместья?

Голова Геба свесилась ещё ниже. Свои объяснения дяде он проблеял первым. Фей отчитывалась второй, меня не спрашивали вообще, видимо во избежание.

– Леди Ву, я жду.

Наши с Гебом татуировки уже видели все – оторванные рукава свисали ровно до мирийского ковра, демонстрируя яркую свежую краску на плечах, а Фей от демонстрации отказалась.

— Сир Блау, я уже говорила, — она почти плакала, — я не могу показать. Это… это неприлично…, — она повела плечами — спина чесалась, но опять потереться о ножку стула не решилась – все смотрели прямо на неё.

Луций отчетливо хрюкнул в усы.

– Неприлично, -- дядя протянул это слово, смакуя. – Если это неприлично, зачем, во имя Грани, вы сделали это? Леди Ву? Я считал, что хотя бы у вас достаточно разумности, чтобы не поддерживать…

– …эскапады, – подсказал Луций едва слышно.

– …чужие глупые выходки.

– Или вместе, или никто, – Фей-Фей решительно вздернула подбородок. Идея сделать татуировку пришла ей после того, как от Целителя вышел Геб. Крохотная птичка, сидящая на краешке цветка. Такая маленькая, что я даже не смогла рассмотреть вид. Фей нанесли рисунок на лопатку.

– Превосходно, – процедил дядя сквозь зубы. – Вместо одной, стало трое. Видит Великий, я не готов на такой обмен…

– Дядя…

– Свободны, – резкий жест в сторону двери. – Наказание – завтра. Вайю – останься, – скомандовал он, видя, что я радостно поднимаюсь с колен.

Фей-Фей и Геб исчезли из кабинета быстрее, чем дядя договорил. Луций покачался на носочках, поправил пряжку на животе, кхэкнул, и подмигнул. Мне. Подмигнул.

– Девочка сделала не худший выбор, Каст. Этот знак носят с гордостью, – Наставник пару раз легонько стукнул себя по левому плечу.

– Легионеры. Этот знак носят легионеры, а не…, – дядя выпустил воздух сквозь зубы. – Оставь нас.

Когда негромко хлопнула дверь, дядя щелкнул пальцами и маленький огонек вспыхнул перед ним. Сладковатый дым поплыл по кабинету, и я поморщилась – сразу зазудело в носу. Гадость.

Дядя ещё раз с отчетливым отвращением покосился на оторванный рукав, где виднелась татуировка.

– Почему… вы не взяли с собой Дандалиона?

Вопрос поставил меня в тупик. То есть он хотел бы, чтобы мы в кабинете стояли вчетвером? Не «почему мы вообще решили сходить к Целителю»? Не – «удали это немедленно, Вайю» или «чем-ты-думала»? А «почему мы не втянули в это Данда»?

Я поднялась с колен и отряхнула юбки ханьфу.

– Я не разрешал вставать.

– Я не спрашивала разрешения, дядя.

Плечо чесалось, и я с большим трудом удержалась от того, чтобы не потрогать его. Фей, наверное, приходится ещё тяжелее.

– Данд бегает от меня, – ответила я честно, устроившись в кресле напротив. – И злится. Он бы не поехал с нами.

– Нужно было сделать так, чтобы поехал.

– Нужно было сказать ему, – парировала я в ответ. – И ему и… всем. И тогда он поехал бы.

Ситуация сложилась дурацкая. Дядя не сказал нам, но знали – все. Я, Луций, Аксель и даже Данд. Знали и молчали. Потому что сир Кастус Блау так и не признал официально своего сына. И не представил его нам.

– Ёще немного и Данд сорвется, – выдала я тихо. – Он заперт здесь, как зверь и…

– Разве с ним обращаются плохо? – дядя выдохнул несколько колечек дыма вверх.

– Ему плохо у нас, потому что он – Хэсау. Свобода. Ему нельзя покидать поместье, ему нельзя в Керн, даже уроки ему не присылают, потому что он не поступил в Школу.

– Права отчитывать у тебя нет. Люциан слишком много говорит…

– Говорил, – я спустила ноги с кресла и нащупала тапочки. Этот разговор ни к чему не приведет. Как и все предыдущие. Луций сдал меня дяде и это было ожидаемо. Данд – знал, последним узнал Аксель – именно в мой день рождения. По-крайней мере это объяснило бы первый утренний портал обратно в Корпус, и вместо обещанной декады отпуска, который ему выделили за защиту Керна, он пробыл всего день. – И я не отчитываю, я объясняю. Данд – скоро сорвется.

– Не успеет. Ритуал через два дня. Вечером зайди в лабораторию, нужно проверить на немилость ещё раз…

– Ещё раз? – я обернулась резко, так что юбки ханьфу взвихрились вокруг ног. – Меня проверяли уже два раза – немилости нет!

– Всех. Всех проверяют. Надо будет, пройдешь проверку третий раз, четвертый и пятый, если будет нужно для ритуала.

Ритуал! Ритуал! Ритуал! Дядя совершенно свихнулся на этой идее, пытаясь учесть всё. Чтобы ни один из факторов не помешал Данду вступить в наследие. Меня проверяли на немилость, снимали замеры потенциалов и стабильность кругов, анализировали влияние возможного искажения от светлых наручей, и даже увеличили дозу эликсиров – почти на грани – но я терпела – дядя хотел как лучше.

– Твоя диета на ближайшие три дня, – он перебросил мне свиток. – Управляющий уведомил кухню.

– Вода и рис? Серьезно?

– Считай это наказанием, – дядя кивнул мне на плечо. – Если тебе так будет легче.

Вода и рис – это было слишком. Уже – слишком. Я бы могла сказать дяде, что ритуал пройдет удачно и без всего этого. Я бы могла сказать, что проблема вовсе не в Данде. Проблема – в дяде. Он – боится. Боится так, что последнюю декаду начал курить не переставая, пить в кабинете, думая, что его никто не видит, пропускать ужины и завтраки, чтобы не столкнуться случайно с сыном. С сыном, которому ему нечего сказать.

– А если Данд не пройдет? Если род не примет его и…

– Примет. Он – Блау.

В комнате резко пахнуло силой, и я отступила. Родовой источник заворочался внизу, отзываясь на дядино недовольство. И – мое.

Мне хотелось спросить, если бы род не принял брата, дядя вообще стал бы считать его сыном? Или право называться сыном Кастуса Блау дозволено только тому, кого одобрили предки и принял алтарь?

Если бы Данд не прошел ритуал тогда, дядя вообще оставил бы его в поместье? Или отослал подальше, как сделал дедушка с дядей Ричардом?

– Хотела бы я знать, ты видишь в нас – нас, или просто продолжение рода Блау, – пробормотала я тихо, но дядя услышал.

– Пока я вижу только проблемы, Вайю, – конверт с темно-зеленой печатью Асклепия – официальное уведомление, дядя перебросил на край стола, поближе ко мне. – Повестка от Гильдии целителей. Назначена дата слушания.

– Значит, мистрис Айрель все-таки донесла на меня.

– Ты этого хотела. Слушание – в столице, когда вернешься с Юга. – Дядя прищурился. – Ты уверена, что не хочешь на целительский? Это не то, что можно будет изменить.

– Уверена. Корпус. – И Аксель уже прислал нам планы экзаменационных вопросов за две предыдущие зимы для Геба. – И…, – я удивилась дядиному равнодушию, – я думала, ты будешь против…

– Я – против. Это что-то меняет? – колечки сладковатого дыма взлетели к потолку, кружась в воздухе. – Я – против, – повторил дядя, указав кончиком курительной палочки на мое плечо, где черные линии татуировки влажно светились на белоснежной коже. – Это что-то меняет? Я – против, – он постучал кончиками пальцев по коробке с артефактами. – Где мои артефакты из Хранилища? Когда я что-то запрещаю, ты делаешь наоборот. Когда я отдаю приказ, ты нарушаешь его. Что мне делать с тобой, Вайю?

Я икнула. От страха. Дядины интонации были ласковыми, почти нежными и очень-очень спокойными. С таким же холодным и расчетливым спокойствием он ломал мою флейту. Специально ждал, когда я очнусь, чтобы продемонстрировать урок наглядно – «Вайю запрещено использовать Зов».

Последнего подарка Я-сина больше не было. Дядя разломал её на четыре неравные части, а потом растоптал в крошево – розовый нефрит разлетался кусками по всему кабинету. Всё это он сделал молча, а потом ласково погладил меня по голове – и это был первый раз, когда я не отшатнулась только усилием воли. Чем в большем бешенстве пребывает сир Блау, тем спокойнее и расчетливее становится.

Что он придумал на этот раз, мне не хотелось даже думать.

– Дядя…, – я прокашлялась, отгоняя клубы дыма от лица. Ему стоит курить меньше.

– Я думаю, Вайю. До этого ты была одна и я позволял тебе слишком много. Сейчас ты подаешь плохой пример, вассалы могут подумать, что им позволено то же, что и тебе…

– Дядя!

– … наказание не работает в твоем случае, поэтому наказывать тебя я больше не буду…

Я затаила дыхание.

– …я буду наказывать тех, за кого ты несешь ответственность, – закончил он очень нежно. – За каждый твой проступок, за каждое нарушение, за каждое открытое неповиновение, наказание будут нести леди Ву, мистер Лидс и юный Яо.

– Яо? Он вообще не причем. И это несправедливо!

– А кто говорит о справедливости, Вайю? – дядя улыбнулся мне ласково. – Я думаю, за сегодняшнюю выходку лишить мистера Лидса права посетить Южный предел, и оставить в поместье на время Турнира.

– Дядя, – я скрипнула зубами. Он выбрал Геба специально – никто не ждал поездки на Юг больше, чем он, только о ней и говорил. И у Лидсов там родичи.

– Или ускорить свадьбу. Роду Сяо совершенно всё равно, получат они невесту с десятью курсами Академии за плечами, или сразу после Школы… главное – земля и статус, – проговорил он медленно, отчетливо и очень холодно. – Леди Ву очень пойдет красное.

– Дя-дя!

– Если ты берешь кого-то под свою защиту, проверь, действительно ли ты сможешь их защитить, – он откинулся на спинку кресла и вытащил очередную курительную палочку из деревянной коробки. – Ближний круг – это слабость.

– И сила…

– До того момента, когда они станут силой пройдет очень много зим. Очень. Много. Зим. Я надеюсь, мы поняли друг друга, Вайю? – вспыхнул огонек плетений и дядя снова медленно затянулся. – Твое поведение на Юге будет безукоризненным. Твое послушание будут ставить в пример, как и твои манеры.

Я склонила голову вниз, чтобы спрятать глаза – пальцы неконтролируемо вспыхнули темным облаком силы.

– Тц-ц-ц, – прицокнул дядя. – Послушание и контроль, Вайю. Послушание и контроль. Ты сама превратила дом в приют для маленьких птенчиков. О птичках нужно очень хорошо заботиться, чтобы они могли вырасти. Немилости нет, но сегодня вечером – последняя проверка, не опаздывай, – повторил он.

– Тетя была бы огорчена, – пробормотала я саркастично.

– Что?

– Стоит ли мне нанести визит Айше, дядя, когда буду на Юге? Чтобы продемонстрировать прекрасные манеры. Входит ли это в обязательную программу?

– Не стоит, – отрезал дядя. – Пансион закрыт.

– Слушаюсь.

– Не стоит воевать со мной, Вайю, – дядя положил правую руку на стол – она была до локтя объята темным пламенем, родовой перстень полыхал так, что слепило глаза. Проблемы с контролем не только у меня. – Хочешь решать все сама? Выросла? Вызови меня. Забери по праву, – он поддел пальцем цепочку с печатью Главы и покачал кругляш на весу, – нет? Тогда у нас в Клане только один Глава. Глава, который требует выполнения приказов. Сейчас есть только одна вещь, о которой ты должна думать, на которой ты должна сосредоточить всё своё внимание – ритуал.

– Слушаюсь, – я выполнила четкий положенный по этикету сухой поклон. – Разрешите идти, Глава?

Меня ждет ужин – рис и вода, всё четко по предписанию.

– Свободна.

***

Дуэльный зал я крушила с отчетливым удовольствием в полном одиночестве.

Три дня. Нужно продержаться только три дня, пока у дяди едут плетения. Как только пройдет ритуал, он будет так счастлив, что забудет вообще про всё.

Кольца щелкали, я отправляла в манекены-проекции плетение за плетением, кружилась на месте, уходя от перекрестного огня двоих противников.

Три дня. Мне нужно продержаться только три дня.

Плетения вспыхивали, я меняла руки, отбивала змейкой проекции чужих чар, и выкладывалась на полную. Чтобы не думать. О дяде, Данде, и чашке пустого риса, которая ожидала меня вместо сытного ужина.

Псаков ритуал!


***

Сейра я вытащила из конюшни, они закрылись в каморке Старика и обсуждали очень-важные-планы, под вторую бутылку аларийского самогона.

Я слышала «Ликас», но старые хрычи заткнулись сразу, когда поняли, что они не одни. Что аларийские, что наши – хрычи везде одинаковы. «Ликас скоро вернется, Вайю» – эта фраза за три декады уже успела изрядно надоесть. Сейр врал. И я не могла понять, в чем именно. Что в понимании Мастера «скоро»? Если всё время мира в его распоряжении?

Тренировались мы с огоньком. Толи аларийское расслабляло, толи был повод для благодушного настроения, но Мастер Сейр снизошел до объяснений, похвалил мой лабиринт, похвалил ученика Ликаса, точнее было сказано тихим шепотом: «Хоть что-то этот юнец в состоянии сделать нормально».

Змей вообще привел Сейра в неописуемый восторг – уровень моей тупости просто не позволил мне осознать степень моего счастья и нереального везения. Создать и внедрить такую устойчивую ментальную проекцию, как Змей, в систему защиты дано не каждому, и это без учета расхода энергии и уровня контроля, для поддержания проекции постоянной. Я своего счастья не ценила. Змей не слушался, Сейр басовито хохотал, когда чешуйчатый хвост раз за разом откидывал меня на стены лабиринта, и я вылетала обратно.

– Это твой мир, – пояснял он раз за разом. – Ты – хозяйка. Если ты не в состоянии обрести контроль даже над своими мыслями, над своими страхами, как ты хочешь изменить мир?

Змей был не в курсе, что он обязан подчиняться. И я боялась. Боялась Немеса, и его порождение.

– Если бы это было пламя так почитаемого у вас Великого, а не Змей, тебе было бы легче? – спрашивал Сейр.

– Легче. Пламя – созидает.

Сейр фыркал в усы, тряс косичками, и обреченно прикрывал глаза – безнадежна.

– Это просто проявление. Инструмент. Только от тебя зависит, как ты будешь это использовать.

И это был первый раз, когда Сейр замедлил время для меня – до этого никакие мои просьбы не могли поколебать его решение – или сама или никак. В лабиринте мы провели декаду, пока не стало получаться – я научилась уворачиваться и предугадывать место, куда в следующий раз придется удар чешуйчатого хвоста. Если менталист нарушит правила и проломит защиту – моя задача заманить его глубже и… уйти. Оставив его в лабиринте. А дальше – пусть встретится лицом к лицу с моими страхами. У которых был чешуйчатый хвост и огромная жажда силы.

– Это – ты, – втолковывал он мне, больно тыкая пальцем в лоб. Пальцы у аларийца были почти железными. – Змей – это ты. Теперь часть тебя. Ты сама дала волю своим страхам настолько, что проекция осталась в такой форме. Пока ты не поймешь это – будешь бегать от своих страхов по лабиринтам своей души.

Я фыркала. Философия аллари была мне не близка. Есть опасность? Нужно убрать или убить. Или отступить, пока не накопишь силу. Но стать единым целым с тем, что пугает – это извращенная логика аларийцев.

– Мир – един, – мягко объяснял Сейр. – Ты – часть мира, мы – часть мира, Змей – часть мира, все есть одно, и в одном заключено всё. Не нужно сражаться. Выбирая страх – ты вешаешь на себя мишень – «нападайте», и мир становится враждебным.

Змей жрал незаметно, но так же много, как и браслеты Арритидесов, поэтому уставала я быстро.

– Для поддержания постоянной формы – нужна энергия, – пояснял Сейр, когда сетовал на то, какие слабые пошли Высшие.

Я даже не кивала – не было сил – просто жадно заглатывала воздух, когда меня вышвыривало обратно на коврик в зале для медитаций. Тренировки с Мастером Сейром были результативными, но… как же мне не хватало моего Ликаса. Как же мне его не хватало.


***

Вестник от Геба прилетел поздней ночью – Нэнс уже расчесала мне волосы и ушла к себе, приготовив одежду на завтра.

«Яо нет в комнате. Одеяло он тоже не взял» – я схлопнула послание, и со вздохом вытащила пару меховых плащей из шкафа. Если он опять на крыше, а на мое место не посягал никто, кроме Яо – нужно отправить его спать. Неужели Фей-Фей опять учила его жизни?

Ночь была звездной – небо чистым, темным и бескрайним. Вершины Лирнейских было почти не видно вдали. Выдохнув пару клубов пара, я перелезла через окно, и начала подниматься выше, забирая левее, туда, где было мое насиженное место и удобный козырек, под первыми черепицами которого было удобно хранить разные мелочи.

– Малыш? – маленькая фигура сидела недалеко, примостившись на широком плоском парапете, но Геб волновался зря – Яо прихватил с собой шарф и длинную вязаную шаль с цветными кистями – наверное, дали аларийки на кухне.

– Леди, – брат Фей приветствовал меня тихо, но даже не повернул головы. На крыше действовали другие правила – так мы договорились сразу. Яо смотрел вдаль, туда, где за высокими склонами лежали земли Хэсау, и вмерзли в землю оставленные до весны корабли. Туда, где даже сейчас можно было услышать крики чаек.

– Геб волнуется, – выдала я честно, подстелив один плащ рядом, чтобы можно было сесть, и укрывшись вторым сверху – мех капюшона приятно щекотал щеки. – Уже поздно и тебя нет в комнате.

Я выдохнула пару облачков пара и поджала пальцы – ноги подмерзали в тапочках.

– Ты…. Разговаривал вечером с Фей? – Яо постоянно сбегал на крышу после разговора с сестрой.

Он резко помотал головой – нет, зарывшись носом поглубже в шарф.

– Пойдем спать, Яо. Завтра будет новый день…

– Помните, что вы сказали о куполах тепла, когда я первый раз забрался сюда? – перебил он меня.

– Что не использую их здесь…

– … чтобы чувствовать. Снег. Холод. Дождь. Вы сказали – чтобы чувствовать. Что здесь – можно чувствовать, – мальчишка обернулся ко мне, и две блестящие полоски мелькнули на щеках, в отсветах магических фонарей. Я видела, как Яо плакал – только один раз, случилось что-то серьезное? – Кто я, леди Вайю? – спросил он требовательно. – Кто – Я?

– М-м-м… сир Ву? Брат леди Ву, наследник рода Ву? Вассал рода Блау…, – прошептала я осторожно.

– Кто. Я. Без этой родовой приставки? Без статуса, сирства, и родового имени? – переспросил он жарко, и меня обдало запахом мирийского вина со специями. Маги сдурела? Давать ребенку десяти зим вино на ночь? – Кто я? Мистер Геб точно знает, кто он – будущий артефактор. Вы – целитель, сир Аксель пойдет по военной стезе и получит Трибуна, а кто я? Как понять, кто я?

– Ну…

– Когда был жив дедушка всё было так просто, – он шмыгнул и снова спрятал нос поглубже в шарф. – Дед настаивал – я не хотел.

– Быть алхимиком?

Яо кивнул.

– Дедушка говорил, что такого бездарного ученика у него не было никогда в жизни, что я позор для рода и…

Я рассмеялась. Тихо-тихо. Яо дернулся, когда я приобняла его за плечи.

– Один раз я заехала к вам в гости, – прошептала я ему на ухо. – Они тогда варили… эликсир от кашля… и Фей перепутала корень солодки и корень аира… ей было двенадцать зим.

Яо притих.

– Твой дедушка не увидел слугу и меня, и распекал Фей-Фей. Что никогда ещё у него не было такой бездарной ученицы, и что ваша мама варила восстанавливающее зелье кристальной чистоты в…

– … шесть. Мама сварила в шесть зим.

– Да, – я хмыкнула. Старик Ву был слишком суров к внукам. – Наставник из Академии проверял уровень Фей. Знаешь, что он сказал? Что она может сдавать экзамен на помощника алхимика прямо завтра, и он сам выдаст ей значок Гильдии.

– У сестры получается всё. Она рисует, варит эликсиры, танцует, занимается каллиграфией.

– Согласна. Фей рисует лучше, чем я. Танцует лучше, чем я, лучше разбирается в алхимии, и почерк у нее лучше, значит ли это, что я хуже Фей-Фей?

– Нет! – Яо резко мотнул головой от такой мысли.

– Значит ли это, что ты хуже Фей-Фей? Или это значит, что тебе нужно время и тренировки, чтобы достичь ее уровня? Официальное приглашение в личные ученики – это редкость. Ваш дедушка позаботился об этом ради вас, это его последний дар. Стоит ли отказываться от него так просто?

– Я боюсь, что у меня не получится… – прошептал он тихо. – Что дедушке будет стыдно. Что я никчемный, и из меня выйдет плохой алхимик… у меня… нет таланта.

По-крайней мере он не начал отказываться сразу, как происходило всегда, когда давила Фей.

– У меня тоже нет особого таланта, Яо. Ты видел свитки в библиотеке? – я вздохнула, вспомнив, сколько раз осталось переписывать писания – я сделала ровно сто восемьдесят три. – Даже, если я перепишу ещё двести раз, я все равно буду владеть кистью хуже, чем твоя сестра. Значит ли это, что мне нужно перестать? Или стоит сравнить мой первый свиток и последний, которые я отдам дяде? Мне стоит бросить каллиграфию, потому что всегда кто-то будет писать лучше? Потому что у меня нет таланта?

Яо молчал. Ветер срывал поземку с соседних крыш, я разглядывала звездное небо, подняв голову.

– Мне стоит бросить каллиграфию прямо сейчас?

Мальчишка молчал, свистел ветер, голоса охраны доносились снизу обрывками.

– Иногда нужно сделать двести раз. И повторить ещё двести. И ещё. Пока не станет получаться.

– А если не будет получаться и после этого?

Я пожала плечами – ноги замерзли окончательно, мне хотелось только одного – вернуться в кровать.

– Значит, повторить ещё двести, Яо. Я не знаю другого пути. Ты знаешь, сколько раз Гебион делал свою первую заготовку под артефакт?

Он замотал головой.

– Спроси завтра. Геб подтвердит, – я спрятала руки поглубже в складки плаща, зарываясь в теплый мех. Кончик носа начал подмерзать. – Гебион Лидс испортил триста сорок шесть заготовок, пока у него не вышло.

– Оу…

– Стоимость расходных материалов примерно равна доходу от их маленькой кожевенной мастерской за пару зим. Или четыре премии центурия, – выдохнула я тихо. Гектор наверняка отдавал все деньги в семью. – Ты – будущий наследник, Яо. Что может заставить род вкладывать такие деньги в одного ребенка?

– Вера? – Яо развернулся ко мне, и высунул нос из шарфа. Значит, Геб ещё не рассказывал ему. – Вера в то, что у мистера Геба все получится? Что у него есть талант?

– Талант? – я фыркнула. – Геб первый «грязный» за три поколения. В их роду нет вереницы артефакторов, деда артефактора, отца и мамы, сестры… никто не договаривался о личном ученичестве для Гебиона. Не оплачивал книги и эликсиры. Над Гебом смеялись в школе, Яо. Он – слаб, пальцы не тренированы, наверстывать ему придется очень много, и он будет долго отставать от тех, кто тренировал плетения с детства – и это очевидно для всех.

– Семья верила в него, – упрямо повторил мальчишка. – Верила. И поэтому у него получилось.

– Семья верила в него, потому что он верил в себя сам. Сам, Яо.

Я поднялась с парапета и отряхнула снег с плаща.

– Спать. Через десять мгновений ты должен быть в своей комнате. И…, – я помедлила, принимая решение. – Нас не будет декаду. Ключ от своей лаборатории я оставлю тебе. Доступ к печи и к ингредиентам первого уровня. Захочешь сварить что-то сложнее – только в присутствии Наставника. Тебе решать, на что ты потратишь декаду… сварить очередной эликсир, чтобы испортить краски у Фей-Фей…

– … я не портил!

– … или что-то серьезное. Только между нами. Твоя декада, твоя лаборатория, твое решение. Я не скажу Фей.

– Леди Вайю…

– Спать, Яо. Спать.


***

Путь я решила срезать через другое крыло. Завтра не будет времени посидеть у Люци, а мне хотелось проверить показатели.

Легкий запах духов – фиалка, жасмин и нотки ванили – я почувствовала ещё в коридоре у лестницы. Одни из любимых ароматов Фей-Фей.

Шаг я ускорила и завернув за угол, увидела край сиреневого халата, самую простую вечернюю косу, которая свободно спускалась на спину, домашние тапочки и… фиал с эликсиром, который Фей торопливо сунула в рукав, быстро поднимаясь наверх.

В этом крыле нет ничего – Зимний сад выше, а на этом ярусе только комнаты Винни, Ремзи и целительницы, которую приставил к ним дядя. Фей оглядывалась – я держалась подальше, ныряла в ниши, за портьеры и немного отстала.

Когда я выглянула из-за угла, Фей уже поворачивала ручку двери – третьей двери с самом конце яруса. Двери, где мы поселили Ремзи.

Петли скрипнули, Фей-Фей замерла на пороге, нерешительно поправляя рукава халата.

Что ты творишь, Фей?

Она стояла молча, глядя в темноту комнаты, долго. Мгновений пять. Когда я уже плюнула на все, и сделала шаг вперед – Фей-Фей закрыла дверь. Плотно, одним решительным движением, развернулась, подобрала юбки и… побежала обратно.

Плотные портьеры в нише колыхнулись, меня обдало запахом духов, и шаги Фей-Фей стихли на лестнице.

К комнате Зиккерта я подходила осторожно. Прислушалась, выплела несколько плетений – все тихо. Приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Зи спал, шторы ему не задернули, и свет луны хорошо освещал разметавшиеся на светлой подушке темные непослушные волосы. Дышал он тихо и ровно.

Я прошла вперед на цыпочках, выплела диагностическое на всякий случай – никаких изменений, и покинула комнату, плотно притворив дверь.

Какого демона ты творишь, Фей-Фей?


***

В лаборатории было привычно тихо. Печь мигала голубыми огоньками управляющего контура, я бездумно перекладывала свитки на столе из стопки в стопку. Справа – налево, слева – направо, и обратно в том же порядке.

Мне не нравилось то, что творится у меня дома. Мне не нравилось настроение дяди и Данда, и если они спокойно проживут три дня до ритуала – это будет благо для всех.

Свитки шуршат. Справа – налево.

Мне не нравилось, что Фей-Фей крадется по ночам по коридорам в комнату Ремзи. Мне не нравилась даже сама мысль о том, что имена Фей и Зиккерта стоят рядом в одном предложении.

Какие дела могут быть у Фей с Зи? Так крепко подружились у Хейли? Чушь псакова!

Стопка свитков меняет расположение. Слева – направо.

Мне не нравилось, что показатели Люци остаются без изменений – никакой положительной динамики на диаграммах. Мне не нравилось, что горцы не держат слово – мы приютили их, и Шаман обещал помочь, но как бы я ни звала – никто не откликался. В других общинах никто не знал, куда ушли остатки маленького Клана с земель Хейли. После Юга я собралась в горы. Если их Шаманы не идут ко мне – я пойду к ним.

Справа – налево. Слева – направо. Справа – налево. Свитки шуршат привычно и успокаивающе.

Мне не нравилась даже мысль о том, что место Люци через десять зим может занять Аксель. Мне не нравилось, что дядя не пускает меня в главное Хранилище на нижний уровень. После «безобразной выходки» с артефактами, мне нужно искупить свою вину. А время идет. Лекарство для Акселя и дневники Светлой пра-пра – все ответы нужно искать там, я была уверена в этом.

Демоновы браслеты!

Я покрутила наручи Арритидесов на запястьях – металл тускло блеснул сыто-серым. Дядя удивился, когда узнал в каких объемах они способны поглощать силу – во время ритуала. Удивился так, что не смог сразу это скрыть.

Так какого демона он нацепил их на меня? Дядя вообще ничего не делает просто так. Он идет на риск, только если он оправдан. Если он нацепил на меня наручи – точно есть цель.

– Жаль, что вы не можете говорить, – пробормотала я, погладив пальцем кромку металла.

Мне не нравилось то, что написал мне сегодня в Вестнике дядя Хоакин. Я предпочла бы привычный вопрос о состоянии Люци.

«Я хотел бы знать, почему Серые крысы задают вопросы о моей племяннице по эту сторону гор?»

Двойная «ХХ» – Хоакин Хэсау– сверкало льдисто-голубой печатью на Вестнике. Дядя Хок пребывал не в самом благодушном расположении духа.

Мне не нравилось, что Серые интересуются мной и делают это так грубо.

Неужели Луэй соврал мне? Не мог. Клятва. Или … учел не все? Где я ошиблась? Когда показала Сяо рисунок печати Я-сина? Я поспешила или… объяснение выглядело неубедительным? Или они нашли что-то ещё?

Мне не нравилось, что поиски Гладси продвигаются очень медленно. Так медленно, что я готова была сама ехать рыться в пыльных столичных архивах. Гладси прислал вчера первые результаты поисков. Два тоненьких свитка и прозрачный листок рисовой бумаги, шириной с две моих ладони – копия выписки из судебной книги – всего четыре сухих строчки о пересмотре дела заключенного Цитадели. Дело закрыто за отсутствием состава преступления.

За три декады. Три! Этого было мало. Очень мало. Но лучше, чем совсем ничего. Гладси отрабатывал свои империалы и будущее внука.

Пара зим. Я тихо выдохнула. Нужно потерпеть пару зим.


***

Второй испорченный свиток из трех истаял мгновенно, вспыхнув рыжими языками пламени, и осыпался в медную чашу серым пеплом. У меня остался всего один чистый пергамент.

Казалось, запах фиалок и ванили витал в воздухе, и сбивал с мыслей.

Я снова обмакнула кисть в тушницу и начала набрасывать основные моменты подряд – всё, что помнила, всё, что могло показаться важным, любая мелочь могла иметь решающее значение. Вряд ли история повторится точь в точь – слишком многое уже изменилось, но что-то предотвратить я смогу. Главное – заранее подготовиться.

Первым пунктом шел «Иссихар». Пирамидка с записями и бордель. И жирный знак вопроса рядом.

Я покусала кончик кисти – как узнать, в каком из борделей Хали-бада я должна вылавливать своего будущего жениха?

Пункт два – «Аукцион». Взять хран, проверить суммы, поговорить с Фей. Дед не мог оставить их с Яо без всего. Если мне не хватит своих империалов – придется взять у нее. Слишком хороши были лоты, чтобы упускать их просто так.

Пункт три «Подстава». Я не помнила точный текст обвинений, поэтому тут знаков вопроса было сразу пять. Как готовить противоядие?

Пункт четыре «Гарем». Эту строчку я обвела сразу тремя кружками и усмехнулась. На этот раз я буду готова.

Пункт «Гранола» – тоже остался пустым. Прошлый раз меня заперли в гареме, и я пропустила это событие. В этот раз я собиралась посетить Гранолу лично, и уговорить родичей взять меня в Пустыню. Увидеть, как другие заклинатели используют «Зов» – это бесценный опыт.

Эликсиры, артефакты, змейки, доспехи и лук шли отдельным пунктом. Этот список нужно будет уточнить.

Строчку «Храм Немеса» я зачеркнула, испортив список, но потом написала снова, поверх. Если будет время – посетить главный Храм Немеса. Это должно понравиться Кораям.

«Лия» – дискредитировать. Я цокнула, вспоминая, как много болтает эта совершенно бесполезная для Клана девушка. Акселю не подходит такая невеста. Нам не подходит такая невеста. Совершенно.

Слово «Прорыв» я писала медленно и нерешительно. На границе с пустыней? Локальный? Естественный или… и можно ли полагаться на память, когда видишь голубое небо сквозь зарешеченные бойницы верхнего яруса гарема и довольствуешься слухами?

Я покусала кончик кисти. Если все поменяется опять и я помню не точно? Можно попросить Сейра проверить изнанку или… познакомиться с южным аларийским старейшиной. Смуглое лицо старейшины аллари – улыбка, морщинки у глаз – всплыло в памяти. Этот конкретный Старейшина мне нравился, и нельзя упускать возможность наладить связи. «Аллари» – вывела я решительно, подчеркнув дважды – важно.

Свиток кончился, а чистых в лаборатории не было – слуги плохо выполняют свои обязанности. Идти в библиотеку за чистыми мне было лень, но пунктов ещё осталось много: взять орехи для господина Зу, танцевальный комплект, новую нарядную попону для Фифы с родовым гербом, купить кади… всё не упомнить.

Мелочи. Именно то, на что так явно обращают внимание на Юге. Мелочи, которые определяют статус. Мелочи, которые определяют бытие.


***

Чистые свитки я нашла быстро – целая стопка лежала на отведенном для них месте на дальнем стеллаже. Верхние светляки зажигать не стала – обошлась одним, и в библиотеке царил сумрак.

Дверь хлопнула, когда я уже собралась выходить. Раздались резкие шаги, следом ещё одни, менее уверенные.

– Данд!

Я нырнула в кресло, и забралась внутрь с ногами, прижимая стопку пергамента к груди.

– Тебя не учили слушать Старших? Дандалион?! – голос дяди звучал странно, как будто он выговаривал слова через силу.

– Учили. Сир Блау. Так же меня учили, что уважение ещё нужно заслужить.

Раздались быстрые шаги, дверь хлопнула снова.

– Данд! Данд!

Что-то рухнуло, упав на пол – ковер приглушил звуки, и дядя выругался, откровенно и резко.

–…щенок…

Из кресла я выбралась через пару мгновений. В основной части библиотеки было всё ещё темно. Темная фигура дяди сгорбившись, замерла в кресле у окна, сквозь шторы просачивался свет фонарей с улицы, и ложился на пол косыми тенями.

Домашние тапочки скользили по ковру бесшумно, но прежде чем я успела сделать пару шагов, перед моим носом вспыхнул контур боевого плетения.

– Вайю?

Дядя щелкал кольцами трижды – промахиваясь, и путая узлы, пока не погасил чары. Свет верхнего магического светляка вспыхнул внезапно – прямо над головой и ослепил на миг.

– Ночь – прекрасное время для чтения…

– Я не подслушивала. Кончились чистые свитки, – я прижала стопку к груди – пергамент зашуршал. – И уже ухожу.

– Ты бы обиделась? – прилетело мне в спину.

– Обиделась? – я с удивлением обернулась к дяде.

– Данд, – пояснил он. – На его месте… о-би-де-лась-бы? – Произнес он по слогам. Голос дяди звучал странно, казалось, он с трудом четко выговаривает слова.

– Если бы мой отец оставил меня до шестнадцати зим на воспитание в чужом клане и приезжал бы два раза за сезон?

Дядя поморщился.

– Если бы мой отец отказывался называть меня дочерью, пока алтарь, – я хмыкнула, – и предки не решат – достойна ли я носить родовое имя? Если он не представил бы меня семье, как полагается?

Дядя молчал – я подошла ближе и втянула носом воздух – права. Пахло табаком, дымом, артефакторной смазкой и… алкоголем. И дядя явно пил не мирийские коллекционные вина из погреба.

– Обиделась бы? – Повторил он настойчиво, и попытался встать из кресла, пошатнулся и рухнул обратно.

Пьян. Дядя – пьян. Это второй раз в жизни, когда я имею честь лицезреть, как сир Кастус Блау… нажрался, как сказала бы Нэнс. Вусмерть пьян.

– Думаю, у меня было бы очень много вопросов к отцу, – ответила я осторожно. Как обращаться с ним, я не понимала. – И я не пошла бы к алтарю, пока не получила бы на них ответов.

– Достаточно.

– Но Данд не я.

То, что Данд пойдет вниз и пройдет ритуал – я знала. Как и то, зачем ему это. Чтобы потом всю жизнь доказывать, что он ничуть не хуже Акселя Блау, доказывать себе и всем окружающим, что он достоин. Доказывать, и умереть из-за этого в конце концов. Дяде бояться не стоило. Данд никогда не был похож на меня.

– Ты знаешь, как его называют за спиной дядя? Как его называют у Хэсау? – я прошла вперед ещё пару шажков. – Мне говорил Люци.

– Люциан слишком много болтает… слишком…

– Его называют неполноценным. Не Хэсау и никогда не будет им, – его учили только управлять силой, но никаких клановых секретов. – Твоего сына называют неполноценным, дядя. Сына, которого ты даже не можешь назвать своим.

– Вон!

Меня вынесло за дверь раньше, чем я успела открыть рот, впечатало в стену – и дверь библиотеки хлопнула прямо перед моим лицом. Чистые свитки рассыпались по коридору вокруг белым веером.

Все пьяные не соизмеряют расход силы.

С пола я поднималась кряхтя, плечо чесалось – хотелось расцарапать до крови, но оставалось только терпеть. Больше всего мне хотелось показать двери неприличный жест и отправиться спать. Просто – спать.

В библиотеке что-то рухнуло, зазвенело, и стало тихо.

Дядя нашел запасы и добрался мирийского? Великий!

Я отряхнулась, собрала свитки, и, помедлив немного, отправилась в гостевую спальню ярусом выше – за подушкой и пледом.


***

Сир Кастус спал. Вытянув вперед длинные ноги, неудобно изогнувшись в кресле. Одна рука свисала вперед, и родовой перстень тускло пульсировал на пальце в такт дыханию. Неровно и рвано.

Целительские плетения всегда срабатывают превосходно. Надеюсь, в библиотеке было достаточно сумрачно, а кидала я быстро. И он не успел понять, что случилось.

Помоги, Великий!

Я приподняла его голову и пристроила подушку так, чтобы было удобнее, но завтра все равно заболит шея. Укрыла сверху пушистым пледом и аккуратно подоткнула со всех сторон.

Пьяный сир Блау – это бедствие почище Прорыва, даже я не могла предсказать последствий. Такого бесценного опыта в моих двух жизнях просто не было. Дядя всегда напивался за закрытыми дверями.

Или просто я раньше не посещала библиотеку по ночам?

На дверь я кинула простенькую сигналку, и, подумав, добавила ещё одну. Слуги – не откроют, а у дяди будет время прийти в себя.

Три дня. Повторила я про себя. Нужно продержаться всего три дня, и тогда всё придёт в норму.


***

Осторожный стук в дверь спальни раздался, когда я уже откинула одеяло на тахте.

– Вайю? – растрепанная головка Фей просунулась в дверь. Простая коса, сиреневый домашний халат, легкие тапочки – она не переоделась. – Где ты бродишь? Я заходила к тебе пожелать ясных снов, – почти пропела она нарочито веселым голосом. – Вайю?

– Была в лаборатории, – ответила я медленно. Фей прошла вперед, в комнате запахло фиалками, жасмином и ванилью. Мы встретились глазами в зеркале. – Захотелось навестить дядю Люци. Заходила позвать тебя с собой, но тебя не было в комнате.

– Ох… наверное я была у Яо…

– Наверное?

– … потом захотелось есть, – она округлила глаза в ужасе, – и пришлось прокрасться на кухню.

– Ночная вылазка была успешной?

– Что? – Фей затеребила пояс халата.

– Набег. На кухню.

– О… да, пирожки отменные… прости, – она прикрыла ладошкой рот, – я тебя дразню, а тебе нельзя, только воду и рис…

– Это ненадолго. С чем были пирожки, Фей?

– Что?

– С-чем-были-пирожки. На кухне. У Маги.

– Оу… яблоки… да, самые вкусные были с яблоками, – она весело прищелкнула языком и закатила глаза, – но тебе все равно нельзя…

Я изучала отражение сестры в зеркале. Вассальная клятва не даст навредить роду и клану, значит то, что она делает не принесет вреда. Или она совершенно точно уверена, что не вредит, а совершает благо. Фей дорожит Яо и не сделает ничего, чтобы поставить его будущее под угрозу. Совершенно. Ничего. Значит дело в чем-то другом.

Что общего может быть у Ремзи и Фей-Фей? Дружба? Желание помочь другу? Но тогда не крадутся по ночам, оглядываясь через плечо. Хорошие дела совершают при свете дня.

Я прищурилась, пытаясь вспомнить цвет эликсира, но было слишком далеко, и фиал был темного стекла. Я навскидку могу назвать около двадцати таких зелий, и у Фей был свободный доступ к ингредиентам. Половину времени она проводила в лаборатории.

Можно использовать силу. И задать вассалу прямой вопрос. И она ответит. И… сломается, как Луций.

– Где ты была Фей-Фей? – перебила я её щебетание. Мы снова встретились глазами в зеркале – и она решительно вздернула подбородок – не скажет. Просто так, она мне не скажет.

– На кухне и… у Геба в комнате.

Фей очаровательно покраснела – щеки запунцовели румянцем.

– Я знаю, это нарушение всех правил, ночью, в комнате, я помолвлена, неженатый мужчина и…

Фей щебетала, смущенно прикрывая лицо рукавом домашнего халата, рассказывала, как весело они проводят время с Лидсом, но – «ничего такого, Вайю, я понимаю ответственность».

Она щебетала, улыбалась, удушающий запах фиалок и жасмина плыл по комнате.

Я следила за ней в зеркале, и думала. Что совершенно не помню, умела ли моя Фей краснеть по заказу?...

Глава 4. Слабости

Я караулила за углом. Спать хотелось неимоверно, купол тепла спасал от холода, но я все равно ежилась — было слишком рано, а потому морозно — розовая полоска неба только-только начала всходить над Лирнейскими, когда я заняла свой пост.

Наша «главная слабость» оглядываясь, шагала по коридору конюшни к дальним стойлам, весело насвистывая, упряжь в руках негромко бряцала в такт – Данд не попадал в ноты. Чего-чего, а музыкальным слухом небеса его обделили.

Настроение у Данда было хорошим — почти превосходным, чего не скажешь обо мне. После вчерашнего — я не выспалась, и меня беспокоил дядя. Волновал настолько, что пришло время взять все в свои руки.

– Братик! — я выпрыгнула на него сзади, широко раскинув руки, чтобы обнять, но промахнулась, с трудом удержав равновесие – Данд ушел влево одним слитным движением — реакция у него всегда была лучше моей. – Братик! – я перегруппировалась, и развернувшись, кинулась туда, куда должен был по моим подсчетам отступить Дандалион, но ошиблась, он отшагнул назад, выставив вперед упряжь в качестве щита.

— Л-л-леди Блау…

— Можешь называть меня сестра… или мей-мей… сестренка звучит лучше, чем леди? Не так ли, бра-тик?

— Леди Блау! — Данд шагнул ещё назад и уперся спиной в стойло, а седло упало прямо мне под ноги. — Что с вами сегодня?

– Сегодня? – я запрыгнула на седло и покачалась -- хорошая позиция, все пути отхода для Данда перекрыты. – Сегодня я решила, что мы поговорим.

Дандалион от меня бегал. Не раз и не два, я пыталась начать разговор, косноязычно подбирая слова, но он всегда находил повод сбежать – уроки, Йок, прогулка, обед, завтрак, ужин. Что угодно, чтобы не касаться темы, о которой все молчали. Я не давила, но это было до вчерашнего вечера. До того, как сир Кастус-глава-рода-Блау почти потерял контроль над своей силой. А Глава, который себя не контролирует опасен не только для рода – прежде всего для себя.

– Я жду.

– Чего… леди? – Данд беспомощно смотрел в сторону выхода – но помощи не будет. Я предупредила, чтобы никто и шагу ступить не смел в конюшню.

– Сестренка. Это звучит лучше, чем леди. Теплее.

– Леди Блау…

– Я. Жду. – Кольцо на пальце полыхнуло тьмой, и Данд смотрел, как родная сила ползет выше – до запястья, с какой-то болезненной жадностью. Сила Блау.

– Зачем вы так? – прошептал он тихо. – Зачем?

Затем, что вчера сир Кастус нажрался, как последний легионер. Затем, что сейчас Блау не могут позволить себе слабости.

– Перестань раскачивать лодку, Данд. Ты знаешь, я знаю, – мы встретились взглядами – глаза в глаза. – До ритуала всего два дня. Дяде… сиру Кастусу сейчас нельзя отвлекаться. – Ошибки будут фатальными. – Перестань раскачивать лодку, брат… иначе она перевернется, и тогда утонут все.

Данд вдохнул рвано и беспомощно, и сразу стало понятно, что ему всего шестнадцать. И все это слишком много для мальчишки.

– Ты не хотел общаться? Хорошо. Хотел, чтобы тебя все оставили в покое? Хорошо. Время. Уединение. Хорошо. Но… вчерашнее не должно повториться.

– Я ничего не делал, – Данд смотрел искоса, развернув плечи, тем самым характерным дядиным взглядом, который значил – и с места не сдвинуть, даже если Грань рухнет на головы – он уже всё решил.

– Два дня, Данд, – я подняла два пальца вверх. – Ты ходишь на завтраки, обеды и ужины. Посещаешь тренировки и … перестаешь делать то, чего ты не делал.

– Или… – он набычился, пригнув голову.

– Или… Братик!!! – я раскинула руки в стороны и широко оскалилась. – Я буду обнимать тебя, тискать, караулить и, поверь мне, в нашем поместье нет места, где ты мог бы спрятаться от меня.

Выражение лица Данда стало красноречивым – в сестры ему досталась «форменная идиотка».

– Я вышлю Йока и Стефанию, найду способ. Доказательства будут неопровержимы. В качестве извинений за нанесенное второй Наследнице оскорбление – потребую твоего коня – мне всегда нравились черные райхарцы, – закончила я холодно и четко. Шутки кончились. – Ты постоянно демонстрируешь, как тебе плохо у нас. Одиноко и холодно, – я скривила губы в улыбке. – Я помогу почувствовать разницу, что бывает, когда ты остаешься совсем один.

Кончики пальцев Данда полыхнули льдисто-голубым – совсем чуть-чуть, и он сразу взял силу под контроль – Хэсау дрессируют молодняк хорошо.

– Перестань изводить отца. Брат. Может, он не самый лучший, но другого у тебя нет, у нас – нет.

– Да что вы понимаете...

– Понимаю, – я сцепила руки за спиной. – У меня отца нет, его заменил дядя. И, если его что-то расстраивает, это расстраивает меня. Брат.

– Перестаньте издеваться, – кончики пальцев Данда снова полыхнули голубым. Наконец-то он вышел из себя. – Все знают, что если я не пройду этот шекков ритуал, то останусь никем. Я привык быть никем.

– Кем ты себя считаешь – это твои проблемы. Я считаю тебя братом, – я вытянула вперед руку, и темное облако лизнуло пальцы в подтверждение моих слов. – То, что ты не считаешь меня сестрой, нас – семьей, я пережить готова. И подождать. Если тебе для этого нужен ритуал – хорошо, пусть будет так. Мне – не нужен.

Данд заметно растерялся – сила не может врать.

– У меня не так много братьев, чтобы я отказывалась от них из-за цвета источника. В моем доме все будут жить мирно, если не найдете общий язык сами – я приложу все усилия…

– Акселя, сира Акселя, – поправился он, – вы тоже шантажировали бы? – выдавил он по слогам.

– Если это поможет сохранить мир и вбить немного мозгов в чью-то голову, – я кивнула в ответ. – Шантажировала, шантажирую, и буду шантажировать. И, Акса я ещё приложила бы силой. Речь не только о тебе. Там, – я ткнула в окно, где виднелось крыло, и витражная крыша Зимнего сада, – сидит Винни, для которой это единственный шанс. Если дядя будет не в форме, не хватит сил, что-то пойдет не так… она умрет. Ты готов взять на себя такую ответственность? Готов приговорить, потому что не можешь справиться с обидой?

Данд открыл рот и закрыл, не произнеся ни слова, беспомощно покосившись в окно. На миг мне стало его жалко. Но только на миг.

С седла я спрыгнула, поскользнувшись, так, чтобы начать падать – Данд не подвел, поймав меня в полете. Я крепко-крепко обхватила его руками, прижавшись – не отодрать. Он дернулся и застыл.

Было жутко неудобно – Данд был таким же высоким, как Акс, но я переплела пальцы в замок. Хэсау много обнимаются. Всегда обнимаются, касаются друг друга, хлопают по плечам, как будто тактильная поддержка дает какую-то уверенность, как будто они черпают в этом силу. Первым делом, когда Хок или Бер приезжают к нам – они начинают обниматься, до хруста в костях, до моего непременного визга, когда подбрасывают в воздух. И Люци тоже всегда находил повод коснуться лишний раз.

Данду обнимать было некого. Не старую же Стефанию на ночь? Или Йока на тренировках? Дядю? От него не дождешься. Акселя?

Я тихонько фыркнула в теплую грудь – пахло от брата хорошо. Лесом, снегом, горами, теплом ночных костров и совсем немного – тревогой. Ждать пришлось недолго – сильные руки притянули меня ближе, и дыхание защекотало волосы на макушке – он всегда любил нюхать.

Не знаю, сколько мы стояли вот так, обнявшись, и чуть покачиваясь, но внутри стало тепло.

Мое солнце. Данд всегда грел так, что хотелось мурлыкать от удовольствия. Волны спокойствия, надежности и какой-то пронзительной решимости прокатывались через меня валом. Такой же непоколебимый, как Лирнейские.

Брат. Как же мне тебя не хватало.

Недалеко от каморки Старика что-то звякнуло и забренчало – и это разбило хрупкость момента. Утро вступало в свои права, скоро тренировка. Руки Данда напряглись, и я послушно отстранилась. Надеюсь, этого ему хватит, чтобы успокоится.

– Торгуйся, – выдохнула я тихо. – Сейчас единственный момент, когда сир Кастус готов уступать. Защита для тех, кого хочешь оставить здесь. Условия. Свобода. Сейчас можно обсуждать правила и диктовать свои. Вместо того, чтобы дуться по углам, используй время с умом.

Он ничем не показал, что услышал – только чуть дрогнули ресницы.

– Вы полюбите друг друга сами, – я крутнула пуговицу на камзоле Данда. – Или я сделаю так, чтобы полюбили. Блау хранят Блау , брат.

– Я не Блау.

– Блау. Ритуал ты пройдешь, – я прикусила губу, от предков можно ждать чего угодно. – Или будем проводить до тех пор, пока не пройдешь…

– …а если не пройду? – Данд упорно смотрел в сторону.

Если… не пройдет, лишим алтарь энергии. Полностью. Тогда предки будут сговорчивее. Мысль о том, чтобы использовать эту вероятность крутилась в голове всю декаду. И дядя наверняка тоже рассматривал этот вариант.

– Пройдешь.

– Мисси… – Старика не было видно, но его предупреждающее кряхтение напоминало – время истекло.

– Торгуйся, – Данд наклонил голову и прошептал почти мне в ухо, – когда приедет Глава, у тебя должны быть внятные объяснения, почему ты ощущаешься, как «своя». Ты единственная из Блау пахнешь лесом… сестра, – закончил он насмешливо.

Я вздрогнула – глаза были серьезными – брат не врал. Искусство лгать глядя в глаза Данд так и не освоил.

Дядя Бер собирается к нам? Великий, надеюсь, я успею убраться на Юг раньше!

– Слабости, – повторила я тихо и неохотно. – Дядя будет использовать их против тебя. Защити тех, кто дорог.

– Защити себя, – Данд выполнил короткий полувоенный поклон-прощание. – Хэсау не отдают своих. Никогда.

– Мисси!

Данд поднял упряжь и скрылся в стойле – приветственное ржание Кис-Киса звучало радостно и недовольно одновременно – прогулка откладывалась.

«Защити себя». Совет был хорош, но я бы могла сказать, что мне это не понадобится. Больше не понадобится. Когда кровь проснется, меня будет кому защищать.

– И ты будешь первым, медвежонок, кто встанет против Хэсау, – выдохнула я грустно и тихо.


***

В Зимнем саду царило умиротворение. Сыто чирикали под куполом птицы, солнце заливало плитки пола мягким светом, лучи преломлялись через витражи и создавали причудливые картины.

Винни курлыкала, играя с яркими перьями – новая игрушка захватила внимание целиком. Ремзи, как обычно, сидел неподвижно, уставившись на покрывало и горку кубиков рядом.

Ещё одно утро. Ещё один день, когда ничего не меняется – юная Целительница печально покачала головой в ответ на мой вопрос.

– Сегодня Мастер чем-то недоволен, тебе не кажется? – Фей разливала чай в пиалы, подогнув рукава ханьфу. – Гонял на тренировке больше обычного.

– Не кажется, – я накрыла одну из пиал сверху ладонью – не наливать. – У Сейра такой характер. – Хотя чем недоволен аллари предположить было можно – моими вопиющими не-успехами в круге. Это единственное, что волновало его на самом деле.

– Прости, – Фей отодвинула чайничек. – Я забываю про твой режим. Вайю, – она помедлила, – это не мое дело, но… сир Блау решил провести какой-то ритуал? – Если бы я не смотрела внимательно, я бы не увидела быстрый встревоженный взгляд сестры в сторону Ремзи.

– Почему ты так решила? Вода и рис – стандартная практика, чтобы повысить уровень чистоты силы – дядя придерживается старых правил. И ты права – это не твое дело.

– Прости, – Фей быстро наклонила голову.

– Но вообще…

Фей быстро зажала мне ладошкой рот.

– Тише… не говори, – она резко покачала головой. – Мы теперь вассалы, если сир Блау спросит, используя печать, я не смогу соврать…лучше молчи, Вайю. Если ты задумала что-то, что не нужно знать сиру Кастусу, просто – молчи.

Я задумала? Я?

Это пальцы Фей-Фей с самого утра пахли эликсирами. Может это я по ночам крадусь в другое крыло?

– Как твоя спина?

– Плетения и мазь помогают, – Фей изящно повела плечом и сморщила нос. Моя татуировка тоже немного чесалась. – Ты лучше знаешь сира Блау, какое наказание ждет нас?

– Дядя изобретателен, и чаще всего выбирает именно то, что не нравится больше всего, – закончила я тихо, вспомнив о заготовках под артефакты.

– Мисси, – Маки Брай подошел неслышно и явно ждал паузы в разговоре, переминаясь с ноги на ногу. – Вас и леди приглашают в гостиную. Сир Блау отдал распоряжение, чтобы все члены семьи и гости присутствовали за столом. Начиная с этого дня, – добавил он, бросив голодный взгляд на тарелки и чайничек. Маги не кормит ребенка?

– Оу, – Фей поспешно поднялась. – Идем.

Я потянулась к пиале и выплеснула чай в ближайшую кадку. Налила чистой прозрачной воды из графина, и выпила – залпом.

– Передай дяде, что сегодня я уже позавтракала… – и перевернула чашку, чтобы показать – не осталось ни капли.

– Вайю!

– … и завтрак был очень вкусным, – я промокнула уголки губ салфеткой и бросила рядом на стол. – Уже сыта.

Маки покраснел, но послушно склонился, попятился, зацепив стол – звякнули чашки, но посуда не пострадала. Фей бросила на меня укоризненный взгляд и быстро пошла следом. Чашку с рисом я брезгливо отодвинула, потянулась за свежей, ещё теплой лепешкой, разломила пополам, но не куснула, тоскливо положив на тарелку.

Вдруг дядя прав, и на этот раз важна каждая мелочь, чтобы ритуал прошел удачно?

Лепешка манила, искушая, и я не удержалась, схватила кусок и поднесла к носу – втянув запах. Умопомрачительный запах свежего хлеба.

На покрывале мы расселись вчетвером – после недолгих уговоров и взглядов на дверь, целительница согласилась разуться и сесть с нами. Винни жевала кусок лепешки, причмокивая, я и Зи – нюхали, по-очереди.

Я вдыхала, прикрывая глаза от удовольствия, и подсовывала кусок лепешки под нос Ремзи, тот смешно копировал – закрывал глаза и шумно вздыхал, потом хлеб возвращался ко мне и снова по кругу.

Разговор я начала издалека: как состояние пациентов, начали ли давать новые эликсиры, не скучно ли ей в поместье. Оказалось, что Фей-Фей часто проводит время в саду.

– Мольберты за ширмой. Леди Ву считает, здесь превосходный свет.

– Превосходный…

То, что Фей торчит тут, пока мы с Гебом занимаемся в Мастерской я не знала, как и то, что она помогает с эликсирами.

– Не стоит нагружать леди Ву. У нас есть штатный мастер, все зелья должны быть проверены, а Фей ещё только учится. Я хочу, чтобы к зельям не прикасался никто, кроме вас и алхимика. Это понятно?

Целительница послушно склонила голову.

Хлеб снова оказался под носом Зи, а целительница покраснела, когда живот выдал меня предательским бурчанием. День первый, а есть хотелось так, как будто я голодала уже декаду.

– Вы уже начали давать Винни эликсиры из нового списка? – Чтобы подготовиться к ритуалу никакая мелочь не будет лишней. Всех целителей посвятили под клятву.

– Все согласно предписаний, леди Блау.

– Шансы? Ваша оценка?

– Прогноз осторожный, – выдала она, помолчав. – Физическое состояние прекрасное, мы поддерживаем форму.

Эмпатия включилась внезапно, меня окутало тепло, эмоции спокойствия и уверенности, и немного тревожного любопытства, как будто она не решается сказать. Мне хотелось бы знать точно, что Фей-Фей чувствует к Ремзи, но в её присутствии эмпатия молчала. Либо она слишком хорошо научилась контролировать чувства.

Перед уходом целительница, помявшись, задержала меня на пару мгновений.

– Наставник… мой бывший Наставник из Гильдии запрашивал…

– Характеристику? – подсказала я любуясь, как румянец заливает скулы нежно-розовым. Скромные, или те, кто изображает скромность, всегда краснеют быстро.

– Да. Леди Блау…

– Дайте характеристику. Какую считаете нужным, – распорядилась я сухо. Это уже не имело значения. Как и то, что Гильдия целителей собирает информацию. Что-то менять уже было слишком поздно.

***

Кантор прибыл точно по расписанию, идеально подгадав время – после завтрака, когда уже разрешены визиты, но до того, как все займутся делами и уроками.

Костас передавал верхний плащ слугам и сиял – в прямом смысле, количество драгоценностей, которое сегодня нацепил «цыпленок» – превышало все допустимые нормы. Леди Фейу – «мама-наседка», в противовес сыну была одета очень скромно, дорого и даже сдержанно. Обычно она предпочитала более легкий стиль.

Тоже решила присоединиться к охоте на дядю?

– Тир, – я коротко поприветствовала всех, и подошла к Кантору. – Костас? Леди Фейу? – прошипела я тихо. – Мы так не договаривались.

– Блау, – ответный шепот Тира был страстным и язвительным. – Мы не договаривались, что ты будешь дергать меня, когда тебе взбредет в голову. Мы не договаривались на ночные Вестники и…

– …а ты был не один?

– Да, на ночном совете Клана очень заинтересовались характерными родовыми цветами силы…

– Оу.

– Леди Фейу, сир Костас, – умница Фей-Фей быстро перехватила инициативу и пригласила всех пройти в малую гостиную, недалеко от библиотеки. Кантор, лучисто улыбаясь присутствующим, тащил меня на выход. Ниша у входа, тахта, пара кресел, щелчок пальцами и на нас падает купол тишины.

– Ты просила забрать вас завтра… – выдохнул Тир недовольно.

– Дядя вернулся раньше и...

– …завтра – это не сегодня. Ты удивишься, но у Наследника есть планы, расписание занятий, клановые дела, и чтобы освободить день, нужны очень веские причины, – он сердился гораздо больше, чем я предполагала. – Ты не можешь щелкнуть кольцами, отправить ночью Вестник, и с утра я уже тут!

– …но ты же тут, – пробормотала я беззвучно.

– Я не твой вассал.

Лицо Кантора стало совершенно бесстрастным, когда он бросил взгляд мне за спину – сложно было выбрать худшее место для разговора. В эту нишу слуги стаскивали все вазы с букетами, которые я не хотела видеть сверху, и они мешались в холле. Претор Тир, наверное, заключил бессрочный контракт с цветочной лавкой, учитывая, с каким рвением и широкой улыбкой, нарочные каждое утро доставляли новые веники. Сегодня – прислали псаковы желтые маргаритки.

– Твой дядя очень … банален, – я миролюбиво улыбнулась. – Никакой фантазии.

– Старики всегда консервативны. Не знала? – глаза Тира не оттаяли.

– М-м-м… я бы не назвала претора стариком, он возраста дяди.

– То есть тебя устраивает? Не строй из себя большую дуру, чем ты есть, – рявкнул он тихо. – Или ты думаешь, претор всем в Пределе рассылает букеты четыре декады подряд?

– Конечно, устраивает, – я пожала плечами. – Лучше один Тир, чем толпа, которая осаждала бы дядю брачными предложениями. А так, твой дядя доказал, что может разобраться с… конкурентами ещё на подходе.

– Может и замуж выйдешь, чтобы не досаждали? – выдал он, скрестив руки на груди.

– Может и выйду. Но родичами нам стать не грозит. Никого из вас не одобрят, даже если согласится дядя.

– Есть кто-то лучше Тиров?

– Оу, – тировское высокомерие изумляло.

– Дядя с отцом обсуждали брачный контракт, – выдал Кантор с подчеркнутым равнодушием. – И тебе лучше включить мозги, если не хочешь получить кольцо на палец.

– Противовеса больше нет – Хейли вышли из игры. Столица будет разыгрывать новые карты, – как они и делали всегда. – Либо будут поддерживать Фейу, либо вернут Квинтов, – я лично ставила по последнее. Недаром же Квинты столько времени терлись около Запретного города. – Поэтому, хоть три контракта разом. Никто не будет усиливать Тиров, не сейчас, разрешение связать вторую Наследницу и одного из Тиров будет получено только если грань рухнет на землю. Или они все в канцелярии дружно накурятся галлюциногенной травы, – закончила я насмешливо. – Кто угодно, только не Тир.

– Все Блау склонны переоценивать собственную значимость.

Я вздернула бровь, но промолчала. В отличие от Кантора я помнила, сколько прошлый раз времени и сил заняло согласование кандидатуры Дарина в качестве жениха. А тогда я не была наследницей, и была бесполезной Высшей со вторым светлым кругом. Именно поэтому Иссихар подходил идеально – его клановцы сделают всё сами, нужно только дать повод.

– И всё-таки, твоя ставка?

– Квинты, – выдохнул он неохотно. – Маршу отправили в столицу. Идут разговоры о брачном контракте.

– Союз Фейу и Квинтов, и брак детей в качестве залога успешного будущего? Тиры уже отправили свое встречное предложение Марше Фейу?

Лицо Кантора окаменело.

– Великий! – я ахнула и прикрыла рот ладошкой, чтобы сдержать смех. – Неужели на заклание, ради усиления позиций рода, отдали самое ценное – Наследника? Лишь бы не Квинтам?

– Она сильная, – процедил Тир сквозь зубы.

– Она спалит тебе дом!

– Ты бы разрушила!

– Почему мы обсуждаем меня? Если речь о самой волшебной паре нашего предела – Кантор и Марша, ваши вензели будут отлично смотреться на приглашениях! Ахахахаха!!!

– Дура! – выплюнул Тир и схлопнул купол тишины.

– Прости! – я схватила Кантора за рукав, прикусив губу, но смех так и рвался изнутри. – Маршу в качестве жены я пожелала бы только врагу.

– Это не смешно, – он дернул головой в сторону букетов, которыми была заставлена вся ниша.

– Не смешно, – покладисто подтвердила я. – Марша хочет замуж за Квинта.

– Знаю.

– И не хочет за тебя.

– Знаю.

– Марша сейчас в Столице, и Квинт в Столице…

– Знаю! Мы решаем этот вопрос. Квинты не получат Фейу.

Я развела руками – представить, что может остановить Маршу я не могла. Даже вообразить, если призрачная идея получить Дарина в качестве мужа замаячит перед её носом, только… если …

– …если Квинт будет занят? – ахнула я тихо. – Скомпрометировать его?

Тир не ответил – только опустились вниз длинные черные ресницы, отбросив тень стрелами на щеки, и чуть дрогнул уголок рта – насмешливо.

– Ой, вэй, – прицокнула я восхищенно. Старые добрые способы рулят миром.

– Думай, как будешь решать проблему ты.

– Уже решила, – я пододвинулась к Тиру и смахнула пушинку с темного рукава, и легонько похлопала его по плечу. – Мужа выбрала. Осталось решить, как и когда скомпрометировать, – Кантор на мою улыбку не ответил, сдвинув брови.

– И кто этот несчастный?

– Узнаешь в свое время. Непременно, сомневаюсь, что это можно пропустить, – пробормотала я, понижая голос – нас в холле хватились слуги. – Не забудь. Забрать на прогулку на полдня, и поговорить с дядей.

– Кто этот несчастный? – настойчиво повторил Тир, перехватив мою руку.

– Не сейчас! Поговори с дядей, ты обещал...

– Госпожа, сир Блау приглашает вас в гостиную, – слуга склонился в поклоне.


***

В малой гостиной царила непринужденная атмосфера. Фей-Фей щебетала с леди Фейу, Костас декламировал стихи, наслаждаясь вниманием Яо, который смотрел на него с открытым ртом. Дядя скучал, поддевая пальцами крышечку от чайничка, Луций что-то выговаривал покрасневшему Гебу под куполом тишины. Данд, как обычно, пропадал где-то.

– Господа, дамы, сир Блау, – Кантор выполнил безупречный поклон, косая челка упала на лицо в художественном беспорядке, серьга сверкнула в ухе. Позер, как есть позер.

Пока я разливала чай, выполняя обязанности хозяйки, Тир общался с дядей. Вчера в кофейне мы договорились, точнее о помощи просила я – Кантор торговался в ответ. Мне нужны были сани, и человек, который может этими санями управлять. И не абы кто, а сам Наследник. Дядя не отпустит меня ни с кем кроме Тира.

«Мы дружим с Тирами, Вайю» – приказ, даже не распоряжение дяди был однозначным – нам нужна лояльность Наследника, и моя задача сделать всё, чтобы укрепить дружбу. Дело было в новом раскладе сил, который будет в Пределе? Или в том, что двадцать четвертую шахту Хейли, которую так вожделел дядя, отдали Тирам одним оттиском красной печати?

Кантор держался с дядей на равных – уважительно, но при этом совершенно свободно. Дяде нравился Тир – это было заметно, по тому, как он иногда поправлял мальчишку – похожие интонации он приберегал для Акса. Темно-синий, почти черный кафтан, малая печать рода, строгая косая челка, которая немного отросла с праздника зимы. Хорошо, что Тир – Наследник. Муж из него вышел бы отвратительный.

Зачем Кантор притащил с собой леди Фейу и Костаса стало понятно почти сразу – они работали в тандеме, заходя с двух сторон. Тир предлагал, и сыпал аргументами, леди вела вторую партию, умело, по-женски, маневрируя там, где дядя был против.

Нет, о том, чтобы провести дядю – речи не шло, об этом говорил не один очень красноречивый взгляд, брошенный в мою сторону – все было очевидно. Но отступить, сохранив лицо, под давлением прекрасной леди Фейу, и, отдавая должное уму Наследника – это легко. Пространство для маневра ему оставили.

Я, затаив дыхание, следила за словесной баталией, переводя взгляд с одного соперника, на другого, и забылась настолько, что выпила пиалу чая.

– Значит, я забираю леди Блау? – Тир сиял, и не скрывал этого, бросив на меня покровительственный взгляд.

– После обеда – артефакторика, – сварливо напомнил Луций, повинуясь небрежному жесту дяди.

– Если немного опоздаем, ничего страшного, – медово улыбнулась леди Фейу. – У девочки нет матери, и есть вещи, которые может объяснить только женщина. Мы пройдемся по лавкам, посидим в кофейне…

«Хорошо», – дядя обреченно кивнул. «Не думай, что я оставлю это так просто» – предупредительный взгляд на меня.

«Крепить и умножать, дядя» – я лучисто и смиренно улыбнулась в ответ.

Леди Фейу продолжила щебетать.

– Нет, – дядя был непреклонен. – Это не обсуждается. Вайю остановится у Кораев.

Леди Фейу продолжила уговаривать, но дядя вежливо отклонял любые предложения – только гарем, только надзор, только Кораи.

Костас и Яо расстались почти лучшими друзьями, договорившись о встрече в городе. Я мучительно напрягала память, пытаясь вспомнить, чем занимался юный Ву – по-моему как раз создавал какие-то новые алхимические мази и декокты в сфере красоты. Если так, им с “цыпленком” будет, что обсудить. И, если это вернет Яо интерес к алхимии, я даже готова потерпеть Костаса пару раз на декаде.

Геб молчал, повесив голову, Фей-Фей прикусила губу, но присела в поклоне – леди повинуется Наставнику. Луций озвучил наказание, которое для нас выбрал дядя за вчерашнее самоуправство? Удовлетворить любопытство я не успела – Тиры пошли на выход.


***

Костас запрыгнул в сани первым, подав руку матери. Следом Тир подсадил меня, щелкнул пальцами, набрасывая на всех купол тепла, и подал силу, активируя управляющий контур. Прежде, чем двинуть рычаг, Кантор обернулся и подмигнул мне, весело и шало, как будто он действительно выкрал невесту из под носа рода.

Сразу повеяло горным ветром, безумными ночными скачками, дымом костров и запахом тварей… Когда сани прыгнули вперед сумасшедше резко, прямо с места, Костас завизжал, а леди Фейу крепко вцепилась в поручни и побледнела.

А мы ржали в голос – я и Тир, смеялись, пьянея от скорости и свободы, потому что сегодня мы летели просто так и никто не следовал за нами по пятам сзади. Потому что сегодня это было так правильно – он спереди, я – сзади, только оглянись. И потому что сани – это лучшее изобретение Инженерной гильдии, как сказал бы дядя. Следовало признать это.


***

В горах было ветрено. Снег срывался со склонов, закручиваясь бурунами, слался поземкой, и так и норовил поднырнуть под днище, раскачивая нас из стороны в сторону.

Леди Фейу и Костаса мы оставили в городе, недалеко от Центральной площади. Маленький цыпленок к концу поездки был изумительно-зеленого цвета – его укачивало. Тир поднялся недалеко в предгорья, так, что было видно первые вершины, и остановил сани на плато.

– Долго ещё?

Я пожала плечами, согревая руки. Куполом тепла снаружи решила не пользоваться – вдруг это повлияет на вызов Шамана. Три круга по плато, ровно столько я нарезала, выкрикивая по ветру призыв вперемешку с проклятиями. Псаковы горцы.

Тиру пришлось сказать – он долго выспрашивал точные формулировки, как отправлять зов, и потом тщательно скрывал смех – идея показалась ему бредовой.

– Давай ты просто признаешь, что попытка не удалась, – Кантор набросил на меня сверху ещё одно меховое покрывало – зубы отбивали дробь.

– Тв-в-в-вое предложение не лучше, – шмыгнула я носом.

– Мое не требует отморозить себе всё.

– Да, – откликнулась я саркастически. – Горцев много. Что проще – убить одного, и пусть дух умершего отнесет добрую весть Шаманам, что я ищу их.

– Они же думают, что общаются с духами, – Тир отхлебнул горячего вина из фляжки. – Если не хватит одного духа, можем послать десяток…

Я стукнула его по плечу.

– Что? Ты лучше меня знаешь, что Шаманы не спускаются вниз – нужно подниматься к самому хребту, и не общаются с пришлыми. Чтобы искать, нужна декада или две. И, после событий с резервациями у Хейли, многие общины снялись с мест, – он тяжело вздохнул, – мы до сих пор не провели перерасчет численности своих горцев. Твоя идея изначально провальна.

– Тогда почему ты согласился? – я шмыгнула носом ещё раз.

– Чтобы ты была в долгу? Потому что ты не часто о чем-то просишь? И… потому что все твои идеи на редкость идиотские и всегда хочется узнать, чем кончится на этот раз…. Ауч! Вайю! Перестань!!! Вайю!!!


***

По пути обратно Кантор остановил сани на одном из пологих склонов, развернув их так, чтобы была видна цепь из сигнальных вышек. Мгновений десять, мы молча смотрели, как монотонно вспыхивают и гаснут огни – после последних событий линии защиты не отключали вовсе.

– Отец перевез нас домой, на Север, потому что здесь… спокойнее, – хмыкнул Тир насмешливо.

– Столица тоже бурлит, – отозвалась я вяло. После того, как согрелась, постоянно клонило в сон.

– И Юг, – эхом откликнулся он. – Нашим на Турнире будет не просто.

– Потому что провинциалы?

– Не только. В классе… в Столице, я был не самым сильным из всех. Школы окраин всегда слабее.

Я равнодушно пожала плечами – с прошлого Турнира я помнила мало, по большому счету не слишком важно, кто победит. Турнир – это просто способ продемонстрировать то, что нужно продемонстрировать, не более того.

– У меня… остались нерешенные вопросы, отыгрываться будут на всех, – пояснил он очень неохотно.

– Насколько серьезные вопросы?

– Запрещенный поединок, в круге.

– Оу, – это было не слишком удивительно, но досадно. Мелочи могут помешать планам – и их нужно учитывать. То, что бывшие одноклассники вряд ли встретят Тира с распростертыми объятиями – очевидно. – Ты смотрел состав команды? – Я даже не интересовалась, кто именно едет, кроме Фей, Кантора и Костаса не знала никого.

– Пятеро от нашей Школы, шестеро из школы Хаджа, пятеро – запасных.

– Восемь дисциплин, по одному основному участнику, и один в запасе.

Тир кивнул, рассеянно двигая пальцами – камни в кольцах переливались на свету, отбрасывая блики на снег.

– Три белых мантии у нас, и одна – в Хадже, всего четыре. Против десяти из Центрального, – пояснил он сухо.

– Псаковы гении, – отозвалась я ворчливо. – Но боевку-то ты выиграешь? Тир?

Кантор молчал. Я открыла рот и тут же захлопнула. Если соперник из Столицы, значит… они учились в одном классе.

– Насколько он сильнее тебя?

– На круг, но… дело не в силе. Я… никогда не выигрывал у него, – закончил он тихо.

– Дерьмо.

Тир фыркнул – рассмеялся или поперхнулся, я не поняла, но – кивнул. Дерьмо полное.

– У меня хуже – участвуют двое из Кораев, дальние родичи, но ты сам знаешь, что в Южном девочек учат отдельно, и на турнирах они не выступают – запрещено. – Прошлый раз этой проблемы не возникало – я не участвовала. – И теперь представь ещё декаду в гареме, как хочет дядя…

– Тебе не повредит, – Кантор хохотнул, – может гарем хоть немного сгладит характер.

– Тир! Ты обещал.

– Держу слово, – он примирительно поднял руки. – Леди Фейу снова приедет с визитом завтра, в компании дуэний, и будет приезжать до тех пор, пока твой дядя не изменит мнение.

Я скептически подняла бровь – но других идей у меня не было, пришлось довериться Кантору.На юге, на время турнира, все северяне будут жить в поместье в пригороде Хали-бада, Тиры предоставили в распоряжение участников свой дом. Все по правилам – отдельные этажи для сир и сиров, дуэньи, охрана, сопровождение. Меня на декаду поручили в крепкие руки Акселя – Корпус недалеко, и курсантов привлекают для работы на Турнире.

Акс меня устраивал целиком и полностью, меня не устраивал гарем. И Кораи. И леди Фейу, которая сопровождала «цыпленка» на Турнир, взялась решить эту проблему. Я уже представляю, как заняты наши городские портнихи – все дуэньи шьют платья и новый гардероб, чтобы поразить сиров на Юге. Наверняка, большей частью с нами отправятся вдовы и незамужние, кому по уровню силы или статусу не поступило вовремя достойных предложений. “Южная охота за мужьями” – дуэньи будут заняты, улизнуть будет просто, поэтому мне непременно нужно было жить со всеми.

– Помни, что ты мне обещала, если я уговорю сира Блау.

– Помню, – подтвердила я насмешливо. – Сначала реши вопрос.


***

В Керне мы завернули к одной из лавок на самой дорогой торговой улице города – здесь одеваются сиры. Леди Фейу выпорхнула к саням довольная, слуга сгрузил внушительную стопку свертков прямо мне под ноги.

– Ваши сегодняшние покупки, леди Блау. Мне очень понравилось ходить с вами по лавкам, стоит повторить как-нибудь, – прощебетала она, щелкнув кольцами – купол тишины отрезал нас от присутствующих. – Улыбайтесь! Ещё! Не так широко, леди только чуть-чуть обозначают намек на улыбку.

– Леди Фейу, благодарю вас…

– Рано, – она вскинула голову, и темная непослушная прядь выскользнула из прически, глаза лукаво сверкнули довольством и я поняла, что леди всё это забавляет. Она так развлекается? – Юный Наследник предложил отличные условия за помощь.

– Тем не менее, вы не обязаны были…

– Здесь то, что может пригодиться на юге. Выбирала на свой вкус, не сочтите за наглость, но вашему образу не помешало бы утонченности… Вы, в первую очередь, сира.

Я покосилась на свертки с опаской. Вкус леди Фейу, если судить по утонченному «цыпленку» особых надежд не внушал.

– Дам совет, о котором вы не просили. Вы слишком прямолинейны, леди Блау, ваши игры, – она изящно взмахнула пальцами в сторону Кантора. – Женское оружие – не сила, и не прямота, ведь вы же не райхарец? В сирах ценят совершенно иные качества – мягкость, послушность, податливость… тихая сила. Ваш дядя, – пояснила она в ответ на мой недоуменный взгляд.

– Я очень послушна.

Леди Фейу прищурилась и засмеялась – тихо и мелодично, Фей-Фей тоже умеет смеяться именно так, как будто много серебряных колокольчиков разом поют на ветру.

– Хорошо. Скажу прямо – в следующий раз, вместо того, чтобы настаивать на своем, попробуйте... заплакать. Женские слезы и капризы – самое сильное оружие. Слабость и хрупкость, чтобы вас хотелось баловать и защищать.

– Слабость? Хрупкость? – я вернула насмешку леди Фейу. Это говорит мне сира, которая осталась без мужа в чужом Клане, и умудрилась вытащить совершенно бездарного «цыпленка»?

– Казаться – не значит быть, – пояснила она очень снисходительно. – Прямолинейность простительна детям. Пора взрослеть, леди Блау. В следующий раз…попробуйте просто заплакать, – шепнула она тихо, снимая купол – недовольный задержкой Кантор уже занял место рулевого. – Надеюсь, застать вас завтра.


***

Костас садиться в «изобретение сумасшедших магов-механикусов» отказался наотрез – поэтому возвращались мы вдвоем. Тир вытерпел ровно полдороги – мы уже свернули на лесную тропу и миновали третью линию защиты, прежде, чем спросить, о чем мы так долго общались с леди Фейу.

– Беспокоишься за свои секреты, Тир? Не стоит. Леди Фейу… учила меня жизни, – я покосилась на гору свертков на полу саней. – Как нужно получать желаемое.

Дома нас встретили слуги – забрали покупки, Кантор уже откланивался, но я всё ещё колебалась – говорить ему или нет. Сегодняшний Вестник от Малыша Сяо одновременно успокаивал и тревожил. Среди словесного мусора и последних сплетен было ровно две небрежные строчки – самые важные из всего сообщения: «Встретимся на Юге. Нас отправляют на Турнир».

Это радовало, потому что хоть что-то в этой жизни шло по прежним сценариям – Таджо и в прошлый раз курировал мероприятие. И это тревожило, потому что на этот раз менталисты знали слишком много, слишком много странностей – ещё пару кусочков и пазл будет собран. И тогда пути будет только два – Управление или… пропажа звезды, которую не оставят без внимания. Ни то, ни другое меня не устраивало совершенно.

– Кантор, – позвала я тихо, придержав его за рукав. – Второго Феникса сошлют в Южный, это точно?

Тир недоуменно моргнул – только что мы обсуждали погоду и последние задачи, которые из Школы отправили Учителя.

– Вероятность девять из десяти. Так считает отец, – выдал он тихо.

– Менталисты, та же самая звезда, которая останавливалась у нас – их тоже отправляют на Юг.

– Магистр Аю с Юга, – выдохнул Кантор тихо. Я и не сомневалась, что он поймет.

Слово “ритуал” – не прозвучало, в этом не было необходимости – мы поняли друг друга. Повторения не хотелось никому из нас. Никто не любит чувствовать себя беспомощным.


***

Геб обтачивал очередную заготовку. Молча. Так, что было понятно, что вопросы задавать нельзя – напряжение искрило в воздухе, вспыхивая дугами силы. Поэтому я – молчала.

Держала светляк, разворачивая по кругу, чтобы было лучше видно, заглядывала через плечо, вставая на цыпочки, и бдила, прикладывая палец к губам, когда кто-то из слуг заглядывал к нам в Мастерскую.

Только после того, как Гебион закончил, протер руки от смазки, убрал в чехол артефактные очки, и выпил залпом две пиалы остывшего чая, я – прокашлялась.

– Вот, – Лидс тоскливо кивнул на свиток, который сиротливо лежал на самом краешке стола. – Наказание.

Я аккуратно дернула за шелковый шнурок, как будто это была одна из ядовитых змей, которыми летом кишат предгорья Лирнейских, развернула на два пальца, сочувственно цокнула и положила свиток обратно. “Основные правила поведения юных сиров в Высшем обществе” – один из самых скучных трактатов в нашей библиотеке.

– Сколько раз нужно переписать?

– Двести, – Геб уныло повесил нос. – Чтобы запомнил наизусть, – процитировал он дядю.

– Фей повезло меньше, – немного подсластила я пилюлю. – Её на три декады прикрепили к штатному алхимику, варить стандартные эликсиры для Клана…

Гебион застонал и несколько раз побился головой о стол.

– Напомни мне, почему я хотел сделать татуировку?


***

В библиотеке было светлее, чем днем. Луций не пожалел силы. Талмуды, свитки и документы занимали почти всё свободное пространство двух столов, которые сдвинули в один.

Я листала “Правила и особенности этикета Южных имперских провинций”, чтобы чем-то занять руки. Наставник и дядя внезапно озаботились знанием этикета соседнего Предела.

Фей-Фей бодро водила кисточкой по свитку – выписывая основные пункты, Геб положил внутрь рисунок схемы артефакторного резонатора и изучал увлеченно.

Я… листала правила. Потому что за моей спиной недвижимой скалой застыл Наставник. Его неодобрение я ощущала кожей – шея покрывалась прохладными мурашками.

– Как будто мы собрались разрушить Южный Предел, – прошептала я ворчливо.

– Ты что-то сказала, Вайю? – дядя поднял голову от документов – сегодняшний вечер он решил провести рядом с нами, за соседним столом, а не работать в кабинете.

– ...такое ощущение, что мы собираемся не на простой Турнир, а на войну, судя по подготовке, – пояснила я тихо. А Геб хрюкнул от восхищения совершенно не вовремя – видимо до него дошла схема, и Луций плавно сместился ему за спину, обещая возмездие.

– Слабости, – дядя незаметно, но с откровенной насмешкой указал легким кивком на Фей и Геба, – это то, что следует найти, если ты хочешь получить результат. Изучать правила, чтобы найти лазейку и иметь возможность обойти их. На Юге совершенно иначе смотрят на многие вещи. Правила – это оружие, – пояснил дядя так мягко, что даже Фей приподняла голову, прислушиваясь. – Мы тратим время... – он кивнул на Луция, – иногда мне кажется совершенно бессмысленно, чтобы вложить в твою голову хоть крупицы здравого смысла.

Наставник согласно кивнул, поддерживая дядю.

– Гарем, – продолжил он говорить теперь только для меня. – Ты думаешь, что это наказание? Провести целую декаду у Кораев, пока все будут развлекаться? Это возможность изучить чужой Клан изнутри. Наладить связи, и найти слабости. Сделать выводы лично, а не ориентируясь на мои слова. Я даю тебе оружие, – он кивнул на стопку свитков на столе, – я даю тебе возможности, и что делаешь ты?

Гебион постарался незаметно вытащить листок со схемой из книги, но был неловок и лист пергамента спланировал на пол.



Продолжение 23.05.



Прежде чем он наклонился, Наставник неожиданно резво скользнул в сторону и поддел пергамент носком сапога.

– Так, так, так…

Геб виновато опустил голову.

– Чье это влияние говорить не нужно? – взгляд Луция на меня полыхал раздражением, даже кустистые брови и те, встопорщились сердито.

– Я – послушна, – фолиант развернутый к Мастеру был открыт на правильной странице. – И следую всем указаниям Старших, – закончила я язвительно. Осталось решить, как сделать замену меня на запасного участника – тратить декаду на школьные соревнования просто преступно. – И с удовольствием подробно ознакомилась бы с записями правил Турнира, – кто знает, отличаются ли межшкольные от общих.

Луций скептически поднял бровь, дядя выдохнул и нетерпеливо пошевелил пальцами: «Все вон, как же вы меня достали!»


***

Внизу было холодно и склизко. Мощность артефактов увеличили, и стылый иней на стенах немного подтаял, скользили ступеньки под ногами, факелы, отсыревшие на первых ярусах подземелий, вспыхивали не с первого раза.

Охранку на алтарную комнату дядя не поставил – я выдохнула чуть слышно, слава Великому, ограничился только Хранилищем.

Идея поговорить с предками заранее пришла мне в голову утром, после разговора с Дандом.

Поговорить и договориться.

Алтарная плита светилась тускло – пульсируя в такт дыханию, или мне так казалось. В большом круглом зале акустика была прекрасной – шаги отдавались эхом, которое усиливалось, растворяясь в тишине. Задники домашних тапок глухо шлепали по камням.

Я запахнула плащ плотнее – здесь было ещё холоднее, чем сверху. Выдохнула, наблюдая, как белесые клубы пара плывут в воздухе – если дядя не откажется от идеи проводить ритуал по полной форме, завтра нужно всем выдать противопростудного – мы околеем в ритуальных туниках.

Гранит под пальцами был теплым – энергия последнего жертвоприношения ещё тлела внутри.

Я погладила камень, закрыла глаза и… позвала.


***

Предки не откликались. Ни спустя пять мгновений, ни спустя десять. Гранит лениво пульсировал, как будто насмехаясь над моими попытками. Звезды тлели где-то в вышине, вспыхивая частыми искрами на полотне гобелена.

Спустя двадцать – я достала нож. Расчехлила кортик, чиркнула, размазывая кровь по ладони и припечатала алтарь сверху.

Ни-че-го.

Ни единой вспышки силы, ни единого движения, теперь я совершенно точно была уверена, что старые хрычи что-то задумали.

– Решили испортить ритуал? И так достаточно силы? Не нуждаетесь? – прошипела я тихо, но руку отдернуть не успела – кровь побежала по бороздкам, алтарь вспыхнул и полыхнул, отбросив меня к двери волной сырой силы. – Очень красноречиво… это так нужно встречать потомков?

Пока я поднималась с пола, алтарь вспыхнул волной силы ещё раз – я отлетела дальше, ударившись о косяк входной арки, перекувыркнулась в воздухе, и приземлилась уже в коридоре.

– Псаки вас задери, чтобы демоны Грани… – брань лилась речитативом – было очень больно. – Какого демона… шекковы предки…

В ответ – сияние вспыхнуло, запечатывая алтарный зал, как бы сообщая – мне хода нет.

Ледяной ветер закружился по коридору, заставляя трепетать языки факелов, и донес тихие слова: «… слабая… не выполняешь слово… не выполняешь…важны только Блау…».

– Слабая? Так притащили бы сильного! – простонала я в ответ. – Или вы настолько слабы, что хватило только на меня?

«…слабая… слабая… слабая…» Шелестело ледяным ветром.

«… обещания… обещания… обещания…»

Я раздраженно выдернула факел с треноги, и, чуть не запнувшись в полах плаща, отправилась наверх к дяде.

Настроение предков было однозначным – они недовольны мной, но отыграются на Данде. Чем недовольны? Что значит слабая? Это просто новость этой зимы! Я была слабой всегда.

Не выполняю обещания? Какие обещания? Хранить Блау? Спасти? Все живы. Вернуть десять в род… тут я запнулась о ступеньку, такой неожиданной была мысль.

...не могли же они узнать об Иссихаре? Это – невозможно. Хотя такой кандидатуре в качестве мужа не будет рад ни один Род.

– Нет, – я ошеломленно тряхнула головой, – они не могут знать. Тут что-то другое.

Пусть думает дядя.

Раздраженно пнула ступеньку – ремешок лопнул, и тапок слетел с ноги вниз, насмешливая подпрыгивая в воздухе, почти до самой площадки.

Прекрасно!

У нас есть Глава? Наш Глава самый умный? Вот пусть и думает, что делать, чтобы его сын прошел этот псаков ритуал.

Воинственно размахивая бесполезным тапком в руке я рванула наверх.

Глава 5. Добро пожаловать в Клан

Мне хотелось убивать.

Впечатать кулак с разворота, вложив весь внутренний импульс в удар так, чтобы хрустнула челюсть. Разбить нос — чтобы ощущение влажной крови охладило бы костяшки пальцев, и запах, этот густой и пряный медный запах …

У каждого из нас есть темная сторона. Когда контроль, этикет, эмоции, расчет, логика — все идет к псакам. Мне хотелось отпустить своего внутреннего зверя, и получить хоть какое–то удовлетворение — крохи, но немедленно, чтобы притушить, разъедавшую всё внутри, обиду и ярость.

От горечи пощипывало на языке, голова гудела, зрение расплывалось и стало фокусным — из всех фигур в кабинете я видела только одну – Данда, который прищурясь, втягивал носом воздух, как зверь, чуть согнув колени, напружинившись и опустив правое плечо. Его ноздри шевелились в такт с тем, что билось внутри, и я понимала — чует, и прыгнет, ещё миг, и он прыгнет на нас.

Псаков Акс!

Нам хотелось, чтобы он напал первым. Ударил, дал повод сорваться, тогда можно будет отпустить то, что требовало выхода и билось барабанной дробью в ушах. Перемахнуть через стол, прыгнуть, смести все, оседлать и… бить, бить, бить, впечатывая кулак в это ненавистное лицо… никто не может претендовать на мое…

Псаков! Псаков Акс!!! Демонова эмпатия!

– … и тогда можно будет рассчитать вектора, — дядин равнодушный голос звучал резко, как будто кто–то оттягивал и отпускал струны цитры, раздражая и так натянутые до предела нервы. – Проверка…

— Дядя! — мне казалось я крикнула это, но вышел чуть слышный шепот. — Нужно поговорить! Сейчас! Немедленно!

— Вайю…

— Срочно!

На миг стало легче – Акс отвлекся на меня, яростные эмоции схлынули – на их месте шевельнулась тревога, забота и… недовольство, что отвлекли.

-- Немедленно!!! – Кончики пальцев уже клубились тьмой – и сила ползла выше, добравшись до браслетов Арритидесов. Напряжение в кабинете было таким, что почти искрило белыми дугами перед глазами, но они продолжали спокойно общаться.

Луций плавно сместился вперед – кольца звякнули – он переплел пальцы так, чтобы быстро выплести начало первого базового узла – он чует. Луций – тоже чует.

– Сир Аксель, – повинуясь жесту дяди, Наставник медленно двинулся к двери, – прошу уделить мне время… есть вопросы по вашим… огромным счетам за последнюю декаду из Хали–бада.

Дальше я не слышала – меня опять смело волной Аксовых ощущений, и все силы уходили на контроль – крохи контроля, которые я отыскивала внутри, чтобы не сорваться прямо сейчас.

– Дандалион, – дядя махнул брату в сторону выхода, мы оговаривали это раньше.

– Времени нет! Здесь. Купол. Акс, – протараторила я на одном выдохе, и серебристая пленка купола тишины вспыхнула вокруг Данда – дядя понял верно и сразу.

– Вайю, – дядя жестко зафиксировал голову ладонями, заставляя смотреть – глаза в глаза, не отрывая взгляд, моргать я уже не могла – эмоции требовали выхода, – Давай!


***

Очередное утро выдалось паршивым. Очередное по счету, и я серьезно размышляла о присвоении дням на декаде статуса – паршивее, чем вчера, и в два раза паршивее, чем вчера. Сегодняшний день обещал побить все рекорды – взвинченность чувствовалась в воздухе, даже слуги, казалось, вздрагивали от напряжения, в предчувствии вечернего ритуала.

Эмпатия, которая успешно и сладко спала все последние дни, внезапно проснулась – дар прогрессировал и требовал уделить время управлению и контролю – отсутствие посторонних эмоций, медитации, ментальная тишина. Но это было невозможно – никто не отправит меня на декаду–другую в горный Монастырь, чтобы под звуки гонга, встречая холодные горные рассветы, я нашла баланс внутри себя. Протаптывала тропинки по свежевыпавшему снегу верхних склонов, кричала бы, подражая орлам в небе, сложив ладони лодочкой у рта, ела простую и постную еду, спала и просыпалась под звуки гонга, четко следуя распорядку и… была бы ограждена от того, что творилось вокруг.

Спокойным был только один человек в поместье – дядя. Новости о запечатанном алтарном зале и реакции предков он выслушал молча, отобрал тапок, набросил купол тепла и даже налил горячего чаю, нарушив собственные предписания.

Дядя – знал.

Не знаю откуда, но он знал, что просто не будет – предки не примут Данда так просто. «Мои грехи» – выдохнул он тихо, и вытащил несколько страниц из стопок, которыми был завален весь стол в кабинете.

«У нас есть четыре декады». Ровно четыре декады, иначе брат вернется обратно. Ровно столько выторговал дядя у предыдущего Главы клана Хэсау, чтобы попытаться.

– Выторговать больше? Увеличить сроки?

– Сро-ки, – протянул он по слогам и посмотрел на меня нехорошим взглядом, оценивающим, таким он смотрит на вассалов, прикидывая куда лучше пристроить таланты. – Хэсау был согласен. Он хотел сущую мелочь… равный обмен – декаду за декаду, зиму за зиму, которую Дандалион проведет здесь… чтобы попробовать сделать то же самое.

Я сдвинула брови – дядя говорил непонятно. Глава предлагал зиму?

– Обмен, – повторил дядя. – Они хотели тебя.

Меня? Вместо Данда? Чтобы я жила у Хэсау, как Данд у нас?

– Но зачем? Я слабая…

– Именно поэтому. Род Блау одарил тебя… мало. Светлая, в детстве ты часто болела, – дядя снова пошевелил свитки на столе. – Иногда, – начал он пояснять крайне неохотно, – если сильный алтарь, вторая половина может быть сильнее первой… такие случаи редки, но бывали. И…, – тут он сделал паузу, – ты слабая Блау. Это признают все.

– Они считают, что...?

– Они считают, что кровь Аурелии сильнее, и ты бы давно поняла это, если бы тебя принесли к Алтарю Хэсау.

Дядя смотрел в окно. Светляк над головой порхал, чуть подрагивая, и освещал его спереди – я видела широкие, развернутые плечи, руки, сложенные за спиной…

– Обмен, – повторил он отчетливо. – И выбор.

В кабинете пахнуло силой, как будто волна воздуха прошлась от одной стены до другой.

Ребенок в обмен на ребенка? Глаза защипало, к горлу подкатил противный и едкий ком.

– Запомни. Когда-нибудь Аксель окажется в такой же ситуации… ты поможешь брату принять верное решение. Глава не руководствуется личными желаниями, есть решения, которые нужно принять. Аксель импульсивен, несдержан и слишком похож на Юстиния, – дядя развернулся ко мне.

«Аксель угробит Клан» – эти слова не прозвучали, но я почти слышала, как дядя говорит это. «Угробит, если не умрет раньше».

– Если… Глава не сдержан… за спиной должен быть человек, который примет верное решение… если Глава не в состоянии сделать выбор. Ты понимаешь меня?

– Ты поэтому оставил меня в Клане?

– Не заставляй меня жалеть об этом решении. Блау слишком мало, нас слишком мало, чтобы можно было позволить себе совершать ошибки. Многие в пределе считают, что у нас слишком много…, – дядя выдавил кривую улыбку, –… слишком много всего. Земли. Артефактов. Вассалов. Шахт. Для такого маленького рода.

И Арка! И новая шахта!

– Многие считают, что мы не сможем удержать… многие ждут… ждут зимами, когда мы споткнемся. Тиры, Фейу, Асти…, – дядя монотонно перечислил практически все основные рода предела. – Сотрудничают с равными. По силе. Если ты слабее, – он подбросил вверх одну из кистей и поймал её, переломив двумя пальцами – дерево хрустнуло, – сильный использует слабого.

Мы не можем позволить себе быть слабыми Вайю, мы не можем позволить себе быть импульсивными, мы не можем делать то, что хотим.

Всё детство на разные лады дядя повторял мне одно и то же. Одно и то же. Я открыла рот, чтобы рассказать об Иссихаре и… захлопнула. Дядя не поймет. Не поймет, потому что не знает, он просто не сможет понять.

– Ты услышала меня?

Я кивнула.

– За твои ошибки будет платить Клан, будут платить вассалы, род. Ответственность, Вайю, ответственность и контроль.

Этот разговор был вчера, но мне казалось – десять зим назад, или даже двадцать, настолько я была измотана борьбой с чужими эмоциями.

Фей ненавидела. Кого-то и где-то там за горной грядой, но шлейф ненависти тянулся за ней по всему поместью. Эмоции Фей пахли прелыми листьями, осенними дождями и траурным ладаном.

Ремзи пах солнцем. Ошеломительно обжигающим, эмоциями дома, тепла и света – это всё, что он испытывал.

Винни была пустой и гулкой, отражая и пропуская эмоции других, юная целительница – застенчивой, ей нравился Аксель, Луций – излучал недовольство, усталость и… страх.

Аксель – ярость, Данд – гнев, Нэнс – обиду, Маги – любовь.

От этого кружилась голова и даже восемь колец – я натянула все ментальные артефакты разом, не помогали блокировать чужие чувства.

Сейр вычислил это сразу – первым, отменив для меня утреннюю тренировку, раздал задания и отвел в зал, но помочь не смог – алларийцы цельны, и не нуждаются в том, чтобы брать чужое.

Мне нужен был менталист. Срочно. Немедленно, или я сорвусь.

***

Кто доложил дяде, я не знала, но Луций уже ждал в кабинете вместе с Целителем. Замеры и общую диагностику провели быстро – было бы ещё быстрее, если бы просто спросили меня.

– Эмоциональная нестабильность…?

– Дар….

– Как не вовремя…

– Продержится?

– Сорвется....

– И “запечатывание”, – произнес Луций осторожно, а дядя выругался так, что Целитель спешно опустил глаза, и быстро, задом, просеменил к двери, дважды запнувшись о стулья. – И ритуал ночью…

– Запечатывание? – я подала голос – когда в кабинете были только Наставник и дядя дышалось легче, они держали эмоции под жестким контролем. Великий, пусть это будет не то, о чем я думаю!

– Приказ, – пояснил мне Луций. – Всем Главам и Наследникам кланов надлежит прибыть сегодня для … участия в ритуале “запечатывания”.

– Убийства, – холодно поправил дядя. – Для этих детей лишение силы – равносильно убийству.

– Хейли? – выдохнула я тихо.

Наставник кивнул.

– Она не справится, – констатировал дядя спокойно. – И мы получим тоже самое, что на Турнире.

– Остаться дома?

– Приказ заверен печатью Фениксов, Наблюдатели уже прибыли, – мягко пояснил мне Луций. – Можно спровоцировать всплеск раньше? – это уже дяде. – Этого хватит на пару декад, согласно записям.

– Можно, – дядя отстучал костяшками пальцев первый куплет Имперского марша по столешнице. – Можно.

Так и не поняла, что было важнее, чтобы я была спокойна вечером и ритуал принятия в род прошел ровно, или чтобы не сорвалась в Керне, перед лицом всех Глав, городского Совета, имперских наблюдателей и менталистов, тройку которых прислали специально для этого радостного события.

После короткого совещания меня окружили людьми – слуги, Луций, Яо, Фей-Фей, меня постоянно кто–то сопровождал, не оставляя ни на мгновение даже в купальнях. Я смогла продержаться в таком режиме до завтрака, но тут сорвался Данд, приехал с первым порталом Аксель, Геб сломал одну из последних заготовок, кто-то из служанок спалил шелковую скатерть внизу на кухне, а Яо молча бастовал против правил сестры – ему увеличили число занятий по алхимии.

А потом дядя собрал всех нас в одном кабинете.

***

– Вайю…

Глаза в глаза. Ладони у дяди жесткие и теплые.

– Давай! Выплесни эмоции… ну же...ты должна просто захотеть...и ударить...

Но это не помогало – эмоции клубились внутри и требовали выхода, их было слишком много, и все чувствовали разное.

– Давай! Ну же!

Я попыталась сделать рваный вдох, всхлипнула и…ударила. Швырнула всё, что чувствую прямо в дядю, всё, что накопилось за сегодняшнее утро.

...

...

Данд сидел прямо на ковре, под куполом и тряс, тряс, тряс головой, отфыркиваясь. Дядя устоял на ногах – шагнул назад, опершись на стол. Стоял молча, прикрыв глаза и сгорбившись – рука на столешнице чуть подрагивала, но он не упал, как я.

Задница болела – я отлетела назад, из носа текла кровь, и я швыркала, промакивая платочком – пальцы тряслись так, что кастовать плетения сейчас – самоубийство.

Внутри было пусто и глухо. И тихо. Блаженно тихо. Единственные эмоции, которые я ощущала – это боль, очень болела ушибленная попа, и немного вины.

Рука дяди на столешнице подрагивала до сих пор.

Но у нас получилось!

– Поздравляю, – голос дяди звучал ровно, так ровно, как гладь льда на лесном озере. – Теперь можно сказать, что родовой дар открылся в полной мере… Что ты чувствуешь?

– Ничего, пустоту, тихо, – я поднялась с ковра кряхтя, проверила ноги – не дрожат, и упала в ближайшее кресло.

– Ты можешь повторить так ещё раз?

– Нет, – я покачала головой. Обратный направленный удар удавался мне очень редко – практически никогда, слишком много нужно накопить внутри, чтобы отдать разом. Как только эмпатия подчиняется – уже на первых этапах контроль позволяет закрыться, перекрыть поток и не получать. Сейчас я не могла ничего.

– Нужно было оставить Акселя, – пробормотал дядя, оценивая, как Данд поднимается на четвереньки – его тоже хорошо приложило. – Ему бы не повредило...

Купол с брата он снял щелчком пальцев, подался вперед, поддержать сына, но тот так дернул плечом, что дядя отступил назад. Одарив меня на прощание гневным взглядом, в котором смешались ярость и унижение, Данд вылетел за дверь.

– О, Великий…

– Будь готова. В Керн едем после обеда. Форма одежды официальная, и да – он развернулся ко мне, – напомни брату, что в этот раз он должен вести себя прилично.

– Которому брату из? – произнесла я беззвучно.


***

Марша рыдала.

Точнее сморкалась, звонко и трубно, в уголок платка, совершенно не заботясь об этикете. После половины бутылки не самого плохого мирийского – я оценила взглядом – скорее осталась треть, ей стало совершенно всё равно.

Они сидели рядом – Марша и Фей, на пустой тахте, с которой я предусмотрительно убрала все шелковые подушечки с кисточками – пальцы Фейу то и дело вспыхивали рыжими языками пламени на кончиках. Если спалит тахту – не жалко, это убожество мне никогда особенно не нравилось.

– Ик… и он…, – ещё раз высморкаться, – … и я… а он… он…

– Да-а-а…, – Фей поддакивала, держа в руках следующий чистый платок – горка грязных уже высилась перед ними на низком столике.

– И он! Он!

– Скорпикс, – пробормотала я согласно, оттягивая столик носком сапога за ножку от тахты – Марша опять теряла контроль, а этот конкретный стол мне нравился.

– Скорпикс!!! – провыла она и снова трубно высморкалась – нос покраснел так, что придется накладывать плетения перед отъездом.

Фейу прибыла сразу после обеда, не переодевшись с дороги, прямо от портальной арки отправившись к нам вместе с дамами-дуэньями и сопровождением.

Где логика? Решила, что только я смогу разделить ее горе от потери Квинта? Или перед Фей-Фей можно плакать, потому что уже не раз теряла лицо, а перед подругами нельзя?

– У–у–у–у… сразу двое… – Марша начала вой по второму кругу и я поморщилась.

– Ужасно, просто ужасно, – Фей сидела рядом, чинно сложив руки на коленях и ругала Дарина вслух.

Когда они так спелись? Когда Фейу приезжала к нам, с ней возилась именно Фей – я скидывала это на нее?

Я мерила малую гостиную шагами из угла в угол, наблюдая, как уменьшается количество мирийского в бутылке – мне не наливали – режим, и нельзя ослаблять контроль перед церемонией, слушала в пол уха и думала о том, что хотят эти… умные-старые-представители-рода… алтарные хрычи!

Обещания, какие обещания? Белая лошадь для принцессы… танцевать? Квинт?

Фифу я выгуляла утром, и на шаг не подошла к стойлу Кис–Киса, танцевальные костюмы Нэнс должна была приготовить и упаковать… Дарин – с этим сложнее, нужно будет выбраться в Столицу. Хотя… он должен прибыть на церемонию сегодня вместе с отцом, но дядя вряд ли отпустит меня хоть на миг.

Я держу обещания! Что ещё? Троих детей? У меня пока даже мужа нет! Десять в Род?

– П-ф-ф-ф… – Я покусала губы.

Интересно, Данд и Винни зачтутся? Или эти десять нужно выбирать по каким–то особым признакам? Я буду приводить, а предки будут отказывать – и воротить нос?

– Что ты сказала?

– Ничего, – я улыбнулась Фей-Фей, – просто… п-ф-ф-ф-ф… какой козел…

– Да! Ик! Козел! Ик! – Марша опять трубно высморкалась, а я изучала балки на потолке – красиво перекрещиваются, Великий, ну вот за что это мне?

Сопровождение Фейу отвели в пристройку, и наверняка, они уже проедают наши запасы – Маги никого не оставит голодными. Дамы, прибывшие с Маршей, и сиры-охотницы, которых таскала за собой в качестве поддержки леди Тир сегодня схлестнулись в эпической битве за внимание дяди в большой гостиной .

Дядя позорно ретировался, свалив обязанность развлекать общество на Наследника. Дамы жрали наши пирожные и пили лучший чай, Марша… я покосилась на почти опустевшую бутылку… хлестала вино вместе с Фей. Не дом, а пристанище скорпиксов и псак.

– Ну как он мог! – Фейу трясла сегодняшним номером Имперского Вестника, где прямо на первом развороте в колонке светских новостей красовалась карточка пришибленного Дарина Валериана Квинта в компании двух хрупких сир, одетых по последней столичной моде. Помолвка или свадьба? – Гласил заголовок. Одна из леди претендовала на статус главной жены – именно она стояла справа с хищной и триумфальной улыбкой, второй достался более скромный приз – статус первой наложницы.

Я поддела газету пальцами, разворачивая к себе – вторую сиру статус Наложницы явно не радовал. Она не улыбалась.

– Сразу с двумя! С двумя!

– Нет чтоб с одной…, – поддакнула Фей не вовремя и Марша полыхнула гневным взглядом в ее сторону. – Я хотела сказать с одной – с тобой, ведь ты тоже была в Столице…

Квинта застукали накануне. В позе и виде, не приличествующем сиру. Наследнику и Высшему простили бы многое, но не в этот раз. Первая красотка была единственной дочерью Начальника казначейства Южного крыла, а вторая – дочь Трибуна из четвертого Легиона, расквартированного в Столице.

– Дочь Начальника казначейства Запретного города, выпускница столичной Академии, – опять взвыла Марша, – даже в этом ему повезло…

– Да, – поддакнула Фей-Фей.

– Нет, – выдала я тихо. – Это только кажется.

– С такой поддержкой? – Фей подчеркнула пальчиком имя Рода будущей счастливой леди Квинт. – Для них откроются многие двери…

– Или закроются. Там, где империалы, всегда интриги, ее отца могут подставить.

– Он преданно служит более двадцать зим, – скептически возразила Фей.

Я не стала напоминать ей, как долго старик Ву был одним из самых признанных мастеров–алхимиков в Империи. Тиры сыграли грязно, так грязно, что сейчас я почти была готова поверить, что подставят будущего тестя Квинтов именно они.

Чистки в Запретном городе начнутся к лету, и больше всего голов и задниц слетит с насиженных мест именно в Казначействе и Канцелярии. Растраты. Поборы. Взятки. То, собственно, за счет чего и двигается этот большой имперский механизм. Самая лучшая смазка для любого дела – это империалы, это знает любой чинуша.

Тиры не просто подставили Квинта, Тиры сделали так, что все связи главной жены будут совершенно бесполезны в ближайшем будущем. Сложно придумать более бессмысленный брак.

И… я ещё раз развернула к себе газету… если я права, то Тирам удалось столкнуть интересы Второго и Третьего Фениксов. Потому что третьего традиционно поддерживают военные, а второго – часть чинушей дворца.

– Гениально, – пробормотала я тихо. Не знаю, кто у Тиров рассчитывал эту схему, но вряд ли я считала даже половину поверхностных смыслов. Тиры мыслят стратегически, значит, наверняка, есть что–то ещё, помимо уничтожения конкурента и личной выгоды.

– Я прихожу, а он там с ней…, – снова взывала Марша, – а в спальне ещё одна… а приглашал сам, был Вестник, и сам назначил время…

– Вестник Дарина?

– Что? – Фейу шмыгнула носом.

– Ты уверена, что Вестник был от Дарина?

– Сила Квинтов.

– Это не значит, что отправил именно этот конкретный Квинт, – пробормотала я, но меня никто не слушал – они были заняты тем, чтобы разлить остатки вина по пиалам поровну. – О, Великий! – Представить раньше, что среди бела дня, Марша Фейу будет в моем доме хлестать мое мирийское, а я позволю и буду смотреть на это безобразие, я не могла и в страшном сне. – Это какое–то неправильное перерождение…

– Му перевели на Юг, – выдала Марша икнув, совершенно без перехода. – Кончилось, – горлышко пустой бутылки смотрело в пол, и пара рубиновых капель сорвалась и упала на ковер.

Мой. Мирийский. Ковер.

Я скрипнула зубами.

– Было бы странно, если бы он остался здесь, – миролюбиво продолжила Фей–Фей.

– Ву! – Марша закатила глаза.

– Турнир – повод семейства присмотреться друг к другу, определить силу подрастающего поколения, предложить выгодные брачные контракты, – чуть растягивая гласные продолжила вещать с умным видом Фей. Пьяная, она всегда начинала говорить, как Учитель из Школы.

Вестник от Сяо вспыхнул передо мной внезапно.

– Пок...пок...пок-лонник, наконец выговорила Марша.

– Т-с-с, – Фей приложила маленький пальчик к губам. – Сир дознаватель.

– Оу...Ик… значит… поклонник–дознаватель...

Сяо писал привычные глупости, но меньше обычного. Самыми интересными оказались шутки о переполохе в Столице. “Наша звезда трудится не покладая рук на благо Империи” – ехидно писал Малыш.

Это совпадало с Вестником, который прислал с утра Гладси. Он писал, что пока остановил работу – пропало что-то важное из архивов и Управление проверяет всех и каждого.

– Блау, у нас кончилось мирийское…, – Фейу опять потрясла бутылку на ковер. Взрыв смеха донесся из соседней гостинной – сиры хохотали на грани приличий, забыв про купол тишины. Акс хорошо отрабатывает свою роль дамского угодника. – Блау! Или ты не согласна, что Дарин ...с-с-скорпикс ползучий…?

– Они не ползучие, – возразила Фей-Фей твердо, – скорпиксы относятся к совершенно другому семейству….

В этот момент распахнулась дверь, и слуга почтительно склонился в поклоне.

– Госпожа, сир просит передать, что карета будет готова через десять мгновений…

Хвала Великому! Хвала!

Фей и Марша притихли, глядя на меня сочувствующими пьяными взглядами – про ритуал “запечатывания” знали уже все, как и то, что отвертеться я не могла. Все Главы родов, и все в статусе Наследников обязаны присутствовать на церемонии «Запечатывания» в обязательном порядке.

Чтобы лицезреть, как раздавят и разделят остатки рода Хейли.


***

В Главном ритуальном зале Ратуши было людно – группами-по-интересам стояли Главы, немного в стороне Наследники, чиновники нервно вздрагивали, когда очередной слуга подбегал с донесением. Светловолосых Квинтов было видно в толпе сразу – Дарин стоял в стороне и о чем-то разговаривал с Асти, улыбаясь натужно. Избегает из-за новостей о помолвке? Обычно предпочитал быть в центре любого общества. Представить, что Квинта мучает совесть за то, что они приложили руку к тому, что происходит сегодня – я не могла. У Дарина Валериана Квинта совесть отсутствовала по определению.

Столичные наблюдатели, присланные специально на церемонию, одетые по последней имперской моде, нацепили полный комплект регалий и надменно взирали на происходящее со стороны. Хотя их и так нельзя было перепутать с более скромно одетыми северянами, или с тройкой дознавателей в черном – Управление не могло пройти мимо такого события. Ровно три, сияющих ослепительно-белым светом, маленьких солнца, приколотые на лацканы, притягивали взгляды.

Зал разделился пополам: с одной стороны наши, с другой – столичные, и… дети. Ровно пятнадцать темноволосых головок – все до четырнадцати зим, иначе запечатывать источник будет поздно. И зона отчуждения между нами – свободное пространство, которого избегали даже слуги, предпочитая сделать широкий круг по залу, вместо того, чтобы срезать по прямой. Как будто чувство обреченности, повисшее над юными Хейли душной пеленой, может как-то зацепить и их.

Чадили факелы, отбрасывая длинные тени под купол – никакой магии, чтобы не помешать ритуалу. У стен, сдвинутые в ряд стояли глубокие кресла, тахты и пуфы, обычно Наблюдатели сидели, но только не сегодня.

Сегодня весь ритуал стоять будут все, в качестве последней дани уважения, которую могут отдать роду, которого больше не будет существовать.

Управление работало быстро – привычно, после допросов, отсортировав тех, кого заберут на вторую Цветочную, кого – в застенки Запретного города, несколько человек отобрали для показательной казни – Империя должна знать своих героев в лицо. Выбирали самых рослых – чтобы карточки в Имперском Вестнике вышли на загляденье.Тщедушные изменники хороши только в романах.

Мастеров и вассалов Хейли поделили, согласно площади земли, которая отходила каждому клану – дядя несколько дней участвовал в обсуждениях и принимал клятвы, этих уже отправили на наши земли. Остались только дети. Те, кого не успели переправить в Мирию – я слышала, как Луций обсуждал с дядей условия выдачи, если мирийцы сочтут выгодным для себя обменять остатки теперь бесполезного клана на какие–то преференции от Фениксов.

Предают бесполезных, или тех, чья польза не очевидна. Полезных – не предают, полезные – это ресурс, который можно использовать.

Хейли стали бесполезны. И поэтому эти дети будут оплачивать ошибки своих Старших. Платить всю жизнь.

Я отвернулась в сторону – смотреть на крохи клана Хейли не хотелось. Забитые, испуганные, и только пара-тройка человек вздергивали подбородки, показывая, что честь – это не пустое слово, и они вернут сторицей.

Не вернут. После «запечатывания» обычно не выживает треть – это общеимперская статистика за сто зим. Сколькие из них не переживет зиму? Достаточно маленькие, чтобы их можно сломать и достаточно большие, чтобы отвечать за грехи рода. За ошибки, которые допустил их Глава.

Наших было двое – щуплый пацан, который щурился и мелко вздрагивал, и девочка в белом ханьфу, с красным шелковом поясом, кисточка которого распустилась и подметала пол – вот–вот наступит и упадет.

Хмурые Целители переглядывались молча, поджимая губы, и даже представители ратуши немного подрастеряли опломб – происходящее не нравилось никому.

Один из чинушей монотонно зачитал приказ – короткое распоряжение, скрепленное алой печатью Фениксов.

«… за измену… высочайшая милость… ритуал «запечатывания»… провести… засвидетельствовать…»

Я не вслушивалась в слова – приказы всегда стандартны, я изучала Наблюдателей – им было скучно. Самый молодой даже зевнул украдкой, деликатно прикрыв лицо рукавом ханьфу. Второй улыбался в ответ на шутку дознавателей и лениво шевелил кольцами, играя с цветными бликами, которые яркой россыпью скользили по лицам детей.

Высшая степень имперского милосердия в лучшем его проявлении.

– Прошу, господа, – один из чинуш взмахнул рукавом пурпурной мантии.

Ряды сомкнулись, все практически одновременно шагнули ближе, образуя правильный полукруг. Плечом к плечу.

Присутствовать должны были все – представители кланов – куда отдавали детей, чтобы раздробить род, и наследники. Самое главное – Наследники, которые когда-то займут место Глав.

Чтобы помнили. К чему могут привести последствия их действий.

Кантор был хмур и бледен почти до синевы – стоящие напротив дети в блокираторах были почти одного с нами возраста. Трое даже учились в Школе, я видела их в первом классе.

Аксель стоял рядом.

Когда начали ритуал, я неосознанно придвинулась ближе, и Акс нащупал мою руку в складках ханьфу и переплел пальцы – не бойся. Главы стояли на первой линии, дядя смотрел поверх голов, куда-то на каменные выступы купола потолка.

– … обвиняется… приговор приводится в исполнение… измена карается…

Наблюдатели действовали неторопливо и методично – схема работы тройки была отработана до мелочей. Один достал инкрустированную золотом и камнями небольшую шкатулку, щелкнул крышкой, с явным удовольствием демонстрируя всем присутствующим артефакт – один из семи, эпохи «Исхода».

Говорили, что один из семи, сколько таких артефактов осталось у Фениксов на самом деле не знал никто, но совершенно точно ни один из Мастеров сейчас не смог бы его повторить – я спрашивала дядю.

Наблюдатели разошлись, образуя правильный треугольник, один управлял артефактом, двое работали в связке – фиксируя одно плетение, которое должно запечатать внутренний источник. Пара взмахов рукавами, несколько щелчков пальцами и конструкция летит прямо в первого мальчишку, которого поставили перед ними на колени.

Мальчик кричал беззвучно.

Крики неуместны и не услаждают слух – заботливо наброшенный купол тишины ограждал нас от резких звуков, но рот он открывал так широко, что казалось, сейчас задохнется.

Рука Акселя сжала мою ладонь так сильно, что казалось, ещё чуть-чуть и хрустнут пальцы.

Перед ритуалами не кормят, чтобы не убирать лишнего. Поэтому мальчик блевал желчью. Долго, упав на колени, и размазывая слезы по щекам. Только целители подались вперед, чтобы поддержать, но юный Хейли дернул плечом, сбрасывая руку, которая только что лишила его будущего.

Второй. Третья. Четвертая. Пятый. Дети шли по порядку. Тех, кто упирался – тащили под стазисом.

Работали монотонно. Артефакт вспыхивал и гас, плетения ложились тюремной решеткой, запечатывая внутренние источники. Ненадолго – зима или две, пока идет активная фаза развития.

Покореженные внутренние меридианы никогда не расправятся, никогда не смогут правильно проводить силу – они будут жить, растить детей, но никогда не поднимутся выше, никогда не достигнут того уровня, которого могли бы достичь.

Одно поколение запечатанных.

Если Фениксы сочтут, что род оплатил свои грехи – их дети смогут распоряжаться силой. Если нет – запечатают ещё раз, как уже было с Сяо.

– Уже скоро, – шепот Акса был едва слышным. Ладонь снова напряглась – он стиснул мою руку – ему тоже не нравилось происходящее.

Казнь милосерднее. Умереть сразу – это лучше того, что их ждет…

Запечатать можно только юных, молодых, когда источник ещё не окреп и может развиваться. Ближе к двадцати зимам круги становятся стабильными,поэтому Старших – судили, выносили приговоры, сажали в тюрьмы, но к Младшим император «проявил милосердие».

Извращенное милосердие Фениксов.

С Дарином мы столкнулись на ступеньках, точнее не разошлись, потому что Квинту пришло в голову именно сейчас начать демонстрировать власть над новыми вассалами.

Их девочки стояли на коленях, низко опустив головы и мелко дрожали.

– Не слышу! – Квинт пнул ту, что дрожала сильнее – она упала вперед, и Дарин с удовольствием наступил на ладонь носком сапога, с силой крутанув на месте.

Сапоги были хорошие, из добротной кожи, тончайшей выделки, подбитые изнутри серебристым мехом, сапоги с нашивками клана Квинтов на голенище.

– Я научу вас подчиняться сиру беспрекословно и сразу…

Вперед мы шагнули одновременно – я и Акс, брат нарочито небрежно оттер Дарина плечом, а я встала так, чтобы ему пришлось развернуться и шагнуть назад.

– Сир Квинт, поздравляем с двойной помолвкой, – улыбнулась я вежливо. – От лица рода Блау… вы великолепно вышли на карточках в Имперском Вестнике.

Акс хмыкнул развязно, но промолчал.

– Ждем приглашения, церемония пройдет в Столице?

Квинт отвечал, я изучала тщательно уложенные белокурые волосы , перстни на пальцах, лживые глаза, пухлые капризные губы, один изгиб которых сказал бы любому о порочных наклонностях.

Кем я была тогда, если мне нравился Квинт? Кем я была, Великий?

На улице было ветрено, снег кружил поземку, но Акс не стал накладывать купол тепла, подставив лицо ветру – после спертого воздуха зала хотелось чего-то… чистого.

Я набрала снега в ладони и тщательно растирала в руках, наших новых вассалов молча забрала охрана.

Дядя оставался в Керне, проконтролировать последние процедуры. Я знала, что их ждет – Храм Мары. Сегодня жрецы проведут сразу пятнадцать обрядов. Пятнадцать свадеб, которые свяжут вассала каждого из родов с последними из Хейли.

У нас выбрали двоих – дородную даму и одного из управляющих в предгорьях. Девочка уедет далеко – на самый край наших земель. Я помнила дом – большой, из серого камня, ей понравятся пустоши, если она найдет в себе силы жить дальше.

– Думаешь – переживут ли они зиму? – Аксель был слишком задумчив и погружен в себя – он смотрел в сторону Лирнейских, но сомневаюсь, что видел хоть что–нибудь.

– Думаю, что Квинт – шекков выродок, – выдал он после недолго молчания. – Как я рад, мелочь, что у тебя появились новые интересы, – тяжелая ладонь упала мне на макушку – брат потрепал по голове неловко. – Я бы убил Дарина, – произнес он буднично. – Рано или поздно.

Или это Дарин обыграл бы тебя и подставил.

Я покосилась на Акса – на Юге он загорел на практике и белые лучики морщинок от смеха появились вокруг глаз. Морщинки – это хорошо, это значит, что брат много смеется.

– Квинт – слаб.

– Мы скоро сравняемся по силе.

– Дарин – слаб, – я покачала головой. – Духом. Слабых учат проявлять свою силу, чтобы защититься. Сильных учат силу контролировать и соизмерять, чтобы не причинить вред более слабым. Ты сам знаешь, что сделал бы дядя, если бы ты проделал тоже самое с вассалами.

Акс поджал губы.

– Ты – сильный, Данд – сильный, – Акс поджал губы ещё недовольнее, при упоминании о брате. – Квинт… хочет таким казаться, – закончила я тихо. – Поэтому его можно сломать и… поставить на колени.

– Хочешь увидеть Квинта на коленях? – Акс больно ткнул пальцем мне в лоб. – Хочешь? Мелочь! Ты до сих пор не выкинула его из головы?

– Ау! Акс!

В карете брат устроил меня удобно, привалился рядом и сделал вид, что греет. Я сделала вид, что мерзну, и нащупала его ладонь под меховым плащом. Переплела пальцы и притихла.

Рука Акса до сих пор немного дрожала.

Бывшая девочка Хейли смотрела волком. Перед глазами до сих пор стоял ее взгляд – так смотрят звери, которые загнаны в угол. Я часто видела такой взгляд в зеркале. Прокушенная нижняя губа, и кисточка… шелковая кисточка, которая волочилась за ней по снегу.

Бывшая сира Хейли стала вассалом Блау. А к вечеру и женой. Надеюсь, муж будет к ней добр. Дядя никогда не отличался бессмысленной жестокостью.

Переживут ли они зиму?

Я надеюсь, что такая как она – переживет, и будет помнить, кто заковал ее в блокираторы. Всегда. Время стирает грани – я уже видела таких, и она будет ненавидеть Блау.

Статистика по «запечатанным» была неумолима. В первую зиму – больше трети просто уходили за Грань, сами обрезая нить своего пути. Чтобы не жить без силы, чтобы не жить так, как сказано, некоторые держались за остатки того, что называли честью. Некоторые просто не хотели платить за чужие грехи.

Не важно почему. Важно, увижу ли я эту девочку на следующем празднике зимы или нет?

– Добро пожаловать в Клан Блау, девочка, – прошептала я тихо. – Добро пожаловать в Клан.


***

Вечером, когда на небе зажглись первые звезды, я проверяла запасной контур Стабилизатора. Лично.

После Керна чувство внутреннего беспокойства обострилось так сильно, что я не могла найти причину.

Дядя? Аксель? Данд? Люци?

Я перебирала вероятности, но интуиция внутри молчала, как будто вместе с утренним всплеском я потеряла не только большую часть эмоций, но и все чувства.

Поэтому запасной контур я проверяла уже по второму кругу – каждый фокусный камень, каждый луч, каждый участок схемы. Чтобы быть уверенной, что декаду, пока я на Юге, ничего не случиться.

– Луций обещал мне, – я аккуратно стукнула по крышке, разглядывая мирное лицо спящего Люциана. – Отчет каждое утро и каждый вечер… я вернусь ровно через декаду, дядя…


***

Стефания выловила меня в коридоре – вынырнула из ниши, вцепилась в рукав крючковатыми пальцами и потащила за собой. Молча.

Куда мы идем, я поняла не сразу – лестница, второй ярус, наше крыло, комната Данда. Старуха споро пропустила меня вперед, пихнув под бок, и заперла дверь. Мгновение или два она молча изучала меня черными глазами-бусинами, пытаясь отыскать что–то в моем лице.

– Любишь Дандика-то? – поинтересовалась она наконец.

Я проглотила смешок. Единственный человек во всей Империи, которому было позволено называть так Дандалиона. В некоторых жизнях ничего не меняется.

Прошла вперед и присела на тахту, расправив юбки, попрыгала, проверяя упругость кровати. Старуха следила за мной ревниво прищуренными глазами, но я не трогала личных вещей Данда – помнила, чем это черевато.

– Любишь? – повторила она с нажимом и немного подалась вперед.

Я подняла вверх правую руку.

– Да, – сила лениво облизала пальцы, вспыхнув темным облаком.

– Не должна, но любишь, – пробормотала она утвердительно, и заковыляла за ширму. Остановилась и недовольно поманила меня следом – эк, какая непонятливая.

Вещей в шкафу не было, полки были пустыми, только одинокий теплый плащ сиротливо притулился сверху. Походные сумки стояли внизу – полные, застегнутые наглухо.

– Вещи уже собрал. Сам, – добавила она гордо. – Чтобы возвратиться.

– Данд не верит, что пройдет ритуал, – протянула я тихо.

– Чего же верить-то? Кажись, не рады ему здесь.

Я поморщилась. Старуха много лет служила личной дуэньей, была превосходно образована, и эта манера подражать говору черни – раздражала.

– Сестра и та, последнего коня отобрать хочет… – цокнула она языком. – Что есть у мальчика? Конь только и есть, и что в сумках – вот… даже то, что на нем – дареное, чужое… не возьмет он чужого, нет, не возьмет…

– Говорите правильно.

Старуха осеклась и гневно сверкнула в мою сторону глазами. Не даром её за Хребтом за спиной зовут «Ведьма Хэсау». Я и не сомневалась, что Стефания не пропустит ничего, что связано с Дандом, но обсуждать Кис-Киса я не собиралась.

– Сир Дандалион стал плохо спать по ночам… юная госпожа.

– Не такой свежий воздух, как на побережье?

– Проверяет конюшни, юная госпожа, – добавила она язвительно.

– Значит, у сира были отвратительные Наставники, – припечатала я спокойно. – Если сейчас он думает исключительно о своем райхарце. Ваша задача направить его мысли в нужное русло, а не бороться с аларийками – кто будет убирать комнату.

Маги уже жаловалась, что старуха никого не подпускает к еде Данда, проверяет всё лично, и ни одна из алариек до сих пор не пересекала порог его комнаты. Молчаливое противостояние продолжалось уже третью декаду, и пока аларийки проигрывали старой Хэсау с разгромным счетом.

Старая Стефания бесцеремонно погрозила мне крючковатым пальцем.

– Вы и так забрали у него всё, всё, что его по праву. У моего мальчика больше ничего нет. Так или нет?

– Решала не я. Где жить и как. Что забрать и что дать, – выдохнула устало. Этот день был бесконечно длинным. – И примут в род или нет, тоже решаю не я… предки и алтарь…

– Примут, – произнесла старуха с какой-то болезненной уверенностью, черные глаза-бусины снова пытливо вгляделись в мои. – Примут, – повторила она увереннее, обойдя меня по кругу. – Помочь можешь… если захочешь… расскажу как.

***

Из комнаты Данда я выходила медленно. То, что сказала старуха требовало обдумывания, но времени не было совсем – Нэнс уже начала готовить купальни, чтобы подготовиться к ночи.

Рискнуть или нет? Какой смысл врать Стефании, если на кону будущая счастливая жизнь ее мальчика? Если только она не жаждет обратного… чтобы они вернулись к Хэсау.

Нет, я тряхнула головой.

В прошлой жизни старуха дралась до последнего, чтобы оставить брата здесь, причин не верить ей у меня нет, но… откуда простая дуэнья так подробно знает, как обычно проводятся ритуалы принятия в чужой Клан?

***

В лаборатории царил полумрак. Одинокий светляк метался над головой, подсвечивая, пока я перебирала склянки.

Молчаливый и угрюмый Нарочный от Варго вручил мне посылку ещё днем, и отбыл, проверив оттиск личной печати – алхимик перестраховался.

Наставник был краток – две кандидатуры Учителя для Яо представлены дяде. Выбор достойный, обоих он учил лично ранее и сможет корректировать программу будущего мастера Ву.

Я хмыкнула. Яо не отвертеться от родовой участи. Два пузатых фиала, один поменьше – с полпальца высотой, и второй стандартного размера, я доставала из короба с трепетом. Покачала, взболтав на свету, проверила цвет, и… не решилась открыть. Это – на самый крайний случай.

Записка, сложенная трубочкой, без подписи и опознавательных знаков, была краткой – имя и адрес в пригороде Хали-бада. Если мне понадобиться – я найду нужное там.

Варго не задал мне ни одного вопроса – зачем, для кого, почему. Это радовало и настораживало одновременно. Единственный закон, который не менялся с Эпохи Исхода – это смертная казнь за проклятия. Вне зависимости от статуса. И никто из Высших, ни один сир, ни Наследник, ни Император не смог бы обойти его.

Это один из немногих наших законов, который действительно был един для всех.

Если Наставник Варго захочет подставить меня – это отличный шанс. Лучший из возможных.

– Доверие? – я осторожно убрала фиалы обратно в короб, щелкнув замком. – Доверие можно предать только один раз. Единожды…, – кольцо личного ученика Мастера алхимии матово светилась чернотой на пальце. – …не подведите меня, Наставник.

Мне нужно узнать, на что способен Варго, прежде чем привлекать его к работе с Акселем. По-поводу клятвы наставников у меня не было особых иллюзий – любую клятву можно обойти при желании, или отсрочить её действие. Весь вопрос в том, чем за это придется заплатить.

Предательство обычно стоит очень дорого.


***

В конюшне пахло свежим сеном, мыльным корнем и немного сыростью – слуги проводили уборку. Светляки под потолочными балками горели ровнее и ярче обычного – значит зарядили артефакты.

Фифа дремала, чуть всхрапывая, подергивая ухом, и встрепенулась, радостно переступив копытами, когда я сунула морковку ей под нос.

Хруст был смачным. Из соседнего стойла тоскливо заржали – морковки хотелось всем.

Кис-Кис стоял к проходу задом, демонстративно отвернувшись – сегодня у Данда было совсем мало времени для прогулок. Я подтянулась, перекинула юбки и привычно уселась на перекладину.

– Злишься? – черная мохнатая задница не ответила, только хвост с маленькой белой кисточкой на конце чуть мотнулся из стороны в сторону – раздраженно.

– Злишься, – констатировала я обреченно. – Я больше не приду.

Черный хвост дернулся ещё раз – вопросительно.

– Не приду. Может уберешь задницу и развернешься ко мне мордой?

Мгновения текли, Фифа смачно похрустывала морковкой, я смотрела на черный мохнатый зад и молчала.

– Знаешь, я продумала наш первый выезд до мелочей. Как это будет. Как мы делали с тобой обычно. Через поле, забирая левее, обогнуть старую башню, потом по маленькой тропинке в лесу и на нашу опушку.

Я зажмурилась.

– Оттуда видно кусочек Керна вдалеке. Я бы сидела, ты бы гонял мышей по поляне, потом мы всегда заворачивали к озеру на обратном пути… чтобы намочить ноги, если сезон, – закончила я тихо.

Черная задница молчала.

– Я покажу этот маршрут Данду. Он не знает, что это твое любимое место.

Хвост раздраженно мотнулся из стороны в сторону.

– Я не предаю тебя, просто…

Слова Стефании звенели в голове: «…отобрать единственно ценное, отобрать… вы ещё не всё у него отобрали…».

– Прости.


***

Старик позволил себе выдохнуть, только когда мисси спрыгнула и, подобрав юбки, вылетела из конюшни. Он перекладывал сено в дальнем стойле и просто не успел подать голос.

Райхарец мальчишки Хэсау, такой же упрямый, как и его хозяин, высунул морду в проход и прядал ушами.

– Не вернется, – пояснил он вслух. Сухая смуглая рука с узловатыми пальцами осторожно коснулась мохнатого лба – и конь позволил. Первый раз за все время. – Больше не вернется…

Девочка тревожила его. Мальчик шел на поправку, но сколько ещё декад потребуется Ликасу, чтобы вернуться в прежнюю форму, он не знал.

И даже не хотел проверять, как далеко может зайти мальчик, если Совет официально передаст его ученицу мастеру Сейру.

– О-хо-хо…

Совсем не хотел.

– Старый… – слово было нецензурным, но мастер Сейр раздражал Старика. И тем, как вокруг него вилась Маги, и то, как все аллари в поместье с придыханием смотрели ему вслед.

Сам. Мастер. Сейр.

– Тьфу, – Старик смачно сплюнул на солому. Угораздило же мальчишке словить такую дозу Шлемника. – Тьфу…

Аллари были хранителями секретов рода Блау давно – мало что ускользало от их глаз, они были везде и нигде одновременно. А молчать аллари умели. Иногда Старику казалось, что это наказание – жить на чужбине и хранить род чужих. Пришлых.

Он прицокнул языком, вспомнив, какой переполох поднялся в Столице. Сколько сил им потребовалось, чтобы найти в Закрытых архивах свиток, переправить его сюда, и невзначай подсунуть старухе Стефании.

– И вот пошто нам дадена, така гадина, – повторил он любимую присказку Нэнс.

Стефания напоминала Старику черную змею, которая водится в предгорьях. Сухонькая, верткая, скользкая. А змей алариец не любил. Убить и дело с концом. Но пока Старуха была полезна.

То, что мальчишка Хэсау одной крови с Сиром, аллари знали давно. Ещё до того, как мистрис Рели сделала то, что сделала.

– Примут в род – хорошо, – пробормотал Старик, – не примут – ещё лучше.

Сейчас Старик всё больше склонялся к мысли, что семья для девочки – это помеха. Большая семья – большая помеха. Нет, нет, да возвращались мысли о том, как предлагал в свое время решить ситуацию брызжущий слюнями Виктим. Мысль о том, какие разнообразные несчастные случаи происходят с Высшими по всей Империи. Чтобы девочка досталась только им.

– Не простит, – протянул Старик, тряхнув седыми космами – косички взвились и опали. И девочка не простит, и мальчик. Никогда не простит.


***

Вкус леди Тир был выше всяких похвал – Нэнс распаковала вчерашние покупки, чтобы я могла отобрать то, что берем на юг. Горка свертков, упаковочной бумаги, разноцветного шелка занимала почти всю тахту.

– Срам… – аларийка прикрыла рот пухлой ладошкой, поднимая двумя пальцами за одну тоненькую тесемочку полоску кружев, –… срам божий, как есть…

– Этот срам стоит двадцать четыре империала, – если я правильно запомнила цены на похожие вещицы в «розовой лавке».

– Какой дорогой срам божий! – ещё раз ахнула Нэнс, округлив глаза. – Вот зачем это юной благовоспитанной мисси?

– Чтобы было? Вдруг пригодится, – пробормотала я, перебирая кади – легкое полупрозрачное, как радужные крылья бабочек, одно белоснежное с подвесками и строгое стальное – на официальные выходы. Мне хватило бы одного.

– Где пригодится? – уперла руки в крутые бока аларийка. – Это что же это на юге деется, если лица закрывают, а всё, что ниже открывают?

Нэнс оставалась дома на эту декаду и очень расстраивалась по этому поводу. Кто будет причесывать мисси? Кто будет кормить? Кто будет чистить одежду?

– Танцевальные костюмы? Форма? Летний плащ?

– Сложены, – недовольно кивнула Нэнс.

– Шкатулка с артефактами, эликсиры?

Нэнс кивала. Вчера мы уже проверяли вещи по списку. Я вытащила из стола пару пирамидок, которые ночью записала для Иссихара, и перебросила на тахту, плюс два кинжала в ножнах, украшения – я долго выбирала именно те, что должны произвести нужное впечатление на девиц Корай.

– Упакуй отдельно.

Статуэтка Немеса стояла на привычном месте – у зеркала, и подмигивала мне красными камешками глаз. Последнее, что осталось от тёти. Фло писала на декаде, но ничего полезного – муж доволен, вышки работают исправно, они ждут пополнения в семье. Спрашивала про Юг и издалека пыталась вызнать, увижу ли я Айшу? Дядя запретил им общаться.

Айша была изворотливой тварью, но даже твари положен второй шанс, и даже твари хочется иметь что-то, что осталось от матери. Я взвесила статуэтку в руке – её тяжесть до сих пор удивляла.

– И это!

– Мисси!

– Уверяю тебя, Великий не будет против, – хмыкнула я. – Что у тебя со Стефанией, Нэнс? Что вы не поделили?

– Ничего, – всплеснула руками та и поджала пухлые губы – врет, как есть врет, – совсем ничего, значится… и пошто нам дадена эта гадина, – пробурчала Нэнс себе под нос.

– Что?

– Храни, говорю, Великий, мистрис Стефанию, неустанно храни!

Я вздернула бровь, но промолчала. Один из кусочков шелка, цвета лазурного безоблачного неба, светился среди свертков, и я подцепила его пальцами.

Один, два, три кусочка ткани? Шаровары? Где леди Тир нашла у нас наряд для гаремных танцев?

– Есть ли в круге, – я помедлила, подбирая нужное слово, – … воспоминания, как исполнять южные танцы?

– Да как не быть, мисси, кажись все есть, – и критично посмотрела на три кусочка ткани. – Это чевой-то вы удумали? Танцевать в этом? Свои платья оставили, а этот срам взяли? Кто продал такое в лавках – закрыть надо срамоту такую!

Я хмыкнула. Леди Тир явно брала на свой вкус – шаровары были полупрозрачными, верх расшит камнями.

– В этом не танцуют перед всеми, Нэнс… это для женщин, – или для мужа. Потому что все танцы жены и наложницы учат только с одной целью – ублажать своего господина. Ведь когда господин в достаточной степени ублажен, им гораздо проще управлять. – Упакуй.

– Мисси!

В дверь деликатно постучали, Нэнс кинулась открывать, бросив на меня укоризненный взгляд. На пороге нервно мялся слуга – дядя к вечеру совершенно загонял всех.

– Госпожа, сир просил передать, что через шестьдесят мгновений ждет вас на нижнем ярусе. И, – он виновато сглотнул, – совершенно не потерпит опозданий.

Я молча кивнула.


***

Вниз по ступенькам я спускалась неторопливо. Самые сложные ритуалы у нас, на Севере, проводятся по ночам, Юг придерживается такой же традиции, а вот Восток и Запад считают, что самое лучшее положение звезд и светил на утренней заре.

Эта ночь и точное время – лучшее, из того, что рассчитали клановые астрологи. Особая ночь, для особого ритуала.

Меня собрали быстро – все было готово заранее – купальни, масла, специальная ритуальная одежда. Распустить волосы, верхний плащ – в подземельях холодно, и совершенно никаких украшений. Только браслеты Арритидесов светились кандалами на узких запястьях, и родовое кольцо нет-нет, да вспыхивало силой от близости к источнику, и от того напряжения, что билось внутри.

На нижней поворотной площадке, сразу перед первым спуском в алтарный зал меня уже ждали. Аксель был хмур, Данд бледен, и только дядя излучал непоколебимое спокойствие и уверенность.

– Вайю. Идем.

Глава 6. Близкие люди

Вниз по лестнице я спускалась последней, замыкая шествие. Дядя шел первым, потом Аксель, Данд— и это казалось очень символичным — умирали мы ровно в таком же порядке. Я – всегда замыкающая.

Дандалион шагал обреченно. Нет, шаги были твердыми, плечи развернуты, подбородок вздернут… но… слишком. Слишком четко, слишком напряженно, слишком скованно. И пальцы — я мазнула взглядом — у него одного пальцы были чистыми. Руки Акса и дяди уже полыхали тьмой по локоть и перламутрово отливали искрами силы в сумраке.

Мы шагали по ступенькам синхронно, в едином ритме, пальцы вспыхивали и гасли в такт биения сердец, и даже кровь толчками двигалась по венам с одним и тем же интервалом.

Транс, в голове застучали барабаны, и казалось дядя шагает в такт первым нотам имперского марша – мы маршируем вниз, как на заклание. Обреченно.

Факелы вздрагивали от порывов воздуха, рыжие языки пламени взлетали и смиренно опадали, прижавшись к камням, как будто дядина сила гнула пространство под себя, подчиняя все вокруг своей воле — смиряя всех и вся, чтобы получить результат.

Сейчас он поставил на кон всё – Кастус Блау больше не делал вид, что он Трибун, нет. Вниз шагал Высший девятого круга, и удивленный взгляд Акса — на доли мгновения, который задержался на дяде, говорил о том же самом. Он – понял.

Волосы Акса отрасли, и легли тяжелой темной волной ниже лопаток. Если мы встанем у зеркала – мои должны быть ровно на один тон светлее — эта дурацкая мысль никак не выходила из головы. Поставить нас в ряд и сравнить — к ритуалу я не была готова ментально. Вторая мысль, которая назойливо крутилась в голове — о том, что дядина сила ощущалась, как что-то… неправильное, ведь у меня был рассветный девятый в своё время.

Слова старухи Стефании тоже не выходили из головы: «Кто-то должен принести жертву». И совершенно точно, это должна быть не я.

Будь это я — проблем бы не было. Но в свитке старой карги с символами ЗС и маленькой закорючкой в углу, которая означала — бумага из главного имперского архива, запретная секция; было указано совершенно точно, как обойти решение алтаря, если предки против.

Один из возможных путей, и явно рабочий, иначе свиток не хранили бы в ЗС – Данд должен отказаться.

Пожертвовать собой, ради одного из членов рода. Предпочесть чужую жизнь, доказав свою преданность.

Как это сделать, я ещё не придумала, а мы уже достигли последней поворотной площадки – дальше короткий переход вниз, коридор и алтарный зал. Времени на принятие решений просто нет -- есть только один выход.

– Дядя, – я позвала и голос глухо повторило эхо, святотатственно разорвав торжественную тишину. Щелчок пальцами, и нас накрывает купол тишины. Я нарушила сразу два запрета – молчать, и не использовать силу, чтобы возмущение не поколебало спокойствие источника. – Это касается Данда. Важно.

“Обойти запрет”, “долг жизни”, “обязаны принять” – говорила я быстро и коротко, очень четко, встав так, чтобы Акс, который следил за нами прищуренными глазами – точно не смог прочитать по губам и не вмешивался. Их учили в Корпусе.

Дядя выслушал молча – и про Стефанию, и про решение, если ритуал пойдет по худшему сценарию, и про сноску мелким шрифтом, которая тоже была в свитке. И про то, что кто-то должен рискнуть. Кто-то из нас двоих.

Немного наклонил голову к левому плечу – и застыл, просчитывая варианты – и я поняла, что дядя знает. Знает, про то, что написано в свитке. И… планировал использовать этот способ сам.

Дядя бросил длинный взгляд на Данда, Акселя и… опустил ресницы, чуть качнув головой – мне дали полную свободу.

Плащи мы оставили у входа, там же сбросили обувь, оставшись в одних ритуальных халатах. Пол был таким ледяным, что обжигал, и я уже не чувствовала ни рук, ни ног. Холодный воздух клубами пара вырывался изо рта. Дядина приверженность традициям аукнется всем завтра хорошей простудой.

Предварительную подготовку провели вчера – рунный круг был расчерчен, фокусные камни расставлены, расстояние между лучами отмерено точно. Мы заняли свои места, согласно схеме, заучить которую заставили всех наизусть – точно по кругу, чтобы замкнуть пространство – дядя, Аксель,напротив него Данд, и потом я, напротив Данда.

Дядя затянул катрены – слова на староимперском звучали чуждо, отражаясь от обледенелых стен, взлетали под свод, вместе с особо высокими нотами, которым вторило эхо. Факелы дрожали по кругу, и казалось, с каждым катреном, языки пламени становятся все длиннее и длиннее, вытягиваясь к потолку рыжими змеями.

Шаг.

Мы двинулись синхронно, став немного ближе к алтарному камню рода, и дядя продолжил читать дальше.

Ещё шаг.

И родовой источник наконец проснулся полностью, загудев, и сила отозвалась на зов Главы.

Ещё шаг. Ещё. Ещё. Два. Три. Четыре.

Теперь я могу дотянуться кончиками пальцев до Акса и Данда, если вытянуть руки и замкнуть круг.

Шаг.

Сила обжигала внутри, вспыхивая жаром, пальцы уже давно полыхали тьмой так ярко, светясь, почти как факелы.

Первым руки на плиту положил дядя – чиркнул ритуальным ножом и передал Аксу, припечатав ладони к камню – бороздки начали заполняться кровью.

Дядя читал не переставая, наизусть, голос не дрожал и не срывался, но я чувствовала, что он начинает уставать.

Акс коснулся алтаря следующим, и я чиркнула по ладоням, смешав на одном ноже кровь дяди, Акса и свою, и положила руки сверху. Дандалион был последним.

Гранитная плита пела – гудела в такт напевному голосу дяди, вибрировала под нашими ладонями и гул уходил далеко под землю, туда, где спали те, кого не стоит будить.

Сегодня не ночь для тварей, спите. Вас никто не звал.

Сила вспыхивала вокруг серебристыми искрами, светилась на кончиках ресниц Акса, повторяла старую, совершенно незаметную линию шрама у дяди на виске, коснулась моей щеки, и, закружившись, осела звездами на волосах Данда.

Мы стояли кругом вокруг алтаря, марево колыхалось над гранитной плитой, заключая нас в круг силы, Рисунок на гранитной плите сверху почти замкнулся – бороздки заполнились кровью, фокусные камни вспыхнули, взгляды дяди и братьев остекленели и застыли – … начался ритуал.

Что может объединить Высших в семью? Связать крепче, чем право рождения? Крепче, чем смешанная на одном алтаре кровь, которая становится единой?

Воспоминания. Чувства. Эмоции. Прожитые вместе. Именно это и делает чужих людей близкими.

Первым шел Аксель.

Я ждала, что в его воспоминаниях нам покажут ночь, когда умер отец, и готовилась. Ночь, когда Глас проснулся полностью и брат получил свой первый трофей по праву… голову твари, которая пришла в сад. Но… выбирали не мы. Сила вспыхнула перед глазами, заключая нас в круг и я провалилась в круговорот чужих мыслей, эмоций и ощущений, одновременно пребывая там и наблюдая со стороны.

...

«…было жарко. Так жарко, что подвески в волосах, удерживающие защитные кади, плавились от пекла. Так жарко, что все расплывалось перед глазами – фигуры двоились, троились, превращаясь в миражи… в горле пересохло, губы распухли и потрескались, но мы просто переставляли ноги, одну за другой, одну за другой, шаг за шагом приближаясь к финишному флагу.

Два бархана и можно будет упасть в тень палаток, напиться, отдохнуть и…

– Блау!

Оборачивались мы медленно, чтобы было время запитать первый узел плетений стазиса. На всех чары не растянуть, но можно выиграть время.

Пятеро. Шекковых выродков.

Мы знали, что нас не оставят в покое, но почему сейчас? Они должны быть уже далеко впереди. Ждали в засаде за барханом?

– Корпус не место для маменькиных сынков…

– Чтобы выгнали из Столичной Академии, причина должна быть веской… что сделал наш сладкий красавчик… трахнул дочку ректора?

Они заходили грамотно, зажимая с двух сторон – плетение не разделить при всём желании.

– Мы покажем, как мы встречаем новичков, не так ли парни? – ржач стоял оглушительный – кадеты не прятались, тонкая серебристая пленка купола тишины переливалась сверху.

Никто не услышит, и не вернется – он шел одним из последних. Как слабак.

Чары мы бросили первыми – стазис, ещё стазис, стандартный щит, чтобы отвести пару плетений, но этого было мало, ничтожно мало – силы каждого примерно равны, а артефакты забирают перед броском по пустыне. Чтобы учились рассчитывать только на свои силы.

– Гаси его! Гаси!

Плетения мы словили в бок – два, и одно – в спину, тройной стазис не снять, даже будь мы Трибуном.

Песок обжигал лицо, и набился в рот, смешиваясь с вязкой слюной.

Суки.

– Переворачивай, снимай штаны, и брось «вязанки», я сниму стазис, хочу, чтобы он чувствовал, трахать бревно удовольствия мало…

– Быстрее, пока не хватились…

Мы взвыли беззвучно. Слезы обожгли глаза и сразу высохли на горячем ветру. Тройной – не снять, вязанки – можно.

Можно.

Верхний легкий тренировочный халат рванули первым, задирая вверх, штаны спустили вниз, и чья-то рука по-хозяйски хлопнула, огладив задницу.

– Красавчик, кожа нежная, как пух, и белая, как снег…

– Северяне, – выплюнул кто-то презрительно.

В голове зазвучали голоса, шипенье и образы… много образов… но слишком чуждые и слишком далеко, мы ещё не разу не пробовали “звать” на чужой территории.

– Снимай! – рука ещё раз хлопнула по заднице, и плетения стазиса упали.

Эту руку мы сломали первой.

Кость влажно хрустнула, и прежде, чем второй, тот, кто бросал чары, успел развернуться, уже рванули его за ногу, прикрываясь – плетения стазиса ударили ему в спину одновременно, и тело над нами неподвижно застыло.

Голоса в голове звучали все громче, твари пели, откликаясь на наш Зов, сила пела в крови, и дальше мы не церемонились.

– Кадеты! Пустынные выродки!

Молнии Наставника жалили больно – он расшвырял всех в стороны, как котят. Горячий песок обжигал голую задницу, как сковородка Маги. Мы слизывали чужую кровь, которая смешалась с песком, и порыкивали от удовольствия.

Кровь. Тут много крови. Голоса пели и звали, и вели… уже идем, уже идем, уже идем…

– Шекковы выродки! – снова выругался Наставник. – В карцер! Всех – на декаду! Надеть штаны, кадет! Стройся!

Трое подвывали, баюкая сломанные руки – и их стоны были куда лучше той музыки, что звучала в Императорской опере. С двоими мы сочтемся позже.

– Стройся! Вы – недоумки – продолжаете движение! Кадет Блау – за мной! – Наставник развернулся в сторону пустыни. – Сработали сигнальные вышки по южной стороне – прорыв тварей-пустынников. Кораи далеко… посмотрим, на что способны хлипкие северяне…»

...

Обратно нас вышвырнуло рывком, запах раскаленного песка и крови, дрожал в воздухе, наполняя алтарный зал, прикосновение чужой ладони на моей заднице обжигало, и мне хотелось сломать эту руку ещё раз – дважды, так, чтобы срастить перелом было невозможно и за четыре декады…

Прежде, чем я успела поймать взгляд Акса, нас снова швырнуло в серебристую пелену.

Вторым шел дядя.

...

«… дядя стоял на коленях, низко склонив голову, кончик длинной косы, заплетенной северным узлом, свисал до самого пола.

Он же не носит такие длинные волосы.

Мы видели только плитки мозаики, выложенные причудливым орнаментом в виде пересекающихся кругов и ромбов, из гладкого охряного камня, отполированного до блеска.

Я узнала и мозаику и камень – такой возили только из Хаганата. И такой пол был только в одном месте во всей Империи – в одной из приемных Запретного города.

Мгновения текли за мгновениями. И потом снова по кругу. Сколько мы стояли без движения – я не знаю, но там любят заставлять ждать.

Ожидание очищает душу и рождает возвышенные мысли, тренирует терпение, добродетель и считается главным средством, чтобы показать истинное отношение к просителю.

Ещё мгновение, и ещё – у нас уже затекло всё – мы не чувствовали спину, шею и ноги, держась только на одном усилии воли.

Неужели заставили стоять с самого утра?

Наконец сбоку раздались грузные осторожные шаги, шорох – так шуршат ханьфу, расшитые золотом, когда нити трутся друг о друга, переливаясь на свету.

Мы опустили голову ещё ниже – кончик косы лег на пол, свернувшись змеей.

– В удовлетворении прошения отказано. Род Хэсау в своем праве.

Мы сжали руку в кулак так, что ногти впились в ладонь. Отказано. Опять отказано.

– И я бы не советовал, – парчовые тапочки с загнутыми носами подошли ближе и остановились совсем рядом, – больше поднимать эту тему, сир Блау. Сейчас… в свете последних событий очень неспокойно… и на Севере и в Империи… вы ходите по самой Грани, – добавил Распорядитель имперской канцелярии тихо. – Сейчас не лучшее время… к этому вопросу можно будет вернуться позже…

– Позже? Через десять зим? Шестнадцать? Когда ребенок вырастет? – голос дяди звучал хрипло, как будто ему повредили горло.

– Если нужно, то и через шестнадцать, – произнес Распорядитель сухо. – У вас уже двое детей на руках, вы признаны Главой, но не мне вам говорить, насколько ваше положение… шатко. Ваша задача – вырастить достойного Наследника. На последнем Совете перевес в вашу пользу составил всего один голос. Один! – толстый указательный палец, унизанный тремя массивными перстнями, качнулся прямо перед носом.

Сколько таких артефактов он сделал и передал лично, чтобы просто добиться этой аудиенции?

– Будьте благодарны Пресветлой Маре, что вы сохранили статус и земли, после последних событий… у многих появились сомнения в способности рода «породнившихся» удерживать контроль на Севере. У вас есть чем заняться, докажите, что это не так. Вы знаете, что означает слабость…

Свиток, перекочевал из рук в руки. Заверенный красной печатью Фениксов, перечеркнутый алой тушью поперек – «отказано».

– И… – Распорядитель после небольшой заминки, пошевелил пальцами – камни сверкнули на свету, подзывая двоих охранников от дверей. – Мне приказано удостовериться, что… вы соблюдаете…траур. Как и положено. Слишком много жертв беспечности Трибуна Блау… вы понимаете…

– Глава рода Блау удержал уровень, – мы процедили это сквозь зубы.

Твари. Юст никогда не сдал бы уровень. Только не Юст.

– Бывший Глава рода Блау, – поправили нас твердо, – бывший Глава. Официальное заключение гласит: «не удержал уровень». Сир Блау, вы настаиваете на том, чтобы оспорить официальное заключение Управления? – спросили нас очень сухо.

Слово «нет» – застряло в горле. Двое детей на руках. Двое. И ещё один у Хэсау.

– Сир Блау, я повторяю вопрос. Вы согласны с тем, что бывший Глава рода Блау виновен в том, что не удержал уровень?

«Будут просматривать записи. Нужно ответить» – мысль мелькнула в голове, и пропала. Мы уже не чувствовали ничего.

– Вы признаете это?

«Да» – тоже застряло в горле. Даже под плетениями подчинения мы не смогли бы выдавить это. И поэтому – просто опустили ресницы.

– Вы признаете виру рода Блау?

«Да» – ещё один взмах ресниц.

– Тогда вы понимаете, почему вас обязали соблюдать полный траур по погибшим, – выдохнул Распорядитель украдкой промокнув капельки пота на лбу. – Вы… сами? … сир Блау?... или?

«Сам» – это слово тоже застряло в горле.

Щелчок пальцами – и по команде холод ножа ожег шею, чиркнуло лезвие и коса змеей упала на охряные плитки пола, свернувшись клубком. Голове сразу стало легко – короткие, неровно отрезанные пряди рассыпались вокруг головы, одна из ненужных теперь подвесок упала, звякнув и откатилась в сторону.

– Теперь все условия соблюдены. Род Блау выплачивает виру и соблюдает траур, – толстые пальцы, унизанные перстнями осторожно, с опаской, коснулись волос на полу и намотали косу на руку. – Я должен предоставить… подтверждение.

«Твари» – это слово тоже застряло в горле. «Имперские выродки».

– И, сир Блау, я позволю себе дать совет, о котором вы не просили, – Распорядитель улыбался благостно и уже расслабленно. – Главе рода будет простительно всё… кроме слабости.

...

Назад в алтарный зал нас вышвырнуло рывком и я с трудом удержалась от желания коснуться волос.Я всегда думала, что дядя вообще никогда не носил традиционные прически.

Марево силы вокруг гранитной плиты вспыхнуло ещё раз, заключая нас в круг и мы провалились в мои воспоминания. Точнее в воспоминания «юной девы Блау» – я не помнила эти шахты, и то, что им предшествовало.

«…короткий разговор с Айше. Глупый. Клятва силой. Глупая. Юная дева велась на подначки так просто, если речь шла о Квинте.

Долгий путь в горы, в сопровождении тетиных слуг. Шахты. Глупый ребенок зажигает магический светляк в месте скопления тварей – скорпиксов всегда выманивают на магические возмущения.

Глупышка.

Много желтых шариков пуха – малыши всегда выкатываются на запах силы первыми. Шипение. Шипение со всех сторон. И, как закономерный итог – исчерпание резерва… и тьма».

Я наблюдала вместе со всеми отстраненно и со стороны. Единственное, что юная дева сделала верно – это нашла укрытие – небольшой приступок под самым потолком шахты, подтянувшись через две балки. Скорпиксы плохо переносят высоту. Мое воспоминание кончалось тем, что я размазывала слезы по щекам, подвывая от бессилия – светляк трепыхался и тух, магический резерв второго круга кончался… и юная дева оставалась там одна. В темноте. Вместе с милыми желтыми пушистыми шариками, каждый из которых был более ядовит, чем полосатая гадюка у нас в предгорьях.

Сочувственный взгляд Данда я увидела мельком, когда нас швырнуло обратно в зал, закружив силой по кругу. Дандалион шел следующим – должен делиться дарами памяти последним, и это тот момент, от которого зависело, примут его в род, или нет.

...

«…пахло морем. Солью. Влажный ветер трепал волосы, которые цеплялись на колючки – мы пытались спрятаться внутри какого-то куста.

Тутовник. Отметила я мельком. Все побережье и склоны со стороны Хэсау усыпаны этими кустами. Они прекрасно горят, и подходят для розжига.

– Вот он! Держи его! – подначивающие визги сзади были восторженными, как и «эге–гей», приправленные хорошей долей злобы – мы заставили их побегать за нами.

Данд заработал локтями быстрее, но не успел. Нас дернули за шкирку, перехватив за косу и рванули обратно. Щеку обожгло – царапины сразу набухли кровью.

– Выродок! – удар по ребрам был предсказуем – мы сгруппировались, но было больно всё равно. – Вы…, – удар, – … ро…, – ещё один удар, – …док! Если я опоздаю на обед, тебе лучше не возвращаться сегодня!

Губу нам разбили тоже, в носу захлюпало – старая Стефа опять будет ругать, что изорвал и запачкал форму.

– Где Хорь?

– Тащится, – кто-то сплюнул сквозь зубы. – Он же толстый, а подъем в гору…

– Выродок! Нужно было бежать именно сюда!

Чужие, отделанные тонкой змеиной кожей по краю голенищ, черные сапоги остановились прямо перед лицом. С металлическими набойками на носах – Рэйко Хэсау. Первый Наследник клана.

Рэйко присел рядом и цепко схватился пальцами, вспыхивающими льдисто-голубым, за подбородок, разворачивая голову.

– А мог бы быть братом…, – протянул он удивленно. Сзади глухо заржали. – Но твоя сука-мать отказалась стать Наложницей Главы, официальной… и предпочла стать подстилкой «породнившегося»… сын подстилки… звучит хорошо? – пощечина отбросила нас обратно. Шекков Рэйко брезгливо вытер пальцы о край ханьфу. – Ты – выродок, несчастливая случайность, ошибка, которой вообще не должно было быть...

Мы ненавидели его. О, как мы ненавидели его. Эти черные глаза, эти песочного цвета волосы, эти белесые ресницы – Рэйко был близорук, но тщательно скрывал это. Целители не брались править до малого совершеннолетия. Как и скрывал то, что был слаб, а Наследнику такого клана, как Хэсау быть слабым непозволительно. И потому брал звериной жестокостью, компенсируя этим недостаток силы.

– Хорь! – кто-то присвистнул. – Ну, наконец-то!

– Давайте! – скомандовал Рэйко властно, но голос в конце сбился на фальцет.

Толстый Хорь, пыхтящий, как боров, притащил на плече ковер, который с облегчением сбросил на поляну.

– Подстилка для сына подстилки! Ну-же! Разворачивай!

Пыльный ковер растянули по углам, закатали Данда внутрь, пинками, и потом плотно закрутили обратно.

Колебания силы над головой мы скорее ощутили, чем услышали – несколько плетений, и одно из них точно стазис – все тело онемело, и мы не чувствовали ни рук, ни ног.

– Попутного ветра! – кто-то подкатил рулон из ковра к краю оврага, и его хорошо пнули, попав по голове.

– Стой! Наставник хватится, пусть лежит здесь до самой ночи…

– Толкнем, пусть улетит вниз, – поднывал уставший Хорь.

Но в овраг нас не столкнули. Попинали от души и ушли. Кто-то смачно харкнув, плюнул сверху.

– Знай свое место, сын шлюхи…, – последнее, что мы слушали – это был издевательский ржач.

Мы глотали пыль в темноте, задыхались и ревели.

Йок хватится его нескоро и найдет только ближе к вечеру. Старая Стефания говорила ему – не высовываться, сидеть тихо, ходить тихо, дышать тихо… но иногда он просто забывал об этом. Как сегодня, когда обошел Рэйко на тренировочной площадке.

Наследник Хэсау рос мстительным гаденышем, как любил выражаться сир Люци.

Он подождет. Вырастет. И непременно дождется, когда его заберет отец. Его примет род Блау и тогда никто, никто больше не сможет сказать, что он – выродок. Случайность. Ошибка, которой не должно было быть.

Ошибка, которая убила свою мать.

Он шмыгнул носом и засопел. Он отомстит – всем и каждому, чтобы больше никто не мог сказать, что он – слабый”

....

Нас вышвырнуло обратно из воспоминаний в алтарный зал и… в этот момент все изменилось. Ласковое тепло сменилось обжигающим пламенем, гранит начал жечь ладони, непонятно откуда взявшийся ветер ярился и трепал волосы, дядя начал читать катрены снова, четко и громко проговаривая слова на староимперском, почти крича, но... это не помогало.

Круг силы сжался пружиной вокруг нас, и Данда просто вышвырнуло за его пределы.

Предки сказали свое слово.

Нож я схватила первой, успев на доли мгновения раньше дяди, полоснула по ладони крест-накрест, глубоко, так глубоко, что потребуется декада, чтобы свести шрамы, и припечатала со всей силы алтарь сверху.

Кровь растекалась вокруг, гранит шипел, впитывая отданное добровольно, Аксель и дядя пытались держаться, идя против силы, но их стаскивало обратно – в сторону выхода.

– Поговорим!

Ветер стих внезапно, свет стал ярче, сияние начало обретать плотность, и над алтарем соткалась фигура светлой пра-пра – витые косы короной вокруг головы, наряд по моде давности трехсот зим, и строгий непримиримый взгляд – будут песочить.

Аксель и дядя смотрели вперед застывшим взглядом – предки опять разделили потоки и показывали каждому своё? Каждому. Из семьи. И Данд тоже смотрел вперед с застывшим взглядом. Значит, старые хрычи просто решили увеличить сумму и предмет торга.

Что они хотят от нас на этот раз? От меня и от дяди?

Прежде, чем фигура пра-пра проявилась полностью, я взяла инициативу в свои руки.

– Вы бы никогда не выбрали меня. Сами – никогда. Слабую. Светлую, – я позволила тени усмешки скользнуть в глазах. В эти игры можно играть вдвоем. – Я много думала об этом. Если только у вас не было другого выбора.

Фигура пра-пра заметно колыхнулась, увеличивая сияние.

– Вы бы никогда не дали мне и единого шанса. Но… просто не было никого кроме, не так ли?

«Нет…» – корона из кос плавно качнулась из стороны в сторону.

– Да…, – старческий скрипучий голос раздался везде и нигде одновременно. Властный настолько, что хотелось склонить голову. Вот у кого следует брать уроки дяде. Мужская фигура соткалась за женской, но очертания остались размытыми – им не хватает силы? – ...не выбрали бы… бесполезная… слабая…

– Слабая… и дело не в клине, – продолжила я тихо. – Дело в том, что я была последней? И я умерла. Вернуть можно только последнего?

– Да, – снова равнодушно припечатал мужской голос. – Использовать то, что есть.

– Дядя ведь не сам сообразил, – я прижала ладони к алтарю ещё сильнее – красные дорожки побежали быстрее, заполняя борозды, и стукнула краем одного наруча Арритидесов о другой, – ему помогли? Вложили в голову эту мысль, не так ли? Я долго думала, какого демона Мастер-артефактор решил понадеяться на чужие артефакты, непроверенные, с неизвестными функциями… решил внезапно… дядя не верит никому кроме себя и… , – я смотрела прямо в серебристое марево над алтарем, – и предков.

Старые хрычи заигрались. Какую бы цель они не преследовали – результат может быть только один – благо для рода. Но общее благо не всегда означает благо для отдельно взятых его членов.

Любой сильный новый член усиливает род, алтарь, дает подпитку. Данд связан кровью, и идеален в качестве кандидатуры – они должны были ухватиться за него, но… не сделали этого.

– Данд, чего вы хотите?

– Слабая… – снова проскрипел старческий голос.

– Боишься…, – наконец тихо произнесла пра-пра. – Боишься повторения и поэтому делаешь ошибки. Боишься ошибиться… страх мешает… ты сломалась однажды… обожглась... и боишься рисковать снова…

– Что я сделала не так?

– Все так…

– Ничего не сделала! – власть в мужском голосе заставляла гнуть шею, и я сдержалась только усилием воли. – Ничего… время уходит!

– Сделайте сами, – огрызнулась я тихо. – Или у вас нет никого, кроме меня?…

– Мелкая, слабая, глупая…

– Мысли масштабней…, – фигура пра-пра начала истончаться, как будто ей не хватало сил.

– Масштабней? Сместить линию Фениксов и посадить на золотой трон нового Императора? Так достаточно масштабно? Вывести Север из Империи и заключить союз с Мирией? Так достаточно масштабно? Завоевать Хаганат? Переплыть Ледовое море? Так достаточно масштабно? Открыть арку в новый мир? Так? Этого хватило бы? – руки уже полыхали тьмой по самые локти, вспыхивая в такт биению сердца – часто-часто. – Мне плевать на ваши игры, и ваши желания! Меня интересуют только Блау!

– Дура! – припечатал старческий голос.

– Я ваш последний гребаный шанс для рода, который должен исчезнуть, – протянула я саркастически. – Сочувствую. Единственный гребаный шанс – Вайю Блау, – я расхохоталась так, что слезы брызнули из глаз. – Псаков единственный гребаный шанс. Долбанная слабачка, с куцым даром. Светлая. Выродок.

Брак отца так и не был одобрен предками, пока не родился Акс. Только тогда род признал этот союз.

– Вы нужны мне, но и я нужна вам. Ваш последний. Гребаный. Шанс.

– Нет результатов – нет принятия в род! – над алтарем полыхнуло так, что пришлось зажмурить глаза.

– …и пусть все повторится? – грустно покачала головой пра-пра.

– Я готова умереть ещё раз. Уже умирала. Это не страшно. Будет по-моему или не будет никак, – я зачерпнула силу во внутреннем источнике, закручивая её в спираль и направляя в ладони, замыкая контур – отдавая всё, что есть. – “Черная метка” – всему роду Блау. Сдохнем все, здесь и сейчас, зачем откладывать.

Контур замкнулся – гранит полыхнул под ладонями жаром, начиная жрать силу – третий круг, я почти чувствовала, как стремительно сила спускается по орбите вниз.

На этот раз воспоминания выбрала я – предки не зря показывали “слабости”. Я – слабая, действительно самая слабая из всех, и я покажу им насколько.

...


“ ...– Лядей и сир здесь нет, – вежливо пахнув на меня свежим перегаром постановил тот, кого назвали Главным по снабжению. – Ляди остались там, – палец с грязным черным ободком под ногтем ткнул в сторону выхода из палатки. – Здесь есть младшие, старшие, и мастера-целители, и форма выдана согласно штатного расписания, – он нежно разгладил свиток, на котором уже было два жирных пятна.

– Но форма мне большая, – я передернула плечами – и рукава тоже пришлось подвернуть, а то, что называли здесь «постельным бельем» – на таком не стали бы спать даже последние из слуг.

– Или лядь и вам всё по фасону, или младший целитель, – завхоз философски пожал плечами, набивая трубку табаком. Курить? При леди?

– Вы не поняли, – я терпеливо попыталась ещё раз. – Мне положено определенное довольствие по званию и комплект одежды, подходящего размера и…

– Всё согласно штатного расписания и списка довольствия, – произнес он, передразнивая мой тон, снова пахнув на меня перегаром. – Если что-то не устраивает, выход – там. Выдали – будешь носить, сказали прыгать – будешь прыгать, сказали молчать – будешь молчать, это Легион, детка! – захохотал он довольно.

– Старик! – один из легионеров влетел в палатку, грубо отпихнув меня плечом. – Твой артефакт не работает! – небрежно брошенное кольцо зазвенело, покатившись по столу.

– Артефакты выданы согласно штатного расписания.

– Щит не работает! – прорычали в ответ.

– Согласно штатного расписания и списку довольствия.

– Не работает!

– Захотел в список номер два? – завхоз раскурил трубку и пыхнул едким дымом в сторону легионера.

Тот, гневно сгреб кольцо со стола обратно и умчался, пихнув меня по пути второй раз.

– Итак… лядь Блау или младший целитель?

Я прижала стопку поношенных вещей и откровенно дерьмовых артефактов к груди, набрала воздуха, чтобы послать всё к псакам, как вдали загрохотало и громыхнуло так, что еле удержалась на ногах.

– Старик! – дверь, или то, что у этого недоразумения, именуемого палаткой являлось дверью, просто снесло в сторону. – Левый фланг смяли! Там не осталось магов, целая дивизия, мать вашу! Тащи свою задницу! Нужны сани, перебрасываем туда целителей! Целитель? – это было брошено уже мне, пока я осоловело хлопала глазами. – Целитель! Пойдешь со мной, они просили любые руки…

Раненые всё прибывали. Я сбилась на третьем десятке. Сложенные рядами прямо на снегу, вдоль лагерной линии, под защитным куполом. Меня поставили на «сортировку» – не спрашивая, мои робкие возражения о том, что в Академии нам говорили четко – эту ответственную работу должны выполнять только Мастера, один из Старших целителей отмел взмахом руки – нет людей.

Стукнул по новенькому значку на лацкане, и крикнул кого-то из другой палатки:

– Сакрорум, объясни девочке, и быстро обратно в операционную!

Долговязый горец смотрел на меня с неприязнью, цедя слова через губу.

– Сортируешь. Плетения учили? Метки: зеленая, красная, черная. Зеленая – может ждать, красная – немедленная помощь, черная – нет смысла тратить время. Покажи!

Я послушно выплела все три базовых целительских метки.

– Вперед! Приду проверю!

И я осталась одна, перед рядом раненных, которых сложили прямо на снегу, не подложив даже элементарных подстилок, не накрыв куполом тепла.

– Варвары, – прошептала я тихо, осторожно выбирая куда наступить – всюду была кровь. Плетения я кидала бодро – диагностика – метка, диагностика – метка. За моей спиной вся линия светилась прохладной зеленью и ярко-красным.

Первый «потенциальный черный» мне попался во втором ряду. И без диагностики было понятно, что вытащить будет крайне сложно, но по штатному расписанию на эту дивизию положено десять целителей.

– Сира, – глаза раненого лихорадочно блестели. – Красную, сира, умоляю ради Великого… у меня семья, дети…. Без меня умрут все… Мне нельзя «черную», сира… умоляю…

Я колебалась не дольше мгновения, размяла пальцы и решительно выплела «красные плетения», наложив маячок сверху.

Псаков горец вернулся, когда я почти управилась – мне оставалось всего пара человек.

– Почему так долго? Сейчас будет вторая волна, они зажали сразу две диви… Где «черные» метки? – проорал он в голос.

Я пожала плечами, погладив значок целителя.

– Очевидно, если «черных» нет, все случаи попадают под…

– Дура! – горец отвесил мне такой крепкий подзатыльник, что слезы брызнули из глаз. – Тупая идиотка!!!

– Что вы себе позволяете!

– Тупая дура, – он схватил меня за рукав и потащил в начало первого ряда. – Сейчас мне нужно перепроверять каждого, у нас нет времени и нет рук…

– Положено десять Старших целителей на…

– Трое! У нас осталось трое! – он поднял три пальца вверх, а потом с такой скоростью выплел «диагностику», что я невольно восхитилась скорость движения пальцев. – Красная, – подтвердил он мою метку, и шагнул дальше, снова щелкнув кольцами. – Зеленая.

Мы шагали, пока не дошли до пятого по счету.

– Черная, – произнес горец совершенно равнодушно.

– Красная, – настаивала я. – Это всего полдня в операционной. Если бы штат был укомплектован полностью…

– У нас нет штата, нет целителей, нет магов, и теперь нет двух дивизий, – прошипел он мне прямо в лицо. – Это все, кто остался. За полдня мы можем вытащить десять человек, или одного этого, выбирай.

Этот раненный говорить не мог – ему повредило рикошетом горло, и он только смотрел умоляющими глазами.

– Плети, дура! – скомандовал горец. – Быстро! Черная!

– Но… я не могу, – я сделала полшага назад, – мы не можем оставить его на смерть… я целитель, я приносила клятву лечить…

– Черная. Или пошла вон. За дезертирство и невыполнение приказов – распоряжение убивать, – горец разворачивал в воздухе первые узлы плетений ледяных игл.

– Вы не посмеете...

– Черная. Или пошла вон. Дай мне повод, – уже три базовых узла почти полностью сформированной структуры боевого плетения искрили силой в воздухе. – Дай мне повод, Блау, – в темных глазах горца полыхала старая и откровенная ненависть.

– Проблемы, Сакрорум? – крикнули от палаток.

– Попытка к бегству, – отозвался он ядовито. – Черная метка, Младший целитель. Выполнять распоряжение.

Плетения вышли у меня не сразу, я постоянно сбивалась, пока не опустила глаза, чтобы не видеть чужой взгляд.

– Черная…

– Черная…

– Черная…

Я рыдала, сидя на небольшой, грубо сколоченной наспех лавочке, за палатками. Пятнадцать человек – ровно пятнадцать «черных меток», ровно столько мы оставили умирать… просто умирать там на снегу. И силу тратить на них было нельзя – вдруг нужно помочь в операционных.

– Минус один, – мерзкий голос горца сухо произнес сзади. – Из-за того, что потеряли время – минус один. Не хватило силы, чтобы вытащить, потому что я потерял время на метки. Радуйся, Блау, твой личный счет смертников открыт.

Плетения я сплела раньше, чем успела сообразить, и получила крепкий подзатыльник, который сшиб меня с лавки, свалив в грязь, перемешанную со снегом.

– Субординация, Блау. Нападение на старшего по званию?

– С-с-скорпикс…

– Не слышу, Блау.

– Перестань.

Я повернулась – пухлый, невысокий, совершенно ничем не примечательный человек, в простом сером ханьфу под плащом, какие носили торговцы, стоял рядом с горцем, сверкая половинками очков.

– Сбежит завтра же, – презрительно выплюнул горец прямо над моей головой.

– Тц-ц, – прицокнул пухляш.

– Забьемся. Ставлю пять нашивок, что она не выдержит уже завтра… слишком слабая… – они хлопнули по рукам, стукнувшись предплечьями прямо над моей головой, и горец ушел развязной походкой, презрительно оттопырив вверх средний палец.

– Сакрорум, – произнес пухляш извиняюще, и протянул мне руку, чтобы помочь встать. – Горцы они все такие…

Я шмыгнула носом, вытерла руку от грязи и протянула вперед.

– Они всегда ставят новеньких на «сортировку», – пояснил он устало. – Чтобы если сбежали, то сразу. Можно перевестись в Кернский госпиталь, Мастер не будет против.

– И многие… сбегают?

Пухляш неопределенно пожал плечами и отвел глаза.

– Меня учили лечить, а не… бросать, – выдавила я горько. – Сколькие из них доживут до утра?

– Немногие, но те, кто дотянет, получат помощь… если будет время… и целители. Им просто не хватает сил.

– Штат должен быть укомплектован полностью!

Пухляш смотрел на меня снисходительно.

– Это всегда выбор, юная леди. Остаться, стать Старшим Целителем, Мастером... тогда тех, кто остался сегодня там будет уже не пятнадцать… им просто не хватает рук.

Я шмыгнула носом и заревела. Снова. Пятнадцать «черных меток» меньше чем за десять мгновений. Одно дело – убить, защищаясь, спасая свою жизнь… и совсем другое… вот так. Просто оставить их умирать. В Академии нас к такому не готовили.

– Последний курс? – пухляш кивнул на блестящий новенький значок целителя.

– Девятый, – прогундосила я тихо. – Десятый – экстерном, и… без практики.

– И – Легион?

Я пожала плечами – не он один считал эту идею дурацкой. Фей отговаривала меня почти декаду.

– Леди, я поставил на вас, сейчас вы не знаете, но поверьте, пять нашивок – это очень много. Сакрорум считает, что вы – слабая, я – нет, не разочаровывайте меня.

Я стиснула зубы и вытерла щеки ладонью. Первый раз за последние декады после Столицы внутри шевельнулось что-то горячее, похожее на ком обжигающей ледяной ярости.

Слабая? Я покажу этому горскому козлу, кто из нас слабый! Сын скорпикса и псаки.

– Фрай, – спохватившись, представился пухляш с милой улыбкой, сверкнув очками. – Здесь все зовут меня просто – Фрай».

Воспоминание повторялось и повторялось, закольцевавшись.

«… черная метка… дай мне повод, Блау… забьемся… слабая… слабая… слабая… я поставил на вас… пять нашивок – это много…»

«…черная метка! Черная!...»

Лицо Нике кружилось перед моими глазами – совсем юное, родное, ещё без шрамов. Раз за разом он отвешивал мне подзатыльник, как Младшей.

«…черная, черная, черная, черная…»

Сила внутри таяла стремительно – алтарь жрал и не мог остановиться, жертва отданная добровольно должна быть принята. Интересно, третий круг уже… или ещё?

– … остановись… – голос пра-пра долетал издалека с какими-то помехами. – … остановись, Вайю…

Я и алтарь сейчас составляли единое целое, заключенные в кокон силы, куда не мог пробиться никто – лица дяди, Акса и Данда мелькали за пеленой.

– Останови ритуал! – орал Акс, плетения вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли, но он не мог пробиться. – Останови, или он сожрет её! Высосет до капли!!!

Что-то кричал в ответ дядя, расширенными от ужаса глазами смотрел Данд – почему-то именно это отпечаталось в уме – мальчик первый раз увидел оборотную сторону родовой силы.

Алтарь никогда не откажется от добровольной жертвы.

Воспоминания кружились калейдоскопом, повторяясь раз за разом, сила утекала по капле, и…

– Остановите ритуал! Остановите! – Дандалион кричал громко, дергая дядю за рукав ритуального халата. – Я отказываюсь! Слышите?! Я отказываюсь! Я не хочу так! Я отказываюсь от принятия в род Блау… Отказываюсь!!!

Прежде, чем затихли последние слова, высоко сверху, прямо под купольным сводом алтарного зала, на родовом гобелене расцвела новая звезда – вспыхнула так ярко, что в подземельях стало светло, как днем.

Звезда Дандалиона Блау.

***

Мы уходили, поддерживая друг друга – я и Акс, оставляя за спиной дядю и Данда, который сидел, привалившись к алтарю, в восхищении задрав вверх голову – смотрел на россыпь звезд. Предки были щедры сегодня и подсветили всю его линию до седьмого колена. Он читал вслух имена, едва шевеля губами, и водил пальцем, вокруг которого кружилась льдисто-голубая сила, уже прочерченная темными сполохами Блау. Пройдет пара декад и тьмы станет больше.

Дядя расслабленно обнимал Данда, придерживая за плечи – мы оставили их наговориться. Чтобы закрепилась сила, которая прокладывала новый путь по меридианам, чтобы родовые корни стали крепкими и нерушимыми – ему нужно несколько декад каждый день бывать в алтарном зале.

Новая сила, как и новый круг – это всегда боль, когда она прожигает себе путь. Луций говорил – чтобы помнили. Мы можем забыть хорошее, но боль помним всегда.

Стоять ровно я не могла, привалившись к стене в коридоре – Аксель сам искал и надевал тапочки на заледеневшие ноги, укутывал в плащ, и потом почти тащил на себе по лестнице.

Хорошо, когда брат сильный и большой.

В холле первого яруса было безлюдно – едва теплились пара светляков, оставленных на ночь – дядя разогнал всех слуг, дав четкие указания на этот вечер.

– Сама или понесу? – Акс притормозил у лестницы.

– На ручки, – сегодня можно побыть капризной.

Акс шагал широко, перескакивая сразу через две ступеньки, подбрасывал меня, перехватывая удобнее, и молчал. Сумрачно. Не рад новому брату?

– Секундус? – выдала я тихо. – Или Октавиан?

– Что?

– Хоть убей, не помню, какое будет второе имя – какой по счету будет Дандалион в нашем роду.

– Терций, – пробурчал брат. – Пора уже выучить родовое древо, мелочь…

– Дандалион Терций Блау? Данд Терций? – я захихикала. – Теперь тебе будет кого звать Малыш Терци…

Когда Акс оставил меня в комнате, предварительно проверив купальни, смеяться расхотелось.

Предки сегодня зашли слишком далеко. Игры “кто кого сломает” мне уже порядком надоели. Последние слова, перед тем, как Данд прокричал «отказываюсь» я запомнила отчетливо.

– … хотим видеть результат… дали ключи… род Арритидесов… аларийцы… ключи… – прошептала полупрозрачная фигура пра-пра, тая в воздухе.

– … вся в меня… – с оттенком негодования припечатал мужской старческий голос.

В зеркале отражалась юная сира, в ритуальном белоснежном халате, забрызганном кровью, с распущенными волосами и порядком покрасневшим носом.

– Вся в меня, – протянула я насмешливо. То, что «старые хрычи» поставили на кон всё, затеяли большую игру, и просто используют нас, как пешки – очевидно. Что есть малая жертва, если речь идет о будущем величии рода? Взгляд сиры в зеркале был пустым и морозным – больше всего я не любила долго смотреть в свои глаза. – Вся-в-меня… – пропела я тихо. – И вы пока даже представить себе не можете, насколько.


***

Его трясло до сих пор.

Он на ощупь искал в ящике бутылку, выбрасывая всё ненужное – свитки, артефакты, империалы падали на ковер и разлетались вокруг. Наконец, початая аларийского была найдена – вытащив зубами пробку, он присосался жадно, за несколько глотков осушив треть.

– Великий…

В спальне был привычный порядок – поддерживали слуги – шторы задернуты, край одеяла откинут на тахте, всё приготовлено для сна – и он начал успокаиваться.

Дядя не понял бы, если бы Наследник начал так явно демонстрировать эмоции, он и так ходит по Грани.

Импульсивный. Не способный контролировать эмоции. Вспыльчивый. Не подходящий на роль Главы клана.

Аксель прекрасно знал, что говорят за его спиной. И тщательно поддерживал и культивировал этот образ, но… иногда эмоции действительно выходили из-под контроля.

Когда сегодня Мелочь попала в ловушку алтаря, и сила закольцевалась, когда он решил… что это будет первая жертва из Блау в этом поколении… когда ни он, ни дядя никак не могли пробиться и остановить отток силы…

Алтарь жрал Мелочь. Жрал.

Это Акс понимал отчетливо – он не знал, на чем именно шекковы предки поймали сестру, и что показывали ей, но… ещё немного и она осталась бы там, в алтарном зале. Если бы бывший Хэсау не сказал, что он отказывается – у него больше не было бы сестры.

Не было бы.

И он не понял, почему ничего так и не смог сделать дядя – Глава в праве остановить любой ритуал.

«Если бы… Дандалион не сказал, что отказывается от принятия в род» – он прокрутил эту мысль в голове несколько раз, но так и не смог использовать новое для себя слово – «брат».

«Пусть будет Терци» – решил он, вылив в горло последние капли аларийского. «Пусть. Заслужил». Потому что Мелочь сейчас тихо спит в своей комнате. Он лично проводил её до спальни и проверил температуру в купальнях.

Ради Мелочи он потерпит… этого… Данда.

Взгляд Акса упал на пузатый фиал «противопростудного», который сиротливо стоял на краю туалетного столика – его принесла Нэнс накануне ритуала. Мелочь позаботилась об эликсирах для всей семьи.

В такую ночь быть одному не хотелось.

Он сходит за аларийским – пустая бутылка улетела куда-то в изголовье, утонув в ворохе подушек.

Да, он сходит за аларийским, и потом по пути просто проверит, как там Мелочь. Спит?

Аксель накинул домашний халат, завязав узлом пояс, пузатый фиал перекочевал в карман, светляки в комнате погасли по щелчку пальцами.

Он просто проверит, как она там.


***

– Ап-ч-и! А-а-а…ап-чи! Чхи! – чихала я знатно. Ноги все-таки приморозила – глаза превратились в щелки, были блестящими, красными и уже слезились. – Апчи! – кончик носа покраснел после купален ещё сильнее, и завтра мне обеспечена простуда, если не выпить зелье. – Да где же оно?!

Я перетряхивала шкатулку – Нэнс должна была отдать слугам – по одному фиалу на каждого, и ещё один оставался тут… неужели она его упаковала?

– Пчхи! – псаково зелье не находилось, платков на привычной полке не было – в шкафу царил непривычный бардак. – Пчхи!

В дверь постучали – отрывисто и тихо. Шмыгая носом, я побрела к двери, распахнула – на пороге стоял Данд, с влажными, аккуратно зачесанными набок волосами, в новом теплом халате.

– Ааа-а… пчхи! – чихнула я прямо на него и уже серьезно задумала, чтобы высморкаться в рукав, но перед моим носом появился платок. Большой, добротный, простой, как и почти всё у Хэсау. – Ф-ф-фпасибо!

– Держи, – Данд решительно сунул мне в руку фиал с бодрящим эликсиром, который я послала накануне. – Пей! – фиал перекочевал обратно, чпокнула пробка, и прежде, чем я успела сообразить, он запрокинул мне голову, зафиксировав шею, и приставил горлышко к губам. – Пей, быстро!

Я повиновалась скорее от удивления, и за пару глотков осушила фиал.

– Ик! – острое зелье шибануло в нос, и на глазах сразу выступили слезы. Проморгавшись, я поманила Данда рукой – он так и мялся нерешительно на пороге.

То, что он захочет поговорить – предполагала, как и то, что хочется просто побыть рядом – после таких ритуалов всегда тянуло к родным со страшной силой.

– Располагайся! – я перебросила пару подушек на тахту. – Чаю? Нэнс всегда оставляет мне ночь, будет не так вкусно, если подогреть плетениями, но…

Данд торопливо закивал, осторожно устраиваясь на краешке тахты, как будто она сделала из фарфора.

– Сладкое?

***

Ресницы щекотало утреннее солнце, кто-то сопел в ухо, но проснулась я не от этого – мне придавили руку и она затекла.

Я лежала, укрытая одеялом по самый подбородок, закутанная так, как будто мы ночуем в горах, а купол тепла поставить сил не было.

Сверху, с одной стороны, прямо на меховом одеяле, лежал Данд, по-детски подсунув ладошку под щеку, и сопел с присвистом. Акс лежал слева, и именно он перекатился, прижав меня во сне.

Осторожно, по чуть-чуть я вытащила руку из-под одеяла, Акс дернулся и перекатился дальше. Вчера он прибыл ко мне в спальню не намного позже Данда.

Благоухающий аларийским, с фиалом «бодрящего-и-противопростудного» в руке, который накануне притащила ему Нэнс.

Эликсир пришлось выпить, чтобы снизить градус напряженности – ревнивый взгляд Акса сразу выцепил Данда в комнате, и пустой бутылек на столике.

Сначала разговор у нас не клеился, все мялись и вздыхали, но никто не уходил. Пили чай и хрустели орехами, пока Аксу не пришла в голову идея сделать набег на кухню – не я одна нормально не жрала три дня.

После еды дело пошло лучше – они выяснили, что им нравятся схожие продукты, присматриваясь друг к другу. Потом мы сходили за мирийским и аларийским, перебрались обратно в спальню, выпив за успешное окончание ритуала и увеличение семьи Блау.

После второй бутылки Акс уже хлопал Данда по плечам, называя «Терци», после третьей мы кучей перебрались на тахту, после пятой… я уже не помнила ничего. Эликсиры плохо сочетаются с алкоголем.

Но чувствовала я себя хорошо – плетения и эликсиры сделали свое дело, горло першило совсем чуть-чуть.

На столике у зеркала в два ряда стояло… три… пять… восемь пустых бутылок. Это они хорошо продолжили . И… целых три полных пузатых фиала из зеленого стекла.

Легкая тень в зеркале привлекла внимание, но раньше чем я повернула голову, уже знала ответ, чувствуя – свои.

В кресле у окна, неудобно вытянув ноги, сидел дядя. Спал здесь? Я покосилась на небрежно подложенную под голову маленькую подушку.

Дядя приложил палец к губам, и встал, потянувшись. Пушистый мирийский ковер гасил шаги – он обошел тахту со стороны Данда и внимательно вгляделся в лицо сына.

Я требовательно пошевелила пальцами – и дядя аккуратно вытащил меня из кровати, поставив на пол, не потревожив пьянчуг. Акс в поисках тепла перекатился на мое место и забросил ногу на Данда, а тот в ответ, по-медвежьи обнял его за шею, уткнулся носом в волосы и довольно засопел.

Чтобы не ржать громко, пришлось уткнуться в плечо дяди и хихикать тихо. Теплая ладонь упала на макушку, пригладив растрепанные волосы, а потом приобняла за плечи, притянув ближе.

Добро пожаловать домой, брат.

В щель между шторами пробилось яркое зимнее солнце. Мальчишки храпели с присвистом, крепко сжимая друг друга в объятиях. А дядя… дядя был расслаблен первый раз за все время, что я помню.

– Мисси… – Нэнс вошла в комнату неслышно, как обычно по утрам – без стука, – Пора вставать, мисси, портал ваш сразу после завтрака, а вы и не… ой, Божечки! – воскликнула она и грохнула весь поднос на пол, прикрыв рот передником. Запах свежего жасминового чая наполнил комнату.

Аксель подорвался первым, свалился с кровати, подтянул штаны, одновременно формируя в одной руке первые узлы боевого плетения, Данд просто скатился с кровати на пол, и перегруппировался за тумбочку.

– Мисси, божечки! Что ж это деется? – всплеснула аларийка руками, указывая на тахту. – В комнате юной мисси! ОХАЛЬНИКИ! – поднос, запущенный сильной рукой, срикошетил от блока, выставленного Аксом, и отлетел вниз, припечатав Данда по лбу с глухим стуком.

– Нэнс! – рявкнул Акс.

– Нет, это что же деется, Великий! В комнате юной мисси…

Дядя заржал. Сначала тихо-тихо, как будто забыл, как это делается, потом громче и громче, пока не запрокинул голову вверх, смеясь совершенно расслабленно и свободно.

Заткнулись все разом, Нэнс глядела на сира Блау широко открытыми глазами, Акс кривил губы в улыбке, Данд ошалело тряс головой.

Дядя сгреб три фиала со столика себе в карман, дошел до двери, повернулся, и произнес насмешливо:

– С добрым утром… семья.

Дверь закрылась за ним с легким стуком, и все сразу пришло в движение.

– Охальники! – снова завелась Нэнс. – В комнате юной мисси… три… четыре… пять… восемь бутылок! Мисси! Это что же это деется?!

– Выметайтесь, – я указала братьям пальцем на дверь. – Портал после завтрака, – а меня ещё ждали купальни и последние сборы в дорогу.

– Идем, – Акс пихнул до сих пор ошеломленного Данда в плечо.

– И бутылки свои приберите! – аларийка сурово уперла руки в крутые бока.

Данд послушно прихватил три по пути, пока его не завернул Аксель.

– Оставь. Слуги уберут, совсем распоясались, – произнес он отчетливо, глядя на аларийку. Бутылки гулко бухнулись обратно на столик, и мы остались в комнате одни.

– Распоясались? Распоясались, – прошипела Нэнс очень тихо. – Нет, мисси, вы мне поясните, как так вышло, что эти два охальника спали в комнате юной леди?

Я икнула, и сделала себе пометку намекнуть Аксу пропустить сегодняшний завтрак – аллари иногда были очень мстительны.

– Нэнс, – протянула я примирительно. – Ты не увидишь меня целую декаду. Де-ка-ду! Давай проведем утро спокойно, готовь купальни.

– Мисси, – всплеснула руками та, – целую декаду! Это что же деется то, это как же вы там без меня будете то, кто вещи разложит, кто косы вам заплетет…., – завыла она.

– Купальни, Нэнс, купальни, – напомнила терпеливо, плюхнувшись на тахту. Притянула под голову подушку и принюхалась – она до сих пор пахла аксовыми духами.

«С добрым утром, семья», – пробормотала я, потягиваясь на кровати.

В окно светило солнце, аларийка привычно суетилась в дальней комнате, голова не болела, и настроение было просто прекрасным.

Да. Сегодняшнее утро было добрым.

Определенно.


***

Юг встретил нас удушающей жарой и влажностью. Легкий ветерок не приносил облегчения – он тоже был горячим. У портальной арки нас встречали – несколько распорядителей Турнира, которые сортировали прибывших, сверяясь со свитками.

– Северная Кернская Школа, основной состав… ровно восемь участников…, – удовлетворенно произнес он, пока не поднял на нас взгляд. – Где ваша мантия, юная леди?

– Отсутствует, – я развела руками и смахнула со лба влажный пот – слишком жарко. А купол использовать на приветственной церемонии не принято – об этом всех уведомили отдельно.

– Как отсуствует?

– Забыла дома, – ответила я честно, невинно взмахнув ресницами. Что я должна сказать – подарила белую мантию другому участнику?

Кантор неприлично хрюкнул сбоку.

– Это невозможно, совершенно невозможно…, – залепетал Распорядитель, беспомощно оглянувшись на коллегу, но не успел.

– Имперский Вестник! Пропустите Имперский вестник! Нужно сделать общую карточку у портальной арки, вдруг это наши будущие чемпионы? – белозубо сверкнул улыбкой смуглый южанин в традиционном костюме и со значком Гильдии писарей на лацкане.

– Но постойте! – распорядитель замахал руками. – Никак нельзя! У леди нет мантии!

– Улыбаемся! – артефакт запечатления полыхнул силой, разворачивая плетения в воздухе, Тир шагнул ко мне, и с высокомерной улыбкой, набросил край своей белоймантии мне на плечо, крепко приобнимая рукой. – Сделано! Благодарим, господа!

Распорядитель только простонал что-то сквозь зубы.

Именно так мы и получились в завтрашнем выпуске – красуясь на первой странице в колонке «Последних новостей» – Кантор с выражением ледяного превосходства на лице и я, с приоткрытым от удивления ртом, под одной белой мантией на двоих.

Глава 7. Мишени

Яркие солнечные блики проникали сквозь арочные витражные окна, составленные из кусочков цветного стекла, как это принято на юге. Пылинки кружились на свету, артефакты тепла негромко жужжали по углам кабинета, охлаждая влажный горячий воздух.

Я расстегнула несколько застежек — школьная форма была плотной, а мне не хватало свободы. К вечеру можно будет закончить с официальной частью и, наконец, переодеться.

Мы заперлись в кабинете практически сразу по приезду в поместье — отец Тира оставил дом в полном нашем распоряжении. Отдельный этаж был выделен для участников, ещё один ярус для сопровождения, но дуэньи сразу начали делить места, чтобы подчеркнуть собственный статус, требуя других условий, слуги торопливо таскали вещи, ругались Управляющие, путалась под ногами охрана.

От нас участников было четверо – Тир, я, Фей-Фей и Костас в качестве запасных. Ещё двое запасных были из маленькой школы недалеко от предгорий, где общее число учеников равнялось числу учеников в одном нашем классе — их включили в состав просто, чтобы оказать уважение, и ровно десять учеников — из Хаджа.

И это было плохо.

Проблемы с участниками команды из Хаджа начались ещё у портальной арки на нашей стороне – нет, нас поприветствовали, согласно протоколу, но… на этом — всё. Причину проблемы не пришлось искать долго – сиры родов Тир и Блау больше не желанные гости в этом городе.

Хотелось бы знать, что именно натворили Главы в Хадже на самом деле?

Если бы не предстоящий Турнир — это было бы фактическим объявлением бойкота – нам, и тем, кто имеет глупость общаться с Тирами и Блау. Возможно поэтому, сразу по прибытии на Юг, Кантор изменил решение, принятое раньше – Марша Фейу, Фей-Фей, Гебион, и ещё две дурочки из Маршиного окружения, которые сопровождали её — будут жить с нами. Тогда девять Кернских — против десятка из Хаджа. Баланс так себе, но иллюзию равновесия создать должен.

— Что будем делать с командой?

— Свет в мешке не удержать, — Тир расслабленно пожал плечами. – Мы должны присутствовать на Турнире на одной трибуне – будем, но никто не говорил, что мы должны жить вместе. Если захотят переехать -- кто будет их удерживать? Главное – держать лицо, – он сдул косую челку со лба и прищелкнул пальцами, – и …

– … и да не обрати плетения на брата своего…

– Родича, – поправил Тир въедливо. – Не обрати плетения на родича своего. В оригинале именно так, а вольная трактовка…

В дверь резко постучали, и один из Управляющих – судя по покрасневшему лицу – со второго яруса, практически вломился в кабинет, нарушая все приличия, и с силой захлопнул дверь, почти прищемив подол зеленеватого ханьфу одной из леди, что галдели за дверью.

– С-сир, – он вытянул шею вверх, пытаясь ослабить давление плотной стойки ворота – кадык двинулся вверх-вниз, – сир, леди-дуэньи снова протестуют…

За дверью раздался шум, и Тир щелкнул пальцами по статуэтке Нимы на столе – сила полыхнула на крыльях, и стационарный купол тишины накрыл комнату.

– А ведь это даже не все прибыли, – я крепко сжала губы, чтобы не рассмеяться, и отвернулась к стеллажам – Тир предоставил карты Хали-бада в мое полное распоряжение. Нужно сравнить старую, ту, что взяла из дома, и последние – город отстраивают, могли внести изменения.

– Доложить коротко, – голос Кантора звучал устало – это был третий раз, когда нас прерывали. Не хватало комнат, не устраивало оформление, не устраивало расположение, несоответствие статусу, кухня отказывалась выполнять распоряжения отдельно взятых сир – общее меню было согласовано заранее, охране не хватало места, некоторые зачем–то прислали слуг – хотя обсуждалось заранее – слуги будут Тиров.

Дуэньи хотели отдельный ярус для дам, отдельный для кавалеров, как это принято на юге. Хаджевцы хотели жить отдельно от всех, и иметь собственный вход. Марша хотела жить в комнате одна, а не по двое. Геб хотел жить у родичей в пригороде. Аксель хотел, чтобы я жила у Кораев – тогда в его присмотре никто не нуждался бы. Фей хотела, чтобы в комнате был превосходный свет, Кантор – чтобы все наши, Кернские – и участники и сопровождение – занимали одно крыло на отдельном ярусе, леди Тир хотела комнату с большой гостиной, чтобы принимать гостей.

А я хотела жить на первом ярусе, и чтобы на окне в комнате не было решеток, отдельный вход в другом крыле так и быть, оставим участникам из Хаджа.

– …слушаюсь, – Управляющий удалился с почтительным поклоном.

– Клянусь Всеблагой Марой, отец сделал это специально, – пробормотал Тир.

Я шуршала картами на столе, прижимая края всем, что нашлось под рукой – пресс-папье, книги, чайничек…

– Тир!

Он быстро вернул чайничек обратно, и выпил пиалу залпом.

– А что ты хотел? Когда-нибудь тебе придется управлять Кланом… тренируйся!

Кантор ослабил ворот нижней рубашки, расстегнул камзол и небрежно кинул его на кресло рядом.

– Я знаю, но это не делает проблему менее… сложной.

Глава Тиров устранился. Полностью. Разрешив Наследнику принимать любые решения в поместье под свою ответственность. Помимо размещения и устройства команды, решения вопросов с дуэньями, на его голову падало и обеспечение безопасности – Тиры отвечают за тех, кого так любезно приютили.

Из окна было хорошо видно, как на фоне начинающего полыхать оранжевым неба, вышагивают по стене сразу три тройки. Три на этой стороне и три на другой – они увеличили число охраны в два раза.

Перестраховываются? Или есть чего опасаться? Уйти из поместье вечером незаметно станет сложнее.

– Комната недостаточно большая, недостаточно светлая, не соответствует статусу, – Тир загибал палец за пальцем. – Нужно согласовать график посещения Арены, график посещения города…

– … график посещения лавок, ярмарки, Гранолы и аукциона, – подсказала я тихо. В том, что леди прибыли в Хали-бад совершенно не для того, чтобы сидеть в четырех стенах было очевидно всем.

– Блау… – простонал он тихо, но помогать ему я не собиралась. Чем больше будет занят Тир, тем меньше времени у него останется, чтобы интересоваться моими делами.

В дверь снова постучали – точнее контур беззвучно вспыхнул по периметру силовыми линиями, сигнализируя – стучат, как в кабинет стремительно ворвалась Марша, и следом за ней Фей-Фей.

– Тир! – Фейу была кратка и конкретна – на кончиках пальцев подрагивали язычки яростного рыжего пламени. – Мне сказали, что отдельной комнаты для меня нет, – прошипела она.

Кантор молча налил себе ещё одну пиалу чая – угол моей карты опять съехал и свернулся в трубочку…

– …Тир!

…чайничек глухо ударился о столешницу. Он выпил чаю и только после этого сожалеюще развел руками – «что я могу поделать – комнат нет».

– Мы могли бы жить у нас! Целый дом в нашем распоряжении, и найти отдельную комнату проблемы не составило бы…

– Дверь там, – тировское золото вспыхнуло сначала на родовом кольце, потом полыхнула Малая печать на груди, зажглась цепочка вокруг шеи, и сверкнули глаза – наконец-то он вышел из себя. – Сира Фейу может покинуть гостеприимный дом Тиров, если считает условия не соответствующими статусу. Немедленно.

– Ом-г-г, – Марша в прямом смысле сдала назад, попятившись. – Я не имела ввиду…

– Мы. Имели. Ввиду. Дверь – там. Прошу вас, леди.

– Тир? – в голосе Марши звучало недоуменное удивление – Тир крайне редко выходил из себя. Вспыхивают – Фейу, эмоциональные – Фейу, несдержанные – Фейу, а все остальные оплоты спокойствия и выдержки.

– Нашего золотого Наследника довели, – хихикнув, перевела я для нее. – Леди согласна проживать в комнате по двое, согласно правилам, – перевела я для Тира. – Не так ли, Фейу?

– Ом-г-г… да, – Марша быстро взяла в себя в руки. – Тогда я буду жить с тобой, Блау!

– Мы живем вместе, – кротко вмешалась Фей в первый раз с начала разговора.

– Я выше по статусу, – язвительно протянула Марша. – Если я должна жить с кем-то, это будет Блау!

– Мы живем вместе, – так же кротко надавила Фей-Фей. – Скажи ей, Вайю.

– Я – леди Фейу!

– Я – леди Ву!

– Вы – вассалы!

– Я – сестра, – Фей-Фей оскорбилась всерьез – на щеках полыхнул гневный румянец. – А сестры должны жить вместе! С Вайю буду жить я!

– Нет я!

– Я!

– Вон!!!

– Вы будете жить вместе, – выпалили мы с Тиром одновременно. – Или вы живете вместе, – я по очереди ткнула в них пальцем, – или не будет жить вообще. А одна буду жить я.

– Отдельных комнат для сир нет, – протянула Фейу язвительно.

– Для второй Наследницы найдется, – парировала я, бросив предупредительный взгляд на Тира. Для него лучше найти для меня комнату.

– Вайю!

– Фей, располагайся. Если леди Фейу покинет нас – я присоединюсь к тебе. Пока есть время – можешь выбрать лучшую тахту и занять место в гардеробной…

– Леди Фейу остается, – возмутилась Марша.

– Фей, поспеши…

Прежде, чем розовое ханьфу Фей-Фей исчезло за дверью, Марша крутанулась и рванула следом.

– О, Мара Всеблагая…

– Закрой дверь!

Плетения вспыхнули, запечатывая кабинет, и мы синхронно выдохнули – теперь наконец можно вернуться к картам.

– Ву справится?

Я неопределенно пожала плечами – меня больше занимал вопрос отсутствия на новой карте окружной дороги, вокруг города, которая вела от Западных ворот к пустыне…неужели ещё не начали строить?

– Мы сделали всё, что могли.

Мы спрятали Фей в запасных – выполнив распоряжение о том, что «должны прибыть все ученики, получившие белые мантии». Но никто не говорил, что они должны быть в основном составе. Мы заменили Фей-Фей на девочку из Школы Хаджа. Менее талантливую – это признавали все сопровождавшие нас Учителя, но и менее привлекающую внимание.

Внучка Мастера-алхимика, казненного за измену – никто не откажется от таких роскошных новостей. Гильдия писарей готова ухватиться за любые горячие заголовки. А если учесть, что одна из основных дисциплин Турнира – Алхимия, и мастеров на трибунах будет много… Фей превращалась в отличную мишень.

– Потребовать перевести её в основной состав они не могут – этого нет в правилах, – повторила уже известное – и Тир кивнул в подтверждение моих слов – эти пункты мы изучали вместе. – Лучше разберись заранее со своими столичными проблемами.

– Я не могу сейчас вызвать на поединок – на время Турнира они запрещены, – Кантор взлохматил волосы.

– Значит у нас две мишени – ты и Фей.

– Три, – Кантор показал пальцем на потолок и чуть на угол – в том крыле разместили хаджевцев.

– Тогда четыре, – я хлопнула на стол свежий номер Имперского Вестника, открытого на странице «Последних новостей», где я стояла открыв рот, а Тир улыбался с высокомерным видом, накинув мне белую мантию на плечи. Любой, у кого есть глаза увидит и на этой карточке – что мы вдвоем стоим отдельно, а остальные шесть участников Севера – отдельно. Эти гильдейцы умеют схватить момент так, чтобы это вызывало вопросы. – Это не остановит помолвку.

– Знаю, – Тир был немногословен.

Один тот факт, что Фейу поселили у Тиров, хотя она не участвовала, говорил о многом. Для северян. Но не для южных провинциальных дур, которые увидят свободного Наследника одного из самых богатых родов Севера.

– Глупость, – я постучала пальцем по газете. –Ты сделал меня мишенью.

Тир лукаво улыбнулся в ответ той самой улыбкой, которую он прибегал для глупых сир, взял один абрикос из чаши, небрежно вытер о рукав, и вгрызся в сочный бок.

– Лучше бы сплел очищающее, – пробормотала я ворчливо. Кто знает, как слуги здесь моют фрукты? – Для всех… на Турнире… в Хали-Баде… ты обозначил свое отношение, – процедила я сквозь зубы. Тир – козел. – Если ты полагаешь, что я буду отбивать тебя у юных сир, защищая твое драгоценное тело от поползновений, ты сильно заблуждаешься…

– А может быть это я обозначил свое отношение, чтобы не отбивать тебя у сиров?

Я смяла газету в комок и бросила в этого скорпикса.

– Ты подставил меня. Снова!

Представляю, какие толпы восторженных провинциальных дур будут таскаться следом за Тиром. О, Великий!

– Помолвки ещё не было, и помолвки длятся долго, – Кантор тщательно расправил смятую газету, откровенно любуясь изображением, – зимами… и потом, помолвка, не обряд в храме – можно расторгнуть….

– И платить виру, – а в том, что Фейу сдерут три шкуры с неубитого – это очевидно.

– Если расторжение будет по желанию невесты, – Тир подмигнул мне, – девушки часто влюбляются… такие непостоянные…, – в меня полетел румяный розовый фрукт.

– Скорпикс, – пробурчала я, куснув персик – сок брызнул в разные стороны, такие сочные растут только на юге.

– Ну скажи, разве плохо получились? – Кантор тщательно разглаживал страничку имперского вестника с карточкой нашей группы.

– Отвратительно. Мне интересно, если это будет сулить прибыль Тирам, меня ты используешь так же расчетливо и хладнокровно, как Маршу?

– Нет, – улыбка Тира была мягкой, линия челки частично скрыла выражение глаз. – Тебя я использую расчетливо…, – захохотал он, прикрывшись руками – косточка от персика полетела прямо в него и он отбил снаряд в сторону, – … но… совершенно не хладнокровно.

– Скорпикс!

– Ты мне должна! – он развел руками. – Здесь лучше, чем у Кораев?

– Должна частично, – поправила я его. – Одна просьба, если ты справишься, но три дня на декаде мне все равно придется провести у них…

– Тем не менее твой дядя согласился.

– Пошел на уступки, чтобы не видеть леди Тир.

– Пусть частично, но ты мне должна,– надавил он. – До отбытия домой, я хочу чтобы весь юг думал, что я занят, – улыбка Кантора была нахальной.

– Ты пожалеешь об этом.

– Должна.

– Очень пожалеешь, – я подняла вверх правую руку – родовое кольцо вспыхнуло тьмой – принимаю игру.

Мгновений десять мы не разговаривали – Кантор, насвистывая, копался в свитках, я – сверяла карты, перейдя на пригороды Хали-бада.

– Найди способ заменить меня на Костаса…, – я поискала нужное слово, – … деликатно.

– Или? – Тир перестал свистеть и поднял голову от свитков.

– Или я сделаю это сама. И вы будете вынуждены сменить основной состав. Найду способ, – слова «и тебе это не понравится» повисли в воздухе.

– Мы проиграем Турнир. Ты сильнее в стихосложении.

– Я – сильнее Костаса. Фей – сильнее той, кто в основном составе. И даже Фейу, – которая проиграла дурацкую дуэль на Арене, и теперь тоже не могла продемонстрировать всё, на что способна. – Мы проиграем в любом случае, участвую я или нет, мы уже проиграли, – и это знали все присутствующие. Северяне выигрывали только один раз, и ещё два раза были близки к победе – лавры безусловных чемпионов всегда доставались ученикам столичных школ. Это была нормальная имперская практика, это то, чего все ждали от Турнира, и мы не та команда, чтобы нарушать такие славные традиции.

– Зачем ты поехала на юг?

– Разве я могла отказаться? – спросила я рассеянно переворачивая карту – здесь не хватало одного из кусков, я помнила – с восточной стороны должна быть узкая объездная дорога через пустыню.

– Блау! Не держи меня за идиота, – прошипел Тир тихо.

Я свернула карту в тугую трубочку – Кантор проследил, как перамент исчезает во внутреннем кармане.

– Я могу помочь.

– Уже помог, – я постучала кончиком пальца по карточке в Имперском Вестнике. – Твоя помощь всегда очень… очень дорого обходится.

– Клан Тиров несет за тебя ответственность, – он обвел кабинет руками. – Отец, как Глава, и я лично, раз ты остановилась у нас.

– Честь Тиров в безопасности, – я похлопала его по плечу. – Просто замени меня на Костаса.

– Блау! Скажи мне правду.

– И? Предположим – сказала, – я забрала у него газету и развернула так, чтобы было хорошо видно. – Что ты будешь делать с этой правдой? Враги, – я ткнула пальцем в лица хаджевцев, – враги, – за окошко, где уже разворачивали купол над Ареной на завтра, – враги, – палец припечатал Тира в грудь.

Он поймал меня за руку и погладил запястье.

– Тиры и Блау коалиция.

– Временная, – я фыркнула, – пока это выгодно обеим сторонам. Я знаю, ты знаешь, Главы знают. Если спрошу тебя, зачем ты поехал на юг, ты ответишь? Какие нерешенные дела у клана на юге, что здесь нужно присутствие Наследника? Я видела записи с Турнира – ты мог проиграть. В самом последнем бою – ты мог проиграть, и ты колебался, и тогда нет мантии – нет основного состава. Но ты выиграл.

– Блау, я не мог проиграть.

– Мог, – припечатала я устало. – Ты младше на зиму. Держался достойно, урона чести не было бы. Но вам нужен был повод, чтобы прибыть на юг.

– Ты не понимаешь.

Я выбрала в чаше пару абрикосов, вытерла о рукав, и укусила. Тир – не скажет. Участие Наследника в Турнире – это официальный повод Главе присутствовать тут, они могут протащить порталом треть клана и никто не скажет и слова.

Хотела бы я знать, связано ли дела Тиров с тем, что сюда сослали Второго Феникса?

Ещё один абрикос полетел точно в тировскую голову, но он перехватил снаряд на подлете и протерев о рукав, смачно укусил.

– М-м-м…

– Сир, – короткий двойной стук в дверь – линии полыхнули дважды, и на пороге, низко склонившись появился один из слуг – нашивки тиров сверкнули на рукаве старым золотом, когда он приложил кулак к груди. – Вассалы рода Корай, от лица сира Джихангира Корая просят аудиенции.

Мы переглянулись – Кантор вздернул бровь – я отрицательно качнула головой. Встречу сама – помощь не нужна.

– Проводи в официальный кабинет около библиотеки.

– Встреча по стандартному протоколу или по особому…

– Стандартный, – перебила я слугу, застегивая форму под горло на все пуговицы и поправляя манжеты. Малую печать – поверх, поправить кольца. – Мы должны управиться быстро.

– Блау, – бросил Тир в спину. – Поместье – территория Севера. Официально, отец оформил прошение на декаде.

– Думаешь, меня прямо отсюда умыкнут в гарем? – я фыркнула насмешливо. Кораи никогда – ни до, ни после не действовали так прямо.


***

Кабинет был зеркальным отражением дядиного у нас в поместье – не удивлюсь, если они с Главой Тиров заказывали мебель в одной и той же столичной мастерской.

Смуглый, тщательно зачесанный по последней южной моде, со словно присыпанными солью волосами, сир занимал одно из кресел. За его спиной, держа папку со свитками и бумагами, стоял молодой помощник в традиционном южном наряде – длинный светлый кафтан, темные шаровары, и тюрбан, повязанный вокруг головы особым узлом.

К напиткам и фруктам они не притронулись – поднос с двумя пустыми чашками стоял на небольшой столе.

– Леди Блау, – седовласый склонился над моей рукой, чуть коснувшись кончиков пальцев, и поднес ко лбу – я позволила силе вспыхнуть – перстень полыхнул темным пламенем Блау.

Обошла стол, устроилась в кресле Главы, расправила юбки, и только после этого поприветствовала.

– Сир… Зу, и мистер Це. Рада приветствовать вас на территории Севера. Мистер Це так и будет стоять с закрытыми глазами? Это какая-то новая южная мода? – протянула я насмешливо.

– На вас отсутствует кади, госпожа. Незамужняя сира Высокого рода не имеет права показываться на публике без соответствующего облачения, это нарушение приличий, – сир Зу отвечал степенно, размеренно с паузами и расстановками, как будто пояснял урок в классе.

– Поместье – территория Севера. Официально, – скопировала я сухой поучительный тон сира Зу. И они не могли не знать об этом. – У нас не следуют этой южной традиции.

– Поместье – территория Северного предела, – седовласая голова склонилась. – Но находится на земле Юга. Уважать традиции земли на которой находитесь – это то, что хочет видеть Глава Джихангир. Род Корай приветствует северный цветок в южной пустыне в моем лице, – Зу все так же степенно и неторопливо взял из рук мистера Це затянутую в алый шелк, узлом сверху, шкатулку.

Развязал и аккуратно поставил передо мной – деревянная крышка, украшенная сложной резьбой щелкнула – сложенное в несколько рядов на подушечке внутри лежало белое официальное кади.

Более однозначно обозначить рекомендацию сложно.

– Глава Джихангир очень… заботлив, – я не притронулась к раскрытому подарку. – Род Блау благодарит род Корай в моем лице.

– Глава опечален желанием госпожи заточить себя в этих… стенах, – он не поморщился, но отвращение стало почти осязаемым. – Гарем – прекрасен, лучшие цветы рода ждут встречи с вами…

– Цветник, – пробормотала я тихо.

– Госпожа?

– У Юга и Севера так много общего, сир Зу. И здесь и у нас цветы могут выжить только в тепличных условиях… в заточении сада…

– В безопасности, – поправил он меня мягко. – Оберегать нежные цветы – задача сильных мужчин, задача женщин – радовать взор и услаждать слух…

– У меня самый низкий балл по дисциплине музицирования в классе, – произнесла я насмешливо.

– Мы имели честь ознакомиться с результатами госпожи за последний Турнир, – ввернул Зу. – Глава Джихангир был… впечатлен северным цветком. Я уверяю вас, госпожа, это случается нечасто, – он аккуратно пододвинул ко мне шкатулку по столу. – Поэтому программу посещения изменили в самый последний момент – вам будет разрешено посетить мужскую половину дома.

Я стиснула зубы.

Псаки! Все хреновее, чем я ожидала. Дядя предполагал, или… знал?

– Будет для меня честью, – я демонстративно щелкнула пальцами – плетения времени вспыхнули воздухе, разделяя нас серебристым маревом. – Пятнадцать мгновений, сир Зу. Ровно столько я могу уделить вам для согласования программы.

– Как будет угодно госпоже, – Зу ни взглядом, ни интонацией не показал, что недоволен. Два свитка перекочевали к нему из рук мистера Це, который так и стоял с закрытыми глазами. – Ровно через три дня, на утренней заре, за вами прибудут…


***

– Как родичи?

Кантора я проигнорировала – прошла сразу к дальним стеллажам, где должны были лежать свитки по южному этикету – он показывал.

– Блау?

Не то, не то, я разворачивала один за другим, но нужное мне не находилось. То, что у меня есть три дня – ничего не значит, Кораи могут изменить планы.

– Вайю? Да что ты ищешь? – Раздраженный Тир стоял за моей спиной.

– Этикет. Старые хроники, без правок.

– Тебя не учили дома этикету соседнего Предела? – теперь в его голосе слышалась привычная насмешка. – Чем больше с тобой знаком, тем больше у меня вопросов к твоим Наставникам…

– Мужская половина, придурок! – рявкнула я. Полки кончились – свитков не было. – Глава рода Корай почтил меня особым расположением, – выплюнула кратко. – Мне оказана честь быть принятой на мужской половине дома.

Тир присвистнул.

– Даже меня принимают в «общем» зале.

– Я учила этикет женской половины – правила гарема, а не…

– Наследник?

– Аксель бывал у них трижды, и… ему не особенно нужен этикет. – Вряд ли кто-то ставил бы ловушки на будущего родича – с Аксом все решено давно – будущая невеста подобрана.

Я ошиблась, Великий! Как же я ошиблась!

Прошлый раз на юг ездила Светлая сира, а когда проснулся темный источник всем было не до того. Сейчас – мне пятнадцать, мой потенциал хуже, чем у многих в этом возрасте, но не двойка, родовой дар активен – и это на Арене видел весь предел…

О, великий! Что бы я сделала на их месте? Подобрала бы перспективной сире жениха – благо выбор позволяет. А учитывая, как много Блау должны Кораям… так много, что вряд ли дядя расплатился сполна… Дядя! Он не мог не предполагать … значит… с его позволения?

Гора свитков просто осыпалась вниз – не удержала.

– Блау! – Кантор мягко отвернул меня от стеллажа. – Искать нужно не здесь. Это библиотека, и не в общей части.

– Идем!

– Что я за это получу? – Тир демонстративно скрестил руки на груди.

– Правильный вопрос – что ты за это не получишь.

– Тебе иногда нужно расслабляться, – он поднял глаза к потолку, – флиртовать с мужчинами.

– Как встречу здесь мужчину – сразу начну, Тир, шевелись! – я дернула его за рукав к двери. До вечерней вылазки у меня будет время – и я хотела точно знать, с чем имею дело.

Свитки нашлись быстро – ровно две разных редакции, и я довольно прижимала их к груди. Слуги принесли ужин в кабинет – в общей гостиной было так людно, что мы не сговариваясь, решили не ходить. Чтобы достать хаджевцев у нас будет целая декада впереди, а дуэньи надоели уже сейчас.

Марша и Фей заключили перемирие и дружно дулись на меня и Тира, Геб отпросился к своим – и проведет этот вечер у Лидсов.

– Будешь? – Тир покачал в воздухе пузатой бутылкой – пряный ягодный запах кружил голову – вино южных сортов.

– Нет, – вечером мне нужна трезвая голова.

Слуги сервировали столик, разместили пиалы и чаши, на которыми вился горячий ароматный пар, и даже утренний номер Имперского Вестника, как принято, лежал с краешку – хотя все и так читали его за завтраком.

– Что будешь делать?

– Читать, – я похлопала по свиткам. – Вестник Аксу отправила, дядя… , – учитывая, что первую декаду он все равно не сможет отойти от Данда, а брат – от алтарного зала, – … мы справимся сами.

– Тебе нужен щит, из местных, – Тир неторопливо глотнул вина. – Если ты опять решила выплести… что-то безумное, – смешок в тишине кабинета был слышен отчетливо. – Хотя какая по-сути разница? – он потянулся и вытащил из чаши абрикосы, последовательно выложив перед собой. – Ты остаешься в клане. Помолвка будет в любом случае. Один жених, – первый абрикос, – второй, третий, – три желтых шарика выстроились в линию, – все одинаковые. Кораи, – четвертый фрукт, – Вериди, Лойсы, – ещё два абрикоса. – Найди отличия, если ты остаешься в клане? И кто-то говорил, что уже нашел кандидатуру?

Я запустила руку в чашу и выгребла вишни, высыпав перед собой.

– Марша, Му, девица Асти, – три одинаковых вишни легли в ряд. – А ещё сумасшедшие Со – у них тоже есть подходящего возраста и они ждут и видят, как войти в Кернский Совет через брак с Наследником, – я стянула с пальца кольцо с гранатовым камнем и положила рядом. – Красное – красное – и то же красное. Они одинаковые? Только одну ты можешь сожрать и выплюнуть хвостик, – я положила вишню-Маршу в рот. – О другую ты сломаешь зубы, – кольцо крутнулось на скатерти. – Приведешь её в свой дом, оставишь за спиной… а жена – это всегда артефакт с неизвестными функциями.

– Угу-м, – Тир примирительно поднял вверх ладони, – только… опасные артефакты запирают в Хранилище, Блау, чтобы они никому не доставляли неудобств… ты не знаешь даже этого…

– Запри Фейу, хочу посмотреть на это, – я выплюнула косточку от вишни в чашу, но промахнулась. – У Кораев слишком большое гнездо – впустишь одну змею, проползут все.

– Они уже вошли, – Тир смягчил тон и говорил совершенно серьезно. – Договоренности были достигнуты много зим назад, это знают не только все в Пределе – это знает вся Империя.

– С невестой Акселя я справлюсь, и… она – женщина, – я фыркнула. – Женщина на юге – не Высшая. Не человек, и даже не инструмент. Жених – другое дело.

Сколько у Кораев побочных ветвей, сколько тех, кто состоит в линии наследования, учитывая, как они расплодились?

– Пусть Мара будет благосклонна к тебе, – Тир качнул пиалой в мою сторону.

Несколько мгновений мы молчали, артефакт негромко жужжал под потолком, солнце косыми лучами пронизывало витражные окна и стелилось по полу узором – начинался закат.

– Это, наверное, последний раз… – нарушил тишину Кантор. – Сидим вот так, – пояснил он для меня. – Без обязательств… ты… и я… почти свободные…

Я пожала плечами, следя, как полоска неба за окном наливается кровавым багрянцем. Сколько пройдет времени, пока ночь укроет Хали-Бад темным покрывалом? И мои аллари молчали. Я отправила тройку ещё с утра – сразу по прибытию, чтобы они собрали информацию о перемещениях Дана, и, самое главное, о том, где он будет сегодня вечером.

– … последний класс Школы, последний Турнир… последняя зима без круговорота клановых дел… – Тир неосознанно повернул на пальце артефакт – по возвращении на Север его место займет помолвочное кольцо.

– Насчет Фейу все решено?

Кантор неопределенно кивнул – и да и нет, сдул челку со лба, и ещё раз перевернул пузатую бутылку – вино булькало, наполняя воздух терпким ягодным ароматом.

Он много пьет. И много нервничает.

– Что-то случилось? Что-то ещё? – пояснила я.

– Что могло случиться?

– Я могу помочь?

Тир расхохотался.

– Когда я спросил то же самое – ты отправила меня к скорпиксам!

– Я вежливо отказалась.

– А я могу помочь тебе, Блау?

– Да.

Тир подавился вином, закашлялся, а потом склонился в подобии поклона.

– Наследник в вашем полном распоряжении. Что желает сира?

– Узнай, будут ли на Турнире Светлые, – я стукнула браслетом о браслет – наручи весело звякнули, – ты будешь общаться с Распорядителями, как Ведущий команды.

Кантор поморщился – это ещё одна проблема в отношениях с хаджевцами – они хотели, чтобы Ведущий основного состава был из их Школы, но Наставники решили иначе.

– Какая ложа, состав делегации, меня интересует всё.

– Блау, сейчас не самое лучшее время проявлять внимание к Светлым…

– Я – Светлая, ты забыл? – Наручи снова звонко стукнулись друг о друга. – Отдать дань уважения бывшему Наставнику – это обязанность почтительной ученицы.

Тир фыркнул, но кивнул.

– Что-то ещё?

Я протарабанила пальцами по столу первые ноты Имперского марша.

Вестник из дома я получила днем – у Данда все хорошо – цвет силы продолжает стремительно меняться. Когда пили вчера в комнате – кажется после второй бутылки – мы, первый и последний раз, коснулись того, что показали предки на ритуале.

– Остальные двое? – спросила я Акса.

– Все пятеро, – он провел ребром по шее и хрустнул костяшками, размяв пальцы. – Отчислены без права восстановления и зачисления в другие военные имперские заведения.

– Хорошо, – я удовлетворенно кивнула и Данд повторил мое движение – очень хорошо.

– Рэйко? Он сейчас на втором курсе, если хочешь…

– Нет, – Данд упрямо боднул головой. – Мой. Сам.

– Второй курс, – по слогам повторил Акс. – Найти повод вызвать на поединок не сложно и, думаю, дядя Хок скажет мне спасибо, за то, что решил их проблему.

– Сам, – Данд крепко сжал губы и уставился исподлобья. – Наши круги рано или поздно сравняются, а ждать я умею.

Аксель развел руками – как хочешь.

– Слово. Что оставишь Рэйко мне, – потребовал Дандалион. – Он – мой. Я в своем праве.

– Слово, – рука Акса полыхнула тьмой – родовое кольцо вспыхнуло и погасло.

– Айше…та, что отправила тебя в шахты…

– Тетя – отправилась за Грань, кузину Флоранс сослали, «удачно» выдав замуж, а кузина Айше заперта в одном из пансионов – один портал отсюда, – пояснил Акс Данду прежде, чем я успела открыть рот.

– Вопрос решен?

– Полностью, – они стукнулись кулаками, придя к пониманию хотя бы по одному вопросу.

Аксель дал слово Данду, но я – не давала. Никому и в голову не пришло брать слово с меня, поэтому я свободна в своих действиях.

Рэйко Хэсау.

Бывший первый Наследник клана, урод и шекков выродок, который сейчас учится в Корпусе. Второй курс, кажется так сказал Акс.

Если история повторится, то курсантов будут отправлять на Турнир тройками – чтобы обеспечить порядок и следить за охраной территории.

– Блау, очнись! Что-то ещё? – терпеливо повторил Тир.

– Да, – я бросила взгляд на пол кабинета – слишком хороший, слишком дорогой, слишком мирийский. – Сущая мелочь. Мне нужен самый грязный ковер, который найдется у тебя в поместье.


***

Они пришли, когда стемнело – я ждала их раньше. Марша нагло развалилась на тахте, сожрала треть орехов из чаши – у всех Фейу просто неуемный аппетит – и вывалила на меня ворох халибадских сплетен.

– И этот сир…

– Мистер, – педантично поправила её Фей-Фей. – Он ещё не получил статус.

– Но получит же…

– Сопровождает Второго Феникса!

Я слушала, пытаясь выцепить зерна полезной информации из этого потока. Как можно было узнать так много за полдня, сидя взаперти?

– А у Фаворитки такие ханьфу… м-м-м…

– Состав делегации? – этот вопрос меня интересовал больше. – И где они остановились?

– Где и всегда – в южной имперской резиденции.

Потратив ещё мгновений двадцать драгоценного времени, они ушли, и стук в дверь раздался снова – пришел Тир.

– Как комната? Эта тебя полностью устраивает? – язвительно спросил он, пройдясь взглядом по домашнему халату, влажным волосам, заплетенным в простую косу на ночь, и пушистым тапочкам. – Миленько.

– Полностью.

Эту комнату я выбирала долго – капризничала, перебрав все возможные причины – там мне не понравился цвет ширм, в другой – тахта не того размера, в третьей – на третьей кончилась фантазия – и мне “не понравилось просто так”; пока, наконец, не нашла ту, где был удобный выход на крышу – ровный скат, потом перепрыгнуть, и можно уйти на уровень ниже, а там в заднюю часть сада.

Единственный минус этой комнаты – Кантор поселился в соседней, но купол тишины решит эти проблемы.

– Я собираюсь спать, Тир. И, – покружилась вокруг, – за окном ночь, ты в комнате леди, что скажут дуэньи?

Он поморщился. Эти дуры, больше всего озабоченные тем, чтобы найти избранника, уже достали всех. «Южная охота за мужьями» была открыта.

– Могу позвать парочку.

Я фыркнула.

– Ты собираешься проверять меня каждое утро и каждый вечер? Куда я денусь отсюда?

– Тиры несут ответственность, – пояснил он просто. – Зачем твои аларийцы поднимались на этаж?

– Орешки и пахлава, – я сделала широкий жест в сторону чаши на туалетном столике, из которой Марша уже смела достаточно. – Отправляла на рынок, здесь отличные сладости, у нас таких нет.

Сверток, тщательно перетянутый шелковым шнуром, который мне принесли аллари, я уже давно спрятала на дальней полке гардеробной.

– Могла бы просто попросить, на кухне есть всё, – Тир качнулся на пятках, заложив руки за спину – и почему-то до боли напомнил мне дядю. Когда он вырастет – они будут очень похожи. – Постарайся не светить охрану без необходимости. Исключение сделали только для тебя, потому что настаивал сир Блау…

– Всего две тройки, – фыркнула я. Разве это охрана?

– Хочешь обсудить вопрос дополнительных преференций с теми, кого поселили в отдельном крыле? Проблем с Хаджем достаточно.

Я шутливо отсалютовала, подняв кулак и приложив к груди – повинуюсь. Дядя отправил со мной тройку из Высших – один седьмого круга, они сами знают, как раствориться среди челяди. А тройка аллари … сомневаюсь, что их вообще увидит хоть кто-то, если они не захотят.

Когда Тир наконец ушел – я выдохнула. Времени было мало. Распаковала сверток в гардеробной и приложила к себе – размер на глаз они подобрали подходящий.

По сведениям аллари Иссихар менял бордели несколько раз за ночь, перемещаясь по городу. Сегодня он должен быть в «Сиреневом тумане», рядом с Восточными воротами. Лучше поймать его сразу, чем бегать за ним по всему Хали-Баду.

Я оделась быстро – длинный южный традиционный кафтан, легкий шаровары, волосы заколоты вокруг головы и обвязаны тюрбаном.

В зеркале отражался тонкий и невысокий мальчишка из семьи среднего достатка – таких десятками можно встретить в переулках. Единственное, что выдавало во мне не местного – чересчур бледная кожа северного оттенка, но ночь сгладит отличия.

Щелкнув кольцами, я бросила двойное запирающее плетение на дверь и добавила сигналку, проверила купол тишины, погладив статуэтку Нимы по крыльям, и развернулась к окну.

– Исси, любовь моя, жди, я уже иду, – пропела я тихо.

Глава 8. Шеккова Блау

Голова чесалась.

Хотелось содрать тюрбан с головы, размотать эту демонову тряпку и выкинуть. Залезть в купальни — и артефакт на минимум, чтобы вода непременно попрохладнее, и немного лавандового масла, чтобы кожа на открытых частях тела, которая покраснела от солнца, перестала зудеть.

Райдо пошевелил руками — изящные пальцы были похожи на розовые колбаски, вспухли, и ободки колец врезались в мясо.

Демонов Юг. Шекков демонов Юг. Это место должно быть проклято Гранью, потому что ни один нормальный имперец просто не сможет выжить в таких условиях.

Глаза чесались и слезились – от белого — камня, песка, мощеных дорог, тюрбанов и длинных кафтанов рябило в глазах. Все южане сливались в одну огромную белую массу, которая заполняла улицы — хлынув волной прибоя, когда солнце катилось к закату.

Прибой Райдо теперь не любил тоже. Потому что у него белая пена.

В обеденные часы в городе будет тихо до самого вечера, пока прохладный ветер из пустыни не придет и не покроет улицы, высасывая крохи жара из нагретого за день белоснежного камня.

Хали-бад – город ночной жизни, город Солнца, потому что все подчиняется движению светила на голубом небосклоне. Белоснежный город, в котором правит ночь, потому что тьма дарует жизнь, а свет безжалостно отбирает. Только на Юге не тратились на казнь преступников — мелочь просто выпускали в пустыню, увозили далеко – за последнее защитное кольцо вышек, которые опоясывали близлежащие оазисы и всю городскую инфраструктуру с пригородными районами. Выпускали, вверяя их жизни богу удачи Немесу, который, если будет милостив — оборвет нити быстро, в пустыне полно ядовитых мелких ящериц и змей, если возмездие будет неотвратимым – тогда несколько дней, погибая от жары и жажды, днем сгорая от лучей светила, ночью от нестерпимого холода. Если Немес отвернулся от чада своего, то дело закончат шекки – пустынные твари, которые хранят пески от начала Исхода и до сего дня.

Райдо тоскливо вздохнул — толстые пальцы-сосиски нещадно чесались.

Целители сказали, что ему противопоказан Юг — так бывает. Точнее противопоказано солнце — у него, Райдо, какая-то особенная несовместимость с этими коварными лучами. Эликсиры и мази помогали, но ненадолго.

Сейчас ему казалось, что чешется даже задница — хотя каким образом она обгорела бы?

Он поерзал в кресле.

— Твой купол точно исправен? – Тиль остановился рядом и заглядывал через плечо – сочувствовал, но губы менталиста подрагивали в улыбке. Райдо знал, что выглядит смешно с красным, как будто обветренным лицом, как самая распоследняя чернь в притонах Столицы.

-- Исправен, – процедил он сквозь зубы. Этот вопрос ему задавали каждый вечер, чередуясь, кто из звезды будет спрашивать – вчера была очередь Малыша Сяо, позавчера Бутча. И то, что купол регулирует температуру, а не защищает от вредного света, тоже знали все.

Но продолжали спрашивать.

Эта зима выдалась для него на редкость паршивой – сначала проблемы в клане, потом в Управлении, потом псаков Север, где он мерз несколько декад и мечтал согреться. Потом дисциплинарная комиссия, целители душ – он поморщился, этих не любил никто из менталистов – теперь вот это. Толстые розовые пальцы-сосиски чесались – он пошевелил ими в воздухе.

За что Мара так не любит его?

– Райдо? – голос Таджо звучал ровно, но звал он явно не в первый раз.

– Проверил всё, – отчитался он сквозь зубы, с завистью покосившись на черную дознавательскую форму, застегнутый под горло кафтан Шахрейна, идеально отглаженные артефактами манжеты, значок маленького белого солнца на лацкане.

Шекки!

Пришлось прищуриться – даже на знак Управления он теперь не мог смотреть без отвращения – потому что белый. Может они правы – и ему действительно нужно лечиться? Взять отпуск на несколько декад без содержания, уехать в родовое поместье на побережье, валяться на веранде, пить вино, и чтобы наложницы ублажали его по очереди. Чем не жизнь? Гораздо лучше, чем Целители душ.

– Арена к турниру готова. За безопасность отвечает вторая звезда, – озвучил он то, что и так знали все, – но я проверил ключевые точки. Когда можно будет снять это? – он с раздражением дернул тюрбан за белый кончик.

Каро проглотил смешок. Не засмеялся – нет, переглянулся с Сяо и они дружно отвели глаза. Шахрейн знает своих лучше всех – наказание для него выбрано прекрасно. За его, Райдо, ошибки и поведение, не соответствующее статусу дознавателя – на эту декаду он обязан носить местную одежду.

«Чтобы не выделяться в толпе в угольно-черном» – без всякой насмешки обосновал свое идиотское решение Шахрейн.

Хотя как он должен слиться с местными – если они все смуглые, а он – красный? Таджо знал как, не пошевелив и пальцем, указать на свое место – и знал, куда ударить, чтобы наверняка.

Форма – это почти всё, что у него было, его гордость и честь, его, а не клана – личные достижения, его война и его победа. Снять форму – это самое худшее, что мог придумать Шахрейн для него.

– Декада.

– Я сойду с ума в этом! – Райдо дернул ещё раз и шекков тюрбан рассыпался и сполз на нос.

– Всего декада, – выступил миротворцем Сяо и откашлялся. – Я тоже готовил на всю звезду целую декаду в начале зимы, когда был наказан должностью штатного повара.

Каро простонал, а Райдо замутило ещё сильнее – от жрачки Малыша, они пили столько желудочных эликсиров, сколько не употребляли никогда в жизни – готовил Сяо отвратительно, настолько, что в роду наверняка были алхимики-ядоделы.

– Намажь, – Тиль перебросил ему небольшую, плотно закупоренную баночку темного стекла. – Мы советовались с коллегой, и немного изменили состав, тебе должно помочь.

– Меня достал этот Юг!

– Слишком жарко? – язвительно отозвался Бутч из-за стола. – На севере – слишком холодно, на востоке – слишком влажно, и от топей поднимаются ядовитые испарения, на западе…

– У меня просто слишком чувствительная кожа! – рявкнул окончательно выведенный из себя Райдо, вырвав баночку из рук Тиля – пальцы-сосиски снова зачесались.

– Сотни зим близкородственных скрещиваний не проходят даром, – тихим басом парировал Ашту.

– Мы сохранили чистоту крови, сохранили род и клан, – отозвался он высокомерно. – В отличие от некоторых, которые потеряли всё.

Дверь в библиотеку, которую использовали, как кабинет, за спиной Бутча закрылась с оглушительным грохотом.

Тиль укоризненно поджал губы.

– Комиссия, – Таджо вздернул бровь – и ему пришлось опустить глаза – признавая, что виноват. Ещё раз, ещё только один раз он «поставит под угрозу взаимодействие» и тогда никто не спасет его от Целителей душ. Тема Ашту негласно была запретной, и все понимали, как тяжело ему приходиться сейчас – когда пришлось вернуться сюда, но Райдо ничего не мог поделать – его бесило всё.

Все южане. А Бутч – был южанином.

После неудачи на Севере – и это понимали все, несмотря на награды от Управления – они сдали Север, не справились, и им дали ещё один шанс распутать нити, которые вели на Юг.

Все началось здесь – в этом шекковом месте, где повелевает солнце, и закончится здесь – круг замкнулся, и Райдо очень надеялся, что после этого они обретут покой.

Он пошевелил пальцами в кармане, отыскивая на ощупь припасенный пакетик со смолкой, вытащил одну, закинул в рот и зачавкал, нарочито громко. Потому что это раздражало Шахрейна и всех присутствующих.

– Северяне прибыли?

– И основной и запасной составы, дуэньи, Учителя и сопровождение. Размещены в городском доме рода Тиров. Территория охраняется, график посещений будет у меня к вечеру, как только согласуют, – отрапортовал Каро, а Малыш согласно качнул головой – Вестники от девицы Блау приходили исправно.

– О чем сегодня пишет “наше наказание”? – Райдо с чавканьем обернулся к Сяо.

– Об орешках, – Малыш моргнул в ответ. – О том, что жарко, и о том, что кади придумали демоны Грани, чтобы издеваться над сирами.

И всё?

Райдо незаметно почесал одну ладонь о другую – род девчонки был древним, «породнившиеся» блюли чистоту крови и он очень, очень наделся, вознося молитвы Маре, что у этого недоразумения, по какой-то шутке судьбы именуемой «сирой» – тоже будет непереносимость южного солнца. Это немного примирило бы его с суровой действительностью. Необходимость следить и оберегать – а именно такие условия выставил им Глава Блау за молчание – раздражала ещё сильнее, чем все прочее.

До зубовного скрежета. Эти Блау никогда не упустят своего, недаром сира-Главу-Кастуса в Столице за спиной называют тварью. Даже так: «конченной северной Тварью», которая продаст всех и вся, если это будет выгодно для Рода. Иначе как объяснить, что осколок – а родом это назвать язык не повернулся бы ни у кого – из трех Высших, больше десяти зим удерживает и земли и статус.

Каким богам молится Кастус Блау, и какие жертвы приносит?

Райдо чавкнул смолкой и почесал ладонь ещё раз, расцарапав ногтями почти до крови.

Надеюсь, у этой Блау такая же нежная кожа!

Девчонку нужно наказывать, пока не поздно – отправлять возносить молитвы предкам в алтарный зал на несколько суток, на одной воде, заставлять переписывать писания – чтобы голова была занята правильными вещами, приковать плетениями к столбику кровати, чтобы сидела в спальне и не доставляла им проблем, а то, что проблемы будут, он чуял задницей.

– Наследник Тиров обозначил свое покровительство, – Тиль зашуршал газетой на столе – утренний Вестник видели уже все.

– Неофициально, – прохладно поправил Таджо, оторвавшись от свитков. – Вероятность помолвки между родами Фейу и Тир по возвращении на Север – девять из десяти… это…, – он пошевелил пальцами, – просто детская глупость и подростковый бунт…

– Бунт? У Наследника? – Малыш Сяо недоверчиво покачал головой.

– Девчонку могут вызвать на поединок, – ворчливо дополнил Райдо. – Неофициально. Наследник лакомый кусок, после столичного скандала с родом Квинт, только ленивый не захочет использовать такие методы, а здесь – про-вин-ция.

– Провинциалы не отличаются умом и сообразительностью? – язвительно отозвался Тиль, который родился почти на самой окраине Восточного предела.

– Провинциалы отличаются жаждой власти, – спокойно ответил за него Таджо. – Сяо, я хочу, чтобы мы знали о каждом шаге. Завтра устрой встречу…

– О, Мара! Неужели вместо того, чтобы заниматься делами мы действительно тратим время на обсуждение этого недоразумения? Лучше бы мы подрядились охранять пустынных шекков, чем это безумие!

– Райдо – Арена, Каро – на тебе архив, Сяо – Ратуша, – озвучил план на завтра Таджо.– Когда стемнеет – рейд по городу.

– Шахрейн, – простонал Райдо. – В архиве нет солнца! Почему Каро?

– Арена.

– Мы можем немного расслабиться! Здесь три пятерки, не считая тех, кого притащил с собой Второй Феникс…

– … именно потому что притащил Второй Феникс… – пробурчал Тиль.

– … или теперь, после Севера, мы стали правильными – и каждый шаг будем делать по протоколу? Наша основная задача – искать, искать, и ещё раз искать, куда приведут нити, а не заниматься вытиранием соплей у юных сиров…

– Арена. И полигон.

– Шахрейн, шекки тебя побери, ты знаешь, что я прав! За Турнир отвечаем не мы!

– Идиот, – Бутч хлопнул на стол пачку свитков и они разлетелись вокруг. – Скажи, чем я думал, когда брал тебя в пятерку, Райдо? Ты ходишь по Грани, раз за разом ставя всю операцию под угрозу, раз за разом мы все – четверо, вынуждены прикрывать твою бестолковую задницу, почему? Потому что ты – свой! Но всему есть предел.

– Бутч, – совершенно безэмоционально прошелестел Таджо.

– Если ты не видишь этого сам – кто-то должен сказать тебе, Шах. Ты – не прав, – продолжил Бутч. Райдо проследил как массивная ладонь Ашту прихлопнула свитки сверху, смяв их. – Он, – палец ткнул почти ему в лоб, – нарушает приказы Ведущего раз за разом. Что делаешь ты? Прикрываешь его задницу – ах, наш мальчик не хочет к Целителям душ, ах, наш мальчик боится! А когда он слетит с плетений, ты уверен, что мы будем рядом?

Таджо поморщился, но промолчал. Каро и Сяо отвернулись, сделав вид, что их заинтересовало что-то за окном, и только Тиль, согласный с Ашту полностью, сверлил его взглядом, скрестив руки на груди.

Как же они его достали! Моралисты хреновы!

– Если он сорвется, на дисциплинарную отправят всю пятерку, – продолжил Бутч устало. – В лучшем случае. Мне – уже все равно. Объясни им, – Бутч махнул в сторону Младших, – почему ты подставляешь всех ради одного? Потому что вы учились вместе?

– Райдо дал слово.

– Райдо дал, Райдо взял!

– Арена и полигон, – повторил Таджо, глядя прямо на него взглядом «только открой свой рот ещё раз», и он торопливо закивал.

Все понимали, что Бутч гораздо лучше справился бы с этой задачей, как южанин – но Шахрейн просто указал ему место.

Для испытаний Укрепителя выбрали южный полигон – за укрепитель им готовы простить и скостить многое – Управление высоко оценило куш, который они получили через Блау. Таджо предполагал, что Второго Феникса отправили наблюдать за испытаниями в условиях, приближенным к боевым – одно дело лаборатории и тренировочный залы, и совсем другое – марш-бросок по пустыне. Больше всего всех интересовала эффективность против пустынных шекков.

И Управление. И имперскую канцелярию. И Военных. И… Кораев. И все южные кланы, чьи земли напрямую граничили с пустыней.

– Аш-ш-ш…, – Каро поморщился, когда хлопнула дверь – оглушительно, как и прошлый раз, Бутч вообще разучился выходить тихо.

Райдо обиженно засопел – кожа шелушилась, пальцы чесались, он настрадался за целый день, в этом демоновом городе, а Ашту хлопает дверями, и выходит из себя ничуть не реже, чем он, Райдо, но ему никто не говорит – «срочно к Целителям душ».

– Ему недолго осталось, – Тиль пересел на место Бутча и кивнул ему напротив. – Ты произнес последние слова вслух.

Райдо стало стыдно. На доли мгновения. То, что Ашту осталось немного – знали все. Райдо предполагал что это одна из последних операций, и он видел – Шахрейну уже прислали новый список кандидатур из Управления на его место. А новый человек в пятерке – это всегда новые проблемы.

Ашту и Таджо что-то плели с Блау – он пару раз заставал обрывки разговоров, когда они не ставили купол…но… плетения не складывались, или складывались не так, как хотелось Ашту.

Райдо вздохнул, спрятал толстые покрасневшие пальцы-сосиски под стол, и послушно наклонился над свитками – каждому выдали отдельную часть для работы.


***

Спуститься мне помогли – чьи-то чуткие руки подхватили снизу, придержав за талию, когда сапожки заскользили по краешку черепицы на последнем скате. И свистеть не пришлось – определенно, удобно, когда с тобой аллари.

Тюрбан, замотанный наспех, сполз на нос, и чья-то рука, решительно дернула его назад. В темноте светились белки глаз, сверкнули в усмешке зубы – сын Старика оценил мой вид.

– Уходим.

Ухоженная часть сада, дорожки, заросшие тропинки – где дикие травы взяли верх, сплетаясь в причудливое покрывало цветов и линий. Первая невысокая стена, вторая, пропустить тройку охранников, пропустить ещё одну, и потом к незаметной калитке.

Один из аллари перебросил мне пирамидку-ключ на цепочке – разрешает выйти, не потревожив защиту, дверь скрипнула – пользовались калиткой нечасто, и дерево рассохлось, два шага, чтобы преодолеть ширину каменных стен, и мы в узком темном проулке, позади дома Тиров.

– Откуда? – я подбросила ключ на руке.

– Позаимствовали. У охраны.

Аллари были немногословны и хмуры. Очень хмуры. Сын Старика переступал с ноги на ногу – этот признак я уже выучила, молчун хочет говорить.

– Позже, – я сложила пальцы в жест «молчания». Кто знает, что Тиры наставили вокруг дома – нужно уйти в город.

В Хали-баде было людно. Вечерние лавки – те самые, что отрывались только с заходом солнца, светились приглашающими огнями – тут явно не жалели артефактов на вывески. Ежегодная ярмарка, которая начиналась через пару дней делала общее настроение приподнятым и суетливым. Хитрые южане перенесли начало, чтобы дата открытия совпадала с Турниром. Таких ушлых торгашей, как на Юге, не было нигде во всей Империи.

Что делать гостям и участникам во время Турнира? Конечно, закупаться южными редкостями.

Лавки, лотки, уличные повозки, груженные разными мелочами и товарами.

– Четыре? – я подбросила на руке статуэтку Нимы, грубо вырезанную из кости. – Четыре империала вот за это?

– Это из кости пустынного варана, – оскорбился смуглый торговец, прищурив и так узкие глаза. – Три дня мы шли по пустыне и три ночи, чтобы поймать этого зверя…

– Мисси, – алариец крутнул меня за плечо и оттащил от уличного лотка перед лавкой. – Скажите, что нужно, мы купим… но… настоящее…

– Это настоящее! – возмутился торгаш и тут же заткнулся, когда двое молчаливых аллари синхронно шагнули вперед.

– Мисси, – снова вздохнул сын Старика, ловко лавируя в толпе – улицы были полны, как будто после заката жизнь в Хали-баде только начинается. Воздух был свежим и пряным, запахи южных специй смешивались с запахами дорогих масел и благовоний, ароматами жженого сахара и пахлавы, и цветов – которыми были увиты вторые ярусы большинства зданий. Время цветения, так называлось этот сезон на Юге.

Два проулка, чтобы обогнуть толпу, ещё два проулка – пока мы двигались правильно – точно в сторону Восточных ворот, я держала карту в голове, но на последнем перекрестке аллари свернули на запад, а «Сиреневый туман» был в другой стороне.

Мы остановились в безлюдном тупике, под пустующим навесом, где держат лошадей. Двойка встала на входе, а сын Старика вытащил пару свитков из внутреннего кармана.

– Вам идет, – я подмигнула ему, но вряд ли он видел в темноте – аларийцы тоже переоделись на южный манер, оставили только обувь и перевязь с оружием, верхние кафтаны были легкими, и даже тюрбаны и те, были умело повязаны так, что не отличишь от местных. Рост, смуглая кожа, если не будут открывать рот – могут сойти за своих.

Я щелкнула пальцами – маленький светляк вспыхнул перед лицом, и зашуршала пергаментом. Первый лист, второй – ничего нового. Точнее информация полностью подтверждала ту, что я помнила из прошлой жизни.

Пока ещё сир Иссихар Дан. Третий сын благословенного рода Данов, повелителей песков, и хранителей южных торговых путей. Старший и единственный ученик мастера-алхимика из рода Чи, которого взяли несколько декад назад.

– Где содержат Наставника Чи? – смуглый палец ткнул мне в третий свиток. – Когда будет слушание?

– Уже, – алариец хмыкнул. – Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Ваш сир подавал прошение о выкупе, – пояснил он для меня.

Оу. Я соображала быстро, значит, мои империалы ему не пригодились, но… сначала должен быть аукцион, и только потом делу дали ход, именно поэтому Исси продал родовую собственность – чтобы вытащить Учителя. А аукцион только в конце декады! Ничего не понимаю.

– Почему они ускорили процесс? – я постучала пальцем по губам.

– Чернокафтанники, – алариец презрительно пожал плечами. – Наводнили город.

На этот раз вмешалось Управление? Сяо не писал мне.

– Сколько черных звезд прислали из Столицы?

Аллариец оттопырил три пальца, подумал, и добавил ещё один.

– Четыре звезды? – я тихо ахнула. Псаково невезение, псаково Управление. Тогда они разделят задачи – и можно будет нарваться на менталиста в самый неудачный момент.

О, за что Великий так не любит меня?

– Увлечения. Предпочтения. Отклонения, – смуглый палец указывал по-порядку. – Склонности, страхи – вы отдельно просили обратить внимание на этот пункт, мисси.

Я перелистнула на искомое – прочерк. В графе «страхи» – прочерк!

– Мало времени, – алариец развел руками. – Вы хотели результат к вечеру. И тихо.

Я хотела – результат, а пока здесь всё, что я знаю и так.

Свитки свернула в плотную трубочку и отдала обратно.

– Даны получили сообщение?

– Да, мисси. Только что, через десятые руки, – алариец коротко кивнул.

– Хорошо, у нас мало времени – нужно двигаться.

– Мисси, – алариец заступил мне дорогу – и пришлось задрать голову. Сын Старика был высоким, очень высоким, даже для достаточно высоких аллари, выше Ликаса, выше практически всех в поместье. Меня всегда интересовал вопрос – действительно ли, щуплый и низкорослый Старик является его отцом? Или мать нагуляла его от какого-то заезжего алларийского красавчика? – Ещё не поздно отменить всё…

Я вздернула бровь.

– Вы читали, – он хлопнул по свиткам за пазухой, – это… плохой вариант, и со временем станет только хуже… Высшие не меняются…

– Именно поэтому, потому что станет хуже, он нужен нам на нашей стороне, – пояснила я очень терпеливо.

– Мисси, если бы мастер Сейр знал, он был бы против.

– Но он же не знает? – спросила я очень ласково – это мы отдельно обговаривали дома со Стариком, когда отбирали тройку аларийцев. Преданных только мне. Точнее мне и Ликасу. Точнее сначала Ликасу и потом мне, но сути это не меняло.

– Мастер Ликас тоже был бы против, – он решительно боднул головой.

– Несомненно, – кивнула я. – Но остановить меня смог вряд ли… именно по этой причине мы так хорошо ладим с мастером Ликасом и совершенно не ладим с Сейром. Именно по этой причине, у аллари столько прав и свобод у Блау, и именно по этой причине, я решаю, кто нужен мне, чтобы защитить всех, кто находиться под моей ответственностью, – рявкнула я тихо. – И аллари в том числе. Дан мне нужен – Дан у меня будет.

– Мисси…

– Дай сюда!

– Это плохой выбор, мисси, очень плохой, учитывая, что вы задумали! Что скажет мастер Ликас, когда вернется? Что скажет сир Блау?

– Пусть Ликас сначала вернется! И скажет это мне прямо в лицо, – пробормотала я, отбирая у аларийца бархатный мешочек. Растянула завязки – золотая бляха тускло сверкнула – мой пропуск в Низший свет Хали-бада. – Это отличный стимул вернуться поскорее, ведь мне никто не говорит, где он и что с ним? – припечатала я тихо – сын Старика отвел глаза. – А с дядей я разберусь.

По-крайней мере я очень на это рассчитывала.

– Старейшины не одобрят, – попытался он снова.

– Не одобрят? Да они расчистят улицы, чтобы путь к борделю был чист, – фыркнула я. Такой рычаг давления на меня, какой я сама вручила в руки аллари, они бы искали очень долго. Теперь искать не нужно. Если решатся использовать.

– Этот «Туман», – он снова вздохнул. – Не место для приличной мисси. Одно слово и мы найдем, где встретиться без … без… это не место для приличной мисси!

Я сунула мешочек в карман, поправила тюрбан, который так и норовил сползти на нос, и похлопала аларийца по плечу.

– Зато ты всегда можешь сказать, что был в борделе со мной… если тебя поймают на горячем…

– Мисси!

– … как там звали твою зазнобу, – я пощелкала пальцами, вспоминая имя одной из многочисленных кухонных девушек Маги – всё поместье знало, зачем он захаживает на кухню.

– Мы не ходим по вашим борделям, – процедил он сквозь зубы. – Аллари выше этого.

– Когда-то всё бывает в первый раз, – я успокоительно похлопала его по плечу. – Теперь – ходите!


***

Стакан разлетелся, ударившись о стенку с грохотом – осколки разметало по всей спальне.

– Чтоб ее шекки сожрали, – выругался Му, наступив босой ногой на один из кусочков – край вспорол кожу, и выступила кровь. – Тварь, сука, мусор, который по недоразумению Немеса родился наследной сирой.

Указания отца были однозначными и четкими – забыть. Всё, что было на школьном поединке. Всё, что эта сука Блау сотворила с ним на глазах у всей Школы.

– У-у-у-у…, – он взвыл, и следом за стаканом отправил бутылку – та отскочила от стены и покатилась по полу.

Отец думает, как Глава, действует, как Глава, он и есть Глава. Но он – не обязан. Такие оскорбления смывают только кровью и только в круге.

Сколько пройдет времени, прежде, чем кто-то сольет записи с поединка? Как они втроем не устояли против одной девчонки. Шепотки уже пошли – он слышал разговоры сегодня в классе – его обсуждали специально, не поставив купола тишины. Чтобы знал. В новом классе! Над ним будут смеяться все!

– Мусор, – он швырнул подушку на пол, – Мусор, мусор, мусор, мусор с третьим кругом! Тварь, рожденная от твари!

Отец был не прав, что на Юге всё утихнет, и он сможет спокойно доучиться. Этот позор будет преследовать его всегда – куда бы он не поехал. Но если тварь сдохнет… проблемы не будет, и не будет позора. А отец… отец должен его понять. И он не один – у него есть сестры, и его позор ляжет таким же несмываемым пятном на их репутацию.

Отец сказал – ничего сделать нельзя. Слишком слабы. Слишком ничтожны. Слишком незначительны в масштабах Севера. Силы их маленького Клана сметут сразу.

– Молчать! Терпеть! – рычал он, расшвыривая все с кровати. – Проглотить! – также, как то говно, что ему пришлось пережить во время поединка.

Он не хочет пресмыкаться всю жизнь так же перед Главами северных кланов, только потому что они здесь со времен Исхода, а Му перебрались на север после южного катаклизма.

Он Му из рода Му!

– Эта тварь заплатит мне за всё, – выдохся он, и рухнул прямо на пол, скользнув вдоль столбика тахты. – Заплатит.

За каждое мгновение унижения, которое ему пришлось пережить.

Он всем покажет. И этой суке Блау, и северным родам. Почему никогда не нужно унижать никого из рода Му.


***

На входе не возникло проблем – я обдала свежими парами “нарко” охранников, качнулась, улыбаясь тупо и расслабленно. Золотистая бляшка, которую достали аллари, открывала любые двери – золотой билет для золотой молодежи.

– Тьфу, – смолку с опиатом я сплюнула практически сразу, как только прошла основной зал – за ширму, сладковатый привкус на языке горчил, но никто не ходит по таким местам трезвым – только пьяным или только под травками.

Дан должен быть на третьем. Первый – основной зал, где развлекаются те, кто жаждет общества, танцев, разговоров под кальяны и хорошую музыку. Второй ярус – отдельные комнаты, где можно уединиться с выбранным кавалером или дамой, всё зависит от пристрастий. Третий ярус – для особых гостей. Особые комнаты с особыми приспособлениями, на самый взыскательный вкус.

“Для уродов” – так говорил Таджо о завсегдатаях верхних этажей. “Для моральных уродов, которые разучились получать удовольствие от жизни привычными способами”.

По лестнице я поднялась быстро – не было никого, но в коридоре второго пришлось притормозить – веселая толпа внезапно хлынула прямо на меня – кадеты, все сплошь кадеты в форме Корпуса.

– Как твоя? Моя сегодня была очень горячей! – знакомый голос с отчетливым северным акцентом слышался совсем близко – в десятке шагов впереди. Коридор был прямым и никаких ниш, чтобы спрятаться. – В следующий раз надо будет попробовать с двумя, – Акс пьяно хохотнул, – она так расхваливала свою подружку.

Псаки! Он прошел порталом, и вместо того, чтобы навестить сестру, поперся в бордель? И из всех борделей Хали-бада выбрал именно этот?

Я взвыла про себя: “Великий, за что же ты так не любишь дочь свою?”

– И тут она мне говорит…, – голос Акса приближался. Кадеты, проходившие мимо, смотрели на меня с брезгливым любопытством. – А я ей в ответ…

Нас с Аксом разделяло не более пяти шагов – я плавно ушла в сторону, и ухватила за лацкан кафтана первого попавшегося кадета, разворачивая на себя так, чтобы он закрыл меня от толпы.

– Ох, – кто-то толкнул его в спину, и он впечатал меня в стену коридора. Подслеповатые, чуть прищуренные глаза с длинными ресницами, маленькая родинка на щеке – почти как у девчонки, невысокий рост – выше меня всего на голову, прямо мне в лицо, пытаясь разглядеть хоть что-то смотрел… Претор Фейу.

– Вы от кого–то прячетесь, сира? – прошептал он совсем тихо. Мой маскарад его не обманул – слишком тесно было в коридоре, и слишком близко ему пришлось прижать меня к стене. – Вам… вам нужна помощь?

Претор Фейу – это претор Фейу, остается сиром всегда, при любых обстоятельствах.

– Ищу...возлюбленного.

– Ох, – зрачки сира Фейу немного расширились.

– Почему вы не носите очки? – шепнула я в ответ так же тихо.

– Вы целитель?

– Помощник целителя. Вам пойдет – берите в тонкой золотой оправе, с классическими дужками, – выдала я.

Сир Фейу снова подслеповато моргнул.

– Это нормально – носить очки, бывают случаи, когда Целители просто не способны что-то исправить.

– У меня уже есть очки, сира, – выдал он совершенно ошеломленно.

– Тогда почему не носите? – я нахмурилась – зрение сира Фейу всегда была паршивым, и доставляло ему много проблем. Одна из немногих слабостей нашего Претора. – А-а-а… бордель… тут не обязательно смотреть, главное – трогать… очки не нужны.

Сир Фейу мгновенно убрал руки с моей талии и отодвинулся.

– Фейу, ты идешь? – голос Акса раздался уже с лестницы. – Или перешел на мальчиков? Кадеты дружно заржали, а претор Фейу начал розоветь – кончики ушей вспыхивали алой краской.

– Я провожу вас. Сира. – Постановил он безапелляционно. – Мы найдем вашего… м-м-м… возлюбленного… и вместе покинем это… место…

– Оу, сами развлеклись, а другим мешаете, – я сморщила нос. – Хорошо, будете третьим.

Лицо сира Фейу пошло пятнами, и я решила дожать.

– Надеюсь, вам нравится, когда используют хлыст…Если хотите, можем пригласить ещё одного из ваших друзей, для комплекции.

– Леди, – короткий военный поклон кулак взлетает к груди, четкий разворот на пятках. – Желаю хорошего вечера.

– Сир, – позвала я, когда Фейу уже начал спускаться – он обернулся на меня с явным отвращением. – Когда станете Претором…

... не будьте таким снобом!

– ...премируйте Целителей в первую очередь! – я отсалютовала ему сжатым кулаком и умчалась наверх, пока он хлопал ресницами.

До Претора Фейу всегда очень долго доходило.


***

Райдо щелкал орешки – пристрастился после поездки в снежный предел. Хоть что-то хорошее. Пальцы, смазанные мазью, жирно блестели, но зато почти не чесались.


– Ставлю свой новый плащ, – он плюнул шелуху в сторону чашки и промазал, попав на сапог Тиля – тот брезгливо стряхнул мусор. – Подбитый мехом черного волка, что девчонка Блау выкинет что-то в ближайшие пару дней, – он поднял вверх руку и щелкнул пальцами – плетение вспыхнуло, – забьемся?

– После событий на Севере? – Тиль скептически поджал губы. – Любой, у кого есть мысли в голове, будет вести себя тихо.

– Сира Блау очень ответственна и послушна, – вставил свою четверть империала Каро. А Малыш Сяо одобрительно закивал.

Райдо фыркнул – то, что Младшие благоволили к Блау, не было секретом ни для кого из пятерки.

Дверь скрипнула – хмурый Бутч торопливо вошел в библиотеку.

– Мальчишка, в сопровождении троих из охраны, переодетые под местных, покинули городской дом Тиров … через черный вход, – пробасил он. – Сообщили наблюдатели.

– Мальчишка? – Таджо поднял голову от бумаг.

– Направляются в сторону восточных кварталов.

– Не самая лучшая часть города для ночных прогулок, – Тиль протянул забавно, – или мальчик решил первым делом посетить злачные места?

– Бордели, м-м-м, – Райдо подбросил орешек вверх и поймал одними губами.

– В сопровождении аларийцев... – добавил Бутч веско, и сделал длинную паузу, ожидая реакции.

Таджо выругался – очень коротко и емко, Каро приоткрыл рот – до него всегда доходило медленнее, чем до остальных, Сяо крутил головой, а Райдо… Райдо заржал.

Шеккова дура Блау была в своем репертуаре.

Глава 9. Бордель без правил

На третьем ярусе «Сиреневого тумана» было тихо. Коридор устелен коврами, такими мягкими, что сапожки оставляли отчетливую цепочку следов за моей спиной, пока ворс не выправится обратно. Так тихо, что сопевший чуть слышно бордельный служка, вскинул на меня глаза, охнув от неожиданности — на доли мгновения, и тут же опустил — встречаться взглядами с кем-то на третьем плохая примета.

– Сир, — меня позвали едва слышно и очень трепетно. — Выберите браслеты, сир…

Я покосилась на большую резную шкатулку из черного мореного дерева, которая была установлена на столике рядом – сразу на входе. Посетителей была мало — она была заполнена браслетами почти до верху.

Брезгливо пошевелила пальцами, решая, что выбрать – с одной полосой — белый для наблюдателей, или с тремя – черный? Белый – давал защиту, черный — черный значит — игра по правилам.

Хали-бад странный город. В каждом из кварталов свои законы, свои правила в каждом из проулков, как только удаляешься от центра, свои — на границе с пустыней, и совсем иные законы там, где правят пески. Солнце убивает, и чтобы выжить на небольшом кусочке земли, отвоеванной у пустыни и защищенной линией вышек и стеной артефактов от песчаных бурь и тварей — нужно соблюдать правила. Чтобы выжить.

После катаклизма плодоносные территории юга уменьшились в несколько раз и даже сейчас — границы города ещё не вернули в первоначальный вид – там, по пустынной дороге, которая от ворот сворачивает прямо на запад – после четверти дня пути можно отдохнуть у оазиса, который раскинулся прямо в развалинах старого Хали-бада, точнее того, что от него осталось.

-- Сир, – служка вопросительно склонился, предлагая помощь с выбором. – Я могу озвучить правила…

– Не требуется, – я отрицательно махнула рукой – кольца вспыхнули яркими бликами и слуга отступил назад – здесь не спорят с сирами, которые могут позволить себе такое количество артефактов.

Весь Юг сдвинут на правилах. В борделе тоже были негласные правила для каждого из этажей.

Я подбросила на руке два браслета – тонкий белый с одной полосой, и черный, пошире, с тремя – провоцировать или нет? Третий этаж – странное место, место, где коридор устелен мирийскими коврами, и где много дверей по обе стороны. Каждый зал защищен несколькими куполами тишины, так что никаких звуков не просачивается вовне.

Иссихар был в третьем малом зале – именно так сообщили алларийцы. Я бросила браслеты обратно в корзину, выбрав черный, и, подняв три пальца для служки – номер зала, двинулась вперед, закатывая рукава кафтана – так будет сразу видно запястья.

– Сир! Браслет!

– Тс-с-с, – я крутанулась мягко, приложив палец к губам – молчи, малыш, или будем играть вместе. Служка сглотнул и поспешно отступил назад – тут все быстро учатся чтить правила. Или умирают.

Сапожки ступали бесшумно, шаги были плавными, ворс ковра – мягким. Неосознанно я начала двигаться так, как учили – почти боевым шагом. Первая дверь, вторая дверь, третья.

Арка двери светилась мягким ровным светом по периметру, приглашая зайти.

Первое правило игр третьего яруса – зайти в любую комнату может каждый, а выйти сможет только тот, кому разрешит Хозяин зала. Или… тот, кто сам станет Хозяином.

Я медлила, прикрыв глаза – время стремительно бежало, я восстанавливала в голове карту Хали–бада – поместье Данов с северной стороны, им придется пройти через первые кварталы, потом выйти на улицу, ведущую на восточную – и сейчас они должны двигаться по внешней кольцевой.

По моим подсчетам, примерно через тридцать мгновений вассалы Данов должны быть тут.

Эта самая крупная ставка из всех, которые я делала за последнее время. Потому что совершенно новая и непредсказуемая. Потому что я понятия не имею, как удержать в узде того, кто сейчас развлекается за этой дверью.

И это самая мелкая ставка из всех, потому что если я не смогу поймать Иссихара – тогда бессмысленно и начинать игру с другими – я не справлюсь, просто не потяну против.

Дан всегда был умнее. Сейчас я – старше, но это не давало уверенности – я до сих пор была той, кто постоянно проигрывала Дану – будь то словесные баталии или алхимия.

Честность – именно это он ценит. Я не хочу быть умнее и переиграть его – я хочу, чтобы его ум работал на благо Блау, а не второго Феникса.

Разве я так много хочу, Великий?

Я выдохнула, погладила ножны ритуального кинжала на поясе – шанс, который стоит использовать последним; щелкнула пальцами, разминая суставы, и приложила черный браслет к входной арке.

Дверь вспыхнула по периметру и гостеприимно открылась.


***

Служанка плакала. Мяла передник и явно робела – Наследник был не в духе.

– Ещё раз. Внятно!

– Леди просила чаю, так же как привыкла пить дома, на ночь, – она шмыгнула носом. – По-северному, из трав, но у нас не было взвара и пришлось бежать в лавку. Просила подать ровно, когда первые звезды появятся на небе…

– Кто-то пьет чай ночью? – Наследник Тиров старался говорить мягко, но служанка вздрогнула всем телом и резво отступила назад.

– Северные леди … все очень странные, – шмыгнула она носом. – Чего только уже не просили с утра, кухня сбилась с ног!

Кантор пробормотал ругательство под нос.

– Взломали! – отрапортовал старший из охраны. – Комнаты леди пусты… уходили через сад, и… из охраны – тройка аларийцев, их нет на месте.

– Блау! – Кантор выругался вслух, помянув Мару, Немеса и Ниму. – Молчать! Леди в комнате, всем ясно?

Слуги и охрана дружно закивали, переглянувшись – через десять мгновений весь дом будет знать, чья комната пустует.

– Молчать – это приказ, – сила полыхнула золотом на родовом перстне и слуги скисли – южный дом распечатали только декаду как, и свежие сплетни все любили страсть, как, а тут и повод такой – юная госпожа сбежала, может к полюбовнику, может просто… И Хозяин лютует страсть, сразу видно – карточки в Имперском вестнике не на пустом месте деланы. Но чего уж там – теперь и не поговорить всласть. – Собирай две тройки, и тихо. Опроси уличных – в каком направлении двигались и… быстрее!

Сила опять полыхнула золотом, ослепив на миг – Наследник был раздражен, и это понимали все. Поэтому сегодня ночью все приказы будут исполняться молниеносно.


***

Райдо – ржал. Тихо. Почти икая от смеха, получая откровенное и почти извращенное удовольствие от того, какую проблему устроила им девчонка Блау. Если бы не болели пальцы – он бы потер руки по привычке, Ашту выглядел так смешно, что удержаться было сложно.

– Ошибка?! – блеющий голос Каро дал петуха, и Райдо снова захихикал, прикусив губу.Девчонка – хороша! – В той стороне только несколько… несколько….

– … борделей! – припечатал Райдо и всё-таки заржал. – Я представляю заголовки завтрашних газет – Вторая Наследница найдена в борделе, или…, – он снова подавился смехом, – … Вторая Наследница исследуя Южные предел, решила начать с борделей… ахахаха….

– Помолчи, – голос Шахрейна звучал так ласково, что Райдо заткнулся мгновенно – прикусил язык, и втянул голову в плечи, пытаясь стать меньше ростом, как только Таджо с отчетливым раздражением расстегнул несколько пуговиц у стойки кафтана, как будто ворот мешал ему дышать.

– Я проверю, – безапелляционно заявил Ашту. – Это мой город.

Шахрейн кивнул и указал на Сяо, пошевелив пальцами – взять с собой.

Райдо проследил, как Бутч, прихватив совершенно ошеломленного Малыша уходят в ночной рейд… по борделям. Заржать он себе не позволил – Таджо сверлил его взглядом, но он прикрыл глаза от удовольствия и прицокнул языком… если эту выскочку Блау прикроют там, он не отказался бы лично поучаствовать воспитании строптивой сиры.


***

В третьей комнате было сумрачно и холодно – руки сразу покрылись мурашками – тонкая ткань не грела.

Защита на двери вспыхнула, пропуская – я шагнула внутрь и украдкой выдохнула, чтобы проверить– пойдет ли пар изо рта. Помощники всегда жаловались, что и в лабораториях псаков Дан всегда выкручивал артефакты тепла на минимум.

Дым с запахом южных фруктов висел неподвижной пеленой над потолком – пара точечных светляков давали мало света, кружась над центром зала – где точно посередине очерченного по периметру комнаты на полу круга – стояла большая, и даже на вид удобная тахта, пара низких столиков и перевернутые стулья, с разлетевшимися веером подушками.

Исси расслабленно полулежал на тахте. Хорошенький гибкий, как ивовый прут мальчишка, смуглый до черноты в свете светляков, сидел на нем сверху и активно трудился.

Серая форма Корпуса была небрежно распахнута на груди – виднелась нижняя рубашка, а на белой коже тускло переливалась старым золотом родовая толстая цепь Данов. Прическа была почти безупречной, только несколько темных прядей падали на лоб, выбившись из высокого хвоста, стянутого по-южному. Длинные нескладные руки, небрежно заброшенные на спинку, жилистые узловатые пальцы – без перстней. О, я помнила, сколько в этих руках силы!

Другой бордельный мальчишка, ростом почти с меня, босой, одетый только в подобие шаровар – кусок почти прозрачной тряпки и пара браслетов на щиколотках, подносил трубку к губам Иссихара, и тот медленно втягивал сладковатый дым, лениво щуря глаза.

Мое появление вряд ли прошло незамеченным – защита всегда предупреждает о гостях, но Исси не шевельнулся, и даже не повернул головы, продолжая неторопливо выпускать клубы пара в потолок. Первый мальчишка – активно ерзал на коленях, второй – подносил трубку к губам.

Я успела сделать два шага вдоль внешнего круга – к столику, тщательно следя, чтобы не нарушить границу, как тонкая рука взметнулась, трубка кальяна ударилась о столик с глухим стуком, яростно вспыхнули кольца – мальчик оказался неуклюжим, и сразу рухнул на колени, складывая ладони в жесте подчинения.

Звяк-звяк-звяк.

Я стягивала кольца одно за другим, и они звонко падали в чашу на небольшом столике слева от входа, где в точно такой же чаше уже сияли артефакты Дана.

Второе правило игр третьего яруса – никаких колец внутри комнаты.

Звяк-звяк-звяк.

Пальцам стало непривычно легко – осталось только родовое кольцо. Легкость – признак беззащитности.

Иссихар слушал, прикрыв глаза – считал. Я знала, что он считал кольца, он всегда считает. Когда последний артефакт упал в чашу – он шевельнул рукой, давая команду мальчишке – подняться, кальян, немедленно. Исси размял пальцы, покрутив запястьем из стороны в сторону – вправо–влево, вправо–влево. Трубка от кальяна дрожала так сильно – почти прыгая из стороны в сторону – второго мальчишку била дрожь, но Дан шевельнул бровью – и тот отступил на шаг.

– Иди сюда, – он поманил меня рукой, небрежно стряхнув второго мальчика с коленей – на пол, как кусок ненужного мусора. – Новенький…, – позвал Иссихар равнодушно. Темные, обычно очень ясные глаза подернуты тусклой пеленой – накурился!

Как же он накурился, Великий! Или пьян? Только на безумном Юге до сих пор применяли наркотики для концентрации ума и сосредоточения на медитациях. Отсталые южане!

Я подняла вверх запястье – демонстрируя выбранный браслет, и дальше неторопливо начала обходить круг по периметру – мне нужно было к дальней части зала, где за ширмой и портьерами хранилось то, что и делало этот этаж таким притягательным.

Исси прищурился сильнее.

– Новенький и … черный, – выдал он так же равнодушно. – Значит, согласен играть.

Ещё пара шагов вдоль круга – и тщательно следить, чтобы не пересечь границу.

– Играть, – повторил Исси настойчиво. – Вы уже вошли… даже если перепутали зал. Вы не выйдете отсюда.

Ещё пара шагов.

– Черный браслет вы надели сами, это значит, я могу убить вас, – он длинно выдохнул дым прямо в мою сторону, – вы дали такое право.

– Можете, – я перевернула носком сапога упавший стул и подтащила к себе, тщательно следя, чтобы не заступить за линию. – Попробовать. Если я пересеку границу.

Перевернула и села – даже стулья в борделе были очень удобными.

– Иди сюда, новенький… это приказ.

– Новенькая, – поправила я очень прохладно.

Движение пальцами, вспышка – и оба мальчишки, как подрубленные падают на пол. Кальянная трубка ударилась о дерево и подпрыгнув, улетела на пол. Чашки на столе звякнули, но устояли. Дан скастовал стазис – быстро, чисто, и здесь я была согласна – свидетели нам не нужны. Следом полетели ещё пара плетений – он вырубил их полностью.

Прежде, чем он сделал что-то ещё, я черпанула внутри источника – сила облизала пальцы, родовое кольцо, полыхнув яркой густой тьмой, и истаяла.

– Блау, – констатировал он совершенно равнодушно. – Си-ра. Бла-у.

Кто бы сомневался, что Дан собирал информацию? И они учатся с братом – пусть на разных курсах и факультетах, но то, что пересекались – очевидно. Он должен знать цвета силы.

И Сира – это плохо. Очень плохо. На Юге не ведут переговоров с женщинами.

–Восточный сектор. Бордель. Время Немеса. Сира. Третий ярус. Черный браслет, – перечислил он по порядку. – Я ничего не упустил? Сколько вы выкурили, леди? Или выпили? И что? – Исси не шевельнулся, только чуть прищурил глаза. – Вы в курсе, где вы находитесь?

– Конечно нет, – протянула я спокойно, рванув ворот верхнего кафтана – одна застежка оторвалась и повисла на нитке.

– Вы – в борделе.

– Удивительно, я считала что на Малом приеме, – рванула ещё раз сильнее – на этот раз оторвались сразу две – они упали на ковер.

– Что вы делаете? – в голосе Исси звучало ленивое равнодушное любопытство.

– Готовлюсь, – я попыхтела, и оторвала самую первую – теперь вид соответствующий. – Если мы не договоримся – это запасной план. Вы будете меня насиловать.

Лицо Исси едва уловимо дрогнуло.

– Вы совершенно не в моем вкусе, леди. И мне не жаль вас разочаровывать.

– Не важно, – я расслабленно отмахнулась рукой. – Просто закроете глаза, если нужно, я сделаю всё сама. На нашу помолвку я хочу флейту, – даже у дяди не поднимется рука сломать официальный подарок жениха. – Лучше две, – добавила я, подумав.

– Вы – сумасшедшая, – протянул Исси совершенно спокойно. – Полностью и на всю голову. Как вас отпустили Целители душ? Вы сбежали из Госпиталя?

– Наставник отзывался о вас, как об очень одаренном Высшем, «прекрасный росток», – процитировала я насмешливо. – Сейчас мне кажется, что Наставник переоценил ваши умственные способности, сир Дан.

– Леди. Блау.

Дан всё ещё сидел на тахте, а мне нужно, чтобы он подпустил меня близко. Очень близко.

– Вы сегодня ещё не получили удовлетворения, ваше терпение истекает, вы обязаны вернуться в Корпус к утреннему построению, – продолжила я монотонно. – Ни один из борделей Хали-бада больше не рад сыну благословенного рода Дан… слишком быстро кончаются юные мальчики… и они… такие хрупкие. Я хочу получить флейту на помолвку, – повторила я отчетливо. – Запомните это, сир Дан.

Иссихар пошевелился, потянулся, небрежно подтянув штаны, и сделал несколько шагов прямо ко мне, остановившись на границе.

– Вы сами пришли ко мне и надели черный браслет, леди Блау, – глаза Иссихара сверкнули и он чуть качнулся ко мне, – я – в своем праве.

Задача номер один – мне нужно, чтобы он подпустил меня близко, совсем близко.

Дальше в голове зазвучали барабаны – и я шагнула вперед, пересекая границу. Рука взметнулась быстро – длинные белоснежные пальцы крепко обхватили меня за шею и сдавили – у сира Иссихара кончилось терпение.

Пока хватило дыхания, я цепко обняла его плечи, и ткнула, нащупав несколько точек, чуть ниже шеи, и между лопатками – Пи Шу, и мы рухнули на пол скульптурной композицией – я на бок, Дан сверху. Удар от падения с высоты моего роста был таким, что вышибло остатки воздуха.

Хватка у Дана была хорошей – дышала я еле-еле, ерзала, пытаясь отогнуть железные пальцы по-одному, но это было бесполезно. Иссихар смотрел так, как будто решил изменить своему правилу – сейчас он точно предпочел бы убить не мальчика, но леди, чтобы получить полное удовлетворение.

Ситуация была патовой – Дан не мог пошевелиться, я – не могла освободиться. Время истекало. Наконец, мне удалось отогнуть один из пальцев – и глотнуть воздуха.

– Чернокафтаники, представители рода Тир и вассалы рода Данов будут здесь через тридцать мгновений, – прошептала я сипло. – Ставлю на то, что ваши успеют первыми. Наставник Чи,– добавила я.

И первый раз в глазах Иссихара вспыхнуло какое-то чувство.

– Я сниму блоки, но мне нужны гарантии безопасности… слово.

Дан молчал, глядя на меня мутными глазами.

– Слово, что не тронете меня… в пределах этой комнаты, – добавила я хрипло – горло саднило так, что завтра я вряд ли смогу нормально говорить.

И Иссихар медленно опустил ресницы – согласен. Кольцо на его правой руке полыхнуло бело-золотыми всполохами силы – подтверждая.

Пока я растирала горло, переворачивала стул, и выплетала легкое исцеляющее – иначе синяки на шее будут слишком яркими завтра, Дан перебирал фиалы в карманах – вытащил два, поболтал на свету, и выпил залпом, даже не поморщившись, хотя отрезвляющие эликсиры – редкостная гадость. Завтра он не сможет и рисинки взять в рот, чтобы его не стошнило. Может поэтому он такой худой – злоупотребляет зельями?

– Наставник Чи, леди, – произнес он четко, возвышаясь надо мной как башня. Глаза уже были совершенно ясными темными звездами.

– Леди здесь нет, – прохрипела я тихо. – Здесь есть личная ученица мастера Варго, бывшая личная ученица мастера-алхимика Ву, недавно казненного за измену Империи, которая пришла на встречу к личному ученику Магистра Чи.

Иссихар молчал и молчание это было нехорошим.

– К бывшему личному ученику бывшего мастера-алхимика Чи, – поправилась я ядовито. – Ведь мастер расторг ученический контракт, перед тем, как его взяли?

– Мастер не общался с Ву.

– Да, а мастер Варго не брал личных учеников после переезда на Север, ученическое кольцо – там, – я кивнула на столик у входа, на котором стояли чаши с артефактами. – А Мастер Ву не изменял Империи, и мастера Чи не выставили из гильдии алхимиков, лишив знака.

Иссихар не поверил на слово – перевернул чашу, разгреб кольца и внимательно изучил простой черный ободок на свету.

– Почему не было официального уведомления об ученичестве в гильдии?

– Я не планирую специализироваться на алхимии. Мастер дал рекомендации… перед казнью. Я и двое внуков Ву теперь под опекой Наставника Варго.

Иссихар молчал, взвешивая ученическое кольцо в руке, и я почти чувствовала, как с каждым выдохом истекает время.

Иссихар Дан, бывший главный алхимик его второго императорского Величества, будущий куратор всех проектов по Серым, человек, который сравнял с землей половину Юга, потому что они подняли плетения на Данов, сейчас смотрел на меня.

Холодно. Оценивающе. Изучающе. Первый раз, как на человека, а не… существо женского пола.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я затаила дыхание – ну же!

Никто не будет заключать никаких соглашений с женщиной, не важно сира, или нет. Место женщины – в гареме, это южные мужчины впитывают с молоком матери. Значит, я должна перестать быть женщиной.

– Такие кольца здесь можно не снимать, – узкий черный ободок взлетел вверх и я поймала, протянув ладонь вперед, и тут же надела на палец, незаметно облегченно выдохнув – признал.

Задача номер два решена. Равные. Разговор ведут не «женщина» и «сир». Не «северный цветок, который должен сидеть в гареме». Ученик мастера-алхимика и ученик. Пусть младший и старший, но он признал, а значит, готов слушать.

– Зачем вам столько ментальных артефактов?

Я не сомневалась, что он пересчитал и определил назначение всех. Дан всегда был очень… разносторонней личностью.

– Учитывая, что говорят о Блау? О том, что мы продались Управлению? А больше двух колец носят те, кому есть чего, бояться?

– Вы носите три.

– А о мастере Чи говорят, что он пытался отравить одного из Наследников, – парировала я тихо.

Выражение лица Иссихара не изменилось, но я и не ожидала, что мне поверят так просто. Если бы не сроки – можно было бы играть иначе, но Кораи и три дня… права на ошибку у меня не было.

– Зачем вы прислали банковский хран?

– Спасти, – я коротко пожала плечами. – Мы… не смогли спасти своего Мастера. Я не знаю, что за игры у Управления с гильдией алхимиков, но если бы Наставника Варго не было, следующий, к кому мы должны были бы обратиться – Наставник Чи.

Врала я безбожно, надеюсь, Великий закроет глаза на это.

– Я не нуждаюсь в помощи… Младшего, – Дан отвернулся к тахте и сделал жест в сторону двери – защита вспыхнула, разрешая выйти.

Я удивилась – такое милосердие было ему не свойственно.

– Не нуждаетесь. Уже. Не нуждаетесь, – я прошла и села на тахту в центре зала. – Потому что приговор уже вынесен и обжалованию не подлежит. Выкуп не понадобится.

– Вы смели думать, что Даны не справятся сами?

Голос Исси был таким холодным, что я натурально поежилась – и кончик носа уже давно начал подмерзать.

Псаков Дан, со своей любовью к прохладе!

– Я смела думать, что Даны не поддержат решение третьего Наследника, который перестал был личным учеником. Я смела думать, что род Данов предпочтет держаться подальше от бывшего мастера-алхимика, обвиненного в измене. Я смела думать, что третий Наследник решит продать последние из личных родовых артефактов на ближайшем аукционе, чтобы собрать нужную сумму империалов для выкупа Учителя, поскольку предан клятве Учителю, – я не хотела, но насмешка прорвалась в голосе, – и будет верен Наставнику до конца. И… будет изгнан из Клана, чтобы продемонстрировать верность рода Империи.

– И что будет с третьим наследником дальше? – Исси порылся в хламе на полу, поднял одну из чашек и быстро выплел «очищающее для алхимических емкостей», проверил чистоту на свету и плеснул себе из ближайшей открытой бутылки.

– Скитания по Империи? – я пожала плечами. – Потом свита Второго Феникса…

Бутылка в руках Дана накренилась и немного выплеснулось через край.

– У вас богатейшая фантазия, вы могли бы зарабатывать написанием романов… а почему именно Второго? – вино снова забулькало в чашку.

Я поправила змейку, обмотанную вокруг запястья, ослабив звенья и спустив её на ладонь, прежде, чем выдать.

– Возможно, потому что именно Второй Феникс будет поддерживать программу по «исследованию влияния алхимических зелий на тварей», которой занимался мастер Чи, и которую продолжите вы?

Иссихар ударил с разворота без предупреждения – два боевых плетения вспыхнули серебристыми линиями, накладываясь друг на друга. Бил попеременно с двух рук, точечно, ровно так, как их учат в Корпусе и Легионе. Я плавно ушла в сторону и немного крутанулась, отбив оба плетения в потолок.

– … или возможно потому что выясните, что именно Второй Феникс сдал вашего Наставника Управлению? – голос пришлось повысить – и горло засаднило. Остаточный треск от плетений стоял такой, что закладывало уши – по стенам зала то и дело пробегали искры – сработала защита. Но это – третий ярус, даже если здесь будут убивать кого-то – каждая комната защищена несколькими куполами тишины. – Предлагаю заключить сделку, – произнесла я.

Дан перестал формировать узлы плетений, внимательно изучая мои ладони, обмотанные змейкой и я почти видела тот легион расчетливых мыслей, который маршировал в его голове.

– Помолвка – исключена, – Исси отбросил прядь волос лба, мотнув головой – хвост сзади качнулся из стороны в сторону.

– Чтобы отказываться, нужно знать, что стоит на кону, – я вытащила из кармана пирамидку с записями, приготовленную ещё дома специально для него, и перебросила Иссихару.

Задача номер три. Забросить первый крючок.


***

– Апчхи!

Псаков Иссихар так и не разрешил увеличить мощность артефактов тепла – я замерзла окончательно, и куталась в содранное с одного из кресел верхнее покрывало, старательно отгоняя мысли из головы, кто и что на этом покрывале мог делать.

– Почему мне не даются «бытовые», Великий? – простонала я тихо. Выплести купол тепла он тоже запретил – никаких плетений так близко от его драгоценной особы. – Апчхи!

Шекков Дан не сказал мне ни да, ни нет, но прокручивал запись уже четвертый раз, а у нас почти не осталось времени.

Иссихар молчал с того самого момента, как получил пирамидку в свои руки – не произнес ни слова. Ни когда я перечисляла очевидные преимущества – возможность заниматься исследованиями, продолжить эксперименты, поддержку рода, помощь Варго, которого я уверена, можно было перекупить. Я несла откровенную чушь, всю, какую могла придумать – возможность поправить подмоченную репутацию, о которой знали все в южном пределе, вернуть уважение клана, и… холод. Иссихар любил холод? А у нас холодно, очень холодно. Я прикажу не отапливать подземелья, и носить его на руках… если он продолжит свои псаковы исследования и найдет лекарство для Акса.

Я щелкнула пальцами – серебристые плетения вспыхнули прямо передо мной – у нас не более десяти мгновений, и вассалы Данов будут уже здесь.

– Десять мгновений… апчхи!

Исси прокручивал запись уже в пятый раз.

– Почему вы не начали с главного? И почему… вы решили встретиться здесь?

Лицо Исси не дрогнуло – он даже не моргал, глядя прямо на меня.

– Почему бордель? Хотела посмотреть, на что способен мой будущий муж, – выдала я спокойно. – Правдива ли та репутация, о которой все говорят. И где ещё? Навестила бы вас в Корпусе? Или в резиденции Данов? Или подошла бы на Трибунах? За участниками следят все. Это идеальное место.

– Предположим, – он сделал длинную паузу, – только предположим, я – согласен. Сомневаюсь, что вы понимаете, что на самом деле стоит за словами «моя репутация».

Мы синхронно покосились на двух слуг на полу – они так и валялись без сознания.

– Я понимаю, что у вас будут… наложники, вместо наложниц. И не имею ничего против, пока это не вредит репутации Клана.

– О, Немес, ашес, – Исси глотнул вина из чашки и прикрыл глаза, – дай мне сил. Вы прислали мне четыре тысячи империалов на анонимном хране, но такое гранение накопителей используют только на Севере – последняя поставка чистых хранов была в Северный банк. Вы знаете правила, знаете что значит черный браслет и граница внутри комнаты на третьем ярусе, но вы – сира, и вы – в борделе. Вы носите южную одежду, и делаете это явно не в первый раз – иначе вы бы не смогли носить ее так расслабленно, но при этом вы первый раз на Юге, и пересекли портал этим утром. Вы не удивились, увидев полуобнаженного мужчину, и у вас есть артефакт, который не зарегистрирован в общем реестре – вы отразили плетения. Зайдя в комнату, вы сделали ровно двенадцать шагов, при этом чувствуете себя неуверенно, иначе не использовали бы стул. Вы носите два защитных и три ментальных артефакта – любой подумал бы, что вы больше боитесь того, что вас считают, чем нападения. Вы спровоцировали меня сознательно, и используете акупунктуру, как целитель, который в течении многих зим – тысячи раз выполнял идентичные действия, иначе у вас не вышло бы так быстро, но вы не сдали экзамен и на помощника целителя, – Иссихар перевел дыхание и продолжил так же монотонно, не открывая глаз. – Когда вы плетете «исцеляющее», вы кастуете с небольшой задержкой перед вторым базовым узлом, как будто исходные плетения должны быть сложнее, как будто вы заведомо упростили чары, которые будете использовать. Вы двигаетесь по кругу боевым шагом, очень усеченным, исковерканным, вам не хватает гибкости и опыта, но боевым – этому не учат в Северных школах. Вас взял в личные ученицы мастер Ву, который не брал учеников двенадцать зим, и был казнен за измену. Вас взял в личные ученики Наставник Варго, который вообще не берет личных учеников, и вы не планируете специализироваться на алхимии. Темный источник был впервые зарегистрирован на Малом приеме в доме рода Фейу, и не проявлялся ранее. Темный родовой дар был впервые зарегистрирован на школьном Турнире во время вызова на поединок и не проявлялся ранее. Я ничего не забыл?

Нос мерзнуть перестал – я куталась в покрывало и смотрела на Иссихара.

– Вы прошли портальную арку утром, а уже вечером – посещаете одно из самых злачных мест Хали-бада, чтобы предложить … потребовать, – голос Исси дрогнул, – помолвки. Какой отсюда следует вывод?

– Я – сумасшедшая? – озвучила я то предположение, которое уже делал ранее Дан – ему нравится чувствовать себя умным.

– Вы – ставленник Управления, – поправил Исси любезно. – Тогда картина складывается идеально, но записи, – он подбросил деактивированную пирамидку в руке, – тянут на несколько зим на Второй цветочной, и эти записи вы демонстрируете совершенно незнакомому вам сиру. Вывод?

Я пожала плечами.

– Почему Даны – понятно, учитывая отношения с Кораями. Ваш Глава в курсе того, что вы здесь?

Я отрицательно помотала головой.

– Наследник?

Я помотала головой ещё раз.

– Немес, ашес! – выругался Иссихар и снова закрыл глаза, залпом проглотив то вино, что оставалось в чашке. – Скажите честно, как давно вас проверяли Целители душ?

– Вообще не проверяли, – пробурчала я тихо. Когда говорил Дан, я всегда чувствовала себя полной идиоткой. Всегда. Во всех жизнях.

– Роду Дан сообщение отправили вы?

Я кивнула.

Как и менталистам, Тиру должна была сообщить служанка, если Кораи выставили наблюдателей, то и они в курсе.

– Немес, ашес, – в голосе Иссихара слышались отголоски восхищения. – Вы совершенно сумасшедшая. Каким был ваш запасной план? Соблазнять? Обвинить в изнасиловании, если мы не договоримся? Давайте, – он приглашающе откинул руки на спинку тахты, открываясь. – Прошу леди, продемонстрируйте мне.

Я выплела чары времени – серебристые плетения зависли прямо передо мной – оставалось около пяти мгновений, учитывая погрешность.

Начинать ещё рано.

– Подвиньтесь, – я шагнула вперед, к тахте, и пнула его сапог. – Левее, раздвиньте ноги, чтобы было удобнее сидеть. Правую руку вот сюда, – я почесала нос. – Нет, лучше вот сюда, – я вернула руку обратно на спинку. – Расслабьтесь, вы слишком напряжены.

Добавить хлыст или не добавить хлыст? Выражение лица Иссихара явно не соответствовало картинке, которую нужно демонстрировать.

– Леди не знает с чего начать? – наконец-то в голосе Исси послышался сарказм.

– Леди знает, леди не возбуждает обстановка, – я качнула головой в сторону недвижимых тел на полу. – А вас не возбуждает леди, – я ткнула пальцем в штаны. – Хотя бы сделайте усилие, я даже оделась как мальчишка ради вас.

Я шагнула вперед и уселась на него сверху – ноль эмоций, Иссихар усмехался. Я даже попрыгала на его коленях.

– Вы совершенно не возбуждены – это плохо.

– Вы слишком напористы, – Дан потянулся к столику и перехватил бутылку за горлышко. – Меня возбуждает подчинение. Полное и беспрекословное. И… у вас неподходящий пол.

– Будем работать с тем, что есть, – я слезла с его колен и постучала пальцем по губам. Сделала пару шагов к стене – ниши с разными афродизиаками всегда размещают за картиной. Искра силы – контур вспыхивает и маленький ящичек выезжает вперед. – Тройное, двойное, – я перебирала бутыльки, – быстрое?

Выбранный фиал на свету блеснул ультрамарином.

– Это решит проблему.

– Беру свои слова обратно, леди явно разбирается… в тонкостях, – голос Исси звучал саркастично, – но совершенно не разбирается в алхимии. При совмещении двух фиалов «антипохмельного» и «быстрого афродизиака» эффект будет совершенно не тем, на который рассчитывает леди.

– Главное чтобы в тонкостях разбирались те, кто войдет сейчас в эту комнату, – произнесла я совершенно спокойно. Щелкнули кольца – плетения времени зависли прямо передо мной серебристыми искрами – в запасе почти три мгновения.

Они должны быть уже внизу – проходить охрану борделя. Можно начинать? Если что, они успеют?

Я прикусила губу – риск был большим. Если Чи уже проводил эксперименты с кровью тварей на Иссихаре, то у него сорвет плетения и без флейты я мало что смогу сделать. Если нет – то… я не знала, что делать.

– Чернокафтанники, представители рода Тир, вассалы клана Данов, – перечислила я всех списком, и вытащила ритуальный кинжал из ножен на поясе, – ставлю на то, что ваши успеют первыми. Раз стандартные афродизиаки не работают, попробуем другой метод, – и уколола палец. Ярко рубиновая капля крови набухла и начала медленно скользить вниз.

Первый раз в глазах Иссихара вспыхнуло какое-то настоящее чувство и он подался вперед.

– На Севере ходят легенды, о том, что кровь «породнившихся» и кровь тварей едина, – я сунула кинжал в ножны и поводила пальцем перед собой.

Исси молчал. Закрыв глаза и вцепившись в обивку тахты так, что побелели костяшки пальцев.

– Но хроники врут, – я сделала шаг вперед. – Наша кровь ничем не отличается от крови других, и приманивает только тварей…

Вены на лбу Иссихара проступили отчетливо, как и мелкие капельки пота – искрящимся бисером усыпавшие линию вдоль волос.

– Врут, – констатировала я довольно, сделав ещё шаг вперед. – Хотя… сир Дан, мне кажется этот формат афродизиака работает… вам стоит поправить штаны…

Арка входной двери в зал вспыхнула по периметру – полыхнув дважды – гости. В узкую щель хлынул свет, раздались ругань, щелчки колец и треск чар.

– Нет времени, – Дан открыл глаза, полыхнувшие ярким золотым ободком по радужке – и я чуть не отшагнула назад.

Права! Я была права! Чи уже давал ему кровь тварей!

Иссихар дернул меня на себя, рванул полы легкого полукафтана дальше – застежки разлетелись вокруг, открывая нижнюю рубашку до пояса, подбросил меня вверх, подкинув на коленях и прошептал только одно слово:

– Молчи, – и запечатал рот поцелуем.

Губы Исси были теплыми и пахли вином, а ещё я никак не могла отделаться от мысли – целовал ли он мальчишку? Хотелось вытереть рот и отстраниться.

Чары стазиса, которые прилетели мне в спину, были сильными – треск был оглушительным, но кольца сработали – сразу два. У Данов хорошие вассалы по уровню силы.

– Сир Дан! – Иссихар развернул меня, ссадив с колен, и растянул губы в холодной неживой улыбке. Вошедший толстяк даже не дрогнул, вдохнув воздух для следующей тирады. – Глава просил вас! Просил! Приказывал! Приказывал, хотя бы на время турнира, пока в южном…

Фраза оборвалась на полуслове – он вытаращил глаза. Мой тюрбан сполз, не без помощи Иссихара, который дернул за кончик сзади, тряпки скользнули по шее, и на плечо, змеясь, упала черная коса.

–… д-д-девушка? – толстяк пробежался по мне взглядом сверху вниз несколько раз – от кончиков легких сапожек до мужского кафтана с разорванным воротом, который был немного великоват в плечах. – Девушка! – восторг в его голосе можно было отливать в накопители, таким густым и насыщенным он был. – Настоящая, живая, девушка! – толстяк обвел руками в воздухе контуры девичьей фигуры – и размах был таким, что даже Маги не подошла бы по габаритам. – Девушка! – он уменьшил размах в два раза, и потом ещё, пока фигура гипотетической девушки не стала совершенно плоской – точно как я. – Девушка, похожая на мальчика, – произнес он тоскливо.

Исси взял мою руку и переплел пальцы – очень крепко, подняв демонстративно вверх, поднес к губам, глядя на толстяка, глаза в глаза, и медленно, крайне медленно, перецеловал все костяшки – первый поцелуй, второй, третий, и так же неторопливо, четвертый.

Толстяк даже оглянулся на охранников – ему осторожно кивнули в ответ – глаза его не обманывают.

– Девушка! Сир Дан! Это же чудесно! Немедленно! Немедленно следуем к Главе и…

– Юная … юная… – толстяк затруднился с определением.

– Сира, – подсказал Иссихар, притягивая меня к себе, к боку, приобнимая за плечи. Я послушно прильнула, обвив его за талию, в том, что записи будут досмотрены с особым тщанием сомнений не было. – Поэтому сейчас все принесут обет молчания.

Дан снова крепко переплел пальцы свободной руки, а потом поднял вторую руку – и демонстративно засунул в рот порезанный палец, посасывая, прикрыв глаза от откровенного наслаждения.

– Глава… Глава будет рад! Так рад!

– Мы женимся, – ошарашил всех присутствующих Иссихар.

– Как … Поздравляю, сир Дан! То есть нужно представить Главе и… могу я узнать, как зовут …э-э-э… великолепную леди?

Я пихнула Дана в бок, наступила ему на ногу – но он был слишком занят, и мне пришлось представиться лично.

– Сира. Меня зовут – сира Блау.




Глава 10. Верблюд – животное мстительное

— Бла…бла…Блау? — толстяк смешно округлил глаза и перевел взгляд на Иссихара – тот едва заметно кивнул. — Блау?! Из северных «одаренных»? Из родичей клана Корай? — он поперхнулся – ему явно не хватало воздуха. — Сир Дан! – взвыл он, вцепившись в тюрбан. — Из всех … из всех сир … из всех прекрасных, чарующих нежных и трепетных цветков пустыни, которых мы подбирали вам, которых мы предлагали вам… из всех благородных родов Юга… вы … вы должны были выбрать именно эту леди? – возопил он, махнув в мою сторону рукой, – вот именно эту леди, — руки снова очертили в воздухе скромные габариты моей фигуры. — Какие прекрасные цветки мы предлагали вам… какие цветки…

Судя по тому, как толстяк стонал, «южные девы» одарены прелестями сверх всякой меры.

— Глава — не одобрит! — стонал толстяк, при этом быстро-быстро складывая пальцы в «базовом жестовом», пальцы мелькали так быстро, что я пропустила часть слов: «быстро», «уходить», «крыша»… «время» или «опасность» – эти два жеста я путала до сих пор. – Это решительно невозможно.

-- Одобрит, поддержит, возможно, – Иссихар говорил расслабленно, но выпустил мою руку, выплетая «чистка», «предатель», и короткое едва уловимое движение в сторону двух тел на полу.

– Ах, вы могли выбрать любой южный цветок! Любой род был бы рад породниться с кланом Дан! – снова протяжно простонал толстяк – а пальцы мелькали быстро-быстро «уходите», «задержим», «слежка».

– Кольца! – охранник подскочил быстро – два движения и все артефакты оказываются у Иссихара в карманах.

Толстяк кивнул, начиная привычным жестом расстегивать верхний кафтан – и на доли мгновения отвлекся, маска добродушного вассала подернулась рябью и сползла – глаза смотрели жестко и холодно.

Вспышка – и один из охранников ловит Вестник.

– Псы уже снаружи, господин, на входе, – он схлопнул сообщение. – Переодетые ищейки что-то ищут в борделе. О рейде не предупреждали.

Дознаватели?

Я напряглась, и Исси прижал меня ещё сильнее – не дергайся.

На то, что дознаватели успеют так быстро, я не рассчитывала – неужели у них нет других задач?

– Уходите через пятый, остальные выходы мы перекроем.

Исси издевательски поклонился, и крутанув меня, поднял в воздух.

– Уберите…здесь. Моя… невеста… очень ревнива, – бросил он толстяку, и ширма качнулась за нашими спинами.

Про задний выход в комнате Дан знал, и знал даже лучше меня – ориентировался быстрее или схема ухода из борделей была уже не раз отработана? Столько ходов, сколько в подобных заведениях, я не видела нигде и никогда. Клиенты должны быть абсолютно уверены в собственной безопасности.

Мы спустились по черной лестнице вниз, прошли подвалом, который можно было смело назвать – ещё одним подземным ярусом, так роскошно он был отделан, и вышли к одному из задних входов, неизвестно к которому по счёту.

– Мисси, – один из аларийцев выступил вперед из тени на круг под светляком, и я сжала руку Иссихара, он уже что-то нащупал в кармане, подав искру силы.

Вот как? Как аллари всегда знают, где нужно быть?

– Свои. Говори. Быстро.

– Трое, – алариец настороженно посмотрел на Дана, но я опустила ресницы – “говори, можно”, – сопровождают Наследника Тиров, следуют по второму малому кругу. Двое – чернокафтанники, из тех, что останавливались в поместье – уже здесь и прошли охрану; тройка – неопознанные, из местных, без нашивок и отличительных знаков…

Местные? Кто? Кораи тоже приставили соглядатаев?

– … и пара из Светлых, внезапно изменили направление и заинтересовались заведениями у Восточных ворот.

Светлые? А эти то снобы что хотят в этой части города? Я собиралась выяснить, кто будет следить за мной – мы и не скрывались особо, но… Светлые? Прости, Великий, где именно я нагрешила?

– Итого – вероятно следят четверо? – констатировала я быстро – аллари молча кивнул в ответ.

– Немес, ашес! Есть более простые способы, чтобы узнать, кто интересуется вами, леди! – Исси развернулся и щелкнул пальцами – одному из слуг, которые ждали в отдалении. – Управляющего нижнего яруса ко мне. Быстро!

Уходили мы крышами. «Верхние тропы» опоясывают не весь Хали-бад – некоторые дома защищены так, что не то, что пройти – коршу пролететь рядом не получится. Но простые кварталы поддерживали негласное соглашение – передвигаться по воздуху быстрее и проще – места мало, дома строились кучно, и право пересечь крышу имел каждый, у кого был “гостевой артефакт верхних троп”.

Маршрут Иссихару был знаком до последней ступеньки – он не помедлил ни на миг, ни когда сворачивал в полной темноте за соседний дом, от здания «Тумана», ни когда подбрасывал меня на низкий парапет, ни когда быстро шагал, перепрыгивая через две ступеньки по лестнице – до самой крыши – и всё в полной темноте, я не видела ничего и была вынуждена положиться на него полностью.

Внизу, под нашими ногами, из черного входа в бордель выбежали трое невысоких мальчишек в светлых традиционных одеждах, разделились, и растворились в теплой халибадской ночи в сопровождении аларийцев и охранников. По одному аллари на каждого из юношей примерно моего роста, которых лично выбрал Исси, ткнув пальцем в ряд, построенных перед ним Управляющим, бордельных служек.

Пока что Великий был благосклонен ко мне – мы успели.

– Ревнива? – это первое, что я выдохнула, когда мы, наконец, остановились отдышаться на краю одной из крыш. Теплый пряный ветер сдул несколько прядей с моего лица – над Хали-бадом стояла южная ночь.

– Молчи, – шепнул Исси, развернув меня, как куклу, и прижал к себе, наклонил голову и снова прижался губами.

Губы Исси были твердыми и равнодушными – я не вызывала у него совершенно никаких эмоций.

– Расслабься, мягче, – прошептал он, немного отстранившись. – Влюблена и ревнива…

– Следят? Охрана? – я обняла его крепче, обвив плечи руками, и подыграла.

Он отстранился не сразу, чуть-чуть покачал в объятиях, легкий поцелуй в висок и в лоб – так на Юге целуют женщин, которых уважают, и Исси продемонстрировал это.

Надеюсь, тем, кто будет оценивать записи, этого хватит.


***

– Убегать приходится часто, – констатировала я тихо, когда мы остановились ещё раз – отдышаться, преодолев ещё один квартал – спуститься вниз пришлось только один раз – обойти защиту одного из домов. – Сколько занимает путь от борделя до Корпуса?

– Пятьдесят два мгновения по городу, если я двигаюсь без… обузы, – ответил Иссихар не задумавшись. – И ещё сорок четыре – по пустыне, если двигаться по Кольцевой.

– Впечатляет.

Дальше путь был закрыт – впереди, освещенная несколькими светляками, виднелась развилка, направо – начиналась более оживленная улица – народ сновал вдоль лавок, в свете артефактов было видно только белые тюрбаны, которые мелькали тут и там.

Налево – путь обратно к городскому дому Тиров, а нам надо было направо – в Храм Мары.

Но Иссихар ещё не знал об этом.


***

– Вы не-сов-мес-ти-мы, дети Пресветлой, – пропел жрец по слогам, поправив тогу, и указал взглядом на наши соединенные ладони – чистые, без следа искры божественной силы. Я вырвала руку из ладони Дана и растерла запястье – он держал слишком крепко, как будто я убегу прямо сейчас.

– Мара благословляет всех, – я поправила красную дешевую газовую шаль вокруг плеч, которую Дан «позаимствовал» на одной из крыш в самый последний момент – ведь на помолвке невеста непременно должна быть в красном. Того количества империалов, которое мы отсыпали в миску для храмовых пожертвований, хватило бы, чтобы переженить четверть Хали-бада. И чтобы закрыли глаза на то, что юные, безнадежно влюбленные друг в друга сиры, идут против воли семей – иначе кто ещё будет требовать совершения помолвки под покровом ночи в час Немеса, если есть согласие Глав? – Благословляет всех!

– Несовместимость, – жрец прикрыл глаза, пытаясь обрести терпение – мы пробовали провести обряд уже в пятый раз. – Полная и несомненная, решение Пресветлой Мары однозначно, невозможно сплести нити ваших судеб…

– Недостаточно империалов? – перебила я, все-таки стянув красную тряпку с головы – дешевая вышивка царапалась и шея начала чесаться. Слово “невозможно” всегда и везде означало недостаточное количество золотых монет. – Сколько? Я могу добавить артефакты, – я вытянула вперед руку, чтобы продемонстрировать кольца.

– Дочь Пресветлой, – жрец был до отвращения терпелив. – Вы выставили слишком много условий. Вы хотите помолвку – при которой учтены желания обеих сторон. Возможно… стоит предварительно обсудить желания? Сейчас – вы несовместимы, господа. Совершенно. Пресветлая Мара отказывается засвидетельствовать ваш союз... Вас проводят, дети Пресветлой, – жрец с поклоном однозначно указал на выход.

Нас выставили в общий зал и оттуда на ступеньки Храма, где сверху, почти под самой черепичной крышей раскачивался одинокий светляк – Хали-бад город Немеса, и храму Мары явно не помешало бы побольше прихожан с дорогими подношениями.

Южная ночь была в самом разгаре, на небе зажглись звезды, теплый ветер овевал лицо. Точнее «холодный», «холодный пустынный ветер» по меркам южан.

Как же мне не хватало снега – сейчас бы загрести в ладони и растереть лицо.

Я обернулась к Иссихару – он стоял и смотрел на звезды, запрокинув голову в небо.

Молчал всё время и не вмешивался в переговоры – думал? Просчитывал? Когда он молчит – думает, и я надеялась, что он решит эту проблему, придумает что-то.

Он замолчал сразу, после того, как мы долго и со вкусом ругались на крыше, и его молчание значило только одно – думает, но… слишком долго. У меня уже не оставалось времени.

Вестник от Гебиона вспыхнул прямо перед моим лицом – неожиданно и тревожно – это было уже второе сообщение от Лидса: «Вайю, где ты? Время!».

Я схлопнула чары и поймала внимательный изучающий взгляд Дана, наверняка он запомнил цвета силы и непременно сравнит в свое время.

– Нужно идти, нет времени. Обсудим условия завтра и вернемся в храм, – если это вообще возможно – прийти к согласию, я уже начала сомневаться в этом.

– Сегодня, – он не спрашивал, он – уведомлял.

– Завтра.

– Сегодня. Сейчас.

– Нас отказались помолвить, – рявкнула я тихо. – Меня уже ищут.

– Это не единственный Храм в городе, – пояснил Исси медленно.

– Я не пойду к Немесу, а клятвы Великого нерасторжимы, – вернула я любезность. – Только клятвы Маре можно расторгнуть через десять зим, – а именно этот срок помолвки мы оговорили. Этого времени хватит, чтобы я закончила обучение, а Исси – нашел лекарство. Если нет – тянуть дальше будет бессмысленно.

– Можно сделать помолвку бессрочной. И ваше шестое условие Мара тоже могла счесть лишним, – пояснил Иссихар с суховатой насмешкой – он только недавно перестал над ним смеяться.

Дан меня тревожил. Тревожил так, что теплый ночной ветер казался ледяным. Тревожил тем, что согласился сразу и на все: на помолвку прямо сегодня, на Храм Мары – а я знала, что Даны поклоняются только Немесу, на десять зим, и даже на переезд на Север. Я не понимала – почему? Какие цели он преследует? Хочет поставить на место Кораев? Вырваться из Клана? Доказать Главе, что чего-то стоит? Продолжать исследования, или… кровь имеет главное значение?

Я не понимала, чего хочет Дан, о чем думает Дан, и какие цели преследует, но пока наши цели совпадают – это хорошо. Разобраться с мотивами можно позже.

– Я нужен вам больше, чем вы мне, иначе вы бы не пришли сами, – лениво произнес Иссихар. – Кровь Данов и возможности Клана гарантируют одобрение союза. У вас не такой большой выбор подходящих кандидатов, учитывая, что вам нужен алхимик. Военный. Алхимик.

– Военный – не обязательное условие, – парировала я сухо. – Подойдет любой уровня Мастера. И… возможно, я ошиблась. Наставник Ву очень высоко отзывался о ваших способностях, сейчас я считаю… их переоцененными. Я всегда могу заменить копию на оригинал, – припечатала я жестко, – в роду Корай достаточно алхимиков. И даже в роду Данов, если поискать – найдется, – я подняла вверх порезанный палец. – Единственная и уникальная здесь – я. Вайю Юстиния Блау, единственная Вторая Наследница Клана Блау. Вы – нет. Вы – заменяемы, сир Дан. Вас заменить – можно, – закончила я очень холодно. – Простите, что отняла ваше время, сир. Разрешите откланяться.

– Да, – он кивнул. – Вы – несомненно уникальны. Уникально глупы. Если ваше упрямство сейчас возьмет верх над логикой. Вы заранее собрали информацию и выбрали кандидатуру, отправили мне хран, и знали, где я буду сегодня вечером – даже номер комнаты, – его голос звучал монотонно – Иссихар перечислял очевидные факты. – Вы потратили время, деньги, и даже разыграли превосходное представление, – он кивнул на мой ритуальный кинжал. – Я – нужен вам. Именно я, и пока я не могу понять почему.

Псаков Дан!

– Вы – самая подходящая кандидатура, – согласилась я неохотно. – Но… не единственная, – родовое кольцо на пальце полыхнуло тьмой, подтверждая мои слова.

– Семь! – Иссихар повернул лицо так, чтобы ветер разметал волосы. – Вы поставили семь условий! Конечно, Мара отказалась засвидетельствовать союз.

– На каждое из моих – вы выставили свое, – ядовито напомнила я.

– Согласен пойти на уступки, – Дан склонился в полном церемониальном поклоне. – Если вы уменьшите число своих требований. Условие о сохранении помолвки в тайне до момента окончания Турнира я согласен выполнить и так, хотя считаю ваши требования необоснованными. Даны будут молчать, вассалы принесут обет молчания. За своих слуг вы отвечаете сами.

Я шумно выдохнула – это требование было одним из трех основных.

Дяде нельзя отлучаться от Данда, а Данду – от алтаря, и… мое поведение на Юге должно быть совершенно безупречным – это требование дяди я планировала исполнять неукоснительно.

– Тогда условия со второго по шестое, всего пять…

– Одно условие с вашей стороны, и мы возвращаемся в Храм.

– С третьего по шестое. Четыре.

– Три.

– Четыре.

– Два. И я снимаю все встречные.

– Согласна! Два условия. Срок помолвки – на десять зим и… не трогать.

– Последнее условие я бы вычеркнул...

– Не трогать! – мы уже разговаривали на эту тему, пока добирались до храма. – Не трогать ничего моего!

– Вассалы это всего лишь вассалы и предназначены для удовлетворения нужд клана. Любых. Нужд. Будучи вашим женихом, я имею право.

– Вассалы – мои. Все. Не трогать!

Я спустилась со ступенек Храма и отошла на пару шагов. И провела линию на песке, прочертив носком сапога поперек – завтра мостовые будут чистить артефактами, но за ночь пустынный ветер всегда наносил слой песчинок.

– Моё, – я шагнула на свою сторону, – Не трогать.

– Да, не трогать вассалов, одноклассников, никого на землях Клана, никого в Керне, – голос Иссихара сочился язвительной любезностью. – Вы заботитесь обо всех, кроме своего жениха. Великолепный образчик … женской логики. Считаю это условие глупым, – Иссихар одним мягким прыжком преодолел сразу три ступеньки на входе и встал точно на границе прочерченной на песке линии. Осталось только добавить – не трогать вообще никого на Севере.

Пока я всесторонне обдумывала эту мысль он качнулся и сделал шаг… вперед. Зайдя за линию.

– Моё! – руки вспыхнули тьмой по локоть раньше, чем я сообразила, сила взметнула волосы вокруг, закручиваясь воронкой. – Мои вассалы.Мой клан. – сила кружилась тьмой, поднимая песчинки в воздух. – Мой Керн. Мой Север!

Исси мягко отшагнул назад и произнес очень спокойно.

– У вас большие…. очень большие проблемы с источником.

– Моё, – я не понимала, почему так тяжело давался контроль – сила не слушалась – кончики пальцев вспыхивали тьмой. – Отойдите...

А… Исси снова сделал шаг вперед – и сила вспыхнула яростно, облизав руки по локоть. Шаг назад… и смирялась, шаг вперед – и снова вспыхивала по локоть.

Он забавляется!

– Как любопытно, – тихо пробормотал он. – Вы воспринимаете Север, как свою собственность? Личную… собственность? Или… меня, как личного врага?

Я молчала – все силы уходили на контроль, идея просто двинуть его плетениями и слить лишнее представлялась мне все более привлекательной.

– Или… это ваш вариант комнаты на третьем ярусе? Личный… Се-вер, – про смаковал он медленно, и в его глазах вспыхнул интерес. – Хо-зяй-ка Се-ве-ра…, – протянул он с наслаждением, – а Хозяина можно… сменить, – и снова чуть качнулся вперед.

– Перестаньте!

– Хорошо, – Иссихар поднял руки вверх, открывая ладони, – я уже понял.

– Что вы поняли? – рявкнула я тихо.

– Все, что хотел понять… не трогать никого на Севере.

– Не трогать никого на Севере, – я удовлетворенно кивнула, повторив его слова – такая формулировка нравилась мне гораздо больше. – Для удовлетворения личных… нужд.

– Это не только ваш Север, есть другие кланы...

– Мой! – произнесла я отчетливо. – Север – мой, и то, что мы заключим контракт…

– …помолвку…

– … взаимовыгодный контракт на десять зим, не означает, что у вас появится право претендовать на что-то мое!

– О Немес ашес, дай мне сил! – Иссихар поднял голову к небу, как будто Немес мог услышать его.

– Порталы работают, будете ходить на юг, если будет необходимость…

– Вы так наивны или действительно полагаете, что на Севере нет борделей? Или что ваш дядя живет монахом-отшельником? Или ваш брат?

– Мне совершенно все равно, с кем, как и где вы будете … развлекаться. Но это будет не на территории Северного предела.

– Немес ашес, – он прикрыл глаза. – вы действительно хотите, озвучить жрецам именно такую формулировку условий помолвки – запрещено спать с кем-то на территории Северного предела? – У вас есть враги? У рода Блау? – терпеливо и почти по слогам произнес он. – Ваши враги живут на Севере? Их можно трогать?

Я внимательно изучила лицо Иссихара – он издевался и получал от этого явное и откровенное наслаждение.

Ещё один Вестник от Геба вспыхнул прямо перед моим лицом: ”Вайю, где ты! Я уже ответил Наследнику Тиров!”

– Время…, – прежде, чем я произнесла ещё хоть слово, Дан перехватил мое запястье, и развернув, почти потащил по ступенькам в Храм.

– Последнее условие обсудим внутри…


***

Дом Лидсов был стандартным для пригорода – небольшим и двухъярусным, с простой скатной крышей. И издалека переливался теплыми желтыми огнями – из окон нижнего этажа были слышны нежные переливы цитры – кто-то тренируется.

– Бархатное небо над головой, яркие звезды, запах цветущих вишен, темнота вокруг – лучшее настроение для свиданий, – Исси привязал коня, которого ему подвели сразу после Храма, и спустил меня с седла вниз, подставив руки. Одно из окон дома было гостеприимно открыто, ширма отодвинута настежь, и сверху был привязан алый большой фонарь – Геб писал, что мне нужно будет залезть именно сюда.

Кольца щелкнули едва слышно и нас окутал купол тишины.

– Ты помогаешь мне – я тебе, – прошептал он мне на ушко. – Моя невеста должна боготворить своего жениха, почти так же, как Немеса.

– Я поклоняюсь Великому.

– Целуешь, – прошептал он сухо. – Сама. Трепетно. И быстро скрываешься в доме.

– Опять следят? Невеста, которая готова закрыть глаза на любые шалости жениха, разве это не мечта каждого?

– На какие шалости невесты должен закрыть глаза жених? – язвительно процедил Дан.

– Не задавать вопросов?

– Время, – поторопил Дан и больно впился мне пальцами в спину.

Я поднялась на цыпочки и клюнула его в губы, подавив мстительное желание укусить за губу со всей силы, и нырнула в дом Лидсов, прямо под качнувшимся над головой алым фонарем.

Теперь сторонние наблюдатели должны быть совершенно довольны.


***

Дверь распахнулась резко, без предупреждения, и я поперхнулась, увидев Тира – кусок печенья вылетел изо рта, усыпав крошками стол.

– Ох, леди, аккуратнее, – мистрис Лидс подскочила ко мне и нежно похлопала по спине. – Нужно запить чаем, вам же понравился чай?

– Тир?

– Блау, – Кантор молчал, скрестив руки на груди, и надо сказать выглядел отвратительно красивым. Южный наряд шел ему даже больше стандартной формы. За доли мгновения он взглядом вычислил все в комнате, спешно переделанной под лабораторию юного помощника артефактора – заготовки и свитки на столе, пара комплектов артефактных очков, специальные светляки наверху, столик, на котором стоял чайничек и три пиалы, горка печенья на тарелках, лепешки, пахлава. И мистрис Лидс, наглухо одетую в полный верхний наряд, и даже дома – в легкое кади, которая беспомощно всплеснув руками, смотрела за спину Тира и двоих охранников, где смешно двигая бровями топтался грузный и смуглый мистер Лидс.

Южная чета Лидсов понравилась мне сразу и навсегда, тем что вообще не задавали вопросов. Ни единого.

– Решила… на ночь выпить чаю?

Я глотнула из поданной мне пиалы залпом, прокашлялась и кивнула в сторону стола.

– Двадцать четыре заготовки. Ежевечерние занятия артефакторикой.

Тир вздернул одну бровь.

– Твою тягу к знаниям можно увековечивать в хрониках, Блау.

– Как долго ты можешь сопротивляться приказу Главы? – парировала я тихо, и Геб в подтверждение закивал несчастно – он, в отличие от меня, каждый вечер, ровно два стандартных занятия вынужден был корпеть над столом – приказ дяди был однозначным.

– Как долго ты будешь считать меня полным идиотом? – ласково протянул Кантор. – Чтобы считать, что ты могла забыть о приказе Главы и разрешила мистеру… Лидсу отправиться ночевать к родичам?

– Я не знала, что он прихватит все заготовки.

– Блау.

– Тир.

Кантор сделал четыре широких шага вперед, навис надо мной и щелкнул кольцами – купол тишины упал на нас двоих.

– Нравится делать из меня идиота? Хорошо. Не хочешь говорить, что у тебя за дела ночью в городе? Хорошо. Но никогда больше не ври мне так нагло, – прошипел он тихо.

Я поджала губы. Можно подумать Тир всегда честен со мной!

– Собирайся! – купол тишины исчез с негромким хлопком. – Лидс, собери заготовки. Леди Блау продолжит занятия артефакторикой дома.


***

В седле меня укачивало.

Копыта Фифы дробно отстукивали монотонный ритм по уже очищенным мостовым, утреннее солнце выкатилось из-за горизонта и слепило так, что слезились глаза. Купол тепла дарил прохладу, но чувствовалось, что душный горячий воздух уже становится раскаленным – а ведь сейчас раннее утро!

Копыта дробно цокали, спрятанное под нижней рубашкой кольцо Данов стукалось о малую печать, и… раздражало.

«Ни шагу» – именно это требование последним выставил Дан. «Ни шагу невеста рода Данов не сделает из дома без помолвочного кольца».

Артефакт прислали утром, упакованный в небольшую коробочку. Не знаю, как и чем он подкупил слуг, но когда я проснулась, символ вчерашней безумной ночи уже стоял посередине туалетного столика, изящно перевязанный лентой с цветами Данов – белый и золотой.

Кольцо было старым – камень в накопителе светился уже совсем тускло, и я сделала пометку спросить Иссихара, какими свойствами оно обладает. Такие вещи времен Исхода часто обладали защитными функциями – чтобы охранять будущую собственность – невесту Клана.

Интересно, сколькие из женщин уже носили это кольцо?

Мне пришлось одеть артефакт на шею, Дан позаботился даже об этом заранее – тонкая длинная золотая цепь была уже продета.

Вайю Блау – невеста рода Данов. Предки перевернутся в усыпальницах.

– Я не могу больше! – конь справа всхрапнул – Марша сильно натянула удила, нервно сдернув одну из застежек кади, и жадно вдохнула воздух. – Кто придумал, что женщины должны носить такое?

– Кади защищает от песка и ветра, раньше защитных артефактов было меньше и в город часто приходили бури, – пояснила я вполголоса, покосившись на Тира – поняв, что Тир объяснять ничего не будет.

Он дулся со вчерашней ночи. И не проронил ни слова, после утреннего разговора в кабинете, и даже не смотрел мне в глаза. Как ребенок, прости Великий!

– Артефакта хватило бы! – Марша раздраженно сдула со лба небольшую каплевидную подвеску – изящный вариант специально для женщин, который удерживал всю конструкцию тряпок на голове, тщательно закрепленный двумя цепочками к волосам. – Чтобы защитить всё лицо!

– Пережитки прошлого, – пробормотала я тихо и чуть повысила голос, – … на Юге правят мужчины, а они очень консервативны!

Плечи Тира даже не дрогнули. Белая спина впереди продолжала размерено покачиваться в такт цоканью копыт. Долго он будет дуться?

– Жара, песок, солнце, это пыточное приспособление, – Марша стонала. – Утро! Раннее утро, Блау! Даже тренировки и те по желанию, и что делаем мы? Тащимся под палящим солнцем, потому что тебе пришло в голову взять с собой лошадь. Лошадь! Как будто здесь больше нечем заняться!

– Она должна привыкнуть, – я мягко похлопала Фифу по шелковистой шерсти. – Не обвиняй меня в том, что ваши кланы обсуждают помолвку… ты вынуждена сопровождать не меня, а Тира, – я кивнула вперед. Сегодня утром я предпочла бы прогуляться в одиночестве, только в сопровождении охраны, и посмотреть, сколько хвостов из вчерашних будет следовать за нами.

Копыта дробно цокали по мостовой, Марша зевала и периодически жаловалась, я – думала.

Менталисты меня тревожили – нужно отправить вестник Малышу Сяо, и пригласить их с Каро на встречу.

Я вчера сообщила Иссихару, сразу после того, как Мара наконец-то, на шестой раз, благословила нашу пару, что получила официальное приглашение от клана Корай посетить мужскую половину. Дан не сказал на это ничего, только спросил о сроках.

Думала, прокручивая в голове слова, как именно сказать… какие доводы привести, чтобы дядя поверил, что Иссихар сможет помочь Акселю?? И что он нужен нам? Не смотря на то, что ему половину выпускного курса учиться в Корпусе, сдавать экзамены, и он даже не получил звание Мастера? Какие слова подобрать?

Я вздохнула.

То, что помолвка не афишируется, даст время роду Дан, но только отсрочит проблему, а не решит.

Нужно спросить Иссихара – кто лучше него сможет дать полную информацию по южным родам: Аю, Ашту, Лидсы и … Зиккерты.

И нужно понять, до каких пределов простирается жажда моего жениха, как часто и как давно магистр Чи экспериментировал на нем с кровью тварей, и, главное, почему Дан согласился на это?

И мне нужна флейта. Срочно. Чтобы проверить, сможет ли Дан сопротивляться призыву… и, если нет...

– Поменяй руку! – Фейу почти толкнула меня под локоть, подъехав совсем близко. Я опустила глаза вниз и поняла, что отвлеклась – держа поводья тщательно перевязанной правой рукой, с большой и практически не нужной, но чтобы всем было видно издалека, перевязью через плечо. – У тебя болит – правая!

Я бросила злобный взгляд на спину впереди – Тир так же демонстративно равнодушно покачивался в седле, и прижала правую руку к животу.

Месть Кантора была быстрой и изощренной, Глава может быть доволен – Наследник не опозорит имя предков.

Тир вызвал меня в кабинет, подняв с кровати задолго до завтрака, и даже задолго до того, как хаджевцы поднялись на утреннюю тренировку – спал практически весь дом, кроме слуг.

Мы зевали вдвоем, на пару, украдкой прикрывая рот рукавами – я и Целитель, которого этот изверг тоже поднял ни свет ни заря.

– У леди сломана правая, – указал Кантор лекарю на мою руку.

– Сир? – мы с Целителем оба покосились вниз – я пошевелила пальцами и с трудом подавила желание спрятать руку за спину.

– Что неясно? У леди сломана рука. Выполните необходимые процедуры, наложите плетения, и зафиксируйте, – продолжил он мстительно, – дважды. Леди очень… подвижна.

– Леди… совершенно здорова, – осторожно постановил целитель, который не решился спорить с Наследником сразу и все-таки выплел “диагностическое”.

– У леди сломана рука, – процедил Кантор сквозь зубы. – Правая. Что именно вам неясно? Или я должен продемонстрировать на вас – и сломать вам руку, чтобы вы поняли, как это бывает? Леди испытывает боль. Наложите анестезию и фиксирующие плетения! – скомандовал он.

– Слушаюсь! Леди… вашу руку.

– Тир.

– Действуйте.

– Тир, во имя Великого!

Кольца вспыхнули дважды – Кантор ошибся первым узлом, но всё-таки выплел плетения – серебристая пленка купола тишины объединила нас, отделив от Целителя.

– Ты просила, чтобы я нашел способ удалить тебя из основного состава? – Тир обошел стол и сел в кресло Главы. – Я – нашел,– он наклонился вперед, поставив локти на стол и переплел в замок пальцы. – Буду проверять плетения каждое утро и каждый вечер. Наложить их себе сама ты не сможешь, а Целители получили четкий приказ – не помогать тебе. Возможно, это научит тебя думать. И ты станешь почти безопасной… в первую очередь для самой себя. Ты можешь отказаться, – он кивнул на мою руку. – И тогда я снимаю с себя ответственность. Род Тиров снимает с себя ответственность, и ты прямо сейчас можешь собирать свои вещи – я вышлю Вестник Кораям.

– Это – шантаж, ты понимаешь это? – я рухнула в кресло напротив и тщательно расправила юбки.

– Ты подставила меня вчера, и полагаю сделаешь это снова, ты понимаешь это? Брать с тебя слово совершенно бессмысленно…

– Ты ходишь по самой Грани, Тир.

– Разве я сказал, что слово Блау ничего не стоит? Или Блау всегда найдет способ его обойти? – Кантор растянул губы в фальшивой улыбке – так он улыбался только в обществе. – Я предпочитаю ограничить твою активность… лично.

– Тогда какой смысл в твоей просьбе, если я буду у Кораев? – я наклонилась и щелкнула пальцами по свежему номеру Имперского Вестника на столе.

– Переживу, – глаза Тира стали холодными. – Ты не незаменима, Блау.

Я выдохнула воздух со свистом – мальчик вчера обиделся, и обиделся сильно. Этого я не учла.

– Состав судей на Турнире сменили. Сир Садо, – произнес он саркастически, – теперь в комиссии и не упустит возможности проявить свою предвзятость безнаказанно. Ко всем участникам с Севера.

Какого демона?

– Если просто вывести тебя в запасные, без уважительной причины, он найдет способ потребовать твоего участия, ведь ты демонстрировала такие поразительные успехи в стихосложении.

Сегодня утром кому-то подавали утренний свежесцеженный яд, вместо утреннего чая.

– Так что или так, – Кантор кивнул в сторону Целителя, – или другой вариант – можно полностью дискредитировать твою репутацию и тебя отчислят.

– Хорошо, – соображала я быстро и идея была не такой плохой. Если все будут думать, что я не могу использовать плетения, а сбросить целительские чары – не проблема. – Но только на время Турнира. И не перелом, а растяжение…ходить с фиксирующими плетениями несколько декад – это слишком.

– Хорошо, – Тир согласился подозрительно быстро. Купол схлопнулся, когда он щелкнул кольцами и взмахнул Целителю – подойти. – Леди слишком много тренировалась и заработала растяжение связок. Наложите плетения.

– Эм-м-м… сир…

– Что ещё неясно?

– Мне… мне важно уточнить, насколько… сильное растяжение у леди… чтобы выбрать метод лечения и правильно подобрать плетения…, – осторожно промямлил Целитель.

Мы втроем дружно покосились на мою руку и я пошевелила пальцами.

– Леди выздоровеет через несколько дней, ровно к окончанию Турнира – я протянула ладонь целителю, – наложите плетения.

Тир удовлетворенно опустил ресницы.

...

– Блау! – Марша звала меня не первый раз. – Разворачиваемся, иначе не успеем на завтрак.

– Скажи это ему, – произнесла я беззвучно одними губами – кивнув на Тира – он отъехал от нас уже на добрый десяток шагов и продолжал двигаться в сторону Западных ворот, которые были распахнуты настежь – дорога за ними уходила вдаль, вилась лентой среди золотых песков пустыни и просто манила за собой.

– Вы поругались? – произнесла Марша тихо, а я закатила глаза – разве это не очевидно?

– Твой жених, разбирайся с ним сама!

– Будущий, – огрызнулась она резко, и тронула поводья, разворачивая за мной коня. – И мы ещё не дали согласие.

Я развернула Фифу, которая протестующее всхрапнула – прогулка слишком короткая, обратно к дому Тиров.

Копыта бодро зацокали по мостовой. Охрана помедлила доли мгновения и разделилась – одна тройка развернула лошадей следом.

Хаджевцы уже должны были закончить тренировку. Идея Кантора – проводить общие завтраки для всей команды в большой гостиной мне не нравилась – взрыв все равно последует рано или поздно, и будет хорошо, если ограничится простыми оскорблениями без вызова на дуэль.

Марша трещала без умолку – и я никак не могла понять, как можно зевать, жаловаться и разговаривать одновременно, вываливая на меня все последние новости разом. На завтрак обещали какие–то особенно редкие сладости, которые даже для южан являются деликатесом; леди Тир собиралась после обеда взять всех желающих – девушек и дуэний на открытие Ярмарки; сегодняшнее открытие турнира обещало быть коротким – соревнования начинались только завтра; подушка в комнате Марши была жесткой и она не выспалась; что один из дальних кузенов рода Фейу учится в Корпусе и обещал непременно нанести визит в дом Тиров; что Юг – отвратительное место, где песок постоянно забивается везде и жарко, что здесь все странные и даже лошади ненормальные – мохнатые и двугорбые…

– Райхарцы не пройдут по пустыне, – пояснила я Фейу. – Это специальная порода южных лошадей, чтобы ходить караванами по пескам…

– Отвратительно! – Марша фыркнула. – Сидеть между двух горбов! Белые, мохнатые, страшные! Говорят, что они очень упрямые и мстительные.

Тир обогнал нас стремительно и снова пристроился впереди – на расстоянии пяти шагов.

– Очень, – пробормотала я согласно, провожая спину Кантора долгим взглядом. – Ну просто очень упрямое и мстительное животное.

Глава 11. Любимец Немеса. Ч1

Яванти молчал и слушал, низко опустив голову. Пушистый ковер, расстеленный на полу в кабинете, гасил шаги, но тренированный слух улавливал паузы, а хорошая память подкидывала картинки — три шага — ровно три счета, от стола до витражных окон, пауза – сир Иссихар привычно разворачивается, ещё два счета — и снова разворот до стеллажей.

У сира Иссихира было много хороших привычек и много плохих, но ни одна из них не раздражала Яванти так, как эта — необходимость ходить, чтобы думать. А думал сир много и часто.

Живот забурчал и Яванти поправил пояс, прижав руку к животу – неприлично, интересно на сколько он похудел за эти дни, когда наследник гонял его от одного конца Хали-бада до другого? Хотелось есть и спать — этой ночью ему не перепало ни того ни другого. Он был согласен даже на поздний, но очень сытный завтрак, и потом завалиться на тахту, подмяв под бок двоих любимых пышечек – они задернут шторы и непременно сделают так, чтобы вся усталость ушла.

Передышкабыла недолгой — размеренные шаги раздались снова. Яванти снова вздохнул, прикидывая время. Когда сир Иссихар думает, трогать его не стоит. Никому. Это усвоили все в клане, и даже Глава, хоть и делал вид, что это не так.

Сир перешел к столу, развернул пергамент, придавив его прессом, и выбрал кисть – значит опять будет набрасывать список задач.

Живот снова тоскливо забурчал и Яванти вздохнул ещё раз, тоскливее – о шаловливых умелых пальчиках можно пока забыть, как и о завтраке. «Толстяк», именно так, просто, его называли все в клане Данов. “Смешной толстяк Яванти”.

Все, кроме господина.

Ещё пара декад в таком режиме и он перестанет быть «толстяком», а это значит что? Его перестанут любить женщины — они любят справных, и придется менять гардероб — а бывать у портных Яванти не любил, но купить сразу готовое — нельзя. У Данов — должно быть все самое лучшее, и самые приближенные вассалы не могут позволить себе одеваться в лавках пошитого платья.

Нет, к мастеру—портному Яванти не хотел – его снова будут тыкать, крутить и мерить, и… трогать. Нет, как только господин наконец–то успокоится -- он закажет не один, а два поздних завтрака за раз!

– Вы в карцере, сир, – откашлявшись тихо напомнил Яванти, оценив длинную тень на полу – утро уже было в самом разгаре. – Вам нужно вернуться в Корпус до того, как будет обход после построений.

Сир Иссихар не отреагировал и даже не повернул головы, продолжая писать на свитках – кисть порхала вверх-вниз, описывая полукруги – каллиграфия господина была изумительной, но даже это он продолжал скрывать. Даже это.

Яванти вздохнул.

– Карцер, господин!

– Тридцать два мгновения, – не отрываясь от письма ни на миг ответил господин.

Толстяк снова отследил длину теней на полу, которые почти достигли его сапог, но спорить не стал – господину виднее. То, что сир попадал в карцер только тогда, когда ему хотелось подумать в уединении – это знал практически весь Корпус. Сир Иссихар бывал там так часто, что это место – он слышал сам как говорили Наставники – называлось “личная комната уединения Дана”. А также то, что он мог покидать территорию, когда заблагорассудится – на это всегда закрывали глаза, если господин возвращался к утреннему обходу.

Яванти обычно не понимал большей части причин – почему господин поступает именно так, а не иначе, но жизнь длинна и в итоге всегда оказывалось так, что сир был прав.

«Любимец Немеса» – так сира Иссихара за глаза называли в клане. Поцелованный судьбой ещё в колыбели, осененный благодатью, хранимый великим Змеем, потому что господин из любых самых сложных положений выходил чисто и красиво.

Иногда Яванти думал, что именно «запас удачи» – это то, из-за чего господина до сих пор держали в клане, смотрели сквозь пальцы на многие выходки, даже когда он ходил по краю грани – было бы хорошо, если бы Наставника Чи казнили быстро, иначе… иначе он не знал, что делать и как остановить господина.

«Запас удачи, поцелованный Немесом» – Яванти хмыкнул про себя. Если бы они знали, сколько мгновений, которые складывались в дни, было потрачено в раздумьях на эту удачу, сколько планов, сколько бессонных ночей, когда господин думал, ходил и думал-думал-думал…Клан может считать, как угодно, но он, Яванти, знал сколько стоит такая удача.

Удача – это работа, как любил повторять господин. И ничего кроме.

– Обручальное кольцо?

– Сира вскрыла доставленный дар, – бодро отрапортовал он. – Но надела ли…

– Где они сейчас?

Яванти пошевелил пальцами – щелкнули кольца – Вестник улетел и вернулся через доли мгновения с неяркой вспышкой – там было только одно слово.

– Возвращаются от Западных ворот.

– Отмени бронь на соседнюю ложу. На все соседние ложи.

– Вы… вы больше не собираетесь быть рядом с леди на Граноле? – спросил Яванти быстрее, чем успел подумать и тут же втянул голову в плечи – ответный взгляд сира Дана был красноречив – никогда не стоит лезть в его дела. “Золотой билет” для сиры Блау он доставал лично, как и выкупал все ложи вокруг – сверху, снизу и по бокам.

– Рядом – нет, вместе – да, – соизволил снизойти до пояснений сир, и Яванти опять ничего не понял. Как и главного – почему из всех прекрасных… воистину прекрасных цветков родного предела, сир выбрал северную белокожую, хрупкую и…странную. Не понимал, зачем это господину, ведь последствия очевидны, но спрашивать он не будет – ему дорого его здоровье.

Маленькая леди была опасна – Яванти чуял опасность сразу, тем, что пониже пояса сзади, иначе не прожил бы так долго. Он даже знал, в какой момент передумал господин – помнил отчетливо, как сверкнули глаза сира Иссихара, когда тот просматривал записи со школьного Турнира. Этот момент сир Дан прокручивал больше десяти раз – когда пламя Великого вспыхнуло, и охватило девчонку целиком.

Благословлена Великим.

Истинная дочь Великого – благословение подделать нельзя, и там где ступает маленькая ножка леди, следом незримой тенью следует Бог.

И сейчас этот Бог пришел на Юг. Следом за леди.

Яванти не был суеверен, но тщательно соблюдал традиции, следовал всем правилам, возносил подношения Немесу… но это Немес. Живой и понятный.

А Бог, который выглядит, как серебристое пламя? Бог, который даже не считает нужным выражать свою волю? Молчаливый Великий. Этот Бог пугал его и настораживал. Так же, как эта леди.

Яванти казалось, что он наконец понял, чего жаждет господин – именно жаждет, потому что так много усилий сир Иссихар не прикладывал давно – жаждет получить и жаждет забрать “благословение” себе.

Учитель Яванти в детстве читал им вслух старые Хроники, о Высших, получивших благословение чужого Бога, которые несли разрушение и хаос, но всегда выходили сухими из воды.

Благословенный пройдет по зыбучим пескам и ни одна песчинка не дрогнет под его ногами, если его ведет Бог. И Яванти совсем не хотелось знать, что хочет Великий на Юге, и что произойдет, если они столкнутся с Немесом.

Он, Яванти, был против, но никогда не скажет этого господину. С благословениями не шутят. Это не Немес – у которого – и это знают все – все покупается: и благословение и немилость. За благословения – кратковременные, как немилость, всегда приходилось чем-то платить, и плата иногда была такой высокой, что рисковать так решался не каждый. Единственное, что дарует Немес – это удачу всем и каждому, если на то будет воля его. Великий – другое дело. Сын Немеса и дочь Великого просто не могут быть парой, это понимал даже он, глупый Яванти.

Может быть господин хочет разрушить чужие планы чужими руками? То, что не вышло у него – получится у маленькой леди? Эта идея представлялась Яванти ещё более безумной, чем тот факт, что господин решился связать себя помолвкой в храме Мары.Скажи кто ему это вчера и Яванти решил бы, что у кого-то поехали плетения. А что сегодня?

Сегодня он всю ночь провел по лавкам, выбирая флейты!

Нет, он не враг себе и ничего не скажет господину. Он будет молчать. Как всегда.

Притворялся господин и притворялся Яванти. Притворялся так давно, что уже и сам забыл, каким человеком он был на самом деле – так крепко маска приросла к нему.

– Информация нужна к вечеру, – господин передал ему готовый свиток с перечнем нескольких южных родов, и Яванти невольно дернул бровью – список был странным.

– Ашту, сир? – Не удержался он. Все знают, что от ставленников Управления стоит держаться подальше и не привлекать внимания.

– Все, что в списке. Представишь мне, я уберу лишнее, – «то, что не нужно знать моей невесте» не прозвучало, но… было понятно и так.

– Я хотел бы понимать… сир, – Яванти скрутил пергамент в трубочку и сунул в рукав. – Мы… помогаем маленькой леди?

Господин улыбнулся. Широко и весело. Улыбнулся так, что Яванти отступил назад на пару шагов.

– Я собираюсь продемонстрировать всему пределу, каких невест выбирает род Дан.

– Но… леди явно хочет, чтобы все было тихо…, – напомнил Яванти о клятве молчания. О том, что Глава рода присылал уже третий Вестник и даже личное письмо с Нарочным – требование прибыть срочно, которое так и валялось запечатанным на столе, он не упомянул – сир Дан, который сейчас официально сидит в карцере и получить приказ просто не мог, был в курсе.

Господин хочет руками невесты решить проблемы рода?

– Мы помогаем маленькой леди, – наконец милостиво пояснил сир. – Помогаем, и оберегаем, и ты, – изящный палец ткнул в его сторону, – лично отвечаешь за то, чтобы ни одна песчинка не коснулась волос моей… невесты.

– У северян есть внутриклановые противоречия, – промямлил Яванти. Они не копали глубоко, но это было очевидно и так – конфликты на Севере перешли на детей, и Турнир покажет все, что было скрыто. – Это чужой предел… мы не можем открыто… только если…

– Только. Если, – кивнул ему Дан, давая разрешение на всё и сразу. Яванти тихо выдохнул – жизнь сразу становилась проще.

– Нам потребуется много удачи, господин.

– Удача – это работа, – повторил господин. – Лаборатория?

– Ваша лаборатория уничтожена, – с поклоном отчитался Яванти. – Пылало до утра. Целиком и полностью, – пояснил он, – оплавились даже камни. Мы оставили достаточно зацепок, чтобы все сочли это местью противников Наставника Чи, – он украдкой вытер пот со лба – очень удобно, что у мастера был такой неуживчивый характер. Все, что нужно, они упаковали и переправили в пустынный схрон за пределы линии сигнальных вышек – ни один идиот не сунется. Правда ещё больше пришлось уничтожить – они просто не успели бы вынести всё, слишком не вовремя дознаватели начали следить за сиром, слишком быстро – даже пришли в бордель.

Столько зим научной работы, исследований, столько редких ингредиентов, большую из которых он, Яванти, доставал лично…

– Бордель?

– Вопрос решен. Следилка была только на одном из бордельных, вы определили верно.

Сир Иссихар на мгновение оторвался от нового свитка – кисть замерла в воздухе и Яванти затаил дыхание – если хоть одна капля туши упадет вниз, если испортит всю работу… но господин отмер и небрежным жестом стряхнул излишки туши обратно в тушницу.

– Кто?

– Не смогли отмотать плетения, – «мальчик умер раньше», – но почерк чар похож на вассалов первого наследника, ваш брат…

– …все никак не может успокоиться, – подытожил господин. – Флейты нашли?

– Точно, как просили, – Яванти вздохнул – проведя полночи по лавкам, он уже видеть не мог эти музыкальные инструменты.

– Две – отправь леди, доставить должны к вечеру, и две – оставь в хранилище.

Толстяк кивнул, правда не понимая, зачем их брали с запасом, но господину всегда виднее. На его месте он бы сосредоточился на клане, а не на подарках невесте. Конфликт с первым наследником Данов перешел в новую фазу. Яванти готов был поставить свое посмертие, что за последними двумя покушениями стоит именно первый брат, и продолжает сейчас – следит за господином, отправляет слуг, и это точно он сделал и передал записи Главе – иначе откуда тому знать о том, что случилось ночью?

Яванти не понимал господина, который раз за разом спускал все первому наследнику с рук. Брат, который только и ждет, чтобы убить и подставить другого брата, заслуживал, с его точки зрения, только одного – милости пустыни.

Отсрочка, иллюзия защиты, которую давал Корпус, уже истекала – осталось только ползимы и господину придется вернуться в клан и столкнуться с проблемами лицом к лицу. Хочет он этого или нет.

– Карцер, господин, – напомнил он осторожно, проследив за тенями на полу, которые почти достигли его сапог – господину нужно вернуться к обходу после утреннего построения.

– Я собираюсь посетить Турнир, – информировал его сир Дан, застегивая и одергивая форму. – Подготовь тройку в сопровождение. Из “тихих”. Главе сообщи, что прибуду в Клан вечером.

Яванти не стал спрашивать, как именно господин планирует отменить трехдневное наказание, и что будет говорить Главе, который к вечеру – это очевидно всем и каждому, будет пребывать в ярости от того, как игнорируют его распоряжения. Или сир добивается именно этого?

– И последнее, – сир Дан помедлил в дверях и обернулся, – слуги рода Корай, нужно ускорить получение информации.

Яванти быстро закивал и почти застонал от облегчения, когда господин наконец скрылся за дверью. Завтрак! Наложницы! Еда! Немес любит его!

То, что со слугами этих пустынных псов проблем не будет, он был уверен. Помощник Це постоянно бывает у вдовушки в пригороде – поймать, напоить и раскрутить. Так, чтобы не тронуть клятву. Многого он не скажет, но иногда достаточно блика света, чтобы найти драгоценный камень среди песка.

Но это всё после. Сейчас его ожидало самое главное в жизни любого здорового мужчины – хороший и полноценный завтрак.


***

Я – зевала. Украдкой, прикрывая рот широким рукавом ханьфу, хотя за спинами впереди сидящих – основной состав на нашей трибуне сидел на первом ряду, меня почти не было видно.

Скучно было неимоверно. Халибадская арена не слишком отличалась от нашей – была больше в диаметре, выше трибуны, уровень защиты усилен – несколько куполов переливались радужной пленкой над нашими головами, накладываясь друг на друга, но в общем и целом – если ты видел один полигон – ты видел все, если ты видел одну Арену – ты был на всех. Наши мастера-архитекторы не отличались особой изобретательностью, или Гильдия согласовывала только те проекты массовой застройки, которые одобрял Запретный город, а там сидели одни старые замшелые консерваторы.

Одна из входных арок, почти подпирающая голубое небо, вспыхивала постоянно, пропуская все новых и новых гостей – поток был почти непрерывным – казалось, практически все семьи юга решили почтить вниманием это грандиозное событие. Я видела южан, восточников, западных сиров в их традиционных степных одеждах, с пристегнутыми хвостами диких лис на поясе – количество трофеев соответствовало статусу. Степняки единственные полностью игнорировали возможность носить более легкие южные наряды, упорно придерживаясь традиций собственного предела.

Фей-Фей была в белом. Вся, с ног до головы, начиная от молочно белых камней, вспыхивающих в глянцево-черных волосах, и кончая кончиками легких туфелек. Веер, верхнее ханьфу, и даже кади, которое она не поленилась надеть, тоже было ослепительно белым.

– Фух, – Кантор, сидящий впереди, откинулся назад ко мне, и сдул челку со лба. Не смотря на купол тепла, растянутый на Ареной – наше понимание комфортного уровня очень сильно отличалось от того, что считали прохладой южане. Было жарко. Так жарко, что у меня по вискам катился пот, и правая рука просто горела, замотанная в слои повязки – мазь накладывали настоящую, и она исправно увеличивала свое действие при повышении температуры.

– Терпи, – я легонько пнула по бортику кресла Тира, – основная часть будет короткой, только приветствие, представление и расписание, а вот завтра… – завтра я возьму сразу два стационарных купола, и мне все равно, что это будет выглядеть, как неуважение к организаторам турнира. Участникам официально запретили использование плетений и артефактов на территории Арены, если это не соревнование. Но я же уже не считаюсь участником? – Наверняка кто-то подаст жалобу и завтра общий купол отрегулируют.

Тир кивнул и отвернулся, опять тщательно застегивая школьную форму под горло – участники основного состава, представляющие Север, обязаны выглядеть просто безупречно… и париться на протяжении всего Турнира.

Прохлада упала сверху внезапно – купол сверкнул, и я почти простонала от удовольствия.

– Легче? – Фей вернула руки обратно на колени, сбалансировав плетения. – Моего уровня хватит ненадолго, чтобы удержать, но…

– Могла бы увеличить площадь, – Марша прильнула к Фей близко-близко, наклонившись сзади, потеснив её ко мне, – хоть чуть-чуть и подумать о других.

– Использование личных артефактов, как и использование плетений в личных целях не приветствуется, – процитировала Фей-Фей громко в ответ на злобный взгляд одного из повернувшихся к нам хаджевцев – ему явно было очень жарко в форме, рассчитанной на наш климат, – но случай леди Вайю попадает под исключение – она больна, а больным необходимы комфортные условия.

– Есть те, кто чувствует себя неплохо, – Фейу кивнула на первый ряд в сторону Костаса – цыпленок цвел и пах, полыхая от восторга и торжественности возложенной на него миссии, нежно-розовым румянцем. Леди Тир позаботилась о том, чтобы сыночка точно заметили те, кто должен – в комплект к синей форме был повязан ядовито-желтый шарф, узлом точно по последней столичной моде. И мне казалось, что даже здесь, она за один день умудрилась найти себе информаторов – иначе как объяснить, что Садо, с тщеславным видом восседающий на небольшой трибуне для судей, был в почти таком же шарфе?

– Подобное подражает подобному, – пробормотала я тихо.

– Начинаем… – зычный голос одного из распорядителей в традиционно-пурпурных официальных мантиях, разнесся над Ареной, усиленный плетениями. – … Сто шестьдесят второй межшкольный Турнир…

– … а я могла бы сидеть в первом ряду…, – ядовито прошипела Марша мне на ухо. Соревнования начнутся завтра, но Фейу уже искусала все губы от негодования – и уже успела найти недостатки в каждом из участников, свято уверенная в том, что она лучше.

– … объявляется открытым!

Арена утонула в рукоплесканиях, я дождалась, пока схлынет первая волна и ответила:

– Нужно нести ответственность за свои поступки, если бы кто-то не вызвал меня на поединок…

– … ещё раз напомним правила… – вещал распорядитель хорошо поставленным зычным голосом.

– … если бы кто-то не выставил такие условия, – шипела Марша.

– …пять Пределов…. Пять лучших представителей школ, пять самых выдающихся команд…

– То ты бы сейчас парилась от жары, – мило ввернула Фей-Фей и аккуратно, плечом, отпихнула Маршу обратно. – Не дыши мне в ухо!

– Можно подумать, ты не хотела бы участвовать! – парировала Фейу и тут же заткнулась, поймав мой взгляд. Дед Ву, и то, что случилось со Старейшиной в Столице, было запретной темой для обсуждения.

Фей-Фей побледнела, едва заметно, и выпрямилась, как натянутая струна, стиснув веер побелевшими пальцами. И … улыбнулась.

– Север проигрывает. Всегда. Я не хочу быть проигравшей.

– Но наши и выигрывали, правда…

«Заткнись» – прошептала я беззвучно в сторону Марши одними губами и показала известный жест из «базового жестового». «Просто заткнись, Марша».

– Следи за женихом, – произнесла я громко, пнув кресло Кантора. Тот не сказал ничего, только отодвинулся вперед максимально далеко.

– Будущим, будущим женихом, – пробурчала раздосадованная Фейу.

– Не будет никакого, если дать южным сирам шанс, – хмыкнула я тихо, отмечая количество горячих взглядов, направленных в сторону нашей трибуны. Это какая-то особенность южных женщин – так уметь передать чувства и эмоции, одними глазами, при том, что все остальное закрыто кади, и они замотаны в тряпки с ног до головы.

Я зевнула ещё раз и вздрогнула – Фей припечатала мне сверху руку раскрытым веером.

– Ты шевелишь пальцами… слишком, – тихо прошептала она и мило улыбнулась одному из хаджевцев, который смотрел в нашу сторону – статному, с заплетенной по северному длинной косой… сир… сир… я не могла вспомнить, кто это, но вроде его ставили на боевку вместе с Тиром. Фей-Фей была так мила, так утонченна, и настолько хорошо воспитана, что даже статус вассала, и обручальное кольцо на пальце не отпугивали потенциальных претендентов. – Ты больна, Вайю… помни об этом, – прошипела она, продолжая мило улыбаться, и резко схлопнула веер. – И постарайся зевать поменьше, чтобы было не так очевидно, насколько тебе скучно.

Следующий зевок я проглотила – для всех я ночью спала дома и прекрасно выспалась.

– А что тут веселого? Все как у нас.

– Побольше, – мягко поправила Фей.

– Потолще, – вклинилась Марша, – распорядители. Тут все явно любят хорошо покушать.

– И даже судьи и те… известные личности, – я прищурилась, глядя на Садо.

С ним мы уже успели столкнуться внизу, точнее нас остановили – когда мы поднимались на трибуну – сир Садо пожелал лично поприветствовать состав Северных школ, судить которые он имел честь ранее.

Слово “честь”, когда его произносил Садо – горчило. И отдавало вкусом опия столичных притонов, которые называют “приемами для Высокой знати”.

Садо смотрел прямо на меня – на руку – перевязь виднелась отчетливо, на отсутствие формы и значка основного участника.

– Какая… жалость… леди Блау не в основном составе, мне бы хотелось иметь честь ещё раз насладиться вашими несомненными талантами в стихосложении…, – выдал Садо.

– Замена ничуть не менее талантлива, – кивнула я в сторону цыпленка, который восторженно взирал на своего личного кумира.

– И тем не менее, стихосложение идет не первой дисциплиной, я поговорю с распорядителями, чтобы вам прислали лучших Целителей, возможно…

– Нет необходимости, – мягко и непреклонно вклинился Тир, шагнув в сторону – и почти загородив от меня Садо. – Или вы сомневаетесь в опыте вассалов клана Тир?

– Нисколько, – Садо с поклоном отступил назад и прищурился.


– Столичные постоянно смотрят в нашу сторону, – Марша кивнула направо, где прямо за штандартом Севера, была ложа столичного Предела.

– Не в нашу, а в сторону Тира, – пояснила я тихо. – Они учились вместе.

– Хотят поприветствовать?

– Жаждут, я полагаю.

Мы ещё не сталкивались с командами лично – только на расстоянии, но базовый «жестовый» понимали многие, как и то сообщение, которое передал Ведущий столичной команды, адресовав жест лично Тиру: «Труп».

Коротко и ясно, мне даже чем-то понравилась краткость этого мальчика, если бы не одна проблема. Тир был своим, а значит, подлежал защите.

Классические поединки на время Турнира запрещены, но можно обойти запрет и вызвать после, либо, просто выбрать одну и ту же дисциплину. Правила «боевки» почти один в один повторяли правила дуэлей – круг, без артефактов и запрещенных зелий.

Распорядители продолжали вещать, и наступил черед приветствий и представления команд – все начали вставать по-очереди и спускаться на Арену – это первый раз, исключая момент закрытия, когда все команды будут стоять рядом плечом к плечу.

Кантор ушел вниз последним, бросив на меня предупреждающий взгляд.

Он что думает, я сейчас взорву трибуну, пока его не будет?

Вестник, полыхнув темной родной силой, соткался передо мной внезапно. Я прочла послание и улыбнулась.

– Дядя пишет, что дома все хорошо, – пояснила я специально для Фей-Фей. Дяде я писала ещё с утра, поставив в известность о том, что переведена в запасной состав, потому что повредила руку на утренней тренировке. – Яо и Данд учатся, Наставник снова откорректировал им программу. Нэнс слоняется из угла в угол и причитает. Я договорилась с Нарочным – сегодня отправим им большой пакет южных сладостей.

– Вайю! – Фей округлила глаза. – Цена конфет будет… будет огромной, из-за стоимости одноразового портала!

– Дядя постоянно говорит, что я бесполезна и не умею зарабатывать деньги, нужно поддерживать репутацию… к тому же платит Аксель.

– Наследник сказал точно, когда обещает быть? – встряла Марша.

– Жених, – я щелкнула перед её носом пальцами. – И Акс уже почти помолвлен – все решено. Если вы не будете торчать на ярмарке до вечера – успеете застать.

– Может все-таки поедешь? Леди Тир организовала эту поездку для всех? – уточнила Фей.

– И что я там буду делать? – я потрясла перевязью в воздухе. – Мерить ханьфу? Все, что нужно, мне привезут, и у нас есть дела, – я оглянулась на Гебиона, но тот не обращал на происходящее совершенно никакого внимания, снова зарывшись в свитки по артефакторике.

– Задержи сира Акселя, – попросила Фейу, – если мы не успеем. И сегодня один из моих кузенов тоже обещал быть – прислал Вестник, что им дают свободное время после обеда.

– Хорошо, – пробормотала я рассеянно, сосредоточив все внимание на Арене – на спуске с последних ступенек возникла давка – не разошлись, конечно, Кантор и этот «столичный». Но прежде, чем конфликт перерос во что-то большее, один из курсантов Корпуса быстро развел горячих юных сиров в стороны, демонстративно щелкнув кольцами – им разрешили применять чары.

Наверное, это отличие и было основным. У нас на Турнире из-за военного положения было очень много легионеров, здесь – я видела всего несколько стандартных троек в охране внутреннего периметра, зато курсантов я насчитала больше тридцати.

Они стояли по кругу Арены, распределившись в тройки равномерно – Акса я видела на входе, он подмигнул мне, когда проходили мимо, и даже шепнул, что после обеда стоит ждать его в гости – у них свободное время. И что я непременно получу подзатыльник за неосторожность.

Акселю очень шла форма – на него заглядывались все сиры, начиная от учениц и заканчивая дуэньями, но на расстоянии – южанки точно знали, что Кораи перегрызут горло за свое, никто не захочет переходить дорогу “породнившимся”, а о том, что помолвка будет – знали практически все.

Насчет Дана я была не уверена – мне показалось, что в толпе мелькнула знакомая худая фигура, стянутые в высокий хвост волосы, но он исчез слишком быстро, чтобы я успела рассмотреть.

– Не отвлекайся, – Фей-Фей легонько стукнула меня сложенным веером. – Представление участников начинается.

– Ещё немного поспать и можно ехать, – Зевнула Марша прямо над ухом, наклонившись к нам, и тут же получила по голове веером. – Совсем сдурела, Ву?

– Не дыши мне в ухо, – спокойно парировала Фей. – И не отвлекай Вайю.

– Да она зевает больше, чем я! – гневно выдохнула Фейу, пытаясь выхватить веер из рук Фей-Фей.

– Она болеет, ей – можно.


***

На заднем дворе дома Лидсов было шумно – чирикали птички, подвешенные в клетках прямо под натянутой от солнца тряпичной крышей, шумели дети, играющие в дознавателей и воров – преступники побеждали с разгромным счетом, и теснили малышню из другого отряда к ограде.

Мистрис Лидс разливала чай. Неторопливо, медленно и почти напевно – не так, как принято проводить чайную церемонию у нас на Севере. На южный манер – молча, и… красиво. Почти как танец, когда пиалы, описав круг становятся в ряд, легонько стукнувшись глиняными донышками о скатерть, когда чаинки вращаются, кружась в водовороте, потому что нужно непременно показать гостям, чем их угощают – это проявление уважения.

Чайный сбор сегодня достали лучший, для особо дорогих гостей, это мне тихо-тихо шепнул на ушко Геб, прежде чем умчаться в дальние комнаты с мистером Лидсом, чтобы не мешать нам, женщинам.

Мистер Лидс несмотря на прогрессивное образование – он десять зим учился в столице, и достиг ранга помощника мастера-архитектора, – все равно оставался южанином до мозга костей. На это указывал даже тот факт, что разговор о вхождении в Клан и переезде на Север, и воссоединении с семьей Лидсов – он тактично замял. Промычав, мол как только будет оказия – проходить портал самому слишком накладно для их небольшой семьи – непременно навестит родичей и выкажет все положенное уважение Главе Блау.

Поэтому я пила чай, поддерживала женские разговоры и наблюдала за детьми. Темноволосый, смуглый, чем-то очень похожий на отца, упитанный малыш носился по двору с особо громкими визгами, так, как можно позволить себе расслабиться только дома, в полной безопасности, под крылом матери. Дом Лидсов был слишком мал, чтобы делить его на женскую и мужскую половины, поэтому здесь были – комнаты. Святая святых, мужская часть дома – кабинет и библиотека, куда нам, женщинам, негласно ход был воспрещен.

– Мам! – Закери восторженно взвизгнул, разведя пальцы – между ними проскочила светло-зеленая, с яркими белыми всполохами искра силы.

Пять зим? Четыре? Сколько сейчас Закери? Спонтанные выбросы так характерны для детей.

– Добавить, госпожа? – мистрис Лидс приподняла чайничек, но я отказалась, едва шевельнув пальцами – достаточно. Мы встретились взглядами – темные глаза южанки остались совершенно безмятежными, хотя я опять перепутала, свободно двигая рукой, которая была на перевязи.

Надо будет уточнить у Геба, где воспитывалась его тетя, в чьем гареме. Слишком хорошо она себя подавала, слишком уверенно держала – на равных, и слишком невозмутимой была. Такая невозмутимость приобретается зимами, когда броня снаружи надежно скрывает то, что происходит внутри.

Мы обсудили погоду, ярмарку, и чему стоит уделить особое внимание; обсудили детей и воспитание – я мягко продолжила мысль о том, что Закери нужно отдавать в артефакторы и ни в коем случае не на факультет Искусств. Не потому что Закери Лидс на последнем курсе Школы должен взорвать Арену к псакам, нет… а потому что Блау нужны артефакторы и совершенно, совершенно не нужны люди искусства. Ну не горные пейзажи же рисовать в самом деле? Или чертежи для шахтных подъемных механизмов?

Юный Закери носился кругами и с гиканьем размахивал палкой – это дознаватель, Верховный-сир-дознаватель-самый-главный-из-всех-дознавателей преследовал тех, кто посмел уйти – убежать и спрятаться за кустами азалии – от его кары.

“Метод дистанционной активации печати Блау”, именно под таким длинным названием он проходил в тех документах, которые приносили на подпись – почитать, подписать, и дать клятву о неразглашении. Метод, который должен был называться “Метод Закери Лидса” под грифом СС.

Повторять опыт, поставленный единожды на школьном Турнире, мне запретили. Никаких санкций за разглашение озвучено не было – клятва удержит, а для тех, кто нашел способ обойти – было очевидно, что до полного совершеннолетия ответственность за содеянное и сотворенное Младшими рода будет нести Глава.

“Они проведут испытания. Они примут решение. Они, они, они...” – я хорошо помнила этот разговор между дядей и Луцием в библиотеке.

Все, что можно прибрать к рукам и запретить, Фениксы приберут и запретят, но слишком большой была огласка, слишком много Высших присутствовало в тот день на Арене, чтобы замять это просто так. Даже Императорский совет должен отчитываться, если вопросы по существу задает совет Кланов. Именно поэтому – испытания, именно поэтому – время. Чтобы знать, как ограничить и использовать только в военных целях. Если это оружие – оно должно служить Фениксам и не должно быть направлено против них. Никогда.

Поэтому, возможно, я испытывала особую нежность к Лидсу. Юному, забавному, вихрастому, которые показывал бледно-зеленые искры силы маме, подбегая к нам каждый раз, когда у него получалось.

Управление сломает Закери. Сожрет и сломает, как и многих других до него, как и многих других после, так же, как Таджо сломал меня.

У Закери явный талант к искусствам, талант, который не скрыть и который будет требовать выхода. Если не перенаправить его интерес на что-то ещё – кто знает, что он сможет изобрести?

Я сделала последний глоток чая и поставила пиалу на столик, очень аккуратно, подражая хозяйке дома. Потом вгляделась в темные совершенно непроницаемые глаза и сделала жест, которому учили меня в прошлой жизни – если мне когда-нибудь понадобиться помощь. Жест, который знает каждая выросшая в гареме девушка. Жест, который означал “мне нужна помощь”.

Именно за этим я пришла сюда сегодня.

Подвески на кади качнулись и зазвенели, мистрис робко и как будто несмело выплела знак вопроса: “...сестра?”

Мужчины считают женщин глупыми. Мужчины считают женщин слабыми. Мужчины считают женщин никчемными – на что способен хрупкий цветок?

Нельзя говорить, нельзя обсуждать, нельзя протестовать. Господин – центр мира, и надлежит поклоняться тому, кто дарует любовь и привносит свет в жизнь женщины. Без мужчин на юге не выжить – это правда.

Именно поэтому “глупые женщины” создали свой язык, язык который понимают только женщины, и на котором говорят только в гареме. Говорят знаками и символами, говорят жестами, говорят узорчатой вышивкой в уголке подаренной подушки, и символами на веерах.

Тетя Софи так и не привыкла отправлять Вестники. Точнее, тетя Софилиана. Здесь, на заднем дворике Лидсов ее хотелось называть только так, не короткий вариант на северный манер, а полным южным именем. Леди Софилиана, возлюбленная дочь клана Корай. Хрупкий цветок, который вырвали из привычной почвы и перебросили на холодный Север, чтобы скрепить сделку между Кланами.

Тетя Софилиана до конца жизни отправляла веера на Юг. Я помню, какие большие ей привозили из города на заказ – разложенные, они занимали почти весь стол в гостинной. Девственно чистые, потому что она расписывала их сама – странными рисунками и символами, рассказывая о том, как ей живется вдали от дома, добр ли к ней выбранный Главой муж, любит ли…

Я любила играть с этими веерами. Тетя позволяла мне – одной из немногих – касаться и танцевать. Именно она начинала учить меня южным танцам, пока не видит мать. Аурелия Хэсау – северная дева клана за хребтом, так и не нашла общего языка со своей невесткой и бдительной тигрицей охраняла детей от чужого тлетворного влияния.

“Слабая” – так иногда презрительно говорила мать о тете, когда думала, что ее никто не слышит. “Бесполезная”.

Такие же расписные веера приходили тете в ответ. Вместо свитков и Вестников. И подушечки, и наволочки, и вышитые платки, и кади… так много кади, которые дядя запрещал ей носить.

“Мы на Севере, леди Софи, запомните это”.

И тетя слушалась. Ухаживала за домом и зимним садом, проводила редкие алхимические эксперименты, закрываясь в лаборатории – нам говорила, что готовит масла, духи, притирания и особые женские эликсиры.

Скольки их, зелий, было сварено чтобы предотвратить рождение нежеланных детей? Только я могла назвать с десяток, при определенных сочетаниях. Они были женаты долго…, но… ничего. Она не хотела детей в принципе или… не хотела их именно от дяди, и даже вбитые с детства правила, для чего мужчине нужна женщина, которую он вводит в свой дом первой женой, дает свою фамилию и приставку сира – не помогали? Или дело было в чем-то другом?

Тетю уже не спросить, а дядя не ответит. Или если ответит, это будет не то и не так. Мужчины редко понимают, что движет женщиной на самом деле. И ещё реже северные мужчины, которым не повезло получить в жены южную леди.

Хрупким цветам нужен особый уход. И внимание. А что может дать человек, который ни одну зиму в жизни не был садовником?

Именно поэтому у меня не было иллюзий по поводу брака Акселя. Брат будет несчастен и повторит путь дяди. Точнее – несчастными станут оба. Если выбирать, я бы предпочла невесту из Хэсау – по крайней мере они бы одинаково любили горы, снег и Север, а когда что-то любишь так сильно и страстно – это объединяет.

Тетя была несчастной. Тетя слушалась и… танцевала. Иногда танцевала в зимнем саду, надев кади, которое ей запретили носить. Одна. Только когда уезжал дядя она позволяла себе быть собой – южным хрупким цветком, птичкой, которую заперли в холодной клетке.

“Сестра?” – ещё раз неуверенно выплела мистрис Лидс.

И я повторила один из немногих жестов, который помнила из прошлой жизни – слишком недолго я была в гареме, слишком малому успела научиться: “Помощь”.

Мне нужна помощь, сестра.

***

Комнаты мистрис Лидс были лучшими в доме – муж явно любил и баловал её, арочные окна выходили на прохладную теневую сторону, где шумел небольшой садик, разбитый прямо перед домом – небольшая иллюзия оазиса среди каменной пустыни, которую южане называют Хали-бадом.

Где-то за окнами тихо журчал фонтан, небольшие подушечки и женские мелочи были разбросаны тут и там, посредине ковра валялась деревянная лошадка, забытая Закери.

Мы говорили недолго – пять мгновений, но этого хватило, чтобы объяснить, чего я хочу. И что готова дать в ответ – не им – не мистеру Лидсу, как Главе дома – ей. Женщина дает слово женщине, и это слово сдержит.

И мистрис Лидс дала слово – подумать. И клятву – о молчании. Если придет время, решать судьбу их маленькой семьи придется именно ей.

У выхода я задержалась, замедлив шаг – в нише с небрежно задернутыми шторами притулился небольшой алтарь, на котором курились свечи, лежали живые цветы, империалы, украшения – прямо у подножия статуэтки – воплощение Немеса, точно такой же, как у меня.

– Госпожа?

– У меня такая же.

– Госпожа почитает Немеса? Не только Великого? – мистрис Лидс встрепенулась и ожила на глазах, взметнулись белые, расшитые тонкой шелковой нитью рукава, и она взяла с алтаря и протянула мне статуэтку. – Можно подержать в руках, госпожа, потереть, и… если есть желание пожелать дому процветания – оставить что-то на удачу …, – закончила она совсем тихо.

– Империал подойдет?

Мистрис торопливо закивала в ответ. Я вытащила пару монет, и взяв символ Немеса в руки, засунула монеты змею в рот – жри. Колец нет, и ты чужой змей, но мне не жалко.

Статуэтка была неожиданно легкой, совсем не такой как та, что досталась мне от тети, и я ещё раз взвесила фигурку в руке.

– Госпожа?

– Легкая, – отметила я недоуменно. – Моя – тяжелее.

Мистрис Лидс задумалась на доли мгновения, потом мягко забрала у меня статую, и нажала что-то сзади, там, где были корни у дерева агавы и хвост змея. С тихим щелчком выдвинулась крышечка и там появилась полость.

– Не всегда можно найти место, – она показала на алтарь в нише, – иногда нужна удача, которую нужно спрятать от чужих глаз, и тогда …, – она коснулась груди, – мысли хранят в сердце, а пожелания – тут, – она защелкнула крышку обратно. – Самые сокровенные просьбы. Чтобы не увидел никто. Чужому не открыть.

Я нахмурилась. Наша степень родства с тетей позволит мне открыть или нет?

– Одной крови, – пояснила она мне. – Достаточно капли, чтобы признать. Я – передам ее сыну, он – своим детям… или, – тут в глазах мистрис Лидс расцвел мягкий свет, – если Немес сочтет нас достойными и одарит счастьем иметь дочь – я передам ей, и научу всему, что знаю.

Купол тишины, наложенный на комнату хозяйкой будуара я сняла лично, выплетая чары обеими руками. Вряд ли что-то большее могло бы продемонстрировать степень моего доверия, чем это.

И мы поняли друг друга – глядя глаза в глаза.

– Тетя! Госпоже нужно возвращаться! – звонкий голос Гебиона звучал громко – видимо звал не первый раз. – Госпожа! Леди Блау!

То, как быстро перенимает Геб чужие привычки меня беспокоило – даже два дня не прошло, а он уже называет меня “госпожой” на южный манер.

– Геб.

– Леди, госпожа! Вы пропустите обед, будут гости, а вы ещё хотели в Храм, – протараторил он на одном дыхании. “Сир Тир будет очень недоволен” – не прозвучало, но читалось между строк. – Госпожа? – Гебион вытаращился на мою руку – я опять забыла, что у меня болит, а ему утром сказать не успели. – Вы выздоровели?

– Она опять заболела, Геб, – я поправила перевязь. – И будет болеть до самого конца Турнира. Это понятно?

– До самого конца…. э-э-э… Турнира… это понятно… – ничего понятно ему не было – в темных глазах вспыхивало недоумение пополам с любопытством. – Понятно! – наконец выпалил он. – Отличный способ...

– Гебион! – я глубоко вздохнула, чтобы не рассмеяться.

–...когда болит рука, это значит – никакой артефакторики!

Глава 11. Любимец Немеса. Ч2

Каро считал волосинки. Одна, две, три... семь. Семь! Почти на две больше, чем в начале зимы.

Седая прядь была тонкой и так и норовила спрятаться под густыми черными волосами, но Каро не сдавался — пыхтел, поворачиваясь к зеркалам то одним боком, то другим — семь! Теперь никто не скажет, что он не настоящий менталист.

Каро ни с кем не делился – да и подняли бы на смех, тот же Райдо, но он — завидовал. Завидовал совершенно белым, словно припорошенным инеем, вискам Ашту, снежно-широкой, как будто нарисованной лучшей краской, полосе в чернильных волосах Таджо. Вот у кого сразу виден опыт!

Даже Лидо Тиль, и тот, щеголевато скручивал свои белые пряди отдельно в тонкую витую косу, вплетая в прическу.

Каро воровато огляделся вокруг и достал из внутреннего кармана баночку с плотной крышкой — «Помазка для волос женская, одна штука», с убедительными надписями по боку – «проверено столичной гильдией алхимиков, наивысшее качество, натуральный состав».

Листовка в парфюмерной лавке гласила: «Помазка» сделает ваши волосы гладкими и шелковистыми, а также обеспечит фиксацию прически до вечера — и без всяких плетений. Баночка была нежно-зеленой, цвета молодой листвы, с пудровыми розовыми вкраплениями – девчачий цвет. Каро пришлось соврать, немного краснея, что покупает по просьбе сестры. Неужели нельзя было сделать это средство менее заметным? Или все считают, что мужчинам не нужно ухаживать за своими волосами?

Семь! У него ровно семь седых волосинок — самое время начать заботиться о собственной внешности.

Каро приосанился, расправил плечи – отражение в зеркале стало выглядеть солиднее. За врученную «звезду» ему обещали выходные – почти пол декады, как только закончится операция на Юге, и он уже предвкушал, как придет домой — непременно пешком, оставив карету за квартал, будет идти неторопливо, здороваясь со всеми соседями, которые сейчас задирают нос перед ними — подумаешь род выше и вереница предков длиннее!

Будет вежлив и предупредителен, и непременно нагладит форму артефактами, и начистит значок — чтобы белое солнце сияло и было видно всем и каждому издалека... И вот, когда он придет, мать выйдет в холл, всплеснет руками — и будет гордиться им. И кудахтать — как он похудел, как он вытянулся, как он вырос, неужели совсем не кормят? И наверняка сама пойдет на кухню, готовить его любимые рисовые клейкие пирожные.

Каро причмокнул губами, и прикрыл глаза от удовольствия, вспоминая вкус домашней выпечки, приготовленной заботливыми материнскими руками.

Дверь за спиной хлопнула оглушительно – и в комнату ворвался взъерошенный Сяо, помахивая свитком.

– Э-гей! Брат приедет!

От неожиданности баночка выскользнула из рук Каро и покатилась по ковру, прямо к ногам Малыша.

-- «Помазка...для волос...»? – Сяо подбросил ее вверх, и Каро перехватив в воздухе, поймал, спрятав глубоко в карман. – Помазка? – Малыш заржал, похлопывая свитком по ладони. – Наш Каро решил начать ухаживать за волосами или... влюбился? Это подарок сире Блау?

Каро поджал губы и демонстративно отвернулся – делить комнату с шумным Сяо было сущим наказанием.

– Она таким не пользуется, – его снисходительно похлопали по плечу. – Лучший подарок – это все, что можно съесть!

Каро проследил в зеркале, как Сяо разбежался и плюхнулся на тахту так, что взметнулись шторы на окнах, плюхнулся прямо в сапогах! Никакого воспитания!

С того момента, как он начал обмениваться Вестниками с сирой Блау – а ведь они решали, кто это будет – Малыш начал вести себя так, как будто знает про леди все и лучше всех. Как будто это Сяо был с ней в Храме, а не Каро, как будто это Сяо удирал в горах от тварей, трясясь в санях на этом забытом Марой Севере. Нет, это был он – Каро! Ка-ро! А слать Вестники разрешили Сяо, только потому что возможный родич?

На месте сиры Блау он бы держался от таких родичей подальше.

Малыш подгреб под себя подушки, и пристроил на них темноволосую голову, выдохнув с облегчением – артефакты тепла в комнате сразу установили на максимум – и в спальне было прохладно, это единственный вопрос, по которому они сразу сошлись во мнениях.

Каро изучил в зеркале отражение – и вздохнул.

Малыш единственный из пятерки – красил волосы. Косметические плетения с седины слетали, но травяные смеси, усиленные эликсирами, давали долгосрочный эффект. Красил фанатично – чтобы ни единой белой пряди не было волосах.

«В качестве протеста», – говорил Таджо. «Пройдет», – говорил Бутч. Они никогда это не обсуждали – не принято – какие причины на самом деле привели каждого из них, заблудших, на факультет менталистики, и от чего каждому из них пришлось отказаться, но... то, что Сяо дознавателем быть не хотел – догадывались все из звезды.

Тиль выбрал факультативом Целительство, у Ашту боевка была поставлена лучше, чем у выпускников основного факультета, Таджо разбирался в рунах, и писал исследования по иллюзиям, и только он, Каро, не разбирался больше ни в чем, кроме менталистики, и никогда не мечтал ни о чем другом.

Каждый из них легко мог стать кем-то другим, если бы не был дознавателем, кроме него, Каро. И кроме малыша Сяо, которого вообще интересовало всё, за исключением основных дисциплин, и при этом он умудрялся учиться лучше. Когда Каро просиживал в библиотеке за свитками декады – Сяо развлекался в городе, но потом получал высший балл, а ему, Каро, приходилось натягивать на удовлетворительную оценку.

И этот Сяо – красит волосы. Некоторые идиоты совершенно не ценят того, что имеют. Того, что дается им легко.

Каро погладил баночку в кармане пальцами.

Совсем скоро.

Он вернется, и тогда мать сможет ходить на рынок с высоко поднятой головой. Мало просто иметь сына-дознавателя – но сыном, награжденным «звездой», можно гордиться.

Каро знал, что в спальне, в шкатулке, что запиралась на ключ, который всегда носила на шее, мать хранит карточки. Все, с самого начала его карьеры, любовно вырезанные из Имперского Вестника. Незаслуженные награды развращают – Каро было стыдно, но он признавался в этом себе честно – получив одну «звезду» он начал хотеть ещё, и, возможно, через десяток зим... у него будет своя пятерка и он займет место «Ведущего». Мечты были такими смелыми, что даже мечтал Каро тихо – чтобы эти мысли не услышал никто, выставив несколько щитов сразу, и потом прятал в самый дальний угол сознания.

Малыш всхрапнул, откинувшись на подушках и засопел – Шахрейн сказал им выспаться к вечеру.

Он не сказал им ни да, ни нет, когда к нему пришли из Управления. У отдела ревизий появилась масса вопросов к Таджо Шахрейну, после событий на Севере. Что ждет его здесь? Ничего. Таджо останется Ведущим – это понимали все. Райдо – предан Шаху, как собака, Лидо – тому бы только давали сбегать в госпитали на практику, и больше ничего не нужно. Сяо – вообще не интересует карьера. А он – Каро? Что делать ему? Десять-двадцать зим служить под началом Шахрейна? Он – человек простой, и хочет простых вещей – должность, деньги, и потом заслуженная отставка, чтобы было на что содержать семью. Ему обещали всё – полную амнистию, если всплывут нелицеприятные факты, защиту, компенсировать откат от клятвы, и даже... пятерку. Свою пятерку, в которой он будет Ведущим, потому что никто не захочет брать к себе «крысу».

Единственное, что нужно – это добровольно свидетельствовать. Точнее подтвердить то, что скажут. Проблема была только в одном – ему по-настоящему нравилась сира Блау, а то, что копают не только под Таджо, это понимал даже он. Единственная сира, которая не считала его никчемным.

Да или нет? Он так и не решил, что ответить менталистам из центрального Управления.

Каро с недовольством покосился в зеркало на храпящего Малыша – если бы не Сяо, это он сейчас ежедневно обменивался бы Вестниками с леди, это он собирал бы смешные случаи за день, коллекционировал сплетни и выдумывал, что такого остроумного написать сегодня.

И леди читала бы и смеялась. Так, как не должна смеяться ни одна леди – слишком свободный смех. Каро нравилось, как леди Вайю смеется.

«Да или нет, Каро? Да или нет». Ему нравилась леди Блау, но ещё больше нравилось ощущение власти – он сжал и разжал кулак несколько раз – кольца негромко щелкнули. Мысль о том, что будущее Таджо – их блистательного и великолепного Ведущего, которого выпестовал сам Ашту; будущее всей пятерки, которая относится к нему так высокомерно, и... будущее леди Блау... будущее второй Наследницы ... у него прямо вот здесь! Пальцы сжались в кулак – кольца щелкнули ещё раз.

Если он скажет «да», если выберет то, что выбрал бы любой здравомыслящий Высший на его месте... интересно, как скоро леди Вайю перестанет смеяться.


***

К приему гостей мы опоздали, задержавшись в Храме. В холле мы разминулись с несколькими хаджевцами, которые одарили меня сухими кивками. Меня, но не Геба. Слуги забрали свертки с покупками и уведомили, что нас ожидают в большой гостиной.

Купол тишины не ставил никто – веселое щебетание и смех дам было слышно ещё в коридоре. В комнате было тесно – в глазах зарябило от количества драгоценностей и разноцветных нарядов леди, как будто это не камерное послеобеденное чаепитие, а малый прием.

Все кресла и две тахты были уже заняты – дамы окружили двоих кавалеров в форме курсантов Корпуса таким вниманием, как будто зиму не видели мужчин. Аксель улыбнулся широко, вальяжно поприветствовав меня домашним жестом. Справа от него сидела смеющаяся Марша, слева – Фей-Фей и одна из дуэний. Леди Тир занимала одно из центральных кресел, бдительно контролируя ситуацию.

На второй тахте, в окружении сразу пяти дам, сидел мой драгоценный жених, с которым мы только сегодня ночью обменялись клятвами в храме Мары. Сир Иссихар Дан собственной персоной.

– Леди Блау, я полагаю, – Дан в отличие от брата дословно следовал правилам этикета – встал и поприветствовал по всем правилам, поцеловав воздух над моей рукой, – вы очень похожи на брата. Разрешите представиться – сир Дан.

– Польщена, – я выполнила традиционный поклон, пытаясь незаметно выдернуть руку – Иссихар предупреждающе сжал кисть напоследок и отступил обратно – к своей боевой «звезде» дуэний, которая грела ему место на тахте.

– Чаю?

Пока мы рассаживались – Фей освободила мне место рядом с братом, – официально представлялся Гебион, как личный ученик и вассал, я успела осушить пиалу залпом и поперхнулась.

– Вайю, – укоризненным шепотом протянула Фей-Фей, аккуратно похлопала по спине и потянулась за чайничком, а леди Тир вопросительно приподняла бровь.

Накладывать купол тишины, находясь среди гостей – вопиющий моветон, поэтому я придвинулась к Аксу поближе, но не успела произнести ни слова – дверь открылась, и слуга с поклоном проводил нового гостя. Невысокий – всего на голову выше меня, стройный, одетый в тщательно выглаженную и вычищенную артефактами форму Корпуса, подслеповато щурясь на свету, в гостиную вошел... будущий претор Фейу.

– Фейу! – гаркнул Аксель почти мне в ухо и радушно махнул в нашу сторону рукой. – Тебя только за грань посылать! – И я только сейчас разглядела, что в руках сира Фейу коробки с пирожными, судя по вензелю – одной из местных кондитерских.

– Кузен, – Марша поднялась с тахты медленно, демонстрируя все изгибы фигуры, а голос стал таким непривычно низким и томным, что я обескуражено обернулась на Фей-Фей. Та покрутила пальцем у виска, делая вид, что поправляет прядь, закатила глаза и указала на соседнюю тахту... на сира Иссихара Дана.

Я поперхнулась чаем повторно. Пока меня хлопали по спине, на этот раз уже вдвоем – Фей аккуратно и Аксель со всей силы, сиру Фейу освободили ближайшее к нам кресло, и он успел достать и натянуть на нос очки в тонкой золотой оправе.

– Позвольте представиться, – проговорил он бодро, – леди... , – запнулся и начал неудержимо краснеть, глядя прямо на меня. – Леди...

– Блау, – выдал Акс басом, снова хлопнув меня по спине так, что я качнулась вперед. – Моя сестра. Нам, северянам, нужно держаться вместе в этом жарком месте, – хохотнул он весело.

Претор Фейу – я просто не могла называть его по другому – смотрел на меня прямо и укоризненно, и я помнила этот недоуменный взгляд отчетливо: «Неужели опять вы, леди Блау? На вас опять жаловался центурий».

И... начала краснеть в ответ.

Тишину, повисшую в гостиной, разбил резкий звук прикосновения донышка пиалы о блюдце – Иссихар поставил чашку на стол и с холодным интересом смотрел в нашу сторону.

– Можно мне ещё чаю, леди. Купаж прекрасен, – выдал он, лениво улыбнувшись одной из дам.

– Вы знакомы? – Марша наклонилась вперед с жадным интересом, почти упав на колени Акса.

– Нет...

– Да...

– Да, – исправился сир Фейу, неловко потрогав дужки очков.

– Мы не были представлены, – пояснила я громко, – поэтому это нельзя считать официальным знакомством. Естественное желание, увидев кого-то из дома, в чужом пределе – поприветствовать...

– А где вы встретились? Это так романтично! – перебила меня Марша. Фейу хотелось заткнуть – улыбалась я уже с большим трудом.

– Действительно, – прохладный голос Иссихара звучал ровно. – Романтично.

– Случайная встреча на улице, – выдала я, и сир Фейу горячо и торопливо закивал в ответ. Исси лениво поднял бровь и переключился на окружающих дам.

Конец допросу положил Аксель, предложив попробовать пирожные. Мы обсудили погоду, Турнир, расписание, работу артефактов тепла на Арене, Ярмарку, предстоящую Гранолу, отличие Севера и Юга, отличие радушия Севера и Юга, отличие еды Севера и Юга... пока, наконец, гости не разбились на несколько небольших групп по интересам и я смогла поговорить с Аксом.

– Ты никогда не говорил о своем друге, – я показала взглядом на Иссихара, который поощрительно улыбался, наслаждаясь вниманием дам, и не обращал на нас совершенно никакого внимания.

– Друг? – Акс фыркнул мне в ухо. – Твари подземные ему друзья, и шекки пустынные...

Как оказалось, охрану и соблюдения порядка на Турнире, в Корпусе решили совместить с занятиями в тройках. Команды формировали с разных курсов.

– С целью обучения взаимодействию, – скривил губы брат. – И... я проиграл этому змею место в тройке. Теперь до конца Турнира мы связаны в одно целое, куда один, туда и двое.

Тройка – Аксель, Дан, Фейу? О, Великий!

– Оу... когда успел проиграть? – выдала я быстрее, чем успела подумать, но Акс пропустил это мимо ушей, слишком сосредоточенный на том, как много внимания леди оказывают его сокурснику. Дан просто купался в женском внимании.

– Утром, после построения.Теперь он будет таскаться следом, если желает, – высказался Акс сквозь зубы, – как будто этому змею действительно хочется быть представленным нашим дамам, как будто он сам не справился бы...

Мы дружно посмотрели на Дана, который развалился на диване, окруженный дуэньями.

– Ровно пять, – пробормотала я тихо, – настоящая «боевая звезда» и «ведущий».

Одна предлагала чай, другая сласти, третья обмахивалась веером, четвертая рассказывала что-то очень увлекательно, пятая...

– ... это они ещё не знают, что им ничего не светит, – высказался Акс мстительно. Разочарованный – на него не обращали внимания.

– Почему? – я отпила глоток чая.

– Он из этих, – Аксель заржал так, что на нас обернулись – леди Тир с укоризной качнула головой – серёжки сверкнули на свету – как же все-таки хороша мать цыпленка.

– Из этих?

Акс оборвал себя на полуслове.

– Тебе не надо знать, – выдал он наконец. – Есть те, у кого гаремы из девочек, а есть те, у кого из мальчиков...

– М-м-м... раз вы учитесь вместе... ведь вместе же? – Акс рассеянно кивнул, увлеченный наблюдением за соперником, которому доставалась большая часть женского внимания, – значит ты бы мог ему понравиться?

Аксель поперхнулся чаем, задел блюдце – пахлава высыпалась на скатерть.

– Я – мужик! – прошипел он надменно. – Вот где я их всех!

– Значит, мог бы, – я оценила его взглядом. – Ты у меня очень красивый мальчик.

– Мелочь! – прошипел Акс в ухо и так приобнял за шею, что почти придушил. – Запомни, это оскорбление для мужчины! Если бы этот змей не обыграл меня утром, получив Слово, ноги бы его не было в нашей гостиной!

– Рука, пусти! – вывернулась я и треснула его плечу. – И это гостиная Тира, – добавила язвительно. – Ковер, тахта на которой ты сидишь, пиалы и даже чай!

– Чай мы принесли с собой, – рассеяно добавил Аксель, снова отвлекшись – к сиру Иссихару подсели сразу ещё две дамы, когда освободились ближайшие кресла. Марша следила за соседями с таким же пристальным бдительным вниманием и не выдержала первая – подобрала юбки, сделала знак слуге переставить кресло и... томной походкой пошла на штурм крепости.

– О, Великий, – я простонала это тихо, но вслух, и сбоку согласно хихикнула Фей, прикрывшись веером – глаза её лучились смехом. – Как же Квинт? Любовь до грани?

Фей неопределенно пожала плечами.

– Где Тир?

– У распорядителей, – тихо шепнула Фей. – Вызывали ведущих. Мистер Сяо на днях обещает быть в Хали-баде, – она коснулась помолвочного кольца на пальце. – Просит о визите.

– Соглашайся. Вам нужно налаживать отношения. Малыш Сяо предложил встретиться – можем составить компанию.

Фей благодарно посмотрела в ответ, но не успела ничего ответить – Аксель не выдержал следующим, сорвался с места, буркнув мне – «займи Фейу», отправился отвоевывать территории у неприятеля. И мы остались втроем в этой части гостиной.

Разговор не складывался – все общие темы уже обсудили, сир Фейу на аккуратные вопросы Фей отвечал односложно, а потом вообще уткнулся носом в чашку. Когда леди Тир подозвала Фей-Фей, мы вздохнули с облегчением.

– Леди...

– Сир...

– Вы первая.

– Я бы хотела попросить вас молчать об обстоятельствах нашей первой встречи, – выдала я прямо.

Он закивал торопливо.

– Ваш... брат... сир Аксель... тоже, – Фейу снова начал краснеть, – тоже...

– Тоже бывает в борделях, – закончила я спокойно. – Как и вы.

– Великий, это не те темы, о которых стоит знать юным леди...

– Знать или обсуждать?

– И то и другое, – ответил сир Фейу решительно нахохлившись. – Вы... Ваш... Вы нашли вчера... кого искали?

– Несомненно, – пробормотала я, наблюдая, как Марша, практически прямым тараном, теснит дам, чтобы добраться ближе до Иссихара. – Это может быть проблемой... – последние слова я произнесла вслух.

– Не переживайте, – успокоительно пояснил мне Фейу. – Вы переживаете? Я знаю, что вы дружите с кузиной. Сир Дан... совершенно... безопасен.

– Правда? – На самом деле переживать следовало за Иссихара. Когда у Марши такое выражение лица – это не кончается ничем хорошим. Она решила доказать что-то Квинту? Или себе?

– Правда... он... он..., – сир Фейу опять запнулся, замялся подбирая слова – глаза за стеклами очков стали совершенно беспомощными.

– Это не те темы, о которых стоит знать юным леди, – помогла я ему. – Знать и обсуждать.

– Вам лучше объяснит брат, – выдохнул он с облегчением.

– Уже объяснил, – я улыбнулась мягко и нежно. Претор Фейу хорошо потрепал мне нервы в свое время. – Есть гаремы из девочек, а есть из мальчиков. Сиру Дану нравятся мальчики, красивые мальчики, – подчеркнула я.

Сир Фейу открыл рот, но я закончила быстрее.

– Вы – красивый. Брат объяснил мне, что из всех дам в этой комнате, сир Дан определенно выбрал бы именно... вас.

На этот раз на нас обернулись все. Вообще. Включая слуг. Я – сияла невинной улыбкой, совершенно красный сир Фейу сверлил гневным взглядом Акселя, прикрывая предательское пятно на штанах – он перевернул пиалу с чаем.

Леди Тир только слегка повела бровью и хлопнула в ладоши – и слуги засуетились.

– Прошу вас, сир, следуйте за нами...

– Леди, – Фейу отдал мне по-военному короткий салют, – вынужден откланяться, но я вернусь...и ваш брат пояснит вам в чем именно он был не прав.

Я благосклонно кивнула.

– Блау, на два слова, – бросил он Аксу, выходя из гостиной.

Нацедив себе ещё пиалу, я прикрыла глаза, вдыхая глубокий и насыщенный аромат – купаж прекрасен, нужно будет узнать у брата, где его заказывать.

Исси наблюдал за мной с прищуренными глазами – я отсалютовала ему пиалой, и начала подекадно вспоминать первые две зимы в Легионе. Каждый момент, когда мне хотелось всё бросить к псакам или прибить претора Фейу. У меня впереди целая турнирная декада, чтобы освежить это в памяти.

Сделала небольшой глоток – с наслаждением, и ещё один – определенно, вкус последней чашки отличается от предыдущих. Чай на вкус стал, внезапно, изумительно прекрасен.


***

В Мастерскую я вошла, помахивая статуэткой наперевес. Точнее в стандартный зал для занятий с Наставником, на первом ярусе, недалеко от холла, который Кантор любезно отдал нам, и переоборудовал во временную полевую лабораторию по артефакторике.

«Если нужно заниматься – следует делать это дома».

Геб обтачивал заготовки – и горка накопителей – самых простых и дешевых, была сложена перед ним в большой чаше. Я выбрала один камень – прозрачно-зеленый с золотистыми прожилками и покрутила на свету – определять породу на глаз должен уметь каждый артефактор. Я же могла только сказать, что это – простой, очень простой накопитель.

– Геб. Геб! – пришлось звать дважды, чтобы он оторвался от работы. – Топаз?

– Хризолит, – ответил он, не задумавшись и на долю мгновения. – Я закончил заготовки, нужно готовить цепочки плетений. Ты определилась с назначением артефактов?

Гебион с ехидной улыбкой указал рукой на кучу заготовок – все мои.

– Несправедливо, – пробормотала я, сравнив количество – с его стороны стола лежало всего четыре кольца, которые скоро станут артефактами. Дядя – безжалостен, но он не сказал, какие кольца должны выйти.

Я потрогала заготовки – стандартное золото.

– У тебя есть широкие? Под мужские стандартные кольца, которые не стыдно будет носить сиру?

Геб пожевал губы и неуверенно кивнул.

– Сир Блау не выдал, но можно найти в городе – здесь должны быть лавки, но Вайю, у нас нет накопителей под широкие кольца. В задании сказано – обычные.

– Задание – у тебя, я – наказана и дядя обозначал только число готовых артефактов. Накопители будут после аукциона, в конце декады. Сделай, – я задумчиво постучала пальцем по губам, – четыре на всякий случай.

Геб пожал плечами и кивнул.

– Сможешь открыть? – я пододвинула статуэтку Немеса по столу. – Должно открываться по крови, но моя не работает.

Но Гебион не мог, подтвердив слова мистрис Лидс после короткого изучения – и даже не стал дотрагиваться.

Мне срочно нужен кто-то одной крови с тетей Аурелией.


***

В дуэльном зале я насчитала две следилки. Одно плетение над входом – кто приходит заниматься, и второе – было вплетено в общий защитный купол, который исправно срабатывал, гася избыточные всплески чар.

То, что я обнаружила всего две, скорее всего означало, что их больше – вряд ли Тиры оставили бы это на волю случая. Слишком много горячих голов под одной крышей, слишком много юнцов, самолюбие которых намного превышает расчетные круги их источников, могут захотеть выяснить отношения между делом.

А лучше старого доброго поединка ещё ничего не придумали за тысячу зим.

Меня это волновало мало – определить передают ли плетения отложенные записи на кристаллы, я не могла, и это было не важно. Для всех – я медитировала уже тридцать мгновений, заняв место на одном из плетеных ковриков в центре зала.

Дуэльный зал здесь был меньше нашего в поместье, но для городского дома – подходящим и оснащенным по последнему слову магической науки – от меня ждали проявления любопытства, и я не стала разочаровывать – запустила режим одиночного боя, но не сражалась – Тирам достаточно догадываться, но совсем не обязательно знать, по каким схемам меня тренируют, а записи со всех поединков они получили и так.

Тридцать мгновений я потратила зря – сколько не пыталась, попасть в круг аллари без Сейра, у меня не вышло. То, что на совместных тренировках выглядело легким, сейчас не давалось совсем. Как будто само присутствие аларийца рядом – любого аларийца, и было ключом доступа. Или я действительно безнадежна, как ученица, как говорит мастер.

Надоевшая к вечеру повязка на руке раздражала, и хотелось свалить все на нее, но... плохому Высшему все плетения плохи.

Через пять мгновений я открыла глаза – ещё две безрезультатные попытки, и этого достаточно, чтобы сделать выводы.

Мне нужны аларийцы. Или... они полностью закрыли мне доступ в круг, чтобы я оценила важность Мастера.

Охрана должна была передать просьбу о встрече южным Старейшинам. Табор был далеко, но то, что Хали-бад аллари вряд ли оставили без присмотра – очевидно, слишком важная точка на карте южного предела, чтобы упускать ее из под контроля.

Что-то менялось, происходило – я чувствовала, но не могла объяснить. Мастер Сейр, так горевший обучением дома, на Севере, не выходил на связь уже два дня – вызвали на изнанку, как пояснили мне аларийцы. Ликас... не известно где и что с ним. Из тех аллари, на которых можно положиться – все остались дома, не считая тройки – но их статус был слишком низок, чтобы что-то решать в аларийской иерархии.

Двери дуэльного зала вспыхнули по периметру дважды и открылись раньше, чем я сняла защиту с двери, пропуская Хозяина.

Кантор был одет по-домашнему – штаны, легкая рубашка с закатанными по локти рукавами, в расстегнутом вырезе светились темным золотом две цепи – толстая и витая – от малой родовой печати, и тонкая, но не менее крепкая – «Звезды Давида».

– Параноик, – пробормотала я тихо. Учитывая число накопителей на пальцах, наполненных под завязку – камни только что не гудели от силы, – «звезду», количество охраны – Тиры ждут нападения со дня на день, или серьезно опасаются чего-то. Знать, что задумал Глава рода Тиров мне не хотелось – хватало своих проблем, если бы Блау поменяли сторону – дядя сообщил бы об этом. Пока я и Кантор на одной стороне – это всё, что мне нужно знать.

– Это врожденное качество характера, – парировал Тир любезно, щелкнув кольцами. Диаграмма выбора противника и схемы боя появилась перед ним серебристой сеткой.

– Я не закончила, – я похлопала ладошкой по циновке, наблюдая, как Кантор выбрал программу – «один против всех».

– Закончила, – любезно уведомил он. – Руке требуется отдых и уход. В комнате ждет целитель, под окнами стоит охрана, и ещё одна тройка будет патрулировать ярус. Я очень надеюсь застать тебя утром на том же месте, где оставил вечером.

– Зайдешь проверить?

– Зайду пожелать цветных снов на ночь.

Я пожала плечами, и, поправив повязку, пошла на выход. Тир думает, что он – самый умный и предусмотрительный. Иссихар думает, что он – самый умный и предусмотрительный.

А я – несообразительная и безответственная. Перед самым уходом, прощаясь, Дан сказал собраться и ждать его вечером, после первых звезд. Как именно Исси будет вытаскивать меня из поместья меня не волновало. Хорошая невеста должна дать возможность продемонстрировать жениху собственную изворотливость – и доказать, что выбор был верным.

А я была хорошей невестой. Очень хорошей. Правильной. И Квинт мог бы подтвердить это, если бы вспомнил.


***

В кабинет Главы Яванти входил бочком, демонстративно втянув живот, чтобы даже краешком халата не задеть высокомерного слугу первого Наследника, с которым столкнулись в дверях.

Какой хозяин – такие и слуги. Все вассалы, преданные лично первому из наследников Данов, были высокомерны, цедили слова так, как будто это последний бурдюк воды в пустыне и до оазиса ещё далеко, и считали себя выше остальных слуг – обливая презрением при встрече. Яванти мог бы многое сказать им – в лицо, и сделать, но сир приказал – избегать конфликтов, и он избегал. Улыбался – тупо и молча, хотя щеки уже сводило от улыбки.

Но на этот раз – и он признавал это – повод выказать отношение был. Глава всегда при встречах с третьим сыном выставлял первого за дверь.

В кабинете было жарко – под куполом тишины, установленным прямо по центру кабинета, сверкали плетения. Глава открывал и закрывал рот – беззвучно, но так быстро, что Яванти поежился – сир Иссихар стоял расслабленно и совершенно ровно, ни на шаг не пытаясь отклониться от молний, которые потрескивали на кончиках пальцев отца.

– Немес, ашес! – ему пришлось подпрыгнуть и увернуться – одно из плетений срикошетило о защиту кабинета и почти подпалило ему зад – новые штаны! А ставить стационарный купол или защиту в кабинете Главы может позволить себе только смертник.

Управляющий Данов – правая рука Главы стоял на стратегически важном месте, вычисленном путем многократных опытов – на углу около стеллажей, в нише – туда не долетали плетения ни из какой точки, и держал щит. Тонкая серебристая пленка закрывала дальнюю часть кабинета и стеллажи со свитками – Глава может позволить себе спустить пар, но ничего ценного пострадать при этом не должно.

Яванти поклонился Управляющему, как Старшему по рангу, и получил сдержанный кивок в ответ. Помощник Главы держал щит с привычным спокойствием – даже кончики ресниц не дрогнули, когда в воздухе опять сверкнули плетения, и Яванти успокоился – значит, нравоучения запланированы и все пройдет по плану.

– Я спрашиваю тебя! – прогрохотал Глава на весь кабинет и Яванти немного напрягся от неожиданности – купол тишины сняли слишком резко.

– Я всё сказал, – господин Иссихар выправил манжеты формы, дернул плечом, перебрасывая длинный хвост за спину, и щелкнул пальцами, давая ему знак – на выход.

– Семейное наказание! – выдохнул Глава гневно, и Яванти быстро посмотрел на Управляющего – у того на лице не дрогнул ни один мускул – и выдохнул с облегчением. Пугает.

– Как вам будет угодно. Отец.

– Глава! Если твои действия отражаются на репутации всего Клана – здесь нет твоего отца, до тех пор пока ты не научишься думать о последствиях.

– Чтобы думать и предотвращать последствия для этого есть первый Наследник, который заботится о репутации клана днем и ночью, – ответил сир совершенно равнодушно. – На прошлом семейном совете уже решили, что я бесполезен для рода, являюсь угрозой для клана, запятнав честь отношениями с Наставником, обвиненным в ...

– Отказавшись разорвать отношения с Наставником Чи, – проревел Глава, – не смотря на отзыв контракта.

– Именно этому вы меня учили, отец? Предательство человека, который являлся моим Учителем с четырех зим сделает меня полезным для рода? Которого для меня выбрали лично вы?

– Иссихар, – голос Главы немного смягчился, и Яванти сделал шаг назад, пытаясь стать как можно незаметнее. Клятв и обетов на нем было больше, чем блох на верблюде, но всё равно каждый раз он чувствовал себя неуютно, присутствуя при семейных разборках. – Тебе уже не нужен Наставник, ты можешь справляться самостоятельно.

– Мне нет места в Клане, – произнес сир Исси также равнодушно. – Это вы пояснили мне очень доступно. И дали время до конца обучения. Я выполнил ваши условия.

– Я не говорил выбирать невесту Кораев!

– Дословно звучало: «когда возьмешь в жены „одаренную“, можешь делать что хочешь», – сухо поправил Иссихар. – Без дополнительных условий. С технической точки зрения – невеста ещё не жена, но помолвка в храме Мары была скреплена по всем правилам.

– Ис-си-хар!

– Родословная сиры Блау чище, чем у любой «одаренной» Юга. Темный дар в активной фазе, вторая Наследница Клана, – господин кивнул на стол Главы, заваленный свитками. – Время собрать и проверить информацию у вас было.

– Мы не готовы к переделу, и Кораи не отдадут невесту так просто.

– Готовы. И леди Блау не невеста рода Корай. Леди – невеста из рода Данов. И Даны не отдают свое. Помолвка заключена на десять зим. После окончания обучения я имею право поехать на Север – знакомиться с семьей невесты. Войти в другой Клан или изгнание – альтернатива очевидна, – так же равнодушно пояснил сир Иссихар. – Ваша единственная задача, отец – получить разрешение в Запретном городе.

– Единственная задача? И что я должен объяснять в канцелярии? Как? Зачем второй Наследнице ты?

– Это любовь, отец.

Яванти вздрогнул – Глава сдвинул брови так, что казалось молнии из темных глаз полетят без всяких плетений. Сегодня он был согласен с Главой полностью – сир Иссихар перегнул палку.

– Мы влюбились. С первого взгляда, так глубоко, что решили пойти против воли семей и заключили помолвку, – голос его господина был холодным и равнодушным. – Леди провела со мной половину ночи. В борделе. Есть только два выхода – либо меня по-очереди вызывают Наследник и Глава рода Блау, либо вы не будете противиться любви и открыто выступите против клана Корай в Совете.

– Вон отсюда, – произнес Глава свистящим шепотом, и Яванти показалось, что он услышал шелест чешуи.

Кабинет, как и поместье, они покинули стремительно. Яванти семенил быстро, не всегда поспевая за широким шагом господина – тот почти летел, спеша покинуть гостеприимный дом. И не произнес ни одного слова – господин ответил на незаданный вопрос сам.

– Отец согласится, – произнес сир Иссихар утвердительно, определяя положение созвездий на темном небе. – Я дал ему возможность получить то, что он так давно хотел.


***

Управляющий привычным жестом схлопнул плетения и окинул стеллажи придирчивым взглядом – не шелохнулись ли драгоценные свитки? Он уже не раз и не два, в крайне деликатной форме, рекомендовал Главе проводить встречи с третьим Наследником в дуэльном зале. Или на тренировочной площадке. Или в зале для обучения, да мало ли мест в доме, где стоит стационарная защита?

Вестник перед ним робко вспыхнул.

– Первый Наследник ожидает за дверью, – информировал он Главу, но тот отмахнулся, глядя в темное окно.

– Направь прошение об аудиенции в канцелярию. Завтра, первым порталом, сопровождаешь меня в столицу.

Управляющий опустил ресницы, прикидывая количество распорядителей, которое нужно преодолеть, чтобы добраться от дверей канцелярии до самого сердца Запретного города – приемной Фениксов. Каждому нужно подготовить подарки, иначе они могут потерять там несколько дней, а господин наверняка планирует вернуться к ночи.

Знакомый Вестник вспыхнул перед ним ещё раз – уже яростно и тревожно.

– Первый Наследник ожидает за дверью, – повторил он сообщение вслух, и Глава снова отмахнулся – раздраженно и резко.

– Почему... почему он не первый... – господин говорил беззвучно, но он давно научился читать не то что по губам – по выражению глаз, желания сира.

Управляющий отвернулся, потому что господин имеет право на личное, даже от вассалов. Он и так знал – этот разговор с самим собой господин вел уже много зим. Спорил и обвинял.

Почему не первый сын, а третий? Почему эксперимент не удался? Почему все пошло не так? Что он упустил, где ошибся?

Каждый из этих вопросов останется без ответов.

У одного есть сила, но нет ума. У второго есть ум, но он не подходит для продолжения рода и для того, чтобы занять место Главы клана.

– Подготовь свиток – для официальных встреч, – выдал Глава после недолгого молчания. – Завтра первым порталом отправь Нарочного к Главе клана Блау. Следует познакомиться с новыми родичами.



***

Городское поместье Тиров в Хали-баде,

спальня леди Блау


Флейт было две. Одна – яшмовая, молочно-белая, с тонкими зеленоватыми прожилками, вторая – бирюзовая, как вода в чистом пруду. Обе коробки уже ждали меня на туалетном столике, когда я вернулась с тренировки.


«Снег перестал идти только к первой страже, бело-яшмовой пеленой укрыв землю. Весь мир казался выточенным из нефрита...», – нараспев продекламировала Фей-Фей, едва коснувшись кончиками пальцев флейты. – Кто дарит тебе такие подарки, Вайю? – она усмехнулась – и на щеке мелькнула лукавая ямочка, почти как в те времена, когда в роду Ву было всё хорошего, и вся тяжесть мира лежала на плечах деда. – Тот, кто не знает, про запрет Главы, – пропела она тихо. – И это не Тир, – закончила Фей уверенно. – Мы были на ярмарке вместе – у тебя будет много флейт, он выбирал для тебя другую...


Я щелкнула крышкой, пряча подарок Иссихара, и убрала коробки в ящик стола. Кольцо вместе с малой печатью предательски мелькнуло в вырезе халата.


«Клятва молчания, клятва молчания!» – он молчал – это правда, соблюдая договор, но присылать такие подарки – это равносильно тому, чтобы объявить об этом вслух. Помимо коробки с флейтами, Дан прислал лекарскую корзину, доверху заполненную мазями и фиалами, несколько верхних платков, которые носят вместе с кади, и целую коробку с пахлавой. Красно-оранжевой пахлавой,

– щедро присыпанной сверху той самой особой специей, которая по цвету напоминает хну, которой южные невесты расписывают руки накануне свадьбы.


– Вайю,– голос Фей звучал утвердительно и тревожно. Она смотрела на небольшие кусочки сладостей, уложенные горкой, и на цепочку, которая виднелась на моей шее. Вырез домашнего халата был слишком большим – я была не уверена, что она не видела кольцо. – Скажи мне, что это не то, о чем я думаю? – она подняла вверх правую руку – помолвочное кольцо рода Сяо сверкнуло на свету. – Скажи мне, что ты не задумала что-то безумное...

Я подцепила пахлаву и сунула в рот Фей, чтобы заткнуть.

– Не говори, – выдала она, прожевав, и стряхнув крошки с уголком рта.

– Фей...

– Не говори, – она замахала руками – рукава взлетели крыльями, – я не хочу знать. Мне не надо знать, тем более, если это... что-то безумное.

Несколько мгновений мы жевали молча, отдавая должное изыскам южной кухни.

– Сир Блау убьет тебя, – выдала Фей флегматично, – если это то, о чем я думаю. И меня вместе с тобой...

– Тогда уж и леди Тир и всю «боевую звезду» дуэний, которых отправили следить за нами.

– Великий, Вайю, что ты творишь?! – простонала она тихо. – Последнее время ты делаешь совершенно сумасшедшие вещи! Нет, нет, – замахала она руками, видя, что я открыла рот, – ничего мне не говори! Ни слова! Совершенно ничего, я ничего не хочу слышать, кроме «ясной ночи, Фей-Фей», «ясного утра, Фей-Фей»! И Тиры! Они негласно несут ответственность, у-у-у, – она прикрыла глаза в изнеможении.

– Ясной ночи, Фей-Фей, – произнесла я послушно и выполнила придворный поклон – приглашая ее на выход.

– Вайю, – сестра уже взялась за ручку двери, но помедлила. – Ты же знаешь, если тебе нужна будет помощь – достаточно просто попросить. Без объяснений. Просто скажи – и я сделаю.

– Я знаю, Фей, я – знаю.

Как только закрылась дверь спальни, я бросила на комнату купол тишины и достала подарки. Бирюзовая флейта выглядела красиво – почти как море на побережье у Хэсау в теплый сезон.

Я пошевелила пальцами и взяла несколько нот, сфальшивив – нужно приноровиться играть в повязке. Звук был чистым, прозрачным и нежным, яшмовый камень потеплел, нагревшись от дыхания, а по гладкому боку хотелось скользить подушечками пальцев – по всей длине. Исси явно разбирается в музыкальных принадлежностях.

Наиграв несколько простых куплетов, я убрала коробки в стол, но расстаться с флейтой не смогла – сунула за пояс.

Лучшая гарантия хорошего сна – это флейта, которую можно нащупать под подушкой.

Повязка мешалась и я сбросила ее на тахту. Выплела чары времени, щелкнув кольцами – нужно одеваться. Ясной ночи мне пожелали уже все – Тир, на этот раз в присутствии дуэний, которые под видом заботы проверили комнаты, Марша, которая до сих пор не могла успокоиться, и последней была Фей-Фей. Надеюсь, ночью мои комнаты будут только моими.

Вчерашний наряд Тир конфисковал, а второго у меня не было – пришлось одеть одно из легких летних ханьфу, которые заботливо приготовила Нэнс. Платье было слишком мятым – у меня не было артефактов, и слишком нарядным для ночи, но самым темным из всех – почти цвета болотной зелени, чтобы не светиться в темноте маяком. Надеюсь Дан оценит мою предусмотрительность.

Домашний халат я одела сверху – на всякий случай, если кто-то ещё решит пожелать «ясной ночи». Перетащила тарелку с пахлавой на тахту, забралась на кровать, поджав ноги, и, поглаживая флейту, приготовилась ждать Иссихара.


***

Пустыня, недалеко от сигнальных вышек

Старейшина смотрел вдаль – охряно-красный диск уже скрылся за барханами.Там, где лучи касались земли, песок казался красным, как будто пропитанным кровью. Обжигающе горячий воздух дрожал маревом, размывая границы, преломлялся на свету и рождал миражи.

Казалось вот-вот, и поднимутся над барханами головы верблюдов, и белые тюрбаны, чуть покачиваясь, выстроятся в неровную линию... и можно подумать, что у них получилось – караван вернулся и они нашли способ пересечь пустыню без помощи Высших.

– Сейр продолжает настаивать, – последнее слово аллари произнесла на выдохе – кончик трубки полыхнул красным, и запах дыма смешался с запахом костров у палаток и еды.

– Мы в меньшинстве, – произнес старейшина, легко проведя ладонью по глазам, чтобы стряхнуть мираж. – Их хорошо заняли на изнанке, и пока нет Ликаса – заменить его некем.

– Или нет желания заменить, – произнесла старуха утвердительно. – Потому что они боятся.

– И потому что боятся... девочка не предсказуема... – покладисто согласился он. Зная друг друга много зим, они научились понимать другого с полуслова. – Даже не думай, Сейла, – произнес он угрожающе. – Нас и так слишком мало в Совете.

– Хакан, – прошипела старуха. – Источник тоже не предсказуем, но никому не приходит в голову бояться пламени.

– Мнение «Помнящего» на руку Совету, а он высказался однозначно – оставить девочку в покое, никаких тренировок, никакой помощи, пока она на Юге. Или она выживет, или... это ее выбор.

Ликас подставился так глупо и так не вовремя. Только Хранитель мог бы пойти против решения Совета и Помнящего.

– В покое! Мы потеряем всё, чего достигли, если откажем в помощи! – старуха резко перевернула трубку и выбила остатки табака несколькими решительными движениями.

Старейшина проследил, как черный пепел подхватывает и кружит ветер, перемешивая с золотыми песчинками.

– Я слушал сегодня пески... будет Буря. И никто не знает, что она принесет с собой.

Сейла молчала. Седые косички, украшенные лентами и бусинами, подрагивали на ветру.

– И ты – тоже чуешь, – произнес он утвердительно. – Грядет Буря, иначе ты не упустила бы возможность повидать внучку.

– Место Нэнс на Севере, и мы разговаривали сегодня в круге.

– Место Нэнс рядом с девочкой, но... сейчас здесь слишком опасно, – тонкая багряная полоска почти истаяла на горизонте, впитавшись в песок. – Тень от крыльев Феникса накрывает землю, – произнес он размеренно. Доводы Совета были в чем-то неоспоримы – девочка слишком слаба, слишком неопытна, и может раскрыться по незнанию. Слишком опасно – не тогда, когда рядом один из Фениксов. Поэтому ей закрыли доступ в круг, поэтому – лишили поддержки. Слишком рано – нельзя позволить, чтобы аллари связали с последними событиями.

– Я могла бы объяснить девочке лично, – Сейла упрямо тряхнула косичками, сунув трубку за пояс, и на миг вместо морщинистого лица он увидел юное, с гладкой смуглой кожей. Лицо девчонки, с которой они прыгали в таборе через костер много зим назад. Она повернулась – и глаза, глаза остались ровно такими же – жесткий взгляд, в котором полыхал темный непримиримый огонь.

– Встречи запрещены. Девочке передадут завтра, и ты не будешь ничего делать, Сейла. Ты не пойдешь против решения совета. Нэнс, – использовал он последний из возможных аргументов. Она спрятала внучку на Севере – сама, добровольно отправила к чужакам, отказалась от личного общения, чтобы держать ее подальше. Потому что Нэнс родилась слабой. Но её достанут и там. У них слишком мало голосов в совете, а Сейр уже использовал свое право.

– Она не простит, – произнесла Сейла обреченно, и он выдохнул – сдалась. – Она верит только Ликасу, и будет считать всех аллари врагами.

– Она должна сделать выбор, – повторил он терпеливо. – «Пока крылья Феникса накрывают юг, аллари не будут помогать Избранной. Проверка. Сделать выбор» – так выразился Помнящий, но он не сказал ни слова о том, что будет, если девочка выберет... Фениксов.

Глава 12. Эксперименты


Эксперименты. Часть 1

— Раздевайтесь, — скомандовала я, взмахнув флейтой. Сидеть на столе было неудобно – ноги не доставали до пола, но больше в этой небольшой лаборатории не было больше ничего.

Ничего, на что можно было бы сесть. Только печь, несколько полупустых стеллажей, два лабораторных стола и груда коробок, аккуратно сложенных ярусами в углу — видимо не успели разобрать слуги.

Алхимическая печь была новая — Иссихар не делал даже тестовый прогон – предохранитель — тонкая медная нить, на одном из кристаллов был не поврежден. Стулья видимо не успели принести тоже. Переезжали в явной спешке, как будто часть лаборатории перенесли с какого-то другого места, и ещё не успели разместить вещи и реактивы.

Дом Иссихара располагался на границе ремесленного и торгового кварталов. Добротный, но простой – в таких селятся купцы, а не сиры. Снаружи обнесенный высокой стеной в два моих роста из белоснежного камня, увитой редкими побегами южного винограда.

Дом — Исси, а не Данов. Их поместье располагалось за пределами Хали-бада, на границе с пустыней. Большая часть комнат пустовала и была закрыта – стояли одинокие ширмы, покрылись толстым слоем пыли накидки на креслах, гостиной не пользовались не знаю сколько зим. Толстяк – слуга Яванти, принес поздний ужин, и даже зажег свечи, от чего алхимическая лаборатория стала выглядеть просто смешно — я ела сидя на соседнем столе, а Иссихар — стоя, перелистывая при этом свитки. Самый романтический вечер, который я когда-либо проводила со своим женихом в обеих жизнях.

— Раздевайтесь! — повторила я нетерпеливо. Хотелось закончить побыстрее, перейти к делу и вернуться в поместье Тиров. Несмотря на переезд — слуги выучили то, что является важным для господина и исполняли это неукоснительно – в лаборатории было очень холодно. Очень. Почти так же, как осенью у нас в подземельях. Толстяк не мерз, видимо привычный к такому режиму, Исси – блаженствовал, и только я, несмотря на принесенную тонкую тряпку, которая на юге по какому-то недоразумению называлась шалью -- почти отбивала дробь зубами. И даже горячий чай со специями не поправил дело.

– Уступаю леди, – он взмахнул свитками и склонился в издевательском поклоне.

– О, Великий! – я спрыгнула со стола, и начала быстро расстегивать застежки, и развязывать пояс. Исси наблюдал за этим с холодным отстраненным любопытством. Стянула ханьфу с плеч, оголяя плечо – татуировка уже почти полностью зажила – знак штандарта шестнадцатого легиона чернел на белоснежной коже. – Это всё, – убедившись, что он – рассмотрел, я одела платье обратно, и застегнулась. – Теперь вы.

Выражение лица Иссихара было странным.

– Вы знаете, что означают татуировки на Юге, леди Блау? Точнее, что значат татуировки женщин?

Я забралась обратно на стол и закуталась в подобие шали.

– Нет, но вы сейчас мне поясните, – изучать их обычаи так глубоко прошлый раз мне было не интересно.

– Это знак принадлежности, – три широких шага и он останавливается рядом, касаясь кончиками пальцев плеча. – Обычно наносят знак рода мужа, как только женщина приходит в клан. Ваша, – он сделал паузу, – означает – дословно, что «леди принадлежит шестнадцатому легиону», судя по штандарту. Всему. Шестнадцатому легиону.

– Хвала Великому, что не десятому, – пробормотала я тихо.

– Недопустимо, – бросил он веско. – Для невесты рода Дан.

Я прищурилась – Иссихар стоял почти нос к носу, и даже так был значительно выше – пришлось смотреть на него снизу вверх.

– Леди на Севере подчиняются мужу. И Главе. Вы – пока не муж, а дядя не против. Знак принадлежности я предпочитаю трактовать немного иначе. Это мой – шестнадцатый легион. И он принадлежит мне, целиком и полностью. Там служил отец, дед, там будет проходить практику Аксель. И это вы, а не я, будете представлены чужому клану, – добавила я тихо. – Если вам придет в голову идея следовать южным обычаям – я не буду против. Мы посетим целителя, и вам нанесут татуировку рода Блау на плечо.

Иссихар немного наклонил голову на бок – длинный хвост качнулся сзади – и замер. Он даже не моргал – просто смотрел – и этот изучающий застывший взгляд, как у змеи, заставлял напрягаться.

А потом он неторопливо, глядя прямо в глаза, начал развязывать завязки на штанах.

– Верха будет достаточно.

– Татуировки есть и снизу.

– Мне будет вполне достаточно тех, что сверху, чтобы знать и при необходимости продемонстрировать насколько близкие у нас отношения.

– Желания леди – закон, – Дан издевался, но ни тон голоса, ни выражение лица не выдало его. Он развернулся ко мне спиной, и одним слитным движением, не расстегивая застежки полностью, стянул с себя и нижнюю рубаху и верхний кафтан.

Смуглая кожа переливалась в свете свечей. Светлее, гораздо светлее, чем обычно у южан, но темнее, чем у любого с севера.

– Нанести татуировку на плечо не получится, – констатировал он холодно, медленно развернувшись ко мне, уверенный, что спину я уже рассмотрела. – Ни на правое, ни на левое, ни на спину, ни на грудь...

– Значит, обойдемся без татуировок, – выдохнула я, сосредоточенно изучая рисунки, чтобы запомнить.

– Вас ничего не смущает, леди Блау?

– Смущает, – я кивнула. – Не полностью запомнила то, что сзади. Развернитесь ещё раз.

Иссихар послушно сделал медленный оборот вокруг своей оси, чтобы я рассмотрела. Смуглыми и чистыми у него были только ладони – до запястий, и шея. Точнее тот кусочек обнаженной кожи, который должно быть видно, если ворот распахнут полностью. Все остальное – было черным. Полностью черным. Краска была набита так плотно, что даже если бы я искала – найти место для ещё одного рисунка было бы невозможно.

На плечах у Иссихара, извернувшись в кольца несколько раз покоился змей. Не то маленькое подобие змея, которое было набито у Таджо – нет. Змей, чешуйки которого были размером с ноготь моего пальца. Кольца обвивали талию в несколько слоев, так, что казалось Дан сейчас просто задохнется, сжатый со всех сторон, хвост спускался куда-то ниже под линию брюк.

Руны, рунные круги, двойные и тройные связки – настолько сложные, что не то что понять, даже прочитать приблизительное значение было сложно. Знак рода Данов, выбитый на груди, и ещё пара татуировок на руках, которые были сделаны в форме браслетов – и тоже изображали змей. Вот кто чтит Немеса и своего змеиного предка – Квинты жалкое подобие родов, которые действительно помнят о том, кто они.

– Ограничители, – видя мой интерес – он поднял руки, и немного крутнул запястьями, демонстрируя змеек. – Вы удовлетворены?

– Полностью. Десятый проверяли... проверяли в свете последних событий в столице?

Десятый легион, как у нас шестнадцатый – был расквартирован недалеко, в пригороде Хали-бада. По-крайней мере раньше казармы стояли именно там. После волнений в Легионе – больше всего пострадали четвертый, десятый и восемнадцатый, и мне хотелось бы знать – что чистки здесь окончены. Чтобы чувствовать себя в безопасности. Что никто не зайдет в южные ворота с артефактом-подавителем в руках, ведя за собой дивизию «пустых».

– Полностью, – эхом откликнулся Иссихар, натягивая рубашку. – И легионеров, и Корпус. Всех военных.

– А... сиров?

– А что на Севере есть те, кто допустил проверяющих в Клан? – Исси обернулся с интересом.

– За проверку Кланов отвечают Главы.

– Юг выполняет все приказы Императора и в этом не отличается от Севера, – закончил он равнодушно. – Перейдем к испытаниям.

Я согласно кивнула, растирая замерзшие пальцы – Дан запретил купол тепла в лаборатории, но если исполнять Зов – мы должны выехать в пустыню, и там я согреюсь.

Иссихар забрал меня из дома, миновав слуг, и привез к себе, почти на другой конец Хали-бада. Как он обошел защиту дома – таки не сказал, но судя по тому, что прошел только он один – артефакты.

По пути мы успели обсудить практически всё. Что до конца Турнира – он будет держаться на расстоянии – мне не нужны проблемы ни с Кораями, ни с Тиром. Что дяде я скажу лично, когда приедем через декаду представлять его клану. Если будет разрешение Запретного города, чтобы помолвка была принята официально – мне понадобятся только две вещи – согласие дяди и признание алтаря, причем, я надеялась сначала получить второе, и тогда мне не понадобиться первое – дяде не останется ничего другого, кроме как согласиться, если помолвку с Иссихаром признают предки. Идея договориться с предками мне представлялась более простой и понятной, чем... договориться с дядей. Надеюсь, присутствие рядом Данда немного смягчит его, и он будет настроен слушать. По-крайней мере я очень на это рассчитывала.

Иссихар ходил из угла в угол, настраивая что-то – сила вспыхивала и гасла, пульсируя в воздухе, пока не обошел всю лабораторию. Сеть над нами полыхнула голубыми искрами, заключая зал в клетку – силовые линии переливались на потолке, сияли на стенах, и даже на полу – я поджала ноги, чтобы было лучше видно.

Защита. Если камни по углам – фокусы, значит рисунок – я присмотрелась к едва видным линиям на плитах – силовые лучи. Такую мощность не выставляет даже дядя, когда проводит испытания.

Это значило... я буду мерзнуть. Никакой пустыни сегодня мне не светит – «Зов» будем испытывать здесь.

– Вам не нужно... – Иссихар пошевелил пальцами в воздухе, изображая игру на флейте. – ... распеться?

– Нет, – я нахохлилась и сунула руки под мышки, чтобы согреть и пальцы и флейту. – Но я не уверена, что смогу играть в таком холоде.

– Зимой на Севере теплее?

– Мы – прогрессивные люди, и прогрессивные люди в третью тысячу зим давно используют купола, а не... – я потрясла кисточками того, что Толстяк Яванти назвал «шалью».

– Можете активировать купол... – произнес Иссихар равнодушно.

Я радостно щелкнула кольцами.

– ... но когда защита придет в резонанс с вашими стационарными плетениями, сеть опустится и разрежет вас на кусочки – при такой мощности фокусных лучшей, два стандартных купола – а у вас два стандартных, и запас силы источника третьего круга, это хватит, чтобы продержаться примерно, – он сделал вид, что считает – два мгновения. Чтобы погасить «защиту» нужно четыре мгновения.

Я сунула пальцы обратно под шаль. Когда Дан приедет к нам, я позабочусь, чтобы у него в комнате было очень тепло. И чтобы дядя отдал приказ всем слугам без исключения – обеспечить гостю привычный режим – жаркого юга.

– Повторите последовательность действий, – приказал он, расстегивая манжеты и закатывая рукава у рубашки.

– Один. Активация кровью. На третий счет, я начинаю исполнять Зов. На пятнадцатый – играю «Колыбельную» – проговорила я быстро. Одно и то же – в который раз.

– Не пересекаете линию круга, – Дан ещё раз указал на сияющий голубым периметр вокруг стола, на котором я сидела, и пошел к дальним стеллажам, на одном из которых стояла распакованная коробка. Пара мгновений, и сияющий зеленым фиал вспыхивает в свете магических светляков. Медицинские закаленные иглы, плетения инъекций и Иссихар резко выдыхает, прикрыв глаза, и повторяет операцию.

Эликсиров-ограничителей с таким цветом я не помнила. Странный состав.

Дан щелкнул пальцами, и проекция времени зависла под потолком – прямо под силовыми линиями, ещё одно плетение – и начнется отчет. Я вытащила ритуальный нож и удобнее перехватила флейту, приготовившись играть, но... круг вокруг стола полыхнул, отзываясь на чужую силу.

Спину обдало холодом – лопатки заломило, и шея покрылась мурашками – опасность.

Опасность, Блау!

– Сир Иссихар, – протянула я насторожено. Исси стоял спиной ко мне, подняв руки с закатанными рукавами – кончики пальцев сияли силой. – Скажите, какой номер состава ограничителя вы вкололи? Сир ...

– Семнадцатый...

Но... эликсира с таким номером нет в общем реестре.

– И это не ограничитель, – Исси обернулся ко мне с закрытыми глазами, одним слитным движением, как будто перетек из одного состояния в другое. – Это – катализатор, – когда Иссихар открыл глаза – радужки полыхнули золотом.


***

Северный предел, деревня на землях Блау

Старик не лез. Пристроился в сторонке – на широкой, отполированной до блеска деревянной лавке, у окна, чтобы не мешать.

Марта сновала по кухне, вытаскивала из ящиков – дверцы хлопали громко – тканые мешочки, перевязанные бечевой, открывала, нюха, морщилась и откладывала на две кучки – одну, ту, что поменьше на краешек стола – это возьмет с собой. И вторую – побольше – просто бросала подальше без разбора.

Глиняные горшочки, запечатанные воском, пучки трав с притолоки, пара полотенец – тут Старик крякнул, но ничего не сказал – зачем ей полотенца? Моток веревки, соль, камни – вес получался приличным, на Арке с нее сдерут дополнительные империалы.

А если учесть, что и сама аллари была не худой... Старик крякнул ещё раз – на этот раз от удовольствия, наблюдая, как крутобедрая, статная, ещё совсем почти молодая по его меркам знахарка, плавно двигается по маленькой кухне, чуть пританцовывая. Цветные юбки закручивались по подолу в такт звону браслетов, сережки поблескивали, темные – почти угольные пряди выбивались из под платка, обмотанного вокруг головы, и липли на потный лоб. Дом Марта топила жарко, как и все южане из кочевых, которые осели на Севере, но так и не привыкли к суровым зимам.

Тепло греет кости – и сейчас Старик почти дремал, разморенный с мороза – за окошком мело – с предгорий пришла пурга, и все было белым-белым – шагу не ступить, руку вытяни – и пальцев не видать.Самые лютые декады после кануна зимы.

Дзынь-дзынь-дзынь.

Золотые кругляши рассыпались по столу, покатились, отскочив от лавки, упали на пол и прилетели прямо под ноги Старика. Он поднял пару империалов, покрутил монеты – рассматривая чеканный профиль на монете с одной стороны, и птицу с крыльями на другой – фениксы.

Монета взлетела вверх, под самую притолоку, сверкнув в воздухе блестящим боком, и Старик поймал империал в полете и прихлопнул, накрыв другой ладонью – монета упала аверсом.

Не повезёт.

Марта не обращала на него внимания, занятая тем, что собирала мелочь в узелок. Старик подбросил монету ещё раз, поймал и прихлопнул, задержав дыхание.

Аверс. Опять. Не повезёт. Но Видящая уже все решила.

– Что передает сын?

– На юге все тихо, – старый аллари выдохнул, вспоминая город, который видел в кругу глазами сына. Ему не нравилось всё – решение таборного совета и Помнящего – оставить девочку на милость Великого, и где? На юге. Не нравилось то, какие настроения были среди старейшин, не нравилось решение знахарки, не нравилось, что ей придется идти несколькими порталами, а аллари после такого количества чуждой силы всегда мутило. Не нравилось, что она решила закрыться от круга – это делало её слабой, но... Видящая решила.

Старик извернулся, устраиваясь на лавке поудобнее – тянуло и ломило спину, еще пару зим и он не сможет так же на равных работать с молодыми в конюшне.

– Оставь притирку.

Знахарка, немного подумав – все с полок лежало в беспорядке – перебросила ему маленький плоский горшочек, пахнущий привычно и терпко. Старик погладил шершавым пальцем гладкий глиняный бок и положил империал на крышку – птицей вверх.

Как же он – стар. Много зим назад – он помнил – эти золотые диски, которые принесли с собой «чужие» называли – «фениксами». Говорили «нет места в Империи, где нет фениксов», «крылья феникса простираются по всей Империи». В каждом доме, в каждом кармане. Сейчас эти желтые кругляши называют империалами, но что изменилось для аллари? Ни-че-го.

Старик ещё раз подбросил монету вверх, прихлопнул ладонью, но смотреть не стал. Дурной знак – если выйдет третий раз – не стоит отправляться в путь, но Марта уже все решила.

А он слишком стар, чтобы спорить с женщиной, которая уже всё для себя решила. Точнее с двумя. В то, что знахарка увидела что-то в своем блюде на воде, он не верил. Скорее старая Сейла решила начать свою игру. А «Видящие» – как ветер в поле, никто не удержит. Знахари всегда сами по себе – не таборные, и потому могут решать куда уйти и прийти – им везде рады. Прийти – и остаться, как Марта когда-то.

Совет – кучка старых идиотов, пока Ликаса нет, терять влияние нельзя – нельзя упускать время. Его сын не справится, а Марта... женщина всегда поймет женщину и найдет обходные пути.

– Не забудь положить, – он кивнул на маленький сверток, который передала Нэнс – Маги собирала всё самое любимое. Нужно напомнить девочке, где её дом, кто её любит на самом деле, и кто был рядом с ней все эти зимы с самого детства – аллари. Пока Ликас не вернется нельзя упускать возможности. Старик отправил бы на Юг и Нэнс, но Сейла уперлась. – Будь готова на заре – пошлю двоих доставить к порталу.

Марта задумчиво кивнула, вся в своих мыслях.

«Равновесие» – Старик вздохнул ещё раз. – «Давать и брать. Ограничивать, не лишая свободы. Охранять, позволяя учиться на собственных ошибках, и расти. Привязывать без цепей, приучать медленно, давая знания по капле».

Последнюю зиму он стал думать, что воспитывать юную сиру исподволь, стало слишком сложно. Раньше – было проще, но раньше она и не слышала зов круга – всё было понятно и привычно. Или просто он стал слишком стар для всего этого?

«Доверие можно предать только единожды». Именно поэтому он был не согласен с решением совета. Не важно, что Помнящий там видит – он лучше знал юную госпожу. Девочка – запомнит и не простит.

– Этот... Шаман опять здесь, – поделился Старик. – Возвращается снова и снова.

– Ждет на границе. – Марта не спрашивала – Марта утверждала. Посмотрела в окно и нахмурилась – метель разыгралась. Такое упорство горцев не нравилось никому. Это – их девочка.

«Долг духов» – так вещал горец. Шамана ловили, вышвыривали за границу – охрана получила четкие указания, вывозили в предгорья, грозили карами, но он возвращался снова и снова, утверждая, что должен поговорить с юной госпожой.

«В этом он был согласен с Главой Блау – горцам нечего было делать рядом с их девочкой. Ни одному из этих горных огрызков...» – спина стрельнула резкой болью и он простонал, проглотив ругательство. Они уже обожглись один раз с тем горцем из общины Сакрорумов, но они умеют исправлять свои ошибки.

Когда придет время, они сами расскажут, как можно разбудить двуединого Хэсау, который спит в подземельях дома. Горцы – отработанный вариант, им для этого не нужны Шаманы.

Когда придет время. Но сначала – девочка должна совершенно отчаяться. Потерять надежду и веру, и тогда её благодарность аллари будет безмерной.


***

Южный предел, Хали-бад

Встретив взгляд Иссихара – первое, что я сделала – поднесла флейту к губам и взяла пару фальшивых нот.

– Успокойтесь, – Дан примирительно поднял руки вверх, не приближаясь – держась на расстоянии. – Я не собираюсь бросаться на вас. Не знаю, кто именно проводи опыты на ваших «серых», но у них отвратительные алхимики. Я потребовал бы исключения из Гильдии за такую работу.

– Я уточню.

– Что именно?

– Я уточню, кто у них алхимик, если ещё раз окажусь у «серых». Мы так не договаривались, – я облизала губы. – Использовать катализатор.

Мы обговаривали совершенно иные условия. Великий! Никогда не следует полностью доверять Дану.

– Успокойтесь, – повторил он с нажимом. – Я реагирую совершенно иначе.

– В борделе это было очень наглядно.

– В борделе... я просто не смог вас разочаровать. Вы были так забавны, делая ставку на совершенно непроверенный метод воздействия. Не учли риски, не рассчитали время. При этом ожидали совершенно конкретного результата. Вы получили контроль и...

– ... расслабилась, – прошипела я ядовито.

– ...стали готовы вести переговоры, – поправил Дан вежливо и очень равнодушно. – Не могу найти ответ на один вопрос. Как наследница оказалась в гостях у «серых». Записи сделаны от первого лица, и если учитывать угол и высоту – ваш рост вполне подходит. Что вы там делали?

Слишком хитрый. Слишком. Я поджала губы, вспоминая, что залила в пирамидки, и не было ли там лишнего. Того, что могло бы дать пищу не нужным мыслям.

«Одиннадцать крупных мужчин, каждый выше и тяжелее меня в несколько раз... двенадцать серых размытых масок выше плеч...

... зал, который заполнялся Серыми...они шли и шли из боковых дверей и коридоров, начиная толпиться на верхних анфиладах, шли, как в трансе, пошатываясь – мелодия флейты звала их и манила... и лишь немногие сохранили ясность рассудка...

...бой, вспышки плетений вокруг купола, хруст крошева артефактов... два золотистых зрачка в пол моей головы... и глаза Я-сина. Только глаза, отливающие по радужке золотом, так же, как у Иссихара...»

Понял ли он, что это была попытка запустить формацию Вериди? Инъекции крови тварей любых видов не способны изменить генетический код, они способны только вызвать мутации. Необратимые. Мутации. Насколько далеко все зашло у Дана?

– Что вы делали в катакомбах? – терпеливо и медленно повторил Иссихар.

– Искала колечко, – выдала я, напряженно наблюдая за каждым его движением в мою сторону.

– Вы потеряли артефакт и он случайно закатился в катакомбы Серых?

– Именно так. Случайно.

– Поэтому вы пошли и решили забрать?

– Это было очень ценное колечко. Очень.

– ...и почему всё закончилось так печально?

– Не хотели отдавать.

Иссихар молчал пару мгновений, изучая меня неподвижным взглядом, полыхающий золотом. Радужки вспыхивали едва-едва в такт биению пульса или в ритме работы источника – я пока не разобралась.

– Вы очень... трепетно относитесь к своим... артефактам.

– Дядя – заместитель Главы гильдии артефакторов. Это у нас семейное.

Мы договаривались испытать контроль – и обсудили условия – флейта, кровь, применение ограничителей. Почему он передумал и использовал катализатор? Что такого он увидел на записях?

От напряжения я согрелась – и это было единственным плюсом.

– Вы были в катакомбах не одна, – он не спрашивал, он – констатировал факт. – Но даже в тройке, работая в связке, вы сумели войти и... сумели выйти. Я хочу знать, насколько я должен усилить охрану своей невесты.

– Ни насколько. В кернских катакомбах очень ветхие перекрытия сводов.

– Очень не надежные конструкции, – вежливо согласился Иссихар. – Успокойтесь, – повторил он, глядя на то, как я не выпускаю флейту из рук. – Меня... приучали к крови с четырех зим. Я реагирую совершенно иначе, чем последствия...иных неудачных экспериментов. Порядок действий остается прежним. Я – запускаю отчет. Защита, – он показал на пол, – усилена, вам ничего не грозит. Показатели вы можете проверить сами. Я заинтересован в том, чтобы провести исследования... и отвечаю за безопасность своей невесты.

Показатели я проверила. Дважды. Плетения вспыхивали и гасли, доказывая, что Дан говорит правду.

– Если эти плетения пропускает защита – они работают, почему стационарный купол создаст резонанс?

– Я – солгал, – ответил Исси совершенно спокойно. – Учитывая, вашу схему эмоционального реагирования – холод вам полезен. В таких условиях голова работает более ясно и четко.

Я выдохнула сквозь зубы и активировала купол тепла – из принципа, а не потому что до сих пор мерзла.

– Кровь, и я запускаю отсчет, – Иссихар щелкнул кольцами, проверяя плетения времени под потолком.

Медлила я недолго – но надрез сделала таким маленьким, что кровь из пальца пришлось выдавливать. Исси не шевелился. Не шелохнулся и вообще никак не проявил заинтересованности. Значит, в борделе он обвел меня вокруг пальца.

Ещё один щелчок кольцами – и первый узел плетений времени начали вращаться, отсчитывая доли мгновений – один...

Глаза Дана ярко вспыхнули золотом, и он качнулся вперед так резко, что напугал.

...два...

– Иссихар, вы сказали, что кровь не действует, что вы реагируете совершено иначе!

...три...

– Я – солгал.

И он – прыгнул.

Эксперименты. Часть 2

Со стола я слетела кубарем, упала на пол, и, вытянув вперед правую руку, активировала «Шторм», камень в кольце полыхнул силой, и воздушная волна впечаталась снизу.

Стол взлетел по касательной, припечатав Иссихара так, что тот отлетел, перекувыркнулся в воздухе, и мягко приземлился у дальней стены.

Облизал кровь в уголке губ и… прыгнул снова. И я снова активировала кольцо — воздушная волна столкнулась с его защитным куполом, вспыхнувшим серебристым заревом, от резонанса сил задребезжали фиалы и начали подниматься в воздух тарелки и приборы.

Хоп!

Чары схлопнулись одновременно, с щелчком, так, что заложило уши, как только я убрала силу с кольца. Бесполезно — стол слишком далеко, но…

– Леди!

Голова работа быстро, просчитывая варианты.

Отвлечь. Обезвредить. Быстро. Пока не начал плести. Максимум три заряда на этом атакующем, и второй артефакт слабее. Печь. Кристаллы. Два несущих столба поддерживающие балки потолка. Стол. Коробки. Стекло. Ножи.

Исси поднял вверх руки и замер, но я уже выбрала цель.

Удар!

И коробки в дальней части лаборатории взмывают вверх — усилить — и падают с оглушительным грохотом прямо на голову псакова Дана. Волну можно использовать по-разному.

– Леди Блау! — он кружился волчком, отбивая плетениями предметы – короба и фиалы разлетались в стороны, и ударялись о стены с глухим звуком. — Я солгал!

Ещё волна – и стол прямо за спиной Исси разворачивается и падает на него столешницей сверху, зацепив пару светляков под потолком – свет моргнул!

Отбил!

— ЛЕДИ! — плетения вспыхнули ядовитой зеленью — Дан развел руки, формируя чары…

Я перебросила флейту в другую руку, и вытянула вперед левую, задержав дыхание на доли мгновения — есть только одна попытка, только одна… Печь или стойки?

Против Дана мне не выстоять, молния сорвалась с ладони змеящейся дугой, и попала точно в цель — предохранитель одного из кристаллов печи…

Взрывной волной меня отбросило за пределы круга и протащило по полу, закружив, и… все стихло.

Хвала Великому, сработал только один кристалл из четырех – в этой модификации печей их должно быть ровно четыре.

Пошевелилась я только после того, как выставила «щит». Усиленный вариант – дядя других не держит. Попыталась подняться -- осколки стекла противно хрустели снизу, подняла голову и… встретилась глазами с двумя золотыми империалами, которые сияли так ярко, почти как светляки.

Сир Дан молчал. Я тоже. Короткая царапина пересекала лицо Иссихара наискось, рубашка сбилась, и порвалась на плече, несколько верхних застежек он потерял.

– Вы взорвали мою печь, – выдал он спокойно и глаза полыхнули ещё раз. – Мою. Новую. Алхимическую печь.

Дан не шевелился и не предпринимал никаких попыток двинуться в мою сторону.

– Вы на меня прыгнули, – выдала я сипло. – И напугали.

– Вы всегда стараетесь уничтожить то, что вас пугает? Посмотрите на свои ладони…

Взгляд я не опустила, чувствуя и так, как горит и дергает разрезанная осколками ладошка.

– … если бы я жаждал крови – я бы уже сорвался, – пояснил он менторским тоном.

– То есть… вы солгали о том, что вы солгали? – я кряхтя поднялась с колен. – Кто даст слово, что не лжете сейчас? – и плавно отступила назад на пару шагов, держа впереди руку, на которой остался заряд на последнем атакующем артефакте. – И хотела бы убить – взрывов было бы четыре…

– Их и так будет четыре, – голос Исси звучал почти ласково. – Потому что кристаллы собраны в последовательную управляющую схему.

Можно подумать этого кто-то не знает.

– Оу, – я плавно отступила ещё на шаг к двери – медленно, чтобы сохранить равновесие – нужно покинуть лабораторию, пока не сработал следующий, покосилась на печь – на Исси, на печь – на Исси. – И сколько времени у нас есть?

– Нисколько. Это усовершенствованная модель.

Дальше запахло горелым, печь пыхнула, из жерла вылетело пару тонких струек дыма и… рвануло.

Раз!

Как мы оказались рядом – я не поняла, кроме того, что летели кубарем, сложив щиты, и Иссихар умудрился притянуть стол сверху.

Два!

– Поднять все щиты! – скомандовал он мне прямо в ухо, и несколько серебристых пленок защиты расцвели над нами почти непрозрачным куполом, перекрывая друг друга.

Три!

Хотелось чихать – в носу свербило. Когда пыль немного осела, и Дан убрал свой щит, я увидела что потолок над нами весь в змеистых трещинах. Опоры держались, балки перекрытий выдержали, но строить южане не умеют.

Решетка защиты так и светилась голубовато-белым, мигая – то тухла совсем, то вспыхивала по новой, создавая пляску теней вокруг. Но – устояла.

– Хорошая защита, – похвалила я искренне.

Дан не ответил – он широкими шагами – осколки хрустели под сапогами, двигался к …тому, что осталось от алхимической печи. К эпицентру взрыва.

Лабораторный стол накренился, и одна ножка немного погнулась, изменив форму, но – выдержал. – Качество, достойное алхимической гильдии, – пробормотала я тихо. – Хороший стол! – проговорила громко, специально для Иссихара, и даже похлопала одобрительно сверху по ножке.

Ножка надломилась и… осталась у меня в руке.

– Оу…

Глаза Дана опять полыхнули золотом, но уже не пугали – тесный контакт способствует увеличению уровня доверия и понимания.

– Это же не основная ваша лаборатория, – проговорила я весело. Никакой нормальный алхимик не стал бы работать в таких условиях, а Исси – нормальный алхимик. Мастер. У таких все на своих местах и печи без предохранителей, и полки ломятся от ингредиентов. – Перевалочный пункт?

Я отряхнула юбку от мусора – ханьфу можно выкидывать, не отчистят, и подошла ближе – полюбоваться. Печь восстановлению не подлежала.

– Ну кто же ставит защиту по периметру… , – протянула я сочувственно. – Я бы исключила печь из контура. Печь надо беречь – дядя не купит другую, если сломаю.

Иссихар молча сверлил меня золотыми глазами.

Я легонько тронула пальцем изящный металлический наличник с резной отделкой, который висел на последнем плетении, и… тот отвалился и рухнул вниз с жалобным звуком. Дзынь!

– Оу…

– Не трогайте ничего. Здесь.

Я сделала шаг в сторону.

– Ничего. Вообще ничего, стойте на месте.

Голубые линии защитной решетки на стенах мигнули в последний раз и сложились – из правого угла лаборатории раздался «чух» – и легкий, приятный слуху, треск – так трескаются хорошие фокусные камни. Некачественные трещат громче.

– Хорошие фокусные.

Исси медленно выдохнул. И ещё раз. Так же медленно.

– Мне показалось, или вы скрипнули зубами? И я бы рекомендовала ритм дыхания два-четыре-два. Эффективнее и сила стабилизируется быстрее. Приходится использовать часто, учитывая мою «схему эмоционального реагирования».

Исси молчал, деловито выбирая из груды мусора свитки по одному ему понятному признаку – одни отбрасывал, другие отряхивал и прижимал к себе.

Дверь скрипнула и на пороге, аккуратно, заходя бочком, показался толстяк Яванти.

– О, Немес ашес! – он даже замер на миг. – О, Немес ашес, храни нас, господин… господин? – господин даже не обернулся, методично выискивая что-то свое. – О, Немес! Немес! Немес! Печь!!!

Толстяк подпрыгнул, и почти вприпрыжку побежал вперед.

– Печь! – он развел руки, при виде того, что осталось от алхимического преобразователя. – О, Немес…, – Яванти почти плакал, – вторая печь за декаду, вторая и совершенно новая…как же так, господин?

– Дорого обошлась? – спросила я с искренним интересом.

– Дорого? Дорого! Очень дорого, госпожа!

– Это – цена доверия! – воскликнула я пафосно и взмахнула отломанной ножкой от стола. Исси перестал рыться в мусоре и замер. – Если бы кто-то не устраивал проверок, а просто – спросил. Просто, – я наступила на остатки одного из фиалов и стекло хрустнуло под сапогом – спросил. Я бы ответила. Предоставила записи, чтобы можно было увидеть мою «схему реагирования» и… последствия. Но, – я тоскливо улыбнулась Яванти, – доверие в парах приобретается много зим… и мы сделаем всё, чтобы научить твоего господина доверять.

Яванти поперхнулся воздухом и настороженно посмотрел в спину Иссихара.

– Будем учиться доверять друг другу, как и положено тем, кого связали узы Мары, – закончила я очень холодно. – И за ценой не постоим.

– Вы участвовали в экспериментах полного круга? – Иссихар наконец-то подал голос и развернулся ко мне.

Солгать? Или сказать правду?

– Я действовал по стандартной схеме. Вы – ученица Мастера, и не могли узнать ее, только если…

– … не участвовала. Ни единого раза. Ни в одном алхимическом эксперименте полного цикла, – выдала я спокойно. То, что было в Академии – не считается, там мы работали всей аудиторией.

– У вас ученическое кольцо, – произнес Иссихар очень спокойно. – Ученическое. От мастера Варго. Личный контракт.

– И? – я пожала плечами. – Все не такое, каким кажется.

Я прошагала вперед и вручила Исси ножку от стола, пристроив сверху стопки собранных им свитков. И похлопала по плечу.

– Мы – будем терять время. Постоянно. Если вы будете проверять, а не спрашивать. Я уверена, что эта проверка – не последняя. Будут ещё. Но на сегодня – достаточно. Мы тратим время на ерунду…

– … ерунду?! – Яванти взвился рядом.

– … скоро середина ночи. Либо, – я щелкнула ногтем по флейте, засунутой за пояс, – вы решаете, что доверяете, и я играю, либо я еду спать.

В лаборатории повисло молчание, только шумное дыхание толстяка и легкое потрескивание где-то в глубине печи, разбавляли тишину. Иссихар молчал, прикрыв глаза. И я почти чувствовала, как песчинки падают вниз, отсчитывая время.

Чего он боится – это понятно. У Данов нет заклинателей – ни одного, а Кораи никогда не стали бы сотрудничать. Как точно учили сопротивляться Исси, я не знала, но самый простой способ – дозировать воздействие. Что они делали? Возили его в пустыню, чтобы отголоски Зова докатывались до него? Или что?

И теперь – это возможность. Живой заклинатель, который готов сотрудничать. Не самый сильный – а я слаба, но живой – и воздействие будет прямым и направленным.

Я бы тоже боялась. Что меня подчинят. Что я не смогу сопротивляться. Что я буду выполнять все, что скажут звуки из нефритовой трубки.

– Я не собираюсь причинять вам вреда, – выдохнула я наконец. – Возможно, вы поймете позже. Вам придется принять решение – прямо сейчас. Доверяете, – я погладила флейту, – или нет.

Яванти шумно выдохнул ещё раз.

– Вы ведь держитесь подальше от Кораев? От всех Кораев? Готова поставить, что когда объявляют Пустынную охоту, у вас каждый раз находится уважительный повод для отсутствия. Поэтому – Корпус? Там нет заклинателей? А Акселю запрещено использовать Глас на чужой территории без разрешения… и наверняка с братом вы тоже стараетесь не пересекаться. Я – восхищена, – закончила я без тени сарказма.

Яванти едва слышно щелкнул кольцами – я уловила легкое движение пальцев боковым зрением, но Иссихар взмахнул ресницами и слуга замер.

– Мне не нужен жених, который как пустынный шекк пойдет на Зов любого заклинателя. Такой жених – бесполезен. Сейчас – вы бесполезны, – закончила я жестко. – Я предлагаю – возможность доработать состав и проводить полевые испытания до тех пор, пока вы не сможете противостоять любому воздействию. Я предлагаю вам – свободу, Иссихар.

– Господин не подчиняется Зову! – выдал толстяк уверенно.

– Правда? – я лениво приподняла бровь. – Тогда давайте проверим это. Прямо здесь и прямо сейчас, – вытащив флейту из-за пояса, я крутнула её между пальцами.

– Готовь лошадей. Едем в пустыню, – приказал Исси.

Толстяк посопел и замолчал на доли мгновения, но потом кивнул и попятился на выход.


***

В одной из спален на втором ярусе было почти чисто. Я провела пальцем сверху по ширме – слой пыли едва заметен – значит, тут убирают слуги.

– Вы справитесь сами? – голос Иссихара прозвучал слишком близко, но за ширмой я видела только смутный силуэт.

– Несомненно, – пропыхтела я тихо – одна из застежек ханьфу зацепилась за волосы, и отодрать пряди было сложно.

Комплект одежды, который выдал мне Дан, был мужским, чуть большеватым, но почти подходящего размера – штаны пришлось подтянуть и закатать. Слишком маленький для Дана и слишком дорогой для слуг.

«Переоденьтесь. Вы не можете ехать в таком виде» – скомандовал он мне сухо. Разве – немного доверия в обмен на свободу – это такой плохой обмен? Нет, идея о том, что Дан начнет мне доверять – глупая. Не начнет. И я – не начну. Воспитание не выбить парой пустых слов, но хотя бы начать двигаться в эту сторону – можно?

– Какой у меня второй родовой дар? – выдала я, придерживая зубами шарф – он был слишком большим, толстяка Яванти можно было бы обмотать им несколько раз.

Я перестала пыхтеть и прислушалась – тишина, и силуэт за ширмой не двигался.

– Мало времени на сбор информации или у рода Дан настолько плохие осведомители? Эмпатический, – выдала я любезно, не дожидаясь ответа. – Условия – спонтанная активация, на тренировку и управление потребуется несколько зим, – я тяжело вздохнула– эти зимы обещали быть сложными.

Иссихар молчал.

– Даром я не могу управлять. Пока не могу. Но вы знаете, что испытывает девушка, когда… эмпатия срабатывает не вовремя? Когда ты целуешься с мужчиной, искренне уверенная в том, что чувства взаимны и получаешь в ответ… презрение, гадливость, скуку и отвращение. О, отвращения совсем не много, но оно есть, – закончила я весело. – Это просто незабываемые ощущения – рекомендую, – я прицокнула языком.

Псаков шарф сполз на нос и не затягивался, и я снова распустила концы.

– Поэтому Дарин из рода Квинтов получил отставку, – уверенно констатировал Дан.

На миг я замерла, обдумывая эту фразу и выводы, которые сделал Иссихар. Дарин. Испытывал отвращение. Но целовалась я не только с ним.

– Чтобы получить отставку, нужно сначала сделать предложение. Я его не получала. Но получали авансы моя кузина, леди Фейу и полагаю ещё с десяток столичных сир. Пф-ф-ф, – шарф наконец-то занял положенное место – мужской вариант кади очень неудобная вещь. – Я не собираюсь использовать вас, – я отодвинула створку ширмы в сторону, чтобы Иссихар смог оценить, что я не перепутала предметы гардероба. – Бить в спину, или играть. Вы – умнее и старше.

Исси не повелся на лесть и даже не моргнул.

– Я действительно предлагаю безопасность, свободу и возможность заниматься исследованиями. Действительно хочу, чтобы вам было хорошо. Спокойно, чтобы вы были довольны.Потому что пока дар не стабилизируется, я буду чувствовать тоже, что и вы, – закончила я тихо. – А держать щит постоянно сложно, хотя бы дома, я хочу расслабиться.

– Сейчас вы тоже читаете? В лаборатории? В борделе? – выдал Исси быстро.

– Нет. Дома был всплеск – хватит на декаду. Тихо, – я постучала пальцем по виску. – Иначе дядя просто не пустил бы меня на Турнир.

Исси немного изменил позу – едва уловимо, но напряженная линия плеч расслабилась.

– Обратная эмпатия?

– Было, пару раз, но это ещё более неконтролируемо, – я даже затруднялась сказать, можно ли контролировать это.

Потому что, когда дар начал активно развиваться, случился… Таджо. Точнее случилось то, что случилось, и дар выгорел. Дотла. Это единственное, за что я Шаху была признательна – не чувствовать – это благо. Я бы сломалась. Совершенно точно, если бы пришлось справляться не только со своими эмоциями, но и с чужими, а на войне было так мало светлых моментов.

– Вы мне не нравитесь, – выдал Иссихар сухо, размяв пальцы. – Полезны, потенциально, но…

– И это прекрасно, – я широко улыбнулась. – Меньше всего я хотела бы, чтобы вы сочли меня привлекательной. Партнерство меня устроит вполне. Довольны вы – довольна я, спокойны вы – спокойна я. Очень простая схема плетений.

– Слишком простая, – прошептал он холодно. – И вы не учли взаимодействие. Родовые взаимоотношения – это система, как многокомпонентный эликсир, где каждая из составляющих может быть катализатором. Или… просто не совместима с основными ингредиентами.

– Дома все буду жить мирно, – прошептала я нежно. – И любить друг друга.

Иссихар вздернул бровь.

– У вас есть ползимы, чтобы найти общий язык с Акселем.

– Только Наследник? Не сир Блау? – Исси подтянул меня к себе за кончик шарфа и начал разматывать. Все-таки я сделала это неправильно.

– Когда… дядина предвзятость пройдет, я уверена, что вы найдете общий язык… обсудив несколько сложных тем, – я послушно повернулась вокруг, повинуясь жесту Дана. Дядя ценит ум и изворотливость. И если Иссихар действительно найдет лекарство…

– Готово. Вы потратили на переодевание на четыре мгновения дольше положенного. Следуйте за мной.

Исси шагал широко, совершенно не утруждаясь, чтобы подождать леди – мне пришлось бежать почти вприпрыжку и перепрыгивать через пару ступенек, чтобы поспеть.

Псаков Дан выслушал и так и не сказал – ничего! Как понять о чем он вообще думает и к каким выводам пришел!

– Сир, – пропыхтела я рядом. – Равноценный обмен был бы уместен. Какой родовой дар у вас?

Дверь черного входа была приветливо распахнута – на бархатном темном небе ярко светились южные звезды. Яванти уже держал коней под уздцы и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Сир?

Исси взлетел на коня одним плавным движением и посмотрел на меня сверху вниз.

– Никакого, леди, – выдал он наконец. – Предки лишили меня дара.

Прежде чем я открыла рот, он уже развернулся, натянув поводья, и тронул коня с места.

Яванти бросился следом, как и первая тройка сопровождения из двух. А мы остались. Я, лошадь, и троица молчаливых охранников Данов, восседающая верхом.

Двор был голым – никакой приступочки, чтобы забраться в седло.

– Прекрасно! – пробормотала я тихо.

Очередная проверка? В то, что Дан вышел из себя из-за разрушения запасной лаборатории, я не верила. Только не из-за такой мелочи. Просить чужих слуг – унизительно. Никогда не следует отдавать приказ, если ты не уверена, что его выполнят. Или ты не сможешь заставить его выполнить.

Цокот копыт уже стих вдали. Стрекотали южные цикады, влажные ночные запахи пахли цветами и зреющим виноградом. Я взяла поводья, погладила мохнатую морду, и не торопясь двинулась за ними следом. Пешком. Насвистывая первые ноты имперского марша.


***

Поместье Блау, кабинет Главы

– Дело в Шахе, – Луций проследил, как пальцы бесшумно протарабанили по столу начало имперского марша и… застыли в воздухе на половине ноты. – Дело – в – Шахе, – задумчиво повторил Кастус.

Луций не понял, точнее он понял, что стареет – и это стало так явно в эту последнюю зиму.

– Шах? Шахрейн? – предположил Луций, поскольку было всего два имени, которые можно сократить таким образом, и только господин Шахрейн, сир Таджо из управления дознавателей, который являлся откровенной занозой в заднице, подходил под это определение. Но при чем тут менталист? – Сир Таджо Шахрейн?

– Возможно. Воз-мож-но, – по слогам протянул Кастус, – тогда многое сходится или наоборот, не сходится.

Ритмичные звуки имперского марша наполнили кабинет, и Луций пошевелил усами, и решил честно признать, что он не понимает ничего.

– Я старею, Кастус, воз-мож-но, – он повторил интонацию сира, – но я не понимаю, как это связано? – Он потряс свитком, которые принес Нарочный – Каст перебросил его почитать. В свитке четкими каллиграфическими буквами, с резкими четкими штрихами, с соблюдением всех положенных по этикету витиеватостей, которые он так и не постиг до конца, была просьба о встрече, больше походившая на требование. Что Глава южного рода Дан забыл на Севере?

Единственное общее, что могло бы объединять Блау и Данов – это одно единственное имя, та точка, в которой сходились интересы двух кланов – Кораи. И воплощение проявленной воли рода – сир Джихангир Корай. И хотя Главе Данов ответили вежливым официальным одобрением, визит был согласован на нейтральной территории.

Луций читал донесения с Юга – они бдительно держали руку на узлах плетений, если дело касалось Кораев, а Даны – давно и прочно заняли место в оппозиции. Вечные противники, вечные родичи, связанные кровью, и… вечные враги.

Пока Долг перед Кораями не закрыт, они даже дышали осторожно, чтобы горячие южные родичи не посчитали это игрой на их поле. Но как связана просьба Данов о встрече и сир Таджо Шахрейн?

– Записи Виртаса, занятия с Вайю и тот день, когда она очнулась, я пересматривал их недавно, – пояснил Кастус.

Вопрос – «зачем пересматривал» – Луций задавать не стал. Он – тоже пересматривал. Дважды, но только то, что относилось к обучению. Чему именно и как Светлый учил девочку.

– «Иллюзия удалась, просто блеск», «кто работал», «Шах», «новая разработка Серых», – процитировал сир Блау монотонно. – Сразу, как очнулась после шахт.

– Мы уже тогда решили, что это воздействие яда скорпиксов. Концентрация была достаточной, чтобы получить объемные, – он взмахнул широкими рукавами, – очень объемные видения.

– Достаточной, – также монотонно повторил Кастус.

– Есть диаграммы, записи проверяли целители…

– Проверяли, – ещё более монотонно подтвердил Кастус. – Но… что если дело не в этом?

«Не в этом?» – Луций поперхнулся воздухом. А в чем тогда? Дара предсказаний у них нет – все генетические карты и линии проверили давно и плотно.

– Сир Шахрейн… Шах, – мягко округлил имя одного из главных врагов Каст, – специализируется как раз на иллюзиях…

– Все менталисты специализируются на иллюзиях, – пробурчал Луций, – и он не единственный Шахрейн на всё Управление…

Это шутку судьбы он, как «грязный», находил особенно удачной. Высшие – высокомерны, но даже они вынуждены склонять голову перед силой. Таджо получил приставку «сир», был принят в Клан, и даже – как говорили – получил второе родовое имя, но продолжал пользоваться первым – Шахрейн, которое получил в роду матери.

– Верно, – Кастус согласно кивнул, подвинул две пиалы и начал неторопливо наливать вино, тонкой струйкой, подняв бутылку очень высоко, – не единственный. Но откуда это может знать Вайю?

– Слышала? Разговоры…

– Слышала, – согласился Кастус и передвинул бутылку над второй пиалой, наблюдая, как вино нарочито медленно и неторопливо наполняет чашку. – И про «Серых»…

Луций нагло забрал первую пиалу со стола и отпил, не дожидаясь, пока это сделает сир, причмокнул от удовольствия губами – мирийское было великолепным, и снова грузно осел в кресло – зимы давали о себе знать, у него начали болеть колени, суставы на пальцах – эликсиры, выписанные целителями помогали, но их действие слабело к вечеру и ноющая боль возвращалась.

– Тогда нужно учитывать весь список, – выдохнул он. Список того, что не сходилось – они составляли вместе, до того, как объявить девочку второй Наследницей. И пунктов там было много – один стабилизатор чего стоит – который сейчас успешно работает, Луций поморщился, вспоминая о Люциане Хэсау – он ничего не имел против, этот конкретный Хэсау ему даже нравился, чего нельзя сказать об остальных. А где один Хэсау – там и все, это знает весь Север. – И то, что Наставник Виртас изменил программу обучения… зачем будущего целителя натаскивать против менталистов? А разрушать иллюзии он учил целенаправленно… – И Светлые… ведут свою игру…

– Ведут, – прохладно согласился Кастус и отпил глоток, немного согрев фарфор в ладонях, хотя Луций никогда не понимал, почему так должно быть вкуснее. Сиры, что с них взять.

– И Кораи, – добавил Луций очевидное. – Глава Джихангир рассчитывает на помолвку. На две помолвки.

– Рассчитывает, – монотонно согласился Каст. Так монотонно, что Луций почти вспылил – насколько проще было работать с господином – сир Юстиний всегда прямо говорил, что думает. Точнее Кораи рассчитывали на три помолвки, но сир отказал им по причине бездетности леди Софи.

«Он просто не может рисковать так ещё раз» – введя в Род жену из клана Корай второй раз. Сир иногда выражался странно – он напрягся, вспоминая точные слова: «Софи была просто чудесной женой. Кроткой, тихой и послушной. Верной. И…бездетной. Кораи не получат Север, хотя однажды были уже точно уверены, что получили».

– Вайю не подчиняется приказам.

Луций не сразу понял о чем речь.

– Приказам… Главы? Прямым приказам?

Каст кивнул.

Но… Он быстро сопоставлял факты – печать Главы, которую прошлый раз оставили не Наследнику, а девочке и… ее слушается источник. Её силу он испытал на себе сам и она была не намного меньше, чем когда приказы отдавал Кастус.

– Мы… род меняет Наследника? Сила выбрала и указала на нового наследника?

– Нет, – Кастус усмехнулся. – Я проверял. Аксель – следующий.

– Тогда…– Луций не понимал ничего, и единственное предположение было абсолютно безумным, – … Вайю претендует на место Главы… сейчас?

– Вайю претендует? – Каст развеселился – лучики морщинок разбежались вокруг глаз. – Нет…Вайю предана роду… Она видит весь гобелен… предки выбрали её, но я пока не могу понять для чего… Я поднимал семейные хроники – такие случаи были, зафиксированы дважды, когда член рода мог действовать в обход приказов Главы… Клин?

– «Клин» можно проверить не ранее шестого круга, – ворчливо напомнил Луций, решив обдумать информацию позже. Это многое объясняло, до этого он не мог понять, зачем Кастус так резко изменил схему обучения девочки.

– Я давал слово Джихангиру. И сдержу его. Но я не запрещал Вайю принимать решение о помолвке самостоятельно. И не обещал, что их кандидат будет единственным.

Луций отпил ещё глоток вина и пошевелил усами. Вериди или Кораи? Кораи или Вериди? Он видел, какие кандидатуры юных Кораев утвердил сир Блау – все были как на подбор. Расчетливы, высокомерны, жестоки и отвратительны. Добавить сюда южное отношение к женщинам и реакцию девочки предсказать не сложно. Сир выбрал тех, кто не понравится точно.

Луций вздохнул – эту идею сира держать девочку в неведении он не одобрял. Даже второй наследнице будет сложно отстоять свои права на чужой территории, а в том, что если помолвка будет – она будет быстрой, не сомневался никто.

Он вообще считал, что любой муж может умереть при благоприятных обстоятельствах, если не найдет общего языка с его ученицей. Задача леди Ву – проста – просвещать исподволь. Донести мысль о том, что помолвка сейчас не в ее интересах – она же хотела учиться? Клан Кораев не будет нарушать вековые устои – их женщины вообще не учатся, но… и мужчины не часто уходят в чужой клан.

– Я дал ей право решать самой. Джихангир может попросить вернуть ещё один старый долг… последний…

«Непременно попросит» – подумал про себя Луций.

– …и я прикажу Вайю согласиться, – с отчетливым удовольствием протянул Кастус и отпил ещё глоток вина.

И тогда все долги Блау перед Кораями будут закрыты.

– Девочка вспылит… как обычно…

– Вспылит, – сир Блау прикрыл глаза наслаждаясь тончайшим купажом. – Непременно вспылит. Я очень на это рассчитываю. Твоя задача проследить, чтобы это произошло вовремя.

Луций кивнул – Нарочный с письмом уже ждал своего мгновения в Хали-баде. Такие вещи лучше не доверять вестникам.

– Нужно исключить приворот и любые виды магических воздействий.

Луций кивнул – не зря же он лично передавал леди Тир полный комплект диагностических артефактов – причем единственный комплект – больше такого в хранилище не было. Чтобы она проверяла девочку. Если Кораи не вмешаются – Вайю откажет, если ей не понравится жених, если она привычно проявит упрямство, если они верно просчитали её характер… слишком много «если» на вкус Луция, но так руки сира останутся чисты. Он выполнил обещание – слово, данное много зим назад, но при этом сохранит Север.

Жених из Вериди был уже подобран и не нравился Луцию – слишком смазливым было выражение лица на карточке, слишком женоподобными черты лица, слишком много …и слишком мало.

Леди Тир играла открыто и не делала секрета из своих устремлений – высоких устремлений – стать следующей леди Блау. Не главной женой – нет. Вдова её уровня могла претендовать только на статус Наложницы – которая получит статус второй жены, если появятся дети.

Тут Луций мог бы только посочувствовать – пример того, что выходит, если не согласовывать генетические карты, был перед глазами – уже совершенно точно очевидно, что дар повелевать тварями сиру Данду не передался в полной мере.

Точнее не передался совсем, если быть откровенным – и он бы сказал это Кастусу прямо в лицо, но… пока не мог. Тот не терял надежду, раз за разом таская сына в подземелья – и на завтра они запланировали поездку в шахты.

Максимум на что может рассчитывать бедный ребенок – вечная позиция третьего и то, что его одарят предки – пока было непонятно, какой дар от них получил новый член рода Блау. И получил ли вообще.

– Что с поисками?

– Никаких зацепок.

– Куда-же-она-дела-артефакт? – сир Блау отстучал костяшками пальцев по столу пару тактов. – Если бы ты был «сукой-Аурелией», Луций, куда ты спрятал бы ценную вещь?

– Хран, – он пожал плечами – хотя «храны» были проверены давно и все. Глава Блау числился опекуном и распорядителем всего имущества вдовы. – Или артефакта вообще не было. Если был – мы бы уже нашли бы его. Проверили все храны и ячейки, здесь и в Хадже.

– Был, – отрезал Глава и они оба посмотрели на стол, где под защитным мини-куполом, поддерживающим определенный режим, лежали остатки неработающей черной коробочки, оплавленной по краям.

Даже за это сейчас можно получить вызов в Управление, а за целую… целый работающий артефакт подчинения… если предположить, что он – есть – приговор. Который обжалованию не подлежит.

Луций артефактором не был, но основы давали всем, он смутно понимал, зачем это Кастусу?

Разобраться? Понять принцип? Чтобы… повторить? Он считал эту игру с божественным огнем слишком сложной. Столичные проверяют всех – на предмет татуировок. Легионеры, целители, чиновники – все были проверены первыми, и в принудительном порядке имели знак – чист.

Искали артефакт менталисты, искали и они. Допрос Аурелии ничего не дал – иначе поиски прекратились бы. Значит – один артефакт не найден. Или артефакта просто не существует.

– …или она не знала, что прячет, – произнес сир размеренно. – Аурелия никогда не была особенно умна – Ричард сделал плохой выбор. Если бы знала – менталисты вытащили бы это. Она не знала. Или… сработали ментальные закладки.

Луций кивнул – Управление не утруждало себя, прислав стандартный протокол о смерти, в результате стороннего воздействия в процессе получения информации. Как было на самом деле не узнает никто и никогда.

– Оставила Фло или Айше? Даже она не настолько глупа, – сир Блау продолжал отстукивать костяшками такты, размышляя вслух.

– И все вещи были досмотрены и проверены, есть список, – ввернул Луций. Каждая вещь, которую юная сира Айше забрала с собой в пансион, была учтена, так же как приданое леди Флоранс. У него до сих пор учащалось дыхание от художественного описания некоторых кружевных предметов женского гардероба – в писаре, составлявшем список, явно погибал романист. И обе кузины отвечали на вопросы Главы – точнее прошли допрос. Соврать под прямым приказом нельзя – не видели и не знают. Или твердо уверены в этом.

– Ищите, Луций. Ищите.

Вестники с разницей в мгновение, вспыхнули прямо перед сиром Блау. Поймав и распечатав первый, Глава нахмурился, и Луций неосознанно напрягся, не решаясь спрашивать.

Второй он перечитал дважды и развеял в воздухе, раздраженно щелкнув кольцами.

– Сир Ашту любезно отклонил предложение клана Блау и выразил недоверие в наших возможностях решить его деликатную проблему.

Луций поерзал в кресле. Новость была радостной и печальной одновременно. Радостной, потому что он не понимал, зачем вкладываются такие ресурсы и зачем им отставной менталист в поместье. Менталист с проклятьем – проблемный менталист. И печальной, потому что сир Блау очень не любил, когда его тщательно выстроенные планы рушатся.

Очень. Не любил.

Луций вздохнул, делая себе пометку шепнуть слугам держаться сегодня вечером от Главы подальше, и не попадаться на глаза без особой необходимости.


***

Южный предел, пустыня

В седле укачивало. Исси ехал рядом и молчал. Ворота – выход из города – мы уже давно миновали. Лошади были нормального черного цвета. Нормального. Какими и должны быть, чтобы их было не видно по ночам. Не то что Фифа…

Тоскливый вздох вышел слишком громким.

– Уже скоро. Десять мгновений, – отреагировал Иссихар. – Теперь понятно, почему вас оставили в клане. Ваш родовой дар, – пояснил он совершенно без всякого перехода. – Как же вас не любят предки.

Я нахохлилась.

– Очень не любят. Вас использовали, – терпеливо пояснил он, как маленькому ребенку. – Что должна делать сира в вашем возрасте? Блистать на приемах и выбирать ханьфу…

– Учиться! – рявкнула я тихо.

– …или учиться управлять даром. Вас превратили в оружие, сира.

– Оружие – это прекрасно, – парировала я.

– Пока вы только заготовка. Сырая. Набор ингредиентов, если хотите, – Иссихар поднял голову к небу и откинул часть шарфа с лица – теплый ветер взъерошил пряди волос на висках. – Чтобы разнородный состав стал зельем, эликсир должен сплавиться в печи. Пройти горнило огня и силы.

Я отвернулась, отказываясь отвечать на провокации. Всю дорогу Дан задавал каверзные вопросы и заставлял думать о странных вещах. Чего только стоил вопрос о Тире?! “Не попадает ли этот случай, под обратную направленную эмпатию?”

– Но…, – тут он сделал длинную паузу. – Эликсиры, артефакты и… оружие не создают себя самостоятельно. Всегда есть тот, кто управляет процессом. Направляет и следит, регулируя жар огня. На артефакты накладывают ограничивающие плетения, цепочки рун, чтобы они работали как надо, – он коснулся кончиками пальцев своего плеча. – Какую свободу можете предложить мне вы? Когда вы и сами не свободны. Не более свободны. Чем я.

Я натянула поводья – конь почувствовал мое раздражение и резко подался вперед.

– Через пять мгновений мы достигнем стоянки, – Иссихар подъехал ближе. – Времени хватит, чтобы подумать над последним вопросом. Кто создает из вас оружие, сира Блау?


***

Южный предел, поместье Ашту

Вещей было немного. Горка коробов и свертков, упакованных в плотную бумагу и тщательно перевязанных бечевой – по-дорожному, узлами на «длительное хранение» – возвышалась прямо перед главным входом.

Слуги торопились, и не нашли ничего лучше, чем бросить прямо на белые, отполированные за сотни зим плитки двора – скатерть. Парадную скатерть из большой гостиной. Цветы на ткани выцвели на солнце, или просто посерели от пыли – несколько последних зим ему было не до проверки артефактов – и прямо на нее сваливали вещи, перебрасывая по цепочке.

Айена не любила эту скатерть. Или любила?

Бутч – торопился. И дал понять слугам, что в свои последние дни он все ещё Глава рода Ашту.

Прохлада ещё не пришла из пустыни, и он тщательно боролся с любым проявлением слабости – в форме было жарко, а купол он не ставил специально. Чтобы подышать ещё немного горячим и сухим воздухом, который пах родными песками.

Кто думал, что они закончат вот так?

Ашту поднял голову вверх и прищурился, чтобы рассмотреть главные шпили на крыше второго яруса. Ночь была темной, звездное небо ясным, и им потребовалось сразу пять светляков, чтобы во дворе было светло.

Магические источники света мешали, и он щелкнул кольцами, опустив пару чуть ниже на два локтя – и глаза сразу перестали слезиться от света.

Кто, Немес ашес, думал, что род Ашту закончит вот так?

Штандарт на шпилях уже приспустили, и теперь почти совершенно бесполезная тряпка повисла, обвивая стек.

Бесполезная тряпка. Такая же, как он. Вылинявшая от бесконечных битв, и борьбы с самим собой и миром. Он – теперь просто старая бесполезная тряпка.

Ашту вздохнул, подвигал сапогом туда-сюда – песчинки зашуршали под подошвой. Артефакты двора и периметра последние зимы он не обновлял тоже. Все так быстро приходит в негодность, если нет крепкой руки рачительного хозяина.

Ашту вздохнул ещё раз, чуть громче.

– Ещё не поздно передумать, – голос Шахрейна был задумчивым, но совершенно спокойным. Шах не сказал: «Жалеешь?» – они уже все обсудили заранее.

– Хоть артефакты поправят и отрегулируют, – буркнул в ответ Бутч. Он тоже не сказал: «Жалеть уже поздно».

– Если хватит силы, – педантично уточнил Таджо.

– Если примет алтарь – хватит.

Ещё пару мгновений они наблюдали, как слуги выносят вещи, стоя плечом к плечу. Шах молчал и Бутч был признателен ему за молчание. Завтра приедут родичи, он проведет ритуал, и, если алтарь признает одного из со-родичей, добровольно сложит обязанности Главы.

Всё, что он делал, оказалось зря.

Выбрал Управление, поступил на менталистику, заработал проклятие, бросил развивать дар, бросил Юг, бросил Айену…

Тут он скрипнул зубами, как будто в рот набилось песка.

…бросил Айену одну на столько зим, и пока учился, и потом, когда выпадали редкие отпуска. А всё ради чего? Чтобы у нее было лучшее будущее. Безопасное. Чтобы у нее было всё.

Чтобы качать на руках её детей и когда-нибудь передать племяннику силу и Право по крови. Своей прямой ветви, а не побочной.

И к чему он пришел теперь?

– Аккуратнее! – голос Шаха хлестнул плетью, вспыхнули чары – он подхватил почти у самых плит что–то завернутое в плотную ткань.

Ваза? Он не помечал маяками вазы – этот фарфоровый мусор должен остаться здесь. Слуги засуетились ещё сильнее, путаясь друг у друга под ногами.

– Отдай. – Он сделал шаг вперед и требовательно протянул руку. – Вазу. Ко мне. Быстро.

Один из слуг перехватил поудобнее только что спасенный драгоценный предмет, и преподнес на вытянутых руках с поклоном.

– Господин…

– Иньский фарфор, – констатировал Шах уверенно, когда он отогнул уголок тряпки, чтобы посмотреть. – Не эпоха Грани, но на хорошем аукционе можно…

Он размахнуся и первый раз за этот вечер сделал то, что хотел на самом деле – бросил вазу прямо на плитки с высоты своего роста.

Шух! Дзынь!

Звук получился приглушенным.

– … ну или так – тоже неплохо, – совершенно спокойно закончил фразу Шахрейн. – Надеюсь, ты удовлетворен…

– Нет.

Он был бы удовлетворен, если ваза разлетелась на осколки. По всему двору. Такие же мелкие осколки, в которые превратилась его жизнь.

– Я бы предложил тебе отгул, взять несколько бутылок аларийского, но… неподходящее время. Сегодня арку прошли ревизоры, – равнодушно отметил Таджо, делая знак оцепеневшим слугам – продолжать работу. – И завтра тебе проводить ритуал.

– Они ничего не найдут. Мы спрятали узлы плетений.

– Возможно.

Ашту обернулся – Шахрейн стоял, по привычке, чуть выставив вперед правую ногу – чтобы сразу можно было перейти к атакующим связкам, чуть покачиваясь, и сложив руки за спиной, но даже сейчас Шах изредка сжимал и разжимал пальцы, тренируя гибкость суставов и… чтобы быть готовым.

– Наше прошлое всегда остается с нами, – выдохнул он низко – и даже ему собственный голос показался чужим и ломким. – Живет с нами, спит с нами, ест с нами… сколько бы зим не прошло…

– … и сколько бы раз ты не менял имя, – парировал Таджо с ядовитой насмешкой над самим собой. – Я – не умер, когда согласился войти в клан… Таджо. Ты не умрешь, если ответишь «да» – Блау.

– Не обсуждается, – он мотнул головой, и хрустнул кольцами. – Хочу уйти свободным. Жил, как… но умереть, как вассал – это слишком даже для меня. Блау не предложил мне ничего, что заставило бы изменить решение.

– Адриен…

– Я уже отправил отказ Блау.

– И тем не менее, ты оставляешь следующему Главе только поместье…

– … и земли вокруг него.

– Крошечный оазис, – педантично поправил Шах. – При этом изымаешь все средства, и блокируешь все доступы. И оформляешь дом на юную Блау…

– Не только, – он вздохнул тоскливо. Зачем нужна женщина, если Таджо прекрасно вынесет мозг любому? На эту тему они разговаривали уже вторые сутки. – На тебя, на Лидо тоже. Райдо ничего не досталось, только потому что у него и так есть всё, а то что достанется он изгадит быстро.

– Ты оставляешь чужой, – Шах подчеркнул это слово голосом, – сире дом на побережье, в бухтовой зоне.

– Хочешь, чтобы хран был на тебя? – огрызнулся он тихо.

– Захотят они, – Шахрейн кивнул на вход в дом. – Новый глава обязательно захочет опротестовать…ты оставляешь их нищими.

– Им хватит поместья и алтаря. И родовых земель, отмеченных в реестре, ровно то, что получил я, когда вступил в права.

– Ты вычистил Хранилища, – осторожно возразил Шах. – Последствия…

Он зарычал и Таджо наконец заткнулся. Он знал его почти так же хорошо, как себя, и мирился с некоторыми особенностями, но иногда Шах перегибал палку.

То, что ревизоров прислали по приказу – понимали все. И за ними, и за Вторым Фениксом, и вообще за всеми рыбками, которых смогут поймать в мутном пруду Турнира. После Севера они на особом счету – на плохом, плетение держится на последнем узле и Шах… нервничает, если слово применимо к сыну рода Таджо. А как бы он не отрицал – их порода сквозила в каждом движении,каждом повороте головы… и даже профиль и тот, был почти полной копией – Бутчу приходилось пересекаться с Главой Таджо на Советах.

И проблемы, точнее последствия принятого им решения – завещать ключ и хран после его кончины на девочку Блау – вызвало резкое неодобрение. Одно дело – ответь он «да». Вассал может заботиться о господине, но никто не оставит имущество Высшему, если не связан кровью или долгом.

Это вызовет вопросы – за что бывший член «звезды» так благоволит к этой конкретной сире. Но ему было уже все равно.

Все равно – и Немес тому свидетель – от своего слова он не отступится. Айена любила дом на побережье, любила и постоянно расстраивалась – они бывали там редко. И девочка Блау, так похожая и одновременно так не похожая на его сестру точно оценит. Сможет оценить. Зеленые террасы, которые ярусами спускаются вниз, рощу, качели на холме, и море. Теплое бирюзовое море.

Видела ли она море на этом своем Севере? Хоть какое-то море, кроме ледяного, большую часть покрытого снегом, побережья Хэсау?

Тилю он оставил деньги и артефакты. Достаточно, чтобы по выходу в отставку – если доживет – Лидо мог открыть свой Госпиталь, как иногда мечтал. Где–нибудь в глухой провинции, на восточных болотах. В роду Тилей никогда не водились деньги.

Шахрейн получит всё, чтобы иметь возможность продолжать независимые исследования, если его прикроют. А его прикроют – иначе для чего завтра устраивать публичные слушанья, и привлекать к этому участников и курсантов?

– Лучше скажи – ты готов? – проговорил он в спину Таджо. – Завтра тебя будут топить, и мы оба знаем, что ты не нашел решение.

– Не обсуждается, – повторил Таджо его интонацию точь-в-точь.

– Кого берешь с собой? – Тиль отпросился в госпиталь, Райдо не брали по понятным причинам, оставался Каро и Малыш.

– Сяо. Ему не помешает послушать.

Бутч потер переносицу – к вечеру, особенно в ночное время, зрение становилось все хуже – спина Таджо расплывалась перед глазами, превращаясь в одно черное бесформенное пятно.

– Ещё не поздно передумать, – выдал он наконец – темное пятно дрогнуло, задрожало и слуги подняли головы – смех Таджо звучал действительно странно для неподготовленного человека.

– Защита диссертации – это условие. Все считают, что я получил должность Заместителя начальника Управления просто потому что – Таджо, а не потому что заслуживаю..

– … заместителей вообще двадцать, – пробормотал он, но его не услышали.

– Если я не смогу доказать свою теорию – я не получу «Магистра», и будет обоснованный повод снять меня с должности и отправить всю пятерку в самую глушь восточных болот, – продолжил Шахрейн спокойно. – Или…, – он сделал паузу, – если я не найду покровителя.

Бутч вздохнул.

Гора вещей росла – и это всё, что осталось от его жизни. Гора бесполезных вещей. Стремления Таджо к власти, к статусу, желание укрепить позиции – он понимал, но не разделял. Зачем? Для чего? Если в итоге всё, что от тебя останется – это просто груда бесполезного хлама.

Вчера Шахрейн сказал, что он – сдался. Просто – сдался, опустив руки. Может быть. Желание отомстить не грело. Не давало тепла и не возвращало желание жить. Жить и бороться.

У него больше не было ничего, что нужно защищать. И – никого. Больше всего ему хотелось – быть нужным. Хоть кому-то. По-настоящему. Не потому что он – Глава рода Ашту, господин менталист-дознаватель, не потому что он может решить, сделать, дать. А просто. Быть нужным.

Неужели, Немес ашес, он хочет так многого?

«Звезда» выросла, и теперь они справятся самостоятельно. Без него. Он уже давно отошел в сторону и вмешивался только в крайних случаях. Им он тоже уже больше не нужен.

– Я собираюсь напиться.

Шах посмотрел в его сторону, но ничего не сказал.

– Напиться так, чтобы ничего не помнить к утру, – он щелкнул пальцами, подзывая слугу. – В подвале ещё оставались отличные южные вина.

– Присоединюсь. Пожалуй.

Ашту удивился. Но не стал говорить про ревизоров и неподходящее время. Таджо никогда не пил столько, чтобы потерять контроль.

– Еду к своим на днях, – выдал Шахрейн после короткого молчания. – Уйду порталом, вернусь на утро. Взял дело в Управлении.

Он сделал шаг и неловко сочувственно похлопал Шаха по плечу.

– Значит, напьемся вместе.


***

Южный предел, пустыня

Я – устала. Песок был везде – скрипел на зубах, летел в глаза, хрустел на пальцах. Сир-псаков-Дан решил, что защитный купол может нарушить чистоту эксперимента.

Полигон, а назвать по-другому эту четко очерченную гербовыми столбиками территорию песка прямо посреди пустыни, не выходило. Ночью границ не видно, насколько далеко простираются владения Данов, но снаряды площадки вдалеке было видно отчетливо – одна из троек занималась, перебрасываясь плетениями и светляками. Раз они чувствуют себя так расслабленно, значит точно – на границе установлены сигналки.

Мы заняли один из тренировочных кругов. Камни мягко светились голубым по периметру, создавая нереальное ощущение, как будто бархатное небо сверху, бархатное песчаное море снизу, и мира больше нет, нет границ, если только я и Дан, заключенные в круг из артефактов.

Линии он очертил сразу – на расстоянии десяти шагов – мое место и его. Сделал себе очередную инъекцию и дал отмашку – играть.

Дуэль состоялась только в первый раз – мне нужно было понять уровень воздействия. Я сфокусировалась и играла «Зов» направленно, но вкладывала максимум сил. Глаза Иссихара полыхнули золотом и он держался – готова признать с восхищением – почти три мгновения. Боролся с «Зовом» так, что у него вздувались жилы на лбу, упирался ногами в песок, сжимал кулаки, но... проигрывал. Казалось, сила, которой он не может сопротивляться, просто тащила его ко мне.

Звуки флейты плыли в теплом ночном воздухе, и когда я взяла пару особо высоких нот, Иссихар не выдержал, и сделал несколько быстрых шагов за линию – в мою сторону. Я сразу перестала играть, и покосилась на толстяка, который держал над своим господином светляк.

«Господин-не-подчиняется-зову».

Далее все происходило нудно и монотонно. Я – играла, меняя тональность, Исси – давал отмашку, записывая что-то только ему понятное в свиток, и снова вставал на позицию. Я – снова играла, он – делал пометки, и так раз за разом, пока я не села на песок и не скрестила руки.

– Устала. На сегодня достаточно.

Плетения времени вспыхнули между нами серебром и Исси схлопнул чары.

– Вы очень странная леди. Не жаловались почти шестьдесят мгновений.

– Устала, – повторила я упрямо. – Хочу спать. Продолжим завтра.

– Через ночь. Мне потребуются сутки, чтобы изменить состав и попробовать новый. Мастер предложил новую формулу… предлагал, – поправился Исси, – и мы не успели ее протестировать.

– Если меня не заберут Кораи, – я пожала плечами. – Что вы будете делать, если второй Феникс решит дать прием в роли Наместника?

Иссихар наклонил голову набок – свежая царапина отчетливо выделялась на лице тонкой полосой и на мгновение у меня зачесались пальцы – выплести исцеляющее, но я подавила неуместный порыв.

– То же, что и обычно. Карцер.

– Раз, два, три – на третий раз это вызовет вопросы. Нам стоит поторопиться.

– Нам? – Исси протянул это слово почти удивленно.

– Нам, – я дернула цепочку на шее, на которой висело обручальное кольцо. – Мы теперь в одной связке. И я крайне рекмендую моему дражайшему жениху избегать высочайшего внимания, хотя бы пока сопротивление не станет устойчивым.

– Фениксы подчиняются общим правилам, – пояснил Исси снисходительно. – И второй наследник не исключение. Юг – чужая территория, он не может использовать «Зов» без официального разрешения и уведомления. Это – не столичный предел.

– Фениксы всегда нарушают правила, – я скопировала тон Дана. – И потом просто объясняют, по каким причинам нарушили – и эти причины становятся весомыми. Я – слабая. «Глас» брата намного сильнее, и я не представляю, насколько сильным будет «Зов» любого из Фениксов.

– С чего вы взяли, что они сильнее?

– Потому что в центральном пределе практически не бывает прорывов тварей, может быть поэтому. Потому что Фениксы контролируют территорию лучше и…

Закончить я не успела – Иссихар захохотал. Громко. Захохотал так, что толстяк Яванти подпрыгнул за пределами круга. Я первый раз в этой жизни слышала, как Дан смеется.

– Перестаньте. Это… жутко.

– Жутко то, насколько вы невежественны, – смех Исси оборвался так же резко, как и начался. – Чему вас вообще учили дома? Как заклинателя?

– Почти ничему, – выдала я честно. – Дар активировался спонтанно и не был… предусмотрен.

– Немес, ашес! – пробормотал Дан и поднялся с песка, прихватив свитки. – Я не планировал заниматься обучением … невесты. И для меня стало неприятным открытием, насколько северяне… необразованны.

– Вы тоже не блистаете интеллектом, если за столько зим не смогли устранить даже внешние признаки проявления «зова», – я закрыла ладонью глаза и посмотрела через щелку в пальцах. – Ваши глаза сияют так ярко, что не нужны светляки.

– Вы, кажется, устали? И хотели спать? Отправляемся через пять мгновений.

Иссихар покинул круг– толстяк Яванти умчался следом за господином, и стало темно – только камни тускло светились по периметру. Теплый ветер ерошил волосы, песок был мелким и прохладным – я пропустила несколько горстей между пальцами. Почти как снег, только не холодный, и такой же белый.

Пахло в пустыне по-особенному. Зноем, жаром, и… свободой. Я запрокинула лицо вверх и поднесла флейту к губам. Мне хотелось позвать и почувствовать это – как пустыня откликнется в ответ.

Первые ноты прозвучали тихо, потом сильнее и сильнее, звук набирал силу до тех пор, пока я не приоткрылась и осторожно позвала…

… придите…

«Зов» на юге звучал не так, как на Севере, в глубине подземелий и шахт. Казалось, бескрайнее эхо подхватывает и повторяет мой посыл.

…придите… придите… придите… придите…

И… они откликнулись. Далеко и тихо, но я чувствовала, как кто-то откликается. Шекки?

Флейту у меня выдернули внезапно, вздернули на ноги за шкирку и потрясли.

– Вы соображаете, что творите? Леди Блау? Вы хоть иногда пытаетесь соображать, прежде, чем что-то делать? – глаза Иссихара опять полыхали по радужке расплавленным золотом. – Вы…

Дан прикрыл глаза и сделал несколько вдохов – в правильном ритме.

– Это – чужая территория, – продолжил он совершенно спокойно. – Хотя, если вы выбрали именно такой способ, чтобы сообщить о нашей помолвке на весь предел и отметить её вместе с пустынными шекками, я не буду возражать. Продолжайте, – флейту вернули мне обратно, Иссихар развернулся и, широко шагая и совершенно не оглядываясь, отправился к лошадям.

Я сунула флейту за пояс и припустила следом.


***

Родовое поместье клана Корай, женская половина

Старуха перебирала четки с закрытыми глазами. Отсчитывая гладкие бусины, отполированные прикосновениями за столько зим до блеска. Но привычное успокоение не приходило. Пески звали ее, как будто пытаясь сообщить о чем-то.

Легкий импульс силы, как едва заметное нежное касание, она ощутила интуитивно. Неприметный артефакт, стилизованный под цветок лотоса, на небольшом туалетном столике вспыхнул и погас.

– Зов? – пробормотала она тихо.

Но артефакт больше не подавал признаков силы. Старуха встала, тяжело опершись на подлокотники кресла, и подошла ближе, чтобы лучше видеть. Ни-че-го. Она щурилась, напрягая подслеповатые глаза, пока не уловила ещё одну, едва заметную вспышку.

Ведь ей же не показалось?

– Лейла! – крикнула она громко. Бусины на входе зазвенели и качнулись, и в спальню поспешно вплыла девушка, склонившись в церемонном поклоне.

– Госпожа-бабушка.

– Кто-то из девочек вышел сегодня без разрешения в пустыню, танцевать Зов?

– Никто, бабушка, – девушка склонилась ещё ниже. – Но… я проверю.

Старуха вздернула тонкую, выщипанную в нитку и обведенную сурьмой бровь. Действительно показалось? Но она ещё не так стара, чтобы ей чудилось.

Бусины на входе зазвенели ещё раз.

– Все на местах, – отчиталась девушка. – Бабушка желает что-то ещё?

– Покои для юной госпожи готовы?

– Как приказывали. Западная сторона, окна выходят во внутренний сад, оформили в северном стиле. Леди Блау останется довольной.

Старуха отмахнулась небрежным жестом, многочисленные браслеты на руке сверкнули золотом.

Джихангир был однозначен в своих распоряжениях. Девочке должно настолько понравиться в гареме, чтобы она изъявила желание остаться. Сама. Изъявила.

Старуха вздохнула. Что будет, если северянке не понравится, она предпочитала не думать. Не она первая, не она последняя. Таков удел женщин.

Старуха проковыляла к артефакту и погладила лепестки цветка – лотос спал, как и задолго до этого. Надо всё же показать артефакт Мастеру. Чтобы управлять гаремом – нужно всегда точно знать, что происходит.


***

Поместье Блау

Луций –бежал. Подпрыгивал, придерживая пола халата, неловко огибал препятствия, втягивая живот – слишком хорошо готовит Маги, пыхтел, потел, и торопился.

– О-хо-хо-хо… – через две ступеньки вниз разом – это уже подвиг в его возрасте. – О-хо-хо-хо, – ещё три ступеньки, – ХО!– приземлился он грузно, на площадке.

Дверь личного кабинета вспыхнула по периметру, когда он подал импульс силы, и распахнулась.

– О-хо… псак…, – он запнулся о кучу на полу, отбил ногу и поскакал дальше на одной.

Документы были сложены кучкой на столе. Он перебирал свитки отшвыривая в сторону – один, второй, третий, перевязанной голубой лентой…. Четвертый – это то, что нужно.

Девчонка Ву стабильно отправляла отчеты – и он расшифровывал все Вестники, чтобы сохранить информацию – записывал, потому что так было удобнее для сира.

Строчек было всего несколько – за два дня на юге не произошло ничего особо важного, но Каст … как с плетений сорвался. Требуя отчеты Ву.

Расстроился из-за отказа Ашту?

Луций открыл графин, налил воды в пиалу и жадно выпил залпом. Возраст уже не тот – бегать по ступенькам, да.

– Мастер! – один из Целителей, вызванных в поместье в помощь по случаю мистера Зи, стоял в дверях. – Время! Мы не гарантируем, что сможем удерживать искру даже втроем!

– О-хо-хо… о-хо-хо… – Луций стер пот со лба, рванул один из ящиков стола так, что тот вылетел из пазов, и все высыпалось на пол. – Не то, не то, – он отшвыривал свитки прямо ногами, – вот! – пока не наткнулся на стопку, связанную черным шнуром – лично собирал все окончательные расчеты по стабилизатору. На всякий случай.

– Мастер! Состояние пациента ухудшается слишком стремительно…

Луций сплюнул сквозь зубы, прямо на дорогой мирийский ковер, подхватил полы халата, и развернулся к двери.

– В лабораторию!

«Состояние пациента ухудшается слишком стремительно» – это фразу за последние два дня слышать он просто устал. Какого демона, прости Великий, состояние этого мелкого недобитка, такое стабильное до этого – прогресс был налицо – стало вдруг ухудшаться?

Что ему не хватало или наступил откат? Луций не знал, а те, кто знать должен – только разводили руками. Ни одного нормального целителя на всё поместье.

Господину Зиккерту стало плохо. Точнее тому, что осталось от того, что было господином Зиккертом.

И Глава сегодня просто не готов услышать ещё один отказ. Луций знал, что ничего не расстраивает сира Кастуса так, как его планы, которые идут не туда. А смерть мистера Зи сейчас – это не туда, это не было запланировано.

Иначе зачем держать в поместье этого недобитка? Только с одной целью – проводить испытания. И никого не волновало, выживет ли Зи на самом деле или нет – он был идеальным кандидатом. Просто идеальным. Потому что молчал.

Когда они достигли лаборатории – на поворотах зеленая мантия целителя постоянно мелькала впереди – сир уже ждал. Управляющий контур стабилизатора привычно светился голубыми огнями.

Кастус смотрел в сторону – на стену. Ровную и пустую стену, на которой плясали тени от светляка.

– Ву, – Луций вытащил свиток из рукава и отдал.

– Отключай.

Луций оглянулся – говорить можно было свободно – трое целителей, юный Зи, погруженный в глубокий сон, и охрана у двери – все принесли дополнительную клятву. Условия которой, как решение Главы, он счел слишком… суровыми. Смерть – за разглашение информации, любому из детей – Наследнику, Данду или Вайю. Знать не должен никто.

– Каст… Глава… – поправился он.

– Отключай. Стабилизатор.

– Можно найти другое решение, – выпалил он раньше, чем успел передумать. Лучше смерть, чем так. Приговор целителей был однозначным – сир Люциан Хэсау потеряет не один круг, и не два… а практически всю силу, если прервать процесс. Шанс на то, что Хэсау очнется и так был ничтожным, но отключить – это лишить шансов. Он, Луций, предпочел бы не выходить из магической комы вообще, чем очнуться и узнать, что стал бесполезным. Что вместо восьмого круга у него второй, и это на всю жизнь. До конца жизни. Зачем она, такая жизнь?

Он бы предпочел умереть.

Умом он понимал мотивы Главы – нужно думать о Клане, но он никогда не был настолько изворотлив. Усиление клана Хэсау не нужно никому – не сейчас, особенно, когда строительство арки идет полным ходом.

Трое братьев – это сила, с которой стоит считаться, и лишить Хэсау стратега, подающего надежды аналитика, это только на руку Блау. Грань была тонкой – ослабить достаточно, чтобы не могли диктовать условия и оставить достаточно сильными, чтобы было что противопоставить остальным.

Но даже так, он не понимал, зачем ослаблять Хэсау и менять понятного, уже изученного родича на Ашту. Чем потенциальный менталист в отставке может быть полезен клану? Точнее чем полезен настолько, что Глава принял однозначное решение – сделал выбор в пользу Ашту.

Им нужен Зиккерт, чтобы проводить испытания. Если Зиккерта можно вернуть – клану будет, что предложить Ашту. Решение проблемы. Луций видел предварительные расчеты – проклятие можно снять, ввести в клан, использовать магическую кому, проблема была в том, чтобы сохранить силу источника.Получится с Зиккертом – может получиться с Ашту, но… что-то пошло не так…«состояние пациента ухудшается слишком стремительно». А им нужно время, чтобы найти решение.

– Если девочка узнает… – попытался он снова.

– Не узнает, – отрезал Кастус и наконец развернулся к нему, глядя прямо в глаза. – Отключай, Луций, или ты хочешь, чтобы я отдал прямой приказ.

Возился он недолго – когда вытаскивали юного Зи – тот очнулся сам, отключение уже проводили, но Вайю усилила резервную линию, и ему пришлось обходить контур. Он старался не смотреть, но мирное лицо спящего сира Люциана притягивало взгляд. Безмятежностью. И спокойствием.

Силу на управляющий контур он подал, позорно зажмурившись – пальцы дрожали, периметр вспыхнул и загудел, отключая фокусы поочередно.

С негромким щелчком артефакты на крышке открылись. Стабилизатор прекратил свою работу.

Кастус выдохнул. И прошагал вперед – Луцию пришлось подвинуться. Склонился над крышкой и долго изучал лицо сира Хэсау.

– В расчете, – произнес Глава почти беззвучно, так тихо, что он решил – показалось. – Следить за показателями. Менять объекты местами в случае снижения жизненной активности. Оба, – Кастус подчеркнул это слово, – нужны мне живыми. Смены распределите сами. Чтобы каждое мгновение дня и ночи здесь присутствовал целитель.

Все синхронно кивнули.

– Утром отправишь Вайю стандартный вестник, – бросил ему сир. – «Состояние сира Хэсау стабильно. Показатели без изменений».

Луций уныло кивнул. Ощущение внутри было таким паршивым, что хотелось напиться. Податься на кухню к Маги, опустошить запасы и… одно дело, если лицом к лицу. Одно дело, если война или круг. И совсем другое… вот так, своими собственными руками.

Рядом вспыхивали и разворачивались в воздухе диаграммы – целители принялись за работу – и он старательно отводил взгляд в сторону. Сир Люциан ему нравился, был веселым, и чем то напоминал сира Юстиния. И всегда – всегда – обращался к нему, «грязному» – уважительно.

– В кабинет, – бросил ему Глава и развернулся на каблуках.

«Девочка не простит» – обреченно подумал Луций. Юный Дандалион был закрытым, но – понятным. Наследник сможет понять нужды клана, а Вайю… он вздохнул, повторяя про себя слова клятвы. Это – успокаивало.

Вайю никогда не узнает. Она просто не сможет узнать. Что стабилизатор отключил её Наставник.


Глава 13. У леди есть идеи

Я — зевала.

Хотелось в купальни и переодеться с прогулки — чтобы успеть до завтрака, но Леди Тир выстроила нас в одну линию, как легионеров, прямо в большой гостиной первого яруса, и прохаживалась вдоль ряда туда-сюда.

– Вы — истинные леди, сиры, должны быть достойны той чести, которую возложили на вас...

Монотонный голос леди Тир убаюкивал, и спать хотелось ещё сильнее. Утренняя прогулка не помогла — мы сделали два круга, но голова была тяжелой – придется выпить «бодрящего». Нужно сказать Иссихару, чтобы ночные свидания были короче, иначе за декаду я превращусь в умертвие.

Аллари не радовали — в ответ на мою просьбу о встрече пришел «отказ», и как я не пыталась добиться причин – аларийцы молчали. Перетягивать одеяло на себя их любимая стратегия, так же, как утаивать информацию.

Что они хотят показать этим? Что аллари юной сире нужны гораздо больше, чем она им?

Леди Тир продолжала ходить из угла в угол.

— ... поведение безупречно... все взгляды обращены на вас, как на представительниц северного предела...

Феникс подошел к решению задачи на юге серьезно. Наместник или нет, должность без власти или нет, но поставить себя он сумел. Утром, несколько раз по дороге к вратам, нам встречались подводы и каменщики, которые уже работали в полную силу под руководством нескольких магов.

По распоряжению местной Ратуши архитекторы облагораживали город – точно по пути следования Второго Наследника, на основных маршрутах – высаживали плющ, застраивали белым, только из каменоломен, камнем — проходы на боковые, совсем узкие и потрепанные улочки. Закладывали выше моего роста, видимо, чтобы южная грязь не оскорбляла взор Сиятельного.

«Дорога к Храму» — пояснил мне Кантор. Возложение даров Маре — часть обязательной программы для всей южной делегации. Храм Немеса сын Феникса посетит позже — и это сообщение недвусмысленно. Именно Пресветлая хранит Империю, именно Мару почитает императорская семья, а вместе с ней и вся столица.

Указать южанам их место, и после последних событий я так и не разобралась, каким местом и как глубоко чешуйчатый хвост бога Удачи увяз во всех имперских интригах, к чему ещё жрецы змеиного бога приложили свои татуированные руки.

Слишком мало информации и слишком сложно. Но одно я знала точно — чувствовала – от Немеса мне следует держаться подальше, как можно дальше.

– ...каждое мгновение вы должны помнить, о том, кто вы...

-- Она ходит туда-сюда, как метроном, – прошептала рядом Марша, а Фей цыкнула на нее в ответ.

– Леди Фейу! Выпрямить спину! Сиры не горбятся! Сиры несут себя с достоинством! Осанка – признак воспитанного человека.

– ... тренированного, признак тренированного человека, – пробурчала Марша и послушно выпрямилась.

– Леди Блау! Сиры не зевают. Не открывают рот так... широко

– ...и не улыбаются, и не дышат, и даже едят с закрытым ртом...

– И с почтением выслушивают наставления Старших, – ввернула леди Тир язвительно, – глядя прямо на Фейу. – Молча.

Если бы я не знала, я бы подумала, что мама Цыпленка – нервничает, как любая нормальная мать. Когда ее чадо будет выступать перед почтенной публикой. Но только... если эта мать не леди Тир.

Фей шла третьей. С этого дня вводились обязательные ежеутренние проверки всех леди, вверенных под опеку дуэньям, они включали в себя и проверку целителем – стандартные диаграммы вспыхивали и гасли в воздухе, проверку состояния внутреннего источника – молодые организмы растут, нужно контролировать круги, и ...проверку на привороты.

Комплект артефактов я видела в первый раз, но личную печать Блау с дядиным гильдейским вензелем узнала без труда.

– Я не против, чтобы меня приворожили, – томно прошептала Марша, когда камень на кольце вспыхнул белым – чисто, и камни в браслете подтвердили вердикт.

– Ду-у-у-ра, – очень ласково и совсем тихо протянула Фей-Фей.

– Что? – вскинулась Фейу.

– Я сказала – ду-у-умай, что говоришь. Хочешь в гарем? За решетку? Носить кади? Есть, дышать, и даже думать по распоряжению господина?

Фей говорила с таким пылом, что обернулась даже я.

– И учиться. Все знают, что южане запрещают своим сирам посещать учебные заведения. Твое образование закончиться здесь и сейчас.

– Леди Ву, – тон мамы Костаса был сухим и строгим. – Мы не обсуждаем порядки чужого предела... вслух... особенно, когда находимся в этом пределе в гостях.

– ...или обсуждаем под куполом и запертыми дверями, – ввернула Марша и заткнулась, поймав ледяной взгляд сиры Тир.

– Но это – правда, – громко возразила Фей-Фей. – Жены – сидят дома, в гаремах на женской половине. Даже помолвка, – она обернулась ко мне, – это гарантия того, что...

– Леди Ву! Переписать свиток с правилами этикета «Для юных сир». Трижды. С вашими замечаниями в виде эссе в свободной форме, касательно пунктов шесть и тринадцать. Ваше эссе должно быть на моем столе сегодня вечером.

Марша со свистом выдохнула, захлопнула рот, выпрямилась, расправила плечи, втянула живот, и замерла.

– Слушаюсь, – Фей присела в идеально исполненном поклоне.

– Продолжаем проверку. Следующий. Леди Блау, прошу вас.

По комнатам нас отпустили сразу после того, как проверили всех юных сир и дуэний. Девчонок из Хаджа не было – как язвительно выразилась леди Тир – «не все тратят бесценное время на такое бесполезное времяпрепровождение, как сон». Хаджевцы тренировались, как одержимые гранью – утром и вечером. Когда мы вернулась с прогулки, они уже закончили тренировку, переоделись и позавтракали, покинув поместье – до начала Турнира у них плановая экскурсия, знакомство с архитектурой города, и историческими местами.

Хаджевцы начинали раздражать своей идеальностью. Или следует признать, что старая поговорка права: «Чем севернее, тем... беспечнее». Хотя в оригинале последнее слово – другое, из тех, что не принято произносить в приличном обществе.

Марша начала зевать сразу, как мы поднялись на второй ярус и дуэньи скрылись из виду.

– Блау, я больше не могу вставать так рано, чтобы выгулять твою... демонову лошадь! Я хочу спать по утрам. Это плохо влияет на мою кожу, – она похлопала себя по щекам.

– Уговори Тира отставить слежку, и будете спать вместе. Сладко, – я заразительно зевнула в ответ.

– Теперь это так называется? Я думала – сопровождение – это обязанность принимающей стороны и любезность со стороны сира Кантора, – мелодично произнесла Фей-Фей.

– Предпочла бы, чтобы эту любезность сир оставил при себе, – пробормотала я в ответ. – Зачем ты спорила с Тир? Сяо не южане, и тебе не светит быть запертой в гареме.

– Мне нет, а кто-то, – она выразительно посмотрела на меня и Фейу, – может принять горячность южных мужчин за любовь, и...

– ... и только полная дура может подумать так, – Марша выразительно постучала пальцем по виску. – Увлекаться можно только равными, а южане не считают леди за людей. Или это должен быть южанин, который придерживается прогрессивных взглядов.

– Ты хочешь как в романах мадам Ру? – голос Фей звенел насмешкой.

– Я хочу по любви, – рубанула Марша категорично, скосив глаза на помолвочное кольцо Сяо, которое красовалось на руке сестры.

– Любви нет. Брак – это сделка, – горько парировала Фей, так горько, что я почти почувствовала вкус полыни на языке.

– Значит, я хочу сделку по любви.

– Или иллюзию...Тиры не женятся по любви, – язвительно ввернула Фей-фей.

– Или иллюзию, – охотно согласилась Марша, и щелкнула кольцами, набрасывая на нас купол тишины. – Я не хочу за Тира, он – сноб. Поэтому у меня есть ровно декада, чтобы найти жениха и представить его семье...

Фей поперхнулась воздухом.

– ... и вы, – палец, со вспыхнувшими на кончике языками пламени указал прямо на нас, – не будете мешать мне. Ву уже помолвлена, у Блау вопросы решаются не так, поэтому, если увидите подходящего сира – просто закройте глаза и отойдите в сторону!

– Но...

– В сторону! – на этот раз полыхнули даже глаза. Марша отпихнула Фей плечом и схлопнула купол тишины. – Я – предупредила!

Когда дверь комнаты Фейу с треском захлопнулась за ее спиной, Фей-Фей отмерла.

– Что это было? Что это было, Великий? А как же Квинт, – она округлила глаза. – Любовь живет декаду?

Я до боли прикусила язык, чтобы не сказать: «А как же Поллукс Хейли?» и просто пожала плечами.

– Время ограничено, кандидатов немного. – Фей-Фей тихо деликатно хихикнула. – Как же сильно не повезет кому-то из Хаджа, если леди остановит на нем свой выбор.

– И дорогу этой сумасшедшей Фейу лучше не переходить...

Смех ещё долго звенел в пустом коридоре, пока мы дошли до комнат.



***

Костас – верещал. Заламывал руки, поднимал глаза к потолку и – требовал! Настойчиво требовал, зажав целителя в углу, чтобы тот выдал ему успокоительное.

– Леди вам запретила, сир...

– Мне нужно успокоить нервы!

– Сир, попробуйте дыхательную гимнастику по методу...

– Мне нужен эликсир! Как вы не понимаете?! Возможно моя судьба решается сегодня! Моя жизнь! Моя будущность! Все стоит на карте предела!

Форма у Костаса была точно по правилам – школьная, но... даже я сделала паузу, чтобы понять, как можно было сотворить ... вот это. Прическа была мужской, но подчеркнуто женственной, шпильки, тонкие нефритовые серьги-гвоздики, шарф, заброшенный на одно плечо, значок нашей Школы на лацкане, кружевные перчатки...

– Даже если не победим, нас запомнят надолго, – ошеломленно пробормотала Фей-Фей из-за моего плеча. – Это просто...незабываемо.

– На это и рассчитано. Леди Тир никогда не делает ничего просто так, – правда даже мне была недоступна ее логика.

– Он выглядит...

– ... по столичному, – закончила Марша, которая неслышно подошла сзади. – Ровно так, как и должен выпускник факультета искусств. Серьги в моде в этом сезоне.

Веер раскрылся с негромким щелчком и Фейу начала неторопливо обмахиваться. Одетая в бледно–зеленое ханьфу, расшитое бамбуками, сияющая юностью, и даже шпильки в волосах и те были подобраны в тон – образ продуман до мелочей.

– Готова к боевым действия?

– Полностью, – Марша белозубо улыбнулась и схлопнула веер. – Есть свои плюсы в том, чтобы не участвовать, форма так скучна...

– Скажи это Костасу...

– Ты похожа на серую мышь, Блау. Говорят, что форма идет всем, но это не твой случай, – Марша постучала веером по губам и обошла меня вокруг. – Ты не участник, могла бы одеть что-то более приличное...

– Решила не выделяться на твоем фоне. Чтобы не спугнуть добычу, – парировала я язвительно.

– Можно подумать леди являет собой пример высокого стиля, – усмехнулась Фей-Фей.

– Я – трезво оцениваю и себя и Блау. Я – великолепна! – выдала Фейу.

Прикусив губу от смеха, я переглянулась с Фей.

– Требую успокоительное! – продолжал верещать Тир.

– А мне – «бодрящее», – я сделала пару шагов и остановилась в сторонке. – Одного фиала будет достаточно, и, пожалуйста, без зототарника, от него потом не заснуть. У вас же есть второй стандарт?

– Леди будущий целитель, – констатировал он факт, открывая лекарскую сумку с зельями.

Я получила эликсир, взболтала, проверила вязкость на свету, понюхала, чтобы оценить свежесть и... выпила залпом два глотка.

– Ей выдали, а мне – нет, – продолжал ныть Костас.

– Вам больше нельзя, – терпеливо объяснил целитель. – Будет обратный эффект... откат...

– Но...

Я подошла и похлопала Костаса по плечу.

– Всё будет хорошо. Ты справишься.

– Даже если провалишься, ничего страшного – ввернула Марша. – Этого ожидают все и никакие эликсиры тебе не помогут. Я сделала ставки на столичных.

Цыпленок покраснел, побледнел, но ничего не ответил. Негласный тотализатор, который всегда проводили на межшкольных Турнирах был явлением обыденным – призовой фонд рос к концу, и по традиции доставался победителям. Небольшой приятный бонус за приложенные усилия.

– Я поставлю на тебя, – мягко подбодрила Фей-Фей, но цыпленок уже надулся, и, развернувшись, отправился вниз по лестнице. – Фейу! Он и так нервничает!

– Он не эдельвейс, – огрызнулась Марша. – лучше пусть съест сопли сейчас, чем перед публикой. Если он не может пережить одно единственное замечание, как он будет выступать на сцене? Факультет Искусств не терпит слабых!

Фей-Фей осуждающе качнула головой, но не ответила – к нам поднимался Кантор, сердито перепрыгивая через пару ступенек.

– Блау! Леди.

Тир перебросил мне свиток, с небольшой печать Управления в уголке – на стандартной бумаге для извещений.

– Открытое занятие от факультета Менталистики, в Академии, – прочитала я вслух. – Приглашаютсяпредставители от каждой команды... список обязательных участников...Лидс?

– Нужны, – поправил Кантор, – представители от каждой команды. Обязаны присутствовать ученики всех Школ выпускного класса, статус которых не имеет приставки «сир», или источник возникновения силы классифицируется, как «грязный». При наличии ментальных способностей в личной карте выше единицы – участие обязательно для всех, – монотонно процитировал Тир. – Лидс единственный «грязный» в нашей команде и обязан присутствовать, нужны ещё участники.

– Хадж?

Кантор скривился настолько выразительно, что стало понятно, что на хаджевцев можно не рассчитывать. Или... они так и не признали Тира главным.

– Я хотела бы смотреть искусства, – деликатно откашлялась Фей-Фей.

– И я, – язвительно ввернула Марша. – Чтобы знать, кому мы проиграли ещё не начав.

– Я пойду, – я свернула свиток и подняла вверх больную руку. – От меня никакого толку на трибунах, – и Сяо прислал вестника, что сегодня сопровождает Таджо.

– Ты была на открытых уроках менталистов?

Я сначала кивнула головой – конечно, да, но потом замотала – нет, этой зимой в Керне их ещё не проводили.

– Два занятия, в Хали-бадской Академии, недалеко от Арены. Сразу после – на трибуны.

Тиру я отсалютовала насмешливо и дернула Фей за рукав.

– Не отвлекайся, если я не успею к выступлению Костаса, хочу полные записи.

– От грязных всегда одни проблемы, – пробурчала Марша.

Фейу была не права. Все равно пришлось бы отправить кого-то из наших. Менталисты проводят открытые классы каждый год перед набором в Академию, турнир идеальное время, чтобы сформировать нужное мнение – что факультет менталистики интересен и сирам в том числе.


***

Аудитория гудела. Парты поднимались амфитеатром от кафедры, где уже были установлены несколько кресел, стол, и разложены материалы.

Учебный зал южной Академии был больше нашего школьного в несколько раз, но меньше аудиторий в столичной академии, где по традиции самый большой поток курсантов. Высших было мало – по несколько человек на каждом ряду – они выделялись школьной формой и дорогими ханьфу, остальная часть детей была одета проще – из купеческого класса, торговцы и ремесленники. Сюда согнали всех, кто по личным картам мог бы учиться на факультете менталистики и проходил по нижней границе уровня дара.

Присутствие Высших – знак престижности. Управление долго и безуспешно боролось с общественными стереотипами – в дознаватели берут всех, был бы дар. Факультет для отбросов, «грязных», нищих, и тех, кто не проходит куда-то ещё. Способности к менталу встречались не часто, но были не популярны. Единственный путь – карьеру можно сделать только в одном месте в Империи, а учитывая отношение к дознавателям среди простых... наличие ментального дара в семье – это горе. Если, конечно, не нужны деньги.

Юнцы мечтали стать боевыми магами, рунологами, артефакторами, изгоняющими, даже архитекторами и целителями. Даже поэт или мастер-живописец более уважаемая и престижная профессия, чем – дознаватель.

Менталистом не хотел быть никто. Копаться в чужих мыслях, как копаться в чужом грязном белье или... мусорке. Ищейки – потому что ищут – так называли дознавателей за спиной. И... мусорщики – совсем тихо, только гарантированно среди своих. Потому что – отбросы, и потому что роются в отбросах.

При мне за одну зиму дважды выходили свитки с распоряжениями о повышении оплаты труда – ни одна профессия в Империи не оплачивалась таким количеством Империалов, как дознаватели. Отсутствие отдыха компенсировалось возможностью раньше выйти в отставку, правда доживали не все – целители считали, что использование ментального дара губительно воздействует на меридианы. Клятвы, закладки, которыми обвешивали дознавателей, проклятия, не самый спокойный режим работы, все это вместе не способствовало большому потоку курсантов, которые жаждут постичь азы менталистики.

Таджо иногда язвил, что: «Ментальный дар – это путь в один конец. Если какой-то идиот решит его развивать».

Управление уже не одну зиму проводило такие агитационные кампании – несколько открытых классов до экзаменов, те, кто все равно хотел на другой факультет – несмотря на способности – с теми поступали просто – они не набирали проходной балл. И расстроенным детям давали выбор – провал или право учиться бесплатно на факультете, который примет их с распростертыми объятиями.

С каждой зимой было все сложнее отыскать «жемчужины», как выражался Таджо, в ход шла мягкая обработка, шантаж, давление и выбор при полном отсутствии выбора – всё, чтобы выполнить план набора на этот оборот. У безклановых и безстатусных выбора не было вообще, если не повезло родиться с высокими показателями по шкале ментальной активности.

Хотя упорные и мечтатели – отказывались. И их валили зиму, две, три, пока до детей не доходило – или им не объясняли сочувствующие, что все пути перекрыты, и есть только один выбор. Выбор, без выбора.

Иногда в сети Управления попадалась рыба покрупнее – сиры, которые по ряду причин, решили связать свое будущее со зданием на второй Цветочной. Бунтующие, против семьи; просто наивные, которые видели романтический ореол профессии дознавателя; нищие сиры, приставка к имени рода которых не давала ничего – ни лепешек на столе, ни империалов в карманах, а желание сделать карьеру было; те, чей уровень источника был низок, чтобы достичь высот в другой сфере.

С Клановыми было сложнее, особенно при наличии приставки «сир» – и тут Управлению приходилось использовать другие методы, более изощренные, но – эффективные, если судить по тому, что на каждый курс приходится несколько титулованных Высших, которых вывешивают на штандарт факультета – «Смотрите, как