Book: Найдёныш. Книга 2



Найдёныш. Книга 2

Валерий Гуминский

Найдёныш-2

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Ретроспектива

Лето 1942 года, Тянь-Шань, экспедиция князя Шаранского


С самого начала князю не нравилась тайна, которая окутывала эту неразлучную четверку людей, навязанных ему в отряд из спецотдела Генштаба. Среди высших офицеров негласно и в шутку его называли «магическим войском». Два неслабых волхва — подполковник Назаров и капитан Зайковский, а также их помощники — рядовые Селезнев и Григорчук — были незнакомы Шаранскому, но именно они должны присоединиться к отряду, выполнявшему рейд в отрыве от коммуникаций. Сама по себе не афишируемая экспедиция становилась еще более закрытой. Небольшой экспедиционный отряд в составе тридцати бойцов и младших офицеров, вооруженный различным современным, надо сказать, стрелковым оружием вышел из Пишпека на конях и с десятком мулов, груженных цинками с боеприпасами, продовольствием, горным минометом и парой пулеметов. Не забыли и проводников. Вместе с отрядом шли два проводника-киргиза, хорошо знающих горы и тайные тропы, ведущие в Кашгар.

Почему именно туда? Первоначально маршрут разрабатывался с учетом другого задания, но после того, как Шаранский вскрыл пакет с тайным донесением, он понял, что отвертеться от нового геморроя ему не удастся. Он даже не успел еще выйти из города, как пришлось срочно все планы. Командующий Туркестанским военным округом генерал-майор Жарников прямо указывал в приказе, что по прибытии в Кош-Добо надлежит встретить небольшую группу офицеров и рядовых бойцов спецотдела Генерального штаба и продолжить движение в сторону Кашгара, скрытно пересечь границу и дальше следовать маршрутом, указанным подполковником Назаровым.

Через две недели, добравшись до маленького горного кишлака, князь действительно обнаружил здесь спецгруппу, ожидавшую прихода экспедиционного отряда уже несколько дней. Откуда они пришли, каким ветром занесло их в этот район — Назаров не сообщал. Только бросал туманные намеки, что группа шла с запада, с Токтогульского перевала. Странно, подумал тогда Шаранский, слушая рассказ старшего волхва. Там же горные племена шалят какой уже год, подзуживаемые английскими и багдадскими эмиссарами. Зараза «зеленого пояса» медленно, но неумолимо проникала в горные районы Памира и Тянь-Шаня, находящиеся под протекторатом России. Каким образом им удалось проскочить вражеские кордоны? Впрочем, подполковник Назаров хитро улыбался, разводя руками на прямые вопросы, и ничего нового не говорил, ссылаясь на свои мощные способности.

— Господин подполковник, — наконец, устав от загадок, решил напрямую надавить князь, — мы все здесь люди военные, ни у кого иллюзий нет. Понимаем, куда идем. Мое мнение однозначно: соваться в Кашгар сродни самоубийству. Там мы гарантированно потеряем свои головы. Так зачем ходить вокруг да около? Нужно объяснить людям, почему они должны погибать вдали от родины на враждебной территории?

— Целесообразность раскрытия нашей миссии еще не наступила, Ваше сиятельство, — Назаров все-таки решил, по его виду, слегка уступить напору князя. Он встал, прошелся по маленькому глинобитному домишке, постоял возле двери, словно прислушиваясь к затихающим звукам вечернего кишлака. Где-то лениво брехала собака, коротко проревел мул. Назаров вернулся к столу, отодвинул плошку со свечой в сторону. — Обратите внимание, что я ни разу не воспользовался возможностью сплести некоторые заклинания, облегчающие нашу походную жизнь. Знаете, почему? Чтобы уйти от преследования тех, кто идет за нами. Именно за нами, а не за вашим отрядом. Рано или поздно наш трюк вскроется, и тогда мы все будем под пристальным вниманием. Однако, Михаил Давыдович, что необходимо знать…

Назаров обратился к князю по имени-отчеству, прекрасно зная, что не нарушает субординацию, принятую в российской императорской армии. В момент, когда проходит войсковая операция различного масштаба, все титулы в обращении можно опускать. Офицерам дозволительно называть друг друга по званию, или так, как сейчас поступил волхв. Князь Шаранский, хотя и не имел принадлежность к императорскому роду, имел титул наследственный, полученный еще в девятнадцатом веке предками за верную службу и беззаветную храбрость в Северных войнах, когда Россия воевала на Балтике не только со шведами, но и с пруссаками и датчанами. И как опытный боевой офицер, он допускал некие вольности в обращении. Здесь не казармы и не плац с бесконечными смотрами и ассамблеями.

— Я вас внимательно слушаю, Анатолий Архипович, — вежливо ответил Шаранский, показывая, что ценит откровенность.

— Вы же, наверное, слышали историю про исчезновение экспедиции барона Китсера в 1895 году? Она пропала возле озера Чатыр-Кел, так и не дойдя до Кашгара.

— Да, доводилось, — подтвердил князь. — Печальная история, тем более, что я прекрасно знал Александра Генриховича. Никто не вернулся, даже проводники, которые с ними уходили, пропали бесследно. Последний раз их видели как раз направлявшихся к озеру.

— Я читал следственные материалы, и никаких путных выводов не обнаружил. Применение магического удара исключили, обнаружив банальный селевой сход. Правомерно посчитали, что экспедиция в полном составе там и осталась. Пробовали бить шурфы, но в такой толще льда и камня это было невозможно. Нашли обрывки одежд, фрагменты костей — но не более того.

— Это понятно, — князь выложил на стол большую коробку с резными орнаментами на крышке. — Угощайтесь. Хорошие сигары. Насладимся, пока есть время.

Назаров не стал отказываться, и они оба прикурили от огонька свечи, пару минут сидели и молчали, пыхая дымом, который медленно уплывал через щели ветхой двери.

— Мне непонятно только одно: какое это значение имеет к вашему заданию? — спросил, наконец, князь. — Ясно уже, что мы будем сопровождать вас до самой конечной точки, куда бы вы ни направились. Вы что-то ищете. Не буду нажимать на вас, подполковник. Но и намека хватит.

— Экспедиция Китсера искала артефакты, которые будоражили местное население, — признался Назаров и пояснил. — Может, вы читали, что в горах Тянь-Шаня появлялись некие вещие, не принадлежащие нашему миру? Вроде летательных аппаратов, которых у нас на Земле еще не создали? Жаль, мы не смогли проверить этот слух. Англичане, если это правда, увели из-под носа всех ведущих разведок самолет с технологиями, нам еще недоступными, свалившийся неведомо откуда. Или, например, люди, утверждающие, что они попали из другого мира, похожего, но имеющего принципиальное различие. Там нет магии. Кстати, истории эти реальны, я в Пишпеке разговаривал со своим старым знакомым, волхвом-секретчиком шестого ранга, служит в штабе Третьей пехотной армии. Говорит, такое было. Не массовая истерия, да-с. Причем, три года назад.

— Да, слухи доходили, но я считал их выдумками журналистов, играющих на фантазиях обывателя. Кто же всерьез поверит в эти истории? Здесь настолько гиблые и дикие места, что специально ехать и удостовериться в написанном? Бред…

— Не бред. Именно такая формулировка будет основной в ваших беседах с любопытными лицами, с которыми мы столкнемся в пути. Они обязательно захотят узнать, куда же мы так рьяно топаем через перевалы? И не заблудились ли часом, Россия ведь в другой стороне?

— Подразумеваете шпионов?

— И туземцев, в том числе.

— И вы допускаете минимальную утечку? — уточнил Шаранский.

— Да. Основная функция ваших людей — охрана спецгруппы, прикрытие и контроль местности во время наших мероприятий.

— Вы уверены, что вам хватит сил для обширных изысканий или активных действий?

— Вполне, — кивнул Назаров. — И — да, есть подозрения, что барон Китсер не погиб в свое время, а просто провалился в чужую реальность вместе со своими людьми. Теперь вы понимаете, что мы на самом деле ищем?

— Магические врата? — Шаранский почувствовал, как от слов волхва его бросило в жар. Он медленно расстегнул китель на две пуговицы, потом встал, прошелся по хижине, словно решил обмерить ее шагами, после чего распахнул дверь и рявкнул в темноту:

— Огурцов!

— Я, ваше сиятельство! — раздался в темноте приглушенный выкрик денщика. — Чего изволите?

Шаранский перешел на шепот, думая, что Назаров ничего не слышит. Но волхв растянул губы в улыбке, узнав, что задумал князь. Тем временем он закончил инструктаж, захлопнул дверь и вернулся к столу. Тайну из происходящего не стал делать.

— Выпить не желаете, подполковник? — нарочито грубо спросил он.

— Не откажусь. Не стоит так реагировать на ситуацию, Михаил Давыдович. Ничего необычного в нашем мероприятии нет. Я сам, если честно, с трудом верю в артефакторику, которая утверждает, что любой предмет, чуждый нашему миру, обязательно проявляется в своем обличии посредством Врат. Есть и другие способы перемещения, и они прекрасно апробированы.

— А вы, Анатолий Архипович, не используете, часом, древние методики Ордена ариев-руссов? Очень, знаете, подозрительно…

— Вы сами знакомы с этими методиками, Михаил Давыдович? Сталкивались с ними? — с непонятной интонацией спросил Назаров. Даже голос слегка изменился. — Неужели до сих пор верите в легенды об Ордене? Ни одна законспирированная организация не может существовать тысячелетия в замкнутом мире. Рано или поздно разрушительные процессы проникновения извне ломают любой надежный механизм. Да, признаюсь, в Академии пользуются знаниями древних времен, но это — всего лишь обрывки, мелочь от того, что осталось. По сути, мы заново открываем давно забытое наследие.

В дверь два раза с небольшим интервалом стукнули. Наверное, это был денщик, принесший требуемое. Так и есть. Князь вернулся к столу с небольшой корзинкой, в которой оказалась темная пузатая бутылка, пресная ноздреватая лепешка и пара кругов кровяной колбасы.

— Из моих личных запасов, — щелкнув ногтем по стеклу, сказал Шаранский. — Не откажетесь открыть, пока я готовлю пиршество?

— Охотно, — кивнул Назаров и взял в руки тяжелую бутыль. — Это вино?

— Оно самое. Захватил из дома, когда уезжал на службу. Пять лет уже вожу с собой. Открывайте, что же вы?

— Уже, — волхв поставил на стол посудину, продемонстрировав князю тугую пробку в пальцах.

— Ваши магические штучки? — полюбопытствовал Шаранский, разливая в походные алюминиевые стаканы терпкое и духовитое вино. — Не заметил, как применили Силу. Открывали явно без штопора.

— Это пустяки, дешевое представление, совсем не требующее затрат энергии, — отмахнулся Назаров. — Я такому фокусу обучился в пять лет. Практиковался на частых ужинах в нашем поместье. Гостям нравилось, в отличие от моего отца. Частенько попадало за такие художества.

— Как же ваши заявления об осторожности?

— Об этом не беспокойтесь. Фон плетения низкий, радиус действия до ста метров.

Выпили, снова повторили в полном молчании. Только потом руки потянулись к лепешке и нарезанным кружкам колбасы.

— Разрешите личный вопрос, Михаил Давыдович, — прервал тишину подполковник.

— Валяйте, — махнул рукой князь. — Раз уж у нас вечер откровений.

— Как вышло, что вы, потомственный аристократ, в роду которого есть несколько одаренных, не обладаете Силой? Я чувствую какую-то пустоту в вашей ауре, которую нечем насытить.

— Нет искры небесной? — усмехнулся князь. — Дар… Скорее — подарок, небольшой такой. С пальца костры разжигать, вместо спичек. В походах вещь незаменимая, согласен с этим, а в остальном — бесполезная игрушка. Шаранский махнул рукой.

— У вас закупорены энергетические точки, отвечающие за энергетику и связь с Родом, — пояснил Назаров, внимательно перед этим оглядев с ног до головы своего собеседника. — Родник «закрыт». Именно он и является главным проводником между человеком и Правью. Почему это произошло — не могу понять. Родовая травма? Или кто-то очень сильный наложил проклятие?

— Я слышал подобные версии от своих родственников, — усмехнулся князь. — Бабушка больше всех сокрушалась, что не может пробудить во мне Дар. Кстати, она ближе всех подошла к разгадке. Все смеялись, не могли понять, о чем она говорит. Думали — о младенческом родничке идет речь. Не понимали, что это фигура речи. А вы сразу разглядели то же самое.

— Кем была ваша бабушка? — наливая в стаканы очередную порцию вина, поинтересовался Назаров. — Ведьма?

— В наших края таких людей называли Ведающими, Ведунами, а так, да — ведьма. Лечила одним прикосновением ладони, а вот меня не смогла. Очень ее это огорчало.

— Весьма странная ситуация, — встал волхв. — Разрешите вас осмотреть? Без каких-либо обещаний. Надо понять, в чем дело.

— Будете руками прикасаться? — попробовал пошутить князь. — Хорошо, пробуйте. Я уже свыкся со своей ущербностью, глядя на наших аристократов с бушующей в них Силой.

— Вас это обижает?

— Нисколько, подполковник. Я — русский офицер, в первую очередь. Меня защищают такие, как вы. Боевые волхвы в армии зря хлеб не едят. Так что вы нашли? Прогноз подтверждается?

— И я, и ваша бабушка не ошиблись, — Назаров убрал руки от макушки князя. — Удивительно… Кто же постарался так изуродовать вас? Сила-то есть, никуда не делась, но она как перерезанная пуповина, без связи с Правью. Да, возможно, ошибка волхва-акушера, который поторопился с инициацией.

— Можно что-то сделать? — равнодушно спросил Шаранский, но опытный волхв угадал по скрытым интонациям и прячущимися эмоциями под маской давно потерявшего надежду человека нешуточное волнение. — Или продолжу разводить костры без спичек?

— Первый сеанс я проведу сейчас, — скупо произнес Назаров. — Завтра с утра посмотрю, что он дал. Если будут улучшения — продолжу во время экспедиции. В противном случае лечение придется отложить до возвращения в Пишпек.

— Да я особо не тороплю, — покрутил головой князь, как будто прислушиваясь к своему организму, пока подполковник наливал обоим вино. — Получится — хорошо. Нет — плакать не буду. И все-таки, напоследок, пока не легли спать… Что такого в Кашгаре, что туда как магнитом тянет людей вашего калибра? Чужая земля, воинственные уйгуры, которые к русским относятся без особого почитания. Если вступим с ними в боевые действия — я за нашу безопасность не дам и ломаного гроша.

— Кашгар — важнейший торговый путь, — пояснил Назаров давно известные и распространенные факты. — Оттуда можно попасть в Ферганскую долину, в Джамму и Кашмир, в Урумчи и Турфан. Этим положением охотно пользуется агентура европейских и азиатских стран. В Кашгаре легче столкнуться с англичанином или немцем, чем с тем же монголом или киргизом. Но это не самое главное. Германская агентура усилила свои поиски древних манускриптов или последователей Ордена огнепоклонников.

— Аналог ариев-руссов? — живо спросил князь. — Но каким чертом их туда понесло? Последователи Ахурамазды обитают в Персии, но никак не в Кашгаре! Данные о действиях немцев верны?

— Не скажите, Михаил Давыдович, — улыбнулся Назаров. — Если бы вы были в Кашгаре, то заметили, что там много высоких, светловолосых и светлоглазых людей. Большинство из них до сих пор поклоняются духу по имени Сянь. Это искаженное от Ормазд, иначе — Ахурамазда. Немцы всерьез полагают, что часть знаний о древних магических обрядах перетекла в район Памира и Куньлуня. В Персию-то они не суются по банальной причине. Англичане там чувствуют себя очень вольготно. Вот и решили обратить внимание на Кашгар. Нам предстоит перехватить агентов-тевтонов и выяснить, что они накопали. Нельзя допустить утечку знаний в западном направлении.

— Значит, вы всерьез считаете наследие ариев-руссов действующим?

— Я же говорю, что мы пользуемся лишь отголосками былой мощи, — Назаров покачал головой, кинул взгляд на часы, приблизив их к огоньку оплывающей свечи. — Однако, засиделись. Спать пора. Нам нужно до рассвета выступить из Кош-Добо и за пару дней дойти до озера Чатыр-Кел.

— Боюсь, за два дня не управимся, — возразил князь. — Перевалы тяжелые, еще снег кое-где не сошел.

— Посмотрим, — неопределенно ответил Назаров. — Спокойной ночи, ваше сиятельство. Кликнуть денщика?

— Да, будьте так любезны…

* * *

Подмандатные России территории, вобравшие в себя часть Киргизии, северного Туркестана и большую часть Таджикистана, являлись виртуальной шахматной доской, где фигуры перемещались, на первый взгляд, хаотично и без какой-либо логики. Но это лишь на первый взгляд. Опытные игроки знали, чем могут досадить России, держа возле этой своеобразной подвздошины острый нож, который в любую минуту мог вонзиться по самую рукоятку. Мусульманский «зеленый пояс», играя роль ножа, всей своей массой и давил на эту пресловутую рукоятку, засылая в горные районы многочисленные мелкие банды, хорошо обученных бойцов с определенными заданиями. Где-то нужно взорвать плотину, где-то вырезать целый кишлак для устрашения, а где-то и напасть на русские гарнизоны, охраняющие стратегические перевалы. Басмаческие отряды, несмотря на близость государственной границы и наличие российских военных баз, наводили страх на местное население. Поэтому Шаранский прекрасно знал, в какую рискованную авантюру Генштаб втянул его малочисленный отряд. Даже наличие двух квалифицированных волхвов не решало вопрос безопасности. И князь решил, что без разведки он и шагу не ступит в незнакомую долину или какую-нибудь горную местность. Судя по карте, до Чатыр-Кела никаких гарнизонов не будет. Случись нападение басмачей — помощь не придет.



— Гипотетически, Анатолий Архипович, что вы сможете сделать в защиту отряда? — спросил князь, когда небольшой отряд, не растягиваясь по узкой тропе, въехал в одно из многочисленных ущелий. — В таких местах мы рискуем нарваться на засаду. Нас просто перебьют, как цыплят на ровном месте.

— Не переживайте, Михаил Давыдович, — успокоил его Назаров, зорко посматривая по сторонам, даже голову пару раз задрал, изучая нависшие над ними огромные валуны с грязными проплешинами мха и терновника. — Я уже озаботился о безопасности, никто не подберется к нам близко. Мой помощник развесил вдоль дороги и на потенциально опасных высотах сигнальные маячки. При наличии опасности мы будем предупреждены заранее.

— А как же скрытность, в таком случае? — полюбопытствовал князь, трясясь на жеребце рядом со старшим волхвом. Тесная дорога не позволяла разъехаться хотя бы на пару шагов, вот и приходилось ехать стремя в стремя. Остальные растянулись цепью. Впереди маячил один из киргизов-проводников в меховой шапке и теплом халате, а второй находился в середине колонны. Таким образом, исключалась возможность мгновенной потери обоих проводников, если отряд попадет в западню. Конечно, шальная пуля могла настичь каждого, но подполковник Назаров заранее подстраховался, поставив защиту на киргизов. Только не говорил этого никому, кроме капитана Зайковского. Сам капитан находился в голове отряда и следил за поведением «сигналок».

— Вы имеете в виду нашу предосторожность по использованию плетений? — уточнил Назаров. — Теперь, когда мы вступили на территорию неопределенности, я не стану рисковать нашими жизнями. Я использую любую возможность, если понадобится уничтожить врага. Не переживайте, Ваша Светлость. Как ваше самочувствие, кстати? Чувствуете что-нибудь необычное в своем организме?

Князь Шаранский кинул быстрый взгляд в сторону волхва, невозмутимо покачивающегося в седле. Потом ненадолго погрузился в себя, как будто старался отыскать нечто, мешающее обычному течению жизни. Пожал плечами.

— Не уверен, что таким способом я что-то обнаружу, — признался он.

— Ладно… Вытяните руку ладонью вверх. Попробуйте мысленно сформировать пламя. Вы же умеете зажигать огонь пальцем? Здесь — то же самое, только энергии понадобится больше.

Перехватит поводья левой рукой, князь мысленно себя обругал, что позволил доверить свои проблемы какому-то волхву, пусть и очень сильному и известному. Оно ему надо? Тем не менее, Шаранский послушно вытянул правую руку и уставился на ладонь, чувствуя, что выглядит довольно глупо со стороны. Отбросив в сторону всякие мысли, он сосредоточился на линиях и впадинах ладони, как делал всегда, когда зажигал на пальце огонь. Начавшийся распространяться из солнечного сплетения вверх по венам жар достиг сердца, обволок его горячей волной и рванул в голову. Князь не видел, что происходит с ним, но явственно ощутил, что лицо его горит от прилива крови. А на ладони замерцало небольшое фиолетовое пламя, выплескивая небольшие протуберанцы вверх, которые отрывались и таяли в воздухе.

— Достаточно, — прервал волшебство Назаров. — Зажмите ладонь, гасите пламя. Все, теперь никаких экспериментов до завтрашнего дня. Я серьезно. Вам сейчас покажется, что сможете изменить суть вещей, начнете пробовать строить плетения… Не советую. Может плохо кончиться.

— Невероятно, — сдерживая эмоции, произнес князь, послушно исполняя приказ волхва. — Ощущения, словно к настоящему волшебству прикоснулся. Что вы сделали, Анатолий Архипович?

— Начал активизировать все точки, связывая их в единую систему, — пояснил подполковник. — У вас разорваны связи между центром и периферией. Я перенаправил потоки из пуповины напрямую к «роднику». Действительно, акушер поспешил с инициацией. Нужно было дождаться раскрытия всех энергетических центров и активизации точек, которые начинают действовать снизу. Главный канал был перерезан, Сила не нашла выход в Правь. Я просто хотел убедиться, что Дар не пропал от бездействия за столько лет. Он у вас есть, и я помогу его разбудить.

— Буду вам признателен, господин подполковник, — сдержанно кивнул Шаранский.

Внезапно он насторожился и вытянулся в седле. Впереди возникла какая-то суматоха, авангард застопорил движение, а к князю торопливо подъехал один из бойцов.

— Донесение от капитана Зайковского, — доложил он. — Разрешите, ваше сиятельство, обратиться к господину подполковнику?

— Разрешаю, Сидоренко.

— Велено передать: в паре километров сигнальная система зафиксировала скопление живой силы противника, — четко доложил боец. — Не менее сорока человек. Возможна засада.

— Понял, — кивнул Назаров и посмотрел на князя. — С вашего позволения…

— Да, ступайте. Я распоряжусь приготовиться к бою, — мигом подобрался Шаранский.

Глава 2

Албазин, июнь 2009


— Как же здесь скучно! — капризно пробурчала девушка, перебирая в хрустальной вазе печенье. Остывающий чай и розетка с джемом так и остались нетронутыми. — Галя, ну почему меня сюда сослали? В чем я провинилась? Галя — дородная женщина лет сорока с широким добродушным лицом и редкими веснушками на лбу и мочках ушей, скрестила мощные руки на груди и прислонилась к высокому шкафу-пеналу, на полочках которого стояла разнообразная кухонная мелочь. Не торопясь с ответом, она смахнула с боковины шкафа невидимые пылинки.

— Волю батюшки не оспоришь, Тамарочка, — наконец, сказала она. — Думаешь, я сама была рада променять Петербург на Албазин? Но у меня контракт на десять лет. Заканчивается через четыре года. Как раз выйдешь замуж, и я стану свободной, — пошутила женщина.

— Замуж? — фыркнула Тамара. — Боюсь, в этой дыре я останусь старой девой. Шутку оценила, спасибо. Не могу только понять, почему папа пошел на такой шаг? Даже не объяснил свое решение. Может, это все из-за мамы?

— Твоя матушка здесь не при чем, — решительно сказала Галина. — Насколько я знаю, решение отправить тебя в Албазин принадлежит не только Константину Михайловичу.

— Мне от этого не легче, — отрезала девушка, с раздражением сломав парочку печенюшек. — Что делать теперь? Подруги остались в Петербурге, а я с трудом схожусь с людьми. Новая гимназия — унылое скопище местечковых девиц из дворянской знати. Мало того, эта охрана постоянно за мной ходит, как привязанная. Иногда смешно становится. За ворота просто так не выйти. Сразу два бугая пристраиваются, и топают, и пыхтят!

— Привыкнешь, Тамарочка, и друзей себе найдешь, — грустно улыбнулась женщина. — Ты поела бы? До обеда еще долго, в такую рань встала.

— Хочу прогуляться, — решительно встала Тамара и тряхнула головой, отчего толстая коса с ярко-алым бантом на кончике метнулась из стороны в сторону, словно язык пламени. — И прикажи Тимофею, чтобы своих топтунов не посылал за мной. Пусть магический датчик навесят и следят из особняка. Люди здесь не идиоты, сразу поняли, что непростая особа поселилась.

— Хорошо, — скрывая улыбку, сказала Галина. — Переоденься, а я поговорю с господином капитаном.

Через двадцать минут девушка в легком светло-зеленом платьице и в босоножках в тон вышла за ворота двухэтажного особняка и осторожно покрутила головой. Охрана, постоянно находящаяся в маленькой беседке, обвитой дикой виноградной лозой, даже не шелохнулась, провожая Тамару взглядом, не сулящим ей, однако, легкой жизни. Валентин — волхв из ее окружения и соглядатай папочки — перед уходом провел несколько манипуляций: навесил «маячок» на ауру девушки, на шею накинул амулет-капельку, и вдобавок ко всему облачил ее в паутину плетений. Мало ему трех силовых колец на руках и браслета, генерирующего защитное поле от огнестрельного и холодного оружия! Не девушка, а новогодняя елка. Фонит, наверное, на весь район.

Она откинула ненужные мысли, словно решившись, повесила на плечо маленькую дамскую сумочку и медленно зашагала по улице, с любопытством разглядывая нарядные, солидные крыши и вторые этажи особняков, нижняя часть которых была скрыта от постороннего взгляда плотными зарослями кустарников за высокими коваными заборами. Тротуары здесь чистые, ни единой соринки, ни окурка, ни листочка. Дворники свою работу выполняют добросовестно. Мусорные баки, все как один, выкрашены в веселый оранжевый цвет, промаркированы цифрами и задвинуты в специальные ниши в заборах. Чтобы прохожие даже не замечали раздражающих взгляд мелочей. Миленько, тихо, машины не рычат под окнами. Не понятно, почему так Тамару раздражал Албазин в первые дни приезда. Может, пасмурная погода, холодный ветер с Амура или совершенно другая обстановка, к которой привыкать и привыкать, так на нее повлияли? Папенька явно дал понять, что гостить ей здесь года три-четыре. Как раз до того момента, когда наступит пора поступать в университет. Странное решение родственников, которое до сих пор с недоумением воспринимается не только самой девушкой, но и всем окружением, приехавшим в Албазин. Вот почему Катьке повезло? Почему сестра осталась дома, а не поехала с ней? Теперь всех потенциальных женихов отобьет.

Тамара считала себя девушкой видной, на которую обращали внимание многие молодые люди Петербурга, и как только ей исполнилось четырнадцать лет, к папеньке напрямую выходили представители знатных боярских родов для установления контактов по будущему его дочери. Но Великий Князь, как сейчас говорят, всех отшил, а потом сплавил родную доченьку в амурскую дыру.

Легонько вздохнув, Тамара решила пройтись по улице, которая была настолько длинной, что по ней можно сразу выйти на набережную Амура. Заходить в закоулки она еще страшилась. Местных обитателей она уже знала по информации, переданной ей гвардейцем-капитаном Императорского полка охраны Марченко, тем самым Тимофеем, на которого ссылалась Галина. Марченко вместе с десятком гвардейцев, натасканных на охрану важных лиц, приехал вместе с небольшим штатом работников в Албазин, и теперь нес ответственность за жизнь и здоровье Тамары Суворовой.

Судя по регалиям обитателей красивых особняков, здесь проживали не только дворяне, но и купцы, которые каким-то образом затесались в стройные и сплоченные ряды аристократов. Впрочем, разные сословные ниши не мешали им жить в согласии и довольствии. Район-то, действительно, спокойный и благополучный.

За спиной раздался размеренный топот ног, словно кто-то догонял девушку. Не оглядываясь, Тамара, следуя инструкциям волхва, сжала правой рукой запястье левой, на котором плотно сидел браслет, активируя защитное поле. Боялась ли она? Ни в коем случае. Все внештатные ситуации разобраны на занятиях с Тимофеем, все магические алгоритмы разжеваны Валентином. Да и она сама одаренная, не просто барышня-аристократка с дешевыми задатками лекарки или иллюзионистки. Что-то и сама может.

Мимо нее, обдав завихрениями воздуха, проскочил молодой парень в беговых шортах и в спортивной майке, обтягивающей торс. Ничего так, сзади неплохо смотрится, рассеянно отметила Тамара. Вон как хорошо развиты трапециевидная и ромбовидная мышцы, словно бегун постоянно занимается на турнике и с железом. Высокий, худощавый, гибкий, как лесной кот. Встряхнув головой, Тамара фыркнула от таких мыслей, словно подтверждающих чьи-то слова, вложенные в ее память о желательности отношений с таким типом молодых людей. Глупости какие!

Парень внезапно остановился за несколько шагов от нее и повернулся. Загорелое лицо, слегка округлые скулы, белесые выгоревшие брови и серые глаза, которые внимательно и мгновенно оглядели девушку с ног до головы. Тамару как будто в сауну затолкали в одежде. Обдало жаром. Каков нахал! Она сразу его узнала. Это племянник господина Барышева, живет на противоположной стороне улицы через два дома вверх от их особняка. Капитан Марченко первым делом показал ей фотографии всех молодых людей, имевших счастье стать ее соседями. Да и было их не так много: всего-то трое, кажется. Девушек ее возраста оказалось чуть больше, но самое интересное, две из них являлись сестрами вот этого спортсмена.

— Это ты, кажется, недавно заселилась в усадьбе купца Кривошеева? — расплылся в улыбке парень, бесцеремонно начав беседу на «ты». По его глазам Тамара поняла, что он об этом прекрасно осведомлен. — Откуда приехала?

Он дождался, когда девушка приблизится к нему, и медленно переступая ногами, пошел спиной по ходу движения.

— Из Петербурга, — не стала скрывать своей досады Тамара, неожиданно для себя втягиваясь в разговор. — О чем сожалею.

— Напрасно, — улыбнулся парень. — В Албазине много интересного. Надо только привыкнуть к местным реалиям.

— Вот еще, — Тамара тряхнула головой, и ее коса снова заметалась из стороны в сторону. — Может, для вас, провинциалов, так и есть, но мне трудно угодить. И вообще, начинать знакомство на «ты» неприлично. Кажется, парень не обратил внимания на замечание, только все улыбался.

Она вспомнила, как его зовут. Григорий Старицкий, сирота, приехал с Приволжска, кажется. Кстати, вот тоже человек волею судьбы осел в этой дыре. Она упорно называла новое место жительства дырой, и никак иначе, еще раздосадованная неожиданным и не самым приятным изменением в своей жизни. Странно как. Что здесь странного, девушка не могла точно сформулировать.

Парень отвлекал своим разговором.

— Могу помочь в знакомстве с городом, — предложил он, каким-то образом не спотыкаясь и не падая. Еще бы! Волхв не ниже пятого ранга, да еще с «круговым зрением», наверняка. Тамара попробовала прощупать ауру Старицкого, но наткнулась на слабое свечение ментального тела, словно он закрывался от любопытных взоров, или вообще не имел Силы. Но капитан Марченко сразу выложил на него досье. Парень обучается в гимназии архимага Борисова, имеет пятый ранг, в криминальных делах не замечен, прилежен, активен, большой круг знакомых из различных слоев общества. Даже с иностранцами водится. И к чему такая скрытность? Чего-то боится или слишком скромный, чтобы применять свои способности ради личной корысти?

Ей-то какое дело, в конце концов? Тамара дернула плечом и ускорила шаг, заставив Старицкого энергичнее пятиться задом. И ведь не поворачивается, продолжает неторопливо перебирать ногами, с любопытством вглядываясь в ее лицо.

— Спасибо, в сопровождающем не нуждаюсь, — холодно ответила девушка, — и пропусти меня, пожалуйста. Тебе тренироваться нужно, а стадион в другой стороне.

— Уела! — засмеялся Григорий. — Как у тебя со временем вечером?

— Занята, — отрезала Тамара.

— О! Смотри! — воскликнул парень. — За тобой охрана топает. Они все время так за тобой привязанные ходят? Делают вид, что не с тобой. Смешно.

— С чего ты взял, что это моя охрана? — вспыхнула от досады Тамара. Все-таки не послушался капитан, послал людей следом! Ну что с ней случится с таким набором артефактов, завязанных на защиту? Самое страшное, что произойдет — отток энергии, но ее можно быстро восстановить.

— Да я каждый раз вижу, как за тобой целый хвост агентов таскается, — Григорий вдруг оказался рядом с девушкой и перешел на шаг, дыша свободно и легко. — В нашем районе это привлекает внимание. Вопрос: кто ты?

— Тебе не кажется, что задавать такие вопросы незнакомой девушке бестактно? Впрочем, о чем я говорю? Провинция…

— Тебе понравится, — уверенно произнес Григорий, глядя на нее сбоку, словно художник, изучающий предмет, который захотел нарисовать. Очень пристально. — С сестрами моими познакомишься, вернее — с одной сестрой, — оговорился он. — Ольга мигом твою хандру прогонит. Ладно. Побежал я, если не хочешь разговаривать.

И он мгновенно сорвался с места, оставив Тамару в недоумении и с невысказанными ядовитыми словами на языке. Обернувшись, она в ярости посмотрела на своих сопровождающих. Понятно, лейтенанты-гвардейцы Шубин и Еремко, самые назойливые и самые опытные. Уже три года, как поступили на службу рода, неизменно следят за ней. Ясно, что это просто работа, нудная, но ответственная. Любой инцидент с Тамарой мог запросто лишить их всех привилегий и воинских знаний. Пусть ходят. По крайней мере, эти ребята всегда окажутся рядом в случае опасности.

Прогулка по залитому июньским, еще не жарким летним солнцем городу, немного развеяла скуку и недовольство Тамары, и вернувшись домой, она первым делом нашла капитана Марченко. Правое крыло большого дома было отдано охране, а сам Тимофей поселился в комнате, по своим габаритам не уступающей покоям Тамары.

Она деликатно постучалась, и дождавшись ответа, открыла дверь. Капитан сидел за столом и что-то чиркал ручкой в блокноте. Поднял голову, увидел, кто пожаловал и встал.



— Тамара Константиновна! Чем могу быть полезен?

— Мне нужно досье на Старицкого Григория, — вредным голосом произнесла Тамара, зная, что именно такую ее не выносят большинство из прислуги и охраны. Она специально доводила их до белого каления, находя в этом какое-то извращенное удовольствие. — Кто он такой вообще, чем занимается, какие интересы?

— Вам же предоставляли всю информацию по соседям. Но я охотно отвечу и без досье, — с готовностью произнес капитан, слегка склонив голову. Девушка могла поклясться, что на его губах заиграла улыбка. — Потомственный дворянин, рано остался без родителей, взят на попечение своим родственником Барышевым Кондратием Ивановичем. Обучается в гимназии архимага Борисова. Волхв пятого ранга. Поднялся, кстати, с третьего за один год. Специализация обширная. Стихийник, умеет также работать с рунами. Господин Борисов подозревает, что Старицкий водит его за нос, потому что скрывает истинный потенциал очень умело. Намеренно не хочет поднимать свой ранг.

— А что именно вы, господин капитан, узнали об этом человеке? — Тамара холодно кивнула, когда Тимофей услужливо подставил стул, и села, одернув края платья.

— Лично? — задумался гвардеец, уперев взгляд в стену над ее головой. — За несколько дней, что мы здесь находимся, нелегко сразу понять человека. Но я навел справки, пообщался с людьми. Парень общительный, легко сходится с людьми из различных общественных прослоек. У него в друзьях и товарищах есть как аристократы, так и ребята из купеческого сословия, из рабочих семей. Даже с иностранцами успел подружиться на каком-то соревновании рейсеров. Они частенько сюда приезжают. Не исключено, что кто-то из них является агентом иностранной разведки, поэтому…

— Не интересно. Дальше.

— Старается избегать конфликтных ситуаций, но в случае угрозы своему здоровью, не задумываясь, применяет силу. Я имею в виду, физическую силу, а не волшбу, — счел нужным уточнить капитан. — Хорошо дерется, владеет комплексным боем «ратибор», славяно-горицкой системой самозащиты и нападения. Не знаю, кто ставил ему систему, но для молодого человека это очень и очень солидная рекомендация.

— В общем, подраться не дурак, — с какой-то мстительной радостью произнесла Тамара.

— Как раз не дурак, чтобы оголтело лезть на чужие кулаки, — не понимая такой реакции, возразил Тимофей, шевеля бровями. — Он сумел себя поставить среди местной шпаны, да и более взрослые парни говорят о нем уважительно.

— Он состоятелен?

— Тамара Константиновна, ну какое состояние у сироты? Да, есть небольшие накопления, но они роли не играют. Все расходы на себя взял его дядя. Хотя он и сам едва содержит такой особняк. Непонятно, как умудряется выворачиваться из финансовых тисков.

— Н-да, интересно, — Тамара встала. — Вчера я попросила выяснить, кто такие Селезневы, живущие по нашей линии через три дома, вы что сказали? Нужно не меньше трех-четырех дней. А по Старицкому тут же все вывалили, как будто заранее собирали досье. Как понимать?

— Конечно, здесь не все так просто, — не дрогнул под взглядом девушки гвардеец. — До вашего приезда уже шла работа. Тем более он один из первых попал в сферу интересов охраны. Старицкий — волхв, и очень перспективный волхв, осмелюсь пояснить. В районе таких молодых и сильных волхвов практически нет. Недаром господин Борисов его пестует, готовит на шестой ранг к окончанию гимназии. Приедет выездная Коллегия Иерархов.

— То есть он потенциально опасен?

— Так точно. Опасен, как и любой чародей, обладающий Силой.

— И все-таки, и все-таки… — покачала головой Тамара. — Хорошо, занимайтесь своим делом. Кстати, не мешало бы поучить ваших топтунов прятаться получше. Старицкий их за километр учуял.

— Так я и говорю — борзый, — пробурчал тихо Тимофей, чтобы хозяйка не услышала. — Да, я проведу инструктаж. Всего хорошего, Тамара Константиновна.

Он проводил девушку до двери, и только оставшись один, расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки. Однако! Девица повадками вся в своего отца, Великого Князя Константина, такая же цепкая к мелочам и характером надменная. И не скажешь, что к окружающим относится плохо, но какая-то волна плохой энергетики от нее исходит, заставляет осторожно выбирать стратегию поведения. Как она за Старицкого его решила высечь! А ведь права! Досье на молодого человека уже было готово за полгода до приезда великокняжеской дочери в Албазин, проверено на десять рядов, все его окружение взято на контроль, дом Барышева просматривается видеокамерами и прослушивается системами аудиоконтроля. Вернее, просматривался и прослушивался, пока вся электроника благополучно не накрылась через два дня после подключения. Валентин долго и страшно ругался, что с ним не проконсультировались, и засветились как идиоты. Парень просто «убил» всю систему каким-то плетением, и теперь прекрасно знал, что за ним плотно приглядывают. Волхв попробовал свои наработки, развесив своих «шпионов» в саду, вокруг дома и в самом доме Кондратия Ивановича. Просуществовали они на день дольше, чем обычная электроника. С ними случилось странное: аудиосигналы и данные с аур живущих в особняке поступали исправно, но с ужасными искажениями и провалами, причем вся информация, поступающая к Валентину, никак не совмещалась с поведением обитателей особняка. Или его сознательно вводили в заблуждение, или что-то неладное с самими «жучками» происходило, с их настройками. До сих пор, бедолага, разбирается с проблемами.

Не нравилось капитану Марченко то, что задумал Великий Князь. Только все свои мысли и желания нужно затолкать куда подальше и не вспоминать о них до тех пор, пока не закончится эта командировка. Он не сильно-то и сожалел, что уехал из Петербурга, где приходилось прозябать на должности коменданта охраны во дворце князя. Хороший оклад, продвижение по службе, пусть и медленное, балы, красавицы-фрейлины — все искусы светской жизни он уже испробовал, и откровенно заскучал. Конечно, не так себе представлял Тимофей особое задание, данное князем Константином, не Албазин же! Приграничная зона, город, полный военных, комендатура, патрули! Но вместе с тем на очаровательную тишину города это никак не влияло. Здесь дышалось легко, честно себе признался Марченко, и задание интересное. С самого первого дня между молодым волхвом и его службой безопасности началось какое-то странное и яростное состязание, кто кого перехитрит. Парню хорошо, он видит только развлечение и приключение, а каково ему, капитану-гвардейцу? На самый главный вопрос Тимофей не находил ответа. Что такого в Григории Старицком? Чем он так привлек внимание сильных мира сего? Отчего такая увлеченная возня вокруг его персоны? Вон, даже специально купеческий особняк выкупили, деликатно уговорив при этом последнего хозяина, вдобавок ко всем увещеваниям сунули солидный кейс, плотно набитый деньгами. Кривошеев не дурак, вовремя сообразил, что просто так за не самый солидный в районе особняк переплачивать не будут. Взял деньги, адвокаты оформили куплю-продажу, и только тогда дом перешел в пользование Тамары Константиновны Суворовой.

Марченко слегка лукавил самому себе. Он знал достаточно много о человеке, за которым нужно приглядывать. И задача была поставлена перед капитаном четкая и ясная. Единственное, о чем попросил его Великий князь — как можно убедительнее сыграть роль перед Тамарой, которая должна быть в последних рядах, знающих настоящую историю молодого волхва.

Посредником операции являлся некий Ломакин — местный волхв, входящий в клан Китсеров, которых Марченко неплохо знал. Немец — патриарх клана — частенько крутился в доме Великого Князя. Самого волхва капитан никогда не видел в лицо, и не должен был встречаться с ним до определенного момента.

Ладно бы это, но ведь вся комбинация влияет на будущее княжны Тамары! И какое оно будет, если она не может сказать за себя ни слова! Роль марионетки, не более!

— Пить нельзя, — решил про себя Марченко, — значит, пойду посты проверять, а заодно и накачку топтунам дам. Опять прокололись, черти!

Глава 3

Григорий закончил свою пробежку на небольшом стадионе, сделав пару дополнительных кругов, после чего позанимался на спортивных снарядах. Медленно прохаживаясь по мягкому покрытию беговой дорожки, чтобы восстановить дыхание и утихомирить пульс, он глупо улыбался, вспоминая встречу с красивой незнакомкой. Не совсем так. Ему уже приходилось лицезреть девушку во время ее прогулок с парочкой наглых и самоуверенных сопровождающих, не отходивших от нее ни на шаг. Причем, каждый раз пары менялись, из чего Григорий сделал вывод: барышня — какая-то влиятельная особа, раз позволяет себе такие расходы на телохранителей. Одно лишь выбивалось из логики событий: а зачем важной персоне поселяться в не самом охраняемом и богатом районе? Есть куда лучшие места для высоких господ-аристократов. Например, Холодный Ручей или Седьмое Небо — фешенебельный новый жилой комплекс, протянувшийся вдоль Амура в трех километрах от города. Там вообще одни аристо селятся да еще важные военные и полицейские. Родами и кланами. Елисеев, кстати, там и проживает, вместе со своими дружками Димкой и Ромкой.

Как бы там ни было, для Гришки наступила самая счастливая пора. Он просто влюбился, нисколько не сожалея о том, что объекту его влюбленности вообще начихать на Григория. Ведь важен сам факт появления Тамары Суворовой (имя он узнал благодаря своим верным «ушкам», развешанным в чужом подворье) в его жизни. Человеку, которому недавно исполнилось шестнадцать лет, платонические отношения еще остаются в приоритете, чем тактильные ощущения и бешеный ток крови от первого настоящего поцелуя. Хотя, кто-то мог и поспорить, например, тот же Колька Елисеев, утверждавший, что первый раз поцеловал в двенадцать лет, потому как хотел ощутить новизну отношений. Врет, наверное, гад, шевельнулась ленивая мысль. Опыта набрался, скорее всего, совсем недавно, но не хочет признаться в этом. Но в чем-то он прав. Пообщавшись с Тамарой, Григорий ощутил, как робкие ростки страсти начали проклевываться из плотной почвы целомудренности. Мысли, как ведется, сбились с одной тропки и перескочили на другую. Колька Елисеев — вот удивительная метаморфоза! — за последний год обучения очень тесно сошелся с Григорием. Может, повлияло бурное совместное участие в гонках, а, может, через него легче было сойтись с Настей. С девушкой, кстати, у него не получилось. Настя прекрасно разобралась, что Колька, хотя и мнил себя правильным парнем, но кроме напыщенности и надутости ничего не смог ей предоставить. Разочарование вылилось в двухдневный рев с озером слез, но потом она успокоилась. Ольга разумно сказала, что рано или поздно Елисееву самому наскучило бы общество старшей сестры. Такой он человек, с несносным характером и снобизмом. Но почему-то с Гришкой связи не терял до сих пор, как окончил гимназию. Сейчас уехал в Благовещенск, поступает в военное училище. Хоть из него и не получился боевой волхв, но архимаг Борисов посоветовал ему начать военную карьеру в качестве штабного чародея. Направлений было достаточно, чтобы выбрать себе по душе: магическая защита электронной аппаратуры, средств спецсвязи, руническая защита секретных документов и прочая полезная мелочь, влияющая на дееспособность армии. Это не в поле с оружием бегать или месяцами с полигонов не вылезать. Непыльная, вполне себе спокойная работа. Выслуга, пенсия, регалии. В общем, не пропадет.

Григорий решил повисеть на турниках, дать нагрузку на спинные мышцы и бицепсы. Но сначала, словно ленясь, перевернулся на перекладине вниз головой, покачался туда-сюда и с переворотом спрыгнул. В теле чувствовалась небывалая легкость, энергия кипела, как пар под крышкой. Уже не напрягаясь, он стравил избыток мощи через «клапан» ауры в Навь, и улыбнулся, вспомнив, каким еще желторотым птенцом был два года назад.

С каким трудом он уговорил Елисеева не занимать первое место в «Мэджик боксе»! Старший кадет уже всерьез нацелился на победу, и рыл копытом землю накануне соревнований.

— Во-первых, меня будет пасти Костя Краусе, — напомнил Григорий тогда. — Он не поверил в случайность твоей победы. Во-вторых, может что-то пойти не так, и зрители вместе с участниками могут пострадать. Я очень рискую, не обкатав свою технологию. Что получилось с первого раза, может плохо кончиться в следующий раз.

— Ну, Старицкий! Умеешь ты обламывать! — в сердцах бросил Колька, закуривая сигарету. Они сидели на берегу Амура и обговаривали последние штрихи к гонке. — Что ты за человек! Там же будет столько волхвов, что никто и не заметит твоих штучек.

— Я не говорю, что опасаюсь за свою невидимость. Речь идет о безопасности людей, — уперся Гришка. — Давай, сделаем так: я гарантирую тебе призовое место. Допустим, третье. Тебя заметят организаторы, заключат с тобой небольшой контракт. Я выяснил, что все ваши покатушки — не стихийное сборище идиотов ломать себе головы. Колька при этих словах радостно осклабился. Он был другого мнения, и жил ради скорости. Такой уж человек. Не исправишь.

— Я не думал, что за гонками стоят заинтересованные люди, — признался аристо.

— Как раз и стоят, — возразил Григорий. — Несколько рекламных компаний умело продвигают своих людей. Например, Вяземский на своей «Берлинетте» получает контракт от итальянской фирмы по производству аксессуаров к этой тачке. Она ведь давно вышла из производства, и все сопутствующие детали теперь покупают только через них.

— Вот жук! — восхитился Колька, старательно пуская дым кольцами. — Я подозревал, что Вяземские с Европой связаны. Какие-то делишки обтяпывают. И тачку свою достал по дипломатическим каналам.

— Естественно, — пожал плечами Гришка. — Его родной дядя работает консулом в Риме. В общем, кому надо, тот заинтересуется. И победа Алекса в гонках не обсуждается. Победи сейчас ты — начнутся разборки, волхвы всех конкурентов ощупают твою «Фортуну» от колес до откидной крыши.

— Так ничего же не найдут, кроме обычных защитных рун! — воскликнул Колька.

— Не найдут, но будут продолжать искать. Даже сверят секундомеры в машинах и в руках арбитров. Костя уже не раз намекал мне, что разрабатывает теорию перемещения портов в межвременных потоках. А знаешь, что это означает?

— Заумь какая-то, — фыркнул Колька. — Я знаю, что телепортаторы тоже могут использовать время для перемещений. Опять же, это только слухи, а вот реальный результат дал именно ты.

— Здесь немного другое, — пояснил Гришка. — Я останавливал время, а Костя намекнул мне, что в курсе моих проделок. Он каким-то образом понял, почему ты пришел первым в тренировочном заезде. Как ему удалось это вычислить?

— Да забей ты, — махнул рукой Колька. — Никто не сможет твой секрет раскрыть еще лет десять. Ты же у нас уникальный, Старицкий! Значит, ты предлагаешь мне продуть гонку?

— Третье место я тебе гарантирую, — твердо сказал Гришка. — Тебе надо наработать стабильность в соревнованиях, и когда к твоим призовым местам привыкнут, начнешь выигрывать.

— Хм, — качнул головой старший кадет. — Это же все детская игра, баловство. Пусть даже и спонсоры крутятся там — несерьезно. Да и где буду я через год? Может, стянем журавля с неба?

— Тогда я подставлюсь, — уперся подросток. — Нельзя мне светиться. Хотя и так уже влип. Если бы знал, что там будет Краусе… Старик просил снизить риски. Хочет преподнести Коллегии Иерархов сюрприз. Если о моих художествах разнесутся слухи, господин Борисов похоронит меня.

Да, удалось ему отговорить Елисеева от триумфа в тех сумасшедших соревнования. Сорок участников на всевозможных спорткарах, куча зрителей, беснующихся при свете переносных прожекторов, доставленных с помощью грузовиков, рев двигателей, вспышки магических плетений, умирающих от переизбытка энергии — все это уместилось в две ночи. Гришка, заранее заняв позицию на Кудрявой Сопке с парой термосов с чаем, бутербродами и галетами, вооружившись тяжелым армейским биноклем, отслеживал перипетии гонок. Приходилось быть в постоянном напряжении, потому что он не знал, в какой по счету паре стартует Елисеев. К чести самого Кольки, помощь волхва понадобилась лишь дважды перед финальными заездами. В полуфинале жребий в качестве соперника выбрал американца Джека Бэккета, известного артефактора, специализировавшегося на изготовлении амулетов-шпионов. Хорошо они расходились в богемной среде и у аристократов-англосаксов. Кстати, Джек сам обвесил свой кар всевозможными артефактами. Видимо, они были сильными, раз американец постоянно приходил первым. Мысленно попросив прощения у Кольки, молодой волхв не стал помогать ему в заезде, и только лишь наблюдал в бинокль. Но даже здесь парень изловчился прийти к финишу на хвосте Бэккета. Что ни говори, потенциал у Елисеева был.

А вот за третье место судьба свела его с бароном Жаворонковым, еще одним стукнутым на голову гонщиком, тоже предпочитавшим всем остальным карам «Фортуну». Но Гришка уже отработал схему капсулирования, и за несколько метров до светящейся флуоресцентной черты упаковал барона в кокон, дав возможность товарищу праздновать победу.

Вяземский тогда победил, как и предполагал Гришка. Вторым пришел Логинов. Видно, что-то в этой паре была некая связующая цепочка, держащая этих людей вместе. Но то, что ведущим техническим волхвом у Вяземского был Костя Китсер — напрягало.

Константин после тех памятных событий пытался сблизиться с Гришкой. Приезжал пару раз в гимназию, разговаривал со Стариком, что-то выпытывал, но покидал стены заведения с недовольным лицом. Борисов не собирался распространяться об успехах своих лучших учеников, в когорту которых входил и Старицкий. Старик сразу понял, что Китсер охотится за методиками перемещений предметов во времени и пространстве. Не желая ссориться с отпрыском влиятельных лиц, он кинул небольшую кость в виде мелких наработок своих кадетов. Вроде бы, уважение проявил, но и в то же время твердость своих принципов отстаивал.

Посмотрев на часы, Григорий засобирался домой. Сегодня Настя и Оля уезжают домой на каникулы. Старшая сестра, вероятно, уже не приедет, так как родители решили отправить ее в Хабаровск поступать в институт. В Албазине была только Медицинская Академия, но Настя прохладно отнеслась к идее продолжить учебу здесь. Она неплохо рисовала, а в Хабаровске недавно открылась какая-то модная художественная школа. Гришка ее не осуждал и не пытался направить на путь истинный. Для девушки важно найти хорошую партию, удачно выйти замуж. Даже в бушующий век эмансипации мужчина всегда останется добытчиком. Жаль, конечно, что эта шебутная барышня с кошачьими глазами не вернется. Но остается Ольга. С ней тоже бывает интересно. Иногда… Если не засядет за свои книжки. Ничего, теперь у Григория есть соседка, которая выстрелила ему в сердце своим появлением, отодвинув на задний план тайные воздыхания по Насте.

Возле особняка уже стоял такси-кабриолет со скучающим водителем внутри. Из раскрытого окна машины доносились звуки динамичной песни под рокот барабанов. Григорий заскочил во двор и столкнулся с Богданом, тащившим чемоданы девушек. Схватив один из них, он помог управляющему загрузить их в багажник.

— А девчонки где? — успел спросить Григорий.

— Прощаются с дядюшкой, — буркнул Богдан и направился не в дом, а в обход его, чтобы попасть в свою мастерскую, минуя гостиную. — Нехорошо заставлять старого человека носить тяжелые вещи. Непригоден я для таких подвигов.

— Это ты-то немощный? — фыркнул парень. — Скажи лучше, что в железках копаться хочешь, а не слезы девчонок наблюдать.

— В этот раз немного по-другому, — откликнулся Богдан и завернул за угол.

На пороге его встретила зареванная Настя. Тушь, которую она так тщательно накладывала на ресницы, потекла черными извилистыми ручьями вниз по щекам и подбородку. Увидев Гришку, она прижалась к нему всем телом, вызвав непонятную истому. Упругая грудь больше всего вгоняла его в краску, и парень, чтобы скрыть смущение, уткнулся в шею Насти.

— Братик! — жалобно всхлипнула девушка. — Когда мы теперь увидимся? Я уже к тебе так привыкла!

— Есть вариант, — попытался пошутить Гришка. — Поступай в местную Академию.

— Нет! — воскликнула Настя, отпрянув назад. — Даже не думай уговаривать! Все решено! Вон, у нас Олька есть, как раз по ее профилю.

С замиранием сердца он поцеловал ее в щеку, а потом говорил какие-то глупости, лишь бы Настя не плакала. Потом полез в карман и достал оттуда серебряную заколку с вкраплениями полудрагоценной бирюзы.

— Это тебе на память, — сказал он. — Я покрыл ее защитными плетениями, сохраняющими энергию ауры при болезнях, а руны отведут ментальные атаки. Там еще камешек один хитрый есть, вроде аккумулятора. Если заколка начнет разряжаться, просто положил ее под лунный свет. Так, никакого волшебства, просто небольшая манипуляция.

Настя выставила ладонь и сжала ее в кулак, когда подарок оказался у нее. Неожиданно она обхватила голову Гришки и впилась в губы. Поцелуй оказался недолгим, но потрясенный этим обстоятельством юноша только хлопал глазами, заливаясь ярким румянцем. Что ни говори, Настя знала толк в таких делах. Девушка с кошачьими глазами многих свела с ума в Албазине. Гришка представил, какой облом наступит для потенциальных женихов, когда они узнают о решении Насти не возвращаться сюда! Оглянувшись, он обнаружил, что ни Барышев, ни Ольга не обратили на произошедшее никакого внимания.

— Дурачок, — с ласковой грустью произнесла Настя. — Я иллюзию поставила. Дядя Кондратий научил. Никто ничего не заметил.

— Ловко, — признался Гришка. — И целуешься классно. Мне понравилось. Только это не братский поцелуй. Очень уж откровенный.

— Правда? — Настя засмеялась. — Это мой подарок тебе. Познакомишься с новой красоткой, применишь на практике.

— С какой красоткой? — не понял парень.

— Ой, не надо такие глаза делать! Новые жильцы, которые дом Кривошеева купили, — хмыкнула Настя, вытирая платком разводы помады с Гришкиных губ. — Я эту девицу пару раз видела. Кра-аасивая! Сам знаешь, что я к таким вещам придирчивая, но здесь без вариантов. Дурачком будешь, если упустишь, братик.

— Она вредная и самонадеянная, — брякнул Гришка.

— Не вреднее меня, — парировала Настя. — Ладно, пора ехать. Олька! Ну, скоро ты там?

Получив какие-то наставления от дяди Кондратия, Ольга выпорхнула наружу, а остальные направились следом. Ей-то что, она через пару месяцев вернется. Еще год обучения в гимназии, а потом ходом в Академию. Настя была права: младшая сестра серьезно прорабатывала вопрос о получении медицинского образования. С ее-то Даром, который она развивала, самая дорога в целители. Причем, в дипломированные, а не абы как.

После отъезда девушек в особняке наступила непривычная тишина. Богдан гремел своими железками в мастерской, Кондратий Иванович заперся у себя в комнате, по дому сновала горничная, а Гришка решил пройтись по парку. Неугомонные соседи снова попытались внедриться с помощью своих магических «шпионов». Что их так привлекает на чужой территории? Неужели одного намека было недостаточно? Или дело в той девушке?

Как только узнав, что за особа пожаловала в Албазин и поселилась под боком, Гришка тут же начал рыться в Сети. Суворовых среди дворян оказалось большое количество. Разнообразие титулов, наград, достижений просто зашкаливало. Одни служили при дворе, другие занимали высокие посты в армии, кто-то трудился в науке. Если верить только своим глазам, рассуждал Гришка, сидя на нагретой солнцем скамейке под широкой кроной разросшегося тополя, Тамара принадлежит очень родовитому клану. На это указывает большой штат прислуги и рабочих, постоянная охрана из офицеров гвардейского императорского полка, серьезная система слежения. Смущало одно обстоятельство: а на кой, извините, хрен посылать взрослеющую дочь в такую таежную глушь? Здесь Тамара была действительно права. Албазин не место для высокосветских развлечений. Гришка рассуждал дальше: если искать кандидатов по имени отца Тамары, то тогда выплывают несколько мощных фигур, первая из которых сам Великий Князь Константин, родной брат нынешнего императора. Но у него ведь и фамилия — Меньшиков. Потом идет главнокомандующий сухопутными войсками Константин Егорович Суворов, который не имеет отношения к царствующей семье. Да у него и дочерей-то нет. Два сына, и тем уже лет по тридцать. Тоже пошли по военной стезе. Есть еще Суворов в Министерстве Иностранных Дел. В общем, все не то. Разгадка была где-то рядом, и он мог упустить важный кончик нити.

Был еще шанс подслушать, как обращаются к девушке все обитатели дома, но и здесь Григорий ничего не выяснил нового. Исключительно по имени-отчеству, и только одна женщина выбивалась из общего официоза, имея привилегию называть ее Тамарочкой и другими ласковыми словами. Ясно, что нянька или давняя управляющая.

Ничего не придумав, Гришка направился к флигелю. Старая часть парка в этом году оделась в пышный зеленый наряд. Даже кривые искалеченные ветви древних деревьев покрылись яркой порослью. Шумевшие на ветру кроны навевали какую-то дремотную усталость. Городской шум едва пробивался в этот район. Вовсю насвистывали пичуги, в густой кроне дерева цокала белка, которая неведомыми путями пробралась в их парк прошедшей зимой. Как ей удалось пробежать через весь город невредимой и не покалеченной? Не иначе, шальная удача помогла. Вот и прижилась здесь, прикормленная, и в абсолютной безопасности.

Флигель никуда не делся, все так же угрюмо поглядывая провалами окон в глубину парка. Григорий усмехнулся. Он теперь знал, чем займется в ближайшее время. Обследует подземелье. Разговаривая с Барышевым, парень лукавил. У него не было ни малейшей боязни в одиночку спуститься под землю. С неисчерпаемым запасом Силы остановиться на пороге тайны и позорно отступить? Нет, решено. Послезавтра Кондратий Иванович едет в Нерчинск, и его не будет несколько дней. Богдану вообще плевать, что делает «племянник», Альбина тоже расслабится. В огромном доме людей почти не останется.

Вытащив из кармана шорт мобильник, он набрал номер Полозова (помнил, что Олег просил не забивать в память его телефон), и после долгого прослушивания гудков, дождался глуховатого голоса потайника.

— Слушаю.

— Хочешь развлечься? — улыбаясь, спросил Григорий.

— Молодой человек, что за шутки в два часа ночи? — Полозов был чем-то недоволен.

— Послезавтра вечером жду тебя у себя в гостях. Только не подходи со стороны парадного входа. Меня пасут.

— И как я попаду к тебе?

— Через соседний парк. Подъезжай по параллельной улице. Там хозяева в отъезде. Забор невысокий, перелезешь. Возьми с собой фонарь с мощным аккумулятором, веревку, ствол. Оденься попроще. Место грязное.

— Ого! — оживился Олег. — Намекни хотя бы, чего ожидать?

— Вторая линия обороны Албазина. Можешь почитать на досуге профессора Погодькина, — намекнул Гришка.

— Понял, — после короткой паузы ответил потайник. — Послезавтра в десять вечера я буду у тебя. Где ждать?

— Возле старого флигеля. Спрячься в зарослях. Подам сигнал — две коротких световых вспышки.

— Все ясно, господин генерал, — ухмыльнулся Полозов и прервал связь.

Глава 4

Половицы скрипнули под тяжестью шагов потайника, и их жалобный стон разнесся по нахохлившемуся в дремоте флигелю, затихая в затянутых паутиной углах и комнатах. Узкий луч фонаря скользнул по стенам и уткнулся в скособоченный от старости шкаф.

— Свет можно погасить, он нам сейчас не нужен, — тихо сказал Григорий. — Иди за мной, ничего не бойся.

— Крыс я не боюсь, — шутливо ответил Полозов, продолжая воспринимать происходящее как забавное приключение, выпавшее ему неизвестно за какие грехи. Честно, он бы предпочел сейчас спать в своей постели, чем вытирать пыль в заброшенном строении.

— Их здесь нет. Привидение распугало.

— О как! Здесь и привидение водится? Как сейчас модно говорить: намечается квест? — у Олега, кажется, поднималось настроение, как у мальчишки, дорвавшегося до тайны.

— Ты меня интригуешь, парень. А чего я еще не знаю?

— Если увидишь ее — ничего не делай, просто иди дальше, и руками не размахивай, — предупредил молодой напарник.

Они прошли по длинному коридору и свернули в каминную комнату, где находилась дверь в подземелье. Бледное свечение возникло из-под камина и вытянулось, преображаясь в аморфную фигуру, колышущуюся от едва ощущаемых токов воздуха, которыми был пронизан весь флигель. Полозов крякнул от неожиданности и сбился с шага. Зачарованно глядя на фигуру девушки с тонкой талией, он поневоле остановился, чтобы получше рассмотреть чудо природы. Почему бы и нет? Привидение ничего плохого не делало, просто неподвижно стояло на месте. Григорию пришлось пихнуть старшего товарища в бок. Дверь была рядом, а время шло.

— А ты что видишь? — ради интереса спросил он Олега.

— Красивую девушку в старомодном платье, — ожидаемо ответил Полозов. — Слушай, она на меня смотрит! А сколько печали в ее глазах! Как-то не по себе стало.

— Странно, почему она является только мне в образе светящегося пятна? — проворчал парень, привычно проведя манипуляцию по открыванию замка. Ловко подцепив кончиком охотничьего ножа створку, он открыл дверь. — Сестры тоже видят ее в нормальном обличье.

— Боится тебя, вот и шифруется, — просто ответил Полозов, провожая взглядом втянувшийся под камин яркий шлейф. Включив фонарик, он шагнул следом за парнем в дверной проем и аккуратно прикрыл полотно. Луч запрыгал по замшелым стенам, иногда упираясь в спину парня.

— Может, я пойдут впереди? — предложил потайник. — У меня оружие есть.

— Прикрывай мою спину, — отозвался Гришка. — С врагами я сам справлюсь. Уже «защиту» накинул. Ты по сторонам посматривай. Где-то здесь может быть замурованная комната. Привидение все время под камин ныряет. Значит, слева есть дверь в кладке. Точнее, ее остатки.

— Я пока ничего не вижу, — добросовестно освещая стены, доложил Олег.

Его голос звучал глухо под низкими кирпичными сводами подземелья. Лестница закончилась, и перед ними теперь лежал узкий, не больше двух метров в ширину ход. Под ногами скрипел слегка влажный песок. Откуда-то ощутимо несло свежестью. Потайник продолжал шарить лучом фонаря по стенам, но кроме древней кладки никаких признаков замурованной комнаты не видел. Стена шла сплошной; ни дверей, ни ответвлений. Пусто. Нехорошая мысль посетила его голову. Если парень всерьез верит в версию тайного захоронения какой-то несчастной девушки в этом склепе, то мог быть и такой вариант: ее принесли в жертву во время строительства подземного хода, или замуровали сразу живьем в стене за какое-то страшное прегрешение. Сейчас Олег меньше всего хотел думать о судьбе фантома, обитающего во флигеле. Когда Гришка дал ему подсказку, он первым делом поискал в Сети, кто же такой профессор Погодькин. И сразу понял, о чем хотел сказать парень. Этот проныра обнаружил подземный ход, но счел правильным обратиться именно к Олегу, опасаясь огласки. Именно вторая оборонительная линия Албазина испещрена ходами. При строительстве новых домов ковш экскаватора частенько разламывал каменные своды, обнажая ведущие в неизвестность ходы. Удивительно, что власти до сих пор не приложили усилий, чтобы провести комплексные исследования таинственных ходов. Может случиться и так, что вся затея Григория провалится с первым же завалом на их пути.

— Вот и дверь, — внезапно сказал Гришка, прерывая тоскливое молчание. — Свети сюда. При свете фонарика Олег увидел небольшую, в половину человеческого роста, оббитую железом дверь, которая была покрыта липкой зеленой гадостью. Мощные металлически полосы на заклепках прочно держали полотно. На них Полозов обнаружил непонятные знаки, тянущиеся сверху вниз, как старомонгольские письмена. Но эти знаки были явно рунического происхождения. Гришка провел рукой по двери, и руны мягко засветились, отбрасывая фиолетовые всполохи по сторонам.

— Заклятие действует, — тихо пробормотал парень. — В прошлый раз я с девчонками остановился здесь, но не стал экспериментировать. Побоялся за них.

— И правильно сделал, — подошел ближе Олег, заглядывая через его плечо на дверь, не забывая подсвечивать фонариком. — Замка нет. Все завязано на магии? Зря фомку захватил.

— Дверь необычная, без замочной скважины, — подтвердил Григорий, прижимая обе руки к мерцающим рунам. — Заклятие не сильное, рассчитано на случайных людей, не владеющих Даром. Оп-ля! Готово!

Внутри двери что-то хрустнуло, по рунам пробежала судорога, стирая их с полотна, и Гришка спокойно лезвием ножа приоткрыл створку, потом перехватил пальцами и потянул на себя. Вполне себе привычно. Технология отработана.

— Обратно сможешь ее так же замагичить? — на всякий случай спросил Олег. — Знаешь, начнут гулять с другой стороны всякие любители подземелий, так и до беды недалеко.

— Не переживай. Я знаю, как вернуть рунам их силу. Пойдем обратно — закрою.

Если в самом начале подземелья Олег обратил внимание на тщательность кладки и не испытывал страха обвала, то теперь приходилось постоянно смотреть вверх. Оказывается, не везде были каменные скрепы. Пошли участки с обветшалыми деревянными подпорками, уже настолько покрытые плесенью и мхом, что рано или поздно произойдет обрушение. Если они из лиственницы — еще есть шанс, что дерево выдержит давление земли. Но все равно Полозов боялся даже задеть их. Малейший толчок — и хана. Завалит. Приходилось тщательно смотреть, куда ставить ногу, иногда поворачиваться боком, чтобы проскользнуть между распорками.

Подземелье стало вихлять, не выдерживая четкую линию на восток. По самодельной карте, которую показал Гришка, трудно было ориентироваться, но общее направление угадывалось. Вторая оборонительная линия огибала центр города, и благодаря этому обстоятельству, путешественникам стали попадаться боковые штреки, ведущие на север и юг. Совать нос туда не стали по обоюдному согласию. Нужно хотя бы пройти по центральному ходу и понять общий план подземных коммуникаций.

Ход снова сузился. Теперь и Григорий сбавил шаг, осторожно посматривая по сторонам и вверх. Они уже прошли мимо нескольких отнорков, залитых бетоном. Скорее всего, наткнулись на фундаменты многоэтажных домов, которые были построены в пятидесятые и шестидесятые годы. Тогда активно застраивалась эта часть города. Как же не рухнули своды во время строительства?

На этот вопрос Григорий ответил сразу:

— Своды укреплены плетениями. Представляешь, сколько энергии ушло на их создание! Где потолок земляной, там пользовались рунической магией, а для каменных подпорок достаточно «сферы». Только она уже истончилась. Чувствую слабость плетений.

— Странно, что ни на одну ловушку не наткнулись, — опасливо произнес Полозов, и для верности сплюнул через левое плечо. Как говорится, накаркал.

— Стой! — полушепотом воскликнул парень. Олег уткнулся ему в спину, не успев притормозить.

— Что? — шепотом спросил он.

— Впереди кто-то идет, «жучок» среагировал на движение, а сейчас и я чувствую, — пояснил Гришка. — Посвети…

Несколько томительных минут ожидания, тихое дыхание волхва и едва уловимое шуршание по земле или по стенам. Оно приближалось, и потайник почувствовал, как иррациональный ужас заполняет его мозг, будоражит кровь и заставляет бросить все, бежать отсюда сломя голову. А ноги словно приросли к полу. Стоя на одном месте, понимал, что так на организм человека может воздействовать какое-то заклинание, направленное на разрушение ментального щита или на иллюзорное восприятие жуткой погани. Если бы они наткнулись на смертельную ловушку, их давно не было в живых. Успокаивала только невозмутимость молодого волхва. Гришка стоял спокойно, дожидаясь момента, чтобы одним ударом накрыть нечто, подползающее к ним из темноты. Странно, что до сих пор в свете фонаря никто не появился. А шум уже рядом, обволакивает своим невыносимым шуршанием, скрежетом и липким ужасом.

Вот Григорий вскинул руки ладонями вверх, сформировал жгучий до рези в глазах шар и швырнул его вперед. Энергия, заключенная в боевом плетении, вырвалась наружу и обрушилась на непонятную субстанцию, наползавшую из темени подвального зева. В воздухе пронесся едва слышный выдох, что-то горячее коснулось лица и только потом все успокоилось. Страх исчез в то же мгновение.

— Не вспотел? — решил шуткой разрядить обстановку Полозов, хотя сам не понял, испугался он или нет. Единственное, что его коробило — все время простоял за спиной мальчишки, рефлекторно «сжав булки». Надо же, еще над собой шутить умудряется!

— Да фигня, — глухо ответил Гришка. — Иллюзорный призрак, охраняющий очередную дверь. Не заметили магический датчик, задели его. Вот он и активизировал защиту. Ты не разглядел эту тварь?

— Нет, — честно ответил Олег. — Только темную массу, ползущую по стенам.

— Вот и хорошо. Мерзкая дрянь. В магическом зрении обретает свою истинную суть. Но обыватель и без этого в штаны наложил бы от страха. Действует на подсознание, давит на психику, создает миражи.

— Миражи не заметил, а вот на мозги прилично давило. Хотелось рвануть обратно, не обращая внимания ни на что, — честно признался Полозов.

— Значит, плетение ослабло. Очень старое или даже древнее. Получается, здесь никто не ходил с того самого момента, как поставили ловушку. Дядя Олег, посвети сюда. Очередная преграда в виде такой же двери, как и в начале пути, с замысловатыми рунами, начертанными прямо на полотне. Снова фиолетовые всполохи, щелчок невидимого замка.

— Нам везет, — усмехнулся парень. — Если бы я не специализировался на славянских скриптах, пришлось повозиться. Есть предположения, куда ведет ход? Смотри, он начал изгибаться к югу.

— Кажется, врубаюсь, — потайник обошел неподвижно стоявшего Григория и посветил в мрачную дыру, подземелья, насыщенную едва уловимыми запахами тлена, влаги и гнили. Мы к Амуру идем. Основной ход выводит на берег реки, или, может, дальше тянется.

— Под руслом Амура, что ли? На ту сторону? — удивился Григорий.

— Не думаю. Скорее всего, выход находится на одном из речных островов, который не затапливается в наводнение. Если у стариков поспрашивать, можно вычислить точку выхода, — разумно рассудил Полозов. — Ну, дальше пойдем, или возвратимся? Кстати, ты не чувствуешь, что стало сыро? Наверняка, были подтопления.

— Пройдем еще немного, — поколебавшись, ответил Гришка.

Худшие предположения Полозова подтвердились. Через триста метров, что они отшагали в вязком илистом песке, стало ясно: воды Амура все-таки нашли лазейку в ходе и периодически прорывались тонкими струями в разных местах кладки. Именно здесь стены были выложены кирпичом, чтобы избежать критического обрушения сводов. Но и камень уже не выдерживал давления времени и реки.

— Неплохо прошли, — утешил Гришку Полозов, когда они вернулись во флигель. Кинул взгляд на часы. — Ого, уже четыре утра! Долго же мы шарахались под землей! Ну, и какие выводы, господин волхв?

— Удобное место, чтобы пересидеть опасность, но как альтернатива побега — не впечатляет, — ответил Гришка. — Мы же не дошли до конца. Куда выводит основная ветка?

— А от кого ты собрался убегать? — засмеялся Олег. — Молодец, заранее готовишься. Вот что значит — школа потайников! Если карта не врет, мы шли от центра на восток, обнаружили несколько ответвлений, потом повернули на юг. Дальше только прямо. Да, я уверен, что выход имеется или на берегу, или на одном из островов. Раньше, не забывай, за Амуром была маньчжурская территория, и какой смысл проводить такую гигантскую инженерную работу?

— Версия такая: разведчики или бойцы делали вылазки к маньчжурам, нападали на гарнизоны и скрывались в подземелье, — разыгралось воображение Григория. — Дядя Кондратий мне сказал, что один из хозяев нашего особняка был союзником потайников. Правда или нет — хорошо бы проверить. Что?

Гришку остановил властный жест мужчины.

— Ты подожди, сынок, сейчас не это главное. Расскажи, кто ведет за тобой наблюдение? К чему такая скрытность?

Парень рассказал о странных соседях, поселившихся на другой стороне улицы, о постоянных попытках с помощью магических средств контроля отследить всех, кто проживает в доме Барышева. Олег морщил лоб, вслушиваясь в тихую речь мальчишки, и с ужасом понимал, что крепкая сеть, которую долго готовили в далеком Петербурге, уже доставлена в этот маленький город. Потайник не верил в случайности, и нарочито грубая акция врагов может иметь успех. С замиранием сердца он спросил Григория, который сидел на полу, прислонившись к потрескавшемуся камину:

— Кроме слежки что еще интересного заметил? Кто хозяева особняка? Имена, фамилии можешь сказать? Только не говори, что сам не закидывал для подслушивания своих «жучков»!

— Хозяйкой дома считают Тамару Суворову, — кивнул Григорий. — Но она по возрасту никак не может быть домовладельцем. Ей всего шестнадцать лет, моя ровесница.

Олег тихо рассмеялся. Все, о чем он говорил с Астаповым, начинало реализовываться.

— Она разве без родителей? И чьей дочерью является?

— Живет с охраной и прислугой. Родители, как я понял, остались в Петербурге. А кто она такая — голову сломал, пока искал в Сети. Ничего не нашел. Ноль информации.

— Десять лет назад вышел указ императора о сокрытии всех данных на дворянских детей высших сановников, не достигших совершеннолетия, — огорошил его Полозов. — Все упоминания о таковых убирались из доступных источников. В газетах запрещено называть имена детей, только их присутствие. Ну, например, у графа такого-то есть три сына и две дочери.

— Почему?

— Причина мне неизвестна, да я и не особо интересовался этой причудой императора. Есть версия, что запрет связан с опасностью похищений отпрысков аристократов для получения выкупа. Думаю, предположение не лишено смысла. Я не отношусь с трепетом к дворянскому сословию, но мразь, поднявшую руку на ребенка, сам готов четвертовать без суда и следствия. Пара случаев уже была, к сожалению. Что делают уроды? Изучают со всей тщательностью светские хроники, выбирают наиболее интересующих лиц, их окружение, близких, родственников. Начинают отрабатывать клиента. И в один прекрасный день ребенок исчезает, несмотря на многочисленную прислугу и охрану.

— Дядя Олег, а не мы ли этим занимаемся? — угрюмо спросил Григорий. — Тайные Дворы на этом и живут, да?

— К сожалению, да, — скрипнул зубами Полозов. — Есть такие Стражи, которые не гнушаются подобным. Есть, Гриша. Вот такая у нас жизнь. Гадит один, а пятно лежит на всех…

— Так ты знаешь, кто она?

— Нет! — усмехнулся Олег, расслабляясь после своих слов. — Если по ней нет информации, значит, ее родители приближены ко двору императора. Девушка могла взять фамилию матери. Учитывай, что у нее охрана не простая, а из гвардейцев императорского двора. Что означает сей факт?

— Ее отец здоровается за руку с императором, — брякнул Гришка.

— Ну, вот видишь, успехи в аналитическом мышлении налицо, — пошутил Полозов, поглядывая в грязное, затянутое пылью окно, за которым уже наливался сумрачный рассвет.

— Такая версия у меня появилась почти сразу. Только зачем этому сановнику посылать свою дочь в приграничный город, где не всегда спокойно? Когда, кстати, последний раз хунхузов ловили в нашей тайге? Год назад?

— Егеря до сих пор ловят четырех придурков, прорвавшихся через границу, — спокойно ответил Олег. — Они всерьез продолжают думать, что территория за Амуром принадлежит им, и Небесная канцелярия императора Цин Го никак им не указ. Вот и шастают к нам, браконьерствую по-черному. А ты не думал, что вся история с новыми соседями затеяна ради тебя?

— Это почему? — удивился Гришка.

— Ты с Тамарой встречался уже? Понял. И какие впечатления?

— Ну… Красивая она, — честно ответил парень, радуясь, что потайник не видит его залитой краской лицо. — Только самоуверенная и надменная барышня. Привыкла командовать. В общем, ничего особенного.

«Врет, как сивый мерин, — с усмешкой подумал Олег. — Втрескался по уши с первого раза и боится признаться. Плохо дело. Именно на этот вариант и рассчитывают те, кто дергает за ниточки барона Китсера. Девушка — явная подстава. Выбрали самую породистую, чистокровную, со здоровыми генами. Надо бы действительно выяснить, кто ее родители. Подозреваю, что это может быть Великий князь Константин. Мы же с Астаповым как раз и предполагали такой вариант. Плохо, что императорский указ перекрывает нам все данные по Тамаре Суворовой, но в то же время дает намек на ее высокое происхождение. А это какая-никакая зацепка».

— Ладно, Гриня, мне пора, — Олег хлопнул по плечу парня. — Уйду тем же путем. Надеюсь, мою машину местная шпана не разобрала на запчасти, пока она на улице стоит. С девушкой будь осторожен. Есть подозрение, что через нее на тебя будут влиять люди, которые разоряют твоего прадеда. Очень тонкая игра идет, не твоего уровня. И тебе пора взрослеть, оценивать свои слова, мысли, поступки.

— И каким образом будут влиять? — дрогнул голос Григория.

— А вот когда девушка начнет проявлять к тебе знаки внимания, вот тогда и думай. И посмотри, сколько людей из ее окружения начнут увиваться возле тебя. Какие кланы захотят видеть молодого Назарова на светских раутах и других мероприятиях, — Полозов открыл дверь, глубоко вдохнув свежий утренний воздух, напитанный просыпающимися летними запахами старого парка. — Никто тебе не помощник в личных делах и пристрастиях, Никита. Здесь ты сам должен думать, какой путь в жизни выберешь.

— Не нужно меня называть Никитой, — проворчал парень. — Пока я — Григорий Старицкий. Придет время — вот тогда и посмотрим.

— Как скажешь, — улыбнулся Олег. Он спустился с крыльца, и в то же мгновение скрылся из виду в кустах, слившись с однообразной серостью начинающегося утра.

А Григорий еще немного постоял на улице, просматривая наличие чужих магических артефактов, но ничего нового не обнаружил. Новые соседи оказались весьма беспокойными, но только в плане невидимого вторжения и слежки. Ничего, у него найдется десяток заготовок, которые испортят жизнь любителям подглядывать в замочную скважину. Потом он сосредоточился и сформировал маленькую каплю, переливающуюся разноцветьем радуги. Подержал над ней руки, пока она не растворилась в воздухе, и мягким толчком ладоней послал вперед.

Тамара спала беспокойно, разметав темно-каштановые волосы по подушке. Она то и дело переворачивалась с боку на бок, губы ее что-то беззвучно шептали. Материализовавшаяся из плотного сгустка воздуха капля едва осветила лицо девушки, медленно проползла от головы до ног, потом обратно и растаяла, как рафинад в горячем чае. Тамара успокоилась, и даже легонько улыбнулась чему-то приятному, отодвинув черные образы сна в сторону.

Григорий удовлетворенно кивнул, словно считал с ее мозговых волн нужную для себя информацию, и только потом тихо вернулся в особняк, не обращая внимания на помаргивающий светодиодный огонек видеокамеры, направленной на крыльцо. Тайна, которую тщательно скрывал Кондратий Иванович, перестала будоражить мысли детей, и сам хозяин махнул рукой на их ночные прогулки до флигеля.

Уже забираясь под одеяло, он понял, как продрог в сыром подземелье. До сих пор холод сидит в костях и тканях мышц. Он закрыл глаза и сразу же провалился в черноту сна.

Глава 5

Петербург, резиденция Великого Князя Константина, июнь 2009 года


Раннее утро. Огромный дворец еще спит, сонно глядя застывшими стеклами в одетый яркой зеленью парк, и только слуги неслышно скользят по длинным коридорам, наводя необходимый порядок. Они знают, что Константин Михайлович предпочитает работать с пяти часов утра до девяти, до первого чая, пересматривая десятки писем и изучая прессу, начиная от российской и заканчивая американской, преимущественно из США и Канады. Именно возле его кабинета всегда наибольшая активность. Адъютанты, денщики, охрана, слуги — все, кому положено обеспечивать функционирование Малого Кабинета, расположенного в одном из крыльев здания. Да еще и с отдельным входом, чтобы не раздражать домочадцев рабочей суетой.

В половине восьмого дверь кабинета распахивается, Константин Михайлович выходит в приемную и начинает раздавать поручения. Адъютанты едут в Зимний Дворец, в Генеральный штаб и по различным адресам с пакетами, на каждом из которых светится личная печать Великого князя с магической защитой. Не доверяет сиятельное лицо электронной переписке, и его убеждения знают все, с кем он поддерживает тесные отношения.

Князь Константин не гнушается выйти к людям, показывая, насколько он дорожит теми, кто служит ему. И в ответ получает преданность и послушание.

— Подготовили список визитов на сегодняшний день? — обратился князь Константин к дежурному адъютанту в чине подполковника. Тот, как вскочил с выходом князя, так и остался стоять, вытянувшись в струну, ожидая, когда хозяин закончит отдавать распоряжения.

— Так точно Ваше высочество! — выпалил подполковник, молодцеватый гвардеец с черными как смоль усами. — На десять утра запланирован визит барона Китсера. Он сам вчера попросил поставить его на первый прием и предупредить о приезде.

— Дайте мне список, я посмотрю, — князь принимает из рук адъютанта лист с распечатанным списком фамилий с титулами, бегло проскочил взглядом и хмыкнул. — Пожалуй, придется сегодня сократить число просителей и визитеров. Меня и Надежду Игнатьевну пригласили в посольство Франции, и княгиня почему-то непременно захотела посетить какую-то авангардистскую выставку. Не знаете, Виталий Сергеевич, что там готовится? Нет времени созерцать…

— Никак нет, Ваше высочество! Но я могу собрать всю информацию, — браво ответил подполковник. — Труда не составит. Через полчаса составлю отчет.

— Пустое! — махнул рукой князь и с выражением посмотрел вглубь кабинета через открытую дверь, где слуги торопливо заканчивали уборку. — Придется пострадать за искусство. Всю документацию, поступившую за утро, предоставите после двенадцати.

— Слушаюсь, Ваше высочество!

Он дождался, пока последний слуга выскочит наружу, аккуратно закрыл тяжелые створки дверей, и сел за стол. Посидел, ни к чему не притрагиваясь, а потом включил компьютер, чтобы зайти в личную почту. Все защитные руны светились мягким зеленоватым цветом, значит, никто не делал попыток взлома, иначе системный администратор уже давно носился бы с расширенными от ужаса глазами, выясняя адрес, с которого злоумышленник пробирался в личный компьютер князя. Единственный человек, с которым Константин Михайлович держал связь по электронной почте, был капитан Марченко. Такая необходимость была вызвана слишком большим расстоянием от дворца до Албазина. Оперативность связи позволяла держать руку на пульсе происходящего в далеком городе на Амуре. Письма капитана, пришедшие на компьютер князя, открывались через дешифратор, и каждое донесение прочитывалось тщательнейшим образом.

В этот раз начальник службы безопасности докладывал, что зафиксирован первый контакт объекта с ТК (то есть с Тамарой Константиновной), причем именно Назаров сам подошел к девушке, стараясь завязать знакомство. Разговор длился не больше пяти минут, после чего Назаров заметил охрану и ретировался. Попытки наладить аудиовизуальный мониторинг особняка Барышева не привел к положительному результату. Все подслушивающие артефакты уничтожены энергетическими импульсами.

Князь Константин поморщился. Никак не мог приучить Марченко писать доклады более живым слогом. Бравый гвардеец упрямо твердил, что не обучен словесному бумагомарательству, и литературные подвиги обходят его стороной. Вот и приходится продираться через сплошную казенщину. Но работа Марченко князю нравилась. Не допускал его сотрудник откровенных ляпов, кое-где перебарщивая со своими обязанностями, но благодаря такому подходу на Тамару даже шелудивая подзаборная собака ни разу не кинулась, впрочем, как и на всех его детей.

Значит, молодой Назаров отреагировал должным образом на девушку: как и рассчитывали аналитики. Еще бы: яркая внешность дочери Великого князя давно стала обсуждаемой темой аристократической среды. Молодые люди в своих мечтах вынашивают грандиозные планы своего будущего, где княжна Тамара играет важную роль. Войти в семью близкого родственника императорской семьи — это выигрыш всей жизни! Немудрено, что жалкий огрызок дворянского рода среагировал на красоту девушку, правда, пока не зная, кто она такая. А если узнает? Как себя поведет? Воспылает в сердце романтика или трезвый расчет? Признаться, князь рассчитывал на второй вариант. Так легче управлять потомком непокорных ариев, возомнивших себя носителями Полной Силы, хранителями тайн! Надо же! Ну, да ладно: циничные люди лучше идут на контакт и быстрее продаются.

О дочери Константин Михайлович не беспокоился. Хватало других забот и дел. А Тамару пора пристраивать. Потихоньку, помаленьку. Одаренность должна сыграть свою роль. Если пять или шесть лет назад он прочил девочке иную судьбу, то после того, как стало ясно, кем Творец одарил сиятельных родителей, князь переменил свою позицию. Его желание влиять на своего брата-императора посредством тайного оружия, какое дается не всем, а лишь иерархам, стало настолько нестерпимым, что он захотел найти выход на Орден ариев-руссов, чтобы заполучить власть над Природой и Космосом. Лично ему, владеющему Даром на уровне седьмого ранга, никак не потягаться с Александром, который играючи разнесет его на молекулы, если он вздумает идти против власти. Нет, трон империи Константину ни к чему, его устраивает нынешнее положение. Но мягко держать за кадык властительного братца — что может быть слаще? Вот и сошелся Великий князь с людьми, давно охотящимися за наследием Ордена. Именно один из них сегодня приедет для приватной беседы. Барон Отто Китсер оказался тем еще крученным лисом, предложившим великолепную комбинацию. И неважно, что Тамара — его дочка — станет проходной пешкой на шахматной доске, и какими путями пойдет на последнюю линию? Отец не желает зла дочери, а всего лишь помогает стать влиятельной особой в политике России, матерью будущего Высшего Иерарха… Если легенды не врут о неимоверных способностях легендарных волхвов.

Где-то в глубине души князь Константин досадовал на себя, что пошел на поводу этого сосисочника, увлекшись идеей передачи Силы по крови. В идеале Тамара могла выйти замуж за любого аристократа, обладающего достаточным набором генов с нужными параметрами. Данные по молекулярному анализу крови многих кандидатов он лично просматривал с профессорами и инженерами-генетиками, и вариантов оказалось не так много, как хотелось бы. Слабаками они все оказались, как с презрением сказал в одной из бесед барон Отто. Нужно искать человека с истинным Даром, с Силой пяти стихий, который мог играючи за пару секунд сотворить уникальное плетение или заклятие. Такие люди есть, их нужно искать.

Вот и нашли… В Албазине, у черта на куличках. Правнук строптивого Патриарха рода Назаровых. Странно, князю казалось, что у Анатолия Архиповича не осталось наследников. Внучка Валентина, спутавшись с каким-то шустрым аристократом, обрушила на себя гнев деда, разругалась с ним и бросила родовое поместье, убежав с любовником куда-то на юг. Потом, правда, старик сменил гнев на милость, когда узнал о беременности девушки. А что ему оставалось делать, одинокому сычу в огромном поместье? Валентина вернулась, но одна, без своего спутника, так и не сказав его имя. Больше всего князя Константина волновал один вопрос: а какое влияние окажет в будущем смешение кровей потомственных ариев-руссов с каким-то незнакомым аристо? Кто он такой вообще? И аристократ ли? Может, обычный простолюдин? Тогда все плохо. Может, Никита Назаров носитель «испорченных» генов? Барон Отто утверждает, что все в порядке, волноваться незачем. Оказывается, он раздобыл образцы крови мальчишки и с восторгом сказал, что молодой волхв является тем самым экземпляром, который нужен для «селекции» Слова Китсера покоробили князя, но разумное зерно в его действиях прослеживалось. Чтобы заполучить мощное и опасное оружие в свои руки, пусть даже опосредованно, через будущего внука или внучку, он не погнушался ввести в игру своего первенца — Тамару. Была опасность, что младший брат Михаил тоже вступит в увлекательное соревнование, имея в запасе пять дочерей, но они значительно уступали в возрасте Тамаре. Вдобавок к этому Мишка ни слухом, ни духом не знал о намерениях среднего брата. Великий Князь Константин имел полное право быть первым в бесконечном ряду аристократических семей, ищущих усиления магических способностей для своих детей и будущих поколений.

Тамара (ей не раскрывали всей подоплеки решения) в штыки приняла идею переезда в Албазин, закатила скандал, который продолжался всю неделю. Ее можно понять. Отрыв от семьи, от пышных развлечений залитого электрическим светом вечернего Петербурга, от подруг, в конце концов, серьезно повлиял на отношения с отцом и матерью. Кстати, Наденька тоже взъярилась, когда узнала, какую судьбу дочери готовит муж. Пришлось прибегнуть к крупнокалиберным аргументам, пробившим брешь в ее обороне. И только тогда Тамара уступила, поняв, что родители едины в своем мнении. Она просто сломалась, потухла. И даже не поняла, что дворцовый архимаг провел над ней сеанс внушения, заложив в память нужные кодированные сигналы, которые в определенный момент должны сработать и направить девочку в нужном направлении. Никакой иной цели, кроме Никиты Назарова. Нельзя допустить, чтобы она увлеклась кем-то другим.

Кощунство? Извращенное понятие добра к собственному ребенку или же личная выгода? Увы, так оно и было. Константин Михайлович прекрасно осознавал последствия своего поступка, но впереди маячили такие перспективы, что слезы взрослеющей девочки не могли разжалобить сердце хорошего, в общем-то, отца. Тамара была выбрана на роль жертвы. Но ведь жертва приятная, не так ли? — уверял себя князь. Читая донесение Марченко, Великий князь уделил большое внимание тому, как среагировала Тамара на Никиту. Нечто подобное он ожидал. Дочь и в Петербурге отличалась холодностью в отношениях с молодыми людьми, и старалась больше времени проводить с подругами. Озабоченный таким поведением, князь поговорил с женой. Он ведь всерьез посчитал, что у дочери есть какие-то отклонения в психике. Надежда Игнатьевна его высмеяла, сказав, чтобы он не лез со своими дурацкими теориями не в свои сани. С дочерью мать всегда найдет общий язык. Нормальная она, просто не пришло время мальчиками интересоваться. Князь Константин имел свое мнение на этот счет.

За такими рассуждениями он едва не пропустил утреннее чаепитие с семьей. Пронырливая Катька залезла под кожу со своими требованиями рассказать, как дела у старшей сестрички. Пришлось уступить. Информацию давал дозировано, чтобы не возникло новых вопросов. Устроилась хорошо, живет в прекрасном большом доме. Будет учиться в Первой городской гимназии среди местных аристократок. Пусть и не великосветское учреждение с мощными традициями воспитания дворянских барышень — ничего страшного, привыкнет.

— Вот увидите, потом ее оттуда с трудом выкорчевывать придется, — со смехом сказал князь, на что Надежда Игнатьевна только покачала головой.

— А мы сможем поехать к Тамаре в гости? — спросил десятилетний сын Павел, уминая пышную булку с клубничным джемом. Успевал, пока никто не обращал внимания на его аппетит с преобладанием сладкого блюда.

— Этот вопрос мы обсудим позже, — князь пресек очередное поползновение руки сына за булочкой. — Хватит лопать сдобу. Иначе увеличу занятия по физподготовке.

— Дорогой, что-то в последнее время барон Китсер зачастил в наши края, — заметила жена, поправляя салфетку на груди самого младшего их сына — Александра. — Не далее как в прошлый понедельник был, чуть больше недели прошло, и снова визит. Мне кажется, тебе пора с ним поговорить, чтобы его возросшая активность не привлекла внимание императора.

— Сашке вообще дела нет до моих знакомств, — буркнул Константин. — Ему постоянно докладывают о визитах в мой дворец, но я еще ни разу не слышал от него окрика. Значит, безразличен.

— Не преуменьшала бы степень его безразличия, — Надежда Игнатьевна со вздохом отставила от себя чашку. — Он похож на постаревшего орла, парящего в небе. Лень спускаться за слабой добычей, но если надо — мышку из норы достанет. Будь осторожен со своими прожектами, дорогой.

— Мам! Пап! Можно видеоконференцию с Тамаркой устроить? — заканючила Катерина. — Я уже скучаю!

— Я уже говорил: всему свое время, — жестко ответил князь. — Сейчас Тамаре не до общения! Устраиваться на новом месте весьма хлопотно. Как только я пойму, что у нее все наладилось — устрою вам переговоры. На этом пока и остановимся.

После завтрака князь направился к себе. Барон Отто уже находился в приемной. Он удобно устроился в широком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Лениво листая красочный глянцевый журнал, он то и дело посматривал на огромные напольные часы, сделанные в виде русалки из нефрита, держащей циферблат в своих узких ладошках. Увидев входящего Константина Михайловича, он вскочил, словно юноша, и склонил голову. Адъютант тоже замер, вытянувшись за столом.

— Барон, рад вас видеть, — князь кивнул гостю, дождался, когда подполковник распахнет двери кабинета. — Проходите, устраивайтесь. Виталий Сергеевич, организуйте нам чай с лимоном, да коньячку грамм по пятьдесят.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

— Итак, Отто Карлович, что новенького можете мне предложить? — князь сел, и только тогда барон сделал то же самое.

— Вопрос по активам Назаровых, — ответил седовласый барон. — Мои люди рыскают по всему миру, разыскивая деньги Патриарха. Старый лис очень умен, тщательно скрыл все следы переводов. Однако я узнал, что вы подключили свои силы. Вы не доверяете мне?

— Доверяю, потому что мы в одной упряжке, — степенно ответил князь. — Невозможно двумя руками охватить земной шар. Да и специалисты у меня куда как опытнее, чем ваши. Я пришел к мысли, дорогой барон, что старый Назаров нас не зря втягивал в аферу с архивами. Он навел всех на ложный след, и мы несколько лет отрабатывали пустышку. Накрыли несколько счетов с мизерными вкладами. В принципе, мне не нужны богатства этого умирающего рода. Если все пройдет так, как вы планировали — Никита Назаров сам принесет их в мой дом. Сейчас надо действовать тонко, чтобы не спугнуть дичь.

— Мне доложили, что малец сам пошел на контакт, — сказал Отто.

— Вот вы не должны вмешиваться в работу моих служб, — холодно ответил князь. — Ваше дело — решение второстепенных задач, создание так называемого второго слоя окружения. Подготавливайте людей, которые должны вступить в контакт с мальчишкой, стать его друзьями. Нужно опутать его так сильно, что при каждом рывке он увязал все больше и больше в сетях. Кажется, это ваша стратегия, барон?

— Так точно, Ваше высочество, — глаза Китсера сделались безжизненными, отливая синевой льда. Как будто попал под гипноз. Так оно и было. Небольшая ментальная атака Великого князя, чтобы подчиненный не возомнил о себе невесть что. — Я свою задачу выполняю. Константин Краусе ищет подходы к Никите, но пока безрезультатно. Сорокины, Браухичи и другие мелкие дворянские рода — все они работают на конечный результат.

— А почему у Назарова нет доверия к Косте Краусе? — с любопытством спросил князь, кивком головы благодаря адъютанта, принесшего поднос с чаем и коньяком. — В чем такое отторжение?

— Они оба — сильные волхвы, — пожал плечами барон. — Костя разобрался в некоторых принципах магии Назарова. Оказывается, мальчишка отработал технологию капсулирования предмета во времени. Проще говоря, заставляет замедлять движение вещи в потоке времени на несколько секунд. Или перебрасывать некоторые артефакты в прошлое. Что-то вроде телепортации. А Краусе, как вы знаете, Ваше Высочество, сам телепортатор. Я же говорю, столкнулись две индивидуальности, и Назаров подспудно чувствует какую-то нелогичность в поведении Кости.

— Поработайте в этом направлении, — кивнул Константин Михайлович. — И еще нужно допустить слишком быстрого сближения Назарова и моей дочери. Пусть пройдут некие душевные испытания, чтобы возникло чувство приязни.

— Я ведь не психолог, Ваше Высочество, — осторожно произнес Краусе, бултыхая коньяк в узком бокале. — И не совсем понимаю ваших задумок.

— Разве Албазин — идеальный город? — раздраженно спросил князь. — Разве в нем нет уличных банд, оголтелой шпаны? Как вообще с криминальной обстановкой? Кто сидит в Департаменте полиции? Тот самый Астапов?

— Так точно. И хорошо сидит, надо признать. Криминального разгула не допускает, опутал своими осведомителями все группировки, начиная от молодежных, заканчивая уголовными. Простите, я вас правильно понял, что на мальчишку надо слегка надавить?

— Понимайте, как хотите, но мне важен результат, — пожал плечами Константин Михайлович. — Боитесь за пацана? Да он только пальцем пошевелит — вся мразь у его ног валяться будет! Надо создать образ рыцаря, защитника! Тамара должна поверить в него!

— Но, ведь может произойти всякое, — потрясенно произнес барон. — Уличная драка всегда непредсказуема своим результатом! А если молодые люди столкнутся во время прогулки с отмороженной шпаной? Вы уверены в своей идее?

— Моя дочь, — отчеканил князь, — нисколько не уступает по Силе Назарову. Вы не в курсе, что Тамара по рангу — Берегиня? Но для активации ее мощи нужна ментальная привязанность к определенному человеку? Только за своего любимого она порвет любого архимага или иерарха на узкие полоски! Понимаете? Любовь и защита своего дома, своего мужа — вот ее предназначение.

Отто Карлович сглотнул сухой ком, внезапно образовавшийся в горле, и поспешил промочить его хорошим глотком коньяка. Он все-таки был уже больше русским, чем немцем, и в один прием осушил бокал. Не чувствуя специфической горечи напитка, хотя он весьма недурен, кинул в рот засахаренную дольку лимона. Берегиня? Старшая дочь Великого Князя — Берегиня? Но как? Откуда в роду Меньшиковых появилась такая мощь по женской линии? Ведь она сродни валькириям из скандинавских эпосов или тех же берсеркеров, впадающих в ярость во время битвы, но в то же время гораздо человечнее и мягче. Врагов она убивает только по одной причине: защита своего суженого, отца ее детей, своего дома, любимого. Да, что-то есть от валькирии, женщины-воина, но в то же время смысл ее бытия — гораздо глубже. Непостижимая славянская душа…

— Чего окаменел, барон? — усмехнулся Константин Михайлович, позволив себе слегка грубоватую форму обращения. — Не знал, какое сокровище росло под моим крылом? Вот так-то. Я тебе даже благодарен, что ты подкинул идею с Назаровым. Представляешь, какое потомство они дадут? Так что твоя задача — убедить мальчишку о необходимости дружить с нами, переманить его на нашу сторону. Обруби его корни, заставь петь нашу песню.

— Да, я сделаю все, чтобы молодой Назаров стал вашим человеком, служил вашему роду, — Китсер встал и четко кивнул, показывая лысеющую макушку. — Разрешите идти, Ваше Высочество? Мне нужно дать распоряжения своим людям в Албазине.

— Конечно, ступайте, Отто Карлович, — любезно произнес князь. — По пустяковым делам не стоит меня беспокоить. Сами справитесь. Но если что-то пойдет не так, или появятся интересные данные — информируйте меня немедленно. Кстати, все хотел спросить: откуда у вас такая неприязнь к Назаровым?

— Старший Назаров скрыл от нашей семьи некоторые факты из экспедиции моего предка, — напрягся барон. — Заодно присвоил себе знания, которые он добыл в горах Тянь-Шаня. Наши просьбы передать дневники и записи он проигнорировал. Разве я обязан после этого подавать ему руку при встрече? Пусть мучается последние дни. Поделом…

— Хорошо, идите, — рассеяно проговорил князь, обдумывая слова барона.

Как во сне Китсер вышел наружу, и не обращая внимания на маячившего рядом с ним слугу Великого Князя, спустился по лестнице вниз, миновал охрану, и только потом понял, что он не один. Раздраженно махнул рукой, чтобы от него отстали, направился к своей машине. Не дойдя до нее несколько шагов, барон остановился и с горечью пробормотал:

— Старый болван! Как я мог упустить такую важную деталь? Тамара — Берегиня! Сдается мне, что пора искать безопасную нору…

Глава 6

Поместье архимага Борисова


Черное удушливое облако медленно наползало на лазурь неба, закрывая последние лучи солнца. Перевалив через заросшие лесом сопки, оно налилось свинцовой тяжестью и стало оседать вниз, создавая иллюзию дикого, мрачного и беспощадного животного, готового наброситься на свою жертву и перемолоть своими крепкими челюстями. Разом прекратили стрекотать кузнечики, щебетать птицы, и даже ветер притих, ожидая разгула стихии. Только осатаневшая от перепада давления мошка густой кисеей висела над землей, готовая броситься на любого, у кого течет горячая кровь в жилах.

С Маньчжурии шел очередной грозовой фронт. «Погодники» заранее предупредили все коммунальные службы города и пригородных поселков, чтобы техника и люди были готовы к удару стихии. Циклон двигался мощный, и по прогнозам мог зависнуть над территорией Амурской и Забайкальской губернии на два-три дня с постепенным смещением на северо-восток.

Борисов знал о надвигающейся напасти не из телевизионных новостей. Он чувствовал тяжесть стихии, наваливающейся на организм, еще задолго до первых языков циклопической тучи, зацепившейся за отроги гор.

Аккуратно сложив газету, архимаг положил ее на стол и грузно поднялся из плетеного кресла. На улице было невыносимо душно. Просидев почти весь день в летней беседке, ему захотелось побыть в холодке, который ему мог обеспечить только кондиционер в доме. Тратить энергию на создание климатической завесы ему абсолютно не хотелось. Нужно подумать о делах, которые требовали своего разрешения в течение месяца. А именно: подготовка лучших учеников к участию в турнире молодых волхвов под патронажем Коллегии в Благовещенске. Этот турнир должен состояться за две недели до начала учебного года. Но впервые Павел Ефимович не был в восторге от ежегодного смотра. Нет, в его гимназии найдется достаточно учеников, способных достойно выступить в различных конкурсах. Единственный вопрос донимал его: нужно ли посылать Старицкого? Заниматься глупостями не хотелось, а раскрывать дипломные наработки лучшего кадета Борисов опасался из-за возможности перехвата идеи, маячившей прямо на глазах зрителей, комиссии и приглашенными гостями-волхвами. Сообразительных архимагов хватает, и кто-то может опередить Борисова с патентованием в Коллегии идеи как своей. Директор гимназии не был бессребреником, любил получать за свои труды звонкую монету, и тандем с лучшим учеником он уже давно превратил в доходную статью. Кстати, Коллегия до сих пор не знает, кого прикрывает Борисов, не сообщая о странном дворянине. Тайна Старицкого так и осталась тайно между Барышевым и архимагом. Павел Ефимович не стал нажимать на него, уличая в обмане, просто сделал заметку в своей памяти. Рано или поздно он все равно вытащит из рукава этот козырь. А вот какую историю преподнести иерархам об уникальном кадете? Ведь не поверят… Или поверят — и заберут Григория к себе.

Случай тяжелый, грозит непонятными и неприятными последствиями, если все хорошо не продумать, не просчитать все свои и чужие ходы. Борисов сцепил руки за спиной и медленно пошел к дому, на ходу обдумывая различные варианты, откидывая заведомо слабые. Оставался всего лишь один, с которым у архимага не было разногласий. Поедут четыре человека и один запасной. В каждой возрастной группе по два ученика. Запасной может выступить в случае форс-мажорных обстоятельств в любой из команд. Это не запрещено. Значит, Старицкий и будет тем самым запасным. Борисов не хотел засвечивать его перед Коллегией раньше времени, пока не определится с тем кругом людей, которые должны узнать о Григории. Кстати, из Албазина ведь поедут и девочки из гимназии Петухова. Еще лучше. Создать шумовой фон, а в это время провести приватные беседы с серьезными господами.

Борисов не мог себя укорить в бездействии. Уже второй год он активно искал настоящих родителей Григория, подключив старые связи в медицинских кругах и среди однокашников, с которыми заканчивал Академию. Особо не распространялся, отшучивался от назойливых вопросов, но никаких концов не смог найти. Опасался, что кто-то догадается съездить в Приволжск и обнаружит там настоящего и здравствующего Григория Старицкого, никуда никогда не уезжавшего. Тогда придется иметь дело со Службой Расследований, образованной в недрах Коллегии в начале двадцатого века. Организация старая, методы наработаны и опробованы на многих нарушениях законов. Сразу поймут, что кто-то из аристократов затевает аферу. Полетят головы не только не только Барышева с его родственниками в придачу, но и самого Борисова. А там опала — в лучшем случае. Где-нибудь на берегу Северного Ледовитого океана.

Лучше всего помогли медики. Один из них, имевший собственную клинику в Москве, осторожно намекнул, что анализы Старицкого указывают на его принадлежность к очень древним родам. А таких в России насчитывается всего пара десятков. Остальные уже давно считаются выморочными. И что теперь? Проверять каждого? Лучше сразу под рукой держать заряженный пистолет, чтобы пулю в голову успеть пустить. Аристо не любят копателей своего грязного белья. В общем, эти фамилии Борисов аккуратно записал в блокнот и запрятал его подальше от глаз людских, и с тех пор действовал подобно микрохирургу, который ювелирно сшивает поврежденные сосуды и ткани.

Размышления архимага на крыльце дома прервал подошедший к нему охранник из службы внешнего наблюдения:

— К вам прибыли господа из Коллегии. Что прикажете делать?

— Сколько их? — машинально спросил Борисов, еще не отойдя от своих дум.

— Трое. Они пока сидят в дежурной комнате и ждут вашего решения.

Можно подумать, что их никто не пустит. Излишняя вежливость иногда напрягает больше, чем настоящий гнев ведущих волхвов.

— Так приглашай. Через десять минут. Пусть посидят, потомятся. Буду в своем кабинете. Проводишь их до меня лично.

— Слушаюсь.


Он узнал их сразу, как только представители Коллегии вошли в кабинет. Дело в том, что изначально в структуре высшего органа магического контроля создавалось несколько отделений, контролирующих деятельность всех организаций, которые использовали труд волхвов. Группа по надзору за школами, гимназиями и университетами была самой многочисленной в структуре заведения, следом за ней чуть выше по степени солидности стояла группа по надзору Академии, а дальше шли уже совсем небольшие подразделения, отвечающие за работу в государственных и частных предприятиях. То есть, охват волхвов был тотальный, и любая промашка, отклонение от норм или злой умысел с их стороны сразу вызывал проверку с последующими выводами. Существовал еще один отдел, но он был приписан к Генеральному штабу Российской империи, и курировал военных волхвов. Однако общей структуры Коллегии он не ломал, потому что находился в общем подчинении. Господина Лаврентьева архимаг знал давно, еще с академической скамьи, да и позже они пересекались по делам в столице, но большую часть времени иерарх проводил в Благовещенске. Он и был главным куратором школ и гимназий. Этот невысокого роста мужчина в летах отличался жесткой позицией по наведению должного порядка в своей епархии. Никаких вольностей, нововведений в методиках преподавания, не прошедших апробацию в недрах Коллегии! Трудный и тяжелый человек, он умел выслушивать позицию всех сторон. Те, кто знал его характер, говорили: если удалось убедить Лаврентьева — можно заказывать банкет.

Вторым посетителем оказался секретарь Лаврентьева, худой как жердь мужчина лет сорока, с водянистыми рыбьими глазами, настоящий цепной пес, отлично знающий свое дело. Прорваться через него к хозяину было делом почти нереальным. Многих посетителей он заворачивал еще на стадии записи на прием, как только выяснял причину, по которой человеку хотелось поговорить с Лаврентьевым. Монотонно объяснял, почему нужно обращаться не к нему, а в другой отдел, и оказывался прав. Крючкотвор знатный, а потому и нелюбимый в определенных кругах, но ценнее кадра, признавал Борисов, он еще не видел в жизни.

А вот третий персонаж его очень напряг. Сам Бесо Ашвелия, начальник Службы Расследования по Амурской и Забайкальской губерниями. Его-то какого черта принесло? Неужели что-то раскопал по Старицкому? Внезапно Павлу Ефимовичу стало трудно дышать, несмотря на включенный кондиционер, исправно охлаждающий и ионизирующий воздух в помещении.

Бесо хищно водил своим великолепным крючковатым орлиным носом, словно принюхивался к чему-то, что было недосягаемо для обоняния других, и как только останавливал взгляд на Борисове, переставал моргать черными влажными глазами. В сорок лет он был еще физически силен, и его фигура привлекала немало женщин любого возраста. Архимаг знал, что Ашвелия пришел в Коллегию после двадцатилетней армейской службы в Закавказье. По слухам, ходил за кордон на диверсионные задания, справедливо получил репутацию везунчика. Дважды его группа нарывалась на пограничные засады с той стороны, но ускользала от преследования по горным тропам и ущельям. А иногда и через труднодоступные перевалы. За все время Бесо потерял лишь пять человек. Так что везунчиком был не только он; его фортуна распространялась на всех, кто служил рядом с ним. Опасный человек, въедливый и дотошный. И даже нисколько не обладатель Дара. Нет в нем Силы, это Борисов знал доподлинно.

— Господа, чем могу быть полезен? — встал из-за стола архимаг. Вежливость только к Лаврентьеву, холопы могут расслабиться. Борисов уже успел переодеться, и предстал перед визитерами в строгом темно-синем костюме.

— Здравствуй, Павел Ефимович, дорогой мой, — хорошо поставленным голосом ответил Лаврентьев, проходя первым от дверей кабинета до гостевых кресел. Пожал руку хозяину, и, не дожидаясь разрешающего жеста, уселся в одно из них. Борисову пришлось показать секретарю и Бесо, что они тоже вольны садиться там, где им удобно. — Приехали мы сюда по одному интересному делу, которое заставило нас поломать изрядно головы.

— Внимательно слушаю, Иван Захарович, — все понял Борисов. Они все-таки раскопали что-то… — Может, выпьете что-нибудь? Чай, кофе или покрепче?

Архимаг сразу почувствовал небольшое напряжение, повисшее в помещении. Лаврентьев сходу закрыл экраном непроницаемости зону переговоров. Стало немного душно.

— Думаю, обойдемся без лишних затрат времени и чайных церемоний, — Лаврентьев закинул ногу на ногу, полюбовался блеском отлично начищенных туфель. — Меня интересует один ученик из твоей гимназии, Павел Ефимович. Если память мне не изменяет: Старицкий, не так ли?

Память старому лису никогда не изменяла, да и сейчас он просто ломал комедию. Что-то ему стало известно, но не настолько, чтобы вываливать обвинения на стол. Да Борисов вытерпел бы и не такое, но нахождение в кабинете Ашвелии серьезно напрягало.

— Старицкий Григорий поступил на учебу в 2006 году. Сейчас перешел на обучение в старшем звене. Один из лучших кадетов гимназии, — сухо ответил архимаг. — Может, стоит снять полог? Нас никто не подслушивает, тем более мы разговариваем в присутствии лиц, не допускаемых до важных разговоров.

Иерарх слегка раздвинул губы в улыбке, покачал головой, словно давал намек о необходимости держать полог развернутым.

— Как ты сам оцениваешь успехи своего ученика?

— Адекватно оцениваю. Я уже предложил ему дипломную работу на выпускных экзаменах. Заметь, Иван Захарович, не каждому дана такая привилегия. Ты же меня знаешь…

— Знаю. Меня всегда поражала твоя способность выискивать талантливых учеников. Значит — достоин?

— К чему этот вопрос? — выдержанно спросил Борисов. — Что конкретно тебя интересует по Старицкому?

— Ходить вокруг да около — не моя любимая тема, — обхватив колено руками, Лаврентьев пошевелил пальцами. — Наши вспомогательные службы раскопали нечто интересное про твоего фаворита. Признаюсь, я сначала не поверил, и заставил еще раз тщательно проверить все данные. Может, Павел Ефимович, сам прояснишь некоторые темные моменты?

— Не понимаю вопроса, — продолжал тянуть время Борисов. — Старицкий попал в какую-то историю, о которой мне неизвестно?

Иерарх поморщился, не принимая такие условия игры.

— Кто он на самом деле? Мы получили информацию, что парень выдает себя за другого человека. Сначала я не хотел тревожить тебя из-за анонимки, но ради порядка послал Бесо в Приволжск, чтобы выяснить некоторые детали. И очень огорчился, когда услышал, что Старицкий — самозванец. Махровый самозванец. Брать фамилию человека, который жив и здравствует — это каким надо быть авантюристом? Ты знал об этом?

Борисов молчал. Услышанное оказалось не самым страшным преступлением. Всегда можно сослаться на неверные данные, на родовые тайны и прочую ерунду, за которую не вздергивают на дыбе и не отправляют на каторгу с блокирующим Силу браслетом на ноге.

— К тебе его подвел некий Барышев, сам имеющий много темных пятен в своей биографии, — продолжил Лаврентьев. — Нам еще предстоит выяснить, какие цели он преследовал, сознательно идя на подлог. Не мог же он поверить на слово мальчишке, появившемуся в его доме с таким жалостливым рассказом о своей горемычной доле. Настоящий Старицкий, как выяснилось, прекрасно знает дядюшку, он сам показал альбом с его фотографией, которой не больше десяти лет.

— Меня могли ввести в заблуждение, — отпарировал Борисов.

— Согласен. Но я не верю, что ты потерял рассудительность. И я оказался прав, когда узнал о твоих тайных контактах с профессором Лапотниковым по поводу анализов крови мальчишки и самого Барышева. Значит, ты догадывался о хитрости захудалого дворянина, и тоже хотел выяснить, кто такой Старицкий номер два.

— Не отрицаю очевидного, — мозг архимага лихорадочно прорабатывал варианты ответов. Самое главное: знают ли в Коллегии потенциал Григория? Вот здесь можно погореть крупно. За сокрытие таких данных точно не пощадят. — Мне не показалось странным, что племянник Барышева приехал к дяде после гибели своих родителей. Какими мотивами он руководствовался — мне не понятно. Но вот кровь, насыщенная компонентами, дающими как минимум, уровень архимага, меня заинтриговала. Барышев говорил, что в их роду никогда не было людей с таким потенциалом. Сначала я пенял на супружескую неверность, и долго был в плену ложного вывода.

— Ты же прекрасно знаешь, Павел Ефимович, что адюльтер одного дворянина, не имеющего большого Дара, с другим дворянином, не знающим, куда такую Силу девать, не позволит родиться потенциальному архимагу, — поморщился Лаврентьев и сделал знак секретарю. Тот с готовностью распахнул папку и подал лист бумаги. Иерарх взял его двумя пальцами и вгляделся в текст. — Такое противоречит природе наследственности у одаренных аристократов. А Старицкий из Албазина заполнен по самую макушку Силой. Почему ты не известил Коллегию о появлении уникального ученика?

— Откуда у вас такие данные? Григорий — ученик с претензиями, конечно, но я бы не сказал, что в нем заложен потенциал роста до бесконечности. Где-то ведь ему придется остановиться!

— Есть подозрения, что не остановится, — покачал головой Лаврентьев. — Парень с уникальной родословной прозябает в Албазине, а мы не могли найти следы его матери и отца. Без исходных данных молекулярный анализ крови ничего не даст. Кто он? Откуда? Не с неба же Творцом прислал, в конце концов?

— Вот поэтому я и не стал сообщать в Коллегию непроверенные данные, а просто доверился господину Барышеву, — нырнул в предоставленную ему иерархом щель для отступления Борисов. Запираться в любом случае вредно для своего здоровья. Несомненно, Ашвелия раскопал много интересного. Сейчас Ванька отбомбится, и горец раскатает его в блин. — Каждый сыграл свою партию и остался доволен.

— Благодари Творца, Павел Ефимович, что кадет до сих пор не наделал проблем со своей Силой, — иерарх уселся удобнее, положив руки на подлокотники кресла. — Иначе нам пришлось бы реагировать не в пример жестче, чем сейчас.

— А на что я со своими педагогическими способностями? — удивился Борисов. — В моей гимназии десяток квалифицированных работников, большая часть которых владеет Даром. Лично я провел с парнем несколько занятий, обучил методике сброса лишней энергии (кстати, на ней и будет базироваться дипломная работа), и до сих пор слежу за развитием его организма. Старицкий очень трудолюбив, глупостей не делает. За все время проживания в Албазине с ним не произошло каких-то крупных конфликтов. Так, пара-тройка случаев, когда все закончилось благополучно.

— В губернском отделе всерьез решали вопрос о направлении молодого человека в нашу закрытую школу, — огорошил Борисова высокий гости. — Так будет проще и нам, и тебе, Павел Ефимович. Строгий присмотр, углубленные методики, специализированные полигоны — все это у нас есть.

Старый лис шел напролом, осознавая, что у Борисова нет шансов оставить парня при себе. Единственный аргумент архимага был только в обязательном окончании гимназического курса. В этом направлении он еще мог бороться за кадета. Только у Лаврентьева всегда припасены козыри. За полгода до экзаменов он может забрать парня как особо отличившегося и подающего надежды волхва низкого ранга для дальнейшего развития своих умений и навыков. Так что год у него еще есть.

— Раз уж Коллегия решила перехватить ученика, не обращая внимания на мои заслуги — должен напомнить, что у меня еще есть год, — мрачно ответил Борисов.

— Не обижайся, Павел Ефимович, — радушно прогудел иерарх, понимая, что выиграл битву без особого напряжения. — Никто не стремится присвоить себе твои прорывные методики. Ты и так у нас человек известный, твои конспекты, лекции и методические пособия пользуются определенным спросом в школах для молодых волхвов. Законы мы соблюдаем, правил придерживаемся, и нарушать ничего не собираемся. И все-таки, я не поверю, что не искал родственников Старицкого. Скажешь, что раскопал?

Ну, вот. Опять за свое! Определенно, у них что-то есть!

— А зачем ты взял с собой Бесо? — архимаг кивнул на Ашвелию, каменным идолом застывшим в кресле. — Просто так привезти с собой службиста и не дать ему покусать меня?

Лаврентьев засмеялся, запрокинув голову. Архимаг отметил, что для своих лет Иван выглядел вполне пристойно. Зубы ровные, без единой щербинки. Явно у специализированного волхва-медика наблюдается. Видны золотистые линии укрепляющих плетений на деснах и корнях зубов. Кожа светлая, морщин почти нет, только на лбу появляются небольшие складки, когда иерарх о чем-то напряженно думает.

— Бесо давно хочет пообщаться с тобой, дорогой Павел Ефимович. Дадим ему слово? Борисов пожал плечами, словно давая понять: ему безразлично, что там накопал Ашвелия. Однако внутренне напрягся, ожидая любой пакости. Если Бесо сейчас выдвинет серьезные обвинения, архимагу придется ехать в Благовещенск и давать показания в Коллегии. Вариант очень плохой, но угрозы для своего существования или лишения лицензии на обучение пока не видно.

У Бесо после долгих лет службы в армии совершенно исчез горский акцент, которым так любили щегольнуть некоторые аристократы грузинских родов, хотя большинство из них давно проживали и в Москве, и в Петербурге, и в других чисто русских городах. Голос у службиста был ровный, хотя и высоковатый для такого видного мужика с брутальной внешностью.

— Действительно, пока наша служба сработала без должного эффекта, — сказал Бесо. — Мы потратили много времени на разъезды, переписку с официальными органами различных служб и выявили, что ваш Старицкий выдает себя за другое лицо. Молекулярный анализ крови дал подтверждение, что парень происходит из старого рода, но не из семьи настоящих Старицких. Я послал запрос в Генетический Банк, где хранятся образцы крови и слепков ауры всех дворян, прошедших инициацию Силой. Борисов кивнул. Все правильно. Это единственный верный шаг для поисков родственников Григория. Только вот запрашивать такие данные имела право только Коллегия Иерархов и сам император. Остальные могли хоть головой биться об стены — хрен с маслом получишь, а не ответ. Бесо, конечно же, не сам отправлял запрос, делал это кто-то из высокопоставленных чиновников, может, сам Ванька. Ему ведь не откажешь. И есть еще одна закавыка: Генетический Банк выдает данные только в случае поиска родственников, а не ради проверки различий между родами. Не иначе, продавили с помощью императора? Борисов оказался прав. Чиновники из Коллегии действительно решили провести сверку по слепкам аур разных родов.

— Учитывая, что у нас не было слепка родовой ауры вашего ученика-самозванца, — продолжил Ашвелия, — но есть подобный от настоящего Григория Старицкого, мы и выяснили о подлоге. Как только в наших руках оказались результаты анализа крови мальчишки, мы сразу же сделали очередной запрос. По молекулярной сверке обнаружилось девяносто процентов совпадения с родственниками рода Назаровых. Так что ваш ученик не с неба свалился, господин архимаг. Он имеет семью. Клан Назаровых, хоть и обезлюдел прилично, еще держится, благодаря Патриарху — Анатолию Архиповичу.

— А кто его мать? — не удержался Борисов и хлебнул из стакана воды. Он вспомнил, что фамилия Назаровых записана в его блокноте, но никак не в первых строчках. Без всяких анализов, благодаря своему аналитическому мышлению ему удалось зацепить ниточку! Конечно, распутать ее он смог бы гораздо позже, но и такой титанический труд достоин уважения!

— Валентина Назарова, не замужем. Пропала без вести в конце девяносто второго, — пошелестев бумагами, ответил службист. — Что интересно, старший Назаров даже не обратился в полицию. Выходит, что его внучка сбежала с кем-то в нашу глушь. Думается, тогда и родился мальчик. Потом вдруг один из наших архивистов вспомнил, что в девяносто третьем году барон Коломейцев, волхв из Департамента полиции, давал запрос на молекулярный анализ крови и слепок ауры какой-то женщины, найденной мертвой в лесу. Ему отказали. Я сопоставил все эти факты и пришел к мысли, что это и есть пропавшая мать вашего ученика. Получается, что парень где-то воспитывался, но для получения образования нужна легализация. Такими путями мы и вышли на Барышева. Вам все понятно, Павел Ефимович?

— Значит, Назаров, — медленно произнес Борисов. — А к самому Патриарху обращались?

— Он нас послал в далекое эротическое путешествие, — без улыбки ответил Бесо. Никаких эмоций, хотя ситуация была комичной. — Сказал, что знает о гибели внучки уже давно, о мальчишке ничего не знает. Полагаю — врет.

— Но зачем? — удивился архимаг.

— На то есть причины, о которых мы осведомлены слабо, — тут же встрял в разговор Лаврентьев. — Назаров действительно не стал разговаривать с нашими сотрудниками. Если рассуждать здраво, за каждую крупицу информации о своих потомках он должен был цепляться, как утопающий за соломинку. Между тем, что мы видим? Полное равнодушие. Нет наследников? Не судьба, значит. Позиция странная, не поддающаяся объяснению. Наши выводы: боится, что люди, с которыми он конфликтует последние годы, могут подослать двойника и присвоить через него все богатства клана в свою пользу. Разумное решение старика — я бы тоже не стал верить в счастливую сказку с найденышем.

— И какова ваша позиция по Назарову?

— Мы постараемся проверить все данные еще раз, пока он учится в гимназии, и не будем беспокоить вас до тех пор, — пояснил Бесо. — Потом заберем его к себе.

— А как вы хотите легализовать парня? — с усмешкой спросил Борисов. — Тоже придумаете какую-нибудь легенду?

— У нас больше возможностей и рычагов, — ответил иерарх.

— А мне что делать? Рассказать все Григорию? Оставлять его учить под фамилией Старицкого? Одобрит ли Коллегия мои действия?

— Оставьте все, как есть, — успокоил его Лаврентьев. — Мой совет тебе, Павел Ефимович: сиди ровно и не пытайся предпринять необдуманных поступков. Мальчик должен доучиться до конца. Шумиха вокруг его персоны сейчас никому не нужна.

С этими словами Лаврентьев встал, кивнул своим помощникам, чтобы те вышли из кабинета, а сам подошел к архимагу. Взяв его за локоть, доверительно сказал:

— Я знаю, что ты хочешь с помощью Старицкого ввести некоторые изменения в методики плетений. На общем собрании иерархов мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы парня не забрали в школу при Коллегии сразу же. А разговоры об этом шли серьезные. Поэтому не теряй время, разрабатывай и улучшай новые наработки. Парня трогать не будем. Единственное, что я хочу попросить у тебя: следи за ним, чтобы он не попал в неприятности.

— Какие могут быть неприятности с молодым человеком? — пробурчал архимаг. — Он из манежа не вылезает, работает как проклятый. Невероятная самоотдача.

— По слухам, — понизил голос Лаврентьев, — которые проверить сейчас не представляется возможным, вокруг твоего протеже идет какая-то суета. Из Санкт-Петербурга к вам в Албазин приехала молодая барышня, Суворова Тамара Константиновна. Ты знаешь, кто это?

— Какая-нибудь знатная аристократка? — усмехнулся Борисов. — Я знаю, что она будет учиться в Первой женской гимназии. В Албазине среди директоров школ секретов нет.

— Настолько знатная, что притащила целый штат охраны, прислуги и волхва, — кивнул Лаврентьев. — Ты действительно не знаешь, кто она?

— Нет. Я же не живу при дворце, чтобы знать родословные всех дворян.

— Она — дочь Великого Князя Константина.

Открыть рот Борисов смог только через минуту ошарашенного молчания.

— Вот как? И что она здесь делает?

— Ради Творца, молчи об этом даже в своем доме, Паша, — предупредил иерарх. — Я же говорю, идет суета. Ты можешь себе представить, где она поселилась? Пошевели мозгами.

— Да ну тебя, Ванька! — по-свойски ответил Борисов. — Не тяни кота за причинное место! Откуда мне знать?

— Рядом с домом Барышева. Что, проняло? Зачем дворянке с таким статусом селиться на какой-то невзрачной улице, когда есть отличные особняки за городом? Задайся себе вопросом, и тогда многое станет понятно. Нам нельзя потерять парня. С его потенциалом придворная клика может натворить таких дел, что долго икаться будет всей России. Если, конечно, в их планах стоит перетянуть Старицкого в свою команду.

— Подальше от дворцов, поближе к народу? — кисло усмехнулся Борисов.

— Да хотя бы и так, — Лаврентьев задержался в дверях. — В общем, следи за своим учеником. Надеюсь, что тебя он послушается. И еще… Поговори с Барышевым, чтобы он тоже смотрел в оба. Ты же знаешь: мальчики-девочки, и что потом получается. Только в этом случае нас самих крупно поимеют.

Глава 7

Албазин, июнь 2009 года


— Господин капитан! Вы уже собрали информацию по моей гимназии? — в этот будний день Тамара была деловита, как никогда. В строгом темно-бордовом костюме она сидела за столом в гостиной и неторопливо завтракала. Сегодня с ней сидели начальник охраны и волхв Валентин. Галина скромно пристроилась возле окна и была готова угодить для своей княжны любым блюдом.

— Да, Тамара Константиновна, — кивнул Тимофей. — Гимназия на хорошем счету, многие выпускницы получают прекрасные базовые данные для поступления в университеты и институты. Обучаются там только девочки из дворянских семей. Количество учащихся не больше ста пятидесяти человек. Так что качество преподавания в данном случае высокое. Директор — Петухов Виктор Сидорович, волхв пятого ранга, но больше всего практикуется на преподавании обществознания и философии, где магия не требуется. Не самые интересные предметы для девиц, — улыбнулся капитан. — Штат сотрудников неплохой, многие пишут научные труды и практикуются в ВУЗах. Так, что Тамара Константиновна, можете не беспокоиться за качество обучения. Понадобится — потребую у Великого князя прислать учителей. Ваши документы уже завизированы, лежат в приемной с нужными пометками.

— Вот только не надо усердствовать насчет учителей! — сердито буркнула Тамара. — Вы еще несчастных гувернеров хотели со мной прислать. Им-то за что страдать?

— Они на контракте, — пробасил волхв, сорокалетний мужчина с небольшим брюшком. Валентин всегда надевал костюм из тонкой ткани, и выглядел вполне импозантно, когда еще прибавлял к своему гардеробу шляпу и трость. Тамара знала, что эта трость была напичкана такими смертоносными артефактами, что боялась даже взглянуть на нее. Магией от трости полыхало просто нестерпимо. — А контракт иногда подразумевает выполнение обязательств, не всегда нравящихся исполнителю.

— Ладно, не будем об этом. Я хочу сегодня нанести визит некоторым дамам этого замечательного города, — с язвинкой в голосе озвучила свои планы девушка. — По просьбе моей мамы, конечно. Сама бы я ни за что не додумалась до такого времяпровождения. Машина готова, Тимофей?

— Так точно. С вами кроме водителя будут два человека. Решение начальника охраны не обсуждается, Тамара Константиновна. Мой долг — ваша безопасность.

— Да молчу я, — с досадой обронила девушка, допивая чай. Несколько мелких крошек от булочки попали на брюки, и она осторожно сбросила их на пол. — Валентин, вы наладили систему контроля?

— Я когда-нибудь доберусь до этого юнца и отверну ему голову, — проворчал волхв, с хрустом ломая сушку. — Он мне второй раз выжигает сеть наблюдения за домом. Ну, ладно, прослушка у Барышева накрылась — это в праве хозяина. Но зачем мою систему убивать, да еще на моей территории?

В голосе Валентина было столько обиды, что Тамара непроизвольно улыбнулась. Она сама не понимала, с какой целью Старицкий выводит из строя магическую защиту, тем самым неосознанно подвергая опасности новых обитателей усадьбы. Только вот что опасного в проживании на этой тихой улице? Так, ненужные переживания. Может, какое-то послание? Что-то хочет сказать таким необычным и варварским способом? Надо бы привлечь его к ответственности по категории магических правонарушений. Остудить, так сказать, пыл не в меру разошедшегося парня. А то почувствовал себя прокурором в тайге, видите ли…

Зашипела рация, висящая на ремне Марченко. Капитан приблизил черную коробку к своим губам.

— Первый на связи.

— Машина готова, — пшикнуло в ответ. — Какие будут указания?

— Проверьте подъездные пути. Все как обычно. План «А».

План «А» означал выезд высокого лица с сопровождением двух, не более, лиц. Простая поездка, без каких-то угрожающих факторов извне.

— Принял. Отбой.

— Тамара Константиновна, машина готова, — встал Марченко. — Вас будут сопровождать лейтенант Еремко и Валентин Сергеевич.

— Опять тройная защита? — проворчала Тамара и легко вскочила на ноги. Помахала рукой Галине и на выходе зацепила сумочку такого же цвета, что и костюм. Только вот небольшой багаж был не так прост. Волхв укрепил структуру сумочки мощными плетениями, и в случае какого-нибудь физического воздействия, ею можно прикрыть тело. Не бронежилет, конечно, но удар ножа, нанесенный взрослым человеком, вполне выдержит. Весу сумочка нисколько не прибавляет, но спокойствие ближайшему окружению дает нешуточное. Тамара умело пользоваться подручными средствами, и женскую слабость компенсировала дополнительными защитными артефактами, своей ловкостью и гибкостью, что позволяло ей редко использовать дремлющий внутри Дар.

— Всего лишь указания вашего отца, — бесстрастно ответил Марченко ей в спину. Темно-голубой седан «Ладога-кросс» представительского класса с бронированными стеклами, с толстостенными дверями, с системой подкачки шин и прочими вещами, позволяющими безопасно и с комфортом передвигаться по дорогам людям, облеченным властью и положением, мог привлечь ненужное внимание. Но Великий князь Константин дорожил жизнью дочери, идя на такое ненужное засвечивание. Впрочем, таких машин в Албазине было три экземпляра, и еще пять седанов облегченной версии будоражили общественность города. Вот под такой облегченный вариант-обманку и заказали машину для Тамары. Она приехала в крытом вагоне чуть раньше и своим ходом добралась из Рохлова до Албазина, ожидая хозяйку в гараже. Вариант посадки отработан. Тамара садится на заднее сиденье, рядом садится Валентин. На передних местах — водитель, вооруженный и обученный специалист по противодействию, и лейтенант Еремко. «Ладога» рыкнув мотором, помчалась по улице, потом свернула на оживленную автостраду.

Если бы не просьба матушки, Тамара просто послала бы к дьяволу все эти встречи с многодетными матронами, взбалмошными дамами-перестарками, которые до сих пор кичатся знакомством с родственницей самого императора. Бесконечные разговоры о прошлом, десяток чашек чая, конфеты и печенье — все уже осточертело. А ведь приходится тщательно скрывать свое лицо с помощью простой иллюзии, изменявшей внешность. Теперь она представлялась вторым секретарем ее старшей дочери Тамары, приехала сюда по делам. Каким? Нет возможности ответить, это требование самой Надежды Игнатьевны. Просто дань уважения к однокашницам, желание удостовериться, что с ними все хорошо. Вот интересно, а почему часть этих женщин оказалась именно в Албазине, а не в другом крупном сибирском или уральском городе? Какая сила их сюда притянула? Магнит особый здесь зарыт, что ли? Хотелось домой, упасть в мягкую постель и почитать какую-нибудь развлекательную книжку, не думать ни о чем. Визит к директору женской гимназии придется отложить на завтра, сил уже нет с кем-то встречаться. Украдкой посмотрев на часы, Тамара с ужасом обнаружила, что уже пять часов вечера. Спину ломит от бесконечных посиделок. Весь день на пятой точке!

— Ваня, а может, к Амуру съездим? — попросила она лейтенанта Еремко. — Погуляем по набережной. Я же там еще ни разу не была. Хоть свежим воздухом подышим!

— Да, жарковато сегодня, — поддакнул волхв, тоже испытывая желание выйти из машины. Сопровождение детей знатных лиц куда тяжелее, чем прикрытие самих взрослых. Напряжение не отпускает до самого конца, и дух перевести можно только тогда, когда тяжелые ворота гаража отсекут тебя от городской суеты.

Еремко связался с капитаном Марченко, предупредил об изменении маршрута, и только тогда водитель свернул с узкой улицы на широкий проспект, идущий параллельно набережной Амура. Нужно доехать до перекрестка, повернуть налево и там уже влиться в поток, идущий вдоль реки.

Задумавшуюся и даже слегка задремавшую Тамару разбудил отчаянный визг тормозов и крик лейтенанта. Он упоминал что-то о черте с экспрессивными вставками, которые приличные барышни не должны слышать. Сила инерции от торможения кинуло княжну на мягкую спинку переднего кресла, и она инстинктивно выставила руки, одновременно активируя защитную «сферу», чтобы не разбить себе лицо. Машину стало разворачивать по оси, и тут же глухой удар в боковину швырнул грузное тело Валентина на девушку. «Сфера» отреагировала мягким отталкиванием угрозы. Волхва отбросило обратно к двери. Что-то треснуло, мотор взвыл на высоких нотах и заглох. Еще не понимая, что произошло, Тамара попыталась оценить ситуацию, не снимая защиту. Волхв делал отчаянную попытку привести себя в вертикальное положение, и тихо ругался такими же словами, что и лейтенант Еремко. Тамара даже не покраснела, потому как мужские маты слышала частенько, и ее ушки давно привыкли к загибам и коленцам.

Что дело могло окончиться гораздо хуже, она уже поняла. В боковую дверь впечаталась какая-то легковушка, а развернувшийся боком грузовой фургон застыл в опасной близости от капота «Ладоги». Еремко что-то говорил по рации, пулеметной очередью выплевывая фразы, и одной рукой держался за висок, откуда тонкой струйкой сочилась кровь. Водитель, с которым все было в порядке, с трудом открыл дверь. В салон тут же ворвались гудки автомобилей, крики, возбужденный гомон собравшихся возле столкнувшихся машин людей.

— Что случилось? — с трудом ворочая языком, спросила Тамара, силясь оценить через лобовое стекло ситуацию.

— Грузовик шел на красный свет, — пояснил Валентин, ощупывая свои ребра. По его страдальчески сморщенному лицу было понятно, что ушибами дело не обошлось. Да еще «сфера» могла усугубить ситуацию. — Водитель успел вывернуть руль, но поймал в бок легковой автомобиль. Удар как раз пришелся в заднюю дверь. Боюсь, ребра сломал, зараза! Сидите на месте, госпожа, а меня выпустите, иначе я не разберусь с ситуацией. Активируйте все защитные амулеты, и только потом выходите наружу. Дима! Смотри за Тамарой Константиновной! Головой за нее отвечаем!

— Есть! — водитель, топчущийся снаружи возле машины, рывком распахнул дверь и помог девушке выйти. И тут же встал рядом с ней, расстегнув клапан наплечной кобуры.

Ситуация, действительно, была странной. Каким-то образом мощный фургон спровоцировал столкновение. В заднюю боковину «Ладоги» воткнулась малолитражка, и теперь истекала маслом и водой. Весь ее передок был разбит вдребезги, а бронированная «Ладога» с незначительными повреждениями кузова вполне могла добраться до дома своим ходом. Грузовик стоял рядом, и Тамару пробрала дрожь. Она представила, как эта махина могла влететь в них и просто смять в лепешку, не дав никому шанса выжить. Повезло, так повезло. Девушкам свойственно ошибаться в тех сферах, где они слабы. И Тамара не представляла себе степень устойчивости кузова такой машины, иначе бы так не накручивала себя от увиденного. Незадачливый водитель фургона уже давал показания полицейским, примчавшимся сразу на двух патрульных автомобилях. Водитель побитой легковушки крутился неподалеку с бледным лицом, и, ожидая своей очереди, поочередно оглаживал смятый капот и треснувшее лобовое стекло. Где-то завывала сирена кареты «скорой помощи». Пробивалась, видимо, к ним через создавшуюся пробку.

— Сержант, отрегулируйте движение по встречной полосе, — приказал усатый крепыш в форменной светло-голубой рубашке с погонами капитана. — Разгоните зевак, в конце концов. Мешают работать. Гусев! Фото с места происшествия готово? Давай со всех ракурсов, измерь длину тормозного пути грузовика! И показания виновников происшествия поживее мне! Господа!

Он, наконец, подошел к пассажирам «Ладоги» и представился, лихо козырнув:

— Капитан Ежов, патрульная служба! С вами все в порядке?

— Один человек ранен, экстренная помощь не нужна, — ответил Валентин, держась за грудь. — У меня, возможно, проблема с ребрами. Есть медицинские амулеты. Восстановление повреждений уже началось.

— Хорошо, буду иметь в виду. Кто водитель?

— Я, — Дима ни на шаг не отходил от Тамары.

Капитан удивленно вскинул брови. Мало того, парень вел себя неправильно, не предъявляя документов, так еще продемонстрировал из-под распахнутой легкой куртки расстегнутую кобуру. Что за субъект, разъезжающий на серьезной машине? Вроде бы ни одного знакомого лица из знатных.

— Предъявите водительское удостоверение и личные документы, — посерьезнел Ежов. — И право на ношение оружия, пожалуйста. Остальных тоже касается. Кто такие, откуда? Кто является хозяином машины?

— Позвольте, господин капитан, я объясню, — продолжая морщиться, Валентин приблизился к стражу порядка и понизив голос, чтобы никто не слышал, что он там наговаривает, пояснил некоторые щекотливые моменты. Капитан с трудом сдержался, чтобы не распахнуть свои глаза на величину суповой тарелки, когда метнул взгляд в сторону Тамары, предпочитавшей отстраненно поглядывать по сторонам и не вмешиваться в ситуацию, кашлянул и кивнул головой, словно соглашаясь с доводами волхва.

— Как такое произошло? — теряя терпение, спросила девушка у водителя.

— Этот дятел, — Дима кивнул на фургон, — хотел проскочить, пока мигал предупреждающий. Ну и вылетел прямо на меня. Если бы я стоял первым перед светофором — ушел бы по трассе. А что в этой ситуации оставалось делать? Резко выворачиваю руль и подставляюсь под боковой удар. Никак не получалось увернуться. Движение на этом перекрестке, сами видите, какое интенсивное. Многие предпочитают через него выезжать на Набережную и по ней газовать до моста. А с вами все в порядке?

— Конечно. Я даже испугаться не успела, — пожала плечами девушка. — Потом начнет трясти. Но это не страшно. Что будем делать дальше? Скоро нас отпустят?

— Господин лейтенант уже связался с базой. Скоро здесь будет капитан Марченко, — сказал Дима, не забывая крутить головой во все стороны. — Он отвезет вас домой. Мы сами здесь разберемся. Все равно в участок ехать придется. Вас могут вызвать на дачу показаний, но можете не волноваться. Уладим этот вопрос. Меня одно беспокоит…

— Что именно? — усмехнулась Тамара. — Опять заговор нашел?

— Первый выезд в город — и сразу авария, — не разделяя скептицизма девушки, серьезно ответил Дима. — Я водитель со стажем. С двенадцати лет за рулем. Ну, сначала, конечно, так… Баловство. Без прав, иногда под присмотром отца. Потом получил корочки, водил большегрузы, легковые, мотоциклы. У меня даже удостоверение пилота легкомоторных самолетов есть, — похвастался он. — А тут такая подстава. Как будто специально нас ждал, разгонялся для столкновения.

— Невозможно все просчитать специально, да еще на таком оживленном перекрестке, — разумно возразила Тамара. — Дурацкая случайность, не больше.

— Ну, не знаю, — покачал головой Дима, не принимая, по его виду, версию хозяйки. — О! Вот и наши!

Черный «ренособоль» вывернулся из потока медленно двигающихся машин и лихо вырулил к островку покореженного транспорта. Выскочившие наружу ребята из охраны подхватили Тамару под руки, и, не слушая ее гневную тираду, чтобы они не страдали глупостью, затолкали в машину. Они и не страдали, а выполняли свою работу, привычные к поведению охраняемых лиц. Марченко подошел к остолбеневшему от увиденного Ежову и стал с ним разговаривать, потом пожал ему руку. Вернулся в «ренособоль» и приказал:

— Едем домой. Парни останутся для подписания протокола. Все остальные мероприятия потом, если понадобится. Тамара Константиновна, как вас угораздило?

— Дима сказал, что водитель фургона целенаправленно хотел протаранить нас, — с нервным смешком ответила княжна. — Как такое возможно? Это ведь нужно рассчитать время нашего появления, сигналы светофора, и вообще кучу мелких факторов. Случайность, не более.

— Поверьте, Тамара Константиновна, все возможно, — не оборачиваясь, возразил капитан, напряженно поглядывая вперед. Произошедшее с головной машиной его серьезно напрягло, и это настроение передалось водителю. Ехали со средней скоростью. — Если сложно технически, используют магию.

— Я ничего не почувствовала, — тут же стала отрицать девушка. — Никаких артефактов, выбросов остатков энергии и прочих прелестей плетений.

— Ничего, Валентин потом все расскажет. Он специально остался на месте, пройдет по маршруту движения грузовика, поищет остаточный фон чужих плетений.

— У него сломано ребро, если не два, — напомнила Тамара. — Нехорошо заставлять пострадавшего ходить по улице. Волхву нужно в постель.

— Он уверил меня, что справится, — не сдался на уговоры Марченко. — Это его работа. Пара заклинаний — ребра срастутся через день.

Капитан замолчал, и больше ни слова не проронил до самого дома, о чем-то размышляя. Несколько раз брался за телефон, кому-то звонил, разговаривал скупо, больше слушал. Тамара предпочла тоже молчать, но было скучно, и она попробовала анализировать случившееся. Как по ней — авария произошла случайно, по стечению обстоятельств. Нельзя все так точно рассчитать, до миллиметра выверить движение нужного автомобиля. Это под силу… Да никому не под силу провернуть такое! Даже если взять под контроль водителя грузовика и заставить его врезаться в нужную машину, то как быть с другими? Тамара сама видела, какое интенсивное движение на перекрестке! Там каждый стремится как можно быстрее проскочить «крест», иначе встанет в пробке. Интервалы короткие, непродуманные. И то, что ее «Ладога» стала объектом происшествия, не дает оснований для конспирологических заговоров. Мало что Диме или капитану в голову взбрело. Но отцу Марченко обязательно выложит все возможные версии. Вдруг домой отправят? Было бы здорово!

Мысли, как водится, табуном рванули в другую сторону, отвлекаясь на созерцание краснеющего в лучах заходящего солнца города. Очнулась она только когда машина уже въезжала во двор особняка.

Избавившись, наконец, от квохтанья Галины и ненужной опеки Марченко, который грозился еще и врача вызвать, Тамара пошла в душ. Ей сейчас просто хотелось побыть одной, в тишине и спокойствии. Пусть прислуга и охрана занимаются своими делами, а она хочет отдохнуть. День показался длинным, ненужным и пустым. Вдобавок ко всему, чуть в аварии не угробилась!

После душа, сбившего накал ее пылающей ауры и освежившего тело, Тамара обмотала голову махровым полотенцем, соорудив что-то вроде Вавилонской башни, и, накинув на плечи халатик, решила заняться маникюром. Только присела перед зеркалом, критически осматривая свое отражение, как откуда-то сбоку, из дальнего угла, где стояло уютное кресло, в котором девушка любила читать, раздался слегка приглушенный голос:

— Что у вас происходит? Какая-то суета насчет аварии. Куда ты умудрилась вляпаться? Коротко взвизгнув, Тамара непроизвольно сформировала ударное плетение и метнула его в угол. Кресло подлетело и с грохотом рухнуло на пол, перевернувшись. Торшер, покачавшись на тонкой ножке, нехотя завалился следом за ним. Но к удивлению княжны парень, сидевший на стуле чуть в стороне от направленного удара, закинул ногу на ногу, даже не дернулся, спокойно глядя на нее. Показалось даже, что вообще сквозь нее.

— Вот это реакция! — одобрительно произнес парень. — Если бы я сидел в кресле — убила.

Только сейчас Тамара сообразила, что в комнате у нее никого нет, а сидящий гость — простая иллюзия. И парня она узнала. Старицкий, собственной персоной. И открывает рот с небольшим опозданием, успевая произнести первые фразы с сомкнутыми губами.

— Что ты здесь делаешь? — сердито спросила девушка, непроизвольно одергивая короткий халатик, пытаясь вытянуть его до колен. — Кто тебе дал право вторгаться в мою приватность без разрешения?

— А я не вторгался, — стал издеваться Григорий. — Я нахожусь у себя дома, книжку читаю или в компе зависаю. Все по закону. Меня даже за видеонаблюдение не привлечешь. Вот так…

— Рассказывай сказки кому-нибудь другому, — прищурилась Тамара. — Читает он девушками подглядывает, вуайерист позорный.

— Я же о тебе беспокоюсь, — признался парень, не обращая внимания на оскорбления. — Такая суматоха стоит. Твоя охрана как наскипидаренная бегает, все кричат об аварии, кто-то рвется звонить в Петербург… Сейчас по новостям передали, что авария была тройная. Сопоставил факты. С тобой все в порядке?

— Нормально, — остывая, буркнула Тамара. — Как ты умудрился прорвать защиту? Опять спалил все датчики?

— Ничего я не палил, — махнул рукой Григорий, и усмешка показалась на его губах. — Я уже давно отработал модель проникновения своих шпионов через защитные поля.

— И каким образом? — заинтересовалась княжна. Она уже свыклась, что разговаривает с иллюзией, и постепенно успокаивалась.

— Разработка секретная, — напустил на себя таинственный вид собеседник. — Пока не могу рассказать, чтобы твой волхв не перекрыл мне возможность встречаться с тобой.

Тамара фыркнула.

— Встречаться можно и по-людски, а не как вор, проникший заранее в комнату барышни. Ты меня серьезно напугал…

— Прости, но я действительно беспокоился, что ты могла пострадать. Я же могу лечить травмы. Не большой спец, но силенок хватает.

— Как видишь, я в порядке. Слушай, как ты делаешь такую качественную иллюзию?

— Это не иллюзия, а проекция моего изображения посредством небольших плетений. Энергии жрут мало, потому что я сижу всего в ста метрах от тебя. Мне ничего не стоит поддерживать передачу в течение получаса. Так что время еще есть.

Тамара встала и подошла к изображению поближе, пытаясь рассмотреть что-то, ускользающее от ее внимания. Даже провела рукой по голове Старицкого, словно проверяя, материализован гость или это слепок эфирного тела. Рука ожидаемо прошила пустоту. Парень улыбнулся. И, кажется, впервые превратился из каменной статуи в нормального человека.

— Ты меня видишь? — с подозрением спросила девушка, не забывая, что стоит перед нахалом не в подобающем наряде. Но это даже и лучше, мелькнула мысль. Пусть чувствует себя неловко и слюнями истекает. Может, еще ножку выставить в нужном ракурсе?

Ответ ее озадачил и немного разочаровал:

— Я не вижу тебя, как ты себе это представляешь. Мои визуальные помощники считывают твою ауру и передают только тепловые сигнатуры, движение и размытую абстрактную картинку. Я вижу, что ты подошла ко мне, но саму тебя не наблюдаю. Ты была в душе, температура тела снижена, а теперь медленно подбирается к оптимальной. Правильно?

— Угадал, — Тамара вернулась к зеркалу и присела на банкетку. Размотав полотенце, убедилась, что оно впитало в себя всю влагу, включила фен. — То есть моего лица и всех остальных подробностей не видишь?

Она со злорадством заметила, что Григорий слегка завис от вопроса. Он захлопал глазами, пытаясь разгадать намеки девушки, и сказал невпопад:

— Вот теперь отошла. Принцип проекции ты поняла. Я разговариваю с тобой, вижу ауру, твои передвижения, но не могу сказать, в чем ты одета, какая у тебя прическа на данный момент.

— Но ведь я тебя вижу! — справедливо указала княжна.

— Я скоро устраню недостатки, и тогда можно общаться в формате видеоконференции! Тамара с разочарованием вздохнула. И этот туда же, готов без конца говорить о технических возможностях своего Дара. А не врет ли он? Ей захотелось убедиться в правдивости его слов, чтобы в будущем у парня не возникло нехороших желаний подглядывать за соседкой в самый неподходящий момент. И как это сделать? Скинуть халатик и продемонстрировать себя во всей красе? Ну, это вообще нужно с катушек съехать, чтобы совершить подобное.

Закончив сушить волосы, она раздраженно покосилась на проекцию Старицкого. Парень все так же продолжал сидеть на одном месте. Что ему еще надо?

— Не мог бы ты исчезнуть? Я устала и хочу отдохнуть. Твое присутствие, пусть и такое, меня напрягает.

— Пойдем завтра куда-нибудь? — вдруг предложил Григорий. Было прекрасно видно, что он отчаянно боится, ожидая резкого отказа. Правильно, пусть дрожит. Нечего показывать ему свою благосклонность. За Тамарой бегали такие мальчики, чья родословная корнями уходила в глубокую старину, ни чета этому сироте. И, тем не менее, месяцами добивались лишь единственно прикоснуться к руке. Папенька большего не дозволял…

— Куда именно? Что ты можешь мне предложить? Какие развлечения? Катание на лошадях или на автомобилях? Или в кафе сводишь мороженым угостить? Скучно же…

— Могу свозить на остров. Я туда с сестрами часто езжу. На лодке всего десять минут. Там здорово. Купайся, загорай. Никто не мешает. Или на танцы сходим вечером. Тебе так важно что-то эксклюзивное?

Тамара немного подумала, медленно расчесывая волосы. Почему бы и не принять предложение этого наглеца? Вот прицепился же к ней! Зная, что у него нет никаких шансов на будущие прочные отношения, было бы интересно посмотреть на развитие событий, и как он будет обходить бетонную стену в виде Великого князя. Лишь бы капитан Марченко не влез со своими телохранителями. С них станется торчать невозмутимыми глыбами за ее спиной и пугать любого, кто приблизится к княжне. Солдафоны всегда останутся такими, без чувства такта. И Тимофей, скорее всего, запретит после сегодняшнего происшествия покидать ей одной территорию усадьбы. Такой вариант наиболее вероятен.

— Знаешь, я согласна на остров, — решилась Тамара. — Но я уверена, что меня одну не отпустят. Как тебе перспектива провести целый день в компании мрачных ребят?

— Я не стеснительный, пусть топчутся за спиной, — засмеялся Григорий. — Только предупреди заранее своего страшного начальника охраны, чтобы для меня место в машине нашлось. Хорошо? Крем от загара не забудь, и купальник тоже! Все, завтра в десять. Пока!

— Каков нахал! — пробормотала княжна, глядя в угол, где только что висело изображение соседа. Старательно нахмурив брови, она уставилась в зеркало. Не удержавшись, улыбнулась. Все-таки нравы дворянской молодежи в глубинке огромной империи разительно отличались от поведения столичной аристократии. Там, в кипящем мегаполисе, для высокородных дворян, в отличие от мелкопоместных, завести знакомство не так уж легко, но еще тяжелее получить ответ, на что способен молодой человек. Ему редко дают шанс проявить самостоятельность в качестве ухажера. А как девушке узнать лучшие качества мужчины, не толкая его на безумные подвиги? И все из-за обычаев и закоснелых порядков, поддерживаемых патриархами родов. Знакомились молодые люди только после предварительного представления друг друга кем-то из старших. Чтобы вот так, легко и непринужденно пригласить девушку из великокняжеского рода (!) покататься на лодке наедине с парнем и позагорать на острове — скандал был неминуем. Папочка уже метался бы по дворцу с криками найти хама и наглеца, выпорот и посадить под домашний арест на месяц с жесточайшим запретом держаться от дочери в радиусе не меньше десяти километров.

Обычно ухаживания длились очень долго, несмотря на рушащиеся запреты. Может быть, лет через двадцать-тридцать ситуация изменится настолько, что «домострой» канет в лету из-за невозможности контролировать жизнь молодого поколения. Даже сам император Александр IV борется за право дать молодежи больше самостоятельности.

С улицы раздался требовательный сигнал автомобиля. Бронированная «Ладога» вернулась к месту приписки. Надо узнать, в порядке ли Валентин, какие выводы он сделал по аварии. Все-таки случайность это или целенаправленная акция устранить представителя великокняжеской семьи? Вот только объектом охоты в сонном городке Тамара не планировала стать! И кому вообще она здесь нужна?

Глава 8

Как Тамара и ожидала, капитан Марченко уперся рогом и запретил ей одной покидать территорию особняка. Ни при каких обстоятельствах. Еремко отлеживался в постели после аварии (сильная гематома на плече и вывих плечевого сустава), то главным топтуном начальник охраны назначил лейтенанта Шубина, а к нему в пару Диму-водителя. Никакие хитрости девушки отцепить от себя соглядатаев не возымели действия. Вечер закончился непререкаемым приказом Марченко.

— Тамара Константиновна! Я запрещаю вам разгуливать по городу с молодым человеком без охраны! Никаких одиночных выездов на пикник, в лес, на речку! Выбирайте один из двух вариантов: либо сидите дома, либо этот Старицкий будет под нашим наблюдением, и свыкнется с мыслью, что так будет всегда, вплоть до вашего отъезда в Петербург!

Закусив губу, княжна закрылась в комнате и попыталась связаться с Григорием через астрал. Она никогда не занималась ничем подобным; дворцовый волхв учил ее методикам боевых плетений и защитных структур, а вот как разговаривать с людьми без телефонов или без видеосвязи, только силой мысли — не догадался, или не был в таком деле силен.

Однако кое-какие наработки у нее были. С Катериной, например, Тамара часто баловалась переговорами на расстоянии не больше десяти шагов посредством телепатического общения. Тогда им казалось это забавным. Можно было втайне обсуждать какие-то вещи, не привлекая внимания взрослых.

Тяжело вздохнув, она украдкой кинула взгляд в угол, ожидая, что парень не вытерпит и сам вернется к разговору, но время шло, а этот долговязый болван так и не соизволит даже пожелать спокойной ночи. Понимая, что ждет от соседа невозможного, она фыркнула и попробовала сосредоточиться. Для полного погружения в транс она зажгла свечку и уставилась на нее, отрешившись от всех мыслей. Кто-то говорил ей, что все манипуляции с языком свечного пламени — полная чушь, дело всего лишь в психологическом настрое. Но именно так ей было легче уйти в эфирное пространство. Представив себе, как летит через вязкую субстанцию, преодолевая зыбкие препятствия в виде забора, кустарников и плотной структуры камня, из которого построен дом Барышева, Тамаре стало дурно. Подкатила тошнота, но она сдержалась, сжала зубы и продолжила медитацию. Княжна сразу ощутила, насколько плотно Григорий защитил свое пространство. Вокруг астрального тела девушки мелькали какие-то странные кляксы, похожие на осьминогов, паучков, каракатиц. Они подлетали к ней, прилипали своими отростками и быстро оглаживали с ног до головы. Становилось щекотно, и Тамара едва сдерживала истерический смех. Все было настолько неожиданно и забавно, что ей захотелось продолжить полет вокруг особняка. Но все испортила какая-то фигура в бледном сиянии, висевшая впереди. Не успев испугаться, Тамара разглядела в нем девушку в старинном платье до самых пят. Лицо ее было спокойно-расслабленное, без тени печали или злобных искажений. Еще одно защитное плетение в обороне дома, подумала девушка, постаравшись облететь призрак стороной. Да, в фантазии Старицкому не откажешь. Возраст романтика, мальчишеские бредни о прекрасных дамах. Но с осьминогами он здорово придумал. На вид страшные, а на ощупь — мягкие, безобидные плюшевые охранники.

Знала бы княжна, как далека она от истинных возможностей астральных охранников, то летела от них со скоростью света.

Огибая призрака стороной, Тамара увидела ее вытянутую в направлении окна на втором этаже руку. Тут и набитая дура поймет про указатель, куда нужно двигаться. Оттолкнувшись от вязкой субстанции, она влетела в открытое окно, пронзила тонкую занавеску и внезапно оказалась в небольшой комнате, и с любопытством осмотрелась. Обычная мальчишеская нора, только без признаков беспорядка. Григорий сидел за компьютерным столом. Увлекшись какой-то мрачной стрелялкой, парень не обратил никакого внимания на порыв ветра, сопроводивший эффективное появление гостьи. Даже спина не напряглась.

Чувствуя гордость за свой удавшийся эксперимент (мы тоже кое-что могем!), девушка примостилась на углу аккуратно застеленной кровати и стала ждать.

— И как тебя мои охранники пропустили? — не оборачиваясь, неожиданно произнес Григорий.

— Я настроил их на мгновенную нейтрализацию чужаков в своем поле.

— Что? — не сразу поняла Тамара, что парень разговаривает с ней.

— Молодец, говорю! Как сумела-то нейтрализовать защитное поле? Тебя же могло разорвать пополам! Болела бы целую неделю, глупая! — Старицкий, наконец, повернулся к ней и с усмешкой стал смотреть на пустое место, где тихой мышкой сидела Тамара.

Почувствовав себя неудобно, она лихорадочно вспоминала, что на ней надето. Шорты, футболка, тапки с дурацкими помпонами… Тьфу ты! Ее астральному телу вообще начихать, что на ней нацеплено! И как хозяин комнаты умудряется смотреть в ее глаза, если вообще не видит? Смотрит в пустоту и разговаривает с ней.

— Проскочила без проблем, — пожала плечами Тамара. — Твои амебы меня не трогали, только просканировали своими прикосновениями.

— Точно, я вложил в них программу эволюции, — усмехнулся парень. — Они могут теперь определять самостоятельно, с какими намерениями чужой объект вламывается на мою территорию.

— Это я-то чужой объект? — вдруг оскорбилась девушка.

— Теперь — нет. Тебя признали моим другом. Но тебе сказочно повезло, честно. Я же не предполагал, что ты через астрал полезешь ко мне общаться. Первый раз, наверное?

— Да, — честно ответила Тамара.

— Неосмотрительная смелость, — вздохнул Старицкий, и внезапно сорвавшись со стула, сел рядом с ней. — Тебя запросто могло выкинуть из астрала с разрушенной аурой. Удивительно, как «шпионы» смогли считать твое энергетическое поле и личные намерения. Как будто мы на одной волновой частоте существуем. Никогда так не делай больше без надобности. Вот если бы обменялись телефонами — то и рисковать не пришлось.

— Что за частоты? — нахмурилась девушка.

— Да так, есть теория о совпадении волновых частот аур людей. Ее еще за любовь с первого взгляда принимают.

— Дурак! Я серьезно!

— Пошутил, пошутил, — улыбнулся Григорий. Ну не будет же он говорить соседке, что успел вторгнуться в ее ауру во время сна и перестроил колебания эфирного тела под свои личные. Как будто знал, что Тамара рано или поздно задумает выйти в астрал.

— А что за девушка в виде призрака в твоей системе защиты?

— Призрак? — нахмурился парень. — Ты видела девушку в светлом длинном платье?

— Она мне рукой показала на твое окно.

— С ума сойти, — пробормотал Григорий. — Я думал, что она успокоилась.

— А кто она такая? Расскажи! Интересно же!

— Ты разве для этого со мной связалась? Чего хотела-то?

— Грубиян! Девушка к тебе примчалась, преодолевая опасности, сказать, что добро на выезд получено, и ты завтра можешь поехать с нами. Так что развлечения в любом случае будут со зрителями.

— Ну и ладно. Почему бы и нет? Будет с кем спарринг устроить.

— Ты серьезно? Хочешь, чтобы за нашими спинами стояли мужики с оружием?

— Раз ты такая знатная особа, я согласен, что нас будут прикрывать, — Григорий усмехнулся. Тамара хотела еще что-то сказать, но парень неожиданно хлопнул в ладони, и ее словно ураганом швырнуло из окна. Пришлось приложить немало усилий, чтобы выровнять полет астрального тела. Очнулась она лежащей в кровати на спине, широко раскинув руки. Со стоном выпрямившись, она встала и потушила оплывшую свечу, зажгла настольную лампу и выругалась:

— Тупой болван! Слишком много о себе возомнил! Чуть все кости не переломал мне!

Она понимала несерьезность своих претензий. В конце концов, ничего страшного не произошло, единственно пострадала аура, которая сейчас спешно латалась растекающимися потоками Силы. С раздражением завалившись в постель, она даже свет не выключила, так и уснула со светящимся ночником.

* * *

Дима вывел машину за ворота, и, не заглушая мотор, вылез наружу, чтобы покурить. Тамара не разрешала смолить сигареты в салоне, даже в ее отсутствие. Только щелкнул зажигалкой, как сзади раздался жизнерадостный голос:

— Здравствуйте! Такси свободно?

Водитель неспешно обернулся, убирая незажженную сигарету изо рта, и внимательно разглядел молодого парня. Он его узнал сразу. Старицкий, собственной персоной. Стоит и улыбается. Темные солнечные очки, свободная светлая футболка, цветастые шорты до колен, сандалии на босу ногу, спортивная сумка через плечо — обычный пацан, худой, жилистый, с начавшейся пробиваться над верхней губой полоской усиков, выгоревшие волосы коротко острижены.

— Такое такси не для тебя, юноша, — усмехнулся Дима, уже проинструктированный капитаном по сегодняшним мероприятиям.

— Серьезная тачка, — нисколько не расстроился Григорий. — Всю жизнь мечтал прокатиться на броневичке.

— Всю жизнь? — скептически переспросил Дима. — Ты, наверное, куда-то шел? Не отвлекай серьезных людей.

— Вообще-то, у меня договоренность с Тамарой Константиновной, — вежливо произнес парень.

— Она любезно согласилась подбросить меня до лодочной станции. Вы же в ту сторону едете? Оба одновременно посмотрели в сторону ворот. Лейтенант Шубин сопровождал Тамару, неся в левой руке большую пляжную сумку. Такие продавались в любом галантерейном магазине и пользовались популярностью среди любителей пикников и отдыха на берегу водоемов. Помимо сумки туда входил незамысловатый набор пластиковой посуды и легкий плед. Шубин мазнул взглядом по парню, открыл багажник и поместил туда сумку.

— Кто такой? — тоже решил подыграть водитель лейтенант.

— Ваш сосед, — улыбнулся Григорий. — Да вы меня уже на сто рядов изучили, зачем лишние вопросы?

Тамара фыркнула и нырнула на заднее сиденье.

— Так, молодой человек, — лейтенант кивнул водителю, чтобы тот садился за руль, а сам приблизился к парню, — предупреждаю сразу: никакой самодеятельности, все передвижения согласовывать со мной. Не советую заниматься глупостями. Что ты запланировал на сегодня?

— Поездка на остров, — ответил Григорий. — Там есть хороший пляж на противоположной стороне от городской набережной, удобные места для отдыха, скрытые деревьями и кустарниками. Я там часто с сестрами отдыхаю. В будние дни там почти людей нет.

— Принято, — согласился Шубин. — Садишься вперед, понял? Я буду присматривать за тобой с заднего сиденья.

— Не доверяете? — кисло спросил Гришка. Он уже размечтался, что будет сидеть рядом с девушкой.

— А ты как думал? Мы не в детском саду, — лейтенант легонько подтолкнул парня к машине. — Давай, шевели мослами. Стоим тут на виду всей улицы…

На этот раз никаких приключений с машиной не произошло. Основной поток машин из города и обратно прошел ранним утром, а сейчас дорога была свободной. Дима ехал аккуратно, посматривая по сторонам, а Шубин то и дело включал рацию и докладывал о ситуации.

— Как вы успели за короткое время тачку отрихтовать? — прерывая общее молчание, спросил Григорий. — Солидная броня на дверях, оценил. Удар был с моей стороны?

— Да, — не отрываясь от дороги, ответил Дима, так как Шубин предпочел промолчать. — У нас хороший слесарь есть. Он такие повреждения с закрытыми глазами исправляет.

— Я гляжу, у вас в особняке целая автономная система жизнеобеспечения, — словно бы невзначай бросил Григорий, хотя на самом деле он уже прекрасно знал, как обстоят дела у соседей. Так все и было. Парня удивляло, насколько серьезно налажена охрана дома, начиная с улицы, и заканчивая мансардой. Везде видеокамеры, весь периметр «посажен» на магические сигналки. Помимо технического обеспечения была и обычная охрана. Десять человек с серьезным вооружением. Да еще волхв шестого ранга затаился как паук в засаде. Автопарк из трех машин: вот эта бронированная «Ладога», «ренособоль» и мощный внедорожник, скрывающийся в темном нутре гаража. Когда успели загнать? Скорее всего, ночью, когда ему неинтересно было подглядывать, что творится на другой стороне улицы. Так что получается? Неужели его соседка, по словам Полозова, в самом деле, какая-то важная особа? И почему потайник предупреждал, чтобы он вел себя с девушкой предельно внимательно? Что означают его слова? Григория больше всего нервировала тайна, окутывающая новую знакомую. Нутром чувствовал, что дело нечистое, и каким-то образом связано с его дальнейшей жизнью. Выходит, ему теперь предстоит шарахаться от всех хорошеньких девчонок, не подпуская к себе? И до каких пор? Ну, Тамара, вообще-то, не стремится к дружескому сближению. Снобизм так и прет за километр. Молчит, как рыба об лед, даже словечка не скажет. Ладно, решил парень, буду считать, что она состоит в очень мощном клане, где хозяин — высокопоставленное лицо государства, возможно, даже имеющий привилегию видеться с императором. Ему, то есть Григорию, такие знания не дают ничего, кроме головной боли. Обидишь девчонку — закопают в лесу и холмик могильный разровняют.

От грустных мыслей его отвлек голос Дмитрия. Водитель спрашивал, куда лучше подъехать. Машин было немного, и стоянка, нависающая над берегом, почти пустовала. Лодочная станция находилась ниже, до нее придется спускаться по лестнице. Григорий показал, где удобнее встать, и посоветовал сразу развернуться, чтобы потом не корячиться, выезжая задом.

— Остаешься здесь, будешь держать связь с базой, — приказал Шубин, на что Дима только кивнул, и, вытащив из бардачка журнал с кроссвордами, отрешился от происходящего. Лодку взяли напрокат на весь день. Шубин сам напросился грести. Поплевал на ладони, крякнул от удовольствия и широко заработал веслами.

— Выходите на середину и вниз по течению вон к тому острову, — показал направление Григорий. — Где ивняк в воду спускается. Там улово хорошее, рыба косяками ходит. В этом году Амур низкий, берег поднялся, отмелей много.

Лейтенант оказался умелым гребцом. Он довел лодку до середины реки и дал течению снести ее на траверсу острова, а потом несколькими сильными движениями догреб до отмели. Григорий помог Тамаре сойти на берег, потом вдвоем с Шубиным вытащили лодку на песок.

— Класс! — воскликнула девушка. — Останемся здесь. Вон там, в леске, можно пикник устроить.

— Мы с молодым человеком прогуляемся немного, — лейтенант жестом показал Григорию, что надо отойти. — Тут недалеко.

Заведя Григория за густую полосу кустарника, чтобы девушка наверняка ничего не услышала и не увидела, Шубин схватил его за руку, и, придав голосу угрозу, произнес:

— Не вздумай глупостей делать! Если ты с расчетом заманил девчонку на остров — первого закопаю!

— Это вы о чем? — Григорий как-то хитро извернулся, и рука лейтенанта повисла в пустоте. Непостижимым образом парень ушел из захвата, и теперь стоял в нескольких шагах от Шубина, нахально улыбаясь. — Не понимаю вас, господин лейтенант. Не надо меня никуда закапывать!

— Уже знаешь, в каком я звании? — удивленно глядя на разжатые пальцы, спросил Шубин. — Нарушение закона о приватности, молодой человек. Тянет на серьезную статью.

— Вы меня тоже вдоль и поперек изучаете с тех пор, как заехали в особняк, — не остался в долгу парень. — Могу предъявить такие обвинения, что не отмоетесь.

— Ладно, проехали, — смягчился лейтенант. — Палец в рот не положишь — сразу откусишь. Антон мое имя.

И он протянул руку, давая сигнал к знакомству. Григорий подумал немного и шагнул навстречу. Его ладонь утонула в широкой жесткой ладони лейтенанта. Молниеносный рывок, подсечка — и парень полетел носом в песок, но не упал, пропахивая его, а четко погасил падение кувырком через голову. Вскочил на ноги и только успел увидеть летящую в него ногу. Не думая даже ставить блок, парень встретил ее захватом и вывернул стопу. Шубин грохнулся на землю, сам переворотом укатился в сторону.

— Все, пас! — смеясь, крикнул лейтенант, отряхивая брюки и рубашку. — А я думал, что ты понты кидаешь, когда тренировками занимаешься. Какой стиль работаешь?

— Обычно «ратибор», — пожал плечами Григорий. — Иногда спас, кружало, боливак. Все системы в чем-то повторяют друг друга. Не вижу смысла отрабатывать всю жизнь одни и те же приемы.

— А кто наставник? Такие системы за один год не осваивают, — Шубин приобнял парня и они неспешно пошагали к берегу.

— Так я с пяти лет балуюсь, — ответил давней заготовкой Григорий. — Сначала отец отдал в секцию контактной борьбы, потом, когда постарше стал, сам продолжил. Наставников много, а сейчас сам занимаюсь. На Второй Купеческой есть неплохой спортзал, так пацаны местные в спаррингах со мной работают. Так вы за мной следите и на улице, не только в доме? Нехорошо, господин лейтенант.

— Служба, Гриша, — без тени виноватости произнес Шубин. — Извини, но многого не могу тебе сказать. Мы, кстати, за всеми соседями приглядываем, но никому от этого плохо не стало. Личная информация не уходит на сторону.

— Значит, Тамара — важная персона?

— Так и быть, скажу, — лейтенант убрал руку с плеча парня, чтобы плескавшаяся в воде Тамара не увидела такое панибратство. — Очень важная. В столице идет непонятная возня в государственных учреждениях. Император задумал какие-то реформы, и клановые засуетились. Они же, как всегда, хотят быть первыми на раздаче пирога. Отец Тамары вовлечен в эти процессы, которые далеко не мирные. Вот поэтому девушка сейчас здесь. Она, как бы тебе точнее сказать, крупная цель для аристократической прослойки. Всем охота породниться с тем, кто играет важную роль в политике империи. Чтобы быть в стороне и не поддаваться эмоциям, девушку отправили сюда. Ты понял?

Что тут непонятного? Как будто других мест в России нет, где важную персону можно надежно укрыть от столичных взглядов! Объяснения притянуты за уши, и даже Григорию, только начавшему жить, было ясно, что Шубин слегка привирает.

Плюнув на все, он скинул одежду и с диким ревом бросился в воду, и сразу был обозван дураком и невоспитанным нахалом плавающей в гордом одиночестве Тамарой. А Гришке было хорошо. Он нырял как выдра, описывал круги вокруг девушки, иногда погружался в воду и подолгу не показывался на поверхности. Ему было хорошо как никогда, и хотелось как можно дольше смотреть на смеющееся, а иногда и хмурящееся лицо соседки, на ее мокрую прядь, прилипшую ко лбу, на яркие лучистые звездочки в зрачках.

Потом они лежали рядышком на песке, подставив сохнувшие спины солнцу, а Гришка показывал рукой куда-то вдаль в мерцающую серебром ленту реки:

— По легендам на тех островах, что ниже по течению, могут быть выходы из подземелий в черту города. Но в период половодья острова затапливает, так что нельзя сказать с уверенностью, правда это или нет.

Если есть подземные ходы — их запросто может затопить.

— Врут, — лениво ответила Тамара, подгребая под себя горячий песок. — Если есть подземные ходы, то искать вход нужно на таких больших островах, как этот.

— Искал уже, не нашел, — огорчил ее парень. — Надо из города идти, тогда можно вычислить точное место.

— Никак подземелья ищешь? — насмешливо спросила Тамара.

— Увлекался одно время, — отмазался Григорий. — Ничего интересного. Ребята знакомые из коммунальных служб говорили, что есть много провалов, но их залили бетоном.

— Интересно, — протянула девушка и посмотрела на Григория, отчего тот замер в непонятном томлении. — А сам ты веришь в эту глупость? Ну, какие здесь подземные ходы? Амур постоянно из берегов выходит. Думаешь, строители этого не учитывали?

— Они были не дураки, — пожал плечами парень. — Да ну их, правда? Расскажи лучше, есть у тебя сестры, братья? Кем стать хочешь? Потенциал Силы у тебя мощный. Людей лечишь?

— Вот еще! Я еще не задумывалась, куда применить свой Дар. Могу лечить, могу и убить, — хмыкнула девушка, сразу вспомнив наставления отца, чтобы она ни в коем случае не распространялась о своих родственниках. Единственное послабление давалось в отношении Катерины. Все равно никто не поверит, что в семье аристократов растет один ребенок. Таких случаев практически не было. Минимум два — еще куда ни шло. — Сестра есть, младшая. Мы погодки. Осталась с родителями.

— Убить — это мощно, — с уважением произнес Григорий. — Сама так думаешь, или волхвы подсказали?

— Иерарх, Кузьма Иванович Сапогов, — задумалась Тамара. — Он с моим отцом дружит. Советы дает, помогает в делах.

Внезапно она откатилась в сторону, вытянула правую руку, на кончике пальцев которой стал формироваться узкий ледяной клинок. Он стремительно рос в направлении головы Григория, грозясь проткнуть ее неимоверно острым жалом. Спешно выставленный скрипт «огненная стена» с шипением принял в себя смертоносное оружие. Молодые люди, вскочив на ноги, одновременно замахали руками, демонстрируя свои наработки. Григорий с удивлением понял, что соседка владеет всеми компонентами Стихий, легко меняя варианты плетений. Внезапно вздыбившаяся земля попыталась повалить его навзничь, но ответная атака «железным кулаком» сбила кастование Тамары. Девушка пошатнулась, и он предельно четко увидел, как поврежденная аура стремительно подпитывается из резервов организма. Так называемая «мана» (Григорий не любил этот термин) сама распределяла потоки целебной энергии по контуру. Такого стремительного самолечения редко кто добивается, не поднявшись по уровню до пятого или шестого ранга. А Тамара тянула даже выше. Получается, она, как и Григорий, имеет Дар с самого рождения, а сейчас просто его развивает.

Хлесткий удар по ногам вылетевшими из-под песка старыми корнями ивняка повалил Гришку на землю. Сухие, побелевшие от времени корни оплели его щиколотки, не давая встать, да еще пытались тащить его к воде. Руна «лезвие» помогла отсечь противные корни, и только тогда Григорий вскочил, одновременно закрываясь сферической защитой. Шутки шутками, но девица разошлась, посылая один за другим убийственные плетения, умело комбинируя элементы Стихий. Хорошо, хоть «паровой каток» не догадалась запустить. Пришлось бы в воде спасаться.

— Сдаюсь! — хохоча, он поднял руки.

— С чего это? — рассердилась Тамара, уперев руки в бока.

Григорий засмотрелся на нее. Длинноногая девица уже входила в пору зрелости, и ее начавшиеся округляться женские формы вогнали его в краску. В зеленом открытом купальнике Тамара вся искрилась переполнявшей ее энергией, и гудевший от напряжения воздух ощутимо пах озоном, как после очищающей грозы.

— Мы всех волхвов переполошим такой концентрацией Силы, — предупредил Григорий, отводя взгляд в сторону, но глаза, кажется, стали жить своей жизнью, упрямо возвращаясь в нужное место для созерцания стройных ног Тамары.

— А ну-ка, глазки-то подними! — необычайно строгим голосом произнесла девушка. — Ты куда это пялишься? Даже не вздумай!

— Может, перекусим чего? — решил сбить накал Гришка, с облегчением срываясь с места. Легко подтянулся на руках, поднимаясь на небольшой откос, помог Тамаре подняться и зарысил в сторону полянки, где Шубин уже накрыл небольшой достархан. Самого лейтенанта нигде не было видно. Куда-то исчез, даже не предупредив.

— У тебя потенциал иерарха, — сказал Григорий и накинул не плечи девушки покрывало, а потом налил в пластиковую кружку горячий чай из термоса, которую сразу же передал Тамаре. — Ты об этом знала?

— Спасибо, — ответила девушка, принимая кружку. — Конечно, знала. Я, по-твоему, совсем дремучая? Меня сразу предупредили, как только обнаружили рост Силы и постепенное устойчивое накопление энергии. Только женщин-иерархов не бывает. У нас другая классификация.

— Да я знаю, просто мне легче так оперировать терминами, — Гришка схватил бутерброд с толстым куском колбасы и примерился, с какого конца его прикончить.

— Ну-ка, господин Старицкий, дайте классификацию женских рангов, — насмешливо приказала девушка, поджимая ноги под себя. — Заодно проверю, какой уровень обучения в здешних гимназиях.

Григорий почесал затылок, собираясь с мыслями.

— Женская классификация одаренных имеет линейную, то есть горизонтальную структуру и не привязана жестко к системе. Каждая может переходить из одного ранга в другой без каких-либо обязательств. Ранг Весты имеет три категории. Все они, так или иначе, связаны с целительством: знахарки, травницы, а также те, кто работает в медицинских учреждениях. Правильно?

— Да, согласна. Немного запутано, но к этому уже все привыкли, — кивнула Тамара.

— Дальше идет Ранг Валькирии с подкатегориями, целая куча их там. Потом, выше всех стоит Берегиня. И тут дело даже не в силе или возросших магических способностях женщины, а в созидательности. Берегиня считается выше Валькирии, потому что в первую очередь призвана защищать, а не разрушать.

— Молодец, пять баллов тебе, — усмехнулась Тамара. — И какие выводы ты сделал?

— Уровень Берегини схож с уровнем архимага, а то и иерарха.

— Ну, да. Женская классификация, кстати, не загнана в жесткие рамки, как у вас, мужчин. Ранжир — это всего лишь возможность отсеять слабых носителей Дара. А вообще, слабых Берегинь не бывает. Валькирия может быть слабенькой в плане Силы. Она же больше боец, приходится драться не только с помощью магии, но и свои физические силы применять.

— А как определяется потенциал у женщин?

— Кто-то проходит инициацию, у кого-то по праву крови, — пожала плечами Тамара. — Я до каких-то пор ничего не знала о своих способностях, потом мою кровь проверяли на молекулярном уровне, а затем появился господин Сапогов. Вот он и посоветовал родителям обратить внимание на некоторые мои сильные стороны, как они будут развиваться.

— Так ты, выходит, Валькирия? Я слышал, что среди них есть ранг Оборотней.

— По внутреннему состоянию и потенциалу — Валькирия, но не оборотень, как и не берсеркер, — туманно ответила девушка.

— Ну да, ловко ты меня боевыми заклятиями атаковала, — решил польстить Григорий. — А зачем без предупреждения «ледяной клинок» хотела в башку воткнуть? Вдруг убила бы?

— Значит, ты не такой шустрый, как о тебе говорят, — холодно ответила Тамара. — Думаешь, я просто так тебя проверяла? Ты свой потенциал передо мной раскрыл. А я слегка подпиталась твоей Силой.

Гришка не знал, что ответить. Такого коварства он не ожидал. И теперь лихорадочно вспоминал, кто способен на такие хитрые уловки. Валькирия точно не способна, а Весты не занимаются тем, чем по долгу службы должны одаривать людей. Берегиня? Тоже, как бы, не их профиль. Вамп? Не, не может такого быть. Вот про них точно одни легенды бродят, не находя подтверждений ни у одного исследователя.

— Что так побледнел? — усмехнулась девушка, довольная произведенным эффектом. — Не бойся, ничего плохого я не сделала. Твоей мощи хватит удерживать свою ауру в постоянной готовности. Я же слегка подкорректировала твою структуру. Защита у тебя какая-то странная.

— Ну-ка, что ты там увидела необычного? — оживился Григорий, но Тамара покачала головой, ответив, что пока сама не может разобраться. Надо время, чтобы понять. Но она обязательно расскажет о своих наблюдениях.

Неспешную беседу прервал Шубин. Лейтенант вынырнул откуда-то из-за деревьев, и с непроницаемым лицом налил себе чай и взял бутерброд с сыром. Утолив первый голод, он спросил парня:

— Здесь часто шпана собирается?

— Какая шпана? — не понял Григорий.

— Обычная, городская. Приблатненная молодежь, сявки малолетние, беспризорники.

— Нет, никогда не видел. Может, и приплывают сюда в будние дни. Но я никогда не видел таких сборищ. А что? Кто-то помимо нас на острове есть?

— Да я целый час за веселой компанией наблюдал, — Шубин жевал неторопливо, и так же спокойно потягивал чай. — Девять человек, от тринадцати до семнадцати лет. Больше, конечно, старшего возраста. Несколько пацанов, видимо, у них шнырями работают. Принеси-подай. Водку глушат, уже половина невменяемых. Разбрелись по берегу, песни орут.

— Мы ничего не слышали, — ответила Тамара.

— Лес хорошо глушит, — пояснил Шубин. — Ладно, мне это не нравится. Надо уезжать. У меня четкие инструкции, которые я не намерен нарушать.

— Всего-то три часа прошло, — надулась девушка. — Опять в пыльный город возвращаться! Давайте проголосуем! Кто за то, чтобы остаться?

И она первой вскинула руку. Яростно сверкнула глазами, глядя на Григория, словно уже считала его своим подчиненным, обязанным выполнять все прихоти.

— Я воздержусь, — сказал он, чем вызвал разочарованное шипение Тамары.

— А я за отъезд, — произнес Шубин. — И мой голос тянет на два. Так что собираемся, Тамара Константиновна, и — домой.

— Может, я сбегаю, посмотрю, что там за шалман собрался? Ребята знакомые могут быть, — вдруг решил Григорий. — Я осторожно, не привлекая внимания. А вы пока собирайтесь, вещи относите к лодке. Антон прав, Тамара, не стоит нарываться на неприятности.

Шубин демонстративно посмотрел на часы и сказал:

— Двадцать минут, боец. Не вздумай там проявлять инициативу. Ребята на жаре совсем плохие стали. Неадекватные, а потому непредсказуемые.

Григория не нужно было долго упрашивать. Он нырнул в кусты и рванул по прямой, особо не заморачиваясь скрытостью. Остров для него давно уже стал как родной, исхоженный вдоль и поперек. Гришка знал, о каком месте говорил Шубин. На противоположной стороне была тихая песчаная заводь, которая не совсем нравилась парню. Слишком мелко, тины много от водяных растений, но песочек там очень неплохой, приятно лежать и греться.

Путь ему преградил взгорок, заросший папоротником и мелким хвойным леском. Легко взмыв вверх, даже не запыхавшись, Гришка побежал налево, чтобы выйти незамеченным к пляжу. В той стороне удобная холмистая вершина, с которой можно спокойно рассматривать происходящее.

По берегу бродили несколько пацанов, о чем-то громко переговариваясь. Но не сказать, что очень уж они пьяные. Так, навеселе. Хохочут, обливаются водой. Под кустами спят двое. Костер горит, вокруг него разбросаны бутылки, на газетах разложена немудреная снедь. А где остальные? Шестеро на виду, две лодки, на которой приплыли ребята, вытащены на берег. Шубин говорил, что их девять человек. Внезапно краем глаза он заметил какое-то движение сбоку, чуть ниже своего наблюдательного поста. Чуть подавшись вперед, Григорий осторожно наклонился, чтобы рассмотреть, кто там шевелится. Холм, на котором он находился, зарос плотным кустарником, но дальше шел песчаный скос. Видимо, часть вершины когда-то обрушилась, и теперь с каждым годом, не удерживаемая корневой системой, осыпалась вниз потоками песка и глинозема. Но не это привлекло внимание Григория, а то, что рассматривали трое парней его возраста. У одного даже с такого расстояния была видна наколка на тыльной стороне ладони. Второй натянув кепку на глаза, отчаянно дымил сигаретой, даже не делая попыток отогнать дым в сторону. Третий стоял на коленях и отбрасывал землю в сторону.

Сердце Гришки ухнуло и ушло в пятки. Наполовину засыпанной глиноземом, из огромных вывалов корней проглядывала обитая позеленевшей медью небольшая дверца и часть бревенчатого строения. Он сразу понял, что это может быть. Вход в подземную штольню, которая вела в город. Или, наоборот, выход оттуда.

Дверь была покрыта рунами. Ее ни за что не взломать обычными фомками или топором. Защитное плетение сработает так, что от любителей совать нос куда не следует, останется горстка пепла. Но в штольню можно забраться сбоку, сделав подкоп и выкорчевав часть бревенчатой стены. Нельзя допустить эту шпану внутрь. Не для них строено, не им пользоваться. Паренек с наколками вполне может растрезвонить о находке среди уголовной братии, и тогда все подземные коммуникации рано или поздно уйдут под их контроль.

Закусив губу, Григорий внимательно смотрел на оживленно разговаривающих парней. До них было далековато, и слов он не слышал. Но происходящее ему не нравилось категорически. Оставалось одно: воспрепятствовать дальнейшим археологическим изысканиям. И как? Выйти навстречу шпане и объяснить, чтобы валили отсюда? Так его и послушались. Вероятнее всего, придется прибегнуть к силовому воздействию. Еще раз взглянув на кипящую внизу работу, Григорий решился. Сегодня им ни за что не прорваться внутрь, нужен инструмент: топоры, ломы, а то и взрывчатка (ха-ха!). Значит, обломав зубы, эти ребятки вернутся сюда обязательно уже хорошо подготовленные. И вот тогда их нужно встретить во всеоружии. Времени остается мало. Нужно спешить. Григорий осторожно втянул голову обратно, стараясь не шуметь, отошел подальше от холма и помчался со всех ног к ждущим его Шубину и Тамаре.

Глава 9

Особняк Барышева


Дробный и чрезвычайно громкий стук в дверь разбудил Григория. Оторвав голову от подушки, еще толком не проснувшись, он нехотя сполз с постели и пошел открывать. Кто, кроме Кондратия Ивановича или Богдана может так бесцеремонно барабанить с раннего утра? А оно действительно было ранним. Верхушки деревьев в саду покрыты тенью. Значит, солнце еще не выглянуло из-за козырька крыши особняка. И что произошло?

Распахнув дверь, он без особого удивления увидел Богдана. Очки управляющего съехали на переносицу. Видимо, так торопился, что забыл снять их и положить в кармашек.

— Спускайся вниз. Дядюшка требует тебя срочно. И оденься. У нас гость.

— Кто?

— Ты его знаешь, — увильнул от ответа Богдан.

Случаем, не дед ли приехал? Сердце екнуло, дикая и радостная мысль захлестнула с ног до головы, но парень сразу откинул ее в сторону, рассудком понимая, что такого не произойдет никогда. Патриарх не сможет приехать в Албазин по причине своего сдавшего здоровья. С момента того видеописьма прошло много времени, и уже тогда прадед выглядел не лучшим образом. Так что за важная шишка приехала, из-за чего дядя Кондратий решил разбудить «племянника»?

Спускаясь по лестнице, он сверху разглядел таинственного гостя. Архимаг Борисов в темном деловом костюме сидел в кресле напротив Кондратия Ивановича и в нетерпении покачивал ногой. Мужчины ни о чем не разговаривали, как будто ожидая Григория. И, правда, как только он поздоровался с директором гимназии (какие демоны его занесли сюда во время каникул?), дядюшка сказал с тревогой:

— Гриша, садись-ка с нами. Павел Ефимович привез нам неприятные известия. Не знаю какие, мы еще не обсуждали.

Григорий сел на диван, чтобы хорошо видеть обоих мужчин, и приготовился слушать.

— Да, я решил начать разговор только с вами обоими, — кивнул Борисов. — Дело такое: меня на днях посетили господа из губернского отделения Коллегии. Визит был неожиданным, и я не готовился к нему намеренно. Можно сказать, застали меня врасплох. Отдыхал себе в своем загородном имении, сюрпризов не ждал. Помнишь, Кондратий Иванович, когда ты привел ко мне мальчика для записи в гимназию, у нас вышел довольно интересный разговор?

— Помню, — сухо ответил Барышев. — Речь шла о некоторых моментах, которые могут принести нам неприятности.

— Они и случились, — кивнул архимаг. — Вы знаете, что у Коллегии достаточно мощных рычагов, чтобы запустить процесс в нужную им сторону. Любой процесс, обратите внимание. Надо найти человека — найдут. Захотят взять под свою протекцию способного молодого начинающего волхва — заберут, даже против его воли. А уж загнобить неугодного для них — легкая разминка. Вот отсюда у нас и начинаются проблемы. Григорий, что ты знаешь о роде Назаровых?

Гришку словно током прошило. Он вообще не ожидал такого вопроса, и по вспыхнувшим огонькам в глазах Борисова сообразил, что уловка архимага удалась. Директор мгновенно просканировал его ауру, взорвавшуюся фейерверком эмоций. Сам себя сдал.

— А что именно вас интересует? — чтобы потянуть время, он прокашлялся.

— Меня интересует твоя родовая принадлежность, — холодно ответил архимаг, поглядывая при этом только на Барышева. Хозяин особняка внешне тоже был спокоен, но руки сжали трость так, что побелели костяшки пальцев. — Увы, но мне представили такие доказательства и документы, что вся головоломка в голове встала на место. Картина сложилась.

— Как они могли вычислить? — спросил Кондратий Иванович.

— Я уже говорил: Коллегия может все. Ее представители изъяли образцы крови Григория, провели их по Банку данных, куда доступ простым смертным запрещен, и заодно съездили в Приволжск. Сопоставили множество фактов, даже отрыли дело о пропаже матери Григория… Твоей настоящей матери, парень, если ты меня правильно понял.

Архимаг взял паузу, чтобы симпатичные ему, в общем-то, люди осознали ситуацию. Барышев обронил:

— Это катастрофа.

— Я бы не торопился драматизировать ситуацию, — успокоил его Борисов. — Пока только на меня мягко нажали с намеком, что знают, как я прикрываю молодого Назарова. Тебя, Гриша, тебя. Тайна перестает быть тайной. Никто не угрожал, что сдадут властным структурам или подведут под магическое расследование. Мне дали четкий посыл: парню дадут доучиться, но за полгода до выпускных экзаменов ему придется перебраться в Благовещенск под крыло Коллегии. Заканчивать учебу будет там. Вариант не самый приятный, потому что начисто лишает инициативы и личных амбиций. Григорий попадет под жесткий присмотр опытных учителей.

— И какие у меня перспективы? — заерзал на одном месте Гришка, начиная понимать, в какое болото может угодить. Но старался делать вид, что испугался или расстроился.

— Перспективы неплохие, — пожал плечами Борисов. — Бояться, вообще-то, нечего. Отличные методики, великолепная карьера в Коллегии, даже от армии могут прикрыть, учеба в Петербурге. Одно мне не нравится, как они за горло взяли. И ведь я ничего сделать не мог. Прихлопнули железными фактами. У мальчика нет родных, кроме еще живого Патриарха, но он сам не знает, что у него есть потомок. К нему, кстати, заезжали, чтобы подробно расспросить о близких родственниках. Увы, никаких следов. Чиновники не стали говорить о возможном наследнике, утаили данные, и это обстоятельство меня очень возмущает. Как бы ни чисты были намерения иерархов, но желание присвоить себе родовитого сироту гадко и аморально.

Григорий и дядя Кондратий приложили немало усилий, чтобы не переглянуться при этих словах. Значит, всезнающие господа из Коллегии не догадываются об игре старика Назарова. Какая же выдержка у железного Патриарха! Свою осведомленность прикрывает эмоциональным щитом одинокого, всеми брошенного человека. До сих пор умудряется водить за нос всех, кто интересуется правнуком!

— Что же нам теперь делать? — спросил Барышев. — Существует ли опасность для моих родственников, особенно для Оленьки и Насти? Не повлияет ли ситуация с Гришей на них? Настя ведь собралась продолжить обучение в Хабаровске. Там ее некому защитить.

— Нет-нет, исключено, — успокоил его Борисов. — Я кухню этой конторы прекрасно знаю. Сам отработал там пять лет. Шантажировать начнут только в том случае, если Григорий откажется от перехода под протекцию Коллегии и от учебы в Академии. Надеюсь, ты не станешь взбрыкивать, как необъезженный жеребец? Можно на тебя положиться?

— Мне надо подумать, — почесал затылок парень. — Так неожиданно… А что с дипломом?

— Нам дадут выйти на предварительную защиту, но окончательное решение принимает Коллегия. Времени на раскачку просто не останется, и иерархи не смогут тебя держать в Благовещенске, иначе опоздаешь к вступительным экзаменам. Кстати, существует большая вероятность, что защита гимназической дипломной работы пройдет в Петербурге, в Академии. Господин Лаврентьев посодействует, он обещал. Его рекомендации имеют большой вес. Ну… И я получу свою награду. Право на распространение методических пособий, небольшая премия за лучшего ученика и другие мелкие плюшки.

— Ты, Ефимыч, никогда не был бессребреником, — усмехнулся Барышев.

Борисов на это махнул рукой, и в глазах у него читалось такое отчаяние, что Гришке стало жаль архимага. Только на мгновение. Директор гимназии — еще тот актер, умеет извлекать выгоду из любой ситуации. Если смотреть правде в глаза — он просто сдал парня с потрохами и еще выгадал себе преференции. Хотя… Кто бы повел себя иначе, когда припрут к стене? Действительно, потрачено много сил, чтобы Григорий стал тем, кто он есть сейчас. Десяток прорывных наработок в сфере пространственно-временных перемещений, методика сброса избытка энергии через ауру не во внешнее пространство, а в Навь, и еще куча мелких удачных решений — и все это благодаря совместной работе директора и ученика, ранг которого уже сейчас можно фиксировать на уровне восьмой ступени. Смысла теперь в сокрытии тайн не осталось. Иерархи сразу сообразят, каков истинный потенциал Григория, и уже не отцепятся.

— Кстати, с пятнадцатого июля в Благовещенске начнется турнир молодых волхвов от Амурской и Забайкальской губерний. Наша гимназия будет представлена на этом мероприятии. — Борисов посмотрел на часы. — Я дал заявку. От нас поедут четыре человека и один запасной. Тебя, Гриша, я поставил в запас.

— Запасным? — парень вскочил, огорченный таким неожиданным решением. Он ведь был уверен, что в любом мероприятии директор будет ставить его основным игроком, и уверенность эта базировалась на своих реальных успехах. — Почему запасным? Я же один могу вытянуть всю команду! Это ошибка, Павел Ефимович.

— Господин директор поступил правильно, — вдруг принял сторону архимага дядя Кондратий. — Сейчас тебе не стоит особо выпячивать свои сильные стороны. Надо затаиться, выработать стратегию поведения. Есть нюансы, которые могут испортить жизнь не только тебе, но и всем нам. Я так понял, что чиновники из Коллегии не хотят поднимать шум из-за подлога.

— Все верно, — кивнул Борисов. — Если мы правильно рассчитаем свои дальнейшие действия и реакцию иерархов, никто не пострадает. И все останутся в шоколаде, как сейчас модно выражаться в молодежных кругах. Ну, что ж, я пойду. Извиняюсь за раннее вторжение, но оно того стоило. Я всю неделю буду в городе, можете обращаться ко мне, если интересные мысли в голову придут. Григорий, приятного отдыха. Не забудь про турнир. Вас всех известят за несколько дней до отъезда.

— А кто еще поедет? — успел спросить Григорий, пока Борисов не исчез за дверью…

— Список расширенный, но окончательно я решу на следующей неделе. Надо обзвонить учеников. Но твоего друга Сергея Дружинина я точно возьму. Парень силен в постановке защитных плетений. Можно сказать, он в них преуспел. Есть потенциал, — Борисов усмехнулся. — Можешь его обрадовать. Пусть готовится.

Барышев пошел проводить архимага, сделав знак юноше, чтобы тот никуда не вздумал смыться. Пришлось ждать, пока дядюшка перекинется парой слов с Борисовым. О чем они там говорили — нетрудно догадаться. Все так же решали возникшую проблему. Даже «жучков» лень было посылать для прослушивания.

Кондратий Иванович вернулся на свое место, отставил трость в сторону и осторожно вытянул больную ногу, помассировал колено и только потом, откинувшись на спинку кресла, спросил:

— Что думаешь делать? Предложение господина архимага тебя устраивает?

— Вполне устроило бы, оставайся я безродным ублюдком, — мрачно произнес Гришка. — Теперь все меняется. Надо ехать к деду и предъявлять свои права на все имущество Назаровых. Буду Никитой Назаровым.

— Ну, такое решение напрашивалось, — кивнул Барышев. — Иначе иерархи Коллегии тебя крепко возьмут в оборот, шантажируя подложными фактами личной биографии. Вот за это нас реально могут наказать. Тебя, конечно, под уголовное дело не подведут, когда узнают, кто стоит за твоей спиной. Назаровские капиталы и боевики Тайного Двора — худшего кошмара для чинуш из Коллегии не придумать. А я сяду, и родственникам жизнь испорчу.

— Я сменю имя и фамилию, чтобы на меня не сильно давили, — Григорий говорил спокойно, словно уже все обдумал. — От предложения иерархов отказываться не стоит, но время потяну. Пусть побесятся.

— Послушай, мне никак не удается тебя спросить: сам ты как смотришь на перспективу дальнейшего обучения? Столица, как-никак. Шансов подняться по лестнице до самого верха становится много.

— Соблазнительно, конечно, — протянул парень. — И Тамара, кстати, оттуда. Надо подумать.

— Тамара? Какая Тамара? Ах, та самая привлекательная барышня из особняка Кривошеева, который так быстро согласился на продажу своего дома? Ты уже познакомился с ней?

— Да, привыкаем понемногу друг к другу, — увильнул от прямого ответа Гришка. Почему-то ему не хотелось говорить о девушке ни с одним человеком на свете. Ему казалось, что отношения между ними не должны испытывать влияние со стороны. Зачем нужны любопытные взгляды на такое интимное чувство, как зарождающееся чувство? И пусть Тамара лично к нему не испытывает какой-то личной приязни, он будет лелеять и пестовать ее образ. Накинуть грязь на чистую картину можно за одну секунду. Нет, никто не должен знать…

— Ладно, привыкай, — добродушно ответил Барышев. — Когда хочешь поехать к деду?

— Думаю, на Рождество. Сейчас не получится. Дела появились, — Григорий невинно захлопал ресницами.

— Дела? А, ну, конечно. Дела сердечные, — улыбнулся дядя Кондратий. — Только смотри, не опоздай. Старик плох. Лучше легализоваться при его жизни, чтобы меньше проблем было. Я бы смог тебя отпустить уже сейчас. До турнира успеешь.

Кондратий Иванович был прав, но с поездкой парень решил повременить. Нужно решить вопрос с подземным ходом, часть которого внезапно обнаружилась на острове. Не сегодня-завтра шпана взломает дверь. Если защитные плетения сработают, будут трупы. Начнется расследование. Куча народу узнает о ходе. Пустят спелеологов или организуют спецгруппу для прохождения тоннеля. Плохо. Совсем ни к чему. Ход приведет во флигель их особняка.

— Нет, я уже решил, — твердо произнес Григорий. — Сначала съезжу на турнир, а потом на каникулах к деду. Он подождет. Столько лет ждал, а тут всего-то полгода осталось.

— Твое решение — Кондратий Иванович схватился за трость и с ее помощью поднялся на ноги. — С твоего соизволения я передам весточку Кириллу. Твои друзья должны знать, какие ветра задули. Пусть отработают ситуацию, может, что подскажут. А к девочке присмотрись. Милая, приятная барышня.

«Ага, еще бы глазами молнии не метала всякий раз, когда меня видит, и в башку ледяные копья не кидала, — чуть ли не с обидой подумал Григорий. — Чересчур заносчивая особа. Но она мне нравится».

Он глянул на часы. День только начинается. Еще успеет на остров. Подняв трубку телефона, заказал такси. Деньги у него были, как раз хватит туда и обратно. Еще и лодку арендовать. Так, быстро переодеться, захватить пару заряженных амулетов для создания иллюзий, да больше ничего и не нужно. Никаких колец и браслетов. Вся Сила сконцентрирована внутри. Сколько бы там ни было босяков — всех раскидает, если надо. Тайну подземных ходов надо скрыть от лишних глаз. Применять же магию против шпаны он считал делом неразумным. Видел этих бойцов. Ничего, кроме сожаления, не вызывают. Хотя наличие «холодняка» у уличной шпаны не исключается.

* * *

Он летел на крыльях бушующих эмоций, всерьез считая, что готов горы свернуть. Настолько силен был выплеск адреналина, мешающего объективно оценить ситуацию, и с холодной головой продумать план по дальнейшим действиям. То, что Григорий хотел сделать, было опасным мероприятием. Без предварительной разведки, оценки ситуации он мог нарваться не на местную шпану, а на серьезных людей, привыкших к грязным методам. Могли и убить. Ничего такого молодой волхв не думал, он просто на автомате догреб до острова, даже не почувствовав усталости в мышцах. Вытащив лодку на берег в том самом месте, где они с Тамарой днем ранее загорали вместе на песке, Гришка достал из сумки куртку, накинул ее на себя. Капюшон натянул на голову и бросился в кусты, за которыми вилась проторенная тропка. В душе он желал, чтобы на острове никого не было, и тогда можно успеть поставить мощную иллюзию, которая изменит ландшафт места. Для того и амулеты захватил. Если кто и надумает заявится открыть дверь — будет разочарован. Человек просто начнет путаться на местности, и даже если вход в подземелье окажется под носом — ничего не увидит. Лучше, чтобы вообще никого не было на другой стороне острова. Драться и доказывать свою силу в ситуации, которая не требовала жесткого противодействия, почему-то совершенно не хотелось.

Все его надежды рассыпались прахом, когда он, взбираясь по взгорку, услышал возбужденные голоса. Приникнув к земле, Григорий ползком, собирая животом мелкий лесной мусор вместе с хвоей, добрался до края и раздвинул заросли кустарника. Так и есть. Шесть человек, все в возрасте семнадцати-восемнадцати лет, более младших предпочли не брать, горя желанием сорвать куш, который, по их мнению, находился за обветшалой дверью. Двое с лопатами отбрасывали песок в сторону, освобождая проход к подземелью, заодно обнажая бревенчатые стены, уходящие в массив холма. Еще двое сидели в сторонке и курили, ожидая своей очереди. Возле них лежали топоры. Задумка хорошая. Не трогая саму дверь, вырубить в бревнах отверстие или вообще развалить кладку.

Еще одна парочка не принимала участие в активной работе, и наблюдала за действиями, изредка давая советы. Одного из них Гришка узнал. Тот самый, с наколками на тыльной стороне ладони. Он тоже нещадно смолил папиросу и разговаривал с напарником. Волхв поежился. Товарищ выглядел матерым, битым жизнью, и не зная истинного биологического возраста, можно было дать ему не меньше двадцати пяти лет. Наверное, отсидел на «малолетке», вернулся в город, собрал возле себя шпану, которой нечем заняться. Темно-коричневые всполохи периодически накрывали ментальное тело, усиливая враждебность, нетерпение и злобу. Опасный тип. Сканирование объекта дало Григорию понять, что в рукаве тот держит нож, и может пустить его в любой момент без колебаний и раздумий. Жалость такому индивиду вообще не присуща. Остальные опасны в меру, так как каждый из них вооружен или топором или лопатой. А шанцевый инструмент в умелых руках превращается в грозное и смертоносное оружие. Кстати, у того, с наколками, под рубахой на животе греется пистолет. Это что за банда такая?

— Дыня? Может, харэ? — выпрямился один из копателей, смахивая пот со лба. — Здесь уже кладка пошла. Сруб на фундамент поставлен. Лопаты затупим!

Дыня? Григорий вдруг вспомнил, что в «Ориенте» ребята рассказывали о возвращении какого-то местного авторитета, который по малолетству особо усердствовал по запугиванию района своими выходками и сколотил банду из таких же молодых болванов. Да, его кличка и была такой: Дыня. Пять лет за ограбление ювелирной лавки. Не туда сунулся, сопляк. Но авторитет, как ни крути, в нужных кругах заработал. Если и в подземелье прорвется — его крутизна взлетит выше шпиля городской Медицинской Академии.

— Давай, еще кругом пройдитесь, — цыкнул слюной уголовник. — Посмотрим, какое состояние бревен.

— А что им в песке сделается? — отозвался второй копатель. — Сухо здесь, вода никогда не поднималась выше двух метров от пляжа. Эва, какой чистый звук! Закаменело все! Парень для верности стукнул по бревну краем лопаты, показывая, что состояние сруба идеальное. Ни трухи, ни кусочка отколотого дерева.

— Листвяк, — кивнул наколотый.

— Копните еще сверху, — лениво посоветовал Дыня. — Может, оттуда удобнее будет пробиваться.

— Так весь холм придется вскопать, — поддержал товарищей один из тех, кто ждал своей очереди с топором в руке. Маясь от безделья, он то и дело проверял заточку лезвия кончиком ногтя.

— Пасть захлопни, — предупредил Дыня. — Вы двери хорошо рассмотрели? Кол вам ничего не говорил, что она под защитой? Начнем ломать — плетение враз сожжет всех, кто рядом стоять будет. Впрочем, если хотите поджариться — ломайте. А я потом загляну.

Последний аргумент сработал лучше всего. Никто не хотел своей смертью обогащать Дыню, пусть даже он и считался авторитетным пацаном. Наивные, они думали, что за дверь настоящий бункер со слитками золота или драгоценностями! Григорий слышал разговоры копателей, выдвигавших версии о происхождении «нычки». Всерьез говорили, что здесь одно время маньчжуры организовали перевалочную базу для сокровищ, награбленных на русской стороне, но тут же противоречили себе версией о кладе монахов. Все это развлекало Гришку, маявшегося от ожидания. Единственно, что напрягало: Дыня не был таким упертым бараном. Разглядел руны, решил напролом не лезть, а прорубить в срубе дыру. Так, стоп! А, может, он одаренный? Наконец, парни с лопатами отошли в сторону и дружно задымили сигаретами. Дыня с курящим напарником, которого, как оказалось, звали Колом, приблизились к двери и внимательно ее осмотрели. Гришка напрягся. Дыня с необычайно важным видом прислонил руку к полотну и так стоял несколько секунд. Неужели вскроет защиту? Гришка перевел дух. Кишка тонка! Да и откуда у безродного Дар? Не видно у него искры. В такой безнадежно мрачной ауре один негатив, всполохи агрессии и ненависти. Серьезно искалечен. А, значит, опасен. В первую очередь его нейтрализовать надо. Лечить? Кто будет этим заниматься?

Нет, руны не засветились. Дыня отлип от двери и отошел на три шага назад, засунул руки в карманы штанов. Что-то думал. Взгляд его не предвещал ничего доброго для неожиданной преграды.

— Ну, ломаем? — нетерпеливо спросил Кол. — Чего ждем?

— Смотрю, с какой стороны лучше крушить, — снова цыкнул Дыня. — Дверь защищена Хотя, столько лет прошло. Видно, что старая очень.

— Ну, да… — охотно откликнулся один из парней, держащий топор. — Чтобы под такой толщей песка сруб похоронить — лет сто-двести надо.

— А я о чем и говорю — старая она, — Дыня не мог решиться на последний шаг. Все-таки в душе он понимал риск от взлома. Пацанов может поубивать, а это привлечет внимание полиции. И прощай сокровища!

— Не советую лезть к двери, — раздался голос с верхнего уреза холма.

Все разом вскинули головы, удивленно разглядывая высокого человека в черной куртке. Капюшон был надвинут до самой переносицы, и его лица никто разглядеть не мог. Хотя голос молодой.

— А ты кто такой, зема? — удивленно спросил Дыня, делая еще пару шагов назад, как будто прикрываясь напарником в наколках. — Иди стороной, не вмешивайся.

— За вас беспокоюсь, баранов тупоголовых, — был ответ.

Публика оскорблено заворчала.

— Любая попытка взлома грозит смертью, — предупредил человек в капюшоне. — Вам это надо?

— Может, я его завалю? — прошептал наколотый, притрагиваясь к животу. — Место дикое, зароем где-нибудь в глубине острова.

— Угомонись, Кол, — отмахнулся Дыня, опасно сузив глаза. — Я этого субчика хочу пощупать сам, перышком пощекотать. Он же все видел.

— Видел, видел, — насмешливо ответил незнакомец. — И я хорошо слышу ваши желания. Еще раз по-хорошему прошу: покиньте остров и забудьте сюда дорогу. Эти места не для вас. Серьезные люди за ним присматривают. Не переходите им дорогу.

— А если не уйдем? — Кол сузил глаза. — Хочешь показать, какой ты перец? Вали отсюда, пока при памяти!

— Блин, откуда вас понарожали? — тихо вздохнул Григорий и повысил голос: — Сами напросились. Потом не вякайте.

Дыня вроде бы незаметно показал движением двух пальцев наверх, и двое с топорами, играя в разведчиков, тихо испарились с места. Идея была простой: обойти с боков незнакомца и повязать его для вдумчивого допроса. Человек в капюшоне рассмеялся, но с места не сдвинулся.

Когда на вершине холма появились парни с топорами, они сразу же бросились к незнакомцу. Подскочили к нему — и вдруг обескураженный голос одного из них: — Дыня! Это голограмма! Проекция!

— Так я и думал, — хмыкнул Дыня, оборачиваясь. — Волхв, что ли, пожаловал? Ну, здорово!

— Здорово, Дыня! — ответил стоявший напротив него такой человек в капюшоне. — Мало одному тебе каторги, так теперь и пацанов туда тянешь?

В руке Дыни появился нож. Он плавно выскочил из рукава, перетек в ладонь и блеснул клинком меж пальцев.

— Братан, ты бы ушел отсюда, — предупредил он. — Я дурной, на перо посажу — мне ничего не будет.

— Так начинай, чего грозишь? Нож вытащил — бей. Забыл это правило?

Дыня понял, что его провоцируют, чтобы выставить перед пацанами обычным треплом. Теперь нужно доказать, что вся его бравада — не напускное, а настоящее, с чем он пошел на первую свою ходку, пусть и малолетнюю. Трусом Дыня не был, но убивать людей не приходилось. Резал, да, но не до смерти. Теперь же ситуация другая. Там, за дверью, может ожидать такое богатство, которое вознесет его в обществе воров, а если грамотно все рассчитать — и сословие сменить. А тут стоит какой-то хмырь и все портит. Пусть даже и с хваленой Силой.

— Сам напросился, — предупредил Дыня, шагнув вперед. Его не испугало то обстоятельство, что человек был волхвом. Подумаешь, любитель плести заклинания. Нож отправит на тот свет любого. Главное, не попасть под магический захват.

К его удивлению, человек не стал ничего делать. Он просто стоял и ждал, когда Дыня подлетит к нему и ловким, скрытым движением сунет лезвие в плоть. А дальше… Дыня не понял, как оказался на земле. Просто в один момент его ноги оказались выше головы, а спина соприкоснулась с мягким песочком. Внутри что-то екнуло от чувствительного удара. Переведя взгляд на руку, где должен быть нож, увидел, как два пальца неприятно обвисли и смотрят в разные стороны. Это что, перелом? Боли не было, но Дыня взъярился, взлетел вверх и бросился на противника.

Григорий понял, что пока можно обойтись без Силы. Дыня, несмотря на свою худобу, врагом был отменным. Хищным, гибким и безжалостным. Не боялся ничего, кидался на любого противника, даже не закрываясь, беря звериной злобой и неневистью. И получил мощный тычок пальцами в горло, одновременно с этим пропустив болезненный удар в коленную чашечку. Боль залила тело, и Дыня завалился ниц, хрипя от удушья.

Кол, видя такое непотребство, выхватил у оторопевшего товарища лопату, и, размахивая ею, как боевой дубиной, ринулся на Григория. Лопата улетела к реке, а сам Кол пристроился рядом с Дыней, пропустив хук справа. Подбородок взорвался болью, зубы щелкнули, как у голодного пса, и прикусили язык до крови.

Оставшаяся четверка копателей не решалась приблизиться к разбушевавшемуся незнакомцу, играючи уложившему обоих авторитетов. Но даже лежащие на земле, они могли видеть, как поведут себя остальные. Обвинение в трусости — не самое страшное, что могло ждать беглеца. Дыня и на пику мог посадить.

И все четверо ринулись вперед, мешая друг другу. Григорий пальцем нарисовал руну «активная защита», и она мгновенно приняла на себя удары лопат и топоров. Одновременно с этим раздались крики ярости и боли. Вся четверка отлетела на несколько шагов назад, облепленная темно-зелеными сполохами остаточной энергии плетения. Окинув взглядом поле боя, Григорий кивнул, довольный собой. Теперь предстояло зачистить память противников. В этот раз он не допустит промашки, как в прошлый раз в стычке с уголовниками. Подойдя к Дыне и Колу, пытавшимся подняться с земли, он с силой хлопнул обоих по лбу, активизируя готовую модель «сон». В таком случае люди засыпали и забывали все, что происходило в течение двенадцати последних часов. Лучше так, чем потом ходить и оглядываться, опасаясь мести шпаны. Такую же манипуляцию он проделал с остальными, и после этого стал подтаскивать обмякшие тела к лодкам. Загрузил всех, закинул топоры и лопаты туда же, оттолкнул лодки от берега и пустил их по слабому течению, омывающему эту часть острова. Пистолет Кола он решил сначала забросить в воду, но потом передумал и оставил при себе. Приятная тяжесть оружия разбудила воспоминания учебных будней в станице. Скинул одежду и ополоснулся от пота. Неплохая разминка вышла, подумал Гришка, задумчиво разглядывая обнаженный сруб входа в подземелье. И что делать? Как уничтожить раскоп? Обвалить часть земляного козырька? А где гарантия, что не обнажится еще что-нибудь?

Тяжело вздохнув, он раскинул руки и начал медленно сводить их, формируя в ладонях тускло-багровый шар. Почувствовав, как мощь энергии начинает плескаться из рук, снова развел их. Под ногами зашевелилась земля, песок зазмеился тонкими струйками, собираясь в плотную стену, которая росла прямо на глазах. Вот она переросла самого волхва, и, клубясь налитой Силой, только ждала приказа. Григорий с размаху бросил шар, ставший из багрового ярко-желтым, и отскочил в сторону. Стена песка, глухо заворчав, ринулась на раскопанный холм. Земная стихия, получив мощную подпитку, сама знала, что делать. Песчинки, слипаясь друг с другом, образовали плотный покров, накрывший холм. Смерч, закружившийся на одном месте, вырвал с корнем несколько кустарников, содрал пласт дерна, но на этом свое непотребство закончил. Григорий удовлетворенно кивнул. Перед ним возвышался холм без малейших следов раскопок. Невнимательный глаз и так ничего не определит, а через несколько дней слой песка слежится, намертво закрывая вход в подземелье. Гришка не жалел, что не воспользуется возможностью пройти под Амуром до самого Албазина. Еще не время. Потом, когда у него появится гарантированная уверенность, что можно открыть тайну, он сроет этот холм.

Где-то вдалеке громыхнуло. С границы наползало черное облако. Своими возмущениями в природе Стихий Гришка вызвал дождь, который грозился хлынуть над островом. Здесь вышла небольшая накладка. Квалификация не позволяла прокачать через ауру аккумулированную энергию такой мощи в Навь. Поморщившись от мысли, что не учел этого обстоятельства, он кинулся к своей лодке, чтобы успеть добраться до берега. Через два-три дня заглянет сюда, чтобы проверить прочность песчаной осыпи. Только бы выброс Силы не привлек внимание представителей «магического отряда».

* * *

Валентин стоял на веранде, задрав голову. Потом внезапно потянул носом воздух и сказал:

— Будет дождь. А метеорологи обещали сухую неделю.

— Ошиблись твои волхвы, — усмехнулся Шубин, стоя рядом и дымя сигаретой. — Они же не боги, все знать.

— Ты еще молодой, Антон, чтобы заявлять о подобных вещах, — волхв еще раз пошевелил носом. — Этот дождь — следствие волшбы. Слышал, громыхнуло?

— Гроза, — пожал плечами лейтенант.

— Дурак ты, — беззлобно отреагировал Валентин. — Не иначе наш подопечный что-то натворил. Я пятнадцать минут назад такой заряд энергии через ауру получил, что могу теперь без сна двое суток обходиться.

— Это как? — с любопытством спросил гвардеец. — Зарядка сама собой произошла?

— Вот именно, — волхв задрал голову вверх, высматривая что-то через кроны деревьев.

— Неожиданная подпитка пошла, а я даже закрыться не успел, чтобы дармовой Силой ауру не разорвало. Обычно мы всегда контролируем энергетическую подкачку ауры, сами решаем, восполнять потери через эфир, или принять помощь коллеги. А здесь просто грубое вмешательство, словно кому-то Силу девать некуда. Вот и дарит всем безвозмездно.

— Ну, хорошо, допустим, — лейтенант торопливо затянулся, услышав стук каблучков за спиной, и погасил сигарету в импровизированной пепельнице из жестяной банки. Тамара Константиновна снова ругаться будет, что курят на веранде, а не на беседке. — А с чего ты взял, что это Назаров шалит? Кроме него в Албазине уже и волхвов высшего ранга нет?

— Волхв высшего ранга не будет заниматься глупостями и создавать напряжение в слоях Стихий, — как неразумному, сказал Валентин и обернулся.

Тамара в легком сарафане и с сумочкой на плече стояла за спинами мужчин и прислушивалась к разговору. Кажется, она куда-то собралась, потому что охрана в беседке активизировалась.

— Правильно, — поддержала она волхва. — Валентин, вы не знаете, что произошло? Меня как будто током тряхнуло, но я ни за какие провода не хваталась! Из меня искры не сыпятся?

— Вроде бы все в порядке, — кинув быстрый взгляд на девушку, сказал Шубин и улыбнулся. — А вы куда, Тамара Константиновна?

— У меня сегодня визит к директору женской гимназии, не забыли, господин лейтенант? И по дороге обратно заедем в гастроном, купим мороженое. Кто же знал, что ваш Еремко такой сластена?

— Ванька мороженого захотел? — поразился Шубин. — Ну, ехидна!

— Он жаловался, что рука плохо восстанавливается без сладкого, — едва улыбнувшись, сказала Тамара. — Валентин, это был выброс?

— Немотивированный выброс силы, магический откат, — пояснил волхв. — У кого-то появилось желание поиграть со Стихиями. Это не обычное магическое плетение. Вот вас и подпитали извне. Не думаю, что такое явление обычно для Албазина. Как бы «магический отряд» расследование не начал.

— Ладно, хватит болтать! — отрезала девушка, глядя на часики. — Водитель на месте? Лейтенант, дайте мне сопровождающих, и я поеду. Что вы делаете, господин волхв?

— Проверяю контуры защиты, — пояснил Валентин, убирая руки за спину.

— Какие контуры? — изумилась Тамара. — У меня за пять минут зарядились все амулеты, кольца и браслеты! Такой халявы еще не было!

— Согласен, случай уникальный. Но я обязан провести проверку. Может, мне поехать с вами?

— Зачем? Отдыхайте, проведите сеанс терапии нашему раненому. Кстати, отчет по аварии подготовлен?

— Сегодня вечером предоставлю, — наклонил голову мужчина. — Вместе с лейтенантом Еремко уберем последние шероховатости, чтобы создать целостность картины.

— Работайте, господин волхв, — посерьезнела Тамара и легко сбежала по лестнице вниз.

— Я жду охрану в машине!

Шубин тяжело вздохнул, глядя на прямую спину, на тронутые июньским загаром ноги девушки, и отвел взгляд. Нужно быть каменным истуканом или донельзя деревянным солдафоном, чтобы спокойно выдерживать каждый день рядом с собой ее присутствие. Хлопок тяжелой ладони Валентина по плечу вывел лейтенанта из ступора.

— А еще лучше быть старым прожженным циником, Антоша, — ухмыльнулся волхв.

— Ты мои мысли читаешь, колдун? — чуть не заорал Шубин.

— По твоей морде все читается, парень. Иди-ка, займись делом. А то гляжу, ты в опасные повороты стал входить.

Глава 10

Ретроспектива

Лето, 1942 год, Тянь-Шань, экспедиция князя Шаранского


— Что там происходит, капитан? — лежа на теплых камнях скального выступа, Назаров тщательно осматривал через бинокль нагромождения валунов, поросших лишайником. Огромные вывалы гранитных блоков скрывали засаду, которую обнаружил не человеческий взгляд, а «маячок»; то ли басмачи умело закамуфлировали свое присутствие, то ли это была ложная тревога. Обычный дозор мог пройти по тропке, и магический сигнал сработал, дал показания аур, которые опытный волхв посчитал, как угрозу. — Я вообще ничего не ощущаю. Ложная тревога?

— Всего лишь отличная защита, господин подполковник, — ответил Зайковский, лежа рядом и терпеливо дожидаясь, когда ведущий волхв отвлечется от созерцания угрюмых скал. — Люди князя рассредоточены в ущелье, разведка ушла вперед. Пять егерей пробуют подняться по вертикальной стене в тыл противника.

— Тогда еще подождем, — решил Назаров. — Мне не нравится эта тишина в районе выхода из ущелья. Сорок человек, вооруженных автоматическим оружием, гранатами и толовыми шашками куда-то странным образом испарились. А ведь «маячки» не просто так сработали в том месте, которое можно завалить двумя-тремя подрывами. Где враг?

— Я могу сформировать новую группу «сигналок», более чувствительных к человеческой ауре, — предложил Зайковский. — Может, они среагировали на животных? Я видел здесь много горных козлов. Всегда поражался, как они умудряются держаться на отвесных стенах и не падать!

Он натянул фуражку на глаза. Солнце, пока они лежали неподвижно среди камней, поднялось высоко, и уже через час оно будет бить прямо в лицо, что существенно снизит боеспособность группы.

— А если с басмачами «ифриты»? — с усмешкой посмотрел на него подполковник, проигнорировав эскападу про животных. — Вот эти козлы похлеще будут!

«Ифритами» среди российских военнослужащих в Закавказье и в Средней Азии называли магометанских колдунов, по своим умениям нисколько не уступающим русским волхвам. Арабская традиционная магическая школа черпала свои идеи из древних семитских каббалистических теорий, создавая мощные атакующие и защитные плетения. В непрекращающейся конфронтации между Россией и странами «зеленого пояса» шло соперничество двух школ: северной ведической и южной арабской. Если быть более точным, то «ифриты» владели Силой Огня, но как наиболее сильные и опасные, заслужили, что их название перенеслось на магов других направлений. А их, помимо ифритов, было еще три: гулы (приверженцы земной стихии), мариды (водные маги) и силаты (маги воздуха). Такие тонкости русские волхвы знали, но снисходительно по отношению к солдатам и офицерам, не собирающимися в эти тонкости вникать, называли обобщенно: ифриты.

— Тогда придется попотеть, — Зайковский нисколько не стушевался, зная, как тяжело противостоять таким спецам. За это качество подполковник Назаров и уважал своего младшего коллегу. Когда встал вопрос, кого брать в помощники в экспедицию в Кашгар, он разрешился быстро и без проволочек.

За спинами офицеров раздался шорох мелкой крошки. Кто-то умышленно шумел, зная, как подбираться к своим волхвам, чтобы те не шарахнули какой-нибудь убийственной молнией. Не оборачиваясь, Назаров понял, кто там шуршит. Селезнев — отличный рукопашник и профессионал ножевого боя. Рядовой лег со стороны Зайковского и тихо произнес:

— Все готово, господин подполковник. Григорчук уже забрался на южный выступ и ждет команды. Басмачи засели вон под тем козырьком, чуть выше места, на которое смотрите.

Палец Селезнева ткнул куда-то в небо, но Назаров сообразил, куда надо направить бинокль. И правда, там, где узкая, вьющаяся тропа проходила вдоль места засады, она исчезала за поворотом из гранитной черной боковины скалы, а незаметный навес из такого же исполинского камня скромно слился с горным массивом.

— А «маячки» не обманули, — пробормотал Назаров, тщательно обшарив окулярами козырек. — Там они! Как им хватило ума залезть в такую ловушку? Не идиоты же!

— Отличная позиция, чтобы всех разом накрыть, — кивнул капитан. — Пошлем «импульс»?

— Не торопись, надо подумать, — Назаров критически осмотрел тропку, едва видимую по кромке скальной площадки. — Может, это ловушка для нас и сделана. Активируем «импульс», уничтожим обвалом несколько человек, и нас тут же вычислят. Ифриты — ушлые ребята, любят на живца ловить.

— Я думаю, что здесь «гулы» наиболее опасны, чем огневики, — выдвинул свою версию капитан. — Они и землетрясение могут вызвать в нужном месте.

— А я бы ифритов использовал, — не согласился старший волхв. — Большая часть нашего отряда стоит в ущелье. Если пустить огненный пал, он наберет силу в узком месте и будет действовать по принципу огнемета. Еще тягу учитывай, движение воздушных масс в горах. Я, пока рядом с князем стоял, продрог от ветра. Дует не переставая.

— Сидеть до бесконечности — тоже не выход, — возразил Зайковский.

— Отходим вниз, — приказал Назаров. — На месте все обсудим. Селезнев, давай к Григорчуку, действуйте по ситуации, если нас начнут обстреливать. Постарайтесь уничтожить засаду в первую очередь.

— Есть!

Шаранский весь извелся, пока дождался волхвов с разведки. Увидев их возвращающимися живыми и здоровыми, обрадовался, хотя и не подал виду. Подполковник определил его состояние по выплеску темно-оранжевого сполоха по контуру ауры. «Волнуется князь, — подумал подполковник, — извелся от непонимания ситуации. По его логике задание бессмысленно, и ведет только к гибели отряда. Но я не могу раскрыть основную задачу экспедиции. Нельзя».

— Мне все понятно, Ваше сиятельство, — видя, что князь сейчас сам начнет выспрашивать результаты разведки, опередил его Назаров. — Путь впереди закрыт парой засад. Одна — отвлекающая, там сидит несколько человек с пулеметом. Другая — находится чуть дальше по тропе. Вот она самая опасная. Количество колдунов не определяется, ифриты хорошо ставят «завесу». Если сейчас мы устроим бой на перевале, раскроем себя и из ущелья не выйдем.

— Но у нас нет другого пути, — возразил Шаранский. — Если люди смогут вскарабкаться по скале вверх с помощью веревок, лошади лишены такой возможности. У вас есть данные разведки?

— Через несколько минут можно начинать. Мои бойцы проверили верхнюю тропу, и ждут сигнала в двух шагах от засады. Сначала у нас возникло желание подорвать козырек, чтобы разом избавиться от проблемы за своими спинами, но теперь у меня другое видение ситуации. Григорчук и Селезнев скрытно подбираются к противнику и берут в ножи всех, кто там есть. Тем временем основной отряд быстро двигается по тропе, пока басмачи не опомнились. Единственный минус в плане — недостаток информации от ваших егерей. Есть с ними связь?

— Конечно. У старшего группы есть КПК «Игла»[1]. Он держит связь по индивидуальному каналу с моим радистом. Как только выяснят ситуацию, я буду знать.

— Отлично. Будем ждать сигнала, — кивнул Назаров. — Группа разведки пусть дожидается нас в условленном месте, не вступая в бой. Первыми пойду я и капитан Зайковский. Есть подозрение, что в засаде нас ждут ифриты высокой квалификации. Ставим защитную сферу на отряд, а сами займемся колдунами. Никакой самостоятельности, Ваше сиятельство. Если мы хотим выйти живыми из этого капкана — передайте командование боя на меня. Предупредите всех своих бойцов.

— Хорошо, я согласен с вашим решением. Командуйте отрядом до выхода из ущелья, — подтвердил полномочия старшего волхва князь.

В этот момент к нему подбежал щуплый боец, у которого фуражка съехала на переносицу. Подбив ее одним движением, он скороговоркой зачастил:

— Есть сигнал от «Барса»! Группа вышла по гребню скалы в конец ущелья, приготовилась к бою. Около тридцати человек рассредоточены вдоль дороги в развалинах какой-то крепости. В засаде также обнаружены два ифрита. Сидят в сторонке друг против друга и водят руками по воздуху.

— Плетение готовят, — сразу же высказался Зайковский. — Нас они видят, и хотят накрыть одним ударом.

— Плохо, что бойцы не различают классификацию колдунов, — вздохнул Назаров. — Тогда меняем план. «Барсу» передать: никакого движения и огневого контакта. Замереть на месте и не дышать. Атаковать после того, как будут уничтожены ифриты.

Боец, не слышавший распоряжение, посмотрел на князя, дождался его кивка и сломя голову умчался вперед. Колонна пришла в движение.

— Я переживаю за ваших парней, подполковник, — признался Шаранский. — Вы уверены, что они вдвоем справятся с десятком басмачей?

— Не стоит, Михаил Давыдович. Мои парни уже в трех шагах от засады. Готовятся к атаке. Не забывайте, что я могу отслеживать их движение по «маячкам». Все перед моими глазами. Если начнется стрельба — возьмут в ножи. Бойцы опытные, справятся.

— И как вы умудряетесь контролировать внешнюю обстановку и магическую картинку? — покачал головой Шаранский. — Знаете, а ведь ваше вмешательство помогло. Чувствую, как иногда на меня наплывает какая-то серая пелена, в которой мельтешат разноцветные мошки, линии, какие-то трассеры…

— Это и есть магическое поле, — пояснил Назаров. — Благодаря открытию сквозных каналов у вас есть теперь доступ к внутреннему взору. Но еще раз повторяю: не увлекайтесь. Лучше лишний раз не устраивайте экспериментов. Вам нужен наставник, который приведет в норму энергетику точек. Ага, зачистка началась!

Сначала Шаранский не понял, о чем говорит старший волхв. В горах стояла тишина, а Назаров оживился. И только потом князь сообразил, что это связано с теми двумя головорезами. Сам подполковник пару минут сидел с отрешенным видом в седле, после чего сказал:

— Не подвели парни! Басмачей всего пятеро оказалось, но при них два пулемета. Представляете, сколько дел натворили бы они, вздумай мы ехать по обходной тропе. На это и был расчет. В любом случае враг мог надеяться на успех. Мы втянулись бы в бой, и нам пришлось реагировать на засаду, что на руку ифритам. У противника появлялись хорошие шансы.

— Но мы в любом случае вываливаемся на основной отряд, — возразил Шаранский.

— В гораздо лучшем положении, — возразил Назаров. — Сейчас по обоим краям ущелья наши люди, ждут сигнала к атаке. С двух сторон можно выкосить не только эти жалкие тридцать человек. Если бы не колдуны… Они меня больше всего беспокоят. Продолжая трястись в седле, подполковник мучительно гадал, кто противостоит им: «гулы» или «ифриты». Если первые — жди сюрпризов в виде обвалов или локального землетрясения. Признавался себе честно, что лучше схлестнуться с «огневиками». Так хотя бы шансов будет больше. А то прилетит сверху тонна камней и отряда не станет. «Сфера» поможет не всем, увы. У нее радиус действия рассчитан на сотню метров в длину и на высоту не больше пяти метров. Купол должен быть сформирован правильным полукругом. А здесь, в ущелье, есть риск деформации радиуса, и, как следствие — пробой защиты.

— Поторопимся, — кивнул Назаров. — Парни вышли к контрольной точке.

Чем ближе они приближались к выходу из ущелья, тем явственнее нарастало напряжение. Назаров чувствовал всем телом, как энергия земной коры начинает корежить каменные пласты, разламывая их по пустотам. Все-таки «гулы», поморщился подполковник.

— Капитан! Активируйте руну «пустота»! — приказал Назаров, подстегнув лошадь. — Остальным стоять на месте! Князь, передайте егерям, чтобы стрельбу начинали не раньше, чем мы одолеем ифритов!

Зайковский спрыгнул на землю и несколькими скупыми движениями нарисовал в воздухе какую-то загогулину. Шаранский впервые видел применение боевой магии, и то, как невидимые пиктограммы начинают проявляться перед его глазами. И до него дошло. Ведь раньше он не мог этого видеть по понятным причинам. Таким же, как у обычных людей без Дара. Теперь же, когда энергетические каналы открыты, он лицезрел волшебство. Пусть и смертоносное, но притягивающее своей новизной. Руна налилась багровым светом, воздух перед волхвами загудел, сгустился, и словно гигантский насос, стал втягивать в плотную структуру весь кислород вокруг себя. И вдруг оглушительный хлопок больно ударил по барабанным перепонкам, вызвав резкий перепад давления, отчего у многих возникли боли в ушах. Животные заржали и заплясали на месте, сдерживаемые крепкими руками всадников. Мулы дико завопили, стали лягаться, но остались на месте, скудным умишком понимая, что без человека им придет конец, если сорвутся с поводков и убегут подальше от начинающегося ужаса. Теперь оставалось ждать, кто кого опередит. Почва под ногами уже мелко вибрировала, готовясь выплеснуть мощь подземной энергии, когда впереди прогремел ужасающий взрыв.

— На землю! — заорал Зайковский, с помощью подполковника ставя едва просвечивающую сиреневым светом защитную стену.

Взрывная волна, жадно слизывая мелкий щебень, влепилась в щит и растеклась остаточной энергией по камням и гранитным стенам. Волосы под фуражкой Шаранского встали дыбом, несмотря на то, что она была пристегнута ремешком под подбородком.

Гулко застучали пулеметные очереди. Казалось, они неслись со всех сторон, создавая дикую какофонию в расщелинах скал, в переплетениях узких ответвлений и на перевалах.

— Не знаю, кто там умудрился выжить, — вытирая пот с лица, сказал Назаров. — Там же вакуум, все выжгло.

— Ифриты, — подсказал Шаранский, старательно приглаживая волосы.

— Эти могут, но не сегодня, — кивнул волхв. — Дайте приказ людям, пусть начинают движение. Вышлите вперед несколько человек. Предупредите егерей, что мы выходим из ущелья.

Уже потом Назаров, анализируя ситуацию, понял, что они на несколько мгновений опередили «гулов». Огненные плетения формируются гораздо быстрее, а «пустота» как раз принадлежала к таким заклятиям. «Гулам» надо было начинать колдовать раньше. Пока земные недра аккумулируют энергию, пока в толще пород найдется трещина, чтобы выплеснуть дикую силу наружу — а все это потеря времени. Или неопытные маги попались, или понадеялись на свое могущество.

Басмачи устроились в неплохом месте. Отряд русских планировалось уничтожить не на самом выходе из ущелья, а чуть дальше, где нельзя было скрыться за валунами. Щебенистая площадка с редкими зарослями терновника располагалась как раз напротив развалин какой-то крепости. Даже не крепости, а ее остатков: низкой фундаментной кладки и обломков стен, похожих на гнилые зубы сказочного дракона. После огневого шквала не выжил никто. Стены еще дымились, остывая на холодном ветру. Вокруг валялись обугленные тела, скрюченные в различных позах. Видимо, пытались спастись от ужаса, накатывающего из глубины ущелья. Кто из них ифриты — разбираться не стали.

— Вот и все, — сказал Назаров, глядя на карту, которую он разложил прямо на коленях, не слезая с седла. — Теперь спокойно двинемся вдоль западной гряды по долине и сразу выйдем к Чатыр-Келу. Там отдохнем денька два, и уже потом двинемся к границе.

— Вы уверены, что дорога до озера будет такой безоблачной? — со скепсисом спросил Шаранский, разглядывая свою карту. — Судя по всему, нам встретится по пути не больше пары кишлаков, но ночевки в них не видать?

— Так точно, Ваше сиятельство, — серьезно ответил Назаров. — В кишлаках ночевать не останемся. Еду добудем по пути. Здесь много диких коз на скалах пасется. Голодными не будем. Зато никто подобраться скрытно не сможет.

— Все-таки ваше стремление быстрее добраться до Кашгара таит в себе много странностей, — покачал головой Шаранский, — и они меня пугают. Солдаты — они привыкли исполнять приказы, не задумываясь особо о глубинных процессах в штабе. А я за эти дни проанализировал наш разговор…

Он замолчал, а Назаров с интересом посмотрел сбоку на профиль князя. Шаранский, как и все в отряде, оброс щетиной, посеревшие от усталости глаза смотрели куда-то вдаль без эмоций.

— И к каким выводам вы пришли, Михаил Давыдович?

— К вашим словам не подкопаешься, легенда стройная. Но я не верю во Врата, которые, якобы, существуют в районе Кашгара. Скорее, вы ищете самого Китсера, чтобы вернуть его на родину.

— С момента гибели экспедиции прошло пятьдесят лет, господин полковник, — напомнил Назаров. — Выжившие давно умерли, если они действительно выжили. Время не щадит никого. Но я прошу вас, придерживайтесь той легенды, которую мы обсуждали с вами в Кош-Добо.

— Что вы намерены делать на озере?

— Поработать, пока отряд будет отдыхать и набираться сил. Мы хотим проверить кое-какие теории. Это уже наше дело. Потом пойдем на Кашгар. У меня была идея оставить вас у Чатыр-Кела, но я опасаюсь басмаческих рейдов в том районе. Лучше спрятаться в горном кишлаке. Неизвестно, сколько времени мы пробудем Кашгаре. Месяц, неделю, год… А у озера места открытые, хорошо просматриваемые с предгорий.

— Значит, надо рассчитывать на год партизанской жизни с чужими людьми, которые про русских только из уст торговцев слышали? — невесело усмехнулся Шаранский. — Представляю, как нас описывают. Как объяснить бойцам необходимость такой жертвы?

— Придумайте что-нибудь, мистики побольше, — жестко ответил Назаров. — У нас есть отрядная казна. Подкупите старейшин, аксакалов. Есть же в кишлаках такой контингент, к которым прислушиваются люди. Необходимые инструкции я вам дам перед нашим расставанием. Не беспокойтесь. В них все четко сказано, что надлежит делать в случае… Впрочем, я других вариантов не рассматриваю. Вернемся на базу все вместе. Не переживайте. Вы, кстати, можете понемногу практиковаться в накачке своих энергоцентров. По этому поводу я тоже дам рекомендации. Не успеете соскучиться.

Дорога на Чатыр-Кел после выхода отряда из ущелья, заметно понижалась, ведя в тектоническую впадину, где это озеро и располагалась. Потянулись однообразные лысые холмы, покрытые жесткой пожелтевшей травой, местами виднелись огромные валуны, вросшие в землю. Древний ледник протащил их от гор на равнину, где за несколько веков они навечно погрузились под своей тяжестью вниз.

Однажды подполковник Назаров увидел в бинокль небольшое стадо коз, бегущее параллельным курсом с отрядом, только восточнее. На водопой собрались, решил волхв. Воды здесь было достаточно. Много ручьев, речушек брали свое начало в ледниках, и, набирая силу, рвались в долину. То и дело отряд пересекал неглубокие холодные реки, несущиеся в Чатыр-Кел. Даже учитывая небольшую минерализацию озера и слабую соленость, без питья отряд не останется. Единственное, что могло разочаровать бойцов отряда — безрыбье. Рыбалка в озере исключалась. Не было там ничего. Но водоплавающей птицы хватало. Свеженины тоже достаточно. Князь сумеет организовать запасы продовольствия, прежде чем отряд углубится в горы.

К Чатыр-Келу верховая группа добралась к вечеру. Закатное солнце красиво подкрашивало цепляющиеся за белоснежные вершины облака, делая их снизу красно-оранжевыми, а сверху обрызгало темно-фиолетовыми мазками. Подул свежий ветер, но бойцы, не обращая внимания на холод с гор, быстро поставили палатки и разожгли походные керосиновые печки. Убитую по дороге козу разделали умельцы, так что скоро по лагерю поплыли запахи варева.

Для командиров поставили отдельную палатку на три человека. Назаров, раздевшись по пояс, с наслаждением ополоснулся в озере, потом накинул нательную рубаху и залез внутрь палатки. Бриться решил после ужина. Сотворив небольшое плетение, зажег над своей головой яркий магический фонарик, уселся в седле, заменявшее ему стул, и стал что-то писать в потрепанном блокноте карандашом. Посвежевший и выбритый Шаранский появился позже, хмыкнул, глядя на импровизированное освещение, и прилег на спальном мешке.

— Ужин будет через полчаса, подполковник, — решил он предупредить Назарова. — Чем заняты?

— Пишу вам рекомендации, как и обещал, — откликнулся волхв. — Впрочем, вы боевой офицер, и сами знаете, как себя вести.

Князь расстегнул кобуру, достал пистолет и задумчиво посмотрел на него, потом отщелкнул обойму и стал разбирать. Решил почистить, пока готовится ужин. Денщик Огурцов уже брякал котелками за стенками палатки.

— Вы идете в сам Кашгар, или будете работать в его окрестностях? — занятый делом, Шаранский до последнего момента пытался выяснить по косвенным признакам истинную цель волхвов. Так, казалось ему, легче перенести ту обиду, вернее, недоверие к нему, которое он получил от командования. Личное мнение Шаранского основывалось на чести офицеров и на приближенность его к определенным кругам из штаба округа. Но никто даже намека не дал, какую основную цель выполняет экспедиция.

— В Кашгаре, — улыбнулся Назаров, оторвавшись от письма. Он как будто насквозь видел князя, и сочувствие сквозило в его взгляде.

— А как же вы там будете сливаться с местным населением? Извольте полюбопытствовать, подполковник, но вы так же похожи на уйгура, как и я на араба.

Вместо ответа Назаров склонился еще ниже, и вдруг, подняв голову, пристально взглянул на князя. Шаранский вздрогнул. На него смотрел худощавый, с острыми узкими скулами азиат с кожей едва заметного желтовато-серого оттенка. Лысый череп блестел в свете магического фонарика, а тяжелая черная коса спускалась с затылка на спину. Сощуренные в насмешке глаза сверлили оторопевшего князя, а щелочки губ разомкнулись:

— Аднака, испугалася, камандир? Кандак эхвалиниз?[2]

— Фу, ты, дьявольщина! — выдохнул Шаранский и облегченно засмеялся. — Совсем забыл, с кем имею дело! Отличная иллюзия! Вы и уйгурский знаете?

— Зайковский — прекрасный знаток уйгурского и еще некоторых наречий Китая, — усмехнулся Назаров, принимая свой обычный вид, проведя рукой ото лба до подбородка. — А я просто любитель. Всего лишь ментальная программа профессора Ираклиева с применением лингвоамулетов, которая с трудом прижилась в России. Вещь презабавная, в Европе на нее давно обратили внимание, а мы почему-то проигнорировали методику.

— Я слышал об этом профессоре, — кивнул князь. — Его методики приняла в штыки Коллегия иерархов. Вы же знаете, что у них есть свои наработки в области изучения иностранных языков? А здесь всего лишь амулет и пара часов под гипнозом. Хорошо, хоть шарлатаном не объявили. Но Ираклиевым заинтересовались в контрразведке и «внешники». Там таких спецов не упускают.

— Абсолютно согласен, Михаил Давыдович, с вашим мнением.

В палатку заглянула взлохмаченная голова Огурцова. Боец браво отрапортовал, что ужин готов.

— Нести?

— А где капитан Зайковский? Видел его?

— С озера возвращается, — тут же доложил денщик.

— Тогда давай сразу на троих раскладывай и чаю в термос налей, — махнул рукой Шаранский. — Подождем вашего капитана?

— Даже не обсуждается, — согласился Назаров и захлопнул блокнот.

Глава 11

Албазин, июнь 2009


Дождевой фронт, вызванный энергетическими возмущениями неизвестного источника, все-таки дополз до Амура, открыл свои шлюзы прямо над речной поймой и по всему побережью, разом залив набережную и речной порт, после чего уполз на восток, недовольно порыкивая громовыми раскатами.

Черный внедорожник, замедлив движение, тяжело остановился напротив широкой витрины ярко освещенного кафе с веселым названием «Амурская русалка», застыв колесами в большой темной луже. Из машины осторожно вылез мужчина в длинном плаще и широкополой шляпе, и ступил на тротуар начищенными до блеска туфлями. Посмотрел на отсвечивающие в лужах вечерние огни, подумал и снял головной убор. Небрежно закинув его в салон, он захлопнул дверь и направился к заведению, откуда лились звуки саксофона, ведущего сольную партию в какой-то грустной мелодии. Оглядевшись по сторонам, он взял уверенный курс к одному из столиков, за которым сидели двое мужчин и лениво потягивали из высоких толстостенных кружек пиво. Перед ними стояла тарелка с сушеной рыбкой, и они периодически запускали туда пальцы.

Откинув полы плаща, мужчина из внедорожника небрежно отодвинул стул и присел сбоку, сделал знак официанту, снующему между столиками, и как только тот подскочил к нему, сказал:

— Кружку местного темного. Больше ничего.

— Понял, — кивнул молодой парень, видимо, студент на подработке. — Одну минутку.

Любители рыбки молча тянули пенный напиток, даже не обращая внимания на нового соседа, и даже не пробовали возмущаться, почему тот имел нахальство сесть рядом с ними, когда есть много свободных мест. Они были полной противоположностью друг друга. Тот, что слева от мужчины в плаще, уже набрал приличный вес и живот, но это его нисколько не пугало. Он был все такой же сильный, как и в молодости, с мощными руками, которые легко гнули гвозди и разгибали подковы. Короткий «ежик» на голове, тронутые сединой виски и настороженный волчий взгляд. Второй высокий, худощавый, лет тридцати, но уже весь какой-то потертый, отличался несуразно дергаными движениями, как будто через него пропустили ток.

Официант действительно обернулся быстро. Он принес кружку, получил от посетителя деньги, и с легким поклоном отскочил в сторону. Мужчина отпил пива и мечтательно вслушался в переливы саксофона.

— Здорово, Хазарин, — первым нарушил молчание человек с короткой стрижкой. — Зачем звал, а сам опаздываешь?

— И тебе здравствовать, Якут, — в ответ сказал волхв, снова приложившись к кружке. — Я не опоздал, это ты любишь пораньше место обнюхивать. Все подвоха опасаешься?

— Жизнь научила, — пояснил Якут, на жителя Крайнего Севера совершенно не похожий. Кличка его объяснялась просто: он отбывал свой первый срок на каторге под Верхоянском, и именно там стал известен как Якут в уголовном мире. — Так что ты от меня хочешь?

— Есть одна работенка для твоих балбесов, — тихо произнес Хазарин и сунул руку во внутренний карман плаща. Сосед Якута напрягся, тело его словно само потянулось к гостю. Только взгляд старшего остановил его.

Волхв положил перед Якутом две фотографии, но ничего объяснять не стал. Ждал, когда уголовный авторитет сам сообразит, какая работа его ждет. А тот сделал два больших глотка, отставил кружку в сторону и уцепил толстыми пальцами одну из них.

— Цыпочка вкусная, молоденькая, — кивнул он с таким видом, как будто одобрял вкус Хазарина. Издевался, гад. — Давно таких холеных лиц не видел. Аристо, конечно?

— Она не должна пострадать ни в коем случае, — четко, по слогам, сказал Хазарин. — Узнаю, что девица хоть одну царапину получила — бегите всем кагалом в Китай. Я не шучу.

— Мы еще ничего не решили, — спокойно ответил на угрозу волхва Якут, и кивнул на фото парня.

— А это наш клиент, я полагаю?

— Вот он должен осознать, что в своей пока никчемной жизни кроме вкусных булочек есть тяжелый дрын, — палец Хазарина дважды стукнул по карточке пальцем.

— С какими последствиями?

— Не до смерти, Якут! Пара переломанных ребер должны его вразумить. Только сразу предупреждаю. У парня Дар. Есть у тебя какой-нибудь нелегальный колдунишка, чтобы сдерживать атаки, пока вы мутузите этого красавчика?

— За Дар полагается прибавить, — без эмоций ответил Якут.

— Без проблем.

— Где их искать?

— Обычно он крутится возле «Ориента» один, но, думаю, скоро появится там с этой барышней. Еще его можно увидеть на лодочной станции, на стадионе. Адрес, где он живет, я тебе дам. Поставь своего человека, пусть отследит маршруты. Спешить не нужно. Лучше подготовить ситуацию, чтобы потом не пришлось краснеть за свои косяки, Якут.

— Какой сценарий?

— Придумай. Вот, например, вечерком, с наглым наездом, побольше антуража. Главное, чтобы детишки были вдвоем. У тебя ведь не уличная шпана работает, так?

— Артистов хватает, — Якут притянул к себе фотографии. — Отдам «бегункам», пусть отслеживают. Не против?

— Перед акцией сожги, — посоветовал Хазарин. — Не оставляй ненужных следов.

— Один вопрос, Хазарин.

— Говори.

— А за что ты мальчишку хочешь покалечить? Вот не в обиду: какой интерес выгадываешь? Чью-то дочь охмуряет? Не твоих ли хозяев, а? И не слишком ли показательно?

— Говори, да не заговаривайся, — никаких эмоций в голосе волхва. Как сидел расслабленно, так и продолжал спокойно пить пиво. — Не наша головная боль. Выше люди сидят, они фигуры по доске двигают.

Якут без усмешки смотрел на волхва. Хазарин понял, что это задание не совсем по душе уголовнику. Но заработанный за долгие годы жизни в тяжелых условиях авторитет Якут не мог пустить псу под хвост из-за моральных колебаний. Пусть все остается так, как есть. Тем более, пацана никто убивать не требует. Как бы сами босяки без голов не остались. Хазарин намеренно не стал говорить, против какого бойца им придется работать. Так будет даже интереснее. Правильнее, можно сказать. Девушке должно понравиться представление.

— А если парня похитить? — задумчиво произнес авторитет. — Как я схватил идею, ты же хочешь проучить его не за какую-то провинность? Тебе надо выставить его в роли жертвы, да?

— В правильном направлении мыслишь, кроме похищения, — усмехнулся волхв. — Не говори сейчас ничего. Дома подумаешь. Может быть, мы и сойдемся на этом варианте. Сделаешь дело — получишь сполна. А это аванс.

Хазарин вытащил из другого кармана плаща плотную пачку дензнаков и положил рядом со своей кружкой, после чего встал, и, не прощаясь, пошел к выходу.

— Козел, — цыкнул приятель Якута. — Подставит он нас.

— Замолкни, баклан, — задумался мужчина, разглядывая фотографии молодых ребят, и сказал о себе в третьем лице: — Якут не дурак, чует дерьмо за версту. Хазарин хочет спектакль устроить, да не тех артистов нашел. Узнай, что за девка, нет ли за ее спиной высокородных родственников? Удастся, так выясни, кто папа и мама. А то все пойдем в гиблые рудники кайлом до конца жизни махать.

— За такие подставы не в рудник ссылают, а в тайге закапывают, — возразил сосед. — Зуб даю, так и будет, если ушами хлопать.

— Может, ты и прав, — Якут допил пива. — Но с крючка Хазарина просто так не соскочишь. Пошли, чего носом в кружку уткнулся? Хватит это пойло глыкать. Заплати за всех, не забудь.

* * *

На ежевечернюю планерку, которую затеял капитан Марченко для своих младших командиров Еремко и Шубина, привлекая в эту компанию и волхва, пришла Тамара. Она хотела послушать, что скажет Валентин по причинам аварии, и некоторые соображения самого начальника охраны. Пока Шубин говорил, девушка слушала вполуха. Марченко задавал вопросы по системе видеонаблюдения за домом и улицей, с участием спросил волхва, какие он снова понес потери от разбушевавшегося Старицкого, и только потом, кинув взгляд на Тамару, открыл блокнот.

— Теперь по аварии. Я разговаривал с капитаном Ежовым, тем самым, который прибыл на место происшествия, и он дал мне полный расклад ситуации. Грузовая фура принадлежит торговому дому купца Садыкина. Занимается продажей овощей и фруктов. У него есть обширные тепличные хозяйства за городом, где работают наемные китайцы. Русских работников там практически нет, кроме двух управляющих, бухгалтеров и заместителя. Никаких претензий по качеству продукции у Надзорного Комитета по продовольствию к Садыкину не имеются. Налоги платит исправно, ни в каких аферах не замешан. Я особо интересовался страховкой автомобильного парка. У меня ведь сразу возникла версия, что таким образом купец захотел сбросить с баланса старую машину, и получить денежки по страховому случаю. Автофургон восемьдесят девятого года выпуска, действительно — старье, но находится в удовлетворительном, рабочем состоянии. Сам водитель утверждает, что технический осмотр в автопарке проводится еженедельно, а мелкие недостатки исправляются сразу по мере поступления заявок от водителей. Ежов подтвердил, что фургон был в порядке. Тормозная система, на которую сразу стали грешить, исправна. Водитель не был пьян, не находился под наркотическим или магическим воздействием. Все чисто. Выходит, что обычный человеческий фактор. Парень признался, что хотел проскочить поворот до запрещающего сигнала, так как опаздывал на базу. Просрочка, штрафы, и все прочие прелести — лишний рычаг для хозяина срезать зарплату.

— По магическому воздействию — все точно? — переспросил Валентин, когда Марченко закончил доклад.

— Проверяли волхвы из дорожной полиции, — подтвердил капитан. — У меня даже протокол проверки есть, вернее, копия его.

— То есть ни машина, ни человек не несли в своей ауре элементов чужого вмешательства? — еще раз переспросил Валентин, не обращая внимания на чуточку раздраженный голос Марченко.

— Абсолютно.

— Значит, официальная версия указывает на человеческий фактор, — кивнула Тамара. — А что скажете вы, Валентин Сергеевич? Судя по вашим наводящим вопросам, что-то появилось?

— Вот именно, не тяни волынку, колдун, — буркнул Еремко, нянча свою забинтованную руку.

— Вообще, такая ситуация весьма сложная для поиска точек воздействия на определенного человека или какую-нибудь вещь, — волхв положил руки на колени, поиграл пальцами, словно пианист на клавишах, — мощный отвлекающий фон, много мелких вещественных аур, которые держатся недолго, но мешающих работе. Ауру фургона я вычислил быстро, и от перекрестка сразу же пошел по улице, откуда он выскочил. Чтобы пройти ее полностью со всем вниманием и тщательностью, мне понадобилось около часа. А ведь она не такая длинная, как Набережная или Амурская. Фон машины терял свою силу от перекрестка, что вполне естественно. Но я нашел точку воздействия, и она находилась возле магазина «Кожаные и меховые изделия» господина Лапочкина. Нет-нет, никаких подозрений на милейшего хозяина, в его непричастности я уверен. Ситуацию корректировали на улице. Специально встали таким образом, что следствие, если сообразит, взяло неверный след. На водителя воздействовали небольшим импульсом приказа доставить груз как можно скорее. Обычно законопослушный гражданин, на этот раз он решил нарушить свои же принципы вождения.

— Так и есть, — подтвердил Марченко, внимательно вслушиваясь к словам Валентина. — Он сам говорил, что словно бес попутал в этот день. Какая спешка? Он прекрасно успевал доехать до базы, разгрузиться без проблем, и нормально закончить рабочий день. Хронометраж это доказал.

— В общем, действовали на подсознательном уровне, чтобы у следствия осталась одна версия: человеческий фактор. И все здорово. Водитель в норме, за машину будет выплачена страховка, правда, в урезанном виде, так как виновником является сторона купца Садыкина, а полиция никаких иных доказательств не нашла, потому что не искала предшествующих аварии следов. Вот так.

— Но ведь для чего-то на него воздействовали? — Тамара удивленно посмотрела на капитана, ожидая точного ответа. — Или он мог врезаться в любую другую машину, если бы мы там не оказались?

— По логике вещей — да, — подтвердил Марченко. — Дурацкая случайность. Наши подозрения — косвенные, и с этим ничего не поделаешь. Поохали бы, да и забыли об аварии. Никто не умер, и слава Перуну. Но именно эта случайность царапает, заставляет все время возвращаться к моменту столкновения. Дочь Великого князя в машине проезжает в это время перекресток, а тут — бац! Получите гостинец с начинкой! А если бы фургон на самом деле был начинен взрывчаткой? Теракт, господа! Кто-то уже знает, несмотря на предосторожности в информационном поле, кто вы такая, Тамара Константиновна. И меня это напрягает. Как бы ни иностранные разведки начали свои акции.

Тамара фыркнула. Вот такого вывода она точно не ожидала. Какая иностранная разведка? Для чего ей нужно устраивать немотивированную ситуацию на дороге? И ради чего?

— Нет-нет, господин капитан, давайте не будем раздувать историю до дешевого шпионского романа, — махнула рукой девушка. — Вы уже связывались с моим отцом?

— Конечно. Как получил все данные по расследованию — сразу провел переговоры.

— Какова его реакция? Он со мной даже не разговаривал, а мог по почте письмо скинуть, — Тамара едва сдерживала обиду, медленно перерастающую в ярость. Его дочь могла погибнуть, а он никакого сочувствия и беспокойства не проявляет. А мама? Неужели она не в курсе того, что произошло? Уж она-то плюнула бы на все запреты, и сама позвонила. Но… Тишина.

— Мне кажется, не в его манере предаваться панике в таких случаях, — осторожно произнес Марченко. Капитан видел реакцию девушки и понимал ее. — Он обеспокоен. Я прекрасно видел его лицо. Великий князь три раза переспрашивал, как ваше здоровье. Он просил пока не предпринимать никаких самостоятельных действий. Со стороны Константина Михайловича будет проведено тщательнейшее расследование, и в Албазине еще долго будут землю рыть, чтобы доказать случайность или намеренность аварии. Только мы об этом узнаем в последнюю очередь.

Слова капитана княжну не убедили. Он просто пытался обелить человека, которому служит. Но так родной отец не поступает. Сослал в тундру… ну, ладно, не в тундру, в маленький милый городок, но все равно это равносильно ссылке; потом просто промолчал, узнав о происшествии. Как-то странно ведет себя в последнее время Великий князь. И на самый главный вопрос — почему его дочь здесь, а не в Петербурге — не отвечает. Отделывается одной общей фразой: так надо для семьи. Ладно, какой бы княжна своенравной не была, слово отца для нее оставалось законом.

— На сегодня все сюрпризы закончились? — спросила на всякий случай Тамара, уже готовясь пойти в свою комнату. Она хотела поговорить со Старицким о странном магическом выбросе.

— Час назад наш оператор засек возле особняка господина Барышева непонятного типа, — доложил Шубин. — По базам личность не пробивается. Какой-то уголовник на вид, или босяк уличный. Крутился возле забора, потом перешел на другую сторону. Камеры не могли видеть, что он делает. Дал команду одному из бойцов пройтись по улице и внимательно понаблюдать за неизвестным. Повадки обычного приблатненного. Наш человек с ним в контакт не вступал, прошелся туда-сюда с интервалом в тридцать минут. Неизвестный попросил закурить, но дальше этого дело не пошло. Сидел в тени палисадника, смотрел на барышевский дом. Старицкий не выходил.

— Что это получается?

— Марченко выглядел удивленным. — За домом Барышева слежка?

— Непонятная ситуация, — пожал плечами Шубин. — Мы решили повесить еще две камеры, которые будет снимать нашу сторону. Место уже нашли, вечером ребята смонтируют, прокинут кабель. Надо иметь круговой обзор.

— Может, полиция? — высказал свое мнение Еремко, продолжая флегматично поглаживать травмированную руку.

— И зачем им это? — усмехнулся Марченко. — Еще одна загадка. Вероятно, что молодой Старицкий с кем-то умудрился повздорить, вот и решила кодла с ним разобраться.

При этих словах Тамара и Шубин переглянулись, подумав об одном и том же. Григорий ведь бегал на другой конец острова, чтобы посмотреть на тех, кто отдыхал там. Что там произошло? Не встрял ли Старицкий в драку? А теперь его самым банальным образом пасут?

— До свидания, господа, — решительно встала Тамара. — Я ухожу спать. Постарайтесь, чтобы возле наших ворот не крутилась всякая блатная шпана, и заодно за Старицким присмотрите, раз уж взялись его опекать.

Она рассержено метнула взгляд на Марченко и демонстративно громко зацокала каблучками туфель, выходя из комнаты. Придя к себе, она плюхнулась на кровать и мрачно смотрела на окно, за которым уже сгущались сумерки. Зажглись фонари, ярко освещая пустынную улицу. Ни машин, ни людей. А, нет, проехала полицейская машина, проблескивая маячками. Редко, но сюда служители порядка заезжают. А что здесь делать? Тамара вынуждена была признать, что место для проживания выбрано удачно. Здесь действительно тихо. Ну, забредают иногда какие-то странные типы, шарахаются вдоль заборов особняков.

Решившись, она протянула руку к телефону. Удивительно, как вообще этот нахал заставил ее обменяться номерами. Видимо, есть у него талант к внушению, если учитывать, что Тамара вообще не поддается чужому влиянию. Не обращая внимания на эту заслуживающую тщательного разбора мысль, девушка дождалась, когда в трубке раздастся веселый голос Старицкого, без всякого предисловия сказала:

— Привет! Ты где сегодня был днем?

— Ой, здравствуй! — словно не услышал вопроса парень. — А я сижу и гипнотизирую телефон, жду от тебя звонка.

— Дурак! Мог бы и сам позвонить! Я жду ответа!

— По делам ездил, — осторожно произнес Старицкий. — А что случилось-то?

— Ничего не чувствовал? Был энергетический выброс. Не твоих рук дело? На остров ездил? Чем ты там вообще занимаешься? Магический полигон устроил? — засыпала Тамара вопросами оторопевшего парня.

— Ну… Ты сама ответила на свой же вопрос, — признался Григорий и засмеялся. — Нуда, а где мне еще обкатывать новые наработки? Гимназический полигон закрыт до начала учебного года, и как тогда готовиться к дипломной работе?

— Ты хочешь, чтобы тебе выписали предупреждение? — возмутилась Тамара. — Лишат права на магию, заблокируют все чакры, и станешь никчемным обывателем! Оно надо тебе?

— Какие страшные перспективы! — продолжал веселиться парень, и Тамара покачала головой, поражаясь безрассудству своего нового знакомого. — Давай, завтра погуляем по городу! Обещали хорошую погоду, жарко не будет.

— Кстати, ты не замечал возле своего дома подозрительных людей? — вспомнила девушка, зачем позвонила.

— Нет, сегодня даже не обращал внимания. Обычно за меня это делают «маячки», но было лень отслеживать их работу.

— Несколько часов возле ваших ворот крутился странный тип. Ребята хорошо его разглядели. Какой-то уголовник или из уличной шпаны все вынюхивал. Тебе надо быть осторожным. Это может быть связано как-то с твоими экспериментами на острове? Лучше позвони в полицию, объясни ситуацию…

— Тамарочка! Зачем нагнетать обстановку? Я сам прекрасно справлюсь с проблемой, если она действительно есть?

Девушку передернуло от возмущения. Ей вообще не нравилось, когда люди называли ее именно так. Какое-то неприятие возникало, тянуло пошлостью и вульгарностью.

— Никогда не называй меня так, понял? — рассердилась она. — И давай без фамильярностей!

— Так точно, — сбился Григорий. — Я все понял, осознал. Так что на завтра?

— Сходим, — согласилась Тамара. — Кажется, мне придется тебя контролировать, чтобы ты не наломал дров.

— Тогда завтра в одиннадцать я буду стоять возле твоего дома и с нетерпением ждать!

— Шут гороховый! — усмехнулась девушка. — Ты лучше проверь своих амеб, замени погибших, обнови сигнальную систему. Не будь таким наивным, Старицкий! Вокруг тебя, как возле помойки, собирается всякая дрянь! А ты даже не реагируешь!

Глава 12

— Клиент готов! — с усмешкой сказал дежурный оператор, заступивший утром на пост. На мониторе хорошо было видно, как молодой парень в бежевой рубашке и в светлых брюках нетерпеливо прохаживается вдоль забора, небрежно засунув руки в карманы. Изредка он кидал взгляд куда-то вверх, где были расположены окна комнаты княжны, потом посмотрел на часы.

— А почему не заходит? — хмыкнул боец.

— Стесняется, — пояснил Марченко, склонившись над плечом оператора. — Проверь, нет ли на улице незваных гостей.

Две новых камеры, замаскированные в листве деревьев на противоположной стороне, теперь существенно увеличили обзор улицы. Можно было отслеживать любую мелочь, не вписывавшуюся в тихую размеренную жизнь этой части района. Даже подъездные пути многих особняков контролировались. Все машины, припаркованные днем на улице возле домов, фотографировались, номера заносились в каталог и тщательно проверялись. Так требовали инструкции, которые Марченко не позволял себе игнорировать. Пусть охранял он не великосветское лицо, а всего лишь его дочь — профессионализм стоял на первом месте. Для проверки номеров капитан уже имел доступ к общероссийской базе, чей сервер находился в Петербурге. Константин Михайлович посодействовал.

— Этот не тот тип, который пацана вчера пас? — всмотрелся Марченко в застывшую на лавочке фигуру.

— Нет, другой. Сменился, наверное. Я уже делал приближение, фотографировал. На вид мужик обычный, забрел сюда отдохнуть, газетку почитать.

— Угу, в одиннадцать часов, — хмыкнул капитан. — Устал, бедненький, в конторе задницу просиживать.

— Думаете, топтун? На вид — приличный, хороший костюм…

— А вот рожа подвела. Не нравится мне она, — заметил Марченко, когда на мгновение человек, сидевший на лавке, оторвался от чтения. Заметно было, что он глядит на одиноко прохаживающегося Григория. — Следи за ним, вот и все. Если пойдет за ребятами — пошлем подстраховку. Что-то меня напрягает эта возня. Как-то все одновременно.

— Тамара Константиновна выходит, — предупредил оператор.


— Это необходимо, Тамара Константиновна, — упрямо настаивал Валентин на своем, руками оглаживая воздух над головой девушки. — Контур ауры укреплю. Вам от этого нисколько неудобства не будет, а мне — спокойнее. Кольца, браслет, амулеты?

— Все на мне, даже фамильный камень на шею нацепила, — успокоила его девушка. — Мне кажется, что кавалер справится со всеми проблемами. Он, конечно, еще тот анархист и безрассудный молодой человек, но его Силы хватит защитить меня. Убедилась, что ему девать некуда энергию. Может, поделится?

— Я сомневаюсь в его сверхспособностях, — волхв сопроводил Тамару до ворот, взялся за массивную ручку входной калитки, но открывать не торопился. — Если бы я видел его работу в действии — уверенности прибавилось. А так… Всего лишь слова, которым я почему-то должен доверять. Будьте бдительны, Тамара Константиновна. Вот это кольцо с хризолитом — сигнализация. Вам стоит только повернуть его в любую сторону, чтобы камень оказался внизу, и я сразу же пришлю вам помощь.

— Не беспокойтесь, Валентин Сергеевич, — Тамара поправила на плече сумочку. — Глупостями страдать не приучена, и втянуть себя в авантюру тоже не дам. Все, я пошла.

Когда она вышла на улицу, Григорий остолбенело замер на месте, судорожно выдернув руки из карманов брюк. Тамара вообще не собиралась шокировать парня своим видом, но вирус «влюбленного дурачка» уже действовал на него самым неблагоприятным образом. Девушка не стала изобретать что-то невероятное, а просто распустила свои волосы, и они ярко-медным потоком облили ее плечи и обрушились вниз до самой талии. Всего лишь короткое красное платье на две ладони выше колен и туфли на среднем каблуке, впрочем, хорошо подчеркивали стройность ее ног. Небрежно тряхнув головой, она подошла к застывшему парню и легким движением пальца вернула его нижнюю челюсть на место. С насмешкой посмотрела на суетливые движения рук. Совсем не умеет себя вести с дамой, провинциал.

— Ах, да! Извини! — парень очнулся и неожиданно для нее вытянул правую руку в сторону, пальцами изобразил слабо светящуюся закорючку, и вдруг из пустоты выдернул белоснежную розу на длинном стебле без шипов. На ее лепестках блестели капельки воды. — Это тебе. Просто задумался немного…

— Ой, как здорово! — Тамара была поражена не фактом магического появления цветка, а тем изяществом, с каким Старицкий проделал этот трюк. Так цветы ей еще не дарили, предпочитали сразу вручать заранее купленный букет. А здесь простое руническое плетение — и пожалуйста, получите удовольствие!

Она взяла розу в левую руку, а правой уцепилась за подставленный локоть Григория, который уже пришел в себя.

— Ты такая необычная сегодня, — сказал он, поглядывая на девушку сбоку.

— Да чего здесь необычного! — рассмеялась Тамара. — Не княжеский выходной наряд, в конце концов… — и тут же прикусила язык.

— Белая роза к красному платью тебе очень идет, — не обратил внимания на последние слова парень.

— Спасибо, удачно получилось.

— Случайно вышло. Импровизация.

— Таккуда идем?

— Все-таки, давай сходим в «Ориент», — уверенно предложил Григорий. — Если тебе там не понравится — уйдем. На Второй Купеческой много простеньких кафе, есть где посидеть, поговорить. Можно пройти дальше, до центра, к большому фонтану. Он еще в начале тридцатых годов построен, теперь его отреставрировали, сделали поющим. Видела поющие фонтаны?

Тамара с сожалением посмотрела на спутника, тихо вздохнула, но вынуждена была его расстроить.

— Гриша, в столице уже давно такая фишка есть. Лет пять, не меньше. Я уже привычна к таким техническим новинкам. Но все равно, если хочешь, прогуляемся до центра. Я, кажется, поняла, что ты на самом деле задумал.

— Любопытно, — пробормотал парень. — Поделишься соображениями?

— За нами увязался какой-то тип с газетой в руке, — заговорщицки прижавшись к плечу Старицкого, что вызвало у того легкую дрожь, прошептала она ему на ухо. — Мне про него капитан Марченко сказал. Предупредил, что может быть слежка. Признайся, что ты натворил? За тобой еще со вчерашнего дня приглядывают.

— Вот честно скажу — не знаю, — Григорий с каким-то отчаянием посмотрел на Тамару, изучая плавные линии скул, носа, тонкие брови, по-детски припухлые губы, слегка тронутые карминовой помадой. — Давай, спрошу его.

— Ты что! — хихикнула спутница и словно нечаянно снова прижалась к нему. — Ты же вообще-то девушку вывел в свет, вот и развлекай.

Борясь с приступами бешеного сердцебиения, Гришке с трудом удалось совладать с собой, пока он вел Тамару к «Ориенту». Но проверить того типа, идущего за ними, он не отказался. Вспорхнувшие с его пальцев невидимые обывательскому глазу «амебы» и «каракатицы» вскоре прилипли к топтуну и стали считывать его функционал и ауру. Жаль, что они не могут влезать в мысли человека, посетовал парень. Сразу бы вычислил, чего ему надо. Эмпата сюда надо.

В ранний час «Ориент» работал без нагрузки. Наплыв молодежи ожидался к вечеру, а сейчас возле входа топтался один охранник, с которым Григорий уже давно был знаком. Игорь откровенно скучал, привалившись к ажурным перилам. Увидев молодую пару, входящую через цветущую арку, он выпрямился и с прищуром посмотрел на ранних посетителей. Перевел взгляд на девушку, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Здорово, Игорь, — улыбнулся Гришка, протягивая руку охраннику. — Давно не видел тебя. Где пропадал?

— На пару недель к бабке во Владивосток летал, — ответил рукопожатием Игорь. — Выдалась возможность, хозяин отпустил. Познакомишь со своей очаровательной спутницей?

— Тамара, — представил Гришка. — Недавно в Албазин приехала, будет здесь учиться.

— Очень приятно, сударыня. Меня зовут Игорь. Я охраняю это замечательно учреждение. Можете сполна насладиться выбором напитков, безалкогольных, конечно. Наш бармен посоветует самое лучшее.

— Вам не охранником надо работать, а рекламным агентом! — засмеялась Тамара.

— Нет, коммивояжером я не хочу быть, это не мое призвание, — честно признался Игорь и незаметно для девушки показал парню большой палец.

Удивительно, но Тамаре понравился сам бармен, представившийся Иваном, чем само помещение. Не хотелось обижать Гришу, но она видела и покруче. Обычное провинциальное кафе, каких много по стране. И все же теперь она реагировала на такое несоответствие со своими ожиданиями куда легче. Привыкала понемногу. Иван с любезностью предоставил на выбор большое количество коктейлей, некоторые из которых он сам придумал, как заявил бармен с гордостью.

— Надеюсь, сударыня, вы будете намного рассудительнее, чем ваши сверстники? — с какой-то затаенной хитринкой спросил он девушку.

— Не поняла вашего вопроса, извините, — Тамара переглянулась с Григорием, который только пожал плечами.

— Дело в том, что участились проверки молодежных кафе и клубов, — пояснил бармен, сноровисто готовя напиток, на который указала Тамара. — Городская администрация и думские выборные создали странный комитет, который получил большие полномочия по проверкам. Несовершеннолетние болваны — к вам это не относится, сударыня! — повадились пить какие-то странные энергетики. Подозревают какой-то магический наркотик. Поветрие пришло из Японии. Мне Игорь рассказал, что уже во Владивостоке вовсю торгуют им. Напьются обычного напитка, а сами улетают в какие-то параллельные вселенные. Реально, они сами потом рассказывают, где побывали. Хоть книги пиши. Вроде бы забавно, на здоровье не влияет, а все же подозрительно. Ваш коктейль, красавица.

Тамар улыбнулась и взяла в руки стакан с красиво украшенными по краям дольками сочных фруктов. Положив розу на стойку, решительно села на высокий стул, закинула ногу на ногу и стала допытывать у Ивана, не обращая внимания на сжавшего зубы Григория.

— И что, по-вашему, это может быть?

— Кое-что я узнал, — заговорщицки мигнув Гришке, понизил голос бармен, словно не увидев перемену в поведении товарища. — Оказывается, кто-то распространяет кристаллы, которые можно добавлять в любой напиток, кроме алкоголя. Там вообще крышу сорвет самым жесточайшим образом. Кристалл растворяется, и начинает излучать какую-то энергию при контакте с аурой человека. То, что она состоит из необычных плетений, это сразу раскусили иерархи, подключившиеся к изучению наркотика. Проблема не в самом кристалле, а в распространении этого поветрия. Побочные эффекты только от совмещения алкоголя и кристалла. А так, пей себе на здоровье и путешествуй, где хочешь.

— А в чем тогда подвох?

— Пока никто не знает, — пожал плечами Иван и придвинул к Гришке его коктейль, любимую «шоколадную Ривьеру», даже не спрашивая, хочет он или нет. — Но в Китае сумасшествие от этих кристаллов. В Маньчжурии Небесная Канцелярия Цин Го уже готовит указ о введении смертной казни за распространение продукта. Видимо, их колдуны докопались до сути, но не хотят распространяться, в чем проблема. У нас тоже начались скачки вокруг волшебных кристаллов. Контрабандой через границу потоками прет.

— Ужас, — покачала головой Тамара. — Ладно, приятно с вами познакомиться, Иван. Мы, пожалуй, сядем за столик.

— Конечно, сударыня, — ослепительно улыбнулся Иван, и как только девушка первой отошла от стойки, постучал пальцем по своему лбу. — Ты совсем дурной, пацан? Думаешь, я запал на твою подружку? Да от нее за сто километров порода чувствуется. Моего Дара хватает этого понять. Она из очень сильного и властного рода. Ты хотя бы понимаешь, чем рискуешь?

— Мы просто дружим, — расслабился Григорий, сначала решивший, что Иван самым бессовестным образом отбивает у него Тамару.

— Дружит он, — проворчал бармен, яростно вытирая тряпкой стойку. — Гляжу, он уже ревновать начал. Мне двадцать пять лет, я на малолеток не западаю, тем более — на высокородных. Эй, я тебе такого не говорил!

Григорий повернулся к товарищу и показал жестом, чтобы тот не напрягался. Сев за столик напротив Тамары, поставил стакан и спросил:

— Как тебе здесь?

— Излишне мрачновато, — призналась девушка, даже не оглядываясь. — Мало света. А вся эта иллюминация по глазам больно бьет. Если бы расширить площадь кафе за счет вестибюля, поставить панорамные окна — посимпатичнее станет. Этот Иван — волхв?

— Дар у него слабенький, но благодаря ему Иван всегда будет при работе. Умеет определять некоторые особенности посетителей, — усмехнулся Григорий.

— Он не дворянин, — поняла княжна.

— Конечно, парень из обычной семьи, учился в интернате для одаренных. Знаешь, есть такие, для детей из рабочих семей…

— Да, знаю. Удивительно, что даже там самородки попадаются.

Внезапно Григорий напрягся, устремив взгляд в сторону выхода. Тамара нахмурилась.

— Что случилось?

— Не оборачивайся, — предупредил парень. — Знаешь, кто сюда зашел?

— Неужели наш топтун?

— Ну, да. Бывает же такое. Он дурак или самоуверенный клоун? Давай, развлечемся?

— Эй, Старицкий, ты что собрался делать? — заволновалась Тамара, видя, как заблестели глаза молодого волхва. Опасный блеск.

— Подождем немного, — решил Григорий. — Он сейчас возьмет себе кружку пива, сядет за дальний столик, а потом я узнаю, что ему от нас нужно.

Тамара сгорала от любопытства и негодования одновременно. Ей не хотелось влипать в ненужные скандальные истории, которые могут стать достоянием общественности. Можно, конечно, наложить качественную иллюзию на лицо, чтобы никто не узнал. Но это на крайний случай. Любопытство перевешивало. Вот Григорий приподнял правую руку и начертил какую-то сложную вязь в воздухе. Бледно-сиреневая руна, незнакомая девушке, повисела секунду перед ее глазами и бесследно растворилась. Парень прошептал что-то вроде «теперь подождем», и с нетерпением уставился на мужчину в светлом костюме. Тот и вправду взял кружку с пивом, уселся с комфортом за столик рядом с выходом и стал неторопливо прихлебывать, нагло смотря прямо в глаза Григорию. Наверняка, уверен, что его до сих пор не срисовали в качестве «хвоста». Вот и блаженствует. Клиента не потерял, да еще пивка выпьет. Угу, сейчас. Время шло. Он уже ополовинил кружку, как вдруг стал тереть глаза, потом широко зевнул и внезапно обмяк, развалившись на диванчике. Жаль, что кружка в этот момент была не в руке, вот веселье потом было бы!

— Все, я пошел, — весело произнес Гришка. Он пересек зал, не обращая внимания на удивленный взгляд бармена, подсел к похрапывающему мужику и быстро сунул руку во внутренний карман пиджака. С ухмылкой вытащил что-то и вернулся за свой столик. — Полюбуйся, что он с собой носит.

Отодвинув в сторону карточку Старицкого, Тамара потрясенно молчала, вглядываясь в свою фотографию. Не замечая, что со злости сузила глаза.

— Откуда она у него? — голос Тамары не предвещал ничего хорошего. Григорий с тревогой почувствовал, как воздух над ее головой стал потрескивать, а по волосам забегали искорки. — Эта фотография сделана в Петербурге. Здесь на мне вечернее платье, которое я надевала в честь приема какого-то важного басурмана из Турции. И больше нигде. Как фото попало к этому уроду? Гриша, ты можешь мне объяснить? Выходит, что за нами обоими следят?

— У тебя аура раскалилась, — предупредил Гришка, зачарованно смотря на девушку. В таком состоянии она была нереально красива в переплетениях разноцветных линий и узоров. — Срочно успокаивайся, а то выброс энергии тут все разнесет на молекулы. Жалко будет ребят, если от клуба одни развалины останутся.

— Надо его расспросить, — Тамара вскочила, но жесткая рука парня удержала ее на месте. — Пусти! Не смей меня задерживать! Дурак! Синяки будут!

— Не делай глупостей! — ситуацию надо срочно брать под контроль. — Этот топтун — всего лишь пешка, следит за нами. Кто давал ему задание, для каких целей — мы не будем у него расспрашивать, чтобы не спугнуть заказчика, поняла? Я сейчас верну ему фотки и навешаю «шпионов». Хоть какую-то информацию с него возьму. Хорошо? Потом ты поможешь мне встретиться с начальником твоей охраны. Все, допивай свой коктейль, и валим отсюда. Он еще десять минут проспит, а мы уже будем далеко. Срежем дворами путь и выйдем в центр.

Григорий метнулся обратно к посапывающему мирным сном топтуну, затолкал фотографии обратно к нему в карман, и, дождавшись Тамару, повел ее к выходу.

— Заходите еще, — кивнул на прощание Игорь, озадаченный такими маневрами.

— Обязательно, — улыбнулась Тамара. — Мне здесь очень понравилось.

— Слушай, Игорь, если мужик в костюме будет спрашивать, куда мы пошли — отправь его в противоположную сторону от нас.

— Он из полиции, что ли? — удивился охранник. — На вид не скажешь. Рожа уголовная. Если бы не цивильный костюм — я его сюда в жизнь не пустил.

— Я не знаю, кто он такой. Но подозреваю, что из блатных. У меня полтора года назад терки были с такими же. Может, вычислили, хотят чего-то.

— Ты бы не шутил такими вещами, парень, — посоветовал охранник. — Блатные авторитетов не признают, аристократ перед ними или обычный фраер — пику присунут без угрызений совести.

Игорь покосился на мрачно слушавшую разговор Тамару и резко замолчал. Подал молодому волхву руку на прощание, вежливо кивнул его спутнице и смотрел им вслед до тех пор, пока они не завернули за пышнозеленое ограждение направо. Ничего не говоря, Григорий тянул за собой молчавшую девушку, погруженную в свои мысли. Чувствовалось, как ее переполняет ярость, и ему было непонятно, почему произошла такая реакция на фотографию. Хотя, признался себе парень, ситуация весьма интересная. Фотография, сделанная в столице, оказалась в Албазине у какого-то шныря. Допустим, что фотку можно по Сети сбросить, а здесь ее распечатать. Только этот факт означает, что задание дано из Петербурга! Но кто дал команду на слежку за девушкой? И почему, кстати, за ней не шли телохранители?

— Тамара, кто твой отец? — решился задать важный вопрос Григорий, когда они вышли под ручку на оживленную улицу, где можно легко затеряться в толпе.

— Зачем тебе? — уже остыв, поинтересовалась Тамара. — Я не могу сейчас об этом говорить. Прости, но это в компетенции капитана Марченко. Он здесь как бы главный, и все важные контакты проходят через него.

— Мне надо с ним поговорить, — решительно произнес Григорий. — Уже завтра я буду знать, кто за нами следит, и примерное местонахождение этих людей. Потом…

— Успокойся, — похлопала его по руке Тамара. — Здесь есть кому заниматься такой работой. — Как ты говорил? Не лезь не в свое дело?

— Я не говорил такого! — возмутился парень.

— Но ведь подумал, когда схватил меня за руку в «Ориенте». Чуть синяк не оставил на моей нежной коже.

В голосе Тамары звучала насмешка.

— Прости, больше не буду тебя хватать, не спросив разрешения, — нахально ответил волхв, за что удостоился рассерженного фырканья.

Они еще долго бродили по городским улицам, сидели на скамейке в сквере, ели мороженое и болтали. Григорий рассказывал о себе, как попал в Албазин, утаив, конечно, часть своей жизни в Тайном Дворе, и его очень тяготила невозможность выложить всю правду. Он не хотел врать Тамаре, но помня предостережения Полозова, старательно обходил все подводные камни, которые могли утопить его окончательно. Ему казалось, что спутница слушала вполуха, думая о чем-то своем, рассеянно кидая нагло крутящимся возле их ног голубям специально купленные для этого семечки.

— Почему ты скрываешь свой потенциал, дающий тебе право получить ранг архимага? — вдруг задала неожиданный вопрос девушка. — Ты много чего интересного рассказал, но я не могу понять твоего нежелания двигаться дальше. Что стоит за этим?

Тайный Двор стоит, а еще Патриарх моего рода, мрачно подумал Гришка. Данные обязательства связали его по рукам и ногам. Потайники хотят получить мощного волхва для своих нужд, а старик горит мщением за уничтоженный род. Только он, несчастный найденыш, который даже настоящее имя не может сказать, всем кому-то обязан.

«Я не должен поддаваться эмоциям, — признался самому себе парень. — В моей жизни есть цель. Зимой я съезжу к старику, оформлю наследство, получу свое настоящее имя и в придачу к нему — охрененно огромные деньги, акции предприятий и еще какие-то плюшки. Неужели Страж такой наивный, думает, что я вернусь к жизни, полной опасностей? Зачем мне идти против закона? Зачем лезть в разборки, которые закончатся со смертью Патриарха? Неужели Китсеры не отстанут от меня, стремясь получить доступ к тайнам древнего сообщества?»

Гришка честно себе признавался, что до сих пор не чувствовал в себе, что является уникальным носителем пресловутых тайн и мистерий. Ему все давалось легко, словно кто-то подсказывал из неведомых глубин подсознания, что нужно делать. Кровь, текущая в его венах, перенасыщена Силой, она несет миллиарды бит знаний и умений, и парень просто извлекал их для магических действий. Хочешь подарить девушке белые розы (Тамара, кстати, промолчала, что любит именно такие цветы)? Пожалуйста, легкий росчерк пальцем по воздуху — и результат в руках красавицы. Хочешь убить врага? И здесь нет проблем. Сотни смертоносных плетений в недрах памяти к твоим услугам. Как объяснить людям, что в его волхвовании нет ничего необычного? С этим он ложится спать, встает, ест, дышит. И ради этого один обезумевший род стремится раскатать в лепешку другой? Что он может дать этим Китсерам? Как передавать знания, навечно впечатанные в его гены? Можно поделиться теорией, а вот практика будет камнем преткновения.

Только его детям Сила перейдет без труда, как слепок его матрицы…

Григория внезапно прошиб пот. Он понял, о чем его предупреждал Полозов и Патриарх. Подняв голову, парень пристально посмотрел на Тамару, которая давно уже сверлила его взглядом.

— Я почувствовала, как ты погрузился в такие бездны, что я не смогла тебя выдернуть оттуда, — тихо сказала она, сжимая пустой кулек от семечек. — Словно в бетонную стену ударилась. Такое ощущение, что лбом. До сих пор болит.

Она пыталась пошутить, но по заледеневшим зрачкам Григория поняла серьезность момента.

— Гриша, ты чего? — девушка даже попятилась от него.

— Извини, задумался, — признался парень. — Директор нашей гимназии мне говорил, что я по своим способностям опережаю многих учеников. Не знаю, может, он и прав. Просто у нас есть договоренность раньше времени не светиться перед Коллегией. Павел Ефимович боится, что меня заберут к себе иерархи. Ты не представляешь, сколько мы запатентовали новых наработок! Вернее, он все это сделал, а мне платит небольшой процент.

— Я слышала, что Борисов — больше делец, чем волхв, — заметила Тамара. — Послушай, я могу поговорить с отцом, и он сможет перетянуть тебя в Петербург. Ты можешь поступить в какой-нибудь университет, который не связан жестко с магическими искусствами. Есть же обычные профессии…

— Да, согласен. Только мне почему-то дается легко лишь волхвование и кулаками махать, — усмехнулся Григорий. — Так что Академия мне светит однозначно. Знаешь, а я не против. Думал на досуге, как поступить. Почему бы и нет? Может, и соглашусь. Только по военной линии. Слышал, что в Коллегии существует отдел, готовящий боевых магов.

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Но все равно, мой отец может тебе помочь. Он очень влиятельный человек с многочисленными связями. Устроит на военную кафедру при Академии без всяких проволочек. Что тебе здесь делать? Надо как-то определяться. В Албазине перспектив нет, я тебе серьезно говорю.

— А ты здесь останешься? — хитро прищурился молодой волхв.

— Не знаю! — тряхнула волосами Тамара и засмеялась. — Как папенька скажет — так и будет. Против его воли мне идти страшно. Не думаю, что задержусь здесь надолго. Он же меня прислал сюда из-за каких-то политических трений между некоторыми кланами. Чего-то испугался.

— Боится, что через тебя будут воздействовать на его планы, — пожал плечами Григорий.

— Может, кому-то захотелось породниться с вашим родом!

— Дурак! — княжна хлопнула его по руке пустым кульком. — Все испортил! Так хорошо разговаривали!

— Извини, — без тени раскаяния произнес Григорий, и вдруг без всякого перехода задал вопрос: — Ты знаешь семейство Китсеров?

— Ах, что вдруг? Конечно, знаю. Патриарх рода часто к папеньке заезжает, они подолгу сидят в кабинете, о чем-то секретничают, — Тамара пожала плечами, не понимая интереса Старицкого к какому-то холопу Великого Князя. А тебе он откуда известен?

— Я от Кости Краусе знаю, что их род служит Китсерам. А Китсеры несколько раз проявляли интерес к моему дядюшке, — пришлось выдумать новую историю.

— Костя Краусе? — неожиданно обрадовалась Тамара. — Ой, как здорово! Так он из Албазина? Я же знаю его, в Петербурге встречались! И он ничего не говорил про это!

— Скоро должен приехать на каникулы, — безвольно промямлил Гришка, глядя на девушку. Ему было больно и обидно. За обман, за подлость тех людей, которые играли судьбой Тамары и его жизнью. А она, интересно, знает, какую роль уготовил ей папаша? Если не знает, то еще оставался шанс оборвать паутину, обволакивавшую его все туже и туже.

На выходе из сквера их ждал лейтенант Шубин. Он стоял возле «Ладоги», пристроившейся на свободном месте в стояночном «кармане». Увидев молодых людей, открыл заднюю дверь машины.

— Господа, я вынужден прервать вашу прогулку, — сказал он. — Капитан Марченко требует, чтобы я отвез вас, Тамара Константиновна, домой.

Гришка придержал за руку девушку, пока она садилась на сиденье, и собирался закрыть дверь, но Шубин подтолкнул его в спину.

— И тебя заодно подвезу. Куда это ты собрался, шустрик?

— Я пешком дойду, — сил сопротивляться не было, и он устроился рядом с Тамарой, чувствуя запах ее духов.

— Поехали с нами, пожалуйста, — сказала девушка и неожиданно положила свою руку на его запястье, и, глядя в спину водителя, чему-то улыбнулась.

Глава 13

— Баклан тупоголовый! — Якут с размаху врезал фотокарточками по осунувшемуся лицу «топтуна». — Бесполезная куча дерьма! Я тебе что сказал делать? Вцепиться зубами в этого мальчишку, как волкодав, и следить до самого упора, пока он спать не ляжет. А ты?

Терпеливо снеся заслуженные упреки, «топтун» пробормотал:

— Извини, Якут, не ожидал такой подляны от себя. Они же не видели меня, ни разу не оглянулись. Я и решил зайти в этот чертов «Ориент». Что с того, что пива захотелось? Хлебнул пару глотков — и сразу срубило на сон.

— Сыпанули что-то в пивко, сто пудов, — подал голос молодой парень, сидящий поодаль на продавленном диване. Он тщательно вычищал перочинным ножиком из-под ногтей муаровые разводы застарелой грязи. — Специально заманили в клуб, типа, расслабься, мужик. Вот и расслабился.

— Даже Валет знает, как тебя в дураках оставили, — не успокаивался Якут, прохаживаясь по узкой, как пенал, комнате, не замечая вжавшегося в угол «топтуна». — Тебя вычислили по дороге с помощью каких-то магических фокусов, а потом сыграли на твоем желании горло промочить. Черт! Почему Хазарин не предупредил меня, что щенок не просто одаренный, а сильный волхв?

— Мне никто ничего не сыпал, — возразил обвиняемый. — Я стоял рядом с барменом и не сводил глаз с кружки. Скорее всего, этот хитрожопый волхв какое-то плетение создал, усыпляющее.

Якут неожиданно остановился, и молодой парень, которого пахан назвал Валетом, быстренько подтянул под себя ноги, чтобы не получить хорошего пинка по своим мослам. Главный сегодня был в ярости, и даже не старался скрыть ее.

— Слушай, Гном, а если они в твоих карманах ручками поработали? Если видели фотографии? Бля… я тебя грохну и даже закапывать не стану.

— Хорош, Якут! — заскулил тот, прозванный Гномом за его стянутую непонятными морщинками кожу лица. — Ну, лажанулся, с кем не бывает! Отработаю! Хочешь, день и ночь буду пасти пацана? Все его маршруты просеку!

— Ты уже достаточно засветился, поэтому можешь дальше пиво пить. Шкет, иди сюда! Якут оперся о стол, на котором лежали фотографии Тамары и Гришки, и, сверля глазами шустро подскочившего к нему парня, кивнул:

— Посмотри внимательно. Запомни. Будешь следить за ними. Особенно за колдуном. Валет уставился на карточку Тамары и с непонятными интонациями в голосе пробормотал:

— А ничего себе, телочка! Вот фраеру повезло! Опа!

— Что? — снова нахмурился Якут.

— Я ведь его знаю! — палец Валета ткнулся в фотку Григория. — Помнишь, я тебе рассказывал, как Козыря с Чумой завалили? И Черена тоже?

— Ну?

— Он приходил к старику одному, тоже тип мутный. Пробыл у него до самой темноты. Я с пацанами в беседке тогда сидел, видел его. Фраерок, когда пошел домой, наткнулся на Козыря. Они там на пустыре развлекались с одной девахой. Мне потом Чума рассказал…

— Валет, не тяни кота за яйца! Каким образом связан волхв и Козырь? Он его грохнул, что ли?

— Не-а, не он, — замотал головой парень. — Этот вот колдун раскидал воров, как щенков двухнедельных, по сторонам. А вскоре Козыря вальнули прямо на хате Черена вместе с ним. И я знаю, кто это был.

— Кто? — Якут напрягся. Появился след, и откуда? Прибившийся недавно к компании Якута вот этот Вовка-Валет, как он себя назвал, хорошо играл в карты, вот и познакомились в одной богадельне, где можно с одной ночи поднять приличные деньги, раскидывая колоду.

— Мужик какой-то, мутный и резкий. Я с ним перетирал за Черена. Он его искал, говорил, что башку отвертит за своего брата.

— Надеюсь, не ты Козыря сдал? — Якут так взглянул на Валета, что у того свело в низу живота.

— Нет, Якут, ты чего? Я своих не сдаю, — парень перевел дыхание и на всякий случай щелкнул ногтем по зубам, показывая степень своей честности.

— Брат, говоришь? — задумался Якут и тяжело присел на табурет. Простучал пальцами по столу. — Узнать сможешь?

— Не уверен, темно было, но голос хорошо запомнил. Ну… Если приглядеться — то узнаю, — неуверенно произнес Валет.

— Не уверен — не тарахти, почем зря, — нравоучительно произнес Якут. — В общем, тебе задание ясно? Следи за колдуном как за своим гаманом. Девка нам сейчас не важна. Вдруг повезет — того мужика встретишь, так сразу мне трезвонь.

— Без базара, Якут, понял тебя.

— Предупреждаю еще раз: девку не трогать! Пусть она даже перед тобой голая канкан будет танцевать — мимо проходи!

— Ух, зрелище, наверное, еще то! — осклабился Вовка-Валет. — Запомнил я, все тип-топ. Фотки не нужны.

— Учись, Гном, как надо дела делать, — Якут кинул взгляд на расслабившегося «топтуна».

— А то: память плохая, не запомню. Кого там запоминать? Два раза прошелся за ним, отработал маршрут. Еще один косяк, Гном — и я тебя не спасу от Хазарина. Это не наша поляна, и не мы здесь хозяева. Просто за гулянку хорошо платят. Вали отсюда, урод. Чтобы я тебя не наблюдал, пока не понадобишься.

Суетливо поднявшись, Гном нырнул в прихожую, чем-то там загремел, потом раздалось хлопанье двери, и все затихло.

— Закрой дверь на замок и возвращайся, — сказал Якут. — Сделай чифиру нам. Умеешь, пацан?

— Не вопрос, Якут! — голос Вовки-Валета уже раздавался в кухне. — Сейчас чайник вскипит, и заварю!

Через несколько минут он вошел в комнату, неся в руках жестяные кружки, исходящие паром. Поставил одну перед Якутом, а сам скромно присел в углу стола. Пахан задумчиво посмотрел на фотографии, до сих пор лежащие на столе, потом аккуратно сложил их, причем так, чтобы карточка девушки оказалась сверху.

— Породистая, — произнес он. — Вон спинку-то как держит. Взглядом как ножом полосует. Кто же ты такая? Валет, у тебя же много ребят знакомых в городе? В гимназиях, школах, институтах?

— Да наберется, если надо, — степенно ответил Вовка-Валет.

— А в женской гимназии подружки есть?

— Не-а, там одни курицы аристократические учатся, меня к себе не подпускают. Но если надо — попробую узнать. Сто пудов она там учится. Все равно кто-нибудь и расколется, — Валет шмыгнул носом и припал к горячему краю кружки.

— Надо бы хорошенько узнать, кто она такая, кто ее мама и папа. Без нажима, просто узнать. Не получится — и не надо. Наша главная цель — ее дружок. Его надо отмудохать так, чтобы долго боялся на улицу выйти.

— Угу-мм, — невразумительно пробормотал Вовка-Валет, не выказывая особой радости по этому поводу. — Он волхв. Чума успел мне рассказать, как их раскидал этот фраер, даже пальцем не пошевелив. Причем, потом усыпил.

— Странно, что памяти не лишил, — пожал плечами Якут, выказывая тем самым хорошие знания по поведению волхвов в типичных ситуациях.

— Забыл, — пожал плечами парень, — а, может, торопился. Испугался, что сотворил, ну и линять быстрее.

— Может быть, может быть, — задумчиво произнес Якут. Он ненадолго замолчал, прихлебывая чифир. — Ладно, топай отсюда. Завтра с утра начинай пасти колдуна. А где живет старик, к которому он ходил? Адрес можешь дать?

— Я могу показать, не переломлюсь, — хмыкнул Валет. — Только я в гости к нему заходить не буду. Он и так с головой не дружит, еще в лягушку превратит. Чего хохочешь, Якут? Серьезно тебе говорю: реально дурной старик, странный и злой. Не, как хочешь, я в гости к нему не набиваюсь!

Якут махнул рукой, чтобы разговорившийся парень, наконец, ушел. Оставшись один, он сел на подоконник раскрытого окна, подтянул к себе невзрачную стеклянную пепельницу, закурил и снова взял в руки фото девушки. Красивая, холеная, с надменным взглядом аристо смотрела ему прямо в глаза, и от этого взгляда противные мурашки бегали по спине, царапая своими острыми коготками кожу. Якут видел людей с подобным взглядом. Он не приходит сам по себе, или от общения с другими людьми. Это наследство веков, древняя кровь, которая повелевает холопами. А вот у пацана совсем другой взгляд: наивный и чуточку растерянный, словно не знает, что ему делать с Даром. Гремучая змея и щенок волкодава, который не осознал своей мощи, пришло на ум Якута неожиданное сравнение этой парочки. Если бы мужчина, прошедший все круги ада в каменоломнях и рудниках, был еще молод, возможно, что в его сердце и воспылала ненависть к родовитым отпрыскам, помноженная на несправедливость мира и сословное унижение. Но годы научили Якута смотреть на вещи трезво и отстраненно. Непонятная игра, затеянная Хазарином, ему не нравилась. Категорически не нравилась, потому что была из другого мира, не из того, к которому он привык. Здесь диктовали свои условия люди, живущие в таких заоблачных высотах, что становилось страшно за свою жизнь. Да, именно так. Среди своих Якут не боялся ходить. Но, вот эта девочка, грозящая вырасти в ослепительную красавицу, понятия не имеет, что ее втемную используют в грязных играх. Не зная подоплеки событий, Якут в своих размышлениях неожиданно попал в точку. И ему стало тоскливо от предстоящего дело. Хотелось куда-нибудь сбежать, хоть в Маньчжурию, хоть на Северный полюс, но от Хазарина бегать не принято. С ним или работаешь и получаешь награду, или умираешь, когда отказываешься.

Глава 14

Странное все-таки чувство у нее осталось после прогулки. Вроде бы ничего ужасного не произошло, все было мило, она не наговорила гадостей, а Старицкий даже развлек ее необычными финтами с усыплением «топтуна», который оказался обычным босяком, одним из тех, кто нигде не работает или промышляет гоп-стопом, пока не будет пойман на месте преступления. Капитан Марченко даже кличку незадачливого топтуна откуда-то выкопал: Гном. Но загадкой оставалось поведение юноши на признание, что она знает семью Китсеров, и даже многих из родовитого клана. Он сразу замкнулся, ушел в себя… Даже не в себя, а в какие-то метафизические глубины, куда даже архимаги боятся заглядывать. Черная бездна попыталась затянуть и ее, когда попытка проникнуть в мысли Старицкого не удалась. В ужасе девушка отпрянула назад и сразу же оборвала контакт. Что стоит за его словами? Какая-то тайна? Чем ему не угодили Китсеры?

Когда они приехали домой, их встречал сам капитан. Как только ворота закрылись за «Ладогой», он едва дождался, когда Тамара вылезет из машины. На Григория он обратил внимание только потому, что кинул ему фразу:

— Не уходи, ты мне нужен. Тамара Константиновна, я очень прошу вас пройти в гостиную. Появились сведения о сегодняшнем соглядатае.

— Уже проверили? — удивилась девушка. — Вы меня радуете, господин капитан.

В большой гостиной устроили что-то похожее на военный совет. Помимо молодых людей и Марченко, сюда подтянулись Валентин и оба лейтенанта-гвардейца. Галина предупредила, что скоро подаст небольшой ужин, чтобы никто не голодал. Время было не вечернее, но все восприняли идею с энтузиазмом.

— Что вы намерены мне рассказать, господин капитан? — Тамара с явным неудовольствием села во главе стола. Ей хотелось переодеться, но верный служака потянул ее сразу на разговор. Почему-то в этом платье среди взрослых мужчин она почувствовала себя неудобно. Ладно, Старицкий. Ей удалось сегодня вогнать его в краску и ступор своим нарядом. Но это-то матерые мужики, с оценивающими взглядами. Она тяжело вздохнула.

— Как только вы ушли гулять, мы сразу же пустили оперативника следом за «топтуном». У него было задание проследить до конечной точки объекта. Как только вы оторвались от слежки, шнырь запаниковал, не зная, что делать. Охранник кафе показал ему совершенно другое направление, благодаря чему наш человек отследил его маршрут. Кстати, Тамара Константиновна, как вам удалось обхитрить «топтуна»?

— Это заслуга Григория, — пожала плечами девушка. — Он усыпил его, и мы убежали. Она намеренно пока не говорила о фотографиях, чем заслужила одобрительный кивок молодого волхва.

— Этот шнырь привел на Моховую, 17. Там трехэтажные дома старой постройки, еще шестидесятых годов. Были такие с неудобной планировкой, но с большими ванными комнатами. Для рабочих строили, — пояснил Марченко. — Квартиру мы теперь знаем. Оперативник остался на месте, фотографирует всех, кто заходит и выходит в этот подъезд. Вечером мы его сменим, но наблюдение продолжим в течение следующих суток. Прогнали фотографию этого человека по доступной Сети, но потом пришлось запрашивать разрешения в Департаменте полиции. Господин Астапов после предъявления моих полномочий дал команду проверить по своим базам. Так мы и вышли на некого Гнома. Мелкий уголовник, сидел дважды с коротким сроком. Обыкновенный «балконщик», мелкая сошка в механизме преступного мира.

— Кто, простите? — не поняла Тамара.

— «Балконщиками» называют квартирного вора, — пояснил Шубин. — Через балконы проникает в чужую квартиру и выносит все ценное.

— Продолжайте, — поджала губы княжна.

— Оба срока как раз и получил за квартирные кражи, — Марченко поглядел почему-то на Григория, смотрящего на свои руки, сжатые в кулаки. Теперь можно сказать, что за господином Старицким ходят по пятам уголовники. Есть что сказать, молодой человек? Откуда такой интерес к вашей персоне? Осознаете ли вы, что подвергаете опасности Тамару Константиновну своими непонятными и мутными историями, случившимися в прошлом? Мне нужно знать…

— Я даже не представляю, чем мог заинтересовать блатных, — Григорий прокашлялся. — Ну, была история с одной компанией. Совершенно случайная встреча. Они хотели куда-то увезти женщину и изнасиловать ее, а может — и убить потом. Я вмешался, успокоил идиотов, и пошел домой. Все.

— А потом? — Тамара вдруг с интересом посмотрела на поникшего парня.

— А потом их кто-то завалил, всех троих в одной квартире, — глаза Старицкого блеснули торжеством. — Я от ребят знакомых слышал. Просто сопоставил некоторые факты. Да и репортаж оттуда был. Программа «Криминальная хроника Албазина».

— Ты хочешь сказать, что сумел в одиночку утихомирить трех взрослых мужиков? — не поверил Марченко.

Валентин насмешливо фыркнул, словно капитан сказал что-то несуразное. Парень на это лишь пожал плечами. Он сказал то, что было на самом деле и не выдумывал ни капли.

Полагаешь, что след тянется оттуда? — осторожно спросил Еремко. — Может, друзья с отсидки вышли, тоже занялись своим расследованием. Кто-то тебя видел, потом узнал в городе. Времени ведь не так много прошло.

— Как-то все это на дешевый детектив смахивает, — не годам взросло рассудил Григорий.

— Кто мог меня видеть и сопоставить факт появления в том районе за несколько дней до убийства бандитов? Версия ваша притянута за уши, господин лейтенант.

— Любая версия полезна, — отстал от него Еремко и погладил свою больную руку.

— А как вы можете объяснить тот факт, что в кармане уголовника оказались наши фотографии? — Тамара, наконец, выложила основной козырь и с недовольным видом оглядела своих охранников. — Причем моя фотография сделана в Петербурге, заметьте! Уж такие мелочи я замечаю исключительно точно!

Марченко побагровел и посмотрел на подчиненных. Лейтенанты, в свою очередь, переглянулись между собой, а потом синхронно покачали головами. Только волхв сидел спокойно, даже глаза прикрыл.

— Ваша столичная фотография в руках бандита? — Марченко не нашел ничего лучшего как переспросить Тамару.

— Вот именно! Я не говорю, что это та самая фотография из моего личного альбома; возможно, что цифровую копию передали по Сети в Албазин, а здесь распечатали. Все приближенные княжны знали, если Тамара Константиновна начинает очень сильно сердиться, нужно смиренно ждать, пока магический шторм, электризующий воздух, не пролетит мимо. Так ненароком можно угодить под каток, который размолотит и расплющит по поверхности. Валентин открыл глаза, спокойно закрылся от любых проявлений гнева, сложив руки на груди. Григорий поморщился. Слишком часто Тамара выходила из берегов, черпая мощь из бездонной кладовой своего Дара. Это тоже плохо. Потом, когда она успокоится, надо ненавязчиво напомнить, как себя вести в таких ситуациях.

Остальным оставалось лишь уповать на извечное «авось». Может, девушка изволит утихомириться.

— Здесь какое-то недоразумение, — осторожно высказался Марченко, как самое главное лицо. — Кто может, по-вашему, сбросить фото из семейного альбома?

— Проверить фотографа, — вдруг предложил Шубин. — У него же должны остаться снимки на компьютере, или их полностью изымают?

— Вообще-то — да, — кивнула Тамара, приходя в себя. — После фотографирования мастер обрабатывает снимки, добавляет фильтры, придает красочности изображениям, и все архивы отдаются в семью. Это обязательно. Потому что существует риск компрометации. А мой отец категорически не любит, когда что-то попадает в газеты или в сетевые издания без его ведома.

— Как вариант — проверка фотографа, — согласился Марченко. — Мог и сохранить какие-нибудь снимки. Человеческая порода в своей сути — подлая и жадная до денег. Кто-то из прислуги… Если вас, Тамара Константиновна, этот вопрос очень волнует, я могу связаться с… вашим отцом и обсудить проблему.

— Найдите мне этого предателя, — мрачно произнесла Тамара и резко встала. — Я иду к себе. Галя, ужин подай наверх. Всего хорошего, господа, доброго вам вечера.

Мужчины остались одни, и капитан сразу же насел на Григория:

— Моя обязанность — защищать девушку. Но я не знаю, стоит ли доверять тебе после сегодняшнего события? Мне не нравится, что за тобой ходят какие-то уголовники с фотографией Тамары.

— Мне тоже не нравится, — пожал плечами Григорий, — но я же не паникую. У вас есть все технические возможности купировать возможные проблемы. Я, например, загрузил «шпионами» этого Гнома по самую маковку. Теперь знаю все его маршруты, передвижения, где у него происходят контакты со своими корешами. Это не видеонаблюдение, аура не дает доскональной картины происходящего, но кое-что я смогу проанализировать.

— Молодец, что не растерялся, — вынужден был признать капитан. — Может, мне запретить выходить девушке на улицу некоторое время? Так мы выясним, кто именно является объектом слежки.

— Вы же не ее отец, чтобы запрещать, — буркнул парень.

— Не наглей, а то по шее получишь, — беззлобно ответил капитан. — Разберись сначала со своими призраками. В свои молодые годы ты что-то их много приобрел.

Возникла пауза, которую ловко заполнила Галина. Она тут же предложила мужчинам выпить чаю, пока готовится ужин. Никто не отказался, кроме Григория.

— Если ко мне больше нет вопросов, я пойду. Господин капитан, так я могу приглашать Тамару на прогулки? Поверьте мне, я в силах защитить не только себя, но и девушку. Ничего с ней не случится. Держать ее взаперти — не самый лучший способ.

— Антон, проводи гостя, — ничего не ответил на это Марченко. — Заодно проверь операторскую, что там снаружи.

Странное поведение начальника охраны озадачило Григория, пока он шел к своему дому. Марченко должен был категорически запретить Тамаре встречаться с Гришкой до выяснения обстоятельств, ограничить все ее передвижения по городу, а он не сказал ни «да», ни «нет». Словно переложил проблемы на плечи самого молодого волхва. Дескать, ты же рыцарь, вот и защищай. Но больше всего заинтриговала фотография. Как она попала в руки босяков? Григорий не был искушен в интригах аристократических кругов, и почему-то наивно думал, что фото без разрешения родителей никак не должно попасть в чужие руки. Доступ к семейным архивам строго ограничен узким кругом людей… А еще признание Тамары, что в их дом вхож барон Китсер, сам Патриарх рода. Разве это совпадение? Надо бы встретиться с Полозовым, но тот сам просил пока не искать с ним контакты.

Остановившись возле своих ворот, парень окинул взглядом улицу. Сейчас она была оживленной, как никогда. К соседским усадьбам подъезжали автомобили, из них выходили оживленные люди, о чем-то разговаривали. Неподалеку катаются подростки на велосипедах. Вон еще двое парней неподалеку на скамейке и лузгают семечки. Оба в кепках, надвинутых на глаза, как будто не хотят, чтобы их не видели. Ничего необычного, может, кто-то и пасет его. Вопрос — для чего? Возня, если рассуждать логически, должна исходить из ближайшего окружения Тамары. Именно те люди должны плавно подвести девушку к нему, чтобы между молодыми людьми завязались не только дружеские отношения. Да, пока они не в том возрасте, чтобы думать о чем-то другом.

Вера в человечество дала трещину, — усмехнувшись, подумал Григорий, поражаясь глубине своей мысли. — Интересно, сама Тамара знает, что ее используют во взрослых играх?

Зайдя во двор, плотно закрыл калитку, снова осмотрелся по сторонам, проверяя работоспособность «сигналок». Все они оказались в порядке. Никто не покушался на собственность Кондратия Ивановича. Так и должно быть в жизни. Тишина и спокойствие, а не эти непонятные игры.

Забежав домой, быстро переоделся в спортивную форму, крикнул маячившей на кухне работнице, что вернется через час. Хотелось проветриться, сбросить с себя накопившуюся негативную энергию (не магическую — с ней он успешно справлялся), выплеснуть злость на турнике. Вдруг вспомнил, что неподалеку от «Ориента» открылся спортклуб, где можно найти хороший спарринг по контактному бою. Купцы расстарались и пробили через своего главного представителя в городской Думе Белоярова молодежную секцию, куда теперь шлявшиеся по городу подростки направились скидывать свою агрессию. Бокс, борьба, тренажеры, «руссбой» в облегченном варианте — неплохое местечко, в общем-то. С Тамарой решил просто: если настойчиво начнет искать с ним встреч, надо постепенно ограждать себя от назойливого влияния соседей. Пока не узнает, чья она дочь — контакты ограничить. Дел хватает и без этого. Надо еще к деду Фролу заскочить. За прошлый год только три раза к нему приезжал, почерпнул много интересного, но дело дальше не пошло. Непорядок. К выездным соревнованиям еще подготовиться не мешало бы. Мало что запасной. Вдруг ситуация изменится.

Выскочив на улицу, он рванул в сторону стадиона, и в тот момент, пробегая мимо любителей семечек, до сих пор сидящих на скамейке, нацепил на них «маячки». Вздумают за ним тащиться — он будет знать об этом.

Интуиция не подвела. Они проводили взглядом Гришку, но как только он исчез за поворотом, вскочили и быстрым шагом направились следом. Гришка особо не торопился, значительно сбавил бег, и, ухмыляясь, считал информацию с новых «топтунов». Один, кстати, оказался из тех, кто пытался на острове раскопать дверь. Не зря, значит, цеплял на искателей сокровищ метки. Пригодилось. А что здесь удивительного? Албазин — город не слишком большой, весь уголовный мир знает друг друга, начиная от верхушки и заканчивая мелочью, сявками, исполняющими простенькие поручения. В идеале надо бы всех их пометить, создать вроде личной базы, каку полиции. В любой момент нужная информация перед глазами будет. На стадионе он с удовольствием позанимался на турнике, чувствуя, как хрустят мышцы от нагрузки, каменеют бицепсы и трицепсы, а из головы выветриваются ненужные мысли. Сделав пять подходов по двадцать раз, он немного походил по мягкой дорожке, восстанавливая дыхание, а сам разглядывал «топтунов». Они примостились на невысокой противоположной трибуне и лениво продолжили щелкать семечки. Вроде бы смотрели, как пацаны гоняют мяч, а сами зыркали в сторону Григория. Хорошо бы их мысли прочесть, но до таких виртуозных высот он еще не добрался. Не умел, к сожалению.

Присоединившись к пацанам, сыграл в футбол минут двадцать, даже гол забил, который после долгих споров, решили отменить. В офсайд залез, видите ли. Хлюзды малолетние!

Уходил со стадиона, когда зажглись уличные фонари. Шел не спеша, поглядывая на блестящие витрины магазинов, которые еще не закрылись. Большинство работали допоздна, и это было правильно. Основной поток покупателей приходился на конец рабочего дня, то есть не раньше семи вечера. И выручка начиналась именно с этого часа. Остановившись возле часового магазина, принадлежавшего роду Жилиных, он с любопытством поглядел на новинки, ожидая, когда «топтуны» подтянутся. Они ведь так и продолжали идти следом за Григорием.

Ускорившись, волхв оторвался вскоре от своих преследователей, но дальше идти не стал, а свернул в темную арку, попавшуюся на пути. Дождавшись, когда парни в кепках проскочат мимо, он пристроился к ним в след и с ухмылкой шел до тех пор, пока ярко освещенная улица не осталась позади. Сейчас по правую сторону тянулся решетчатый забор усадьбы какого-то богатого купца, а за ним сразу начинались дворы многоэтажек, уходивших от Второй Купеческой перпендикулярно ей в северном направлении.

— Не меня ищете? — громко спросил в спину «топтунов» Григорий.

Такой неожиданной реакции он не ожидал, привыкший к тому, что уличная шпана отличается крепкой нервной системой. Один из них подпрыгнул чуть ли не на метр вверх и с шумом влип в забор. Второй действовал предсказуемо. В руке щелкнула «выкидуха».

— Бл…, ты кто такой? — выдохнул вооруженный ножом парень.

— Давай сразу выясним, зачем вы меня пасете, — миролюбиво произнес Григорий, уже закрыв себя «сферой». Рисковать он не хотел. — Какого черта ваши кореша целыми днями возле моего дома торчат, ходят следом? Могу и полицию вызвать.

— У тебя здоровья навалом, зема? Ты вали дальше, а мы сами по себе.

— Как дела у Гнома, братан? — с ухмылкой спросил Григорий.

Раздался шумный выдох. Вовка-Валет (это был именно он) как-то странно взглянул на высокого худощавого парня. Может, сейчас ему навтыкать? Сделать пару порезов, чтобы кровушка потекла. Хотя… Он, наверняка, уже защиту поставил. С такими драться — себя не уважать. Трусы, крысы аристократические, прикрываются своей магией.

— Откуда Гнома знаешь?

— Вместе на горшке сидели в детстве, — пошутил Григорий. — Я тебе конкретно вопрос задал: нахрена вы пасете меня? Ко мне какие претензии?

— А ты что так забздел? — ухмыльнулся Вовка-Валет, щелчком приподняв козырек кепки свободной рукой. — Наверное, защиту поставил, да?

— Ты как еврей, вопросом на вопрос отвечаешь. Короче, передай своим дружкам, или пахану — увижу еще раз возле своего дома ваших сявок — пожалеете. Будете следом ходить — ноги переломаю. Задрали уже.

Что-то было не так в поведении уличной шпаны. Обычно они сразу ищут причину, чтобы жертва была морально подавлена и готова на все условия. Хорошо, что Григорий был настороже. Валет уже поворачивался, как бы давая понять, что уходит, но его рука, в которой была зажата выкидуха, стремительно полетела вперед. Еще немного — и лезвие располосовало бы левую щеку Гришки. Настолько стремительно все произошло. На отработанных рефлексах волхв выставил ладонь перед собой, и активная защита сработала на замедление движения. Пальцы перехватывают кисть противника, вторая рука в противоходе бьет под локоть, что-то хрустит, и Валет с криком оседает на землю. Дальше следует мощный удар ногой в пах прыгнувшему на него напарнику Валета. Тот снова отлетает к забору, хекает, выпуская воздух из груди — приложился неслабо — и мгновенно получает тычок в горло. Оставив корчившихся от боли «топтунов», Григорий перешагнул через них, и спокойно направился домой. Никаких угрызений совести. Ему просто надоело, что возле него всегда кто-то постоянно крутится, чего-то хочет. Ярость, скрутившаяся в огненный ком, затаилась чуть выше солнечного сплетения, и потребовалось немало сил, чтобы сбросить энергию в пустоту Нави.

«Пусть приходят, — мрачно подумал Григорий, шагая по затихающим улицам. — Всех сломаю. Устрою в этом городе филиал преисподней. Тайны, вражда, чьи-то желания — все побоку. Надоело быть куклой, которой играют, а она ведь понимает, что от нее требуют».

Домой он вернулся в плохом настроении, не заметив даже, что попутно спалил новые «сигналки» Валентина, висящие над дорогой, призванные отслеживать любые перемещения посторонних лиц и их намерения. Сложная система, на которую волхв княжны Тамары потратил целый день, вспыхнули в ауре багровым пламенем и перестали существовать. Сгорела и часть личных «шпионов». Злость, бушевавшая по энергетическому контуру, внезапно куда-то исчезла, сменившись умиротворенностью. Остановившись как вкопанный, парень прислушался к себе. Кто-то серьезно подчищал прорехи в его ауре ласковыми и нежными прикосновениями. И в гостиную он зашел уже другим человеком. Поздоровался с Кондратием Ивановичем и с Богданом, которые терпеливо дожидались его прихода. Извинился за опоздание и сел за стол, немного озадаченный странным вмешательством в эмоциональную сферу.

Глава 15

Астапов. Албазин, июнь 2008


Последнюю неделю Директор департамента сидел в своем кресле, как на иголках. Бесконечные звонки из Петербурга по различным вопросам накаляли больше, чем криминальные новости Албазина. А ситуация сложилась не слишком благоприятная: в начале года Главное управление исправительных учреждений прислало подготовленные списки досрочно освобождаемых сидельцев и тех, кому вышел срок. Очень большой контингент освобожденных ожидался в трех губерниях: Иркутской, Забайкальской и Амурской. Это означало только одно: всплеск преступности в городах. Готовься ты к наплыву уголовников, или не готовься — все одно превентивные мероприятия принесут только разорение выделенного бюджета. Георгий Ефремович уже привычно махнул на это рукой, но для своего давнего осведомителя Фазана дал задание: сообщать ему о любом подозрительном шевелении в бандитских притонах, и что оно может значить. Так и жил последние полгода.

А что же звонки? Они как раз волновали больше всего. По закрытой связи из МВД пришла шифрограмма, что один из членов высокородного семейства намерен посетить Албазин. Рекомендовалось содействовать любым действиям со стороны охраны этого лица или его самого. Имя не указывалось, но для контактов давался пароль, который мог сказать только тот, кто имел право допуска к секретным материалам и мог напрямую выходить на Директора департамента. Именно этот момент озадачил Астапова. Что за игры ведет министерство? Что за человек прибудет в город? И как обеспечивать безопасность, если не дано прямых указаний? А всего лишь «содействие»?

Ответы на все эти вопросы появлялись не сразу. Но они постепенно складывались в картину, в которой не хватало некоторых деталей. Первый фрагмент появился несколько дней назад на утренней планерке, когда заслушивались доклады начальников районных управлений. Всплыла интересная информация о небольшом инциденте на перекрестке Моховой и Лазаревской улиц. Двойное столкновение представительской «Ладоги» и другого легкового автомобиля, причем зачинщиком выступил грузовой фургон, чудом не смяв эти машины в лепешку. Капитан Ежов, присутствовавший на месте аварии, в докладной записке указал, что в «Ладоге» находились несколько человек, кроме водителя: лейтенант Еремко, волхв Валентин Колодин и некая госпожа Тамара Суворова. Причем, что удивительно, лейтенант недавно приехал из Петербурга, где служил в охране Великого Князя Константина Михайловича. Также из столицы прибыли остальные пассажиры «Ладоги». Об этом капитану Ежову сказал лейтенант Еремко, попросив, при этом, содействие в помощи. Начальник районного отделения майор Зубатик даже не хотел докладывать о таком мелком происшествии Астапову, но, как оказалось, именно оно начало проливать свет на таинственных гостей. Впрочем, после произнесенного имени Великого Князя все стало ясно.

Астапову головной боли прибавилось. Как поступить? Охранять старшую дочь князя Константина, приставив к дому, где она проживает, постоянный пост? Но сверху дали четкие указания: ничто не должно привлечь внимания к сиятельному лицу. А это сиятельное лицо, как доложил майор Зинченко, было еще той прелестницей. Как еще стало известно, бывшая усадьба Кривошеева, сменившая своего хозяина за несколько месяцев до приезда княжны Тамары, превратилась в напичканный электроникой и магическими плетениями объект. Ни одна мышь не проскользнет. Разумная предосторожность, которую Астапов приветствовал. Но ему не давала покоя какая-то несуразность, неправильность в этом факте. Аристократы — что с них взять — могут себе позволить жить даже в шалаше в центре города. Их дело. Но чувство неправильности царапало, пока до Георгия не дошло, что на этой же улице неподалеку от усадьбы Кривошеева живет правнук Назарова, из-за которого уже третий год идет тайная и глубинная возня нескольких кланов. И второй кусок фрагмента лег в основу картины. Основательный такой, жирный, от которого Астапову стало плохо. Он не забыл, как моделировал с Полозовым ситуацию, в которой Китсеры или их хозяева попробуют подвести к молодому Назарову нужную девицу. Расчет на гормональное буйство парня был оправдан. Клюнет или нет — вопрос времени. Клюнет в любом случае.

Но Астапов никак не ожидал, что на самом деле Великий Князь Константин вмешается в игру. Это был высший уровень, на котором он, Директор департамента полиции города Албазина не имел права появляться. Головы здесь летят направо и налево, без разбора. А свою он не хотел терять. Астапов поступил проще. Он набрал номер Полозова и коротко сообщил, что к найденышу подводят объект. На что потайник также скупо ответил: уже знаю. И откуда, интересно?

В таком случае надо просто делать вид, что ничего не происходит, но при первом же удобном случае отослать Назарова к своему прадеду. Пусть Патриарх сам с ним занимается и защищает. Если жив еще. Наверное, жив, иначе в «Имперских Ведомостях» давно некролог бы тиснули. И в Сети обязательно прогнали пару строк. Забрав пиджак с вешалки, Георгий вышел из кабинета, закрыл его на ключ и спустился вниз. Предупредил дежурного, что уезжает по делам на два-три часа. Свой мобильный в таких случаях он отключал. Переживут.

Он ехал на встречу с Фазаном. Необходимость разобраться в некоторых непонятных вещах, творящихся в городе, заставила его чуть раньше контрольного срока выйти на осведомителя и назначить рандеву на явочной квартире.

Ничего не изменилось, как и поведение Фазана. До приезда Астапова он успел выпить несколько кружек кофе, и теперь, развалившись в кресле, смотрел какой-то фильм по телевизору.

— Сердечко не боишься посадить? — Георгий зашел в комнату, поморщился и распахнул окна в комнате, чтобы хоть как-то выветрить острый и пряный запах кофе.

— В моем положении бояться надо другого, — флегматично заметил Фазан. — Частенько по краю ходить стал. Слушай, начальник, может, на пенсию отправишь? Устал я. Жениться хочу, дом построить, детишек завести…

— Какие приятные желания, — Астапов зачем-то выглянул в окно, скорее, для того, чтобы снять с лица маску напряженности и озабоченности. — Вот найдешь мне сменщика, такого же как ты сам — с печалью, но отпущу.

— Значит — нескоро, — констатировал Фазан, правильно поняв слова куратора. Астапов отказался от предложенного кофе, сел в кресло напротив осведомителя, закинул ногу на ногу и кратко очертил сферу своих интересов:

— Мне нужны точные сведения и любые слухи, проверенные и даже сказанные по пьяни. По некоторым данным в городе появились авторитетные воры. Ясно, что они не просто так сюда заглянули. Заниматься с ними будет «уголовка», у меня другой интерес. О чем больше всего говорят? Какие приоритетные цели поставлены для братвы? Особенно важно узнать, были у паханов контакты с представителями аристократических кланов или нет? Если таковые случались, то каковы мотивы и цели?

— Ну, начальник, для одного человека это слишком много, — Фазан, внимательно выслушав Астапова, недовольным не выглядел. Просто цену себе набивал. Объемы информации действительно могли вызвать легкую оторопь. Осведомитель, пусть даже ловкий, без должной подготовки и разветвленной сети личных «кукушек» не сможет предоставить необходимые данные. Нужно учитывать и постоянную настороженность уголовной братии, не привыкшей распускать язык где попало.

— Так и я не с пустыми руками даю указания, — усмехнулся Астапов. — Впрочем, ты уже сейчас можешь начать меня радовать. Вижу, есть что сказать.

— Да несерьезно все это, — пожал плечами Фазан. — Какие-то странные телодвижения по городу, сходу и не сообразишь. Обрывки, кончики, недомолвки… Слухи такие: с отсидки вышел Якут, и в городе уже второй месяц сидит, носа не высовывает. «Кукушки» нашептали, что на него вышел какой-то волхв из большого клана. Частенько с ним встречается, о чем-то разговаривает. По описанию выходит, что это сам Хазарин. Это не утверждение, начальник, а мое предположение!

— Давай дальше, не отвлекайся, — сердце Астапова предательски засбоило. Опять Хазарин! Казалось, после истории с архивом он надолго исчезнет с горизонта, но, оказывается, волхв никуда не думал уходить. Все так же в городе крутится, чего-то ждет. Хотя, надо признать, последний с ним разговор обогатил Директора Департамента на очень приятную и солидную сумму на счетах.

— Угу. О чем базар — не скажу. Только после этого Якут стал подтягивать к себе ушлых ребят, с кем раньше работал. Самые отмороженные всегда при нем, никуда не лезут, затихарились. Мелкие поручения и задания выполняют приблатненные и сявки.

— Что именно? Какие задачи им поставлены?

— Будешь смеяться, начальник. Следят за какими богатенькими ребятишками. Может, похищение готовят. Опять же — предположение…

— Не выяснил, кто это такие?

— Нет. Единственная зацепка — что девчушка из приезжих. Недавно здесь появилась. А парень — местный.

— Так они не из одной семьи?

— Ни-ни. Дружат, якобы. Любовь-морковь…

— Выясни. Что еще интересного из мира слухов?

— Из-за кордона ждут крупную партию «радуги». Это магический наркотик…

— Знаю, можешь не объяснять, — прервал его Астапов. — Когда, в каком месте?

— Через «амурский выступ» не полезут, а вот обходным маневром с востока могут проскользнуть, — Фазан с сожалением посмотрел на пустую кружку, в которой остался густой коричневый осадок. — Но часть партии пойдет в Албазин через тайгу. Что-то, возможно, по Амуру вверх пойдет, в Забайкалье, часть здесь осядет. Так что через месяц ждите гостей.

— Не беспокойся, встретим, — жестко ответил Георгий. — Меня чрезвычайно заинтересовали контакты Хазарина с Якутом. Очень заинтересовали. Постарайся выяснить мотивы такого теплого содружества.

— Да пакость готовят какую-то, — ухмыльнулся осведомитель. — Хазарин, якобы, уже запустил процесс подготовки, сам что-то натворил. Здесь я не смог ничего узнать. Все молчат как рыбы.

— Или ничего не знают. Хазарин мог и без уголовников справиться, — задумался Астапов.

— Верняк, — согласился Фазан. — Еще разговоры идут про какой-то клад. Но это больше среди пацанов уличных. Шнырь по кличке Кол трепался неделю назад, что на Монашем острове отрыли вход в какое-то подземелье. Сам лично видел, божился. А потом вдруг резко забыл, что сам говорил об этом. Говорит только, что дверь замагичена, духи не дают разрешения открывать ее. Несет, в общем, бред.

— А дальше что?

— Дальше — ничего. Кто-то решил проверить, так ли это. Ничего не нашли. Весь остров обшарили. Кол теперь репутацию баклана словил. Сам виноват.

— Все может быть, — погружаться в размышления Астапов не стал. Потом подумает о странностях. — Меня больше всего волнуют отношения Хазарина с Якутом. Покопай в этом направлении.

— Постараюсь, — пробурчал Фазан, — Дело рискованное, стоит определенных затрат.

— У тебя всегда дела рискованные, — улыбнулся Астапов. — Хотя, твоей интуиции доверять стоит. Когда речь заходит о компенсации, ты всегда приносишь мешок подарков. Я на тебя надеюсь.


По пути на службу он заехал в местную филармонию, и по просьбе жены приобрел два билета на концерт местной оперной дивы. Культурный выход в массы намечался в воскресенье, но Астапов согласился на него скрепя сердце. Дел было невпроворот, и он собирался посвятить вечер важным бумагам и документам. Ладно, и так почти никуда в последние полгода не выходили. Надо снять напряженность в семейных отношениях. Служба не убежит. Прибыв обратно в Департамент, первым делом вызвал к себе майора Зинченко, без пяти минут подполковника. Нужна была информация его сыскарей по некоторым зависшим делам, да и подсказать направление поисков нужно. Потом набрал номер барона Коломейцева.

— Здоров, Петрович, как сам? — проговорил он в трубку, услышав жизнерадостный голос волхва.

— С самого утра сижу и жду твоего звонка, веришь?

— Охотно верю. У тебя же чуйка развита отменно, — улыбнулся Астапов. — Да не сердись, есть дело к тебе. Сможешь сегодня к окончанию работы ко мне забежать? Только не говори, что далеко идти.

— Ладно, я на машине подъеду, — сдался Коломейцев. — Фрукты захватить?

— Намекаешь на успокоительные пятьдесят грамм? Конечно, приноси. Без толкача не разобраться. Давай, жду к шести.

В чем волхв всегда отличался в лучшую сторону — так это в пунктуальности. Как только Департамент опустел, и все сотрудники разошлись по домам, Коломейцев заглянул в кабинет с большим бумажным пакетом. По-хозяйски зашел, закрыл дверь и поставил ношу на стол. Астапов пожал ему руку.

— Давай, присаживайся. Вот тебе нож, настрогай закуски.

Сам достал бутылку французского коньяка с двумя хрустальными рюмками, разлил пахучую огненную жидкость.

— За нас! — произнес короткий спич волхв и первым опрокинул в себя коньяк. Закусил яблоком. — Это тебе презент французы поднесли, небось? Они же в прошлом году сюда небольшой делегацией приезжали? Обмен опытом, так сказать?

— Ага, были такие. В основном, их интересовала работа провинциальных департаментов полиции. Они по Транссибу путешествовали от западных границ до Владивостока. Насыщенная, скажу тебе, у них жизнь была. Умотанные все, на лицах так и написано: когда эта пытка огромными территориями прекратится?

— Тем не менее, коньячок-то остался, — заметил барон и кивнул на бутылку. — Это сколько же они ящиков с собой везли?

— Страшно представить, — засмеялся Астапов и налил по второй.

— Всякий раз, когда ты меня приглашаешь к себе, разговор идет о том странном деле, которое тянется с девяносто третьего года, — прищурившись, сказал Коломейцев. — Неужели до сих пор он не разрешен?

— Как видишь, периодически всплывают странности, которые запутывают дело.

— Что сейчас запуталось у тебя, Жора?

— Хочу узнать твое мнение. Что может быть общего у волхва и уголовника?

— Ничего не может быть кроме интереса первого ко второму, — уверенно произнес Коломейцев. — Это аксиома. Уголовник — расходный материал. Я еще ни разу не слышал, чтобы криминальные структуры выходили на волхвов с предложением о помощи. Вот наоборот, сколько угодно. В семьдесят пятом году в Астрахани таким образом ликвидировали всю воровскую общину. Кланы Зотовых и Сураевых сцепились между собой за осетровый бизнес. Решили прибегнуть к помощи воров. Тех, если ты изучал этот случай, на Каспии тоже было валом, не меньше двух сотен боевиков и несколько слабеньких колдунов. Каждый стремился извлечь выгоду.

— Помню, изучали это дело в университете, — кивнул Астапов. — Точно, как-то не вспомнил сразу. Клан Сураевых лихо устранил всех конкурентов. Он, кстати, до сих пор является единственным поставщиком икры и осетра на императорский стол. Хотя, енисейская рыбка ничуть не хуже.

— Она на экспорт идет, — успокоил его Коломейцев, ловко очищая мандарин от кожуры. — Не переживай за купцов и аристо. Все при делах. Я так понимаю, у нас в Албазине тоже намечается крупная зачистка?

— Нет, тут что-то другое. В городе Якут объявился. Все, как обычно. Догляд, контроль, чтобы лишний раз не шалил, — Астапов взял в руки бутылку и плеснул в рюмки. — А тут к нему Хазарин в гости пришел с каким-то деловым предложением.

— Хазарин? Точно?

— По косвенным данным — он. Я не уверен, конечно, но сердцем чую: он.

— Поставь внешнее наблюдение; рано или поздно срисуют.

— А если та встреча была единственной? Людей отрывать все равно придется. Понимаешь, я не должен этим заниматься, но старый долг висит на мне, и я, как начинающий сыскарь землю рою носом. Оно мне надо?

— Дай задание молодым ребятам, пусть руку набивают, — посоветовал барон. — Тебе просто контроль над исполнением взять — и не дергаться. Есть версии, что хотят провернуть ребят?

— Версия? Похищение. У кого-то появилась дерзкая мысль подоить аристократов за счет детишек.

— Как тогда в эту картину вписывается Хазарин? Если это так, то сразу откидываем тех, у кого он служит. Ищем врагов клана. Очерчиваем круг жертв.

— Но ты же понимаешь, что нет никаких сигналов от людей, которых шантажируют. Все тихо и скромно, — Астапов покачал головой. — Опять себе придумываем проблемы. Может, подождать, когда где-нибудь стрельнет?

— Жора, ты Директор уважаемого и ужасного Департамента полиции города Албазин, — едва ли не торжественно заявил Коломейцев. — Если произойдет какая-то неприятная история, ты можешь сначала снять стружку со своих подчиненных, а потом преподнести им Якута на золотом блюдечке. Дескать, осведомители не спят. Учитесь у старого волка, щенки. И ты в авторитете. Только не забудь сделать несколько фото уголовника с Хазарином. Пригодится для будущих пресс-конференций. Только сначала найди этого уголовника. У него, наверное, своего дома нет, по «малинам» разным бегает.

— Найдем, — уверенно ответил Астапов. — А если я тебя попрошу выделить для оперативного следствия двух стажеров? Им практика необходима?

— Все-то ты знаешь! — восхитился Коломейцев. — Ладно, завтра пришлю тебе двух всезнаек. Сам с ними мучайся. Только давай задания внятно, а то они не поймут, что ты от них хочешь. Договорились, вместе вышли из Департамента и сели в свои машины. Вот теперь рабочий день закончился точно.

Глава 16

Петербург, Зимний Дворец, резиденция императора Александра IV

Малый кабинет, июнь 2009


— Я вас собрал, чтобы выслушать предложения по некоторым моментам во внешней и внутренней политике России в сложившейся ситуации, — Александр IV обвел взглядом сидящих за длинным столом, оббитым темно-синим сукном, членов Малого Кабинета, всего шесть человек, которые обсуждали самые насущные и животрепещущие вопросы государства.

Среди этих людей были два брата императора Великие князья Константин и Михаил, начальник Генштаба генерал-лейтенант Токарев, начальник Внешней разведки и контрразведки генерал Житин и глава Министерства Внутренних дел с удивительно солнечной фамилией Радостный, а также первый заместитель главы Коллегии Иерархов волхв Коростелев.

— Как вы уже знаете из разосланного мной накануне служебного циркуляра, особого внимания сейчас требует обстановка на Дальнем Востоке в связи с появлением в России большой партии наркотического вещества, которое тут же получило название «радуга», — император перевел дух и внимательно посмотрел на Радостного. Глава МВД тут же почувствовал себя неуютно под пронизывающими токами магических волн, исходящих от хозяина. — До сих пор я не получил исчерпывающего ответа, что это такое и какими последствиями грозит применение вещества. Мало того, я получил информацию, что энергетические кристаллы постараются доставить на нашу территорию несколькими потоками, чтобы максимально завалить крупные города этой гадостью. Афанасий Николаевич, я жду от вас ответа.

Радостный не стал вскакивать, зная регламент совещания. В Малом Кабинете все докладывали сидя, невзирая на ранги и чины. Он наклонил начавшую седеть голову над папкой с документами, раскрыл ее, переложил некоторые бумаги на стол и прокашлялся перед выступлением.

— Ваше Величество! По достоверным данным, полученным из Департамента полиции Владивостока, магические кристаллы «радуга» начали поступать в Россию нелегальным путем из Японии. Рыболовецкие траулеры стараются сбыть продукт на Курилах, Сахалине и Камчатке. Именно оттуда шли первые партии кристаллов. Владивосток стал наводняться «радугой» гораздо позже, но как главный портовый город на Дальнем Востоке, один из первых ощутил последствия наркотика.

Радостный снова прокашлялся.

— Выявили каналы поставок, перекрыли их с помощью таможенников и пограничников. Но большая часть, успевшая разойтись по городу, то и дело всплывает в неожиданных местах. Распространители стараются не светиться, но мы постепенно выявляем схемы продажи и арестовываем продавцов.

— Меня интересует один вопрос: что это за гадость? Вы же подключали к расследованию волхвов? — видно было, что император не удовлетворен ответом. Все мероприятия, о которых доложил Радостный, и так должны были проведены без указаний из Петербурга.

— Такточно, Ваше Величество, волхвы работали с нами с самого начала. Проводили мероприятия по выявлению скрытых качеств «радуги». Как и говорили специалисты, кристаллы не приносят вреда, а всего лишь стимулируют мозговую активность, но в то же время вводят людей в какой-то необычный гипноз.

— Такли это? — император посмотрел на иерарха Коростелева.

— Ошибки никакой, — подтвердил волхв. — Мы тестировали присланные нам кристаллы. Добровольные помощники на себе испытывали действие «радуги», и остались под большим впечатлением. Самое интересное, никаких побочных действий не наблюдалось. Люди «возвращались» из различных миров и рассказывали необычные истории, которые тщательно записывались.

— Зачем? — удивился Александр.

— Для тщательного разбора и анализа. Возможно, что в этих историях есть какие-то моменты, объединяющиеся в единую структуру. Может, нам удастся вычислить алгоритм действия через виртуальные образы, — иерарх отвечал уверенно, как и положено человеку, знающему свое дело. — Пока у нас мало информации и нет необходимой базы, чтобы сказать что-то дельное.

— Вы не боитесь за жизнь добровольцев? — задал резонный вопрос Константин Михайлович. — Что, если кто-то из них умрет? Реакцию общественности представляете?

— Каждый из них подписал бумаги об отказе от претензий в случае несчастного случая. Естественно, что материальное вознаграждение, как и компенсация за смерть добровольца будет выплачено в полном объеме, — не моргнув глазом, произнес Коростелев.

— И в какую сумму оценили героический подвиг исследователей? — любопытство сквозило в голосе Токарева.

— Тысяча рубликов за испытания, и две тысячи родственникам умерших, не допусти, конечно, такого Творец.

— Однако! — не удержался начальник Внешней разведки. — Неплохо у вас с финансовой составляющей!

— Держите меня в курсе дела! Докладывайте, как только появятся какие-то версии, — жестко произнес Александр. — Не хватало мне в империи этой гадости! Самуил Петрович! Вы уже дали своей агентуре выяснить, почему маньчжурские колдуны так тщательно законспирировали свои изыскания? Почему не делятся наработками?

— Так точно, Ваше Величество, — кивнул Житин. — Задание дано не только маньчжурской, но и китайской и японской агентуре. Но уже есть некоторые результаты. Оказывается, из канцелярии Цин Го дано секретное распоряжение все военные и гражданские лаборатории подключить к раскрытию тайны «радуги». Так что там не одни колдуны пыхтят над разгадкой. По косвенным данным, первые результаты уже появились, — Житин посмотрел на иерарха, слушавшего начальника внешней разведки с полузакрытыми глазами. — Агенты работают в этом направлении, и думаю, скоро мы сможем предоставить Коллегии некоторые версии.

— Будем весьма благодарны, — ответил Коростелев. — Но мне кажется, «радугу» запустили в массы с долгосрочной перспективой. Сразу мы не увидим результаты, а вот потом начнутся проблемы.

— Почему? — спросил Александр, открывая коробку с сигарами, этим самым давая сигнал к перекуру. Уходить никуда не стали, дымили прямо за столом.

— Не верю я в такое человеколюбие от наших коллег по ремеслу, — уже цинично усмехнулся иерарх. — «Радуга» начинает наводнять весь южно-азиатский и дальневосточный регионы, причем одновременно, с разницей в несколько недель, а это может означать одно: ставка делается на длительное развитие событий. Никто не ждет, что запрограммированное событие должно произойти в определенный час.

— Вы к нам в Генштаб не хотите перейти? — засмеялся Токарев. — В аналитическом отделе есть вакансии. Нет, действительно, без шуток…

— Спасибо, Андрей Егорович, но меня ценят в Коллегии, — без улыбки ответил иерарх. — Но о вашем предложении я подумаю. У нас есть отличные молодые волхвы, которые не могут вписаться в структуру заведения. Но как аналитики они довольно сильны.

— Дайте мне их фамилии, посмотрим, — согласился Токарев.

— Значит, версий никаких, — прервал переговоры Александр, сбив пепел в хрустальную пепельницу. — Очень печально. Я этой ситуацией обеспокоен. Информация должна поступать ко мне оперативно… Дальше я хотел бы выслушать Андрея Егоровича. Вы подготовили для меня доклад, толковый и грамотный, но есть некоторые моменты. В частности, по Средней Азии. Стоит ли нам сокращать количество военных баз в течение десяти лет, как мы и планировали?

— Думаю, что пока повременим, — ответил начальник Генштаба. — Понятно, что это большая нагрузка на бюджет страны и лишний повод для англичан укусить нас за «эскалацию напряжения на Кавказе и в Средней Азии». Если бы экспедиционные корпуса британцев в Афганистане и в Персии перестали строить новые базы вдоль наших границ — никаких проблем. По данным разведки ситуация диаметрально противоположна заявлениям Королевского Кабинета.

Начальник внешней разведки кивнул, подтверждая свои слова, вернее, данные своих агентов.

— Чуть больше ста лет мы вынуждены соблюдать некие договоренности с британцами, — медленно произнес Александр, — не включаем весь Туркестан, Киргизию, Таджикистан в состав России. Подмандатные территории подобны чирью на заднице. Извините, господа, но так и есть. Болит, мешает, а гной выдавить рука не поднимается. Больно. Нужна нам Средняя Азия, как бы мы не храбрились. Но в качестве имперских земель.

— Если бы наши предки решили вопрос об их присоединении в начале двадцатого века, когда были хорошие возможности — то и чирей не беспокоил, — подал голос Константин Михайлович. — Переселение избытка крестьян и фермеров из России в южные регионы смогло бы разбавить местное население, живущего по средневековым нравам. А сейчас начинать процесс интродукции[3] — потеря денег и времени. Исламские государства гарантированно объявят нам войну.

— Соглашусь, — кивнул седеющей головой император. — Южное направление — самое горячее, и совершать там какие-то опасные эволюции мы не будем. Военные базы укреплены, осваивается новая техника, оружие. Самуил Петрович, я попрошу вас усилить агентурную работу среди населения. Меня беспокоит деятельность эмиссаров из Тегерана и Багдада. Если мы не можем влиять на экономику и общее развитие среднеазиатских стран — то хотя бы не допустить проникновения ваххабитских учений в этот регион.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — ответил Житин.

— Хорошо, давайте галопом по Европам, — вздохнул Александр. — Слава Творцу, что там пока тихо, и никто не покушается на незыблемость наших границ…

Дождавшись, когда участники Малого Кабинета покинут совещание, император устало откинулся на спинку кресла, помассировал голову, шею и негромко произнес, цепко глядя на молчавшего среднего брата:

— Рассказывай, Костя, что ты задумал? Зачем Тамару в Албазине спрятал? Это что за бзик с твоей стороны?

— Откуда ты… — начал Константин, но осекся.

— Император я или манекен, сидящий в кабинет? — усмехнулся царственный брат. — О твоих странных решениях я уже давно проинформирован, и никак в толк не возьму: ты чего под веником шуршишь? Против меня что удумал?

Константин возмущенно вскинул голову, и даже привстал, демонстрируя свои праведные эмоции. Но император был спокоен, и заставил Великого князя сесть на место.

— Глупости говоришь, Сашка, — буркнул брат. — Согласись, что комбинировать против тебя, посылая дочку к черту на кулички, не самая лучшая идея.

— А кто тебя знает? Ты же всегда любил заходить издалека. Колись, давай. Что задумал? Или хочешь Тамару спрятать от кого-то? Я же все равно узнаю истину.

— Зачем тебе мои семейные тайны? — попробовал увильнуть Константин. — Я бы действительно не хотел распространяться по этому поводу…

— Ничего себе! — удивился Александр. — Дочь Великого князя, моя племянница, исчезает из Петербурга и объявляется в приграничном Албазине! Вместе с ней часть твоей охраны и волхв! Ты совсем рехнулся, брат? У нас и так проблем выше крыши с этим придурком Цин Го; того гляди военный конфликт развяжут! Иностранные разведки по всем приамурским городам рыскают, что-то вынюхивают.

Александр вскочил, рывком раскрыл коробку и выдернул оттуда очередную сигару. Закурил. Широким, уверенным шагом дошел до окна и распахнул одну из широких створок. Стал смотреть куда-то вдаль.

— Когда мне доложили об отъезде Тамары, я сразу начал подозревать именно тебя в плохих намерениях. Будем честны: ты же всегда хотел манипулировать процессами в стране, прячась за моей спиной. Да и хрен бы с тобой — я нашел бы возможность нейтрализовать твои выходки. Каюсь, была мысль, что племянница станет некой разменной монетой в игре. Но ты ведь души не чаешь в Тамаре. Девушка умна, красива — чем не партия для какого-нибудь высокородного аристократа? Я даже фамилии знаю, готовые породниться с нами, и аплодирую тебе, что ты не поддаешься на их давление. Ибо нехрен их впускать в наш клан. Не заслужили.

— Стараюсь, — кисло улыбнулся Великий князь.

— Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы понять истинный смысл твоих эволюций между мной и Мишкой. Ты же никому из нас душу не открываешь, о своих проблемах не говоришь…

— У меня нет проблем…

— Есть, Костя, есть, — густой ароматный дым частью ушел в открытое окно, а часть заползла в помещение. — Проблема в твоей дочери. Ты почему мне не сказал, что Тамара имеет потенциал Берегини?

«Какая сука сдала? — мелькнула быстрая мысль. — Здесь вариантов немного. Отто, немецкая рожа, вполне мог. Вон, как сморщился, когда узнал, кем станет дочка. Кто-то из иерархов мог приложить руку. Через них проходят все инициации. Или домашние языком чесали, где не надо. Проклятье! Как теперь выкручиваться?»

— Боялся ошибиться, — глухо произнес Константин Михайлович. — Сам же знаешь, какие плюсы и минусы несет такое открытие. Думаешь, я прыгал до потолка, узнав потенциал Тамары?

— Конечно, прыгал. Да, теперь тебе вдвойне трудно, — усмехнулся Александр. — Надо найти подходящую партию для дочери, да еще и с таким Даром, который позволит твоему роду занять стратегическую позицию в политических раскладах страны в долгосрочной перспективе.

— Саша… — начал было Великий князь.

— Помолчи, а!? Думаешь, я не соображу, для чего ты затеял возню? Убираешь Тамару из светской жизни Петербурга, и знатные господа начинают толпами досаждать своими вопросами о странной ситуации в семье моего брата! Я уже в курсе, что ты в Албазине приглядел какого-то мощного носителя Дара. Можешь не говорить, все равно узнаю его имя. Пойми одно, Костя, я не могу допустить за своей спиной заговор, который разрушит страну! Не лезь ты в эту клоаку, не нужно поддаваться сладким речам! Трон я тебе не уступлю, потому что у меня есть три сына, и право престолонаследия еще никто не отменял. Или ты думаешь, что с помощью Берегини и иерарха Силы сможешь нагнуть меня или моих наследников?

— Ты о чем говоришь? — возмутился Константин. — Даже слушать тебя противно! Да, я нашел подходящего молодого человека с мощным потенциалом. А кто мне запрещает улучшить качество Дара у моих потомков? Я не иду против законов и традиций!

— Формально — нет, — спокойно ответил император, возвращаясь в свое кресло. — Я же не обвиняю тебя, а даю расклад, в котором ты можешь направить Силу своего рода против меня. Вот я и хочу спросить: ты на моей стороне или нет?

— На твоей, брат.

— Хорошо, я верю. Единственный момент, вызывающий недоумение. Если ты нашел подходящую партию для Тамары, почему не вызвал одаренного в столицу? Зачем такое громоздкое решение? Значит, есть чего бояться? Молчишь? А я боюсь за племянницу. Если иностранные резиденты пронюхают про нее — башку тебе сверну. Ты же понимаешь, что даешь дополнительный козырь в руки наших врагов. Шантаж, давление на Кабинет, и требование каких-нибудь уступок, вплоть до территориальных. А Россия территориями не торгует. Запомнил? Повелеваю тебе вернуть дочку обратно. И можешь своего будущего зятя в Петербург забрать. Пристроим к общему делу, чтобы зря хлеб не ел. Ну, если только ты и в самом деле видишь его в этой почетной роли.

Константин Михайлович уже выходил из кабинета, когда услышал спокойный голос брата:

— Как зовут парня, ты можешь сказать?

— Нет, — покачал головой Великий князь. — Извини, Саша, пока не могу. Слишком много непонятного творится вокруг его персоны.

— Ладно, ступай.

Император колюче посмотрел в спину Константина, и как только закрылась дверь, раздраженно оттолкнул от себя сигарную коробку. Снял с «базы» радиотелефон, набрал нужный номер, дождался вызова и бросил невидимому собеседнику:

— Предоставьте мне всю информацию по Назаровым. Да, по тем самым. Всех: родственников, побочные линии… По Патриарху и по его прямым наследникам — особенно. «Вологодский отшельник» еще жив? Узнайте. В двадцать один ноль-ноль бумаги должны быть на моем столе. Все, действуйте.

Глава 17

Заглядывая в разные помещения, Григорий понял, что слишком рано прибежал в «Гладиатор» — в ту самую секцию, неподалеку от клуба. В гулких пустых залах крутились всего несколько человек. Кто-то занимался штангой, парочка пацанов оседлали тренажеры. На боксерском ринге в спарринге бились незнакомые Гришке ребята. Проскочив мимо, он направился в самый дальний, просторный зал, ради чего, собственно сюда и заглянул. Именно здесь занимались «руссбоем». Сегодня особенно хотелось подраться. Агрессия никуда не делась, она как лава под застывшей коркой магмы стремилась прорваться на поверхность. Загадкой оставалось вчерашнее чужое вмешательство в выравнивание его ауры. После недолгих раздумий он пришел к выводу, что это Тамара решила подлатать эмоциональный фон. Кстати, получилось неплохо, куда лучше, чем у Оли. Чувствовался опыт и мощь магического лечения. Надо потом поблагодарить соседку при случае.

— Здорово, Григорий! — увидел его торчащую из дверей голову молодой мужчина в спортивных штанах и с голым торсом. Он ходил босиком по матам и что-то объяснял коренастому низкорослому незнакомцу, которому было лет сорок. Гришка успел его рассмотреть. Короткая стрижка, лоб покатый, лицо округлое, обветренное. Нос с легкой горбинкой, словно когда-то у человека был перелом, который неудачно сросся. Несмотря на массивную кость и мышечную массу, он двигался легко, по-кошачьи. Парня-инструктора Григорий хорошо знал. Именно Василий был постоянным спаррингом молодого волхва на площадке. А вот второй посетитель здесь никогда не появлялся. И точно. Инструктор махнул рукой.

— Заходи, чего торчишь, как морковка на грядке? Знакомься, Глеб Донской, офицер, пограничник, разведчик-пластун.

— Сколько много достоинств, — уважительно проговорил Григорий, нисколько не иронизируя. Подал руку и словно в тиски попал. Мужик сжал его кисть слегка, но и этого ощущения хватило понять: дядька серьезный. Ладонь что лопата против детского совочка.

— Бывший, Вася, бывший, — усмехнулся Донской.

— Такие спецы бывшими не бывают, — возразил инструктор. — Давай-ка, Гришка, скидывай свою обувку — и на ковер. Это тот самый парень, о котором я тебе рассказывал.

Это уже к Донскому.

— А где служили, Глеб? — поинтересовался Григорий.

— Будем на «ты». Дальний Восток. Хасан.

— О! Жаркое место! — кивнул парень. — Читал, что там постоянно провокации со стороны Китая идут.

— Да, согласен. Активизировались в последние годы наши соседи, — улыбнулся офицер.

— Североамериканские ястребы решили отвлечь Россию от строительства военно-морской базы в Вонсане у наших корейских друзей. Думают, если желтолицые будут нам постоянно палки в колеса ставить, мы этот проект забросим на долгий срок. Ничего подобного. Сил и на китайцев хватит, и на янки.

— А как получилось, что ты стал бывшим? — Григорий быстро сбросил кроссовки и носки, ступил босыми ногами на холодную поверхность матов.

— Ранение, потом перевод в Хабаровск на штабную должность. Вернее, на инструкторскую. Преподавал навыки боя у курсантов.

— Ух, ты! Какой стиль?

— Комбинированный. Мы, приверженцы такого боя, называем его «велес».

— Не слышал, — признался Григорий.

— Не мудрено. Он строго ограничен в распространении. Впервые его обкатывать начали на каторгах и в спецлагерях, — Донской улыбнулся, увидев жадное любопытство в глазах молодого парня. — Принцип был такой: среди смертников выбирали добровольцев и предлагали провести бой с великолепно подготовленными бойцами-диверсантами, которые приезжали в лагеря только ради обкатки стиля. Условие ставили жесткое. Бой до смерти одного из противников. Победит зэк — ему тут же дают свободу и выбор, куда он хочет уехать из России. Подготовка, само собой, была. Кормили добровольцев очень хорошо: витамины, жиры, углеводы, протеин. Кому охота убивать доходягу? И тренировки, тренировки. Таким образом, система боя апробировалась в настоящих жестоких условиях. Ведь бойцам противостояли люди, которым нечего терять. Уголовники тоже имеют какие-то навыки боя в уличных или кабацких драках. Там не до благородства. В ход идут все подручные средства от вилки до ножки стула.

— А оружие давалось?

— Конечно, — пожал плечами Донской. — Можешь с ножом, с заточкой, с ломом. Кроме огнестрельного, конечно. Ситуация ставилась максимально приближенной к реальной. Да она и была реальной, черт возьми! «Велес» обкатывался не меньше пяти лет. Потом выпустили книгу с методиками. В служебное пользование.

— Потери среди диверсантов были?

— Я слышал, что кому-то из каторжан удалось получить загранпаспорт, — поморщился офицер. — Но это какой-то счастливчик, которому улыбнулась в тот день фортуна.

— Можно с тобой провести спарринг? — замер Гришка.

— А для чего я здесь? Ты же волхв, так?

— Да, но я не буду использовать плетения, честно.

— Верю, я сам в двухсторонке магией не балуюсь. Договорились, но контакт неполный. Еще не хватало тебя покалечить. Ты «руссбой» задействуешь?

— Тоже комбинирую, когда есть необходимость.

— Ладно, посмотрим. Ну, что, начнем?

Василий от удовольствия потер руки и присел на скамейку. Взял в руки секундомер, висевший на прочном шнурке на его шее, поднял его вверх.

— Сколько минут?

— Давай пять, — подумав, решил Глеб.

«Да ну, шутит! — удивленно мелькнула мысль у Гришки. — Мы даже разгореться не успеем!»

— Начали! — подал сигнал инструктор.

Григорий не успел ничего понять, как оказался опрокинутым навзничь. Колено неприятно саднило. Странно, как умудрился пропустить удар. Он вскочил и перетекающим движением приблизился к Донскому. Офицера на месте не оказалось. Он тоже двигался, подобно волне, набегающей на берег. Единственное, что озадачило Гришку, так его тактика: Глеб вообще не пользовался блоками, не отбивал удары, направленные ему в лицо, в корпус или в ноги. Но двигался офицер постоянно, заставляя парня кружиться в поисках оптимального направления атаки. Затем резкое сближение, несильные удары в гортань, по почкам — они, вероятно, только имитировали сам удар, чем грозились серьезно нанести увечья. Боль все равно была настоящей. Гришка начал злиться. Принципы «велеса» были понятны, потому что нисколько не отличались от других стилей русского боя. Но что-то иное в движениях Донского не позволяло дотянуться до него.

Однако Гришка сумел сымитировать ложный удар в промежность, а сам костяшками пальцев приложился к виску офицера, тоже слегка придерживая мощь атаки. Инерция в любом случае принесет болевые ощущения. Голова Донского мотнулась в сторону, а сам он внезапно оказался за спиной парня и двойным — по почкам и в шею — завершил атаку. Мощные руки закрутили его тело и бросили на маты. Григорий полетел носом вперед, кувыркнулся, но встать ему не пришлось. Мощная кувалда кулака застыла перед его переносицей.

— Три минуты, — сказал Василий, щелкая кнопкой секундомера.

Донской протянул руку и помог встать парню.

— Уделал ты меня, — сконфузился Григорий.

— Заметь, я ни разу не дал тебе поблажек, — ответил Глеб, показывая кивком головы, что нужно присесть на скамейку. — Никаких скидок на разные весовые категории. Умеешь бить — дерись против любого противника. Единственное — болевым касанием указывал удар.

— Заметил. Неслабо прилетело.

— А ты как хотел? Хочу спросить еще: ты часто с блоками работаешь?

— Как и большинство из соперников, — Григорий пошевелил пальцами на ногах, внимательно всматриваясь в них. — С кем дерусь в спарринге, они всегда применяют блоки, а мне приходится под них подстраиваться, хотя я предпочел бы работать без них.

— Вот! — кивнул Донской с довольной улыбкой. — Это один из принципов «велеса»: бой без блоков.

— А еще какие принципы? — заинтересовался Василий.

— Полностью расслабляешься, входишь в состояние «волны».

— Точно! Мне так и показалось! — воскликнул Григорий.

— Почему именно так? Остановка в бою гарантированно принесет гибель. Потом — ноги. Ты движешься, словно танцуешь или пляшешь. Стойки не нужны, они ограничивают твои атаки, и противник может считать их направление. Касания противника допускаются только с целью отвести траекторию его удара в сторону и даже вывести из равновесия.

— Такие же принципы у славяно-горицкой борьбы! — заметил инструктор, — а они заложены в фундаменте «руссбоя».

— Откуда пошли все разновидности русского стиля? — усмехнулся Донской. — Из глубины веков, от славяно-арийского воинского искусства, точнее, от ариев, передавших свои знания славянам. Русские — одни из немногих, кто получил основные знания и преобразовал их в различные компоненты борьбы. А западная модель боя — жалкий слепок от былого разнообразия. Вот и пытаются привить у себя принципы азиатских стилей, смоделировать то, что больше подходит под их мировоззрение. Не говорю, что так плохо. Каждому свое. Друидская система подготовки бойцов, например, зиждется на каких-то своих принципах, совмещенных с магическими искусствами. С ними и надо драться тем, кто владеет Силой и обычными способами ведения боя. Иначе не победить. Говорю же: у каждого направления есть свои достоинства и недостатки. Мы достаточно подробно изучаем и немецкую, и французскую школу рукопашного боя. Врага надо знать изнутри.

— То есть «велес» — наиболее жесткая система боя? — понял Григорий.

— Скорее всего, наиболее адаптированная к реалиям противоборства, — офицер кивнул согласно. — В воинском искусстве ариев, как говорили мне наставники, нет понятия «удар в голову или по корпусу». Ты же заметил, что я все время наносил удары по болевым точкам. Колено, основание черепа, почки. А ведь есть еще глаза, пах, голень. Туда врежешь — мало не покажется!

— Это все знают, — возразил Григорий.

— Но мало кто использует, — жестко ответил Глеб. — Поневоле пытаются внести в бой элементы красоты, забывая, что в первую очередь нужно нейтрализовать противника. Никто всерьез не воспринимает занятия как способ повысить свою выживаемость. Боевые стили превратились в экзотику, которую преподают на каждом углу. «Велес» — наука опасная. Расскажу тебе один случай: я после выпуска прибыл на погранзаставу, и вот почти сразу наряд на охрану. Несколько километров степной зоны в видимости озера Хасан и сопок. Самое поганое место. Слепые зоны, высокая трава — только собаки и могут взять след. Сушь кругом. Летом дело-то было. Дождей ждем, как манну небесную. Вот, значит, неторопливо идем вдоль контрольной полосы, смотрим по сторонам. Контрабандисты ведь тоже периодически порскают через границу, их надо уметь отличить от настоящего диверсанта. А то конфузы бывали: грохнут на линии какого-нибудь доходягу китайского, приняв его за вражеского агента, а потом столько жалоб из императорского двора «китайского дракона»! Любую нашу оплошность используют! Так вот, идем, на собачку посматриваем. А она начинает вести себя нехорошо. Рвется куда-то в сторону от границы. Мы соображаем, что Туз след нашел, но контрольная-то чиста! Вспашка не нарушена! Туз начинает забирать резко влево. Мы отпустили поводок — и за ним. Да, кроме меня в наряде был Сашка Охлопков — рядовой, и сержант Загоруйко, бывалый вояка, матерый мужик сам по себе, на вид — увалень из таежной глуши. Но рванули за собакой — будь здоров! Туз уже умчался куда-то вперед, скрылся между двумя сопками. А потом слышим визг! Порешили нашу собачку, подумалось мне. Наряд! — приказываю я. — Приготовить оружие! Стрелять на поражение, если нарушитель вздумает сопротивляться.

— А разве диверсантов не брали в плен? — удивился Григорий.

— Нахрена? — грубовато, но точно ответил Донской. — Негласный приказ: валить этих любителей шастать по нашей земле при любой возможности. Их все равно миллиард с лишним народу. Кормить еще… В общем, наткнулись мы на лежку. Почему они остановились в пяти километрах от границы и не пошли вглубь территории? Загадка. Может, только что увидели погоню, может, устали немного. Мы, как только влетели в небольшую лощину — мама родная! — их там пять штук здоровенных путешественников! И все такие мордатые, лоснящиеся! Где их так откормили? Туз лежит на боку, весь в крови. А эти уроды вытащили свои тесаки и скалятся. Убегать не собираются, решили в ножи взять. Я растерялся — первый наряд, как-никак! — и вместо того, чтобы скомандовать огонь на поражение, рванулся вперед. Даже забыл про Дар, которым мог сразу же нейтрализовать противника. Горячность никогда до добра не доводит, Гриша. Сразу понял, что китаезы работают по системе «дуаньда» или «гунань». Плотный контакт, минимум лишних движений, да еще с ножом умеют управляться. Не поверишь, но я никогда не видел до этого, что может сделать один человек без оружия, одними руками! Мой увалень сержант Загоруйко внезапно оказался впереди меня и за пару минут завалил всех диверсантов. Он убивал их одного за другим, молниеносно, без малейшей остановки, чтобы перевести дух. Не больше двух движений на человека! Страшно, поверь, когда смотришь на это первый раз!

«Что это было, сержант? — спросил я, отойдя от впечатления. — Как ты это сделал?» Оказывается, сержант применил какую-то древнюю систему боя, ведущую свою историю из глубин веков. Умение драться передавалось в семье из поколения в поколение, и Загоруйко дал клятву никому не раскрывать секреты своего мастерства. Сколько он служил на границе, начальство ни разу не добилось от него согласия практиковать молодых ребят. Какое-то табу на распространение знания. Вот так. За несколько минут голыми руками убил матерых врагов. А ведь те были далеко не карикатурные бойцы.

— Как же ты тогда ознакомился с этой методикой, если твой сержант оказался таким принципиальным? — удивленно хмыкнул инструктор, увлеченно слушавший рассказ офицера.

— Помог случай. Один из моих знакомых долгое время служил в Особом Отряде по спецподготовке, где готовили диверсантов для заброски в тылы вероятного противника. В случае войны они сразу же окажутся на той стороне… Так он мне и рассказал, как натаскивают бойцов на каторгах и в лагерях. И я понял, что именно такая система наиболее близка к древнему искусству ариев. Да, на этот счет даже написано несколько методических пособий для служебного пользования. Я стал осваивать ее и добился некоторых успехов. Только полное одобрение я мог получить у сержанта Загоруйко. К тому времени меня повысили в звании, поставили заместителем начальника погранзаставы. А сержант продолжал ходить вдоль границы. Решил я устроить с ним спарринг. Что сказать? Уступил я ему, но ненамного. Он потом меня долго пытал, кто учил меня по системе ариев? Я тогда и сказал ему, что существует «велес», и по этой системе обучают очень ограниченное число людей. Знание очень опасное, подтвердил Загоруйко, поэтому он категорически против его распространения среди гражданских. Кто-то, по его мнению, нарушил обет и решил выпустить знание к людям. Я не стал с ним спорить, потому что к тому времени достаточно изучил этот сложный вопрос. Кто-то талантливый просто адаптировал некоторые системы в одну, наиболее боеспособную и удачную. Заимствования всегда, зачастую, получаются необычным способом. Кстати, есть немало таких схожих систем. Вот, например, сырсанат у тюркских народов. Тоже в нем есть нечто схожее. А вообще, каждый бой, адаптированный под «велеса» своей главной задачей ставит как можно быстрее победить противника. Впрочем, я уже об этом говорил. Сержант признался, что его далекие предки состояли в касте воинов-ариев, защищавших свою землю. Только они имели право освоить тайну арийского рукопашного боя и нести через века силу пяти стихий.

— Тайный воинский Орден, — понятливо кивнул Григорий и глубоко задумался. В этом рассказе все опять упиралось в тайну ариев, только теперь появились не маги со своими мистериями, а воины. — Они были волхвами?

— Загоруйко магом не был, это точно, — рассмеялся Донской. — Я бы почувствовал его Дар.

— Дар редко дается простолюдинам, — пожал плечами Василий. — Поэтому боевые искусства обычного человека компенсируют его слабые стороны. Увы, но такова реальность.

— Не переживай так, — похлопал его по плечу офицер. — Я тоже свою Силу не использую, как-то забыл про нее. У меня рефлекторное включение мышц на опасность. Сразу бить на поражение начинаю.

— Это до тех пор, пока с сильным магом не встретишься, — возразил Григорий. — Ты сможешь меня научить «велесу»?

— У тебя совершенно другая система боя, которая будет мешать, — покачал головой Донской. — Понадобится долгое время, чтобы выбить ненужные рефлексы и поставить новые. Но совсем переучивать тебя не буду. Буду убирать блочные методы.

— Глеб согласился преподавать рукопашный бой в «Гладиаторе», — с гордостью произнес Василий. — Занятия начнутся с сентября.

— Я успею, — улыбнулся Донской. — Как у тебя со временем, Гриша? Сможешь приезжать ко мне?

— А куда? — Григорий уже готов был сейчас начать занятия. Настолько его увлекло желание разгадать тайну арийской йоги. Ведь такая система подготовки бойца больше всего походила на цельный сбалансированный комплекс физических практик.

— Я живу за городом, — пояснил офицер, — по западному шоссе. Поселок Золотые Пески. Местечко неплохое, от джалиндинских приисков далеко. Тихо, спокойно. Если осилишь три раза в неделю мотаться из города в мое небольшое имение — буду заниматься с тобой.

— На такси буду приезжать, — кивнул парень. — Никаких проблем не будет.

— Тогда первая тренировка через два дня, — подал ему руку Донской. — Жду.

Глава 18

Состояние недоумения медленно переходило в фазу ярости. Подумать только, этот несносный Старицкий упорно молчит, телефон то ли отключен, то ли он сам игнорирует звонки. А через ауру вообще невозможно достучаться. Полная тишина. Словно заслон поставил от внешнего вмешательства. Тамара не понимала, почему произошел такой резкий поворот. Сам же набивался в друзья, но после той прогулки при упоминании Китсеров замкнулся в себе. Девушка ничего не понимала, а потом махнула рукой. Не хочет — пусть живет своей жизнью.

Оказалось, что не так легко отмахнуться. Вторую ночь подряд Тамара спала плохо, потому что какой-то голос все время нашептывал ей, что не стоит прерывать отношений с молодым человеком. Мальчишки — они такие. Выдумывают себе проблемы, а потом мучаются, не знают, как подойти к девушке, откровенно поговорить. Она силилась разглядеть лицо говорившего, но оно все время оставалось где-то на грани сна и реальности, в полутонах и переходах черного и белого. Но этот человек был реален, и его голос так знаком. Главный посыл оставался всегда один и тот же: не прекращать отношения с Григорием, подчинить себе его волю, дать ему увлечься романтикой встреч.

Раздраженная происходящим, княжна просыпалась и по несколько минут сидела в постели растрепанная и злая. Потом шла в ванную комнату, приводила себя в порядок. Телефон молчал. Старицкий был чем-то увлечен и по-прежнему не выходил на контакт.

Прошлепав мягкими тапками по лестнице, спустилась вниз, хмуро ответила на приветствия попавшихся на ее пути Шубина и волхва, завернула на кухню. Хлопнулась на стул и стала ждать, когда Галина подаст ей чашку горячего кофе и свежие булочки с джемом.

— Опять кошмары? — сердобольно спросила женщина. — Может, попросить Валентина, чтобы через гипноз снял стресс?

— Глупости это все, — буркнула Тамара. — А где капитан Марченко?

— Тимофей в дежурной комнате, просматривает ночные камеры. Сейчас придет. Она успела схомячить одну булочку, когда появился начальник охраны. Он пожелал доброго утра женской половине дома и с энтузиазмом присоединился к поеданию свежей выпечки. Тамара с завистью смотрела на его хорошее настроение, не понимая, почему у нее эмоциональный фон так подвержен перепадам в последние дни. Без общения со своим соседом ей становилось плохо. Может, ей действительно впихнули какую-то закодированную программу? Или сам Григорий постарался внушить ей, что без него девушке будет очень некомфортно? Гад! Оценивая объективно свои чувства, она призналась себе: до дружеских отношений, пусть и самых робких, им далековато. К Старицкому Тамара не испытывала теплых чувств, чтобы переживать настолько. Ну, обычный парень с переизбытком Силы, которую он растрачивает по пустякам. Перспективный волхв, будущий архимаг, как вспомнилось сейчас. Такого Коллегия иерархов не пропустит, обязательно возьмет на обучение. Был мальчик, и не стало его. В Петербурге хотя бы остался настоящий цвет аристократии, с которым не зазорно породниться. И папенька об этом хорошо знает. Да и Тамара не против такого варианта, если честно. Зачем ей углублять отношения с Григорием? Тем не менее, она ведь отреагировала на его состояние тем вечером, когда Старицкий вернулся в свой дом с прогулки с перенасыщенной отрицательной энергией! Подлатала его ауру, пригладила вздыбленную «шерстку», чувствуя небывалое удовлетворение от своей заботы.

— Господин капитан, а что вы сказали Старицкому позавчера, когда я ушла отдыхать? — вдруг спросила она.

Марченко неопределенно пожал плечами, поставил чашку подальше от себя.

— Мне не нравится его прошлая жизнь, полная странных загадок, — признался он. — В свои шестнадцать лет он успел обзавестись целым ворохом проблем, о которых мы не знаем. Точнее сказать — у меня нет такой информации. Почему его так рьяно опекают маргинальные личности? Григорий просил разрешения встречаться с вами, Тамара Константиновна, а я в некоторых раздумьях. Не опасно ли ваше нахождение рядом со Старицким?

Странно, подумала Тамара, что Марченко находится в информационной изоляции. Предполагалось, что отец каким-то образом будет держать в курсе событий своего подчиненного, доверив ему жизнь дочери. Или начальник охраны просто играет на публике, а сам имеет точные инструкции? Кто мешает капитану попросить помощи у местной полиции?

— Если бы у мальчика было желание встречаться с Тамарой — он давно колотил ногой в ворота, — проворчала Галина, стоя у раскрытого окна. Чтобы занять свои руки, она полотенцем протирала и без того чистые тарелки. — Странно все это. То осаждал, как неприступную крепость, то теперь исчез.

— Он каждое утро куда-то убегает, — успокоил женщину Марченко. — И куда-то делись его «дружки». Как отрезало.

— Наверное, разобрался с ними с помощью кулаков, — фыркнула Тамара. — Подраться он любит — это заметно.

— Мне трудно принять решение, — сказал капитан, вставая. — Решайте сами, Тамара Константиновна: встречаться с ним или нет. Охрану я снимать не буду ни в коем случае. Галя, спасибо за булочки. Съел бы еще — но боюсь увлечься. Я буду в дежурной комнате. У вас есть план на сегодня? Выезд, визит к кому-либо?

— Боюсь, придется торчать в душном доме весь день, — проворчала девушка. — Единственный кавалер — и то куда-то сбежал. О, Небеса, как же мне скучно в этой дыре!

— Можно съездить на стрельбище, — капитан застрял в проеме двери. — Не ахти какое развлечение — но день можно пережить с наилучшим настроением.

— Подумаю, — сморщила носик девушка. — Не нравится мне из оружия лупить по мишеням. Я руками быстрее прибью кого-нибудь…

— Не сомневаюсь, — сделал легкий наклон головы Марченко и ушел, оставив сидеть княжну в раздумьях. Какая-то неправильность во всем происходящем заставляла нервничать по пустякам. Одни вопросы без ответов. Отец до сих пор не соизволил поговорить по закрытому каналу, словно опасается сказать лишнего. С Тимофеем — пожалуйста, чуть ли не каждый день указания дает. Почему мама тоже молчит? Катька, наверное, всю плешь проела родителям, требуя видеоконференции. Она такая, мертвого поднимет и заставит его станцевать на крышке гроба. Поневоле закрадывается мысль, что в Петербурге что-то намечается. Но здесь логические измышления вступают в противоречия. Зачем тогда упекать старшую дочь в Албазин? Мест мало в России поближе к столице? Есть же спокойные уголки в той же Риге или в Курляндской губернии, где у семейства Меньшиковых прекрасная дача. Вот этого, хоть убей, Тамара понять не могла.

Мысли опять переметнулись к Старицкому. Почему он так отреагировал на фамилию Китсеров? Где собака зарыта? Девушка никак не могла провести ниточку от одного события к другому. Сплошные лохмотья и обрывки. Еще сны эти, шепчущие одно и то же. Просто толкают к определенным действиям.

— Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться по магазинам? — вдруг спросила Галина, видя, как мучается в раздумьях девушка. — Самый лучший способ развеяться и развлечься — потратить кучу денег на ненужные покупки! Вот увидишь — хандра сразу пройдет.

— Ты у меня, как всегда, найдешь наилучший способ! — улыбнулась Тамара. — Тогда иду одеваться. Предупреди Тимофея, чтобы готовил машину.

* * *

Марченко с удивлением заметил, что в дежурной комнате слишком людно. Вся оперативная группа находилась здесь, толкалась возле монитора, и обсуждала какие-то новости, не обращая внимания на съежившегося охранника, которому подобное собрание мешало работать. Шубин, Еремко и волхв отошли от него только после внушительного покашливания капитана.

— Кто-нибудь мне скажет, что здесь происходит? — оглядев команду, строго спросил Марченко. — Лейтенант Шубин, доклад.

— Внешний пост доставил фотографии, — сказал помощник. — Рано утром после смены. Кажется, ситуация начинает выползать из тумана.

— И что там начало выползать? — усмехнулся Марченко, подходя к столу с аппаратурой. — Давай, показывай, что нащелкал наш агент.

Оператор шустро нашел нужную папку и открыл ее. Капитан похлопал его по плечу, предлагая уступить место начальству, сам сел за монитор и несколько минут открывал файлы, с каждым разом мрачнея все больше и больше. Потом вернулся к некоторым фото и внимательно стал рассматривать персонажей, попавших в объектив.

— Что мы имеем? — спросил капитан. — Имеем нехорошую активность. Не меньше восьми мужчин определенного возраста с физиономиями, которые просятся в картотеку сыскной полиции, засветились возле дома с нашими дорогими клиентами. Проверили по базе?

— Так точно, — ответил дежурный. — Трое точно числятся, рецидивисты. Но не в розыске. Отсидели свое. Остальные — мелкая шушера. Полагаю, уличные бегунки. Долго не задерживались. Обратите внимание на время прихода — ухода. Не больше получаса. А вот другие задерживались подольше.

— Господин в деловом костюме, — фото с указанным мужчиной застыла на экране. — Шляпа закрывает лицо. Совсем не гопник, или имеет привычку хорошо одеваться. Кто это?

— Не идентифицирован, — ответил оператор.

— Значит, зашевелились уголовнички. Интересно, как это совпадает со снятием их топтунов? Старицкий спокойно ходит где-то целыми днями, за ним слежки не замечено. Не понимаю… Придется обращаться за помощью к хозяевам. Вот что, Валентин, поедешь со мной. Антон, поведешь «ренособоль». Охрана пусть остается под руководством Еремко. «Ладога-кросс» занята княжной и парой крепких ребят. Мое личное распоряжение. Собрались по магазинам. Господин волхв, не надо делать такое страшное лицо! Ничего с ней не случится, пока она держится на расстоянии от Старицкого.

Через двадцать минут после отъезда княжны из ворот особняка выехал второй автомобиль и направился в противоположную сторону. Вскоре он аккуратно заехал на внешнюю стоянку Департамента полиции. Шубин остался за рулем, а начальник охраны княжны и волхв поднялись по лестнице из красного гранита. Возле турникета их остановили и долго выясняли, кто они такие, к кому идут. Еще десять минут понадобилось, чтобы согласовать визит с Астаповым, и только после этого они, наконец, вошли в его кабинет.

Директор Департамента уже начал привыкать к визитам господ из Петербурга. Он поздоровался с ними, показал на диван, чтобы те присаживались, а сам утвердился за своим массивным столом.

— Чем могу быть полезен в этот раз? — поинтересовался он.

— У нас появились кое-какие данные, которые объясняют странности вокруг некой персоны, — витиевато произнес Марченко, но Директор поморщился.

— Давайте без эзопова языка, господин капитан. Говорите прямо. Здесь нет подслушивающих устройств. Вы в прошлый свой визит сразу раскрыли все карты. Княжна Меньшикова находится с долгосрочным визитом в Албазине. Вы являетесь ответственным за ее безопасность. С некоторых пор у вас появилось подозрение, что за ней следят маргинальные личности из криминальных слоев. Это так?

— Все точно, господин Директор, — кивнул Марченко. — Мы выявили штаб-квартиру подозреваемых лиц, благодаря молодому человеку, живущему неподалеку от нас. Он сумел нацепить «маячки» на топтунов, которые и привели к бандитскому гнезду. Я поставил там своего сотрудника, и в течение суток мы получили неплохие результаты. Капитан положил перед Астаповым пухлый конверт со свежими фотографиями. Георгий тщательно просмотрел их в полном молчании, но в одном месте хмыкнул.

— Надо же, все-таки подозрения оправдались, — сказал он, откладывая снимки в сторону. — Вынужден предупредить вас: затевается что-то непонятное и неприятное. Заметьте: не говорю «серьезное», потому что не улавливаю логики поведения и некоторых смыслов. А главное: зачем? Вы что-то скрываете от меня? Могу заверить: каждое ваше слово останется здесь, и не достигнет чужих ушей. Я постараюсь как следует завуалировать историю. Будете говорить, господа?

Марченко переглянулся с Валентином, и волхв только развел руками, словно этим жестом перекладывая ответственность на своего начальника.

— Хорошо, я постараюсь расшифровать пасьянс, но предупреждаю, что сам многого не знаю, — согласился капитан. — Тем более, некоторые полномочия мне даны самим Великим Князем. Итак, истинную цель визита княжны Тамары я не знаю. Мною получены инструкции: проследить за господином Старицким, и для этого задолго до нашего приезда был куплен дом купца Кривошеева. Почему именно этот молодой человек заинтересовал Константина Михайловича? Не знаю. Великий Князь дал единственную подсказку: Старицкий входит в сферу интересов клана Меньшиковых. Каким образом осуществить его привязку? Я могу только догадываться. Предложить службу перспективному волхву — наиболее лучший и читаемый вариант.

— Возможно, — кивнул Астапов. — Но вы, наверное, знаете больше про этого мальчика?

— Немного, — Марченко не стал мяться. — Нам доподлинно известно, что под фамилией Старицкого скрывается некий Назаров, правнук подполковника Назарова Анатолия Архиповича, на данный момент являющимся Патриархом рода. Имя мальчишки, к сожалению, не выявили. Каковы были причины прикрываться чужим именем — мы не знаем. Но Великий Князь, прекрасно осведомленный о былых подвигах подполковника Назарова, решил взять на себя заботу о молодом человеке.

«Ой ли? Какая изящная выдумка! — изумленно подумал Астапов, стараясь, чтобы ни один мускул не дрогнул на его бесстрастном лице. — Чем дальше мы погружаемся в трясину, тем интереснее находки».

Марченко истолковал молчание Астапова по-своему. Продолжал спокойно:

— Сами понимаете, что в таком случае действовать надо аккуратно. Патриарх Назаров даже не знает, что у него есть правнук. Если сообщить ему — сердце человека может не выдержать. Да и в любом случае — будем откровенны и циничны — ему осталось мало времени. Пусть все идет так, как идет. Мальчика возьмут под опеку, дадут достойное образование, выведут в люди. Под родовым гербом Константина Михайловича это будет очень легко.

— А как же родовое поместье Назаровых? Или все богатства, накопленные кланом за столько лет, предприятия, акции, банки?

— Не имею полномочий по этому вопросу, — парировал Марченко. — Я обрисовал вам перспективы, а важное дело мы даже не обсуждаем.

— Но ведь чем-то был вызван интерес Великого Князя к мальчику? Не просто же так он решил присмотреться к безызвестному перспективному волхву? Кто или что подтолкнуло его на решительные действия?

— Мотивы мне неизвестны, — твердо ответил Марченко, — извините, господин Директор. Вы, кажется, нашли на фотографиях что-то интересное. Поделитесь секретом?

— Почему нет? — Георгий поднял снимок так, чтобы петербургские гости хорошо видели его. — Вот этот человек, тщательно скрывающий лицо под шляпой вам известен?

— Нет, — хором ответили посетители, как прилежные ученики.

— Это — некто Ломакин Евгений Сидорович, известный в магических кругах под кличкой Хазарин. Волхв-«огневик».

Валентин едва сдержался, чтобы непроизвольно не выдать какую-нибудь тираду. Ему-то не знать, что это за человек! Встречаться, правда, с ним не приходилось, но кое-что семейный волхв о Ломакине знал. Служит Китсерам, и следовательно, подчиняется Великому князю Константину. И какого дьявола его понесло на квартиру уголовника? Что задумали в Петербурге? Ведь никаких пояснений по Хазарину не давалось! О нем вообще никто не упоминал! Валентин Колодин слыл мужиком умным и рассудительным, а еще умевшим читать между строк. Новая вводная с упоминанием Ломакина сразу меняла позицию фигур. Самое главное и неприятное: истинную цель хозяин скрывал, доверяя не приближенным, а Китсерам, игравшим, вероятнее всего, главную роль.

— Вы его знаете? — обратился Астапов к Валентину, заметив странную реакцию волхва.

— Нет, встречаться не приходилось, но кое-что слышал о нем, — непринужденно ответил волхв, сохраняя непроницаемое лицо. Играть — так играть. — Человек весьма неприятный, опасный для врагов, как и все маги на земле.

Валентин скупо улыбнулся, как будто показывая, что любит шутить.

— Хорошо, тогда ближе к делу, — Георгий подобрал снимки и сложил в аккуратную стопку. — Мы имеем странное пересечение интересов нескольких групп людей. С одной стороны, группа княжны, с другой — Хазарин и его помощники из уголовников, и особняком стоит Старицкий (позвольте, буду называть его так, господа!). По моим каналам я получил интересную информацию, что в преступных кругах готовится то ли покушение, то ли захват заложника из аристократов. В этом деле фигурируют имена Хазарина и Якута. Якут — уголовник-рецидивист. Получается, что объектом разработки будет княжна Тамара.

Марченко насупился. Ему вообще захотелось, как следует, напиться и плюнуть на все происходящее. Пусть сам Великий князь манипулирует своей старшей дочерью, если хочет добиться каких-то преференций от тайных интриг. Получается, что вся суета вокруг Тамары и мальчишки направлена, в первую очередь, на благо самой девушки! Нихрена себе, пришел к мысли! — оторопело подумал капитан. — Башку не потерять бы от таких версий!

— Почему вы замолчали, господин капитан? — Астапов с любопытством смотрел на мнущегося Марченко, и как опытный сыскарь, догадывался о профессиональных тайнах офицера. Не хочет выкладывать свои соображения — значит, имеет на то причину. До той поры, пока петух не клюнет в известное место…

— Меня в этой истории очень напрягает участие господина Ломакина, — признался Марченко. — Зачем он контактирует с уголовником?

— Может, это личные отношения, не влияющие на службу Китсерам? — пожал плечами Астапов.

— Волхвы иногда прибегают к помощи бандитов, и такие связи всегда плохо оканчивались для последних. Не переживайте, что с Якутом произойдет нечто нехорошее.

— Да, но в предстоящих событиях ему отведена какая-то роль, — возразил Валентин. — Хотелось бы, чтобы полиция отследила передвижения людей Якута. Мы переживаем за Тамару Константиновну.

— Подозреваю, что с ней ничего не случится, — спокойно ответил Астапов. — Вся возня направлена на Старицкого. Сдается мне, Великий князь кое-что скрывает от вас.

— Имеет на это причины, — поднял голову Марченко. — Мы не можем обвинять князя Константина в каких-то странных играх.

— Мы и не обвиняем, упаси нас делать неверные выводы, — Астапову надоело терять время. Ему уже стало понятно, откуда дует ветер, и что за фигуры расставлены на доске.

Ему, признаться, надоел этот бессмысленный разговор. Если бы представители княжны пришли с дельными предложениями, то и помощь была существенной. А так… Одни недомолвки, версии, идеи. Зачем? Одна рука играет с другой, пытаясь обмануть. Ясно же: девушка станет приманкой для молодого Назарова, войдет в его доверие, влюбит в себя и как результат — парень окажется привязанным к клану. Вариант, о котором Астапов знал давно, оказался прост, как мычание коровы. Он сейчас и разыгрывается.

Георгий не знал характер Тамары Меньшиковой, по матери — Суворовой, и строил логические цепочки, исходя из тех источников, которые ему предоставили Марченко и Валентин. Проще говоря, они вообще не дали никакой информации по девушке. Астапову пришлось прибегнуть к субъективному анализу поведения молодой барышни. А он состоял только из одного постулата: Тамара Меньшикова обязательно закружит голову парню и заставит его принять предложение перейти в клан Великого князя. Директор Департамента упустил еще одну немаловажную деталь в своих размышлениях: участие вторых и третьих лиц в намечающихся событиях. А они, как раз, и могли сыграть свою роль в будущем.

Глава 19

Гонять такси до Золотых Песков оказалось делом недешевым. Водитель по счетчику взял с Григория три рубля с полтиной, и предупредил, что обратный путь для него выйдет гораздо дороже.

— Почему? — озадачился парень, машинально ощупав карман, в котором завалялись последние пять рублей.

— До поселка такси пойдет порожним, — пояснил водитель и усмехнулся. — Дам тебе совет. Если заказываешь кабриолет, сразу оговаривай условия с диспетчером. Ну, например, туда и обратно на одного клиента. Заплатишь чуть дороже, но в конечном итоге выиграешь пару-тройку рублей.

— Спасибо, — благодарно кивнул Григорий. — Я ведь не ездил еще так далеко от города. Машина ушла, отчаянно пыля по гравийке. Основная трасса, ведущая на Джалинду, была чуть в стороне, и поселок расположился между двух живописных сопок, поросших хвойным лесом, вытянувшись в двойную ниточку кирпичных нарядных домов. Гришка сам попросил не заезжать в поселок, чтобы как следует рассмотреть Пески. Судя по всему, здесь проживали не совсем зажиточные граждане, судя по скромным, но аккуратным строениям под разноцветными черепичными крышами. Поселок электрифицирован, единственная улица разрезана асфальтированной дорогой, в каждом дворе густые насаждения садовых растений, а кое-кто решил не спиливать деревья, чтобы возле домов высились огромные стволы то пихты, то лиственницы. Сверху все это глядело нарядно.

Спустившись с обочины, Гришка упругим быстрым шагом дошел до поселка и спросил у первой встречной женщины, где проживает Донской. Его здесь хорошо знали, поэтому сложностей в поиске его дома не возникло.

Глеб словно ждал его. Гришка только успел нажать на кнопку звонка, размещенную на калитке, как она сразу распахнулась.

— Давай, заходи! Где ты пропал? Полчаса назад выехал — до сих пор не появился. Заблудились, что ли?

Григорий с любопытством осмотрел двор. Донской устроился основательно. Большой гаражный бокс на две, минимум, машины, неподалеку от него спортивная площадка с различными простенькими тренажерами под открытым небом, чуть дальше — огород. К дому ведет дорожка, выложенная ребристой темно-красной плиткой. В самом дальнем углу рубленная из кругляка банька. На ее крыше развалился огромный рыжий котяра и настороженно смотрит на пришельца.

— Давай в дом, — толкнул его в спину Глеб. — Еще насмотришься. Сейчас чай попьем, а потом начнем занятия.

Поднявшись по лестнице, Гришка оказался на основательно утепленной веранде из такого же кругляка. Широкие оконные рамы сдвинуты в стороны, давая доступ свежему летнему воздуху. Зимой, конечно, они будут закрыты наглухо, создавая комфортную температуру для хранения различных солений и варений. Вон и шкафы для этого поставлены в дальнем углу.

— Знакомься, Марина, это тот самый юноша, о котором все уши прожужжал Васька, — сказал Глеб, снова подталкивая Григория в спину, чтобы тот не стоял пнем на пороге. — А это моя жена.

Красивая молодая женщина в легком сарафане поднялась из-за стола, за которым или читала, или разгадывала кроссворд. Ее толстая пшеничная коса была закручена в толстый жгут и заколота на затылке, а васильковые глаза с доброжелательностью смотрели на гостя.

— Григорий, — откашлялся парень и слегка кивнул головой.

— Марина, — с едва заметной улыбкой ответила хозяйка. — Проходи, Гриша, к столу. Все уже готово, только вас ждала.

И тут же, как по заказу, на столе появились свежие лепешки с земляничным вареньем, а перед Григорием поставили приличных размеров кружку с чаем.

— А как же тренировка? — опасливо покосился на груду пышущей жаром выпечки.

— Не переживай, — Глеб кивнул жене. — Ничего страшного не случится. Пока ты будешь разминаться, я в паре с Мариной отработаю некоторые элементы. Ешь, не смотри на лепешки, как на врагов отечества.

Пока пили чай, Григорий отвечал на вопросы Марины, скупо рассказал свою легенду, словно вросшую в его жизнь естественным образом, даже ни разу не запнулся. Удивительно, но после этого она слегка взлохматила ему вихры и сказала с уверенностью:

— У тебя все будет хорошо. Только не хорони свои способности, двигайся вперед.

— Откуда такая уверенность? — усмехнулся Гришка.

— Марина — это мощный чувствительный радар, — засмеялся Донской. — Она тебя учуяла задолго до того, как ты выехал сюда. Вот почему я удивился, что тебя до сих пор нет.

— А как же вы меня учуяли, если ни разу не видели в жизни, не знаете мою ауру?

— «Ты», — поправила красавица. — Давай уж по-семейному. Раз с Глебом общаешься таким образом — и я согласна… Я твою ауру воссоздала на основе воспоминаний мужа. Он после вашей встречи все подробно рассказал, и для меня не составило труда сконструировать виртуальный слепок ментального поля. Все просто. Для меня — просто, — Марина улыбнулась.

— Здорово, — восхитился Гришка. — Ни разу не слышал о таких способностях.

— Глебушка, как тебе ученик?

— Странная система подготовки, — признался Донской и положил руку на запястье жены. — Много стилей, подстроенных под боевую составляющую. Не скажу, что такая методика плоха, но забивает врожденные качества.

— У меня были отличные учителя, — почему-то обиделся Гришка. — И ни разу мои навыки не подводили.

Хозяева рассмеялись, переглядываясь между собой.

— Не нужно так реагировать, — мягко сказал Донской. — Я ведь говорю о своих ощущениях. В тебе еще есть потенциал, еще можно спасти то, что не угробили комбинированные методики.

— «Велес» — не панацея, — сумничал Гришка.

— Согласен. Только кто сказал, что я с тобой «велесом» буду заниматься? Что? Удивил я тебя? Ты знаешь, что такое «жива» или «коловрат»? Вот истинная ведическая бойцовская система. По ней и будем заниматься. По сути, все эти «спасы», «ратиборы», «велесы» — суть одной методики, отголоски ушедших знаний.

— Выходит, что ты обладаешь всем комплексом знаний? — насел на него парень. — Или у тебя был такой учитель?

— Был учитель, и не один, — признался Донской. — Они многое мне дали. А сержант Загоруйко только подтвердил правильность выбора. «Коловрат» прекрасно подходит для боевых волхвов, к которым относишься и ты. Работая со Стихиями, мы подключаемся к информационному полю Земли и Космоса, интуитивно воздействуя на их структуры и получая взамен мощный энергопотенциал. Древнеарийское воинское искусство черпало свои силы из потенциала стихий земли, огня, воздуха и воды. А пятая сила — наш Космос. Кстати, я только сейчас понял, что за стиль боя ты предпочитаешь. Так работают потайники. Есть характерные моменты. Учитель твой из Тайного Двора?

— Можно об этом не говорить? — попросил Григорий.

Донской пожал плечами.

— Не говори. Я и так все вижу.

— А ты сам используешь Силу во время боя? — чтобы свернуть с опасной темы, спросил парень.

— Или только надеешься на «коловрат»?

— Использовал, не без этого. Волхв использует потенциал всех стихий, как и боец «коловрата». Огонь — быстрота и агрессия. Дает мощную ударную технику боя. Бьешь из любого положения, всеми частями тела. Удары невидимы и молниеносные. Скрутка и раскрутка тела, возможность уйти с линии атаки и оказаться у противника за спиной, — Донской посмотрел на жену, словно прося прощения за лекцию во время чаепития. Марина только прикрыла на мгновение глаза, как будто дозволяя просветить нового ученика.

— С помощью стихии земли можно работать с вытянутыми вперед руками. Удары одиночные, сильные, проникающие. Так волхв плетет свои руны для динамичной атаки или защиты. Нужно использовать захваты и броски, — Донской словно читал по раскрытой книге. — Работа в партере и лежа тоже входит в эту форму, как и приемы освобождения от захвата и удушающие приемы.

— Да, так и есть, — подтвердил Гришка. — Сходство боевого искусства с магией я давно заметил, думал — случайность. Частенько пользуюсь комбинациями.

— На то и дана тебе Сила, чтобы импровизировать, — усмехнулся Глеб и продолжил: — Воздушная стихия напоминает движения в айкидо. Только разница в том, что в айкидо используются одни броски, а «коловрат» выдвигает на первое место ударную технику. Бросок всегда вторичен, и он не является главным. Стихия Воды требует мощной работы плеч. Все движения длинные, на вытянутых руках. Ноги мало используются, только в крайнем случае. Ну, а Космос объединяет все техники. Движения одной плавно перетекают в движения другой. Для тебя это будет несложно. Базовые навыки есть, только надо отказаться от блоков. Блок только тормозит движение, заставляет вести бой пожеланию противника.

Отставной офицер внимательно посмотрел на развесившего уши Григория и со странными интонациями произнес:

— Как-то странно, что тебе не дали базовых знаний по совмещению Стихий в магическом и боевом контексте. Обычно, если потенциал новика определяется учителем-архимагом, он сразу направляет его возможности в нужном направлении. Господин Борисов готовит тебя по какому направлению?

— Боевая и прикладная магия.

— Вот как? — удивилась Марина. — Насколько мне известно, в направлении прикладной магии работают потенциальные иерархи.

— Так мне все время твердят, что во мне сильный потенциал, — Гришка сцапал еще одну лепешку, уже совершенно освоившись среди новых друзей. — Мы идем заниматься или будем дальше чай пить?

— Тогда сначала разминка, — Донской решительно встал. — Ты же захватил с собой форму? Пошли, я покажу тебе комнату, где ты можешь оставить свои вещи и переодеться.


Больше всего Григорий удивился появлению Марины на улице в спортивных обтягивающих шортах и в футболке. Она засмеялась, увидев вытянувшееся лицо парня.

— Мой спарринг-партнер, — пояснил Донской, закончив разминку. — Не могу же я взять с улицы первого попавшего человека и молотить его до посинения. Дорогая, пятиминутная разминка — и в круг. Покажем молодому человеку, что значит «коловрат».

Супруги встали друг против друга, и, казалось, не торопятся начать бой. Словно присматривались, куда нанести первый удар. А потом все закружилось в вихре атак, мелькании рук, ног, ударов локтей, головы. Самое удивительное, как заметил Гришка, замерев от восторга, что никто из бойцов не нанес сокрушающий удар по корпусу. Все движения были направлены строго в точки скопления энергии. Сначала Григорию показалось, что Донской просто отрабатывает свои боевые связки, чем дерется с Мариной. Потом это ощущение рассеялось. Жена Глеба ни в чем не уступала, активно уходила с опасной траектории удара, меняла вектор атаки, раскруткой уходила за спину супруга и уже сама наносила удары в основание черепа, по копчику, по локтям. Дрались они по-настоящему, и Донской не делал скидок жене по половому признаку. Григорий был зачарован. Казалось бы, ну, что здесь такого? Машут руками и ногами два человека, вертятся по оси, и ни одного удара, достигнутого в цель. Выпад руки не блокировался — противник просто уходил в сторону, и сам в свою очередь бил коленом или стопой. Скруты, выкруты, нырки, проваливание в пустоту, волновые движение — все это слилось в удивительный танец смерти. Молодой волхв осознавал, что любой удар для неподготовленного человека будет смертелен, несмотря на некоторую декоративность «коловрата».

Супруги неожиданно остановились и разошлись в разные стороны. Они даже не вспотели от такой динамики движения. Дыхание ровное, спокойное. Марина спросила:

— Размялся? Тогда иди сюда. Пусть Глеб с тобой занимается, а у меня еще дел куча. Запомнил принцип движения?

— Запомнил.

Марина снова потрепала его по макушке и пошла в дом. Григорий встал напротив Донского, и тот сразу предупредил:

— С тобой будем работать в полный контакт. Не стесняйся бить, как будто перед тобой враг. Расслабься, почувствуй потоки энергии и плыви по ним. Сам увидишь, как легко потом тебе дастся противостоять мне.

Сказать легко — а как это сделать? Магическое искусство, совмещенное с обычным боем, давалось без напряжения. Но это совершенно другая концепция воинского искусства. Там удары совмещались с наложением плетений, и физического контакта, как такового, не было. Попробуй покрутиться волчком, не ставя блокировку ногами и руками!

— Начали! — Донской легко подпрыгнул и резко выстрелил рукой в Гришкину переносицу. Парень от неожиданности отвел удар правой рукой.

— Не ставь блок! Делай скрут! — рыкнул Глеб и тут же хлестко, наотмашь, пальцами — по глазам.

На этот раз Григорий увернулся, лихорадочно ища эти злополучные потоки, один из которых идет с Космоса по нисходящей, а с Земли — по восходящей линии. Теорию он знал из слов Тагира, многое ему дал Кирилл, но на практике сразу же врубиться в систему не позволяла бешеная мельница из рук и ног Донского. Уйдя первым скрутом от хлеста по глазам, молодой волхв внезапно почувствовал, как нужно двигаться. Сначала робко, но постепенно наращивая агрессию в атаках, он стал досаждать Глебу своими точечными ударами то по колену или голени, то в висок или под кадык. Донской улыбался, легко уходя с линии ударов незаметными качаниями по сторонам. Ни одного лишнего движения. Удары выверены. Дважды колено обожгло острой болью. Офицер не щадил ученика. Бил в самые уязвимые места. И вдруг Григорий понял: таким образом его наказывают за постановку блоков и внезапное замедление темпа. Накосячил, инстинктивно выставил защиту — получи. Нервные окончания то и дело взрывались острыми приступами боли, сигнализируя мозгу о повреждениях. Колени, голени, дважды прилетело по уху — до сих пор звенит.

Внезапно Донской нырнул вниз и мощным ударом по стопе Гришки опрокинул его навзничь. Его кулак довершил начатое, замерев костяшками пальцев возле виска.

— Можно было в переносицу, там кость тоньше, — заметил парень, лежа на спине и досадливо морщась не сколько от боли, а от примитивной атаки, завалившей его.

— Можно и в голову, если уверен в своих силах, — хмыкнул Глеб. — Я уверен. Вставай, хватит лежать.

Он помог парню подняться и сразу же начал разбор полетов. Григорий, если честно, ожидал худшего. Оказывается, ему удалось плавно вписаться в потоки энергии, позволившие ему три или четыре раза нанести опасные удары при заходе за спину. Но блоки, эти чертовы блоки — за них почему-то Глеб ругал отчаянно. В какой-то мере молодой волхв признал его упреки. Ведь офицер сам ни разу не поставил защиту с помощью рук или ног, а просто уходил с направления удара.

— Растяжка у тебя хорошая, мышцы и сухожилия в норме, можешь с ходу включаться в бой, — идя к дому, анализировал Донской. — Как я сегодня увидел — тебя учить практически нечему, только доработать. Твой организм перестраивается, и года через два-три изменится масса тела. Нельзя тебе бросать тренировки, особенно если вздумаешь пойти по гражданской стезе.

— Меня уже заприметили в Коллегии, — признался Гришка. — Думаю, после окончания гимназии светит Академия. Там, я слышал, есть военная кафедра?

— В Академии много факультетов различного направления, — подтвердил Глеб. — Военная специализация самая обширная. После окончания обучения получишь значок выпускника и работу в Генштабе. Неплохая карьера.

Они зашли на веранду, и Донской неожиданно придержал Григория за плечо.

— Слушай, а зачем тебе сегодня ехать домой? Останься до завтра. Вечером проведем интенсивную тренировку на мышцы и немножко поколотим друг друга. У тебя все равно каникулы, торопиться некуда. Или есть планы?

Григорий хотел отказаться. Планы у него были: встретиться с Тамарой и поговорить откровенно обо всем, что касалось их обоих. Быть марионеткой в чужих руках, когда сам он являлся одним из богатых людей России, и мог своей Силой растереть в порошок любого, кто осмелится встать на его пути? Ради чего? Девушка из могущественного клана могла заинтересовать молодого волхва только в том случае, если сама не захочет играть по чужим правилам. Григорию Старицкому нужны отношения, в которых его личная жизнь с Тамарой не подвергнется влиянию высокородных родственников девушки. Только так. Если она это понимает, конечно…

— Я останусь, только предупрежу дядю, — решил парень. — Но завтра до обеда я должен быть в городе.

— С утра и уедешь, — улыбнулся Донской. — Я сам отвезу тебя домой.

* * *

Переливчатая трель телефонного звонка выдернула Григория из глубокого сна. Не понимая, в чем дело, он лихорадочно зашарил рукой возле себя. Мобильник оказался под подушкой, откуда настойчиво продолжал доканывать своего хозяина. Резко поморгав глазами, чтобы проснуться, он с удивлением посмотрел на имя. Звонил Богдан. В три часа ночи.

— Слушаю, — хриплым голосом буркнул Гришка. — Что случилось, дядя Богдан?

— Ты можешь приехать в город? — управляющий старался говорить спокойно, но чувствовалось какое-то напряжение, которое он пытался скрыть.

— Сейчас? — от удивления парень сел на кровати, свесив ноги на пол.

— Да, если есть возможность. С Кондратием Ивановичем беда.

— Что… Что случилось? — рука зашарила по стене, нащупала кнопку выключателя бра. Щелкнул ею, осветив комнату мягкими приглушенными тонами.

— Он в больнице. Какой-то урод ударил его ножом, когда хозяин возвращался домой… Состояние стабильно тяжелое, но врачи говорят, что выживет. С этим все нормально, но затянется надолго. Приедешь? Ты сейчас нужен здесь.

— Черт, черт! — вскочил Григорий, лихорадочно натягивая на себя шорты. Потом плюнул на все и метнулся по коридору мимо ванной комнаты и кухни в другую половину дома. Там была гостиная и комната супругов Донских. Постучал в закрытую дверь, отошел в сторону.

Сон у бывшего офицера оказался чутким. Через пару минут мужчина выглянул из комнаты.

— Гриша?

— Глеб, выйди на пару минут, — прошептал парень.

— Да что такое? — Донской плотно прикрыл дверь и в одних трусах прошлепал босыми ногами на кухню, включил свет и с удивлением посмотрел на всклокоченного Гришку.

— Мне надо срочно в город. Дядя Кондратий попал в больницу. Говорят — ножевое.

— Какое состояние? — быстро спросил хозяин.

— Стабильно тяжелое.

— Может, до утра?

— Нет, я хочу выяснить, как это случилось, — замотал головой Гришка. — Пока есть возможность, снять ауру напавшего, зафиксировать ее, а потом пойду по следу и вытроплю козла. Уверен, что дядя Кондратий успел «зацепить» слепок.

— Хорошо, тогда одевайся, я сейчас…

Собрались быстро. Не прошло и двадцати минут, как уже полностью одетый Глеб оказался на улице, открыл гараж и выгнал наружу малолитражную «Осу». Григорий закинул сумку с вещами на заднее сиденье и, нахохлившись, стал смотреть вперед на освещаемую фарами дорогу. Донской вел машину уверенно, даже где-то излишне быстро, но пустая трасса позволяла слегка полихачить. Встречного транспорта почти не было, попались только две тяжелогруженые фуры, которые промчались мимо с натужным ревом, да еще раскачали легкий корпус «Осы» потоками воздуха.

— Все будет нормально, — Донской понимал, что сейчас парню не до разговоров, но и молчать тоже неправильно. — Людей с того света вытаскивали с большим количеством ран, а здесь, как я понял, ситуация лучше.

— Хорошо бы, — откликнулся Григорий. — Только куда били? Дядя Кондратий и так ходит, спотыкаясь со своей тростью, а тут еще… Не понимаю, кому мог помешать старик?

— Наткнулся на шпану, не поделили дорогу. Таких встреч до сотни в день по всей стране происходит.

Чуть успокоившись, Григорий стал вспоминать, как в последнее время Кондратий Иванович вел себя. Не было ли в его поведении каких-то странностей, нервозности или замкнутости? Нет, все как обычно. Часто молчал за ужином, читал газеты или разговаривал с Богданом. Со своим «племянником» удосуживался перекинуться парой слов, если Гришка куда-то спешил. Стало не по себе, стыдно. Вот так всегда бывает: живет рядом человек, привыкаешь к его присутствию, и даже теплого слова не найдешь, чтобы выразить свою любовь или благодарность. А вот случилась беда, и он мчится в ночи с яростным желанием покарать тварей, поднявших руку на замечательного старика. И понимает, что жизнь, оказывается, настолько скоротечна, что симпатичные ему люди, оказывается, могут навсегда покинуть этот мир. В наиболее вероятную причину он не хотел верить, но мысли снова и снова возвращались к ней и точили мозг, чтобы Григорий полностью осознал, кто виновник произошедшего. Выходило, что он.

Связь между стычкой с уличной шпаной и последующими событиями отодвигалась в самый дальний угол, пока твердо не заняли первое место в немногочисленных версиях. Неужели тот парень, которому он сломал два пальца, решил таким способом отомстить за ущерб? Может, это намек на что-то? Недаром же за ним следили несколько дней? Но зачем? Зачем? Что бы ни было, молодой волхв решил сам разобраться. Никто ему не помешает. И он найдет того гада и устроит ему «веселую» жизнь.

Донской отвлек его от размышлений, когда машина въехала в город, замерший в предутренней сонливости. Фонари еще горели, освещая сумрачные улицы и стройные ряды деревьев вдоль дороги.

— Куда отвезли дядю?

— В городскую на Приречной.

— Понял. Я знаю, где это. Там новый корпус построили для простолюдинов. Старый чуть в стороне стоит. Он для аристо. Думаю, нам следует сразу туда ехать.

Заложив машину в вираж, Донской направил ее в небольшой проулок, проскочил мимо двухэтажных бараков, распугал небольшую стаю бродячих псов, куда-то бегущих по утреннему холодку, выскочил на параллельную широкую автостраду, не забывая поглядывать по сторонам. Не хватало влететь в какого-нибудь раннего торопыгу.

Вот проехали городской парк, за которым и возвышались корпуса больницы. Сама территория была огорожена высоким решетчатым забором, тянущимся почти двести метров. Глеб не стал останавливаться перед шлагбаумом, ведущим на стоянку больницы, а проехал еще немного, свернул на тенистую улочку. Оказывается, здесь был еще один въезд. Бравый старичок-вахтер с потертой кобурой на правом бедре машину пропускать наотрез отказался. Пришлось Гришке идти пешком, только предварительно выписав пропуск. Вахтер добросовестно заполнил журнал посетителей, вписав фамилию волхва, потом потратил еще десять минут на оформление самого пропуска. Донской сказал, что поспит в машине, если Григорий задержится.

В приемном отделении подтвердили, что Барышев Кондратий Иванович поступил в двенадцать часов ночи с ножевым ранением в тяжелом состоянии. Операция проведена успешно, сейчас мужчина находится в реанимации. Настоятельно попросили прийти завтра, чтобы узнать, как идут дела у больного. Гришка чуть не расплакался (нужно-то было для эффекта чуть сдвинуть ауру эмоционального фона в сторону меланхолии) перед молодой дежурной, после чего она согласилась пригласить господина Ликина, бывшего ассистентом во время операции.

Ассистент появился через сорок минут, когда Григорий, слегка успокоившись, сидел на мягком диванчике и делал вид, что спит. Он уже успел послать своих «амеб» на поиски дяди Кондратия, и те отработали свое задание на «отлично». Обнаружив дядюшку, тут же сняли показания его ауры, несколько «амеб» остались при нем, чтобы подлатать поврежденные внутренние органы, насколько хватит сил. Барышев был в порядке и сейчас спал, напичканный медикаментами. Информация, которую Гришка снял со «шпионов», его удовлетворила. Потом, дома, он разберется с ней досконально. Дядюшка молодец, успел сделать то, на что надеялся молодой волхв. Найти ублюдка не составит труда.

— Здравствуйте, молодой человек, — мужчина в белом халате встал перед Гришкой и нервно поправил очки в тонкой оправе на необычно длинном носу. — Вы хотели меня видеть?

— Да, — вскочил Гришка. — Как там Кондратий Иванович? Беспокоюсь о нем. Когда услышал, сразу сюда рванул, но меня не пустили…

— Сядьте и не частите так, — Ликин вздохнул и присел сам рядом с парнем. — С ним все в порядке. Помимо профессора Зарипова с нами в операционной был дежурный волхв. Бригада опытная, вытаскивали с того света гораздо тяжелых, чем ваш дядюшка. Конечно, рана неприятная. Проникающее ножевое ранение брюшной полости. Мы его сразу подняли в операционную. Была задета селезенка, но экстренное вмешательство волхва помогло нам подготовиться и спасти орган. Опасных повреждений не обнаружили. Удар несильный, больше похож на демонстрационный.

— Почему вы так уверены в этом? — насел на ассистента Гришка.

— Провели ревизию толстой и тонкой кишки, печени, поджелудочной, желудка. Все в порядке. Если бы удар нанесли со всей дури, по саму рукоять, то господина Барышева могли и не довезти до больницы. Да и сама селезенка задета по касательной. Единственная проблема — в возрасте вашего дяди. Сейчас ему понадобится полный покой и профилактические занятия с волхвами-лекарями. Позаботьтесь заранее, если есть возможность.

— Спасибо, вы меня обнадежили, — со вздохом облегчения произнес Григорий. — Значит, завтра я могу проведать дядю?

— Конечно. Завтра он уже будет в палате. Узнаете у дежурного, посетите его, — улыбнулся Ликин и пожал протянутую руку молодого человека.

В машину Гришка сел опустошенный, но довольный. Донской, протяжно зевнув, деликатно отвернувшись, и спросил:

— Порадуешь?

— Да, операция прошла успешно. Дяде повезло. Урод, к счастью, оказался косоруким, и промахнулся на пару сантиметров, а то бы проблемы возникли. Думаю, через неделю выпишут.

— Здорово, — Донской завел машину — движок сыто заурчал. — Что делать будешь? В полицию пойдешь?

— За такие вещи надо не в кандалы заковывать, а руки ломать, — мрачно сказал Гришка.

— Меня интересует, что дядя Кондратий в двенадцать часов ночи на улице делал? Как такое могло произойти? Где он ходил и почему не на такси домой уехал?

— Н-да, ситуация, — покачал головой Глеб. — Показывай, куда тебя отвезти. Надеюсь, наши занятия не прекратятся?

— В ближайшие дни не смогу, — виновато развел руками парень. — А вот со следующей недели без проблем. Могу хоть каждый день приезжать. Потом, правда, в Благовещенск уеду на соревнования.

— Какие соревнования? Спортивные? — поинтересовался Донской.

— Нет. По инициативе иерархов собирают всех лучших учеников по Забайкальской и Амурской губерниям. Будем друг с другом меряться кое-чем, — усмехнулся Григорий.

— Тоже дело полезное, — засмеялся Глеб, поворачивая по жесту парня на сонную улицу.

— Оно, знаешь, способствует самореализации своих желаний.

Проезжая мимо особняка, где жила Тамара, Гришка украдкой посмотрел на окна ее комнаты, которые были занавешены плотными шторами. Конечно же, сейчас еще раннее утро, и никому нет дела до маленькой юркой машины, остановившейся возле ворот барышевского дома. Разве что видеокамеры исправно подавали изображение на монитор в операторской комнате, где несчастный дежурный, ломая челюсть в бесконечных зевках, отчаянно пялится на пустую улицу, чтобы не пропустить что-нибудь интересное. Гришка усмехнулся. Сейчас у них сон пройдет, когда увидят его выходящим из машины. Заодно номер пробьют из интереса, кто же такой новый в друзьях у Старицкого появился.

Попрощавшись с Донским, пообещал ему позвонить, как только управится с навалившимися делами, и проводил взглядом отъезжающую машину. Потом надавил на ручку калитки, открывая ее. Особняк не спал. Окна первого этажа были залиты светом. Пять часов утра, но никто и не думает гасить электричество. Что там у них? Как только он вошел в дом, его на пороге встретила заплаканная Альбина. Сзади маячил хмурый Богдан в своем неизменном халате. Женщина бросилась к Гришке и прижала его голову к своей груди.

— Ты уже был у Кондратия Ивановича? — всхлипнув, спросила она, орошая волосы парня слезами.

— Да. Все нормально с ним, жизни ничего не угрожает, — мягко отстраняясь, обрадовал обитателей дома Григорий. — Я разговаривал с врачом. Рана неопасная, прооперировали удачно. Завтра можно посетить.

— Слава Творцу! — выдохнула Альбина. — Мы такой ужас испытали, когда узнали! Я даже не представляю, за что барина хотели убить!

Богдан взял за плечи женщину и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула согласно и ушла в комнату для прислуги. Управляющий с невыразимым облегчением хлопнулся задом на стул. Гришка устроился напротив.

— Дядя Богдан, что произошло? Расскажи все по порядку, ничего не упускай!

— Если бы я знал — давно полиции выложил, — неожиданно вспылил Богдан. — Хозяин ушел из дому в седьмом часу вечера, сказал, что пойдет в Еврейский квартал, там компания собирается, в преферанс режутся. Вот и позвали его составить компанию. Идти-то недалеко, но с его ногой все полчаса уйдут. Я сказал, что вызову такси, а Кондратий Иванович отказался. Он же упрямый, все будет по-своему делать. А мы — переживай.

Богдан волновался. Вытащив из кармана очки, он зачем-то напялил их на нос, потом резко снял и бросил на стол.

— Его долго не было, я уже стал волноваться, думать, не сходить ли за ним. Адрес знал. Они у одного мелкого дворянчика играли, у Коровина. Что-то долго, думал я. По ночам ходить по Албазину не совсем хорошо, можно и на неприятности наткнуться. Что из того, что Дар есть? По голове стукнут сзади — даже «мама» крикнуть не успеешь. Звоню барину, а тот отвечает, что скоро придет. Уже закончили играть. А потом полиция приехала, сказали о Кондратий Ивановиче. У меня шок. Не знаю, что сказать. Рвусь в больницу, но меня не отпускают. Пока сняли мои показания и Альбины, времени много прошло. Вот тебе и позвонил. Знал, что ты сразу к дядюшке рванешь.

— Полиция хотя бы объяснила, что случилось?

— Коротко, без подробностей. Какой-то гаденыш шел навстречу, и без всяких причин ткнул ножом. Хорошо, что барина сразу обнаружили. Водитель такси увидел, как раз мимо проезжал. Повезло. Вызвал полицию. Кондратий Иванович в сознании был, сказал, что «метка сидит прочно». Ты знаешь, о чем речь идет? Может, полиция напутала? Я-то сразу сказал, что ничего не понимаю, и что означает эта фраза — тоже не в курсе.

— Догадался, — втайне радуясь, что вовремя считал информацию с ауры дядюшки, ответил Григорий. Уже сегодня к вечеру она просто исчезнет, стойкости у событийного слепка всего несколько часов жизни. А вот метка, которую Барышев подсадил на бандита, еще долго будет фонить, и Григорий найдет ее, хоть весь город обойдет, но найдет. И молодой волхв знал, что он точно не будет заниматься уговорами и призывами к добродетели. Око за око. Дядя Кондратий в его стае, а значит, долг Гришки — наказать врага.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 20

— Почему ты не следишь за своими людьми? — Хазарин брезгливо смахнул с колена тополиный пух, залетевший в открытое окно квартиры, где проживал Якут. — Или мне самому приструнить их, чтобы они не дергались раньше времени? Это же надо такое удумать — взять нож и пырнуть старика! Теперь в доме Барышева полиция с самого утра крутится. Кто это был, Якут?

Якут не торопился отвечать. Он привычно сидел на подоконнике и смолил папиросу, выпуская дым наружу. «Снежная» завеса из июньского пуха крутилась по воздуху, норовя облепить лицо, залезть в уши, нос, глаза. Лениво отмахиваясь от напасти, он думал. Сдавать своих людей — последнее дело. Потом никакого доверия не будет. Отвернутся и сплавят при первой же возможности. С другой стороны — Хазарин прав. Если планируется тонкая игра, нужно выдерживать все инструкции. А этот дебил Валет поддался на дешевую уловку пацана, обиделся, что ему палец сломали. И что сделал? Решил таким образом отомстить, дать намек обидчику, что помнит о своем пальчике. Дебил! И что теперь? Отдать его Хазарину? Жаль парня, сожрут ведь его вместе со всем дерьмом.

— Дай слово, что ничего ему не сделаешь, — пахан решил сохранить Валета для себя, и потому говорил решительно. Резко сбил пепел с папиросы вниз. — Он не засветился, полиция даже не знает, кто вообще старика порезал. Мотивов даже нет. А как связать стычку малолетних дураков с этим происшествием? Дознаватели не докопались даже до нее.

— Так он еще и малолетка? — Хазарину стало смешно. — Я работаю с клоунами, честное слово! Ты хотя бы понимаешь, что нам нельзя ошибиться? Неужели в твою голову еще не дошла одна мысль: нам не полиция страшна, а те, кто выше, кто решает за нас, как жить и умереть? Даже мне не по себе от таких заказчиков. А тут такое происходит, Непонятное. Ладно, даю слово. Я не трону твоего шныря. Только с одним условием: сегодня же его не должно быть в городе. Снимаешь всех топтунов с постов, убираешь их от особняка. За пацаном и девкой никакой слежки. Тем более, они уже второй день не встречаются. Разругались, голубки, что ли? Тебе все ясно?

— Уяснил, — Якут погасил окурок в банке из-под консервов, но слезать с подоконника не торопился. — Парня отправлю в деревню, пусть остынет, слишком вольно себя повел, здесь ты прав. А что нам делать? Людей на стреме держать или распускать пока?

— Отложим пока, дело не горит, — задумчиво произнес Хазарин. — Кстати, проверь возле дома территорию. Сдается, вас пасут. Не забывай, что Гнус был помечен, и в первую очередь пришел сюда. Значит, охрана девки могла рвануть за ним. Если так — меня они тоже срисовали.

— И как же ты упустил слежку? — ехидно спросил Якут. — Твои возможности дали сбой?

— Помолчи, Якут, здоровее будешь. Мне наплевать, если срисовали. Никто даже не поймет, какую я играю роль в этих событиях. Хозяева дали четкие инструкции, где любые методы разрешены.

Хазарин легко поднялся с дивана, сдвинул шляпу на глаза и, прежде чем уйти, напомнил, чтобы провинившийся исчез немедленно из Албазина, и ни при каких условиях больше не привлекался к операции. Якуту не нужно знать о последствиях необдуманного поступка. Шнырь порезал дворянина, одаренного. Как ему еще повезло, что не получил Силой под зад? Хазарин хорошо знал, чем грозит такая глупость. Если Барышев подвесил «маячок» на дурачка, он обязательно скажет об этом молодому Назарову. А тот непременно начнет искать виновника. И найдет. Так кого легче убрать с дороги? Старика или шныря уголовного? Ответ очевиден. Вот пусть Назаров этим и займется. Даже интересно будет, как он мстить собирается? У Хазарина крепла уверенность в действиях мальчишки. Гнев, ярость, желание наказать урода, поднявшего руку на человека, давшего приют сироте. Отличная мотивация? Еще бы! Может, подкинуть ему след? Или сам справится?

Подумав, Хазарин уверенно ответил самому себе: справится без посторонней помощи.

* * *

Вовка-Валет закинул свою потрепанную старенькую сумку на заднее сиденье, а сам сел рядом с водителем.

— Здорово, Пуд! — он подал ему руку. — Ну и тачка у тебя! Угораю с нее! Ты где такую отрыл? На вторсырье?

Парень с массивной челюстью и неопрятными жировиками на шее мрачно посмотрел на своего пассажира, поерзал на месте, словно что-то ему мешало сидеть, и пропыхтел:

— Пасть захлопни, фуфел! Из-за тебя теперь придется машину гнать в какую-то мухосрань, а потом сразу обратно. Якут недоволен твоим косяком, а я здесь при чем? Не выспаться, ни пивка вечером не попить. Дорожная полиция враз срисует, прав лишит. Якут тогда меня зароет. И так злой, как черт, на всех кидается!

— Не понимаю, чего тут такого? — разнервничался Валет. — Ну, подумаешь, фраера коцанул, не до смерти же! Я ведь намек хотел одному козлу дать, чтобы руки не распускал. Вон, палец в гипсе!

Словно желая, чтобы водитель убедился в серьезности травмы, парень поднял палец, плотно упакованный в гипсовый кокон. Шмыгнул обиженно, что Пуд никак не отреагировал, и уставился в лобовое стекло. День обещал быть солнечным и жарким, и Валет сразу размечтался, что как приедет в деревню, где живет его тетка, сразу же побежит на речку. Места там классные, сосновый бор, полянки, пляж с золотым песочком. Ну его, этого Якута! Как стал контачить с Хазарином, сразу стал нервным, дерганным. То ли боится волхва, то ли сам себе на уме. Лучше, конечно, работать с Якутом, тот мужик с головой, глупости городить не будет. Теперь же ввязались в какую-то непонятную авантюру, подставились по полной программе. Пришлось валить из города. Чего он так разнервничался? Ведь Валет не оставил никаких следов! Даже кепку на нос натянул, куртку черную безразмерную нацепил, чтобы скрыть рост и фигуру! Все сделал, чтобы терпила не опознал! И бил со знанием, чтобы не завалить! Легкий тычок в брюшину — и ходу в подворотню! Столько времени следил — и не воспользоваться моментом?

За город выехали через северную трассу. Пуд не хотел стоять в пробках, плотно закупоривших автостраду, ведущую вдоль Амура. Потратили лишних полчаса, но вырвались на свободу. Пристроившись за небольшой колонной из грузовых и легковых автомобилей, проскочили придорожный гостиничный комплекс, автозаправку и большую стелу, на которой, сверкая позолотой, красовалось название города. Можно было и расслабиться. Но Пуд поступил неожиданно. Он стал тормозить и прижиматься к обочине. Задремавший Валет отлип от кресла и всмотрелся в человека, идущего к машине.

— И нахрена нам попутчик? — грубо спросил он у Пуда.

— Жалко, что ли? Подбросим, — пробасил водитель.

Человек подошел и облокотился на открытое окно со стороны Валета. Теперь его можно было хорошо рассмотреть. Молодой парень, одного возраста с Вовкой. Одет в простенькую куртку, капюшон накинут на голову. Улыбается, обнажая ровный ряд зубов.

— Не подбросите до кафе Каца? — спросил он с надеждой. — Что-то никто не хочет попутчиков в дорогу.

— Это возле подъема на перевал, что ли? — на всякий случай уточнил Пуд.

— Ну, да. Там есть отворот на лесничество. Мне туда. К дядьке еду, звал меня на каникулы. Вот, пока занятия не начались…

— Что-то я тебя не знаю, братан, — высказался Вовка. — Кто таков будешь? Из города, или посельский?

— Городской.

— А тут как оказался? Взял бы такси, — резонно усомнился Пуд.

— Денег нет. Пешком от КПП шел с самого утра. Говорю же, никто не останавливается. Все легковушки забиты, грузовые даже внимания не обращают, — парень захлопал глазами. — Возьмете?

— Ныряй назад, — мотнул головой Пуд.

— Сумку мою не раздави, — предупредил Валет. — Там хавчик лежит.

Хлопнула дверь. Пуд осторожно вывел машину на трассу и поехал дальше, постепенно набирая скорость. Внутри автомобиля постоянно что-то скрипело, кряхтело, посвистывало, словно чудо техники собиралось развалиться на ходу. Валета стало угнетать молчание в салоне, и он, полуобернувшись, спросил:

— А где живешь?

— На Второй Купеческой, неподалеку от «Ориента».

— Опа! — обрадовался чему-то Валет. — А знаешь такого Гриху? Он на дворянской улице обитает. В магической гимназии учится. Типа, волхв.

— Знаю, почему нет, — ровно ответил попутчик. — Друг твой?

— Не-а, враг! — засмеялся довольный своей шуткой парень. — Сталкивались как-то, мнениями не сошлись.

Пуд засопел, словно хотел предупредить соседа, чтобы тот не болтал лишнего. Видимо, у Валета совсем нарезку сорвало после случившегося.

— А-аа, мне все равно. Я с ним только в клубе пару раз виделся, — голос у попутчика на заднем сиденье был равнодушным. — У него своя компания, дворянская.

— Мы всегда для них холопами останемся, — буркнул Пуд. — Ты еще на что-то надеешься?

— Да по барабану, — тут же откликнулся парень. — О, скоро еврейский дворик будет, там и тормозни.

— Еврейский дворик? — удивленно спросил водитель. — С чего так?

— Ну, Кац же еврей? Вот и прозвали его кафе «еврейским двориком». Вот, спасибочки, что довезли. А то шлепал бы на своих двоих, мозоли натирал.

Парень оказался на улице, приветливо махнул рукой и еще долго стоял, глядя вслед уезжающей колымаге, грохочущей на весь подлесок, подступившему вплотную к трассе, а затем провел рукой, начиная со лба и заканчивая подбородком, словно пот вытирал. Лицо паренька внезапно изменилось, съежилось, словно старая кожа, и сползло следом за рукой. Ледяной взгляд Григория еще некоторое мгновение провожал далекую точку, после чего он развернулся и медленно пошел вдоль трассы обратно в город.

Общение с рейсерами не прошло даром. Григорий много чего узнал о машинах, об их слабых или сильных сторонах. В данном случае надежность транспортного средства, доставившего его в это место, нисколько не волновало парня. Пока ехали, он тщательно просканировал все узлы развалюхи, выявил проблемные точки, и послал сконструированных им на ходу «жучков-убийц». Один из них должен перерубить тормозной шланг, чтобы возникло подозрение на гидравлический разрыв, а другой заклинит насос гидроусилителя, чтобы наверняка. Впереди, через несколько километров от «еврейского дворика», начинает подъем. Пуд обязательно снизит скорость, а вот потом, на спуске, обязательно даст газу. Там сначала идет ровное и прямое полотно, а через пять километров начинаются крутые повороты. Водитель начнет снижать скорость, но у него ничего не получится. Машина станет неуправляемой и улетит в глубокий обрыв. Шансов выжить для сидящих в ней не будет. Стоит ли жалеть о водителе? Он, как бы, не виноват, и отвечать за грехи Валета не должен. Внимательно рассмотрев ауру Пуда, Григорий отверг первоначальный план его спасения. Оба должны погибнуть. Это такой же упырь, с разорванной аурой и настолько черной энергетикой, что рано или поздно она проявится, и тогда могут пострадать невинные люди. То, что сделано — не воротишь. Решение принято и не подлежит пересмотру. Клан молодого Назарова должен обезопасить себя от будущих проблем. А эти двое — лишь первые жертвы его справедливого гнева. Даже удивительно, что никаких угрызений совести молодой волхв не почувствовал. Дистанционное убийство людей слегка размывает степень своей вины и не дает взваливать на себя тяжесть преступления. Не удержали машину на дороге, улетели в овраг. Техническая неисправность — всего-то.

Расслабившись, Гришка стал насвистывать какую-то мелодию. Так и шагая, он периодически вытягивал руку, надеясь, что какой-нибудь сердобольный водитель подкинет его до города.

Глава 21

— Вы уверены в том, что к нападению вашего дяди, Барышева Кондратия Ивановича, причастны уголовные элементы, которые несколько последних дней следили за вашими перемещениями? — спросил у Гришки следователь с погонами старшего лейтенанта с тщательно причесанными волосами «на пробор», да еще смазанные лаком. От этого франта нестерпимо несло мужским парфюмом, словно перед работой мужчина вылил на себя ведро приятно пахнущей жидкости. Приходилось терпеть, потому что окно было тщательно закрыто, но вовсю гудел кондиционер, нагоняя приятный холодок в помещении.

— Да, уверен, — ответил парень, и посмотрел на молчаливого Богдана, скромно пристроившегося в дальнем углу кабинет на маленьком диване для посетителей. Закон не позволял допрашивать несовершеннолетнего без присутствия взрослого родственника или поверенного в делах. Пришлось брать Богдана. — Может быть, они следили за дядей, полагая, что смогут поживиться чем-то? Пусть мы и небогаты, но в кошельке всегда есть деньги. Может, это был банальный грабеж…

— Деньги у господина Барышева остались на месте. Сам он утверждает, что все произошло быстро. Шедший ему навстречу человек просто ткнул ножом. Понимаете, господин Старицкий, что такие случаи не возникают на пустом месте. Преступники тоже с головой дружат, если можно так выразиться. Если судить по ситуации — у нападавшего должен быть мотив, — старший лейтенант повертел между пальцами ручкой, которой писал протокол. — Нам важно этот мотив понять.

— Я не могу вам ничего сказать, — пожал плечами Григорий. — Возможно, этот бандит просто проиграл чью-то жизнь в карты. Бывает такое среди уголовников…

— Я знаю, о чем вы говорите, — оборвал его следователь. — Такая версия тоже будет отрабатываться, когда найдем преступника. А вы сами утверждаете, что в ту ночь находились в Золотых Песках у господина Донского?

— Да.

— Кто он вам?

— Познакомились в спортивном клубе «Гладиатор». Он преподает основы рукопашного боя. Предложил мне позаниматься с ним, пока клуб не набрал учеников. В тот день остался ночевать у него, но после звонка дяди Богдана сразу рванул в город.

— Проверим, — кивнул старший лейтенант. — Вы, Григорий, являетесь волхвом пятого ранга, если судить по вашей учебной характеристике. Скажите, возможно ли с помощью Силы отыскать нападавшего? Существуют же какие-то методики поиска? Гришка пожал плечами. Следствие совершило ошибку. Надо было сразу привлечь для расследования волхва, чтобы считать ауру места, проверить самого дядюшку. А теперь ловить нечего. Следов не осталось. Метка, прикрепленная к Валету, уничтожена со смертью носителя.

— Для поиска преступника нужны определенные маячки, — все же счел нужным пояснить парень. — Они цепляются на нужного человека и потом отслеживаются. Только для этого нужно сразу же настроить волновые параметры на одну частоту. Как мог старый человек, получивший неожиданный удар ножом, сообразить, что нужно делать?

— Н-да, здесь все ясно, — было видно, что старший лейтенант расстроился. Думал, что с помощью всемогущих магов раскрыть преступление — плевое дело? Нет уж, побегай по городу самолично, может, что полезное раскопаешь.

Григорий не злорадствовал. Он просто устал, вымотался за последние сутки, отслеживая ускользающую метку ублюдка. Бандит по непонятным причинам метался из одной части города в другую, и сесть ему на хвост просто не представлялось возможным. Повезло только под вечер, когда этот гад застрял в одной квартире. Только тогда молодому волхву удалось нагнать его и обновить маячки, заодно прослушав интересный разговор некого Якута с парнем по имени Валет. Мужчина долго орал, что невозможно работать с идиотами, которые подставляют его перед важными людьми. Он завтра же должен исчезнуть из города и не появляться здесь до особого распоряжения.


Проследив за Валетом до конечной точки и поняв его планы на завтрашний день, Григорию просто оставалось подсесть в машину со шнырем и совершить возмездие. Конечно, оно было несопоставимо с самим преступлением, и убивать человека с самого начала показалось молодому волхву кощунством и неправильным вариантом. Стать душегубцем в шестнадцать лет, нарушив все моральные и человеческие законы — для этого нужно сломать все барьеры. Если бы не жизнь среди бойцов Тайного Двора — Гришка не пошел бы на убийство. Просто не смог. Но он давно стал другим, и ничего в душе не дрогнуло, когда пришлось совершить черное дело.

Теперь оставалось узнать, кто такой Якут, и какие поганые делишки затеял этот персонаж. Ничего, будет время — и до него доберется. Григорий еще помнил события двухлетней давности, когда случай свел его с бандитами на пустыре в Таежном. Как бы он повел себя сейчас в этой ситуации? Дал уйти или жестоко расправился бы с ними? Думается, парой сломанных костей урки не отделались бы.

Интересно, разбитую машину уже нашли или еще никто из бандитов не хватился потери своих людей? Как-то же они передают всякую важную информацию между собой?

— Хорошо, мы с вами закончили, — вздохнул старший лейтенант и протянул Богдану протокол, чтобы тот ознакомился с ним и поставил подпись рядом с Гришкиной. — Если увидите, что кто-то продолжает следить за домом или преследует, или угрожает жизни — сразу же обращайтесь к нам. Мы не нашли виновного, но он сам может объявиться с новыми намерениями.

«Не объявится, — спокойно подумал Григорий. — Он уже выхватил свое по заслугам». Почему Гришка был уверен в своих мыслях? Маячок, подцепленный к Валету, четко передал, что носитель мертв. Слепок ауры, переданный волхву, истончался, а значит, душа покинула свое вместилище. Живой человек всегда питает свое эфирное тело эмоциями и движением энергетических потоков. Здесь же черная вуаль поглощала последние алые пятна ауры. Нет больше такого человека. И водителя, попавшего под горячую руку, тоже не существует.

Возле ворот особняка их ждал лейтенант Шубин. Он медленно прохаживался вдоль забора, пиная сбитые ветром сухие ветки кустарника, и насвистывал незатейливую мелодию.

— Здравия желаю, господа! — встрепенулся Шубин и весело улыбнулся во все тридцать два зуба. — Мне бы поговорить с молодым человеком!

Богдан с подозрением посмотрел на лейтенанта, потом пожал плечами, когда Григорий поздоровался с незнакомцем за руку.

— Это наши соседи, — пояснил парень. Богдан не догадывался, кто поселился в особняке Кривошеева, а снующие по улице крепкие мужчины в цивильной одежде, не давали повода заподозрить их в принадлежности к военным. Шубин тоже был одет легко: шорты и темная рубашка навыпуск. Под ней кобуру плохо различить. Григорий знал, что вся охрана Тамары не расстается с оружием.

— А кем вам девушка приходится, которую вы постоянно сопровождаете? — оказывается, Богдан все-таки интересовался происходящим на улице, не все его мысли занимала любимая мастерская.

— Племянница, — еще жизнерадостнее улыбнулся лейтенант. — Я украду у вас Гришку? Поболтать надо. Не переживайте, он у нас будет.

— Кондратий Иванович ждет сегодня, — предупредил Богдан. — Надо бы съездить, проведать.

— Я не задержу Григория надолго. Постараюсь отпустить его побыстрее.

Управляющий недоверчиво хмыкнул и зашел во двор, дав понять, что ничего не имеет против. Оставшись наедине, лейтенант хлопнул по спине застывшего парня и кивнул куда-то вдоль улицы:

— Пройдемся? Разговор есть.

Вопреки ожиданиям, Антон не торопился о чем-то говорить. Он засунул руки в карманы шорт и беспечно вертел головой, словно что-то выглядывал. Пройдя метров сто, они свернули в какой-то проулок, прошли его насквозь и вышли на параллельную улицу.

— Ты мороженое хочешь? — вдруг спросил лейтенант, увидев столики под огромными зонтами, стоявшие возле какого-то маленького кафе. — Не стесняйся, угощаю. А я пивка попью. Знаешь, как у нас строго? Капитан — зверюга, запрещает употребление алкоголя во время службы.

— У вас разве смен нет? — поддался легкому трепу Григорий.

— Гриша, мы на беспрерывной службе, — пояснил Шубин и сел за свободный столик, приглашая парня сделать то же самое. — Закончится она только в тот день, когда мы вернемся в Петербург. Дадут отпуск… Эх!

Подошедшая улыбающаяся девушка в нарядном передничке спросила, что желают господа. Получив заказ, тут же упорхнула. Вернулась она быстро, поставив перед лейтенантом кружку с пивом и блюдце с солеными орешками, а Григорию досталась большая порция ванильного мороженого, политого каким-то сиропом.

— Налетай, — сказал Шубин и сделал большой глоток. — Ох, хорошо!

— Мы сюда пиво пришли пить? — заерзал Григорий. Чего хочет от него лейтенант?

— Не торопись, наслаждайся жизнью. Вижу, что не понимаешь, зачем я с тобой за одним столом сижу. Ешь мороженое и слушай. Внимательно слушай, а потом сделай выводы.

Сделав еще один глоток, лейтенант отставил в сторону кружку, зацепил пальцами пару орешков и разгрыз их, методично работая челюстями.

— Тамара Константиновна, как ты уже знаешь, дочь высокопоставленного чиновника, — наконец, произнес Шубин. — Очень высокое лицо, даже страшно подумать. Почему девушка сейчас находится в Албазине — я тебе рассказал. Но не в этом дело. Ей очень тяжело находиться далеко от семьи, потому что приходится отказаться от многих привычек и строго следить за своим поведением на людях. У нее не слишком приятный характер, и чтобы стать ее другом, придется сожрать тонну соли. Я вижу, что ты к ней неравнодушен, и это хорошо. Для вас обоих. Постарайся стать ей другом, увлеки своими интересами, заставь не думать о семье. Это недолго, всего пару-тройку лет.

— Ничего себе — недолго, — пробормотал парень. — А вы не боитесь, что я настолько увлеку Тамару, что сломаю все планы могущественного папаши по ее дальнейшей судьбе? — он усмехнулся. — Не забывайте, господин лейтенант, что я сирота, за мной нет сильных родственников, которые прикроют от произвола высших аристо. Почему бы мне не воспользоваться моментом?

— Я знаю девушку уже несколько лет, — Шубин задумчиво повертел кружку вокруг оси. — Она росла на моих глазах. Имею свое мнение, и оно тебе не понравится. Тамара — это чужой приз, не твой. Единственное, что я, да и не только я, но и капитан Марченко, просим твоей помощи. Ты человек прямой, честный, благородства в тебе не занимать, на подлости, полагаю, не способен. И нашу откровенность не примешь за наглость оградить девушку от тебя.

Шубин откровенно блефовал. Капитан Марченко дал четкие указания возбудить в мальчишке еще большее желание встречаться с понравившейся ему девушкой. Говорят же, что запретный плод всегда притягателен. А приз, доставшийся победителю в неравной игре особенно желанен. Вот на этом и играли.

— Вы имеете такое право — говорить откровенно, — пожал плечами Григорий. — Кто я и кто Тамара? Разные люди, разные планы на жизнь. Только почему вы мне запрещаете дружить с яркой и красивой девушкой, а просто составить ей компанию вовсе даже приветствуете? В конце концов, она сама решит, что ей дороже: Петербург или Албазин.

— А ты наглый, хлопец, — улыбнулся Шубин. — Все-таки есть планы увлечь Тамару? Нет, здесь нужно четко разграничить увлеченность и обычную дружбу. Мы хотим от тебя только одного: стать для Тамары очень хорошим другом, но не более. Никаких увлечений, привязанностей, объяснений в любви. Ваш возраст тем и опасен, что избыток феромонов может привести к печальным последствиям. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю?

— Я знаю, что такое феромоны, — отчаянно краснея, ответил парень. — Плохо обо мне думаешь, Антон. Я умею держать себя в руках.

— Возможно, что ты прав, — кивнул Шубин. — Но мы не имеем права пустить на самотек твое желание стать ближе для нашей подопечной. Там… — палец лейтенанта с намеком ткнул вверх, — если узнают, что мы позволили тебя приблизиться к девушке, сразу на плаху потащат. Серьезно тебе говорю.

— Кто ее отец, Антон? — прямо спросил Григорий, не замечая, что мороженое почти растаяло. — Ты можешь мне сказать честно?

— Нет, не могу. Помозгуй слегка, подумай. Я же дал тебе намек. Если сам докопаешься до сути — молодец, а мы здесь не при чем.

— А Китсеры тебе знакомы, а?

Григорий почувствовал, что слишком нервно реагирует на слова Шубина.

— Барон Отто Китсер, — задумчиво произнес лейтенант. — Он часто появляется в доме родителей Тамары. Не самый приятный тип, но это лишь мое мнение. Да, Патриарх влиятельного рода, владеет достаточным числом предприятий, на Урале, насколько мне известно, его владения охватывают несколько мелких промышленных городков, но живет он чаще в Петербурге, чем в своем поместье под Ригой.

— Тогда я почти знаю, из чьего рода Тамара Константиновна, — нахально глядя в глаза лейтенанта, сказал Григорий.

— Молодец, — не дрогнул Шубин. — Я же говорил, что ты сам догадаешься.

— Вот сами подумайте, — облокотился на край стола парень, навалившись грудью на руки. — Неужели я не использую такой шанс вырваться из болота? Может, я циничная сволочь, только и жду момента, и он вдруг появился? Тамара послана мне самим Творцом, а вы сразу флажки расставили по периметру.

— Мы тебя спасаем от гнева небожителей, — грустно усмехнулся Шубин. — Не ломай себе жизнь, мальчик.

— Да? — на Григория внезапно накатил безудержный гнев, заполнивший все его энергетическое поле. Клокочущая ярость буро-коричневой жижей стала заполнять его мозг, отключая реальность. — А, может, Великий князь Константин специально послал свою дочь сюда, в Албазин, чтобы уничтожить меня, как последнего представителя древнейшего рода или получить с моей помощью наследника Великого Дара?

— Ты что мелешь, щенок?

Рука Шубина метнулась к Гришкиной шее.

Розетка с жалобным звоном разлетелась на мелкие осколки, а растаявшее мороженое кляксой расползлось под ногами, заливая выложенную плиткой площадку перед кафе. Испуганная официантка, широко распахнув глаза, смотрела, как молодой парень взял на излом руку мужчины, заставив того припасть к столу.

— Извините, господин лейтенант, — тихо сказал парень и ослабил захват. — Нашло что-то. Как будто бес дернул за язык.

Шубин медленно расстегнул пару пуговиц, с хрустом покрутил шеей и припал к кружке с пивом, чудом не упавшей следом за мороженым. Поднял голову, и, увидев приближающегося к их столу администратора, громко сказал:

— Прошу прощения, господа! Молодой человек слегка разнервничался после скорбных событий в его семье. Ничего страшного, я заплачу за ущерб!

«Скорбные события, надо же так придумать!»

Расплатившись с администратором, он с грохотом отодвинул стул и коротко сказал:

— Пошли.

Обратно возвращались молча. Григорий плелся позади, мучительно осознавая, какую глупость совершил. Антон, по его мнению, вообще не знал истинных целей Великого князя, или исполнял свой долг, как и должно офицеру. Понятно, почему так и взбеленился. До сих пор стоит перед глазами побелевшее лицо лейтенанта, его яростное желание свернуть молокососу голову за такие слова. Как еще не убил. «Да не убил бы, — меланхолично подумал парень, — я его за секунду скрутил. Не противник он мне. Вот только зря раскрылся».

Внезапно Шубин остановился перед стеклянным кубом киоска с яркой надписью «Табак», похлопал себя по карманам и совершенно спокойным голосом сказал:

— Подожди, курить куплю.

Вышел обратно с пачкой сигарет, распаковал ее тут же и вытащил сигарету. Щелкнул зажигалкой, прикурил. Пошли дальше.

— О том, что ты сказал — забудь, — посоветовал Шубин, выпуская дым в воздух. — Глупо так думать о людях, которых не знаешь. Кто вообще тебе такую дичь в голову вбил?

— Вы же прекрасно знаете, кто я на самом деле? — гнев испарился, но горький осадок все равно плескался на дне души. — Думаете, не понимаю, что происходит? Зачем за мной следите? Я уже кучу магических прослушек уничтожил, что счет потерял. Зачем за нашим домом слежка? За дядей Кондратом? Глупости какие! Вы уже столько косяков наделали, что будь я вашим хозяином, всех уволил бы. Грубая работа, господа.

Лейтенант усмехнулся, но прерывать Григория не стал.

— Я нужен Великому князю Константину? — напрямую спросил парень. — Если в качестве носителя Полной Силы — это одно, а если в качестве будущего Патриарха клана — совсем другая картина складывается.

— Ну, у тебя и самомнение, — удивленно покачал головой Шубин. — Знаешь, иногда хочется действительно тебе голову открутить, как мечтает наш волхв. С чего ты решил, что интересен Константину Михайловичу в роли будущего зятя?

— Древность рода, высокая концентрация в крови магических артефактов, возможность увеличить мощь Силы, передав ее по наследству, — уверенно ответил Григорий. — Вы же знаете о моих способностях? Зачем притворяться?

Шубин закашлялся, потом с остервенением выкинул окурок в счастливо подвернувшуюся урну для мусора.

— Знал бы, что разговор так повернется, послал бы своего командира с тобой общаться, — мрачно ответил Антон.

— Тогда бы пива не попил.

— Это точно. Здесь ты прав.

— Так вы раскроете свои карты? — наседал Гришка, почувствовав, что все сделал правильно. Если играть — то в открытую. Чего боится прадед? Что его потомок все сольет, перейдя в стан врага? А если наоборот? Войти в клан Меньшиковых на правах родственника и планомерно уничтожить всех прихлебателей вроде Китсеров и их подручных? Кто говорит, что мстить надо стоя лицом к лицу с обидчиком? Можно и в спину бить. Благородство среди аристократов только на словах и в художественных книгах. Реальность отличается от литературы. Китсеры не погнушались уничтожить почти всех Назаровых, подло убили его мать. Да только за одно это нужно раскатать поганый немецкий род тонким слоем по асфальту!

— Я не уполномочен решать такие вопросы, — Антон впервые с уважением посмотрел на молодого волхва, идущего уже рядом. — Поговорю с капитаном, а уж он сам пусть думает, как нам жить дальше.

Они дошли до ворот Гришкиного дома и остановились. Шубин подал руку парню и с усмешкой спросил:

— Так тебя можно теперь Никитой называть?

— Пожалуй, пока рано. Все завязано на Старицкого. А мне еще надо закончить гимназию. Мной, кстати, Коллегия интересовалась. Академией смущают.

— А ты? Дал согласие?

— Кто меня спрашивать будет? У иерархов столько силы, что с ними может лишь император справиться, — засмеялся Григорий. — Боюсь, никто меня не защитит, кроме Константина Михайловича. Он ведь с императором каждый день встречается. Замолвит за меня словечко.

— А сам ты что планируешь? — с любопытством спросил Шубин.

— Передайте мои слова отцу Тамары. Как он решит, так и буду дальше планы строить.

* * *

Марченко внимательно выслушал рассказ лейтенанта Шубина, не перебивая его никакими вопросами. Остальные представители «штаба» в лице Еремко и волхва тоже молчали. Наконец, Антон замолчал и оглядел товарищей.

— Что думаете, господа? Нужно ли извещать Великого князя?

Капитан прошелся по комнате, заложив руки за спину. Ему предстояло самое трудное: правильно оценить ситуацию. Изумление Марченко было понятно: какой-то сопляк неожиданно сам раскидал колоду по своему усмотрению. Кто его надоумил? По чьей указке действует? Многочисленные отслеживания его контактов вызывали сомнения только в одном случае: его связь с Амурским Тайным Двором. Однако никого из их представителей ни разу не появлялся в поле зрения охраны. Если с кем-то Старицкий встречался, то было такое давно.

— Полагаю, что Его Светлость должен знать о предложении мальчишки, — первым высказался волхв. — Хотя… какое это предложение. Отчаянный шаг от неизвестных перспектив. Но ведь кто-то же намекнул ему об опасности связей с дочерью князя?

— Вот я об этом и думаю, — проворчал Марченко. — Просто так языком не мелят, если есть повод.

— Всех тонкостей нашего задания мы можем и не знать, — сказал Еремко. — От нас могли скрыть детали.

— Какие детали? — усмехнулся капитан, присаживаясь за стол. — Мы получили четкое задание: постепенно дать ребятишкам познакомиться, привыкнуть друг к другу, отсечь ненужные контакты со стороны молодых дворян Албазина. Начали подводить пацана к княжне (именно в таком порядке, и не иначе), а он вдруг отчего-то заартачился, перестал показываться ей на глаза, какие-то дела у него появились. Ничего не понимаю. Делаю вывод, что в городе есть его куратор от потайников, хорошо законспирированный и осведомленный о нашей миссии.

— Во всей этой истории, самое забавное и печальное, может быть — Тамара Константиновна единственный человек, который ничего не подозревает, — вздохнул Валентин. — Все вокруг создают суету, что-то пытаются сделать, но мы не можем заглянуть в душу детей. Нельзя насильно заставить любить. Мы же здесь все врём постоянно, и эта ложь стала видна мальчишке. Пытаемся запутать ситуацию, возводим ее до абсурда. Знаете, господа, когда Старицкий первый раз увидел княжну, я почувствовал такое мощное возмущение чистых энергетических структур, исходящих от него, что мне стало завидно. Парень ведь сразу влюбился, сходу! Словно родную душу увидел. Я знаю, мне привычно наблюдать за тонкими материями эфирных тел, чем психологу лечить душу.

— В княжну Меньшикову влюблялись мужчины куда старше, чем этот сосунок, — меланхолично произнес Шубин.

— Господин лейтенант! Я бы попросил! — возвысил голос Марченко.

Валентин только покачал головой на слова Шубина, и уставился в окно, за которым уже густились сумерки.

— И что дальше? — нетерпеливо спросил Еремко.

— У ребят удивительное наложение аур, энергетические контуры работают на одной волновой частоте. Такое бывает, и нередко. Любовь с первого взгляда, гормоны, феромоны и прочая химия притяжения… Но чаще всего мы не попадаем в частоты другого человека. Отсюда и неприязнь, отчуждение.

— То есть ты хочешь сказать, что произошел уникальный случай, когда удачно совместились, как их, контуры? — удивился Марченко.

— Не совсем уникальный, — возразил волхв. — Такое бывает, если ты плохо слышал. Уникальность в том, что княжна Тамара абсолютно равнодушна к проявлениям симпатии со стороны парня. Странно это. Но всему есть объяснение. Это чудеса по заказу можно совершить, а любовь — вещь штучная, у каждого она проявляется индивидуально. Порой какая-то мелочь бросает людей в объятия, и это не всегда гормональный шторм.

— И что же делать? — зашуршал оберткой шоколада Еремко. — Взять на себя роль сводников?

— Думаю, все же стоит предупредить Великого князя, — решил Валентин. — Он сам решит, что делать дальше. А нам предстоит деликатно стоять в сторонке и отпихивать всех желающих заручиться благосклонностью Тамары Константиновны.

— Скоро начнется учебный год, с каникул приедет масса молодых людей, — напомнил Марченко. — Вот тогда потеха начнется. Это сейчас здесь сонное царство.

— Опять же — странная ситуация с Барышевым, — напомнил Шубин и поморщился от звуков фольги. Не выдержав, отобрал шоколадную плитку у Еремко. Показал кулак, присмирив дернувшегося за ней товарища. — Кому понадобилось пырять мужика?

— Это не наша поляна, — возразил Марченко. — Если парню понадобится помощь — мы, конечно, ее окажем. Только мне думается, что он сам в силах разобраться. Вчера Лукин видел его крутящимся возле дома, где живет Якут. Как он умудрился вычислить бандитское логово? Талант всегда пробьет дорогу.

— Талант? — усмехнулся волхв. — Вспомни, что нам говорил барон Китсер? Парень — воспитанник Тайного Двора. Методы слежки и шпионажа ему начали вдалбливать с самого раннего детства. Не верю, что он их внезапно растерял. Плюс к этому — его Сила. Он же, паразит, везде, где только может, развешивает своих «шпионов»! А моих уничтожает!

Офицеры рассмеялись, зная, как ревностно Валентин относится к своим методам магических плетений. И сейчас, видя расстроенное лицо волхва, веселились.

— Все бы вам ржать, жеребцы, — проворчал штатный волхв. — Тимофей, ты решил, что будешь делать? Ставить в известность Великого князя или пока придержать информацию?

— Надо предупредить, — Марченко хлопнул ладонями по столу. — Топайте отсюда, не мешайте мне думать. Составлю отчет и пошлю в Петербург. Сегодня же Константин Михайлович будет в курсе. Все, свободны. Княжне ни слова, что произошло. Раз она единственная непосвященная, или хорошо прикрывает свою догадку, что ее используют — пусть все так и остается. Надеюсь, Старицкий не начнет молоть языком что не надо? Антон, еще раз предупреди пацана, но только после получения ответа от князя. Свободны!

Глава 22

Албазин, июль 2009 года


— Я хотел бы пригласить тебя… — Григорий мучительно посмотрел на свое отражение в зеркале. — Куда бы я хотел ее пригласить, чучело? Давай, думай же!

Парень тяжело вздохнул. Некому было дать совет. Хоть бы Ольга скорей приехала, легче будет. Она-то, наверняка, смогла бы помочь. А так, сплошное насилие над мозгом. В кино? Пошлость неимоверная. В «Ориент» Тамара тоже не пойдет, сразу дала намек, что там не нравится. Устроить катание по Амуру, зафрахтовав небольшую яхту? А что? Это идея! Можно до Благовещенска дойти, потом обратно. Небольшой ужин на двоих на палубе под ночным небом, тихая музыка…

Размечтавшийся Григорий бросился к компьютеру, сделал запрос. Он знал, что в Албазине была небольшая туристическая фирма, специализировавшаяся на таких речных вояжах. Димка Пашковский, друг Кольки Елисеева, как-то рассказывал о таком мероприятии. Они взяли в аренду одну из самых дорогих, зато девчонки были в восторге. Круиз был до самого Хабаровска, потом обратно. Конечно, много народу на такой яхте не уместишь, это понятно. Если считать его, Тамара, пару охранников — вполне допустимо. Один из топтунов может встать за штурвал. Пусть отрабатывает, а то совсем разленились.

Григорий почесал затылок. «Принцесса», на которой катался Пашковский, арендовалась с приличной суммой: три дня за пять тысяч рублей. Ему такое не потянуть. Есть еще «Азимут», восемнадцатиметровая яхта, стоит дешевле, но тоже неподъемно. А вот тринадцатиметровый так называемый «лобстер-бот» с девичьим именем «Эсмеральда» вполне себе достойный вариант. Две с половиной тысячи на четыре дня. Три каюты, пять спальных мест, максимальное количество пассажиров — двенадцать человек. Ну, столько не надо, обойдемся четырьмя, как уже распланировал Григорий, увлеченный своей идеей. «Эсмеральда» была свободна от фрахта, и нужно было торопиться. Сегодня третье июля, пятнадцатого уже нужно ехать в Благовещенск на соревнования. Значит, на послезавтра взять аренду, как раз успеет вернуться домой.

Но сначала нужно было решить вопрос с деньгами. Пятьсот рублей у него лежали на счету. Полугодовой пенсион от Тайного Двора — Страж не забывал о своем подопечном, да и «родители» немного подкинули. А где взять остальное? У Кондратия Ивановича попросить? Или позвонить Олегу? Поможет или нет?

Первым делом Гришка направился к дядюшке, который в этот час сидел в кресле-качалке на улице, точнее, в летней беседке. Отдыхал. После ножевого ранения здоровье у Кондратия Ивановича восстанавливалось медленно, и если бы не тайное вмешательство «племянника» в лечение, то вообще бы пластом лежал в постели. А так медленно, но ходит, аппетит нагуливает. Интересно, уже заподозрил, что его колено слегка подкорректировали?

— Как самочувствие? — увидев, что Барышев не дремлет, а вполне себе с увлечением читает газету, спросил Гришка.

— Кажется, возвращаюсь к жизни, — усмехнулся дядюшка, откладывая газету на журнальный столик. — Ты какой-то взъерошенный, как воробей после драки. Что-то случилось?

— Да, в общем-то… — замялся парень, мучительно вцепившись рукой в свою макушку. — Дядя Кондратий, у тебя не будет две тысячи? В долг, конечно. Я потом отдам, когда получу доступ к счетам.

Барышев изумленно смотрел на своего «племянника», отчаянно красневшего и топчущегося на месте. Однако, запросы у парня! Он ли это, обходившийся тремя сотнями в месяц? И то сам считал, что слишком расточителен.

— А зачем тебе такие деньги? — вкрадчиво спросил мужчина. — Собрался покупать дачу за городом? Как раз на курятник с окраины хватит.

— Да ну, дядя Кондратий! — возмутился Григорий. — Зачем мне дача? Огурцы и без меня есть кому выращивать. Для другого дела надо.

— Соседскую барышню решил развлечь, — понятливо кивнул Барышев. — Ну, что ж, похвально! Только вот финансовая составляющая меня удивляет. Неужели сейчас, чтобы привлечь внимание девушки, требуется такая сумма?

— Я хочу зафрахтовать речную яхту для круиза, чтобы вдвоем… Ну, и охранники ее… — совсем смутился парень. — Она недорогая, но у меня не хватает денег.

Барышев расхохотался. Пока он трясся от смеха, Григорий успевал провести мониторинг внутренних органов и распределить каналы поддерживающей энергии по нужным направлениям. Чтобы дядюшка ничего не понял, стоял с пунцовеющим лицом, отвлекая от положительных изменений. Все-таки интересно, сколько сможет дать?

— Да-ааа! Вот так кавалер! — покачал головой Барышев, вытирая слезы с уголков глаз. — Карман пустой, но смелости и наглости хватает бросаться на неприступную крепость! Вместо ответа Григорий пожал плечами. Все, что он хотел — сказал. Если с деньгами не получится здесь — найдет в другом месте.

— Конечно, дружок, я помогу тебе, — дядюшка подхватил трость, стоявшую возле столика, привычно оперся на нее и встал с кресла. — Хм, странное какое-то ощущение. Боль в боку не чувствуется, головокружение пропало. Эскулапы, наверное, тайком постарались? Ладно. Пошли в дом. Я дам тебе чуть больше. Кроме оплаты аренды ведь надо закупить фрукты, напитки, еду.

— В аренду входит набор продуктов, — Григорий был счастлив. — Все упаковано и хранится в холодильнике. Только разогреть. А насчет фруктов — это точно, не подумал.

— Только перед тем, как подписать договор, особое внимание обрати на пункты, которые относятся к питанию. Чтобы все было свежее на день выхода, — поучал Барышев парня. — Я знаю этих мошенников, любят вокруг пальца клиентов обводить. А то придется с борта рыбку ловить и питаться ею весь круиз. Не думаю, что девушка будет в восторге от рыбной кухни.

Григорий никак не ожидал, что дядя Кондратий расщедрится. Но три тысячи рублей его приятно удивили. Даже не слушая очередное обещание про возврат, Барышев махнул рукой и посоветовал поскорее отправляться в порт и зафрахтовать яхту, пока кому-то другому не пришла такая же яркая мысль.

«Эсмеральда», к его счастью, оказалась незанята. Она покачивалась возле причала, и никакого оживленного движения вокруг нее не было. Контору с незамысловатым названием «Речные круизы» парень нашел в середине длинной улицы, тянувшейся на всем протяжении порта. Скучающий агент сидел в небольшой комнатке и смотрел по компьютеру какой-то фильм. Как только он узнал, зачем пожаловал клиент, тут же оживился. Достал из-под стола папку, развязал ее и выложил перед Гришкой несколько листов с отпечатанным текстом.

— Типовой договор, — пояснил агент. — Прочитайте, не торопитесь. Есть много нюансов, которые обговариваются перед арендой. В основном, это во второй части. Кстати, сколько вам лет, юноша?

— Шестнадцать полных.

— Хм, несовершеннолетний, — пальцы агента застучали по столешнице, словно живя своей жизнью. — Впрочем, договор вы уже можете подписывать, только укажите двух платежеспособных совершеннолетних поручителей. Пусть, кстати, придут с вами, когда начнете эксплуатацию яхты. И еще… В таком случае на борту должны находиться как минимум один взрослый. Иначе я не смогу допустить вас к поездке.

— Их будет больше, — пообещал Григорий. — Они придут и подтвердят мою личность.

— В таком случае, читайте.

Григорий внял совету и внимательно изучил договор. Ничего необычного, все как везде. Права и обязанности сторон, требования к безопасности по эксплуатации судна и много других мелких особенностей. Дойдя до второй части договора, сразу же начал говорить, что ему нужно. Не забыл про питание, запас свежей воды, постельные принадлежности. Дополнили, исправили, выкатили новый вариант договора.

— У вас есть лицензия на управление яхтой в речных водах? — спросил агент.

— Нет, я просто пассажир. Вести яхту будет другой человек.

— Вы мне говорили, что на борту будет от четырех до шести человек. У вас нет точных данных?

— Я хотел сделать небольшой сюрприз, — покраснел Григорий. — Поэтому не могу знать, какое количество людей пойдет в круиз. Может, четыре. Или пять.

Агент усмехнулся. Он все понял и вписал от руки количество пассажиров «от четырех до шести».

— Впрочем, это неважно, — успокоил он. — Плата берется за сутки. Единственное ограничение: не больше двенадцати. Это максимальное количество. И еще Управление яхтой по реке требует особого навыка. У нас есть опытные шкиперы, которые знают Амур, как свои пять пальцев. Соответственно, плата подрастет.

— А если брать своего?

— У вас есть личный шкипер? Похвально, — усмехнулся агент. — Пусть будет свой. На «Эсмеральде» имеется бортовая навигационная система, в которую заложен фарватер Амура, все мели, опасные места и прочие вещи, которые помогут в вождении. Только запомните, молодой человек. Порча имущества влечет за собой существенные затраты. Все риски вы берете на себя.

— Я все понял, — Григорий колебался недолго, и поставил свою подпись под двумя экземплярами договора, после чего оплатил аренду и получил ключи от яхты.

— Еще минутку, — поднял руку агент. — Я сделаю ваше фото. Смотрите в камеру, не шевелитесь. Вот так, сохраним в базе. С завтрашнего дня «Эсмеральда» в вашем распоряжении. Как я понял, выход назначен на пятое июля? Ну, вот, завтрашний день вам нужен для проверки яхты, завоза необходимых вещей и прочих предварительных мероприятий. Еще двести рублей. Не жмитесь, молодой человек. Я знаю, что говорю. Нужно обязательно иметь день перед выходом, чтобы проверить и подготовить судно к плаванию. Вот представьте, пятого утром вы, сломя голову, приезжаете в порт и начинаете проверку. Вдруг чего-то не хватает, что-то мы забыли положить — и день потерян! Вам это надо?

— Согласен, — засмеялся Гришка и оплатил нужную сумму. — «Эсмеральда» будет стоять возле того же пирса, где я ее сейчас видел?

— Конечно, никаких проблем не будет. Пользуйтесь, — агент улыбнулся и сразу потерял интерес к клиенту, взявшись за «мышку».

* * *

— Ты это серьезно? — чуть не хохоча, спросила Тамара, выслушав предложение Григория. С каким-то новым чувством она смотрела на рдеющего парня, предложившего ей «незабываемое путешествие, которое навсегда изменит представление об этой дыре». Удивительно, что даже петербургские хлыщи не додумались до такого. А ведь в столице и пригороде есть места, где можно прекрасно отдохнуть и повеселиться. Та же Балтика с кучей островов! Но ведь никто не предлагал водных путешествий! Насколько Тамара помнила, она вместе со своей семьей раза три ходила на яхте по Финскому заливу. Последний раз — пять лет назад, а потом папеньке все время было не до развлечений.

Они сидели в беседке, откуда свободные от дежурства бойцы деликатно удалились, когда Григорий набрался смелости и пришел в дом княжны.

— Если ты не хочешь — можешь сразу сказать, чтобы я успел отказаться от аренды! — пробурчал парень. — Только я думаю, это будет глупо!

— Чудеса! — покачала головой Тамара, глядя светло-карими глазами, в которых плескался смех, на Старицкого. — То пропадаешь на несколько дней, по телефону отвечать не хочешь, даже через астрал пробиться к тебе не могла. И вдруг такое щедрое предложение! И ты думаешь, после таких выкрутасов я тебе на шею броситься должна?

— А я не прошу на шею, — возразил парень. — Просто хотел сделать приятное. Лето, жара, а ты сидишь в этой крепости, нос не высовываешь.

— А по чьей милости? — возмутилась девушка. — Ты же сам предлагал свои услуги, и вдруг исчез! Думаешь, мне приятно целыми днями одной бродить по сонному городу под охраной? Я уже с тоски кисну!

— Вот! — обрадовался Григорий. — Предлагаю развеяться! Четыре дня на яхте, рядом никого нет…

— Так уж и никого? — сощурилась Тамара. — Ты это чего удумал, коварный тип?

— Ничего, — смешался Старицкий. — Ну… Тебя же все равно одну не отпустят, без охраны. Лицо важное, государственное…

— Не шути так, — посерьезнела Тамара, ничего не зная о последнем разговоре лейтенанта Шубина и Григория, где были расставлены все точки над «I». Она вдруг положила свою руку поверх запястья соседа и улыбнулась. — Хорошо, я согласна. Когда, говоришь, отплываем? Послезавтра? Тогда надо предупредить Тимофея. Нас действительно одних не отпустят. Пошли!

Легко вскочив, Тамара потянула за собой молодого волхва. Особо не упираясь, он засеменил за ней, что вызвало смешки со стороны охраны, торчащей у ворот. Зайдя в дом, девушка уверенно направилась в крыло, где жили бойцы. Остановилась перед дверью капитана Марченко и нетерпеливо постучала.

Начальник охраны был чем-то недоволен, читая какое-то сообщение на мониторе компьютера. Губы его беззвучно шевелились. Подняв голову, он удивленно посмотрел на картину пришествия.

— Это что явление чудес народу? — на всякий случай спросил он.

— Вот! — Тамара выпихнула Григория вперед. — Молодой человек сделал мне предложение… Стоявшая на краю стола чашка с кофе полетела на пол и вдребезги разлетелась на куски, обрызгав брюки капитана и стены комнаты. Ошеломленный Марченко лихорадочно вскочил, но сразу же рухнул обратно на стул, удивленно уставившись на парочку, которая топталась на пороге.

— Тимофей, ты меня неправильно понял, — захлопала глазами девушка. — Ради Творца, не делай такое страшное лицо! Речь идет о речном круизе. Гриша арендовал яхту на четыре дня. Выход послезавтра. Ты же нас все равно не отпустишь одних? Вот я и пришла согласовывать с тобой мероприятие!

— Почему не отпущу? — хрипло выдавил Марченко, успев за это время пережить целую гамму эмоций от испуга до облегчения. — Езжайте, отдыхайте…

И увидев такое же безмерное удивление и ошеломление в глазах княжны, сам закатился от смеха.

— Один-один! Разбежались, ага! Одни вы ни шагу не ступите! Подождите здесь, никуда не уходите!

Капитан метнулся из комнаты, что-то прокричал в дежурке, потом проскочил по коридору на кухню, и через несколько минут вернулся уже в сопровождении Шубина и волхва Валентина. Плотно закрыв за собой двери, Марченко сказал, чтобы все присаживались, а сам прошел на свое место, аккуратно переступая через подсыхающие бурые пятна кофе на полу.

— А что здесь произошло? — с любопытством спросил Шубин, поглядывая на молодых людей.

— Господин Старицкий приглашает Тамару Константиновну в речной круиз по Амуру на несколько дней. Путешествие приятное, не спорю, но есть мелкие нюансы, один из которых — обеспечение безопасности, — Марченко посмотрел на Григория. — Ты умеешь водить моторные яхты?

— Нет, я надеялся, что у вас есть спец, — признался парень.

— У нас все есть, — назидательно проговорил капитан. — Значит, так, лейтенант Шубин. Берешь с собой Диму, Валентина и пару бойцов: Ромашина и Корнеева. Вооружение стандартное. Выезд послезавтра.

— Семь человек, — тут же просчитал Григорий и почесал затылок. — Накладка выходит. У меня в договоре прописано до шести человек.

— Ты же платил посуточно, а не за людей? — напомнил Марченко, показав, что в этом вопросе он не новичок. — Ну, вот. И не парься. Надо будет, до максимума доведу количество пассажиров. Ладно, ладно, не пучь глаза. Ты же должен понимать, что я не собираюсь подвергать даже малейшей опасности свою подопечную. Какой тип яхты зафрахтовал?

— «Лобстер-бот».

— Ага. Три каюты. Одна тебе, другая — Тамаре Константиновне, третья — гостевая, насколько я помню. Поместитесь.

— Надо еще завтра с утра съездить в порт, проверить яхту, — подсказал Старицкий. — Желательно, со шкипером или с человеком, который знает судно.

— Вот с Димой и съездите, — кивнул Марченко. — Он все движущие средства освоил. И лицензия у него есть, кстати. Что еще я забыл? Ах, да! Антон, не забудь завтра Ромашина послать на яхту для охраны. Пусть там ночует. Мало ли что. Подложат какую-нибудь пакость, потом будем вылавливать вас по Амуру сетями. Ну его, эту пляску! Теперь все?

— Кажется, все, — кивнул Григорий. — Если что вспомню — скажу.

— Тогда готовьтесь. А ты, парень, задержись.

Когда все вышли, капитан встал и навис над Гришкой, внимательно изучая его неподвижным, как у змеи, взглядом.

— Сколько ты заплатил за аренду?

— Неважно, — смутился волхв.

— Ты чего мнешься, как барышня на выданье? Думаешь, я не знаю, сколько стоит такое развлечение? Твой дядя, может, и помог тебе с деньгами, но ты сам-то гол как сокол. Сиротство, малыш, штука поганая, она людей ломает, души высасывает. Ты молодец, что стараешься держаться на волне. А за такой подарок…

Хлопнув Старицкого по плечу, капитан полез в ящик стола, вытащил оттуда пачку денег, перевязанную плотной резинкой. Без лишних слов оттопырил карман шорт и затолкал их туда, игнорируя отчаянное сопротивление.

— Не строй из себя благородного влюбленного рыцаря. Здесь полторы тысячи. Для княжны выделяется определенная сумма. Считай, что это небольшой возврат за аренду. Сам видишь, что девчонка мается от безделья. Ты все правильно сделал, а то мы как-то упустили из виду всякие развлечения, сидим здесь, как хорьки в норе. И еще… Чтобы там, на яхте, руки не распускал. И будьте внимательны. Любого, кто вздумает полезть на борт — глушите намертво. Главное — жизнь и безопасность Тамары Константиновны. Головой ты отвечаешь, а не лейтенант Шубин. Осознал?

— Да, — твердо ответил Григорий, вытаскивая пачку обратно. — Но деньги я не возьму. Уберите. Он почему-то был уверен, что капитан начнет уговаривать его не делать глупостей, и собрался до конца отстаивать свою точку зрения. Однако получилось по-другому. Марченко, не говоря ни слова, забрал деньги и швырнул их на стол. Потом бесстрастно посмотрел на парня. — Не хочешь — неволить не буду. Все. Иди отсюда.

Глава 23

День выхода оказался на редкость удачным. Не было той изнуряющей жары, плавившей асфальт в городе; легкая облачная дымка прикрывала солнце, и свежий ветерок в корму был еще одним плюсом к началу путешествия. Все разместили с комфортом. Решили, что самая большой салон будет кают-компанией, две каюты отдали молодым, а вся остальная группа поселилась в шестиместном «номере». Места было тем более достаточно, что Шубин сразу же расписал дежурство на борту. Освобождалась только Тамара и Дима, как рулевой. Даже Григорий оказался в числе вахтенных.

Взревев мотором, «Эсмеральда» вышла на середину реки, и медленно набирая скорость, пошла по фарватеру, выбивая из-под кормы бурлящий белесый водный след. Дима, счастливый от обладания такой игрушкой, вцепился в руль и весело перекликался с развалившимися в креслах на верхней палубе под плотным брезентовым тентом товарищами. Гришка с Тамарой перебрались на носовую часть, и, держась за леера, первое время ни о чем не говорили, только смотрели на пролетающие мимо них островки, поросшие густым кустарником.

— Надо бы сказать Диме, чтобы скорость сбросил, — парень покосился на Тамару, молчаливо откидывающую пряди развевающихся волос за уши. — Так мы до Благовещенска долетим до вечера.

— Пусть пока побалуется, — улыбнулась девушка, подставляя лицо ветру. — Он вчера вечером никому покоя не давал, тормошил всех от свалившегося на него счастья. Пока по шее не получил от ребят…

— Тебе нравится?

— Да, очень здорово. Будет потом о чем рассказать, — усмехнулась княжна. — Я даже фотоаппарат захватала. Будешь меня запечатлевать на память. Кстати, можешь сейчас сфоткать.

Она достала из кармашка шорт небольшую серебряную коробочку и протянула Григорию, а сама эффектно разбросала руки по леерам, повернувшись спиной к носу. Ветер тут же взлохматил ее волосы, и они каштановым пламенем облепили все лицо. Тамара засмеялась и махнула рукой.

— Ладно, потом! Когда помедленнее пойдем.

Дима, наконец, угомонился, и сбавил скорость яхты до десяти-одиннадцати узлов. После короткой фотосессии Тамара ушла в свою каюту отдыхать. Как она пояснила, становится слишком жарко, а обгорать ей не очень-то хочется. К Григорию присоединился лейтенант Шубин. Одетый в легкомысленную цветастую рубашку с пальмами и попугаями, в длинных легких шортах, в темных зеркальных очках и в широкополой панаме он выглядел как молодой денди, решивший отдохнуть на райских Карибских островах от тяжелых трудовых будней в семейной конторе. Прошлепав босыми ногами по нагревшейся палубе, он слегка толкнул задумчивого парня в плечо.

— Смотри, что там по правому борту? — полюбопытствовал он, увидев небольшой городок, окруженный с двух сторон массивом редкого леса, натыканным повсюду мачтам антенн и скудным, куцым бетонным причалом.

— Это Поводово, — пояснил Гришка. — Там базируется отряд егерей. Они помогают пограничникам и контролируют все передвижения по Амуру. Сейчас нас уже срисовали, проверили по справочнику. Если бы шло какое-то неизвестное судно, за нами сразу же сторожевой катер послали.

— А граница отсюда далеко? Насколько мы отодвинули маньчжуров от реки?

— В этом месте на сто пятьдесят километров, — с видом знатока пояснил парень. — Кроме Поводова на маньчжурском выступе населенных пунктов нет, кроме нескольких казачьих станиц. Все опасаются, что Цин Го начнет боевые действия против нас. Граница спорная.

— Да, в Петербурге у всех головная боль от такой стратегической проблемы, — покивал головой Шубин. — А так здесь тихо или хунхузы шалят?

— Шалят, — подтвердил Гришка. — После прихода наших войск на правый берег Амура население, в основном, осталось, но принимать подданство пока не торопятся. Бандиты, контрабандисты — вот кто постоянно проникает на нашу территорию.

— Гляжу, здесь расслабляться не стоит, — ухмыльнулся Антон, многозначительно похлопав по бедру, где под рубашкой прятался пистолет.

— Все не так страшно, — уверенно ответил парень. — На борту куча мужиков с оружием, два волхва. Не справимся, что ли?

— Как сказать, — задумчиво произнес Шубин. — Вот ты сможешь убить человека, пусть даже и бандита? Представь, что будет попытка захвата такой красочной игрушки…

— Понадобится — убью. Даже задумываться не буду.

Какие-то интонации в голосе парня заинтересовали лейтенанта. Что-то необычное и пугающее звучало в его словах; легкость, с которой он ответил на провокационный вопрос, даже озадачила. Никаких рефлексий, неуверенности, или колебаний. Ответ четкий и решительный.

— Ладно, я на тебя рассчитываю, — решил Шубин. — Пиво будешь? Ребята несколько упаковок на борт протащили, паразиты. Думают, что расслабятся.

— Я не пью, — улыбнулся Гришка.

Через два часа небольшого хода решили остановиться возле небольшого островка и пообедать. Хорошо просматриваемый с яхты участок земли с низкорослыми кустиками угрозы не представлял. Пока одна часть пассажиров купалась, Сашка Корнеев разогревал обеденные комплекты в больших упаковках, а Шубин обозревал окрестности в бинокль. После обеда в кают-компании все разошлись по своим каютам отдыхать. Гришка вызвался на вахту. Оставшись в одиночестве, слегка разморенный от жары и пищи, он устроился в кресле под навесом, положив на колени бинокль. Опасаясь, что может уснуть, развесил вдоль бортов «сигналки», а в зону дальнего обнаружения закинул несколько тяжеловесных «амеб», связанных с ним через ауру. Если кто появится в просматриваемых секторах, стражи так заверещат, что мертвого поднимут.

Встали они удачно. На несколько километров вокруг не было ни одного поселка, ни одной лодки. Левый берег темнел хвойным лесом и редкими гранитными выступами, подступающими к воде. Там было пустынно и тихо. Левая сторона тоже не вызывала тревог. Такой же лес, только пореже, кое-где видны последствия частых наводнений: заиленные берега, сушняк, облепленный побуревшими водорослями, подмытые водой корни деревьев. Они еще цеплялись за почву, но рано или поздно мощные стволы обрушатся в воду. Единственное, что беспокоило Григория — остров, перекрывающий обзор с яхты. «Амебы» в том направлении сейчас активно прощупывают пространство, но если поставить «завесу» то можно скрыться от любых поисковых систем.

Из головы не выходил последний разговор с Шубиным. Григорий ни на секунду не сожалел, что раскрылся перед гостями. Надоело прятаться, когда за твоей спиной Патриарх рода подготовил запасную позицию, куда можно отойти, перевести дух и объявить, наконец, о своих правах. Понятно, что многим родственникам второй линии не понравится появление прямого наследника. Откровенно говоря, Григорий их не боялся, так как получил подтверждение от деда, что именно он овладеет основными богатствами рода, когда Патриарха не станет. Кое-что будет передано двоюродному брату Александру, чтобы тот не сильно огорчился и не наделал глупостей.

Возможность влиться в клан Меньшиковых, которая так тревожила и Патриарха, и Олега Полозова его волновала только в одном ракурсе: защитить свою спину от предательского удара. Если дать Великому князю Константину то, что он добивается столько лет — что может помешать требованиям молодого Назарова? Как не крути, родство с влиятельнейшим кланом России дает такие перспективы, что дух захватывает. Академия, ранговый рост, мощный капитал в руках и защита — залог будущей независимости.

Только согласится ли княжна Тамара, если он когда-нибудь сделает ей предложение? И дойдет ли до этого? Ее страстное желание вернуться в Петербург, в привычную среду, серьезно осложняли перспективы Григория. Задумавшись, он прислушался к себе. На самом ли деле ему нравится эта девушка?

Снизу послышался какой-то шорох. Мысли испуганными птахами вылетели из головы и умчались, отчаянно разрезая воздух крыльями. Скосив глаза, он увидел, как на носовую часть вышла Тамара в новом купальнике. Раскинув полотенце на палубе, она легла на живот и подперла голову кулачками. Сверху ее фигурка казалась идеально выточенной талантливым мастером. Меньшиковы славились своими красавицами вот уже несколько поколений. Григорий, конечно, в своей жизни не встречался с представителями их клана, но по фотографиям, гуляющим в Сети, можно было представить результаты селекции, как бы грубо это слово не звучало в отношении женщин царствующего рода. Так ведь дворянство тем и занималось, что улучшало свою породу и магические способности лучших представителей рода. А эта девушка, словно специально разлегшись у него на виду, болтая ногами, как раз и представляла все лучшее, чего добились ее предки.

От размышлений его отвлек насмешливый голос Тамары:

— Ты еще долго будешь на меня сверху пялиться, Старицкий? Надеюсь, извращенных мыслей у тебя нет?

— Извини, но я несу охрану яхты, и ты попадаешь в обзор, — решил пошутить Гришка, скрывая неловкость, словно его поймали на непотребном занятии.

— Если каждый раз будешь просить прощения — далеко не уедешь, — откликнулась девушка. — Топай вниз, твоя вахта заканчивается. Смена идет.

И, правда, перед Григорием вырос улыбающийся Ромашин. Он по-приятельски подмигнул парню, и бесцеремонно выгнал его с кресла, сам заняв стратегическую высотку с биноклем в руках.

— Слушай, Гришка, — негромко сказал он, — хочу «спасибо» тебе сказать.

— За что? — удивился волхв.

— Здорово придумал с яхтой. Реально, в доме уже все бесить начало. Не люблю в четырех стенах безвылазно сидеть.

— Так вас же в увольнение отпускают!

— Да не то это все! — махнул рукой Ромашин. — Хоть проветримся!

— Ну, отдыхай! — усмехнулся Григорий. — Только сильно не расслабляйся. Скоро пойдут территориальные воды, китайцы вдоль границы на своих лодках шныряют, к нам норовят залезть. Наглые.

— Ничего, у нас для таких ушлых есть сюрприз, — боец потянулся как сытый довольный кот. — Иди, поспи чуток. А-аа! Вижу, куда глаза косишь!

Сон-час закончился. На верхнюю палубу уже поднималась остальная часть команды. С транца раздалось мощное «бултых». Это Дима решил искупнуться. Довольный как слон, он нарезал круги вокруг яхты.

— Почему бы и нам не освежиться? — задумчиво произнесла Тамара. Она уже стояла у лееров, когда Гришка подошел к ней.

— Пошли, — обрадовался он.

— Эй, молодежь! — орал рулевой. — Водичка-то какая теплая! Давайте ко мне! Внезапно почувствовав, что хочет похулиганить, Гришка сбросил шорты, под которыми у него уже были надеты плавки, и прямо с борта сиганул в воду, помчался наперегонки с Димой.

— Тамара Константиновна! — орал боец. — Присоединяйтесь! Только с кормы идите! Не повторяйте глупостей этого мальчишки!

Девушка изящно прыгнула в воду, почти не подняв брызг, и вдруг исчезла. Прошло несколько секунд, и Гришка взволнованно заметался, периодически ныряя в зеленоватую глубину. Тамары нигде не было видно. В очередной раз, вылетев на поверхность, увидел ее в нескольких метрах, размеренно плывущую на середину реки.

— Коза! — прошептал Гришка, отплевываясь теплой водой. — Чуть до инфаркта не довела.

Он не обратил внимания, что остальные мужчины даже не среагировали на такое поведение девушки. Наверное, для них было привычно видеть фокусы. Парень не знал, что Тамара могла проплыть под водой, задерживая дыхание почти на минуту благодаря плетениям, которые создавали защиту в виде «воздушного пузыря». Такие магические фокусы существовали, но мало кто ими пользовался. Сплошное баловство и энергетические затраты в чужеродной среде, особенно если такую магию применяет «огневик» или «земной» волхв.

* * *

Вывалившись на небольшую поляну, окруженную со всех сторон высокими желтокорыми соснами, обросший, как лесовик, мужчина с выдохом сбросил тяжелый рюкзак на землю. И тут же сам завалился рядом с ним, глядя в яркую синеву неба. Следом за ним, треща ветками кустарника, появились еще трое в грязном камуфляже и с такими же объемными рюкзаками. Все они были вооружены автоматическими карабинами, а тот, кто первым прилег отдохнуть, держал в руках автомат. На охотников или егерей они походили мало, а густая растительность на лице говорила об их долгом путешествии по малознакомым лесным тропам.

— Правильно хоть идем, Грек? — спросил один из новоприбывших.

Греком звали обросшего лесовика, первым вышедшим на поляну. Смуглолицый, горбоносый, он напоминал, скорее, цыгана или румына, чем настоящего жителя Пелопоннеса.

Грек вытащил из кармана камуфляжной куртки небольшой прибор, включил его и несколько минут молчаливо изучал маршрут, выстроенный на экране.

— Навигатор дурит, что ли? — нахмурился он. — По нему выходит, что до Благовещенска еще полста километров топать. А нам еще через Амур переправиться надо. Эта желтая обезьяна всеми родственниками до седьмого колена клялась, что заложила правильный маршрут. Урод недоделанный. Вернусь обратно — закопаю вниз башкой.

— Когда в городе товар ждут? — на всякий случай поинтересовался жилистый высокий молодой мужчина с жесткой щетиной, которая очень шла к его красивому надменному лицу. Чувствовалась дворянская порода. Хотя таковым он и не был.

— Договорились на шестое, — о чем-то думая, откликнулся Грек. — У нас сутки остались, чтобы попасть на тот берег и добраться до Благовещенска. Как будем перебираться? Лодка осталась ниже по течению, а ее найти надо.

— Так ты ее не «привязал» на карту, что ли? — удивился «дворянин».

— «Привязал», — неохотно ответил Грек. — Говорю же, навигатор гавкнул. Некорректное отображение местности. Если смотреть по простой карте, то мы вышли к Амуру выше от лодки. Но сейчас идти по китайской территории я бы не рискнул. Нарвемся на погранцов.

— Но нам нужна лодка, без нее мы реку с товаром не переплывем, — очнулся от дремоты еще один напарник.

— А то без тебя нам это неизвестно! — огрызнулся Грек. — Слушай, Барон, ты же умеешь наводить иллюзию! Закрой нас — и мы спокойно дойдем до места! Я его хорошо приметил, не ошибусь.

— Как будто у меня Силы полная цистерна! — огрызнулся молодой мужчина, которого звали Бароном. — Себя и еще одного я смогу накрыть «невидимкой», а ведь еще груз надо учитывать! Кто понесет лишние килограммы? Я не нанимался ишаком работать. Моя задача — вас прикрывать, если вляпаетесь по самую макушку.

— Зато прибыль пополам делим, а не по вкладу в общее дело, — разумно заметил Грек. — Я же не полог прошу поставить, а отвлекающую иллюзию. Ты меня вообще не слышишь, что ли? Пусти наших двойников вдоль берега против течения, пусть китаезы за ними идут, а мы тем временем до лодки добежим. До рассвета успеем даже в Россию уйти.

— Мало у меня Силы, — поморщился Барон. — Все артефакты разряжены.

— Что же ты так плохо учился, друг? — ухмыльнулся Грек, перелаживая автомат под себя.

— Вы же как-то черпаете силу из Стихий, умеете ее подстраивать под себя…

— Я самоучка, — разозлился Барон. — Думаешь, простолюдинам так легко освоить свой Дар, поступить в нужное заведение, пройти инициацию? Все сам, без чьей-либо помощи! Мой Дар помогает лишь мне, понял? На других я трачу мощь артефактов, которые покупаю через подставных лиц!

— Хорошо бы настоящего волхва заиметь, — вздохнул еще один отдыхающий, в пропотевшей насквозь куртке. Судя по обострившимся скулам, переход дался ему нелегко. — Я слышал, в группе Паука есть такой.

— Ага, вне закона, — хмыкнул Барон. — Знаю я его. Прячется по углам, как крыса. Не, я лучше потихоньку грести буду, глядишь, до старости доживу. Под колпак Коллегии я не горю желанием попадать.

— Замолкли! — поднял руку Грек и резко привстал, к чему-то прислушиваясь. Что уловили его уши — никто не понял. Кроме верхового ветра и ленивого посвистывания пичужки в кустах, разомлевшей от жары, никаких других посторонних звуков не было. — Там, на реке, голоса! Барон, пошли со мной, проверим!

Двое мужчин налегке, оставив рюкзаки на месте, но с оружием, осторожно прокрались через подлесок, и вышли на высокий яр, с которого открывалась панорама Амура, лежащий неподалеку небольшой островок слева и русский берег. А ближе к острову с золотистым песчаным пляжем стояла яхта. На самом берегу никого не было. Правильно, это же китайская сторона, а пассажиры яхты явно русские. Их там толклось несколько человек. Один сидел под тентом в плетеном кресле и периодически подносил к глазам бинокль. Двое купались, а еще один лежал на носу и загорал.

— «Эсмеральда», — прочитал Грек через бинокль. Заходящее солнце светило так, что можно было не бояться, что оптика выдаст их нахождение. — Что за чудо у нас перед глазами? Барон, что скажешь?

— Случайно здесь стоит? Или нет? — Барон был человеком осторожным, и любое событие, выбивающееся из логики происходящего, его пугало. — Может, нас специально сюда загоняли? А это русские пограничники нас ожидают.

— С чего бы? — засмеялся Грек и перевел окуляры на купающихся. — Какие пограничники? С ними девка, совсем молодая, смотри. Титьки только наливаться стали, хотя и в таком виде уже соком исходит.

— Пошляк! — сплюнул Барон.

— На, посмотри! — скалил зубы напарник. — Когда еще такое увидишь? Все время по тайге, как зверь драный, бегаешь. Забыл уже, как бабы выглядят?

Барон нехотя взял бинокль, но направил его на яхту. Он искал причину, чтобы обойти это препятствие и не светиться перед неожиданными речными гостями. Неужели просто отдыхающие? Тогда это шанс. Захват судна и быстрый рывок до Благовещенска.

— Уже вечер, — тихо произнес Грек. — Если они встали на якорь до утра, мы возьмем яхту. Слышишь, колдун? Проверь внимательно наличие одаренных на борту.

— Без твоих подсказок можно? — проворчал Барон, тяжело шевеля белками глаз. Он, кажется, входил в состояние, близкое к обмороку. Крупные капли пота показались на его лбу и висках. Через несколько минут он обессилено приник к земле. Грек в это время с удовольствием рассматривал девушку в темно-синем купальнике, стоявшую на транце яхты. Худощавый парень подал ей полотенце, в которое она завернула свою умопомрачительную фигурку. С трудом сдерживая сердцебиение и облизывая пересохшие губы, Грек повернулся к очнувшемуся волхву.

— Чем порадуешь, брат? — спросил он, участливо поглядев на полумертвого товарища.

— Валим отсюда, пока живы, — прохрипел Барон. — Там, минимум, двое волхвов. Ранг не маленький. Разотрут нас в мелкую пыль.

— Не тарахти, — поморщился Грек, разочаровываясь в ответе колдуна. — Кто из них волхв? Можешь сказать?

— Вон тот парень, который рядом с девушкой стоит, — неопределенно кивнул в сторону яхты Барон.

— Он же пацан еще! Какой из него волхв! Сырая масса!

— Именно он. Его ауру я вижу и чувствую Силу. Второй прячется внизу. Там тоже прослеживается четкая структура силовых линий. Закрытые каналы, энергетические нити, переплетенные между собой. В общем, серьезный тип в засаде сидит. Все-таки пограничники, или служба магического контроля.

— Думаешь, кто-то сдал? — помрачнел Грек.

— Ничего я не думаю, фактов маловато. Но двое одаренных на борту мне не нравятся. Против них я не выдюжу.

— Слушай, это все хрень полная, — уверенно сказал Грек. — Ну, сам подумай: выход группы планировался ниже по течение. Мы явно сбились с курса. Никто не мог предугадать такую ошибку, даже если предположить, что нас сдали. И тут мы видим, что какая-то яхта торчит на наших глазах! Да обычные аристократишки отдыхают, чего бояться-то?

— Грек, ты идиот? — устало произнес Барон. — Хочешь на двух волхвов прыгнуть?

— Грохнем обоих. Девку — в обиход, остальных — по обстоятельствам.

— Охренел? Я на это не подписывался.

— Блин, чудило! Здесь же граница! Мало что произошло? Может, на хунхузов нарвались? Вот и погибли. Умей поворачивать ситуацию в свою пользу, — Грек снова приник к биноклю. — Девка понравилась? Жаль стало?

— Кажется, она тоже… — буркнул Барон.

— Что — тоже? Волхв?

— Угу. Что-то непонятное в ее ауре. То ли закрыта хорошо, то ли слабенькая.

— Час от часу не легче, — проворчал Грек. — Короче, колдун, я не хочу время терять на бесполезную ходьбу. Будем брать яхту ночью. И ты мне поможешь. У нас в рюкзаках товару на полмиллиона. Представляешь, на какие санкции мы налетим, если в срок не доставим в Благовещенск «радугу»?

— Не убьют же, — усмехнулся волхв.

— Не убьют, но доверять перестанут. А еще заплатить за просрочку заставят. Ты Абрека не знаешь? Весьма щепетильный старик.

— Урод он, — пробормотал Барон. — Маму прирежет за малейший косяк.

— Вот потому его и боятся, — назидательно сказал Грек. — Сам же знаешь его, и не хочешь мне помочь нужном деле. Согласен: против аристо идти себе дороже. Но у нас оружие есть. Главное, ликвидировать одаренных.

— Как ты их ликвидируешь? Из обычного карабина? А если они закроются «сферой» или «шильдом»? Хрен ты их пробьешь! Нужны особые боеприпасы, которых у нас нет!

— Ну, ты и зануда, Барон! — засмеялся Грек, наливаясь уверенностью. — Все пучком будет. Главное, чтобы они до наступления темноты не сдернули отсюда! Ясно, что к нашему берегу не пристанут, территория китайская. Надо будет вплавь к ним подобраться через остров. Они уйдут с фарватера, чтобы ночью кто-нибудь не налетел. Так что… Метров сто с хвостиком будет, да? Доплывем. Кто будет сопротивляться — возьмем в ножи. Ладно, хватит пузом землю натирать, пошли. Вернувшись на поляну, Грек с довольной физиономией оглядел отдыхающих подельников.

— Ну, что, парни? Готовы поработать? Хорошее дельце намечается. Вислый, ты же хорошо ножи кидаешь?

Флегматично жующий травинку мужик с хищным разрезом глаз и тонкими, бледными губами, усмехнулся, и не говоря ни слова, вытащил из голенища сапога нож с узким длинным клинком. Подбросил, ловко ловя за рукоять, а потом неуловимым движением кисти швырнул нож в Грека. Он со свистом пролетел над макушкой командира группы и с глухим стуком врезался в дерево. Грек не шелохнулся, продолжая улыбаться. Потом улыбка сошла на нет.

— Больше так не делай, придурок, — с плохо скрытой угрозой предупредил он. — Я же не просил тебя показывать фокусы с ножом. Ладно, давайте все сюда. Будем думать, как нам яхту в хозяйство взять.

Глава 24

Ретроспектива

Лето, 1942 год, экспедиция князя Шаранского


Язык черного старого селевого схода до сих пор, по прошествии многих лет, уродливым шрамом тянулся с южных склонов горной цепи, за которым скрывались перевалы, ведущие в Кашгар. Мощные навалы камней были хаотично разбросаны по взгорьям и на равнине, а где-то стесали как острой бритвой часть холмов. Подполковник Назаров с самого раннего утра бродил по этому языку, даже поднимался далеко в горы, а за ним на двух мулах шла его группа с секретным оборудованием. Оно находилось в темно-зеленых квадратных армейских ящиках в опечатанном виде. Никто за время похода ни разу не видел, чтобы волхвы хотя бы единожды срывали магическую печать, и Назаров даже князю ничего о них не говорил. Теперь же время пришло.

По приказу старшего волхва Селезнев и Григорчук скинули ящики на землю, распаковали их, а капитан Зайковский удостоверился, что все оборудование оказалось в целости и сохранности.

То, что находилось в ящиках, оборудованием трудно было назвать; скорее, оно относилось к лабораторным принадлежностям в виде узких непрозрачных колб, матовых шаров величиной со среднюю новогоднюю игрушку, и целой кучей мелких серебристых деталей, похожих на картонные квадратики с приклеенными к ним усиками, вроде детских никчемных поделок. Эти самые квадратики Селезнев и Григорчук брали горстями, и, растянувшись вдоль селевого шрама по обе стороны от него, начали раскидывать их, причем, строго равномерно, через каждые три шага. Следом шли Назаров и Зайковский, сжимая в руках шары.

С десяток казаков, отряженных князем Шаранским для охраны группы, с любопытством смотрели на непонятные манипуляции, но близко не подходили, справедливо опасаясь гнева старшего волхва. Еще были свежи в памяти огненные шквалы в ущелье, которыми оба колдуна уничтожили ифритов и отряд басмачей. Казаки расположились на ближайших холмах и в развалинах гранитных глыб, чтобы перекрыть все возможные пути появления вражеских отрядов.

— У меня всего лишь две реакции на человеческую плоть, — сказал, наконец, Зайковский, когда группа завершила первую часть мероприятия, и брезгливо откинул почерневший шар в сторону. Беззвучно полыхнув оранжевым выплеском пламени, артефакт рассыпался и превратился в горстку пепла неряшливого цвета.

Подполковник Назаров остановился, достал из планшета тетрадку и записал данные своего подчиненного, и сам, в свою очередь аккуратно занес туда свои наблюдения. Потом ответил:

— Как я и предполагал, под селем находится небольшая часть отряда Китсера. Три реакции шара. Может, он реагировал на части одного человеческого тела, а может, и на фрагменты. В любом случае основная часть экспедиции осталась жива.

— И что все это может значить? — перепрыгивая через валуны, Зайковский перешел закаменевший селевой поток и присоединился к командиру.

— Если потери в отряде барона превысили все нормы, он должен был вернуться в Пишпек, — пояснил Назаров. — Но барон поступил иначе: ушел дальше. Никто ведь его не видел возвращающимся на север. А это значит, что экспедиция продолжилась. Теперь нам будет легче. Смотри, Данила…

Оглянувшись, Назаров приметил небольшой плоский валун и сел на него, разложив на коленях карту. Капитан примостился рядом. Палец старшего волхва уткнулся в маленькую синюю кляксу.

— Это Чатыр-Кел, а мы почти в трех километрах от озера. Наш лагерь разбит на берегу, но никак не в предгорьях. Как думаешь, Данила, барон совсем не понимал, что лучше сделать остановку на равнинной местности, чем здесь?

— Не думаю, Анатолий Архипович, — отрицательно покачал головой помощник. — Или там, или далеко отсюда, за перевалом.

— Вот именно. Выходит, что сель настиг их уже на марше, — задумался Назаров. — А это может означать некие варианты: они успели увернуться от удара, потеряв несколько человек, и ушли дальше. Или под камнями лежат останки не его людей, а кого-то из местных пастухов. Случайные люди…

— Да, такой исход вероятен больше всего.

— Если смотреть по карте, у экспедиции Китсера было несколько путей через горную цепь. В восточном направлении в обход, что займет лишние дни, или напрямик, через перевал. Дорога здесь есть, ничего сложного, особенно летом. Это зимой горные тропы завалены снегом. Барон Китсер, судя по воспоминаниям его родственников и друзей, слыл человеком упрямым и горячим, и никогда не искал вариантов, облегчающих его существование. Может, такая смелость и спасла ему жизнь в тот раз…

— Или уничтожила, — Зайковский пристально посмотрел на карту. — До границы с Китаем осталось около восьмидесяти километров, а со всеми подъемами и спусками — даже сто с лишним набежит. Тяжело.

— Тяжело, не спорю. Но нам обязательно нужно выявить остаточные следы отряда, — вздохнул Назаров, представив объем работы. — Много лет прошло, боюсь, что «следопыт» не сработает. Знаешь, как я доставал слепок ауры Китсера, чтобы упаковать его в артефакты? Пришлось ехать в Ригу, просить Патриарха, чтобы он поделился каплей своей крови, потом уламывать Коллегию для изготовления инструментария. Не понимают люди, что это важно для страны. Не сам Китсер, а его исследования в перемещениях между мирами. Согласен, что идея была бредовая, шальная, но она все-таки основывалась на твердой экспериментальной и материалистической базе. И на неких физических постулатах о насыщенности Космоса энергией, которую мы зовем Силой.

— А нам хватит «следопыта»? — призадумался капитан, высчитывая маршрут. — Радиус действия артефакта — два километра, а с учетом древности следа и метеорологических изменений в регионе, он существенно сокращается.

— Есть двадцать колб с разложенной на мелкие составляющие кровью, — пояснил Назаров. — Нам бы найти первый след, который может сразу указать направление. А потом можно слегка корректировать поиски. Думаю, хватит. Надеюсь на это.

Старший волхв поднялся и с небольшим прищуром посмотрел на белеющие снежные вершины близких гор. Где-то там, в узких ущельях или на опасных перевалах, или в каменных осыпях должен был быть ответ, который уже полвека волновал специалистов из Генерального штаба и часть коллег-волхвов, которые догадывались, за каким бесом пошел барон Китсер во враждебные горы. Неисповедимы пути человеческие, идущие вслед за древними манускриптами или за обыкновенными амбициями. Тайны ариев-руссов, якобы передавших своих знания ариям-солнцепоклонникам из Персии, будоражили не только иерархов и родовитых аристократов, но и иностранные разведки. Недаром же Памир, Тянь-Шань и Куньлунь стали местом паломничества любого, кто причастен к миру магии. Одного не могут понять все эти любители приключений и артефактов: настоящую Силу нельзя обрести посредством каких-то заумных заклинаний или с помощью амулетов. Космос по своим причинам выбирает носителя Дара, и не вина ариев, что они поняли механизм передачи Силы по наследству. Поэтому в мире осталось не так много людей, хранящих в своих генах ценнейшую информацию. И большинство из них — на территории России.

Назаров усмехнулся, вспоминая, как отец вдалбливал ему простые истины до момента посвящения, сокрушаясь, что отпрыск не может их наложить на картину мироздания. Чем отличается известный французский Дом Бофремонов от русского клана Одинцовых? Только разностью менталитета, и ничем больше. Кто виноват, что некогда сплоченный Орден распался из-за противоречий между его братьями? Кто-то был обижен, что вся Европа подпала под власть славянских родов, и хотел независимости. Гордыня, обиды и «хотения» вылились в грандиозную политическую войну, в результате которой появились Франция, Испания, Британия, Италия и много других мелких княжеств и государств. Сепаратисты добились своего, но потеряли самое главное — человеческий материал. Большинство потомков ариев-руссов осталось на востоке, сохранив генетическую информацию в недосягаемости от кровопролитных разборок между европейскими домами, где и погиб весь цвет «космической» аристократии.

Только к концу восемнадцатого века европейские арии спохватились, что в межклановой резне профукали все возможности, и ринулись в Россию в надежде отщепить от пышного цветущего древа частичку Силы. Проходимцев хватало, особенно из германских княжеств. Те же Китсеры, Краусе, Пфальцы, Штраубе любыми путями завоевывали право пустить корни на русской земле. Кому-то удалось. Вот одного из них и приходится теперь разыскивать. Китсеры, наиболее сплоченный и упрямый клан, всеми правдами и неправдами добились привилегий при службе русским Великим князьям и императорам, но демонстрация немецкого снобизма и ярого желания доказать, что они являются потомками ариев-руссов, только вызывала смех в дворянских кругах. Какие руссы, прости их Творец! Обыкновенные любители сосисок и тушеной капусты под темное пиво! Шутки шутками, но Назаров знал, что Китсеры имели право заявить о своей древности и принадлежности к Ордену, канувшему во тьму веков. Пятьсот лет назад проживавшие на территории Поруссии славянские племена были онемечены алеманами, саксами и германцами, потеряли свою идентификацию и связь с Русью. «Онемечились», стали «немыми» — то есть перестали разговаривать на общем языке, забыли корни и легли под чужаков, сохраняя себе и своим близким жизнь. А Китсеры, к слову, вели свою родословную от какого-то поморянского князя, но тоже попали под каток иноязычных племен. Может быть, кто-то из предков и примыкал к Ордену, но того история уже не помнит, кроме самих Китсеров. И то… ложь и правда часто перемешиваются таким изощренным способом, что отличить их друг от друга не представляется возможным.

Тихо вздохнув, Назаров очнулся от размышлений. Можно было сворачивать исследования на селевом сходе. Здесь все ясно. Экспедиция осталась жива и исчезла в другом месте, где-то в горах, если не дошла до Кашгара. Не верил старший волхв в потерю следов. Есть они. Впереди несколько перевалов, горных троп, по которым можно пройти к уйгурам. Надо просто внимательно смотреть по сторонам, искать захоронения, знаки на камнях или иные ориентиры.

— Уходим, капитан, — сказал Назаров. — Собирай людей и спускайся к лагерю.

— Значит, идем дальше?

— Да. Здесь мы свое дело сделали. Проследи, чтобы оборудование было запаковано. Посчитай артефакты и лично опломбируй ящики.

Через полтора часа небольшой отряд спустился к лагерю возле озера. Отпустив своего коня пастись на травянистом склоне холма, Назаров направился к командирской палатке и нашел там Шаранского, упорно тренирующего проснувшийся Дар. Увидев входящего подполковника, он смущенно свел ладони, в которых ярко блеснула точка, чем-то похожая по форме на снежинку. Да и в палатке ощутимо пахло зимней свежестью.

— Вижу, у вас успехи, Михаил Давыдович? — спокойно, словно ничего не произошло, спросил волхв.

— Знаете, что-то стало получаться, — прокашлялся князь. — Сил такое волшебство забирает неимоверно много. Даже не представлял — насколько.

— Устали? — сбрасывая портупею, улыбнулся Назаров.

— Я внял вашему совету и не стал переусердствовать. Знаете, что лучше всего у меня получается?

— Если я правильно разобрался в плетениях — то у вас парный Дар.

— То есть?

— Комбинация Воды и Воздуха у вас лучше всего проходит. Так ведь? И получение снега в июне не станет теперь проблемой?

— Точно, — засмеялся Шаранский. — Позабавлю родных, когда вернусь… Анатолий Архипович, вы, кажется, настроены очень решительно. Нашли что-то?

— Назаров сел на спальный мешок и показал князю планшет.

— Здесь результаты проверки местности. Мои подозрения подтвердились. Отряд барона не погиб под селевым сходом, а ушел дальше. Нам предстоит найти его следы. Но я не знаю точного направления, куда мог направиться Китсер. Нужно расспросить проводников. Может, они подскажут, по каким тропам удобно сейчас идти.

— Сделаем, — кивнул Шаранский. — Когда выходим?

— Завтра с утра. Не стоит терять время. Пока стоят сухие дни — нужно двигаться вперед. Скоро начнутся дожди, чувствую, — волхв задумался. — Я прикидываю наихудший вариант, в котором вам придется ждать нашего возвращения из Кашгара в каком-нибудь горном кишлаке.

— Мы — люди военные, подчиняемся приказу, — усмехнулся князь. — Сколько надо ждать — столько и будем. Хоть два года. Только мне нужны гарантии какой-то связи, чтобы я знал, живы еще вы или нет.

— Я подумаю над этим вопросом, — кивнул Назаров.

8 июля 1942 года спецотряд князя Шаранского с приданными ему офицерами Генштаба свернул лагерь возле озера Чатыр-Кел и двинулся мимо старого селевого схода вдоль горной гряды на восток. Как сказал один из проводников, самый близкий проходимый перевал в этом районе — перевал Торугарт. Зато потом от него можно идти прямиком до Кашгара. Дорога хожалая, по ней местные жители частенько ездят к своим родственникам в Кашгар или на рынок, чтобы продать или купить нужные в хозяйстве вещи. Бандиты? Пошаливают, куда же без них?

До перевала Торугарт добирались несколько дней. Шли по языку ледника, потом немного спустились вниз по морене и сыпучим склонам, чтобы лошади не поломали ноги. Повернув затем на запад, чтобы горная цепь оказалась уже по правую руку, целенаправленно взяли курс на перевал. По пути били горных козлов, пополняя запасы продовольствия. Периодически Назаров со своей группой и казаками Шаранского отрывались на несколько километров, чтобы отыскать хоть какой-то след пропавшей экспедиции. Использовали две колбы со слепками ауры Китсера, но положительного результата не добились. Как будто здесь вообще не проходило такое большое количество людей. А ведь в отряде барона, судя по документам, было пятьдесят шесть человек, включая проводников. И где их следы?

В какой-то момент тропа сузилась, и появились опасные, обрывистые участки. Нависшие над отрядом каменные стены грозили в любой момент обрушиться вниз. А тут, как назло, пошли затяжные дожди, которых подполковник давно ждал с возрастающим беспокойством. Проводники-киргизы торопились пройти шайтаново место, чтобы не попасть под лавину из грязи и огромных камней. Только к исходу дня удалось найти относительно ровную площадку, где и разбили лагерь. Вымокшие, грязные и злые от холодных струй, льющихся с неба за шиворот, бойцы растягивали палатки, крепили края не только металлическими крюками, но и валунами для верности, и заваливались спать, даже не поев горячего. Да и не из чего было разводить костры. Кругом только камень и лед.

— Мы опояшем лагерь «сигналками» и магическими минами, — успокоил князя Назаров.

— Вы тоже ложитесь спать. Не надо выставлять охрану. Все равно люди уснут. Дайте им выспаться хотя бы под защитой палаток.

— Вы уверены, что ваша охранная сигнализация сработает штатно?

— Конечно. Даже если мы все будем спать мертвецким сном, я и капитан Зайковский почувствуем нарушение периметра, — старший волхв плотнее закутался в плащ, и спотыкаясь, побрел вверх по склону, периодически поднимая голову и прикидывая, где нужно растягивать сторожевые плетения. Зайковский закрывал нижний периметр. Через полчаса круг закольцевали и ушли в палатку спать.

Ночью дождь перестал идти, но подул холодный ветер. Он колыхал палатки, сбрасывая с них остатки влаги, забирался под полог, выстуживая изнутри воздух.

Из-за крупных валунов метнулась какая-то приземистая четвероногая тень, и лошади, стоявшие плотной кучей вместе с мулами, резко заволновались, захрипели.

Хищник рвался к свежему мясу, но на свою беду попал лапой на плетение, вызвавшее небольшой хлопок прямо под брюхом зверя. Горячая обжигающая струя воздуха подбросила его вверх, развернула в воздухе и откинула вниз по склону. Завизжав от боли и недоумения, горный волк бросился прочь от непонятного и опасного места, поджимая под себя обожженную магическим пламенем лапу.

Назаров вынырнул из полудремы и прислушался к возне снаружи. Он понял, что попытка прорыва через периметр осуществлялась не человеком, и глубоко вздохнув, прочертил пальцем руны «огонь» и «купол», после чего завернулся в плащ и стал ждать, когда в палатке станет тепло. Шаранский и капитан беспокойно завертелись во сне, скидывая с себя одеяла. Усмехнувшись, старший волхв закрыл глаза и заснул.

Глава 25

Июль 2009 года, «Эсмеральда»


— Никуда мы на ночь не поплывем, — лейтенант Шубин оглядел довольных этим решением пассажиров и пожал плечами, объясняя свой приказ. — Фарватер незнакомый, пусть яхта и с навигатором. Островов много мелких, еще на отмель какую налетим незнакомую. Дима, правь к левому берегу, вставай на якорь.

— И правильно, торопиться не надо, — подал голос Валентин, развалившись на мягком кресле. — У нас еще три дня в запасе.

— Еще раз напоминаю, что противоположный берег и остров перед нами — китайская территория, — Шубин не успокаивался. — Надеюсь, никому не надо объяснять, что это значит. Вахту несем ответственно, не засыпаем. Волхвам — задача: поставить «сигналки» и периодически их проверять.

— Сделаем, — кивнул Валентин и подмигнул Григорию, сидевшему рядом с Тамарой за овальным столом кают-компании. Парня как будто прикрепили к девушке невидимой веревкой, и он неотвязно находился с девушкой с самого начала поездки. Княжну, видимо, это забавляло; ни разу не проявив недовольства, она спокойно принимала все ухаживания за собой.

Вся команда, за исключением Ромашина, торчавшего на верхней палубе вахтенным и вооруженным прибором ночного видения, поужинала в салоне и теперь не торопилась расходиться. Дима и Корнеев играли в карты и не обращали ни на кого внимания, изредка обмениваясь репликами. Кажется, кто-то из них жульничал, чем вызывал шквал обвинительных речей. Оба не признавались, что передергивают карту.

— Вахта по два часа, — повысил голос лейтенант. — Корнеев. Валентин. Григорий. Я. В таком порядке. Ясно, бойцы?

— Так точно, — откликнулся Корнеев, сделав страшные глаза водителю.

— Пойдем наверх? — предложила Тамара, и Гришка с радостью согласился. В конце концов, этот круиз он дарил девушке, а нее ее телохранителям. Небольшое неудобство в виде большого количества народа должно как-то компенсироваться. Захватив плед с дивана, он рванул следом за княжной и догнал ее уже на носовой части. Обхватив плечи руками, она задумчиво смотрела на далекие огоньки бакенов и темную стену леса на другой стороне берега. Григорий накинул на поежившуюся от свежего ветерка Тамару плед и встал рядом.

— Спасибо, — откликнулась девушка. — Как здесь тихо и жутковато. Неужели тут не живут люди?

— Живут, — тихо ответил Гришка. — Вдоль Амура много сел, в основном — казачьи станицы, выполняющие роль вспомогательных пограничных пунктов. Казаки несут службу, перекрывая узкие участки, где нельзя поставить систему видеонаблюдения или сигнализацию. Здесь же тайга кругом. Даже с беспилотников многого не увидишь.

— Никогда еще не была в такой глуши, — призналась княжна. — Даже диким кажется, что где-то существует многомилионные города с рекламными огнями на фасадах зданий, светом фонарей, шумом машин. Столица вообще никогда не спит. А я здесь…

— Зато теперь поймешь, насколько мы далеки от цивилизации. Настоящие таежники, дикари, охотники за удачей! — пошутил Григорий и в ответ услышал хмыканье Тамары. Кажется, она не прониклась пламенной речью соседа. Она росла в другой среде, в которой плавание по большой реке вдоль враждебных границ уже считалось верхом экзотического приключения. — Все хотел тебя спросить. Помнишь, тогда на острове, говорила, что по ментальному состоянию — ты Валькирия.

— Так и есть, — спокойно ответила Тамара и неожиданно для него чуть ли не прижалась к плечу. — Но существует небольшое ограничение: меня не учат владеть механикой и техникой боя, становиться оборотнем — фу, это вообще гадость! — и другим важным деталям, присущим Валькириям. Вот, просто не учат.

— Почему? — удивился Григорий. — Для Валькирии самое важное составляющее ее образа жизни — боевые искусства, как и для боевого волхва.

— Не могу понять, — вздохнула Тамара. — Честно скажу: не стремлюсь к овладению боя. Ты же сам видел, что я спокойно могу формировать ударные заклинания и защищаться. А ведь меня этому не учили. Вернее, были факультативные курсы, на которых я освоила основные принципы боевых искусств. Мне не это надо…

Она внезапно замолчала, словно давая возможность парню додумать за нее, что скрывалось за этими словами. Григорий чувствовал через плед тепло ее плеча, и стало казаться, что весь мир съежился до состояния небольшой точки, на котором они стояли, а над ними раскинулся огромный звездный купол, объемлющий их ласковой теплой темнотой.

— У тебя хорошая энергетическая подпитка, — прервал волшебную тишину Григорий. — Даже я не могу так быстро начать залечивать пробои в ауре. Где-то читал, что такая способность дается Берегиням.

— Скорее, ранг Берегини дает возможность человеку мгновенно реагировать на проблемы организма и регулировать важные потоки, — усмехнулась Тамара.

— А еще я слышал, что они могут защитить на большом расстоянии…

Внезапно он почувствовал на своих губах прохладную ладонь Тамары, и слова, готовые вырваться наружу, застряли где-то в голосовых связках.

— Тихо! — прошептала она. — Ты ничего не слышал?

Григорий напряг слух, вслушиваясь в тихий плеск речных волн в борт яхты, поскрипывание кресла, в котором сейчас восседал Ромашин, глухой шум тайги от верхового ветра.

— Да что? — как только появилась у него возможность говорить, шепотом переспросил он, до сих пор ощущая прикосновение ее руки.

— Мне показалось, что человек кричит, вверх по течению, откуда мы пришли. Гришка подошел к леерам и перегнулся, всматриваясь до боли в глазах в черную как деготь воду. Потом перевел взгляд вверх по течению, наткнулся на темнеющее пятно острова, и ему вдруг почудилось, что какой-то предмет неестественно и странно по диагонали плывет прямо к яхте. На топляк не похоже. Но мало ли что это такое. Шарахнет в борт — и пойдешь потом в вечную кабалу к арендатору.

— Ромашин! — окликнул он охранника. — Не спишь, боец?

— Наговорились? — облегченно вздохнул вахтенный. — Наконец-то, а то я деликатно заткнул уши и даже дышать перестал, чтобы вам не мешать. Чего орешь?

— На нас что-то плывет, или кто-то! Давай вниз, быстро!

Коротко матюгнувшись, боец сорвался с кресла и появился на носу. Гришка тем временем постарался усилить ночное зрение, но ничего не получалось. Единственное, что он понял по трепещущейся ауре в воде — там был человек. Словно в подтверждение, крик, уже ослабленный бесконечной борьбой с природной стихией, снова донесся до всех, кто стоял на борту.

— Это человек, — тут же подтвердил Ромашин, посмотрев через ПНВ. Потом заорал. — Эй, забирай к берегу, круче давай! Я тебя подхвачу!

Он метнулся вдоль борта на транец. Незадачливый пловец, кажется, разобрался, куда плыть, и теперь изо всех сил молотил руками по воде, стремясь к вожделенному спасению.

— Может, веревку кинуть? — озаботилась Тамара.

— Ничего, так поймаем, — Григорий бросился следом за Ромашиным.

Незнакомец оказался неплохим пловцом. Он сориентировался и все сделал так, как его просил охранник. Конечно, промахнулся самую малость, но Григорий, прыгнув в воду, успел сцапать обессилевшего бедолагу за ворот рубашки и подтащить к корме. Там его уже принимали подоспевшие на шум Корнеев и Дима. Пловца заставили скинуть мокрую одежду, и колотящегося от холода, завернули в плед, после чего сразу же отвели в кают-компанию.

Незадачливому ночному пловцу на вид было лет сорок. Выглядел он каким-то потасканным, словно жизнь раз за разом ставила перед ним неразрешимые задачи, и он, побившись об них головой, отступал. Но взгляд его оказался неприятным, осмысливающим. Узкий разрез глаз, тонкие бледные губы и настороженное внимание. Сидя на диване, мужчина продолжал мелко дрожать и жадно пил горячий чай из фарфоровой кружки.

— Уважаемый, я бы хотел услышать от вас, каким образом оказались ночью в воде? Что произошло? — Шубин не горел желание оставлять на борту чужого человека. Он отошел в дальний угол кают-компании, чтобы внимательно смотреть за гостем, который категорически ему не нравился. Лейтенант со спокойной душой не стал бы протягивать руку помощи незнакомцу, дав ему возможность самостоятельно спасаться. Интуиция вопила об опасности, но как она могла реализоваться, когда рядом два волхва. Тем более, Валентин сразу шепнул, что пловец — обыкновенный человек. Единственное, что настораживает — непонятный то ли амулет, то ли артефакт за пазухой. Не прощупывается на наличие опасности. Хорошо бы посмотреть на него. Скрепя сердце, Шубин решил подождать развития ситуации, держа руку так, чтобы сразу же выдернуть оружие из-под рубахи.

— Да ведь не поверите, — махнул рукой чужак. — Ну, так и быть, все равно расскажу. Я со своим соседом Лехой отправился на моторке рыбку половить. Это чуть выше по течению, между островами. Если вы сверху идете — видели те места. Километров десять отсюда. Там рыба хорошо в сети ловится. Ну, да! А на удочку много ли наловишь? Проблема в том, что те острова спорные, и китайцы частенько там патрулируют на пограничных катерах, впрочем, как и наши. Не повезло, вот что скажу. Налетели на желтолицых в темноте. Не в том смысле, что своей лодкой забодали катер, ха-ха! Просто не заметили. Гады между островками тихо стояли. Вот и дождались нас. Попробовали на своей «шкандыбайке» оторваться, но куда нам соревноваться с быстроходным катером!

Согревшийся мужчина перестал дрожать и с отвращением отодвинул от себя кружку с недопитым чаем.

— А водочки нет? — с надеждой спросил он.

— Водки нет, — ответил Валентин, необычайно внимательно посматривая на пловца. Пробовал сканировать ауру, в которой ничего необычного не заметил. Сполохи средней интенсивности с преобладанием редких вкраплений коричневого цвета. Григорий тоже присоединился к развлечению, но не обнаружил настораживающих факторов, кроме единственного артефакта, который спасенный упрямо не хотел показывать. То ли амулет, то ли еще какой оберег? — Коньяк мы вам налили в чай.

— А! То-то мне показался странным вкус! — поморщился мужчина. — Не пью коньяк, не нравится он мне!

— Что произошло дальше? — вернул его на тропу рассказа Шубин.

— Да ничего! — разозлился пловец. — Догнали нас китаезы и шваркнули в корму со всей дури. Мы только в разные стороны и кувыркнулись. Я сразу на глубину нырнул, чтобы винтами катера не зацепило, отплыл в сторону, но попал в течение. Плаваю я хорошо, что позволило мне продержаться на воде. Хотел к берегу подтянуться, но тут на островную отмель наткнулся, а потом и ваши габаритные сигналы разглядел. Решил плыть до вас, а то рисковал застрять на острове до китайского патруля!

Мужчина покачал головой, словно сам не верил, что смог спастись после ночного купания.

— Хорошо, — решился Шубин. — Оставайтесь на яхте до утра. С рассветом вы должны уйти. Сами откуда?

— Из Никольской. Станица такая выше по течению. Да вы ее проходили…

— Сожалею, что отвезти домой не сможем. И помочь в поисках вашего друга тоже не получится. У нас другие дела. Спать будете здесь. Предупреждаю: слоняться по яхте запрещено. Из салона ни ногой. Это понятно?

— Куда уж понятнее, — пожал плечами мужчина. — Спасибо, что спасли и согрели.

— Вы можете показать, что у вас под рубашкой? — ожидаемо спросил Валентин.

— Ничего особенного, всего лишь охранный амулет, — спокойно ответил мужчина и аккуратно вытащил за витой шнурок обыкновенный камень, который был заряжен полностью. — От огнестрела. Китайцы частенько садят по нашим рыбакам из автоматов, вот и приходится сохранять свою шкуру таким способом. Удовольствие дорогое, но жизнь-то еще дороже.

Григорию показалось, что в голосе незадачливого купальщика промелькнули насмешливые нотки. Когда все вышли из кают-компании, лейтенант сразу подал знак подняться на палубу.

— Ты его внимательно прощупал? — спросил он Валентина.

— Куда уж внимательней, — пробурчал волхв. — Нету него оружия. Просматривал амулет. То ли защищен хорошо, то ли обычная вещица, которую впарили мужику как артефакт на каком-нибудь рынке. Он, конечно, заряжен, но я подозреваю, не от огнестрельного оружия.

— Я тоже не смог пробить амулет, — подтвердил Григорий.

— Мне этот тип не нравится, — заявил Шубин. — Я все время ему в глаза смотрел, пока он свою историю заливал. Врет. Взгляд оценивающий, как будто присматривался, кто из пассажиров представляет особую опасность. А мы, как назло, все вместе собрались. Смотри, просчитывай варианты.

— Господин лейтенант, давайте, я его за борт сброшу, — прямодушно заявил Корнеев, с хрустом распрямив плечи.

— Окстись, боец! — проворчал Шубин. — Успеешь еще.

— И какие варианты? — встрял в разговор Валентин. — Думаешь, он не случайно здесь появился? Я его проверил на сто рядов. Аура не идеальная, но и на злодея не тянет. У большинства людей такая же. Откровенно опасных мыслей не ощущается.

— Его могли прикрыть, — возразил Григорий.

— Не ощутил прикрытия, — отмахнулся княжеский волхв. — Чист, аки младенец. Ни единого плетения по контуру.

— Я знаю людей, которые хорошо прячут свои эмоции и мысли, и их не так легко вытащить на верхний слой ауры, — вмешалась в разговор Тамара.

— Тамар Константиновна, если вы знакомы с таким типом людей — это не означает, что любой может овладеть принципами ментального щита, — вздохнул Валентин. — Дар этот — я имею в виду не магию — чрезвычайно редкий для обыкновенного гражданина.

— Мы не можем прийти к единому мнению, — прервал их спор Шубин. — Я увеличиваю число вахтенных на палубе. Не исключен силовой захват судна извне.

— А если я и Гриша увеличим время своих дежурств, чтобы в случае опасности кто-то всегда был наверху? — предложил Валентин.

— Хорошо, — согласился Шубин и посмотрел на часы. — Через тридцать минут Ромашина сменит Корнеев. Тогда ты, Григорий, заступаешь с ним на вахту. Потом я встану вместе с тобой еще на два часа. Придется Димку тоже подключать к службе.

— Надо раскидать «сигналки» вокруг яхты.

— Ты не торопись, нам надо совместить наши плетения, — возразил старший волхв. — Иначе как я смогу манипулировать твоими «жучками» в случае нападения? Григорий сразу понял, что петербургский волхв хитрит. В случае совмещения чужеродных плетений ничего не произойдет. Эту страшилку он уже успел опровергнуть своими опытами, но никогда не стремился доказать ошибочность такой методики. Пугают — ну и пусть. Кому надо, все уже знает. Любое кастование само по себе уникально и не вступает в противоречие с другими приемами. Просто Валентину захотелось получить доступ к его «амебам», постоянно разрушающим систему видеоконтроля. Ладно, пусть утешится. Может, поймет причину своих промахов в защите. А он новых «шпионов» смастерит. Дурное дело нехитрое.

— Вы все-таки полагаете, что нужно ждать гостей? — поежилась Тамара.

— Такой вариант возможен, — не стал скрывать проблему Шубин.

— В таком случае я иду спать, — решила княжна. — Если будет атака — разбудите меня. Я, как-никак, тоже обладаю некоторыми способностями, которые вам помогут. Три волхва на борту — это не в бирюльки играть. Но девушке стоять на ночной вахте не пристало, господа. Спокойной ночи!

Постепенно пассажиры яхты разбрелись по каютам. Обеспокоенный Шубин тоже не выдержал звенящего спокойствия, разлитого над ночным Амуром, и ушел последним, кратко напомнив Корнееву основные положения устава караульной службы. Боец терпеливо ждал, когда дотошный офицер скроется под палубой и оставит его в покое. Ромашин закончил вахту и с нескрываемым удовольствием передал ПНВ товарищу, заодно похлопав его по плечу.

— Дерзай, салага! Все в твоих руках! — сказал он на прощание. — Я надеюсь, что наш спокойный сон не прервется до утра.

— Особо не надейся, — усмехнулся Корнеев, цепляя прибор на лоб. — Видел, как лейтенант круги по палубе нарезал? Что-то беспокоится. У нас мужик странный в кают-компании спит. Так что держи один глаз открытым.

— Одного мужика испугались? Чем он так напряг? — Ромашин задержался. — Вы его проверили?

— Он без оружия, но как бы на отвлекающий маневр похоже.

Ромашин махнул рукой и нырнул под палубу. Корнеев нахмурился и обратился к Гришке:

— Ладно, парень, давай работать. Иди на нос, проверяй свои магические штучки. Чаще борта обследуй, чтобы из-под них какая-нибудь сволочь не выскочила.

— А кто здесь может выскочить? Таймень-переросток? — засмеялся Григорий.

— Диверсанты, — спокойно ответил Корнеев, вертя головой по сторонам. — Слышал о «речных драконах»? Китайские бойцы-подводники считаются одними из лучших диверсантов в дальневосточном регионе. А захватить кого-нибудь из русских подданных вообще для них в радость. Потом будут шантажировать или влиять через родственников похищенного на властные структуры. Ты не забыл, кто у нас на борту?

— И откуда ты знаешь про «драконов»? — Гришке стало стыдно. Ведь он же слышал о таком спецподразделении от Тагира, да как-то выпали лекции старого бойца из памяти, расслабленной жизнью в Албазине. — Ты же дальше Петербурга не выезжал!

— Выезжал, — спокойно ответил Корнеев, — но недалеко. У нас регулярные занятия ведут отставники-офицеры. Что-то вроде лекций для расширения кругозора. Вот видишь, пригодилось.

Они перестали разговаривать, вглядываясь в чернеющий длинной лентой чужой берег. Чуть ниже по течению светился багровый глаз бакена, отмечая фарватер. Плескалась вода в борта яхты, где-то на русском берегу вскрикнула птица. Григорий нарушил молчание и сказал, что возьмет на себя левый сектор акватории. Без ПНВ трудно что-то разглядеть, но активные защитные и поисковые модули в астральном поле надежно сигнализировали о ситуации вокруг. Тихо. Все тихо. Парень погрузился в раздумья о будущем. В первую очередь его мучил вопрос: правильно ли он сделал, высказав Шубину все, что вертелось на языке в последнее время. Если Великий Князь узнает, что в запальчивости сказал молодой волхв, в своем гневе сотрет в порошок. Аристократы умеют гневаться — у них этого качества не отнять. А с другой стороны: разве Григорий не прав? Если Меньшиковы так жаждут заполучить ценного носителя Дара, то почему бы и не поторговаться? Только как на такие художества отреагирует прадед? Может и не пережить.

Стараясь не поддаться волнам гнева, он решил размышлять здраво. Потуги старика отомстить своим врагам стремительно катятся к нулю. Это надо признать. Лично он, наследник рода, не собирается воевать со всем миром, если в свое время никто из родственников не смог отстоять честь рода. Из-за амбиций Патриарха погибла мать, а сам он живет как перекати-поле! Родным домом стала база наемников (ну, это не совсем так, ведь жил-то он в приемной семье!). Так что в жизни Григория появились другие планы.

Как часто бывает у людей, слишком эмоционально воспринимающим обиды и живущим с обостренным чувством справедливости, Григория холодной волной окатил стыд, и он постепенно пришел в себя. Остыв от выплесков негативной энергии, он рассудил здраво, почему старик должен быть виноват? Тем, что у него подрубили корни? Что не осталось преданных родственников по второй линии? Даже в тяжелые моменты дед Анатолий думал о нем, о Никите Назарове, и теперь, де-юре являясь наследником огромных богатств, может смело смотреть в будущее. И еще один момент: как быть с Тамарой? Ведь она приглянулась ему сразу, до того момента, когда Олег Полозов предупредил о возможных провокациях недругов. Рассуждая разумно, узнав о том, кем является отец девушки, ее поклонник должен сломя голову бежать от нее, забиться в самую глухую дыру и не отсвечивать до тех пор, пока родовитая наследница не уедет в Петербург. Григорий не такой. Он чувствует в себе возможности преодолеть препоны, и если не получится с Тамарой, просто попросить ее помощи для своих жизненных целей.

Слабая вспышка на периферии магического пространства насторожила его, не дав додумать. Сработал маячок движения. Кто-то появился на острове или плывет по воде в сторону яхты. Пока точно не разобрать. Послав на помощь сгоревшему модулю еще парочку, Григорий полностью вошел в эфирное пространство, отмечая оживление на китайской стороне. Точно. Это на острове. Метки совсем близко, но они движутся по горизонтали туда-сюда. Три человека. Вот только кто? Пограничный наряд? Ищут незадачливого пловца, который сейчас спит в каюте? Тогда где катер или лодка, на которой китайцы переправились на остров? Это чужаки, и они могут быть связаны с пловцом.

— Наблюдаю движение на китайском острове, — тихо произнес Гришка, но Корнеев должен услышать. У него и ПНВ есть, пусть хорошенько посмотрит.

— Никакого движения, — через несколько минут ответил княжий охранник. — Даже кусты не шевелятся.

— Они там, — возразил парень. — Смотри внимательно.

Иначе и быть не могло. Григорий-то мог наблюдать их в своем магическом зрении. Три ярко-алых размытых точки неожиданно исчезли, словно их накрыло пологом невидимости. Молодой волхв с недоумением протер глаза, как будто такая манипуляция могла помочь. Нет, все оставалось по-прежнему. Отслеживаемые объекты исчезли. Это могло означать одно: у людей, прячущихся на острове, тоже есть волхв. Умело закрылся сам и спрятал своих спутников, чтобы не светиться в магическом диапазоне. Гришка счел нужным поделиться своими соображениями с Корнеевым. Охранник спустился вниз и встал рядом с ним.

— Прибор не может ошибиться, — заявил он, — потому что исправен. А если исправен — значит, работает.

— Какая глубокая мысль, — пробурчал Григорий. — И я не могу ошибиться. Может, сходишь вниз и разбудишь Шубина? А я пока прослежу за перемещениями неизвестных. Скажи, что наблюдаем три объекта, маскируются магическим пологом.

— Почему я?

— У тебя ПНВ не берет, а мои «шпионы» их чувствуют.

— Ладно, уговорил, — напарник по вахте исчез, и сразу стало невыносимо тихо и тоскливо. Даже ветер угомонился, перестав раскачивать верхушки деревьев. Сонная тишина опустилась на водную гладь Амура. Где-то неподалеку незримо пролегал пограничная черта, за которой китайский берег таил в себе непонятную суету. Парень помнил о трех засветках, которые перестали себя проявлять. Неутомимые стражники бороздили строго очерченную астральную территорию, но постепенно теряли энергию. Нужно обновить модули, находящиеся в постоянном движении без подпитки.

Ага! Есть контакт! Все-таки не зря глаза напрягал, просматривая мутное пространство, где впервые заметил засветку. Там они, все трое! Мысли, крутившиеся в голове, не искали логики в происходящем — все лежало на поверхности. Незнакомец на яхте и те трое на берегу — из одной компании. Тогда кто они? Контрабандисты или диверсанты? Сразу вспомнились слова бармена о контрабанде «радуги» через границу. Может, они нарвались на одну из таких групп? А что? Вышли на берег в обход застав и увидели яхту. Сразу сообразил, что можно воспользоваться ситуацией и захватить судно. Разыграли ситуацию о несчастном рыбаке, чуть не погибшем от нехороших китайцев. А теперь ждут сигнала от сообщника. И как тот подаст сигнал? На борту несколько вооруженных мужчин, два волхва и Валькирия! Это насколько надо быть на голову стукнутым, чтобы лезть тигру в пасть! А такой вариант контрабандисты должны просчитать, если у них есть волхв! Непонятно!

Насколько Григорий был осведомлен в таких специфических вопросах, люди, снующие через границу с товаром, редко пользуются услугами колдунов, да еще высококвалифицированных. Каждый из одаренных стоит на учете, имеет свой реестровый номер и не собирается марать репутацию подобным образом. Это прямой вред стране, и действия контрабандистов подпадают под тяжелую статью. Исключения, несомненно, существуют, и Григорий допускал, что на берегу прячется неучтенный Коллегией волхв, каким-то образом обошедший систему. И, значит, была вероятность риска налететь на сильного колдуна.

На палубу выскочили Корнеев и Дима-рулевой.

— Тебя лейтенант вниз зовет, топай живей, — сказал Корнеев, — а мы тут покараулим. Гришка нырнул в освещенное ночными светильниками чрево судна и подошел к стоящим возле кают-компании Шубину и Валентину. Лейтенант окинул взглядом свое магическое воинство.

— Если гость начнет сопротивляться — сразу же нейтрализуйте его, — мрачно произнес он. — Вот не хотел я заниматься благотворительностью, а теперь расплачиваемся. Они вошли в кают-компанию, и Шубин зажег свет. Пловец оторвал взлохмаченную голову от подушки и сонно поморгал глазами, но Гришка мог поклясться, что незнакомец даже не спал, усиленно изображая такового.

— Господин хороший, попрошу вас сидеть спокойно и не делать никаких резких движений, — холодно приказал Шубин, направив пистолет на мужчину. — Все, что имеете в карманах — положите на стол.

— У меня нет оружия, — усмехнулся пловец.

— Мы это знаем, но у вас есть артефакт, — руки Валентина уже готовы были расчертить воздух атакующими рунами. Гришка стоял на подстраховке, формируя «шильд».

— Конечно, он у меня есть, — спокойно произнес мужчина и очень осторожно вытащил из-за пазухи черно-матовый шар величиной с теннисный мячик. Встал, прошелся до стола и положил его. Потом проследовал тем же маршрутом обратно. Уже сидя, спросил:

— Вам знаком этот предмет?

— Шар Теслы! — выдохнул Валентин, а у Григория по спине пробежали мурашки, словно он соприкоснулся с самой великой и ужасной тайной.

Шар Теслы являлся мощным разрушительным артефактом, настолько редким, что обладание им давало человеку возможность влиять даже на геополитическую ситуацию в мире. Проще говоря, этот предмет и являлся оружием шантажа. Он был создан величайшим магом в начале двадцатого века и умел брать энергию из Космоса, что являлось высшим пилотажем даже среди иерархов магии. Единственный неживой предмет, который аккумулировал мощь природы независимо от воли человека. Небольшой шарик с неимоверной плотностью материала при активации мог разрушить небольшой город, а уж тринадцатиметровую яхту разнести на молекулы ничего не стоило. Поговаривали о внеземном происхождении Шара, а то и об умении Теслы материализовать артефакт из параллельных миров. О чем бы не говорили маги, но самое загадочное в Шаре была именно функция накопления энергии и ее отдачи. Ведь в теории питаться мощью Стихий мог только человек, но никак не предмет. Неживая материя всегда вторична, и заполнить ее Силой брались только маги. А Шар Теслы мог и брать, и отдавать самостоятельно. Только вот отдавал он энергию кардинальным способом: взрывал все, что находилось рядом, в мелкую пыль. Обуздать страшную силу мог только незаурядный и опытный маг. Так что сейчас на столе лежала мощнейшая энергетическая станция с двойной функцией.

— Теперь понятно, почему я не просчитал артефакт! — побелел Валентин. — Шар экранирует внешние частоты, а сам словно прячется под защитным полем! Откуда он у тебя?

— Неважно! — усмехнулся незнакомец. — Ты! Положил оружие на стол, рядом с Шаром! Я не шучу! Одно мое слово — и яхта взлетит на воздух. Артефакт настроен на кодовое слово, а не на движение! Даже выкинув его в воду, вы не гарантируете себе спасение! Вижу, господин волхв об этом знает!

— Ты же блефуешь, — Шубин не думал опускать пистолет, просчитывая варианты. Один удачный выстрел в голову — и бандит слова сказать не успеет. А если успеет? — Сам тоже погибнешь при взрыве. На смертника ты не похож.

— Да, подыхать не хочу, — раздался нервный хохоток. — Но смерть ребятишек тоже никому не нужна. Верно? Зачем такое горе родителям? Для чего тогда они наняли команду оберегать их? Я же не слепой, вижу. Военная выправка, оружие носите постоянно под одеждой. А вы мне тут на жалость давить собираетесь! Давай, клади волыну на стол, зови всех сюда, чтобы я мог видеть вас. Шевелись, воин! Да, кстати, у меня еще амулет есть. Несколько выстрелов в упор отразит. А мне и одного хватит для активации.

И Гришка увидел, что гость покрылся бледно-сиреневой «сферой». Понятно, почему Шар так удачно замаскировался под защитным амулетом. Мелкий артефакт забивал волнами пассивную структуру Шара Теслы. Кто-то же сообразил припрятать желтый лист в осеннем лесу!

— Шар выжигает все в радиусе пятисот метров. Никто не успеет уйти, — видя, что Шубин колеблется, еще больше нагнал жути ночной гость. — Ты слышал мое требование? Сначала весь экипаж должен спуститься сюда, сдать оружие и только потом выполнить мое основное требование! Я жду!

Через пять минут Шубин со своими ребятами уже находился в кают-компании, а пистолеты горкой лежали рядом с Шаром, до которого никто не посмел дотронуться. Потому что сам Валентин своим бездействием вносил сумятицу в головы охранников. Ситуация действительно была абсурдной. Вот же противник, с голыми руками стоит возле дверей и ухмыляется. Всего пара шагов — и можно свернуть шею. Волхв покачал головой, когда лейтенант с досадой уставился на него. Ясно же, что мужик нагло блефовал, и взрывать Шар не собирался. А вдруг ему отступать некуда? Может, накидался наркотиками, и теперь ему сам черт не брат. Это как сон: знаешь, что ничего не случится, а страх все равно заползает во все поры, заставляет сердце бешено биться и перегонять литры крови по венам. Или сам человек стоит у такой черты, что смерть кажется избавлением от всех проблем.

— Я не вижу девицы здесь, — сказал мужчина и взял в руки один из пистолетов. — Где она?

— Спит, — коротко ответил Шубин.

— Приведите ее сюда. Я ведь по-русски сказал, чтобы все были в одном месте! Пацан, давай-ка за своей подружкой, и живо. Не вздумай колдовать. Все равно успею всех к Творцу на встречу отправить.

Григорий с бьющимся от гнева и безысходности сердцем выскочил в коридор, прислонился к переборке. Он совершенно не представлял, что делать. Казалось, чего проще: накинуть блокирующие плетения на контрабандиста и закончить этот спектакль. Но тут же сам отвергал такой вариант. Если Шар подчиняется голосовым приказам, то и плетение нужно создавать соответствующее, чтобы язык отнялся. А у него нет таких модулей, надо опять на коленках ляпать. Вздохнув, Григорий оторвался от теплой лакированной стены и подошел к каюте, где спала Тамара. Кажется, их посчитали за детей каких-то важных аристо. И решили сыграть на шантаже. Кстати, нисколько не прогадав. За Тамару все находившиеся здесь отвечали своей головой в прямом смысле. И страх за нее перевешивал все здравые рассуждения. Ну не будет же ночной гость взрывать самого себя, когда впереди маячит огромный куш от контрабандного товара. Или он имеет какой-то путь отхода. Неужели телепорт? Нет, все это лишь буйные домыслы, фантазии, порожденные липким страхом и отчаянием. Значит, надо признать невероятный вариант спасения, тогда вся нелогичность поведения врага становится прозрачной. У контрабандистов есть телепортатор.

Он тихо постучал в дверь. Ясно, что таким образом ее не разбудить. Сжал пальцы в кулак и костяшками протарабанил сильнее. Потом нажал на дверную ручку. Странно, но она поддалась на небольшое усилие и открылась. Вот как? Тамара не заперлась? Удивительно, как она доверяет своим людям. Вот и ошиблась, хотя беда пришла с другой стороны. А если бы захват произошел позже, да еще и со стрельбой? Страшно подумать… Хотя, для Валькирии защитить себя труда не составит. Или Тамара все же больше Берегиня?

Зайдя в темную каюту, он сразу понял, что недооценил девушку. Видимые только людям с магическим зрением красные линии пересекали все помещение из угла в угол, словно пьяный паук решил на скорую лапку сплести смертоносную паутину. Сделай Григорий механически еще пару шагов вперед — зажарился бы как бычок на вертеле.

— Тамара! — громко сказал в темноту Григорий. — Просыпайся!

— О, боги! — простонала несчастным голосом девушка из дальнего угла. — Старицкий, ты моей смерти хочешь! И здесь от тебя покоя нет! Ты где стоишь?

— Возле двери!

— Вот и выйди, пока живой! Что случилось-то?

— У нас большая проблема. Яхта захвачена, мы стали заложниками. Одевайся, я тебе сейчас все коротко расскажу. Думать вместе будем.

Глава 26

Петербург, июль 2009 года


Великий князь Константин Михайлович находился в состоянии боксера, пропустившего хук от противника, хорошо работающего как правой, так и левой рукой. Неделя еще не закончилась, а неприятности сыпались одна за другой как из дырявого мешка, прогрызенного мышами. Ладно, осведомленность старшего брата объяснима. В его подчинении огромный штат специалистов государственного масштаба, и узнать о перемещении Тамары из Петербурга в Албазин не составило труда. Стукачи, подслухи, осведомители работали не за страх, а за совесть. Вот интересно бы выяснить, кто в его семье играет на две стороны? Кто сливает информацию императору? Говоря слово «семья», князь имел в виду всех, кто составлял не только близкий круг родственников, но и служащих, слуг, охрану — в общем, тех людей, которых род среднего Меньшикова приблизил к себе. Подозрения на крота в своем доме у Константина Михайловича были обоснованы. Капитан Марченко в своем ежедневном отчете указал на неприятный факт утечки фотографий из семейного архива. Обстоятельный анализ произошедшего события с дочерью Великого князя и сиротой Назаровым мог бы оказаться забавным. Молодежь здорово пошутила над каким-то местным гопником, но на этом смешное заканчивалось. Откуда у него оказалась фотография Тамары, присутствовавшей на балу в императорском дворце? Крот рылся в личной жизни семейства Меньшиковых без зазрения совести. А этого Великий князь потерпеть не мог. Не так много людей втянуты в историю с носителем Полной Силы. Ну, кого можно подозревать? Всех, кроме себя, мог бы ответить Константин Михайлович. Барон Китсер один из первых встает в этот ряд; волхв Ломакин и другая мелкая сошка, выполняющая вспомогательные работы. С Китсерами водят дружбу золотопромышленник Короленко, владелец амурской зверофермы Котов и еще парочка аристократов, делающих бизнес на западе и востоке империи, раскинув загребущие ручонки на обе стороны.

Князь Константин подошел к окну и распахнул створки, впуская в кабинет прохладу вечера. Во внутреннем саду веселились Катерина и Павел, а парочка гувернанток хлопотала возле самого младшего. По гравийным дорожкам носился рыжий спаниель Джок, оглашая окрестности безудержным лаем.

Константин Михайлович, не глядя, схватил пузатый стакан с коньяком. Сейчас как никогда хотелось выпить. Мозг лихорадочно работал, анализируя все последние события, отчего в висках появились неприятные покалывания. Верный признак наступающей мигрени. Князь вернулся в своих размышлениях к докладу Марченко. Как понимать историю с аварией? Кто ее подстроил? Такой ситуации в сценарий не закладывали. Если бы Китсер решил своевольничать, он бы обязательно предупредил об опасном инциденте. Такого же не произошло. Значит ли это, что авария подстроена третьими лицами? Нет, бред какой-то! Попахивает заговором против императора! Не хотелось думать, что Сашка прав. Какая-то иностранная разведка могла провести акцию с намеком? Кстати, Марченко тоже предполагал вариант с вражеской агентурой, но как-то вяло, словно сам не верил в свои выводы. Ну, да. Ведь князь перед отъездом тщательно инструктировал капитана и расписывал все варианты поведения своей дочери, и как действовать, исходя из ситуации. С Китсером он работал параллельно, но и в этом случае люди барона должны были предупредить начальника охраны о своих отклонениях от первоначальных планов. Черт знает, что происходит! Где он прокололся?

За свою дочь Великий князь переживал как никто другой, и иной раз накатывал страх, что все делается неправильно. Хотелось посреди ночи вскочить с постели и бежать в кабинет, чтобы переслать Марченко сигнал о сворачивании миссии. К черту все эти игры, ставшие неуправляемыми, и о которых он даже не подозревает. Возвращать нужно Тамару домой, а мальчишку под любым предлогом тащить в Петербург следом. Теперь Константин Михайлович мог ответить на вопрос императора, почему он сразу не остановился на этом варианте. Все дело было в местном истеблишменте, который бы не допустил вхождение непонятного и неродовитого мальчишки в узкий круг Меньшиковых. Кто он вообще такой? На каких основаниях ворвался в петербургскую элиту? Нет, парня надо подводить исподволь, чтобы заткнуть рты особо говорливым, а заодно и выявить все ниточки, которые потянутся к нему от остальных родов. Это интересно и перспективно.

Мальчишка имеет успехи в обучении? Значит, нужно определить его в школу магической Академии, чтобы был под неусыпным надзором клана Меньшиковых. Да, но тогда император воспользуется своим правом и сорвет комбинацию. Просто не допустит сближения Тамары и молодого Назарова. Разве мало дворянских дочерей из других семей, преданных Сашке?

Неспешное развитие событий на руку Константину Михайловичу. Нужно дать молодым людям время, закрепить романтические отношения на более чувственном уровне. А что для этого нужно? Правильно, встряска. Которая будоражит кровь и насыщает организм адреналином. Для этого Китсер и подключил волхва Ломакина, которому знаком весь криминальный мир Албазина. Но что-то пошло не так, и Хазарин свернул операцию. Несколько болванов испортили комбинацию, и мало того, пошли на «мокруху», попытавшись убить попечителя Назарова.

Сделав пару глотков, Великий князь отставил стакан в сторону и обернулся на звук открывающейся двери. Наденька собственной персоной. Странно, она никогда не позволяла себе заходить в его кабинет. Жена как-то пошутила, что до его рабочего места слишком долго идти по анфиладам дворца. Легче всего поймать вечно занятого мужа за обеденным столом, чем в спальне или в кабинете.

— Дорогая? — удивленно спросил князь.

— Костя, я чувствую, что с Тамарой произошла неприятность, — Надежда Игнатьевна старалась говорить спокойно, но нервные нотки проскальзывали в ее голосе.

В этом заявлении не было ничего странного. Его жена отличалась высокой сенсорикой и чувствовала все, связанное с детьми. Все их проблемы считывались Надеждой Игнатьевной на каком-то особом, недоступном ему уровне. Великий князь подозревал, что Тамара многое унаследовала от Дара матери, а природная Сила только увеличила ее возможности и поставила в один ряд с сильными магами. Хорошо зная Наденьку, Константин Михайлович относился к ее словам с должным вниманием.

— Ты слегка преувеличиваешь свои страхи, — князь обнял жену, которая доверчиво приникла к его широкой груди. — В Албазине не все спокойно — я не могу отрицать этого, но дочь наша в полном порядке. Все идет так, как и должно с небольшими отклонениями — но куда без них? Ты помнишь деловой прием в честь турецкого посла — как его там? — Эдиза Шакина?

— Два года назад в императорском дворце. Конечно. Помню хорошо. Почему ты спросил об этом?

— Кто давал аккредитацию журналистам и фотографам?

— Служба безопасности, — пожала плечами Наденька. — Ты и сам должен знать.

— В общих деталях — да. Но мне надо знать, кто именно на последнем этапе согласовывал фамилии допущенных к освещению мероприятия.

— Так спроси у Сашки, — удивилась жена. — Или у полковника Рябинина. Он, кстати, иногда сам просматривает списки. Человек компетентный, знающий.

— Да, разумный вариант, — кивнул князь. — Но меня больше всего интересует этот шустрый малый, который фотографирует наше семейство. Осипенко. Как думаешь, он может передавать снимки из семейного архива на сторону?

— Коленька? На сторону? — отстранилась от мужа Надежда Игнатьевна. — Нет-нет, я хорошо его чувствую. Он никогда не будет заниматься непотребством. Но… Почему ты заинтересовался давним мероприятием?

— Фотография Тамары оказалась в руках каких-то уголовников… Да все в порядке, дорогая! Просто там такая история случилась… Парень тот, Назаров, умудрился усыпить топтуна и залез ему в карман, где и обнаружил фото дочери и свою тоже, кстати.

— Какая у вас насыщенная жизнь. И что все это значит? — холодно поинтересовалась жена.

— Это значит, что кто-то влез в мои планы. Я не давал заданий Китсеру и его холопам своевольничать. Единственное, что просил: ненавязчивое присутствие его людей возле мальчишки, — сам, словно ребенок, стал выворачиваться князь.

— Я с самого начала говорила: твой план — глупая и безответственная авантюра. Ты играешь с жизнью дочери, чтобы заполучить мощного волхва в наш род, и даже не понимаешь, как это низко и подло. И стоит ли оно того?

Надежда Игнатьевна покачала головой и отошла от мужа к раскрытому окну, обхватив свои плечи руками, словно ее пробил озноб.

— Я требую, чтобы ты вернул Тамару домой. Это не обсуждается. Мальчик уже увлекся ею?

— С самого первого раза.

— А она сама?

— По словам Тимофея — нейтрально.

— А что ты хотел? Вбили ей в голову программу и ждете, что она послушно начнет исполнять прихоти взрослых? Нельзя же заставить любить таким образом! Если девочка сломает блок — мы все об этом пожалеем. Поэтому нужно возвращать ее домой и аккуратно убрать лишние мысли из подсознания.

— Я даю тебе слово, что с дочерью ничего не произойдет, — стараясь придать голосу больше нейтральности и спокойствия, ответил Константин Михайлович. Как будто забыл, кем является его жена. Она читала князя как раскрытую книгу, и приходилось ставить мудреную защиту на свое ментальное поле с помощью семейного волхва. Вот так и жили.

— Нет, даже не пытайся отвертеться от ответственного решения. Дочку возвращай. Если хочешь плести свои интриги и дальше, привези мальчика в Петербург, устрой его здесь под своим патронажем. Или ты действительно хочешь подсидеть своего брата? Уф, как же тяжело с женщинами! Против такого катка не устоять. Понятно, что все, кто советует поступить именно так, правы. И Александр, и Наденька. Только Великий князь Константин тоже не вчера родился. Стоит лишь мальчишке появиться в столице, его сразу начнут окучивать из императорского окружения, а потом добавятся господа из Коллегии. И вся свора будет наперебой склонять его к самому выгодному сотрудничеству. Константину Михайловичу не хотелось терять парня, потому что это был шанс заполучить оружие для давления на Кабинет и власть, а заодно и обезопасить себя от ударов со стороны.

— Дорогой, скажи мне, что ты ничего не замыслил против Сашки, — пристально глядя в глаза мужа, попросила Надежда Игнатьевна. — Иначе я за наши жизни не дам и гроша. Поедем к Тамаре в Албазин доживать свои дни.

— Албазин — приграничный город, — кисло улыбнулся князь. — Нас в Березов сошлют или на Север.

— Шутник, — вздохнула женщина, поправляя воротник рубашки мужа. — Мне иногда страшно становится от твоих недомолвок. Хочешь совет?

— Да.

— Поумерь свои амбиции. Ребятишки еще не сказали своего слова. Не удивительно, что юноша в силу своих лет влюбился в Тамару — вспомни взгляды молодых аристократов на балах! А что дальше будет, когда старшенькая расцветет? Но вот насчет самой Тамары я не уверена. Характер у нее сложный. Поэтому как можно скорее возвращай ее домой, а Назарова чуть позже вывезешь в столицу. Подготовь для него место, где он может обучаться, найди наставников, купи ему небольшую квартирку на окраине…

— Наденька, да этот щенок неимоверно богат! — засмеялся Константин Михайлович. — Его денег хватит купить половину княжеских домов в Европе!

— Не забывай, что он не имеет пока права к своим деньгам. «Вологодский отшельник» еще жив, и пристально смотрит за твоими холопами, чтобы никто не поставил палки в колеса своего правнука. Тебе стоит очень осторожно вести мальчика к цели. Патриарх Назаров живет одной лишь местью. Если мы отберем у него последнего наследника — придется решать вопрос со стариком.

— Ты говоришь жуткие вещи, — поежился средний Меньшиков. — Назаров уже одной ногой в могиле стоит. Зачем ему мешать?

— А придется подтолкнуть, если он воспротивится переходу правнука в наш род, — хладнокровно ответила жена и отошла на два шага от мужа. Критически осмотрела его и кивнула. — Кстати, я тоже не сказала своего последнего слова. Хочу узнать, что он за человек — твой протеже. Поговорить, понять, оценить перспективы.

— Вот это уже деловой разговор, — улыбнулся князь. — Хорошо, я сделаю так, как ты просишь. Сашка все равно роет землю с другой стороны, и наверно, нарыл много чего интересного. Ну и пусть. Подождем пару месяцев. Мне нужно понять, на что способен юнец. А сила духа проявляется в экстремальных условиях.

— Вот и создай ему условия, только без Тамары, — отрезала Надежда Игнатьевна, и пошла на выход. — Если Назаров станет ей небезразличен — она сумеет его защитить получше всяких магических щитов… Скоро ужин — не задерживайся.

— Конечно, — выдавил из себя улыбку князь.

Оставшись один, Константин Михайлович опрокинул в себя остатки коньяка и сел за стол. Рука потянулась к мобильному телефону, задержалась на мгновение, словно хозяин раздумал брать его. Но пересилил себя. Нашел номер барона Китсера и нажал вызов.

— Отто Карлович, приветствую! — откинувшись на спинку кресла, бросил в трубку Меньшиков. — Что-то давно не видел тебя!

Наверное, весь в делах и заботах. Скажи мне: вы там какую самодеятельность устроили? Что за шпионские страсти разыгрываете? Кто устроил аварию с машиной, где ехала моя дочь?

— Ваше высочество, — голос Китсера слегка подсел. — Мы никаких силовых акций не совершали, это точно. Нам было дано задание другого формата, вот мы и готовились к нему. Это не мои люди, точно говорю.

— А узнать можешь? В Албазине, насколько я знаю, проживает Краусе. Пусть подключит все свои связи. Мне нужно знать, кто и зачем организовал аварию. Если в это дело замешаны посторонние люди — срочно информируй.

— Я все понял, Ваше высочество, — в трубке что-то булькнуло. Наверное, барон в испуге решил тяпнуть сто грамм, с усмешкой подумал Константин Михайлович. — Насколько я знаю, Директор Департамента полиции Албазина дал указание тщательно расследовать это происшествие.

— Он уже в курсе, кем является Тамара Суворова?

— Да, капитану Марченко пришлось раскрыть ее инкогнито. Но это даже к лучшему. Если авария была спланирована третьими лицами — он может оказать нам помощь.

— Третьи лица — это зарубежная агентура? — съязвил Великий князь.

— Это не в моей компетенции, Ваше высочество, — холодно ответил барон. — Не тот уровень, вы же знаете.

— Да все я знаю, Отто Карлович, — с досадой произнес князь. — Ладно, для тебя будет другая задача. Найди мне всех фотографов, которые присутствовали на приеме этого турка, Шакина.

— В две тысячи седьмом? — уточнил Китсер. — После подписания долгосрочных торговых договоров? Помню, конечно. Правда, меня никто не приглашал…

Китсер произнес это с иронией, осознавая, что в данном случае он всего лишь мелкая сошка, деталь в огромном механизме.

— Вот, все знаешь, — похвалил Меньшиков. — Мне даже в дворцовую Службу безопасности обращаться не надо. Срок тебе — один день. Послезавтра всю эту братию соберешь в своем поместье. Промаринуй их с часок как следует, но не говори, по какому поводу собрание. Я подъеду позже. Ты все понял?

— Так точно, Ваше высочество, — в голосе Китсера любопытство перемежалось с настороженностью. Старый лис что-то учуял, но князь не собирался раскрывать свои намерения. Он помнил о таинственном кроте, играющем с краплеными картами. Это был еще не враг, но уже и не надежный человек из его круга.

Закончив разговор, князь Константин вышел из кабинета и сказал адъютанту, что тот может быть свободен до завтрашнего утра. Но в приемной оставался дежурный офицер, который выполнял функцию ночного секретаря. Мало ли кто мог позвонить Великому князю, учитывая большую разницу во времени с Дальним Востоком и Сибирью. Этот офицер принимал звонки, записывал во входящий журнал фамилии, имена и должность, а утром делал доклад и предоставлял запись разговора, если считал его очень важным.

Пройдя длинным коридором в левое крыло дворца, где собственно, и жила его семья, он немного успокоился. Как бы ни давил на него император, последнее решение будет за Константином Михайловичем. Тамара его дочь, а не Сашкина. Пусть побесится. Приятно осознавать, что в каких-то мелочах можно упереться и отстоять свои интересы.

Оставался один важный вопрос, который нужно решить оперативно и как можно тише. Уговорить мальчишку приехать в Петербург. Неужели сирота не согласится поменять вшивую албазинскую дыру на дразнящую тысячью соблазнами столицу? Увлечь, раскрыть перспективы и принять в семью. Назаров? А что сделает «вологодский отшельник»? Он даже не попытался найти правнука, и все это время совершал какие-то непонятные телодвижения со своими активами. Для кого или для чего? Время старика ушло давно.

Внезапно у князя мелькнула шальная мысль, что Патриарх Назаров все рассчитал правильно, и о наличии у него наследника знал с самого начала. Меньшикову даже жарко стало. Если предположить самый плохой вариант, то где-то рядом с молодым волхвом крутится его невидимая охрана. Недаром же барон Китсер имеет подозрение, что мальчишку воспитывал амурский Тайный Двор. Хазарин тоже утверждает это. Нет, наемников князь Константин не опасался. Не смогут они вступить в игру за своего воспитанника. Кишка тонка переть против государства. А Константин Михайлович и есть эта власть. Мальчишку надо тем более перетянуть на свою сторону, а через него, когда тот вступит в права наследования, выйти на хранителей древних традиций ариев-руссов. В перспективе полезно иметь влияние на один из Тайных Дворов. Что-нибудь и пойдет на пользу Меньшиковым.

Пройдя через анфиладу дворцовых переходов, он дошел до гостиной, где его ждало семейство за большим столом. Лакей распахнул створки дверей, и князь, убрав с лица озабоченное выражение, с легкой улыбкой появился перед домочадцами.

Глава 27

Амур, яхта «Эсмеральда»


— Проходите, барышня! — усмехнулся ночной пловец, расслабленно сидя на столе, как Кощей, охраняющий свои богатства. В данном случае богатствами выглядело оружие и Шар, который он сжимал в руке. — Занимайте место согласно купленным билетам.

— Что здесь происходит? — холод в голосе Тамары мог заморозить людей, даже не знающих княжну, но гость остался безучастным к скрытой угрозе. Он дождался, когда девушка сядет на диван рядом со своими охранниками и улыбнулся:

— Ничего необычного, — и продемонстрировал серебристо-черный шар. — Я захватил яхту, чтобы перевезти своих людей и небольшой груз на российскую сторону. Всего-то пустячок! Во избежание недоразумений попросил команду собраться в кают-компании. А то мало ли что произойдет…

— У вас Шар Теслы? — решила уточнить Тамара, уже прекрасно зная о наличии артефакта в руках бандита. Григорий успел рассказать о нем, пока возвращались в салон.

— Одаренная? — усмехнулся мужчина, краем глаза посмотрел на проскользнувшего в помещение и севшего в кресло парня. От него до дверей было не больше двух шагов.

— Обычные граждане не представляют, что таится в скромном шарике, похожем на елочную игрушку, в отличие от волхвов.

— Да, я знаю, что в ваших руках, — подтвердила Тамара. — Вы играете с нашими жизнями, впрочем, как и со своей.

— Плевать на жизнь, — гость оглядел притихших пассажиров. — Главное, что вы не хотите терять свои. И здесь я выигрываю. Ладно, хватит болтать. Мне нужен рулевой. Кто управляет яхтой?

После короткого переглядывания с лейтенантом Дима поднял руку.

— Вот и славно. Вставай, пошли. Подгонишь яхту к острову и заберешь моих людей, а потом сразу иди к Благовещенску. Нам все равно по пути.

— Мы нарушаем границу, — стараясь выглядеть спокойным, сказал Шубин. — Если нас засекут — потопят или захватят. Ночью тем более прохождение мелких и частных судов запрещено.

— Мне знакомы эти места, — парировал гость. — Береговая линия на сорок километров оборудована сигнальными маяками и рассчитана только на сухопутных нарушителей. А мы просочились по узкому коридору, ни разу не задев «сигналки». У нас будет время подобрать ребят и ускользнуть в наши территориальные воды. Думаете, патрульный катер наших пограничников так и караулит нарушителей? К тому времени, как начнется рассвет, мы проск