Book: Кровавый шантаж



Диксон Игхавини

Кровавый шантаж

Глава 1

В кабинете менеджера по экспорту компании «Голд ойлз синдикат» резко зазвонил телефон. Фрэнк Джиринде вздрогнул и открыл глаза. Не так давно он был переведён на нынешнюю должность из отдела внутреннего сбыта.

Повышение, да ещё какое! Да, судьба благоволит к нему: и жалованье дай бог всякому, и дом, и преданная, любящая жена, и прелестные ребятишки…

Часы показывали семь вечера — Фрэнк имел обыкновение работать допоздна. Наговорив на диктофон не сколько писем, которые наутро должна была отпечатать его секретарша мисс Биола, Фрэнк занялся оставшимися бумагами и не заметил, как задремал. На столе у Джиринде было четыре телефона: красный — связь с начальством, серый — с прочими служащими компании, чёрный — с городом через коммутатор и ещё один чёрный — прямой городской. Именно он и трезвонил теперь. Недоуменно уставившись на него, Фрэнк потянулся к трубке.

— Алло? — Фрэнк сдержал зевок, прикидывая, кто бы это мог быть. — Я вас слушаю.

На другом конце провода незнакомый голос бодро произнёс:

— Привет, Фрэнк. Вы не против, что я зову вас так запросто, по имени?

Фрэнк хмыкнул.

— Нет, разумеется, пожалуйста, — отозвался он дружелюбно, в тон незнакомому собеседнику. — А с кем я говорю? — спросил он, машинально чертя что–то на промокашке.

— Кто говорит, не важно, Фрэнк, не будем об этом… — Незнакомец замолчал.

— Да–да?

— Я вот что хочу сказать, Фрэнк: детки–то у вас чудные, особенно старший мальчик. Я своими глазами видел его, когда он шёл из школы домой, и подумал: какой прекрасный ребёнок… Впрочем, и другие у вас не хуже. — Говоривший прищёлкнул языком в знак восхищения. — Знаете, Фрэнк, они играли одни, без всякого присмотра. Нехорошо. Надо бы уделять им побольше времени.

Фрэнк замер, недоброе предчувствие закралось в сердце.

Спору нет, он часто засиживается на работе, и на детей времени не хватает, но кому взбрело в голову молоть об этом языком, черт подери?

— Боюсь, я чего–то не понимаю. Кто говорит? —

сказал Фрэнк недовольно. Подавшись вперёд, он склонился над столом. Не сорвалось бы с языка лишнее. Хотелось думать, что это кто–то из друзей, хотя друзей он узнавал по голосу, по крайней мере тех, кто мог бы так пошутить.

— Не важно кто! Сколько говорить об одном и том же? — В тоне незнакомца прорвалось раздражение. —

Ваш путь, Фрэнк, до сих пор был устлан розами — в общем, не жизнь, а рай. Но, как известно, всему приходит конец. А что, если вас из вашего райского сада возьмут за ушко да и вытащат? Вам, верно, не хочется этого, а, Фрэнк?

У Джиринде кровь похолодела в жилах. Да ведь это не шутка — ей–богу, не шутка! Его голос от негодования задрожал:

— Не понимаю, о чем речь, совершенно не понимаю! — Мелькнуло желание бросить трубку, но она словно при росла к руке. — Что это за шутки!

— Да кто сказал, что я шучу? Я вижу, вы не пони маете. Так вот, что вы делаете в среду в девять утра?

Фрэнк лихорадочно соображал. Среда — это завтра.

— У меня будет… о господи! — опомнившись, Фрэнк оборвал себя на полуслове.

— У вас будет — что у вас будет, Фрэнк? — настаивал голос в трубке.

Джиринде сделал глубокий вдох. Он даст волю своему негодованию.

— Ладно, хватит. С этим пора кончать. Я не знаю, кто вы такой. Не знаю, острите или просто время у меня отнимаете. Если острите, то знайте: от ваших шуток меня воротит. Ясно? Вы что, думаете, я буду кому ни попадя говорить о своих делах?

Но на незнакомца тирада, похоже, не произвела впечатления.

— А что же говорят кому ни попадя?

— А вот что: или у меня голова не в порядке, или у вас, приятель! Всего! — выпалил Фрэнк, но голосу его всё–таки не хватало твёрдости. Он почувствовал: незнакомец знает, что он, Фрэнк, не бросит трубку.

Последовало молчание. Фрэнк замер, весь обратившись в слух. Он слышал, как там, на другом конце провода, затягиваются сигаретой. Наконец незнакомец произнёс:

— Сдаётся мне, мистер Джиринде, вы деток своих не любите. А ведь детки–то прелестные, а? Ладно. Так с каким из них вам не жалко расстаться?

— Что–что?.. Как вы сказали? Каких деток вы имеете в виду? — Фрэнк судорожно прижимал трубку к уху. Его прошиб пот.

— Да все вы отлично слышали. — Теперь в голосе незнакомца зазвучали зловещие ноты. — Будете у доктора, поинтересуйтесь, сколько крови можно нацедить из человека. К вашему сведению: у двухлетнего малютки крови на три бутылки, у четырёхлетнего — на пять, а у шести летнего — на целых семь… — (Фрэнк почувствовал, что цепенеет, как в кошмарном сне. Голос, втекая в ухо, казалось, вытягивал душу.) — Так вот, скоро получите семь бутылок на продажу. Спокойной ночи, Фрэнк.

— Нет! Подождите! — крикнул Фрэнк не своим голо сом. В горле у него пересохло. Что делать? Не набросишься же с кулаками на этот зловещий голос. О злодеяниях бандитов Фрэнк слыхал немало — город Порткано кишмя кишел этими мерзавцами. Но никому и в голову не приходило, что он, Фрэнк Джиринде, может оказаться их жертвой! Газеты не раз живописали о зверствах бандитов — гангстеры Порткано отличались особой жестокостью. Бывало даже, что они убивали, распиная людей на крестах. Но зачем он–то им понадобился? Они же охотятся за важными птицами. И до дома, как назло, далеко, а время–то не терпит. — Что вы имеете в виду? — снова спросил Фрэнк, боясь, что разговор окончен, и вздохнул с облегчением, когда услышал:

— «В виду», «в виду»… Приедешь вот домой и увидишь, что я имею в виду.

Последние слова как ножом полоснули по сердцу.

Фрэнк вскинулся:

— Вы мне угрожаете — хотите запугать! — Но голос его дрожал. — Не смейте трогать моих детей, слышите?

Вы… Я сейчас же еду домой! И в полицию! Я…

— Неужели? А ты уверен, что до дома доедешь? До полиции доберёшься? Ох, Фрэнк, хорошая встряска тебе нужна. Ж ил ты припеваючи, как сыр в масле катался, потому ничего и не понимаешь. Ну так слушай. Ты не знаешь даже, откуда я звоню. Напротив дверей твоего кабинета сидит мой человек. Как действовать, он знает.

И глаз с тебя не спустит. Попробуешь своевольничать, в полицию звонить — живым из кабинета не выйдешь. — (Может, эти угрозы — блеф, мелькнуло в голове у Фрэнка, но как узнать?) — А если мы тебя прикончим, детки твои тоже от нас не уйдут. Будь я на твоём месте, я бы поберёг собственную шкуру, да и о детках позаботился.

И, хорошенько подумавши, встретился бы с кем надо завтра в десять у отеля «Голубой лебедь». Ну, выбирай.

— Но у меня на это время назначена деловая встреча! Я…

— Знаю. Отмени её.

— Но я не могу отменить! Дело слишком важное!

— Домой приедешь, тогда и решишь, что для тебя важнее.

— Пожалуйста, прошу вас… Не трогайте детей…

Я приеду, куда вы велели! Только не трогайте… — Осекшись, Фрэнк сообразил, что говорит в глухую пустоту.

На этот раз разговор вправду окончен! Его охватило щемящее чувство утраты — будто перед ним навсегда захлопнулись врата в обитель блаженства и счастья. Будто чьи–то цепкие холодные пальцы сомкнулись на горле.

Никогда в жизни у него не было такого ощущения беспомощности. Если б он мог сию же минуту очутиться дома, со своими, чтобы взглянуть опасности в лицо!

Фрэнк задыхался. В ярости он хлопнул трубку на рычаг, схватил дипломат и, едва не свалив стул, бросился со всех ног к двери. У двери он резко остановился и, чуть подумав, кинулся назад, к телефону. Но, сняв трубку, вспомнил произнесённые зловещим голосом слова: «На против дверей твоего кабинета сидит мой человек. Как действовать, он знает. Попробуешь своевольничать, в полицию звонить — живым из кабинета не выйдешь». Фрэнк замер. Господи! Если он позвонит в полицию, то, может, вообще не доберётся до своих. Дико озираясь, Фрэнк положил трубку, затем подбежал к двери и запер её на ключ. Вынув ключ, глянул в замочную скважину. Дверь выходила в холл для посетителей. Фрэнк увидел столик посреди комнаты, на нем вазу с цветами, журналы, сзади на стене книжную полку… Больше ничего нельзя было разглядеть. Он вернулся к телефону, но звонить в полицию не решился — духу не хватило.

Если эти мерзавцы похитили кого–то из детей и готовы даже на убийство, что вполне похоже на правду, звонить в полицию нельзя — они исполнят обещанное.

Но если это розыгрыш, чья–то идиотская шутка? Фрэнк задал себе этот вопрос, набирая номер домашнего теле фона. Не будь наивен, возразил тотчас внутренний голос. Ты же наяву слышал беспощадные слова — о каких шутках тут толковать!

Наконец трубку сняли — к телефону подошла жена.

— Джейн! Ты откуда говоришь? — произнёс Фрэнк срывающимся от волнения голосом.

Жена мигом почуяла неладное.

— Из спальни… Милый, что–нибудь случилось?

— Дети где? — Фрэнк попытался овладеть голосом, но напрасно.

— Я сама собиралась тебе звонить, милый. Тут тебя дожидается какой–то человек, с полчетвёртого уже. Сей час он сидит с детьми.

Фрэнк не мог произнести ни слова. Он лишь оцепенело слушал.

— Минут десять назад, — продолжала жена, — я ушла на кухню, они смотрели телевизор. Я стала готовить тебе ужин. Этот человек сказал… Фрэнк! Ты меня слышишь?

Фрэнк будто очнулся.

— Джейн! Иди погляди, где они! И не выпускай их из виду! — проревел он.

Джейн на какой–то миг растерялась — никогда прежде муж не говорил с ней так. Она хотела было спросить, что же случилось, но не решилась. Швырнув трубку на кровать, она стремглав бросилась вон.

Первым делом она побежала в гостиную. Там детей не было. Куда они делись? Почему Фрэнк так странно говорил, так жутко закричал? Что стряслось? Детей не оказалось ни в детской, ни в библиотеке.

Был уже вечер, но за окном ещё было светло. Дом

Фрэнка Джиринде на Лобстер Клоус походил на обиталище островного царька — в вечерние часы сад перед домом был залит светом ярких ламп. Так уж повелось в Порткано: вилла, построенная по индивидуальному за казу, позволяет вам войти в круг людей уважаемых, но, если, в придачу, у вас есть ещё и подсвеченный сад, уважение перерастает в восхищение. С фасадной стороны дома располагалась веранда с увитым цветами крыльцом.

Слева от веранды — встроенный гараж. Справа — ещё один вход в изящно обставленный холл — место, где члены семьи Джиринде коротали время в дождливые дни.

Не найдя детей и посетителя в доме, Джейн побежала на веранду. Там тоже никого не оказалось. Слабонервной Джейн назвать было нельзя — она не приходила в ужас по пустякам. Но уж коли её охватывала паника, она отдавалась чувству целиком, совершенно теряла голову.

Она вдруг осознала: дети пропали! По телу пробежала дрожь, она в отчаянии прижала руки к груди. По радио в последнее время нередко сообщали о похищении детей.

Но посетитель, игравший с ними, не внушил ей тревоги.

Он сказал даже, что любит детей — у него своих двое.

Не верится, чтоб он мог оказаться бандитом.

— По–оль, где ты?! — крикнула Джейн что было сил.

Но никто не отозвался.

Тогда она спустилась с крыльца и побежала к воротам — там была сторожка привратника, куда дети иногда ходили поиграть. У неё совершенно вылетело из головы, что Фрэнк ждёт её у телефона.

Пробежав полпути, Джейн увидала Ригала и Джойс.

Ригал, вылитый отец, мчался по саду. Следом за ним поспевала, как могла, трёхлетняя сестра. По одному их виду Джейн поняла, что случилось непоправимое. Прямо по клумбе она кинулась им навстречу.

Маленькая Джойс, завидя мать, расплакалась.

— Ригал! Что такое? Откуда вы бежите? Где Поль?

Джейн схватила сына, прижала его к себе. Подбежав к дочке, подхватила и её. С детьми на руках она всматривалась в тот угол сада, откуда прибежали дети.

— Ригал, ну говори же. Где Поль? Где тот дядя, с которым я вас оставила?

— Дядя Винсент сказал, что мы не поедем. — Ригал едва сдерживал слезы.

— Не поедете? Куда не поедете? Ригал! — Мать вопросительно взглянула на дочку, та плакала. Джейн повернулась и пошла к дому.

— Дядя Винсент сказал, чтобы мы не садились в машину… Он уехал без нас!

— В какую машину, Ригал? Где Поль, а? Он что, в машине уехал? — Джейн беспомощно оглянулась. Для неё было новостью, что «дядя Винсент» приехал на машине.

Должно быть, поставил где–то на улице, в укромном месте.

— Он сказал, что они поедут к папе на работу…

От такого известия Джейн совсем растерялась.

— Поедут к папе на работу? Но зачем? Этот человек ничего не сказал мне! — воскликнула она. Тут Джейн вспомнила, что не договорила с Фрэнком по телефону, и побежала к дому.



Глава 2

Британский подданный Ричард Стонберд появился в Нигерии лет десять тому назад. Всем, кто с ним сталкивался, было известно, что он англичанин, но нельзя сказать, чтобы общение с ним доставляло удовольствие.

В отличие от большинства своих соотечественников Стонберд был субъектом малосимпатичным. Начать с того, что прослыл он человеком, которому честные пути заказаны, — склонность к пороку была, похоже, неотъемлемой чертой его характера. К тому же люди далеко не все о нем знали. Не ведали они, например, о том, что, выдавая себя за чистокровного англичанина, Ричард забывал упомянуть, что по отцу он ливанец, а англичанин лишь по матери.

Не знали люди и о тёмном прошлом Стонберда, и о том, почему ему пришлось спешно покинуть Англию, когда запахло жареным. А ведь, если б не бежал он вовремя, может, выпало б ему на виселице болтаться. Некогда

Стонберд служил в британской армии, впоследствии сделался «солдатом удачи», воюя за деньги в чужеземных войнах. Как солдат–наёмник он был беспощаден и жесток, благодаря этому выжил и неплохо зарабатывал.

А если деньгами разжился, какой ещё с него спрос?

На все прочее плевать он хотел.

Но вот уже два месяца, как дела у Стонберда шли из рук вон плохо. Рэкет, которым он в последнее время занимался, не выгорел, деньги иссякли, да к тому же Ричард чуял, что полиция села ему на пятки. Нуждаясь в наличных, он сбыл с рук по бросовой цене два из трёх своих автомобилей. Но деньги, вырученные от этой продажи, уже подходили к концу. В последние дни Стонберд лихорадочно пытался поправить дела, но, похоже, все известные каналы были перекрыты. Он понимал, что время не терпит. Если кредиторы пронюхают, что он на мели, они мигом с ним разделаются — он ведь даже не выплатил до конца кредит за проданные автомобили! В течение нескольких дней Стонберд обдумывал, не отправиться ли на заработки в Зимбабве, где идёт война.

Там он смог бы предложить свои услуги. Но, поразмыслив, отказался от этой затеи. Во–первых, нет у него уже прежних связей, а без них трудно пускаться в такое пред приятие. Д а и возраст даёт о себе знать. Ему сорок, он раздобрел, к комфорту привык, и неохота ему вкушать опять прелести военно–полевой жизни. Д а и потом, где только он на своём веку не воевал — и что в итоге имеет?

Вьетнам, Камбоджа, Нигерия, Египет… Нет, с него до вольно дикого кочевья!

Наконец Стонберд решил: он продаст свою виллу и, раздобыв таким образом денег, смоется из страны подобру–поздорову. Два дня назад он поговорил со своим ближайшим дружком Ральфом — сказал, что хочет про дать дом, но о дальнейших планах умолчал. Ральф согласился переговорить с одной богатой шишкой, ничего определённого не обещая. Когда продаёшь дом не спеша, без суеты, предупредил Ральф, можно выручить хорошие деньги; но когда продаёшь, потому что срочно нужны наличные, покупатели это чуют и не очень раскошеливаются.

И вот теперь дружки встретились снова.

Откинувшись в кресле, Ричард недоверчиво посмотрел на Ральфа.

— Это ты так шутишь, а? — заметил он с лёгким раздражением.

Ральф сидел напротив, выставив свои огромные ручищи. Он то и дело отхлёбывал из бокала. Ральф нынче был многословен — развлекал Ричарда пустыми разговора ми о том о сём.

— Да какие тут шутки. Я, когда речь идёт о деле, не шучу, сам знаешь.

— Тогда к чему клонишь? — За несколько месяцев знакомства Ричард изучил своего дружка и видел, что теперь тот и вправду завёл разговор о чем–то важном.

— О рэкете с контрабандной нефтью слыхал, наверное, а? — тихо спросил Ральф, пристально поглядев на собеседника.

— Не понимаю всё–таки, к чему ты ведёшь. Допустим, слыхал краем уха, ну и что? Меня это как–то не волновало.

Ральф осушил бокал. Выпитое давало о себе знать — у него все больше развязывался язык.

— Сдаётся мне, теперь для тебя самое время поразмыслить об этом.

Ричард решил, что его приятель попросту хватил лишнего и плетёт невесть что.

— Нет, меня это не интересует. Да и прочее не интересует.

Ральф пожал плечами.

— Интересует, не интересует — разве в том дело, Рик? — Ральф поднёс ко рту пустой бокал и, увидав, что бокал пуст, всё–таки запрокинул его. — Ну ладно. Если не терпится продать дом этому ворюге за жалкие двадцать тысяч, делай как знаешь — удерживать не стану.

Я-то думал, тебе настоящие деньги нужны, и, когда босс тут об одном деле упомянул, я сразу подумал про тебя, помочь захотел… Я тебя к водице привёл, но насильно пить не заставишь.

— По–моему, ты просто хватил лишнего, Ральф.

Про какого–то босса толкуешь — первый раз слышу, что у тебя босс есть. Болтаешь невесть что, лапшу на уши вешаешь, а я этого терпеть не могу.

Ральф плеснул в бокал вина, в два глотка осушил его, сморщился, поставил бокал на столик рядом, лихорадочно обдумывая положение. Настал решающий момент, подумал он. Ральф обещал Окариме, что обработает Ричарда; срок, отпущенный боссом на обработку, подошёл к концу.

А если ты задание босса не выполнил, пеняй на себя — он уж поговорит с тобой, у босса разговор в таком случае короткий: пуля в затылок, и все дела. Вдруг Ричард упрётся, тогда его, Ральфа, песенка спета. А может, пора поднажать — припереть Ричарда к стене? Собеседник Ральф а со своей стороны тоже обмозговывал ситуацию. Контрабанда? Нет, это дело гиблое, тут двух мнений быть не может. В контрабандные аферы стоит только ввязаться, потом, как ни старайся, не выпутаешься. Как говорится, назвался груздем… в общем, сиди и не рыпайся — раньше или позже тебя накроют и упекут за решётку.

Тут он опять подумал о доме. Неужели отдавать виллу за какие–то паршивые двадцать тысяч найр? Фантастика, черт подери! Он выложил в своё время семьдесят пять кусков за эту коробку, а с мебелью и прочим она обошлась, пожалуй, в сотню, и к тому же дома растут в цене с каждым годом… Но всё–таки придётся продавать, ни чего не поделаешь. Зато он разживётся монетами, которых так не хватает… Тут Ричард на миг осёкся, вспомнив о долгах. Ба! Да ведь этих двадцати тысяч недостанет, даже чтоб разделаться с долгами! Подумав, однако, он решил, что в нынешнем положении насчёт долгов можно и не беспокоиться. Уматывая из страны, он трубить об этом не станет. Не исключено, правда, что кто–то из кредиторов случайно пронюхает о его планах. Надо будет действовать осторожней, чтоб свести риск к минимуму.

Ричард внимательно поглядел на Ральфа. Вроде не так уж много и выпил, а видок такой, будто еле лыко вяжет.

Ну и рожа, черт подери, ну и рожа: взглянешь на такую — повеситься захочешь. А ведь без этого кретина не обойтись, дом не продать…

— Ну, так я жду, Рик. Что–то долго с мыслями собираешься, резину тянешь. — Ральф решил, что от медоточивых уговоров пора переходить к нажиму. А уж по части нажима Ральф был непревзойдённый мастер — на стоящий «жёсткий парень», что и говорить.

— Ничего я не тяну, — отозвался Ричард; он говорил, выбирая слова: ссориться с дружком резона не было. — Я вот о чем думаю, Ральф. Как считаешь, не мог бы этот твой приятель выложить, скажем, тысяч сорок? Меня бы это больше устроило.

— Ты что, думаешь, если б из этого хрена можно было выудить больше, я бы не выжал, что ли?! — Ральф притворно сердито взглянул на приятеля. — А предложи он сорок кусков, неужто ты бы согласился, Рик?

Ричард пожал плечами.

— Да, Ральф, да. По мне, дело это всё–таки более верное, чем влезать по уши в ваши безумные контрабандные затеи.

Ральф ощетинился.

— Почему же это безумные?

— А зачем меня–то в них тянете? У вас что, своих мозгов не хватает? Нет, меня в эти дела не заманишь.

Ральф окончательно расстался с надеждой уговорить дружка по–хорошему. Пора открыть карты.

— Ты, значит, думаешь, что поумней нас будешь, оттого–то и зовём тебя?

Несколько мгновений приятели мерили друг друга взглядами. Помня о задании Окариме, Ральф не дал воли злобе.

— Послушай, Рик, — проговорил он почти мягко. —

Допустим, ты продашь этот дом за двадцать или даже сорок тысяч, ну а дальше что? Думаешь, кредиторы не на сядут на тебя и дадут улизнуть? Да после того, как ты расплатишься за свой «феррари» и с ювелиром, у тебя на руках пшик останется, и…

— Ральф! — Ричард побледнел. — Откуда… откуда ты знаешь про «феррари» и ювелира?

Ральф видел, что попал в точку, и торжествовал.

— Что–то выпить ещё охота, — сказал он, протягивая руку к бутылке.

— Оставь в покое моё вино, — рявкнул Ричард. В тоне его уже не было и следа дружелюбия. Свои долги он хранил в тайне и разглашения этой тайны не простит никому!

Ральф пожал плечами. Он чувствовал себя на коне.

Если дело дойдёт до кулаков, он без труда справится с Ричардом.

— Похоже, Рик, тебе бы очень хотелось, чтоб о твоих долгах никто не пронюхал.

— Д а иди ты к черту! — огрызнулся Ричард. Плохо дело, думал он. При таком раскладе смотать удочки будет непросто.

— Ну и что теперь будешь делать, а? — спокойно проговорил Ральф. — Мне известно и про компанию «Лейкстоун джуэллинг». И про «Уэдрок», да и про остальные тоже. Рик, отчего ты решил, будто от всего этого можно так просто отмахнуться?

Ричард уставился на приятеля, не в силах вымолвить ни слова. Его душила злоба. Кто бы мог подумать, что у этого кретина есть в голове извилины? Он, Ричард, уже несколько месяцев под колпаком — и ни о чем не догадывался.

— Не понимаю, о чем толкуешь. Про что там тебе известно?

— Слушай, Рик. Ты знаешь, я человек терпеливый.

Раз хочешь, могу рассказать с подробностями. «Лейкстоун джуэллинг» ты должен одиннадцать тысяч. «Феррари» — шесть тысяч триста. «Уэдроку» — две тысячи. «Кингсуэй сторз»…

— Замолчи! — крикнул Ричард. Он попытался встать, но ноги его не держали, и он тяжело плюхнулся в кресло. Он попался! Кто–то загодя забросил удочку, и он на эту удочку попался. «Лейкстоун» — компания со штаб–квартирой в Лондоне, «Феррари» — тоже иностранная фирма, значит, тут поработала чья–то дельная голова, иначе откуда бы взялись эти сведения!

— Ну уж молчать–то я не собираюсь, — небрежно бросил Ральф. — Я тебя предупредил, так ведь? Ну а теперь слушай, внимательно слушай.

Ричард Стонберд поморщился как от боли, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, потом открыл и молча уставился в потолок.

Едва Фрэнк Джиринде с женой переступили порог дома, послышался телефонный звонок. Чем дальше, тем больше голова у Фрэнка шла кругом, но при встрече с

Джейн он сумел взять себя в руки и довольно–таки убедительно соврал. Тот человек с Полем, успокоил он же ну, должно быть, разминулся с ним, в конце концов они сюда вернутся. Вымолвить правду было выше его сил.

— Подойди, — сказал он жене. Стараясь не выдать своего смятения, Фрэнк крепился как мог. Пока Джейн шла к телефону, он бросил портфель на диван, поднёс руку к вентилятору на столике. Фрэнк догадывался, что звонят по его душу.

— Алло, добрый вечер, чем могу служить? — произнесла Джейн, не назвав себя. С некоторых пор она начинала всякий телефонный разговор таким не совсем обычным приветствием. Несколько мгновений молчания, за тем мужской голос в трубке проговорил медоточиво: — Будьте любезны, позовите к телефону своего мужа.

Прикрыв микрофон ладонью, Джейн обернулась.

— Тебя, Фрэнк.

Он взял трубку.

— Алло, я вас слушаю.

— Советую вам, Фрэнк: попросите–ка жену уйти из комнаты.

Джиринде сразу узнал голос — бодрый и холодный.

Тот же человек звонил ему на работу. Зажав микрофон рукой, он бросил жене:

— Извини, Джейн, у меня разговор — на минутку.

Джейн, никогда без нужды с мужем не пререкавшаяся, вышла из комнаты. Она решила проведать детей.

— Так, что вам надо? — Фрэнк старался говорить спокойно, но твёрдо. — Где мой сын? Вы сказали…

— Не спешите, куда вы так спешите, мистер… э-э…

Фрэнк? Сынок ваш жив–здоров, брыкается… пока что.

Теперь слушай. Ты соображаешь, конечно, что сынка твоего мы могли прихватить где угодно — в школе, на улице, мало ли где. Но взяли прямо из дома. Зачем?

А чтоб ты, Фрэнк, понял: никуда ты от нас не денешься, у нас руки длинные. И что не только ты у нас на при мете, но и все твоё семейство. И что никакая полиция тебе не поможет. Ну, теперь понял — и решился?

— Послушайте, как же я могу решиться, если не знаю даже, с кем говорю, не знаю, чего вы хотите. Я ни чего ровным счётом не понимаю! — Фрэнк чуть повысил голос. — Возможно даже, что я не в состоянии выполнить ваши требования. Так как же можно обрекать…

Голос в трубке оборвал его:

— В состоянии, в состоянии, Фрэнк… Был бы не в состоянии, мы бы тебя не трогали.

— Но я ведь понятия не имею, о чем речь! Ну хорошо. Допустим, я завтра приеду в назначенное место, что тогда? Вы отпустите моего сына?

— Ну, так быстро дело не делается, Фрэнк. Но я распоряжусь, чтоб его не трогали.

— Не трогали?! То есть как это? Вы что, распорядились, чтоб сейчас его «трогали»?

— Ну, не совсем, Фрэнк. Видишь ли…

— Послушайте, господин хороший. Я предлагаю вам сделку, хотите сделку?

— Сделку? Сделку — это можно. Какую же?

— Вы возвращаете моего сына, а вместо него берёте меня, согласны? — предложил Фрэнк, но в тот же миг почувствовал, что предложение его нелепо. Его хватятся в компании, поставят на ноги полицию, а домашние окажутся в положении ещё более беспомощном, чем сейчас.

— Не валяй

дурака,

Фрэнк, — после некоторого

молчания сказал незнакомец. — Соображаешь? О семье кто заботиться должен — ты или твой сынок? Я понятно выражаюсь?

— Нет, — соврал Фрэнк.

— Ну ладно, я вижу, ты непонятливый. Тогда запомни вот что. Если попытаешься финтить, сильно пожалеешь об этом. Кровавую баню устроим тогда всему твоему дому.

И запомни: завтра в девять ноль–ноль у отеля «Голубой лебедь». — В следующий миг послышался гудок отбоя.

Фрэнк долго стоял с телефонной трубкой в руке и остекленело глядел на неё. Он не слыхал, как в комнату вошла жена.

— Фрэнк, что стряслось?

Он вздрогнул и попытался придать лицу невозмутимое выражение, но преуспел в этом лишь отчасти. Джейн испуганно вглядывалась в помрачневшее лицо мужа.

Неторопливым движением Фрэнк опустил трубку на рычаг. Он чувствовал, что притворяться более не в силах, — никакого лицедейства не хватит, чтобы скрыть то, что творилось у него внутри.

— Джейн, я должен тебе сказать кое–что, — начал

Фрэнк, осторожно выбирая слова. Он обнял жену, но она чуть отпрянула назад, продолжая пристально глядеть на мужа.

— Я расскажу тебе, Джейн, но пообещай, что возьмёшь себя в руки. Уверяю тебя, все обойдётся, все будет хорошо. — Фрэнк никак не решался произнести самое страшное. Казалось, Джейн вот–вот сорвётся с места и закричит.

— Фрэнк, что–нибудь с Полем стряслось? — Джейн с усилием выговаривала слова, глаза у неё от испуга сделались большими и круглыми. У Фрэнка закололо сердце.

Он усадил жену, опустился на стул рядом, рука его лежала у неё на плече. — О Фрэнк, ну говори же. Кто тебе звонил? Что случилось?

Собравшись с духом, Фрэнк рассказал жене почти все, опустив лишь кое–какие подробности. Джейн выслушала известие молча.

— Фрэнк, но чего они хотят? Я не понимаю, бессмыслица какая–то! — воскликнула она, оправившись от первого потрясения.

— Если б я знал. — Фрэнк уже не пытался скрыть своего смятения. Что делать теперь? Он не понимал, что можно здесь сделать. С подобными ситуациями ему не приходилось сталкиваться. Он посмотрел на жену. Она сидела в глубокой задумчивости, чуть опустив голову.

— О чем думаешь, Джейн?

— Да так, сама не знаю, — проговорила она рассеян но. И, чуть помедлив, добавила: — Хорошо бы через полицию установить, откуда звонил этот тип. Он находился, должно быть, где–то неподалёку, потому что знал, когда именно ты приехал домой. — Фрэнк признал, что эта идея не лишена смысла. Но, как бы там ни было, в полицию обращаться нельзя, разве что в самом крайнем случае.

— Насчёт звонка мысль неплохая. — Фрэнк на мгновение задумался. — Но что же делать сейчас? Просто си деть и ждать? Эти типы, наверное, наблюдают за нашим домом, и, стоит нам пуститься в розыски, они отыграются на нашем мальчике.

— Думаю, мы не должны пока ничего предпринимать. Если мы выполним их условия, они не тронут Поля.

Судя по всему, тот, что говорил с тобой по телефону, человек более или менее респектабельный, да и тот, который увёз Поля, тоже не был похож на убийцу.

Фрэнк с изумлением поглядел на жену. Удивительный она человек всё-таки. Не первый раз Джейн поражала его своей решительностью и оптимизмом, какие трудно ожидать при подобных обстоятельствах. Пару лет назад руководство фирмы проводило кампанию по сокращению штатов. У Фрэнка были веские основания опасаться, что его уволят. В своё время он не устоял перед кое–какими искушениями. Когда вы работаете по сбыту, особенно в нефтяном бизнесе, соблазнам несть числа.

Бизнесмены, с которыми вы ведёте переговоры, предлагают деньги или подарки. Раз–другой вы, допустим, отклоняете такие подношения, но потом вас начинают одолевать сомнения. А почему бы не взять? Разве это кому–нибудь повредит? И вы начинаете принимать под ношения, но это не проходит бесследно. Каждая взятка оборачивается как бы закупоркой сосуда. И мало–помалу ваши «сосуды» приходят в никуда не годное состояние — так что болезнь трудно скрыть от окружающих. У Фрэнка ёкало от страха сердце, когда директорский топор опускался на головы его коллег; он ждал, что скоро доберутся и до него. Тогда–то Фрэнк и поделился с Джейн своими опасениями — считал, что жена имеет право знать о нем все. Он ожидал, что Джейн напустится на него.



Но ошибся — ничего подобного не случилось. Она не толь ко встретила дурные вести с поразительным спокойствием, но сумела и в него вселить уверенность, потому–то, может быть, его тайные страхи и не оправдались. Фрэнку повезло тогда, его грехи не вышли наружу.

— Как там наш Поль, а? Ему, наверное, очень плохо теперь — неудобно, страшно.

— Сейчас мы ничем не можем ему помочь, — отозвалась, чуть помедлив, Джейн. — Одна ночь в неприятной обстановке — это не так уж страшно. Я не верю, чтоб с ним дурно обращались.

— Ты как–то странно рассуждаешь, Джейн, — будто не впервой испытываешь подобное. Я так не могу. Типы, с которыми мы столкнулись, — это бандиты, отпетые негодяи. Они не…

— Теперь не время терять голову, Фрэнк. Ты сам говорил об этом. Ужасаться будем потом — когда они предъявят требования и надо будет решать. А пока мы просто беспомощны. Мы игрушки в чужих руках.

Ай да Джейн, думал Фрэнк. А он–то призывал её не паниковать да не отчаиваться! Некоторое время он сидел молча, потом сказал:

— Если б знать, чего они хотят! Как ты думаешь, неужели денег?

— Из-за денег они не стали бы связываться с тобой — выбрали бы другого, — уверенно сказала Джейн. — Нет, на вымогателей они не похожи. Когда мы с тобой познакомились, помнишь, где я работала? В газете «Глоуб».

Я немного знаю, как действует эта публика. Надеюсь, к утру мы что–нибудь придумаем. А сейчас одно могу сказать: если завтра, на встрече с ними, ты дашь слабину, пощады от них не жди.

Фрэнк жестом остановил её.

— Джейн, мне пришла в голову мысль. А что, если позвонить моему приятелю — ну, тёзке моему, тому самому, который в полиции? Он что–нибудь придумает.

Джейн непонимающе поглядела на мужа.

— Ты забыла, что ли? Тот самый мой приятель, который…

— Да я не забыла, Фрэнк. Я только думаю, стоит ли обращаться к нему сейчас, в нынешнем положении.

— Я думаю, стоит. Объясню ему, что случилось, и попрошу помочь, по–дружески, неофициально. — И Фрэнк, не долго думая, стал набирать номер.

Наконец Ричард заставил себя открыть рот. Покрасневшие глаза его были мутны, язык чуть заплетался.

— Чего тебе надо, Ральф, чего именно?

Ральф не спеша налил себе вина. Отхлебнув из бокала, сказал:

— Чего именно? Так ты согласен, значит, черт тебя подери?

— А, брось! На что согласен–то? — огрызнулся Ричард.

— Не горячись, Рик. Не надо ерепениться. Будь уверен, наша организация — дело стоящее. Ещё ручки будешь целовать.

— Так. Организация, значит. Какая такая организация? — вырвалось у Ричарда.

— А ты думал, я с тобой по собственному желанию вожусь?

— Не тяни! Выкладывай давай: какая организация?

Ральф в хмельном глубокомыслии медлил с ответом.

Босс наказывал ему лишнего не болтать, имён и адресов не называть, пока нет полной уверенности, что человек в их колоде. Будь Ральф потрезвей, он попридержал бы язык.

— Организация Джеральда Окариме — слыхал о таком? — сказал он наконец.

У Ричарда мурашки по спине побежали. Хотя он и не был посвящён во все тайны подпольного мира Порткано, ему были известны имена главных заправил, и потому он, конечно, слыхал об Окариме. В лабиринтах преступного мира Порткано это была одна из самых зловещих фигур. Неужто Ральф в самом деле связан с таким чёртом, как Окариме?

— Чья, как ты сказал? — переспросил Ричард.

— Чего притворяешься, ты прекрасно расслышал! — рявкнул Ральф, который испытывал раздражение, когда замечал, как при упоминании имени Окариме вздрагивают от страха парни не робкого десятка, парни, которым пальца в рот не клади. Почему Ральфа не боятся так, как боятся этого тщедушного человечка? Ну да ладно, пусть имя Окариме наводит страх на умы и сердца, зато без могучих мускулов Ральфа самому Окариме не обойтись.

Ричард откинулся в кресле. Ладно, коли разговор пошёл напрямую, он будет говорить тоже напрямую.

— Допустим, я слыхал это имя. Д а только не верится мне, что ты завязан со зверем такого калибра, Ральф.

— А мне плевать, верится тебе или не верится! — Ральф не на шутку разозлился. — Окариме мой босс, я могу тебя с ним свести.

— Так, значит, ты всю дорогу водил меня за нос, Ральф. Я бы ни за что…

— Да ладно уж, проехали! Что мне сказать про тебя боссу — ты входишь в нашу игру?

— Рехнулся, что ли? С чего ты взял, что я буду связываться с этим спрутом? Сколько молокососов из–за него отправилось на виселицу, простачков вроде тебя!

Сначала на четвереньках перед ним бегают, а потом, не успеешь оглянуться, финишируют на том свете. Нет, мне с ними не по пути. Спасибо. Я уж удовольствуюсь…

— А у тебя что, есть выбор, Рик? Заблуждаешься.

Видел бы ты, какое у босса досье на тебя! Да тебе надо ему в ножки бросаться…

— Попридержи–ка язык, ты, крыса! Что ты там мелешь? Какое ещё досье?

— Надоело мне с тобой пререкаться, Рик. Р аз не хочешь по–хорошему, получай гранату! Ты в британской армии служил. А помнишь, почему оттуда вылетел?

Так вот, Окариме известно про твои грязные дела в Лондоне, имей в виду.

Ральф рывком поднялся с кресла. Окариме в своё время наставлял его (Ральф и теперь слышал сиплый голос босса): «Этот человек очень опасен, он убийца,наёмник. До поры до времени злоба в нем дремлет, но, как только откроется, что мы копнули его грязное прошлое, он разъярится как черт. Надо быть наготове. Почему бы тебе не иметь рядом железного Лэрри — на всякий пожарный случай? Нельзя, чтоб дело сорвалось на этой стадии». Ральф успокоил босса: он, мол, умеет брать в оборот таких гавриков. Он изучил парня и в нужный момент прижмёт его как пить дать. «Ну–ну, — отвечал босс. — Только запомни: этот человек нам очень нужен.

В решающий момент он может выпустить когти. Ты вполне уверен, что обойдёшься без Лэрри?» Ральф повторил, что беспокоиться не о чем, он возьмёт Ричарда тёпленьким и доставит боссу в наилучшем виде на блюдечке.

«Ладно–ладно, — напутствовал Окариме. — Мне–то беспокоиться не о чем. Беспокоиться надо тебе. Если не ты его, а он тебя загонит в угол, имей в виду: сюда ко мне ты уже никогда не придёшь, ни при какой погоде».

Лицо Ричарда побледнело, явно не предвещая ничего хорошего, и Ральфа кольнула мысль, что, быть может, он напрасно пренебрёг советом Окариме насчёт Лэрри.

Железный Лэрри может голыми руками и гремучую змею скрутить.

Опустив руку в карман, Ральф нащупал холодную рукоять пистолета и чуть приободрился. Но полной уверенности в себе почему–то не было. В крайнем случае он будет стрелять, но пистолетом можно воспользоваться и как холодным оружием.

Ричард встал с кресла — его движения были рассчитаны, неторопливы, черты лица заострились. В течение нескольких мгновений приятели мерили друг друга исполненными ненависти взглядами. Ральф стиснул рукоять пистолета. Мертвенно–бледное лицо Ричарда производило на него жуткое впечатление. Ральф вспомнил, что перед ним — солдат–наёмник, умеющий хладнокровно смотреть смерти в глаза. Ричард резко шагнул в сторону, и в тот же миг Ральф выхватил пистолет.

— Ну–ка стой, вояка, не двигаться! — крикнул он, поведя пистолетом, но Ричард даже не глянул в его сторону, он направился к двери, ведущей в спальню. — Предупреждаю, Рик, стой, — рявкнул Ральф . — Ещё шаг — стреляю!

Ричард никак не среагировал на угрозу. Ральф нажал на спусковой крючок, не целясь. Грохнул выстрел, и пуля, скользнув по дверному косяку (на пол полетели щепки), пробила дыру в двери. Ричард даже не оглянулся.

Черт подери, Окариме был прав, мелькнуло в голове у Ральфа, когда Ричард скрылся за дверью. На мгновение

Ральф растерялся — он знал, что там, в спальне, Ричард держит оружие, сейчас он будет мстить! Надо бежать!

Но Ральф быстро взял себя в руки. Нет, бежать нельзя — это провал, а провал ему не простят, он один из приближённых Окариме, он имеет дело непосредственно с бос сом, и в случае провала его ждёт скорая и неминуемая смерть на рассвете…

Прошло несколько минут. Наконец дверь спальни отворилась, и на пороге возникла фигура Ричарда Стонберда. Ричард переоделся: на нем был коричневый двубортный костюм, розовая сорочка, голубой галстук, на голове шляпа, на ногах коричневые туфли из крокодиловой кожи. Он застыл в дверном проёме, держа руки в карманах, вперившись взглядом в приятеля.

Ральф по–прежнему стоял с пистолетом на изготовку, подозрительно всматриваясь в его лицо. Ричард не спеша двинулся вперёд, не вынимая рук из карманов. Это ловушка, подумал Ральф, в кармане у него пистолет. Вот–вот в руке его мелькнёт большой воронёный палец — шестой.

Но Ральф к этому готов, он пустит в ход пистолет.

Делать нечего — самооборона. Другого выхода нет.

Когда Ричард приблизился на расстояние вытянутой руки, Ральф напрягся как струна. Пальцы его как бы одеревенели. Он попытался нажать на курок, но не смог.

Он весь сжался, боясь выдать внутреннее смятение.

— Ну, идём, — бросил Ричард.

Глава 3

Джеральд Окариме, прямо скажем, красотой не отличался. Конечно, у него, как и у прочих людей, были глаза, уши, нос и рот… Но если вы ищете в лицах благообразия и правильности черт, то облик этого человека вашей симпатии определённо не вызвал бы: физиономия, слепленная будто наспех и кое–как, облысевший череп с жалкими остатками волос, нелепые уши, торчащие в стороны будто локаторы. Одним словом, внешностью своей он походил на субъекта, как говорится, мешком из–за угла треснутого… Во время гражданской войны Окариме был офицером в армии мятежников, дослужился до полковника. Когда война подходила к концу, он сорвал свои знаки отличия и сменил военную форму на штатскую одежду, чтобы избежать поимки и суда. Смешавшись с толпой гражданских лиц, он, повинуясь лишь собственному чутью, устремился в Порткано.

С той поры Джеральд Окариме немало преуспел.

В преступном мире Порткано он стал четвёртым человеком, и одному дьяволу известно, чего стоило это возвышение. Целеустремлённый, жестокий и беспощадный, Окариме метил ныне на третье место в подпольной иерархии. Нет, собственноручно он теперь никого не убивал — прошли те времена. Всю грязную работу делали его расторопные подручные — такие, как Ральф.

И в материальном отношении дела Окариме шли неплохо. Настолько неплохо, что имел он гараж с четырьмя шикарными автомобилями (особенно хорош был синий «феррари»), имел громадный особняк в Порткано на улице Одудува и ещё два дома в разных концах страны — убежища для своих молодчиков–мокрушников, которые там отлёживались, сбивая со следа полицию. Было у Окариме и особое пристрастие на досуге — свинг.

Отдыхая от дел, он уединялся и, включив аппаратуру на полную мощность, слушал любимую музыку. Он испытывал особенное удовольствие, когда грохочущие ритмы штурмовали его барабанные перепонки.

— Ты говорил, здесь музыкой любят баловаться? —

спросил Ричард, посматривая на закрытую дверь, откуда нёсся джазовый рёв.

— Ты не глухой, чего переспрашивать? — огрызнулся Ральф.

Ричард метнул на дружка колючий взгляд. Они находились в особняке Окариме, в богато обставленной комнате — приёмной. Они сидели здесь уже минут двадцать, ждали вызова. Музыка грохотала так, будто прямо здесь, в комнате, наяривал большой эстрадный оркестр. Ральф сказал, что у босса, мол, хобби такое, думал Ричард.

Ничего себе хобби! Д а от такой «музыки» оглохнешь в два счета. Даже здесь, за несколькими дверями, Ричарду было не по себе. Он нервничал.

— Я-то не глухой.

Приятели смерили друг друга взглядами. Оба были раздражены.

— Ну, допустим, я повторю: хобби у него такое, хобби. Ну и что дальше? Пойдёшь его остановишь, что ли? — проговорил Ральф нехотя.

— Очень надо мне его останавливать. Но вот что я скажу: тот, кто слушает такой грохот, явно со сдвигом, а я со сдвинутыми не работаю.

Ответом Ральфа был жёсткий взгляд.

— Мой тебе совет, приятель: не нарывайся. Если б кто другой тебя слышал — считай, нет тебя в живых.

Так и запомни.

— Черта с два нет в живых! — вскинулся Ричард.

Вскочив, он стал ходить по комнате взад–вперёд.

По прошествии нескольких минут рёв наконец оборвался. Ричард замер на месте и вопросительно посмотрел на Ральфа. Тот молчал — ждал, как видно. Вдруг из стены за спиной Ричарда пронзительно затрезвонил звонок. Ричард вздрогнул. Ральф поднялся и мотнул головой:

— Ну, пошли.

— Черт подери! — усмехнулся Ричард. — Держу пари, эта старая образина с самого начала знала, что мы тут дожидаемся.

Ральф, обернувшись, беззлобно заметил:

— Предупреждаю, Рик: с этой минуты, если ляпнешь что лишнее, пеняй на себя.

— Иди к черту.

Для встреч и совещаний Джеральд Окариме имел в своём особняке специальный зал. Здесь принимал он своих «лейтенантов», отсюда правил «империей». Однажды побывавшему здесь трудно было забыть это необычное помещение: пол, устланный блестящим чёрным паласом, кроваво–красный потолок, синие стены, диковинное, будто в подводном царстве, освещение.

Всякий впервые сюда входивший как бы окунался в темень и застывал у порога, ошеломлённый и сбитый с толку. Когда глаза привыкали к сумраку, вошедший начинал различать посреди комнаты очертания большого стола со стульями вокруг. В слабом, мерцающем освещении не угадывались цвета, детали обстановки, не видно было, сидит ли кто на стульях. Во главе стола в особо сконструированном кресле с высокой спинкой располагался сам Окариме. Ричард пытался разглядеть лицо сидящего, но, сколько ни силился, оно растворялось в игре теней. Он знал босса лишь по мрачной репутации, связанной с его именем, и почувствовал, что надо собрать себя в кулак — наступил решающий момент.

— Мистер Стонберд, — заговорил Окариме. — Я про следил ваш жизненный путь и вынес о вас благоприятное впечатление, самое благоприятное. Знаете, во время здешней войны мы с вами в одном подразделении были. — (То была ложь, которую Ричард проверить не мог.) — Вы проявили себя молодцом, мистер Голдстоун, когда из плена бежали. — (Настоящая фамилия Ричарда была Голдстоун.)

У Ричарда внутри похолодело. Вот как. Ральф предупредил, что им известно о его армейских похождениях, но… в армии мятежников Ричард пробыл всего два месяца, он был уверен, что от их подразделения никого не оста лось, все погибли. Значит, спасся тогда не он один. Нет, в Нигерии тюрьма ему не грозит — правительство не будет наказывать за участие в давно прошедшей гражданской войне. Хуже другое: это разоблачение может стать известным британским властям, одно разоблачение потянет за собой другое! Ричарда прошиб пот. Почва уходила у него из–под ног. Он лихорадочно пытался сообразить, какую линию поведения избрать, но все выходило плохо.

Так и не найдя подходящего ответа, он счёл за лучшее промолчать.

— Меня восхищает ваша бесхитростная простота, мистер Голдстоун… Или, может, это не простота вовсе и вы хотите себя выдать за эдакого белокрылого ангелочка? Что ж вы не заявите, приличия ради, что не пони маете, о чем это я толкую? Стоит иной раз и соврать… — Окариме усмехнулся.

В наступившей тишине было слышно дыхание присутствующих и лёгкое гудение кондиционера. Ральф сидел напротив, не спуская с Ричарда глаз, взирая на дружка, как играющий кот на игрушечную крысу.

Ричард решился наконец. Набрав в лёгкие воздуху, он заговорил: — Я хочу, чтобы между нами не было непонимания, мистер Окариме. — Ричард подался вперёд. Ральф предостерегал его, но плевать на предостережения, решил он. Ричард никогда не совал нос в чужие дела и в свои совать не позволит! — Я думаю, — продолжал он, — нам не стоит ворошить былое: что было, то было.

У всех нас есть в прошлом кое–что, вы тоже, должно быть, не ангел, мистер Окариме. Мы беседовали с Ральфом у меня дома, он намекнул кое на что — я заинтересовался. Если вы предложите что–то разумное, стоящее, я войду в игру. Но не думайте, что меня можно принудить угрозами, этот номер не пройдёт!

Ричард заметил, как напрягся его дружок, сидящий напротив. Предатель, мысленно рявкнул Ральф. Этот идиот Рик явно нарывается на неприятности. Говорить с Окариме в таком тоне! Окариме такое не спустит. Ральф замер, ожидая развязки. Над столом повисла тишина.

Помедлив, Окариме нарушил молчание:

— Вы отчаянно смелый человек, мистер Стонберд…

Но с чего вы взяли, что я не могу вас в угол загнать?

У меня материала на вас предостаточно.

— Ответ простой, мистер Окариме, скажу, что думаю.

На ваши угрозы я тоже могу ответить угрозой. Что помешает мне сообщить о вас в полицию? Любой суд найдёт, за что вынести вам приговор.

Снова последовало напряжённое молчание. Окариме произнёс:

— Так вот вы о чем, мистер Стонберд… Но в таком случае у вас едва ли есть шанс… выйти отсюда живым.

— Ещё бы! Важно, однако, вот что: я вхожу в игру потому, что решил это сам, до нашего разговора, а не потому, что испугался угроз.

— Понимаю… — проговорил Окариме. И, помолчав, продолжал: — Поверьте, мистер Стонберд, у меня как гора с плеч свалилась. Знаете ли, я люблю сначала ударить в поддых — для простоты жизни, но на этот раз я, может, и просчитался… чуть–чуть. Извините, если доставил вам несколько неприятных минут… мистер Стонберд.

Тут Ральф, к изумлению своему, увидал, как босс протянул Ричарду руку, протянул для рукопожатия.

Бог ты мой! Неслыханное дело!

— Вы решили вступить в мою организацию, так будем друзьями, будем делать общее дело.

Окариме нажал невидимую кнопку в подлокотнике кресла. В стене позади Ричарда открылась дверь, и в зал вошли четверо.

— Прошу садиться, джентльмены, — бросил Окариме, обращаясь к вошедшим. И повернулся к Ричарду: — Шестьсот пятидесятый введёт вас в курс дела. До свидания!

В следующий миг его кресло обернулось на 180 градусов и стало погружаться в пол. Через секунду–другую оно исчезло.

Джек Кленц собрался ехать в порт и уже надвинул на лоб шляпу, когда вдруг задребезжал телефон. Подходить к телефону было неохота — Джек спешил. Но в последний момент всё–таки решил снять трубку — мало ли что. Поговорю коротко, и все дела, подумал он. Но, услыхав знакомый голос Фрэнка Одоло, начальника уголовной полиции Порткано, Джек пожалел о своей опрометчивости. Однако он с ходу дал понять, что к долгим разговорам не расположен.

— Здравствуйте, шеф, в чем дело?

— Бросьте, Джек, не будьте букой. Вы не любите, когда звонят домой, знаю. Но я не смог застать вас в вашем бюро — два раза звонил. Там мне сказали, что вы со вчерашнего дня не появлялись. Что там у вас происходит?

— Не совсем понимаю вопрос, шеф. — Усмехнувшись, Кленц поморщился от резкой боли — прошлой ночью в схватке с тремя головорезами он пропустил два мощных удара в лицо. — Я еду сейчас в порт, тороплюсь. До свидания. — Произнося слова прощания, Кленц не собирался обрывать разговор, просто ещё раз хотел дать понять, что очень спешит.

— Джек, не вешайте трубку! — предупредил Фрэнк

Одоло. — Тут одно дело всплыло, важное дело, но разговор сугубо конфиденциальный, понимаете?

— Не понимаю. Я же сказал, что еду в порт; какие у меня там дела, вы знаете. Если…

— Джек, вот что, — прервал его Одоло. — Будьте дома, я еду к вам… — В трубке щёлкнуло, разговор был закончен.

Кленц едва сдержался, чтобы не выругаться вслух.

Экую свинью подложил ему давний друг, такого поворота

Кленц никак не ждал.

Швырнув трубку на рычаг, он задумался. Дело конфиденциальное, сказал шеф. Конечно, Кленц волен посту пить как угодно, он может сию минуту сесть в машину и рвануть в порт. Но шеф вроде просит помочь, и отказать ему Джек никак не может — Фрэнк Одоло тоже не раз по–дружески помогал ему.

Он прикинул, сколько времени придётся ждать. Если шеф с шофёром и тот помчит кратчайшим путём, они будут здесь минут через пятнадцать. Но Одоло, скорее всего, сам сел за руль и едет без сирены, стало быть, будет минут через двадцать, не меньше. Делать нечего. Пожав плечами, Кленц снял шляпу и расположился ждать.

Фрэнк Одоло появился в дверях, когда Кленц набирал номер своего сыскного бюро. Джек положил трубку, взглянул на часы.

— Привет, Джек.

— Привет, шеф. — Кленц посмотрел в окно и увидел служебную полицейскую машину, около неё шофёра.

— Да, я не один, — заметил Одоло, перехватив взгляд

Кленца. — Спешил, чтобы не упустить вас.

— Понятно. Так что стряслось?

— Фрэнка Джиринде знаете — менеджер из «Голден ойлз»?

— Знаю, но близко не знаком.

— Пока ларчик не вскрыт, дело, как я говорил, должно остаться сугубо между нами.

— Джиринде попал в передрягу?

— Что–то вроде… Давайте сядем, Джек. Джиринде позвонил мне сегодня около полуночи — мы с ним друзья, вы знаете? — (Кленц кивнул.) — Так вот, он был сам не свой. Вчера у него похитили сына. Ну, как у них принято, сразу угрозы: если обратишься в полицию, сына убьём и всей твоей семье каюк.

— Что и следовало ожидать, — заметил Кленц, потирая саднящую челюсть. Да, случай серьёзный: похищение, шантаж с угрозой убийства! — А что ещё известно?

Требуют выкупа? И как все произошло?

— Ну, по телефону много не расскажешь. А началось все с того, что какой–то тип позвонил ему на работу.

Одоло рассказал Кленцу то, что стало ему известно.

Некоторое время оба сидели молча, размышляли.

— Ну, что надумали?

— Да ничего пока, — отозвался Кленц. Когда сталкиваешься с похитителями–шантажистами, подумал он, помни, что это беспощадные и расчётливые мерзавцы.

Он взглянул на часы. — Вы сказали, тот тип звонил Джиринде ещё раз, уже после похищения?

— Да.

— Тогда, похоже, дело не в выкупе, — заметил Кленц. — Джиринде встречается с ним сегодня утром?

— Да, так он сказал. — Одоло подался вперёд. Он по своему обыкновению недоверчиво поглядывал на друга, не в силах предугадать ход его мысли. — Ну говорите, говорите, что вы там надумали?

Кленц помедлил.

— По правде сказать, немного. Положение, похоже, дрянь, по крайней мере пока. Мы даже не можем взять под охрану семью — это будет замечено похитителями. Накрыть их во время встречи с Джиринде тоже не можем — не успеем. Сейчас восемь тридцать пять, пока до «Голубого лебедя» доедем, будет начало десятого, а их встреча, наверное, надолго не затянется. — Кленц помолчал мгновение. — У вас в тех местах есть люди?

Одоло кивнул:

— В самом «Голубом лебеде». Двое. В последнее время гостиница стала настоящим притоном, мы хотим докопаться — почему. Но что вы предлагаете? Неужели предпринять что–то прямо во время встречи? По–моему, это опасно.

— Выбирать не приходится. Свяжитесь с этими людьми. Если они знают Джиринде в лицо, они смогут выявить и контрагента. Хорошо бы для начала заполучить приметы этого типа.

— Джек! Но я же вам сказал, что дело пока неофициальное, понимаете? Мы не имеем права втравлять в него других. А если провал и все откроется?

— Придётся рискнуть, шеф, другой зацепки у нас нет.

Несколько мгновений друзья молча поглядывали друг на друга. Наконец Одоло, пожав плечами, с видимой неохотой поднялся и направился к телефону.

Имена агентов, внедрённых полицией в отель «Голубой лебедь», были Марк Эдибо и Франциска Гунбато. Ни тот, ни другая внешне ничем не выделялись среди обслуживающего персонала огромного гостиничного комплекса.

В восточном крыле отеля располагались своего рода меблированные комнаты, в которых могли проживать также работавшие в гостинице женщины. В одном из таких номеров и обитала Франциска Гунбато, или Франц, как звали её подружки. Время от времени к ней захаживали посетители, ищущие плотских утех. И время от времени среди них попадались полицейские агенты, уносившие с собой составленные ею донесения. Говорят, что, если ведьма хороша собой, люди забывают, что она колдовать умеет, и видят в ней обольстительную красотку, и только. Франциска была так красива, что никому и в голову не приходило в чем–то подозревать её.

В «Голубом лебеде» она, казалось, чувствует себя как рыба в воде.

Сведения, посылаемые Франциской, в некоторых случаях были неожиданны и удивительны. Так, например, она сообщила, что Рафаэль Сотоми, считающийся, по всеобщему убеждению, хозяином «Голубого лебедя», владеет отелем лишь номинально, настоящим же хозяином заведения является небезызвестный Джеральд Окариме.

Марку Эдибо было двадцать четыре года. По окончании полицейской школы в Кадуне на севере страны он был направлен на работу в Порткано. «Злачная» жизнь в таких огромных городах явление непростое, и её пружины, как правило, скрыты от глаз. Чтобы повысить эффективность сыска в этом отношении, система слежки должна быть особой. Именно поэтому в полицейской школе будущих агентов обучали самым разным гражданским профессиям, и Марк получил подготовку официанта. В этой роли он и внедрился в отель «Голубой лебедь», и притом без особого труда. Поначалу, правда, метрдотель отказал ему — у Марка, мол, нет опыта работы, а гостинице требуются асы своего дела. Но Марк протянул руку с приличным подношением, метрдотель, переменившись в лице, обещал подумать и помочь. И сдержал обещание — через неделю в гостиничном ресторане появился новый официант.

Когда мягкий, вкрадчивый голос попросил позвать к телефону М арка Эдибо, девушка на коммутаторе была озадачена: кто это, Марк Эдибо?

— Я попробую найти его. Что–нибудь передать?

— Меня зовут Зелкану. Если Марк сможет, пусть позвонит. На случай, если он забыл, мой номер —20060, добавочный «Ф».

Номер, записанный девушкой, был номером телефона в доме, где жила тётушка Фрэнка Одоло. Зелкану было кодовое имя. Когда оно произносилось без «у», это означало, что Марк должен позвонить шефу. Если же на конце появлялось «у», позвонить следовало срочно.

Марк как раз входил в зал ресторана, и метрдотель, окликнув его, сказал, чтобы он подошёл к телефону, что на столике в углу; ухмыляясь, он предостерёг молодого официанта: смотри, не очень–то с ней, это моя девушка, понял?

— Алло, — послышался в трубке мелодичный голос телефонистки.

— Здравствуйте. Я Марк. Чем могу служить?

— Вас просили позвонить, у меня записан номер телефона и имя. Зайдите.

— Спасибо. Буду через минуту.

Марк положил трубку. Метрдотель, как и следовало ожидать, не спускал с него глаз.

— Можешь идти, но смотри — побыстрей.

И не забывай…

Марк поднялся на второй этаж. В небольшой телефонной помещалось коммутаторное устройство современного образца, два стула, на одном из них лежала кукла.

Когда Марк вошёл, телефонистка разговаривала с абонентом. Она вопросительно взглянула на него, потом жестом попросила подождать.

— А, вы и есть Марк, — сказала она, положив трубку.

Она выудила бумажку с именем и номером телефона. — Этот человек просил, чтобы вы позвонили.

— Понятно. Будет время, позвоню. Спасибо.

Было без нескольких минут девять, когда Марк, улучив момент, вышел на улицу и зашагал к телефону–автомату за углом. Он позвонил не по тому номеру, который был записан на бумажке, но прямо в кабинет Фрэнка Одоло.

Там ему сообщили, где находится шеф. Марк набрал номер Джека Кленца.

Когда в доме Кленца задребезжал телефон, хозяин дома и Одоло наперегонки ринулись к аппарату. Они ждали звонка уже двадцать минут, вскакивая и бросаясь к телефону всякий раз, как он подавал голос. Кленц оказывался расторопнее шефа, но трижды его ждало разочарование — звонок был «не тот». Одоло сел в кресло и с беспокойством наблюдал за Кленцем.

— Алло. Что вам угодно? — Начиная разговор по телефону, Кленц никогда без нужды не назывался.

— Здравствуйте. Я хочу поговорить с продавцом, с Зелканом… Можно его позвать?

Кленц жестом пригласил Одоло к телефону.

— Здравствуйте, Руфус… Слушайте внимательно, — начал тот, убедившись, что говорит с Марком. — Вы знаете в лицо Фрэнка Джиринде?

— Да, сэр.

— Отлично. Я должен был встретиться с ним у «Голубого лебедя» в девять утра. Но прийти не смогу. Возникли кое–какие осложнения. На встрече будет третье лицо.

Я этого человека не знаю. Он–то нас и интересует…

Фрэнк Джиринде подрулил к свободному месту на автостоянке, но из машины выходить не стал — неподвижно сидел, усталый, с ватной от бессонницы головой. Минувшей ночью он так и не сомкнул глаз, без конца прокручивая в уме ситуацию. Да, Джейн не советовала пока обращаться к полиции, но чем больше он думал, тем яснее сознавал, что поступил верно. Вот и теперь он снова принялся перебирать все «за» и «против». Фрэнк

Одоло, которому он звонил ночью, задавал вопросы по существу, такие же вопросы задал бы и сам Фрэнк, окажись тот на его месте. Да, Одоло человек умный, что и говорить, глупости, стало быть, не сделает. Но что он предпримет? Тип, шантажировавший Фрэнка по телефону, тоже, кажется, не глуп. А если эти негодяи узнают, что он звонил начальнику полиции, все кончено. «Кровавую баню устроим тогда всему твоего дому» — вот ведь что пообещали. Сердце снова сжалось от ужаса. Он уехал из дома, оставил жену с детьми без всякой защиты! На произвол бандитов! Фрэнк попытался сообразить, а мог ли он поступить иначе, но для усталого мозга эта задача казалась непосильной. Нет–нет, иначе он поступить не мог. Призови он полицию для охраны дома, смертельная опасность нависнет над его сыном. Нет, так не годится. Он твердил теперь себе, что сделает все, что от него ни потребуют, и все кончится хорошо. Ему возвратят сына. Он во что бы то ни стало должен добиться этого.

Фрэнк взглянул на часы на приборном щитке. До девяти ещё несколько минут, ещё есть время, можно посидеть в машине. Ему вспомнились слова жены: «…дашь слабину, пощады от них не жди».

Марк решил выйти на улицу через боковые воротца в цветочной изгороди, которые располагались между автостоянкой и восточным крылом гостиничного комплекса, ими пользовались в основном служащие отеля. Как только он миновал их, его тренированный глаз сразу стал отмечать мельчайшие подробности уличной суеты.

В своё время его учили даже читать газету с большого расстояния. Марк постарался расслабиться, сбросить напряжение. Затем повернул налево, намереваясь обогнуть восточное крыло здания, и в этот момент приметил, как из одной автомашины вышел человек.

Вокруг было много других людей и других автомобилей, но профессионалы научены мгновенно выделять нужное среди массы ненужного. Он заметил, что человек, вышедший из автомобиля, не кто иной, как Фрэнк Джиринде. Сердце учащённо забилось. Марк наблюдал, как

Джиринде медленно, но верно шагает к центральному входу в отель. Немного не дойдя до дверей, он остановился. В нескольких метрах от него, в тени дерева, был припаркован «пежо 504». Чуть помедлив, Джиринде на правился к машине. Подойдя, склонился к окну и, кажется, перебросился несколькими словами с сидящим внутри.

Сам того не замечая, Марк двинулся вперёд — ближе к месту, где стоял «пежо». Ещё немного, и он увидел человека, с которым переговаривался Джиринде. Это был европеец. Джиринде подался назад, дверца машины распахнулась, и он сел внутрь. «Пежо» резко рванул с места и быстро скрылся из виду.

Похоже, встреча Джиринде с иностранцем продолжится в другом месте, подумал Марк. Ладно, он позвонит шефу и отчитается о том, что видел. Преследовать «пежо» он не в состоянии, да и не вправе. Марк двинулся назад в гостиницу, и тут его кольнула неприятная мысль. Задумавшись, он остановился. Почему они изменили место встречи? Может быть, потому, что узнали, что ими интересуется полиция? Не исключено тогда, что пронюхали и о нем!

Глава 4

— Почему втянули в дело полицию?

Фрэнка прошиб холодный пот. Рядом с ним, на заднем сиденье «пежо», сидел белокожий господин в тёмных очках, фетровой шляпе, голубом костюме в клетку. Фрэнк немало удивился, когда этот человек окликнул его из машины, стоявшей неподалёку от входа в отель, — Фрэнк не ждал свидания с иностранцем, тот, кто назначил встречу у «Голубого лебедя», имел местный, африканский, выговор. Но незнакомец в «пежо» упомянул о сыне: не желает ли Фрэнк потолковать о нем? Делать нечего, пришлось сесть в машину. «Пежо» рванул с места, потом повернул на магистраль, ведущую в южном направлении.

Некоторое время они ехали в полном молчании. Молчание было нарушено лишь на перекрёстке Мбу, в тот момент, когда на светофоре зажёгся зелёный свет, тут–то незнакомец в тёмных очках и ошеломил Фрэнка вопросом насчёт полиции. Фрэнк растерялся настолько, что несколько мгновений пребывал в ступоре, голова совершенно отказывалась работать. Незнакомец, как видно, наслаждался произведённым эффектом. Он невозмутимо молчал и ждал, когда его сосед очухается.

Чуть придя в себя, Фрэнк промолвил:

— Извините, я не понимаю, о чем это вы. — У него было ощущение человека, с которого сорваны все одежды, а он по инерции хорохорится — мол, помилуйте, разве я голый?

Ричард смерил Джиринде презрительным взглядом и, поправив шляпу, бросил: — Будет врать–то! Я этого не люблю. Когда мне врут в глаза, я думаю: а уж не за дурака ли меня принимают!

— Да нет, я не вру! — воскликнул Фрэнк, но неуместная горячность протеста выдавала его с головой. Глаза незнакомца были скрыты за стёклами очков.

— Я сказал, хватит изворачиваться, — заметил он. —

Впрочем, не имеет особого значения, что вы тут бормочете. Факт остаётся фактом: вы вчера звонили, а именно начальнику Управления уголовной полиции Фрэнку Одоло. — Ричард пересказал в двух словах содержание ночно го телефонного разговора. — И Одоло обещал помочь.

А сегодня утром он связался с Джеком Кленцем, но вам это имя, наверное, ни о чем не говорит. Это частный детектив, раньше работал в полиции. В начале девятого Одоло, выехав из Управления, направился к своему приятелю Кленцу. О чем они там говорили, нам неизвестно, зато известно другое: что в «Голубом лебеде» у полиции есть агенты. Мы–то их знаем, но они понятия не имеют, что мы уже сели им на хвост; пусть и дальше будут в не ведении, нам это на руку.

Ричард сделал паузу и взглянул на соседа. Фрэнк за мер в оцепенении, вжавшись в угол. Он был ни жив ни мёртв. Довольная ухмылка скользнула по лицу Ричарда.

Он не спеша протянул руку, достал массивную сигару «Ритц» и сунул её в рот. Но закуривать не собирался.

Пусть клиент малость придёт в себя. Помедлив, Ричард проговорил:

— Вы поняли, зачем я все это рассказываю, мистер Джиринде?

Фрэнк сидел не шевелясь, он как будто и не слыхал вопроса. «Кровавую баню устроим тогда всему твоему дому», — в который раз вспомнил он угрозу. Его не отпускала мысль о том, что он беспомощен — беспомощен, как раненый и запертый в клетке зверь.

— Так вы поняли, зачем я все это рассказывал? — невозмутимо повторил Ричард.

Фрэнк стряхнул оцепенение.

— Не понял. Зачем же вы это рассказывали? — про бормотал он.

— Я хочу, чтобы вы поняли: мы организованы, мистер Джиринде. Хорошо организованы. Перехитрить нас вам не удастся, не надейтесь на это. Выбросьте эту глупость из головы. И не ждите помощи от полиции. Даже если они попытаются вам помочь, мы с ними справимся. Полиция нам не страшна. И вообще, когда на карту поставлена ваша жизнь, жизнь вашей семьи, на полицию полагаться не стоит. Ваши побуждения понятны, мистер Джиринде, вы о сыне думали, о семье. Это естественно. Мы тоже люди, понять можем… У меня у самого дети. Но, какими бы ни были ваши побуждения, вы совершили промах, притом опасный. Но он ещё исправим. Только для этого вам надо образумиться, начать по–настоящему, без дураков сотрудничать с нами. А полицию мы нейтрализуем, для нас это дело плёвое. Вот так–то, мистер Джиринде.

А иначе ничего хорошего не выйдет.

Ричард поглядел на соседа — примерно так змея взирает на жертву, заглатывать которую пока нет нужды.

— Могу ли я узнать, что именно вы от меня требуете? — сказал наконец Фрэнк после продолжительного молчания и впервые шевельнулся, сел посвободней. Он обретал уверенность — то ли потому, что незнакомец был мягкоречив, то ли потому, что вспоминалось предостережение жены.

— Я смотрю, вы о сыне что–то не спрашиваете. Вам что, безразлично, что с ним?

— Здесь нет того, с кем я говорил по телефону, — проговорил Фрэнк, тяжело вздохнув. — Где он? И насколько я понимаю, с сыном моим ничего не случилось. К тому же вы пока не назвали своих требований. Разве я отказал вам в чем–нибудь? Нет ведь. Естественно, что с ним ничего не случилось. Кстати, а где всё–таки вы его держите?

Фрэнк говорил без заискивания, почти небрежно. Уловив перемену тона, Ричард встревожился.

— Я вижу, вы чересчур понятливы, мистер Джиринде.

Лицу, говорившему с вами по телефону, здесь делать не чего. Всему своё место и время.

Они приближались к пригородной зоне. Впереди была автострада Эйч7.

— Куда мы едем? — спросил Фрэнк.

— Не ваша забота. Водитель знает — куда. Когда доедем, тогда продолжим разговор.

С этого момента в кабине «пежо» воцарилось молчание. Некоторое время машина неслась по автостраде, удаляясь от города. Водитель постоянно оглядывался и, когда сзади появлялась какая–нибудь машина, пропускал её вперёд. Затем он сбросил газ и замедлил ход. Пропустив ещё пару автомобилей и подождав, когда на дороге никого не будет, он внезапно развернулся на 180 градусов и помчался назад к городу.

Марк не успел как следует разглядеть пассажира на заднем сиденье «пежо 504». Несколько раздосадованный этим обстоятельством, он направлялся теперь к телефон ной будке, расположенной в трёх кварталах от отеля.

Марк шёл энергичным, без спешки шагом — излишней торопливостью можно обратить на себя внимание. Войдя в будку, вынул листок бумаги, шариковую ручку и набросал на листке воображаемый список покупок.

Кленц только что переговорил по телефону с секретаршей и отменил поездку в порт. Шеф, со своей стороны, собирался ехать в Управление — там он просмотрит дела о похищениях детей с целью шантажа: изучение старых досье может навести на след в нынешнем случае. А Кленц останется дома и будет дожидаться звонка от Марка.

Кленц снял трубку.

— Да?.. Руфус? Что случилось? — Он поманил шефа пальцем.

Фрэнк Одоло нахмурился и бросился к телефону.

Едва не своротив стол, схватил трубку.

— Да, Руфус… Зелкан слушает.

— Сообщаю следующее, сэр. Обходя территорию отеля, я заметил вашего друга — того, первого. Он вышел из машины на автостоянке, затем направился к центральному входу в отель, но, немного не доходя, остановился и вступил в разговор с пассажиром, сидевшим в синем «пежо 504». Пассажир — сырое мясо. Затем ваш друг сел в «пежо», и они тотчас уехали в южном направлении. — Помедлив, Марк прибавил: — Я думаю, идёт дождь, сэр.

— Да, по–видимому, так, — несколько неуверенно отозвался Одоло, бросая взгляд на Кленца. Фрэнк Одоло не был скородумом — чтобы прийти к выводу, ему надо было обмозговать ситуацию не торопясь, с разных сторон. Кленц — другое дело, голова у него работает намного проворней. — Слушайте, Руфус. Позвоните по добавочному «Ф» и уходите. Времени на сборы пять минут. — Дав отбой, Одоло повернулся к Кленцу. — Встречу перенесли в другое место и быстро свернули! — бросил он с досадой. — Джек, как по–вашему, что это значит? Руфус считает, что он раскрыт, и я думаю, так и есть. Я дал ему указание выйти из игры. Мои люди, выходит, рас крыты? Но когда же это произошло? Наверняка не сегодня, по крайней мере, не сейчас. Джек, дело приняло опасный оборот. — Шеф был встревожен не на шутку. Резко рванув стул, он сел.

— Джиринде ведь звонил вам вчера? — спросил Кленц задумчиво.

— Да, около полуночи.

— Допустим, кто–то подслушал разговор.

Одоло нахмурился.

— Вы хотите сказать, телефон прослушивался? — резко спросил он.

— Не знаю, но похоже на то. Если они подслушали разговор, тогда понятно, почему они переменили место.

— Но чей телефон — мой или его?

— Скорее, его, им это легче.

Одоло откинулся на спинку стула. Уф! Эким олухом он порой оказывается рядом с умным Джеком! Ему и в голову не пришло… А ведь точно — чей–то телефон был на крючке!

— Но тогда Джиринде едет на верную смерть! —

Одоло вскочил. — Пойдёмте! Надо скорее переворошить…

— Минутку, шеф, — Кленц жестом руки остановил друга. — Ворошить гнездо, думаю, рано.

— Да гори оно синим пламенем! Как это рано?!

— Если б они хотели его убить, то убили бы до свидания у гостиницы.

Одоло недоуменно уставился на Кленца.

— То есть?

— Мне многое неясно, шеф, но, насколько я понимаю, мы тут имеем дело с могущественной организацией. Они уверены в себе — пожалуй, даже чересчур. Ваш разговор они наверняка подслушали и после этого всё–таки решили: пусть Джиринде явится на встречу, как условились, а мы его прямо оттуда заберём.

— Но как, по–вашему, они с ним поступят, Джек?

Одно с другим не стыкуется. А что, если нам перейти к активным действиям — и начать с гостиницы? Руфус говорит, что тот субъект в машине — белый. А белого у нас найти куда легче чёрного — стоит только ему высунуться.

— Так он белый? — переспросил Кленц.

— Так Руфус говорит. И поехали они в южном на правлении, то есть в нашу сторону.

— Какая машина?

— Синий «пежо 504». З а рулём, вероятно, шофёр.

Шляпа, лежавшая на столе, в мгновение ока очутилась у Кленца на голове. Одоло с изумлением поглядел на друга: опять что–то придумал.

— Джек, в чем дело, куда вы? Что ещё? — Да, поспевать за таким бойким парнем, как Кленц, задача не из лёгких. Фрэнку Одоло скоро стукнет пятьдесят, реакция у него уж не та, что прежде. Он не мог угнаться за приятелем даже тогда, когда знал его намерения, но когда

Джек принимал решения, не открывая карт, Фрэнк Одоло и вовсе терялся.

— Куда? Искать их! — бросил Кленц на ходу.

Одоло последовал за ним.

— Но это же безумие! — воскликнул он. — Вы сами сказали, с кем мы имеем дело. Надо подождать, что доложит Руфус.

— Нет, шеф, ждать не могу, — сказал Кленц, оборачиваясь. — Обещаю: буду вести себя так, что они меня не заметят. Постараюсь. — Кленц уже запирал дверь. — А вы поезжайте в Управление, вышлите вооружённых людей в штатском в Лобстер Клоус, пусть перекроют подступы к дому.

— Д а погодите же, Джек. — Чтобы догнать стремительно шагавшего Кленца, Одоло пришлось пробежаться трусцой. — Я должен вам сообщить кое–что. Вы ещё не знаете, чем наши люди занимались в «Голубом лебеде».

Картина пока не полная, но вот что удалось установить: настоящий хозяин отеля — Окариме.

На сей раз удивляться пришлось Кленцу.

Опустив трубку на рычаг, Марк смял в кулаке листок с перечнем «покупок». Во время разговора он держал его перед глазами, делая вид, будто читает по нему. Выйдя из телефонной будки, он небрежно обронил скомканный листок на тротуар и зашагал к гостинице. Этот листок — кость, брошенная для возможного соглядатая. В дверях ресторана Марк столкнулся с метрдотелем, вид у того был недовольный. С того момента, как его девушка позвала Марка к телефону, он поглядывал на молодого официанта с подозрением.

— Где был? — спросил он, встав в дверях.

Надо было быстро сообразить, что ответить. Кто–то мог увидеть, как Марк входил в гостиницу с улицы, значит, нельзя соврать, что он был на кухне или отлучался в туалет.

— Привет. — Марк протянул руку для дружеского рукопожатия, но не был понят. — Извините, что не предупредил вас раньше. Моя жена родила здорового мальчугана! Я звонил по этому поводу.

— А-а, приятель! Что ж молчал, счастливчик этакий?

Поздравляю! Ну, с тебя причитается, верно? Давай–давай!

Марк отнекиваться не стал. Надо умаслить этого типа, иначе не отвяжется, а после можно будет незаметно уйти к Франциске.

— Пожалуйста, сэр, раз с меня причитается. — Марк вручил вымогателю хрустящую найровую купюру.

— Отлично, Марк, отлично! Найду время, жену твою поздравлю. — Ловко скрутив купюру меж пальцев, метрдотель двинулся в зал.

— Спасибо. Вы так добры, сэр, — улыбнулся Марк, тронувшись вслед за метрдотелем.

Они прошествовали через зал. Подходило к концу время завтрака, но в ресторане все ещё было довольно оживленно и шумно. Посетители в этот час — главным образом деловые люди: бизнесмены, администраторы компаний, посещающие ресторан, прежде чем отправиться на работу. Марк взглянул на часы — 9.15. Пройдя через зал, он вышел в коридор, повернул направо к лестнице и по мчался вверх, прыгая через три ступени.

Когда он подходил к комнате, где жила Франциска, по спине вдруг пробежал лёгкий озноб. Перед дверью он остановился, бросил взгляд направо, налево. В коридоре не было ни души. Марк хотел было постучать, но переду мал. Он повернул дверную ручку — заперто. Глянул в замочную скважину — ключа в замке не было. Тогда он вынул свой собственный ключ и отпер дверь.

В небольшой, убого обставленной комнатке, среди неимоверного беспорядка (повсюду были разбросаны предметы женского туалета), Марк сразу увидал Франциску. Она лежала на полу, полуобнажённая, в сбившейся ночной рубашке. Нет, она не спала — тело спящей не может быть таким холодным. Франциска была мертва!

Кленц, расположившийся на заднем сиденье, первым заметил синий «пежо 504». Это случилось напротив французского посольства, неподалёку от перекрёстка Коло, — шофёр Кленца Майк совершал в тот момент головоломные манёвры в плотном автомобильном потоке. Уже четверть часа они колесили по улицам города в районе предполагаемого маршрута синего «пежо». Кленц не сомневался в мастерстве своего шофёра — тот был настоящий волшебник, способный творить за рулём чудеса.

Майк крутил баранку, искусно лавируя среди автомашин, а Кленц внимательно смотрел по сторонам, устроившись так, чтобы его самого нельзя было увидеть со стороны.

— Эй, Майк, — Кленц, подавшись вперёд, тронул Май ка за плечо, — давай–ка поближе вон к той машине. Похоже, она.

Шофёр предпринял объездной манёвр. Повернув, он выехал на боковую дорожку, некоторое время мчался по ней, затем опять выбрался на главную дорогу. От синего

«пежо» их отделяли теперь всего четыре автомашины.

Надвинув шляпу на лоб, Кленц вытянул голову и всмотрелся.

— Да, они, — твёрдо проговорил он. — Теперь надо быть осторожней. Они будут смотреть, нет ли «хвоста»…

Майк проворчал что–то себе под нос.

Началось преследование синего «пежо», и в течение четверти часа все шло хорошо. Время от времени Майк исчезал из поля зрения «пежо», сворачивая вбок и двигаясь по параллельным улицам, затем, поворачивая обрат но, снова пристраивался ему в хвост. Майк знал город как свои пять пальцев — не только магистрали, но и все без исключения проезды и улочки.

Внезапно он резко сбросил скорость, съехал с дороги на обочину — это случилось вблизи выезда на автостраду

Эйч7. Кленц, о чем–то задумавшись, за дорогой в этот момент не следил. Лишь когда Майк заглушил мотор, до него дошло, что дело неладно. Кленц растерянно огляделся, но синего «пежо» нигде не было видно. Ищи теперь ветра в поле!

— Майк! Д а ты что?! Почему встал?

Обхватив голову руками, шофёр молчал. Спешить с ответом было не в его характере.

— Помните, босс, какую штуку выкинул тогда Крозмат с компанией? Ну, в той гашишной истории? Ну вот, только что меня едва не поймали на тот же трюк.

Кленц откинулся назад — он все понял.

— Так–так… Ну а если они действительно направлялись в Ибадан? Да, теперь уж их не достать… — Никогда нельзя знать наперёд, прибегнет ли преследуемый к этой хитрости, с помощью которой избавляются от «хвоста» или засекают его. И хитрость–то элементарная. Выезжаешь на автостраду, нажимаешь до упора газ и гонишь вперёд — ограничений скорости на автостраде нет. Затем резко сбавляешь ход и, развернувшись на 180 градусов, гонишь обратно.

— Да, не достать. — Майк смущённо почесал в затылке. — Но, если я верно вас понял, босс, уж лучше было потерять их, чем если б нас засекли?

— Это–то верно, Майк. — Кленц расположился на сиденье поудобней. Что теперь остаётся делать? Сидеть и ждать — вдруг «объект» всё–таки возвратится?

Марк выудил из пачки сигарету и закурил.

— Чуть дальше есть поворот, сэр. Предлагаю подо ждать там. Думаю, они вернутся.

— Хорошо, Майк. Сделаем, как говоришь. Давай вперёд.

Пятью минутами позже синий «пежо» пронёсся мимо того места, где они встали. Майк бросил торжествующий взгляд через плечо, Кленц кивнул в ответ. Майк на авто страду выезжать не стал, Кленц, со своей стороны, ни каких указаний не давал — шофёру видней, каким путём ехать вдогонку. Но когда Майк, развернувшись, направил машину в проулок, ведущий совсем в другую сторону, Кленц, по правде говоря, забеспокоился. Что такое?

Они выскочили на какую–то улицу и довольно долго мчались по ней. Затем повернули и начали кружить по улочкам и переулкам, которые, похоже, представляли собой нескончаемый лабиринт. И вдруг откуда ни возьмись перед ними в отдалении замаячил знакомый синий «пежо».

Кленц от удивления тихо крякнул. И стал укорять себя за то, что опять, в который уж раз, недооценивает охотничий инстинкт своего шофёра.

Когда синий «пежо» свернул на Огандайо, Майк притормозил. Огандайо — одна из улочек, которые, напоминая ступеньки лестницы, соединяют между собой магистрали Рими и Огор, протянувшиеся через весь Порткано с востока на запад. Поэтому Майк знал, что с магистрали Рими на магистраль Огор он может проехать по одной из параллельных Огандайо улочек. Но если шофёр Кленца был специалистом по неприметному преследованию, то за рулём синего «пежо» сидел водитель, отличавшийся острым нюхом на преследователей. С какого–то момента у Бенсона (так звали водителя) возникло смутное подозрение, что за ними увязался «хвост», и он глядел в оба. Хотя, какая именно машина вела наблюдение, он сказать не мог. Одну, впрочем, он засёк дважды в зеркале заднего вида и все глядел, не мелькнёт ли она в третий раз. Нет, третьего раза так и не случилось. Поэтому Бенсон решился рассказать о своих страхах, лишь когда они подъезжали к месту на значения.

— Сдаётся мне, у нас «хвост», — бросил он через плечо Ричарду.

Ричард резко подался вперёд.

— Черт тебя подери! Почему не сказал раньше? —

вскипел он, стараясь говорить как можно тише, и бросил быстрый взгляд на Джиринде. Ему захотелось обернуться, чтоб глянуть в заднее стекло, и он с трудом подавил это желание.

— Не уверен был, босс, — пробурчал сквозь зубы Бенсон.

Ричард взял себя в руки.

— Сейчас видишь его, Бен? — Плохо дело, думал он.

До Ви–Ви–Экс рукой подать. Подъезжать туда с «хвостом», конечно, нельзя, но и не кататься же по городу до бес конечности.

— Сейчас нет. Мелькнул пару раз, а сейчас нет.

— Ладно,

Бен, ничего. — Ричард метнул злобный взгляд в сторону. Давить на Бенсона не время, подумал он, а то вскинется ещё. — Я сам с ними разберусь.

Протянув руку, он взял микрофон радиопередатчика и нажал кнопку.

— Привет, Ви–Ви–Экс. Говорит Эр–Экс–Эл. Где Ральф? — Ричард беспокойно глянул в сторону Джиринде.

— В доме, — нелюбезно отозвалось радио. (Молодчики из «Мёртвой хватки» — такое имя присвоил своей организации Окариме — уже легко узнавали Ричарда по голосу.

Но особого почтения к нему они не испытывали. Может, он и неплох в деле, считали они, но с какой стати этого новенького вдруг поставили ими всеми командовать — они–то давно лямку тянут!)

— О’кей, заводите мотор, держите машину наготове.

Мы будем через минуту. — Ричард отключил микрофон.

Через минуту Бенсон затормозил около стоявшего у тротуара чёрного «меркурия», за рулём которого сидел шофёр.

— Извините, мистер Джиринде, но нам придётся пересесть в другую машину, — сказал Ричард.

— Что ж, я человек подневольный. — Фрэнк, прокручивая в уме ситуацию, пришёл к неутешительному выводу: ему, несомненно, грозит смертельная опасность.

И приторные манеры господина в тёмных очках его с толку не собьют. Фрэнк знал о повадках гангстеров по книгам и фильмам. Гангстер может говорить с соперником и сладко улыбаться, но стоит тому расслабиться и улыбнуться в ответ, как он наносит удар.

Чёрный «меркурий» рванул с места, увозя двух пасса жиров…

Промчавшись по одной из параллельных Огандайо улочек, Майк выехал на магистраль Огор и остановился близ перекрёстка. Они с Кленцем ждали появления сине го «пежо» и не обратили внимания на чёрный «меркурий» с затенёнными стёклами, который выехал с улицы Огандайо минутой позже. Минуты через две Кленц, встревожившись, сказал:

— Давай–ка поищем. Прокатимся немножко не останавливаясь…

— Сию секунду, сэр, — ответил Майк, переключая скорость.

Они подъехали к Огандайо как раз в тот момент, когда

«пежо 504» тронулся с места в сторону магистрали Рими.

— В машине нет пассажиров, — присвистнув, бросил

Майк через плечо и тут же понял, что их облапошили. — Что делать будем, сэр? — быстро спросил он.

Кленц задумался.

— Следуй за ним. Может, он нас приведёт куда–нибудь.

— А что, если порыскать тут, может, наткнёмся на их логовище, — посоветовал Майк.

— Нет. Слишком рискованно. Черт возьми, они одурачили нас самым дешёвым образом — переменили машины!

Марк застыл у мёртвого тела, парализованный ужасом.

Он понимал, что надо отвести глаза, оторваться от страшного зрелища, но не мог заставить себя отвернуться.

Прошла, должно быть, минута. На миг ему почудилось, что он впал в забытьё. Франциска — и мертва?! Такое могло быть лишь в страшном сне.

Боль пронзила все его существо. Он покрылся испариной. То, что он испытывал к Франциске, он не испытывал ни к кому. Ему случалось и раньше влюбляться, но прежние влюблённости бледнели по сравнению с чувством к Франциске. Он любил её! По–настоящему любил!.. Но надо взять себя в руки. Он в комнате, где совершено убийство, угроза нависла и над ним. Постепенно боль потери уступала место чувству опасности. Убийцы, должно быть, где–то поблизости, подумал Марк, ждут момента, чтобы разделаться со мной. Надо успокоиться, нельзя терять ни минуты. К таким испытаниям его и готовили много лет в полицейской школе. Или он возьмёт себя в руки, или — скорая смерть.

Марк вспомнил: несколько дней назад Франциска передала ему записку. Она дала понять, что вышла на какой–то важный след. Но на какой именно, не сказала. И ещё она предупреждала, чтобы он, Марк, остерегался. Значит, действительно они пронюхали про него. Где же она со вершила промах? В личном деле, с которым он в своё время ознакомился, Франциска характеризовалась как умелый агент, действующий расторопно и точно. Что же она такое обнаружила, что не убереглась?

Марк осмотрелся. В комнате все было перевёрнуто вверх дном: убийцы, очевидно, что–то искали. Надо осмотреть тело — отчего умерла Франциска? Вглядевшись, Марк замер. Ужас оледенил кровь. Не поверив глазам, Марк склонился ниже. В глазах у него потемнело. Низ живота Франциски был огромной уродливой раной с вывороченными обугленными краями. Её пытали! Какое без жалостное животное это делало! Марк почувствовал, как к горлу подступает тошнота. На миг ему стало так плохо, что он едва устоял на ногах.

Наконец Марк овладел собой. Собираясь с мыслями, он взглянул на часы. Они показывали 9.36. Нанимаясь на работу, Марк получил в Управлении подробный план отеля и изучил его. Он вспомнил, что в этом крыле здания в конце коридора есть телефон. Им пользуются главным образом «девицы» и их клиенты, когда хотят, чтобы еду из ресторана принесли в номер. Связь через коммутатор, поэтому сама Франциска никогда не пользовалась им для деловых разговоров.

Придётся рискнуть, решил Марк. Другого выхода нет — надо срочно позвонить в Управление. Он подошёл к двери и уже собирался было открыть её, но остановился. Мелькнула мысль: а что, если в коридоре его уже поджидают убийцы? А он не вооружён. И кроме того, он так и не понял, что же эти мерзавцы искали в но мере Франциски. Надо срочно найти ответ на этот вопрос.

Тем временем на первом этаже отеля, в зале ресторана, появился Содом Экс — широкоплечий детина лет тридцати с холодными, как камень, глазами, взращённый в дебрях преступного мира и провёдший в этих дебрях большую часть жизни. Если организация «Мёртвая хватка» была подобна спруту, то Содом был одним из его смертоносных щупальцев. Подчиняясь непосредственно Ральфу, он выполнял приказы об убийствах. На этот раз приказ был ликвидировать двух «подсадных уток» в отеле «Голубой лебедь». Расправившись с Франциской, Содом отправился на дом к Марку — он посчитал, что одного из агентов лучше убрать не в гостинице, а прямо дома, чтобы шума было меньше. Но, не застав Марка дома, возвратился в отель. Он посидел некоторое время в холле, затем решил, что пора переговорить с метрдотелем. Метрдотель

Джеймс не первый раз встречался с Содомом, он страшился этого субъекта пуще огня. Когда Содом появлялся в гостинице, кто–то обязательно умирал.

Толстым, как сарделька, пальцем Содом поманил к себе Джеймса, и тот, состроив приветливую улыбочку, тут же устремился навстречу. Содом двинулся в угол зала, и Джеймс засеменил сзади. От волнения метрдотель даже немного задыхался. Содом был немногословен.

— Две недели назад ты принял на работу человека; где он? — Холодные глаза убийцы уставились на Джеймса.

Обстоятельства, при которых в отель были взяты «подсадные утки», показались кой–кому подозрительными.

Выяснили, что один из агентов устроился по рекомендации метрдотеля, хотя сам метрдотель, судя по всему, связей с полицией не имел. Под беспощадным взглядом Содома Джеймс совсем пал духом.

— О ком вы, сэр, как его зовут?

— Брось представляться! Как зовут, сам знаешь, — Марком. Где он?

Джеймс от страха едва не обмочился. За ту рекомендацию, будь она неладна, он взял у Марка пятнадцать найр. Если про это узнают, ему каюк!

— Я думаю, сэр, он наверх пошёл, сэр, на этаж, сэр…

Я… — Джеймс осёкся, поймав на себе колючий взгляд.

— Когда пошёл? — ровным без выражения голосом спросил Содом.

— Минут десять назад, сэр. Точно не скажу, не глядел на часы. — Джеймс почувствовал, как внутри у него все похолодело. Это конец!

— К десяти пятнадцати пусть мне подадут рому со льдом и соком, — не глядя на метрдотеля, распорядился

Содом и двинулся по направлению к лестнице. Он шёл наискосок через зал, между столиков, за которыми восседали ничего не подозревающие посетители, его движения были спокойны и быстры. Джеймс оцепенело смотрел ему вслед.

Марк стоял посреди комнаты, осматриваясь и размышляя. Куда ни глянь, все разворочено, выпотрошено.

Найти здесь что–то было бы нелегко даже в том случае, если бы он знал, что именно следует искать. Но, к сожалению, Марк этого не знал. Как быть? Внезапно его осенила догадка. Глянув на распростёртое на полу безжизненное тело, Марк вспомнил, что у Франциски, как и у него, был портативный магнитофон. Он принялся его искать и довольно быстро установил, что магнитофон исчез. А может быть?.. Кажется, теперь он понял, что именно надо искать. Не записала ли Франциска нечто важное на магнитофон? Маловероятно, но не исключено.

А если да, то что бы это могло быть? Марк перевернул стол и тщательно осмотрел его изнутри. Пусто. Прячут обычно в местах, которые на самом виду, подумал он.

Взгляд упал на мусорную корзину, валявшуюся в углу комнаты. Минуты две тщательных поисков — и Марк нашёл наконец то, что искал! Это была магнитофонная лента, намотанная на катушку для ниток и спрятанная в батоне хлеба; неудивительно, что те, кто обыскивал комнату, не нашли её. Так, значит, Франциска понимала, что сама уже передать ленту не сможет. Знала, что обречена!

Как ни тяжело было на сердце, Марк решил поторопиться. Он положил катушку с лентой в карман, запихнул вываленный мусор обратно в корзину, толкнул её в угол.

Выпрямившись, повернулся к распростёртому на полу телу, чтобы бросить прощальный взгляд на Франциску.

И — замер на месте. В комнате, прислонившись спиной к двери, вперив в Марка холодный взгляд, стоял широкоплечий дюжий молодчик с пистолетом в руке.

С утра пораньше Йово принимала ванну и, глянув в окошко ванной комнаты, увидала, как из номера Франциски вышел какой–то мужчина. Он запер дверь на ключ и огляделся, будто хотел убедиться в том, что его никто не видит. Затем положил ключ в карман и с невозмутимым видом двинулся прочь. Странно, мелькнуло в голове у Йово, у некоторых девушек есть постоянные мужчины, и у них, конечно, может быть свой ключ. Но, насколько ей известно, у Франциски такого друга не было. Если уж на то пошло, у неё никогда ни с кем не было серьёзных отношений. Тут что–то не так, подумала Йово.

В гостинице бывали кражи и ограбления, и случалось, воры проникали в номера, воспользовавшись поддельными ключами.

Йово не разглядела как следует лицо мужчины, вы шедшего из комнаты Франциски, — слишком далеко было.

Она помылась на скорую руку, вышла в коридор и посту чала в дверь Франциски. Никто не отозвался. Она посту чала второй раз, третий — ответа не было. Йово возвратилась к себе. Её подмывало рассказать о виденном муж чине, который провёл у неё ночь и собирался теперь уходить, но в конце концов она решила, что лучше по молчать, — может, Франциска просто вышла куда–то, а тот человек пошёл относить ей ключ.

Когда Йово проводила посетителя и возвратилась к себе на этаж, было уже без чего–то восемь. Убедившись в том, что дверь Франциски по–прежнему заперта, Йово не на шутку встревожилась. Куда Франциска могла деться в такую рань? Помнится, она никуда не собиралась сегодня выходить: Франциска всегда делилась с Йово своими планами. Йово решила, что надо позвонить в полицию и рассказать о своих подозрениях — на всякий случай. Она знает, конечно, как воспримут там её рассказ.

Скорее всего, и слушать не станут. Как только услышат, что им звонит девушка из «Голубого лебедя», тут же на смех поднимут или ругаться начнут. Будто мы не граждане своей страны, с обидой подумала Йово, направляясь к телефону–автомату.

Полицейский сержант Ритцу Йоган дежурил в то утро в компании с рядовым Битрусом Атимбой и потому держал себя подчёркнуто начальственно. Прочие сержанты находились кто где: одни дежурили на своих участках, другие были на задании, третьи — в отпуске. Когда зазвонил телефон, Битрус читал газету.

— Сними трубку, — рявкнул Ритцу на подчинённого, — и убери с глаз долой эту газету, ты на службе, понял?

Битрус хмыкнул и, пробормотав что–то под нос, нехотя побрёл к телефону.

Ритцу был убеждённым сторонником жёстких мер и спуску подчинённым не давал.

— Ты думаешь, тебе деньги платят, чтоб ты здесь газеты читал? — продолжал он распекать рядового, вынимая из–за уха огрызок карандаша. — Хорошо, если поло вину понимаешь, а то, может, и того меньше: через два слова на третье?! — Такие уколы особенно задевали Битруса, уж кто–кто, а Ритцу знал слабые места своих под чинённых.

Но как бы ни был Битрус уязвлён и зол, трубку он снял.

— Управление полиции. Говорите, я вас слушаю. —

Некоторое время Битрус молчал и неопределённо хмыкал, затем переспросил: — Да? «Голубой лебедь»?..

Ритцу насупился. Опять эти чёртовы проститутки, по думал он с раздражением. Сержант Ритцу Йоган испытывал ко всем злачным заведениям профессиональную ненависть, а к «Голубому лебедю» — особенно. Место шикарное, ничего не скажешь, но неприятностей не оберёшься!

— Ваша подруга?.. Но вы не знаете… — продолжал переспрашивать Битрус.

— Дай трубку, — прорычал Ритцу. — Эти девки воображают, что нам больше нечем заниматься. Да? В чем дело? Послушай, дорогая, мы вами и так по горло сыты. — Едва сдерживаясь, он несколько мгновений молчал, затем его прорвало: — Ты знаешь, сколько сейчас времени? Да она, наверное, ночью переутомилась и дрыхнет ещё. А ты полицию попусту беспокоишь! Поищи как следует, в дверь постучи, подожди немножко. — Ритцу ненадолго умолк; выслушав новые объяснения девицы, он чуть смягчился. — Как, говоришь, тебя зовут? Йово? Как–как? Кеинде. — Он записал имя и фамилию в журнал. — А как подружку звать? Фран… А, Франциска. — Сержант Йоган записал и это имя. Оно, разумеется, ни о чем ему не говорило — в полиции лишь ограниченный круг лиц знал о внедрённых в «Голубой лебедь» агентах. — Ладно, приедем — разберёмся. — Ритцу повесил трубку. Разумеется, он и не подумает посылать кого–нибудь в отель — больно надо.

Но составит по всей форме донесение о поступившем телефонном звонке. Порядок есть порядок — обычная, как говорится, текучка.

Фрэнк Одоло вошёл в свой кабинет, когда на часах было двадцать минут десятого, но — о боже! — до чего же возбуждён и взвинчен он был! Если уж быть точным, Фрэнк Одоло не вошёл, а ворвался в кабинет. Его секретарь Фред, случившийся в тот момент в дверях, был вынужден отпрянуть в сторону, чтобы дать шефу дорогу.

Фред уж давно не видал шефа в таком состоянии и не смог скрыть своего изумления.

— Мэтта немедленно ко мне, бегом марш! — рявкнул шеф.

Мэтт возглавлял в Управлении оперативный отдел, ответственный за подготовку и проведение вооружённых операций по борьбе с опасными преступниками. Тяж ело опустившись на стул, Одоло надавил кнопку звонка. Дверь приоткрылась, и в щели появилась голова констебля, которая, однако, тут же скрылась — свирепое выражение лица начальника испугало полицейского; только через не сколько секунд, собравшись с духом, констебль вступил в кабинет.

— Принеси кофе, чёрный, без сахара.

Шеф углубился в занятие, прерванное им из–за по спешного свидания с Кленцем. Он пролистал папку с текущими донесениями до конца, но не нашёл рапортов после 7 часов утра (материалы должны были поступать к нему ежечасно). Он уже потянулся к кнопке, чтобы отдать соответствующее распоряжение, когда появился дежурный курьер с очередной порцией донесений. Шеф прорычал «спасибо» и положил папку перед собой. Вошёл констебль с чашкой кофе на подносе.

— Боже ты мой, я же чёрный кофе просил! А ты что мне принёс? Забери и принеси настоящий кофе.

Констебль удалился, недовольно ворча.

Одоло принялся просматривать последние донесения.

И тут в глаза ему бросилось — «Франциска», «Голубой лебедь»…

— Фред! — закричал он, давя что есть мочи на кнопку в столе, и в нетерпении вскочил со стула.

В кабинет вбежал Фред, а следом за ним Мэтт — они судачили в соседней комнате о необычайном состоянии начальника.

— Фред, немедленно дежурного сержанта Ритцу Йога–на ко мне — чтоб через две минуты был здесь! — Шеф повернулся к Мэтту. — У нас, похоже, большая неприятность. Один из агентов в «Голубом лебеде», кажется, на крылся. — Одоло похлопал по папке с донесениями. «Накрылся» могло означать что угодно — раскрыт, про пал, похищен, убит…

Мэтт прочёл донесение.

— Но, шеф, не было никаких сигналов об опасности.

Как могли Франциску раскрыть?

— Понятия не имею, — сухо ответил Одоло. Стоит только заикнуться о происшедшем, подумал он, как одно потянет другое и придётся открыть все.

— О, бросьте, шеф. — Мэтт почтительно улыбнулся.

В улыбке его, однако, сквозил упрёк. — Вы же не с наивными детьми говорите… Утром сюда звонил Марк —

ничего не сказал, вас спрашивал. Я думаю, он не стал бы звонить в Управление по пустякам — что–то случилось.

Так что случилось?

Фрэнк Одоло пожал плечами. Раньше или позже, ре шил он, история все равно всплывёт. И без помощников ему не обойтись. Шила в мешке не утаишь.

— Пожалуй, я вам откроюсь, Мэтт. Простите, что сразу не сказал, не мог. — Опёршись на стол, Одоло сообщил подчинённому о похищении сына Джиринде и по следовавших событиях.

Выслушав, Мэтт отозвался не сразу.

— Шеф, — наконец проговорил он, — тут что–то не так; или, может, я чего–то не понимаю. Вы что, собирались действовать в одиночку? Позвольте не поверить…

Шеф недовольно поморщился. Да, не о том я хлопочу, совсем не о том, подумал он. Умалчивать о Кленце бессмысленно.

— Я обратился за помощью к Джеку. Он уже включился в дело, — сказал Одоло смущённо.

— Понятно, — отозвался Мэтт. Кленца он знал неплохо — как–никак они коллеги и несколько раз работали сообща, когда Кленц, по просьбе шефа, помогал полиции.

Похитители–шантажисты — гремучая смесь. Иметь с ними дело — все равно что бомбу голыми руками разряжать.

Но с Кленцем дело сделать можно. Если Джек за этих мерзавцев примется, им не поздоровится. — Да, я думаю, Джек тут будет в самый раз.

В следующее мгновение дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возник сержант Ритцу Йоган. Он тяжело дышал — чтобы исполнить приказ начальника, ему пришлось нестись галопом.

— Входите, сержант. Это ваше донесение?

Ритцу, склонившись над столом, вгляделся в лист бумаги и узнал свой почерк. Вытянувшись по стойке

«смирно», он подтвердил:

— Да, сэр.

Начальник полиции внушал страх и трепет полицейским чинам, и Ритцу не был среди них исключением.

Когда Фред сообщил ему, что шеф ждёт его «на ковре» через две минуты, Ритцу готов был не бежать, а лететь, если б смог.

— Кого послали на место происшествия и что они доложили?

Ритцу стоял, переминаясь с ноги на ногу. Кого он по слал и что доложили? Никого он не посылал — он не при дал никакого значения этому звонку. Проклятье! Он так надеялся на повышение в ближайшем будущем, а теперь вожделенного повышения не видать как своих ушей!

— Я никого не послал, сэр. Я думал… — Ритцу осёкся, остолбенев от ужаса.

Шеф вперил в него испепеляющий взгляд.

— Вы никого?.. — Не докончив фразы, Одоло изумлённо глянул на Мэтта, который не отрываясь смотрел на Ритцу. — Ясно, сержант. Можете идти.

— Я сожалею, сэр. Я…

— Вон! — заорал на него Мэтт, и Ритцу выскользнул из кабинета, как нашкодивший школьник.

— Мэтт, немедленно шлите туда своих парней, —

распорядился шеф, как только незадачливый сержант исчез за дверью. — Скажите им, чтоб были начеку: дело, может быть, нешуточное. И отрядите нескольких ребят на виллу Фрэнка Джиринде — для охраны подступов к ней.

Игра пойдёт теперь в открытую. Встретимся в «Голубом лебеде».

Мэтт, ни секунды не мешкая, бросился выполнять приказ. Одоло достал из ящика стола полицейский кольт

45-го калибра и вложил его в кобуру под мышкой. Нахлобучив шляпу, он стремительно вышел из комнаты.

Глава 5

Звонок телефона в очередной раз вывел Джейн из задумчивости. С той минуты, как муж выехал из дома, она сидела на кушетке без движения, не в силах ничем заняться. Ригал и Джойс играли около телевизора. Джейн с самого утра не спускала с них глаз. Конечно, если бандиты заявятся сюда, она не сможет оказать сопротивления, единственное, что она может, — не выпускать детей из по ля зрения. Когда она думала о муже и старшем сыне, её охватывала тоска. Прошло уже два часа, как Фрэнк выехал на свидание с гангстерами, а от него ни слуху ни духу. От этих негодяев можно ждать чего угодно. Это же не люди, а звери. Всякий раз, как телефон подавал голос, Джейн с надеждой хватала трубку. Но надежда не оправдывалась. На сей раз она помедлила, прежде чем снять трубку.

— Алло! — проговорила она и, затаив дыхание, вслушалась. Это он, наконец–то! — Фрэнк, откуда ты? Ты едешь домой? А Поль? — Джейн в ужасе замерла. — Он с тобой! Фрэнк, господи, как я счастлива!

После разговора с мужем Джейн некоторое время ещё сидела с трубкой у уха, тихо её поглаживая.

— Ригал! Джойс! Поль скоро приедет домой! — радостно возвестила она, забыв о том, что дети не в состоянии разделить с ней радость события. Погримасничав, Ригал и Джойс недоуменно поглядели на мать и, не долго думая, возобновили игру. Что ж тут такого особенного, что

Поль приедет домой? Подумаешь! Они сто раз видели, как он приходит домой из школы.

Джейн пошла умыться. Теперь, когда худшее, похоже, позади, она может привести себя в порядок. Утром, пока дети были в ванной, Джейн всплакнула — она не хотела, чтобы дети заметили неладное. Слезы, пролитые, когда тебя некому утешить, пусть так и останутся с тобой.

Через четверть часа к дому подкатил на машине

Фрэнк, но — о боже! — у него был такой ужасный, такой пришибленный вид! Хотя поначалу Джейн этого не заметила. Счастливо улыбаясь, она выбежала с детьми навстречу мужу и Полю, подхватила мальчика на руки, обняла его. Но, повернувшись к мужу, мгновенно переменилась в лице.

— О Фрэнк, что с тобой — что они с тобой сделали?!

Ты себя чувствуешь нормально?

— Конечно, Джейн. — Фрэнк выдавил улыбку. — Все нормально, устал только.

Жена шагнула ему навстречу, и он обнял её. Они стоя ли обнявшись, а дети, щебеча, весёлой гурьбой устремились к дому. Вслед за детьми в дом вошли и родители.

— Все оказалось хуже, чем мы могли себе представить, Джейн.

— Фрэнк, ты мне расскажешь все–все, но чуть позже. А сейчас пойди прими душ, а я пока искупаю Поля и приготовлю ему что–нибудь поесть.

— Душ подождёт. Мне надо позвонить.

Джейн испытующе посмотрела на мужа и почувствовала, что спорить с ним сейчас бесполезно.

— Хорошо. Иди звони. А я пока искупаю и накормлю Поля. Ладно?

— Милая моя Джейн… — Фрэнк через силу улыбнулся, в глазах его мелькнуло восхищение. — Благодарю тебя за все.

Джейн ничего не сказала в ответ. Она поцеловала его в щёку и вышла.

Она хочет отвлечь меня от тягостных мыслей, от того, что меня гложет, думал Фрэнк, сидя у телефона. Страх переполнял его. Ему предстояло сейчас принять трудное решение — на карту поставлено благополучие всей семьи.

Или он обречёт своих близких на несчастье, или спасёт их. В глубине души он сознавал, что решение, к которому он склонялся, не спасительно, скорее наоборот — в долго временной перспективе по крайней мере. Но слаб человек и по слабости своей ближайших последствий страшится больше, чем отдалённых. А может, случится чудо, благо даря которому все тяготы разрешатся сами собой? А может, нельзя поступить иначе?

И, как человек, разрубивший наконец гордиев узел, Фрэнк решительно набрал номер. На лице его застыло отсутствующее, хмурое выражение, зубы были стиснуты.

Он подождал, пока на другом конце не снимут трубку, затем, настроившись на подобающий тон, произнёс: — Алло, здравствуйте. Могу я поговорить с начальником Управления?

— Да! — отозвался бодрый голос. — Кто говорит?

— Фрэнк Джиринде. Я хочу поговорить с начальником по срочному делу.

— Одну минуту.

Прошло несколько мгновений, и в трубке послышался другой голос:

— Здравствуйте, мистер Джиринде. К сожалению, начальника нет на месте, но, если вы хотите что–то сообщить, мы ему передадим.

— Спасибо. Нет, сообщить ему мне нечего. Передайте только, чтобы он срочно мне позвонил… Телефон мой у него есть. Спасибо. — Фрэнк положил трубку.

— Здравствуй, Марк. Ну вот ты и доигрался. Дай–ка мне ленту — ту, что в карман сунул. И пошевеливайся, а то хуже будет.

Содом, с пистолетом на изготовку, не спеша двинулся вперёд, не спуская с Марка глаз. Его взгляд не обещал ничего хорошего. Прикидываться непонимающим бесполезно, мелькнуло в голове у Марка. Доигрался, как сказал этот… Марку достаточно было нескольких мгновений, чтобы понять, с кем он имеет дело. Перед ним был профессиональный убийца.

Ощущение безвыходности охватило его.

— Так вот кто замучил бедняжку — ты, значит! Думаешь, это сойдёт тебе с рук?

— Заткнись, ублюдок. Говорить будешь, когда спросят.

А ну, выкладывай ленту! Даю тебе десять секунд, не успеешь — получишь пулю в ногу. Я тебе устрою медленную смерть.

Глянув на часы, Содом уставился на Марка. Его тонкие губы кривились в усмешке. Он опустил дуло пистолета, метя, как и обещал, в ногу.

Марк не обманывался насчёт своего отчаянного положения. Выбора у него нет. С простреленной ногой он уж точно не сумеет отомстить за смерть Франциски. И убийца, можно быть уверенным, стрельбой по ногам не ограничится, так что в любом случае он лентой завладеет.

Марк вынул катушку и протянул её гангстеру. Пока тот забирал катушку, в голове у Марка вихрем пронеслось несколько способов внезапного нападения, но все они, решил он, обернутся лишь самоубийством. Хотя Содом был широкоплеч, Марк мог бы попробовать с ним сладить, не будь тот вооружён.

— А теперь сядь–ка вон там. — Содом показал на стул у кровати. — Я задам тебе кой–какие вопросы, а ты на них ответишь, только без вранья.

— С чего ты решил, что я заговорю? Её-то ты говорить не заставил…

От этих дерзких слов Содом пришёл в ярость. Он тёр петь не мог, когда его уличали в чем–то или перечили.

Скажи такое кто–то из дружков–приятелей, он мигом от правил бы наглеца на тот свет. Но Марк не из его дружков, хотя жить ему тоже осталось считанные минуты.

Злобно усмехнувшись, Содом попытался осадить обидчика: — Думаешь, я тебя расколоть не сумею? Да людишки вроде тебя в пыли у моих ног валялись, когда до них доходило, что им конец пришёл. Ты, видать, ещё надеешься на что–то, на избавление надеешься. — Содом кивнул на труп Франциски: — Эта твоя баба тоже надеялась. Она говорить не хотела, это точно, она упёрлась. Но вот теперь мёртвая лежит — и что ж осталось от её упрямства?

Когда ты рядышком ляжешь, что с твоим упрямством будет, а? — Содом лютой ненавистью ненавидел полицию и полицейских и не скрывал этого. — Так вот, первый вопрос такой. Ты на полицию работаешь. Зачем тебя под садили сюда, в «Голубой лебедь»? — Держа Марка под прицелом, он отступил назад и прислонился к двери.

— Для начала я хотел бы знать, с кем говорю. И по том, ты небось думаешь, что сможешь обойтись без второго убийства. От одного трупа проще избавиться, чем от двух. — Марк пытался выиграть время. Ах, если б он во время дал знать в полицию, теперь была бы хоть надежда.

Если бы да кабы… — Когда я…

Содом нажал на спусковой крючок, раздался хлопок, пуля, вылетев из ствола с глушителем, чиркнула по рукаву рубашки и задела предплечье. Дёрнувшись вперёд, Марк схватился за левую руку и ошеломлённо поглядел на

Содома, в глазах его сверкнула ненависть. Содом криво усмехнулся.

— Я убиваю не торопясь, запомни это. Ты, я вижу, из тех умников, кто считает, что перед полицией надо на карачках ползать. Думаешь, я тебя прикончу, а потом в знак почтения потащу мимо полицейского отделения, чтоб на меня твои дружки поглядели? С минуты на минуту к гостинице подъедет пикап, из тех, что бельё в прачечную возят. Сюда придут парни с контейнерами. Положат туда ваши трупы и спокойненько унесут. Ну, что скажешь, полицейский умник? Я своё дело знаю и сделаю, будь уверен.

— Ты, может, и смог бы сделать его, да полицию не обойдёшь, я уже сообщил куда следует, жди, скоро при будут. Мимо них не проскользнёте — никакие трюки не помогут!

На миг в глазах гангстера мелькнул страх — так, во всяком случае, показалось Марку.

— По–моему, ты просто время тянешь, — бросил Со дом, пожав плечами. — Что ещё тебе остаётся! Ну хватит, кончать пора. — Он взглянул на часы. — Самое время тебя к праотцам отправлять, храбрец–молодец. — Содом при целился, метя в сердце. С такого расстояния и слепой не промахнётся.

Марк закрыл глаза, шепча слова последней молитвы. Секунда–другая — и все, конец. Тело невольно напряглось в ожидании смертельного толчка…

Даже несколько дней спустя, когда Марк окончательно пришёл в себя на больничной койке, он не мог до конца понять, как все вышло. Он помнил лишь, что внезапно дверь с грохотом соскочила с петель и в комнату с крика ми ворвались люди. Содом вместе с дверью совершил стремительный бросок вперёд и рухнул на Марка. От удара Марк потерял сознание.

В мгновение, когда дверь толкнула Содома в спину, он успел–таки нажать на курок. Но опоздал на долю секунды, и пуля угодила Марку не в сердце, а чуть правее и выше.

Операции «Мёртвой хватки» планировались с таким расчётом, чтобы успех был обеспечен наверняка. Ричард разрабатывал планы, Ральф их исполнял. Вот и на этот раз, прежде чем позвонить Фрэнку Джиринде, Ричард заранее обсудил с Ральфом идею приобретения помещения поблизости от дома Фрэнка.

Найти такое помещение оказалось делом довольно простым. Один из сподручных Ральфа, Джайд Хассан, как–то в разговоре похвастал Ральфу, что у него есть шикарная подруга и что живёт она в районе Лобстер Клоус. Выяснилось, что подруга Джайда живёт прямо напротив Джиринде — через улицу. Ральф побеседовал с Джайдом: пусть он договорится со своей дамой, чтобы в одной из комнат её дома дня на два поселился его приятель. Ральф попросил Джайда об этом «одолжении» так, что отказать было нельзя, в противном случае Ральф, похоже, стёр бы своего подручного в порошок. И Джайд, как ни тошно ему было, согласился. За несколько дней до начала операции в дом подруги Джайда внесли аппаратуру для подслушивания. А за день до того, как в кабинете Фрэнка Джиринде раздался положивший всему начало звонок, там же появился некто Камаран, которому было поручено работать на этой аппаратуре.

Незнакомец, пришедший к Джиринде в первый день операции с «визитом», разумеется, прекрасно знал, что не застанет хозяина виллы дома, — Воле Питерс (так звали незнакомца) хорошо изучил распорядок дня Фрэнка. Этот негодяй с обезоруживающе доброй улыбкой умел, как ни странно, завоёвывать симпатии детей. И он не только увёз в неизвестном направлении Поля Джиринде, но и успел установить повсюду в доме микрофоны подслушивания.

Лишь одного он не успел — вставить подслушивающее устройство в телефонный аппарат…

Высадив Фрэнка Джиринде у перекрёстка Мампа, Ричард велел шофёру ехать к Окариме, а после доклада боссу направился домой. Тут он позволил себе чуть–чуть расслабиться. Сделав коктейль из виски и рома со льдом, Ричард с бокалом в руке не спеша подошёл к телефону.

Нельзя сказать, чтобы пока все шло как по маслу, но если на этого Джиринде как следует надавить, он покорится. Все людишки раньше или позже покоряются.

Окариме сказал, что «весьма доволен», и изволил даже похлопать Ричарда по плечу. Жалкий недоносок! Он, видите ли, доволен. Ещё бы! Кто обмозговал всю операцию?

Ричард! Кто установил контакт с южноафриканцами и договорился о продаже им нефти? Кто предложил наладить связи с другими клиентами? Нет, это Ричард должен быть доволен, а не этот чёртов гном!

Ричард набрал номер, по которому должен был находиться Камаран — человек, ответственный за прослушивание дома Джиринде. Ему не терпелось узнать, что же там у Джиринде происходит. Надо проследить, как всходят посеянные им, Ричардом, семена. Не исключено, хоть и маловероятно, что этот субъект снова попытается что–нибудь выкинуть у них за спиной. На другом конце провода сняли трубку.

— Алло… — послышался женский голос.

Ричард нахмурился.

— Здравствуйте. Простите, кто говорит?

— Меня зовут Банми.

Что вам угодно?

— У вас должен быть мой друг, позовите его.

— Одну минуту, сэр.

Телефонный аппарат в доме Банми был переносной, с длинным шнуром. Взяв аппарат в руку, девушка подошла к бывшей своей комнате и постучала. Дверь открыл Кама ран — он был явно недоволен её появлением.

— В чем дело? — грубо спросил он.

— Вас к телефону. Я…

— Ладно. — Камаран заграбастал

телефонный аппарат. — И вали отсюда. — Он захлопнул дверь и запер её изнутри.

В мгновения, когда дверь была открыта, Банми расслышала голоса, доносящиеся из радиозаписывающего устройства на её туалетном столике: два слабых голоса, мужской и женский. Банми видела за свою жизнь немало детективных фильмов, читала детективные книжки, поэтому воображение её разыгралось. Её подмывало пошпионить немножко, но что–то подсказывало ей, что лучше не совать нос в это дело. Когда Банми позволила друзьям Джайда расположиться на время у себя, она думала, что окажется в центре интересных событий. Но со вчерашнего дня ей удалось заглянуть в комнату лишь дважды, да и то ненадолго. Камаран наводил на неё страх. Он казался человеком вне закона. К тому же он все время запирался на ключ.

Фрэнк Одоло стремительно вышел из здания полицейского управления и направился к машине. Несколько мгновений спустя она с включённой сиреной вырвалась на улицу. В машине Одоло связался по радио с Кленцем и, не вдаваясь в объяснения, сообщил, что они встретятся в отеле «Голубой лебедь».

Потеряв из виду Ричарда с Джиринде, Кленц катил не спеша по Бимбо–авеню, направляясь в своё сыскное бюро. От Бимбо–авеню до «Голубого лебедя» было рукой подать, и Кленц подоспел к отелю даже чуть раньше шефа.

Увидав, как шеф выскочил из резко затормозившей у отеля машины и с пистолетом в руке сломя голову бросился к входным дверям, Кленц недоуменно крикнул:

— Что происходит, шеф?

Но Одоло так спешил, что не обратил внимания на друга. Старик эдак совсем себя доконает, подумал Кленц, бросаясь вслед за ним и вытаскивая на ходу пистолет.

По гостинице уже рассредоточивались оперативники из группы Мэтта. Оповещённые по радио, некоторые из них примчались на место чуть раньше. В команде Мэтта, надо сказать, ребята были как на подбор — бывшие головорезы, переученные на исправных волкодавов. Несколько молодцов в штатском и в форме сопровождали шефа.

Посетители ресторана, увидав вбежавших в зал вооружённых людей, испугались. Некоторые повскакали с мест и недоуменно озирались. Другие, роняя бокалы, бросились наутёк.

Одоло знал, где находится комната Франциски, и устремился прямо к лестнице. За ним следовали Кленц, Майк и часть оперативников Мэтта. Прочие его молодцы перекрыли к этому времени все входы и выходы из гостиницы. В коридоре второго этаж а Одоло дал знак, чтобы следовавшие за ним двигались осторожно и тихо.

Йово уже давно вела наблюдение из окошка ванной комнаты. Она ждала появления полиции. Догадываясь, что с её подругой случилось что–то страшное, Йово плакала.

Прожив пять лет в Порткано, знаешь, что случается тут всякое. Но «высовываться» она боялась — всякий, кому жить ещё охота, давным–давно понял, что в Порткано «высовываться» не следует. Йово видела, как в комнату

Франциски вошёл официант Марк, а потом другой мужчина, тот самый, которого она заметила ещё прежде, утром.

Тут уж она испугалась по–настоящему.

При появлении полицейских Йово выбежала из своего укрытия.

— Они там, внутри! — лихорадочно зашептала она, показывая на дверь Франциски.

— Сколько их? — спросил Одоло.

— Двое.

Часть полицейских сгрудились у двери, другие рассредоточились по коридору и лестнице, готовые действовать по первому знаку. Шеф приложил ухо к замочной скважине и услышал, как чей–то голос за дверью произнёс: «Самое время тебя к праотцам отправлять…» Ждать было нельзя.

— Быстрей! — шепнул Одоло Кленцу. Будь дверь стальной, Кленц, несмотря на всю свою мощь, быть может, и не высадил бы её с первого удара, но дверь, по счастью, не была стальной и с грохотом слетела с петель.

В те минуты, когда начальник полиции Порткано мчался на машине к отелю «Голубой лебедь», Джейн Джиринде, накормив сына, пришла в гостиную, где её ждал муж.

Они были наконец одни и могли начать разговор, но что–то мешало им. Они испытующе глядели друг на друга.

Джейн заговорила первой:

— Что ж. Я готова. Либо ты расскажешь мне все, либо ничего. Что им надо?

Фрэнк отозвался не сразу — было видно, что ему тяжело, что он недоволен собой. Он поглядел в потолок, затем проговорил:

— Джейн, они потребовали, чтобы я тебе ничего не говорил, но я думаю, так у нас не выйдет. — Он выжидательно посмотрел на жену, она промолчала. — Ты помнишь Намкфо, замбийца, — он работал до меня на моем месте?

— Да, Фрэнк. Он имеет к этому отношение?

— Косвенное. — Фрэнк осторожно выбирал слова. —

Как видно, в экспортном отделе делались дела особого рода, но не буду вдаваться в подробности… Эти типы, Джейн, — контрабандисты, промышляющие нефтью, понимаешь? Ты знаешь, наша компания экспортирует сырую нефть, перерабатывается она за границей. За всякую партию нефти, отправляемой из портов Нигерии, платится определённая экспортная пошлина министерству финансов. Так вот, в двух словах: эти типы промышляют контрабандным вывозом нефти, сырой и переработанной. То есть вывозят нефть, а пошлину за неё не платят. От меня им надо, чтобы я регулярно поставлял сырую нефть.

Разговор тут идёт, конечно, не о мелочах, а о больших поставках, крупных партиях. — Фрэнк помолчал, о чем–то задумавшись. — Но это ещё не самое скверное. Кажется, они сплавляют нефть в Южную Африку — или по край ней мере собираются это делать. Покуда в деле, я буду получать десять процентов.

Джейн пристально посмотрела на мужа. Взгляд у неё был какой–то странный, резкий — пожалуй, она никогда раньше так на него не глядела.

— Фрэнк, тебя что, эти десять процентов интересуют?

Фрэнка поразила грубоватая прямота вопроса, в таком тоне жена прежде с ним не говорила.

— Вопрос не в десяти процентах, Джейн. Я о семье нашей думаю. Неужели ты считаешь… — Взглянув на жену, Фрэнк осёкся. — Джейн, ты о чем задумалась? — спросил он встревоженно.

— Не знаю, конечно… Только это серьёзно, очень серьёзно. Что за человек мой муж — вот что я хочу понять…

Фрэнк поморщился. Нет, он с ума сошёл, он не должен был ей говорить! Ведь знал же, чувствовал, что Джейн его не поймёт, упрётся. Да она понятия не имеет, с кем им пришлось столкнуться. Судя по тому, как эти негодяи организованы, они способны черт знает на что. Пока до них полиция докопается, они столько дров успеют наломать!

Вырежут его со всей семьёй — и глазом не моргнут! Пытаться их перехитрить — безумие! Верное самоубийство!

Джейн ничего не понимает. Надо переубедить, уговорить её.

— Джейн, погоди, не торопись, — начал Фрэнк примирительным тоном. — Зачем вставать на дыбы? Ей–богу, это по–детски. Ну неужели тебе и смерть не страшна? Пойми, Джейн, эти негодяи пойдут и на убийство, им это ничего не стоит.

— А если б, Фрэнк, судьба переменилась и тебе выпало бы разорение, бедность, — (Фрэнку на миг показалось, что жена вняла его доводам), — неужели ты бы пошёл на преступления, стал контрабандистом? Мне начинает казаться, в тебе есть какая–то гнилая жилка, Фрэнк.

Поражённый, Фрэнк не сразу нашёлся что сказать. Он с изумлением посмотрел на жену: о чем она говорит? Но вдруг догадался: Джейн хочет, чтобы он не поддался этим негодяям. Муж и жена внимательно, и на какое–то мгновение без неприязни, посмотрели друг другу в глаза.

— Джейн, ты не ведаешь, что говоришь. — Фрэнк при двинулся к жене и попытался её обнять. Она отстранилась.

— Когда ты вернулся с Полем, надо было сразу звонить в полицию, Фрэнк.

В глазах Джейн вспыхнул огонёк. Фрэнк знал, что этот огонёк означает: Джейн собирается стоять на своём до конца. Нет, он должен переубедить её, она должна осознать всю серьёзность положения.

— Я вижу, ты в воинственном настроении, Джейн, и ничего не хочешь слушать. Но успокойся, прошу тебя, постарайся меня понять. Чего ты хочешь? Чтобы я принял решение, из–за которого погибнет вся наша семья? Ты требуешь от меня слишком многого, Джейн. На карту поставлена жизнь наших детей, твоя жизнь, моя. Ты что, думаешь, я пожертвую всеми нами ради каких–то паршивых баррелей нефти?! Нам угрожают смертью, понимаешь? Смертью! Пусть полиция ищет и ловит этих мерзавцев. Я даже, может быть, и помогу ей; но потом, когда моей семье не будет угрожать смерть. Пусть полиция занимается своим делом, в конце концов она так или иначе до них доберётся. Я готов принять на себя удар, но если ударят только по мне, а не по моей семье.

Доводы Фрэнка как будто утихомирили Джейн. Помолчав немного, она глубоко вздохнула и, глядя мужу в лицо, проговорила: — Фрэнк, я хочу сказать тебе одну тайну. — Голос её был спокоен. Приободрившись, Фрэнк подался вперёд, собираясь слушать. — Сколько мы живём с тобой, я ни разу не обмолвилась тебе об этом. Знаешь, как я думала об африканцах, когда выходила за тебя замуж? Я думала, все они тупицы. Дикари. Я выходила за тебя замуж — прости меня, Фрэнк, — из любопытства. Я хотела испытать новые ощущения и понять, что это за люди — чернокожие. Ты не знаешь по–настоящему человека, когда он тебе приятель или друг. Муж — другое дело… Я думала тогда так: удовлетворю любопытство и разведусь, вернусь домой. Но это все в прошлом, Фрэнк. Я люблю тебя. Я полюбила твой народ — уж скоро десять лет, как я живу здесь. До замужества, когда я слышала жалобы африканцев на дискриминацию, я думала: ну, это все пустые притязания, зачем им права? Но теперь я все понимаю, Фрэнк.

Я твоя жена, твоя плоть. И твоя страна стала теперь моей…

Фрэнк глядел на жену, растерянно улыбаясь. Он был ошеломлён. Ему казалось, что жена делает сейчас эти признания, чтобы выбить у него почву из–под ног, покорить его. Но что же делать? Из глаз Джейн катились слезы, голос её дрожал и срывался, а он, как ни хотел, не находил нужных слов утешения.

— Как можно предать эту страну ради спасения собственной шкуры? — (Фрэнк открыл было рот, чтобы произнести что–то, но жена остановила его.) — Детей можно отправить к моим родителям в Лондон. Подумай, Фрэнк, если ты начнёшь сотрудничать с этими типами, пойдёшь на предательство, я уже не смогу остановить тебя. Но и бросить не смогу… Конечно же, я понимаю, ты пойдёшь на это ради нас, Фрэнк. Прости мне жестокие слова. Но, ради бога, Фрэнк, не верь этим негодяям. Это мерзавцы, бесчестные типы, от них можно ждать какой угодно подлости. Если ты с ними свяжешься, наша жизнь все время будет под угрозой. Они будут шантажировать тебя до бесконечности. Пойми, мы должны довериться полиции, Фрэнк. Даже если она нас не защитит, всё–таки о нашей беде узнают… У меня…

Тут они вздрогнули — так вздрагивает спящий, когда его резко тронут за плечо. Рядом на столике пронзительно дребезжал телефон. Фрэнк склонился к нему и взял трубку. Вероятно, это Фрэнк Одоло, подумал он…

— Алло! — прорычал в трубку Камаран. Он был уверен, что звонит Ричард, но сейчас ему было на все плевать — злоба душила его. Да и кто из «Мёртвой хватки» не разъярился бы, услышь он, какие разговоры ведутся в эти минуты в доме Фрэнка Джиринде.

— Да. Что там у тебя? — сердито бросил Ричард. Он терпеть не мог, когда с ним разговаривали в резком тоне. — Почему девка до сих пор болтается в доме?

— Да черт с ней, с девкой, не беспокойтесь. Тут вот что, послушайте–ка… — И он, увеличив громкость, положил трубку перед динамиком радиозаписывающего аппарата.

Ричард прислушался. До него донеслись слова Джейн Джиринде «я хотела испытать новые ощущения и понять, что это за люди — чернокожие…». Ричард напрягся, лоб его покрылся испариной. Он залпом осушил стоявший под рукой бокал. На него накатывало бешенство. Когда жена

Джиринде произнесла «не верь этим негодяям», терпение Ричарда лопнуло, он надавил на рычаг. И тут же набрал номер Джиринде.

— Алло, Фрэнк Джиринде у телефона… — начал приветливо Фрэнк. Но в следующее мгновение выражение лица его резко переменилось. Он замер, услыхав брошенные в холодном бешенстве слова:

— Из-за длинного языка твоей жены, Джиринде, семейке твоей пришёл конец. Жди вестей!

— Одну ми… — закричал было срывающимся голосом

Фрэнк, но осёкся — Ричард уже бросил трубку. Внутри у него все похолодело.

— Что такое, Фрэнк? Кто это? — Джейн вскочила, увидав бледное, как полотно, лицо мужа.

Фрэнк от волнения охрип, но голова у него соображала неплохо.

— Видимо, они слышали наш разговор, Джейн. Собирай детей. Мы едем в полицию!

Ричард Стонберд в тот миг уже набирал номер Ральфа.

Он был вне себя от ярости и едва понимал, что делает.

Черт подери, он только что доложил Окариме, что все идёт как по маслу! А Окариме, как известно, не прощает провалов. Если немедля не убрать этого мерзавца Джиринде, положение будет хуже некуда — Джиринде может запрос то его опознать! Кажется, черт возьми, его подвела само уверенность — он решил, что десятью процентами заткнёт рот этому болвану. Просчитался! Но кто ж предполагал, что кретин Джиринде совсем ополоумеет и пойдёт трепать языком с женой! Эк она разостлалась перед ним! Он и дрогнул, конечно. Ясно теперь, что он отрезанный ломоть. Скоро он поставит на ноги всю полицию, с ужасом думал Ричард.

Ральф снял трубку.

— Ральф, собирай парней, пусть гонят во весь опор в Лобстер Клоус. Операция по ликвидации — бросить все силы, уничтожить всех до единого! — И Ричард швырнул трубку на рычаг.

Офицер полиции лихо отдал честь и вручил шефу донесение.

— Только что получено по радио, сэр.

К этому моменту Марк и Содом, раненный при стычке с полицией, уже были увезены в больницу; туда же отправили тело Франциски. Фрэнк Одоло, сопровождаемый Кленцем и Майком, направлялся к выходу из отеля. Про бежав глазами бумажку, он оглянулся через плечо.

— Кстати, Джек. Как там вышло с нашим другом? Вы его обнаружили?

— Да. Но потом потерял. Бумажка имеет к нему отношение?

— Да нет. — Шеф увлёк Кленца в сторону. — Джек, похоже, неприятности у друга продолжаются. Он вернулся домой. Просит, чтобы я ему позвонил. Наверно, хочет поблагодарить за бездействие. Кстати, я распорядился, чтобы Мэтт выслал парней для охраны его дома. Сейчас они, должно быть, уже там.

— Когда думаете ему позвонить, шеф? — помедлив, спросил Кленц.

— Когда выдастся свободная минута. А почему, собственно, вы спрашиваете? Хотите заниматься этим дальше? Не надо, Джек. Пока я не скажу, не надо.

— Всё–таки я бы советовал позвонить Джиринде не откладывая. Небезынтересно, что он сообщит. Сказанное им, может быть, даже натолкнёт нас на след убийц…

— Черт возьми! Вы правы, Джек. — Фрэнк Одоло ускорил шаг. — За мной, ребята, едем в Лобстер Клоус! Звонить ни к чему.

На улице, у входа в отель, он чуть задержался, отдавая распоряжение офицеру полиции:

— Джолом, остаётесь за старшего. Я ещё сюда вернусь, — бросил он на ходу.

— А позвонить бы Джиринде не мешало, шеф, — за метил Кленц, когда машина, рванув с места, взяла курс на

Лобстер Клоус.

— Нет, Джек. Мне надо поглядеть ему в глаза. Если он «влип», я по выражению лица увижу.

— Вы заранее знаете, что он скажет?

— Конечно. Он пошёл на сделку с ними, в противном случае они его не отпустили бы. А если б отпустили, то без сына, и приехал бы он не домой, а в полицию. Теперь он попытается от нас отвязаться.

Приспустив боковое стекло, Кленц выбросил окурок.

— Да, наверное, так, шеф. Но я о другом. Мы ведь пришли к выводу, что его телефон прослушивается, верно?

И, позвони мы ему сейчас, эти типы, конечно же, подслушали бы разговор. А сказать мы могли бы следующее: «Слава богу, мистер Джиринде, что вы и ваш сын снова дома, что вы целы и невредимы. У нас одной заботой меньше», то есть дали бы понять, что больше этим делом заниматься не будем. А сами… — Но Кленц не успел досказать свою мысль — раздался радиосигнал.

Кленц наклонился вперёд и нажал кнопку приёма.

— Говорит Эс22. Шеф, вы меня слышите? Внимание!

На дом по проезду Лобстер Клоус совершено нападение.

Их оказалось больше, чем нас. — Речь оборвалась, и из радиоприёмника послышались щелчки выстрелов, затем глухой удар, после чего все стихло…

Джайд Хассан ехал к Банми — он хотел проведать свою девушку, посмотреть, не увивается ли там за ней

Камаран. Но вышло, что до Банми он так и не добрался.

По пути ему предстояло миновать отель «Голубой лебедь». Неподалёку от отеля пронеслась, обгоняя Джайда, полицейская автомашина, но Джайд не придал этому обстоятельству никакого значения. Его мысли были в тот момент сосредоточены на другом: как он поступит с Камараном, если заметит, что тот клеится к Банми?

Проезжая мимо «Голубого лебедя», он увидал скопление полицейских машин, толпу людей у входа. Так как Джайд знал, кто является настоящим владельцем отеля, он заинтересовался происходящим. Поставив свою шикарную

«моррис–марину» на стоянке поодаль, он пошёл к центральному входу в гостиницу. Несколькими минутами позже у входа затормозила санитарная машина, из неё выскочили санитары с тремя носилками и скрылись в здании отеля. Джайд застыл в напряжённом ожидании.

Появление носилок означало, что кого–то ранили или убили. Кого же?

В одном из тех, кого вынесли на носилках, Джайд почти сразу узнал Содома. Содом был жив и, по–видимому, только легко ранен. Стараясь не выдать волнения, Джайд неторопливо зашагал прочь. Лишь отойдя от гостиницы на порядочное расстояние, он со всех ног бросился к своей «моррис–марине». Вскочив в неё, рванул вперёд и подкатил к ближайшему телефону–автомату. Он решил позвонить Ральфу. Но у Ральфа никто не отзывался. Джайд, выругавшись, бросил трубку.

Подумав, он набрал номер Ричарда. До сих пор он никогда напрямую не связывался с Ричардом — правила это запрещали. Джайд мог ему телефонировать лишь в случае чрезвычайных обстоятельств. Трубку сняли почти мгновенно. Ричард ждал известий из Лобстер Клоус, и настроение у него было преотвратное.

— Ну?! — зарычал он.

— Говорит Джайд. Я зво…

Ричард едва не сорвался на крик:

— Ах ты, черт тебя побери?! Кто просил тебя…

— Понимаю, сэр, но… только что в «Голубом лебеде» была перестрелка. — (Ричард насторожился.) — У меня на глазах Содома вынесли на носилках и увезли.

— Экая скотина! Он мёртв? — с надеждой спросил

Ричард, прекрасно осведомлённый о том, что должен был делать Содом в отеле, — два дня назад Ричард дал Ральфу соответствующее распоряжение.

— Нет, жив. Он ранен и, похоже, выживет, сэр.

— Так. Ладно. Немедленно поезжай в «зону7», там встретимся.

Ричард грохнул трубку на рычаг и поглядел в окно, на небо, как будто там, в вышине, крылась причина навалившихся на него злоключений.

Глава 6

Для охраны дома Джиринде отрядили четырёх полицейских — Реймонда Беста, Энтони Аволло, Виктора Кубанси и Джонатана Аджило. Все они были в штатском, вооружены, на место прибыли в обычной машине и заступили на дежурство, когда не было ещё половины одиннадцатого. Реймонд и Энтони остались сидеть в машине, а Виктор и Джонатан укрылись на территории усадьбы неподалёку от ворот, по обе стороны дорожки, ведущей к дому. Привратник из своей сторожки их даже не заметил.

Энтони и Реймонд сидели в машине молча, погружённые в свои мысли. Энтони, однако, принадлежал к тому типу людей, которые подолгу молчать не умеют. Время приближалось к одиннадцати, и тягомотина ожидания доконала его

— Знаешь, что меня бесит? Что некоторые имеют глупость твердить, будто все головы равны! — шутливо про ворчал он, похлопывая себя по могучему загривку. Автомобиль стоял на улице против ворот, на самом солнце пеке.

— А ты не согласен? — вяло откликнулся Реймонд.

В одиннадцать утра в Порткано солнце уже в зените.

В машине, не имевшей кондиционера, становилось все жарче. Реймонд подумал, что скоро она прожарится на столько, что живыми они из неё не выберутся. Но надо си деть и ждать — так приказано. Энтони выглянул из окна.

Лобстер Клоус — место тихое, движение здесь оживлённым не назовёшь. Реймонд, сидевший за рулём, первым за метил, как на дорогу выехали, направляясь в их сторону, две автомашины. Они приближались, и на передней зажглась мигалка, что могло означать только одно: они собирались сворачивать в ворота Джиринде.

— Смотри–ка, куда они едут, Тони. Мэтт не говорил, чтоб мы останавливали и проверяли машины?

— Не говорил, но проверить надо, иначе какая мы охрана? — Подозрительные машины, замедлив ход, уже почти поравнялись с ними. — Давай–ка взглянем, кто в них там, не вооружены ли. — Тони, вздохнув, стал выбираться из автомобиля. Реймонд последовал за ним.

Тони насторожился, когда увидел, сколько людей, при том молодых, сидит в передней машине. Он потянулся за пистолетом на поясе, но слишком поздно. Машина стала поворачивать к воротам. Тони крикнул: «Эй, по…» — и рухнул замертво на дорогу.

Внезапно прогремевшие выстрелы послужили сигналом

Виктору и Джонатану, они выбежали из кустов с оружием на изготовку. Передняя машина, выпустив очередь по Т о ни, уже въехала в ворота. Вторая резко затормозила, из неё выскочили три молодчика. Услыхав выстрелы — это уже Виктор и Джонатан открыли стрельбу по передней машине, — они пригнулись: им показалось, что стреляют по ним. Реймонд был готов к встрече с такой бандой.

Выезжая на операцию, он, по счастью, догадался взять с собой не только пистолет, как Тони, но и автомат. Увидев, как упал Тони, он кинулся ничком на цветочную клумбу у дороги и, перевернувшись, успел рывком направить в нужную сторону автомат. Выпущенная им очередь скосила одного из троих бандитов. Двое оставшихся в поисках укрытия побежали к воротам, стреляя от бедра. Пуля по пала Реймонду в плечо, но он, бросившись назад к машине, сумел на ходу выстрелить в ответ, держа автомат одной рукой. Он хотел дать сигнал о помощи по радио, в противном случае тот, кого они должны охранять, будет наверняка уничтожен.

Двое молодчиков добежали до сторожки у ворот, и один из них, ворвавшись внутрь, выстрелил в привратника — тот пытался дотянуться до лука со стрелой, висевшего на стене. От выстрела в упор старика отбросило к стене, и он медленно осел на пол. Второй гангстер заметил, как Реймонд, поднявшись с клумбы, кинулся к машине, и мигом сообразил — зачем. С автоматом в руках головорез рванулся вперёд.

Успев крикнуть в радиопередатчик: «Их оказалось больше, чем нас…», Реймонд заметил, откуда грозит опасность. Он нырнул под автомашину и стрельнул бегущему по ногам. Тот упал как подкошенный и уже на земле был добит второй очередью. Третий гангстер выскочил из сторожки и, быстро оценив обстановку, с ходу открыл огонь. Реймонд не успел даже пошевелиться, как был убит там же, под машиной.

Тем временем автомобили подкатили к вилле Джиринде и с визгом затормозили перед крыльцом. Из них выскакивали вооружённые гангстеры…

Едва Фрэнк сказал, что надо срочно всей семьёй ехать в полицию, Джейн, не теряя ни секунды, бросилась в комнату к детям. Не прошло и пяти минут, как Поль, Ригал и Джойс были готовы. В руках Джейн несла кое–какие детские вещи.

— Да что ты, Джейн. Не будем же мы там ночевать!

Оставь одежду.

Джейн бросила одежду на стул, и семья, предводительствуемая Фрэнком, двинулась к выходу. Когда они вышли на крыльцо, Фрэнк заметил на улице автомашину — она стояла неподалёку от ворот. Он тронул жену за плечо. Она остановилась, недоуменно взглянув на него, затем проследила за его взглядом.

— Возвращаемся в дом, Джейн. Думаю, это их машина.

Мимо них мы не сможем пробраться незамеченными.

Они вернулись в дом.

— Позвоним в полицию, запрём все двери, будем ждать… — Фрэнк попытался улыбнуться, но улыбки не получилось. Одной рукой Джейн притягивала к себе Ригала, а на другой держала расплакавшуюся Джойс. Сама она уже не могла сдержать слезы. Поль стоял рядом с матерью, в его глазах застыл испуг — перенесённое минувшей ночью не прошло для него бесследно. Фрэнк бросился в гостиную к телефону, и Джейн с детьми поспешила за ним. Как Джейн ни старалась охранить детей, чувство тревоги передалось и им.

Фрэнк набрал номер полиции — занято. Набрал ещё раз — снова занято.

— Запри двери, Джейн. Поль, помоги маме.

Джейн не двинулась с места — она оцепенела от страха. Фрэнк, поморщившись, бросил трубку и сам побежал к двери, затем принялся за окна. Джейн с детьми тенью следовала за ним. Возвратившись в гостиную, Фрэнк предпринял ещё одну попытку дозвониться. На этот раз удачную.

— Алло. Полицейское управление слушает.

— Прошу вас, примите меры. Я звоню с Лобстер Клоус. Тут…

Услыхав название улицы, дежурный полицейский прервал Фрэнка:

— Одну минуту. — Он связался с оперативным отделом. — Сэр, звонок с улицы Лобстер Клоус.

— Соедините, — последовал ответ. — Алло, Мэтт у телефона.

— Я говорю с Лобстер Клоус. На улице, у ворот моего дома, стоит какая–то машина. Думаю, это…

— Минуту, сэр. Машина серый «вольво»?

— Да. Откуда вы знаете?

— Это наша машина. По распоряжению начальства я послал сотрудников для охраны вашего дома. Их четверо, они расположились, вероятно, где–то вокруг. Они вас не побеспокоят, мистер Джиринде. Алло? — (У Фрэнка будто гора с плеч свалилась. От радости он на мгновение даже онемел.) — Алло, вы меня слышите, мистер Джиринде?

— Да, конечно. Я…

— Ну что, Фрэнк? — спросила Джейн, готовая к наихудшему.

— Нет, Джейн, это полиция. Это полицейская машина, понимаешь?

У Джейн от радости подкосились ноги, со вздохом облегчения она рухнула в оказавшееся за спиной кресло.

Фрэнк сказал в телефонную трубку:

— Простите. Я-то подумал…

— Ну что вы, мистер Джиринде. Это нам надо бы принести извинения. Мы должны были вас предупредить.

— Я вот что хочу сказать. По–моему, надо бы прислать сюда ещё людей. Мы обнаружили, что нас подслушивают.

Думаю, что и этот разговор прослушивается. Мне только что по телефону пригрозили, что приедут расправиться с нами.

— Не беспокойтесь. Чувствуйте себя в полной без опасности. Дом окружён нашими людьми, вас никто не тронет.

Едва Фрэнк опустил трубку на рычаг, с улицы послышались звуки стрельбы. Дом его стоял на небольшом возвышении. Фрэнк кинулся к входной двери и глянул наружу в щель жалюзи. Внутри у него все оборвалось — он увидел, как из чёрной автомашины перед домом выскочили трое, в руках у них были автоматы. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: это гангстеры, те самые, что посланы уничтожить его семью! Он дёрнулся, как ужаленный, в глазах заметалась смертельная тревога.

— Быстрей, Джейн! В заднюю дверь. За забор и через кустарник — на улицу! Быстрей! — В спешке Фрэнк не по думал о подслушивающих устройствах.

В глазах Джейн мелькнул ужас.

— А ты?

— Обо мне не беспокойся! — Фрэнк подталкивал жену к кухне. — Я попробую их задержать до приезда полиции…

— О Фрэнк! Бежим вместе, вместе!

— Уходите! — крикнул Фрэнк, выпроваживая Джейн с детьми в заднюю дверь.

Камаран, дежуривший в комнате Банми, слышал, как

Фрэнк связался с полицией по телефону и сообщил о машине у ворот дома. Затем до его ушей донеслись слова: «Нет, Джейн, это полиция. Это полицейская машина».

Физиономия Камарана перекосилась от страха. Полиция!

Но, как бы ни был Камаран перепуган, в панику он не впал — с бьющимся сердцем по–прежнему оставался на посту. Камаран верил в могущество организации, был убеждён, что она, если надо, и полицию одолеет. Затем он услыхал: «Быстрей, Джейн! В заднюю дверь». И дальше: «Я попробую их задержать до приезда полиции». Не долго думая, Камаран схватил пистолет и бросился вон — он знал, где находится дом Джиринде и как к нему подобраться с тылу.

Банми сидела у окна, испуганная и поражённая происходящим. Неподалёку развернулся самый настоящий бой! Неужели это все на самом деле? Или ей мерещится? Позади с грохотом распахнулась дверь, и Банми обернулась. Она с изумлением уставилась на пистолет, зажатый в руке Камарана, на его лицо, перекошенное от злобы.

— Куда вы?! — удивлённо воскликнула она неожидан но для самой себя.

— Заткнись, дура! — Камаран сплюнул и выбежал вон.

Но на ступенях крыльца остановился и оглянулся: Банми смотрела ему вслед круглыми от страха глазами. В нем будто щёлкнуло что–то, и он повернул назад. Девушка в тот же миг поняла: это за ней! Она вскочила и кинулась бежать. С порога гостиной Камаран навёл пистолет и выстрелил. Пуля настигла девушку посреди комнаты, Банми дёрнулась и ткнулась лицом в кресло. Камаран выстрелил ещё раз, чтобы было наверняка. И, повернувшись, кинулся наружу. Черт с ней, с аппаратурой, на ходу решил он. Надо во что бы то ни стало прикончить эту бабу с выводком, а то ускользнут! Где–то справа в отдалении послышался вой полицейской сирены, он взял левее и по бежал по дорожке, ведущей в кустарник, далее этот кустарник тянулся вплоть до изгороди, которой была обнесена усадьба Джиринде. Там, где дорожка уходила в сторону, он свернул и побежал через кустарник. Полицейские сирены неслись уже со всех сторон.

Камаран выругался и побежал дальше, рыская глазами по кустам. По бескровному лицу гангстера катил пот, он задыхался — бежать для него, заядлого курильщика гашиша и марихуаны, было сущей мукой.

Камаран уже совсем выдохся и перешёл на шаг, когда увидал невдалеке женщину с детьми. Смахнув пот, он чуть наддал шагу. Джейн тащила на руках Ригала и Джойс, а Поль бежал впереди — он знал путь через кустарник. Не остановись Джейн при звуках донёсшейся от виллы пере стрелки, она, вероятно, успела бы выбежать на улицу невредимой — Камаран не догнал бы её. Но она стояла и молила небо, чтобы муж передумал, чтобы спасался бегством заодно с ними! До желанной улицы оставалось ещё немало, но сквозь редкий кустарник уже были видны дома на другой стороне. И тут Джейн услыхала шум за спиной.

Она обернулась. И, вскрикнув от ужаса, бросилась прочь что было сил.

Фрэнк влетел в кладовую и схватил двустволку и револьвер. Заряжать приходилось в дикой спешке. У крыльца он увидел уже не одну, а две машины. Он успел втолкнуть в оба ствола патроны и изготовиться для стрельбы. Гангстеров было уже пятеро, с хмурыми лицами они устремились к входной двери.

Стоя у окна, Фрэнк наблюдал за ними в щель жалюзи, в ту же щель он просунул и дуло ружья. Гангстеры так торопились, что не дали себе труда поглядеть на окна.

Фрэнк нажал на курок, от отдачи его с непривычки качнуло назад — давно не брал он ружья в руки. Один из молодчиков подпрыгнул и повалился на ступени крыльца.

Остальные, растерянно озираясь, бросились врассыпную в поисках укрытия. Однако расторопностью они не отличались. Фрэнк нажал на другой курок, и ещё один из нападавших упал на землю. Но он был жив и, с трудом встав на четвереньки, уполз за ближайший куст. Пока наступавшие находились в замешательстве, Фрэнк успел перезарядить ружьё.

Спасение было не за горами. Сигнал о помощи, посланный Реймондом, был передан патрульным машинам по всему Порткано. Они получили приказ мчаться в Лобстер Клоус. Патрули, оказавшиеся в момент объявления тревоги неподалёку, уже подъезжали к месту событий.

Боеспособных гангстеров оставалось теперь лишь трое.

Вой полицейских сирен раздался в тот миг, когда они предприняли вторую попытку ворваться в дом.

Фрэнк был ранен в грудь и корчился от боли — отстреливаться он уже не мог. Гангстеры пошли на приступ и принялись с ожесточением крушить стеклянную дверь.

Обойти дом, чтобы зайти с тылу, им и в голову не пришло.

Из-за лошадиной дозы «кайфа», выкуренного «для смелости» перед выездом, они плохо соображали. С красными, налитыми кровью глазами, они помнили твёрдо лишь о том, что надо уничтожить всех подряд в этом доме. А по тому требуется высадить дверь! И в этот самый момент в их уши ворвался надсадный вой сирен. Полицейские машины были уже у ворот. Головорезы в ужасе переглянулись.

— Парни, кончаем! Он наверняка готов. Сматываемся! Полиция!

Сбежав с крыльца, они устремились в одну из машин.

Лежавший за кустом раненый дружок слабым голосом позвал их, но им было не до него. Через несколько минут территория вокруг дома Джиринде была запружена полицией.

Увидев Джейн, Камаран торжествующе ухмыльнулся и побежал вдогонку. Джейн споткнулась и упала. Поль, оглянувшись, увидел это и кинулся к ней.

— Беги прочь, Поль! Прочь! — крикнула Джейн, поднимаясь, — она по–прежнему не отпускала от себя младших детей. Поль, подбежав, схватил Джойс и потащил её вперёд; мать не воспротивилась — не было сил.

Камаран уже навёл пистолет, чтобы выстрелить, но вдруг услыхал где–то совсем поблизости вой сирены и непонятный рёв — как будто машина преодолевает препятствие. Он остановился, озираясь. Но, увидав, что Джейн уже поднялась и убегает, Камаран выстрелил.

Пуля угодила женщине в поясницу, она упала ничком, выпустив из рук Ригала.

— Бегите прочь! — крикнула она слабеющим голосом.

Камаран, спотыкаясь, устремился к Джейн, рассчитывая добить её, а потом и детей, но в этот миг заметил полицейскую машину — со страшным рёвом она неслась к нему прямо через кусты. Камаран остолбенел. Черт!

Легавые с ума сошли! Прут не разбирая дороги! И он обратился в бегство.

Гангстеры, попытавшиеся спастись бегством на автомашине, на полпути к воротам разглядели, что Лобстер Клоус перегорожена патрульными машинами: их там уже ждали и готовы были открыть огонь.

На место событий прибыл Фрэнк Одоло с Кленцем.

Оставив автомобиль у ограды, они подбежали к воротам.

Там, укрывшись за патрульной машиной, залегли в засаде четверо из дорожной полиции.

— Вон они едут, сэр, — бросил через плечо один из них.

Но едва он произнёс это, чёрная машина с беглецами с визгом затормозила, вильнула в сторону и, развернувшись, понеслась по цветочным клумбам назад к дому.

— Их надо догнать! Вдруг они попытаются взять заложников?! — крикнул, вскакивая с земли, Кленц. (Если только те ещё живы, добавил он про себя.) И вместе с Одоло и другими полицейскими он устремился вперёд, к вилле Джиринде, укрываясь при случае за кустами и деревьями. Они открыли стрельбу по удаляющейся чёрной автомашине, но с этого расстояния огонь из пистолетов не мог причинить беглецам вреда.

Чёрная машина затормозила перед домом, и трое молодчиков, выскочив из неё, кинулись к крыльцу. Кленц прицелился и выстрелил, и один из троих упал. Но затем с трудом поднялся и заковылял вслед за остальными.

Кленц снова выстрелил, его примеру последовали другие.

— Не давайте им передышки! — крикнул Одоло.

Гангстеры добежали до крыльца и, обернувшись, открыли ответный огонь. Полицейские рассеялись, стараясь спрятаться за кустами. Кустарник, конечно, не лучшее укрытие от автоматного огня, но гангстеры на крыльце не имели и такого. Двое вели теперь стрельбу, а третий пытался выбить входную дверь. Но положение их становилось с каждой секундой все безнадёжней — полицейские, двигаясь перебежками, уже приблизились к ним на расстояние пистолетного выстрела. Один из наступавших, вскрикнув, упал, потом другой. Но мгновением позже дёрнулся и повалился с крыльца уже гангстер. Двое оставшихся бросили автоматы на землю и, подняв руки, сошли вниз навстречу наступавшим — они уже не помышляли о сопротивлении.

— Эй, кто–нибудь, вызовите «скорую помощь»! —

крикнул Кленц, когда арестованных под усиленной охра ной уводили. На место событий прибывали все новые и новые патрульные машины, потому что по городу не был пока дан отбой.

С шефом, Майком и двумя старшими полицейскими чинами Кленц двинулся в дом. Входная дверь подалась от лёгкого удара — гангстеры не зря в неё колотили.

— Господи! — вырвалось у Кленца, когда он заметил на полу кровь. Правда, крови было немного. Тут же валялось охотничье ружьё и несколько стреляных гильз.

— Кто–то ранен? — Шеф выглянул из–за спины Кленца. Увидав багровое пятно и брошенное рядом ружьё, он тяжело вздохнул. — Фрэнк! — позвал он.

Между тем Кленц молча направился в кухню. Шеф заглянул в спальню — никого там не было. Тогда он тоже пошёл на кухню, но Кленца там уже не было.

— Джек?! — Распахнув дверь на заднее крыльцо, шеф увидал Кленца — тот стоял невдалеке, у забора. Одоло двинулся к нему. — Эй, Джек, что вы здесь делаете? Куда вы собрались?

— Полагаю, шеф, они здесь прошли. Дверь с кухни была отворена, кроме того, по пути пятна крови. Очевидно, они двигались в сторону вон той улицы. — Кленц махнул рукой.

В это время из дома вышли оба полицейских и вместе с Кленцем и Одоло двинулись по свежему следу, который вёл в заросли кустарника. Всюду была кровь, они прибавили шагу, затем перешли на бег. И наконец увидели тех, кого искали.

Глава 7

Как только Фрэнка Джиринде с женой и детьми от правили на патрульной машине в больницу, Кленц и Одоло вернулись на место главных событий. Виллу Джиринде и усадьбу вокруг неё очищали от следов побоища. Полицейские убирали тела убитых. Труп привратника в той же сидячей позе, спиной к стене, что в момент убийства, все ещё находился в сторожке, но на него уже было на брошено покрывало. Собрались зеваки. Некоторые женщины тихо плакали. Когда тело Реймонда подняли с земли и понесли к санитарной машине, кто–то в толпе за плакал навзрыд.

— Там обнаружено ещё тело, сэр.

— Где, сержант?

— Там. — Полицейский махнул рукой на дом через дорогу. Одоло и Кленц двинулись вслед за ним. — Люди видели, как из него выбежал человек. Мы пошли посмотреть и наткнулись на убитую женщину…

Переглянувшись, шеф и Кленц переступили порог коттеджа. Тело убитой застыло в неестественно скрючен ном положении между кушетками в гостиной комнате.

— Приметы выбежавшего мужчины есть?

— Да, сэр.

— О’кей, передайте их по радио. И скажите, чтобы по городу дали отбой. — Одоло повернулся к Кленцу, внимательно осматривавшему лицо убитой. — Ну как, Джек, что думаете?

— Пока почти ничего. Но, очевидно, это не шальная пуля. В неё стреляли дважды. Э! — Кленц издал вдруг неопределённое восклицание и задумчиво огляделся.

— В чем дело, Джек? — удивился Одоло.

Кленц хотел было сказать что–то, но раздумал. Чуть помедлив, он спросил:

— Кто владелец этого дома, вы знаете?

— Скоро выясним.

— Сержант, вызовите сюда экспертов, да побыстрей, — бросил Кленц. И обратился к шефу: — Нужно осмотреть комнаты.

Толкнув одну из дверей, Кленц глянул внутрь, вошёл. На кровати лежала книжка в дешёвой обложке. Он носовым платком взял её и прочёл написанное на ней имя: Банми Адеола. Тут его окликнул Одоло.

Он стоял посреди другой комнаты, разглядывая радио записывающее устройство на туалетном столике. Н а полу чернел телефонный аппарат со съехавшей набок труб кой — похоже, её бросили в спешке. Кленц с шефом переглянулись.

— Кажется, интересная находка, Джек, — сказал Одоло.

Кленц хмыкнул в ответ и в задумчивости оглядел радиомагнитофон.

— Ага. Так я и думал. Он самый.

— Что значит «он самый»?

Но Кленц не удостоил Одоло ответом. Используя носовой платок, он включил аппарат на воспроизведение.

«Здесь микрофончик, Сэм…» — донеслось из динамика.

Кленц нажал на «стоп».

— Думаю, это он, шеф, их радиомагнитофон. Отсюда прослушивали разговоры в доме Джиринде… — И, чуть помедлив, добавил: — Знаете, шеф, дело это мне все меньше нравится. Ну, как будто нарочно, все ключики к ларцу подсовывают, бери не хочу.

Кленц снова включил радиомагнитофон. Перемотав кассету назад, он нажал на воспроизведение. Из динамика послышался голос Фрэнка Джиринде: «Быстрей, Джейн! В заднюю дверь. За забор и через кустарник — на улицу!

Быстрей!» Кленц с шефом переглянулись. Далее донеслось: «А ты?.. Обо мне не беспокойся! Я попробую их задержать до приезда полиции… О Фрэнк! Бежим вместе, вместе!..» Кленц остановил магнитофон.

— Да… не знал… — проговорил Одоло, покачав голо вой. — Наверное, он служил в армии. Не думал я, что он такой храбрец. — Одоло смотал кассету и, вынув её из магнитофона, положил в широкий карман пиджака.

— Думаю, что фамилия хозяина дома — Адеола. Вам это имя что–нибудь говорит? — спросил Кленц.

Шеф кивнул.

— Я знаю многих Адеола. Так его зовут Адеола?

— Видимо, да. Этой фамилией надписана книжка — я нашёл её на кровати в той комнате.

— Не похоже, чтобы хозяева действовали заодно с гангстерами. Видимо, девушку держали заложницей, а при бегстве застрелили.

Вошли увешанные фотокамерами и прочей техникой эксперты.

— О’кей, Хитлер, поработайте тут на всю катушку. Порошка не жалеть, сыпьте повсюду, чтоб ни одного «пальчика» не упустить, ясно?

— Да, сэр.

— Если появится хозяин дома, дайте знать, я его лично хочу допросить, вы поняли?

— Да, сэр.

— Отлично. Идёмте, Джек.

Одоло и Кленц быстрым шагом двинулись к машине.

Майк уже сидел за рулём.

— Куда едем, шеф?

Они открыли дверцы и уже собрались было сесть, когда их окликнул Мэтт. Он только что прибыл в Лобстер

Клоус.

— Привет, Мэтт. Что вы тут делаете?

— Гляжу, не надо ли помочь, — виновато улыбнувшись, отозвался тот. — Что, Джиринде серьёзно ранен, шеф?

— Да, серьёзно. У жены ранение в поясницу, у него — в грудь, но жизнь обоих вне опасности. Мы сейчас едем к нему в больницу побеседовать.

— Я поеду с вами. Здесь мне делать нечего. Джирин де звонил из дома в Управление — предупреждал, что ему грозят расправой. Я, кажется, сплоховал, надо было быть расторопней…

— Бросьте убиваться попусту, Мэтт. Тут не ваша вина.

Не могли же вы в мгновение ока перенестись с одного конца города на другой — у вас нет крыльев. Мы сделали все, что было в наших силах. Что так обернётся, разве мы ожидали? Не мудрите. Вышлите кого–нибудь из своих ребят, чтоб сменили охрану в больнице. — Чуть помедлив,, Одоло добавил: — Вот что, Мэтт, держите–ка свою команду наготове — ваши ребята могут скоро понадобиться.

Мэтт вопросительно посмотрел на Одоло, пытаясь понять, что же тот имеет в виду. Но бесстрастное лицо шефа было непроницаемо.

— Поехали, Джек.

Сдайся Камаран в руки полиции, может, смерть и не настигла бы его так скоро.

Он догадывался, конечно, что магнитофон, брошенный им впопыхах в доме Банми, — непростительный промах. Он ринулся сломя голову на улицу, чтоб прикончить жену Джиринде с детьми, но и здесь не успел… За магнитофон его по головке не погладят! Обратившись в бегство при виде патрульной машины, Камаран долго петлял по кустам, затем, выскочив на улицу, остановил такси. Его приметы, подумал он, скоро будут переданы по радио по всему городу. Камаран вышел из такси за несколько кварталов до «зоны7» и оставшийся путь проделал пешком.

«Зона7» — мозговой трест организации. Д ля появления там рядового нужны веские основания.

Камаран позвонил у ворот, и охранник, открывший окошко в двери, недоуменно и брезгливо воззрился на него, будто на глаза ему попался грязный, шелудивый пёс.

— Ну чего лыбишься — не узнал, что ли? — прорычал Камаран, утирая нос рукавом, что было верным признаком нервозности. А если Камаран нервничал, от него можно ждать всякого.

— Чего тебе надо? — спокойно осведомился охранник.

— Да брось ты кобениться, дай пройти, — злобно бросил Камаран, и, наклонившись, шепнул: — На меня легавые насели. Пусти…

— А ну–ка вали отсюда. Нам тут только легавых не хватало. Убирайся!

Камаран едва удержался, чтоб не врезать охраннику кулаком по физиономии.

— Ты что, не понимаешь, что ли?! Я с Лобстер Клоус. Там полно легавых!

Охранник, переменившись в лице, открыл дверь и махнул рукой — проходи, мол. Когда Камаран вошёл в дом, Ральф набирал номер телефона. Опустив трубку, он повернулся к вошедшему.

— В чем дело, Камаран? Твоё место в Лобстер Клоус.

— Ага. Д а только там теперь полиция — яблоку негде упасть. Я пытался…

Ральф нахмурился.

— Я что–то не понял. Где полиция?

— В Лобстер Клоус. В доме Джиринде, вокруг — повсюду. Босс, и мне надо срочно нырнуть и залечь. — Камаран старался не встречаться с «боссом» взглядом.

Ральф опустился на стул. Ему стоило немалых усилий не выдать охватившей его растерянности. Полиция, черт возьми. Вот те на! Он помедлил, собираясь с мыслями, а когда открыл рот, заговорил чуть охрипшим голосом: 91

Кровавый шантаж

— Насчёт нырнуть подождёшь — об этом не тебе решать, а мне. Что стряслось в Лобстер Клоус? Когда и как появилась полиция?

Камаран, сглотнув слюну, рассказал Ральфу, как все было. Как он выстрелил в бежавшую жену Джиринде, как кинулся её добить, но увидал, как прямо через кустарник к нему мчатся какие–то психованные кретины на патруль ной машине. И как ему удалось от них улизнуть, прячась в кустах и высокой траве. И как он бросился назад, на свой пост, чтобы забрать магнитофон с кассетами, но увидал, что дом кишмя кишит легавыми. Было очевидно, что

Ральф не поверил ни одному слову Камарана.

— Где магнитофон с кассетой, Камаран? — спросил

Ральф тоном, не предвещавшим ничего хорошего. Ральф не допускал и мысли, чтобы его подручный посмел оста вить на месте убийства такие опасные улики. Не мог же он настолько голову потерять! Вероятно, где–то припрятал плёнку — припрятал, чтобы потом шантажировать или выгодно продать!

— Простите, босс. Я думаю так: я поеду туда и заберу её. — Камаран, разумеется, сказал заведомую неправду. В Лобстер Клоус он не сунется ни за какие деньги, он ещё с ума не сошёл. Он просто–напросто даст деру.

Стоит ему выскочить из «зоны7», он берёт ноги в руки — и поминай как звали!

— Ты же сказал, что там в доме полно полицейских, — напомнил Ральф как ни в чем не бывало. На шее у него вздулась и подрагивала вена.

Камарана прошиб пот. До него дошло, какого он дал маху. Он облизнул пересохшие губы и опять сглотнул слюну.

— Так–то оно так, но я попытаюсь. Там можно подобраться сзади, полиция об этом не знает. — Камаран прибегнул к отчаянной лжи, но, едва проговорил, сообразил, что Ральф на неё не купится. Глаза у него лихорадочно забегали — как у крысы, загнанной в угол. Лицо окаменело. Командуя шестью десятками головорезов и убийц, Ральф знал, как с ними обращаться. Он умел их скручивать в бараний рог. Он чуял момент, когда становится горячо.

Ральф быстро выхватил из–под стола пистолет.

— У тебя есть оружие, Камаран? Вынь–ка его, — сказал он спокойно, словно говорил о чем–то само собой разумеющемся. Ральф знал: в этот миг смерть грозит и ему.

Камаран удивлённо вскинул брови, но повиновался — вынул пистолет и бросил его на стул.

— Что собираетесь делать, босс?

— Куда ты дел плёнку и магнитофон, Камаран? Последний раз спрашиваю.

Камарана бросило в жар, потом в холод.

— Да что вы, босс? Я же сказал, там остались. Я по еду и заберу, вот увидите.

— Заткнись, скотина! Бросить магнитофон! С его помощью легавые могут запросто выйти на всех нас! — Только теперь до Ральфа дошло, что Камаран сказал правду. — Убирайся с глаз моих долой.

Камаран чуял: Ральф задумал недоброе. Он подозрительно покосился на пистолет в руке «босса», облизнул языком пересохшие губы. По лицу его градом катил пот.

— Вы… Не надо этого, босс. Я честно! Клянусь вам, я…

— Убирайся, пока я не передумал, крыса чёртова.

Пошёл вон! — Ральф наклонился вперёд, вперясь в злосчастного подручного тускло–стылым, мертвенным взглядом.

Камаран попятился к двери, не спуская глаз с пистолета. Ральф навёл пистолет, целясь ему в лицо. Испустив вопль проклятия, Камаран резко повернулся и кинулся бежать. Но тут грохнул выстрел. Пуля пробила Камарану затылок. Он навалился на дверь и, цепляясь за ручку, осел на пол.

Не сводя глаз с мёртвого тела, Ральф долго стоял, раздумывая. Каких только ублюдков не шлёт ему судьба — лишь бы спутать все планы! Положение его теперь — хуже некуда. Знать бы, черт подери, как из него выпутаться! Если полиция сцапала кассету, а эта глупая крыса к тому ж наследила повсюду, вся организация может погореть! Если выцарапать кассету, положение, глядишь, и удастся поправить, а нет — всем крышка. По ней они и на него выйдут! Черт побери, операция–то обернулась полным провалом! А ведь он говорил Ричарду: не надо брать мальчишку, зачем? Эта чёртова баба тогда бы ни о чем не пронюхала, все сошло бы нормально!

Зазвонил телефон. Ральф насупился и нехотя двинулся к аппарату.

— Да. Кто говорит? — мрачно сказал он.

— Ральф? Окариме хочет тебя видеть, немедленно.

Предупреждаю по–дружески: он рвёт и мечет… — Трубку бросили. Ральф скривился и вышел.

Ричард въехал в ворота «зоны7» и подрулил на стоянку под навесом. Заглушив мотор, некоторое время сидел, глядя перед собой невидящим взором. Раскурил сигару, но, выдохнув дым пару раз, выбросил её в окно. Выбравшись из машины, он направился в дом.

Он застал Ральфа с Вики, одной из двух девиц, обитавших в «зоне7». При появлении Ричарда Вики вы шла.

— Н-да… — хмыкнул Ричард. — Я смотрю, ты ещё и на куколок время находишь!

— Мы говорили о делах, — скучным голосом отозвался Ральф.

Ричард, пожав плечами, сел.

— Да ладно… Есть известия от Адомы? — (Поль Адома, будучи старшим офицером полиции, «дружил» и с

Окариме. Вся надежда была теперь на него.) Когда Ральф явился по срочному вызову в особняк к

Окариме, тот и в самом деле рвал и метал! Поль Адома только что проинформировал его, что в Лобстер Клоус его людьми арестованы молодчики Ральфа. Кто, черт возьми, так по–идиотски провёл операцию?! Что Ральф собирается предпринять, чтобы поправить дело?!

После встречи с Окариме Ральф не находил себе места, он ломал голову над тем, как выбраться из создавшегося положения. Исподлобья, покрасневшими глазами он глядел на своего приятеля — надо хоть с кем–то посоветоваться, хотя знал, что Ричард для этого не совсем подходящая фигура.

— Сегодня все идёт наперекосяк, — начал Ричард невозмутимым тоном. — Содома взяли, полиция усилила в больнице охрану вокруг Джиринде с семейкой. Теперь до них не доберёшься, а Джиринде–то знает меня в лицо, опознать может. Какие меры думаешь принять, Ральф?

— Ну а что, по–твоему, надо сделать? — спросил

Ральф. Хотя операция и сорвалась, он по крайней мере старался как мог. Зачем требовать от него невозможного?

— Это твоя забота, не моя. Ладно… говори, зачем я тебе понадобился, зачем вызвал меня? — хмуро спросил

Ричард, давая понять, что советчиком по делам Ральфа он выступать не намерен.

— После разговора у босса я кое с кем связался и узнал, кто занимается делом Джиринде. Те же люди хлопочут в «Голубом лебеде». Не попробовать ли их убрать?

— Вопрос опять не по адресу. А о ком речь?

— О двух главных фигурах.

— О ком всё–таки? — как бы нехотя поинтересовался Ричард.

— Фрэнк Одоло, начальник полиции, и Джек Кленц, его приятель, частный детектив.

Ричард, подумав, спросил:

— А с ответным ударом полиции справишься?

Ральф пожал плечами.

— В таком разе придётся рискнуть, — сказал он. —

Тут уж ничего не поделаешь. — И, впившись взглядом в дружка, добавил: — Как, по–твоему, такое дело лучше про вернуть? Ты думаешь, это несложно?

— Кто сказал, что несложно? — парировал Ричард.

— Ладно. — Ральф пожал

плечами. — Только перестань делать вид, будто тебя все это не касается. Ты по уши в это влез. Если фирма лопнет, погоришь и ты.

Я позвал тебя, потому что мне совет нужен — хочу, чтоб ты помог мне.

— Вношу поправку. Ребёночек этот твой, и только твой. Ты меня в заваруху не втягивай. Если план даст осечку, расхлёбывать кашу будешь ты. Никаких советов я тебе, считай, не давал. Если что посоветую, то так, в виде одолжения, — и чтоб об этом ни одна душа не узнала, понял? Ну а теперь выкладывай. Что сам–то думаешь?

Ральф бросил на дружка долгий взгляд, исполненный злобы, и покачал головой.

— А зачем я тебя звал? Потому и позвал, что не знаю — как.

— Ну, начни со слежки, — скривившись, выдавил из себя Ричард.

— Я думал об этом, но время не терпит. К тому же

Содом ранен, самые надёжные парни убиты или арестованы. И времени в обрез, и людей не знаю где взять.

— Ну, тогда берись за дело сам, — заметил Ричард со скучающей миной на лице. Ральф испытующе посмотрел на приятеля. — Случай–то особый, Ральф.

— А ты, вижу, решил отсидеться в кустах: моё, мол, дело сторона?

— Что ж тут удивительного? — Ричард пожал плеча ми. — Ну, думаю, я тебе больше не нужен? — Он подался вперёд, собираясь встать.

— «Не нужен» не то слово. — Ральф нахмурился. —

Я жду распоряжений — и распоряжений от тебя.

95

Кровавый шантаж

Ричард оторопело уставился на Ральфа.

— Ты… С какой стати ты их ждёшь от меня? Ты что, не слыхал, что босс сказал? Твои люди заварили кашу, тебе её и расхлёбывать! А мне до этого дела нет.

— Ты слыхал про ленту у той полицейской шлюхи из «Голубого лебедя»? Она теперь в руках полиции. Ты знаешь, что на ней записано. А забыл — напомню: с этой записью тебя можно в два счета засадить за решётку.

Дальше — ещё одна кассета, та, которую этот раззява бросил в Лобстер Клоус. Адома, будем надеяться, приберёт к рукам ту и другую и нам передаст, но и мы не должны сидеть сложа руки: надо во что бы то ни стало самим попытаться заполучить их, иначе вся фирма может пойти ко дну. Тогда ведь и тебе не поздоровится.

— Ты, Ральф, верно, меня за дурака принимаешь, —

сказал после некоторой паузы Ричард и, склонившись, вдавил сигару в пепельницу.

— Нет, отчего же… Если тебе жить не надоело, слушай, что скажу. Ты, голуба, думаешь, что всех облапошишь, но ты забыл — ты в этих краях чужой, а не я.

Думаешь, обведёшь всех вокруг пальца и унесёшь ноги до того, как гром грянет? Не надейся — не выйдет. Учти, с этого момента за тобой будет ходить «хвост». Если попробуешь удрать из города или к порту сунуться, по лучишь пулю в затылок — и даже понять не успеешь, откуда она прилетела… Так я иду к Окариме?

— Ты что, угрожаешь мне? И не думай — не на того напал! — огрызнулся Ричард, подаваясь вперёд.

— А я не угрожаю. Я предупреждаю. До сих пор мы неплохо ладили. Я просто хочу, чтоб ты понял: меня вокруг пальца не обведёшь, и не пробуй.

В какое–то мгновение Ричард, казалось, взорвётся и с кулаками накинется на Ральфа — его трясло от ярости.

Его загнали в угол! Ещё до того, как Ральф объявил о

«хвосте», он этот «хвост» почуял. Чертовски дурацкое положение! И как раз в тот самый момент, когда к бегству все готово! К порту теперь не подобраться… Ричард, однако, как ни трудно это было, овладел собой и почти спокойно проговорил:

— Ну хорошо. Ладно. Свяжись с Робсоном — пусть соберёт на дело своих парней.

Глава 8

В кабинете заместителя начальника полиции проходило созванное Фрэнком Одоло совещание. Присутствовали старшие офицеры Управления, а также Кленц.

Допросы гангстеров, арестованных в Лобстер Клоус, поначалу, как и следовало ожидать, дали немного. Бандиты были неразговорчивы. Допрашивали их по одному, но они, как сговорившись, посылали следователей к черту и говорить отказывались. На одного из них, однако, полицией ещё прежде было заведено дело. Из досье узнали, что у этого типа есть подружка, от которой он без ума.

Кленц подал мысль воспользоваться этим обстоятельством. Когда гангстеру пригрозили, что на допросы по его делу будет вызвана и его возлюбленная, Карл Контега дал хотя неполные, но очень важные показания. Ему была обещана защита от мести гангстеров…

Собравшиеся на совещание прослушали три кассеты — ту, что была захвачена у Содома, ту, которую оставил на месте преступления Камаран, и, наконец, кассету с показаниями Карла Контеги. Ндим, один из присутствовавших на совещании полицейских чинов, выключил магнитофон. Слово взял Фрэнк Одоло.

— Джентльмены, я попросил вас собраться здесь, потому что для ареста такой крупной птицы, как Окариме, необходимы совершенно неопровержимые улики, а также разрешение верховного комиссара… — Начальник полиции сделал паузу, обведя взглядом непроницаемые лица присутствующих. — Итак, джентльмены, прослушав записи на этих кассетах, вы, вероятно, согласитесь, что мы располагаем более чем достаточными основаниями для его ареста. Первая запись свидетельствует о том, что между Джеральдом Окариме и неким представителем чужой страны имела место встреча. На ней обсуждались перспективы контрабандного вывоза нефти из Нигерии.

Как я уже отмечал, кассета с этой записью стоила жизни одному из наших надёжнейших агентов. В комментарии этого агента в конце плёнки указано, что встреча произошла около двух недель назад. Мы не знаем и уже никогда не узнаем, почему эта плёнка не была нам пере дана раньше. На второй кассете — показания арестованного Карла Контеги. Он свидетельствует, что от некоего Ральфа (фамилия которого арестованному якобы не известна) он получил приказ убить Фрэнка Джиринде со всей семьёй. Я рассказал вам уже об инциденте, повлёкшем за собой этот приказ. Нам известно, кто такой Ральф , — на этого человека у нас есть досье. Карл Контега признался также, что состоит на службе в преступной организации, именуемой «Мёртвая хватка», — организации, занимающейся шантажом и вымогательством.

Он утверждает, что ему неизвестно, кто стоит во главе «Мёртвой хватки», и у меня есть основания верить ему. Он убеждён, однако, что лицо, возглавляющее организацию, владеет одновременно и отелем «Голубой лебедь».

Согласно информации из других источников, гостиница эта принадлежит человеку небезызвестному в городе — Джеральду Окариме. На третьей кассете, как мы слышали, записан разговор двух достойных уважения, отважных людей. Как показала экспертиза, отпечатки пальцев, обнаруженные на кассете, принадлежат некоему Джону Камарану. Камаран — бежавший из–под стражи опасный преступник. В течение двух лет мы полагали, что этот человек убит, и вот он всплыл именно в этом деле. Надеюсь, на этот раз он от возмездия не уйдёт. Как я сообщил уже в кратком донесении начальству, мой личный друг Фрэнк Джиринде однажды позвонил мне и попросил в частном порядке помочь ему — у него похитили ребёнка. Подробный отчёт о том, что произошло после этого, будет представлен в скором времени. Вероятно, следует поставить вас в известность, что мы приняли самые серьёзные меры для обнаружения преступников: они не должны покинуть пределов страны. Мы наглухо перекрыли им возможные пути бегства по воздуху, морю и суше. Легче верблюду пролезть сквозь игольное ушко, чем этим негодяям миновать наши заслоны.

В случае необходимости нам обещана помощь со стороны армии. Наконец последнее. Рассмотрев представленные улики и свидетельства, вы должны высказаться о том, следует ли в настоящее время производить арест Окариме.

Благодарю за внимание.

Под одобрительные аплодисменты собравшихся Фрэнк Одоло сел. Вслед за начальником полиции должен был выступить его заместитель Поль Адома. Последний несколько замешкался от волнения, но никто из присутствующих не обратил на это внимания. Незадолго до этого совещания Окариме вышел на связь с Полем Адомой через Ральфа. Поля попросили обратить внимание на попавшие в распоряжение полиции три кассеты. Окариме, сообщил Ральф, очень интересуется этими кассета ми и готов приобрести их по любой цене, какую Поль назовёт. По любой цене! Вот это да! У Поля Адомы даже в горле пересохло. В этой жизни, как и у каждого, у него были свои нелёгкие заботы. Д а и немудрёно! Поль имел трёх жён и десятерых детей (двое были «на подходе»)! Всю жизнь он, бедняга, добывал деньги на их содержание, и чем больше добывал, тем больше забот обрушивалось на его голову.

Адома и прежде сотрудничал с Окариме, но все прежние сделки были сущим пустяком по сравнению с нынешней. По любой цене, какую он назовёт! Д а это та самая золотая жила, о которой он давно мечтал. Теперь его ничто не остановит — он своё возьмёт. Совещания он ждал, сгорая от нетерпения. Его подмывало стащить кассеты немедленно, до того, как совещание начнётся.

От нетерпения у него дрожали руки; чтобы скрыть от присутствующих эту дрожь, Полю пришлось опереться о стол. Но когда он наконец заговорил, голос его прозвучал твёрдо.

— Джентльмены, мы с огромным интересом выслушали сообщение нашего уважаемого начальника. Вы, должно быть, согласитесь: мы столкнулись здесь со случаем непростым и даже, можно сказать, деликатным. — Адома сделал паузу и оглядел собравшихся. — Возможно, я уже высказывал эту мысль раньше; позволю, однако, повторить её ещё раз: полиция города Порткано — лучшая полиция в стране благодаря бесконечной преданности делу и неутомимой энергии таких людей, таких самоотверженных патриотов, как Фрэнк Одоло и Джек Кленц… — Присутствующие поаплодировали, и Поль, в знак признательности, чуть склонил голову. Простофили! — по думал он. Это дурачьё ни о чем, конечно, не догадывается. — Итак, преступники не застали нас врасплох, да и когда, собственно, они нас врасплох заставали?

Я без колебания могу утверждать, что, располагая такими свидетельствами, — Поль мрачно кивнул на лежавшие на столе кассеты, — мы можем считать, что преступники у нас в руках. Теперь мне предстоит проинформировать верховного комиссара, без санкции которого мы, как известно, не можем принять окончательного решения. — Поль на миг умолк. Ляпнешь одно неверное слово — и пропал! — Мне надо будет отвезти ему эти кассеты — прежде, чем принять решение, комиссару следует их прослушать. — Поля прошиб пот. Не слишком ли торопливо он говорит? Не слишком ли напирает на кассеты? Не выдаёт ли его лицо? Поль посмотрел на коллег — нет ли в их глазах недоверия или сомнения? Нет, ничего такого вроде бы не было. Но ведь все они, по думал он, профессионалы и умеют скрывать свои чувства. — Итак, с вашего позволения, джентльмены, я беру эти кассеты и возвращу их завтра утром, после посещения верховного комиссара.

Поль сел, отирая платком пот, катившийся градом по его жирному лицу.

— Думаю, эти кассеты — вещь взрывоопасная, сэр.

Вам понадобится охрана, — заметил Кленц.

Поль задержал платок у лица секунду–другую. У него лихорадочно заколотилось сердце, никогда в жизни ему не доводилось испытывать такое сердцебиение.

— Охрана? — переспросил Поль, посмотрев Кленцу прямо в глаза, затем окинул быстрым взглядом остальных присутствующих. — Думаю, в ней нет необходимости.

— Я считаю, Кленц прав, — сказал Одоло. — Эти типы могут попытаться захватить кассеты на пути. Этого нельзя допустить.

— Кто же попытается их захватить? — спокойно осведомился Поль. Преодолев растерянность, он почувствовал себя уверенней.

— Банда Окариме, — не повышая голоса, ответил Одоло. Нет, никаких подозрений относительно Адомы у него не возникло, просто он не хотел вступать в спор с человеком ниже его рангом. — Для них эти кассеты драгоценная добыча, тут и спорить не о чем. Если эти типы шли на убийство ради одной из них, то ради трёх они тем более пойдут на убийство, если представится случай.

Над столом повисла тишина — наступил решительный момент. Поль лихорадочно соображал, как быть, стараясь не выдать волнения. Глаза всех обратились на него.

— М-м… Я повезу кассеты комиссару не завтра, а сегодня вечером. Да и откуда им знать, у кого из нас находятся кассеты? — Поль обвёл взглядом присутствующих и успокоился. Нет, никто его ни в чем не подозревает. Он решил пойти чуть дальше. — Нас здесь пятеро, все мы, за исключением Джека, служим в полиции, но Джека, хоть он и частный детектив, можно считать за своего. Неужели среди нас может быть предатель? Смешно и говорить.

Когда, по окончании совещания, все разошлись, Адома довольно долго сидел за столом, поглядывая на драгоценные кассеты. Ему хотелось смеяться, хотелось пуститься в пляс от радости. Ура, завтра он разбогатеет! Он будет по–настоящему богат! Прошло минут десять. Поль вложил кассеты в коричневый пакет, запечатал, спрятал пакет в сейф, а сейф запер на ключ.

Он протянул руку к телефону, собираясь позвонить

Ральфу, но тут в голову ему пришла занятная мысль.

Он отложил разговор с Ральфом на потом, а сейчас, сняв трубку внутреннего телефона, соединился с кабинетом Фрэнка Одоло.

— Приветствую вас, шеф, — начал он. — Боялся, что уж не застану вас.

— Я только что вошёл в кабинет. Чем могу служить?

— Вот о чем я хочу сказать — насчёт охраны, о которой Кленц говорил. Знаете, я подумал хорошенько и пришёл к выводу, что охрана всё–таки нужна. Кленц прав. Эти кассеты — штука опасная…

— Рад, что вы вовремя передумали. Хорошо, об охране я распоряжусь. — В голосе шефа послышалось облегчение.

— Да, пожалуйста.

— Когда выезжаете?

— Это не только от меня зависит, но полагаю, что около восьми.

— Хорошо. С моей стороны промедления не будет.

Долгожданный телефонный звонок настиг Ральфа, когда он направлялся в туалет. Целые сутки Ральф с нетерпением ждал этого звонка — целые сутки нервы были натянуты как струна, раздражение нарастало. Все зависело теперь от того, позвонит ли Поль Адома и, если позвонит, что скажет.

— Да, Ральф слушает, — коротко бросил он и затаил дыхание.

— Вы, я понимаю, с нетерпением ждёте вестей от меня.

— Не тяните. Что скажете?

— Ну, все кончено… — Поль, при случае, любил выражаться туманно, полагая, что это прибавляет вес его словам.

— Что значит «все кончено»? — резко спросил Ральф.

— Интересующие вас предметы в моем распоряжении.

Ральф перевёл дух. Отлично, иуда! Дело на мази. — Когда же мы их получим?

— Когда я могу увидеться с «О»?

Ральф нахмурился, глаза беспокойно забегали.

— Что–что?

— Я говорю: когда я увижусь с «О»? — терпеливо повторил Поль.

— Вам с ним видеться незачем. Дело будете иметь со мной, о'кей?

Окариме предупредил Ральфа, чтобы тот его не беспокоил по пустякам. Добудь кассеты, наказывал он. На деньги не скупись. Играй по уговору и быстро докладывай результат. Теперь в трубке воцарилось молчание — Поль размышлял над сказанным. В конце концов, решил он, мне все равно, с кем иметь дело, лишь бы деньги были уплачены.

— Ну ладно. Я говорю из автомата в нескольких шагах от французского посольства. Тут и встретимся. Потом найдём, где поговорить, о'кей?

— Хорошо, идёт. — Бросив трубку, Ральф схватил шляпу и выбежал на улицу. Минутой позже его автомобиль выехал из ворот «зоны7».

Ральф не подозревал, что за ним уже ведут наблюдение. На совещании в полиции шеф лишь в общем виде упомянул о принятых мерах безопасности, не вдаваясь в детали. Не упомянул он, в частности, и о том, что у некоторых «лежбищ», принадлежащих «Мёртвой хватке», размещены агенты в штатском. Напротив «зоны7» в пустующей комнате на втором этаже жилого дома дежурил

Тимоти.

Он расположился на подоконнике — справа, на другой стороне улицы, была хорошо видна «зона7». Наблюдение можно было вести даже без бинокля. Тимоти провёл на посту уже около трёх часов. Он был вооружён и имел при себе портативную рацию.

В нескольких сотнях метров отсюда — там, где улица выходила на магистрали Рими и Огор, — стояли наготове полицейские машины без опознавательных знаков. Им было приказано ждать указаний от Тимоти.

Заметив, что из ворот «зоны7» выехал «бьюик» и по вернул в направлении Рими, Тимоти немедленно связался по радио с машиной, дежурящей у поворота на магистраль. За рулём машины сидел Дэниел, рядом — Осоло Гатна. Оба они пребывали в весёлом настроении. Гатна только что язвительно прошёлся по поводу двух девиц, экстравагантные одеяния которых едва прикрывали наготу. Легкомысленно перепархивая через оживлённую улицу, подружки чуть было не угодили под голубую «симку». Внезапно подала признаки жизни рация.

— Западный пост слушает, — бросил в микрофон Гатна, по инерции все ещё улыбаясь.

— Внимание… чёрный «бьюик»… номер И–би–си тридцать один двести десять… только что выехал в вашу сторону.

— Роджер, вас понял, отбой. — Гатна повернулся к Дэниелу. — Заводи. Ты слышал, что было сказано: едет сюда.

Дэниел включил зажигание. Через несколько секунд на магистраль Рими вылетел чёрный «бьюик» и взял курс на север. Дэниел рванул с места и устремился за ним.

Он сумел, не привлекая к себе внимания, пристроиться за «бьюиком» на расстоянии трёх машин. Дэниел с Гатной не знали, разумеется, кого они преследуют, их задача состояла лишь в том, чтобы вести слежение за указан ной машиной. Неподалёку от перекрёстка автомобиль, ехавший впереди, вдруг сломался и перегородил путь. Его невозможно было объехать из–за непрерывного встречного движения, и Дэниел был вынужден терпеливо наблюдать за тем, как «объект» уходит все дальше вперёд. По счастью, задержка оказалась недолгой, и им удалось нагнать «бьюик» у светофора. Вскоре после этого «объект» внезапно свернул в боковую улочку. Чтобы не обнаружить себя, пришлось рискнуть — Дэниел свернул в параллельную улочку. На другом её конце, у поворота на улицу Исоко, они поволновались: появится ли здесь «объект»? «Бьюик» появился, по–прежнему держа курс на север. Дэниел снова сел ему «на хвост». В конце Исоко «бьюик» свернул направо. Ещё минут пять движения в густом потоке автомашин, и «объект» затормозил перед телефонной будкой вблизи французского посольства.

— Собирается звонить? — сказал Гатна. Они остановились неподалёку, в переулке.

— Все может быть. Но неужто он весь этот путь про делал, чтобы из автомата звякнуть? Не хитрость ли это? Может, он нас засёк?

— Дэн, гляди! — изумлённо воскликнул Гатна.

Но Дэниел и сам уже заметил то, из–за чего пришёл в изумление его напарник.

Они увидали Поля Адому — его грузную фигуру они без труда узнали бы и не с такого расстояния. Поль вышел из телефонной будки. Недоумевая, Дэниел и Гатна проследили за тем, как он уселся в чёрный «бьюик» и тот, не мешкая, рванул с места.

— Кассеты при вас? — спросил Ральф, как только Поль Адома расположился на переднем сиденье. Ральф переключил скорость и дал газ.

— Неужели вы думали, что я их с собой захвачу?

Ральф бросил на Поля колючий взгляд.

— То есть?

— Почему вы решили, что я приеду прямо с товаром?

— А что, не доверяете?

— Доверяю. Почти как родному сыну. Кто сказал, что я не доверяю?

Ральф посмотрел на соседа искоса и пожал плечами.

— Ну ладно, понял, нет так нет. Но возникает вопрос: а может, их у вас вообще нет? Кто докажет, что есть?

— Придётся поверить мне на слово. А нет — так подыскивать другие варианты, — отрезал Поль безапелляционно.

— Какие это варианты?

— Их у вас нет. — Поль посмотрел в окно со скучаю щей миной.

Ральф поморщился. Ах ты, жирный урод, подумал он, ну, погоди, я с тобой посчитаюсь.

— Ну ладно. Разговаривать будем здесь или, может, другое место предложите?

— Согласен здесь. — Поль ждал, когда речь пойдёт о деньгах.

— Сколько же за них просите, за все три? — Ральф бросил на соседа быстрый взгляд.

Поль Адома глубоко вздохнул. Наконец–то!

— Товар стоит восемьдесят тысяч найр.

— Когда получим товар?

Поль с изумлением посмотрел на гангстера. Он что, с ума сошёл — вот так запросто выложит восемьдесят тысяч?! Д а Поль расстался бы с кассетами и за половину этой цены! Хотя что уж он так печётся о чужих денежках!

— Взять их — дело не совсем простое, — проговорил он, стараясь не выдать своего ликования.

— Ну–ну, слушаю. Когда же всё–таки и что значит «не совсем простое»?

Поль поёжился. Он знал, конечно, что задуманный им план передачи кассет таит в себе элемент риска. Но за восемьдесят тысяч стоит рискнуть — а как иначе? — Я повезу кассеты комиссару сегодня вечером. Из дома выеду в восемь. Тут–то, на пути, вы их и возьмёте…

Ральф нахмурился. Свернув в какой–то проулок, он затормозил и заглушил мотор.

— Не понял… Что значит «тут–то вы их и возьмёте»? Вы нам их продаёте — значит, сами передаёте…

— Ну, знаете ли, я такое не могу себе позволить. Сделка всё–таки у нас не обычная.

— Ну–ну, слушаю, что же дальше?

— Ухмылочку–то попридержи — твою мерзопакостную физиономию она не красит… Что у тебя на уме?

— Да вам не понравится. Давайте выкладывайте ваш план, тогда скажу, что у меня на уме…

— Ты разговариваешь не с кем–нибудь, а с представителем полиции. Если будешь дурака валять, пошлю тебя куда подальше. Заруби это себе на носу.

— О чем вы, не понимаю…

— Отлично все понимаешь, не прикидывайся, — отрезал Поль решительно.

— Ну хорошо. Зарублю себе на носу. — Ральф презрительно улыбнулся. Он не первый раз имел дело с Полем Адомой. Дважды пробовал его «зацепить», но оба раза пришлось ретироваться.

— Я выезжаю из дома ровно в восемь, как сказал.

Поеду по улице Бэррак, затем по Риф, далее поворот на улицу Георга. Здесь–то вы и вступаете. На перекрёстке

Риф и Георга пусть выскочат ваши парни — нападут на меня, захватят кассеты. Пусть стукнут меня чуть–чуть, но только без глупостей — чтоб я цел остался… — Поль подозрительно глянул на гангстера.

И не зря.

Ральф подумал, что этого жирного легавого хорошо бы кончить раз навсегда на том перекрёстке.

— Если товар забирать таким макаром, цена за него будет тысяч пятьдесят, никак не больше, — объявил

Ральф.

— Вот как! — Поль схватился за ручку дверцы. — Экий мошенник. Раз так, покупай кассеты у кого–нибудь другого. Я выхожу!

— Напрасно спешите, пораскиньте мозгами. Мы на вас теперь так и так нагрянем — препятствий–то никаких.

Вы свои планы поменять уже не можете, верно? Или у вас есть другие варианты? Так что пятьдесят тысяч — окончательная цена. Берите, деться вам все равно некуда.

У Поля внутри все похолодело. Надо было предусмотреть такой поворот! Но каков мерзавец этот Ральф, а?

— Если ты попытаешься меня надуть, смотри, сукин сын, это даром тебе не пройдёт, — проговорил Поль сквозь зубы.

Оба в течение нескольких мгновений с ненавистью взирали друг на друга, вид у них был такой, будто они вот–вот кинутся друг на друга с кулаками. Красноватые лучи клонящегося к закату солнца подчёркивали свирепое выражение лиц. Затем наступила разрядка — Поль без слов признал, что проиграл.

В кабинете начальника полиции раздался телефонный звонок. Шеф подумал, что это, должно быть, Джек — Кленц уехал минут двадцать назад и обещал позвонить из своего сыскного бюро. Но звонил Гатна.

— Алло… Да?

— Сэр, у нас тут происходит что–то непонятное. Мы вели слежение за «объектом». «Объект» остановился около французского посольства. И тут мы увидели, как к нему в машину садится заместитель начальника полиции. Мы в полной растерянности — нужны ваши распоряжения, сэр. Прекращать наблюдение или… словом, мы не знаем. — Гатна на мгновение замолк. — Алло, алло…

На другом конце провода на несколько секунд воцарилось молчание. Одоло застыл с трубкой в руке. Обретя наконец дар речи, он проговорил чужим, надтреснутым голосом:

— Назовите ещё раз свою фамилию. — Он прилагал немалые усилия, чтобы скрыть волнение.

— Капрал Гатна, сэр.

— С вами кто?

— Дэниел, сэр.

— Так. А вы уверены, что видели именно заместителя начальника полиции? — проговорил Одоло безучастным, холодным тоном.

— Но я не понимаю, сэр… Я работаю в полиции уже…

— Не о понимании речь. Так вы уверены? — терпеливо допытывался Одоло.

— Да, сэр.

— Откуда звоните?

— Из телефона–автомата у магазина «Кингсуэй», улица Никоро, сэр.

— Где сейчас находится «объект»?

— В проулке около улицы Ребен.

— Ясно. Передайте Дэниелу: слежение прекратить и немедленно прибыть ко мне для рапорта. Будьте осторожны, вы должны остаться незамеченными. Вы за это отвечаете, ясно?

— Есть, сэр.

Положив трубку, Фрэнк Одоло сел. В течение нескольких мгновений он сидел не шевелясь, ни о чем не думая. Он, казалось, забыл обо всем на свете. Постепенно он вернулся к реальности. Не может быть, думал он, какое–то недоразумение… Конечно, как говорится, в семье не без урода, но когда урод заместитель начальника полиции — это уже катастрофа! Как взяться за это дело?

С чего начать? Надо было срочно что–то предпринимать.

Он позвонил Мэтту — в чрезвычайных ситуациях старший состав всегда дежурит, чтобы быть под рукой.

Затем Одоло решил связаться с Кленцем. Кленц обещал позвонить, когда приедет к себе в бюро, но пока не звонил — значит, ещё не доехал. Можно, однако, пере дать весточку через секретаршу. Если история с Адомой правда, ему без Кленца не обойтись. Боже мой, ну и дела!

— Алло, Одоло говорит, — сказал он секретарше, и та, к его удивлению, тут же соединила его с Кленцем.

Кленц, оказывается, уже вернулся. — Вы же обещали позвонить, — упрекнул друга Одоло.

— Да что ж такое, ей–богу, — недовольно начал Кленц. — Нет мне покоя ни на минуту! Я иногда думаю, шеф, а не взять ли мне прямо в свои руки ваши бразды правления, а?

Последовало короткое молчание. Одоло решил про пустить ворчание друга мимо ушей. Чуть помедлив, он сказал:

— Ситуация сильно осложнилась, Джек. — Ему не хотелось вдаваться в подробности по телефону.

Кленц хмыкнул.

— Что, кто–то спикировал не туда? — вдруг спросил он.

У Одоло даже дыхание перехватило. Что Джек Кленц парень мозговитый, он и без того давно знал. Но есть же всему предел!

— Откуда вы знаете? — изумился Одоло.

— По вашему голосу — такого убитого голоса я давно не слышал. Так я угадал?

— Ну, почти. Джек, быстрее приезжайте. Десять минут вам даю. Не успеете — застанете лишь конец истории, сами жалеть будете.

— А вы мастер насаживать наживку на крючок, этого у вас не отнимешь. Ладно, еду!

Глава 9

На город опустился вечер. Майк вёл автомашину, в которой находились четыре пассажира: Кленц, Одоло и двое оперативников из команды Мэтта. И Майк, и пассажиры были готовы к бою. Перед ними катил автомобиль с заместителем начальника полиции Полем Адомой, следующим к резиденции верховного комиссара. Адома вёз с собой три кассеты.

В последнюю минуту шеф объявил своему заместителю, что они с Кленцем поедут следом за ним в машине сопровождения. Известие повергло Поля в полное замешательство. Он был ошеломлён, он был зол.

— Да ради бога! Но, по–моему, в этом нет ни малейшей необходимости, — раздражённо бросил он, когда сообразил, что переубедить шефа ему не удастся. Что–то случилось, но что? Поль терялся в догадках. — Неужели у вас нет дела поважней, шеф?

— Нет дела поважней, — твёрдо отвечал Одоло, и было видно, что он уступать не намерен. — Да я же объяснил вам: мы едем так, на всякий случай, — добавил он, как бы извиняясь. — В резиденцию комиссара мы с вами не пойдём. Но мы не можем себе позволить легкомысленно отнестись к этим кассетам, понимаете?

— Ну да, понимаю, — отозвался хмуро Поль. Что же делать? Не может же он взять и приказать шефу — мол, оставьте меня в покое! Настаивать — значит вызвать подозрения. От волнения Поль весь взмок. Переменить план уже нельзя, и Ральф а предупредить тоже невозможно! — Просто я чувствую себя не в своей тарелке, шеф, — вы меня водите на поводьях, как ребёнка. — Поль бросил на Одоло вороватый взгляд. — Вы думаете, что–то может случиться? Но почему? Никто ведь не знает, что мы повезём кассеты к комиссару.

— Ничего я не думаю. С нашей стороны это просто предосторожность, всякое бывает. Из-за этих кассет уже кой–кого убили. И, если представится случай, убьют ещё. Этого нельзя допустить.

В конце концов Адома, пожав плечами, сдался.

— Ну, делайте как знаете. — Тяж ело ступая, он двинулся к машине.

Я-то знаю, что делаю, голубчик, подумал Одоло, направляясь ко второму автомобилю.

И вот они в пути, едут уже по улице Риф. Мэтту поручено обеспечить охрану и поддержку вдоль всего маршрута. На улицах в районе их следования должно находиться необходимое число патрульных машин. Им приказано заниматься обычным патрулированием, но вместе с тем быть постоянно начеку. В случае тревоги они должны немедленно мчаться в указанное место.

Кленц сказал:

— Дело, я полагаю, начнётся на улице Георга или на углу улицы Риф. Для них это самое удобное место.

— Наверное, — рассеянно отозвался Одоло, вытирая рукавом вспотевшую шею. Пот градом катил с него, не смотря на свежесть прохладного вечернего ветерка. И он, и Кленц, напрягая глаза, внимательно всматривались в оживлённую, ярко освещённую улицу — не пропустить бы момент… — Может, рискнём и свяжемся с ним по радио? — предложил Одоло, не отводя взгляда от окна.

— Разговор могут перехватить — надо было раньше договориться о коде. Теперь поздно.

— Да… Гляди!

Все произошло так стремительно, что позднее трудно было восстановить последовательность событий. Внезапно из плохо освещённого проулка, выходящего на улицу Риф, раздались автоматные очереди. До поворота на улицу

Георга оставалось ещё два квартала, где, как казалось, скорее всего, и должно было произойти столкновение, и потому почти все были застигнуты врасплох. Машина с Адомой с визгом затормозила и, вильнув в сторону, ткнулась в водосточную канаву. Один только Майк мгновенно среагировал на ситуацию.

Резко бросив машину вбок, чтоб не попасть под пули, предназначенные впереди шедшему автомобилю, Майк направил её в проулок, откуда шла стрельба. Одоло и

Тимсон, один из оперативников Мэтта, успели открыть огонь по гангстерам, которые были застигнуты врасплох, не ожидав появления второй полицейской машины. В те же мгновения позади машины Поля Адомы с грохотом разорвалась граната; попади она точно в цель, машину разнесло бы на куски. В проулке, у дверей ближайшего дома, притаился чёрный лимузин. Из него тоже дали несколько очередей — теперь по автомобилю Кленца.

Кленц, Одоло и остальные успели пригнуться. На них посыпались осколки стёкол, но серьёзно никто не был задет.

Гангстеры, ведущие огонь из проулка, при виде несущейся на них автомашины бросились врассыпную, но один упал, скошенный пулей. Майк ударил по тормозам и, едва не положив машину на бок, на крохотном пятачке развернулся и рванул в бок чёрному лимузину.

Удар со скрежетом — и пассажирам лимузина стало не до стрельбы.

— Выскакиваем! — крикнул Кленц.

Гангстеры в чёрном лимузине оказались в ловушке — они могли воспользоваться только двумя дверцами и мешали друг другу. Пока они вылезали, бравая четвёрка уже стояла над ними с автоматами на изготовку.

— Бросай оружие! — рявкнул Кленц.

И в этот момент молодчики, разбежавшиеся было при внезапном появлении машины Кленца, пришли в себя и открыли стрельбу по полицейским. Но парни из команды Мэтта были готовы к атаке и открыли ответный огонь из крупнокалиберных автоматов.

Между тем Поль Адома и его шофёр пытались выбраться из покорёженной взрывом машины. Её правое переднее колесо повисло над водосточной канавой, а зад машины был вмят внутрь взрывом гранаты. Шофёр был ранен осколком в плечо.

Пока шеф и Кленц со своими ребятами держали под прицелом гангстеров из чёрного лимузина и отстреливались от тех, что укрылись неподалёку, около Поля Адомы, выбравшегося наконец наружу и озиравшегося по сторонам в поисках укрытия, с визгом затормозил чёрный «бьюик». Заметив его, Поль бросился бежать. Раздался выстрел. Адома дёрнулся на бегу и рухнул на мостовую.

Какой–то тип выскочил из «бьюика» и, схватив выпавший из рук полицейского предмет, кинулся назад к распахну той дверце. Кто–то из парней Мэтта заметил это и дал очередь по бегущему. Пуля настигла его, когда он уже наполовину скрылся в машине. Дёрнувшись, он упал внутрь. «Бьюик» рванул вперёд, но путь оказался перегорожен автомобилями, брошенными в суматохе своими владельцами.

— Смотри, куда едешь! — заорал Ральф водителю, но было поздно. Ральф решил руководить операцией сам во избежание провала, но внезапное появление целой оравы полицейских в его планы, конечно, не входило.

Вот оно как! Адома знал, но не предупредил, скотина.

Так получай пулю, иуда! Так было и будет со всяким, кто попробует обмануть Ральфа. И кассеты теперь у него в руках. Это — главное…

Шофер «бьюика» понадеялся, что проскочит между двумя машинами, брошенными на дороге, но зазор оказался слишком узким, и «бьюик» с налёту со скрежетом застрял между ними.

— Скотина, куда ж ты прёшь! — заревел Ральф и в тот же миг сообразил, что они в ловушке. Он крутанулся как ужаленный и рукояткой пистолета выбил заднее стекло. К машине бежала группа полицейских с автоматами. Ральф выстрелил, почти не целясь. Кто–то из бежавших вскрикнул и упал. Но тут остальные открыли ответный огонь, и Ральф не увернулся от пули. Да в «бьюике» и негде было уворачиваться от пуль — мешал скрючившийся на заднем сиденье раненый подручный.

И не успел Ральф второй раз выстрелить, как ему размозжило голову — кто–то из полицейских, чтобы обезопасить себя и товарищей, не пожалел патронов и выпустил в тёмное нутро «бьюика» всю обойму.

К этому моменту все улицы и проулки вокруг места событий были блокированы полицией. Патрульные машины с включёнными сиренами устремились со всех сторон к улице Риф. Ральф в любом случае далеко бы не ушёл — его шансы были равны нулю.

Кто–то из прибывших полицейских подошёл к лежавшему на дороге заместителю начальника полиции. Поль Адома был мёртв.

Около полуночи Кленц добрался наконец до дома.

Господи, до чего же он устал! Ну и вечерок нынче выдался, такого давно не было. Окариме они взяли тёпленького, прямо во «дворце»: располагая такими уликами, арестовать можно было хоть папу римского.

Когда полиция нагрянула в особняк на улице Одудува, Окариме давал обед, на который был приглашён весь подпольный свет Порткано. Гости были ошеломлены, когда полицейские прямо у них на глазах увели хозяина дома.

Но Ричарда им найти не удалось. Он как сквозь землю провалился. Похоже, этот тип сумел–таки улизнуть из страны. Кленц возглавил группу, занявшуюся его розыском. К делу подключили даже военных. И вот Кленц вырвался наконец домой перекусить и передохнуть — вторые сутки подряд ему не удавалось поесть по–человечески.

Кленц вошёл в дом и, не заперев ещё входную дверь, почувствовал что–то неладное. Он протянул руку к выключателю. Странное ощущение усилилось. Но он был голоден, измотан, и неохота было обращать внимание на мимолётные ощущения. Кленц включил свет и вошёл в гостиную. То, что он там увидел, как ни странно, не удивило его.

На софе сидел, развалившись и усмехаясь, Ричард Стонберд собственной персоной. Н а столике рядом — стакан и полупустая бутылка виски. Гость, похоже, был «под парами». В руке он держал пистолет. Пьян–то он пьян, подумал Кленц, но с пистолетом шутки плохи, особенно если он наведён тебе в грудь. Лицо гостя расплылось в гаденькой улыбке.

— Заходите–заходите, мистер Кленц. Я вас давно поджидаю. Вы не против, что я тут… сам угостился? — Гость перехватил взгляд, брошенный Кленцем на бутылку. — В холодильнике такое изобилие, ах, что я подумал, от вас не убудет — вы ведь один живёте…

— Нет, не против, но кто вы такой? — сказал Кленц.

Если он и испытывал страх, то вида не показывал. Он, конечно, узнал Ричарда (в полиции ему показали фотографии и словесный портрет), но время потянуть не по мешает.

— А я-то думал, вы меня ищете. Чем же я провинился, ума не приложу. Хотите, чтобы я представился?

— Что вам тут надо?

— О… не желаете ли присесть, мистер Кленц? У вас, верно, денёк был не из лёгких.

— Вы на мой вопрос не ответили: что вам тут надо? О прочем не беспокойтесь.

Ричард пожал плечами.

— Ну, как знаете. — Он откинулся на спинку софы — пистолет в руке его не дрогнул. Судя по всему, Ричард решился на жизненно важный для себя шаг. — Я хочу выехать из страны, мистер Кленц. И вы мне в этом поможете.

Кленц нахмурился.

— Вы сошли с ума.

— Да? А что ж, по–вашему, мне делать — могилу, что ли, себе рыть?

— Да с чего вы взяли, что я соглашусь на такое?

Я просто сдам вас в руки полиции, и дело с концом. И с удовольствием погляжу, как вас повесят, Стонберд, за все ваши грехи.

Ричард пристально посмотрел на Кленца. Да, этот полицейский не шутит.

— Удовольствие откладывается! Ты меня отсюда вывезешь — вывезешь как миленький, ты понял, Кленц?! — Лицо Ричарда перекосилось от злобы. От прежней вкрадчивости не осталось и следа. — Ты меня вывезешь, будь уверен! Сейчас объясню. Фред! — крикнул он.

Дверь спальни распахнулась, и в комнату втолкнули Розу, секретаршу Кленца. Руки у неё были связаны за спиной чулком. Вслед за ней с пистолетом в руке ввалился в комнату тот, кого звали Фредом, вдрызг пьяный. Кленц почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Он сделал непроизвольное движение вперёд.

— Роза, что они с тобой сделали!

— Стой, где стоишь, не дёргайся! — бросил Ричард, снимая пистолет с предохранителя. — Будешь дёргаться, пристрелю обоих. — Ричард свирепо поглядел на Кленца. — Ты понял? Ты вывезешь меня, и тогда Фред её отпустит — он будет ж дать моего звонка с границы. Если до шести утра не позвоню, он её прикончит.

Кленц покачал головой.

— Я думал, вы человек неглупый, мистер Стонберд.

Вы же должны понимать, что мы не далеко уедем, а уж до границы наверняка не доберёмся. Любой знает вас в лицо. — Кленц придумывал доводы на ходу.

— Это точно. Ну и что с того? Как только выберусь из этой паршивой страны, я свободен. А вы — мой билет на свободу.

— Но полиция перекрыла все выезды из Порткано, а теперь контроль устанавливается по всей стране.

— Это ваша забота, мистер Кленц. Про девочку–то не забыли? Время не ждёт. Придумайте выход, это вам по силам. — Ричард помолчал в раздумье, затем, усмехнувшись, взглянул на Кленца. — Вот что, мистер Кленц. Снимите–ка трубку и позвоните своему другу начальнику полиции. Скажите ему, у вас, мол, есть дело за пределами страны и вам нужна полицейская машина. Поняли мою мысль?

— И вы думаете, начальник полиции купится на такую чушь?

— Забота ваша. Он даст вам машину, вы же с ним давние друзья. — Ричард вытер рукавом пот со лба.

— Обещаю вам, Стонберд: от меня все равно не уйдёте. Даже если теперь вам удастся бежать, я потом вас достану. Можете не сомневаться.

— Может, да, а может, нет, — пожал плечами Ричард. — Ну так будете звонить или нет? Время–то идёт.

Кленц посмотрел на часы. Уже за полночь. Чтобы добраться до границы к шести часам, надо гнать как угорелому — иначе можно и не успеть. Направляясь к телефону, Кленц прикидывал, не попытать ли счастья — броситься на Ричарда и разоружить его. Нет, слишком рискованно.

Он взглянул на Розу и ободряюще улыбнулся.

Кленц взял уже трубку, как вдруг в голову ему пришла неожиданная мысль. Обернувшись к Ричарду, он проговорил:

— Интересно, Стонберд, что же будет с вашим дружком Фредом, когда вы улизнёте, а? Он же в западне окажется. Что он, настолько глуп, что не понимает этого?

Кленц произнёс свою убийственную фразу, уголком глаза наблюдая за Фредом. У того по физиономии будто пробежала тень сомнения, но и только. Может, он так пьян, что не понимает смысла произнесённых слов, подумал Кленц.

— Вы дадите деру, а его ведь возьмут как сообщника и…

— Заткнитесь! — рявкнул Ричард, с опаской глянув на Фреда. — Вы звоните или нет — последний раз спрашиваю?

Кленц снял трубку. Конечно же, Фред расслышал, о чем речь, и не реагирует лишь потому, что пьян или туп.

— Смотрите, чтоб по телефону без глупостей, слышите? Будете дурака валять, пристрелю.

Ричард встал над Кленцем, угрожая пистолетом. Кленцу снова пришлось побороть искушение броситься на

Стонберда. Он набрал мало кому известный номер начальника полиции. Ричард с безопасного расстояния внимательно следил за каждым его движением. Фрэнк Одоло снял трубку.

— …разорвёт меня на куски! — услышал Кленц голос шефа. Одоло, видно, с кем–то беседовал. — Алло, Управление полиции слушает…

— Это я, шеф, — начал Кленц. Ричард, не сводя с него глаз, подался вперёд. Если б мы были один на один, подумал Кленц, я бы его за горло взял — момент подходящий. — Шеф, у меня тут обнаружилось кое–что — придётся мне сгонять через границу. Это в связи с делом о гашише… Вы не могли бы дать мне машину?

— Да что с вами, Джек! Сейчас не до этого, сами знаете. Что такое…

— Знаю, шеф. Но дело неотложное. Вернусь завтра к полудню.

Кленца подмывало вставить пару кодовых словечек, но он удержался от этого — слишком рискованно. Ричард, держа палец на курке, следит за каждым словом, да и этот пьяный болван тоже с «пушкой».

Фрэнк Одоло, помолчав, заметил:

— Вы врёте, Джек.

— Ну разумеется! Зачем я буду вам врать?

— Так–так, Джек. Я вас понял, Джек. Нужна машина с шофёром?

— Нет, шофёра не надо, я поведу сам.

Фрэнк Одоло осторожно положил трубку на рычаг.

Вид у него был задумчивый. Он проговорил устало, обращаясь к Мэтту — тот сидел за столом напротив:

— Мэтт, мне кажется, Джек попал в какую–то историю.

— Зачем ему машина? — хмуро поинтересовался Мэтт. (Мэтт и Кленц друг друга недолюбливали.)

— Я сам не знаю. Говорит, у него появилось какое–то дело, из–за которого ему надо побывать по ту сторону границы. И ещё: он сказал, что сам её поведёт.

— Может, у его шофёра выходной? — Мэтт не проявлял интереса к странной просьбе Кленца. — Шеф, газетчики ждут. Что мне им сказать?

— Ничего, подождут.

Одоло судорожно обдумывал новость. Звонок Кленца его не на шутку обеспокоил. Он знал, Кленц никогда не попросит полицейскую машину для своих личных дел. Д ля чего ему нужна именно полицейская машина? Очевидно, для того, чтобы беспрепятственно пройти контрольные пункты. Но зачем ему понадобилось так срочно ехать за границу? Здесь явно что–то не так. Но что? Что именно?

Надо проверить, решил он.

— Мэтт, — сказал Одоло, стараясь не смотреть Мэтту в глаза. Он знал, что Мэтт страшно устал.

Мэтт вопросительно глянул на шефа.

— Да, сэр?

— Возьмите–ка своих ребят. Думаю, в доме Джека случилось что–то неладное. Поедем проверим. А машину, само собой, тоже вышлем.

— Да? А со мной что будет? Со мной что, как с последним дерьмом можно?

Кленц и Ричард, ожидавшие прибытия полицейской машины, уставились на внезапно подавшего голос Фреда.

Фред разговаривал как будто сам с собой, ни на кого не глядя. Он стоял, прислонившись к стене у двери в спальню, держа пистолет в опущенной руке. Заметив, что на него обратили внимание, Фред, пьяно насупившись, уставился на Ричарда.

— О чем это ты, черт подери, бормочешь? — Ричард попеременно бросал взгляды то на Фреда, то на Кленца.

Кленц заметил, что в глазах Ричарда мелькнул страх. — Что ты там мелешь?

— Ага… Я с вами поеду. Я тут не останусь.

— Болван! Ты со мной не можешь ехать! Я за тобой потом приеду! — соврал Ричард и в тот же миг понял, что ложь бесполезна.

Резко отпрянув, он выстрелил во Фреда — тот ударился о стену и осел на пол. Роза, вскрикнув, метнулась в сторону. Ричард проворно обернулся, чтобы броситься на Кленца, но, будь у того даже руки–ноги связаны, и тогда бы Ричард не совладал с ним. Кленц уже ринулся на противника. Ричард выстрелил, но промазал. Кленц нырнул вниз, стремясь обхватить ноги бандита. Ричард понял, что выстрелить второй раз не успеет. Пистолетом, зажатым в руке, он попытался ударить Кленца, но опять промахнулся. Кленц схватил Ричарда за ноги и поднял в воздух, как игрушку. Ричард истошно завопил, и тут грохнул ещё один выстрел — на этот раз пуля угодила в потолок. Кленц швырнул Ричарда на пол, и тот выронил пистолет. Извернувшись, Ричард ударил противника ногой — прямо в голову. Кленц зашатался, в глазах у него потемнело. Когда он выпрямился, Ричард успел отыскать глазами упавший пистолет и рванулся, чтобы схватить его. Кленц мигом сообразил, что опередить Ричарда не успеет. Схватив оказавшийся под рукой столик, Кленц бросил его изо всех сил (а сил ему было не занимать). Стол, угодив в Ричарда, сшиб его с ног. Перевалившись через стоявший рядом стул, Ричард рухнул на пол. Кленц в одно мгновение оказался возле него. Схватив его левой рукой за рубашку, Кленц готов был нанести сокрушительный удар своей мощной правой. Но Ричард боролся за жизнь с энергией бешеного зверя. Он укусил Кленца в руку и вцепился в него ногтями. Если б не плотная рубашка, Ричард расцарапал бы Кленца до крови. На мгновение

Джек выпустил противника, и тот рванулся прочь. Но здесь его настиг удар ногой — страшной силы удар. С та кой силой, должно быть, бьёт копытом могучий конь! Удар пришёлся по лицу — Кленц невольно перестарался. Ричард рухнул на пол как подкошенный.

Фрэнк Одоло прибыл к дому Кленца в сопровождении

Мэтта и двух оперативников. Кроме того, двум патрульным машинам было приказано находиться поблизости, чтобы при необходимости оказать поддержку. Одоло и Мэтт, соблюдая осторожность, подошли к входной двери.

Она оказалась незапертой. Шеф вытащил пистолет, его примеру последовал Мэтт.

— Джек? — негромко позвал Одоло с порога.

Никто не отозвался, и Одоло с Мэттом вошли в дом.

Роза в эту минуту перевязывала Кленцу руку. Он сидел на стуле лицом к двери, без рубашки.

Увидев Розу, склонившуюся над полураздетым Кленцем, шеф оторопел: ему показалось, что девушка обнимает

Кленца. Бог ты мой, подумал он, и он ещё требует машину! У него «дело», видите ли!

— Какого черта вы говори… — начал было Одоло, но осёкся, заметив в левой руке Кленца пистолет. Пистолет был направлен в дальний угол гостиной. Одоло не сразу сообразил, в чем дело, как, впрочем, и Мэтт.

Кленц поглядывал на вошедших, молча усмехаясь.

Роза, закончив перевязку, забрала таз с горячей водой и вышла из комнаты.

— Черт меня подери! — воскликнул Одоло, разобрав наконец, что в углу лежит Стонберд. — Как он сюда попал?

Кленц пожал плечами.

— Он сдался, шеф, взял и сдался. — Кленц устало поднялся со стула, мощный, широкоплечий. — Теперь он ваш. Увозите его. А я беру наконец выходной.

— Ну конечно, Джек. Ты возьмёшь выходной, — поддакнул Одоло, усмехнувшись: Кленц скорее в могилу ляжет, чем выходной возьмёт. — До завтра, Джек. Утром увидимся. — И, повернувшись к Ричарду, сказал:

— Вы арестованы, мистер Стонберд.

Ричард попытался подняться на ноги, но его повело, и он упал.

— Ну чего вы ждёте? Берите меня.

Мэтт взял арестованного за руку, и Ричард послушно заковылял вслед за полицейским.


home | my bookshelf | | Кровавый шантаж |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу