Book: Девять миллиметров решают все



Девять миллиметров решают все

Николай Леонов, Алексей Макеев

Девять миллиметров решают все

Девять миллиметров решают все

Пролог

Начало марта в Москве выдалось удивительно ласковым. Если ночью еще было немного прохладно – минус 3°–4°, то днем температура поднималась до плюс 6°–7°. Снежные сугробы опадали прямо на глазах, и проталины появились не только над теплотрассами, но и кое-где в скверах и парках. В спальных районах на тротуарах и дорогах стояла слякоть, а вот в деловых кварталах они уже были почти по-летнему сухими.

В Измайловском парке еще чувствовалось присутствие зимы. Сугробы хоть и покрылись настом, но были достаточно глубоки, а проезды и пешеходные дорожки, видимо, сегодня утром посыпали песчаной смесью. Федор Точилин грубо выругался, недовольно осмотрев перепачканные ботинки почти за 200 тысяч рублей, и сел обратно в машину, обматерив Кулькова, назначившего ему встречу неподалеку от Собачьего пруда.

На дорогих часах подполковника было уже начало седьмого вечера, а человек, назначивший ему встречу на шесть, еще не появился. Точилин специально особо не спешил на рандеву, рассчитывая, что заставит Кулькова ждать, но вышло все наоборот. И сейчас подполковнику пришлось заниматься самым нелюбимым делом – ждать, нервно вглядываясь в темноту за окнами машины. На главной аллее ярко светили фонари, но здесь, на площадке для отдыха у Собачьего пруда, они казались не ярче обычных лампочек-«сороковок».

Наконец с аллеи в сторону пруда свернул массивный темный джип. Точилин снова выругался сквозь зубы, вглядываясь в приближающуюся машину. Джип остановился в паре метров от его «Опеля» и заглушил двигатель. Несколько секунд подполковник ждал, пока кто-то выйдет из салона, но этого не произошло. Как и раньше, Кульков и его телохранители дожидались, пока Точилин первым выберется из своего авто. Еще раз выругавшись, подполковник открыл дверцу и вылез на морозный воздух. Здесь, в Измайловском парке, хоть и дышалось легче, чем в центре Москвы, зато и морозец ощущался весомее. Он сделал несколько шагов по направлению к джипу, ощущая, как у него от холода начало пощипывать уши. И лишь когда до джипа осталось не более двух шагов, ему навстречу выбрался коренастый, похожий на обезьяну Кульков. Водитель и телохранитель, если они вообще были, остались в машине.

– Ну, здравствуй, Артем, – с недовольством в голосе заговорил подполковник. – Какого хрена тебе именно здесь потребовалось встречаться? Нормальных мест больше в столице не осталось? Что за конспирация, ядрена вошь?

– Извини за задержку, Федя, – протянул руку для приветствия Кульков. – Сам понимаешь, пробки в Москве в это время просто жуткие. А насчет нормальных мест… Что-то мне сомнительно стало, подпол. Кажется, меня в последнее время очень усердно стали «пасти»…

– Не мели ерунды! – фыркнул Точилин. – Твоим существованием вообще мало кто интересуется. Вот уже больше года тебя не только не «пасут», но даже в задачах уголовно-исполнительной инспекции ты лишь раз в квартал появляешься. Уж поверь, я бы первым узнал, если бы тебя на мушку взяли, и уж точно бы встречаться с тобой не стал. Мне своя репутация дороже!

– А мне почему-то кажется, что ты в последнее время не только не обо всем первым узнаешь, но и вообще ни хрена не знаешь! – огрызнулся в ответ Кульков.

Точилин поморщился. Ему никогда не нравился этот человек. Ни своей фигурой, напоминающей орангутанга, ни манерой речи, внезапно меняющейся с откровенно-дружественной на неприкрытую хамскую. Ни тем более своим отношением к подполковнику – Кульков почти и не пытался скрывать свое презрение к менту. Даже тот факт, что Прораб никогда не вынимал руки из карманов, постоянно раздражал Точилина.

– Ты, Прораб, говори, да не заговаривайся! – попытался осадить бандита подполковник. – Я тебе гнилой «инфы» никогда не давал!

– А ты уже и хорошей не даешь! – рявкнул в ответ Кульков. – Почему не предупредил, что наш товар перехватить собирались? Я тебе деньги за что плачу?

– Как это, «собирались»? – опешил Точилин. – Да про него в управлении и не знал никто. Ни в оперативных планах, ни в сводках об этом ни слова не было сказано.

– А вот это ты мне и объясни, почему наоборот вышло! – оскалился бандит. – Хорошо, мои ребята товар не успели встретить. А то совсем бы край получился.

– Ну, Артем, тогда понятно, откуда ноги растут, – успокоился Точилин. – Это твои поставщики где-то «засветились». Их оттуда и «пасли». Наши там точно не работали.

– А я тебе деньги плачу не только за то, чтобы ты мне рассказывал, в каких носках твой шеф на работу пришел! – опять повысил тон Прораб. – Ты мне должен всю информацию по моим делам находить и передавать. Это твоя работа, знать, кто и как мои дела «пасет».

Подполковник хотел было грубо ответить явно зарвавшемуся бандиту, но сдержался. Сейчас не время и не место выяснять, кто из них круче. Они оба были здорово повязаны друг с другом, и ссориться им точно не стоило. По крайней мере, пока Точилин не доведет до конца свои задумки и не слезет с крючка Кулькова. Да и те деньги, что платил бандит подполковнику за непыльную, в общем-то, работу, еще ой как могли пригодиться. Подполковнику нужно было месяц-полтора, чтобы все подготовить, а потом от Кулькова можно было бы легко избавиться.

– Ладно, Артем, – как можно мягче проговорил Точилин. – Моя промашка. В следующий раз буду все ведомства проверять. Только и ты не тупи! Извещай меня о том, что проверить нужно, хотя бы за неделю до операции, а не за пару дней.

– А-а, проехали! – махнул рукой Кульков. – Хорошо то, что хорошо кончается. А у нас пока ничего страшного не случилось. Товар жалко, конечно, но его пропажа – не моя и не твоя вина. Пусть поставщики сами разбираются. Кстати, ты пуговицу принес?

– Принес! – облегченно рассмеялся подполковник, довольный тем, что Прораб не собирается его больше ни в чем обвинять. – Только не пойму, зачем она тебе понадобилась? Коллекцию собираешь, что ли?

Точилин начал шарить по карманам своего пальто, отыскивая треклятую пуговицу. Когда Кульков попросил достать ее и пообещал хорошо заплатить, подполковник поначалу стал отказывать, совершенно не понимая этой дурацкой причуды бандита. Но когда Кульков удвоил сумму вознаграждения, Точилин махнул рукой. Хоть выходка с пуговицей и была абсолютно глупой и ребячьей, 2000 баксов за такое ерундовое поручение были почти царским вознаграждением.

Отыскав, наконец, дурацкую пуговицу в своем кармане, подполковник протянул ее Кулькову:

– Держи! Ну, Артем, колись! Зачем тебе эта ерунда понадобилась?

– Сюрприз хочу кое-кому сделать, – ухмыльнулся бандит, доставая из кармана пистолет. – Жалко, тебе над этой шуткой посмеяться не придется!

Точилин даже успел удивиться. Улыбка сползла с его лица, пока он несколько мгновений смотрел в дуло пистолета, и превратилась в нечто вроде ребяческой удивленно-обиженной гримасы. А затем над Собачьим прудом прогремел выстрел.

Сразу после этого из джипа Прораба вылезли двое парней, одетых в черные куртки и черные брюки, словно в некую униформу. Кульков даже не посмотрел в их сторону. Он подошел к трупу и брезгливо потрогал его ногой, как будто ожидал, что подполковник сейчас начнет шевелиться или встанет и начнет отряхиваться. Мысль об этом почему-то насмешила бандита. Он коротко хохотнул, а затем повернулся к двум своим бойцам и кивнул в сторону убитого Точилина:

– Куда везти это говно, вы сами знаете. Машину разберете до последнего винтика. И не дай бог, узнаю, что пытались что-то с нее продать, порву обоих, как Тузик грелку!

Парни молча и почти одновременно кивнули и направились к трупу. Несколько мгновений Кульков краем глаза наблюдал за ними, а потом рванулся вперед и врезал по челюсти тому парню, который пытался взять труп за руки.

– Я тебе, баран, о чем говорил?! – рявкнул он, снизу вверх глядя на бандита, удивленно потирающего щеку. – Повтори, придурок, о чем я говорил?

– Так это, ну… Ну, отвезти его и спрятать в…

– Я тебе сейчас спрячу! – перебил его Прораб и повернулся ко второму парню: – Ты?

– Ты про пуговицу, Прораб? – догадался тот.

– Именно, уроды! Вбейте в свои тупые головы, что пуговица должна быть у мента в кулаке, когда вы все закончите. И не дай бог, ее там не будет или вы залапаете пуговицу своими жирными пальцами, я с вами такое сделаю, что вы этому «легавому» до смерти завидовать будете! Все ясно?

– А если… – попытался было спросить парень, получивший от Прораба в челюсть, но его подзатыльником заставил замолчать подельник.

– Все ясно, Прораб, – ответил он. – Сделаем, как надо. А за этим идиотом я присмотрю.

– Тебя за язык никто не тянул, – ухмыльнулся Кульков. – Раз вызвался, будешь и за свои, и за его «косяки» отвечать.

Больше не глядя на них, Прораб направился к джипу и сам сел за руль. Выруливая от Собачьего пруда на главную аллею, Кульков на несколько секунд задумался, а не поторопился ли он с выводами? Направив машину в сторону шоссе Энтузиастов, он еще раз обдумал все, что совершил и запланировал, и пришел к выводу, что никаких ошибок в его планах просто не может быть. Удовлетворенно рассмеявшись, Кульков включил музыку и выбросил из головы и Точилина, и проблемы, связанные с подполковником.

Глава 1

Над этим делом Гуров работал уже почти два месяца. И хотя поначалу он старался обеими руками откреститься от него, но работать спустя рукава не умел. И уж если брался за дело, всегда доводил его до логического завершения, поскольку «висяков» терпеть не мог. Сейчас работа подходила к концу, и Лев мог быть ею доволен, хотя сначала все пошло как-то наперекосяк.

– Петр, а у тебя на старости лет не маразм ли начался? – возмутился Гуров, когда генерал-лейтенант Орлов озвучил ему задачу на ближайшее время. – С какого перепугу я, следователь по особо важным делам, должен какой-то шушерой с игровыми автоматами заниматься? Может быть, отделу по борьбе с экономическими преступлениями моих убиенных передать? Или, еще лучше, я пойду пьяных по улицам собирать, а пэпээсники раскрытием преступлений займутся!..

Орлов во время этой гневной тирады был совершенно спокоен. И потому, что знал – сыщик выскажется, но за поручение все равно возьмется, и оттого, что привык к подобным нечастым вспышкам со стороны Гурова. Тот просто не любил растрачивать свое время и возможности по мелочам и предпочел бы заняться чем-то более серьезным, чем раскрытие сети подпольных игровых клубов в Москве.

Лев несколько переборщил, назвав организаторов нелегальных казино в столице «шушерой с игровыми автоматами». Люди там собрались весьма серьезные и продуманные, да и клиентура у них была из самых высоких слоев общества. Этими игровыми заведениями не гнушались политики и крупные бизнесмены, бывали там актеры и музыканты, а уж про московскую богему и говорить нечего – «золотые» мальчики и девочки там зачастую дневали и ночевали.

В общем, прикрытие у организаторов сети казино было серьезным. Да и сама структура тщательно продуманной. Всего было три уровня заведений по степени доступности и престижу. На первом «этаже» стояли обычные букмекеры, которые постоянно кочевали с места на место. Постоянных клиентов предупреждали об их переездах, а тем позволялось приводить с собой одного-двух клиентов за визит. И привлекало в них богатых людей три отличия от подобных легальных заведений.

Во-первых, размер ставок там был не ограничен ничем. В качестве ставок принималось все, что угодно: рубли, доллары, машины, недвижимость. Можно было хоть свою почку, хоть себя целиком поставить на результат.

Во-вторых, выигрыши были куда серьезнее, поскольку и коэффициенты ставок существенно отличались от официальных. Риск крупно прогореть, конечно, присутствовал, но в случае удачи сумма выигрыша бывала просто баснословной.

Ну и, в-третьих, в этих букмекерских конторах не возбранялось играть в долг. Даже тем, кто пришел туда впервые, поскольку поручителями для таких ставок выступали те, кто привел с собой новых клиентов.

Естественно, методы взыскания задолженностей у подпольных букмекеров существенно отличались от законодательно разрешенных. Кое-кто поговаривал, что организаторы этих заведений не прочь были вспомнить практику «лихих 90-х» и при общении с должниками паяльники и утюги у них были очень даже в чести.

На втором «этаже» в сети подпольных клубов находились небольшие заведения с покерными столами. Они тоже время от времени кочевали по столице, но попасть в них было уже труднее, чем к нелегальным букмекерам. Чтобы иметь возможность испытать там свою удачу, нужно было заручиться поддержкой минимум двух постоянных членов заведения. Таких игровых точек насчитывалось от пяти до семи, и больше двух-трех дней на одном месте они не задерживались.

Ставки на этих покерных площадках были хоть и немалыми, но даже руководящий персонал средней руки мог себе вполне позволить проиграть там несколько десятков тысяч. Впрочем, размер проигрыша там тоже ничем не ограничивался. А вот если сумма выигрыша оказывалась слишком большой, везунчика просили подождать пару часов либо оставить адрес, куда доставят деньги. И, насколько было известно полиции, никого и никогда с размером выигрыша подпольные покер-команды не обманывали.

Делать ставки в долг там тоже не возбранялось. В случае выигрыша долг погашался сразу, а если игроку снова не везло, его вежливо выпроваживали из заведения и предупреждали о сроке, в течение которого он должен был собрать нужную сумму. Из-за слухов о паяльниках и утюгах отказываться погашать долги никто не решался.

Ну и на самой вершине подпольной игровой пирамиды находилось нечто большее, чем просто казино. Для того чтобы стать его членом, одних рекомендаций было недостаточно. Каждый новый кандидат проходил тщательную проверку и предварительное собеседование. И лишь после получения должных гарантий о неразглашении ему разрешался доступ в игровое заведение.

Именно там и собирались все «сливки» московского общества. А услуги, которые оказывались этим заведением, не ограничивались лишь покером и рулеткой. Там можно было получить практически все – начиная от выпивки и девочек (мальчиков, если пожелаете!), заканчивая криминальными услугами почти любой степени тяжести. Организаторов даже подозревали в причастности к нескольким заказным убийствам. Как говорится, любой каприз – за ваши деньги!

Следователи из отдела по борьбе с экономическими преступлениями и УБОПа несколько раз «ломали зубы» об это заведение, но так и не могли к нему даже близко подобраться. Букмекерские и покерные точки закрывали много раз, но эти решения никаких серьезных результатов не давали – ни подобраться к главному заведению, ни выйти на его организаторов еще никому не удавалось.

– Лева, не валяй дурака, – буркнул Орлов, доставая из ящика стола коробку с монпансье, давно заменившим ему сигареты. – Пьяных и без тебя собирать есть кому, а ОБЭП с твоими трупами возиться не станет. Ты же знаешь, что я – человек подневольный. Сынка какого-то чиновника в этом игровом заведении сильно обидели. Поступил приказ ликвидировать его любыми способами и поставить на разработку лучших людей. Вот ты этим и будешь заниматься. Любые нужные ресурсы получишь. Еще вопросы есть?

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – недовольно фыркнул Гуров и вышел из кабинета генерала.

Этот разговор произошел два месяца назад, и с тех пор Лев работал над делом «покерной мафии», как ее прозвали в главке, не покладая рук. Он подошел к проблеме весьма изобретательно, полностью отказавшись от идеи внедрять оперативников внутрь преступной структуры. Не стал пытаться выставить своих людей заядлыми игроками с пухлыми портмоне, понимая, что этот способ не позволит добраться до доказательств, изобличающих руководителей игорной пирамиды. Единственным возможным выходом на самый верх преступной группировки была вербовка одного из постоянных крупных игроков.

Осуществить эту задумку оказалось не так-то просто. Если достаточно полный список тех, кто принимает участие в играх элитного «этажа» игровых клубов, Гурову удалось получить уже через неделю после начала работы – помогли осведомители и связи сыщика в преступном мире, то вот подобраться к этим людям оказалось очень непросто.

Формально назвать действия Гурова абсолютно законными было нельзя. Разрабатывая завсегдатаев подпольного игрового клуба, оперативники без всяких прокурорских санкций и решений суда собирали на них персональную информацию любого плана – все, что могло бы дать Гурову рычаги давления на этих людей. И даже здесь сразу создалось множество препятствий: подавляющее большинство фигурантов оказались просто не по зубам сыщику. Для их разработки требовались весомые доказательства их причастности к чему-либо незаконному, иначе данные на завсегдатаев клуба «покерной мафии» просто невозможно было получить.



Лев и из этой ситуации нашел выход, используя слежку, «прослушку» и полулегальное давление на приближенных к игрокам лиц. В итоге ему удалось вынудить одного из членов элитного клуба поделиться с ним информацией, и теперь он знал, где сегодня состоится большая игра, кто будет там присутствовать и какой примерный объем денежных средств будет находиться в «клубе». Кроме того, с большой долей вероятности, в этот вечер на верхушке игорной пирамиды сегодня побывают и почти все руководители «покерной мафии». По полученной информации, у преступников в этот вечер должно пройти что-то вроде ежеквартального подведения итогов и дележ прибыли. Этого дня Гуров ждал долго и теперь был готов разом завершить измучившее его дело.

– Стас, дай-ка сигарету! – попросил он у полковника Крячко, уже много лет делившего с ним кабинет.

– Я так понимаю, тебе бессмысленно еще раз напоминать, что следовало бы свои сигареты завести? – иронично проговорил Станислав, доставая из кармана пачку.

Гуров курил редко и сигареты с собой никогда не брал. Дома у него всегда лежала пара пачек, но там он, в отличие от своей жены, актрисы Марии Строевой, почти никогда не курил. Обычно Лев закуривал только в моменты сильного эмоционального напряжения. В постоянной подпитке никотином он не нуждался, поэтому даже и не вспоминал о том, что нужно покупать сигареты.

– Напоминать ты, конечно, можешь, но принципиально от этого ничего не изменится, – хмыкнул он, закуривая. Затем подошел к окну и, открыв створку, напомнил Крячко: – Стас, сегодня на тебе весь внешний периметр. Расставь людей так, чтобы мимо них даже мышь не проскользнула. Задерживать всех: и подозрительных, и не очень.

– Лева, я же не практикант ни фига! – рассмеялся Станислав. – Не нужно мне по сто раз прописные истины повторять. Или у тебя старческое брюзжание и склонность к перестраховке проявляться начали?

– Нет, Стас, – покачал головой Гуров. – Ощущения какие-то тревожные. Словно мы что-то очень важное должны были заметить, но упустили из виду…

– Точно, стареешь, Лева! – еще громче расхохотался Крячко. – Ты еще в приметы и сглаз верить начни.

– Не в приметы, а в интуицию и сыщицкий нюх, – усмехнулся в ответ Гуров, туша в пепельнице сигарету. – Ладно, по коням! Пора выдвигаться на место. Крупная рыба уже вся в сети заплыть должна.

Последним местом дислокации элитного клуба «покерной мафии» были склады неподалеку от Перовского парка. По информации источника Гурова, там они обитали уже почти неделю, и сегодня, вероятно, в этом месте пройдет последняя игра. В такой день всегда устраивается что-то вроде финального шоу с массой недоступных обычным людям развлечений.

Ничего криминального внутри этого заведения не происходило никогда, если не считать, что само его существование было криминалом. Запретных удовольствий, способных повлечь за собой серьезные уголовные статьи, вроде распространения наркотиков или совращения малолетних, внутри заведения организаторы подпольных игр не допускали. Единственным отклонением от этих принципов были бои без правил, которые проходили именно в последний день, перед переездом на новое место, и часто заканчивались серьезными увечьями для их участников.

Впрочем, эта сторона вопроса Гурова пока интересовала мало. Ему нужны были доказательства преступной деятельности организаторов подпольного криминального бизнеса вместе с ними самими. И, судя по словам гуровского информатора, сегодня он все это мог получить разом.

Эту операцию Гуров проводил в обстановке строжайшей секретности. Проанализировав действия предыдущих групп, разрабатывающих «покерную мафию», он пришел к выводу, что именно утечка информации из полиции и становилась главной причиной того, что до сих пор не удалось не только собрать хоть какие-то прямые доказательства против преступников, но даже не существовало примерного списка организаторов подпольных игорных притонов.

Гуров заранее выстроил работу над этим делом так, что каждая группа специалистов, собирая данные, не имела представления о том, для чего именно они предназначаются. Конечно, это доставляло определенные неудобства в работе оперативников, но в деле против «покерной мафии», имеющей самые обширные связи в верхушках власти, главным была секретность. Координировали и сводили воедино работу оперативных групп только Гуров с Крячко.

Конечно, любой здравомыслящий специалист, связав воедино те данные, которые стекаются к сыщикам, мог бы без особого труда составить из них целостную картину. Но для этого нужно было, во-первых, очень заинтересоваться новыми задачами двух лучших следователей главка, а во-вторых, иметь доступ ко всей информации оперативных служб.

Людей, способных на это, в главке было немного. Лишь единицы из них знали, что работу по раскрытию «покерной мафии» передали в это полицейское управление. А уж о деталях проделанной работы знали лишь сами сыщики да генерал Орлов.

Распределяя задачи перед оперативными группами на сегодняшний вечер, Гуров был уверен, что риск утечки информации сведен к минимуму. И все же что-то его продолжало тревожить. Конечно, существовала вероятность того, что кто-то из главка работает на «покерную мафию» или просто является завсегдатаем клуба, но против этого он дополнительных мер безопасности предпринять не мог. Лев неоднократно проводил анализ деятельности всех сколь-нибудь значимых сотрудников главка, но явных подозрений в коррупции у него не вызывал никто, за исключением подполковника Точилина. А тот уже неделю не появлялся на работе и не выходил на связь. Причины этого Гурова сейчас не слишком волновали, главное, что подозрительный подполковник никак не сможет узнать о подготовленной операции.

– Стас, выдвигайся! – скомандовал он, посмотрев на часы, а сам отправился на место проведения операции пятнадцатью минутами позже.

К складам в окрестностях Перовского парка оперативники стягивались порознь и по разным направлениям. Поставленной для них задачей было полное оцепление территории, которое должно было произойти точно в определенное время. Вот только сделать это нужно было так, чтобы избежать каких-либо подозрений у охраны подпольного игрового клуба.

Информатор Гурова не мог точно сказать, как именно структурирована служба охраны заведений «покерной мафии», но из полученных ранее сотрудниками УБЭПа и УБОПа данных Лев сделал вывод, что охрана элитного казино имеет, по крайней мере, три уровня.

Первым был внешний радиус наблюдения, в котором располагались мелкие сошки преступной группировки, сообщавшие по рации или сотовым телефонам обо всех подозрительных личностях, стягивающихся вокруг подпольного заведения.

Следующим уровнем должны были быть камеры наблюдения, расставленные по периметру. Точных данных о них не имелось, но Гуров ничуть не сомневался, что при таком отлаженном подходе к обеспечению собственной безопасности преступники просто должны были оборудовать камерами слежения весь периметр здания.

Ну и последним штрихом организации охраны были вышибалы в самом помещении. Правда, ни их точного количества, ни сведений о вооружении охранников у оперов не было.

К девяти вечера все группы вышли на запланированные позиции. По сравнению с дневной оттепелью к вечеру существенно похолодало, и Крячко перетаптывался с ноги на ногу, зябко кутаясь в легкую кожаную куртку, которую он любил носить и зимой, и летом. Увидев подходившего к нему Гурова, Стас выкинул в подтаявший сугроб сигарету и доложил:

– Все на местах, все тихо. Внешней охраны никто не заметил. Впрочем, они могут и чуть ближе к складу быть. Мои метрах в двухстах от него по периметру расположились. Каждый проезд, проход и даже любую тропочку контролируют. «Засветиться» точно не успели.

– Странно, – хмыкнул Лев, посмотрев на часы. – Твои опера уже должны были «шестерок» «покерной мафии» засечь. Не могут они так близко к своей берлоге прижиматься, предупредить не успеют.

– Лева, ты сегодня с самого утра брюзжишь. Все тебе не нравится, как кисейной барышне – самогон, – усмехнулся Крячко. – Мы же и такую ситуацию просчитывали. Внешняя охрана может чуть ближе сместиться, если внутри помощь потребуется. Сам говорил, что там сегодня бои без правил проходят. Вот и стянули «шестерок» к зданию склада, чтобы на подмогу внутренним вышибалам вовремя успели.

– И машин по дороге почти не было… – словно сам с собой продолжал рассуждать Лев.

– Тоже мне, беда! – фыркнул Стас. – Твой «стукач» говорил, что машины поблизости от места игр парковать вообще запрещают. Элементарно, тут их быть не может, Ватсон! А то, что тебе навстречу никто не попался, так опять же, сегодня большой игровой день. Публика пораньше прикатила и сейчас уже отрывается на всю катушку. Сам же хотел начать операцию, когда игры будут в полном разгаре. Откуда колоннам шастающих туда-сюда машин тут взяться?

– Твоими бы устами, да корову под хвост! – усмехнулся Гуров. – Что выросло, то выросло! Что-то менять уже поздно. Либо пан, либо пропал!

– ОМОН, выдвигаемся к объекту! – скомандовал он по рации и кивнул Станиславу: – Командуй своим операм! Пусть начинают круг сжимать. Помни, дальше ста метров до склада – ни-ни! И чтобы в поле зрения камер видеонаблюдения не попали. Я пошел внутрь.

В этот момент на территорию, где располагались складские корпуса, ворвались два автобуса с омоновцами, ожидавшими сигнала к штурму неподалеку. В камеры слежения они попали наверняка, да и внешняя охрана скорее всего успела предупредить хозяев о прибытии спецназа. Именно поэтому Гуров и расставил группы оперов по периметру всей территории. Если кто-то уже успел сбежать из объекта, ребята Крячко должны были перехватить их на выходе.

Он чуть задержался по дороге, подождав, пока омоновцы вышибут двери нужного склада и ворвутся внутрь, а затем неторопливо направился к объекту. Однако дойти до него не успел. Буквально через минуту после начала штурма командир группы что-то удивленно проворчал по рации и направился навстречу сыщику.

– Товарищ полковник, а вы адресом случайно не ошиблись? – язвительно поинтересовался моложавый омоновец равного с Гуровым звания. – На объекте ни одной живой души нет. Там вообще шаром покати.

– Не понял?

– А что тут непонятного? – пожал плечами командир омоновской группы. – Мои парни доложили, что склад совершенно пуст. Ничего там нет. Только голые стены.

Гуров стремительно обогнул полковника и быстрым шагом вошел внутрь склада, где, по информации осведомителя, сегодня должна была проходить самая большая игра недели в Москве. Там действительно совершенно ничего не было, лишь лучи подствольных фонариков омоновцев метались по голым стенам. Ни людей, ни игровых столов, ни бара с выпивкой… Даже внутреннее освещение не работало. Единственным признаком того, что здесь еще недавно стояла какая-то мебель и находились люди, был свежий мусор, разбросанный по всему складу, да несколько сломанных стульев, сваленных в одном из углов.

Гуров вполголоса выругался. Этот район складских корпусов сейчас был малопосещаемым. Большинство помещений сдавались в аренду, и Лев не поставил здесь наблюдателей, опасаясь, что их быстро рассекретят. Именно поэтому место предполагаемой игры осталось без надзора, чем легко воспользовались организаторы подпольного игрового клуба.

Впрочем, даже узнай он заранее о том, что сегодняшнюю игру отменили, а все оборудование со склада начали вывозить, это ему ничего бы не дало. Ему нужно было не закрыть очередную игровую точку, как это делали до него уже неоднократно, а взять всю верхушку «покерной мафии» с поличным, с железобетонными доказательствами. Причем со многими из их клиентов, по которым давно уже плакала тюрьма.

А вот теперь получалось, что два месяца работы пошли псу под хвост! Не оставалось никаких сомнений, что кто-то предупредил владельцев подпольного клуба о том, что сегодня вечером на них готовится облава. Как следствие, финальный день игр отменили, оборудование спокойно вывезли, оставив Гурова ни с чем. Теперь придется начинать все заново. Причем и методы раскрытия дела выбирать новые.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – проворчал Лев себе под нос.

– Что вы сказали, товарищ полковник? – удивленно посмотрел на него омоновец.

– Сворачивай операцию, говорю! – скомандовал Гуров. – Забирай своих людей, и можете быть свободны. Тут вам делать совершенно нечего.

Командир отряда ОМОНа пожал плечами и сделал рукой знак, призывая своих подчиненных сворачиваться. Глядя, как спецназовцы покидают склад, Лев вызвал экспертов. Он прекрасно понимал, что им здесь делать нечего – каких-то существенных зацепок после себя преступники явно не оставят. А все, что удастся изъять со склада экспертам, будет принадлежать какой-нибудь легальной бригаде грузчиков, которую нанял очередной «дядя Ваня», ничего не знающий и выхода на нужных людей не имеющий.

Впрочем, эту цепочку следов Гуров отметать не собирался. Даже если был малейший шанс, что это позволит ему хоть краешком зацепить главарей «покерной мафии», упускать его он не имел права. Расставив перед прибывшей бригадой экспертов приоритетные задачи, Гуров связался с Крячко и распорядился:

– Стас, снимай своих людей! Склад пустой, отсюда все успели вывезти. Сейчас найдем моего осведомителя и плотно с ним поработаем. А заодно займемся поисками «оборотня» в главке.

– Думаешь, информацию о нашей операции бандитам слили? – зачем-то поинтересовался Станислав, прекрасно понимая, каков будет ответ.

– Я не думаю. Я знаю, – отрезал Гуров.

Андрей Ямпольский был топ-менеджером одной из московских бирж. Без семьи и детей, он не только умел неплохо зарабатывать деньги, но и легко проматывать немалую часть из них. Ямпольский был не без таланта, но ни за что не добрался бы до такой должности, если бы не связи родителей, сумевших пристроить сына на высокооплачиваемую и непыльную работу. Может быть, потому он и жил на широкую ногу, что ни в детстве в деньгах никогда не нуждался, ни сейчас в них недостатка не было.

Андрей жил так, словно завтрашний день его совсем не волновал. Неглупый парень, получивший хорошее образование, быстро нашел в работе биржи схему, когда, используя деньги клиентов, можно было достаточно безопасно зарабатывать себе премиальные, существенно выше тех зарплат, которые были у специалистов его уровня. Конечно, такие операции были не совсем легальны, но до тех пор, пока о них знал лишь один Ямпольский, ему ничего не грозило.

Подвела Андрея страсть к играм. Ведя разгульный образ жизни, он стал посещать всяческие сомнительные клубы, где и «заразился» покером. Вот там его и нашел Гуров. Через своих осведомителей в криминальной среде он узнал, что Ямпольский несколько раз хвастался тем, что имеет доступ в элитное казино, куда могут попасть лишь немногие.

Когда ему об этом доложили, Лев взял Ямпольского в плотную разработку, подключив к поиску любых зацепок по нему специалистов всех отраслей, в том числе и парней из ОБЭП, специализирующихся на биржевой деятельности. Они-то и подсказали, как именно зарабатывает Ямпольский на бирже.

Честно говоря, детали Лев не понял, да и не вникал. Для него было достаточно того, что методы работы топ-менеджера его здорово компрометировали. Сама по себе схема Ямпольского на серьезный криминал не тянула. Максимум, что ему грозило, это злоупотребление должностными полномочиями да возможные иски в суд по возмещению ущерба от тех клиентов, чьи деньги он использовал для обогащения без их ведома.

Конечно, в тюрьму за это Андрей вряд ли попал бы – папа с мамой могли замять любое дело и возместить причиненные сыном ущербы. Но репутация Ямпольского была бы безвозвратно погублена, и на серьезную должность его больше не взял бы никто. На этом и сыграл Гуров, когда брал Андрея в оборот.

Ямпольский оказался совсем не тем, кого называют «кремень». Почти сразу, как только Лев пригрозил сделать общественным достоянием проделки биржевого топ-менеджера, тот сломался и рассказал ему все, что знал об элитном заведении «покерной мафии». А уже потом Гуров давал Ямпольскому указания, какую информацию ему требуется добыть. К сожалению, Андрей мало чем мог помочь в сборе доказательств, но местоположение клуба сдал и рассказал о том, что и как будет происходить на финальной игре. И если бы не предатель из главка, сегодня Гуров вполне мог поставить точку в существовании московской «покерной мафии».

Топ-менеджера Гуров с Крячко нашли в одном из ночных клубов, где тот предпочитал проводить время, когда не играл в подпольном казино. Сегодня, по понятным причинам, туда он свой нос решил не совать и очень удивился, увидев подходивших к нему сыщиков.



– Ну что, Андрюшенька, собирайся. Серьезный разговор к тебе есть, – проговорил Лев, подходя вплотную к своему осведомителю.

Тот одним глотком допил почти полный стакан виски и, даже не глядя на оперов, сразу направился к выходу из клуба.

Беседа с Ямпольским в главке, если ее можно так назвать, вообще ничего не дала, кроме уверенности в том, что он к утечке информации совершенно не причастен. До начала допроса топ-менеджера у Гурова еще была надежда, что этот трусоватый делец мог быть причастен к внезапному переезду подпольного игорного заведения или просто изначально сообщил ему неверную информацию, но она быстро рассеялась. Ямпольский клялся и божился, что ни слова не говорил никому о своем общении с полицейскими, а им рассказал о казино все, что ему было известно. Пришлось отправить его на все четыре стороны.

Теперь окончательно стало ясно, что источник утечки информации находится именно в главке и именно среди тех, кто имеет здесь большие полномочия. Правда, Крячко с этим соглашаться не спешил.

– Лева, а с чего ты взял, что «стукач» именно у нас завелся? – недоверчиво спросил он. – Ты сам посчитай, сколько людей об операции знали.

– Я-то считал, но, может, обсчитался? – иронично поинтересовался Гуров. – Просвети меня, сирого!

– Да проще простого! – рассмеялся Стас. – Командир омоновцев, это раз. Начальник перовского отдела, у которого я оперов брал, это два. Начальник экспертно-криминалистического отдела управления, это три. Мало?

– А ты прямо гений математики! – съязвил Лев. – Но, во-первых, ты забыл аналитический отдел, который нам данные по этим складам обрабатывал. А во-вторых, никто из них предупредить «покерную мафию» просто не мог или не успевал.

– Аргументируй!

– Командир омоновцев вообще не знал, по поводу чего будет проводиться операция, а о месте ее проведения узнал только за полчаса до начала. Все оборудование со склада вывезли минимум за пару часов до нашего прибытия. Так что спецназ в качестве «стукачей» отпадает, – ответил Гуров и не удержался от искушения передразнить друга: – Это раз!

– Допустим, – кивнул Стас.

– Полковник Щеглов из перовского отдела вообще не знал, чем ты собираешься нагрузить его оперативников. Конечно, если ты ему об этом не сказал. – Лев вопросительно посмотрел на Станислава, и тот в ответ отрицательно покачал головой. – Следовательно, он вообще ничего и ни о чем не знал. Кстати, и сами опера тоже. Это два! Шеф экспертов знал только о том, что нам нужна группа, а куда ехать, они узнали не раньше омоновцев. Это три! Аналитики, конечно, могли сообщить бандитам, что мы интересуемся складами в том районе, где они проводят игры, но я что-то сильно сомневаюсь, что кто-то из этих парней вхож в подпольное элитное заведение.

– Может, и не вхож! Просто некто платит какому-нибудь аналитику, чтобы тот сообщал обо всех полицейских интересах в том районе, – продолжал отстаивать свою версию Крячко.

– Раз ты такой умный, завтра это предположение и проверишь, – съехидничал Лев. – А сейчас давай по домам собираться, засиделись мы.

Стас машинально посмотрел на часы и слегка присвистнул. Время подходило к одиннадцати вечера, и засиживаться дольше на работе смысла не было. Он надел куртку и вслед за Гуровым пошел к двери, но уйти из кабинета обоим так и не удалось – на столе зазвонил телефон. Удивленно переглянувшись с другом, Гуров вернулся и взял трубку. Звонил Орлов, который потребовал обоих сыщиков к себе с докладом.

– Ну, я еще понимаю, что старому хрычу дома делать нечего, вот он допоздна и сидит в главке, – проворчал Крячко. – Но доклад ему посреди ночи зачем? До утра подождать не может?

– Вот сейчас сам у него и спросишь! – хмыкнул в ответ Лев, направляясь в сторону кабинета генерала.

Орлов выглядел недовольным и на шуточные замечания Станислава реагировал остро, почти болезненно. Гуров понял, что сейчас допытываться до причин плохого настроения генерала бессмысленно, поэтому просто сухо доложил о провале операции, не умолчав о своих подозрениях.

– В общем, Петр, я думаю, нужно как следует проверить всех, кто имел хоть какое-то отношение к проводимой операции. Нужно вычислить «стукача», пока не стало совсем поздно, – подвел итог своему рассказу Лев.

– Крячко и себя самого тоже проверять будешь? – недовольно поинтересовался Орлов и, не дав ему ответить, добавил: – Пусть проверками собственная безопасность занимается. У вас и своих дел по горло, операцию по ликвидации «покерной мафии» никто не отменяет.

– Петр, ты знаешь, как «безопасники» работают! Они же как слоны в посудной лавке: только разворотят все и ничего толком не добьются. Тут тонкий подход нужен, – возразил Гуров.

– Тебе работы, что ли, мало? У меня на каждом человеке по десятку дел висит, а ты еще чужие обязанности на себя взвалить хочешь? Занимайся своим делом, говорю! – возмущенно проговорил генерал.

– Да какая муха тебя укусила? Ты что, не понимаешь, пока «стукача» не найдем, любые действия и в сторону «покерной мафии», и в любом другом направлении могут просто пустым пшиком обернуться?

– Все! Закрыт вопрос! Я тебе запрещаю какой-либо проверкой личного состава заниматься, – отрезал Орлов. – Это приказ! А если считаешь, что тебе дел не хватает, займись-ка поисками подполковника Точилина. Уже неделю о нем ни слуху ни духу. А следователь, который это дело ведет, даже не телится!

– Петр, может, тебе просто выспаться и отдохнуть нужно? – не удержавшись, влез в разговор Крячко. – С чего это поисками пропавших людей «важняки» заниматься должны?

– А это не просто человек! Это сотрудник главка, полицейский и ваш коллега, между прочим! – рявкнул Орлов. – Есть предположение, что Точилин может быть убит. И если это так, вы мне его киллеров из-под земли должны достать. В качестве показательной порки, так сказать.

– Его же вроде особисты разрабатывали на предмет коррупции и превышения должностных полномочий? С чего вдруг такое страстное желание отыскать его живым или мертвым? Может, он и скрылся-то от разбирательства собственной безопасности, – покачал головой Лев.

– На «можа» – плохая «надежа»! Есть предположение, что он, на свой страх и риск, разрабатывал крупную преступную группировку. Втерся к ним в доверие, а они его раскусили. Вот и выясните, так это или нет. Параллельно с «покерной мафией»!

– А есть предположение, что эти дела как-то связаны? – ехидно поинтересовался Крячко.

– Есть предположение, что двое моих подчиненных получили оперативные задания и готовы приступать к работе! – в тон ему ответил генерал. – Дело Точилина заберете у Швецова и приступайте к работе. Еще вопросы имеются?

– Никак нет, товарищ генерал-лейтенант, – сухо отрапортовал Гуров, поднимаясь из-за стола. – Разрешите идти?

– Идите, – буркнул Орлов и, когда друзья уже были в дверях, добавил: – И еще раз повторяю: никакой самодеятельности с проверкой личного состава!

Глава 2

Вчера, когда Гуров вернулся из главка, Мария еще не спала. Она только недавно возвратилась после вечернего спектакля и расположилась на диване с бокалом красного вина в руках и несколькими шоколадными конфетами на журнальном столике. Задержки мужа на работе она давно воспринимала как данность, а если и устраивала иногда сцены ревности, то скорее для того, чтобы подразнить любимого. Оба верили друг другу, может быть, даже больше, чем самим себе.

Мария никогда не приставала к Гурову с вопросами о работе. Во-первых, потому что считала, что все происходящее за пределами семьи должно там и оставаться. А во-вторых, прекрасно знала, если мужа что-то беспокоит, он расскажет об этом сам. В противном случае его можно даже пытать, но ничего этим не добиться. Вчера же Лев был настроен поделиться своими переживаниями, поэтому не стал скрывать от жены своей досады на странное поведение генерала.

– Лева, а ты не предполагаешь, что у Петра могут быть какие-то личные неприятности? Какие-то специфические, которыми он ни с кем делиться не хочет или не может?

– Маш, я Петра знаю тысячу лет, и мы вроде никогда и ничего друг от друга не скрывали, – пожал плечами Гуров.

– Так уж и ничего? – хитро прищурилась Мария. – Интимными подробностями наших отношений ты тоже с ним делишься?

– Ну, конечно! Этим я со всеми в первую очередь поделился! – рассмеялся Лев, обнимая жену.

После этого разговора на душе у него сразу стало легче и спокойнее. Действительно, может быть, у Петра появились какие-то семейные неурядицы, оттого он и засиделся на работе допоздна, да и был с друзьями более резок и категоричен, чем обычно. Друг друга они знали очень давно и всегда старались учитывать мнение товарища, доверяя и его интуиции, и профессионализму. Если учитывать возможность каких-то проблем в семье, то вчерашний тон Орлова уже не казался Гурову странным и обидным. Поэтому утром он на работу ехал в достаточно приятном расположении духа.

Категоричный запрет генерала на негласную проверку сотрудников главка Лев просто решил проигнорировать, а саму проверку не только не афишировать, но и вовсе скрыть ото всех, кроме Станислава. Крячко, как и Орлову, он доверял безгранично и проведение проверки скрывать от генерала ни за что бы не стал, если бы не его вчерашняя непонятная блажь. Вот когда эта треклятая проверка будет закончена, ее результаты дадут Орлову еще один повод порадоваться за друзей.

Гуров предполагал, что сейчас боссы «покерной мафии» на время свернут основную часть своей деятельности и затаятся. А к любой полицейской информации, касающейся лично их, станут относиться с пристальным вниманием, ожидая, как дальше будут развиваться события. Их осведомитель в полицейском управлении за обещанную подачку сразу поспешит поделиться любой новой информацией о готовящихся действиях со стороны Гурова. Теперь оставалось только придумать, как и какую именно ложь пустить в ход и как ее преподнести эффектно. У Льва было несколько идей по этому поводу, но, прежде чем принимать окончательное решение, он хотел посоветоваться со Станиславом.

К его удивлению, когда он вошел в кабинет, Крячко уже был на месте и что-то с упоением просматривал в своем рабочем ноутбуке. Вечные опоздания Станислава стали в главке точно такой же притчей во языцех, как и безупречная пунктуальность Гурова, поэтому застать Крячко на рабочем месте еще до официального начала трудового дня было нечто из ряда вон выходящее. Лев даже присвистнул, глядя на загруженного работой друга.

– Я все вижу и слышу, – не отрывая взгляда от дисплея, проворчал Крячко. – В данный момент любые твои шутки неуместны. Кстати, и тебе доброго утра!

– И тебе не хворать, – хмыкнул Лев, вешая пальто на «плечики». – А скажи-ка, друг мой ситный, какой ерундой ты с утра занимаешься?

– Проверяю финансовые отчеты, – делая вид, что с головой погружен в работу, коротко ответил Стас.

– Не мой курятник! – равнодушно пожал плечами Гуров, направляясь к своему столу.

– И это все?! – через пару секунд безмолвного ожидания возмутился Крячко, отрываясь, наконец, от ноутбука. – Лева, тебя просто застрелить или на хрен послать? Я тут, между прочим, за нас обоих отдуваюсь.

– Ну, если тебе вдруг захотелось стать финансистом, флаг в руки! Меня только в этот коленкор зачем приплетать?

– Понятно. Ваше сиятельство сегодня в благостном расположении духа и изволят шутить. А работу, мол, пусть крепостные работают?

– Взрослый дяденька, а обижаешься, как ребенок! – рассмеялся Лев. – Сдаюсь, Стас! Что ты там нарыть пытаешься?

– Ты же ведь не думал, что Петр нам вчера всерьез запретил проверкой сотрудников заниматься? – хитро прищурился Крячко. – Мне тут один знакомый из отдела по борьбе с экономическими преступлениями дал доступ к одной забавной программке, с помощью которой можно отследить все финансовые операции, совершенные любым лицом в пределах нашей страны.

– Это не тот знакомый, у которого грудь четвертого размера?

– Извините, товарищ полковник, но это – конфиденциальная информация, – хмыкнул Стас. – Разглашать свои источники я не имею морального права. Только перед судом. А так – сейчас объясню. – И он рассказал другу, не слишком сведущему в компьютерах и их программном обеспечении, в чем суть выполняемой им работы.

Сотрудник, а точнее, сотрудница ОБЭП поддалась на уговоры дамского угодника Крячко и на время дала ему доступ к секретной программе, позволяющей в считаные минуты получить данные по всем счетам любого человека или организации в России.

Крупнейшие банки страны только совсем недавно начали официально создавать общую информационную базу по своим клиентам, но неофициально подобными сведениями они обменивались уже давно. А вот хакеры, работавшие на службе ФСБ, еще несколько лет назад создали полулегальную программу, способную проводить анализ движения денежных средств на любых счетах любого банка. Сейчас эту программу собираются легализовать и для пилотного тестирования передали ее в ОБЭП.

Конечно, многие возможности этого, по сути, шпионского вируса отрезали «по живому», но способна она была на многое – как подключаться к любой банковской системе, так и быстро перлюстрировать ее в поисках необходимых данных. Причем, поскольку банки были извещены о пилотном тестировании нового технического средства в МВД, проникновение этой программы в их базы данных тревоги не вызывало. Сервера только регистрировали вход и выход из системы, но антивирусная защита не запускалась.

Как Крячко узнал о существовании этой программы и каким образом смог уговорить большегрудую сотрудницу ОБЭПа разрешить ею попользоваться, Гуров допытываться не стал. Ему сразу стала понятна задумка друга проверить все счета, связанные с сотрудниками главка. Вполне вероятно, что избыток денежных поступлений на них и позволит раскрыть предателя. К делу, конечно, такую информацию не пришьешь, и ни один прокурор не примет эти данные в качестве доказательства, но хоть с чего-то нужно было начинать. И идея Станислава была далеко не худшей.

– Сколько человек ты уже успел проверить? – поинтересовался Лев.

– Я только минут за десять до твоего прихода программу запустил, – пожал плечами Крячко. – Пока в настройках разобрался, пока пробный шар запускал. В общем, пока – одного.

– Кого? – спросил сыщик.

– Тебя! – рассмеялся Стас. – Чист, как ягненок. Даже обидно как-то, что тебя и шантажировать нечем.

– Очень смешно, – буркнул Лев. – Лучше бы подозреваемых проверял, чем ерундой заниматься. Кстати, а кого именно ты проверять собрался?

– По-хорошему, всех нужно, – хмыкнул Крячко. – Только у меня доступ к программе лишь на сегодня. Боюсь, за день не успею. Придется какую-то градацию проводить.

– Слушай, а твоей знакомой по шапке не дадут, если узнают, что она тебе пользоваться своей системой разрешила?

– Если те данные, которые мы нароем, всплывут, погоны полетят не только у нее, – вмиг посерьезнел Стас. – И нас уволят, к чертовой матери, и Петра, и министра в отставку отправить могут. В общем, Лева, сам понимаешь, даже если мы и найдем что-то, воспользоваться информацией никак не сможем.

– А если вычислят точку входа в систему, или как там это называется? – настороженно спросил Гуров.

– Меня не вычислят, не беспокойся! – улыбнулся Стас. – Но я и тут на всякий случай подстраховался. В ОБЭПе лежит мой запрос на разрешение использования тестируемой программы в целях раскрытия особо тяжкого преступления. Так что, если от какого-нибудь банка поступит запрос с просьбой подтвердить законность проверки их базы данных, ОБЭП этот вопрос решит.

– Не перестаешь ты меня удивлять своей дальновидностью! – хмыкнул Лев. – А с виду разгильдяй разгильдяем…

– Буду считать это комплиментом, ваше гениальшество. Разрешите продолжить работу, товарищ полковник?

– Подождешь еще пару минут. Обсудить кое-что нужно.

Гуров изложил Крячко те мысли, которые еще ранним утром пришли ему в голову. По сути, о готовящейся операции знало не так уж много сотрудников главка, а остальных полицейских и вовсе можно было вычеркнуть. К выводу о том, что аналитики располагали достаточным количеством информации, чтобы предположить о времени и месте готовящейся операции и предупредить верхушку «покерной мафии» или кого-то еще, кто платил им за информацию, оба сыщика пришли еще вчера. Гуров тогда подумал, что не перовские опера, а парни из оперативного управления главка тоже могли просчитать, на кого была нацелена операция. Не все, конечно, а те, к кому стекалась известная им часть информации. Лев был уверен, что, несмотря на его рекомендации, опера из управления полностью отчитывались перед начальством о проделанной за день работе. Часть из них отрабатывала данные по складам у Перовского парка, другие собирали информацию о букмекерских и покерных точках, а свести все данные воедино мог кто-то особо ушлый из их начальства.

Ну и третьей вероятной брешью в крепостных стенах главка могли быть другие следователи управления. Парни там работали неглупые, а поскольку Гуров с Крячко вдвоем не всегда справлялись с обработкой данных и не успевали затыкать все дыры в готовящейся операции, к помощи коллег прибегать приходилось. Уж кто-кто, а они вполне могли свести воедино разрозненную информацию, выудить данные из аналитиков и построить логическую цепочку. Следовательно, и с коллег-сыскарей нельзя было снимать подозрения.

– Был бы тут Точилин, я бы на него подумал. И к гадалке не ходи! – проговорил Стас.

– Петр прав, нельзя обвинять Точилина без доказательств, – покачал головой Лев. – Хоть он и неприятный тип, карьерист, но пока еще свой!

– Да молчу я, молчу! Тебя, с твоими моральными принципами, словно вчера из института благородных девиц выпустили, – замахал руками Станислав и тут же сменил тему: – А тебе не кажется, что в твоих умозаключениях слишком много «но» и «если»?

– Если бы не казалось, хреновый я был бы сыщик, – скривился Гуров. – Поэтому и нужна нестандартная проверка. Я полагаю, что осведомитель сразу бросится извещать своих хозяев о любых новостях, которые их касаются.

– Лева, только не говори, что ты классический трюк с разными адресами задумал провернуть!

– Именно, – кивнул Гуров. – Нужно поставить предателя в такие условия, чтобы он, даже если по каким-то причинам засомневается в достоверности информации, просто не мог бы ее проверить…

Может быть, из-за того, что друзья были рядом почти целую вечность, а может, из-за сходного образа мышления, они почти всегда понимали друг друга с полуслова. Вот и сейчас Стас мгновенно сообразил, что Гуров собирается подкинуть каждому из подозреваемых однотипную информацию о какой-либо новой операции против «покерной мафии», но исход событий в каждом случае должен быть разным. К примеру, место ее проведения. И то место, где организаторы подпольных клубов успеют зачистить концы, укажет на предателя.

– И что ты хочешь им предложить? – задумчиво спросил Крячко. – Назвать имя осведомителя, который сообщил о том, где располагается элитный клуб?

– Это не вариант, – отрицательно покачал головой Гуров. – Во-первых, все клиенты этого заведения весьма солидные и известные люди. Покарать их за сотрудничество с полицией бандиты просто побоятся. Внесут в черный список, и дело с концом. А во-вторых, даже если и решатся наказать «стукача», на это может уйти слишком много времени, а у нас его нет.

– Да не тяни ты гуся за клюв! Говори, что задумал.

– Сомневаюсь, что боссы «покерной мафии» знают, что у нас в разработке абсолютно все их игорные заведения, иначе еще вчера свернули бы их работу, – начал объяснять Лев, но Стас прервал его:

– Откуда ты знаешь, что они еще работают? Ты просто наблюдателей за точками вчера снимать не стал, а по дороге домой проверил, работают игорные конторы или нет. Так?

– Именно! – кивнул Гуров.

Наблюдателей вчера он оставил на точках исключительно из врожденной предосторожности. Возвращаясь домой, сам он машинально проверил, работают ли букмекерские конторы и покерные клубы или нет, и очень удивился, что они продолжали функционировать как ни в чем не бывало.

Получалась какая-то несуразица. Боссы «покерной мафии» главный свой клуб прикрыли, а множество низкосортных заведений, в которых, между прочим, крутились совсем немалые суммы, даже не попытались прикрыть. Либо тот, кто предупредил их о финальной операции московских полицейских, не знал всего масштаба разрабатываемого дела, либо сами бандиты настолько щедрые, что готовы наплевать на миллионные потери, которые понесли бы в случае общей облавы.

Как бы то ни было, подпольные клубы спокойно проработали всю ночь, а некоторые продолжили функционировать и утром. Конечно, к вечеру могло бы многое измениться, но Гуров был уверен, что, потеряв главный источник своего дохода, «покерная мафия» начнет закрывать второстепенные заведения только в том случае, если почувствует прямую угрозу их существованию.

– Я уверен, если у бандитов и есть информация о том, что мы следили или следим за их точками, то всего масштаба нашей информированности они не знают, – подвел он итог. – Я предлагаю устроить глобальную облаву на эти заведения, а подозреваемым сообщить лишь отдельные адреса.

– Отличная идея! – одобрил этот замысел Крячко. – Я с удовольствием поучаствую в финале, а пока позволь мне финансовую проверку продолжить. С ней мы легче выясним, кто именно из подозрительных подразделений может быть бандитским осведомителем.

– Тебе придется приятное с полезным совместить, – остановил его Гуров и, поймав удивленный взгляд Крячко, пояснил: – Петр вчера был совершенно серьезен, когда приказал мне заняться поисками Точилина и предупреждал о недопустимости расследования в отношении своих. Поэтому я уеду из главка и займусь подполковником. А ты придумаешь, как ненавязчиво подкинуть подозреваемым кусочек информации об облаве.

– О как?! – возмутился Крячко. – А я, значит, «Фигаро здесь, Фигаро там»?

– Не мой курятник, – хмыкнул Лев. – Кстати, не забудь, кому именно и о каком объекте информацию сообщишь!

– Слушаюсь, масса Лев Иванович, – съехидничал Станислав уже в спину уходившего Гурова.

В первую очередь Гуров направился на первый этаж, где располагался кабинет, один из столов которого занимал майор Швецов, которому поручили расследовать загадочное исчезновение Точилина. Молодой, но с уже заметной сединой и пятком лишних килограммов в талии, следователь даже вздохнул с облегчением, отдавая Гурову тоненькую папочку с делом Точилина. Видимо, подполковник со всеми двусмысленными слухами вокруг его персоны и полудостоверной информацией о возможной проверке со стороны собственной безопасности был настолько неприятен майору, что он даже розыском его заниматься не хотел.

Информации в деле по исчезновению Точилина оказалось до невероятного мало. Там была лишь выписка из личного дела подполковника с основными вехами его жизни и географическими координатами проживания, протоколы опроса нескольких коллег Точилина о том, как и когда он покинул место работы, да справка из ГИБДД по поводу розыска его машины в которой, по сути, была лишь одна фраза: «транспортное средство не обнаружено».

В управлении дознания, где служил Точилин, Гурову о подполковнике рассказали мало. Хотя его и перевели в управление около года назад, друзьями он так и не обзавелся. По слухам, у Точилина были какие-то связи в Главном управлении уголовного розыска МВД, куда его и протаскивали на кабинетную должность, позволяя наработать необходимый стаж.

Пришел в управление дознания Точилин майором, а уже месяцев через семь получил звание подполковника и должность заместителя начальника. Держался он с коллегами, сразу ставшими его подчиненными, слегка надменно. Без перегибов, но панибратства не позволял и сближаться ни с кем не стремился. А потому о его личной жизни никто и ничего не знал. Единственное, что было доподлинно известно коллегам Точилина, что он не так давно развелся, вроде бы из-за романа на стороне.

Кое-кто поговаривал, что этот самый адюльтер и развод были как-то связаны с быстрым карьерным ростом подполковника, но доподлинно никому и ничего известно не было. Где и с кем он проводил время после службы, никто из сослуживцев пропавшего Точилина тоже не знал. Поэтому пользы, кроме расплывчатых слухов, Гуров из их опросов не извлек никакой.

Половина дня пролетела так, словно ее и не существовало вообще, а еще нужно было подготовиться к массивной облаве на заведения «покерной мафии», которую Гуров планировал совершить сегодня же. Он ничуть не сомневался, что все необходимые для операции согласования Орлов получит за пару часов, поэтому позволил себе решить еще один вопрос в деле поисков Точилина.

Конечно, была вероятность того, что осмотр квартиры пропавшего подполковника, выяснение его связей в Главном управлении уголовного розыска МВД могли бы что-то прояснить относительно привычек Точилина и его круга общения, но на это Лев не слишком надеялся. Он считал, что реальные зацепки в поисках подполковника могут дать только две вещи. Во-первых, запрос информации с камер видеофиксации ГИБДД за тот вечер, когда Точилина видели в последний раз. Во-вторых, многое могли бы пояснить бывшие коллеги подполковника по его прежнему месту службы. На разговоры с экс-сослуживцами Точилина времени совершенно не было, а вот запрос в ГИБДД Гуров оформить вполне успевал. Заодно он хотел предупредить парней из аналитического отдела, чтобы сразу взялись просеивать всю информацию, которая начнет поступать к ним с камер видеофиксации.

Этих данных должно быть немало, поскольку даже предположительного направления движения машины Точилина в вечер его исчезновения Гуров не знал. Нужно было вычленить первоначальные данные со всех направлений движения от главка, а затем уже попытаться отследить весь маршрут движения подполковника.

Эту работу Лев решил поручить Игорю Суркову – молодому старлею из аналитического отдела. Именно он сводил воедино данные по всем подпольным букмекерским конторам во время подготовки операции против «покерной мафии» и показался весьма толковым специалистом. Заодно следовало и присмотреться к работе парня. Как бы Гуров ни желал обратного, но именно Сурков казался ему одним из самых вероятных источников информации для «покерной мафии». Старший лейтенант имел доступ абсолютно ко всей информации, проходившей через аналитический отдел. А его склада ума и врожденных способностей вполне хватило бы для того, чтобы составить из этих обрывков целостную картину, а затем предупредить бандитов.

Сурков выслушал поставленную ему задачу без вопросов и ненужных комментариев, глядя на Гурова щенячьими глазами. Конечно, он уже наслушался небылиц про «важняка», ходивших в главке, и истолковал их все в пользу сыщика, вылепив из него что-то вроде идола. Гурова это слегка раздражало, но разубеждать парня он не желал – пусть сам отделит зерна от плевел.

Когда с сегодняшними делами в отношении поисков Точилина было закончено, Лев зашел в столовую главка, не торопясь пообедал, а затем поднялся в свой кабинет. Станислава он застал на рабочем месте, заваленного распечатками, тот уминал какую-то огромную западную гадость – то ли чизбургер, то ли гамбургер, то ли еще какой гер – Гуров ни запоминать их названия, ни тем более употреблять в пищу ни за что бы не согласился.

– Лева, ты не представляешь! – завопил Крячко с набитым ртом. – У нас вся полиция коррумпирована. И я в том числе! Один ты – белый и пушистый.

– Удивил, – хмыкнул Лев, усаживаясь на свое место. – Это твоя финансовая проверка так легко факты коррупции выявила?.. Хотя от тебя я такого не ожидал. За сколько продался, Иуда?

Станислав расхохотался, едва не подавившись бургером, и выдавил из себя:

– За игровую приставку, блин!

Оказалось, что новая программа не дала того результата, на который рассчитывали сыщики. Дело в том, что этот продукт очередного компьютерного гения принимал за нелегальные доходы любые поступления на банковские счета, которые не были задекларированы.

Крячко пару месяцев назад продал через Интернет игровую приставку, ставшую ему ненужной. Деньги от сделки, естественно, перевели на его банковскую карту. А поскольку программа не нашла подтверждения легальности поступления этих денежных средств, она тут же внесла Станислава в «черный список» подозреваемых, параметры которого он сам и задал.

– То есть пользы нам от этой программы никакой? – скорее констатировал, чем спросил Гуров.

– Ну, почему? Кое-что есть, – хмыкнул Станислав. – Я ввел дополнительный фильтр, убравший поступления менее 99 тысяч…

– А почему именно 99? – перебил его Лев.

– Мне знакомые из ОБЭПа рассказали, что Центробанк отслеживает все финансовые операции суммами от 100 тысяч и выше, – хитро прищурился Крячко. – Если деньги действительно поступали на счета, то бандитский «стукач» мог знать об этом и не стал бы пополнять банковские карты круглыми суммами. Ну, а 100 тысяч – вполне достаточная сумма, чтобы за нее поделиться информацией.

– Допустим. И что дальше?

– А дальше я предположил, что наш подозреваемый вряд ли продавал информацию первый раз, поэтому велел программе исключить единичные случаи подобных поступлений. Я пока только два отдела проверил, и вот что получилось…

Крячко протянул другу листок, на котором значилось четыре фамилии: три человека из оперативного управления и один из аналитического отдела. Именно последний персонаж больше всего и заинтересовал Гурова, поскольку только что он именно перед ним поставил задачу по поиску машины Точилина – Игорь Сурков. Он хмыкнул и еще раз пробежал глазами список, а затем смял его и бросил в мусорную корзину.

– И кто из них? – спросил Стас, верно истолковав реакцию друга.

– Оперов можно смело вычеркнуть, – пояснил Гуров. – Не знаю, чем они там занимаются, но ни один из них и к десятой части информации по нашему делу доступа просто получить бы не смог. А вот Сурков – другое дело.

– Это тот белобрысый? Так он же сопляк совсем. Раз в главк взяли, значит, проверку проходил серьезную, а скурвиться еще не должен успеть.

– А я и не утверждаю, что это именно он, – пожал плечами Лев. – Просто из всей четверки только Сурков под наши критерии подходит. Посмотрим. Я ему уже проверочное задание выдал.

– И я тоже, – усмехнулся Стас и, поймав удивленный взгляд друга, пояснил: – Ну, не совсем ему. Я сегодня аналитикам велел, чтобы камеры вокруг адресочка на шоссе Энтузиастов мониторили. Дескать, мы сегодня там притон закрывать будем. Сурков точно слышал.

– А остальным какие адреса дал?

– Операм про Люблинскую сообщил, а следакам на Филевский парк намекнул. Постарался сделать так, чтобы информация абсолютно до всех дошла.

– Отлично! – кивнул головой Гуров. – Сейчас я к Петру, попрошу, чтобы помог людей для облавы организовать – нам их сегодня много потребуется…

По сравнению со вчерашним днем, настроение у генерала ничуть не изменилось. Орлов был мрачнее тучи, и его, казалось, совершенно не интересовало, как и что собирается делать Гуров с «покерной мафией». Единственное, о чем он спросил, это о продвижении следствия по поводу исчезновения Точилина. А на просьбу Льва о помощи в выделении людей для сегодняшней акции, лишь кивнул головой и проворчал:

– Сам не маленький, звони, куда нужно, бери, кого хочешь. Будут вопросы, скажи, пусть в министерстве их задают. Я сейчас с замминистра твою акцию согласую. Что-нибудь еще?

– Петр, у тебя все нормально? – внимательно посмотрел Лев на генерала.

– У меня все хорошо, – сквозь зубы процедил Орлов. – Не задавай глупых вопросов. Лучше делом займись.

Гуров лишь пожал плечами и молча покинул кабинет, решив в ближайшее время разобраться, что на самом деле происходит с его другом и начальником.

Сейчас же все его мысли были заняты предстоящей операцией. Гуров располагал информацией о семи букмекерских нелегальных точках и трех игровых клубах, работавших под контролем «покерной мафии». Облавы на них нужно было проводить одновременно. Причем планировались аресты не только самих сотрудников этих подпольных организаций, начиная от охраны и кончая руководителями точек, но и посетителей этих злачных мест. Последнее предполагалось лишь в качестве средства профилактики, для того чтобы не смог ускользнуть никто из персонала, но людей для проведения арестов требовалось немало. При этом желательно, чтобы хотя бы часть из них была из ближайших полицейских отделов, знающих свои районы. И собрать всех их в сжатые сроки было проблематично. Поэтому Гуров не отходил от телефона в течение полутора часов.

К тому времени Крячко тоже закончил свою финансовую проверку сотрудников главка «на вшивость». К ранее составленному списку добавилось еще две фамилии следователей, несколько раз в год получавших суммы, превышающие 100 000 рублей. И все же для всей полноты картины по провалившейся операции против «покерной мафии» сведений явно не хватало. Из всех подозреваемых, найденных по методу, предложенному Крячко, остался лишь Сурков, и Гурову очень не хотелось, чтобы предателем оказался именно он. Впрочем, Лев изначально сомневался, что поиск по финансовым расчетам сразу даст стопроцентный результат, поэтому считал Суркова подозреваемым лишь условно.

– Нет, Лева, так дело не пойдет! – возмутился Стас, услышав такие выводы. – То, что тебе нравится этот белобрысый парнишка, еще не значит, что с него можно все подозрения снимать.

– А я и не снимаю, – отрезал Гуров. – Но еще не факт, что твои расчеты хоть что-то значат. Точилин, к примеру, в список не попал, а его даже собственная безопасность собиралась проверять на предмет связей с бандитами.

– Это говорит о том, что он может быть невиновен, – фыркнул Крячко.

– Или то, что деньги он хранит не в банках, а под матрасом, – добавил Гуров, всем своим видом показывая, что сейчас точка в споре поставлена.

Операцию решили не откладывать допоздна. Да и самый большой наплыв посетителей в этих заведениях происходит сразу по окончании рабочего дня, поэтому группы должны были стянуться к разрабатываемым объектам к 19:00. Для себя Гуров выбрал проверочную точку на шоссе Энтузиастов, а Крячко отправился в Филевский парк. А вот точку на Люблинской Лев попросил лично проконтролировать начальника отдела полиции по району Печатники Сергея Щеглова.

Облаву в притоне на шоссе Энтузиастов провели просто образцово-показательно. Сначала, за полчаса до операции, оба выхода из кафе, в складских помещениях которого и располагался покерный игровой клуб, взяли под дистанционное наблюдение оперативники в штатском. Они фиксировали на видеокамеры всех, кто входил или выходил из здания, но никаких активных действий не предпринимали.

Затем дорогу в обоих направлениях движения от кафе перекрыли машины ДПС и ППС. Буквально через минуту после этого были перекрыты и подъезды к служебному входу здания, а еще через пару минут к помещению, где располагался подпольный игровой клуб, подъехали два автобуса с ОМОНом и три автозака. Спецназ сработал оперативно, почти синхронно начав зачистку кафе сразу с обоих входов.

С теми, кто пытался вырваться, не церемонились – укладывали на грязный асфальт быстро, но аккуратно. А серьезно досталось лишь двоим беглецам, да и то тут постарались пэпээсники, а не ОМОН. Эта «сладкая парочка» решила для побега воспользоваться окном туалета. Выбраться наружу они успели, но сразу оказались заблокированы прямо во дворе. Один из беглецов решил оказать сопротивление полицейским и несколько раз получил по голове и почкам резиновыми дубинками. Второй же сопротивления не оказывал, но его тоже слегка обработали «демократизаторами». Видимо, просто за компанию с товарищем.

Этих субъектов Гуров приказал доставить на допрос в отдельном транспорте, а так в принципе в ход операции практически не вмешивался, осуществляя лишь общий контроль. Руководивший облавой пожилой майор из лефортовского отдела полиции со своей задачей справлялся блестяще, вовремя получая отчеты и реагируя на малейшие изменения ситуации.

Примерно через пять минут после начала штурма задержанных начали выводить из кафе и рядочком выстраивать вдоль стены, старательно разделяя их на две категории: справа от двери выстраивали тех, кого задержали непосредственно в самом кафе, а слева – арестованных в подсобных помещениях. Отличить среди всей этой братии работников кафе было нетрудно, и вскоре по приказу майора их тоже переместили в отдельную группу.

Лишь после того, как омоновцы доложили о полной зачистке помещений, Гуров с экспертами вошли внутрь. Собственно говоря, Лев не надеялся найти там ничего выдающегося или достаточно полезного для того, чтобы получить выход на кого-то из главарей «покерной мафии», но проверить заведение все же не мешало.

Тут зазвонил его сотовый телефон.

– Лева, у меня парни работать заканчивают. Никто не смылся, никого не предупредили об облаве, – доложил Крячко. – У тебя как?

– А о том, что об облаве не предупредили, тебе уже преступники доложили? – язвительно поинтересовался Гуров.

– И доложили, и разложили, – хохотнул Стас. – Лева, если бы их предупредили, стали бы они нас дожидаться?

– Значит, аналитики и следаки отпадают. Щеглов пока молчит. Ладно, потом по телефону трепаться будем. Продолжай работать по объекту, – пробурчал в трубку Лев.

Едва он закончил разговаривать с Крячко, как ему отзвонился начальник полиции из Печатников. У Щеглова тоже прошло все чисто и без особых эксцессов. Правда, администратор игрового клуба забаррикадировался в кладовке вместе с выручкой, и пришлось омоновцам выбивать дверь. На что рассчитывал преступник, закрывшись в помещении, из которого не было выхода, понять трудно, а узнать об этом не сразу получится – ему немного досталось при взрыве двери, и контуженого администратора увезли под охраной в больницу.

После доклада Щеглова Гуров одновременно испытал и облегчение, и разочарование. Радовало то, что юный Сурков оказался ни в чем не замешан. По крайней мере, подозревать его в продаже информации бандитам оснований совсем не осталось. А вот огорчало, что следом за попыткой Станислава вычислить предателя по финансовым данным не сработала и его собственная ловушка.

Конечно, у Гурова были основания предполагать, что предатель просто не смог передать информацию по облаве своим заказчикам или они не договорились о цене, но интуиция подсказывала иное – бандитского «стукача» нет ни в одном из заподозренных отделов. А вот это уже существенно усложняло поиск предателя.

И чем больше Лев об этом думал, тем сильнее ситуация напоминала ему чью-то злую шутку. Второй раз, когда уже казалось, что четко продуманные действия принесут свои плоды, все рассыпалось в прах. Словно кто-то, кто знал Гурова не хуже, чем он сам себя, предвосхищал его ходы и успевал предпринять контрмеры.

Отогнав от себя навязчивые мысли, Лев включился в работу экспертов. Собственно говоря, несмотря на вид полного погрома внутри кафе, омоновцы нанесли не так уж много вреда окружающей обстановке. Просто столики и стулья были разбросаны по углам, на полу кое-где валялась разбитая посуда, да несколько бутылок с алкоголем упали со стойки бара и разбились. В остальном все было довольно безобидно – ни разломанной мебели, ни разбитых зеркал, ни проломленных стен. В общем, спецназ сработал достаточно чисто.

На кухне и вовсе следов вторжения было почти не заметно, а вот по подсобным помещениям словно ураган прошел. Мешающие продвижению вперед полки были опрокинуты, товар с них разбросан по всему складу, покерные столы сломаны, пол усеян игральными картами, а дверь в кладовку, видимо, служившую и кассой, и банком, и кабинетом директора, висела на одной петле.

Самое «вкусное», естественно, оказалось внутри этой административной комнаты. Там лежали несколько толстых тетрадей со столбиками цифр и фамилиями, на полу валялся гроссбух, видимо, упавший со стола во время захвата или выроненный одним из неудавшихся беглецов, а на столе приютился ноутбук. Вот только он был безжалостно разбит. Скорее всего, прямо во время захвата кто-то постарался уничтожить все улики. Гуров хмыкнул и предпочел понадеяться на то, что парни из технического отдела смогут даже из разбитой техники выудить максимум информации. Этот ноутбук вместе с гроссбухом и тетрадями он забрал с собой, а описывать и отправить на обработку остальные улики оставил майору, руководившему операцией. Двух неудавшихся беглецов приказал немедленно доставить в главк, а возможность работать с остальными задержанными предоставил следователям лефортовского отдела. Со всех простых посетителей кафе нужно было лишь взять показания и, после подтверждения их личностей, отпустить домой. А вот членов «покерного клуба» и работников кафе Лев приказал задержать до утра. С ними нужно будет поработать тщательней, постараться вытянуть из них любые мельчайшие детали, способные помочь завершению дела «покерной мафии», и заняться этим он собирался поручить следователям из главка.

По дороге в главк Гурову стали поступать доклады об операциях, проведенных в остальных точках. Почти все они обошлись без серьезных эксцессов. Охрана во всех нелегальных подпольных заведениях хоть и была вооружена, но никакого сопротивления бойцам спецназа не оказала. Легальность хранения и ношения оружия еще предстояло проверить, хотя Лев ничуть не сомневался, что в этом плане все окажется в порядке. Наверняка все боевики были лицензированными охранниками одной из многочисленных московских фирм. А если и понимали, что прикрывают нелегальный бизнес, платили им достаточно, чтобы секьюрити держали рот на замке. Да и что они могли знать? А вот если как-то удастся зацепить их начальство, то разговор уже будет совсем другой, куда более интересный!

Схожая ситуация была и с теми, кто принимал от клиентов деньги и выплачивал им выигрыши. Они хоть формально и осуществляли руководство игровыми точками, на деле были просто пешками. Судя по тем данным, которые еще раньше оперативными разработками получил Гуров, администраторы игровых залов лишь передавали заработанные деньги курьерам, о которых никогда и ничего не знали. С ними же отсылали видеозаписи, сделанные во время игр, а также отчеты о ежедневном доходе.

Допрос администраторов вряд ли даст что-то существенное, а вот анализ изъятых документов и электронных носителей может содержать в себе информацию, способную помочь отыскать хоть какую-нибудь зацепку, ведущую на самый верх игорной пирамиды, и к предателю из главка в том числе!

Всю дорогу Гуров вновь и вновь прокручивал в голове различные варианты того, кто именно мог продать «покерной мафии» информацию о готовящейся облаве на их элитный клуб, и ни один из ранее подозреваемых на эту роль до конца не подходил. Концы с концами мешало свести одно – время начала операции.

Конечно, кто-то из аналитиков, имеющий достаточный уровень доступа, мог свести в один клубок информацию по тем запросам, которые делал им Гуров в последние пару месяцев. Если бы кто-нибудь задался такой целью, вычислить, в каком направлении работает сыщик, и даже понять, что готовится масштабная операция против «покерной мафии», было бы не слишком сложно. Однако этому препятствовали две вещи.

Во-первых, сделать вывод о том, что целью самых разнообразных запросов является именно «покерная мафия», можно было только в том случае, если изначально знать задачу, поставленную перед Гуровым. В противном случае понять, как связаны между собой данные о краткосрочных арендах помещений в Москве и области с информацией о мелкооптовых закупках элитного алкоголя, было бы просто невозможно. А во-вторых, последние несколько дней аналитики не получали от Гурова никаких запросов относительно деятельности «покерной мафии». И уж о времени и месте начала финальной операции им точно ничего не было известно.

Операм, задействованным Гуровым на первоначальных этапах разработки бандитской группировки, было проще связать концы с концами. Они следили за объектами и поставками грузов, собирали информацию о том, с какой регулярностью и куда переезжают подпольные игровые заведения, и прекрасно понимали, что за всеми этими телодвижениями мафии стоит мощная организация. Но и оперативники главка от участия в финальной стадии были отстранены опять же по соображениям секретности. На последнем этапе Гуров подключил оперов из райотдела, и те, кто занимался разработкой изначально, просто ничего не знали о том, что операция вошла в финальную фазу. Естественно, время и место ее проведения для них остались тайной за семью печатями.

Некоторые из следователей, а возможно, и руководство следственного отдела управления, были осведомлены куда больше оперов. Кое-кто принимал участие в операции против «покерной мафии» практически до финального этапа. Но как только Гуров смог раскрутить Ямпольского на дачу нужных сведений, потребность в дополнительных сотрудниках следственного отдела тоже отпала. Получалось, что и им не было известно, когда, где и почему именно там планируется проведение операции.

Вывод получался неутешительным: о целях, времени и месте осуществления захвата руководства «покерной мафии», или хотя бы кого-то из членов ее верхушки, знали только три человека – сам Гуров, Крячко и Орлов. И если никто из его друзей каким-то образом не проговорился об этом, то, кроме них, подозреваемых больше не оставалось.

Лев покрылся холодным потом, осознав, что впервые в жизни заподозрил своих лучших друзей в предательстве, но к иному выводу он просто не мог прийти. Оставалось только одно: немедленно поставить все точки над i!

Глава 3

На царившую в главке суматоху Гуров почти не обращал внимания. Буквально минут через двадцать после его возвращения в управление стали привозить из нелегальных игровых заведений тех людей, кого взяли непосредственно за кассой, или вооруженных охранников. Их везли в главк по распоряжению самого Гурова, тогда как остальных отправляли в районные отделы. Но когда привозили очередную партию задержанных и спрашивали, что с ними делать, Лев коротко отвечал лишь одно:

– В «обезъянник». Разбираться завтра будем.

Сейчас он как ни старался, но возродить в себе интерес к операции против «покерной мафии» никак не мог. Все его мысли сводились к одному и тому же: кто из его друзей, почему и как передал информацию об этом деле бандитам. Как ни пытался Лев себя убедить, но неумолимая логика подсказывала, что утечка секретных данных произошла либо от Станислава, либо от Орлова. И когда в кабинет ввалился веселый и возбужденный Крячко, Гуров раздраженно поинтересовался:

– И где тебя черти носили?

– На объекте, – слегка растерялся Станислав. – Тебя какая муха укусила?

– Это мы потом разберемся, где мухи, а где щи, – проворчал Лев. – Можешь куртку не снимать. Сейчас идем к Петру, а потом все вместе едем к тебе. Разговор есть.

– А почему ко мне?

– Потому что у тебя дома никого нет. Другие вопросы можешь оставить на потом. Сейчас все равно отвечать не буду.

Ничего не понимающий Крячко подождал, пока друг наденет пальто, и лишь потом молча вышел из кабинета.

– Лева, а ты ничего не перепутал? – удивленно поинтересовался Орлов, когда Гуров потребовал от него немедленно отправиться на квартиру Крячко. – Пока еще я твой начальник, а не наоборот. С чего ты раскомандовался?

– Петр, ты меня знаешь, – лаконично ответил Лев. – Я никуда отсюда не уйду, пока ты не оденешься и не пойдешь с нами.

– А почему бы нам тут не поговорить? – ворчливо спросил генерал.

– Потому что разговор будет нелегкий.

– А если я не хочу с тобой разговаривать?

– Тогда я прямо сейчас напишу рапорт об увольнении. Не подпишешь ты, подам через твою голову.

– Вот упертый баран! – сердито бросил Орлов и достал из шкафа форменную куртку. – Куда едем-то?

– К Крячко, – ответил Гуров и, резко развернувшись, вышел из кабинета.

Станислав и генерал, переглянувшись, синхронно пожали плечами и отправились следом за ним.

Жилье у Крячко было настоящей обителью холостяка, не лишенного вкуса. В гостиной главное место занимали современный компьютер и огромный телевизор, на кухне и в спальне царил умеренный беспорядок, но в целом впечатление квартира производила вполне приятное – со вкусом подобранная мебель и недавний евроремонт скрадывали впечатление от некоторой неопрятности владельца.

– Извините, горничная сегодня запила, – язвительно прокомментировал небольшой беспорядок в квартире Стас, пропуская друзей в гостиную. – Чего пить изволите? Виски, коньяк, самогонка?

– Без алкоголя обойдемся, – отрезал Лев, ожидая в дверях, пока оба друга где-нибудь усядутся, а когда генерал опустился на диван, а Крячко занял кресло, в упор посмотрел на Орлова: – Почему, Петр? Просто скажи, почему?

Генерал открыл было рот, чтобы что-то спросить в ответ или возразить, но как-то сразу сник и опустил голову. Крячко недоуменно переводил взгляд с одного на другого, а когда гнетущее молчание затянулось, не выдержал:

– Может быть, кто-нибудь объяснит, что такое тут, вашу мать, происходит?!.

– Ты у него спроси, – кивнул Лев на Орлова.

– Как ты догадался, Лева? – с болью в голосе произнес тот, совершенно не обращая внимания на негодование Станислава.

– Это было несложно, Петр, – ответил Гуров. – Я еще вчера должен был все понять, но глаза нашей дружбой были зашорены. Впрочем, что выросло, то выросло… Ты не ответил на вопрос, почему ты это сделал.

– Да уж, забываю я, что ты у нас лучший. Да и на себе твои способности опробовать еще не доводилось, – проворчал Орлов, качая головой. – Стас, что там у тебя выпить есть? Мне сейчас рюмка водки пригодится.

– Вот это у нас сюжетик закрутился! – фыркнул Крячко, который, наконец, сообразил, о чем говорил Гуров. – Сейчас налью. Я, пожалуй, тоже выпью. Лева, а ты?

– Я сначала хочу все выслушать. А потом посмотрим, пить или сразу морду бить. Ну, Петр, не разбегайся, прыгай!

Генерал начал говорить не сразу. Он все-таки дождался, пока Крячко принесет из кухни бутылку водки, три рюмки и остатки мясной нарезки из холодильника. Лишь после того как они со Станиславом, не чокаясь, выпили по рюмке, Орлов рассказал все, что произошло с ним в последнее время.

Несколько дней назад на сотовый телефон генерала, номер которого знали считаные единицы, позвонил неизвестный и попросил о личной встрече. Орлов, хоть и удивился неожиданному звонку, виду не показал и предложил звонившему записаться на прием в главк. Неизвестный отказался, а когда генерал собирался прервать связь, посоветовал Орлову проверить, на месте ли его старый пистолет, и пообещал снова перезвонить.

– Это какой пистолет? Тот самый «вальтер», что тебе от деда достался? – уточнил Крячко.

Наверное, в главке не было ни одного человека, который бы не знал историю генеральского пистолета. Она уже давно передавалась из уст в уста и обросла невероятными подробностями, как настоящая легенда. А все началось еще тогда, когда Орлов пришел в главк на должность обычного следователя. Совсем еще молодой Петр на пикник с коллегами 9 мая притащил легендарный трофейный «Вальтер Р38». Он рассказал сослуживцам, что этот пистолет лично добыл его дед, партизанивший на Брянщине. Во время одной из операций он захватил в плен штурмбаннфюрера СС, от которого деду Орлова и достался этот пистолет. За ту операцию боец партизанского отряда получил орден Красного Знамени, пистолет хранил как память, незадолго до смерти передал его внуку.

В тот день Орлов решил продемонстрировать, что оружие в отличном состоянии, и расстрелял из него несколько консервных банок. А когда на выстрелы примчался наряд милиции, отдыхавшим в штатском следователям главка пришлось долго объяснять постовым, что ничего страшного не случилось. Поговаривают, что и самого Орлова, и его друзей милиционеры тогда все-таки арестовали, а оружие изъяли. Но затем, по настоянию руководства и за былые заслуги героического деда, Орлову «Вальтер Р38» вернули, но потребовали, чтобы он его больше из дома никуда не выносил.

Правда, существовала и другая версия тех событий, в которой во время пикника Орлов опознал особо опасного преступника и смог задержать его только потому, что при нем оказался этот самый легендарный «вальтер». Какая из версий тех событий была настоящей, до сих пор неизвестно, а сам генерал никогда подробно финал этой истории не рассказывал. Но, как бы то ни было, с тех самых пор «Вальтер Р38» пределов дома Орлова никогда не покидал, и воочию его видели только немногочисленные гости генерал-лейтенанта.

– Он самый, – кивнул Орлов. – И опознать его легко. В архивах до сих пор баллистические данные на него хранятся.

– Так, значит, история с арестом особо опасного преступника – правда? – удивился Крячко, совершенно забыв о том, зачем они втроем собрались у него дома.

– Стас, травить байки потом будем! – отрезал Гуров, так и не дав генералу ответить на этот вопрос. – Петр, я пока не улавливаю связи.

– Сейчас уловишь, – скривился генерал. – Этим пистолетом меня и повязали. Впрочем, не только им.

Орлов поручил технарям выяснить, кому принадлежит телефонный номер, с которого был сделан ему звонок, а сам, по возвращении домой, действительно проверил сейф, в котором лежал «вальтер». Как и следовало ожидать, оружия на месте не оказалось. Он не нашел ни следов взлома на окнах, входных дверях и самом сейфе, не нашел и самого пистолета, хотя перевернул весь дом вверх дном.

Поздно вечером неизвестный позвонил снова и предложил встретиться на нейтральной территории, чтобы обсудить «случай с исчезновением приметного пистолета». На этот раз Орлов от встречи отказываться не стал. Обдумывая, каким образом наказать наглеца, он отправился в один из близлежайщих скверов.

На встречу незнакомец пришел один, но сразу предупредил генерала, что разговор записывается направленным микрофоном из ближайшей припаркованной машины, и попросил «не делать глупостей, о которых потом можно пожалеть». Он не стал ходить вокруг да около, а сразу изложил суть: бандиту было нужно, чтобы генерал оказывал ему кое-какие услуги. В первую очередь информационного характера. За это незнакомец даже пообещал платить Орлову любым удобным ему способом.

Генерал, естественно, взбесился, но умерил свой пыл, потребовав от бандита объяснений, с какого перепуга это нужно делать? Тот рассказал, что Точилин убит из пропавшего пистолета. Более того, в кулаке у трупа зажата пуговица от кителя генерала. Ну и вдобавок к этому у Точилина в карманах находятся кое-какие документы главка, доступа к которым он сам не имел, а Орлов – очень даже. Кроме всего перечисленного, в случае попытки Орлова уклониться от выполнения условий бандита или начать активно противодействовать ему, на банковскую карту генерала будет перечислена существенная сумма денежных средств. А напоследок бандит заверил, что у него есть два человека, которые охотно подтвердят, что Точилин с Орловым совместно получали взятки от преступников.

– Если сложить все вместе, картина получается достаточно четкая, – подытожил незнакомец. – Вы с подполковником не поделили крупный гонорар, вы его застрелили, а взятку целиком присвоили себе. Доказательств этой теории у следователей будет более чем достаточно. Даже если вам каким-то образом удастся не попасть в тюрьму, из органов вы вылетите с треском, позором и без пенсии. Правда, я очень постараюсь сделать так, чтобы вас посадили. Несколько продажных журналистов легко раздуют из этой истории настоящую шумиху и не дадут все спустить на тормозах.

– В общем, Петр Николаевич, я не советую вам мне отказывать, – закончил свою речь бандит. – Тем более что много от вас и не требуется. Вы мне передаете информацию, которую я назову, вдобавок заранее уведомляете обо всех самых крупных акциях, которые собирается проводить московская полиция. Вот и все. А за это получаете неплохие деньги, которые помогут безбедно расти вашим внукам и правнукам. Я вас не тороплю. Подумайте сутки, а затем я с вами снова свяжусь. Кстати, номера телефонов можете не отслеживать – сим-карты и персональные данные на меня вас никак не выведут.

– А ты не боишься, что я тебя вычислю, а во время ареста тебя подстрелят при попытке к бегству? – не выдержал Орлов.

– Ай-ай, Петр Николаевич! Я же просил вас не говорить того, о чем пожалеете, – рассмеялся незнакомец. – Во-первых, не я командую парадом. Я, если так можно выразиться, просто ваш связной. Поэтому моя ликвидация вам ничего не даст. А во-вторых, даже если вы меня арестуете, раскрытый мною механизм сразу запустят в действие. Найдут труп Точилина, ваш любимый «вальтер», пуговицу и документы. Думаю, нет смысла рассказывать, что дальше будет. Я вам еще раз говорю: подумайте сутки. Мы от вас многого не просим. Не нужно фальсифицировать доказательства или подлогами заниматься. Просто нужно будет сообщать мне кое-какую информацию. Ну а если хотите рискнуть и побороться за свою честь и достоинство, попробуйте. Посмотрим, что из этого получится.

Когда Орлов закончил, в комнате на несколько секунд повисла настолько гнетущая тишина, что ее, казалось, можно было резать ножом. Все трое друзей молчали, не глядя в глаза друг другу и думая об одном и том же: как выпутываться из этой ситуации.

– Не мог я по-другому, Лева, – с горечью заговорил Орлов. – Сам знаешь, у меня внук в Суворовском. Вокруг детей слухи разные пойдут. Не мог я им отказать! Вот вычислю этих отморозков, тогда на моих условиях игра пойдет. Думаешь, почему я тебя попросил Точилина искать? Если нароешь по нему хоть что-то, у меня ниточка к этим тварям появится.

– Значит, они тебя попросили по «покерной мафии» информацию слить? – поинтересовался Гуров.

– Нет, – покачал головой генерал. – Когда он мне позвонил на следующий день, то сказал, что в качестве проверки доброй воли ждет от меня информацию по любой крупной операции, готовящейся в ближайшие дни. Кроме твоей мафии, ничего не было, к тому же я и подумал, что ничего страшного от этого не случится. Ну, сорвется у тебя в этот раз, но ты их так и так достанешь…

– А ты не подумал о том, что хорошо бы с друзьями все обсудить и вместе попытаться найти выход из положения? – резко оборвал его Гуров.

– Ты сам-то подумал, что сейчас сказал?! – возмутился Орлов. – Если на меня уголовное дело заведут, вас двоих в первую очередь на соучастие проверять начнут. Узнают, что вы вместе со мной это дело разбирали, и вас обоих тут же утопят! Уголовный кодекс забыл? По 316-й хочешь пойти? А то и вовсе соучастие припаяют…

– Зубы обломают! Ты один в поле шашкой махать собирался?

– Петр, а ты хоть фоторобот на этого типа пытался составить? – отвлек внимание спорщиков Крячко.

– Какой фоторобот? – отмахнулся генерал. – Я в компьютерах хуже Левы разбираюсь. Ничего в этой программе фотороботов понять не смог, а к спецам обращаться не мог, сам понимаешь. Который день базы данных с фотографиями просматриваю. Уже шалеть потихоньку от их морд начал.

– А номера телефонов или машин?

– Телефон пробивал. Он бабульке – божьему одуванчику принадлежит. Родственников ее тоже пробил: не наши клиенты. А номеров машин и нет никаких. После встречи он пешком ушел. А тот автомобиль, который «прослушку» вел, уехал сразу же. Темно было и далеко, я даже ни единой буквы на номере разобрать не смог.

– И как ты их искать собирался? – иронично поинтересовался Гуров.

– На картах бы погадал! – огрызнулся генерал. – По старинке и в одиночку. Сколько времени потребуется, не знаю, единственное, чем ты можешь мне помочь, это труп Точилина отыскать.

– Ну, я думаю, это не единственное, что мы сможем сделать, – хмыкнул Крячко.

– Единственное! – рявкнул Орлов. – Я уже сказал, что не позволю вам обоим в это дело влезать! Я вашими головами, карьерами и судьбами рисковать не стану. Один справлюсь как-нибудь.

– Петр, да мы уже по уши в этом деле, – усмехнулся Лев. – О том, что тебя шантажом вынудили к сотрудничеству, и о трупе Точилина мы уже знаем. Так что в случае провала сидеть нам всем на одних нарах.

– Ну, может, вам, старым песочницам, и понравится в тюрьме сидеть, а я еще молодой. Мне и водки попить хочется, и девок поласкать, – возразил ему Крячко. – Так что лично я собираюсь отыскать этих уродов и самих засадить на полную катушку.

– Вы оба белены обожрались?! – воскликнул генерал. – Сказал же, не позволю вам тонуть вместе со мной! Неужели не понятно, что это для вас может плохо кончиться?

– Плохо все может кончиться, если мы в сторону отойдем и друга в беде оставим, – отрезал Гуров. – Давайте лучше думать, что нужно в первую очередь сделать…

Орлов достаточно быстро сдался. Еще минут десять он сопротивлялся, пытаясь уговорами и убеждениями заставить друзей отказаться от добровольной помощи в попытке разрешить эту непростую ситуацию, а затем махнул рукой. Оставаясь на крючке у бандитов, он был связан по рукам и ногам, поэтому помощь друзей могла стать единственным спасением.

Странное совпадение того, что неизвестные шантажисты появились в судьбе Орлова в тот момент, когда операция по «покерной мафии» подходила уже к концу, пока решили не рассматривать. Может быть, тот факт, что бандиты не потребовали информации о разработке игровых клубов напрямую, был лишь хитрым ходом, но Гуров считал иначе. Пока ничего, кроме совпадения, не говорило о том, что и шантажисты, и разрабатываемая группировка – это одни и те же люди. Но в том, что они как-то связаны, все трое друзей ничуть не сомневались, поскольку переданная Орловым информация была тут же использована. Либо шантажисты продали ее «покерной мафии», либо просто поделились «по-братски». В любом случае обе группы знали о существовании друг друга. И пока это было первой зацепкой.

Второй ниточкой должен был стать Точилин. Точнее, его исчезновение. Шантажист открыто сказал, что ему не только известно, где находится труп подполковника, но и детали его убийства. Это означало только одно: Точилин каким-то образом был связан с теми преступниками, которые подстроили ловушку для генерала. А тот факт, что его убили, мог означать только одно – в день своего исчезновения он встречался с бандитами. Значит, и любая информация о последних часах жизни подполковника могла дать ниточку, ведущую к бандитам.

– Стас, на тебе телефон Точилина, – распорядился Гуров. – Пробей все номера, с которыми он созванивался в последний месяц, любые контакты, каждую закономерность. Его лицевые счета с особой тщательностью проверь. И постарайся сделать так, чтобы о твоей проверке знало как можно меньше народу. А лучше вообще никто!

– Опасаешься, что у них другие осведомители в главке есть? – поинтересовался Крячко и тут же посмотрел на генерала: – Извини, Петр, я тебя не имел в виду!

– Чего уж там, имеете право! – поморщился генерал.

– Ты, Петр, тоже не расслабляйся, – одернул его Лев. – Завтра я у Ямпольского вытяну имена всех постоянных членов элитного клуба «покерной мафии». Там люди известные и влиятельные. Уж не знаю, как ты это будешь делать, но по-тихому собери на них максимально большое количество данных. Попробую их потом разработать.

– А ты, Чапай, где будешь: спереди али сзади? – съехидничал Крячко, передразнивая отечественную классику.

– А я буду заниматься задачей, поставленной мне начальством: Точилина искать, – усмехнулся Лев. – Ладно. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся…

Хотя Гуров вернулся домой уже далеко за полночь, Мария еще не спала, ожидая мужа. Она не сказала ни слова упрека и, встретив его на пороге, сразу пошла на кухню готовить ужин. И лишь тогда Лев сообразил, что, погруженный в проблемы Орлова, совершенно забыл позвонить жене и предупредить ее о возможной задержке.

– Машенька, прости меня, дурака старого, – проговорил он, направляясь вслед за Марией на кухню. – Совсем закрутился. О том, что тебя предупредить нужно, забыл напрочь.

– Лева, а я когда-нибудь забуду, что мне домой надо приходить, – отрезала она. – По-твоему, мне приятно сидеть и ждать, кто сейчас в дверь позвонит: ты или твои коллеги, с просьбой поехать на опознание?

Гуров не умел ни оправдываться, ни врать. Он прекрасно знал, с каким уважением Мария относится к его немногочисленным друзьям и как близко к сердцу воспринимает все их радости и беды. К тому же она полностью развеивала миф о болтливости женщин – никогда и никому не рассказывала о том, что слышала дома. Учитывая необычный аналитический склад ума актрисы, часто помощь в расследованиях она оказывала неоценимую. Поэтому Гуров ни секунды не колебался, рассказать ли ей о проблемах Петра или нет. И рассказ получился достаточно долгим.

– Лева, если хочешь найти своего Точилина, ищи его любовницу. Ну, или невесту, – задумчиво проговорила Мария, выслушав его. – Такие типы, как он, живут лишь для того, чтобы нравиться женщинам. Вряд ли он, общаясь с ней, мог держать язык за зубами и не хвастаться. И поверь, если кто-то и может знать, где он бывал и с кем общался, так это только она!

– Логично! – усмехнулся Лев и, с удивлением посмотрев на часы, добавил: – Пошли-ка спать, красавица. Мне уже через три часа вставать!

– А мне – нет. Я могу и до обеда спать спокойно, – язвительно проговорила Мария, а потом улыбнулась: – Пошли спать, мой Шерлок Холмс. А то будешь завтра выглядеть дряхлой развалиной с мешками под глазами…

Утром Гуров изменил своим правилам, что делал крайне редко. Вместо того чтобы поехать на службу в главк, он отправился на квартиру к Ямпольскому. Торги на бирже, где работал топ-менеджер, открывались с 9 часов, поэтому в половине восьмого Лев застал биржевика дома, чему тот не просто неприятно удивился, а даже по-настоящему испугался.

– Лев Иванович, зачем вы сюда приехали? Вас же узнать кто-то может, – испуганным голосом почему-то зашептал Андрей, пропуская его в квартиру. – Я же потом оправдываться замучаюсь.

– А ты чего шепчешь? Не один, что ли?

– Почему шепчу? – удивленно пробормотал Ямпольский, а затем пожал плечами: – Проходите, раз уж пришли. Только мне через пятнадцать минут выезжать надо.

– Ты поедешь тогда, когда я разрешу. И туда, куда я скажу, – жестко отрезал Гуров. – Звони своему начальству, или кому ты там в таких случаях звонишь? Скажи, что приболел. Разговор у нас будет долгий.

Разговор коротким действительно не получился. Раз за разом Лев задавал топ-менеджеру вопросы, заставляя не только вспомнить тех, кого он видел в элитном игровом клубе, но и вытягивая из Ямпольского любые подзабытые детали их поведения. Андрей отчаянно сопротивлялся, иногда отказываясь о ком-нибудь говорить, но Гуров нещадно увеличивал давление на своего информатора, и тот в итоге сдавался.

– Молодец! – удовлетворенно проговорил Лев, рассматривая список почти из двадцати фамилий. – Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся…

– Лев Иванович, я надеюсь, никто и никогда не узнает, откуда вы эту информацию взяли? – взмолился Ямпольский. – Иначе конец моей карьере!

– Твоя карьера меня волнует куда меньше, чем проблема ящериц острова Комодо, – отрезал Гуров. – Впрочем, если будешь паинькой и продолжишь мне помогать, раскрывать тебя перед кем бы то ни было будет бессмысленно и нецелесообразно. Пока свободен, но из города в ближайшие две недели даже не думай выезжать!

– Мне в командировку через десять дней, – взмолился топ-менеджер. – В Германию, на конференцию.

– Вот за сутки до поездки со мной и свяжешься, если я сам раньше тебя не найду. Отпадет в тебе необходимость, поезжай хоть в Зимбабве.

По дороге в главк Гуров попытался понять логику бандитов, спрятавших труп Точилина. Конечно, проще всего было бы убить подполковника где-то за городом и там же закопать тело. Но чтобы попасть из главка за МКАД, Точилину пришлось бы проезжать мимо нескольких камер видеофиксации, а значит, и его машина где-нибудь обязательно «засветилась».

В самой Москве, конечно, бандитам ликвидировать подполковника тоже было не слишком сложно, но тут появлялись дополнительные риски по перевозке его трупа. Случайный патруль ДПС, решивший «нагреться» на очередном автолюбителе, легко мог обнаружить тело, и это провалило бы всю операцию.

Анализируя детали операции против Орлова, которую с особой тщательностью продумали преступники, Гуров предположил, что они постарались учесть все возможные риски. Если Точилин был убит в черте города, вероятно, его тело спрятано в одном из самых малолюдных мест. Возможно, в каком-то парке. При этом «схрон» для трупа должен быть таким, какой мог бы устроить один человек. Не будут же они закапывать тело под снег?!

А вот если Точилина выманили за МКАД, то ехал туда он не на своей машине – слишком легко было бы ее «засветить» и дать возможность сыщикам выйти на след пропавшего подполковника. Значит, автомобиль Точилина может либо торчать на одной из многочисленных автостоянок, не пользующихся большой популярностью, либо уже давно разобран по запчастям и продан перекупщикам. Впрочем, легковушку подполковника могли и утопить в одном из водоемов. Хотя этот вариант был куда рискованней – лед в начале марта еще достаточно крепок, и незаметно пустить машину на дно весьма проблематично.

Как бы то ни было, разрабатывать придется оба варианта, пока не найдется хоть какой-либо след машины подполковника. По приезде в главк Гуров собирался проверить, что удалось выяснить Суркову по информации с камер видеонаблюдения, а затем непременно отыскать неизвестную подругу Точилина, на которой тот собирался жениться. И пожалуй, единственным человеком, который мог бы ему в этом помочь, была бывшая супруга подполковника. Да и то, если причина их развода именно в том, что Точилин нашел себе новую пассию.

В свой кабинет Гуров зашел только для того, чтобы раздеться. Крячко корпел над компьютером и собрался уже что-то рассказать, но Лев лишь махнул рукой, дескать, позже, и сразу отправился к Орлову. Генерал выглядел куда бодрее, чем в предыдущие дни. И хотя озабоченность не исчезла с его лица, выражения обреченности и бессильной злости на нем уже не было.

– Петр, вот тебе список, о котором вчера договорились, – протянул генералу лист бумаги Лев, едва лишь поздоровавшись с ним. – У меня большая просьба: не тяни с разработкой, и, если придется кого-то задействовать, лучше пусть это будет человек не из нашей «конторы».

– Гляди, как раскомандовался! – фыркнул Орлов. – Может, тебе и кресло уступить?

– Спасибо. На этом электрическом стуле сам сиди, – усмехнулся Лев. – А оперативного опыта у меня побольше твоего, поэтому мне и виднее, что и как нужно делать. Ты канцелярией своей командуй!

Выйдя от Орлова, Гуров отправился к техникам. Сурков поработал неплохо, но пока нашел всего лишь две видеокамеры, которые зафиксировали машину Точилина. Сначала он «засветился» на Волгоградском проспекте, а затем, примерно минут через сорок, камера зафиксировала его автомобиль на шоссе Энтузиастов. Большего молодой техник обнаружить не смог.

Непонятно, куда именно ехал подполковник и почему именно таким зигзагом, но точно не к себе домой. Точилин жил на улице Космонавтов, но ни в районе ВДНХ, ни со стороны Богородского камеры его машину не зафиксировали. Получалось, что либо подполковник в день пропажи не возвращался к себе на квартиру, либо приехал туда окольными путями, через Алексеевский район.

– Игорь, ты продолжай искать машину Точилина, – распорядился Гуров, – только у меня к тебе еще одна просьба: добавь к своему списку все машины той же марки и того же цвета. За ориентир возьми факт того, что их номерные знаки будут не совпадать с ПТС. Сделаешь?

Мысль о том, что искать машину Точилина нужно не только по номерам, пришла к сыщику внезапно. Если его автомобиль перегоняли без хозяина, регистрационные номера могли поменять. И даже наверняка поменяли, чтобы сбить сыщиков со следа. Пробивать нужно было все однотипные автомобили. Это, конечно, усложняло задачу Суркову, но если машина подполковника потерялась из виду в районе шоссе Энтузиастов, иного выхода ее найти просто не было.

– Лев Иванович, я бы с радостью, но меня шеф грызет, – погрустнел Сурков, получив новое задание. – Он меня работой загрузил, а ваши поручения в план не входят. По ним отдельно и серьезно копать нужно, а шеф говорит, чтобы этим я занимался в свободное от работы время. Мне бы приказ какой-нибудь о подключении меня к вашему расследованию, а то я не смогу с таким объемом данных справиться.

– Будет тебе приказ, Игорек! Считай, что с этого момента ты переходишь в мое полное распоряжение.

– Есть, товарищ полковник! – обрадовался старлей.

Гуров погрозил ему пальцем и вновь отправился к Орлову. Начальник технического отдела главка слыл еще тем формалистом. Иногда его подчиненным казалось, что без подписанного генералом приказа он их и в сортир отпускать не будет. Лев понимал, что помощь Суркова в поиске шантажистов ему еще неоднократно потребуется, поэтому не стал обострять отношения с начальником технического отдела.

Генерал для проформы поворчал, что командные замашки Гурова могут стать вредной привычкой, но спорить не стал. Секретарь за пару минут отпечатала нужный приказ, Орлов его подмахнул, и Лев со спокойной душой отнес его в техотдел. Грузный подполковник, командовавший технарями, тоже поворчал, жалуясь, что у него скоро задачи выполнять некому будет, но что-то возразить на приказ, подписанный генерал-лейтенантом, не решился.

– Игорь, приступай к выполнению задачи, – распорядился Гуров, выходя из техотдела. – Любую важную информацию сообщай мне сразу. Номер моего сотового у тебя есть. Да, и подозрительные машины начинай проверять с того района, где в последний раз камеры зафиксировали автомобиль подполковника.

После того как Лев завершил все дела в главке, он намеревался сразу отправиться к бывшей жене Точилина, но теперь изменил свое мнение. О любовнице подполковника и его предполагаемой будущей жене она, конечно, могла что-то знать, а могла даже не слышать о ее существовании и, впервые узнав, что муж ей изменял, очень расстроилась бы. Чтобы избежать подобного неприятного разговора, Гуров решил сначала поискать хоть какие-то зацепки в жилище пропавшего подполковника.

Во время осмотра квартиры Точилина он абсолютно не планировал заниматься оформлением всех необходимых протоколов, поэтому перед отъездом из главка позвонил в алексеевский отдел полиции, попросив предоставить ему следователя, эксперта и организовать слесаря, чтобы вскрыть квартиру пропавшего подполковника.

– Лева, тут интересная закономерность получается, – произнес Крячко, едва Гуров закончил телефонный разговор.

– Стас, эта твоя закономерность прямо сейчас может мне как-то помочь искать Точилина?

– Нет. Просто я подумал… – попытался объяснить Стас, но Гуров вновь не дал ему договорить:

– Ну, если сейчас это мне ничем не поможет, давай обсудим твои изыскания позже. Хорошо?

– Лева, а ты уверен, что сотрясением психики от генерала не заразился? – язвительно поинтересовался Крячко. – Какой-то ты взвинченный сегодня.

– Что выросло, то выросло, – ответил Лев и вышел из кабинета.

У подъезда дома Точилина Гурова уже ждала патрульная машина и четверо человек: молодой щеголеватый следователь в штатском, худощавый пожилой эксперт в роговых очках, сержант ППС и коренастый мужичок в спецовке, по всему видно, слесарь. Сыщик подошел к ним и поздоровался.

– Какую квартиру вскрывать-то будем? – поинтересовался слесарь, представившийся Николаем.

– 67-ю, – ответил Гуров.

– Опять? Что-то вы зачастили туда, – усмехнулся в усы Николай. – Неужто Полпалыч на взятке попался?

– Кто такой «Полпалыч»? – не понял Лев. – И почему именно на взятке?

– Ну, Полпалычем у нас в конторе вашего «подпола» зовут. А вы не видели, как он вне службы одевается и на какой машине ездит? Ежу понятно, что даже на полицейскую зарплату так не раздухаришься.

– Нет, Колюня, не взятка, – встрял разговор следователь. – Пропал человек. Ищем.

– А-а! – протянул слесарь. – Ну, раз пропал, его однозначно дома искать и надо!

– Поумничай мне! – рявкнул «следак».

– Да молчу-молчу! Мое дело маленькое, – замахал руками Николай и посмотрел на Гурова. – Ну что, гражданин начальник, пойдем дверь вскрывать, что ли?

– А ты «сиделец», никак? – внимательно посмотрел на него Лев.

– И сиделец, и стоялец, и страдалец, – усмехнулся слесарь. – Только это все в прошлом.

На открытие замка в двери квартиры Точилина слесарю понадобилось не больше минуты. Демонстративно поклонившись, он пропустил полицейских вперед и только потом вошел сам. Внутренне убранство жилища подполковника слегка поразило Гурова. Вся мебель была практически новой, а внутри царил такой идеальный порядок, словно там убирались каждый день. Причем настолько тщательно, что даже пыли нигде не наблюдалось. К тому же в кухонном мусорном контейнере лежал свежий пластиковый мешок.

– А что, так и было, когда квартиру осматривали прошлый раз? – поинтересовался он у следователя.

Тот почему-то посмотрел на эксперта, а затем оба синхронно пожали плечами.

– Так, Лобов, опроси соседей, не приходил ли кто к Точилину в последние дни, – попросил следователя Гуров. – Заодно найди еще одного понятого, они нам могут понадобиться.

Пока Лобов занимался опросом, Лев не спеша осматривал квартиру Точилина. Вся одежда была поглажена и аккуратно развешена в шкафах, а белье разложено по полкам. Ни грязной посуды, ни заношенных вещей, ни мусора абсолютно нигде не было. Постельное белье в спальне тоже дышало свежестью, а в комнате, служившей чем-то вроде рабочего кабинета, даже пепельница была кристально чистой. И ни единой пылинки на столах и подоконниках, ни одного грязного пятнышка на коврах и паркете. Он очень сомневался, что после прошлого осмотра квартиры полицейские убрали за собой и хозяином весь мусор. А это означало, что жилье привели в порядок не позднее чем позавчера. К тому моменту, когда Лев закончил поверхностный осмотр, вернулся Лобов с полной женщиной неопределенного возраста.

– Товарищ полковник, это Щипцова Мария Степановна, – представил даму следователь. – Говорит, что вчера на квартиру приходила молодая женщина. По ее словам, она уже давно ходит к Точилину, примерно два-три раза в неделю.

– Я и сама все могу рассказать! – грубоватым басом оборвала следователя соседка Точилина. – Приходит. Обычно по понедельникам и пятницам днем. Да и не она одна. Еще какая-то девица по субботам вечером приходит, в воскресенье уходит. Не поздоровалась, зараза, ни разу! И еще две в разные дни приходили. Одна чаще, другая реже. Но эти дамочки в выходные никогда не появлялись. А этот кобель сам обычно с субботы на воскресенье дома не ночевал.

– Гражданочка, попрошу без оскорблений, – попробовал вмешаться в ее монолог следователь.

– А я и не оскорбляю! – отрезала Щипцова. – Если он кобель, как его еще называть? Не сукой же!

– Мария Степановна, можете помочь составить фотороботы этих женщин? – прервал их спор Гуров.

– Могу. У меня память фотографическая, – подбоченилась соседка. – Я что раз увижу, навсегда запоминаю. Теперь и вас запомню!

– Ну, это не обязательно, – усмехнулся Лев. – А еще кто-нибудь в гости к Точилину приходил?

– Не-а, – покачала головой Щипцова. – Ни одного мужика у него в гостях не видела, да и других баб тоже. А вот он частенько дома не ночевал. Иногда даже по две ночи.

– А вы кем работаете? – влез в разговор молодой Лобов.

– Домохозяйка я, и че? – с вызовом бросила женщина.

– Так, что за тон? – возмутился следователь.

– Павел Евгеньевич, начинайте вместе с экспертом осмотр помещения, а я сам с Марией Степановной побеседую, – распорядился Гуров, прерывая готовую вспыхнуть словесную перепалку. – Изымайте все, что может пригодиться в поисках подполковника: документы, записные книжки, электронные носители, телефоны… В общем, вы и сами все знаете… Кстати, ноутбук не трогайте. Составьте на него акт изъятия, а я его потом с собой заберу.

Ожидания Гурова, что наблюдательная домохозяйка поведает какие-то интересные подробности жизни Точилина, не оправдались. Женщина, почувствовав доверие к сыщику, оградившему ее от «наглого милиционера», говорила без умолку, но даже наводящие вопросы пользы не приносили. Видимо, или Щипцова была не столь наблюдательна, как пыталась показать, или подполковник был настолько же замкнутым в быту, как и на работе. Поэтому просьбу Лобова подойти и посмотреть Гуров расценил как избавление от мук.

– Мария Степановна, побудьте пока здесь. Если понадобитесь, я вас позову, – попросил он домохозяйку, спешно ретируясь из кухни, где шла их «светская» беседа.

– Конечно, Лев Иванович. Как скажете, – кивнула Щипцова.

Гуров ничуть не сомневался, что любопытная женщина через пару секунд последует за ним, но обращать на это внимания не стал. Тем более что Щипцову все равно пришлось бы звать. Он прошел в спальню, откуда его окликнул Лобов. На широкой кровати Точилина лежал объемный дорожный чемодан, а эксперт со следователем задумчиво смотрели на него.

– Товарищ полковник, чемодан заперт. Отпечатки с него я снял, – доложил криминалист. – Открываем?

– Конечно, – пожал плечами сыщик и позвал слесаря: – Николай, работа для тебя есть. – После чего обернулся к Щипцовой, пытавшейся спрятаться за косяком, и произнес: – Мария Степановна, смотрите внимательно, будете понятой.

Пока слесарь несколько секунд возился с замками на чемодане, в комнате царила абсолютная тишина, а затем ее нарушил возмущенный возглас, вырвавшийся из уст домохозяйки: «Ни хрена себе, вот это у нас менты зарабатывают!» Лев даже не обернулся, рассматривая содержимое чемодана, в котором лежали тысячные и пятитысячные купюры в банковской упаковке. Судя по объему хранилища, здесь их было несколько десятков миллионов рублей.

– Вот сука! – выдохнул Лобов и осекся под взглядом Гурова.

– Оформляйте изъятие, капитан, – сухо распорядился сыщик. – Все пересчитать, пачки не вскрывать, руками без перчаток не лапать. Все ясно?

Глава 4

Находка окончательно подтвердила предположение Гурова о связи Точилина с бандитами. Сейчас заниматься этим вопросом сыщику было некогда. Он оставил следователя с экспертом заниматься оформлением изъятого и тут же потребовал, чтобы после этого Щипцову доставили в участок для составления фоторобота. Сам же, забрав ноутбук подполковника, отправился с ним в главк. Прежде чем встречаться с женой Точилина, он хотел попытаться выудить максимум информации из его ноутбука.

Крячко уже закончил ту работу по подполковнику, которую планировал, и с удовольствием взялся шерстить ноутбук Точилина, не переставая при этом говорить. Информация, добытая Станиславом, хоть и не была сверхважной и способной резко изменить ситуацию с поисками подполковника, но пересекалась с тем, что сегодня узнал Гуров.

Точилин регулярно созванивался с тремя женщинами: Анной Свиридовой, Эльмирой Хабибулиной и Евгенией Кольцовой. Все они жили в разных районах Москвы и никак друг с другом связаны не были. Причем если Точилин в день своего исчезновения ездил встречаться с кем-то из этих дам, то свидание могло быть с любой из них – домой к Свиридовой и Кольцовой можно было из главка проехать по шоссе Энтузиастов, а Хабибулина в этом направлении работала. Гуров предположил, что именно эти три девушки и приходили в гости к любвеобильному подполковнику. Общаться придется со всеми, но хотелось бы сначала узнать, кого из них прочат в жены Точилину.

– Стас, а у кого-то из этих троих есть связи в министерстве? Родственники, одноклассники или однокурсники? – поинтересовался он.

– Пока еще такой информации не имею, – хмыкнул Крячко. – Пытаюсь пробить, но это немного труднее и дольше, чем паспортные данные на этих дамочек получить… О! У нашего ловеласа их фотографии в ноутбуке есть. Он со всеми тремя даже переписку хранит.

Гуров встал со своего места и, подойдя к Стасу, заглянул на экран ноутбука через его плечо. Все три женщины были примерно одного возраста – 25–30 лет, но разного типажа. Свиридова оказалась полноватой блондинкой, Кольцова – худощавой брюнеткой, а Хабибулина – огненно-рыжей бестией. А вообще, список знакомых Точилина женского пола был чрезвычайно обширен. Даже по предварительным оценкам подполковник поддерживал контакты не менее чем с пятьюдесятью женщинами.

– Офигеть! Да он прямо Казанова какой-то, – рассмеялся Крячко. – Мне их всех тоже проверять?

– Придется, – ответил Гуров. – Но этим позже займешься, а пока посмотри, не нанимал ли Точилин домработницу? К нему кто-то регулярно ходит в рабочее время, и эта дама на днях убиралась у подполковника в квартире.

– Сделаю, – кивнул Крячко. – Я тут еще одну интересную информацию нашел. С одного телефона Точилину регулярно поступали звонки, и он на него звонил неоднократно. Схема такая же, как в случае с Петром – этот телефон на одну старушку зарегистрирован. Сейчас, естественно, номер отключен. Может быть, съездить и пообщаться с бабулькой? Вдруг что-нибудь интересное о покупке сим-карты вспомнит?

– Вряд ли это что-то даст, но съездить не помешает, – согласился Лев. – Только после того, как с ноутбуком Точилина и сбором информации на его девиц закончишь.

Больше Гурову в главке делать было нечего. Он лишь зашел в техотдел к Суркову, узнать, не появилось ли какой-то новой информации по поиску машины Точилина, но молодой специалист тоже ничем не смог его порадовать. Учитывая, что и в ноутбуке пропавшего подполковника никаких полезных зацепок не оказалось, не оставалось ничего другого, кроме как отправляться в гости к бывшей жене Точилина.

Вопреки опасениям Гурова, женщина отреагировала на его просьбу встретиться достаточно спокойно, и вскоре они уже сидели в одном из небольших кафе в торговом центре недалеко от ее места работы. Лев не сказал бы, что Марина Точилина внешне чем-то уступала новым пассиям своего бывшего мужа. Пусть она была немного постарше их, но выглядела вполне презентабельно.

– Значит, Федор пропал и не выходит на связь? – внешне спокойно поинтересовалась она. – И вы предполагаете, что я могу что-то знать, где он может находиться и что с ним случилось?

– Нет, Марина Сергеевна, на это я не рассчитывал, – улыбнулся краешками губ Гуров. – Впрочем, если у вас есть какая-то информация об его исчезновении, буду рад ее узнать.

– Федор никогда особо со мной не делился ни своими планами, ни своими проблемами, ни своими связями. Тем более после развода. Мы с ним и виделись-то после этого пару раз, – пожала плечами Марина. – А если вы не рассчитывали узнать от меня что-то новое об его исчезновении, о чем тогда хотели поговорить?

– Есть несколько вопросов, на которые мы никак не можем найти ответов. Некоторые из них могут быть вам неприятны, но мне придется их задать, – расплывчато ответил Гуров.

– Вряд ли меня какие-то вопросы о Федоре могут расстроить, – хмыкнула женщина. – Спрашивайте.

– Во-первых, по некоторым данным, ваш бывший супруг снова собирался жениться, и именно эта женщина стала причиной вашего развода. Мне бы хотелось знать, кто она такая.

– Ну, если бы только какая-то одна женщина была причиной нашего развода, может быть, мы так до сих пор и не развелись бы, – грустно рассмеялась Точилина. – Тут все немного глубже…

Под внимательным взглядом Гурова она вкратце рассказала историю их семейной жизни и последующего развода. Федор Точилин изначально был карьеристом, мало обращающим внимание на какие-то морально-этические нормы. Он начал ухаживать за Мариной, а позже и женился на ней исключительно ради карьеры. Но это она, конечно, поняла далеко не сразу.

Марина была внучкой ректора одного из вузов МВД, куда Точилин собирался поступать. Дед в ней души не чаял и не только помог Точилину пройти конкурсный отбор и с отличием окончить вуз, но и пристроил его потом на «теплое» местечко. Вскоре Федору этого оказалось мало. Он понял, что возможности Марининого деда не безграничны, серьезную карьеру он не сможет помочь сделать, поэтому стал все меньше обращать внимания на жену и все больше обзаводиться какими-то странными и подозрительными связями.

Вскоре у Федора появились лишние деньги. Он начал покупать себе дорогие костюмы и аксессуары, полностью игнорируя нужды жены. А когда стал чаще и чаще ночевать вне дома, Марина не выдержала и устроила мужу семейную сцену. Вот тогда Точилин и признался, что собирается разводиться и уезжать в Москву к другой женщине, которая поможет ему добиться настоящих карьерных высот. Но самое неприятное, он сказал, что всегда лишь использовал ее.

– Вот тогда все и закончилось, – подытожила свой рассказ Марина. – Он через несколько дней уехал и нанял адвоката, чтобы оформить развод. Я не возражала. А через месяц подруга позвала меня сюда, помогла с работой и жильем. В общем, жизнь потихоньку налаживается.

– А вы не помните, как звали ту женщину, к которой он от вас ушел? – поинтересовался Гуров.

– Кажется, Женей, – ответила Точилина. – Но кто она и где ее искать, я не знаю.

О московской жизни своего бывшего мужа Марина не знала, а вспомнить его «сомнительных» приятелей не могла. Единственно, чем она помогла сыщику, это определиться с более вероятной кандидатурой на роль предполагаемой невесты подполковника. Если Точилину помогла получить назначение в главк женщина, наверняка она имела серьезные связи в руководстве МВД. И маловероятно, что Точилин к настоящему моменту рискнул бы расстаться с ней, не боясь вылететь со своей новой должности.

Гурову катастрофически не хватало информации. Вводных было слишком много, и ни одна из них не приводила к созданию хоть какой-то схемы. Если с личностными характеристиками Точилина все было более-менее ясно, то вот его связи с преступной группировкой, шантажирующей Орлова, найти пока никак не удавалось. Собранная информация не сводилась воедино, и никаких закономерностей отследить не удавалось. Тот факт, что Точилин сотрудничал с бандитами, и довольно давно, сомнению не подлежал. Скорее всего он оказывал им самые разнообразные услуги, хотя Гуров был уверен, что большая часть его работы на преступников заключалась в передаче секретной информации, разнообразных сведений из баз данных и прочих похожих действиях. Вот только непонятно, зачем Точилина нужно было устранять и приниматься за обработку Орлова? Может, подполковник стал требовать больше? Или собирался слезть с крючка? Или просто не имел доступа к той информации, которая требовалась бандитам? Если бы удалось понять причину его убийства, это могло бы многие вещи расставить на свои места.

Для встречи с Евгенией Кольцовой, предполагаемой невестой Точилина, у Гурова тоже имелось слишком мало информации. Ему необходимо было узнать, как она связана с переводом подполковника в Москву и откуда у нее связи в МВД. Пока этой информации не будет, разговор с Кольцовой мог закончиться, так и не начавшись.

Пока Крячко разыскивал информацию по трем «возлюбленным» Точилина, Лев решил свести воедино информацию, полученную от Ямпольского, и данные по последней облаве подпольных игровых точек. Для этого нужно было посмотреть материалы по задержанным во время рейда, а также допросить тех, кто сейчас еще находился в «обезьяннике» главка. Заодно и у Орлова нужно было узнать, что ему удалось наработать по тому списку, который Гуров передавал генералу утром.

Орлов Льва ничем не порадовал, заявив, что он не метеор и не всемогущий, чтобы выполнять просьбы с невероятной скоростью и получать ответы на вопросы в ту же секунду. Крячко тоже был по самые уши погружен в свои задачи и недовольно проворчал на друга, когда тот поинтересовался, долго ли еще возиться с поиском информации о девушках Точилина. Пожав плечами, Лев, чтобы не мешать Крячко работать, отправился допрашивать задержанных в комнату для допроса.

К концу допросов он начал понимать, что бесполезно тратит время. Некоторые из задержанных пытались качать свои права, но быстро успокаивались перед его спокойными аргументами. Другие выражали полное непонимание причины их задержания, а затем начинали говорить. Но ни те ни другие ничего нового к имеющейся уже информации по системе функционирования сети подпольных игорных заведений не сообщали.

Гуров никого из них не отпускал. Всех их после допроса и составления протоколов он перенаправлял к парням из следственного управления для возбуждения уголовных дел. Его радовало только одно – из-за проведенной облавы руководство «покерной мафии» осталось без существенной части доходов и теперь было обязано предпринять какие-то шаги. Для восполнения финансовых потерь из-за срыва «большой игры» и закрытия сети игровых точек «покерная мафия» может постараться в ближайшее время организовать новую акцию для своих ВИП-клиентов. Но одновременно огорчало, что бандиты, наоборот, залягут на дно, и это обрежет одну из ниточек для выхода на шантажистов.

Впрочем, повлиять на ситуацию Лев никак не мог, и ему оставалось лишь ждать ответной реакции «покерной мафии», продолжая поиски в других направлениях. И когда он уже решил, что бездейственное ожидание неизбежно, с ним связался начальник технического отдела, куда он отдавал изъятый из игровой точки на шоссе Энтузиастов – ноутбук.

– Лев Иванович, тут мои парни отчет по вашему ноутбуку принесли, – доложил подполковник. – Особо интересного мало, но есть одна занятная таблица. Судя по всему, связанная с финансами. В ней даты, суммы и, видимо, имена, правда, они зашифрованы. Без новых вводных данных разобраться в этой таблице вряд ли получится.

– Отправьте ее мне, Виталий Константинович, – попросил Гуров и тут же велел охране доставить к нему на повторный допрос тех самых типов, которые пытались сбежать из точки на шоссе Энтузиастов.

Первым он решил допрашивать именно того парня, который постарался убежать, несмотря на предупреждение спецназа. Кирилл Низовцев мог быстро сломаться. Что он, впрочем, уже и сделал на первом допросе, хотя поначалу пытался бузить.

– Гражданин начальник, я же вам уже все рассказал, – чуть ли не взмолился Низовцев, когда его снова привели в допросную. – Я, чес слово, больше ничего не знаю.

– А я думаю, что ты меня обманываешь, – произнес Гуров и положил перед парнем распечатку со странной таблицей. – Мне рассказали, что в вашей конторе именно ты этими вещами занимался.

– А что это такое? – удивленно уставился на бумажный лист Низовцев. – Первый раз эту фигню вижу!

– Кирилл, я предупреждал тебя, чтобы ты мне не врал! – чуть повысил голос Лев. – Эта таблица найдена в ноутбуке, который изъяли с вашей точки. Мне сказали, что за это ты отвечаешь.

– Это Сашка, что ли, сказал, козел?! – возмутился задержанный. – Врет, сволочь! Я только кассу перевозил, а точкой он заведовал…

Парень осекся, испуганно посмотрев на Гурова. Ранее он утверждал, что руководил охраной подпольного игорного заведения, а теперь сознался, что был курьером. А это значит, что именно Низовцев поддерживал связь между этой точкой «покерной мафии» и кем-то, кто стоит близко к руководству. А может быть, и не только этой!

– Похоже, у нас с тобой, Кирюша, разговор долгий будет, – предупредил задержанного Лев и вызвал охрану: – Пока этого уведите, давайте сюда второго.

Александр Серов долго отпираться не стал. После того как Гуров объяснил ему, что следствию известно о том, кто именно руководил делами в подпольной игровой точке, он рассказал все, что знал об интересующих Гурова записях и о работе самого Низовцева. После его показаний картина немного прояснилась.

Примерно раз в три дня Серову через Низовцева передавались указания, от каких именно людей можно принимать ставки по «безналичному расчету». Так у работников подпольного клуба называлась операция, когда принималась любая ставка абсолютно без ее оплаты. На точку приходил человек, называл фамилию, имя, отчество, передавал особую покерную фишку и делал ставку. Причем сумма ставки была неограничена.

Серов заносил шифрованные данные в таблицу, а фишку убирал к наличным деньгам. Если ставка сыграла, управляющий подпольной игровой точкой делал одну пометку в таблице, если нет – другую. Сам человек за выигрышем никогда не приходил, как, впрочем, и за долги с ним не расплачивался. Где, как и когда происходили эти расчеты, Серов не знал и знать не хотел. Его задачей было лишь передать флешку со свежими данными по таблице Низовцеву вместе с деньгами и фишками. Почти без давления со стороны Гурова Серов расшифровал все данные по таблице, и там оказалось кое-что интересное: среди тех игроков, кто делал самые большие ставки чаще остальных, была пара человек из того списка, который дал сыщику Ямпольский.

– Гражданин начальник, что вам этот козел еще наплел? – взмолился Низовцев, когда его вновь привели к Гурову.

Несколько секунд Лев молчал, рассматривая его личное дело, которое принесли за пару минут до того, как он приказал привести Низовцева в кабинет. Как он и предполагал, ничего особенного там не было, хотя и шел парень по нарастающей. Пару раз его наказывали за мелкое хулиганство, одно из которых закончилось пятью сутками ареста, а чуть позже Низовцев получил условный срок за воровство. Гуров по-доброму, почти по-отечески посмотрел на парня:

– Послушай, Кирилл, я все понимаю. Ты – человек маленький и многого не знаешь…

– Вот и я про то же! – обрадованно перебил его Низовцев. – Я всего лишь точку охранял… Ну, и выручку отвозил…

– Кирилл, я тебя последний раз предупреждаю, – резко оборвал его Лев. – Еще раз соврешь мне, разговор у нас совсем другой пойдет.

– Да не вру я, – прогнусавил парень. – Преувеличил чуть-чуть. Ну, не совсем я охраной занимался. Но пока был на точке, присматривал, чтобы там порядок был и с «наликом» ничего не случилось.

– Допустим. Тогда ответь мне, кому ты деньги передавал?

– Никому, – не раздумывая, ответил Низовцев. – Я их на Павелецкий вокзал отвозил, клал в камеру хранения. Затем звонил по телефону, называл номер ячейки и код. Номера каждый раз разные были. Мне их эсэмэской в день изъятия денег присылали.

– И все? – вопросительно вскинул брови Лев.

– И все! – кивнул парень. – Ни с кем не встречался, ни с кем не общался. Деньги за свою работу сразу с выручки забирал.

– И других распоряжений тебе не давали?

– Нет, гражданин начальник, – интенсивно затряс шевелюрой Низовцев. – А какие у меня могут быть распоряжения? Я же не начальник. Я – человек маленький. Приехал, забрал, что дали. Привез, положил, позвонил. Все!

– Прекрасно! – Гуров встал из-за стола и подошел к двери. – Тогда мы сейчас тебя отпускаем и обвинений никаких предъявлять не будем.

– Правда? – вскочил со стула Низовцев. – Спасибо вам, гражданин начальник!

– Ты подожди благодарить-то. Как думаешь, почему твои работодатели тебя «стукачом» посчитают?

– С чего это им меня «стукачом» считать? – возмутился парень, еще не понимая, куда клонит Гуров. – Ни разу никого не сдавал!

– А ты сам посуди. Вот ты сейчас уйдешь, а у твоих работодателей вопрос возникнет: почему всех по статье закрывают, а Кирюшу нашего отпустили? За какие такие заслуги?.. А мы им постараемся объяснить. По камерам «маляву» пустим, что Кирюша сдал всех с потрохами. А выпустили его потому, что он обещал оперов на пахана вывести. Ты хоть и «пряник», но должен понимать, что тебе будет, если такой слушок до твоего работодателя дойдет. Как думаешь, сколько протянешь, пока тебе в подворотне «перо» в печень не присунут?

– Вы этого не сделаете! – Низовцев побледнел и начал пятиться от Гурова.

– Сделаю, Кирюша. Еще как сделаю! – жестко, с кривой усмешкой, заверил его Лев. – Во-первых, раз ты нам не нужен, нам до твоей безопасности дела нет. А во-вторых, я тебя предупреждал – будешь врать, у нас с тобой другой разговор пойдет.

– Да что вы от меня хотите?! – завопил парень.

– Правду, – сухо и лаконично произнес Гуров.

Низовцев сломался. Инструкции, которые ему выдали на случай задержания полицией, у парня закончились. К тому же при необходимости Гуров мог быть чрезвычайно убедительным, и сейчас он сумел запугать Низовцева историями о возможной расправе над ним, так что парень рассказал все, что знал.

В «покерную мафию» его пристроил двоюродный брат, который в настоящее время отбывал срок на зоне. Однажды он позвонил Низовцеву и предложил поработать на «хорошего человека». Дескать, дело не совсем законное, поэтому о работе нужно никому не рассказывать. За лишнюю болтовню родственник пообещал жестокое наказание, зато хорошую плату за труд курьера – пришел, забрал, отнес, отдал.

Работа действительно оказалась непыльной и даже неопасной. Низовцеву объяснили, что делать и говорить в случае задержания полицией. Обеспечили оружием, машиной, и парень стал ежедневно перевозить деньги из игровой точки в одну из московских квартир. Встречался он всегда с одним и тем же человеком. Тот забирал наличность, не пересчитывая, выдавал Низовцеву гонорар и распоряжение на следующий день, после чего работа Кирилла заканчивалась.

Конечно, многого Низовцев не знал, но теперь у Гурова в руках оказался адрес человека, занимавшего значительно более высокую ступеньку в мафиозной группе, чем обычный курьер. К тому же Низовцев составил достаточно подробный фоторобот того, кому привозил деньги, и это тоже было плюсом. Впрочем, знакомая курьеру квартира вряд ли была постоянным местом жительства мафиозного кассира. Скорее просто перевалочным пунктом для встреч с такими же «шестерками». А может быть, даже неким «маячком», который подаст сигнал опасности для высшего руководства «покерной мафии», если на нее выйдет полиция. К тому же сейчас после масштабной облавы по точкам «покерной мафии» в этой квартире не будет никакого движения – выручки элементарно нет, чтобы ее кто-то мог приносить. А вот поставить ее под наблюдение и постараться получить не просто фоторобот, а реальные фотографии всех тех, кто в нее входит и выходит, было бы очень полезно.

Этим Гуров решил заняться завтра утром. Сначала съездить на место и самому присмотреться к объекту, а уж потом решить, кого и куда поставить для наблюдения за перевалочным пунктом наличного оборота точек «покерной мафии». Закончив с допросами, он отправился за информацией к Крячко.

Из всех трех девушек, регулярно встречавшихся с Точилиным, только на Евгению Кольцову Станиславу удалось найти более-менее интересную информацию, да и то большой ясности в дело она не внесла. Мать Евгении несколько лет назад работала секретарем в Министерстве внутренних дел, но как это помогло Точилину сделать скачок по карьерной лестнице, было совершенно непонятно.

– Что-нибудь еще интересного нашел? – спросил Лев, повертев в руках распечатку с данными Кольцовой.

– Да ничего практически, – пожал плечами Крячко. – В ноутбуке Точилина есть информация о нескольких клининговых компаниях. Думаю, та дамочка, что приходила к нему в будни и прибиралась в доме, была сотрудницей одной из них.

– Логично, – согласился с ним Лев. – Вот и проверь.

– И без тебя сообразил, товарищ начальник, – фыркнул Стас. – Только, думаю, это не к спеху. Мне куда интересней сейчас ту бабульку-одуванчика проверить, с номера которой Точилину звонили. Уборщица нам вряд ли чем помочь сможет, а вот старушка, глядишь, вспомнит, как именно ее «симка» у чужого человека оказалась.

– Тоже правильное решение, – одобрил Гуров. – Смотрю, ты думать еще не успел разучиться…

– Ой, да куда мне до вашего превосходительства, – скорчил такую комичную мину Крячко, что Лев не выдержал и расхохотался.

– Ладно, двигай к старушке, а я поеду к Кольцовой, попробую у нее что-нибудь узнать, – махнул он рукой.

Но уйти Гуров не успел. Едва он направился к выходу из кабинета, как на его столе прозвучал звонок внутреннего телефона. Звонил Пустынцев, начальник экспертного отдела, куда сегодня привезли деньги, найденные в квартире Точилина.

– Лев Иванович, зайди-ка ко мне, – попросил он. – Тут для тебя кое-что интересное есть…

«Интересным» оказались не сами купюры, а их происхождение. Значительная часть банкнот в нетронутых упаковках Сбербанка была украдена около года назад во время бандитского налета на инкассаторскую машину в Зеленограде. Другая часть загадочным образом исчезла из кассы одного из московских предприятий в день выдачи зарплаты месяца три назад. А небольшая доля из «наследства» Точилина год назад пропала из взломанного банкомата в Коломне.

– Как ты это узнал? – удивился Гуров, вопросительно посмотрев на эксперта. – Разве Сбербанк учет всех купюр ведет?

– Теоретически, да. Номера пачек и тех банкнот, которые в них содержатся, учитываются при выдаче из хранилища, – ответил Пустынцев. – Правда, обычно дальше их след теряется. Если при поступлении в филиалы или загрузке в банкоматы номера пачек еще фиксируются, то дальнейшая судьба банкнот уже неизвестна. Исключение составляют лишь те, которые были украдены. Данные на них хранятся около десяти лет, до истечения максимального срока давности по делу. Да и то, даже если кому-то и удастся отследить отдельные купюры (хотя таким обычно никто не занимается), доказать, что именно этот человек участвовал в ограблении, практически нереально. Тебе повезло. Тут целые пачки. Можешь смело вешать на этого «гаврика» все три дела.

– Ну, спасибо тебе, Иван Петрович, – усмехнулся Лев. – Кое-что я на него повешу, будь спокоен! А пока не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся…

– Рад был помочь, – улыбнулся в ответ пожилой эксперт. – Если хочешь, могу своим парням дать задачу обработать отпечатки пальчиков, которые на купюрах и чемодане нашли.

– А вот это будет совсем хорошо! – согласился Гуров. – Дашь знать, когда результаты по отпечаткам будут готовы.

Вернувшись в свой кабинет, Гуров запросил все те три дела, в которых фигурировали найденные у Точилина купюры. Искать их долго не пришлось, поскольку Пустынцев дал ему распечатку с номерами самих дел, с краткой справкой по их содержанию, а также указания, в каком из хранилищ Сбербанка и когда именно эти купюры были взяты. Однако после их тщательного изучения Гуров понял, что снова ничего не связывается вместе.

Ограбление инкассаторов произошло на самом въезде в Зеленоград со стороны Москвы. Провели его бандиты со скрупулезной точностью и весьма оригинальным способом. После того как машина инкассаторов свернула с Ленинградского шоссе на Московский проспект, в районе озера Черное с двух сторон перекрыли движение. Причем самим инкассаторам поначалу ехать никто не мешал. Со стороны Никольского проезда движение в глубь Зеленограда перекрыли автобусом, поставив его поперек дороги, а выезд из города блокировали в районе улицы Юности грузовиком.

Как впоследствии выяснилось, и тот и другой были угнаны в Зеленограде в день нападения, а водители, перекрывшие движение, просто сбежали. Силуэты бандитов попали в видеорегистраторы нескольких автолюбителей, но распознать по этим изображениям не удалось никого.

Ничего не подозревающие инкассаторы продолжали ехать по пустынной дороге через лесопарк в Савелках, пока не увидели стоящую на обочине машину. Затем случилось то, что обычно бывает лишь в фантастических боевиках: инкассаторов разом охватила паника. У всех членов группы страшно заболела голова, появилась тошнота, ухудшилось зрение. А безотчетный страх потребовал срочно бежать из машины.

Первым не выдержал водитель. Нажав на педаль тормоза, он открыл дверку и вывалился из автомобиля. Ползти он уже не мог, а лишь судорожно корчился, стараясь сжаться в комок. Двое других членов экипажа поступили аналогичным образом. Правда, один из них временно полностью потерял зрение и тоненько скулил, раз за разом натыкаясь на стоявшую машину. Все трое смутно помнили, что к автомобилю подходили какие-то люди. Но сколько их было и как выглядели, никто из инкассаторов описать не смог. Они даже не помнили, как уехала припаркованная на обочине машина, и едва соображали, когда их нашел полицейский наряд, вызванный диспетчером по тревоге.

По мнению экспертов, подобное воздействие на инкассаторов могла оказать инфра-звуковая установка типа LRAD мощностью не ниже 160 децибел и частотой не выше 7 герц. Вот только достать этот образчик западных полицейских спецсредств для усмирения толпы в нашей стране было практически нереально. Если не считать, что что-то подобное мог сделать кто-то из местных умельцев.

По предварительной оценке, учитывая тех, кто блокировал подъезды к инкассаторской машине, в налете принимали участие 4–5 человек. Свидетелей ограбления найти не удалось, а «Ниву», в которой, по всей видимости, и находилась установка LRAD, нашли чуть позже брошенной неподалеку от озера Черное.

На этом вся имеющаяся в материалах дела информация о налете на инкассаторов и заканчивалась, поскольку само дело передали в ФСБ. Но, поскольку оно было не закрыто, федералам пока тоже выйти на след налетчиков не удалось. Зато им как-то удалось пресечь распространение любой информации об этом ограблении, поскольку в СМИ о нем практически ничего не было. Даже информации о том, какую именно сумму удалось похитить бандитам.

Ограбление кассы московского предприятия ни по организации, ни по исполнению абсолютно не походило на налет в Зеленограде. Здесь не использовались какие-либо технические устройства, и грабители не оставили абсолютно никаких зацепок. Даже не было известно, совершил это один человек или группа преступников. Фактически деньги просто пропали на пути из банка до кассы. Даже пропажу обнаружили не сразу. Лишь когда кассир начал пересчитывать наличные перед выдачей зарплаты, выяснилось, что в мешках, которые привезли из банка, не хватает существенной суммы.

Видимо, ради экономии деньги из банка на предприятие доставляли не инкассаторы, а сотрудники заводской охраны. Мешки были запечатаны, и при получении они не пересчитывали содержимое, а просто расписались в журнале выдачи. По словам охранников, они нигде в пути не останавливались (если не считать пробок), из машины не выходили и мешки отнесли сразу в кассу предприятия.

Кассирша тоже клялась и божилась, что к мешкам с деньгами никто не подходил и она сама из кассы не отлучалась. Печати с упаковок срезала при начале подсчета, а как только обнаружила недостачу, тут же связалась с руководством и прекратила вскрывать остальные мешки. Да и банковские работники, которых легко отследили с момента упаковки наличных в брезентовые емкости до передачи мешков охранникам, твердили о своей непричастности к пропаже.

Кто и как оказался причастен к краже, установить не удалось. Печати на таре с наличными оказались идентичны банковским, и доказать, что их подделали, у следователей не получилось. Как и отыскать следы пропавших банкнот. Видеокамеры в банке подтвердили, что никто и никаких лишних наличных из хранилища не выносил. Ревизия показала, что в выданных предприятию мешках должна быть именно та сумма, за которую была получена расписка. Да и на самом предприятии никаких припрятанных денежных сумм не нашли.

Конечно, следователи взяли в жесткий оборот двух охранников, перевозивших деньги, но во время обысков отыскать какие-либо следы пропавших купюр или подтверждения факта изготовления фальшивых банковских печатей сыщикам не удалось. Они проследили каждый шаг подозреваемых и пришли к выводу, что после выезда из банка у них просто не было времени на то, чтобы спрятать такую крупную сумму. В общем, доказать чью-либо причастность к пропаже денег следователи не смогли, как и найти хотя бы какой-нибудь след исчезнувших купюр. Деньги словно в воздухе растворились.

А вот в истории с банкоматом в Коломне ничего мистического, странного или загадочного не было. Просто трое неизвестных в масках подъехали на автоманипуляторе к одному из супермаркетов, на глазах изумленных покупателей и опешившего пожилого охранника накинули трос на банкомат и выдернули его на улицу, попутно выломав двери магазина. Брошенную машину и раскуроченный банкомат позже нашли, а вот деньги бесследно пропали, и отыскать каких-либо следов грабителей снова не удалось.

Ничего общего у этих трех преступлений не было вообще, поэтому связать их хоть как-то вместе никто и не додумался. Лишь сейчас, когда выяснилось, что деньги с трех этих ограблений оказались в одном месте, стало ясно, что все они если не осуществлялись одними и теми же лицами, по крайней мере, руководил ими один человек. Причем достаточно умный, чтобы спланировать все практически идеально и суметь не попасться.

Больше всего Гурова смущало использование установки LRAD в последнем по времени ограблении. Это означало, что человек, занимавшийся организацией преступлений, имеет большие связи и возможности, поскольку получить подобное устройство в частные руки в России практически нереально. Как и создать его в кустарных условиях.

Картина получалась очень неприглядная. Некто неизвестный, имеющий покровителя в верхних эшелонах власти, организовал в Москве банду, действующую неординарно и вопреки всем традициям преступного мира. Судя по тому, что минимум за целый год ее деятельности о существовании преступной организации даже не подозревали, ее главарь действовал очень умно и осторожно. А вот теперь им для выполнения каких-то своих задач понадобилось втянуть в свои делишки генерал-лейтенанта полиции, и это однозначно стало их ошибкой. Может быть, не первой, но Гуров был уверен, что и последней эта промашка не станет. По крайней мере, он решил, что сделает все, чтобы заставить преступников снова ошибиться. И вот тогда им от него уже не уйти!

В то, что организованной бандой руководил Точилин, Гуров верил с трудом. Согласно всей информации, которая у него имелась, блестящими умственными способностями погибший подполковник похвастаться не мог. Да и связи у него были не такие уж большие, чтобы суметь протащить в страну установку LRAD или найти ее российский аналог. Впрочем, окончательно эту версию исключать не стоило, и Лев это понимал. Вполне возможно, что в банде произошел переворот, и именно из-за этого преступники и допустили первую ошибку, попытавшись поймать на крючок Орлова.

Единственное, что настораживало, это внезапное совпадение интересов неизвестной банды и «покерной мафии». Конечно, тот факт, что генерал передал шантажистам информацию об облаве и полицейским не удалось ничего найти в месте предполагаемого сбора руководства «покерной мафии», мог говорить о том, что эти две бандитские структуры являются частью одного целого, но Гурову это казалось маловероятным. Конечно, и в том и в другом случае прослеживалась хорошая организация и недюжинный ум главаря, но зачем организаторам сети подпольных игровых клубов организовывать ограбления, в которых добыча будет не больше их выручки за несколько дней? Связь между этими бандами была в чем-то другом, и если найти ее, можно будет «накрыть» обе преступные группировки.

Гуров думал об этом всю дорогу до дома Евгении Кольцовой, с которой по телефону договорился о встрече. В любом случае, были ли шантажисты, прижавшие к стенке Орлова, участниками «покерной мафии», или нет, связь с организаторами нелегальных игровых клубов они поддерживали, а значит, найдя одних, можно выйти и на других. Беда лишь в том, что практически никаких серьезных зацепок ни к первым, ни ко вторым у Льва не было, за исключением адреса, на который относил деньги Кирилл Низовцев. Но открыто разрабатывать эту квартиру было опасно. Не исключено, что бандиты тут же применят к генералу все те меры, которыми обещали на него воздействовать.

Сейчас было крайне необходимо найти труп Точилина или любые зацепки, позволявшие выйти на его убийц. Именно поэтому, отложив все остальные дела, Гуров решил наведаться к предполагаемой невесте подполковника, хотя и не был уверен, что этот визит принесет хоть какую-то пользу.

В реальности Кольцова оказалась даже несколько привлекательней, чем выглядела на фотографии. Евгения встретила Гурова довольно сухо и пригласила в гостиную. Он не спешил начать разговор, оценивая обстановку квартиры и присматриваясь к хозяйке, поэтому согласился на предложенный Кольцовой кофе.

В комнате все говорило об аккуратности женщины и ее любви к чистоте. Похоже, за каждой вещью было закреплено свое место, на которое она возвращалась после уборки. Следов пыли не было заметно нигде, и все это подсказывало, что девушка будет тщательно следить не только за своими словами и поступками, но даже за мимикой и жестами. О том, что Евгения была не единственной у подполковника, Лев решил не говорить. По крайней мере, если в этом не будет необходимости.

– Евгения, вы знаете, Федор пропал? – начал он разговор, как только девушка вернулась из кухни с подносом, на котором была турка с кофе, две чашечки на блюдцах, сахарница и небольшой кувшинчик с молоком.

– Да, я в курсе, – суховато ответила Кольцова. – В прошлые выходные мы с ним должны были встретиться, но он не появился и на звонки не отвечал. Я позвонила отцу, он навел справки и сказал, что Федора уже ищут. Вы приехали сказать мне, как проходят поиски?

– Отцу? – вскинул брови Лев. – Странно. Согласно данным в вашем личном деле, он умер четыре года назад…

– А, вы о Кольцове? – Девушка едва заметно улыбнулась кончиками губ. – Он мне не отец. Сейчас уже скрывать нет смысла. Их брак с мамой был фиктивным. Ей просто нужна была московская прописка и штамп о браке в паспорте. Они даже одного дня вместе не прожили. Да и меня записать дочерью он согласился лишь после того, как мой отец ему заплатил. Или пригрозил чем-то. Я не уточняла.

– А позвольте узнать, кто ваш отец? – поинтересовался Гуров.

– Генерал-лейтенант Бочкарев, – спокойно ответила Евгения. – Заместитель министра внутренних дел.

После этих слов Гурову стало абсолютно понятно, как Точилин умудрялся так легко продвигаться по служебной лестнице. А Евгения, не дожидаясь уточняющих вопросов, вкратце изложила свою историю.

Ее мама служила секретарем в одном региональном управлении МВД. Однажды к ним в командировку приехал подполковник МВД из Москвы. Как это часто случается, между взрослым мужчиной и молодой женщиной закрутился роман, но в этот раз с окончанием командировки он не закончился. Красивая секретарша запала в душу офицеру, и он поспособствовал ее переводу в Москву.

Офицер оказался предельно честным и сообщил, что развестись со своей женой не может, но и жить без своей любовницы не в состоянии. Возможно, Женина мама была по-настоящему влюблена в подполковника, а может, решила остаться с ним из-за того, что уже знала о своей беременности. Как бы то ни было, роль любовницы ее устроила.

Подполковник быстренько нашел своей пассии фиктивного мужа, устроил брак, прописку и вынудил москвича признать его дочь своей собственной. После этого он помог любовнице перевестись в министерство, где сам служил, и до сих пор всячески помогал и маме, и дочери. Кстати, мама Евгении вышла на пенсию по выслуге лет еще лет пять назад, поэтому сыщикам и не удалось найти ее нынешних связей с кем-нибудь из руководства МВД.

Что ж, по крайней мере, в одном вопросе что-то прояснилось. Гуров допил свой кофе и аккуратно поставил чашку на блюдце. Девушка внимательно смотрела на него. Тревога в ее взгляде уже читалась совершенно открыто.

– В каких отношениях вы были с Точилиным? – спросил он.

– Жениться собирались, – спокойно ответила Евгения. – Папа сказал, что к осени появится возможность перевести Федора в министерство. Вот тогда мы и должны были сыграть свадьбу. А повышение – своеобразный свадебный подарок Федору.

– Когда вы с ним последний раз виделись?

– За пару дней до его исчезновения. А звонил он в тот же день, когда пропал. Сказал, что собирается завершить одно дело, которое может занять пару дней, и заедет за мной, когда все закончит.

– Что за дело?

– Я не знаю, – пожала плечами Евгения. – Федор вообще старался о делах не говорить. Он ни с сослуживцами, ни с друзьями меня не знакомил. Лишь один раз в ресторане к нам подошел мужчина. Мне показалось, что Федор не хочет нас знакомить, но гость вынудил его это сделать. Мы несколько минут пообщались, а потом Федор его куда-то увел. Вернулся уже один.

– Как звали мужчину, не помните? – поинтересовался сыщик.

– Помню. Артем. Мне он не понравился, что-то в нем было отталкивающее. Даже взгляд какой-то странный, будто рентгеном насквозь просвечивал. А еще меня удивила его странная привычка: он почти все время руки держал в карманах.

– Почему? – оживился Гуров.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Поначалу я подумала, может быть, уродство какое-то. Ну, пальцев не хватает, или кожа обожжена. Но нет, все у него с руками в порядке оказалось. Только татуировка странная на нижних фалангах пальцев: «тема».

– Может быть, «Тема»? От имени?

– Нет, именно «тема», – затрясла головой Евгения. – А между костяшками безымянного и среднего пальцев маленький крестик вытатуирован. Православный.

– А вы наблюдательная, – похвалил хозяйку Лев. – Что-нибудь еще необычное в этом человеке заметили?

– Да, пьян он был, как свинья. Я в его сторону старалась вообще не смотреть. Да и пробыл он за нашим столиком минут пять-семь.

Больше ничего полезного Евгения Гурову сообщить не смогла. Точилин и с ней вел себя чрезвычайно скрытно. Они почти нигде не бывали, ни с кем не знакомились. Она попыталась несколько раз познакомить подполковника со своими друзьями, но тот либо находил причины не идти на встречи, либо вел себя на них крайне замкнуто и сухо. В итоге девушка оставила попытки ввести Точилина в свою компанию, да и сама стала значительно реже видеться с друзьями и подругами.

Уезжая от нее, Лев понял, что брезгливость к подполковнику, появившаяся после находки денег в его квартире, только еще больше усилилась.

Глава 5

На этот раз после работы трое друзей собрались не у Станислава дома, а на квартире Гурова. Орлов хоть и поворчал, обозвав Льва треплом, но слишком долго возмущаться тем, что тот рассказал всю историю своей жене, не стал. Он и сам прекрасно знал, что Мария к сплетницам не относится и ей спокойно можно доверить и радости, и беды.

– Из того списка, который ты мне дал, все с «душком», никого из них белым и пушистым не назовешь, – заговорил генерал, когда все четверо расположились в гостиной на диване. – В основном за этими архаровцами ничего серьезного не числится, но грешков у них порядочно. Мой друг из ФСБ восполнил недостатки информации материалами из закрытых дел. Кого-то в свое время припугнули, кого-то по-отечески наказали. И все, больше за ними ничего нет…

– Петр, не разбегайся, прыгай! – прервал рассуждения друга Гуров. – Что за привычка туман наводить? Отвык со своими чиновниками по-людски разговаривать?

– А тебе только и дай что-нибудь отрезать или отрубить, – огрызнулся в ответ Орлов. – В общем, есть один серьезный чиновник из Федеральной таможенной службы – Илья Степанович Вяхирев. Скользкий тип. Ему несколько раз сыщики «на хвост» садились, и ребята из ФСБ по нему работали, да и Наркоконтроль им интересовался, но этот Вяхирев все время умудрялся выходить сухим из воды. Каждый раз выяснялось, что виноват не он, а кто-то другой. Вяхирев вроде как весь из себя белый и пушистый.

– Петр, ты, может быть, еще нам про его трудное детство и деревянные игрушки расскажешь? – ехидно поинтересовался Крячко и тут же получил от Марии легкий подзатыльник. Дескать, не хами старшим!

Орлов сердито зыркнул в его сторону и продолжил:

– Есть в его деле пара «косяков», которые почему-то пропустили фээсбэшники. На поверхности – ничего серьезного, но если я еще свой сыскной нюх не потерял, из них можно такое дело раскрутить, что таможенника уже ни один покровитель не отмажет. Наоборот, потопит с удовольствием. Я тебе, Лева, его дело завтра дам. Посмотришь и решишь, можно ли его будет использовать в том же духе, что и твоего Ямпольского.

– Ай-ай-ай, товарищ генерал-лейтенант! Вы что же, моему мужу шантажом заняться предлагаете? – засмеялась Мария.

– Ни в коей мере, Машенька! – замахал руками Орлов, сделав круглые глаза. – Полковнику Гурову будет поручено убедить господина Вяхирева добровольно сотрудничать со следствием, чтобы получить смягчение наказания за совершенные проступки. Вплоть до полного искупления своей вины. Так что никакого превышения должностных полномочий, все в рамках закона.

– Мы тут все давно рамки закона преступили, – сухо проговорил Лев, сбивая игривый тон друзей. – Давайте клоунаду оставим до лучших времен. Сейчас нам нужно накрыть две банды, которые как-то между собой взаимосвязаны, а вот потом уже можем шутить столько, сколько душе угодно. Стас, этот Вяхирев есть в той бухгалтерской книге, которую мы в ноутбуке из игрового притона нашли?

– Сейчас проверю, – кивнул Крячко, доставая планшетный компьютер.

Пока Стас через Интернет связывался с базой данных своего рабочего компьютера, Гуров рассказал о том, что ему самому удалось узнать за прошедший день. Неожиданно его рассказ о приятеле Точилина заинтересовал Марию.

– Тема, тема, тема… – задумчиво проговорила она. – Где-то я видела такую татуировку с крестиком посредине, только никак не могу вспомнить, где и когда именно…

– Маша, постарайся не сосредотачиваться на этом. Само собой как-то вспомнится, – посоветовал генерал, – поверь уже мне, старому склеротику.

– Да что же это такое?! – возмущенно воскликнула Мария, глядя на мужа и друзей. – Никак не могу вспомнить!

– Ну и забудь, – посоветовал ей Лев. – Вполне вероятно, что этот Артем вообще никакой роли в нашем деле не играет. А татуировку эту мы по нашей базе завтра пробьем. Если что-то на него есть, найти приятеля Точилина труда не составит.

– Что-то сильно сомневаюсь в этом, – скептически усмехнулась она. – Кстати, мне одной кажется, что этот Артем вообще единственный приятель подполковника, о котором нам хоть что-то известно? – Ответом ей было молчание всех троих. – Вот! Именно поэтому его и нужно найти. Так что занимайтесь своей ерундой и не мешайте мне вспоминать, – окинула взглядом друзей Мария, встала и вышла на кухню.

– А она права, Лева, – вполголоса проговорил Орлов.

– Конечно, права! – выкрикнула она с кухни. – И учтите, у меня прекрасный слух, так что ваши комментарии мимо ушей точно не пропущу. Даже не надейтесь, что я задумаюсь и чего-то не услышу.

– Есть! – Крячко оторвался от компьютера и торжествующе посмотрел на друзей. – Есть этот Вяхирев в бухгалтерской книге. Причем, судя по всему, играет он часто и по-крупному.

– Отлично! – удовлетворенно кивнул головой Гуров. – Завтра просмотрю документы и подумаю, как подступиться к Вяхиреву. А пока у меня есть кое-какие мысли по поводу того, как выйти на убийц Точилина. Петр, ты завтра можешь приказать провести инвентаризацию в тех хранилищах вещдоков, к которым мог иметь доступ подполковник?

– Зачем? – удивился Орлов.

– Судя по всему, Точилин мог работать на бандитов только по двум направлениям: либо он добавлял или изымал вещдоки по заказу, либо поставлял преступникам информацию. Первое маловероятно. Не того полета птица наш подполковник, чтобы какие-то серьезные махинации с вещдоками проводить. Но проверить не помешает. А вот со вторым Стас разберется.

– И как ваше сиятельство предполагает мои действия по проверке его гениальнейшей теории? – съязвил Крячко. – Поездить по злачным местам и поинтересоваться, не приходил ли к ним кто-нибудь в полицейской форме и не предлагал ли он купить какие-нибудь сведения?

– А это тоже хорошая мысль, – хмыкнул Лев. – Возможно, этим ты и займешься, но позже. Завтра поднимешь данные по всем полицейским операциям с того самого времени, как Точилин появился в следственном отделе, и посмотришь, какие из них провалились, как наша, благодаря Петру.

– И что это даст? – поморщился Орлов при упоминании о своем вынужденном проступке.

– Точно не знаю, но между теми преступными группировками или отдельными лицами, на которые сливал бандитам информацию Точилин, и между нашими «подопечными» должна быть какая-то связь. Если удастся эту связь проследить, мы сможем получить какие-то новые ниточки к твоим шантажистам. Пока у нас туманные контакты между «покерной мафией» и теми, кого мы ищем. Больше ничего существенного.

Приятели проговорили почти до полуночи, вновь и вновь пытаясь сопоставить полученные за последний день факты, но ничего нового к уже придуманному добавить не смогли. Как и Марии не удалось вспомнить, где и когда она видела человека с не совсем обычной татуировкой. И если Лев уснул как убитый, она полночи ворочалась, поскольку мысли о треклятой татуировке не выходили у нее из головы.

Утром, когда Гуров уезжал на службу, Мария еще спала. С нежностью посмотрев на жену, он не стал ее будить, бесшумно закрыв за собой дверь. Приехав в главк, Лев сразу взялся за изучение дела Вяхирева, которое забрал из кабинета Орлова. К его удивлению, Стас вновь оказался на рабочем месте раньше напарника. Видимо, угроза, нависшая над генералом, пробудила скрытые резервы Крячко, буквально переполнив его энтузиазмом. Он что-то стремительно печатал на клавиатуре компьютера, лишь изредка бросая взгляд на монитор.

– Ты, я смотрю, кипишь энергией, – поддел его Гуров. – Видимо, планерки перед сном повышают твою работоспособность.

– С вами тут не только работоспособность придется повышать, но и дополнительную голову, причем с парой рук в придачу, отращивать, – буркнул Стас, не отрываясь от работы. – Сами с Петром только команды раздаете и делаете вид, что думу думаете, а всю черновую работу на меня сваливаете. И вообще не мешай мне, бездельник! У меня тут процесс обработки данных в полном разгаре. Я новый поисковый алгоритм пробую.

– Не мой курятник, – фыркнул Гуров, не слишком разбирающийся в программных терминах. – Работай, негр, солнце еще высоко!

– Конечно, масса Лев! Как прикажете, повелитель, – съязвил Крячко и уткнулся носом в компьютерную клавиатуру.

Дел было невпроворот, поэтому Лев, прежде чем начать изучать документы, переданные ему Орловым, позвонил оперативникам и попросил послать кого-нибудь внимательно осмотреть окрестности дома, в который Низовцев относил выручку от нелегальной игровой точки. Он не знал, удастся ли сегодня выкроить время, чтобы самому посмотреть, как удобнее вести наблюдение за объектом, а медлить с этим сейчас было никак нельзя.

Документы, собранные Орловым на Илью Вяхирева, оказались весьма интересными, вот только, как и говорил генерал, почти все они обрывались, так сказать, на полуслове, и ни одно расследование не было доведено до ума. Причем чаще всего следствие прекращалось из-за «непричастности подозреваемого к совершению преступления» либо по причине того, что «невозможно установить лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого». В части дел, которые первоначально заводились на таможенника, внезапно отыскивался совершенно другой фигурант, и все собранные следственными органами улики вдруг полностью начинали подходить под новое лицо. В итоге член высшего начальствующего состава Федеральной таможенной службы генерал-майор Илья Степанович Вяхирев выходил абсолютно сухим из воды и даже всего лишь раз отметился дисциплинарным взысканием в виде приказа статс-секретаря таможенной службы. Судя по всему, Вяхирев был еще тот «зубр», и для того, чтобы как следует на него надавить, нужно было иметь очень веские аргументы.

Пока у Гурова был только ноутбук из букмекерской конторы, с зашифрованной записью долгов Вяхирева, а этого очень мало. Опытный генерал-майор Федеральной таможенной службы выкручивался и не из таких переделок, испытывая куда большее давление. Нужно было что-то еще, причем достаточно весомое, чтобы придавить намертво зарвавшегося таможенника.

Конечно, вероятность того, что именно Вяхирев был связан провозом в страну системы LRAD, очень высока. А значит, он либо имел личный контакт с шантажистами Орлова (что маловероятно), либо общался с посредником. Как бы то ни было, ниточка от таможенника к неуловимой группировке оказалась весьма приметной, вот только разработать эту версию сейчас не было никакой возможности, поскольку следы зарубежной инфразвуковой установки затерялись либо в архивах ФСБ, либо на необъятных просторах России. Для выяснения того, как именно система LRAD попала в нашу страну, а затем найти связь между этим фактом и Вяхиревым, времени попросту не было. Хотя сама мысль показалась Гурову весьма заманчивой.

Он вновь углубился в материалы по Вяхиреву, пытаясь отыскать какие-либо другие зацепки, способные быстро и эффективно помочь подобрать ключики к «неприкасаемому» генерал-майору, но мысли постоянно возвращались к треклятой системе LRAD. Зачем нужно было тащить эту установку из-за границы, тратить на нее сумасшедшие деньги, а затем использовать всего лишь один раз? Даже если учесть, что во время ограбления инкассаторов ее стоимость могла окупиться сторицей! Неужели бандиты настолько расчетливы, что могли пойти на любые расходы лишь для того, чтобы методы следующих ограблений были абсолютно не похожи на предыдущие? Или же ФСБ настолько тщательно заметает следы о каждом новом применении системы LRAD, что упоминание об этой установке никуда не просачивается? И зачем им это?

– Надо будет попросить Петра проверить эту ерунду! – в сердцах оттого, что не может прогнать ненужные мысли из головы, вслух проговорил Лев.

– Ты о чем? – удивленно посмотрел на него Крячко.

– О своем, о женском. О комбайнах! Лучше скажи, нашел что-нибудь интересное?

– Нет, масса Лев! Я еще не волшебник, я только учусь, – съязвил в ответ Станислав.

Гуров лишь хмыкнул в ответ и вновь стал внимательно просматривать материалы по Вяхиреву. Просматривая очередное дело, в котором таможеннику снова удалось избавиться от обвинений, он наткнулся на знакомую фамилию.

С Антоном Земцовым Лев работал несколько лет назад над одним громким убийством. Достаточно молодой оперативник из отдела полиции в Дорогомилово был умным и толковым парнем, оказавшим существенную помощь в раскрытии преступления. Вместе с Гуровым он работал над делом около месяца, да и потом они несколько раз пересекались, но постоянную связь не поддерживали, и Лев удивился, узнав, что Земцов больше года назад перешел на службу в таможню, да еще и оказался осужден. Причем первоначально фигурантом по этому делу проходил именно Вяхирев.

Согласно материалам дела некая коммерческая организация периодически ввозила из-за рубежа и вывозила из России через московский железнодорожный таможенный пост различные грузы с нарушением таможенных правил. Все документы, в которых были выявлены нестыковки, оформлял именно Земцов.

По первоначальной версии, о том, чтобы их грузы не проверялись, руководство фирмы договаривалось с самим Вяхиревым. Деньги передавались начальнику поста, а уже тот распределял их между подчиненным ему Земцовым, собой, любимым, и генерал-майором. Последнему причитались самые большие суммы. Антон лишь выполнял указание руководства и, как говорится, помалкивал в тряпочку.

Однако затем все внезапно изменилось. Один из руководителей коммерческой организации дал показания, что оклеветал таможенников «со злости», а договаривался и рассчитывался именно с Земцовым. Вяхирев и начальник поста заявили, что ничего о нарушениях подчиненными таможенных правил не знают и что дали указание провести служебное расследование по этому факту. И лишь затем в деле появились показания самого Антона, где он признавался в совершении преступления и «отмазывал» от ответственности собственное начальство.

Следователи доказали всего два случая подобных преступлений. В суде суммы взяток признали незначительными, и Земцов получил наказание в виде штрафа в размере взяток и исправительных работ на год. Естественно, из таможни его уволили, да и в другие государственные структуры ему путь был заказан. Судя по документам, сейчас Земцов трудился на благо государства в качестве дворника в том самом Дорогомиловском районе Москвы, где ранее служил полицейским. Гуров понадеялся, что по старой памяти сможет разговорить бывшего старлея, и решил в первую очередь наведаться к нему.

– Стас, мне нужно кое-что проверить, – проговорил он, поднимаясь из-за стола. – Как закончишь свои алгоритмы раскручивать, выясни у Суркова, что он по машине Точилина узнал.

– Слушаюсь, масса Лев! Ботинки вам к возвращению не почистить?

– Уже не смешно, – фыркнул Гуров и вышел из кабинета.

По дороге на автостоянку он заглянул к Орлову, но его приход почему-то раздосадовал генерал-лейтенанта.

– Лева, только не говори, что тебе опять что-то от меня нужно, – почти угрожающе произнес генерал. – Мне с твоей проверкой склада вещдоков геморроя хватает, да еще и начальство из министерства достает. Так что я тебе сейчас ничем помочь не могу.

– А ты не мне, ты себе помоги, Петр, – отрезал Лев. – Я это не для личной выгоды делаю, если ты помнишь.

– Ладно, извини, – сникнув, буркнул Орлов. – Нервы с утра треплют все, кому не лень. Из министерства сейчас звонили. Требуют результатов по «покерной мафии», а еще приказали наказать виновных в срыве операции, грозят «безопасников» сюда прислать.

– Вот как? А это нам может даже пригодиться. Слей-ка в министерство информацию о нашей последней операции и сам помощи службы собственной безопасности попроси. Дескать, нет у тебя свободных людей, чтобы внутри главка что-то вынюхивать.

– Ты что задумал? – вскинул брови Орлов.

– Пока точно не скажу, но есть у меня интересная задумка, – прищурился Гуров. – Возможно, это нам поможет Вяхирева зацепить.

– А меня ты подставить не боишься?

– Напротив, мы тебя не только защитим, но и еще один канальчик связей у твоих бандитов прощупаем. Пожалуйста, Петр, сделай, как я сказал. Объяснять сейчас времени нет. Игра по-крупному идти начинает. И еще, после того как в министерство доложишь, попроси своих приятелей из ФСБ дать информацию о всех делах, в которых система LRAD фигурировала. Знаешь, что это за зверь такой?

– Не в диком лесу живу, – обиделся Орлов. – Конечно, знаю. Думаешь, еще раз эта установка из Зеленограда где-то всплывала?

– Очень на это надеюсь, – ответил Гуров, не желая пока делиться с другом своими сомнениями и соображениями.

– Сделаю, – с какой-то обреченностью вздохнул генерал.

Все. Теперь Лев с чистой совестью был готов отправиться на разговор с Земцовым.

Чтобы найти бывшего старшего лейтенанта, достаточно было лишь позвонить в администрацию Дорогомиловского района, после чего Гурову весьма оперативно предоставили информацию, где именно в настоящий момент Антон Дмитриевич Земцов отбывает свое наказание на общественных работах.

Бывший полицейский и бывший таможенник сейчас расчищал дорожки в сквере, неподалеку от музея-панорамы Бородинской битвы. Гуров даже не сразу узнал его, осунувшегося, небритого и мрачного.

– Привет, Антон! – поздоровался он.

Тот медленно обернулся на голос. Несколько мгновений исподлобья смотрел на Гурова каким-то пустым взглядом, явно не узнавая его, а затем удивленно заморгал, зачем-то спрятал лопату за спину и захромал к нему.

– Лев Иванович?! Какими судьбами? – торопливо заговорил Антон, словно опасаясь, что Гуров исчезнет, а он не успеет о чем-то важном спросить. – Как вы меня нашли? Хотя о чем это я? Если вам кто-то понадобится, вы его из-под земли достанете. Что уж тут обо мне говорить?

– Что с ногой? – не ответил ни на один из вопросов Лев. Впрочем, Земцову ответы и не требовались.

– А-а-а, ну ее, треклятую! – отмахнулся Антон. – Из-за нее с органов и поперли. Гнался за одним придурком по стройке, да навернулся с лестницы и так коленную чашечку и мениск повредил, что ни один коновал полностью восстановить не сумел. Признали негодным к службе и отправили в отставку. А теперь, вот, и звания, и пенсии лишился… Да вы и сами все знаете!

– Знаю, но не все, – кивнул Лев. – Пойдем-ка в ближайшее кафе, мне с тобой поговорить надо.

По дороге в заведение общепита Гуров сначала выслушал от Земцова ту часть истории, которую и так знал. После того как Антон ушел в отставку из органов внутренних дел, а затем попал под суд за уголовное преступление, его лишили и специального звания, и той пенсии, которую он заработал в полиции и на таможне. Именно это больше всего и подкосило Земцова, а не вынесенный судом приговор, который даже Лев счел удивительно мягким.

– Как тебе такого снисходительного приговора добиться удалось? – поинтересовался он, когда они с Антоном расположились за столиком в дальнем углу кафе, расположенного неподалеку от Бородинской панорамы.

– А-а, – помрачнев, махнул рукой Земцов, – сам не знаю. Я на процессе словно контуженный был. Мало что понимал. Почти ничего не помню, что на суде происходило.

– А адвокатом кто у тебя был?

– Не знаю, – вновь отмахнулся бывший таможенник. – Назначили кого-то. Я даже фамилии не запомнил.

– Вот как? А я тебя всегда проницательным и наблюдательным считал. Что это вдруг ты на процессе поплыл? Или так ответственности испугался?

– Да не ответственности я испугался, – возмутился Земцов и тут же осекся. – Да что это все обо мне? У вас как жизнь складывается, Лев Иванович? Смотрю, генерала не получили еще.

– И не получу. Язык у меня не генеральский, – усмехнулся Гуров. – А ты, Антон, хватку теряешь. Самоконтроль совсем утратил.

– Да уж, утратишь тут, – горько вздохнул бывший опер. – Зато мозги еще не все пропил. Вы ведь сюда именно из-за того дела на таможне пришли?

Земцов с какой-то затаенной надеждой посмотрел на Гурова, и тот, поняв, что, пожалуй, впервые в своей попытке помочь Орлову потянул за ниточку, которая может быть по-настоящему полезной, коротко – скомандовал:

– Не разбегайся, прыгай!

И Антон заговорил. Казалось, он только и ждал этого момента, чтобы рассказать свою историю человеку, который его не только выслушает, но и будет способен поверить изложенным фактам. Тому, чьи глаза не зашорены стереотипами и кто достаточно умен, чтобы суметь отличить правду от вымысла, а простые факты – от беспомощных оправданий.

Хромого Земцова после увольнения из полиции не хотели брать даже в охранные агентства, куда зачастую после выхода на пенсию или в отставку отправлялись его более удачливые коллеги. Антон был женат, имел двоих детей, но ничего, кроме службы в полиции, делать не умел. В органы он попал сразу после армии, сумел отучиться по направлению и получить офицерское звание, а единственной гражданской профессией водителя, полученной еще до воинской службы, из-за травмы воспользоваться теперь не мог.

Проблема, на какие шиши кормить семью, в те дни встала особенно остро. Земцов начал обзванивать старых знакомых и сослуживцев, пытаясь найти какую-нибудь приемлемую работу, но долгое время лучшим предложением была должность сторожа. А затем один из приятелей сказал, что у него родственник работает на таможне, и пообещал их познакомить. Вот так, после хорошей совместной пирушки, Антону и помогли устроиться на работу.

Этот самый родственник служил начальником московского железнодорожного таможенного поста, и ему нужен был свой человек на контроле. Приятель Земцова поручился за него перед родственником, и тому этого оказалось достаточно, чтобы решить, что Антон будет выполнять его распоряжения беспрекословно.

Земцов понял это слишком поздно, когда начальник поста, старший начальствующий полковник Роман Кошелев, легко подвел под статью начинающего таможенника. Антон, тогда совсем не разбирающийся в тонкостях таможенной службы (в которых, впрочем, так и не успел до конца разобраться), выполнил противозаконное распоряжение своего начальника, даже не осознавая степени своей вины и возможных последствий. Чуть позже Кошелев «попросил» подчиненного пропустить через пост железнодорожный вагон без досмотра, оформив документы так, будто груз прошел таможню по всем правилам. Земцов попытался отказаться.

– Дорогой ты мой человечек, – с хамоватой наглостью приобнял Антона за плечи Кошелев. – Не в твоем положении мне возражать. Откажешься – пойдешь под статью. Уж поверь, никто тебя от тюрьмы не отмажет.

И подробно рассказал Земцову, что ждет его за то нарушение, к которому он сам же и подтолкнул неопытного подчиненного. Обрисовал перспективы, а заодно и напомнил, что на «красную» зону он не попадет. Ну и напоследок добавил, что уж он лично постарается, чтобы в колонии, куда Антон будет направлен после суда, узнали о том, что он бывший мент.

Впрочем, Земцов и сам это понимал. Как прекрасно осознавал и то, что доказать свою невиновность новоиспеченному таможеннику просто не удастся, а значит, ни о каком снисхождении суда и речи не будет. Минимум пару лет колонии ему обеспечено, а оттуда Антону точно не выйти здоровым, и маловероятно, что удастся выбраться вообще живым.

С тех пор он начал выполнять поручения Кошелева и пропускал без досмотра некоторые грузы через таможню. В основном пропускал грузы двух транспортных фирм: International carriage traffic Ltd, зарегистрированной в Люксембурге, и «Московского экспресс-агентства», имевшего юридический адрес в Люберцах. Причем вагоны первого перевозчика приходилось пропускать гораздо чаще, чем второго.

Конечно, пропускал грузы через границу Земцов не бесплатно. Его начальство прекрасно знало, что одним шантажом лояльности не добьешься. Даже припертая к стене крыса может броситься на обидчика, а человек в отчаянном положении и вовсе способен пойти на убийство, тем более бывший мент. К тому же нужно было «замазать» Земцова в этом деле по уши, чтобы и дергаться не пытался. Вот и отстегивали Антону его небольшой кусочек мзды.

– Лев Иванович, честное слово, мне противно было эти деньги брать, – жалобно пояснил бывший опер. – Я не говорю, что вообще никогда взяток не получал. Но не таким же способом! Это всегда на добровольных основах было как с моей, так и с другой стороны. Да и помогал я за взятки по мелочам. А тут даже не знал, что именно в страну везут и обратно вывозят.

– Антон, мне твои оправдания не нужны. Я не судья и не Господь Бог, – сухо осадил его Гуров. – Мне нужны факты. Если у меня их будет достаточно, я смогу доказать, что тебя вынудили нарушать закон. А это уже совсем другая статья, сам понимаешь. По крайней мере, положенную пенсию и звания тебе вернут. Мне нужно все, что ты знаешь или предполагаешь относительно тех, кто за этими таможенными махинациями стоял.

– Знаю, – скривился Земцов, – вот только может статься, что такие люди и вам не по зубам, Лев Иванович!

– А ты мой прикус не меряй! – отрезал Гуров. – Меня ты знаешь. Как я работаю – тоже. И не таких зубров, как твой начальник поста, обламывал, кто бы там за ним ни стоял. Не разбегайся, прыгай!

И Земцов «прыгнул», рассказав все, что самостоятельно смог узнать.

Понимая, что с крюка, на который его посадил Кошелев, просто так сняться не удастся, бывший опер задействовал свои старые связи. Он достал несколько «жучков» для «прослушки», установил их в офисе, машине, сотовом телефоне и даже в квартиру Кошелева и в его форменный пиджак подсунуть устройства умудрился. Затем начал следить за полковником таможенной службы сам, а когда был на службе, попросил это делать своего друга. Тому-то и нужно было лишь находиться от Кошелева на расстоянии, которое позволяло вести запись переговоров с «жучков».

В итоге Антону удалось не только узнать, кто стоял над начальником таможенного поста, но и получить запись их разговора по поводу пропуска очередного груза через таможню и распределения мзды между всеми участниками махинаций.

Просто так бросить обвинения в лицо своим шантажистам Земцов не мог. Доказательства были лишь косвенные, да и никакой суд не принял бы их во внимание. К тому же, когда Антон узнал, о каких именно суммах вознаграждений идет речь, то сразу понял, что ему не то что до суда добраться не дадут, ему даже после подачи заявления в органы считаные часы жить останется. Избавятся от него, даже не проверяя, насколько веские доказательства у Антона имеются, просто чтобы под ногами не мешался и нервы не трепал.

– А пока я раздумывал, что мне предпринять, «Московское экспресс-агентство» фээсбэшники накрыли. Изъяли кучу документации с поста для проверки, и поначалу сразу всплыло имя генерал-майора Вяхирева-. Того самого, который и стоял над всеми этими нелегальными перевозками. Я уже подумал, что отмучился наконец. Решил, дам свидетельские показания, предоставлю доказательства, и все. Конечно, фээсбэшники меня по головке не погладили бы, да и с таможни выперли бы как пить дать, но вы правильно сказали: я хотя бы пенсию и звание сохранил.

– И что пошло не так?

– Если бы я знал, – вздохнул Земцов.

Со слов Антона, через несколько дней после начала проверки по дороге со службы его перехватила парочка амбалов, не слишком вежливо потребовав проехаться с ними. При этом привели такие аргументы, что отказаться от поездки Земцов не смог. Его привезли на какую-то замызганную дачу где-то в Опалихе, на которой его ждал Кошелев. И полковник вполне доходчиво объяснил, почему именно Антону нужно взять всю вину за незаконный пропуск вагонов через таможенный пост на себя.

– Слушай меня внимательно, дорогой мой человечек, – пояснил Кошелев бывшему оперу. – Надо мной такие люди стоят, что тебе и не снилось, дружочек. Попробуешь меня в это дело втянуть, доказать все равно ничего не сможешь. А если попытаешься, пострадаешь и сам, и твоя семья. Лучше поверь мне на слово, любезнейший!

Он предложил Антону два варианта на выбор. Первый – Земцов мог рассказать следователям, как все было на самом деле, и дать показания против Кошелева. Шанс утянуть с собой своего начальника, а вместе с ним, может быть, и кого покрупнее, конечно, был, хоть и не слишком большой, поскольку доказательств не хватало. Чтобы осуществить этот вариант, нужно было найти такого следака по этому делу, который был бы готов землю грызть, а справедливости добиться. Но даже в этом случае перспективы вырисовывались нерадостные. Кошелев откровенно пообещал, что и следователя купят либо снимут с дела, да и самому Антону мало не покажется. Сначал террор устроят его семье, а если до него и это не дойдет, то подстроят несчастный случай с одним из его детей.

– После этого, дружочек, ты точно станешь сговорчивей, но будет уже поздно, – цинично заверил Земцова Кошелев, и тот ему поверил. – Конечно, милейший, ты возьмешь все на себя, согласишься на все и получишь на полную катушку: лет пять «строгача». На зоне тебя не сразу убьют, а создадут такие условия, что ты сам в петлю захочешь. Правда, никто тебя туда не пустит. А вот за пару месяцев до освобождения тебе милостиво разрешат повеситься. Соображаешь, дорогой мой человечек?..

Во втором варианте все было куда проще, хотя тоже совсем не привлекательно. Полковник заверил Земцова, что просто так начатое уголовное дело замять не получится, «козла отпущения» все равно найдут, и предложил именно Антону стать этим «козлом». По его словам, есть договоренность, что если Земцов согласится взять вину на себя, из дела исчезнет большинство доказательств. Там оставят только парочку эпизодов, за которые ему и придется отвечать. Да и сумму взятки сделают совсем небольшой.

– Ты берешь вину на себя, милейший, и тебя судят соответственно, – пояснил Кошелев, – получишь минималку. Конечно, все твои былые регалии слетят, да и пенсии ты лишишься, но мы тебе это компенсируем солидной суммой, дружочек. После того как с тебя снимут судимость, мы тебе поможем на непыльную работку устроиться в какую-нибудь охранную фирму. Хотя бы те же вагоны в пути сторожить. И в этом варианте все окажутся практически без потерь и с соответствующим куском пирога. Как говорится, и волки сыты, и овцам рога не обломали. Я внятно все разъяснил, дорогой мой человечек?..

– Вот так примерно все и было, – закончил свой рассказ Земцов. – Я понимаю, что смалодушничал, и не раз, но у меня просто выбора не было. До суда мне заплатили 5000 долларов. Сказали, что остальные 45 тысяч получу после. Естественно, ничего больше не дали. Я для них – отработанный материал. Да я и сам понимал, что так оно и будет, просто выбора не было никакого. У меня семья…

– Выбор есть всегда, – сухо проговорил Гуров. – Почему сразу за помощью не обратился?

– Поначалу все это мелочью показалось, да и кто бы мне поверил? – пожал плечами Антон. – Сказали бы: «Сам накосячил, а теперь ищешь способ, как от ответственности сбежать?» А потом, если честно, подумал: «Какого хрена? Я откажусь эти вагоны пропускать, другого найдут». У нас в стране по-другому не бывает. Если кому-то что-то нужно, найдут способ не только человека заменить, но и законы обойти. К тому же мне «спиногрызов» на ноги поднимать, а тут лишняя копеечка помешать не может.

– Я уже понял, что ты не Верещагин, – остановил словоизлияния бывшего опера Лев. – Вот только ты ошибаешься, что по-другому не бывает. Но я здесь не для того, чтобы нотации читать и тебя уму-разуму учить. Да и поздно уже этим заниматься.

Он пристально посмотрел на поникшего Земцова. В глубине души ему было жалко незадачливого таможенника, но в своих бедах по большому счету тот сам виноват. Гурова всегда раздражало, когда кто-то оправдывал свои проступки фразами: «Я ничего не мог сделать», «У меня не было выбора», «Я бы не сделал, другого бы нашли». Это было откровенным малодушием и трусостью, желанием пойти по пути наименьшего сопротивления и при этом стремлением получить какую-то выгоду от совершенного преступления. Далеко не все готовы поступать иначе, да и коррумпированная насквозь власть зачастую кажется несгибаемой. Но если бы каждый отказался совершать такие поступки, к которым подтолкнули Земцова, все в стране изменилось бы кардинально.

– Если бы да кабы, да во рту б росли грибы, – пробормотал Лев в ответ на собственные размышления и, поймав удивленный взгляд Антона, распорядился: – Поехали, олух царя небесного. Мне нужно все, что у тебя есть на Вяхирева. А там посмотрим, чем тебе можно помочь.

Услышав это, Земцов воспрял духом. Он достаточно хорошо знал Гурова, чтобы понимать: если полковник встал на какой-то путь, то уже не свернет с него до самого конца. К тому же он не относится к тому типу людей, которые прут напролом, не обращая внимания на преграды и не считаясь ни с чем, и никогда бы не подставил под удар невинных людей, тем более если это дети.

У Антона хватило ума не хранить компромат на свое таможенное начальство дома и не доверить его приятелям, какими бы хорошими друзьями они не казались. В этой жизни слишком часто бывает так, что даже самых близких людей вынуждают идти на предательство. Бывший опер уже не раз сталкивался с этим, поэтому решил не искушать свою судьбу. А вот способ спрятать компромат он выбрал самый банальный и простой, но в то же время самый надежный – камеру хранения на Павелецком вокзале.

– В общем, так, орел, дальше занимаешься тем же, чем обычно. Когда ты мне понадобишься, я тебя сам найду. Номер телефона своего диктуй, – распорядился Гуров при расставании, после того как вся собранная Земцовым информация оказалась у него в руках. – Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!..

Глава 6

Возвращаясь в главк, Гуров попытался систематизировать полученную информацию, приняв за аксиому тот факт, что компромат на Вяхирева, переданный Земцовым, действительно представляет собой то, как его описывал бывший опер.

Итак, против генерал-майора таможенной службы у сыщика есть бухгалтерская книга «покерной мафии» и показания того, кто вел в ней учет. Само по себе это не так уж и много, хотя подпортить репутацию Вяхиреву эта информация сможет. Вряд ли она подтолкнет таможенника на какие-то рискованные поступки, зато заставит как-то проявить себя. А если добавить к игорному компромату запись разговора генерал-майора с Кошелевым и то, что против них кое-кто готов дать показания, то все вместе начнет представлять для высокопоставленного чиновника серьезную угрозу. Конечно, не мешало бы еще и надавить на начальника московского железнодорожного таможенного пункта, чтобы тот тоже предоставил компромат на своего шефа, но Лев посчитал это слишком рискованным. Ничто не помешает Кошелеву предупредить генерал-майора, что под него начали серьезно копать в главке, а это может спутать все карты в тонкой игре. Ведь скорее всего Вяхирев потребует защиты у бандитов, что, в свою очередь, определенно негативно скажется и на Орлове, и на всей проводимой операции.

Гуров решил не трогать Вяхирева, пока не появится ясность в остальных вопросах. Хотя бы относительно того, куда бандиты могли деть труп Точилина. Этим-то он и решил заняться. Все остальное может подождать, а этот козырь из рук бандитов стоило вытащить как можно быстрее. Словно в унисон с его мыслями, зазвонил телефон. Это был Сурков.

– Лев Иванович, у меня есть для вас информация, – доложил старлей. – Мне подождать, пока вы вернетесь, или оставить ее у вас на столе?

– Молодец, Игорек, хорошо работаешь! Я сейчас еду в главк. Жди меня в моем кабинете.

Когда Гуров поднялся к себе и открыл дверь, Сурков со Станиславом курили на подоконнике и трепались о какой-то ерунде. Увидев его, старший лейтенант сорвался со своего места и торопливо затушил сигарету в банке из-под кофе, которую они использовали в качестве пепельницы.

– Ай-ай-ай, Лев Иванович! Стучаться надо, – засмеявшись, пожурил друга Стас. – Видишь, мальчонку до смерти напугал!

– А ты не развращай малолетних, – отшутился в ответ Гуров. – Стыдно ребенка с такого возраста к сигаретам приучать.

Сурков зарделся, не зная, как на эту пикировку реагировать.

– Игорь, докладывай, что у тебя за информация, – спас ситуацию Лев, аккуратно вешая куртку в шкаф.

Сурков схватил с подоконника папку с документами и метнулся к столу.

Нужно отдать должное старшему лейтенанту, работу он провел немалую, причем с ощутимым результатом. Сурков весь вчерашний день и половину сегодняшнего провел за изучением видеозаписей со всех дорожных камер, до которых только смог добраться. Гурову было даже трудно представить, как парень в одиночку справился с обработкой такого объема информации.

Темно-синий «Опель» с номерами Точилина найти не удалось нигде. С того момента, как его последний раз засекли камеры видеофиксации, этот автомобиль попросту перестал существовать. Сурков проанализировал возможные маршруты движения машины Точилина и пришел к выводу, что она могла потеряться только в четырех районах: Перово, Новогиреево, Ивановское или Измайлово.

– С шоссе Энтузиастов Точилин мог выбраться либо на северо-восточную хорду, либо на МКАД, – пояснил аналитик. – И там, и там есть камеры. Мимо них он не проезжал. Есть, конечно, вариант, что его машина через Измайлово на Щелковское шоссе выбралась, но и там она не «засветилась». К сожалению, у меня не было возможности посмотреть камеры видеонаблюдения на торговых точках и банках, но могу точно сказать, что мимо станций метро и железнодорожных станций в этих районах его машина точно не проезжала.

– Как ты считаешь, может она до сих пор где-то в этих районах находиться? – подтолкнул Суркова Гуров.

– Конечно, такой вариант не исключен, но я считаю его маловероятным, – покачал головой старлей. – Если допустить, что с подполковником Точилиным случилось что-то серьезное, оставлять машину поблизости от места происшествия опасно для преступника. Вполне возможно, что он мог ее просто перегнать внутри района в другой двор, но тут есть риск, что незнакомую машину заметят жители и выложат о ней информацию в социальных сетях или заявят в ГИБДД. Да и эвакуаторы в Москве работают активно… Я и проверил информацию в соцсетях, и сделал запрос гаишникам: ничего о темно-синем «Опеле» там нет.

– Ты смотри, мальчик прямо непомерными темпами растет в моих глазах! – иронично восхитился Крячко. – Лева, тебе достойная смена подрастает.

– Хватит парня смущать, – усмехнулся Гуров. – Да и я пока сменяться не собираюсь. Территорию этих районов все равно прочесать придется. Стас, свяжись с РОВД и дай ориентировку. Пусть немедленно людей на это выделят. А ты продолжай, Игорь.

Сурков кивнул. Не имея возможности подтвердить или опровергнуть свою версию относительно дворов внутри указанных районов, он вплотную занялся отработкой следующей: машину перегнали в другое место, поменяв или попросту сняв с нее номерные знаки. Игорь разыскал на записях с видеокамер четыре темно-синих «Опеля» такой же модели, как у Точилина, попавших в поле зрения камер в районе пропажи автомобиля подполковника в течение двух часов после его исчезновения.

– Более позднее время я не стал отслеживать потому, что «Опель» должны были куда-то перегнать либо сразу после инцидента, либо трогать его было вообще бессмысленно, – пояснил сыщикам Сурков. – Я рассчитал время, допустив, что происшествие с подполковником могло быть спонтанным, а не запланированным. Какое-то время потребовалось на общение Точилина с преступниками, несколько десятков минут могло понадобиться для исполнения замысла, а затем – на принятие решения о том, как именно нужно скрыть преступление. Больше двух часов на это потребоваться просто не могло, даже со всеми допустимыми погрешностями.

– Какой ты умный! – съязвил Крячко, закончив телефонный разговор с начальником Перовского ОВД. – А тебе мысль о том, что он мог всю ночь провести у любовницы и скончаться под утро совершенно случайно, не приходила в голову? Допустим, головой в ванной ударился или алкоголем отравился?

– Приходила, товарищ полковник, – слегка обиделся старлей. – В этом случае его должны были вынести из квартиры поздно ночью или ранним утром. Пока проверить эту информацию у меня просто физической возможности не было: слишком большой объем данных надо отсматривать. Если вам не пригодится то, что я нашел к этому моменту, я продолжу поиски.

– Расстроился, прям как красна девица, – рассмеялся Стас. – Не обижайся, Игорь. Это я просто твою бдительность проверял. Выкладывай дальше свои соображения.

Сурков усмехнулся и продолжил доклад. Всего ему удалось найти четыре темно-синих «Опеля» нужной модели, которые выезжали из указанных районов под камеры видеонаблюдений в течение двух часов после того, как там пропала машина Точилина. Работу парень проделал немалую, и Гуров искренне похвалил его. Сурков весь зарделся.

– Лев Иванович, я проверил все четыре, – доложил он. – Отследил практически до места парковки, а затем проверил, выезжали ли они оттуда утром. Две из них сразу можно исключить из списка. Обе машины утром поехали в обратном направлении. Номера пробил, владельцы – реальные люди, и никаких серьезных претензий у правоохранительных органов к ним не было. А вот две другие на следующий день обратно не выезжали. Одна из них осталась на подземной парковке на Щелковском шоссе, а вторая осталась в гаражах на проспекте Маршала Жукова, где-то перед выездом на Новорижское шоссе. И что самое интересное, номерных знаков этой машины в природе не существует. Их просто еще никогда и никому не выдавали.

– А вот это интересно! – вставил свою реплику Крячко. – Зуб даю, это наш клиент!

– Давай-ка не беги впереди паровоза, – осадил его Лев. – Сначала свяжись с охраной подземной парковки и узнай, на месте ли машина. Если да, берешь экспертов, и езжайте ее осматривать. – Он повернулся к Суркову: – Кто хозяин этой машины?

– Вот. Тут все данные, – протянул ему листок с данными на владельца «Опеля» Игорь.

Лев бегло пробежал информацию глазами и передал распечатку Крячко.

– Свяжешься с владельцем по дороге на стоянку. В общем, сам знаешь, что делать. Ты еще здесь?

Станислав расхохотался, дурашливо козырнул, приложив левую ладонь к макушке, и, подхватив свою неизменную «всесезонную» кожаную куртку, выскочил за дверь. Гуров вслед за ним отпустил и Суркова, поручив ему, для гарантии, заняться просмотром утренней информации по камерам в районе исчезновения Точилина, а сам задумался.

Скорее всего, Крячко был прав, и машину Точилина перегнали в гаражи перед въездом на МКАД. Вопрос лишь в том, где она теперь и где бандиты спрятали труп подполковника. Для того чтобы быстро реализовать свои угрозы Орлову, преступники должны были схоронить тело где-нибудь в пределах необходимой доступности. Вот только маловероятно, что они оставили труп Точилина в его же машине. Да и прятать машину в гаражах, пусть даже какие-то из них и заброшены владельцами, весьма рискованно.

Гуров попытался поставить себя на место преступников. В том, что организатор банды далеко не дурак, он уже успел убедиться. Простейшие и непродуманные шаги – не его стиль. И если трюк со сменой номеров на машине Точилина был вполне понятен (машину с несуществующими номерами вряд ли кто-нибудь стал бы пробивать), то транспортировка «Опеля» в гаражи выглядела не совсем понятной. По логике вещей, пока пропажу подполковника еще не обнаружили, его машину следовало бы выгнать за МКАД, а затем сжечь где-нибудь в безлюдном месте или попросту утопить. Подобный трюк снизил бы шансы ее обнаружения до минимума. По крайней мере, значительно бы увеличил время, которое потратили бы на поиски машины.

Он посмотрел на карту. Между проспектом Маршала Жукова и улицей Маршала Прошлякова находилось несколько автомобильных салонов, магазинов автозапчастей и станций технического обслуживания. Причем последние принадлежали мелким предпринимателям и по большей части занимали площадь одного или нескольких гаражей.

– Неужели жадность фраера сгубила? – удивленно пробормотал Лев.

Судя по всему, спрятать «Опель» Точилина именно в этом районе было не очень просто, поскольку безлюдным это место не являлось. Получалось лишь одно – автомобиль подполковника решили разобрать на запчасти, чтобы потом продать. Либо сразу продали именно для разборки на комплектующие. Иных причин для того, чтобы машина Точилина оказалась в этом районе, Гуров просто не мог найти.

Теперь оставалось решить, что именно следует делать с полученной информацией. Если «Опель» подполковника действительно разобрали на запчасти, а не спрятали в одном из гаражей, то работники СТО были знакомы с теми преступниками, которых опера разыскивают. В том случае, если приказ отправить машину на разборку давал сам главарь банды, то, едва полиция возьмет их в оборот, ему сразу станет об этом известно, и он мгновенно начнет давить на Орлова. Причем скорее всего запустит тот механизм дискредитации генерала, который и обещал к нему применить.

Но оставался и второй вариант: машину Точилина отправили на разборку подчиненные главаря, которым он просто приказал избавиться от «Опеля». В этом случае были шансы, что преступники испугаются его гнева и, даже узнав о том, что сообщников из СТО арестовала полиция, постараются скрыть этот факт от руководителя преступной группировки. Это давало Гурову возможность оперативно попробовать выйти на саму группировку, но риски от начала активных действий были слишком велики.

В обычной ситуации он предпринял бы стандартные меры по поиску места, где разобрали или спрятали машину Точилина: досмотр всех гаражей с вызовом владельцев, облавы на СТО и прочее, но сейчас нужно было действовать тихо и незаметно. В первую очередь следовало проверить все подозрительные станции технического обслуживания, чтобы узнать, не разбирали ли на них «Опель» на запчасти.

Обычный опер для такой проверки не подойдет. Да и любой из полицейских тоже. Матерые преступники чувствуют сотрудников полиции за версту каким-то шестым чувством, и визит полицейского на СТО, тем более для покупки краденых запчастей, только насторожит их, тогда следов машины Точилина найти вообще не удастся. Как и тех, кто сдал «Опель» на запчасти. На несколько минут Гуров задумался, а затем достал телефон и набрал по памяти номер.

– Добрый день, Яков Игоревич, – поздоровался Лев, после того как на звонок ответили. – Хочу кое о чем вас попросить. Мы могли бы встретиться в кафе на Красноказарменной улице, скажем, через часок?

Яков Игоревич Лещинский был довольно посредственным актером, служившим в театре на третьих ролях. Они познакомились во время одного из громких дел, которое расследовал Гуров, при довольно забавных обстоятельствах: Лещинского наняли для того, чтобы тот выступил посредником для дачи взятки сыщику.

Гуров денег, естественно, не взял, зато задержал «посредника», и тот сделал все, что от него зависело, чтобы помочь найти преступников. На Лещинского можно было завести уголовное дело и отправить его под суд, но тогда Гурову было некогда этим заниматься. К тому же никакого серьезного преступления актер не совершил, а, напротив, оказал посильную помощь в раскрытии дела. Лев отпустил Лещинского с миром, и с тех пор Яков Игоревич не переставал благодарить его едва ли не на каждом углу, тем более когда узнал, что сыщик женат на актрисе.

В Лефортово Гуров назначил ему встречу не случайно. Именно там, на улице Лапина, и находилась явочная квартира «покерной мафии», которую пора было брать под наблюдение. Он собирался лично осмотреть окрестности, чтобы определить, из какой точки оперативнику будет удобнее следить за домом, в который Кирилл Низовцев относил деньги, собранные с нелегальных игровых точек. И к тому времени, когда пришла пора идти на встречу с Лещинским, Гуров не только успел найти удобное место для наблюдения, но еще и встретился с операми из Лефортовского отдела полиции, поставив им конкретную задачу.

Яков Лещинский был абсолютно неприметным человеком, и Лев не уставал поражаться, как его вообще взяли в театральный институт. Если специально не присматриваться, в любой обстановке и в любом окружении глаз просто скользил по Лещинскому, даже не задерживаясь и не оставляя никакого впечатления об этом человеке в мозгу. С такой внешностью ему следовало быть скорее шпионом или контрразведчиком, но никак не актером. Лещинский уже ждал в условленном кафе и сразу поднялся с места, приветствуя полковника.

– Лев Иванович, весьма удивлен, что вы обо мне вспомнили, – проговорил актер после того, как они с Гуровым пожали друг другу руки. – Я-то думал, что про персонажей, подобных мне, вы забываете сразу, как только закрываете дело.

– Вас сложно забыть. Слишком уж необычная история у нас с вами приключилась, – улыбнулся Лев. – Но давайте обойдемся без ностальгии и займемся делом, поскольку времени у меня, как обычно, всегда не хватает. Я вам расскажу, что мне от вас нужно, затем вы скажете, почему не сможете это сделать, я попробую убедить вас, что делать это все равно придется.

Лещинский рассмеялся, откидываясь на спинку стула. Мысль привлечь к операции актера показалась Гурову довольно здравой. Во-первых, Лещинский уже зарекомендовал себя человеком, выполняющим задание без лишних вопросов. Правда, в момент их знакомства он делал это за деньги, но Гуров был уверен, что и бесплатно выполнить задание актер не откажется. И не только из благодарности за то, что он его не посадил. Было в нем что-то от авантюриста, хватающегося за любое сомнительное мероприятие, если оно казалось достаточно интересным.

Юлить Лев не стал и обрисовал Лещинскому ситуацию такой, какой она была. Естественно, без подробностей и имен, но достаточно ясно объяснил, с чем актеру придется столкнуться и почему он ни к кому, кроме него, с этим заданием обратиться не может. Лещинский явно наслаждался рассказом и подвел итог, едва Гуров его закончил:

– В общем, как я понял, мне нужно сыграть роль достаточно богатого, но жутко жадного автолюбителя, который рыщет по всевозможным СТО в поисках запчастей для «Опеля» определенной модели. При этом мне следует учитывать, что продавать искомые запчасти будут преступники, которые не станут раздумывать, если почувствуют неладное, а в лучшем случае переломают мне ноги. И все это я должен делать на добровольных началах.

– Практически, – кивнул головой Лев. – Вы лишь одну деталь забыли, Яков Игоревич. Вам обязательно будут нужны правое крыло и передняя дверь темно-синего цвета. Вот такого, – и он протянул актеру фотографию «Опеля», скачанную из Интернета.

Лещинский взял ее, бегло посмотрел, крутанул в руках и усмехнулся:

– Сначала проиграем тот сценарий, который вы предложили? Я ломаюсь, а вы намекаете, что деваться мне некуда? Или сразу к делу перейдем?

– Я бы с удовольствием вместе с вами принял бы участие в театральной постановке, но время поджимает, – развел руками Гуров. – Давайте сразу к делу.

– Только один вопрос: а насколько для вас важно найти, где именно разобрали эту машину? – поинтересовался Лещинский.

– Считайте, что это вопрос жизни и смерти. Как-то так.

– Тогда я ее найду, – уверенно заявил актер.

– Только это нужно сделать уже сегодня. Максимум завтра, – подчеркнул Лев. – Времени у нас совсем мало…

Когда он вернулся в главк, Крячко был уже на месте. Как они оба и предполагали, осмотр машины, оставленной на подземной парковке на Щелковском шоссе, ничего интересного не дал. «Опель» не принадлежал Точилину, а за перепуганным владельцем автомобиля не числилось ничего, кроме парочки неоплаченных штрафов за нарушение ПДД. Впрочем, и их он оплатил еще до того, как успел добраться до своей машины по вызову полицейских. Рассказ об этом Стас закончил фразой: «Из-за твоего педантизма только время зря потеряли!» – но Лев даже внимания на это не обратил.

В версию о том, что автомобиль Точилина могли бросить где-то во дворах или продержать там всю ночь, а лишь потом перегнать, Гуров тоже совершенно не верил. Преступники из этой банды к каждому делу подходили обстоятельно и следы за собой заметали тщательно. Он даже слегка опасался, что и Лещинскому не удастся найти какую-нибудь информацию на станциях техобслуживания, поэтому на тот случай, если актер потерпит фиаско в своих поисках, разработал план тотальной облавы по гаражам в том районе. Конечно, это была крайняя мера, к которой можно было прибегнуть в исключительном случае, но тех людей, которые пригнали туда машину Точилина, найти требовалось обязательно.

Впрочем, рассуждать об этом было пока рано, и Гуров взялся за изучение компромата на Вяхирева, который передал ему Земцов. Информации, к сожалению, было маловато, чтобы железобетонно отправить генерал-майора таможни в места не столь отдаленные, но припугнуть этим таможенника вполне можно. И не только припугнуть, а даже изобразить качественный шантаж.

Вариант с тем, чтобы пригрозить генерал-майору разоблачением и потребовать от него прямого контакта с кем-то из главарей «покерной мафии», конечно, был самым очевидным и соблазнительным, но Лев от него отказался. Во-первых, совсем не факт, что Вяхирев знал кого-то из верхушки банды лично и тем более свободно контактировал с ними. В конце концов, он мог просто попасть в подпольные игровые клубы через приглашение и рекомендации, как это отлажено в системе «покерной мафии». Тогда попытка надавить на него не закончилась бы ничем, просто бандитов предупредили бы, что Гуров подбирается к ним слишком близко.

В тройной схеме Вяхирев – «покерная мафия» – шантажисты генерал-майора нужно было использовать как-то по-другому, и Лев внезапно понял, как именно. Судя по той информации, которая была у него, главари «покерной мафии» оказывали вип-клиентам разные противозаконные услуги, вроде выбивания долгов, шантажа, прослушивания разговоров и прочее. По непроверенным данным, они могли принять и более серьезные заказы, вроде ограблений или даже убийств. Вполне вероятно, что грязными делишками, не забесплатно, конечно, могла заниматься именно та банда, которая шантажировала Орлова. И если это так, от Вяхирева можно потребовать, чтобы он сделал бандитам нужный Гурову «заказ», при выполнении которого вся группировка и будет арестована.

Как ни хотелось побыстрее взять в обработку скользкого генерал-майора, но к тому, что задумал Гуров, нужно было как следует подготовиться. Отработать все детали, продумать любые возможные ходы (как свои собственные, так и бандитов), а для этого нужно понять, как именно банда совершала преступления и как они подходят к выполнению своих задач.

– Стас, что у тебя с обработкой информации? – повернулся Лев к Крячко. – Можешь уже сказать, какие именно дела были провалены после того, как Точилин стал служить в главке?

– Кое-что уже есть, но нужно еще примерно полчаса, чтобы все систематизировать, – ответил тот. – Потерпите, мой повелитель. А пока лучше займись чем-нибудь бесполезным. Покури, что ли, или к Петру сходи, к нему поприставай.

– Ты с той старушкой разговаривал, на которую сим-карта оформлена?

– А когда мне это было делать? – пожал плечами Стас. – Ты же меня сам работой завалил выше крыши! Я уже даже забыл, что такое ходить по кабакам и девок клеить…

– Ох ты! Какая трагедия! – рассмеялся Лев. – Ладно, заканчивай со своим анализом, к старушке я сам сейчас съезжу. Давай мне адрес.

Перфильева Анна Леонидовна проживала не слишком далеко от главка – в районе метро «Баррикадная». К тому же она оказалась далеко не такой старушкой, как ее представлял себе Гуров. Конечно, ей было уже прилично за шестьдесят, но выглядела она моложе своих лет и держалась вполне бодренько. Жила женщина небогато, но однокомнатная квартира была чистой и опрятной.

– Она самая, – ответила Перфильева, когда Лев с вопросительной интонацией назвал ее имя, и шагнула в глубь квартиры. – Проходите, чего в дверях-то стоять?

– Пускаете в дом и даже не спрашиваете, кто я такой? – удивился он.

– Зайдете да сами все и расскажете, – улыбнулась в ответ Анна Леонидовна.

– И не боитесь?

– А чего мне бояться? Денег у меня отродясь не водится. Вещей хороших тоже нет. А те, что есть, разве только старухам и могут пригодиться. Так что брать у меня нечего, а убивать пока вроде не за что.

– А квартира? Не боитесь, что заставят жилье на чужого человека переписать?

– А квартира давно уже не моя, – отмахнулась старушка. – Я ее на внука переписала. Он у меня один. Сейчас школу оканчивает, в институт поступит. А к тому времени, когда жениться соберется да им с семьей квартира понадобится, я, глядишь, и помру уже. Так что ни волноваться мне не о чем, да и бояться я давно ничего не боюсь, кроме Страшного суда.

– И все-таки, Анна Леонидовна, береженого бог бережет, – строго проговорил Гуров. – Мало ли какие люди в дверь постучаться могут.

– Люди все одинаковые, если к ним одинаково относиться, – не согласилась Перфильева. – Да проходите вы уже, не бойтесь. Я не кусаюсь уже лет десять, после того, как челюсти вставные сделала.

Гуров невольно рассмеялся и прошел внутрь квартиры. Анна Леонидовна провела его на кухню, мотивировав это тем, что гостя нужно хотя бы чаем напоить. И как он ни отказывался, принять гостеприимство Перфильевой все же пришлось. А пока пенсионерка ставила чайник на плиту и доставала нехитрое угощение в виде карамелек и полупустой пачки недорогого печенья, Гуров внимательно рассматривал ее.

Его удивляло, с какой естественной простотой и беспечностью держится женщина, словно она с сыщиком знакома уже бесконечное число лет. Конечно, он прекрасно знал, что большинство коренных москвичей достаточно гостеприимны, не слишком амбициозны и зачастую относятся к людям, с которыми их свела судьба, как к дальним родственникам, но такого радушия, как у Перфильевой, в Москве встречать ему еще не доводилось. Она скорее напоминала ему какую-то деревенскую бабушку, которая, даже уходя на целый день из дома, не привыкла запирать входные двери.

Когда Анна Леонидовна подала чай, Гуров попытался начать ее расспрашивать, но она легко пресекла эту попытку, сказав, что за чашкой чая нужно говорить о пустяках. И, подтверждая свои слова, принялась рассказывать Льву о своей семье, о ворчливой соседке, которая «на самом деле очень добрая», и о своем «шалопае-внуке», который в свои 17 лет больше на девочек заглядывается, чем думает об учебе. Минут через пятнадцать он понял, что если и дальше позволить Перфильевой вести разговор, то отсюда ему не уйти и до утра, к тому же и ничего полезного не узнать.

– Анна Леонидовна, а скажите, у вас сотовый телефон есть? – поинтересовался Лев, когда женщина взяла небольшую паузу, чтобы отхлебнуть чая.

– А как же? Я хоть и старая, но не отсталая, пользоваться этими игрушками умею. Правда, он у меня тоже старый, по своим меркам, конечно. Кнопочный. Мне дочь пыталась какой-то аппарат без кнопок подарить, но я ей сказала, что это уже излишеством будет. Ну, она мне тогда только оператора поменяла и успокоилась. А то, говорит, у тебя, мама, звонки слишком дорогие.

– Кого поменяла? – не сразу понял Лев.

– Ну, такую штучку маленькую из телефона вынула и такую же внутрь вставила, – пояснила Перфильева. – Уж не знаю, что от этого изменилось. За телефон-то я не плачу, дочь сама мне деньги на него кладет. Может, и правда звонки дешевле стали, я у нее об этом не спрашивала.

– А сим-карту дочь с собой забрала? Ну, эту штучку, которую она из телефона достала.

– А-а, – улыбнулась старушка, – точно. Так она ее и называла. Нет, не забрала. Она ее выкинуть в мусорку хотела, да я не дала. Велела оставить, поскольку все в хозяйстве пригодиться может. Она и пригодилась потом.

– Вот как? И зачем же?

– У меня внучатый племянник из Волгограда в Москву жить перебрался, – ответила Анна Леонидовна, и Гуров сразу насторожился: новый персонаж был родом из того же города, что и Точилин. – Первое время он у меня остановился, а потом уже себе какое-то другое жилье нашел и почти уже не заходит. Занят сильно, видимо. Зато звонит раз в неделю, здоровьем интересуется, не забывает меня, старуху. Хороший такой мальчик, послушный…

– Анна Леонидовна, вы что-то про сим-карту хотели рассказать, – перебил ее Гуров.

– Да что про нее рассказывать, – рассмеялась Перфильева. – Тут весь сказ короче этой карты. Мишка… ну, племянник мой… как сказал, что ему нужно новую сим-карту купить, мол, почему-то с его телефона очень дорого в Москве разговаривать, я ему старую, которую дочь мне поменяла, и отдала. А чего добру пропадать? Правда, не знаю, пользуется он ей сейчас или нет. Может, тоже звонки дорогие оказались?

– А паспорт вы свой в последнее время никому на руки не давали? – проверяя еще одну версию, поинтересовался Лев.

– Нет, конечно! Я и наслушалась, и насмотрелась, и начиталась про всяких мошенников. Паспорт никому вообще в руки не отдаю.

– Даже родственникам?

– А им он зачем? – искренне удивилась Анна Леонидовна. – Я еще, слава богу, здоровье не все растратила, сама смогу сходить туда, где паспорт нужен. Да и в последнее время он мне без надобности. Только на выборы его с собой и беру.

– А вы уверены, что он у вас на месте? Никуда не пропал?

– Господи, да что случилось-то такое? – забеспокоилась старушка.

– Анна Леонидовна, вы проверьте сначала документы, а потом я вам все расскажу, – пообещал Гуров.

Перфильева вышла из кухни, и ее не было не больше двух минут, затем она вернулась со старой, потертой шкатулкой, внутри которой оказались все ее документы: пенсионное удостоверение, медицинский полис и куча еще всяких разных бумаг. Паспорт она достала почти сразу же.

– Вот он. На месте. Так что произошло?

– Видите ли, Анна Леонидовна, в городе объявился телефонный хулиган. Он звонит в различные учреждения и говорит, что в них заложены бомбы, – солгал Лев. – Телефон его вычислили, но оказалось, что номер зарегистрирован на ваше имя. Вот поэтому я и пытаюсь выяснить, как ваша сим-карта могла у хулигана оказаться.

– Уф, слава богу! – облегченно вдохнула старушка. – А я-то, грешным делом, подумала, что мои шалопаи что-то где-то натворили.

– А почему вы уверены, что ваш внучатый племянник не мог так хулиганить?

– Да вы что?! Он же из хорошей семьи. У него и мама, и папа педагоги!

Путем наводящих вопросов Гуров через несколько минут узнал о Михаиле Шаповалове практически все, что ему было нужно. Родился и вырос он в Волгограде. Там же окончил строительный техникум, после чего отслужил в армии и вернулся домой. Через пару лет женился, но с семейной жизнью у него не сложилось, и несколько лет назад Михаил развелся. Детей у них с женой не было, особого имущества тоже не нажили, и в Волгограде Шаповалова больше ничего не удерживало.

По словам Перфильевой, Михаила в Москву позвал его старый друг, который перебрался в столицу раньше Мишки. Этот же самый приятель нашел здесь ему работу, связанную с разъездами. «То ли экспедитор, то ли курьер, я уже не помню!» – пояснила старушка. Первое время Шаповалов жил у нее, а затем сказал, что заработал достаточно денег, чтобы больше не стеснять родственницу и самому снимать квартиру. Анна Леонидовна пыталась его уговорить остаться, а потом махнула рукой.

– Все я понимаю, – с легким сожалением покачала она головой. – Дело молодое. Мишке женщину приличную найти надо, а ко мне ее не приведешь, неудобно им тут вместе со мной будет. Ну, и дай бог! Главное, чтобы у них все хорошо сложилось.

– А вы его девушку знаете?

– Нет, Лев Иванович, не видела даже ни разу. Но Мишка парень видный, девушки на него засматриваться должны.

– А у вас есть его фотография? – на всякий случай спросил Гуров, хотя в снимке Шаповалова и не нуждался.

– Нет, – ответила Анна Леонидовна. – Детские где-то были, но он не сильно на них сейчас похож. А взрослых фотографий он мне не предлагал, а я и не просила. Зачем они? И так его часто видела. В общем, зря вы на Мишку думаете, что он хулиганить способен. Сами видите, он мальчик приличный, работящий и вежливый. Слова грубого никогда не говорил, да и продукты домой покупал всегда сам: ни копейки у меня не брал! А если вам сказали, что телефон, с которого безобразничали, на меня зарегистрирован, то эти операторы ошиблись. Да что это я по-пустому воздух сотрясаю? Вот у меня Мишкин номер записан. Он его так и не менял ни разу. Проверьте, разве с него хулиганы звонили?

Гуров помнил по памяти телефонный номер, с которого звонили Орлову. Он внимательно просмотрел телефонную записную книжку Перфильевой и постарался придать лицу немного разочарованное выражение. Номер Шаповалова полностью совпадал с тем, который он знал, но показывать этого женщине никак нельзя. Нужно сделать так, чтобы ей даже в голову не пришло поинтересоваться у своего внучатого племянника, что он мог такое натворить, что к ней полицейские приходили.

– Нет, звонили не с этого телефона, – сделав вид, что расстроился, ответил Лев.

– А я вам что говорила? Он мальчик хороший, – обрадовалась Анна Леонидовна. – А вы не переживайте, Лев Иванович! Вы – человек хороший, а у таких все получается. Найдете вы этого хулигана!

Гуров уходил от Перфильевой если не окрыленный, то в значительно лучшем настроении, чем приезжал к ней. Конечно, далеко идущие выводы делать было еще рано, но одна существенная зацепка в отношении банды шантажистов уже появилась. Шаповалов так или иначе был с ними связан. Либо он и есть тот самый человек, который разговаривал по телефону с Орловым, передавая ему указания, либо настолько хорошо знает этого бандита, что позволяет ему периодически пользоваться своим телефоном. В общем, Мишу Шаповалова следовало брать в плотную разработку, но делать это надо крайне осторожно, чтобы раньше времени не спугнуть.

Направляясь в главк, Лев позвонил Крячко и велел собрать всю информацию на внучатого племянника Перфильевой.

Яков Игоревич Лещинский оделся настолько безвкусно, насколько хватило его фантазии. На ногах у него были новые кожаные ботинки и старые линялые джинсы, когда-то купленные за очень хорошие деньги. Куртка из натуральной кожи была местами сильно потерта, но до сих пор производила впечатление недешевой вещи. Матерчатая кепка казалась тоже достаточно дорогой, но при близком рассмотрении сразу становилось понятно, что это подделка. По убеждению актера, этот вид вполне соответствовал тому, как должен выглядеть богатый скупердяй, раз в несколько лет покупающий хорошую вещь, а затем донашивающий ее до дыр.

По гаражно-промышленному району между улицами Маршала Жукова и Маршала Прошлякова Лещинский прогуливался уже около часа, старательно заглядывая в каждый открытый гараж и в каждую станцию техобслуживания, которая попадалась ему на пути. Разыгрывая роль скупердяя, он подолгу выспрашивал у автолюбителей и сотрудников СТО о нужных ему запчастях, спорил о ценах и рассуждал о том, как дорого сейчас обходится содержание машины.

Почти в каждой станции техобслуживания Лещинский получал отказ и совет сходить на один из московских «блошиных» рынков, где можно найти что угодно, или поискать нужные запчасти в Интернете, на что актер начинал огрызаться в духе: «Умные какие нашлись! Знаю я, какие там цены ломят, и какого качества товар продают. Я таких советов по сто раз в день по любому поводу получаю. Не знаете поблизости никого, кто запчасти продает, лучше молчите в тряпочку!» «Ну и топчись тут, как баран! – обычно отвечали ему доброжелатели. – Копыта готов откинуть, лишь бы пару рублей сэкономить!»

Лещинский плевался и шел дальше, наслаждаясь ролью, которую ему приходилось играть. Увидев у кого-нибудь в гараже машину, похожую цветом и очертаниями на искомый «Опель», он подходил к владельцу и, если автомобиль оказывался не тем, какой ему был нужен, брюзгливо начинал рассуждать о том, почему люди покупают всякие драндулеты, а на нормальные тачки деньги экономят. В итоге едва пару раз не нарвался на затрещины, но это только еще сильнее подстегнуло азарт актера.

Наконец Лещинскому повезло. В одном из гаражей, на воротах которого корявыми буквами было написано «СТО, шиномонтаж, замена масла», он увидел пожилого мужика в самой настоящей засаленной фуфайке советских времен. Едва не подпрыгнув от ностальгического восторга, Лещинский почти вприпрыжку подбежал к владельцу и единственному работнику автомастерской, которая была абсолютно пустой, не считая инструмента, и с недовольным видом проворчал:

– И тут, как я погляжу, ни хрена ничего полезного нет.

– Смотря что для тебя полезным считается, – невозмутимо ответил мужик в фуфайке.

– Запчасти для меня полезными считаются, – так же ворчливо огрызнулся Лещинский. – А уж если они и от «Опеля», то тогда и купить могу. Хотя о чем я говорю? Ты даже названия такого не слышал, наверное. Кроме раздолбанных «Запорожцев» да битых «Москвичей» и не видел ни черта!

Автослесаря и это не вывело из равновесия.

– А ты, мужик, зря по СТОшкам запчасти ищешь. Тутошние мужики сами по свалкам рыщут, чтобы подешевле какую детальку найти.

– Еще один советчик нашелся! – фыркнул актер. – Без тебя разберусь. Лучше подскажи, где тут еще станции есть, раз сам ничего предложить не можешь.

– А я тебе говорю, без толку это, – хмыкнул мужичок. – Ты лучше сходи к Семену на стоянку. Он там бэушные машины и разбирает, и собирает, и продает. Местные к нему все бегают, когда клиенту что-нибудь поменять требуется, особенно на иномарках. Может, у него что-то на «Опели» и есть.

От этой информации глаза Лещинского загорелись азартом. Он подробно расспросил мужика, как добраться до нужной автостоянки, даже угостил сигаретой «с барского плеча». Сделав вид, что его не очень-то стоянка интересует, еще несколько минут поболтал с мужиком о машинах, поспорив о том, какая марка самая лучшая для российских дорог, и лишь потом отправился в указанном направлении.

Автостоянка оказалась территорией, огороженной сплошным двухметровым бетонным забором, по самому гребню которого проходила колючая проволока, протянутая между изоляторами. У Лещинского и капли сомнения в том, что они декоративные, а на «колючку» не пущен ток, даже не возникло. Он был абсолютно уверен, если кому-то вздумается перелезть на стоянку через забор, минимум пару дней в больничной палате ему придется провести, а при неудачном раскладе «нарушитель границы» из больничной палаты и вовсе уже никогда не выйдет.

Была охрана и на массивных металлических воротах, и на такой же калитке в заборе, оснащенной домофоном. Оказалось, пешеходов тут не очень-то и жалуют, и Лещинский прождал несколько минут, пока охранник согласовал что-то с кем-то и лишь после этого открыл электромагнитный замок на калитке, пропустив актера внутрь.

– Идите вон к тому зданию, – не покидая пределов сторожки, махнул он рукой в сторону одного из гаражей. – Спросите Семена. Если у него есть что-то на продажу, о цене там и договоритесь.

Автомобилей во дворе огороженной территории было не слишком много, но модели оказались самыми разнообразными: от битой «Лады Калины» 2013 года выпуска до «Форда Транзит» 1990 года. В основном все машины были либо после аварии, либо выглядели настолько древними, что кроме как для разборки на запчасти ни на что не годились. Да еще и запчасти с большинства из них нужно было умудриться продать.

В указанном охранником ангаре суетились несколько человек, что-то делая у почти новой «Тойоты Короллы». Машина была уже в достаточно разобранном виде, и нельзя было понять, разбирают ее для чего-то или собирают обратно. Лещинский на несколько секунд замер, внимательно наблюдая за их работой.

– Тебе чего надо, мужик? – оторвал его от наблюдений грубоватый голос.

– Семена мне надо, – ответил Лещинский.

– Ну, я Семен. Дальше что? – поинтересовался мужчина в грязной спецовке.

Обладатель зычного голоса оказался полноват и лысоват, но при его росте под два метра и то и другое было почти незаметно. Семен поглядывал на незваного гостя свысока, с чуть подозрительной и снисходительной улыбкой, словно большой рост давал ему какие-то особые преимущества над остальными. Лещинский бросил короткий взгляд через плечо, но двое других мужчин, возившихся рядом с «Тойотой Короллой», даже не обратили никакого внимания на их диалог.

– А дальше, Семен, мне сказали, что у тебя запчасти недорого купить можно, – продолжая разыгрывать из себя богатого скупердяя, проворчал актер. – Причем, заметь, слово «недорого» тут главное.

– Ну, говорят, что в Москве кур доят, – хмыкнул великан. – Можно и недорого. Смотря что покупать будешь. Ведро компрессии могу тебе за «пузырь» отдать.

– Очень смешно! – съязвил Лещинский. – Когда Бог чувство юмора раздавал, тебе уши тучами заложило, и ты не услышал, что на раздачу зовут?

– Зато, как я посмотрю, у тебя язык настолько шустрый, что так и просится под нож, – беззлобно парировал Семен. – Что нужно, говори, некогда мне тут с тобой в остроумии соревноваться!

– Мне нужна головка от блока цилиндров на «Опель Корса», лонжерон, а еще не битые дверка и крыло. Темно-синие, – констатировал Лещинский и протянул автомеханику фотографию. – Вот такого оттенка.

– А покраской заниматься тебя, значит, жаба душит? – снова съехидничал Семен.

– А ты чужих жаб и чужие деньги никогда не считай. Со своими разбирайся, – отрезал актер. – Есть у тебя или нет? А то я дальше пойду. Целый день по вашему мухосранскому району хожу, хоть бы один из мастеров что-нибудь дельное предложил.

– А на хрена тебе именно темно-синие? – вновь с подозрительностью поинтересовался великан.

– А я из них, блин, мозаику во дворе складываю, – огрызнулся Лещинский. – Ты тупой, братец? На хрена мне красить дверки, если таких «Опелей» в Москве, как собак нерезаных? Кто-нибудь где-нибудь да умудрился разбить машину и на запчасти продал. А для таких дураков, как ты, объясняю, что нет у меня лишних денег, чтобы новые запчасти покупать, красить и монтировать. Вот и приходится шляться по всяким помойкам и искать, что подешевле.

– Будь ты помоложе, дядя, за свое хамство по ушам бы схлопотал, – проворчал Семен.

– А я и пользуюсь тем, что старше вас всех, молокососов, – фыркнул актер. – Может быть, хоть чуть-чуть успею уму-разуму научить.

– Без твоих уроков обойдусь, – отмахнулся механик. – Значит, «Опель Корса» купить деньги были, а на запчасти уже закончились?

– Вот, представь, не закончились! Но всяким спекулянтам переплачивать за то, что можно и без них найти, я не собираюсь, – отрезал Лещинский. – Так есть у тебя детали, о которых я говорил, или нет?

– Пойдем, посмотришь, – почти добродушно усмехнулся Семен. – Но смотри! За такие детали пол-литрой не обойдешься. Копеечку неплохую заплатить придется.

– Ты мне сначала покажи, а потом мы с тобой о цене потолкуем, – загорелся неподдельным азартом актер, понимая, что напал на след.

Семен широким жестом указал ему на дверь бокса, призывая куда-то идти. Лещинский вышел на улицу и подождал, пока провожатый пройдет мимо и проследует в глубь территории, к еще одному массивному зданию. Внутри был полумрак, пахло машинным маслом и краской. Семен зажег свет, и перед Лещинским оказался целый склад автомобильных запчастей, аккуратно разложенных по полкам. Часть образцов лежала без упаковки, но большинство были обернуты в промасленную бумагу, а некоторые и уложены в коробки. Семен подвел актера к одному из стеллажей, около которого красовались темно-синие дверки, крылья и капоты от «Опеля».

– Смотри, что тебе нужно, – распорядился механик и закурил какую-то невероятно вонючую сигарету.

Лещинский неторопливо начал копаться в разложенных на полках деталях, хотя нужные ему лонжерон и головку блока цилиндров увидел сразу. Семен неторопливо курил, изредка с легкой иронией поглядывая в сторону актера, а тот придирчиво рассматривал на свет и чуть ли не облизывал каждую деталь. Номера и на головке блока, и на лонжероне оказались именно теми, которые называл ему Гуров, и сомнений в том, что они сняты с искомого «Опеля», не осталось уже никаких.

– Ну и почем ты этот хлам пытаешься продать? – поинтересовался он у Семена.

– Хлам? – Механик чуть не подавился сигаретой от удивления. – Да ты посмотри, дядя, они почти нулевые! Машина в аварии убилась, ей еще и года не было. Хозяин реставрировать не захотел. Я у него, конечно, не по заводской цене ее покупал, но денег выложил немало.

– Ой, да не надо мне тут ваньку валять, – язвительно проговорил Лещинский. – Я тоже ни хрена не слепой. Тут скол, тут царапина. А дверку с машины вообще кусачками снимали, что ли?

– Ну, знаешь ли, – обиделся Семен, – не устраивают тебя эти детали, поищи, что получше. Может, найдешь дураков!

– Может, и найду, – не сдавался актер. – Вот сейчас сыну позвоню и спрошу. Если он нашел что-нибудь, сиди на своих запчастях, как наседка на яйцах. Поеду к другим продавцам.

– Так ты даже цену не спросил! – снова удивился механик, а потом махнул рукой: – Звони, звони! Если у тебя сын такой же жмот, он во всей Москве ничего подходящего не сыщет.

– Левушка, – елейным голосом проговорил Лещинский в трубку мобильного, набрав номер телефона Гурова. – Я тут нашел кое-какой хлам для нашего «Опеля». У тебя какие-нибудь подвижки есть?

Выслушав ответ, закончил разговор словами:

– Ну, не знаю. Тут продавец, видимо, решил, что за битые детальки я ему по спекулятивной цене платить должен. Судя по его запросам, он мне пару старых запчастей по цене нового «Опеля» пытается продать. Попробую сторговаться. Если не выйдет, поедем на какой-нибудь блошиный рынок искать.

– «Левушка», – передразнил Лещинского механик. – Так и думал, что семейка евреев.

– А тебе от евреев деньги, что ли, брать зазорно? – возмутился актер.

– Без разницы, – хмыкнул Семен. – Только даже не надейся, что я тебе их продам дешевле, чем они на деле стоят.

Торговались Лещинский с Семеном долго и почти до исступления. Ни тот ни другой серьезно в цене уступать не желали. Один старательно расписывал достоинства каждой детали, а второй всеми возможными способами пытался найти в ней недостатки. При этом Лещинский так увлекся ролью прижимистого богача-еврея, что стал даже получать огромное удовольствие от торгов, намеренно затягивая их. А закончились они тем, что на базу Семена ворвалась группа захвата в сопровождении следователей.

Глава 7

Операция прошла безупречно, без сучка и задоринки. Чтобы не вызвать ни у кого подозрения, забирали и проверяли все точки, ремонтирующие автомобили либо торгующие автозапчастями во всем гаражно-промышленном секторе между улицами Маршала Жукова и Маршала Прошлякова. Причем задействованные силы полиции вскрывали и те помещения, хозяев которых к моменту облавы не находилось.

На проведение операции сосредоточили все свободные силы московской полиции. Задействовал их Гуров самостоятельно, в обход Орлова. И сделано это было не потому, что он сомневался в лояльности генерала и опасался, что он, вольно или невольно, сдаст информацию тем бандитам, которые его шантажировали, а просто хотел подстраховаться. В том случае, если машину Точилина разбирали в гаражах по распоряжению главаря бандитов, те не должны были хоть каким-то образом связать ее с генерал-лейтенантом и попытаться осуществить свои угрозы в отношении его. Лев даже лично не принимал участия в обысках, находясь в это время по какому-то незначительному делу в совершенно другом конце Москвы.

Впрочем, и без его неусыпного контроля следователи и опера сработали на выемке просто блестяще. Каждый гаражный бокс, каждый склад с автомобильными запчастями тщательно обследовался. При этом составлялась не только опись деталей с заводскими или перебитыми номерами, но и велась тщательная фото- и видеосъемка всей операции.

Оказалось, что улов следователям достался богатый. В этом гаражно-промышленном комплексе ворованными и контрафактными запчастями, а также деталями с разобранных угнанных автомобилей торговала каждая вторая мастерская или торговая точка. Более того, удалось найти несколько целых и невредимых автомобилей, числившихся в угоне. Правда, на некоторых из них номера оказались уже перебитыми. Следователи изъяли и несколько машин с очевидными следами крови внутри. Так что работы у московских следаков должно было существенно прибавиться. А вот добавится у них «висяков» или увеличится число раскрытых преступлений, будет зависеть от дальнейшей работы полицейских.

Всех задержанных во время облавы свозили, по территориальной принадлежности, в ОМВД по району Строгино. Туда же попал и Лещинский, несмотря на свои яростные объяснения по поводу того, что он простой покупатель и к всяким там полулегальным торгашам никакого отношения не имеет. Он продолжал разыгрывать выбранную роль и всю дорогу до отдела полиции не переставал брюзжать и придираться к соседям по автозаку, из-за чего даже один раз едва не схлопотал по носу.

На удивление актера, вступился за него Семен, фамилия у которого оказалась Высотин. Высоченный автомастер быстро навел порядок в автозаке, и на недовольное брюзжание Лещинского больше никто не реагировал – лишь посматривали искоса да ворчали что-то под нос. Сам Семен держался абсолютно спокойно, это наталкивало на мысль, что он либо вообще ничего не понимает в происходящем и детали автомобиля Точилина сам приобрел у перекупщиков, либо в полиции у него есть свой человек, который достаточно быстро и без излишних затрат избавит его от любых неприятностей. Второе казалось Лещинскому более вероятным, и он внутренне усмехался, предвидя, как будет разочарован Высотин, когда за него возьмется полковник.

Гуров заставил себя подождать и явился примерно через час после того, как Лещинского и Высотина доставили в отдел Строгино. Актера к тому времени, проверив документы, уже выпустили, и он топтался рядом со зданием полиции, поджидая знакомую машину. Едва она подъехала, Лещинский тут же бросился навстречу Гурову:

– Лев Иванович, этот Высотин далеко не так прост, как кажется, либо он совсем простофиля. Я за ним и на его базе наблюдал, и в автозаке. Он ведет себя так, словно ему море по колено.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся, – усмехнулся Лев. – А вы почему домой не идете? Вы уже свою задачу выполнили. Медаль, извините, вручить не могу.

– Так мне же интересно, чем спектакль закончится, – рассмеялся актер.

– Яков Игоревич, давайте договоримся так. За кулисами вам делать уже нечего, а в зрительном зале места все заняты. Поэтому вы мне позвоните через пару дней, мы с вами встретимся, и я с удовольствием расскажу финал пьесы, даже если она закончится без выстрелов, кровавых разборок и мелодраматических сцен.

– На большем я настаивать и не могу, – снова улыбнулся Лещинский. – До встречи, Лев Иванович!

Перед разговором с Высотиным Гуров тщательным образом изучил его дело. Парень ничем особым в полицейских протоколах не отметился. Исключением было лишь одно подозрение в угоне, которое случилось еще в подростковом возрасте автомастера, но и там все обвинения были сняты. Хозяин автомобиля, который некоторое время числился в угоне, попросту забрал заявление, объяснив все простой ошибкой. Дескать, сам по пьяному делу разрешил покататься парням по Подмосковью, да и забыл потом. Высотина оштрафовали за езду без прав, и на этом история закончилась.

Правда, было еще участие в драке и задержание по подозрению в хулиганских действиях и причинении вреда здоровью, но никто из пострадавших не указал, что именно Высотин их бил. Напротив, все, как один, утверждали, что парень защищал их от хулиганов, а вот самих хулиганов никто так толком описать и не смог. В общем, Высотина снова отпустили без предъявления обвинения.

Изучая дело автомастера, Гуров подумал, что парень либо родился в рубашке и свято верит в свою звезду, либо кто-то легко и просто избавляет его от любого наказания, а это было уже не совсем хорошо. Это могло означать, что у Высотина есть уже давно сложившаяся прямая связь с серьезными людьми в полиции или в бандитской среде. И те и другие могли иметь выход на главаря шантажистов, а это могло не совсем хорошо сказаться на ситуации, автомеханика потребовали бы отпустить раньше, чем он расскажет что-нибудь интересное. Впрочем, Гуров и на этот счет подстраховался. Телефон Высотина он приказал взять на «прослушку» и пеленговать его при любой необходимости. За этим лично следил Сурков из аналитического отдела.

– Присаживайтесь, Семен Геннадьевич, – предложил Высотину Гуров, когда того привели в кабинет. – Догадываетесь, зачем вы здесь?

– Понятия не имею, – пожал плечами гигант, даже сидя казавшийся выше немаленького сыщика. – Обычно в таких случаях просто составляли протокол на месте, изымали товар, а с меня брали подписку о невыезде. Поэтому ни малейшего представления не имею, зачем меня привезли в участок.

– Интересный факт, – искренне удивился Лев. – Значит, ваш товар конфискуют уже не первый раз? Нужно поинтересоваться у коллег, почему этого нет в вашем личном деле.

– Сразу видно, что вы в этой сфере новичок, хотя и немолодой офицер уже, – снисходительно проговорил Высотин и тут же поправился: – Ой, извините, гражданин начальник! Я вас оскорбить ничем не хотел. Вырвалось просто…

– Ничего, ничего! Вы продолжайте, – скривив на лице недовольную мину, разрешил Гуров. – Так что вам сразу видно?

– Ну, когда конфисковывают контрафактный товар, материалы заводят на его владельца, а я лишь управляющий автосервисом, – охотно пояснил Семен, пытаясь загладить надуманную вину. – Мое дело простое. Я слежу за ремонтом, покупкой и продажей машин, а также возглавляю оптовую базу запчастей, которые потом отправляются под заказ в различные розничные точки или реализуются через Интернет. Бывает, конечно, и у меня грешок. Продаю детали людям, которые иногда к нам на базу приходят в поисках чего-то особенного или недорогого. Вот и сегодня одному еврею вредному детали собирался продать. Но за этот опт я только перед владельцем автосервиса отвечаю. А так, все протоколы именно на него и составляются, поэтому в таких делах я никак и не фигурирую.

– А кто же тогда хозяин всего этого великолепия, которым вы управляете, Семен Геннадьевич? – с легкой иронией поинтересовался сыщик.

– Вадим Степанович Вяхирев, – спокойно ответил автомеханик. – Только он в дела вообще не лезет, лишь документы подписывает. Командует всем его брат. Он какая-то шишка большая. Не знаю точно, чем занимается, но к таможне какое-то отношение имеет. Потому что к нам из Европы часто детали приходят, по большей части либо бракованные, либо поддельные, либо вообще бэушные.

– И какая компания к вам эти грузы привозит? – почти язвительно поинтересовался Гуров.

– «Московское экспресс-агентство», – невозмутимо ответил Высотин. – По большей части все грузы и привозят, и увозят их машины.

Лев почувствовал настоящий охотничий азарт, понимая, что не только значительная часть картинки начинает четко вырисовываться, но и план его дальнейших действий обретает реальные очертания и становится осязаемым.

Стала очевидна часть схемы, по которой работает генерал-майор таможенной службы. Товары из Европы, среди которых может быть все, что угодно, без досмотра провозит «Московское экспресс-агентство». Все они, либо их значительная часть, временно оседают на складах автосалона, которым руководит брат таможенника. При этом наверняка и он владельцем конторы не является, а выполняет роль «свадебного генерала». А в случае возникновения каких-либо проблем Вяхирев задействует свои связи, и заведенные дела либо спускают на тормозах, либо выписывают по ним незначительные штрафы.

Вторая составляющая махинаторских операций таможенного генерала, с которой связана компания International carriage traffic Ltd, пока оставалась для Гурова загадкой, но можно было предположить, что в этом случае схема действует с точностью до наоборот. То есть что-то вывозится из России, отстаивается на таких же полуявных складах за рубежом, а потом распределяется между покупателями. И это может быть что угодно: драгоценные металлы или камни, богатая ураном руда, антиквариат, какое-то оружие. Вяхирев явно работал по-крупному, и точно не один.

– А что же ты, друг мой сердешный, все так легко мне на тарелочку с розовой каемочкой выложил? – иронично поинтересовался Лев у Высотина.

– Гражданин начальник, извините, конечно, но вы тут человек новый, поэтому знаете мало, – спокойно ответил автомеханик. – Я вам расскажу, что будет уже завтра-послезавтра. К вам придет какой-нибудь «важняк» из главка, заберет все бумаги, которые вы сейчас понапишете, да еще и отчитает вас за хреновую работу. Все, что я сказал, бесследно пропадет. Если честно, мне уже надоело выдумывать разные версии происходящего, вот я и рассказываю все, как есть на самом деле. Уже третий раз, кстати. Два раза все протоколы куда-то улетучивались, исчезнут они и на этот раз. А вам лучше не сопротивляться и взять деньги за забывчивость, если предложат. Иначе точно вам только хуже будет.

Гуров едва не расхохотался, выслушивая эту тираду, и сдержать довольную улыбку ему стоило больших трудов. «Важняком из главка» в прошлые разы скорее всего был Точилин. И маловероятно, что он действовал по прямой указке Вяхирева: слишком большой риск для генерала «засветиться». Это означало, что Вяхирев напрямую с бандой шантажистов, с которой сотрудничал погибший подполковник, никак не был связан. С большой долей вероятности посредниками в передаче таких поручений и были боссы «покерной мафии», в которой Вяхирев и отмывал, и тратил заработанные махинациями деньги.

– На ловца и зверь бежит, – вслух проговорил Лев.

– Правильно мыслите, гражданин начальник, – по-своему растолковал его слова Высотин. – Когда взятку предлагают, ее нужно брать. Если это не подстава, конечно. А в отношении меня вас точно никто подставлять не будет.

– Ответь-ка ты мне еще на несколько вопросов, раз уж дело все равно у меня заберут, – умышленно принимая запанибратский тон, сказал Гуров. – Кто тебе темно-синий «Опель Корса» пригнал, который ты на запчасти разобрал?

– Да одноклассник мой Васька Селезнев с другом Артемом пригнали, – выпалил разомлевший от собственной безнаказанности Семен. – Я еще тогда удивился, на фига нужно было почти новую тачку на запчасти разбирать? Но хозяин – барин. Они попросили, я сделал. Через день приехали, забрали деньги, которые я им пообещал. Там всего-то двадцать тысяч «гринов» пришлось заплатить, а я запчастей на полсотни уже на следующий день продал, и еще минимум на столько же осталось. Только, говорю же вам, гражданин начальник, неопытный вы в этих делах! Не ту тачку ищете. Этот «Опель» чистый, как стеклышко. Они мне документы на него отдали, и я их по базе пробил. Машина ни в угоне не числится, ни штрафов на ней, ни в ДТП не участвовала. В общем, вам лучше обратно вернуться. Вы ведь участковым работали? Не в вашем возрасте в следователи идти.

– Ты мне тут посоветуй еще, доброхот! – наигранно сердито прорычал Гуров. – Без тебя разберусь, как мне работать! Пиши адреса своих приятелей и говори, где документы на «Опель».

– Так я же с добрыми намерениями, – виновато проговорил Высотин и под суровым взглядом полковника схватил со стола ручку.

– Вот, – через пару минут протянул он Гурову исписанный лист. – Тут и их домашние адреса, и места их работы. Только зря вы время потратите. Они парни нормальные, не бандиты и не воры какие-нибудь. А документы на «Опель» вместе со всеми остальными бумагами у меня из офиса изъяли. Так что у своих их поспрашивайте.

Несколько минут Лев делал вид, что внимательно изучает исписанный автомехаником лист бумаги, а на самом деле размышлял о том, что Бог действительно хранит дураков. Высотин был простоватый, добродушный и недальновидный парень, которого беды каким-то невероятным образом обходили стороной. Даже пристроившись каким-то образом в крайне опасный преступный бизнес, он умудрялся оставаться почти в стороне от грязных дел. И хотя то, чем он занимался, мягко говоря, было не совсем законно, Высотин был вполне порядочным парнем, уверенным, что, не нарушая закон, в нашей стране не проживешь. Впрочем, тут Гуров внутренне вынужден был с ним согласиться, поскольку и сам, пытаясь вытащить друга из беды, действовал, мягко говоря, не полностью в рамках закона. Он усмехнулся этой мысли, а Высотин принял усмешку за знак окончания беседы и с заискивающей улыбкой спросил:

– Ну что, гражданин начальник, я могу быть свободен?

– С какого перепугу? – искренне удивился Гуров. – Тебя что, и раньше вот так вот сразу выпускали?

– Нет, конечно, – сник автомеханик. – Я же говорю, держали несколько дней в «обезъяннике». Потом приходил «важняк», забирал дело, и меня отпускали на все четыре стороны.

– А почему ты решил, что сейчас все по-другому будет?

– Ну, я думал, что вы мне поверили и поняли, чем все закончится в любом случае, – почти обиженно пояснил Высотин.

– А ты слышал поговорку: «сам заработал, дай заработать другим»? – с улыбкой произнес Лев.

– А-а-а, вон вы о чем, – рассмеялся парень, решив, что он намекает на дачу взятки. – Ну, вы хороший человек, гражданин начальник. Ради вас я даже дня три готов в «обезъяннике» посидеть. Я тогда весточку на день позже подам. Скажу, что вы взятку ждете, и все такое.

– Какую весточку? – насторожился Гуров.

– Обычную, – все еще улыбаясь, как малому ребенку, разъяснил Высотин. – Мы с начальством личную связь не поддерживаем вообще никак. Ко мне привозят товар, у меня его забирают, я веду учет. Выручку от того, что сам продал, обычно мой курьер отвозил начальству раз в сутки, если ничего экстренного не случалось. Задержка на двое суток тоже подозрения не вызывала, и никто вопросов не задавал. А вот если я попадал под облаву, в течение суток после ареста следовало найти телефон и позвонить по одному номеру. Сказать, что сегодня получку выдать не смогу, касса закрыта. На следующие сутки появлялся «важняк» и улаживал все проблемы. Ради вас я готов не через сутки, а через двое позвонить. Ничего страшного от этого не случится.

Гуров задумался. То, что у Высотина была возможность прямой связи с бандитами, одновременно и упрощало, и усложняло дело. Сложность заключалась в том, что на обработку таможенного генерала оставалось весьма ограниченное время. Препятствовать автомеханику сделать звонок своему начальству было бессмысленно, это лишь укажет преступникам на то, что сыщикам известна большая часть их схемы. Вяхирев тут же начнет заметать следы, и Гуров потеряет эффект внезапности, которого собирался добиться. Поэтому ничего в той схеме, о которой рассказал сыщику простодушный Высотин, трогать нельзя. Конечно, был соблазн согласиться на предложение автомеханика и получить лишний день на подготовку операции, но Лев решил от него отказаться. Во-первых, информация об облаве в автомастерских и так могла просочиться к преступникам. Тогда задержка Высотина со звонком выглядела бы как минимум подозрительно. А во-вторых, ему не хотелось оттягивать финал событий вокруг Орлова, когда все начало становиться на свои места. План операции у него уже созрел, не хватало лишь двух деталей: местонахождения трупа Точилина и схемы, по которой работает банда, шантажирующая Орлова.

Первую деталь Гуров рассчитывал установить в ближайшие несколько часов, и достаточно просто. Те люди, которые пригнали Высотину на разборку машину подполковника, с огромной долей вероятности и перемещали куда-то тело Точилина. Раз это было сделано не на его собственной машине, значит, они перевозили труп на одной из своих. Зная примерное место и время исчезновения подполковника, имена исполнителей и способ транспортировки, вычислить, куда именно они отвезли тело, было не слишком сложно, особенно учитывая присутствие в команде въедливого и наблюдательного старлея из аналитического отдела. А в отношении схемы Лев очень надеялся на Крячко. Как это уже случалось не раз, Станислав был способен на невероятные вещи, если это касалось его самолюбия или поиска способа защиты друзей.

Возможность того, что главарь банды шантажистов заподозрит, что облава была устроена именно из-за машины Точилина, беспокойства у Гурова не вызывала. Если такое случится, Орлову просто прикажут свернуть расследование и не дергаться. То есть сделают то, что делали раньше, – пришлют из главка «важняка», чтобы забрал документы, и все прикроют. Но до этого момента у них будет еще минимум двое суток, чтобы воплотить задуманное.

Кроме того, Лев прекрасно знал, что торговцев контрафактными и ворованными запчастями в этом районе брали с завидной периодичностью, и все всегда заканчивалось мелкими штрафами, изредка – условными сроками. По большей части делалось все это «для галочки» и абсолютно не мешало предпринимателям заниматься своим бизнесом. Даже если главарь банды давал лично распоряжение разобрать машину Точилина на запчасти, забеспокоится о том, что ее могли вычислить, он далеко не сразу. А если Селезнев и Архипов сделали это на свой страх и риск, они и вовсе будут помалкивать, опасаясь наказания.

– Семен, вот ты умный человек, а такую фигню тут лопочешь, – после небольшой паузы проговорил Гуров, укоризненно посмотрев на Высотина. – По-твоему, если я лишние сутки подожду, у меня денег от этого прибавится?

Автомеханик пару секунд непонимающе смотрел на него, а потом обрадованно улыбнулся и воскликнул:

– А-а-а, понял! Тогда я прямо сегодня позвоню.

– Нет, я тебя точно переоценил, – обреченно вздохнул Лев. – Ты считаешь, если твое начальство решит, что я на все согласен, мне нормальное вознаграждение предложат или пару копеек в лапу сунут? Сделай, как обычно происходит. Пусть подумают, что я упертый и ничего не понимаю. Или тебе чужих денег жалко?

– Да нет, конечно, гражданин начальник! – с желанием сделать приятное проговорил Семен. – Все я теперь понял. Сделаю так, как обычно. Вы с «важняком» поторгуйтесь немножко.

– Поучи еще отца шнурки завязывать! – фыркнул Лев и вызвал конвойного: – В камеру его, и глаз не спускать!

Выходя из кабинета, Высотин заговорщицки подмигнул Гурову, а тот облегченно вздохнул, когда за арестованным закрылась дверь. Все-таки актерское мастерство никогда не было сильной стороной прямолинейного полковника, хотя он и пытался этому научиться у жены. Вспомнив о Марии, он улыбнулся и в очередной раз задумался о том, где она могла пересекаться с подозрительным приятелем Точилина с не совсем обычной татуировкой на руке. Впрочем, эту мысль Лев тут же выбросил из головы: если Марию что-то впечатлило, она сама обязательно вспомнит, где и когда это произошло.

Чтобы не тратить попусту время, он сразу позвонил Суркову:

– Игорь, мне нужны все данные на Селезнева Василия Сергеевича и Архипова Артема Андреевича. Собери все, что найдешь, вплоть до того, какие телефонные номера у них были в детстве. А главное, пробей их машины. Мне необходимо знать, в каком направлении они двигались в тот вечер из района, где пропал «Опель» Точилина. Найди все, что можешь!

– Сделаю, Лев Иванович! – с готовностью отрапортовал Сурков.

Следующим на очереди был звонок Крячко. Гурову нужна была информация на Шаповалова, которую Станислав должен был уже собрать, а также он хотел узнать, насколько Стас продвинулся в своем анализе полицейских дел, которые самым неожиданным образом развалились. По первому вопросу Станислав его порадовал и тут же скинул ему на планшет всю информацию о внучатом племяннике Перфильевой, а вот с анализом пока не срасталось: Крячко еще не смог выявить ни одной закономерности.

– Не дергай ты меня, Лева! – раздраженно проворчал он. – Мешаешь только. Как что-нибудь пойму, сразу же тебя наберу.

Не успел Гуров договорить с Крячко, как ему на электронную почту пришло еще одно сообщение – на этот раз от Суркова. Старлей скинул ему информацию по Селезневу и Архипову.

У всех троих персонажей оказалось немало общего. Архипов и Селезнев вместе служили во внутренних войсках, конвоировали заключенных по этапам. А вот с Шаповаловым Селезнев вместе учился в строительном техникуме в Волгограде, хотя сам был родом из Саратовской области. Это лишь подтверждало и без того очевидный факт, что все трое были друг с другом знакомы.

Кроме всего прочего, ни один из троицы не имел особых проблем с законом – лишь мелкие правонарушения, за которые даже штрафы не всегда выписывают, а лишь устно предупреждают. И сейчас все трое вели вполне благообразный образ жизни, официально работая экспедиторами. Правда, в разных организациях.

Для подтверждения своей теории Гуров снова связался с Сурковым и попросил срочно пробить, кто владельцы тех контор, в которых работали подозреваемые, и снова оказался прав – у этих фирм был один хозяин: Терешков Антон Леонидович. На него были зарегистрированы еще две фирмы в Подмосковье.

Все пять организаций были небольшими и занимались смежным бизнесом в сфере строительства и отделки помещений: одна изготавливала окна и двери, другая производила кирпич и плитку, третья занималась строительством и отделкой, четвертая изготавливала клей и краску, а последняя занималась производством обоев. Одним словом, Антон Леонидович мог силами собственных фирм практически с нуля построить дом «под ключ». Естественно, Лев попросил Суркова собрать информацию и на него. Впрочем, он не исключал и возможность того, что, как в случае с автомастерской, которой на деле руководил Семен Высотин, Терешков может оказаться «свадебным генералом».

И все же тот факт, что все трое известных лиц, причастных к деятельности банды, совершавшей преступления самой разной направленности, а теперь шантажировавшей Орлова, работают в одной организации, значил немало. Либо кто-то из владельцев этой группы смежных предприятий и был главарем, либо руководство компании было напрямую с ним связано и зависело от него.

Общее представление о структуре банды у Гурова уже начало складываться. И хотя он предпочитал не делать выводов, основанных на неполных данных, по известной уже информации можно было сделать немало.

Во-первых, вряд ли в преступной группе было более пяти-шести исполнителей. По крайней мере, в известных ему делах этой группировки не принимало участия более четырех человек. Пару-тройку из них можно было назвать чернорабочими, которые выполняли задачи, не требующие особой квалификации, и еще столько же, вероятно, были квалифицированными специалистами преступного мира – профессиональны воры, взломщики и тому подобное. Вероятно, один из них был прекрасным программистом.

Судя по тому, что Селезневу и Архипову поручили избавиться от машины Точилина, они относились к первой категории. А вот роль Шаповалова Гурову пока была не ясна. Скорее всего, он тоже был простой «шестеркой», но пока этот факт не был доказан, и у Шаповалова могли оказаться какие-то свои скрытые таланты. Поэтому проверить его следовало особенно тщательно.

Во-вторых, вряд ли главарь бандитской группировки сам лично связывался с клиентами, заказы от которых получал при посредничестве «покерной мафии». Это делал, видимо, особый человек в банде, умеющий вести переговоры и, вполне вероятно, обладающий юридическим образованием. Этим связующим звеном наверняка был тот самый субъект, который и вел переговоры с Орловым. Впрочем, подробностей о личности главаря банды он тоже мог не знать, да и лично встречался с ним нечасто – в этом просто не было необходимости при такой отлаженной схеме.

В-третьих, тот факт, что чернорабочие в преступной группе знали друг друга, еще не говорит о том, что и с остальными членами банды у них были личные контакты. Это подвергало бы дополнительному риску разоблачения всю схему, поскольку, взяв одного, сыщики могли бы вынудить его выдать всех остальных.

Наверняка спецы в банде не только не поддерживали постоянного контакта с «шестерками», но и друг друга знали мало. Судя по алгоритму проведения преступных операций, их схему разрабатывал сам главарь, а затем ставил на исполнение нужного специалиста и прикреплял к нему несколько чернорабочих. Вполне вероятно, что в группировке может быть еще один человек, который бы отвечал за связь между членами банды и главарем и распределял бы между бандитами полученные задания. При такой схеме возможность провала сразу всей преступной группы сводилась бы к минимуму.

Конечно, главарь банды должен был знать каждого из членов как облупленного. Да и они наверняка встречались с ним лично, минимум хотя бы один раз. Без личностных лидерских качеств дисциплину и контроль в таких бандах поддерживать невозможно. Но не факт, что хотя бы кто-то из членов группировки многое знал о своем руководителе. Единственным исключением мог быть тот посредник, который поддерживал связь между всеми членами банды. Так сказать, правая рука главаря. Но он должен быть очень предан ему, поэтому вряд ли легко сдаст своего босса полицейским в случае собственного разоблачения.

А вот схема действий банды была все еще непонятна Гурову. Организовали ли ее после создания «покерной мафии» для решения всевозможных проблем, связанных с клиентами игрового клуба, или ее просто своевременно подключили к его деятельности? Были ли задачи, получаемые от «покерной мафии», основным профилем деятельности банды, или это был просто еще один способ заработка? А вот то, что взаимодействие обеих группировок было плотным и обоюдосторонним, это факт, подтверждающий хотя бы появление в распоряжении бандитов системы LRAD, которую для них добыл постоянный член подпольного игрового клуба таможенный генерал Вяхирев. В этом у Гурова сомнений никаких не оставалось, хотя прямых доказательств не было никаких.

Итак, бандиты не только получали заказы от «покерной мафии», но и сами через нее получали что-то необходимое: оборудование, оружие, информацию или что-то другое. И если удастся узнать, как поддерживают связь две группировки, для сыщиков многое могло бы встать на свои места. А пока для вычисления этих связей Гуров видел только два способа. Первый – плотно разработать Шаповалова, чья сим-карта каким-то образом оказалась в распоряжении человека, непосредственно шантажировавшего Орлова. Возможно, отследив его постоянные контакты, удастся вычислить члена банды, кто непосредственно держит связь с «покерной мафией». А второй способ – это вынудить Вяхирева обратиться к членам подпольного игорного клуба за помощью. И это тоже могло бы вывести сыщиков на нужных им людей.

Вот только времени для этого оставалось не слишком много. Максимум – двое суток! Затем тем или иным способом бандиты узнают не только о том, что целью облавы в гаражно-промышленном районе была конкретная автомастерская Высотина, а что именно в этой мастерской понадобилось полицейским. Минимум, чем это могло грозить планам Гурова, это исчезновением фактора внезапности, что привело бы если не к краху всей проведенной подготовки к разоблачению банды, то к существенному усложнению поиска ее главаря. Бандиты решили бы, что от шантажа Орлова слишком много проблем, осуществили бы свои планы по показательной дискредитации генерала, а сами залегли бы на дно. Конечно, он и оттуда постарался бы их достать, но чем может обернуться подобное развитие событий для генерала, даже предсказать трудно.

Вяхирева трогать еще рано. Задействовать его в операции нужно будет лишь тогда, когда удастся обнаружить, где именно бандиты спрятали труп Точилина. О своем плане Лев не рассказывал даже друзьям, прекрасно понимая, что те не позволят ему совершить задуманное, поэтому решил просто поставить их перед фактом, а затем вместе отработать все возможные варианты финальной части событий.

Оставалась одна возможность – разработать Шаповалова, но, имея для этого в распоряжении меньше суток, собрать о нем всю информацию очень сложно. И тут на помощь вновь пришел Сурков. Он доложил по телефону, что основная информация по Терешкову собрана, и спросил, выслать ли ее на электронную почту или доставить в рабочий кабинет Гурова.

– Игорь, можешь предложить какой-нибудь нестандартный способ собрать максимум личной информации о человеке в максимально короткие сроки? – задал ему вопрос Лев.

– Ну, кроме взлома всевозможных баз данных, вряд ли я могу предложить что-то нестандартное, – после секундного размышления проговорил старлей. – А вообще, о какой именно личной информации идет речь, Лев Иванович?

– Личные контакты, друзья, хобби, любимые места отдыха, ну, и все такое, – пояснил Гуров. – Слежка, опрос соседей, сослуживцев и все прочее – это слишком долго, на такое у нас нет времени.

– А анализ активности человека в социальных сетях и обработка его телефонных переговоров и эсэмэс-сообщений разве этого не сможет дать? – вкрадчиво поинтересовался Сурков.

– Вот ведь, старый пень! – выругал себя Лев. – О социальных сетях я и не подумал. От веяний времени отстаю. Игорь, бери Шаповалова в разработку. Узнай о нем все, что только сможешь. Мне нужно знать, когда он ест, спит, пиво пьет или по девкам гуляет, уже завтра к утру. Сделаешь?

– Лев Иванович, тогда мне придется анализ маршрутов автомобилей Архипова и Селезнева отложить, – расстроенно проговорил старлей. – Я просто физически не смогу все это вместе сделать.

– Подключи для этого анализа еще одного специалиста, по своему выбору. А если твой шеф будет возражать, набери меня, я сам с ним разберусь. Ты же займись Шаповаловым. Это – первоочередная задача.

Важность контактов Шаповалова трудно было переоценить. Ведь именно благодаря ему у «переговорщика» из банды оказалась сим-карта, с которой он звонил Орлову, видимо, будучи абсолютно уверенным в безопасности этого номера. Это означало, что «переговорщик» доверял Щербакову и поддерживал с ним какие-то личные контакты. Отыскать его нужно было во что бы то ни стало, и для этого оставалось слишком мало времени.

– Все сделаю, Лев Иванович, – заверил Сурков, и Гуров отключил связь.

Ехать в главк уже не имело смысла, и он отправился домой, ожидая, что друзья вскорости присоединятся к нему в их импровизированной штаб-квартире.

Глава 8

Трое друзей собрались у Гурова раньше, чем Мария вернулась из театра. Сегодня у нее была генеральная репетиция перед очередной премьерой, и Лев не рассчитывал, что жена окажется дома раньше его. Ожидая, пока подъедут Крячко и Орлов, он приготовил нехитрый ужин из того, что нашел в холодильнике, и едва успел закончить накрывать на стол, как приехал Станислав. Крячко выглядел возбужденным и порывался начать рассказ о том, что удалось отыскать за сегодняшний день, но Лев остановил его, попросив дождаться генерала. При этом ему пришлось буквально силой отбирать у Станислава тарелку с ветчиной, который, расстроившись оттого, что ему не дали выговориться, попытался наброситься на еду.

– Стас, не наглей! Я тоже не ужинал. Давай сначала Петра дождемся, а потом уже поедим.

– А вам не кажется, сударь, что вы меня попросту третируете? – возмутился тот. – Этого нельзя, того нельзя… Может быть, мне встать в угол и прикинуться вешалкой?

– Хоть вешалкой, хоть табуретом, – усмехнулся Гуров. – Не мой курятник, указывать тебе, какую из себя мебель изображать.

Продолжить словесную пикировку друзьям не позволил звонок в дверь, и через пару минут после того, как Гуров пошел открывать дверь, на кухню вошел генерал. Кивнув головой Станиславу, он быстрым взглядом окинул кухню и тут же схватил со стола ту же самую тарелку с ветчиной, которую недавно Лев отобрал у Крячко. Стас удивленно-вопросительно посмотрел на Гурова и, увидев, что тот едва сдерживается от смеха, возмущенно вырвал тарелку из рук опешившего Орлова.

– Я не понял, товарищ генерал, вы сюда жрать, что ли, пришли? – возмущенно проговорил он, тут же засунув кусок ветчины себе в рот.

– Вы как дети малые, – усмехнулся Лев, выдергивая спорную тарелку из рук Станислава и ставя ее обратно на стол. – Садитесь и поешьте нормально. Потом тогда и поговорим.

Ужин прошел быстро и в полном молчании, словно трое друзей соревновались в том, кто из них успеет больше съесть за максимально короткое время, и лишь когда Гуров налил всем чая, заговорил Орлов – ему все-таки удалось кое-что узнать о возможной дальнейшей судьбе установки LRAD, которую использовали во время ограбления инкассаторов в Зеленограде.

Фээсбэшники настолько плотно засекретили информацию по этой системе, что найти новые данные оказалось трудно даже генерал-лейтенанту, несмотря на его обширные связи во всевозможных ведомствах и службах. До материалов дела, которое завели спецслужбы в отношении случаев использования системы LRAD, Орлову пока добраться не удалось, но кое-что узнать он все же смог.

Оказалось, что ФСБ конфисковала такую установку на двустороннем автомобильном пункте пропуска Вишневка в Волгоградской области на границе с Казахстаном. Была ли это та самая установка, которую бандиты использовали в Зеленограде, источник генерала не мог ему сообщить, зато рассказал кое-какие интересные детали этой операции спецслужб.

На саму установку наткнулись совершенно случайно. Совместно с Госнаркоконтролем в поселке Вишневка фээсбэшники проводили спецоперацию по изъятию крупной партии наркотических средств, которая согласно информации спецслужб должна была поступить из Казахстана в Россию. Планировалось подвергнуть внезапной тотальной проверке все грузовики, которые в определенный период времени должны были пройти пункт пропуска со стороны сопредельного государства. Однако молодой и рьяный сотрудник из волгоградского управления ФСБ зачем-то взялся проверять и те машины, которые проходили границу со стороны России.

В одном из ничем не примечательных грузовиков с казахстанскими номерами, который уже был готов пересечь государственную границу, и нашли установку LRAD. Согласно документам грузовик вез в Казахстан холодильное оборудование и уже прошел все необходимые таможенные процедуры, но молодой фээсбэшник зачем-то сунул в кузов свой любопытный нос и обнаружил ящик, разительно отличавшийся от остальных размером. Сотрудник потребовал вскрыть упаковку и увидел внутри вместо холодильников и морозильников самую настоящую установку LRAD, которую до сих пор знал только по картинкам.

Водитель грузовика и экспедитор, сопровождавший его, тут же были арестованы и допрошены. Естественно, ничего о том, что за устройство они перевозили, граждане Казахстана не знали. Как не догадывались и о том, для каких целей предназначалась установка и кто именно был ее настоящим получателем. Парни из Казахстана, совершенно не понимая, за что их взяли в такой серьезный оборот российские спецслужбы, рассказали, что за этим нестандартным ящиком им в Москве пришлось заезжать отдельно на склады, расположенные на улице Маршала Прошлякова. Детально описать человека, который командовал погрузкой этого ящика в кузов, они не смогли, но оба отметили его странную привычку – всегда держать руки в карманах. А когда он расплачивался с экспедитором, тот заметил у мужчины на руке приметную татуировку.

– Надпись «Тема» и православный крестик, – закончил за генерала Крячко.

– Да, так и есть, – подтвердил Орлов. – Поэтому я и уверен, что это именно наша установка, хотя никаких официальных подтверждений существующих связей от ФСБ пока добыть не удалось.

Гуров задумался. Арест установки LRAD на границе говорил сразу о двух вещах, характеризующих деятельность банды. Во-первых, они никогда не повторяются в методах, используемых для совершения преступления. Иначе какой смысл вывозить за пределы страны установку, которую бандиты столь удачно использовали при ограблении инкассаторов? Возможность того, что эта преступная группа может действовать и на территории сопредельных государств, он полностью исключал – не с таким масштабом была организована банда. Да и у соседей своих преступников хватало, чтобы позволять там работать заезжим гастролерам. Для этого нужны были связи на уровне государственных.

А во-вторых, вариант того, что бандиты могли просто взять и подарить дорогостоящую установку какой-нибудь преступной группировке за рубежом, Лев даже не рассматривал. Систему LRAD явно продали. А это говорило о том, что бандиты страдают излишней жадностью и от орудий преступлений так просто не избавляются. По крайней мере, от дорогих.

Машина Точилина стоила недешево, но, учитывая изощренность ума и расчетливость главаря банды, Гуров сомневался, что это он отдал приказ разобрать ее на запчасти. Скорее всего исполнители просто одновременно решили замести следы и немного заработать. В этом была их вторая ошибка. А первой было то, что они вообще решили втянуть в свои дела генерала Орлова! Преступления, совершаемые группировкой, настолько различались по почерку и так профессионально исполнялись, что банду могли не обнаружить еще несколько лет, пока кто-нибудь из сыщиков не пришел бы к выводу, что все они осуществляются одними и теми же людьми. Гурова вынудили заметить это, и теперь он собирался сделать все возможное, чтобы преступники горько пожалели, что хотя бы на секунду смогли привлечь к себе его внимание.

– Стас, у тебя что? – повернулся Лев к Крячко.

– У меня тоже есть кое-что интересное, – усмехнулся тот. – Я нашел две закономерности во всех нераскрытых до сих пор делах, которые числятся в московских отделах полиции с тех самых пор, когда в главке появился Точилин.

– А более ранний период ты не изучал? – настороженно поинтересовался Гуров.

– Обижаете, гражданин начальник! Изучал. Но как раз там-то похожих закономерностей нет. Все нераскрытые преступления можно разделить на три категории. Первую условно можно назвать среднестатистической. Это те случаи нераскрытых преступлений, которые были всегда: из-за везения у преступника, или из-за нерадивости сыщиков, или просто стечение обстоятельств. В большинстве своем это единичные случаи, не выстраивающиеся в какую-то общую – схему.

Увидев, что Гуров приготовился обреченно закатить глаза, а Орлов стиснул губы, намереваясь выдать свой очередной перл, Станислав прервался, поджав губы, и быстро свернул свою «лекцию»:

– Не буду перечислять остальное. Вы и без меня такие случаи прекрасно знаете. А вот две другие категории куда интереснее…

Крячко удалось вычислить две закономерности, которые ранее не проявлялись среди нераскрытых преступлений. В первом случае в самый последний момент исчезали улики, свидетели или пропадал сам состав преступления. То есть, например, пропавшие денежные суммы вдруг оказывались на своих местах. А что самое интересное, все эти преступления касались богатых и влиятельных людей: крупных бизнесменов, чиновников, политиков, даже артистов. Словно кто-то предупреждал их о том, что именно есть у следователей на них или какие конкретно улики сыщики готовятся найти во время обысков или облав. И когда полицейским казалось, что преступники у них в руках, выяснялось, что доказать-то ничего и не получится из-за банального недостатка, а то и полного отсутствия прямых доказательств.

А во втором случае преступники будто прекрасно знали, что именно можно украсть и как лучше всего это сделать. Кроме того, знали и о том, как будут действовать полицейские и сколько времени им понадобится, чтобы прибыть на место преступления. В общем, перед каждым противоправным актом бандиты получали такой набор данных, который собрать человеку, не входящему в правоохранительную систему, причем на очень высоком уровне, просто физически невозможно.

– Отсюда вывод, – подвел итог своему монологу Крячко. – И в том и в другом случае бандиты получали весь необходимый объем информации от высокопоставленного полицейского чиновника. Но если в первом варианте они скорее всего попросту продавали данные заинтересованным лицам, то во втором – использовали их для проведения собственных операций. Цель наверняка выбиралась заранее, а данные на нее собирались потом. Методы разные, цели разные, способы разные. И связать эти преступления без детального анализа всех материалов вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову.

– То есть ты хочешь сказать, что после того, как бандиты выбирают цель, они получают детальный материал по ней и лишь после этого начинают действовать? – зачем-то уточнил Орлов.

– Именно, – кивнул Станислав. – Я полагаю, что после получения информации бандиты выбирают способ, как лучше выполнить нужную задачу, а уже затем отправляют на дело тех людей, которые с нею справятся. Судя по описаниям свидетелей и косвенным уликам, имеющимся в материалах таких дел, в банде может быть от пяти до десяти человек.

Гуров коротко кивнул. Все рассказанное друзьями подтверждало его теоретические выкладки. Они со Станиславом пришли к абсолютно идентичным выводам, анализируя абсолютно разные данные. А одинаковые выводы, сделанные разными способами, лишь подтверждали, что оба сыщика были на верном пути.

– Значит, чтобы заманить их в ловушку, нужно подсунуть им такое дело и такую информацию, что они сами к нам в руки придут, – сделал собственный вывод генерал. – Тогда чего мы в носу ковыряемся? Давайте думать, как этот трюк провернуть.

– Петр, ты забыл одну вещь, – осадил его Гуров и, когда генерал вопросительно посмотрел на него, пояснил: – Труп. Пока мы не знаем, где труп Точилина, мы ничего не сможем сделать. Даже если предположить, что мы накроем всю банду сразу, они сообщат следователям, где труп, и красочно распишут, как помогали тебе его прятать. А если у нас что-то пойдет не так, и вовсе выскользнут, а тебя утопят.

Орлов хотел что-то возразить, но тут же закрыл рот и опустил голову.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – подбодрил друга Гуров. – Что с вещдоками, Петр?

– Да ничего с вещдоками! – буркнул генерал. – Конечно, мне истерику жуткую закатили, когда я через министерство продавил приказ устроить ревизию… Кстати, она не в один день закончится!.. В общем, пока из того, что обследовали, ничего сверхъестественного не вытекло. Вещдоков пропало не больше, чем обычно. Конечно, погоны у кого-то полетят, но с такими вещами аккуратней надо обращаться. Полиция – это не какая-нибудь «Почта России», где что угодно потеряться может. У нас везде порядок должен быть. Особенно в вещдоках.

– Ясно, – кивнул Лев. – Значит, попыток вытащить кого-то из-под статьи они не предпринимают. Возможно, считают это слишком рискованным. А может, просто принципы такие. Впрочем, сейчас это уже неважно.

– Это почему? – удивленно посмотрел на него Орлов, слегка обидевшись на то, что все его усилия по ревизии хранилищ вещественных доказательств оказались ненужными.

– У нас уже есть почти все, что нужно для поимки бандитов, – ответил Гуров. – Осталось лишь несколько штрихов, и можно начинать свою игру.

И он в общих чертах обрисовал друзьям, чего ему удалось добиться за прошедший день. Правда, сомневался, что в ближайшее время удастся установить личность главаря банды, но найти тех людей, которые осуществляют связь между «покерной мафией» и шантажистами, считал вполне возможным.

– И как ты это собираешься сделать? – иронично поинтересовался Крячко. – У тебя есть персональная Ванга или прямая связь с самим Господом Богом?

– Предсказания и теософия – не мой курятник! – усмехнулся Лев. – Я просто сделаю так, что бандитам закажут мое устранение.

– Что-о-о?! – в один голос прорычали Крячко и Орлов.

– Е-мое, прямо кисейные барышни! – расхохотался Лев. – Может быть, вам успокоительных накапать?

План Гурова был предельно прост, и им он собирался свести воедино всю имеющуюся информацию. Зная о связях Вяхирева с «покерной мафией», Лев предположил, что в том случае, когда таможенный генерал почувствует с его стороны серьезную угрозу своему положению, финансовым возможностям и свободе, он вынужден будет обратиться к преступникам с просьбой устранить Гурова.

Дальше все должно пойти по простой схеме. Вполне вероятно, что шантажисты тут же свяжутся с Орловым и потребуют сделать так, чтобы Гуров прекратил «расследование» в отношении таможенника и уничтожил все имеющиеся доказательства. От Орлова требовалось разъяснить бандитам, кто такой Гуров и почему он никогда на такой шаг не пойдет, а также убедить их, что все доказательства хранятся только у полковника и до окончания следствия он ими ни с кем не делится. У преступников останется только один выход – захватить и ликвидировать Гурова. Первое Лев собирался позволить бандитам, а вот помешать сделать второе должны будут его друзья.

– Ты в своем уме, Лева?! – возмутился Орлов. – Мало того, что предлагаешь мне тебя подставить, так еще и голову в пасть льва готов запихать!

Гуров в ответ только пожал плечами и подвел итог своим планам:

– В общем, так, как только я надавлю на Вяхирева, нужно будет взять его под наблюдение, а телефоны поставить на «прослушку». Он обязательно свяжется с кем-то из «покерной мафии», а затем мы вычислим, как они контактируют с бандитами.

– Ты с ума сошел?! – воскликнул Орлов. – Да меня за несанкционированную «прослушку» таможенников не только погон лишат, а еще и в тюрьму легко отправят! Чем это от бандитских угроз отличается?

– Петр, а кто сказал, что ты знаешь про то, что мы телефоны Вяхирева слушаем? – усмехнулся Лев. – Этот факт вообще нигде не всплывет.

– Ты сам, что ли, телефоны слушать будешь? – не успокаивался генерал.

– Зачем? Есть у нас хороший парень, который умеет держать язык за зубами. Кстати, если он до сих пор не догадался, что мы не совсем обычное расследование ведем, тогда получится, что я его сильно переоценил.

Спорили друзья не слишком долго. Станислав и вовсе почти сразу согласился с доводами Гурова о том, что по-иному бандитов вычислить будет очень трудно, а любое затягивание этого дела может привести к тому, что главарь преступников вычислит, насколько далеко продвинулись сыщики. После этого ничто не помешает ему осуществить свои угрозы в отношении генерала, а самому уйти на дно.

Конечно, учитывая имеющуюся информацию, кое-кого из банды и даже из «покерной мафии» можно будет арестовать и посадить, но вся верхушка преступных группировок уйдет от ответственности, и найти их потом будет очень непросто. В итоге Орлову тоже пришлось сдаться. И к тому моменту, когда домой вернулась Мария, друзья уже мирно беседовали о посторонних вещах, оставив ее в неведении, насколько рискованную для себя операцию задумал Гуров.

Утро началось с того события, которого Гуров так долго ждал. Едва он успел войти к себе в кабинет, как к нему чуть ли не ворвался Сурков, причем выглядел старший лейтенант очень уставшим. Оказалось, Игорь вообще не уходил из главка. Анализ информации по Шаповалову он успел сделать часов до шести вечера, после чего сразу же переключился на проверку записей видеокамер, чтобы определить, куда ездили машины Селезнева и Архипова в тот вечер, когда пропал продажный подполковник. Глотая кофе литрами, Сурков проработал всю ночь, но необходимые данные все-таки собрал.

– Вот, Лев Иванович, – довольно проговорил он, выкладывая на стол две папки с документами. – Здесь все, что удалось собрать по Шаповалову, а во втором отчете маршруты движения машин обоих подозреваемых в тот самый вечер.

Гуров взял вторую папку и бегло ознакомился с информацией. Оказалось, что машина Селезнева весь вечер простояла на стоянке около его дома на улице Жербунова, куда оба подозреваемых приехали на своих машинах около 16 часов. Затем по Москве перемещался только автомобиль Архипова. Примерно в 16:40 эта машина попала в объективы камер видеофиксации в районе станции метро «Измайлово», затем попалась в поле зрения у супермаркета на стыке улиц Измайловское шоссе и Первомайская. А примерно через два часа эта же видеокамера зафиксировала автомобиль Точилина, который проехал в обратном направлении с уже новыми номерами.

Еще часа через два автомобиль Архипова попал в объективы камер в районе станции метро «Щелковская», а затем пересек МКАД по Щелковскому шоссе. Еще один раз его удалось засечь в Изумрудном квартале городского округа Балашиха, а после этого машина Архипова потерялась на пару часов, пока не проехала в обратном направлении, вплоть до стоянки на Жербунова, и лишь глубокой ночью машина Архипова добралась до того дома, где проживал он сам, и не выезжала со дворов до полудня.

– Это все, что мне удалось найти, – немного виновато проговорил Сурков, когда Гуров закончил изучать информацию. – К сожалению, где именно находилась машина Архипова в те два часа, после того как попалась на камеры в Изумрудном квартале, я сказать не могу. Проверил записи со всех точек, которые есть дальше по Щелковскому шоссе, но никаких признаков присутствия этого автомобиля найти не удалось.

– А вот это уже не важно, – усмехнулся Лев. – Ты молодец, Игорек. Информации более чем достаточно. Теперь я точно знаю, куда они отправились.

– Лев Иванович, разрешите спросить, – каким-то странным тоном поинтересовался Сурков. Гуров удивленно посмотрел на него и кивнул. – То дело, над которым вы сейчас работаете, не совсем обычное? Так ведь?

– С чего ты так решил?

– Я наблюдал за работой всех следователей в главке, а за вашей – особенно, – чуть виновато пояснил старший лейтенант. – Вы хотя и предпочитаете привлекать к участию в расследовании минимально необходимое количество сотрудников, никогда не работали столь закрыто. К примеру, в случаях, подобных моему поиску машин Точилина, Архипова и Селезнева, вы бы привлекли трех-четырех человек для более оперативного сбора данных. Мне же вы разрешили взять только одного, да и того я решил не привлекать.

– И почему это?

– Именно потому, что вы не хотели привлекать лишних людей к расследованию, – ответил Сурков.

– И это все умозаключения, на основании которых ты решил, что мое расследование какое-то необычное? – иронично спросил Гуров.

– Нет, есть еще один очевидный факт: вы почти не подключаете к расследованию оперативников, а предпочитаете работать самостоятельно. К тому же та информация, которую собираю я, не проходит ни в одном зарегистрированном деле. Исключение – некоторые данные относительно «покерной мафии». И то они проведены в тех отделах полиции, которые осуществляли задержание подозреваемых во время облавы. Но в том деле, которое ведете лично вы, никаких упоминаний об этом не появилось.

– Может быть, я просто поленился вовремя составить отчеты и приобщить документы? – не скрывая улыбки, проговорил Лев.

– А вот этого не может быть, – возразил Игорь. – Достаточно даже бегло оценить методы вашей работы, чтобы понять, что вы дотошный, скрупулезный и последовательный сыщик. Это Станислав мог забыть или полениться, но не вы.

– Ладно, не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! Ты все правильно просчитал, Игорь, но подробностей я тебе пока сообщать не буду. Это все может оказаться слишком рискованно для твоей карьеры. Спорить со мной бесполезно, а если действительно искренне хочешь помочь, мне нужно, чтобы ты сегодня с обеда взял на «прослушку» все телефоны генерал-майора таможенной службы Ильи Степановича Вяхирева. Негласно, естественно. По моему личному распоряжению.

– Значит, решили меня подстраховать, чтобы не выперли из главка, если у вас что-то пойдет не так? – усмехнулся Сурков.

– Игорь, давай ты пока без ответов на свои вопросы перебьешься? – в упор посмотрел на него Гуров.

Сурков потупился и слегка покраснел.

– Простите, Лев Иванович. Вы, конечно же, лучше меня знаете, что делаете. А что именно нам от Вяхирева необходимо узнать?

– Все. Кому звонил, о чем разговаривал. А в первую очередь внимание необходимо обратить на то, кому и какие встречи он будет назначать. И еще мне нужно, чтобы геолокация сотового телефона генерала велась постоянно. Я хочу знать, куда и когда он будет передвигаться.

– Слушаюсь, товарищ полковник! – почему-то официально отреагировал старлей. – Сейчас и приступлю.

– Ты меня плохо слышал? – усмехнулся Гуров. – Я же сказал: «после обеда». А сейчас лучше поспи пару часов. Крячко с утра не будет, да и я сейчас уезжаю. Можешь у нас на диванчике прикорнуть.

Не слушая возражений Суркова, что он в норме и готов продолжать работать, Лев коротко махнул рукой в сторону старого кожаного дивана, стоявшего в кабинете, и набрал на внутреннем телефоне номер Орлова:

– Петр, собирайся, нам нужно срочно кое-куда съездить.

– Товарищ полковник, соблаговолите субординацию соблюдать, как это от офицеров требуется! – прорычал в ответ генерал, видимо, он был не один в кабинете.

– Петр, я серьезно, – коротко проговорил Лев. – Разгоняй свое сборище. Жду тебя в своей машине через пять минут.

Прежде чем уйти из кабинета, он сделал то, что планировал со вчерашнего дня, – отправил с курьером заявление в министерство. А до того, как последует ответная реакция, нужно было успеть предпринять все необходимые шаги.

Ждать генерала пришлось, конечно, дольше, чем пять минут. Довольным Орлов, естественно, не выглядел, но в его лице читались скорее настороженность и беспокойство, чем раздражение тем, что Гуров столь безапелляционно выдернул его на прохладный весенний воздух из теплой утробы кабинета.

– Это что еще за самодеятельность? – возмущенно проговорил генерал, усаживаясь в машину. – Ты прям распоясался не на шутку. Скоро мне при всем личном составе команды раздавать начнешь?

– Петр, извини, но дело действительно и важное, и срочное. На политесы просто времени нет, да и говорить что-то по телефону или в твоем кабинете я опасался, – пояснил Гуров.

– Думаешь, нас тоже слушать могут? – недоверчиво поинтересовался Орлов.

– Вполне. Мы же не знаем, что тут успел насовать Точилин. Мой-то кабинет Сурков на предмет «прослушки» уже проверил, но к тебе его запустить, чтобы это не вызвало подозрения и пересуды, пока просто невозможно.

– Так что все-таки случилось? – спросил его генерал.

– Я знаю, где труп Точилина, – усмехнулся Лев, заводя мотор.

До дачи Орлова друзья добирались около полутора часов, учитывая пробки и тот факт, что за ключами от загородного дома пришлось заехать на квартиру генерала, и по дороге Гуров рассказал, к каким выводам он пришел после новых фактов, открывшихся утром.

На самом деле все было предельно просто и очевидно, и он даже слегка досадовал на себя, что ему самому в голову не пришло подобное развитие событий. Но именно в простоте и заключалась вся эффективность выбора места, где преступники спрятали труп подполковника, ставшего им ненужным.

Дача Орлова подходила для этих целей идеально. Во-первых, он сам бывал там крайне редко, а его жена и вовсе приезжала на дачу только в теплое время года, чтобы повозиться в небольшом садике и огороде. Дети Орлова тоже дачу не жаловали, и там бывало много народу лишь пару раз в году, во время каких-нибудь особенных торжеств. Этот факт, как, впрочем, и наличие у себя дома «вальтера», генерал никогда и ни от кого не скрывал, поэтому знали про дачу и про то, как она используется, очень многие. Лучшего места, чтобы спрятать труп Точилина, максимально усилив подозрения против Орлова в случае обнаружения тела подполковника, придумать и нельзя.

О том, что бандиты спрятали труп именно на даче генерала на Медвежьих озерах, Гуров догадался почти сразу, после того как прочитал из доклада Суркова, что машина Архипова была замечена на Щелковском шоссе. И тот факт, что она пропала из виду после Изумрудного квартала, Льва уже абсолютно не удивил. Ни в Долгом Ледово, ни на Медвежьих озерах, ни в Новом городке после них камер наблюдения практически не было: только у частников, а их местоположение еще нужно установить. Кроме того, после исчезновения из виду в Изумрудном квартале машина Архипова пропала почти на два часа, а этого как раз бы хватило бандитам, чтобы отвезти труп на дачу, спрятать его там, а затем вернуться обратно.

Последний раз на свою дачу Орлов приезжал на Новый год, но он регулярно платил соседу за то, чтобы тот чистил от снега подъезд к даче и дорожки во дворе. Здесь, в отличие от самой Москвы, снег еще не торопился таять, но ответственный сосед Орлова настолько тщательно исполнял порученное задание, что и подъезд к воротам дачи, и дорожки внутри ее сияли сухим асфальтом, и разглядеть на нем какие-то следы было просто невозможно. В какой уже раз Лев удивился обстоятельному подходу бандитов – и этот факт они предусмотрели, когда подготавливали преступление.

Орлов вышел из машины и задумчиво осмотрелся вокруг. Улица была абсолютно безлюдной, и не только из-за того, что большинство жителей Медвежьих озер сейчас находились на работе. В этой части деревни дома в основном использовались москвичами именно в качестве дач, и в холодное время года большинство из них пустовали. Насколько помнил генерал, лишь в паре домов ниже по улице люди проживали постоянно.

– Все равно не пойму, на что они рассчитывали, если действительно труп притащили сюда? – задумчиво проговорил он. – Любому следователю будет очевидно, что я не стал бы прятать тело у себя на даче. Не настолько же я из ума выжил?

– Смотря как они все обставили, – пожал плечами Лев, выбираясь из машины вслед за другом. – Я почти уверен, что пятно крови найдут около дверей твоей дачи, а затем еще отыщут ее следы на пути к тому месту, где они тело спрятали. Версия будет простая: вы поссорились, он тебе угрожал, и ты выстрелил в приступе гнева, а затем спрятал тело, решив его утопить в озерах, к примеру, как только сойдет лед и представится удобный случай. Кстати, где ты был в тот вечер, когда убили Точилина?

– Ты совсем из ума выжил? – возмутился генерал. – Думаешь, я правда причастен к его смерти?

– Петр, не мели ерунду! – отмахнулся от него Гуров. – Я тебя спрашиваю, потому что хочу понять, насколько детально они прорабатывают операции.

– Сейчас вспомню, – на пару минут задумался Орлов. – Это же пятница была? Тогда – все как обычно. После работы заехал в ресторан, поужинал, выпил рюмочку, а затем домой отправился.

– С чего это вдруг ты сразу домой не поехал? – удивился Лев. – Насколько я помню, раньше за тобой привычки шляться по ресторанам в пятницу не замечалось.

– Да у меня жена пару месяцев назад стала по пятницам к дочери ездить. Сидит с внуками, а дочь с зятем отпускает погулять. Ну, там, на концерт, в клуб или еще куда, – почему-то слегка виновато ответил генерал. – Возвращается она поздно, а мне как-то без нее дома неуютно. Вот и стал наведываться в какой-нибудь ресторанчик, посижу там часок, выпью немного, а потом домой еду и ложусь перед телевизором. Обычно засыпаю. А когда жена домой возвращается, она меня будит.

– Ясно, – хмыкнул Гуров. – Значит, и привычки твои они изучили, раз так тщательно операцию спланировали. Можно не рассчитывать, что они улики не подтасовали так, что ты легко с себя подозрение снять сможешь. Ладно, пошли, поищем, куда бандиты тело спрятать могли.

Собственно говоря, мест для того, чтобы спрятать труп Точилина, на даче Орлова было не так уж и много. Дорожки во дворе были прочищены к веранде дома, к бане да к небольшому сараю, стоявшему чуть поодаль от основных строений. В дом тело, естественно, бандиты заносить бы не стали, да и баня казалась неподходящим местом для таких целей. А вот холодный сарай мог вполне для этого послужить.

Гуров знал, что в этом сарае хранятся садовые инструменты, удочки и прочая ерунда, а под сараем есть довольно вместительный погреб, который практически никогда не использовался. Лишь летом и осенью жена генерала держала там домашние заготовки овощей, ягод и фруктов, а к зиме их большая часть раздавалась детям или просто перевозилась на московскую квартиру. Уверенным шагом он сразу направился к сараю.

Орлов попытался было открыть навесной замок, но Лев успел перехватить его руку. Конечно, маловероятно, что преступники оставят на нем свои отпечатки пальцев, но отрывать замок все же следовало аккуратней. Он внимательно осмотрел замочную скважину и фыркнул – на ней были видны едва заметные следы взлома. Большего Гурову и не требовалось, этот факт развеял последние сомнения в том, что преступники побывали на даче Орлова.

Как он и предполагал, труп Точилина обнаружился в погребе, а от самой двери до спуска вниз на полу сарая виднелись едва заметные следы крови. Лев не стал лезть в погреб, лишь осветил фонариком его содержимое. Тело подполковника валялось в неестественной позе, словно его просто скинули вниз (а так и было, скорее всего!), рядом с ним стоял портфель Точилина, а прямо на трупе лежал орловский «вальтер Р38». Генерал захотел было спуститься, но Лев снова удержал его:

– Петр, ты без практической работы на местах преступлений совсем соображать перестал? Хочешь там наследить, чтобы у «особистов» совсем сомнений в твоей вине не осталось?

– Так мы же должны… – начал говорить генерал и тут же осекся. – Ты прав, Лева. Сыскную хватку я точно стал терять. И что мы теперь с этим делать будем?

– Если все пойдет так, как я задумал, то бандиты о трупе сами нам все расскажут, или возьмем того, кто попытается о нем нашим коллегам сообщить, – ответил Гуров.

– А если что-то сорвется?

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – усмехнулся Лев.

Перед тем как уехать с дачи Орлова, он установил там камеру дистанционного наблюдения, взятую под расписку у технарей. Эта модель была способна сразу передавать изображение на его телефон или планшет. В нее был встроен датчик движения, и работать камера могла и ночью. Это была разумная предосторожность на тот случай, если бандиты по каким-то причинам решат перепрятать труп Точилина. Больше друзьям здесь делать было нечего, и оба отправились обратно в главк.

По дороге Гуров решил занять погрустневшего генерала делом и поручил ему изучить всю информацию о Шаповалове, которую собрал Сурков. Нацепив на нос очки, Орлов, все еще переживавший из-за двух нелепых ошибок, совершить которые не дал ему Гуров, словно школьник, усердно штудировал документы. Впрочем, анализ данных был сделан Сурковым очень обстоятельно и излишне сложной головоломки ни для кого не представлял. Минут десять генерал внимательно читал информацию о том, где любил бывать Шаповалов и чем он занимался в часы досуга, рассматривал фотографии тех людей, с кем он контактировал, и вчитывался в перечень мест, где бандит бывал.

– Вот же он, едрит его налево! – вдруг азартно воскликнул он.

– Кто? – спокойно поинтересовался Гуров.

– Да тот козел, который со мной разговаривал! – крякнул генерал. – Именно эта сволочь мне требования бандитов и передавала: Кудинов Олег Николаевич.

– Рассказывай, что там на него есть, – попросил Лев.

Сурков в очередной раз доказал, что к выполнению своих заданий подходит весьма обстоятельно. Мало того, что он выявил круг людей, с которыми чаще всего контактировал Шаповалов, так еще и успел собрать на них весьма обширную информацию. Кудинов оказался родственником Михаила по линии его бывшей жены. Точнее, сейчас их и родственниками назвать было нельзя, но когда Шаповалов был женат, они с Кудиновым довольно часто вместе гуляли на одних и тех же праздниках. Более того, судя по фотографиям, отношения между ними были довольно теплые и дружеские.

В Москве Кудинов обосновался довольно давно, еще в конце девяностых, и поначалу занимался всем, чем попало, хотя и имел юридическое образование. В начале двухтысячных в трудовой деятельности Кудинова возник значительный пробел: он нигде официально не работал пару лет, но зато успел за это время приобрести себе квартиру и машину. Затем он попал в поле зрения правоохранительных органов в связи с махинациями с недвижимостью, но сумел выйти сухим из воды – никаких обвинений в отношении его так и не выдвинули.

После этой истории Кудинов на несколько лет вернулся в Волгоград, где работал юристом в той же строительной организации, что и Шаповалов, и на одной из фотографий во время рыбалки, размещенной на личной страничке юриста в социальных сетях, Кудинов был запечатлен в компании с Точилиным! Впрочем, вряд ли это говорило о каких-то близких отношениях, поскольку иных связей между этими двумя персонажами Сурков не нашел, но знакомы они были, это точно. А вот что именно их объединяло, пока оставалось загадкой, но в любом случае все пятеро известных Гурову членов банды были так или иначе связаны друг с другом.

Сейчас Кудинов работал (как сам себя называл) независимым юристом со статусом индивидуального предпринимателя. Пару лет назад он вернулся в Москву, почти сразу после того, как сюда перевели Точилина, и занялся собственным бизнесом. Проблем с законом «независимый юрист» больше не имел, зато в Москве довольно часто встречался с Шаповаловым. И, судя по всему, именно Кудинов и перетащил в столицу бывшего мужа своей родственницы.

В том, что в банде Кудинов выполнял роль посредника между главарем и теми людьми, кого бандиты шантажировали, запугивали или воздействовали каким-то иным образом, сомневаться не приходилось. Гуров не сомневался и в том, что наверняка он же выполнял роль связного между «покерной мафией» и бандитами. Кудинов мог бы многое рассказать о делах преступной группы, но брать его сейчас было бы ошибкой. Даже если «независимого юриста» удастся расколоть и он сдаст главаря банды, нет никакой гарантии, что тот не успеет ускользнуть. К тому же Лев знал далеко не всех членов преступной группы, как не представлял себе, кто может быть контактным лицом от «покерной мафии», поэтому отступать от своего плана не пожелал, несмотря на уговоры Орлова.

– Лева, зачем тебе рисковать? – попытался убедить друга генерал, загибая пальцы. – Мы знаем уже четверых из банды. Нам известно, где труп Точилина. Есть определенные наработки по Вяхиреву. Мы знаем квартиру, где кассир «покерной мафии» принимал деньги. И в отношении его есть показания курьера Низовцева. Нужно просто брать их всех и начинать колоть. И меня с крючка снимем, и на остальных со временем выйдем.

– Петр, ей-богу, заплесневел ты на канцелярской работе, – усмехнулся Гуров. – Какие у нас доказательства против них? Ну, упрутся Архипов и Селезнев. Скажут, что машину у Точилина купили, или же признаются, что нашли открытую на улице и угнали. Как мы докажем, что труп подполковника именно они к тебе подбросили? Кудинов признается, что передавал тебе послания, а затем разыграет из себя овечку по сценарию Лещинского. Дескать, позвонили по телефону, попросили с тобой поговорить, заплатили деньги. А остальное – знать не знает и ведать не ведает. Чем мы его прижимать будем? Иголки под ногти совать? Да и Вяхирев вновь отвертится. Кроме показаний Земцова, никаких прямых улик против него нет. Он уже и не из таких дел выкручивался. А про «покерную мафию» я вообще молчу! У нас на них выхода никакого. А на той квартире, о которой мы знаем, живет какой-нибудь Иван Иванович, который просто деньги у одного принимает, а другому передает. Опять все концы отрежутся, и останемся мы у разбитого корыта. И тебя можем не только с крючка не снять, а, наоборот, еще глубже утопить. И сами подставимся, и бандитам дадим ускользнуть. Будем действовать точно так, как и запланировали. Не надо размахивать шашкой, мы еще поборемся!

– Эх, Лева, умеешь ты быть убедительным, – грустно вздохнул Орлов. – Тебе бы в адвокаты или прокуроры пойти.

– Не мой курятник! – отрезал Лев. – Я тебя сейчас у главка высажу, а сам поеду к Вяхиреву. А ты, будь добр, прикажи Суркову еще и Кудинова под наблюдение взять. Впрочем, не стоит. Оставайся официально в стороне. Дескать, я не я, и лошадь не моя. Своим вмешательством только навредить сможешь. Я сам со старлеем поговорю. В-общем, занимайся теперь обычными делами и жди звонка. Думаю, Кудинов с тобой сам через пару часов свяжется, а затем начнем работать!

Гуров высадил генерала у главка и поехал в Филевский парк, где на Новозаводской улице располагалась Федеральная таможенная служба. Встречаться прямо на месте службы с Вяхиревым он не собирался. Предстоящий разговор с таможенным генералом никак не мог происходить в его кабинете или стенах главка. Неподалеку от таможенной службы был неплохой французский ресторан, и Лев хотел пригласить Вяхирева туда. А чтобы не дать генералу время попытаться собрать какие-то данные о нем, он решил не звонить ему заранее, а только тогда, когда сам доберется до места предполагаемой встречи. Сидя в машине, Лев набрал номер сотового телефона, который для него отыскал Крячко.

– Илья Степанович, вас полковник Гуров из главка МВД беспокоит, – представился он, едва генерал ответил на звонок. – Мне необходимо с вами встретиться.

– Откуда вы мой номер знаете? – искренне удивился Вяхирев, проигнорировав предложение. – Его же нет в общей базе.

– Товарищ генерал-майор, ну, не разочаровывайте меня. Я же из главка, а у нас достаточно возможностей, чтобы получить любую информацию. И то, что я сейчас разговариваю с вами по этому номеру, говорит о неотложности встречи, которую нам с вами нужно провести.

– Я сейчас занят, – отрезал генерал. – Может быть, на следующей неделе выкрою время для беседы с вами, товарищ полковник. А если у вас что-то срочное, вызывайте меня повесткой.

– Вам такие названия, как International carriage traffic Ltd и «Московское экспресс-агентство» о чем-нибудь говорят? – не обращая внимания на реплику Вяхирева, язвительно поинтересовался Лев. – А автосервис в районе улицы Маршала Прошлякова? Которым, кстати, формально руководит ваш брат. И случай на таможенном посту в поселке Вишневка вам тоже неизвестен?

– Встретимся через час в кофейне в «Президент плаза», – попытался диктовать свои условия генерал, но Гурова это не устраивало.

– Не через час, Илья Степанович, а через полчаса, – отрезал он. – И не в «Президент плаза», а в ресторане через дорогу от вас, на Новозаводской. И очень прошу не заставлять меня ждать. Для вас это единственная возможность пообщаться со мной на эти темы в неофициальной обстановке.

Не дожидаясь каких-либо возражений от таможенного генерала, Лев быстро отключил связь. Он прекрасно понимал, что добраться до места встречи Вяхирев сможет за какие-то семь-десять минут, но специально дал ему чуть больше времени, чем требовалось. Кое-какие справки о том, что собой представляет сыщик Гуров, генералу нужно было навести, иначе разговор мог получиться не таким, каким его запланировал полковник. Но в то же время Гуров не собирался давать таможеннику слишком много времени, чтобы тот смог покопаться в его биографии поподробнее. Достаточно того, что Вяхирев будет знать о том, что он один из лучших специалистов в главке и всегда доводит до конца начатые дела. Если это, вместе с полученной от него информацией, не испугает генерала, то Гуров планировал довершить этот эффект при личной встрече.

В ресторане в этот час посетителей практически не было, но Лев все равно попросил предоставить ему отдельный кабинет и проводить к нему генерала, которого он достаточно подробно описал официанту. – Таможенник опоздал почти на десять минут. Войдя в кабинет, Вяхирев чуть презрительно осмотрел Гурова с ног до головы и, не ответив на приветствие, сел на стул напротив него.

– И что вы собирались мне сообщить, товарищ полковник? – скривив губы, поинтересовался генерал-майор.

– А то, что я не смогу сообщить, когда вам придется называть меня «гражданин начальник», – ответил ему «взаимностью» Гуров. – Закажите себе что-нибудь попить или выпить. Разговор у нас коротким не получится.

Дождавшись, пока Вяхирев выполнит его полупросьбу-полуприказ, Лев изложил таможеннику почти всю информацию, которую ему удалось собрать за последние пару суток. Естественно, в этом варианте версия событий, рассказанная им, была далеко не полной, да и фамилии действующих лиц Гуров не называл. Однако изложенные им факты относительно незаконной деятельности генерала в такой интерпретации выглядели куда весомей и серьезней, чем в полномасштабном варианте. Некоторые факты Лев умышленно искажал, домысливал или замалчивал, чтобы генерал не мог разобраться, насколько в действительности он осведомлен. Вяхирев слушал его, почти не перебивая, изредка наливаясь краской или бледнея, в зависимости от того, как близко к истине оказывалась изложенная Гуровым история. А когда тот закончил, спросил:

– И к чему вы мне весь этот бред рассказали? Думаете, хоть один человек на белом свете поверит в такую историю? Где у вас доказательства, милейший?

– Доказательства здесь, здесь и здесь, – последовательно постучал Лев пальцем по своей голове, чемоданчику, который прихватил для такого случая, и планшету, специально для этих целей выложенному на стол. – Послушайте, уважаемый.

Он включил на планшете запись разговора Вяхирева с начальником железнодорожного поста Романом Кошелевым. Точнее, не всю запись, предоставленную ему Земцовым, а лишь небольшой фрагмент, в котором Вяхирев и его подчиненный обсуждают, как будут делить полученную взятку. Генерал-майор побледнел, а Гуров расхохотался.

– Смотрю, Илья Степанович, спеси у вас слегка поубавилось, – резко прервав смех, жестко проговорил он. – А я уже начал было сомневаться в вашем уровне интеллекта. – Даже удивляться стал, как же вы такие хитрые операции проворачивали, если у вас мозгов не хватает понять, что я сюда с пустыми руками и голословными обвинениями ни за что бы не явился. Или у вас времени для того, чтобы элементарные справки обо мне навести, не хватило?

– Что вам нужно, Лев Иванович? – тихо спросил таможенник.

– Я вам объясню как можно проще. У меня не бывает «висяков», и я не отдаю начатые дела в другие ведомства, – жестко ответил Гуров. – ФСБ давно интересуется установкой LRAD, и рано или поздно они на вас выйдут. Следовательно, мне нужно закрыть дело раньше, чем фээсбэшники сообразят, что происходит. Я вам зачту сотрудничество со следствием и буду ходатайствовать о минимальном сроке наказания, если вы мне предоставите все пока недостающие факты. Скажем, в виде явки с повинной. Конечно, вы можете этого не делать и послать меня на хрен, но уже завтра, максимум послезавтра, я получу еще парочку доказательств для того, чтобы прокуратура ходатайствовала перед судом о вашем заключении под стражу. После этого вы от меня никуда не денетесь, и даже без вашего сотрудничества я найду все необходимые улики, чтобы вас могли посадить надолго. Выбирать вам.

Несколько секунд Гуров с Вяхиревым сверлили друг друга глазами. Во взгляде таможенника читалось многое: гнев, ярость, презрение и откровенная ненависть, но страха в них не было, и Лев даже обрадовался этому. Если бы генерал-майор испугался, то мог бы действительно согласиться сотрудничать со следствием, а это ему было совсем не нужно. Именно для того, чтобы Вяхирев посчитал его самоуверенным наглецом, Лев и не дал ему возможности собрать про себя максимально возможное количество информации.

– Вот что, Лев Иванович, я вас действительно пошлю далеко и надолго, – после паузы тяжело проговорил генерал. – Все, что вы тут нарассказывали, конечно, очень интересно, но вам в таком случае следует из следователей переквалифицироваться в писателя детективов. Я не знаю, что вы о себе возомнили, но такие выкрутасы со мной не пройдут. Со своей стороны обещаю, что не пройдет и суток, как вы пожалеете о том, что имели наглость со мной разговаривать в таком тоне!

Резко поднявшись, Вяхирев отшвырнул в сторону стул и, бросив на Гурова испепеляющий взгляд, вышел из кабинета. Лев чуть не рассмеялся и довольно потер руки – все пошло так, как он и запланировал.

Глава 9

Последующие события закрутились с такой головокружительной быстротой, что Гуров порадовался своей предусмотрительности и тому, что приказал Крячко сразу с утра заняться осуществлением той части плана, которую изначально было решено запустить после обеда. Подождав минут пять после ухода таможенного генерала, он вышел из ресторана, намереваясь отправиться в главк, но тут ему позвонил Сурков.

– Лев Иванович, Вяхирев вышел на связь, – доложил старлей. – Он связался с неизвестным абонентом и потребовал срочной встречи. К сожалению, геолокация собеседника генерала ничего не дала: разговор был слишком коротким, и я не успел запеленговать. Если нужно, я сейчас пробью этот номер и проведу триангуляцию вызванного аппарата.

– Конечно, Игорь! – разрешил Гуров. – И в будущем больше не спрашивай о таких вещах. Наводи справки по всем контактам, которые будут у генерала. Заодно и звонки на второй номер фиксируй. Если можешь, и его возьми на «прослушку». Где генерал с собеседником договорились встретиться?

– Вяхирев сказал, «в обычном месте», – немного виновато ответил Сурков.

– А ты можешь сделать так, чтобы местоположение телефона генерала было видно на моем планшете?

– Конечно. Сейчас выведу, – пообещал Сурков, и Лев порадовался, что оставил машину поодаль от ресторана и Вяхирев не мог ее видеть.

Не прерывая связь с Сурковым, он взял в руки планшет и, следуя указаниям Игоря, вывел на экран карту Москвы, на которой красной точкой пульсировал сигнал, указывавший на то, где в настоящее время находился таможенный генерал. Вяхирев двигался на машине в сторону Третьего транспортного кольца, и Лев, почти бегом добравшись до своей машины, рванул следом за генералом.

Постоянно держать в поле зрения автомобиль Вяхирева необходимости не было, чему он очень обрадовался, в очередной раз восхитившись тому, как современные технологии облегчают работу сыщиков и оперативников. А вот на то, что геолокация телефона Вяхирева была незаконна, Гуров предпочел закрыть глаза. Иногда обыграть преступника можно, только действуя его же методами. А уже кем-кем, но чистоплюем он никогда не был.

Через несколько минут поездки по Третьему транспортному кольцу Лев понял, что Вяхирев направляется в Северо-Восточный или Восточный округ Москвы. Конечно, более коротким путем с Новозаводской туда можно было бы добраться, проехав через центр столицы, но короче – не значит быстрее. Даже в это время суток на любой из улиц внутри Садового кольца можно было очень много времени потерять в ставших нарицательными московских пробках. И вдруг Гурова осенило, куда именно может направляться генерал.

– Да не может этого быть! – удивленный простотой выводов, пробормотал он и тут же себя поправил: – Что выросло, то выросло!

Действительно, умозаключения по поводу личности связного «покерной мафии» напрашивались сами собой. По существу, человек, который поддерживал контакты между элитными клиентами подпольных игровых клубов и верхушкой преступной группировки, должен был иметь дело с теми деньгами, которыми клиенты расплачивались за свои проигрыши или выполненные бандитами задания.

Было бы недальновидно, если бы принятие заказов от членов игрового клуба и расчеты с ними проводили два разных человека. И так же рискованно отдавать деньги внутри «покерной мафии» в разные руки. Таким способом верхушкой группировки утрачивался максимальный контроль над финансовыми потоками, а значит, деньги с букмекерских контор и игровых клубов, а также поступления от ВИП-клиентов должны были стекаться к одному человеку. И где у него находится штаб-квартира, Гуров знал: на улице Лапина. Он уже собрался позвонить оперативникам, дежурившим там, но ему помешал звонок Суркова:

– Лев Иванович, тот номер, на который звонил Вяхирев, принадлежит Борисову Сергею Петровичу. Триангуляцию я сделал, и сейчас он находится…

– На улице Лапина, – закончил вместо него Лев.

– Как вы это узнали? – изумился Сурков.

– Интуиция, Игорек. Плюс дедукция, – рассмеялся Лев. – Следи за ним. Чуть позже я тебе дам знать, кому передашь информацию о его перемещении.

Поговорив с Сурковым, Гуров тут же связался с оперативниками, ведущими наблюдение за явочной квартирой «покерной мафии» на улице Лапина. Парни за то время, которое прошло с начала наблюдения за порученной им квартирой, провели неплохую работу. Они установили, что жильем владеет московская пенсионерка, которая постоянно проживает на своей даче в Подмосковье, а квартиру сдает в аренду. Последние полгода жилье у женщины снимает Борисов Сергей Петрович, который работает бухгалтером в одной из небольших московских фирм.

За последние двое суток к нему приходили только три человека. Причем один из посетителей бывал у Борисова каждый день, а остальные – приходили по одному разу. Личность «постоянного» визитера полицейские установили. Им оказался ранее судимый за причинение легкого вреда здоровью Шишков Геннадий Трофимович, временно безработный. Кем являются двое других гостей Борисова, сейчас устанавливается. Сам квартиросъемщик за время наблюдения никуда, кроме работы, не ходил.

– Молодцы, хорошо поработали! – похвалил оперативников Гуров. – У вас есть какие-нибудь устройства, на которых можно по карте следить за перемещением объекта? Планшеты, ноутбуки?

– Это и на смартфоне можно сделать, товарищ полковник, – сообщил один из оперов.

– Я вас не спрашиваю, на чем это можно делать. Я спросил, есть ли у вас нужная техника, – отрезал Гуров, которого иногда раздражало, что ему, пусть и ненамеренно, указывают на его недостаток знаний в современных технологиях.

– Есть, товарищ полковник, – отрапортовали оперативники.

– Отлично! Сейчас с вами свяжется аналитик. Он передаст данные геолокации на Борисова, чтобы вы ни в каком случае не выпустили его из виду. Следите за всеми его перемещениями и докладывайте мне, с кем и где он будет встречаться. Информацию передавать только мне, и никому другому.

Гуров предположил, что Вяхирев и Борисов вряд ли будут встречаться на квартире, которую снимал последний. Судя по всему, о том, где живет связной «покерной мафии», знали немногие. Возможно, только курьеры да хозяева преступной группировки. Ну, может быть, еще друзья, если они у Борисова были. Лев оказался прав, оба объекта наблюдения встретились в одной из саун, которая была недалеко от дома Борисова. Туда же пришли и оперативники, следившие за связным. Далее самостоятельно вести слежку смысла не было. Гуров поручил операм вести наблюдение за объектами, дал распоряжение Суркову скинуть геолокацию на Вяхирева одному из оперов и отправился в главк, готовиться к завершающей стадии операции.

Суета, которая утром поднялась в главке после того, как замминистра МВД получил заявление Гурова, к полудню приобрела масштабы, которые были сродни стихийному бедствию. По всему зданию управления шастали особисты, занимаясь бессмысленной проверкой документации и допросами сотрудников главка. Орлова вызвали в министерство, и он как раз собирался отправиться туда, когда на его телефоне раздался долгожданный звонок.

– Петр Николаевич, нам нужно немедленно встретиться, – требовательно заявил Кудинов, даже не предполагавший еще, что его инкогнито уже раскрыто.

– Тогда вставайте в очередь, – отрезал генерал. – Я еду в министерство, и когда меня оттуда отпустят, сказать не могу.

– Вы, видимо, все еще не до конца понимаете ситуацию. – В голосе связного прозвучали металлические нотки. – Это не просьба, а приказ. Или вы хотите испробовать, как хорошо мы выполняем свои обещания?

– Это вы, видимо, не понимаете, как в полиции делаются дела, – гневно прорычал генерал. – Если я не появлюсь в кабинете замминистра в указанное время, в нынешней ситуации это может грозить мне увольнением. Тогда мне будет наплевать, выполните ли вы свое обещание или нет.

– Это касается вашего друга и сослуживца, полковника Гурова, – попытался объяснить суть своих требований Кудинов, но Орлов перебил его:

– Именно. Все это его и касается! Именно из-за его заявления меня и вызывают в министерство. Не знаю, останемся ли мы сослуживцами, но друзьями теперь вряд ли будем.

– Мне наплевать на ваши внутренние разборки, и дискутировать с вами у меня нет желания, – отрезал Кудинов. – Мне нужно, чтобы вы приказали Гурову прекратить расследование в отношении Вяхирева и изъяли у него все имеющиеся материалы дела.

Орлов расхохотался. Искренне, от души.

– А вот это, дорогой мой, точно сделать не получится, – отсмеявшись, пояснил генерал начинавшему терять терпение связному. – Именно из-за этого дела у нас и идет сыр-бор. Гуров написал в министерство заявление о том, что подозревает сотрудников главка в коррупции, что ему мешают в раскрытии этого преступления, к тому же существует реальная угроза его жизни. Ему даже бронированную машину министерство выделило. Так что сожалею, но именно в этом плане я сделать ничего не могу. Вам сейчас прикрыть это дело даже в министерстве не помогут. А если так дальше пойдет, через день-два материалы и вовсе в ФСБ перенаправят. Тогда вам только к Президенту обращаться придется. И дело у него я изъять не могу. Гуров такой человек, что никому и никогда не показывает материалов, пока не раскроет преступление. И где он их может хранить, тоже никто не знает. Конечно, это прямое нарушение всех требований секретности, но до сих пор ему все прощалось, поскольку работает он весьма эффективно. И поверьте, если он за что-то взялся, до конца дело обязательно доведет. «Висяков» у него не бывает.

– Жаль, – сухо ответил Кудинов. – Впрочем, спасибо за эту информацию. Она будет оплачена, как и договаривались. Ну а мы найдем другие способы решить эту проблему.

Связной бандитов прервал разговор, и Орлов с облегчением вздохнул. Ему так же, как и Гурову, тяжело давались театральные представления. Впрочем, особо разыгрывать клоунаду тут не пришлось. Почти все, что сказал генерал, было правдой, и если у бандитов в органах были еще информаторы, проверить сообщение Орлова им не составит труда. Пока все шло так, как и задумывал Гуров. Еще раз выдохнув, генерал позвонил ему.

После звонка Орлова Гуров начал действовать. Сначала они вместе с Сурковым прикрепили «маячки» на автомобиль, выделенный министерством, и на рубашку полковника. Конечно, передвижения Гурова заговорщики могли отслеживать и с помощью его сотового телефона, но он решил подстраховаться. В конце концов, телефон можно разбить или потерять, а «маячки» помогут понять, куда бандиты будут его перемещать. А в том, что преступники совершат захват, он не только не сомневался, но даже собирался поспособствовать им в этом.

Затем они с Сурковым еще раз проработали маршрут движения так, чтобы автомобиль полковника как можно чаще попадал в поле зрения камер видеонаблюдения, которые взял под контроль Сурков. Конечно, Лев не знал, каким именно способом бандиты попытаются осуществить захват и смогут выкурить его из бронированного автомобиля, но нужно было постараться сделать так, чтобы все подробности этого были детально зафиксированы. К тому же видеофиксация будет дополнительной гарантией того, что Гуров не пропадет из поля зрения и коллеги смогут вовремя прийти к нему на помощь.

Самой большой головной болью стало то, что передвижения Гурова по городу должны быть прогнозируемы. Он специально указал Вяхиреву несколько фактов, по которым преступники могли бы определить, где именно он собирается искать недостающие доказательства его преступной деятельности. Если преступники проявят смекалку, а Лев не сомневался, что так оно и произойдет, вычислить, куда он поедет, для них не составит труда. И где-нибудь в одной из указанных им точек его и будут поджидать бандиты.

Для того чтобы полностью обеспечить выполнение своего плана, Гуров направил группы захвата к домам и местам работы всех уже известных членов преступных групп. Это было необходимо для того, чтобы одновременно арестовать даже тех, кто не будет принимать непосредственного участия в захвате его. А еще он отправил оперативников вести наблюдение за Антоном Земцовым. Лев сомневался, что Вяхирев поймет, кто передал ему запись разговора с сообщником по поводу распределения взятки, но все же решил подстраховаться. Бывший таможенник и оперативник не должен был пострадать из-за того, что Гуров, пусть и косвенно, подставил его под удар.

Собственно говоря, сбрасывать со счетов Земцова не следовало никоим образом. Лев хоть и постарался в разговоре с таможенным генералом всячески скрыть участие бывшего полицейского в разоблачении Вяхирева, преступники были достаточно умны, чтобы суметь его вычислить. Поэтому Гуров включил визит к Земцову в свой маршрут передвижения по Москве.

Всего таких точек набралось шесть: Бородинская панорама, поблизости от которой выполнял обязанности дворника Земцов, московский железнодорожный таможенный пост, автомастерская на улице Маршала Прошлякова, куда уже должен был вернуться Семен Высотин, архив Федерального таможенного управления, а также офисы фирм International carriage traffic Ltd и «Московского экспресс-агентства». Из того, что Гуров сказал таможенному генералу, бандиты достаточно легко должны были понять, что он поедет именно туда в поиске недостающих доказательств. Исключение в этом списке составлял лишь Земцов, вычислить которого было трудно, но возможно.

Архив таможенной службы Гуров поставил в самый конец списка визитов, а главк из него и вовсе исключил. Маловероятно, что преступники попробуют захватить его поблизости от этих ведомств, так как полицейские на похищение полковника отреагируют с максимальной оперативностью. Банальное убийство было тоже исключено из возможных сценариев развития событий. Из того, что знает Вяхирев и о чем рассказал Кудинову Орлов, бандиты должны понять, что банальным убийством сыщика проблему не решить. У Гурова еще нужно было отобрать все доказательства преступной деятельности Вяхирева, а для этого он нужен им живым.

От первоначальных планов расставить на маршруте движения полковника машины с оперативниками решили отказаться. На этом настоял он сам. По его мнению, бандиты были достаточно сообразительны, чтобы вычислить за собой слежку после того, как Гурова захватят. В таком случае они могли пойти на необдуманный шаг, да и выйти на главаря стало бы проблемой. Поэтому Лев и потребовал от друзей, чтобы его машину вели только по «маячкам» и камерам видеонаблюдения.

Единственной дополнительной мерой предосторожности, на которую он согласился, было решение расставить оперативников на крышах в тех местах его маршрута, где не было камер видеонаблюдения и проще всего было осуществить захват. Этим занимался Крячко, и он уже должен был вернуться в главк, но почему-то задерживался, да и телефон Станислава не отвечал. Видимо, как это нередко случалось с ним, он попросту забыл его зарядить.

– Так, ждать больше нечего, – подвел итог Гуров. – Игорь, остаешься здесь и координируешь все действия. Как только появится Станислав, передай ему, пусть связывается с генералом, чтобы тот получил ордера на обыски. Надеюсь, к тому времени Петр закончит свои дела в министерстве.

Машину Гурову выделили солидную – «Ауди а7». Мощный двигатель, отличные скоростные и маневренные качества, усиленная броня стекол, двойное блокирование дверей. В общем, и догнать, и взломать такую машину будет очень непросто. А если верить словам водителя, который пригнал ее в главк, эта машина способна выдержать даже прямое попадание из «РПГ». Из всех перечисленных характеристик Гурову была важна только одна – трудность взлома дверей, поскольку он собирался оставаться внутри «Ауди» до тех пор, пока не прибудет «кавалерия».

В первую очередь Лев планировал съездить на московский железнодорожный таможенный пост. Это одна из тех точек, где его захват был маловероятен. Следующим пунктом был визит к Земцову. Конечно, этим он мог подставить бывшего старлея, но сегодня бандиты вряд ли что предпримут против него, а завтра сделать этого попросту не смогут. И уже после этого надо поехать в автосервис к Высотину. Это было самое удобное место для захвата. Впрочем, не намного уступали ему и офисы International Сarriage Traffic Ltd и «Московского экспресс-агентства», которые тоже находились в промышленных зонах. Позвонив Суркову и удостоверившись, что «маячки» работают в штатном режиме, Гуров проверил пистолет, который все-таки решил взять с собой, и забрался в машину. Ловушка была приготовлена. Осталось дождаться того, чтобы лев, по поводу пасти которого высказывал вчера свои опасения Орлов, сунул туда лапу.

На таможенном посту Гуров развил бурную деятельность. Ему это было необходимо для того, чтобы развеять последние сомнения бандитов и подтолкнуть их к решительным действиям. Он почти полчаса терроризировал допросом старшего начальствующего полковника Романа Кошелева и еще минут пятнадцать устраивал бардак в канцелярии, переворошив и раскидав по углам кучу документов, а еще прихватив с собой парочку каких-то дел, в смысл которых даже не собирался вникать. Гуров был уверен, что начальник поста тут же свяжется с Вяхиревым, чтобы пожаловаться на полицейский беспредел, а тот снова надавит на бандитов, потребовав остановить полковника.

С поста Гуров уехал довольный собой и до Бородинской панорамы добрался в отличном настроении. И этому в том числе поспособствовал тот факт, что, как он ни старался, на всем протяжении маршрута ему так и не удалось заметить ни одного наблюдателя, которых должен был расставить Крячко. Это говорило не только о профессионализме Станислава при выборе мест, но и о том, что исполнителей он подобрал отличных.

С Земцовым Лев пообщался не более пяти минут, удивив бывшего таможенника своим визитом. Он вкратце рассказал Антону, что открыл дело против Вяхирева, и попросил его сегодня быть максимально осторожным и внимательным.

– Не думаю, что генерал догадается, откуда у информации ноги растут, но все может быть. На всякий случай посматривай по сторонам. Я бы не хотел, чтобы с тобой что-то случилось.

– Так вот зачем вы ко мне этих клоунов приставили, – рассмеялся Земцов, кивнув головой в сторону двух оперативников, безуспешно пытавшихся строить из себя обычных зевак.

– Вычислил? – улыбнулся в ответ Лев.

– Ну, хватку вроде не до конца растерял, – пожал плечами бывший опер.

– Вот и хорошо, – похвалил его Гуров. – И дальше бдительности не теряй. По крайней мере, сегодня. К завтрашнему дню все закончится.

Он попрощался с Земцовым и отправился в автосервис. Где-то на полпути к нему раздался телефонный звонок в его мобильнике. Это была Мария.

– Привет, любимая! Что-то случилось? – встревоженно спросил Лев.

– А разве я тебе звоню только тогда, когда что-то случается? – возмутилась жена.

– Если честно, именно так обычно все и происходит.

– Хм. Нужно будет проанализировать причины, по которым я тебе раньше звонила, – усмехнулась она. – Но в принципе ты прав. Я не вспомнила, как зовут человека с необычной татуировкой на руке, зато поняла, где и когда его видела.

– А вот это интересно, – встрепенулся Лев. – И где же?

– Вот, ты паразит! – наигранно вздохнула Мария. – Нет бы сказать: «Милая, давай оставим дела на потом, лучше скажи, как ты меня любишь, поскольку я страшно соскучился»!

– Это само собой, – рассмеялся Гуров. – Просто есть большая вероятность, что я с этим человеком скоро встречусь, и хотелось бы иметь о нем побольше информации.

– Правда? Будь осторожен. Мне этот тип очень не понравился, – вмиг стала серьезной Мария. – Где-то чуть больше года назад у нас была премьера спектакля Островского, и после нее ко мне в гримерку ввалились два типа. Один из них был с татуировкой на руке. Я на нее обратила внимание, когда он дарил мне букет и бутылку шампанского, а второй был в форме ге…

Того, что случилось дальше, Гуров никак не ожидал, хотя вроде бы подготовился к любым неожиданностям: одновременно отключилась мобильная связь и заглох двигатель «Ауди». Прокатившись несколько метров, машина встала как вкопанная, и тут же с боковой улицы на дорогу перед сыщиком выкатил грузовик «Ман» с большим прицепом. Виртуозно развернувшись, большегруз встал прямо перед автомобилем Гурова, и его задний борт плавно опустился. Из прицепа «Мана» выскочили трое парней в масках. Двое из них бросились к дверкам «Ауди» и с невероятной скоростью заблокировали их снаружи цепями, а третий метнулся под капот и прицепил трос к переднему мосту. Не успел Гуров даже удивиться как следует, его машину лебедкой затащили в прицеп «Мана». Парни запрыгнули следом, за несколько секунд поставили колодки на колеса «Ауди», а еще через несколько секунд задняя дверь прицепа поднялась, сделав непроницаемой темноту внутри кузова грузовика.

Везли Гурова довольно долго. Причем, едва грузовик тронулся с места, вся электроника «Ауди» заработала. Двигатель взвыл, не в силах провернуть колеса, и Лев поспешно заглушил его, осознав, что его машину вывели из строя направленным электромагнитным импульсом. А вот сотовый телефон так и не смог найти Cеть, видимо, бандиты применили «глушилки» частот. А это означало, что и «маячки» стали бесполезны. И тогда Гуров осознал, что бандиты переиграли его. Теперь у друзей не было возможности определить его местоположение. Пока они поймут, что «Ауди» вовремя не прошла очередную камеру видеонаблюдения, пока определят район поиска и попробуют установить, куда исчезла машина, пройдет слишком много времени, и помочь Гурову они просто не успеют. Оставалась небольшая надежда на то, что момент захвата машины засек кто-то из наблюдателей, которых расставлял Крячко, но Лев понимал, что шансы этого – минимальны. Вместо того чтобы загнать хищника в ловушку, он оказался в ней сам, и выбираться из нее, судя по всему, придется самостоятельно. В этот момент он пожалел, что отказался от машин сопровождения, которые предлагал ему Станислав.

Когда грузовик остановился и задняя стенка опустилась на землю, Гуров понял, что они заехали внутрь какого-то большого и абсолютно пустого гаража. Он тут же заблокировал двери, рассчитывая на то, что преступники потратят кучу времени на их взлом, но его надежды не оправдались: бандиты вновь включили установку ЭМИ, и электроника внутри «Ауди» «сдохла», открыв свободный доступ внутрь салона. Лев даже не попытался сопротивляться, когда ему приказали выйти из машины и отобрали табельное оружие – бандиты были вполне прилично вооружены автоматами и дробовиками.

Всего в гараже Гуров насчитал восемь человек. Четверо из них приехали вместе с ним на грузовике, двое были в машине со странной конструкцией на крыше (видимо, именно она и посылала электромагнитный импульс), а еще один дожидался у металлического стула посреди гаража. Он держал руки в карманах, и на нем единственном не было маски. Бандит не проронил ни слова, пока Гурова не подвели к стулу и не приковали к нему наручниками за ноги и за руки.

– Добро пожаловать, Лев Иванович, – проговорил он, когда подручные завершили свои дела. – Представляться не буду, вам это ни к чему. Если хотите, пока можем потрепаться о погоде, поскольку нам придется пару минут подождать, пока сюда не приедет человек, который очень хочет с вами поговорить.

– Ну, есть вещи куда более интересные, чем погода, – усмехнулся Гуров. – К примеру, почему у тебя такая странная татуировка на руке: «тема». Да еще и с маленькой буквы.

Бандит вздрогнул, невольно выдернул правую руку из кармана и, посмотрев на татуировку, рассмеялся.

– Мне говорили, что вы очень хороший сыщик, но я не думал, что настолько. Ваше любопытство мне понятно, но удовлетворять его я не буду. Скажу честно, живым вы отсюда не уйдете. А вот насколько легкую смерть выберете, будет только от вас зависеть. Мы можем вас пытать долго, а можем сразу пристрелить.

– Я мазохист, – оскалился в ответ Гуров. – Предпочту пытки. К примеру, лет в течение тысячи.

– Как вам будет угодно, – усмехнулся бандит и обернулся на звук открывающейся двери.

В гараж вошел Вяхирев, одетый в «гражданку», и в голове Гурова все встало на свои места, сразу стало понятно, что ему не успела досказать Мария.

– Илья Степанович, да зачем же вам самолично руки марать потребовалось? – рассмеявшись, поинтересовался он. – Или своим «шестеркам» урок преподать хотите, чтобы они в будущем не расслаблялись?

– Нет, Лев Иванович, – холодно ответил генерал. – Я ненавижу, когда мне угрожают и хамят, и в таких случаях предпочитаю наказывать людей самостоятельно, чтобы они перед смертью осознали, насколько большую ошибку совершили. – Он повернулся к сообщнику: – Сигнал глушили? «Хвоста» не было?

Генералу ответил один из парней, которые ехали с Гуровым:

– Конечно, шеф. Сделали все, как положено!

– Тебя, тля, кто спрашивал? – заорал на него Кульков, а затем сам ответил Вяхиреву: – Все в порядке. Нас никто не вел. Свидетели захвата если и были, искать их будут долго. Номера на машине «липовые», так что и тут не пробьют. А сам грузовик сегодня же угонят из Москвы и продадут где-нибудь в провинции.

– Хорошо, – кивнул головой генерал и посмотрел на Гурова: – Лев Иванович, думаю, ситуацию вам обрисовали? Выбор за вами. Либо вы сейчас отдаете все доказательства, которые собрали на меня, и умираете легко, либо мои парни будут вас пытать, и вы все равно их отдадите, но страдать будете сильно.

– Я уже сказал вашей подстилке, что являюсь мазохистом, – усмехнулся Лев. – Можете приступать. Никаких доказательств вы не получите и уже завтра будете сидеть в тюрьме.

– Ну, это мы еще посмотрим! – оскалился Вяхирев и скомандовал своим подручным: – Приступайте!

Один из бандитов взял паяльник и не спеша разжег его. Не успел он сделать и пару шагов к Гурову, как дверь гаража вдруг с грохотом распахнулась, и внутрь въехал БТР с омоновцами на борту. Спецназовцы веером рассыпались по помещению и открыли огонь поверх голов бандитов. Один из преступников автоматически выстрелил в ответ и тут же был почти напополам разрезан очередью. Остальные повалились на пол, и в этот момент в гараж вбежали Орлов и Крячко.

– Не трогать, он мой! – заорал генерал, бросаясь вслед за Вяхиревым, который в самом начале полицейской операции помчался за грузовик, направляясь в глубь гаража.

Станислав подскочил к Гурову и расстегнул наручники.

– Значит, ты меня не послушал и машины сопровождения ко мне прицепил? – поднимаясь со стула, взглянул на него Лев.

– Если я буду слушать все, что ты мне говоришь, то на хрена я вообще тебе буду нужен? – фыркнул Крячко. – К тому же у меня свой котелок варит неплохо.

– Согласен. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – Гуров хлопнул друга по плечу и бросился в глубь гаража вслед за Орловым и Вяхиревым.

Едва он успел открыть дверь, ведущую в какие-то подсобные помещения, как в одном из них прозвучали три выстрела. Причем, судя по звуку, стреляли из двух пистолетов. Лев рванулся туда и, влетев в комнату, едва не наткнулся на спину Орлова. Генерал стоял, широко расставив ноги, а чуть поодаль лежало тело Вяхирева, на полу рядом с которым сыщик с удивлением увидел пистолет «Вальтер Р38».

– Извини, Лева, живым его взять не смог, – проговорил Орлов. – Оказал сопротивление при аресте и чуть не пристрелил меня. Интересно, а у него не мой пропавший пистолет, случайно?

– И когда ты все это придумать и провернуть успел? – широко улыбнулся Гуров. – Ты же все время на виду был.

– Сам догадаешься, если мозги есть, – рассмеялся генерал и, посмотрев на труп таможенника, покачал головой: – Зря ты льва надеялся в ловушку заманить. Думать нужно было, что львы прайдами охотятся.


home | my bookshelf | | Девять миллиметров решают все |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу