Book: Иная реальность 2 попытка



Иная реальность 2 попытка

Вадим Сагайдачный

Иная реальность 2 попытка

Глава 1

— Ну, что сказать… Я Тимофей Кораблев. Пару недель назад я был обычным человеком, а теперь узнал, что мы не просто живем, мы живем в игре. Мы все игроки. Да-да, весь мир — это игра. Реально игра. И я не то что заигрался, хотя… Просто начал играть и не подумал, да и не знал я тогда, что и как устроено в этой дурацкой игре. Но я не лузер. Я нашел выход. Эй, охотники, стражи… — я улыбнулся и выставил перед камерой средний палец. — Факью всем вам! Это мой вам прощальный привет. Я вас сделал. Обыграл вчистую. А теперь прощайте. Больше не увидимся, даже не надейтесь отыграться…

Выключил смартфон и положил его на ступеньку. Теперь, можно сказать, все — я закончил писать свое длинное предложение и сейчас поставлю жирную точку. Можно покидать эту реальность.

Сделал шаг и ступил на узкий парапет.

«Желаете воспользоваться порталом?»

«Да/Нет»

Глубоко вздохнул и напоследок окинул взглядом все вокруг. Старый, лишенный былого изыска зал с высоким куполом представлял жалкое зрелище. Поймал себя на мысли, что он, как в целом весь дом, напоминает большой труп. Именно умершее создание. Когда в нем обитали люди, жили или просто пребывали в нем, оно было живым, а сейчас, став заброшенным, дом умер и медленно разлагался подобно мертвецу в могиле. Оштукатуренные когда-то стены смотрелись как содранная кожа, оголяя нутро в виде кирпичной кладки, которая также начинала приходить в негодность. Металлическая обшивка купола настолько проржавела, что была подобна решету. Сквозь жирные дыры внутрь проникали яркие солнечные лучи.

Еще шаг, и моя беготня закончится. Я вырвусь от преследователей и стану для них недостижим. Меня ничто не удерживает в этом мире, но попав в прошлое, я смогу вернуть давно ушедших близких мне людей. Снова будет семья, поддержка родных, которой я был обделен долгие годы. Может быть, сам создам семью. Столько всего ждет…

Я уже был готов войти в портал, как внезапно появилась яркая вспышка. Кольцом она осветилась вокруг меня. От неожиданности, поддавшись рефлексу, я тут же отпрянул назад и с силой вжался спиной в стену. Свет, подобно молнии, вспыхнул и тут же погас. Перстень никак на это не среагировал. В голове начался хаос от вмиг появившейся массы вопросов, сводящейся к одному — что это было?

По спине пробежал холодок, а нутром я отчетливо почувствовал — что-то не так. Вероятно, включилась интуиция, ибо меня накрыло желание бежать сломя голову подальше от этого места. В то же самое время меня как якорем держало понимание, что бежать, собственно, некуда. Рассудок судорожно выстраивал логические умозаключения — куда бы я ни побежал, меня все равно поймают, портал — мой единственный шанс на спасение.

Рискнуть, прыгнуть или нет? Всего два варианта. Знать бы наверняка, какой из них станет беспроигрышным, или хотя бы в процентном соотношении какой из них будет предпочтительней. Черт подери, всего два варианта, а я никак не могу выбрать!

«Вы покинули временную петлю»

«Приготовьтесь к перемещению в настоящее»

«Для комфортного перемещения время будет двигаться скачками»

«До начала перемещения осталось 10 секунд»

Что происходит?! Какое к чертям перемещение?!

«9 секунд»

Не понимая, скорее инстинктивно я двинулся в сторону спуска и чуть ли не кубарем устремился по ржавой лестнице вниз, еле успевая переставлять ноги.

«8 секунд»

Меня охватила какая-то жуткая суматоха, переходящая в панику. Я поддался скорее естественному желанию, основанному на инстинктах — просто бежать и все. Причем неважно куда, просто бежать, куда глаза глядят, и поскорей от этого ставшего в одночасье опасного места.

«7 секунд»

Бег с облегченным весом — еще та забава, ноги сами собой высоко подпрыгивают. Минуя металлическую лестницу, я сделал лишь пару шагов, или скорее прыжков, и ржавые ступеньки сменились каменными.

«6 секунд»

Не добегая до конца лестницы, я перепрыгнул через перила и рванул в проход, из которого пришел.

«5 секунд»

Вот уже показался выход — заветное окно, лишенное заградительного щита. С разбега я оттолкнулся от подоконника и высоко прыгнул.

«4 секунды»

Необычные ощущения, будто земля сменила силу тяжести, и я просто парю. Приземляясь, я лишь снова оттолкнулся и, не останавливаясь, ринулся к проему в ограде.

«3 секунды»

Я бежал сломя голову и не мог ни о чем думать, не было никаких мыслей по поводу происходящего. Кажется, что весь мыслительный процесс остановился. Голову заполонила лишь одна раздувшаяся мысль — бежать куда подальше и не останавливаться.

«2 секунды»

Куда теперь? В машину? Или лучше в парк?

«1 секунда»

Через дорогу за невысокой оградой начинался городской парк полный высоких старых деревьев и зарослей. С той же легкостью я высоко подпрыгнул и, оттолкнувшись от верха ограды, полетел прямо в самую гущу высокого кустарника.

«Перемещение началось»

Я приземлился на обе ноги. Хорошо, что догадался выставить вперед руки. Ветки кустарника забарабанили по ним, но я хотя бы обезопасил лицо. Уткнувшись в завершении приземления руками в землю, я стал тут же подниматься и оглянулся. Увиденное за оградой зрелище заставило меня начать оседать. Улицу заполонили невесть откуда взявшиеся джипы с охотниками. Среди толпы оказалась все та же командирша. Тут же перед глазами все поменялось. Остались только машины, а охотники разом куда-то подевались. Одно мгновение — и охотники вновь заполонили улицу. Вот уже на дороге появился автомобиль стражей. Тот самый, что я уже видел. И вдруг вся эта толпа вместе с машинами куда-то исчезла. Вместо солнечного дня показались вечерние сумерки. Неожиданно появились автомобили полиции и скорой помощи, которые тоже исчезли. Все менялось настолько быстро, словно это были слайды. Ночь сменило утро. У обочины одиноко стоял лишь мой автомобиль. Днем у дома появился грузовик с кучей рабочих. Но тут же показался вечер, и они исчезли. Следом резко стало темно, и я увидел, как около моего автомобиля кто-то крутится. И снова никого. Следом наступило утро, после него день и снова вечер.

Я крутил головой и смотрел на все происходящее вокруг ошалелыми глазами. Утро, день, вечер, ночь и снова утро. В какой-то момент я отчетливо почувствовал, что на миг очутился под дождем, но тут же он исчез. Сзади меня что-то слегка толкнуло вбок. Пока я повернулся, вокруг все успело раза два стемнеть и посветлеть. Никого вокруг меня не было, одни лишь заросли кустарника. То и дело что-то происходило на голове, как будто там кто-то время от времени копошился.

День и ночь быстро сменяли друг друга, и я с ужасом ждал, когда все это закончится, в нервах теребя макушку. Хорошо, что догадался бежать именно сюда, и мне подвернулось это место. Никого вокруг нет, и я могу спокойно за всем наблюдать.

Не пойми, в какой раз наступила ночь. Я не сразу понял, что она задержалась дольше других.

«Перемещение завершено. Сегодня 10 июня, время 22:35»

Вокруг не было ни души. С опаской, наконец, я смог встать в полный рост. Свежо и как-то даже немного прохладно. Воздух переполнялся запахами разных трав и еще чем-то непонятным. Сыростью какой-то, наверное. Из густого парка доносились лесные звуки всяких козявок и ночных пташек. Улица перед особняком оказалась пустынной. Моя машина по-прежнему сиротливо стояла на том же месте и выглядела брошенной. Справа и слева по улице вдалеке на столбах горели фонари, а здесь было сплошное темное пятно. Видны были лишь силуэты да очертания.

Первое что пришло на ум — проверить свои параметры. Перстень известил об идеальном уровне здоровья и энергии, но пониженном настроением в 46 %. Что-что, а им я никогда особо не занимался. Настроение должно быть естественным, чтобы была возможность адекватно оценивать обстановку и своевременно реагировать.

Я решил не спешить с активными действиями. Нужно оглядеться и как следует подумать над тем, что произошло. Пачка в кармане оказалась помятой от беготни, но сигареты уцелели. Выбравшись из высоких зарослей кустарника, я сел на траву и закурил. Никотин приятно ударил по голове, заставив ее немного вскружиться. Пара тяг, и состояние стало возвращаться в норму. Мозги пришли в готовность начать продуктивно работать.

Так с разбегу и не поймешь, что произошло. Выходит, что сегодня 10 июня. Пролетело две недели. Ровно столько времени прошло с тех пор, как у меня появился перстень. Да-да, именно так: две недели назад Алексей всучил мне на мосту перстень, я с ним пробегал все это время и подошел к порталу, а потом чуть было в него не вошел. Выходит… И я осекся. Неужели я в него действительно вошел?!

Я был в полнейшем шоке. Так и есть, я в него все-таки вошел. Но почему я ничего не помню? Неужели портал стер все мои воспоминания? Я принялся напрягать память, но это походило на абсолютный бред. Для меня все прошло именно так, как я помнил. В первый раз я подошел к порталу, когда там были гопники и вот только что, когда хотел в него войти. Хоть убей, ничего другого не вспоминалось. Но раз прошло две недели, то это неопровержимое доказательство того, что я все-таки вошел в портал. Да и его название — «Начни сначала». Глупо было надеяться, что возвращая в начало, он оставляет память. Получается, портал перебросил меня к началу всей этой истории с перстнем и я второй раз пробежал по кругу. Осознанность сделанного вывода давалось с трудом.

И что меня уберегло, не сунутся в портал во второй раз? Может быть, яркая вспышка послужила сигналом остановиться и задуматься? Или может быть, найдя портал в прошлый раз, я на радостях сразу бросился в него, а сейчас больше, чем нужно, задержался около него, и игровая система, видя, что один из ее юнитов выбился из основной временной колеи, перебросила меня в настоящее время? Если бы система не вмешалась, не дала оповещение и не начала отсчет, мои расчетливые мозги все-таки заставили бы меня прийти к выводу, что портал — это путь к спасению, и я бы снова в него бросился. В этом я даже не сомневался.

Как бы то ни было, хорошо, что это произошло на второй раз, а не на двадцать второй или сто пятьдесят пятый. Я же ведь мог вообще так бегать бесчисленное количество раз, пока тело не умерло бы от старости в далеком мире, о котором мне известно лишь со слов Бережного.

А что случилось после того, как я спрятался в парке? Помню, у портала отметились охотники, стражи, даже полиция со скорой помощью появлялись.

Я принялся вспоминать, что видел урывками при перемещении во времени. Каково же было мое изумление, когда память стала воссоздавать, из своих глубин то, что последовало после начала прокрутки событий. Все таки не зря я включил ее на полную катушку, входя в дом к Бережному, или перстень в очередной раз помог. Я словно стал погружаться в полусонное состояние, где все ранее увиденное мельком предстало перед глазами столь ясно и отчетливо, словно это сейчас происходило передо мной.

Как только я укрылся в кустарнике за оградой парка, с обеих сторон улицы к дому резво примчались все те же темные джипы. Я насчитал их с десяток. Мужчины в темных одеяниях дружно стали высыпаться из машин на улицу. Большая часть сразу же устремилась за ограду портала. Среди них появилась все та же симпатичная молодая охотница, прозванная Бережным старой каргой. В отличие от подчиненных, в ней не было суеты. Она последовала за ними как истинная военачальница — неспешной властной поступью. Все скрылись за оградой старого здания, оставив двух часовых по обе стороны улицы.

Теперь у меня появилась возможность в мельчайших деталях разглядеть охотников. Одеяние у всех было однотипным — темно-серого цвета, где верх наподобие толстовки, а брюки покроя джинсов. Пока разглядывал одного из них, перед глазами вспыли его статы:

«Дмитрий Кузнецов, 37 лет, рост 175, вес 81»

«Женат, 2 детей, охранник»

«Здоровье 86 %, энергия 72 %, настроение 55 %»

Прочитал оповещение, и мне сразу полегчало. Я понял, что вся эта свора лишь обычные люди без перстней, иначе бы они откорректировали свои характеристики. Единственным их орудием являлись очки. Конечно же, я не мог их обойти своим вниманием. Бережной говорил, что они могут распознать только артефакты. Я решил исследовать их с помощью перстня.

«Очки специальные: целостность — ___ %; возраст — ___ года; материа_______________________; другое»

Я уже понял, если перстень что-то не выдает, то нет смысла повторять запросы. Не удовлетворившись, я попытался узнать, что скрыто за словом «другое», но и там вышел аналогичный результат — одна сплошная полоса.

Из проема ограды заброшенного дома стали появляться охотники. Мой взгляд приковался к их воеводе, которая с кем-то усиленно разговаривала по телефону. Перстень известил меня о ее статах:

«Екатерина Лукина (Катерина), 265 лет, рост 172, вес 71»

«Вдова, 1 ребенок, менеджер»

«Здоровье 100 %, энергия 100 %, настроение 52 %»

Меня удивил не столько возраст, сколько ее должность. Моей поимкой занимается менеджер со сворой охранников. Что ж, не зря Бережной обозвал это сборище олухами. Заинтересовавшись, о чем она говорит по телефону, я услышал ее голос в своей голове:

— «…он вошел в портал «Начни сначала»… Да, его машина здесь… Он телефон у портала оставил с записанным сообщением… Ничего важного, лишь глупая мальчишеская бравада. Он вошел в портал с чувством, что он всех обыграл, и сам не понял, что попал в ловушку. Теперь он там застрянет навсегда, крутясь все время по кругу одних и тех же событий… О, вот и стражи появились».

Она смолкла и посмотрела в сторону приближающегося представительского автомобиля. Подъезжая к толпе охотников, машина снизила скорость до минимума. Лишь только я увидел водителя, перстень выдал оповещение:

«Прибыли стражи»

«Поприветствуйте стражей»

Снова это дурацкое оповещение. Я сконцентрировался на водителе и попытался его рассмотреть.

«Страж Сергей Демин (Кирич)»

Я было возрадовался, прочтя появившуюся строчку, и приготовился читать остальное.

«Доступ к стражу заблокирован»

Всю радость как водой смыло.

Не останавливаясь, машина со стражами тихо проехала мимо охотников. Увидев на заднем сидении Бережного, я удивился. Не любопытствуя по сторонам, он смирно сидел, опустив голову, и смотрел куда-то вниз, как мне показалось, отрешенным взглядом.

Как только стражи проехали мимо главной охотницы, автомобиль стал набирать скорость, пока не скрылся вдалеке.

— «Опять меня сканировали. Вечно как падальщики, подбирают вместо того, чтобы самим добывать… Что делать с машиной? Она здесь стоит, квартиру мы уже обыскали… Я вас поняла. Значит, пусть все остается как есть. А если никто на него не подаст в розыск? Хорошо, пусть так и остается. Пропал без вести. Я все поняла. Сейчас распущу людей»

Главарша скомандовала своим холопам разъезжаться и быстро села на водительское сиденье одного из джипов. За ней следом в машину сели еще двое. С пробуксовкой она рванула прочь первой. Остальная братия, обрадованная роспуском, тоже поспешила побыстрее отсюда убраться.

Смотря на все это, я впал в состояние полного ахера.

Все, что ли? Все действительно подумали, что я вошел в этот портал-ловушку? Вот же идиоты!

На этом память не остановилась и продолжила вспоминать произошедшие события. Следом за охотниками к заброшенному зданию прибыл разукрашенный автотранспорт полиции. Сотрудники в форме направились к зданию с порталом. После еще приехали две кареты скорой помощи и забрали гопников с пониженным мною здоровьем. Наутро появилась бригада рабочих. Убрав с окон щиты, они заложили их шлакоблоками. На этом суета вокруг портала закончилось, и к зданию больше никто не приближался.

На следующую ночь мою машину вскрыли подростки. Так и не сумев ее завести, они в ней похозяйничали и, бросив, ушли. На этом все существенные события, произошедшие вокруг меня за две минувшие недели, закончились. Остальное было по мелочи: бездомная собака ткнула меня носом в бок и мелкие пташки садились время от времени мне на голову. Благо не нагадили, и то хорошо.

Воспоминания закончились. Я будто очнулся от дремы. Сигарета в руке давно погасла. Запулив окурок в сторону, я поднялся и с легкостью перепрыгнул через ограду. Детский вес продолжал присутствовать во мне. Я вернул его показатель на прежнее место. Встав посреди пустой дороги, я не знал, что мне теперь делать. Как обычно в таких случаях, неимоверно зачесался затылок.

И куда пойти? Куда податься?

Я подошел к своему автомобилю. Водительская дверь была оставлена мелким жульем немного приоткрытой. Сев внутрь, я огляделся. Так и есть — воришки переворошили все, что можно, и залезли в бардачок, где валялся всякий хлам. Его они вынули и побросали на пол вместе со снимками Бережного. А особо ценного, собственно, у меня здесь ничего и не было.

Взгляд остановился на пустом отверстии справа от руля, чуть выше печки.



Ну да, конечно. Магнитола!.. Больше ж нечего было брать… Наверняка и колонки с сабвуфером сперли. Даже не хотелось перепроверять.

Я вставил ключ зажигания и повернул. Мотор приятно тихо заурчал. Убедившись, что автомобиль исправен, я заглушил мотор и вынул ключ.

Похоже, что все действительно посчитали, что я сгинул в этом портале. Тогда мне несказанно повезло. Значит, можно спокойно жить дальше, но так, чтобы снова не засветиться. Наверняка, мое имя поставили на какой-нибудь спецучет. Если я вдруг появлюсь, меня снова возьмут в оборот. Надо будет раздобыть документы на чужое имя.

Мысли судорожно завертелись, как мне укрыться, но это все было не первоочередным. Первым делом мне следовало воспользоваться способом Бережного и повысить уровень. Тогда в этой системе я займу усредненное место. Это меня значительно продвинет в знаниях, умениях и возможностях. С новым уровнем мне будет куда проще обитать в нашем мире. Но и это все потом, а прямо сейчас куда мне податься?

Пошарив в карманах, я нашел шесть тысяч с мелочью. Совсем негусто. Раз от меня отцепились преследователи, можно было смело заглянуть домой. Как раз пополнить наличность из кубышки и НЗ, посмотреть, что да как с квартирой. Помнится, охотница говорила, что они уже провели у меня обыск. Наверняка разнесли там все, что можно и нельзя. Надеюсь, они не сумели найти все мои заначки, и что-то да осталось.

Пожалуй, мне здесь делать больше нечего. Как ни крути, но с машиной мне придется расстаться. Ездить на ней будет слишком опасно.

Окинув напоследок ее взглядом, как-никак непросто так досталась и была реально заработана, я наткнулся на раскиданные фотографии Бережного. Взял в руки один из снимков.

«Индивидуум не опознан»

«Индивидуум заблокировал к себе доступ»

Невольно я стал искать сорванную у Бережного брошь на себе. Она по-прежнему оставалась приколотой к моей рубашке. Хорошо, что я догадался взять ее себе. Это важный артефакт. Он поможет мне скрываться. Вон, даже лишившийся трилистника, но запечатленный с ним на фото, Бережной до сих пор скрыт от поползновений к своей персоне.

Захлопнув дверь машины, я поплелся в сторону своего дома. Ночь была в самом разгаре. Идти предстояло далеко. Можно сказать, через весь город.

Глава 2

Я дошел до первой попавшейся улицы с активным автотрафиком и дальше идти пешком не решился. Полночи брести через весь город никакого желания не было. С вытянутой рукой у обочины я простоял минут десять, прежде чем до меня стало доходить, что пора сняться с ручника и воспользоваться возможностями перстня, иначе до утра простоять можно. Перебирая в уме, какой параметр нравственности поднять — сострадание или порядочность, в итоге я остановился на алчности. Именно жажда наживы куда сильнее всех высокопарных слов. Не прогадал. Первый попавшийся в поле видимости водитель, даже не таксист, сразу сбавил скорость и остановился.

Я сел впереди и, видя, как у водителя в буквальном смысле чешутся ручонки, еще раз убедился в силе пороков.

— Это тебе повезло, — начал он, радуясь предстоящему доходу. Не в силах сдержаться, он вначале поочередно почесал ладони, а после, положив их на руль, принялся тереть об него. — Обычно по ночам никто не берется подбросить. Мало ли че, зачем рисковать. А я думаю, дай помогу парню, выручу, тем более ночью двойной тариф. Все равно еду домой…

— И сколько? — спросил я больше из любопытства.

— Штука… Не, ну а че? Ты бы так еще час торчал, — заключил он и, тут же осознав, что с тарифом явно перегнул, решил предоставить скидку, — ну у меня сегодня повод хороший, тещу только что на вокзал сбагрил. Короче, восемьсот. Ништяк?

— Ну, что поделаешь… сойдет.

Было похоже, что, возвысив алчность до 80 %, я определенно переусердствовал. Опустив этот дефективный параметр до нуля, я поднял чувство сострадание водителя до 80 %.

— Слушай, а ты че там стоял? Позвонил бы в такси. Так бы и быстрее вышло и дешевле, — заговорил он, преобразившись. Радость наживы сменилась обеспокоенностью и готовностью проникнуться чужими проблемами.

— Да телефона нет.

— А куда делся? Потерял?

— Ну, можно и так сказать… Да, потерял, — тяжело вздохнув, ответил я, скорбя не столько о потерянном телефоне, сколько о брошенном автомобиле и, пожалуй, о квартире, которую ожидала та же участь. Похоже, что я семимильными шагами приближался к уровню бомжа.

— Во блин, не повезло. Дорогой, наверное, раз ты такой расстроенный…

— Конечно, дорогой.

— Ну тогда грех мне тебя обдирать. Полтинник дашь, да и все на этом.

Я не стал доезжать прямо до своего дома и, попросив водителя остановить невдалеке, принялся искать по карманам деньги.

— Да ладно, ничего не надо. Все равно по пути ехал.

— Не-не-не, ты же выручил…

Как назло, деньги затерялись в кармане узких брюк за пачкой сигарет. Чтобы легче было их достать, я вышел из машины.

— Ну, все, давай, не парься, — выкрикнул он и рванул с места.

Да блин… Как-то нехорошо получилось…

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика — чародейство 0,001 %»

Тьфу ты!.. Совсем забыл… Надо же было вернуть характеристики…

На шумной улице стояла тишь и благодать: ни прохожих, ни машин на дороге. Весь автотранспорт тех, кому не досталось мест во дворах, аккуратно стоял припаркованный к тротуару. Ко всему слишком яростно горели фонари, нещадно даруя свет. Это обстоятельство осложняло мое неприметное перемещение. Мне хотелось как можно незаметней добраться домой, чтобы ненароком не нарваться на тех, кто мог меня поджидать. Да и соседям на глаза попадаться было не желательно.

Во дворе тоже оказалось слишком ярко. Я всегда радовался этому обстоятельству. Можно было спокойно шагать, не беспокоясь, что под ноги что-то попадет, или наступишь куда-то не туда, но сейчас я бы предпочел кромешную тьму.

Весь двор, как обычно в это время, был заставлен транспортом жильцов. Даже какой-то урод мое место занял. В таких случаях у нас во дворе обычно не принято ругаться — прокалывается шина и всего делов. Весьма просто, но эффективно.

Как назло дверь в подъезд оказалась запертой, лишь с третьей попытки я вспомнил код. Вошел, прислушался. Тишина. Медленно поднимаясь по ступенькам, я вслушивался в каждый мельчайший звук. В голове появились две разнополярные мысли — сразу к себе идти или на всякий случай обследовать весь подъезд и подняться до последнего этажа. А вдруг кто сидит этажом выше и меня тайком поджидает? Конечно, маловероятно, но, тем не менее, а вдруг?! Я поднялся до третьего этажа и уперся взглядом в свою дверь. Все в порядке, стоит невредимая.

Сквозь щель между лестничными пролетами я посмотрел наверх. Вроде никого. Да и во всем подъезде кромешная тишь. Ничто не предвещала засады.

Да ну его, подниматься, только время зря тратить.

Я достал ключ и стал вставлять его в замочную скважину. Войти он вошел, а дальше ни в какую не хотел поворачиваться.

Что за ерунда? Вынул, вновь вставил и никак. Да что ты будешь делать? Через балкон, что ли, придется забираться от соседей? Вот же подстава… Еще хотел зайти домой так, чтобы не спалиться, и на тебе, такая неприятность образовалась.

Послышался шум с другой стороны двери. Кто-то стал открывать замок изнутри. У меня разом все опустилось.

Засада!

Бежать?! Только куда? Вверх или вниз?

Руки сами собой крепко сжались в кулаки. Дверь открылась, и я от неожиданности раскрыл рот. На пороге стоял Олег, мой бывший однокашник и сосед по двору.

— О! Выпустили уже?! — расплылся он в улыбке.

— А… — не зная, что ему ответить, выдавил я. Опомнившись, я буквально ввалился в свою квартиру, сбивая Олега на ходу. — Быстрей закрывай дверь и тихо, — процедил я сквозь зубы. — Есть кто еще?

— Никого, — ответил растерянно он.

Первым делом я кинулся на кухню. Лишь заглянул. Все чисто и порядок, но главное — никого. Следом я метнулся в гостиную. Тоже никого. Оставалась спальная. Здесь посередине комнаты висела груша, которую я подвесил вместо люстры, черт его знает еще когда, разобранная кровать, но также никого.

— Тимон, ты сбежал, что ли? — предположил Олег. В интонации были смешаны нотки удивления и опасения.

— Почти… Что здесь было?

— Да я случайно от этих… твоих бабок-соседок узнал, что мусора у тебя обыск делали. Все вверх дном перерыли и, суки, бросили хату. Я когда к тебе поднялся, обалдел. Такой срач устроили. И главное, все бросили и уехали. Бабки хорошо, что взяли да дверь залепили скотчем, чтобы вроде как закрыть. Ну, а я уже вызвал слесаря и поменял личинку. Ключей-то нет.

— А после этого никто сюда не приходил? — спросил я, а сам на всякий случай проверил еще и ванную комнату.

— Не-а… Только чет я не понял. Я вначале думал, тебя мусора забрали. На следующий день к ним пошел, думаю, может, передачку нужно или еще чем помочь, а они о тебе ничего не знают. Я еще день выждал и снова к ним, а они типа опять не знают. Я тут у тебя поковырялся и нашел записную книжку с телефоном родни…

— Тете Тане позвонил?

— Ага. Она с сыном приезжала… с Серегой. Я подумал, может, мусора мне не говорят, что тебя держат. Мы уже все вместе в отделение пошли, заодно оформили заяву, что ты пропал без вести… Тогда я уже подумал, раз в полиции ничего не знают, то может, тебя фэйсы за что-нибудь взяли. В общем, мы и туда сходили. Там тоже сказали, что о тебе не знают. Но они разве признаются? И главное, я так и не понял, кто здесь обыск проводил. Как соседи говорили, джипы какие-то крутые понаехали черные, народу битком здесь было, и сказали, что полиция… Я сам-то уже на следующий день обо всем узнал…

— Ох… А тетушка уехала уже?

— Да, вчера только спровадил на вокзал. Я, в общем, решил… думаю, пока тебя нет, у тебя пожить. Ну, вдруг появишься и мало ли что… чтобы никто сюда не залез… Тетя Таня одобрила. Но, если что не так, то извини.

— Не, ну что ты. Ты все правильно сделал. Если хочешь, и дальше живи. А если кто спросит, то ты меня не видел. Договорились?

— Без базара… Так куда ты влип-то? Не, ну если не хочешь, то не говори. Тебе виднее, а то мало ли что.

— А давай чаю? Что-то захотелось.

— Если хочешь, есть пивко.

— Нет, вот выпить мне вообще не хочется. Давай все-таки чаю… И да. Я так понял, ты опять безработный?

Олег скривился.

— А я тебя предупреждал! Не лезь на нее…

— Да как тут удержаться… Она же постоянно провоцировала…

Пока пили чай с бутербродами, Олег рассказал, что да как вышло с Настей, но, конечно, без подробностей по интимной части. Я все правильно предсказывал, уже на следующий день она опомнилась и стала придираться к Олегу. А спустя два дня Настя вызвала его в кабинет и официальным тоном велела написать заявление по собственному, что он и сделал под ее диктовку. При расчете она естественно кинула его с надбавкой и даже по зарплате. Так что за отработанную неделю он получил по итогам копейки. Но, тем не менее, в обиде к ней не остался. «Такая телка… Не-е… Оно того стоило», — каждый раз приговаривал он с восхищением. Теперь же Олег вновь был в активном поиске новой работы, о чем без слов говорили раскрытые газеты с объявлениями на кухонном столе.

Покончив с чаем, я приступил к тому, зачем пришел домой — вознамерился собирать наличность. Кубышка на кухне оказалось пустой, но оставалось НЗ. Пройдя в гостиную, я снял прикрывавший батарею экран и полез искать рукой сверток с наличностью.

— Бабки, наверное, ищешь? Без толку, — резюмировал Олег, смотря на мои потуги. — Ты бы видел свою квартиру. Все перерыли вчистую. Я потом неделю убирался, а когда теть Таня приехала, то и ей досталось… Этот щиток уже Серега смастерил обратно. А так он сломанный на полу валялся, когда я сюда пришел.

За батареей оказалось чисто. Вставляя экран на место, я заметил, что петли на нем при помощи клея прошли стадию восстановления.

Сев на диван, я запросил у перстня показать, что тут творилось во время обыска. Перед моими глазами появилось окошко, в котором на этом же самом месте сидела главная охотница и руководила своими людьми, перебирая мои фотографии из альбома. Народу здесь и впрямь шастало битком, еще к тому же в обуви. А потом ей кто-то позвонил, и она велела всем закончить и ехать к «ботанику». Как я понял, так она обозвала Бережного. Закончив просмотр, я погрузился в уныние.

И тут в памяти своевременно всплыл эпизод. Кто-то из знакомых мне подсказал, чтобы денежка в доме водилась, нужно обязательно держать ее под скатертью, где обедаешь. Я кинулся на кухню. Купюра в 500 евро лежала целой и невредимой после погрома. Ну, хоть что-то да уцелело.

На радостях от находки мы вышли с Олегом покурить на балкон. Ночь была на исходе. Осталось еще немного, и должен явиться очередной рассвет. Я достал ключи от машины и вручил их Олегу. Раз за квартирой присматривает, так пусть и за машиной тоже последит, заодно потаксует. Хоть какую-то копейку заработает.

Оставаться дома я посчитал неразумным, точнее, слишком рискованным. Конечно, с помощью трилистника я скрыт от поползновений любых преследователей, но мало ли что, нельзя быть настолько беспечным. Нужно уходить, но куда именно, я так и не решил.

На скорую руку я решил привести себя в порядок: принял душ и побрился. Мало ли, когда еще удастся себя привести в порядок. После водных процедур надел свежее шмотье.

— Ты че? Уходишь? А как же…

— А ты поживи здесь, пока у меня все не устаканится.

— Я помню, не переживай, если что, я тебя не видел.

— Не сомневаюсь, — ответил я, скорее, чтобы его приободрить, прекрасно понимая, люди с перстнями все сами вычитают, хочет он этого или нет.

Все обувные полочки в прихожей были заставлены приличной спортивной обувью. Лишь одна пара выбивалась из этого ряда — старые истрепанные кроссовки с надорванным верхом. Я догадался, чье это добро.

— Если хочешь, можешь выбрать любые из моих кросов. Мне все равно их столько не переносить.

— А какие дашь?

— Да какие хочешь. Бери любые и сколько нужно. Две, три пары. Да можешь хоть половину.

— Не, мне столько не надо. Можно вот эти, на воздушной подушке? Одной пары мне с головой хватит, — оживился Олег, а у самого глаза прямо огнем на радостях загорелись.

Блин… Да чтоб тебя… Это ж мои любимые и самые новые! Ну, раз сказал выбирать любые, не заднюю же врубать…

Надев первые попавшиеся кроссовки, я уже хотел было уходить, как вспомнил о фотографии Демьяна. Она ведь оставалось на полочке в прихожей, а сейчас ее там не было.

— А ты не видел, здесь должна была оставаться фотография. Старая такая… Там еще три мужика с бородами были…

— Да не, не помню.

Пришлось мне вновь прибегнуть к помощи перстня. В открывшемся перед глазами окошке я увидел, как главная охотница, посмотрев на фотографию с Демьяном, просто ее тут же кинула в прихожей. Снимок упал в угол и так там продолжал лежать до тех пор, пока уже моя тетушка, убираясь, не нашла его и не положила в общий альбом с фотографиями. Там-то он и был мною найден.

Стоило взглянуть на изображение Демьяна, как перед моими глазами появились на него статы. Значит, все по-прежнему работает.

— А, да, чуть не забыл. Увидел фотографию и вспомнил. Приезжал какой-то мужик, представился Костей. Сказал, что не мог до тебя дозвониться. Попросил передать для тебя конверт с фотографиями.

Как я и предположил, в нем были фотографии Бережного. На первых двух снимках мне в глаза выплыли записи о блокировке индивидуума, а вот последний снимок предоставил сюрприз. Бережной был вместе с коллегами-преподавателями на отдыхе и по всей вероятности забыл надеть трилистник. Да он, собственно, и не собирался фотографироваться. Попал в кадр так же, как Демьян, случайно, стоя в отдалении от остальных.

Что же, на досуге нужно будет посмотреть на Бережного поподробнее, чем он всю свою сознательную жизнь занимался. Я аккуратно сложил рабочую фотографию Бережного и Демьяна вместе, чтобы не помять, и взял их с собой. Снова эти личности явились в мою жизнь, и быть может, преподнесут для меня еще какие-нибудь сюрпризы.

Попрощавшись с Олегом, я вышел из квартиры на лестничную площадку. Рассвело. Солнышко еще толком не взошло, а уже ярко светило прямо в окна подъезда. Блеклые лучики, словно стесняясь, пробирались через окна в подъезд. Я стал спускаться. На втором этаже в такую рань уже торчали кошки. Услышав меня, они вжались в углы. И кто вас в такую рань из дома выгоняет? Небось Лошкиным с утра вы стали в тягость…

Дальше я по привычке быстро побежал по ступенькам вниз и раскрыл дверь подъезда. Да твою ж мать нехай…

— Как?! С тюрьмы сбежал?! — в испуге охнули в один голос обе Лошкины.

Иногда бывают в жизни моменты, когда хочется от души поматериться. И именно сейчас настал такой момент. Меня прямо-таки раздирало что-нибудь заорать нецензурное и похлеще. Вместо этого я взял себя в руки и с помощью перстня слегка откорректировал обеих старушек путем небольшой потери памяти на сегодняшний день. Не сделай я этого, участковый не успеет явиться к себе в кабинет, как эти престарелые, добросовестные гражданки уже будут его поджидать с подробным докладом обо мне.



Я не успел от них и шагу ступить, как пришло оповещение:

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика — чародейство 0,001 %»

Ну, Плошкины! Да чтоб вы провалились на этой лавочке! Что б, сука, всю оставшуюся жизнь вам пусто было. Чтобы жрали только одни супчики из дырявых ложечек, а по старческим маразмам не понимали этого и мучились. Что б сели с утра и ели бы до ночи супчики с этих ложечек и не понимали, что это вы такие голодные. Чтобы даже некогда было шалаться по лавочкам и меня, сука, бесить!

Вот же… Теперь опять и снова голову ломай, как характеристики из-за вас улучшать…

Я выговорился сам с собой, и прямо-таки стало легче.

Чуть прошел, и снова неожиданность случилась. Даже не успел выйти на шумную улицу. Да что за утро такое сегодня выдалось?! Пять утра, и все кому не лень во двор выперлись. Из соседнего подъезда вышел коллега Кирилл со здоровенной сумкой.

А этому что с утра не спится?!

— О, Тимофей! — обрадовался Кирилл и потащился с сумкой ко мне.

— Привет, — ответил я без особого радушия, прекрасно понимая, что сейчас чуть поболтаем, и мои характеристики снова ухудшатся.

— Ты представляешь, моя забеременела! — с восхищением за жену и безумной радостью в лице произнес он.

Мое настроение резко сменилось.

— Да ладно… поздравляю! — обрадовался я, как-никак тоже приложил к этому свои усилия.

— Ты как в отпуск сбежал, так у нас столько перемен случилось!

— Что у вас там стряслось?

— Николай Иванович остался в председателях.

— Блин, как же я забыл про собрание…

— А никакого собрания не было. Иваныч всем обозначил, что если у трудовых масс есть к нему претензии, или они считают, что он засиделся на своем месте, то хоть сейчас он готов его освободить. И бабье сразу же потухло.

— Скорее всего, они еще не решили между собой, кем его заменить. Небось еще и пересрались, деля будущую власть. По ходу сделав такое заявление, Иваныч отбил поползновения на свое кресло на ближайшие годы. Новый председатель начнет менять установившиеся порядки, а перемен никто не любит. Все приспособились к его порядкам.

— Ну да, наверное… Кстати, я сейчас в кабинете вообще целыми днями один сижу. Вика познакомилась с каким-то сыном олигарха. Тот с ней выходные провел и киданул. Так она теперь в трауре. Неделю дома сидит и на работе не появляется.

— А Сильва? — спросил я, ибо слушать об очередных закидонах Вики желания не было.

— С этой я вообще не пойму, что случилось. Всех своих подружек с их проблемами она нахер послала и теперь целыми днями мотается по делам. Не знаю, что ее укусило за задницу, но это что-то с чем-то! Вчера забегала и сказала, что хочет машину покупать. Днем по судам мотается, а вечерами с кем-то учится вождению…

— Ну, а ты-то куда в такую рань?

— Да моя как узнала, что забеременела, то сразу к двоюродной сестре в деревню подалась. Типа там экология, натуральные продукты, ну и прочее. Вчера только ее отвез. И представляешь? Не успел вернуться, она звонит и начинает мне мозги делать, что забыла взять то, се, пятое, десятое. Целый список надиктовала. Два дня собирала вещи и на тебе. Сейчас перед работой думаю по-быстрому отвезти, а то у меня на сегодня дел до черта. А в потемки ехать не хочется.

— Ну, ладно, давай, езжай. Удачи вам…

Я не мог так просто проститься с Кириллом, его ждала такая же участь, что и Лошкиных — лишение незначительной части памяти. Правда, для него я этот срок ограничил незначительно. Лишь бы только он не забыл, куда ему понадобилось срочно ехать в столь ранний час.

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика — чародейство 0,001 %»

Да когда же это закончится…

В этот момент до меня дошло, что я беспечно поступил, оставив воспоминания у Олега. Я не сомневался, что он будет до последнего стоять и не расскажет о нашей встрече, но моим преследователям не потребуются его слова. Они и без этого узнают, если им что-то потребуется. Эх… Ну да ладно. Снова возвращаться и доделывать было уже поздно. Опять же эти Лошкины, будь они не ладны. Да мало ли еще кого могу встретить. Все, как говориться, поезд ушел.

Шумная улица в столь ранний час была еще тиха. Лишь пара машин и столько же прохожих. Меня так и подпирало согнуть руки в локотках и побежать трусцой. Срабатывал рефлекс, выработанный годами. Не сдерживая свой порыв, я так и поступил. А что, так будет даже лучше, неприметнее. Смотришь, в раннее утро кто-то идет, и сразу кучу вопросов возникает: кто такой, куда идет, а так все понятно — у человека утренняя пробежка. Только вот куда мне бежать?

Раз для повышения уровня нужен родник, то мне надо за город податься. Мертвой воды везде полно, а вот с живой в городе проблема. На уме было только одно место — Лесной Луг. Значит, туда мне и нужно ехать. Жалко, что рискованно ехать на своем автотранспорте, придется воспользоваться такси. Хотя нет, денег и так маловато, лучше мне податься на автовокзал и ехать на автобусе. До какой-нибудь из деревень вблизи Лесного Луга доеду, а там уже решу, куда деваться дальше. Если там будет родник, тогда в заброшенку мне можно и не топать. Хотя почему родник? А вдруг колодезная вода сойдет, тогда мне вообще не придется париться. Надо будет по приезду сразу опробовать…

До автовокзала мне бежать считай недалеко. Ну, как недалеко, минут двадцать бега галопом. А чем еще заниматься? Все равно слишком рано. У меня снова две фотки и надежд всяких разных полные штаны. Все у меня пока складывается как нельзя лучше. Лишь бы трилистник не подвел и надежно укрыл. А там глядишь, и у меня все получится.


Глава 3

Я предполагал, что в столь ранний час на автовокзале будет пустынно, и ошибся. Народ бойко сновал туда-сюда, но небольшим числом. Изучение расписания автобусов в зале ожидания меня изрядно расстроило. Как оказалось, до ближайшей деревни к Лесному Лугу первый автобус должен был отправляться только в десять утра. Вместо томного четырехчасового ожидания мой выбор был сделан в ущерб экономии.

У перрона нашлись три желтенькие потрепанные машинки с шашечками. Двое таксистов были вдоволь пожившими мужичками, а третьим, согласно оповещению перстня, оказался двадцатиоднолетний парень. Помня, как по молодости мне вечно не хватало денег, я решил выручить именно его.

«Заработает пару штук и сможет девочку в кино сводить, а если и обратно кого зацепит, то и на кафешку хватит», — рассуждал я про себя.

Учитывая, какой была дорога до Лесного Луга, глупо было туда снова ехать, да и какой таксист согласится, а вот податься в ближайшую к ней жилую деревню Лесные Выселки было самое то. Чужак в деревне — как пятно на белой простыне, сразу приковывает внимание местных, что мне сейчас точно ни к чему. А вот ехать в полузаброшенную деревню с пятью жителями мне было лучше всего. Достаточно будет полчаса, чтобы со всеми перезнакомиться и по необходимости стереть память так, что даже и не вспомнят, что когда-то в жизни меня видели.

— Здоров, начальник, мне до Лесных Выселок, — обратился я к молодому таксисту.

— Две штуки и садись, — даже не взглянув на меня, ответил молодой таксист. Только я сел на переднее пассажирское сиденье, и появились уточнения: — И две штуки на обратную дорогу.

— Не, мне только туда, — уточнил я и только сейчас заметил, что парень активно занимается физкультурой на досуге. Мышцы так и выпрыгивали из его футболки. Сбитые костяшки на кулаках подсказывали о его любви к тяжелой груше.

— Туда и обратно или только туда, мне без разницы. Оплачиваешь две штуки в один конец и две штуки на обратную дорогу, и мы поедем.

— Что это за тарифы такие?

— Не я придумал, все так работают. Вон, у любого спроси, — кивнул он в сторону своих престарелых коллег-конкурентов.

Как назло, из наличности, кроме евриков, было шесть с копейками. Расставаться с большей частью рублей так сразу не очень хотелось. Мало ли что, может, понадобятся.

— Давай хоть поторгуемся…

— Не, ну че, базар, что ли, тут? У нас на все тарифы. До этой дыры тебя дешевле никто не повезет.

— А сможешь сдачу дать с пятисот евро? — предложил я, опасаясь, что если деньги понадобятся в деревне, то там их точно мне никто не разменяет.

— Да откуда?! Ты че думаешь, мы здесь миллионами ворочаем? — отреагировал он. Если вначале нашего диалога он пребывал в состоянии пофигизма, то теперь он будто очнулся от дремы. В голосе появились даже агрессия вперемешку с недовольством. — Если у тебя столько денег, то че ноешь, что дорого?

— Нет, но как бы больше нет…

— Так я не понял, у тебя четырех штук нет, что ли?

— Да нет, рубли тоже есть. Пять штук. Хотел просто евро поменять.

— Э! Да ты затаренный под завязку и еще торгуешься? — высказал он с таким видом, будто я в чем-то виноват.

Как только началось наше общение, я все больше и больше начал сожалеть о сделанном выборе, исходившем из благих намерений помочь молодежи. А тем временем, оба альтернативных варианта как раз уже обзавелись пассажирами и стали почти одновременно отъезжать.

— Ладно, четыре так четыре, — согласился я, решив на этом закончить бессмысленный разговор.

— Деньги я беру сразу, — выдал новое требование наглец. — А то потом начнется… Уже знаю, проходили…

Я было уже вытащил деньги, как он оживленно посмотрел на отъезжавших конкурентов и тут же принялся энергично оглядываться по сторонам. Не сразу я догадался о причинах его бойкой активности.

— А нет… Я вспомнил, там по дороге нюансы есть. Короче, давай пять штук, и поедем.

— Так договорились же на четыре?! — моему, мягко сказать, удивлению не было предела.

— Не хочешь, не надо. Че я, заставляю, что ли? Можешь к другим таксерам обращаться. А если по телефону такси вызовешь, то там еще выше тарифы. Я стопудово это знаю.

Покрутив головой и не найдя других машин, я осознал причину повышения тарифа.

— Другие таксисты уехали, и ты задрал цену, — констатировал я вслух его «нюансы».

— Хочешь жить, умей вертеться, — с улыбочкой, вызывающей брезгливость, ответил он. — Эти уехали, а следующие приедут часа через полтора, не раньше. Так что у тебя других вариантов нет. Даже если вызовешь такси, опять будешь час ждать, да и не факт, что выиграешь по цене. Ну, максимум, пятихатку…

Торчать на автовокзале еще незнамо сколько времени у меня желания не было, и другой альтернативы, как назло, тоже не было. Я решил проявить здравомыслие и согласился. Понимаю, всем хочется срубить бабла да побольше, но молодой гаденыш реально проявлял беспрецедентную наглость. Дабы он меня не бесил еще больше, я пересел на заднее сиденье.

Можно было, конечно, как вариант, прибегнуть к перстню, но я все-таки не решился. И так, характеристики ухудшились, и мне еще предстоит думу думать да голову ломать, как списать накопленные грешки. Хоть и немного, но, тем не менее, перед повышением уровня требуется избавиться от всего негатива подчистую.

Прикинул в уме, сколько я набрался с момента обнуления. Вышло совсем ничего. Пара особо больных, и я вновь вернусь к идеальным параметрам. Можно сказать, «святым» сделаюсь.

Как только мы тронулись с места, таксист усиленно надавил на газ. Мы прямо-таки полетели по пустынным улицам еще не проснувшегося города. Видно, переполненный собственной алчностью, он вознамерился сегодня срубить бабла по полной, как можно быстрее меня сбагрить, чтобы поскорее вернуться и еще кого-нибудь успеть повозить.

В надежде отыскать кого-нибудь из страждущих, кому можно помочь и тем самым улучшить свои характеристики, я смотрел по сторонам. Но в столь ранний час было еще совсем пустынно. Да и таксист гнал машину как угорелый. Дважды я попросил его сбавить скорость, но тот лишь отвечал «угу», и, хоть кол об него теши, дальше усиленно жал на газ.

Вот же угораздило меня с ним связаться. Еще и выручить хотел… Выручил, что называется, на свою голову.

Раз с благими делами не получалось, то предстояло себя хоть чем-то занять. Пялиться по сторонам на родной город было, конечно же, до жути интересно, мало ли, может, где вывеску поменяли, а я не в курсе, поэтому решил себя занять делом. Мне хотелось начать изучать Демьяна. Прежде всего, меня интересовало, как он умудрился заполучить Продвинутый уровень. Может быть, нашел иной способ для его получения.

Я достал из кармана сложенные вместе фотографии. Первым на глаза попался Бережной. Мне тут же вспомнилось, как он, потерянный, сидел в машине со стражами. Стало любопытно, чем мой побег для него аукнулся.

Я посмотрел на его лик, и перед глазами появился привычный текст основных сведений на индивидуумов:

«Геннадий Бережной (Генрих Береж), 174 года, рост 167, вес 67»

«Вдовец, б/детей, пенсионер»

«Здоровье 36 %, энергия 31 %, настроение 35 %»

Последняя строчка насторожила.

Что у него стряслось?

Буквы сменило окошко, в котором я увидел Бережного. Он сидел на металлической кровати, на которой лежал старый, грязный матрас, в непонятной крохотной комнате без окон и бубнил:

— «Мне оставался только год, один год… всего год»

Увиденное зрелище меня шокировало. Тут же я мысленно воззвал перстень показать, что случилось с Бережным после моего побега.

Мелькая, картинки принялись рассказывать. Прибывшие стражники вернули в чувство Бережного после нанесенного мною глубокого нокаута и подлатали его челюсть. Как оказалось, я все-таки ее сломал. Они велели ему снять с себя перстень. Бережной покорно выполнил приказ и отдал его стражам. Покинув свой дом, будучи под арестом стражей, он сел с ними в машину и после этого я увидел его у портала. Дальше его привезли в какой-то роскошный особняк на окраине, где посадили в подвал. Собственно, там он находился и по сею пору.

Мне было странно наблюдать за его падением. Еще совсем недавно в нем было столько уверенности, надменного величия, а теперь он был жалок. Вспомнилось, как он называл букашками обычных людей, живущих в неведении и столь уязвимых для всякого рода манипуляций обладателями перстней. Теперь он сам был такой же букашкой. По-видимому, он до сих пор ждал расправы за то, что оплошал, позволив мне сбежать. Туда ему и дорога. Скольких людей он за свою жизнь подловил, со скольких снял перстни, тем самым закрыв возможность продвинуться и вылезти из этой дурацкой игры.

Хоть он и рассказал мне многое, и я отчасти даже был ему за это благодарен, но я прекрасно понимал, что для него это был способ выговориться о тех вещах, которые нельзя абы с кем обсуждать. Человеческая натура такова, что ей хочется поделиться. Зная, что у меня все равно будет стерта память, он и поделился. Нет, он заслуживает того, что получил. Однозначно.

Услышав меня, перстень сменил изображение с несчастным Бережным. Стали появляться урывками части его жизни с того момента, как он заполучил перстень. Я с удивлением смотрел на это, каждый раз все больше удивляясь и поражаясь.

Когда-то Бережной был неплохим врачом. Однажды его пригласили в один богатый дом. Лежащий на кровати старец умирал. Ему было уже невозможно ничем помочь. Оставшись с врачом наедине, старец вручил молодому Бережному перстень со словами, чтобы он его хранил как самое дорогое достояние, а когда посчитает, что готов к большим открытиям и действительно хочет узнать, как устроен наш мир, только тогда его надел, но не раньше. Напоследок старец дал ему совет надеть перстень, когда он будет преисполнен добра и любви, но ни в коем случае, когда зол, или жизнь не складывается. В этом случае перстень его разрушит.

Бережной не только поверил в услышанное, но оказался на удивление исполнительным и долго не решался надеть перстень. Этому обстоятельству способствовала его тяжкая жизнь. Да и на личном фронте после того, как рано овдовел, ему постоянно не повезло. Лишь в преклонном возрасте, когда началась спокойная жизнь, он решился надеть перстень. С этого времени у него наступила новая веха. Как и я, он был переполнен вопросами. Собственно, так он и попал в точно такую же ловушку. Но ловец, когда появились стражи, преподнес Бережному сюрприз. Он предложил его сменить на поприще подсадной утки. Стражи не возражали. Все служат стражам, заключая один и тот же договор — столетие службы в обмен на помощь в прохождении Основного уровня, и Бережной согласился. В этом году, как оказалось, прошло ровно девяносто девять лет службы. Ему оставался лишь год до окончания договора и получения заветного Продвинутого уровня.

Это было еще не все. Бережной оказался совсем не таким, каким я его увидел. Большого рвения в поимке игроков с перстнями он старался не проявлять. Да, он выполнял условия заключенного со стражами соглашения и светился вместе со своим перстнем, но не более. Когда к нему приходили игроки, он вызывал стражей, но сам никого не подталкивал к этому, даже наоборот. Я безмерно был удивлен, узнав, что, когда я подходил к университету, Бережной уже был там. Стоя у окна, он пил кофе, когда заметил меня, идущего к вузу. Безусловно, он сразу понял, кто я, и успел меня сканировать. Так он узнал обо мне, моем уровне и цели моего визита в университет. Он велел своему помощнику-водителю сфотографировать меня украдкой, пока я, ни о чем не подозревая, таился в холле. Ко второй паре он покинул через черный ход университет и, обойдя здание, вошел в парадные двери. Видя мое замешательство, чтобы со мной не столкнуться, он велел мне бежать. Я отчетливо вспомнил тот момент. Мне будто кто-то в ухо произнес — «беги». Тогда я не придал этому значения, посчитав это плодом своего воображения.

Не раз Бережной рассматривал мою фотографию и чертыхался вслух, что я действую слишком неразумно и помогаю людям слишком часто. Он даже переживал за то, что не может меня предупредить быть поосторожнее. В этом случае он нарушал договор со стражами, что было чревато для него неприятностями. Только сейчас, рассматривая его жизнь, я вспомнил, что когда сбегал от Бережного и вырубил его, со стола упала книжка. Среди разлетевшихся листов был мой фотоснимок, который я в тот момент не заметил.

Нечего говорить, что он сразу засек слежку, которую я устроил, прибегнув к помощи детектива. Она даже его потешала. Несколько раз он откровенно глумился над следящими за ним людьми и бессовестным образом их перекодировал. Те становились то буйными, то покладистыми, то вообще безобразно озабоченными, пристающими к прохожим женщинам с гнусными предложениями.

Но то, что я увидел в конце, было немыслимо. Такого о Бережном я даже не мог себе представить, не то, что предположить. Сразу после исцеления мною детей в интернате он прибыл туда ранним утром и, пообщавшись с директором, кучей работниц и откорректированными мною детьми, стер из их памяти все сведения о моем посещении и фотосессии. Собственно, по этой причине охотники не смогли меня разыскать и метались по всему городу как угорелые.

Он полагал, что я так и не решусь к нему заглянуть. В том числе по этой причине Бережной придумал для себя летний отпуск в другой стране. Чем-то я ему приглянулся, и он, как мог, оттягивал нашу встречу, чтобы опять же не нарушить условия договора со стражами. Когда же он узнал, что я еду к нему, то махнул на меня рукой, решив для себя, что чему быть, того не миновать, и на этом похоронил свое расположение ко мне.

Мне даже захотелось после этого ему помочь, но я прекрасно понимал, что не смогу. Причем сейчас абсолютно ничем, как бы ни хотел и не пытался.

Пока я смотрел картинки, время пролетело незаметно. Мы въехали в полузаброшенную или точнее еле живую деревню Лесные Выселки. По широкой и единственной улице, как и прежде, та же старушка выгуливала коз.

— Притормози около вон той бабушки, — велел я таксисту, издали заметив ее.

— Твоя, что ли, бабка?

— Нет.

— Так ты сам-то отсюда?

— Да, отсюда, — коротко ответил я, ибо после его развода меня на бабки даже разговаривать с ним не хотелось.

— Я так и понял, что ты сельский. Вот сколько ни бываете в городе, сколько ни живете в нем, но, как говорится, деревню не сотрешь. Как были деревней, так и остаетесь, — как бы невзначай выронил он.

— Это еще почему? — скорее на автомате спросил я, до конца не пережевав, что он только что выдал.

— Наивные вы какие-то. Это жизнь. Нужно уметь крутиться, вертеться. А у вас все глупости разные «мы же договаривались, не договаривались». Ладно, давай… Мне деньги нужно зарабатывать, а не с тобой трепаться. Все равно не поймешь, у деревни врожденная недалекость…

Молча я вышел из машины с ощущением полного ахера. Обвел вокруг пальца и еще и по носу этим дал, не говоря о том, что обозвал деревенским. Я даже не знал, что ему ответить. Оставалось в лоб дать, но если разобраться, то это было бы даже неправильно, да к тому же привело бы к очередным ухудшениям в моих показателях.

Обмануть со стоимостью проезда он не обманул, лишь воспользовался сложившейся обстановкой для получения максимальной выгоды. Вроде как проявил находчивость в добывании материальных ресурсов. А то, что он высказался по поводу наивности в людях, это можно было отнести к его точке зрения. Его ошибка была в том, что он по своей глупости или лучше сказать недалекости имел опрометчивость вслух выразить свое мнение. Ему наплевать на все и всех, главное в его приоритетах — личная выгода. С другой стороны, все так живут, но в открытую об этом не говорят или даже не задумываются. Не знаю, как раньше, но в настоящем всем давно плевать на нравственные аспекты, когда дело доходит до личных выгод.

Переварил это в себе, и меня стало прямо раздирать хоть как-то до него донести, что он не прав. Возможность не есть обязательный повод для заработка, и человеческое обязательно должно учитываться. Какой бы ни была жизнь, но мы должны оставаться людьми, невзирая на ту игру, в которой мы все крутимся по воле Создателей.

Парень проехал немного вперед и стал разворачиваться. Когда он стал выворачивать и поравнялся со мной, я не выдержал:

— Знаешь, ты не прав. Человек должен оставаться человеком…

— Э, да уткнись ты. Жаба за бабки душит, что ли? Топай к себе в избушку… — вырвалось у него. Не останавливаясь, он поехал в обратный путь.

Это стало последней каплей. Раз слова для него — это пустое, нужны реальные и действенные меры. Мне нельзя ему ничего делать, чтобы не портить свои характеристики, но машина же не живая. Почему бы ее не скорректировать чуток?

Смотря ему вслед, я мысленно запросил у перстня состояние шин на всех колесах и возвысил повреждения от 90 % и дальше по одному проценту сверху на каждое колесо. Чтобы он успел, как следует, подальше отъехать от деревни и начать четырехсерийные приключения.

Воображение уже начало рисовать, как спустя немного лопнет первая шина, которая заменится на запаску, после повредится второе. Вокруг никого. Потребуется его постоянно подкачивать, и тут новая напасть — третье колесо, а за ним и четвертое.

— Бабки хотел нарубить, ну-ну… Только не сегодня, — вырвалось у меня на прощанье вслух.

Глава 4

Вот я и в Лесных Выселках. План действий прост до безобразия: на короткое время мне нужно здесь найти пристанище, познакомиться с местными, поболтать о том о сем, заодно выведать, есть ли у них какой-нибудь питьевой источник поблизости. С учетом полученных результатов предстояло провести акцию по оказанию помощи местному населению и тем самым довести свои параметры до идеальных. После этого можно будет пытаться повысить уровень методом Бережного.

Торчать здесь слишком долго у меня не было никакого желания. Конечно, природа красивая, воздух чистый, но отдыхать мне пока неуместно. Когда знаешь, что сидишь в ловушке, то нет смысла любоваться ее красотами. Нужно прилагать усилия, чтобы побыстрее из нее выбраться. У меня же по поводу нашего мирка все больше и больше складывалось именно такое мнение.

Старушка с козой и тремя козлятами продолжала стоять и таращиться на меня, по всей вероятности в раздумьях о цели моего приезда. Ладно бы я проездом остановился, а так приехал на такси, выгрузился, машина уехала, — все это очень подозрительно. У любого из местных в таком случае появятся множество вопросов, сводящихся к двум основным — кто такой и че приперся.

— Здравствуйте, — начал я с приветливой улыбкой.

— Здравствуй, милок.

Несмотря на ласковое приветствие в ответ, по виду в ней отсутствовал радушный настрой. Держа в руках высокую палку, на которую опиралась, она была готова в любой момент ее применить для агрессивной защиты. По-видимому, нечастые заезжие не всегда оставляли о себе благие впечатления.

— Хорошо-то у вас как. Красота-красотища… — продолжил я в том же позитивном духе. — Я решил, чем в Турции да Египты всякие ехать, податься в родные места, на недельку отдохнуть. Не знаете, где можно остановиться на постой? Тысячу заплачу.

— Так и у меня можно, — оживилась она, показав, наконец, свою искреннюю приветливость. — У меня все чистенько. И отдельная комната есть. Пойдем, покажу.

Не только у старушки мое появление вызвало интерес. Ее коза опасно приблизилась и принялась с энтузиазмом рассматривать меня, безостановочно что-то жуя. То и дело ее костлявые рожки опускались в мою сторону. Я хотел было прибегнуть к перстню, дабы снять опасения, но не знал, какие лучше сменить параметры. Подними ей дружелюбие, и кто его знает, может, на радостях бодаться начнет. Вроде как играться захочет. А если понизить, то вне всяких сомнений бодаться начнет, считай, как уже по делу, защищая потомство.

Так и не придумав, я пошел вслед за старушкой осматривать гостевые покои. Чуть прошел и… С испуга и боли я аж подпрыгнул. Рогатая стерва исподтишка все-таки боднула меня в мякоть сзади.

Вот же скотина!

Удовлетворенно мекнув, зараза рогатая отбежала к козлятам. Подумалось, наверняка деток от меня защищала, ну, что же, зверье тоже понять можно.

Снова я устремился за старушкой. Войдя на территорию своего домовладения, та устремилась к крыльцу.

Ай! Да что б тебя! Вот же зараза!

В этот раз тварь рогатая ткнула меня в то же место уже с разбега. В сравнении с первой атакой вышло больнее, но уже не особо испугало. Сразу было понятно, откуда неожиданность прилетела. Опять довольно мекнув, она отбежала.

Ну, что мне с тобой делать? Догнать да в рогатый лоб настучать?

Дальше идя с опаской полубоком, я добрался до крыльца.

— Ой, вы же городские и живности не видели. У меня тут и куры есть, гуси, порося. Пойдемте, я вам покажу свое хозяйство…

У меня сразу сработали ассоциации: куры, а в особенно петухи клюют больно, гуси щиплют больно, а свиньи… В этот момент память подбросила байку о том, что четыре взрослые свиньи расчлененного на четыре части человека сжирают за несколько секунд. Даже не за минуту. Причем со всеми потрохами, включая одежду. Вчистую. Вообще ничего не остается.

— Нет-нет, давайте лучше комнату посмотрим.

Я чуть отвлекся, а троица мелких бандюков тут как тут. Подбежав ко мне, они принялись атаковать по примеру мамаши. Хорошо, что хоть рожки не отросли. Так, тупыми головками принялись тыкать мне в ноги.

Да что б вас! Научила мамашка всяким глупостям. Нет, чтобы чему-то полезному научить. А та довольная поодаль стоит и по ходу любуются, типа — молодцы, моя школа!

— Ой, не бойтесь, это они играют. Увидели нового человека, вот им и интересно стало, а то целыми днями со мной да со мной, — вступилась за рогатое отродье хозяйка.

Тут видно козе на ум пришла мысль — а не вдарить ли мне еще разок с разбега, и она вновь стала опасно приближаться.

— Зорька! Фу! Фу, я сказала! — закричала на козу старушка, вступаясь за меня.

Та остановилась, но, приопустив головешку и выставив вперед рожки, о своем интересе не забыла, принялась выискивать лазейки, как оббежать хозяйку да в очередной раз меня боднуть. — Заходите, заходите скорее в дом. Вот же зараза такая противная, сейчас бодаться начнет…

Меня долго уговаривать не пришлось. Три ускоренных шага, и я был уже на крыльце. Отворив дверь, я не мешкая вошел в дом.

— Проходите, проходите, не стойте у порога, — предложила, войдя за мной следом, старушка. — У меня тут по-простому. Там прямо зал, за ним спальня. Там у меня дед лежит. А ваша комната вот здесь будет, — указала она на дверь слева от входа.

Мы вошли в небольшую уютную комнатку. Платяной шкаф, металлическая кровать с сеткой, стол и стул. Вот и весь интерьер, а большего, в принципе, здесь ничего и не нужно. Небольшое окошко наполовину прикрывал посеревший от времени тюль. За окном бегало как раз-таки хозяйство — немного кур с гусями и два молоденьких поросенка.

— Ну, как, нравится? — с радушием и какой-то даже теплотой в голосе спросила хозяйка.

— Очень, — честно признался я. — Никогда не был в деревянных домах. В городе их почти не осталось.

— А как звать-то тебя?

— Тимофей.

— А меня называй Наталией. И без всяких бабок. Не люблю я, когда лишний раз напоминают. Слушай, Тимофей, я так гляжу, и вещей у тебя с собой нет. Как же ты так? Поехал и ничего с собой не взял. Хотя бы зубную щетку, полотенце…

— Что-то я даже не подумал…

— Наверное, с женой поругался?

Мне понравилось ее версия.

— Ага. Она в Турцию звала, а я хотел на теплоходе по золотому кольцу. В итоге поругались. Она все-таки в Турцию укатила, а мне одному, что ли, на теплоходе кататься? Вот и решил за город податься. Хотелось где-нибудь в глуши пожить да остыть от городской суеты.

— Ну, здесь ты не то, что остынешь, через три дня волком завоешь. У нас на всю деревню только мы с дедом остались, да еще две бабки по соседству живут.

— Как?! Должно было быть пять жителей?

— Ох, да на прошлой неделе схоронили пятую…

Хозяйка оставила меня одного оглядеться, что да как, и я сел на кровать. Металлические пружины дружно заскрипели и сильно прогнулись. Сто раз слышал о таких кроватях, да и в фильмах видел, но воочию впервые узрел только сейчас. Невольно я несколько раз поднялся и опустился. Обалдев от таких активных движений, пружины принялись дружно скрипеть разноголосьем. Прикольная штука. В голове появились неприличные мысли о том, как заорет кровать, когда, к примеру, супружеская чета начнет любоваться.

— Тимофей, готовься, сейчас деда покормлю и на стол накрою, — прервала мои мысли хозяйка.

— Баб… то есть теть Наташа…

— И не тетка я тебя, говорю, называй просто Наталия или Наташа.

— Наташа, спасибо, но я не голоден, — ответил я, смущаясь и одновременно веселясь от такого именования хозяйки.

— Голоден не голоден, но хотя бы молочка попьешь.

Чье это будет молоко, я и так догадался. Пить его от этой рогатой скотины, что меня уже дважды боднула, как-то вообще не хотелось.

— Не-е, это вам стар… я имею в виду, пожилым людям и детям молоко нужно, а в моем возрасте оно даже противопоказано.

— Ох-х, начитаетесь ерунды всякой. Всю жизнь пили и ничего, здоровее вас были. Ладно, пошла я, а то дед лежит голодный.

— А что с ним?

— Да уже третий год лежит. Кто его знает, что с ним. Думаем, инсульт. Врачи сюда не ездят. Даже скорую, если что, не вызовешь, а как я сама его в город-то повезу? Так и лежит дома…

Вместе мы вошли в комнату, где лежал на такой же кровати муж Наталии. Испуганными глазами он таращился на нас. Рассудок не был нарушен, но разговаривать он не мог. Я тут же на автомате стал копошиться в его характеристиках и наводить в них порядок. Лишь когда закончил, я заметил, как на меня удивленно смотрит Наташа.

— Кто это? — выпалил внятным голосом старик.

— Заговорил… — изумленно разинула рот Наталия.

Старик стал подниматься с кровати, а хозяйку, наоборот, ноги стали подводить, и она начала оседать.

— Как это у тебя получилось? — в один голос спросили изумленные старики.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Само как-то выходит…

Уже через пять минут по случаю чудодейственного исцеления супруга Наташа накрыла стол и достала припрятанную к случаю бутылочку вина не пойми какого года. Хозяин дома, велевший мне называть его Кузьмичом, на радостях вспомнил, где когда-то самогонку спрятал. Быстро сгоняв за ней в сарай, принес и торжественно поставил ее на стол.

— Нет-нет, я не пью… Да и утро только… — запротестовал я.

— О! Это правильно! Вечером посидим как следует, а сейчас мне хотя бы стопочку нужно, чтобы голова кругом не пошла. Наташ, сколько я провалялся? А-то ж я ни черта не помню. Для меня все это время было как в тумане… А вообще, какой сегодня год?

Завтракая нехитрой деревенской снедью, я все же не удержался и выпил молока от противной козы. Чисто из интереса, что оно из себя представляет. Я еле допил налитую кружку. То и дело скотина рогатая мерещилась. Да и по вкусу оказалось слишком специфическим. Вообще не мое.

— Меня подлечил. Век буду помнить. Спасибо тебе, Тимофей. Может, ты и Наталию подлечишь? — выпив рюмку, осторожно попросил Кузьмич.

— Да не вопрос.

— Ой, да не надо. Что ты, в самом-то деле. Тебя подлечил, и на том спасибо.

На хозяйку мне потребовалось еще меньше времени. Проблемы в теле были, но не настолько плачевные, как у ее супруга. Со второго круга здоровье и энергия Наталии достигли идеальных 100 %.

— Не знаю… Это мне кажется, или уже начало действовать. Я как молодая прям… — встав из-за стола и пройдясь по комнате, сказала она. — А я-то вначале подумала, бандюган в деревню заявился. Кто же знал, что ты окажешься таким… — дополнила она и осеклась, не зная, как меня назвать.

— С даром! — вытянув указательный палец вверх, уточнил Кузьмич.

— Вот-вот. Это же не каждому дается. Ты особенный! Надо же мне так было тебя встретить…

— А как там Нюра? До сих пор скрюченная? — перебил Кузьмич.

— Да все так же. Почти уже и из дома не выходит… Ой, Тимофей, может, ты и ее подлатаешь? Сделай доброе дело, а? У нее же никого нет. Кроме вон, Натальи, и соседей ей помочь некому. Одного сына убили, второй, как уехал лет двадцать назад на Дальний восток, так и пропал.

Как я мог отказать, когда пошла такая пляска? Схватив меня чуть ли не под руки, хозяева понеслись к соседке. Поджидая меня у крыльца, коза вмиг получила под зад от Кузьмича, чтобы под ногами не мешалась. Испуганно мекнув и отлетев в сторону, та вытаращилась, провожая нас взглядом.

Я всегда помогал людям со стороны, что называется, инкогнито. Теперь же, впервые действуя открыто, я был сконфужен, но, черт возьми, мне это уже нравилось. Хозяева дома смотрели на меня как на нечто необыкновенное. Я чувствовал, еще немного, и они начнутся на меня молиться.

— Нюрка?! Где ты есть?! Мы тебе такого человека привели! — закричала Наталья, едва мы открыли калитку.

Из сарая, скрюченная в три погибели, вышла старуха. Она как будто нагнулась что-то поднять и в таком положении осталась.

— Вот, это она. Уже лет пять, как ее согнуло, а разогнуться не может. Тимофей, поможешь?

— Кого это еще черти принесли? — охрипшим голосом спросила старуха и подняла на меня глаза.

На зрачках было что-то пугающе белесое. Как будто на меня смотрел какой-то монстр из ужастиков.

— Да не слушай ее. Она еще и слеповатая немного и глухая…

Работы с ней было поболе, но все поправимо. По глухости, слепоте и затуманенности рассудка от старости та не очень понимала, что сейчас происходит. После второго круга повышения параметров старушка смогла разогнуться.

— Чего это со мной происходит? — спросила она и выгнула спину.

— Держи ее! — скомандовала Наташа мужу и те схватили старушку под руки.

Старики то и дело смотрели то на нее, то на меня, пытаясь понять, что я делаю. А я внешне, собственно, ничего и не делал, смотрел на нее и все, а та от этого на глазах преображалась.

Только после пятого захода ее здоровье достигло 100 % и старушка, как в сказке, чудесным образом ожила. Белая жуть с глаз пропала, и она стала походить на человека.

— А что со мной случилось? — будто очнувшись из забытья, спросила исцеленная.

— Вот, видишь, парня к тебе привели. Он и Кузьмича моего поднял, и надо мной поколдовал.

— Колдун, что ли?!

— Да какой колдун?! Он святой! — неожиданно осознав для себя, как меня охарактеризовать, выдала Наташа.

— А крест на тебе есть? — обратилась ко мне свежеисцеленная бабушка Нюра.

— Да как бы нет… — растерялся я.

— Ну, я же говорю, колдун, — однозначно охарактеризовала меня она.

— Ты посмотри на нее! Да я тебе говорю, не колдун! Я же по человеку вижу!

Понимая, что разворачивается конфликтное разногласие по поводу моей персоны, я решил не пускать это дело на самотек и вмешаться.

— Я просто призываю высшие светлые силы помогать людям, и они помогают.

— Да? Ну, все равно, обязательно нужно в церковь сходить, — наконец успокоилась баба Нюра.

— А Светка? Че с ней? — вспомнил Кузьмич.

— Да, точно, Светка осталась. Она, славу богу, пока еще здоровая, но на всякий случай, нужно посмотреть. Может, у нее что есть больное, а мы не знаем. Тимофей, выручишь, а?

Снова схватив меня под руки, Наташа с Кузьмичом, а сзади баба Нюра потащили меня к следующей соседке. Мы даже не шли, мы бежали по улице. Откорректированные старики сами, наверное, не заметили, что бегут, как молодые, трусцой. Несколько заброшенных домов с выбитыми стеклами промелькнули мимо, пока мы добежали до обиталища последней жительницы деревни.

— Светка! Ты где?! Да где тебя черти носят?! — заорала Наташа и принялась ломиться в ее запертую дверь.

— В лес, наверное, пошла за травами, — предположила баба Нюра.

— Вот же еще… — добавил к слову Кузьмич. — Вот так всегда. Нужен человек, и нет его, а как не нужен, шляется под носом, как назойливая муха.

— Ты это про кого имеешь в виду? Да я к вам уже забыла, когда приходила… — приняла на свой счет баба Нюра.

— О, ты-то чего взбеленилась? Про тебя, что ли? Я так, к слову пришлось.

Пока старики искали последнюю жительницу деревни, я достал сигарету и прикурил. Табачный дым, попав в легкие, стал там, будто колом. Закашлялся. В груди закололо сильно. Голова не то, чтобы закружилась, а стала какой-то тяжелой.

Я сразу догадался, к чему эти симптомы. Игровая система вновь списала все грехи. Я снова готов для повышения уровня. Возросшее давление я принудительно вернул в норму. Сразу стало легче. Нужно было спешить начинать процедуры с водой, пока снова что-нибудь со мной не приключилось.

Обе старушки разбежались в поисках бабы Светы, а я решил попытать Кузьмича.

— А есть ли у вас тут источник? Ну, чтобы вода была свежей.

— Есть родник около деревни. Он в лесу. Бьет прямо из земли фонтаном, как в парке.

— А далеко?

— Да нет. Если пешком, то минут двадцать, не больше. Нужно идти в сторону деревни Лесной Луг. А, да, забыл, ты же не местный, все равно не знаешь. В общем, вот туда, — показал он рукой направление. — Так-то мы воду из колодцев берем, до ключа не находишься. А вот раньше колодезной водой только скотину поили, да по хозяйству что нужно, а так каждое утро все туда за водой ходили. Даже зимой.

— Нет ее, видать точно в лес подалась, но ничего, к обеду вернется, — подходя к нам, осветила итоги поиска Наташа.

— А тухлая вода у вас есть?

— А это тебе еще зачем? — насторожились чета Кузьмича с Наташей в один голос.

— Не знаю, как объяснить… Вроде как после лечения я болячками вашими нахватался, нужно искупаться, чтобы все с меня сошло. Нужна несвежая, старая вода, а потом родниковая, — попытался объяснить на более доступном для них уровне.

— Так ты это вон, пойдем. Светка бочки ставит, чтобы с крыши вода в них наливалась, а то в ее колодце воды нет. Тяжело таскать от соседей для полива, — сориентировалась Наташа.

Мы стали обходить дом, заглядывая в расставленные с разных сторон бочки. В первых двух воды почти не оказалось. Так, лишь ноги намочить, а вот в третьей высокой бочке было больше половины. Вода оказалась именно такой, какой я себе ее представлял. Лишь заглянул в нее и в нос кинулся запах истинного болота. Попавшие в бочку листики-листочки вперемешку со старой водой давали запах тухлой кислятины. То, что для человека во вред, стало раем для личинок комара. Они прямо кишели в воде.

— Мне нужно обмыться в этой воде, а потом в родниковой, — оповестил я о плане необходимых действий.

— Наташка, че стоишь?! Тимофею раздеваться нужно, — намекнул Кузьмич жене, чтобы она нас оставила.

Раздевшись до трусов, я стал залезать в бочку. Оставшийся со мной, Кузьмич смотрел на это действо, как на какой-то чудодейственный магический ритуал, ловя каждое движение, будто бы сейчас что-то произойдет, и из бочки воробышек выпорхнет. Благо он только не крестился. Я же, погрузившись в воду, ждал от перстня каких-нибудь оповещений, но ничего не происходило. Тот молчал, как вкопанный.

Воды оказалось чуть выше пояса. Решив, что может быть, нужно ее побольше, я принялся размещаться в скученном пространстве бочки сидя. В тухлой воде находиться было неприятно, но здесь, как говориться — надо, ничего не поделаешь, предстояло терпеть.

Вода достигла шейки и ничего. Снова никаких оповещений. Смотря на все это действие, Кузьмич переживал.

— Ну, че?

— Да пока не знаю…

— Наверное нужно с головой окунуться, — предложил он с азартом и выпучил глаза.

— А это мысль!

Еще больше скрючившись, я с силой зажмурился. Залезть в протухшую воду было вполне допустимо, но когда нужно еще и с головой, то хуже не придумаешь. Хотя нет, хуже можно придумать, но я не стал эту противную мысль в себе развивать.

Я вынырнул и, торопливо вытерев руками лицо, открыл глаза.

Да! Это случилось!

От моих рук стала исходить бирюзовая дымка. Вскочив в бочке во весь рост, я стал с удивлением смотреть, как эта дымка исходит от всего тела. Словно часть меня, покидая тело, и растворяясь с воздухом, тут же исчезала. Как сразу понял, вооруженный перстнем, дымку видел только я, а для Кузьмича эти чудеса остались за пределами зрительных возможностей. Тот хоть и не видел ничего сверхъестественного, но по моей реакции понял, что желаемое уже произошло.

— Ну, что? Побежали теперь в лес, к ключу? — предложил он.

— Да, пора…

Заботливо держа мои вещи, Кузьмич помог вылезти из бочки. Тухлая вода стекала по мне, разнося неприятный запах. Я потряс ноги и обул их в кроссовки.

— Ничего, так пока сойдет. Сейчас подсохнешь и оденешься… — посоветовал Кузьмич, скорее, как тренер своему подопечному спортсмену.

Весь в переживаниях за то, чтобы у меня все получилось, Кузьмич не то, что пошел, побежал трусцой впереди, а я следом. Видя, что я поспеваю, он то и дело прибавлял скорость. Попадавшаяся высокая трава и кустарник больно били по голым ногам. Было удивительно смотреть, как после корректировки старый дед бежит быстрее меня, не говоря о том, что еще час назад он вообще был прикован к кровати болезнью и не мог с нее встать самостоятельно.

— Вот, а теперь все время по этой тропинке и выйдем к роднику, — оповестил Кузьмич, когда мы добежали до леса.

— Тогда я дальше сам. Возвращайтесь в деревню. Как все закончу, я сам приду, — распорядился я, забирая у него вещи и начав одеваться.

— Ага. Только смотри, иди по тропинке и никуда не сворачивай, а я сейчас нарублю дров и к твоему возвращению баньку истоплю. А после баньки мы ух… самогончика, винца…

Дальше я побежал в лес уже сам, существенно убавив скорость. Редкие молодые деревца росли как попало, заставляя тропинку немного вилять. Я бежал полный тревоги: а вдруг не успею, а вдруг что-то пойдет не так и вообще, а вдруг нужно было сразу из одной воды входить в другую. Бирюзовая дымка, как и прежде, обильно сочилась из меня, принуждая ускориться, но я не поддавался, понимая, что сейчас особенно уязвим для всяких разных непредвиденных травм и несчастных случаев.

Чем больше я углублялся в лес, тем тропинка сильнее петляла между деревьями, а они сами становились более рослыми и все выше вздымались к небу. То и дело под ноги опасно лезли коряги. Сбавив еще сильнее темп забега, я перешел почти на шаг. А тем временем тропинка тянулась вглубь леса все дальше и дальше. Благо не расходилась и не пересекалась с другими.

Впереди показался невысокий пригорок, а дорожка побежала от него вначале вбок и спустя немного вниз. Перейдя на шаг, я прошел еще немного и неожиданно уткнулся в родник. Тропинка как раз на нем закончилась. Как и говорил Кузьмич, он бил из-под земли фонтаном, но совсем крохотным. Вода стекала чуть ниже в такую же небольшую лужу, в которую я и сам бы не поместился, а дальше, судя по всему, она обратно уходила в землю.

И как мне в нем купаться?

В руках, как назло, ничего не было. Если бы я только знал, что он настолько мал, то хотя бы ковшик с собой прихватил, чтобы набирать воды и сверху облиться.

Может, в ладони набрать, да так, сверху налить на себя?

Я сложил руки и стал набирать воду. К моему изумлению, до этого исходившая от ладоней бирюзовая дымка принялась, наоборот, появляться перед руками из ниоткуда и входить в них.

Сработало! Неужели мои мучения сейчас закончатся, и я заполучу этот злосчастный Продвинутый уровень?!

Столько раз я в него упирался, столько раз он бил меня по рукам, не давая толком ничего выяснить и развернуться. Сейчас мне просто не верилось, что еще немного, и я его покорю.

Голову судорожно стали заполнять мысли о том, чем бы мне заняться, когда заполучу Продвинутый уровень. Может, устроить небольшой отпуск? Хотя бы недельку. Быстро срублю где-нибудь денег, да отправлюсь в небольшое путешествие к морю.

Вода заполнила ладони, и мысленный поток остановился в предвкушении обретения Продвинутого уровня.

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика — чародейство 0,001 %»

Что?! Какое еще чародейство?!

Бирюзовая дымка вокруг меня стала на глазах быстро исчезать, пока совсем не пропала.

Шок, замешательство, остолбенение и бог знает что еще, разом набросилось на меня, заставив войти в ступор. Я продолжал смотреть на ладони, из которых вода понемногу вытекала сквозь крохотные щелки между пальцев.

Опомнившись, я плеснул ее себе на лицо. Снова стал набирать воду, и только она немного набиралась, я вновь ею окатил лицо. Все тщетно.

Осел на землю, и меня только сейчас, как обухом по голове, ударило осознание того, что произошло. Это во всем виноват чертов таксист, будь он пятьдесят пять раз неладен. Наверняка, как только все мои приколы с колесами закончились, и пробилась последняя шина, игровая система засчитала мне этот мелкий грешок по чародейству.

Твою ж мать нехай… Если бы я только знал… Нехер было ерундой заниматься, что-то пояснять, разъяснять, учить… Сделал гадость — получи в нос так, чтобы он тут же сломался. Понял? Не понял? Еще в бубен или челюсть, чтобы наверняка дошло, что нечего на ком-то навариваться. Блин, попадись этот хер мне сейчас, я бы ему не то, что бубен, все рыло, все ребра переломал бы, чтобы знал наперед, как на ком-то навариваться…

И что мне теперь делать?

Понятное дело, что для снятия очередной напасти, нужно снова совершить благой поступок. Хорошо хоть в деревне осталась еще одна старушка, которой я не успел помочь. Выходит, что я смогу повысить уровень лишь завтра. Можно, конечно, мне и сейчас подсуетиться — сбегать в деревню, быстро ее отыскать, подкорректировать, снова залезть в бочку с протухшей водой и обратно сюда. Но какая уже разница? Все равно, куда я вечером из деревни денусь? Получается, уже завтра все и доделаю…

На меня накатила какая-то волна апатии. Я лег на землю и закрыл глаза. Ничего не хотелось делать. Ни-че-го. Просто так лежать с закрытыми глазами и ни о чем не думать. Может, немного поспать? Прямо вырубиться до завтрашнего утра и чтобы не просыпаться. По телу стала расползаться приятная леность, наверное, стал засыпать.

Глава 5

Я бежал сквозь лес, как угорелый. Ветки больно били по лицу. В мыслях было одно — догнать. Я даже сам не понял, что это такое. Оно не то, чтобы убегало, оно уносилось от меня. Вокруг сплошной сумрак. Может быть, это из-за высоких деревьев, которые своей кроной заслоняли всю яркость, даруемую солнцем? Нечто непонятное неслось сквозь гущу кустарника, из-за чего я никак не мог его ни разглядеть, ни поймать.

Внезапно все прекратилось. Я даже сам не понял, как все произошло. Теперь я стоял в воздухе. Не парил, не летел, а именно стоял в абсолютном безмолвии. Ничего вокруг не было, только я и все, точнее, свет. Он был ярким, но не настолько, чтобы ослеплять; теплым, но не настолько, чтобы обжигать. Свет был каким-то ласковым, заставляющим млеть и наслаждаться пребыванием в нем.

Вся суета от погони куда-то ушла. Наступил покой, а с ним легкость и удивительная беззаботность. Мне не хотелось никуда больше ни бежать, ни стремиться. Появилось чувство, что это именно то место, куда я всегда хотел попасть. Мне захотелось остаться навечно в этом свете и обрести здесь покой.

Неожиданно что-то стало давить в бок. Сначала слегка, а потом все сильнее и сильнее. До этого находясь обездвиженным, я вдруг стремительно полетел. Было непонятно, куда я лечу — вниз, вверх или куда-то вбок. Может быть, это удивительное место стало куда-то уноситься от меня, а я продолжал оставаться на месте. Толчки становились все настойчивее и сильнее. Вот уже свет сменился серостью, а следом еще мгновение, и я очнулся.

Вожак волков, склонившись, тыкал мне в бок своей головой и не зло рычал.

Да откуда же ты взялся, негодник?

Обрадованный моим пробуждением, он принялся ласкаться. Ну, что за манеры?! Раскрыв пасть и высунув скользкий язык, он принялся облизывать мне лицо. Жмурясь, я заслонился руками. Чувствую, с другого бока на меня началась вторая «атака».

— Ну, все, хватит, хватит. Я тоже рад дальше некуда…

Те будто поняли и отступили, дав мне возможность на них посмотреть. Вожак с еще одним крупным самцом окружили меня, а третий волчонок бегал вокруг, радуясь нашей встрече вместе со взрослыми, и не решался ко мне приближаться из-за старших.

Сев на землю, вожак принялся лизать себе переднюю лапу. Я оторопел, увидев, в каком она состоянии. Та оказалась мало того, что перебита внизу, но и с содранной шкурой. Сплошное кровавое месиво. Никак в капкан попал? Оглядывая его немногочисленную на этот раз стаю, я обнаружил у второго волка рану в боку. Лишь волчонок оказался невредимым.

Перед моими глазами появилось окошко. Прочтя в мыслях заинтересованность, перстень начал показывать картинки постигшего волков несчастья.

Как я и предположил, вожак попал в капкан. Стая не бросила его наедине с этой бедой и принялась терпеливо ждать, пока он тщетно пытался освободиться. Но зубья ловушки мертвой хваткой держали его лапу. Спустя немного появились охотники. Началась бойня. Волки так и не решились бросить своего главаря. Хоть и разбежались, но недалеко. Снова и снова они к нему возвращались. Поняв это, охотники устроили засаду.

Тем не менее, всю стаю перебить охотникам так и не удалось. Вожак смог, в буквальном смысле, вырваться из капкана, разорвав собственную плоть. Теперь же рядом со мной находилось то, что осталось от их некогда большой стаи.

Я не сомневался, что смогу залечить раны волков. Раз с людьми получается, то и с животными выйдет. В первую очередь я скорректировал здоровье вожака. Когда этот параметр достиг 100 % величины, от раны не осталось и следа. У второго волка пуля, войдя в бок, там и осталась. После корректировки я так и не понял, куда она в итоге подевалась. Наверняка так и осталась в зажившем боку.

Я не предполагал, что волки догадаются, кто им помог. Но те оказались на удивление смышлеными. Попрыгав, покрутившись на месте, осознав свое исцеление, они снова накинулись на меня в благодарной ласке.

Да ну это просто невыносимо! Зажмурившись, я стал подниматься, чтобы избавить себя от их слюнявых языков.

Не успел встать, и на тебе — судорогой мне стало сводить ногу. Ну что ты будешь делать…

Или… Да неужели?! Не может быть! За животных, что ли, тоже списываются грехи?

Я облокотился спиной к дереву. Судорога стала отпускать ногу, но та принялась теперь неметь. А волки, пребывая в восторге от чудодейственного оздоровления, все никак не могли нарадоваться. Весело скуля, те принялись прыгать вокруг меня, целясь снова лизнуть мне лицо.

— Ну, все, хватит уже, хватит… Дайте немного прийти в себя…

Те послушно отцепились и по-собачьи преданно уселись на землю рядом. Я запросил у перстня свои жизненные цели.

«Цели жизни — не обнаружены»

«Выполнено — все предусмотренные цели для Основного уровня».

Да! Ну, наконец!

Моей радости не было предела. Значит, можно снова окунуться в тухлую воду, а после в родниковую, и на этом мои мучения с Продвинутым уровнем закончатся.

— Эй, волки, не знаете, есть ли тут болото поблизости? — спросил я вслух, скорее, по инерции.

«Желаете перейти на язык животных?»

«Да\Нет»

О! А так оказывается, можно?!

Что ж, похоже, сюрпризам перстня нет конца.

— «Волки, где здесь поблизости есть плохая вода?»

— «Уважаемый человек, иди за нами, мы покажем»

Было похоже, что волки ничуть не удивились, когда я заговорил на их языке, а я, мягко говоря, оторопел. Меня сразило, что они не только поняли меня, но и к тому же дали вразумительный ответ.

Волки побежали вглубь леса, а я поспешил за ними на полусогнутых, приходя в себя от пережитого шока. Волчонок, радуясь, что взрослые ушли вперед, теперь с радостью бегал вокруг меня, по-приятельски виляя хвостом.

Через какое-то время мы вышли к большому оврагу. Быстро сориентировавшись, где лучше спуститься, волки повели меня вниз. Небольшие деревца по краям ближе ко дну сменились сухим камышом. Болотная вонь заслонила собой запахи леса. Противно разрывались в кваканье лягушки. Волки разделились и дальше пошли сквозь насаждения камыша параллельно друг к другу. Я выбрал идти за вожаком. Немного пройдя, он остановился и повернулся ко мне.

— «Вот плохая вода. Уважаемый человек, ее нельзя пить»

Небольшой водоем напоминал большую лужу, заполненную по бокам камышом. Торчащие камни говорили, что, скорее всего, глубина было по щиколотку, не больше. Попав сюда, скорее всего, в виде дождя, вода на солнечном свете быстро приходила в негодность и, как разлагающаяся плоть, скверно пахла тухлятиной. Сев на корточки, я зачерпнул воду руками. На удивление, она оказалась почти прозрачной. Мне подумалось, может, сойдет просто умыться, а не лезть всем телом.

Зажмурив глаза, я принялся обливать лицо и голову водой. Та оказалась теплой и даже приятной, если не брать во внимание запах.

Смотря на это действо, вожак не выдержал:

— «Уважаемый человек, не вздумай пить эту воду, заболеешь»

— «Я только мою голову»

— «Что ее мыть, стряхнул, почесал и хватит»

Бирюзовая дымка, как и в прошлый раз, стала исходить из меня. Из рук, ног, всего тела. Она подобно пару клубилась и, смешиваясь с воздухом, исчезала.

Надо же, оказывается, можно было умыться и немного смочить голову, чтобы все заработало. Зачем я только полез в эту бочку?

Путь обратно оказался куда быстрее. Теперь я уже бежал во всю прыть без опаски, что игровая система предпримет попытку меня умертвить. Желания побыстрее закончить водные процедуры взяло верх над всеми возможными страхами.

Добежав до родника, я уперся коленями во влажную землю и с удовольствием принялся смывать с себя тухлую воду, что уже почти высохла на мне за время забега. В отличие от теплой ленивой воды, студеная родниковая приятно бодрила. Не удержавшись, я утолил ею жажду.

До этого исходившая от меня бирюзовая дымка, поменяла свой вектор направленности. Теперь она образовывалась вокруг меня и входила во все тело.

«Вы прошли Основной уровень»

«Вам присвоен Продвинутый уровень»

Ну, наконец…

Я уселся на землю. Радость, счастье, удовлетворенность меня переполняли через край. Состояние было таким, как будто месяц готовился к сессии и только что одним махом все сдал. Я прекрасно понимал, что взята лишь очередная ступенька, или скорее, поднялся на следующий этаж. Но, черт возьми, когда долго стремишься, не получается, но ты вновь и вновь к этому тянешься, то достигнув желаемого, чувствуешь себя победителем. Смог, преодолел, не сдался.

Осталось всего две ступеньки — уровень мастера и, собственно, выход из игровой системы. На этом мои мучения закончатся.

Встав напротив меня по старшинству, волки наблюдали за всеми моими телодвижениями с удивлением. Заметив, что я, наконец, пришел в себя после всех водных процедур, вожак заговорил:

— «Уважаемый человек, мы не ели четыре дня. Пойдешь с нами охотиться или здесь подождешь?»

— «Нет, мне нужно возвращаться в деревню»

— «Если хочешь, можешь остаться в стае»

Предложение вожака меня приятно позабавило.

— «Вы волки, а мы люди. Мы не должны и не можем жить вместе. У каждого своя стая»

— «Как знаешь. Нам пора»

Волки оставили меня одного у родника, заставив задуматься. А как бы они повели себя, если бы я им не поднял уровень дружелюбия? Ответ был очевиден. Застав меня здесь спящим, они сожрали бы и не поперхнулись.

Возвращаясь в деревню по той же тропинке, я не спешил. Солнце было все еще высоко, а вокруг красиво щебетали пташки. Мне стало интересно, о чем они так постоянно галдят.

«Желаете перейти на птичий язык?»

«Да\Нет»

Я выбрал «Да», и вся красивая прелесть птичьих звуков преобразилась. С разных сторон послышалось:

— «Опасность, опасность, опасность, опасность…»

— «Опасность… опасность… опасность… опасность…»

— «Опасность! Опасность! Опасность!»

Не сразу дошло, что под словом «опасностью» птицы понимают как-раз-таки меня. Если с ближними пернатыми было все понятно, то издалека доносились куда содержательней разговоры.

— «Еда, еда, еда»

— «Где еда?»

— «Уже нет еды»

— «Опасность!»

— «Нет еды, опасность. Улетаем?!»

— «Улетаем, улетаем, улетаем…»

Заметив одну маленькую птичку, притаившуюся в ветвях дерева, я решил с ней попытаться поговорить.

— «Эй, птичка»

— «Опасность»

— «Нет, ну что ты, нет опасности»

— «Не опасно?»

— «Нет, опасности нет»

— «Не опасно… есть еда?»

— «Нет, еды нет»

— «Нет еды. Нужна еда. Где еда?»

— «Не знаю»

— «Нужно искать еду»

Соскочив с ветки, птичка тотчас упорхнула. Да-а-а уж-ж-ж, язык пернатых оказался слишком примитивный, да и уровень интеллекта, похоже, находился на том же уровне, не то, что у волков.

Еще немного послушав несмолкаемую болтовню, состоящую лишь из нескольких слов, я пришел к выводу, что на этом достаточно. Прогулка по лесу стала напоминать поход на стадион во время какого-нибудь матча. Столько криков ни о чем было просто невозможно дальше слушать. Это даже хорошо, что для людей птичий галдеж непонятен.

Я вернулся на общечеловеческий язык, и снова появилось приятное щебетание пташек. Да, так гораздо лучше. Всего три слова в лексиконе, а как замечательно получается у разных птичек, заслушаться можно.

Подходя к дому, я издали заприметил, что и меня уже заприметила мекающая засранка вместе со своей кодлой. На ум своевременно пришло поднять у коз чувство опасности при виде меня. Это сработало моментально. Чуть попятившись и мекнув, рогатое чудовище вместе с еще не рогатым наследием в ужасе поспешило прочь.

Надо было сразу так и поступить. Вечно что-то жалеем, пока нам на голову не садятся.

Во дворе у Наташи с Кузьмичом тем временем шла активность. В тени деревьев был выставлен стол, на котором ожидала начала застолья всякая закуска.

— Тимофей, да сколько же тебя можно ждать?! Уже скоро темнеть начнет, а тебя все нет и нет. И за стол без тебя не можем сесть, — встретила меня первой Наташа.

— Да ну, перестань ты! Значит, так нужно… — вступился за меня Кузьмич.

Мы сели за стол, и Кузьмич начал первым делом суетливо разливать самогонку. Стало понятно, кто меня больше всех заждался. Его уже всего передергивало, так, бедный, заждался.

Только начав трапезу, я понял, что оголодал. С этими самокорректировками чувство необходимости в еде напрочь притуплялось. Я даже забыл, когда в последний раз ел. Хотя с возможностями перстня, по сути, это было даже ни к чему. Достаточно сдвинуть параметр, и вот ты уже вроде сыт, еще немного циферку прибавил и сыт до невозможности. Тем не менее, желудок не обманешь. Как только в него попала еда, он хотел заполниться под завязку.

За столом собралась вся деревня. Учитывая, что в ней было всего лишь четыре жителя, это звучало скорее пафосно. Как только я ушел в лес, нашлась четвертая жительница деревни — потерянная бабушка Света. Она оказалась самой спокойной. Скромно сидя за столом, она не решилась просить за себя поправить и ей здоровье. Но за нее дружно замолвили словечко остальные, так что и она не осталась обделенной.

Думал, Кузьмич на радостях напьется, ведь всем известно, что деревенские безбожно пьют. Но старик удивил. Выпив третью рюмку, правда чуть ли не с горкой, он заявил, что ему хватит, и больше трех он вообще не пьет. А у меня, наоборот, к самогонке азарт проявился, захотелось наклюкаться до чертиков. Вот прямо-таки вусмерть нажраться.

Старушки, слегка охмелев, затянули что-то грустное хором.

— Все, пора. Эти теперь весь вечер будут скулить. Пошли в баньку… — заговорщическим тоном позвал меня Кузьмич.

И тут я впервые узнал, что значит, банька по-черному, когда весь дым не через трубу выходит — ее, собственно, вообще нет — а разносится по всему пространству бани внутри и дальше уходит на улицу через щели в стенах и потолке. К моменту нашего прихода дрова уже почти превратились в золу, прогрев собой баню.

Кузьмич открыл дверь, чтобы туда вошел свежий воздух. В предбаннике мы разделись и, немного обождав, вошли внутрь. Непривычно было видеть закопченные стены и потолок. В саунах, где мне удалось побывать, всегда в этом плане царила чистота. В центре бани полукругом располагались большие черные камни. Внутри них отдавали последнее тепло догорающие остатки дров.

Я сел на лавку. Было жарко, но не так, чтобы невмоготу. Кузьмич закрыл дверь и полил с половника на раскаленные камни водой. Те пугающе громко зашипели. Клубы пара быстро заполнили собой все пространство. Вмиг стало до чертиков жарко, и я покрылся испариной.

— Ну, как? — с азартом спросил Кузьмич.

— Нормально…

— Сейчас немного посидим и на свежий воздух. Пару заходов, и тело размякнет. Можно будет веничком поработать.

Всегда это действо представлялось для меня приятной процедурой. Не зря же все, кого мутузят веником, радуются и кричат — «Хорошо».

Как только Кузьмич начал экзекуцию, я от боли чуть не взвыл. Еле сдержался, чтобы не послать его нахер вместе с его баней. После процедуры мы вышли передохнуть в предбанник. Я сел в полном непонимании — то ли прошел древнюю процедуру по улучшению здоровья в теле, то ли мандюлей отхватил.

Вспомнив, что не мешало бы и покурить, Кузьмич достал бог весть какого года сигареты, у которых не то, что фильтра не было, бумага рассыпалась. Я предложил свои сигареты. Вместе задымив со мной, Кузьмич начал рассказывать, как выглядела деревня лет пятьдесят-семьдесят назад, когда он еще был ребенком. Как здесь кишело людьми, и как в каждом доме жило по десятку человек, минимум, по пятеро детей на семью. Так что ныне пустынная улица перед домом была активно заполнена людским трафиком с утра до ночи.

Смотря на него, пока он предавался былому, я вновь вспомнил о том, возможно ли изменять людям возраст. Каково же было мое изумление, когда цифры годов жизни легко поддались сдвигу. Я уменьшал и уменьшал возраст Кузьмича. Его морщинистое лицо, теряя множество складок, преображалось на моих глазах. Волосы на голове становились гуще, меняя цвет с серебристого на светло-русый. И вот уже передо мной сидел десятилетний юнец и радостно рассказывал о том, как он до армии, бегал по девкам в соседнюю деревню Лесной Луг.

— Что-то на тебе лица нет, может, на улицу пойдем, пройдемся, или водой тебя снова обдать? — предложил Кузьмич.

Наверное, в этот момент я в особенности смотрел на него ошалело.

Пока его в таком виде кто-нибудь не увидел и умом не тронулся, я бегом вернул его в исходное состояние.

Не накурившись, мы закурили еще по одной. Появившаяся Наталия принесла мне свежее белье в виде трикошек и дедовской майки, а мое взяла постирать.

Мы оделись и вернулись за общий стол, где застолье со спиртным к моему разочарованию сменилось вечерним чаепитием. Как назло мне по-прежнему хотелось напиться, но раз никто уже не пил, то и я себя угомонил в этой тяге. Кузьмич, раззадоренный воспоминаниями, принялся вспоминать теперь уже со старушками, что и когда было памятного в их деревне.

Молча, я за ними наблюдал. Их жизнь прошла. Безусловно, я подлатал им здоровье, и какое-то время они еще поживут в здравии, но тем не менее, если нет смены поколения, то деревня обречена. Тут в мыслях появилась хорошая идея — а почему бы не увеличить для них время жизни.

Я сдвинул вначале их возраст на десять лет, а после еще на столько же. Продолжая разговор между собой, старики сами не заметили, как разом помолодели.

Ну, что ж, по крайней мере, лет на двадцать эта деревенька проживет дольше, а там глядишь, кто еще поселится из молодых, кому осточертел городской муравейник.

Оставив местных дальше предаваться воспоминаниям, я вернулся в свою комнату. Скрип пружин казался теперь дружелюбным. Не успел поудобней разлечься, как ко мне, постучав, зашла Наташа.

— Завтра утром должна приехать автолавка. Тебя будить? Может, чего-нибудь нужно, а то она к нам только раз в неделю приезжает.

— А на ней до города можно будет добраться?

— Конечно, мы сами всегда так делаем. А ты решил уже уехать? Думала, недельку хоть поживешь…

— Нужно возвращаться.

— Ну, раз надо, так надо. Спи спокойно, я разбужу.

Наташа плотно прикрыла за собой дверь, оставив меня с самим собой. Я погрузился в раздумья. Продвинутый уровень действительно проявил расширенные возможности. Если можно двигать возраст, то можно и себя модернизировать. Ничего лучшего в голову не пришло, как увеличить мышечную массу. Поднял ее сразу на 20 %. Тело стало немного раздуваться и становиться крупнее.

Я поднялся на кровати и, сняв майку, с интересом принялся разглядывать свой обнаженный торс. Мышечная масса порадовала возросшими объемами.

А если еще увеличить процентов на двадцать?

Не в силах усидеть от возросшего азарта, я вскочил на ноги. Отчетливо чувствовалось, как во мне начала возрастать груда мышц. Прохаживаясь по комнате с громадной мускулатурой, я не мог нарадоваться, но в тоже время было непривычно. Чувствовал себя чем-то наподобие шарика. Как будто в разных местах по телу внезапно закачали воздух. Руки сами собой широко расставились, как у качков. Жалко, что в доме я не заметил зеркала нормальных размеров, чтобы хорошенько себя со стороны разглядеть.

А если еще больше увеличить?

Я не стал мелочиться и увеличил мышечную массу до максимальной величины в 100 %. Как-то сразу меня стало много. Дедовы трикошки сильно вжались в кожу. Я боялся пошевелиться, чтобы их не порвать. Подняв правую руку, я напряг бицепс. Мышцы выстроились высокой горкой, даже куча вен появилось, будто я всю жизнь занимался поднятием тяжестей, а между тренировками пожирал ведрами протеин.

Конечно, прикольно на раз-два где-нибудь в таком виде засветиться, но не более. Не мое.

Я вернул былую форму, но не совсем. Плюс 10 % к первоначальной мышечной массе осталось при мне. Грех было не воспользоваться такой возможностью. А чтобы тело максимально удачно смотрелось и ощущалось, я убрал всякие жиры с водами как раз на те же 10 %. Это оказалось самое то. Не слишком крупные мышцы смотрелись идеально волнистым рельефом.

В поисках того, что бы еще себе апгрейдить, я увеличил рост на пять сантиметров. Больше на ум ничего не приходило из приличного. На этом я решил закончить с модернизацией тела.

Вернулся на скрипучую кровать, и голова заполнилась мыслями о том, что еще увеличить теперь уже из параметров и характеристик. На ум пришло поднять навыки бойца и игры в бильярд. Разобравшись с ними и доведя без труда с 50 до 100 %, иного придумать не смог. Но это не расстраивало. Как только в чем-то возникнет необходимость, я уже знал, что смогу поднять эту величину. Можно было запросто стать футболистом, художником, поэтом, да хоть физиком-ядерщиком. Достаточно будет лишь затребовать необходимый параметр и повысить его на желаемую высоту.

Когда сидишь, будучи обычным человеком, то сразу многого хочется, а сейчас, когда все так просто доставалось, уже были неинтересными все эти двигуля уровней и параметров.

На улице уже совсем стемнело. Из приоткрытого окна доносилась прохлада вместе с деревенскими запахами. Воздух был наполнен разнотравьем, лесом, начинавшимся неподалеку, вперемешку с навозом живности хозяев. Куда без него. Благо, что несильно, совсем немного, и от этого он не портил общую атмосферу.

Старушки на улице вновь затянули какую-то грустную песню. Их негромкие голоса были еле слышны и мне совсем не мешали. Даже наоборот, убаюкивали. Я вернулся на скрипучую кровать, укрылся и закрыл глаза. В памяти всплыл дневной сон, где я очутился в удивительно светлом месте. Мне захотелось побыстрее уснуть и снова туда же вернуться.

Неожиданно откуда-то появились другое желание. Мне вдруг приспичило женского тела. Причем не какую-то определенную девушку, а именно тело. Хотелось обнять и начать себя им утешать. Почему-то вспомнился таксист, черт бы его побрал. Мне до ужаса захотелось ему прямо сейчас же набить морду.

Все это настолько ярко и отчетливо во мне появилось и взбудоражило, что я, не в силах дальше лежать, поднялся и, достав сигареты, закурил. Подойдя к окну, я открыл створку пошире. Старушки красиво пели уже новую песню и такую же грустную.

Досадно, что в деревне одни старики. Хотя бы была одна женщина подходящего возраста. Хотя… И тут меня осенило. Можно же какой-нибудь из старух снизить возраст до молодухи.

Нет, глупости все это. Веду себя как мальчишка.

Сделав последнюю тягу, я закинул окурок подальше и вернулся на кровать. Сна не было ни в одном глазу. Благо был перстень. Обратившись к нему, я сдвинул себе параметр и сразу стал погружаться в сон. Все желания остались где-то на задворках сознания.

Глава 6

Я проснулся резко и стремительно. Судя по голосу, кричала Наташа. На лету одеваясь, я выбежал на улицу. Она стояла у сарая и плакала навзрыд. Стоило мне туда заглянуть, и причины горя стали очевидны. Волки залезли в сарай и загрызли козу.

— На прошлой неделе всей деревней скинулись, заплатили двум охотникам, чтобы волков отстреляли. Те палили в лесу так, что в деревне было слышно… Потом еще показали. С десяток туш с собой увезли и на тебе, опять… — плача рассказывала Наташа. — Вон, всех собак в деревне волки сожрали. Одних постреляли, теперь другие пришли…

— Да что ты будешь делать… — примчавшись, расстроился теперь и Кузьмич. — Ружье есть, нужно посмотреть, что у меня с патронами…

Взяв жену под руку, Кузьмич стал ее уводить, оставив меня с трупом козы. Волки ее лишь слегка погрызли и бросили. А вот козлят в сарае не оказалось. Я еще не до конца подумал, а перстень уже предоставил оповещение:

«Недопустимое действие. Требуется уровень Мастера»

Значит, с того света вернуть все-таки можно…

Смотря на то, что волки устроили в сарае, я задумался, как они вообще сюда попали. В появившемся перед моими глазами окошке замелькали картинки.

Ближе к утру волки сумели прогрызть дощатую крышу невысокого сарая и, собственно, так здесь очутились. Им хватило немного, чтобы умертвить рогатое семейство. Слегка насытившись козой, вожак скомандовал уходить. Они взяли с собой козлят и так же, через щель, выбрались наружу. Дальше вся троица подалась обратно в лес.

Не убирая окошко, я устремился по их следу. Картинки отображали, куда направились волки, оставалось сверять их для ориентира с местностью. Деревня закончилась, и начался лес. Здесь все было уже непонятно. Я шел, сворачивая время от времени так же, как это делали волки.

Погоня закончилась неожиданно около некогда высокого поваленного дерева. Здесь волки устроили для себя пикник. Я застал их уже за обгладыванием косточек козлят. Помимо тех же трех волков среди них оказалась беременная волчица. Не испугавшись при виде меня, она сразу оскалилась. Хоть мое появление для них было неожиданным, но уже знакомые волки явно обрадовались встрече. Правда вблизи еды они не были столь радушны, как прежде, и на этот раз не полезли облизываться ко мне, что даже к лучшему.

«Желаете перейти на волчий язык?»

«Да/Нет»

— «Вам нужно уходить отсюда подальше и не появляться больше в деревне»

— «Уважаемый человек, зачем нам уходить? Эта деревня всегда нас кормила. Она находится на нашей территории»

Я понял, что вожака будет не просто переубедить, для этого нужно привести волчий аргумент.

— «Вашу стаю перебили охотники за то, что вы ходили в эту деревню. Если не уйдете, и вас убьют. Из-за этих коз за вами снова началась погоня»

— «У нас есть время?»

— «Мало. Уходите и больше сюда не возвращайтесь»

Вожак посмотрел на свою крохотную стаю. Ее остатки застыли в ожидании команды лидера.

— «Прощай уважаемый человек. Больше мы здесь не появимся. Переберемся в ту деревню, где мы тебя впервые встретили»

Волки ушли, а я только сейчас понял, что, когда разговаривал с ними, вслух так и ничего не произнес. Может, какой-то скулящий визг и был выпущен, но основной текст передавался мысленно. И их я тоже мысленно понимал.

По дороге обратно я заблудился. Вокруг был глухой лес, красиво щебетали птички. Когда бежал по следу, то вроде быстро получилось добраться, а сейчас, бродя уже полчаса, я никак не мог из него выбраться. Видно ушел куда-то в сторону. Кругом были деревья как деревья, и приметных мест никаких не попадалось. Выйдя на крохотную полянку, я огляделся. Высоко вверху летали птицы. Подумалось, что было бы неплохо посмотреть на землю сверху их глазами.

Перед моими глазами снова появилось окошко. В нем отображалось все то, что видела одна из птиц, летевших в небе. Так и есть, я ушел немного вбок. Быстро скорректировав направление, я двинулся уже в новом осмысленном направлении. Интересные возможности у перстня, жаль, что только с ограничениями. Как только я убрал взгляд от птиц, окошко погасло.

Лес резко закончился, и я снова очутился в деревне. Послышались звуки автомобильного сигнала. Кто-то ехал по деревне и усиленно жал на клаксон. Из дома второпях выходили Кузьмич с Наташей.

— Тимофей, ну где ты ходишь?! Автолавка приехала! — оповестила Наташа. — Я там, в комнате, твои постиранные вещи положила. Быстрее переодевайся.

— Да! И сигарет нужно будет купить, — опомнился Кузьмич.

— Опять ты со своими сигаретами… Думала, за столько лет, пока лежал, их забросишь…

— Бросить?! Так это… Это же единственная радость в жизни!

— Тьфу на тебя вместе с твоими сигаретами… Радость нашел…

Продолжив не зло перебранку, они направились к автолавке, а я зашел в дом и переоделся в свои чистые вещи. Рубашка была сухой, а джинсы немного влажные. Но ничего, лето как-никак на дворе. Все, что было в карманах, Наташа догадалась сложить отдельно на столике. Так что фотографии и остатки денег от стирки не пострадали.

Переодевшись и взяв с собой весь свой малый скарб, поместившийся в нагрудном кармане, я поспешил к автолавке, которой оказалась обычная Буханка, где уже собрались все четверо жителей деревни.

— Тимофей, мы договорились. Они тебя довезут прямо до города, — сообщила Наташа.

Хозяевами лавки оказалась супружеская чета в расцвете лет. Отвлекшись от своих продажных дел, они приветливо мне кивнули. Долго ждать не пришлось, быстро продав кому что было нужно, торговцы засобирались в обратный путь.

Слезливое прощание не затянулось. Немного пообнимавшись, я уселся на заднее сиденье Буханки, окруженный продуктовым товаром. Заведя мотор и погазовав, хозяин лавки на колесах тронулся с места. Смотря через стекла задних дверей на удалявшихся от меня стариков, я мысленно с ними простился навсегда. Они, конечно, приглашали еще к ним приехать, а я хоть и отвечал, что обязательно вернусь, но чувствовал, что больше не появлюсь в этих краях и не увижу ни их самих, ни эту деревню.

— Нам такого наговорили про тебя старики… — заговорила хозяйка автолавки.

Ах, да… Не стоит быть настолько беспечным, как я уже убедился, благие дела могут мне и боком выйти. Пока провожавшие меня старики совсем не скрылись из поля видимости, я все же стер их память за вчерашний и утро сегодняшнего дня под чистую. Да, так будет лучше…

— …Вон, даже Кузьмича поднял с постели. Три года пролежал, раз — и встал, — продолжила хозяйка.

Сидя впереди, рядом с мужем она развернулась полубоком и с интересом принялась меня разглядывать. Видно, до этого ей, занятой торговлей, было не до этого, а сейчас от безделья решила меня поизучать.

— Ага, вон и эту, как ее, ну сгорбленную, тоже поднял, — поддержал ее муж, крутя баранку.

— Ну, что сказать, да, помог немного, — ответил я и принялся стирать воспоминания теперь уже у них. Не сомневался, что когда доедем до города, мне придется эту процедуру вновь повторить.

Как только я закончил, хозяйка посмотрела на меня удивленно-непонимающим взглядом. Мол, откуда ты взялся? Чтобы у нее и мужа все уложилось по полочкам, а не думали, что вдвоем разом свихнулись, пришлось мне вмешаться:

— Мы только что с вами в деревне договорились. Вы обещали добросить до города, — спокойным голосом оповестил я и, покопавшись у себя в кармашке рубашки, вынул тысячу рублей. — А это за дорогу.

Хозяйка забрала деньги и принялась копошиться в своей опустошенной памяти. Так ничего и не вспомнив, она покосилась на мужа. Мол, ты-то помнишь? Тот лишь пожал плечами.

— «Что за хер? Ни хрена не помню. И когда мы его взяли? Это какой-то писец… Может, таблетки какие для памяти попить…»

Ее голос прозвучал в моей голове, заставив улыбнуться.

При подъезде к следующей деревне моей радости не было предела. Подвозивший меня алчный таксист ходил вокруг своей машины, севшей на диски всеми колесами.

— Вот же парню не повезло. И надо было так… — посочувствовал вслух хозяин.

— А что там у него? — спросил я ради интереса.

— Да все четыре колеса навернулись… Он уже и в деревню бегал, а никто помочь не может.

— А что там помогать? Нужно снять колеса, да отвезти их подлатать в шиномонтажку, — озвучил я решение проблемы таксиста.

— Так мы останавливались, спрашивали у него, а он говорит, что у него денег нет. Но мы тоже не можем, у нас машина с товаром. Не можем же мы бросить все и с его колесами возиться…

— Вот же люди пошли. Вот раньше бы ему, конечно, помогли бесплатно, не то, что сейчас, всем деньги плати. Вот же народ пошел… — вмешалась хозяйка, сочувственно.

— Как у него нет денег?! Он же меня вчера подвозил. Я лично ему пять тысяч заплатил! — воскликнул удивленно я.

— Да ты что?! — в один голос возмутилась чета.

— А мне-то говорил и вон, мужу тоже, что у него всего сто рублей осталось до города доехать… Еще и показывал… Ты посмотри! На халяву хотел, чтобы помогли! Вот же козел! — в сердцах возмутилась хозяйка.

Я был в шоке от жадности таксиста. Интересно, и когда до него дойдет, что пора раскошелиться? Стоило ему скрылся из вида, и я опомнился, что хотел ему морду набить. Ну, не возвращаться же из-за этого гада обратно. Пришлось смириться с невоплощенным желанием.

С торгашеской четой мне пришлось целый день кататься. Хоть те по-быстрому заезжали в деревни по пути, но вкупе получилось слишком долго. Уже начало вечереть, когда мы въехали в город.

Во время пути мне все время хотелось занять себя изучением жизни Демьяна, но как-то не получалось. Никак не мог себя заставить бросить глазеть по сторонам или перестать болтать о пустом с хозяевами автолавки. Хоть я и не намеревался, но все равно проболтался, рассказав, что занимаюсь целительством людей. Конечно же, я и им помог, скорректировав параметры по здоровью. Проблемы были, но не существенные, так что те даже не почувствовали исправления в своих организмах.

Доехав до центра города, я решил дальше пройтись пешком, заодно прогуляться, поэтому попросил остановиться, где было удобно водителю. Поблагодарив и пожелав торговой чете удачи, я сразу стер на прощанье их память о нашей встрече. Открыв дверь, я было, уже хотел выйти.

— А вы что тут делаете?! — в изумлении смотря на меня, воскликнула испуганно хозяйка автолавки.

Только сейчас до меня дошло, что я раньше времени стер ей память.

— Хотел спросить, какой сегодня день, — ответил я, не найдя так быстро более-менее вменяемого объяснения, и, выйдя из машины, захлопнул дверь.

— Не-е, ну нормально? Залез в машину и спрашивает, какой сегодня день. Ну, что ты молчишь?! Говорила, давай обратно в деревню перебираться. Ты же видишь, в городе одни ненормальные живут…

Хихикая про себя, я неспешно взял курс в сторону дома, до которого оставалось полдюжины кварталов по шумной улице. Час пик был на исходе, посему машин каталось немного. Не слишком частые прохожие по большей части состояли не из числа спешащих домой, а, как и я, из стремящихся прогуляться. Из кафешек с разных сторон доносилась музыка. Я понял, почему возникла потребность в этой прогулке. После деревенской глуши мне не терпелось окунуться в городскую суету.

Идти прямо сейчас к себе в квартиру и начинать изучать жизнь Демьяна что-то не очень хотелось. Куда он денется, если немного подождет? Чуть-чуть еще прогуляюсь, а потом займусь им. Еще вся ночь впереди.

Ночной клуб, мимо которого я шел, зазывал меня своим красочным сиянием, но я знал, что для этого еще пока рано. В такие заведения лучше идти, когда на улице совсем стемнеет. Именно тогда они оживают и зажигаются в своих бешеных ритмах до рассвета, чтобы вновь впасть в дневную спячку до следующей ночи. Пройдя дальше, я заглянул в уютное кафе по соседству, где народ лениво заполнял открытую широкую веранду. Многие столики пустовали, приглашая их занять.

Выбрав свободное место в уголке, я пустился глазами в поиски официанта. Две молоденькие девушки у барной стойки, заметив меня, оживились.

— «Вон столик занял парень. Теперь твоя очередь»

— «Не бреши! До этого я два столика обслужила»

— «Да пошла ты в жопу сука! Больше я с тобой работать не буду»

Я с изумлением выслушал диалог официанток у себя голове.

— Добрый вечер, — скромно обратилась ко мне одна из этих девушек, мило хлопая глазками. — Сразу закажете, или книжку дать полистать?

«Надо же, какой она может быть приятной», — подумалось мне.

— Нет, не нужно. Хочется кофе и мороженого… — скорее озвучил возникшее желание, чем заказал, а сам не без интереса разглядывал эту милую восемнадцатилетнюю официантку, согласно вылезшему стату. Жаль, что слишком молоденькая для меня.

— Вместе или раздельно? — уточнила она, засверкав глазками. Под моим заинтересованным взглядом в ней стало пробуждаться женское, скорее любопытство, чем какое-то желание.

— А что значит «вместе»?

— Я имею в виду, гляссе, — засмеялась она, и ее глазки заиграли. — Возьмите, он у нас такой клевый!

— Тогда два гляссе и вкусную шоколадку… Ой, подождите… — опомнился я и полез в карман. — У меня только 500 евро и мелочевка. Разменяете?

— Конечно, только курс будет немного заниженным, — участливо заметила она, что мне особо понравилось.

— Сойдет. И вот таких сигарет, — показал я смятую пачку.

Пока она занималась моим заказом, я вынул последнюю сигарету и закурил. Только сейчас, осмотревшись, я для себя решил, что мне здесь откровенно не нравится. В плане интерьера и всего прочего претензий не было, но контингент посетителей был из числа малолеток от пятнадцати до восемнадцати. Я будто на школьную вечеринку попал. Причина, по которой молодежь оккупировала это кафе, оказалась банальной — здесь они дожидались темноты, чтобы дальше податься в клуб и уже там начать отвисать по полной.

Девушка вернулась с заказом и стопочкой сдачи. Вручив ей обратно шоколадку в честь ее симпатичных глазок, я принялся цедить из соломинки. Кофейно-пломбирный вкус, перемешанный холодом и теплом, оказался приятным. Я употреблял его с наслаждением. Вот только соломинка оказалась какой-то короткой, каждый раз мой нос задевал густые сливки.

Похоже мой шнобель слишком большой. Странно, никогда не замечал. Нужно будет дома в зеркало еще раз посмотреть. Может, придется немножко укоротить.

— «Смотри, что он мне подарил — шоколадку!»

— «Да ладно… С хера?!»

— «За красивые глазки!»

— «Ой, да ладно тебе! Сейчас за эту сраную шоколадку приставать начнет. Вот увидишь»

— «Да… Я что-то об этом не подумала… Зараза! Это ты мне завидуешь! Хотела с тобой поделиться. Ага, сейчас. Бананом тебя по лбу, а не шоколадку!»

— «Сука»

— «Да пошла ты в жопу. Больше я с тобой работать не буду»

Отвернувшись от официанток, я решил больше в их сторону вообще не смотреть. Наверное, к лучшему, что мы не всегда можем подслушать чужие разговоры, а тем более, мысли. Я уже лишний раз старался ни в ком не копошиться. Слишком много разочарований.

А тем временем, на веранде начал разворачиваться конфликт. Пришла компания двадцатилетних парней и принялась домогаться девушки в розовом платьице. За нее вступился ее юный кавалер с друзьями. Начавшаяся перебранка, грозящаяся перерасти в драку, затихла с появлением хозяина кафе. Тот выбрался на веранду из закутков заведения с двумя внушительными приятелями. Часть конфликтующих вместе с девушкой вышли на улицу, по-видимому, дальше выяснять отношения между собой.

Покончив с двумя порциями напитка, я вдоволь насытился и кофе, и мороженым. Оставалось еще раз перекурить для финальной точки. На улице уже совсем стемнело. К клубу все чаще стали подъезжать такси, выгружая народ, стремящийся потрястись под дикую музыку.

Желание самому туда податься во мне не успело развиться. Мысль о том, что, заполучив Продвинутый уровень, необходимо быстрее двигаться дальше, заставила мозг работать в нужном направлении.

Все, нужно идти домой и начинать просматривать жизнь Демьяна. Кто его знает, достиг он уровня Мастера или нет. Если это ему удалось, то мне необходимо во что бы то ни стало узнать, каким способом он умудрился обойти стадию умерщвления. Было бы глупо надеяться, что способ с водой вновь сработает при переходе от Продвинутого уровня к Мастеру. Это было бы слишком просто. Пока у меня есть с собой его фотография, нужно все узнать и покончить с этим вопросом.

Малолетки вокруг, уже изрядно захмелев, стали навязчиво громкие. Торчать здесь дальше не имело смысла. Поднявшись, я направился к выходу, взглянув на прощанье в сторону официанток, вновь собравшихся у барной стойки.

— «Блин, уходит…»

— «Ты про что? А, этого… Понравился, что ли?»

— «Не, ну а че, прикольный…»

Кивнув официантке, обслуживавшей меня, я вышел на шумную улицу и снова побрел домой, наслаждаясь остатками вечерней прогулки. Будто назло, идти домой мне вот прямо совсем не хотелось. Шел, а сам буквально себя подталкивал. На тротуаре стало совсем мало прохожих, а машин вроде бы даже больше. Наверное, все спешили куда-нибудь развеяться. Прикинув в уме, какой сегодня день, я высчитал пятницу. Лучше бы не считал. Для меня этот вечер давно стал временем отдыха.

Как по команде мысли стали уносить меня в другом направлении. Всплыла официантка, расстроенная моим быстрым уходом. Может, стоит вернуться?

Тут вдруг из прохода во двор послышались девичьи крики о помощи. Немногие услышавшие это прохожие предпочли сделать вид, что не слышат, и ускорили шаг. Я метнулся во двор. Фонарь вдалеке давал немного тьме расступиться. Новый крик девушки помог мне сориентироваться, куда дальше бежать. Крики доносились со стороны гаражей. Начав их оббегать, я наткнулся на возню. Двое парней что-то мутузили ногами. Скорее догадался, что на земле кто-то лежит.

Схватив за шкирки обоих и посильней размахнувшись, я обрушил их головы друг о друга и кинулся дальше к источнику крика. В неярком свете было видно, как парень, прижав девушку к стене гаража, затыкает ее рот.

Развернув его, я вцепился ему в глотку. Меня вмиг охватила такая ярость, что захотелось эту гниду на месте придушить. Сопротивляясь, он забарабанил по мне своими ручонками. Я стал поднимать его за горло вверх, давя в стену гаража для упора. Парень захрипел. Для моего слуха это стало отрадой. Я желал слышать этот звук еще и еще. Следом затрещали хрящи. Напряжение в его теле резко ушло. Он обмяк.

Сдох, что ли, падла?

Я расслабил руки. Тело плюхнулось на землю. Послышался тихий хрип.

Живой? Ну, тварь…

Хотел было уже начать добивать его ногами, но почувствовал, что кто-то усиленно тащит меня сзади и кричит. Мои шея, спина, стали противно жечься. Повернулся. Где-то вдалеке горевший фонарь светил приглушенно, тем не менее, его блеклого света хватило, чтобы я увидел перед собой девушку в розовом.

О! Это же та самая девушка из кафе! Только сейчас я начал понимать, что она кричит.

— Прекрати! Ты его убьешь! Оставь!..

Блин, да что же ты так орешь!

Глава 7

— Все! Хватит! Ты его убьешь! — кричала девушка во всю глотку, схватившись за меня.

— Хорош кричать. Все, я его отпустил…

Она, наконец, смолкла и убрала от меня свои руки.

— А где… Леша… Леша, ты где?! — тут же опомнившись, она бросилась за гаражи.

Мой взгляд упал на темную тушу на земле. Парень еле слышно тяжело хрипел. Перед глазами появились цифры его здоровья. Они быстро приближались к критической отметке в 10 %. Переломанные кости в гортани не давали ему толком вздохнуть, отчего, задыхаясь, парень был близок покинуть мир прямо сейчас.

Сдвинув цифры здоровья до 100 %, я тем самым его вмиг исцелил. Он вскочил на ноги и принялся с жадностью глотать воздух, ставший вновь легкодоступным. Быстро опомнившись, он сделал то, что было правильнее всего — побежал прочь.

За гаражом девушка громко вскрикнула.

— Леша! Леша! Очнись!

Я кинулся к ней. Передо мной предстало кровавое зрелище. Лицо парня, лежавшего на земле, было сильно разбито. Кровь обильно растеклась по всему его лику. Девушка подсвечивала фонариком от телефона, в ужасе смотря на него.

— Они убили его… — полная отчаяния, она заплакала.

Стат со стабильной цифрой в 25 % говорил об обратном, но тем не менее, его состояние было крайне тяжелым. В появившемся перед моими глазами списке проблем у парня была куча переломов, сотрясений и ушибов. Я лишь мысленно сдвинул цифры здоровья, и они сразу достигли 100 %. Он очнулся.

— Леша! Леша! Ты живой?! Я так испугалась… — теперь радуясь, принялась голосить девушка.

А меня озаботили лежавшие на земле парни, нападавшие на этого самого Лешу. Как оказалось, с повышенным бойцовым уровнем я стал смертельно опасным. Столкнув им головы вместе, я реально их проломил друг о друга. Цифры по здоровью у обоих упали ниже критических 10 %. Даже не представлял, как бы я их спасал одновременно, если бы у меня был Основной уровень, и сколько бы потребовалось для этого подходов. А так, стоило мне сдвинуть здоровье до 100 %, и все проблемы были разом устранены. Те мигом очнулись и с перепугу тут же дали деру.

Когда все негодяи скрылись, до меня вдруг дошло — а собственно, какого хера я их так просто отпустил?! Девчонку за малым не изнасиловали, из ее парня чуть инвалида не сделали, а я так запросто дал им возможность безнаказанно сбежать. Нужно было хоть чем-нибудь наградить на прощанье, хотя бы энурезом или пожизненно слабым кишечником.

Вместе мы вышли на шумную улицу.

— Леша, ты же весь в крови! — опомнилась девушка и принялась вытирать его влажными салфетками.

Хоть мною и были залечены все его раны, но следы кровопотери остались. Я решил на всякий случай внести ясность, пока парочка до чего-нибудь сама не додумалась.

— Это потому, что у него кровь из носа пошла. Он ее по всему лицу размазал.

— О! А я вспомнила тебя. Ты только что на веранде сидел, — опомнилась девушка, разглядев меня при белее ярком уличном свете.

— Да, точно, розовое платьице… А где остальные? Вас же вроде толпа была? — удивляясь, вспомнил я.

— Ага, выходили толпой, а когда Лешку эти бить повели, все сразу рассосались, чтобы и им не досталось, — пояснила девушка, а ее парень насупился. — Спасибо, что помог.

— Пожалуйста…

— Может, с нами в ночничок? Потанцуем, развлечемся?

— Я думал, вы теперь домой пойдете…

— Эти придурки отцепились, нужно отметить, да и че, дома сидеть? Так и вся жизнь пролетит… — проговорила она так, словно только что ничего не произошло.

— У меня, кстати, кое-что есть, — вдруг оживился парень. — Курнем на троих, весело будет…

— В ночнике у меня сестра в баре работает, на халяву бухнем, — поддержала девушка. — Сейчас только Лешку отмоем, и будет порядок.

Блин… Ну и молодежь пошла…

Поблагодарив за столь щедрые предложения, я на этом распрощался с парочкой. Проводить время с малолетками у меня не было никакого желания. Те вновь направились в то же кафе, судя по всему, отмываться, а я, опомнившись, принялся стирать им память. Лишний раз светить себя не стоило.

Закончил с ними, и мне снова вспомнились троица сбежавших парней. Зря я так просто их отпустил. Зря. Нужно было и им стереть к чертям память. Как бы мне это боком не вышло.

Я добрел до своего двора и, уже подходя к подъезду, опомнился. Нужно же было хоть по сторонам поглядывать, что да как, мало ли, вдруг кто меня здесь поджидает. Вспомнив только сейчас об этом, я огляделся. Вокруг была сплошная тишь и ни души. Это успокоило.

Похоже на меня снова напала апатия. Прямо сразу подниматься домой не хотелось. Я сел на лавочку Лошкиных и закурил. Около подъезда, как и раньше, на своем месте стояла моя машина. Стало приятно. У меня даже появилось такое чувство, что все произошедшее со мной за последнее время было с кем-то другим, или со мной, но будто во сне. А сейчас я вот так просто вышел из квартиры во двор, посидеть на лавочке и покурить.

Нечаянно коснувшись щеки, я почувствовал легкое жжение.

Черт возьми! Девка же меня всего расцарапала!

Пробежав руками по лицу, шее и спине, докуда достал, я обнаружил полосы кровавых ран от женских ногтей. Да и рубашка была сзади порвана в хлам.

Странно, я даже этого, по-моему, не заметил. Не девка, а кошка какая-то.

Невольно мне вспомнилась история с квартирными воришками, когда любовница мужику всю морду расцарапала. Тот, похоже, как и я сегодня, вошел в раж.

И тут меня осенило — а какого черта я чуть было не придушил этого парня? Раньше в драках, бывало всякое. Иной раз сильно доставалось. Но мне никогда не хотелось никого вот так взять и придушить, как сегодня. Тут, как обухом по голове, мне вспомнились слова Бережного о том, что с каждым уровнем соблазны игровой системы становятся все сильнее. Неужели все дело в них?

Да, а что с задачами в новом уровне?

Перстень тут же среагировал, выдав заставку:

«Цель жизни — помощь людям, не допускать: леность, убийство, блуд, гнев и ярость»

«Выполнено — не имеется»

Так вот в чем подвох! Оказывается, поэтому меня постоянно тянет то на женский пол залезть, то кому-то морду набить. Да и леность за остальными пороками не отстает. То-то я и смотрю, что второй день не могу собраться и начать изучать жизнь Демьяна. Значит, лень каждый раз мешает. Учтем. А что с моими греховными характеристиками?

Перстень вновь отреагировал и предъявил перечень в полном составе:

«Праздность 1 %»

«Ложь 1 %»

«Осуждение/клевета 1 %»

«Чревоугодие 1 %»

«Воровство 1 %»

«Жадность 1 %»

«Зависть 1 %»

«Гордость 1 %»

«Злопамятность 1 %»

«Чародейство 1 %»

«Прелюбодеяние 1 %»

«Содомия 1 %»

«Ересь 1 %»

«Лихоимство 1 %»

«Жестокосердие 1 %»

«Неправедность 1 %»

«Леность 3 %»

«Убийство 3 %»

«Блуд 3 %»

«Гнев и ярость 3 %»

Вот и ожидаемый сюрприз, преподнесенный игровой системой. Но не все так печально, всего по 1 % ко всем грехам и в три раза больше по основным задачам уровня.

Миссия оказалась предельно ясна — не впадать в гнев и ярость, тогда я смогу удержаться и никого не прибью ненароком, и не предаваться блуду с леностью. Я помнил, что по этим пунктам игровая система будет и впредь совращать особенно рьяно. Но, как говорится — осведомлен, значит вооружен.

Пожалуй, хватит мне рассиживаться по лавочкам. Пора начать трудиться над снимком. А после все же нужно будет стереть память Олегу и с утра заняться поисками нового жилища. Наверное, будет лучше всего снять квартирку на окраине. Завтра с утра и займусь этими вопросами.

Подойдя к двери подъезда, я дернул за ручку.

Ну, что ты будешь делать! Снова заперта. Черт бы побрал этих Лошкиных, то запирают дверь, то отпирают, никак из-за них не могу запомнить код домофона… И какие там цифры-то были? Вот же блин…

На этот раз код вспомнился с первой попытки. В подъезде стояла тишина. Я поднялся к своей квартире и стал доставать ключи. Послышалось, как кто-то изнутри стал открывать замок. Я сжался чисто интуитивно, но дверь открылась, и появился Олег. При виде меня он обрадовался. Я тотчас расслабился.

— Все нормально? — спросил я на всякий случай.

— Да, заходи… А я решил, пока ничего не подвернулось, таксовать ночами, — начал он, закрывая за мною дверь. — Днем конкуренция, а ночью самое то бомбить. Мало кто решается работать, так что за ночь можно срубить больше всего.

— Тогда поосторожней там…

— Да ну, ты че?! Если че, то берешь за шкирку, чтобы машину не попортить, вытаскиваешь и начинаешь бубен вычесывать… Так что я за это не парюсь. Лишь бы клиенты были. Ну, все, мне пора. Захочешь поесть, загляни в холодильник… О! А че ты весь в крови? И рубашка порвана…

— Да так, ерунда…

На этом мы распрощались, и Олег вышел. Закрывая за ним дверь, я заметил на нем некогда мои любимые кроссовки на воздушной подушке. Заодно еще раз с ними попрощался. Хорошо когда-то сидели на мне. И зачем они сдались Олегу? Что, не мог другие выбрать? Да хоть всю коллекцию бы забрал, было бы не так… блин, нет, не обиднее, как это слово называется… О! Дискомфортнее, что ли… Отчетливо почувствовал, как меня начинает изнутри душить жаба.

«Отдал, значит отдал, и все на этом», — как бы приказал я сам себе и тем задушил проклятую жабу.

Что там он говорил про холодильник? Надо проверить…

Пройдя на кухню, я поставил чайник и заглянул в холодильник. Три вида колбасы, сыр, масло, зачем-то хлеб тоже туда положил и о, да… наполеон. Он был в пластиковой упаковке и удобно порезан на порции. Отсутствие половины можно было трактовать так, что Олег уже изрядно к нему приложился. Значит, оставшаяся часть целиком моя.

Сделав горячий чай и закинув в него льда, чтобы быстрее остыл, я накинулся на это лакомство. Аппетит вновь пришел во время еды. Хоть даже минут пять назад и не хотелось, а теперь желание к еде проснулось и словно озверело. Куда от него деваться? Вобрав в себя сладость, желудок потребовал еще чего-нибудь, но посущественнее. Особо не выдумывая, я отрезал жирные колесики колбаски всех трех видов. Больше всего досталось салями. После сладости она шла с особой охотой.

Налопавшись от души, можно было приступить и к делам, но прежде всего, предстояло привести себя в порядок и смыть кровь.

Стоя под душем, я не решился расстаться с трилистником. Пришлось его с опаской держать в зубах, пока мылся. Все боялся ненароком перекусить или проглотить.

После водных процедур, заглянув мимоходом в гостиную, где бубнил оставленный Олегом телевизор, я нацелился в спальню. Надев свежее белье и новую одежду, я уже хотел было потушить в комнате свет, когда уткнулся взглядом в грушу. Она висела по центру комнаты реально как-то провоцирующе. Не стал сдерживаться и приложился правой. Увесистая тяжелая груша лишь слегка шелохнулась. Типа фу, что это за удар, как по попке шлепнули.

Ах, ты ж засранка!

Подвигав шеей по сторонам и заставив позвонки потрещать, я, вроде как размявшись, приступил к атаке. Левой, левой, правой, теперь сильней правой и от души снова левой. Так, передышка. Пока отдыхаем, уклоняемся влево-вправо. Тяжелая груша раскачалась, но не настолько сильно, как бы мне этого хотелось. Я бы предпочел, чтобы она с корнем выдралась из потолка.

— Что это ты так? Душу отводишь по старой привычке? — появился голос из-за спины.

От неожиданности я резко повернулся. В коридоре перед раскрытой дверью стоял Олег.

— Фух… Ты меня прямо напугал… Че вернулся? Забыл что?

— Целостность крепления груши понижена до 80 %. Еще пару дней активно поработать, она не выдержит… — говоря это, Олег посмотрел на меня с какой-то насмешкой в глазах и направился в гостиную.

Какие к чертям проценты целостности?! Где Олег, а где проценты? И еще активность, целостность…

Еще до конца не осознав, в полном недоумении я пошел следом за ним. Олег сел в кресло, и телевизор, в котором болтал очередной новостной комментатор, сам собою отключился. С тем же видом он продолжал смотреть на меня. В нем появились какие-то, как мне показалось, другие манеры и черты на лице. Он был даже не очень-то на себя похож. И самое главное, где он раздобыл такую гаденькую ухмылочку?

— Это в тебе, вероятно, так повышение уровня реагирует… Какие у тебя теперь задачи? Наверное, гнев с яростью… Страсть, случаем, не обуревает?

Теперь у меня не было сомнений, что это не Олег, а нечто другое, точнее, кто-то другой в его обличии, или возможно даже использует его тело. Я опустил глаза и увидел все те же старые кроссовки Олега. Значит, точно не он, а кто-то в его обличии. Незнакомец говорил слишком ласково и мягко, заставляя меня теряться в догадках по поводу его целей, и как следствие, я не знал, как мне поступить — бежать или самому идти на него в атаку.

— Ты заметил, что ты не можешь считать меня? У меня такой же трилистник, как на тебе. Он не дает тебе влезть в меня, а твой трилистник не дает мне сделать то же самое с тобой. Мы вроде как на равных. Кстати, знаешь, почему твой перстень не оповестил о моем появлении угрожающим сообщением? Потому что у меня нет намерения тебе навредить. Ну, что, поговорим?

Значит, поговорить хочет… Ну, что же, поговорим…

Я сел напротив него на диван, готовый в любой момент среагировать на его поползновения или самому начать атаковать, если это потребуется. Вариант побега отсюда сломя голову тоже не исключался. Желательно через дверь, чтобы я смог хотя бы обуться. Бегать в носках по улице откровенно не хотелось.

Существо, скрывавшееся за обликом Олега, продолжало молчаливо за мной наблюдать. Изучало, наверное, или может, выбирало момент, когда лучше напасть. Хотя нет, это навряд ли. Если бы хотело, то уже сделало это сзади, когда я долбил грушу. Тогда что ему нужно?

— Ну, как? Внутренние диалоги закончились, или мне еще подождать?

Твою мать нехай, трилистник не помогает, что ли? По ходу оно меня насквозь видит. Не-е, надо бежать, пока не поздно.

— Ну-с, начнем…

Глава 8

— Кто ты? — спросил я и только сейчас увидел на руке того, кто прятался за образом Олега, такой же перстень, как у меня.

— А ты догадайся, — как-то даже с кокетством сказал он, вальяжно закинув ногу на ногу, что было уж совсем не в духе Олега.

Вероятно, в этот момент мое лицо не двусмысленно дало понять, что мне неинтересны игры — либо говори, зачем пришел, либо убирайся. Образ поморщился и махнул рукой.

— Даже поиграть не даешь…

Бирюзовая волна сформировалась у головы Олега и прокатилась вниз по всему телу, обнажив то, что скрывалось под ним. Передо мной предстала главная охотница, одетая в их фирменный мужской наряд. Длинные светлые волосы были собраны, по-видимому, на скорую руку в пучок. Ее слегка подкрашенное красивое личико смотрело на меня в ухмылке.

Я вжался в спинку дивана, будто готовясь к тому, что вот сейчас она на меня наброситься.

Черт подери! Можно было сразу догадаться… Еще закралось, что нечто бабское было в Олеге. Нога на ногу, вальяжность всякая… И что теперь делать? Бежать уже однозначно поздно. Раз она здесь, то наверняка и в подъезде, и под окнами собралась целая орава…

— После повышения уровня всегда так происходит, — как бы невзначай продолжила она, прервав мои мысли. — Перед самым переходом игровая система слегка искушает, а сразу после повышения уровня начинает бешено совращать. Но ничего страшного, это ненадолго. Дня через три привыкаешь. Если не поддаться искушениям и не нахвататься ухудшений в характеристиках, то дальше становится терпимо. Нельзя лишь допускать слишком большого повышения пороков. Если хоть один из них перевалит за 50 %, то это станет серьезной проблемой. Ты, кстати, уже заметил, что надбавки и списания на Продвинутом уровне идут иначе?

— Я особо еще не разбирался, — растерялся я такому новшеству. — Заметил, что на все было дано по 1 %, а на основные задачи по 3 %.

— Значит, ты все-таки заполучил Продвинутый уровень, — озадаченно выронила охотница.

В этот момент до меня дошло, что я излишне проболтался. Она не знала наверняка и таким образом меня взяла на понт.

Вот же стерва! Нет, трилистник работает. Она ни черта меня не видит. Теперь нужно быть начеку. Чем больше ей известно обо мне, тем больше я становлюсь уязвим. Она не знала наверняка, и это почему-то для нее было важно. Хотя, в принципе, понятно почему — с Продвинутым уровнем я становлюсь опаснее. Интересно, у нее самой какой уровень? Если такой же, как у меня, то без вариантов, а если… Если у нее Основной, то у меня по ходу есть шанс отсюда выбраться.

— Ну, что же, тогда условия меняются… — задумчиво произнесла охотница, бегая по мне глазами.

— Какие еще условия?

— Какие условия? Хм… Да ты везунчик! Ты уже, надеюсь, понял, что планы относительно тебя поменялись. Иначе бы я с тобой сейчас не разговаривала. Сюда бы сразу вломилась специальная группа. Кстати, они все еще стоят за дверью. У них максимальный бойцовый уровень и такие же трилистники. Так что вариантов сбежать, у тебя нет. Не знаю почему, но в самый последний момент Мастер отменил твое устранение и дал по тебе особые распоряжения, — отстраненным голосом сказала она. Обдумав что-то и определившись, она вернулась к разговору. — Господин Мастер Воган Пирс прислал меня с предложением. Раз твой статус поменялся, условия немного изменились, кстати, в твою пользу, но не суть. Мастер предлагает преклонить перед ним колено и дать клятву верности. Триста лет службы, и ты получишь уровень Мастера. После этого ты сможешь покинуть игру.

— Триста? А почему не сто?

— Твоя детская непосредственность меня забавляет. Мастер проявил к тебе милость, а ты пытаешься еще торговаться, — закатив глаза, расплылась она в кривой улыбке. — Но это в тебе говорит, скорее, не понимание до конца своего положения и в общем, положения дел, происходящих вокруг. Попытаюсь объяснить. Столетие службы определяется для Основного уровня, но ты смог самостоятельно его преодолеть. Мои поздравления по этому поводу. Таким образом ты смог скосить себе немалый срок. Теперь для того, чтобы пройти Продвинутый уровень и заполучить Мастера, тебе потребуется срок службы в три раза выше.

— Триста лет и уровень Мастера… А сколько лет мне потребуется служить, будучи Мастером?

— Нисколько. Ты становишься равным ему. Он сам заинтересован, чтобы ты побыстрее покинул игру и здесь не задерживался. Поэтому тебе будет оказана помощь. В тот же день ты покинешь наш мир.

— И что мне нужно будет делать?

— Все что прикажет Мастер, — ухмыльнулась она.

— А если меня не устроит это предложение?

— Что?! — засмеялась она — Надеюсь, это в тебе говорит не глупость. Наверное, лелеешь надежду. Это тоже неплохо… Выгляни в окно.

Я встал с дивана и подошел к окну. Двор был заполонен все теми же темными джипами и охотниками.

— Можешь посмотреть на улицу с другой стороны, — продолжая ухмыляться, дополнила она.

Можно было с уверенностью предположить, что там было то же самое, но я почему-то пошел смотреть в спальню. На шумной улице джипы стояли вторым рядом около припаркованных машин. Рядом с ними также было множество охотников.

Я вернулся в гостиную и тяжело плюхнулся на диван. Появилось чувство обреченной безвыходности.

— А что за дверь не посмотрел? — глумясь, заметила она.

— Я уже догадался…

— Дом окружен. И портала поблизости нет… Если не примешь предложение, тебя ждет беспамятство, а дальше сам все понимаешь, — продолжила главная охотница констатировать мое положение.

Ее слова били меня, как обухом по голове, добивая остатки надежды выбраться из ловушки.

— Я понимаю твою растерянность. Только что ты был свободен, и на тебе, идти к кому-то в услужение. Я допускаю, что сейчас ты не очень адекватно понимаешь всю ситуацию, но я повторюсь — тебе очень повезло. Не знаю, почему, но ты произвел впечатление на Мастера. Такое редко кому удается из случайных игроков. На моей памяти ты третий, кому делается такое предложение. Двое предшественников были не просто рады — счастливы. Они до сих пор радуются этому, служа Мастеру.

— Что мне нужно? Просто сказать, что согласен? — спросил я, почувствовав в собственном голосе покорность. Я еще до конца не осознал и не решил, что так просто сдамся, но мой голос уже предательски поник.

— Не совсем. Ты преклонишь колено лично перед Мастером, произнесешь слова клятвы, и тебе будет поставлено его клеймо. Знак его сферы влияния. Благодаря ему, все, кому это надлежит знать, будут видеть, чьи интересы ты представляешь, и больше…

— Клеймо, как рабу?! — моему изумлению не было предела.

— Рабы бесправны и безнадежны. У тебя будет право предать господина, если он нарушит по отношению к тебе договор или поступит бесчестно. Никто тогда тебя не осудит за это и не предаст суду. Кроме этого служба ограничена временными рамками. А после ты получишь свободу. Я имею в виду, настоящую свободу от всего, и покинешь мир.

— Я должен прямо сейчас согласиться, или у меня еще есть время? — не унимался я, пытаясь надышаться еще немного остатками свободы.

— До утра. Утром за тобой прибудет самолет, — недовольно скривилась охотница.

— Нам нужно будет куда-то лететь?

— Да, конечно. Ты лично предстанешь перед Мастером и дашь ему клятву. И он же лично нанесет на твое тело клеймо, — она оголила верхнюю часть своей груди. — Такая же птица будет на твоей груди рядом с сердцем.

— А что будет с перстнем, трилистником… — начал, было, я, рассматривая ее клеймо в виде продолговатой галочки.

— Это ты будешь обязан передать Вогану Пирсу, точнее, пока что мне. Он сам будет решать, когда тебе их выдать для пользования, равно как и другие артефакты. Ты должен понять, что на ближайшие триста лет ты больше не будешь принадлежать себе, а только Мастеру.

— Но если он вдруг…

— Запомни. Свита делает короля, — снова перебила она. — Это правило вечно. Все Мастера являются главами собственных кланов. Одним им попросту не выжить. Если Мастер совершит ошибку, или кто-то из его людей, то это чревато для него падением. Равно как и для его людей. Его устранят другие Мастера. Люди Мастера, это как его собственные руки. Они не должны быть слабыми или делать, что им вздумается. Если Мастер не сдержит слова или как-то неправильно себя поведет со своими людьми, он ослабит себя изнутри. Его люди не будут больше ему верны, а это будет означать его конец. Слухи быстро распространяются. И если с ним не расправятся свои люди, сместив его и выбрав нового главу, то этим воспользуются другие Мастера.

Она остановилась и, немного подумав, продолжила уже отстраненным голосом, убрав от меня взгляд.

— Наш Мастер сильный и мудрый правитель. Один из древнейших в нашем мире. Позже, когда ты разберешься, что к чему, то будешь только рад служить ему. Ешь, пей, спи, думай… С рассветом мы должны быть в аэропорту. Тебе предстоит еще длительный перелет.

— Куда?

— Туда, где живут правители. Неужели ты думаешь, что они живут среди стада…

Она поднялась и вышла из комнаты, оставив меня одного со своими мыслями.

Я поднялся и подошел к окну. От стольких неожиданно свалившихся новостей, мне было трудно усидеть на месте. Охотники во дворе разбрелись по кучкам. Курили, болтали между собой. В мельком подслушанных мною разговорах было одно — скорее бы их распустили.

Значит, идти в услужение… В принципе, вариант не из худших, но возможно, в прошлом, когда наш мир населяли цари, дворяне и просто господа, это было бы нормальным, а у нас после революционного прошлого и стольких лет советской жизни настолько вбилось в сознание, что человек — это высшее существо, и над ним не может быть господ, что так просто это было не убрать. Начальство — еще куда ни шло, его как-то можно стерпеть, в крайнем случае, когда совсем невмоготу, сменить, но никак не господ.

С другой стороны, если откажусь, меня ждет лишение памяти. Может быть, убьют, и я снова перерожусь или просто завтра очнусь со стертой памятью, но какая разница, конец один — лишение всего, что мне удалось узнать за последнее время. Знания и только знания являются главной ценностью, которые так просто не раздаются.

Хуже всего то, что мне придется остаться без перстня и трилистника. К перстню я уже настолько привык, что не представлял без него жизни. Считай я буду лишен как будто зрения или слуха. А трилистник — это моя защита. Сниму его, и любой имеющий перстень сможет ковыряться во мне, как ему заблагорассудится. Скверно, что я этого даже не почувствую. Стану таким же, как эта охотница, в которой, по-видимому, Мастер настолько хорошо поковырялся, что она только им и грезит.

Кстати, а куда она делась?

Послышался шум из кухни, а следом охотница вернулась в гостиную с бутылкой шампанского. Я с непониманием уставился на нее.

— Уже остудилось. Мне самой открыть?

— Да, сейчас, — я взял бутылку, и до меня дошло, что нужны бокалы. Принеся их с кухни, я стал открывать шампанское. — А что мы отмечаем?

— Ничего. Когда мне грустно, я пью вино, и это меня успокаивает.

— Часто пьешь?

— Каждую ночь, — сказала она отстраненно и как будто сама ужаснулась этому. И тут же опомнилась. — Но и когда весело — тоже.

— У меня, как назло, даже шоколадки дома нет, — вспомнил я, разливая вино по бокалам.

— Что?! Шоколадки?! — словно очнулась она. — Ну уж нет. Шоколад это шоколад, мясо есть мясо. А вино — это отдельная вещь. Хочешь поесть, так ешь, а когда закончил, вот тогда можно пить вино. Его следует пить само по себе и наслаждаться его вкусом, — сказала она с этим самым наслаждением и, сделав небольшой глоток, мыслями стала куда-то улетать.

Я не стал ей мешать. Принеся с кухни пепельницу, я закурил.

— Я родилась на юге Франции, — снова заговорила она. — Ты не имеешь представления, что это значит, когда вино льется рекой. Когда шел сбор урожая, виноград привозили к нам на вереницах повозок. Давили, разливали в огромные бочки, где оно потом бродило. До сих пор я слышу этот удивительный запах вина, которым было заполнено все вокруг. У отца было просто море вина. Когда я просыпалась в нашем замке и выходила на балкон, передо мной раскидывались бескрайние просторы виноградников. Холмы были похожи на волны. Я стояла будто на корабле, плывущем по морю. Я не люблю спать. Хорошо, что, имея перстень, в этом нет необходимости. Когда я все же засыпаю, я почему-то всегда вижу себя ребенком… И наш дом… Свою семью… Я бегу вдоль длинных рядов виноградника, и мне хочется добежать до настоящего моря, которое у нас было недалеко за холмами. Но каждый раз мне это не удается. Меня кто-нибудь из братьев ловит и на руках несет в замок, говоря, что к морю одной бегать опасно. Можно утонуть…

— Почему бы тогда не переехать на родину?

— Теперь это вотчина другого Мастера. Мое место здесь, на территории Вогана Пирса. Ныне здесь мой дом.

— А что стало с родными, когда у тебя появился перстень?

— Когда появился перстень? — она повторила вопрос и грустно улыбнулась. — Это долгая история…

— У нас вроде бы полно времени до утра.

— Да, до утра… — залпом допив, она поставила передо мной пустой бокал, и я его освежил. — Когда-то, очень давно, у меня была иная жизнь. Наша семья была большой и сильной. У меня были пятеро братьев. Все высокие красавцы, а я была самая младшая. Любимица семьи. Мой отец был Мастером. Он входил в альянс Львов.

— Альянс Львов? Что это?

— Ах, да, совсем забыла… Тебе же об этом ничего не известно… Вначале все Мастера жили по отдельности. Каждый выстраивал свой семейный клан и создавал крохотную империю. Но в какой-то момент кто-то из Мастеров решил, а почему бы не оттяпать территорию у соседа и расширить свою вотчину. В одиночку это было трудно сделать. Тогда бы все ополчились против такого наглеца, но когда их несколько и они объединены, то это другое дело. Так Мастера стали друг с другом вступать в альянсы. Одиночки быстро пали. После этого между альянсами началась вражда. Она переросла в кровавое противостояние, в ходе которого, осталось только три основных игрока — Львы, Орлы и Драконы. Впрочем, в Старом свете последние особо не принимали участия в противостоянии. Они предпочли нейтралитет в этой большой битве. Осталось еще куча не примкнувших ни к кому кланов, небольших альянсов, но не суть. Главными и самыми сильными стали Львы. Был установлен шаткий мир. Но он не просуществовал долго. И Орлы начали новую войну…

— И?

— И мы проиграли эту битву… Да, собственно, и битвы никакой не было. Львы были самыми сильными. Орлы не могли нас победить и не победили бы ни в жизнь, если бы не предатели. Они отравили нас изнутри, а Орлы добили.

— Странное противоборство. Никогда о таком не слышал…

— Посмотри. Ты никогда не задумывался, почему везде у нас всякие разные орлы встречаются? На гербах, флагах… Думаешь, просто так? А львы остались везде стоять в виде статуй, как будто надгробия на могилах.

— И что дальше стало с Орлами?

— После победы они переругались, деля доставшуюся добычу, и подобно птицам разлетелись во взглядах. Вот уж символика попала в точку. Теперь уже нет альянсов и прочих союзов, а сотни разрозненных кланов объединились советом. Но уже нет общности. Каждый независим. А чтобы не пуститься в очередное кровавое месиво, которое может всех сгубить, они взяли за моду собираться и обсуждать насущное.

За это время я и полбокала не выпил, в то время как охотница выдула уже второй. Я снова подлил.

— Когда Львы проиграли, перед казнью моих родных Воган Пирс пообещал отцу выполнить на прощанье одну просьбу. Отец попросил пощадить меня. Велел мне преклонить колено перед Воганом и произнести слова клятвы. Я повиновалось, хоть и ненавидела его. Но это была воля отца. Я понимаю твое нежелание и стремление упорхнуть, но иначе никак… Лишь со временем я не то, что смирилась, а просто поняла, что это жизнь, и иначе никак не получится. Нельзя жить в этом мире и быть независимым. Всегда что-то или кто-то будет над тобой довлеть. Поэтому либо ты преклонишь колено перед Мастером, либо выбываешь из игры и, переродившись, приткнешься к остальному стаду баранов, что рождаются, живут и умирают, так и не поняв, для чего они здесь рождаются. Будешь, как они, искать смысл жизни, предаваться прочим глупостям. Хотя все давно очевидно — выполняй заповеди, чтобы выбраться из игры, и только всего-то. Не зря же они были введены Создателями во все религии. Да и сама религия как таковая.

— Значит, никак иначе… — скорее сам себе подытожил я. — Все происходившее можно прочесть. А можно прочесть мысли? Я имею в виду мысли, которые раньше были в голове?

— Ты имеешь в виду, можно ли скрыть помыслы от Мастера? — и она расплылась в улыбке. — Если в это самое время Мастер держит твое фото, то, конечно, все прочтет, если нет, то пронесет. Это уже как лотерея. Но если на тебе надет трилистник, то ты недосягаем ни для кого.

— То есть, я так понимаю, сейчас с трилистником ты для него недоступна?

— Да, так и есть, — поправила она брошь. — Поэтому ее выдают только в крайнем случае и тем, кому доверяют.

— А я уже было подумал, что он не работает, когда ты здесь нашла меня, — признался я.

— О, нет. Ни тогда, ни сейчас ты недостижим. Просто у твоего друга детства Олега ни с того ни с сего «вдруг» появилась по моей прихоти идея поселиться у тебя в квартире и вроде как за ней присмотреть. Поэтому, как только ты здесь появился, я узнала об этом почти сразу. Правда в прошлый раз ты слишком быстро ушел и я не успела.

— А при тебе многие люди Вогана Пирса достигали уровня Мастера?

— Ровно десять. Это всегда большая и торжественная церемония, на которую собираются все посвященные клана. У всех перстни, и поэтому все видят, как те, кому полагается, появляются с уже полученным уровнем Мастера. Они очищены от пороков и подготовлены покинуть игру. Все с ними прощаются, и они, сняв перстни, медленно покидают наш мир на глазах у всех.

— Ты хоть и убедительно рассказала обо всем, но я чувствую, что ты не договариваешь. Что меня действительно ждет после клятвы? Чего мне опасаться от Вогана Пирса?

— По-моему, я и так излишне проболталась, — ухмыльнулась она. — Я хотела распить с тобой бутылку шампанского и тем самым разговорить тебя, а получилось наоборот. Как только ты попадешь к нему, и он вычитает эти воспоминания, твою память ждет подчистка, а меня очередной выговор за грязную работу и бардак в голове. Может, снова что-то сотрет…

— Тем более… Все равно, как ты говоришь, проболталась…

Охотница встала и принялась прохаживаться по комнате, щелкая пальцами. Было похоже, что она раздумывала, стоит или нет мне об этом говорить.

— Я могу тебе рассказать, но тогда мне потребуется стереть у тебя память. Этого не должен узнать Мастер.

— А он разве не сможет восстановить память?

— Нет, конечно. Это подвластно лишь Стражам. Это они у нас вроде админов игровой системы, все остальные как игроки, и это не в их силах.

— Я согласен, но надеюсь, ты не все мне сотрешь.

— У меня такое чувство, что мне придется после корректировки с тобой снова знакомиться, — пошутила она и тем самым развеселила себя.

— Надеюсь, во второй раз я буду более сговорчивым.

Она вновь села и уставилась на меня со всей серьезностью.

— Воган Пирс очень хороший правитель. Один из старейших и мудрейших. Ты не почувствуешь на себе от его правления глупостей. Это я могу по себе судить. Я ему служу почти четверть тысячелетия и ни разу не пожалела об этом. Но никто не может жить в игровой системе больше тысячи лет. Ему осталось пять лет до этого срока. Он должен будет покинуть игру самостоятельно, или его попросту выкинет из игры система. Всех беспокоит одно: кто его сменит. Вся власть, если она не захватывается, передается через кровные связи. Претендентов двое. Это его сыновья. Старший сын, который должен унаследовать титул главы, слишком мягкий, а младший, которому, в общем-то, ничего не светит, слишком коварен. Я даже не знаю, доживет ли Мастер эти пять лет, или борьба за власть начнется до этого. Не уверена, что у него хватит сил на исходе своей власти справиться с противостоянием, назревающим под ним, тем более Воган Пирс уже позволил им обоим повыситься до уровня Мастеров. Это знают и остальные лидеры кланов. Грядет не столько война сколько зачистка. Если кто-то из братьев займет место Вогана, то это одно, но вот если между братьями возникнет противостояние и оно затянется, то непременно оба проиграют. Если нас захватит другой Мастер, то всю свиту ждет лишение памяти. Да, Воган Пирс очень хороший правитель, но сейчас не лучшее время для вхождения в его клан. Вот только у тебя нет другого выхода.

— А если покинуть игру? Плюнуть на все эти игры властителей и выйти?

— Тебе известен способ? — она закатила глаза и чуть было не рассмеялась.

— Нет, но я думаю его найти.

— Он думает его найти… — перековеркала охотница. — Если бы я только знала такой способ, то ни минуты бы не задержалась в этой игре. Пока тебе кто-нибудь из Мастеров не подскажет, как это делается, ты сам никогда не узнаешь. А никто из них никогда тебе просто так это не расскажет. Сначала ты им должен послужить, прежде чем они тебе помогут. Это их главное орудие, что позволяет удерживать под собой кучу людей.

— А ты случайно не пробовала еще раз с водой?

— Раз десять… Как бы не больше…

— Десять раз? — у меня аж рот открылся от удивления.

— Пятьдесят шесть раз, если быть точнее. Десять раз подряд, а потом каждые полгода…

— Неужели за столько лет ты не смогла разгадать этот ребус? Я, честно говоря, поражен…

— Ты знаешь, у меня иногда появляется такое чувство, что я уже узнавала способ, как заполучить уровень Мастера. Может быть, даже несколько раз… Мне кажется, Воган Пирс у меня просто стирал эти воспоминания, как только я доходила до этой разгадки, или отворачивал меня, когда я была близка к этому. Пока знания находятся у него, он всевластен над своими людьми. Если это станет известно его людям, то все разбегутся.

— Не предполагал, что все выйдет так плачевно. Но у меня есть кое-какая зацепка.

— Снова хочешь лезть в воду? — рассмеялась она.

— Нет, кое-что другое.

— Ну и? — скорее скептически проявила интерес охотница.

— Мне перстень дал парень. Он свихнулся на этой почве и прыгнул с моста. Но я отыскал прежнего владельца перстня. Им оказался некий Демьян.

— Прежний владелец так просто отдал перстень какому-то сумасшедшему?

— Нет. Как я понял, он умертвил себя и как-то еще умудрился стереть себе память. Его похоронили с перстнем. Я думал, что по останкам можно будет считать его жизнь. Мне удалось найти и тело, и череп Демьяна. Он как будто сам себя сжег изнутри. Череп был черный, как от копоти.

— Он сжег себя?! — изумилась она. — Поздравляю! Ты нашел останки Мастера. Таким образом, он сам себе уничтожил память, чтобы его не смогли прочесть даже стражи.

— Значит, ему было что скрывать.

— Всем есть что скрывать… Получается, что есть Мастер со стертой памятью, и от этого вообще нелегче. Ничего невозможно узнать.

— Но я нашел фотографию, — не сдавался я со своей надеждой. Достав из кармана фотографию Демьяна, я показал его охотнице. — Вот он. Вдалеке, видишь?

— У него здесь еще Продвинутый уровень, — активизировалась она, разглядывая снимок. — Так, сто сорок шесть лет, холост, бездетен… Ничего не пойму… Всего сто сорок шесть?! А когда он умер?

— Девятого ноября девятьсот семнадцатого года он…

— Ничего непонятно, — перебила она. — Фотография была сделана пятнадцатого июля семнадцатого года, он еще с Продвинутым уровнем, и через четыре месяца у него уже уровень Мастера, и он умирает, точнее самоумерщвляется…

Было видно, что в голове охотницы зашевелились мысли, а я, смотря на нее, не понимал, какого черта она там себе думает, и какая связь между этими цифрами.

— Ему кто-то помог из закрытых Мастеров! — обрадовалась она найденному решению.

— Каких еще закрытых…

— До тебя еще не дошло?! — воскликнула она удивленно. — У всех договора с Мастерами на триста лет. Он не мог так быстро пройти. Ему всего сто сорок шесть. Или ему кто-то помог, или я не знаю… Вундеркинд какой-то… Но это нереально!

— Хорошо, а кто такие закрытые Мастера?

— Те, кто тайком смог дойти до этого, но так и не покинул игру. Они продолжают оставаться здесь, в миру, скрываясь от всех. Да, есть еще и такие Мастера. Их немного… Точнее, никто не знает, сколько их на самом деле. Лично я уже трижды с такими сталкивалась.

— Так может, они и помогут. Расскажут…

— Они уже ничем не помогут. Как только о таких Мастерах становится известно, их выслеживают и просто убивают. Главам кланов не нужны конкуренты.

— Ладно, я понял. Но можно же по снимку дальше пройти по времени и посмотреть, как он смог заполучить следующий уровень? Может быть, там вообще все просто так же, как и с водой, и не требуется разъяснений.

— Да нет же, не удастся. Когда человека фотографируют, то как бы снимают с него всю информацию на снимок, и впоследствии это можно считать. В то же время снимок дает доступ к базе данных игровой системы на этого человека. Поэтому смотря на фотографию можно в дальнейшем им манипулировать. А если человек стер информацию, то по фотографии можно прочесть лишь все, что было у него на момент съемки. Раз Демьян дальше стер память, мы не сможем узнать, что было после этого.

Взяв фотографию в руки, я принялся над ней корпеть. Не то, чтобы я не доверял охотнице, но все же на кон было поставлено слишком многое. Как она и предсказала, дальнейшая жизнь Демьяна после снимка не просматривалась.

— Это какое-то сумасшествие! Я снова рядом, и снова неудача… — взволнованно проговорила охотница. В голосе звучало отчаяние.

— Подожди! Но может быть удастся хоть что-нибудь разузнать. Хоть какую-нибудь зацепку. Давай-ка вместе попробуем его просмотреть.

Охотница взглянула на старые французские часы, висевшие в комнате.

— Уже почти два. На рассвете нужно ехать в аэропорт. В шесть у тебя вылет.

— Пусть и немного времени, но, во всяком случае, оно у нас есть. Может, разделимся? Ты с конца начнешь смотреть, а я сначала?

— Нет, давай вместе, чтобы наверняка ничто мимо нас не промелькнуло…

Глава 9

Начав просматривать жизнь Демьяна, охотница сразу взяла быстрый темп и тем самым заставила меня ускориться. Если бы не она, я бы непременно завис и погряз в этом надолго. Мне было все интересно: как и чем жили люди той эпохи; о чем говорили; к чему стремились; не говоря уже о бытовых особенностях. Для охотницы, чей возраст перевалил за два века, это было не интересно, ведь все эти события прошли у нее на глазах. То, что для меня было далеким и удивительным прошлым, для нее являлось лишь недавно пройденными эпизодами собственной жизни.

Нам повезло, что Демьян жил скудной и по большей части уединенно-однообразной жизнью в деревне. Событий было немного — общение с местными да нечастые поездки в город. Ежедневно он подолгу гулял в лесу. Наверное, в это время думал о чем-то, размышлял или мечтал. Но все мысли так и остались при нем. Для нас, равно как для всех остальных, они остались ничем или попросту пустотой, ведь следы оставляют исключительно поступки и действия.

Мы дошли до того момента, когда Демьян заполучил Продвинутый уровень, и охотница прервалась. Встав, она подошла к окну, дав ход собственным мыслям, а я продолжил дальше отматывать событийный ряд его прошлого.

Демьян не знал о хитростях игровой системы. По обыкновению приехав за покупками в город, он стал случайным свидетелем, когда повозка зацепила какого-то крестьянина в центре города. Тот неудачно упал, и наехавшее колесо переломало ему ноги. Это стало трагедией для несчастного и его семьи, которая в этот момент была рядом. Кормилец семьи надолго выбывал из строя. Демьян не смог пройти мимо такой беды и помог бедному крестьянину, скорректировав его здоровье. Стоя поодаль от собравшейся толпы, он действовал скрытно. От этого его параметры дошли до идеальных. Игровая система среагировала быстро и принялась его умерщвлять.

Демьяну стало дурно. Отойдя в сторону от дороги и, исправив покосившееся у него здоровье, он не успел и шагу ступить, как на его голову свалилась очередная неприятность в прямом смысле этого слова. Ремонтировавшие крышу работники не удержали бревно, и оно случайно-неслучайно покатилось по крыше и дальше свалилось Демьяну на голову. Только что разошедшаяся толпа после случившегося с крестьянином вновь собралась теперь уже вокруг нового пострадавшего. Появившийся хозяин гостиницы, где, собственно, и ремонтировали крышу, распорядился перенести его в свое помещение и вызвал врача.

Демьяна поместили на постель в одном из лучших номеров гостиницы. Прибывший врач констатировал множественные переломы в костях шеи и головы и известил хозяина гостиницы о неминуемой смерти Демьяна вследствие полученных травм. Недолго думая, тот велел обмыть тело Демьяна и послал за священником. Спустя час явился церковный служитель и провел над Демьяном церемонию, окропив его при этом святой водой.

Тем же вечером Демьян пришел в себя и, по-видимому, тут же исцелив себя, поспешил убраться из гостиницы.

— Странно все это… Столько случайных совпадений… — продолжая обдумывать, заговорила охотница, прервав мой просмотр. — После такой травмы Демьян должен был на месте умереть, тем более что игровая система этому способствовала, а он лежал и не умирал. Потом еще этот хозяин гостиницы… Сдался ему какой-то Демьян, чтобы его к себе в гостиницу тащить…

— И давать ему лучший номер, — поддержал я ход ее мыслей.

— Вот-вот… И потом, какой водой его обмывали, совсем непонятно. Ты заметил, что все время хозяин гостиницы от него не отходил?

— Да, точно. Он все время был рядом с ним… А святая вода, она тоже считается как вода с источника?

— Честно говоря, не знала. Выходит, что так…

— Оказывается, можно было мне и не ехать за город, а в церковь пойти да набрать воды…

— С лужи водой облиться, а сверху святой водой и пожалуйста, повышенный уровень, — засмеялась она.

— Ну, хорошо. Даже если предположить, что он так случайно заполучил Продвинутый уровень, но опять же, он в этот момент был в беспамятстве, с кучей всяких переломов, — попытался дальше я рассуждать, и меня осенило. — Это хозяин гостиницы ему помог. Больше некому. Он и есть закрытый Мастер! Надо же. Так все обставил, и не придерешься! Заметь. Все время он стоял с ним рядом и не отходил ни на минуту. Он поддерживал в нем постоянно жизнь.

— А чтобы никто не догадался, в том числе и сам Демьян, он именно таким образом все обставил.

— Даже не нужно было прибегать к стиранию памяти! Здорово сработал. Нужно его срочно найти, — заключил я вслух.

— Кого? — удивилась охотница, выпучив на меня глаза.

— Этого Мастера, конечно же…

— Тимофей, я тебя умоляю. Сколько лет прошло. Где ты его будешь искать?

— А вдруг эта гостиница и сейчас находится в его собственности? Кстати, что сейчас с ней?

— По-моему там давно все переделано под квартиры… Но брось, это глупо. Кто будет жить на одном месте столько лет? Это было еще в восемьсот девяносто шестом году…

— А вдруг?! К тому же можно в архиве покопаться, куда подевался хозяин.

— Ну, найдешь ты Ивана Ивановича Иванова, и что с того? Он мог уже сто раз свое имя поменять… — проговорила она и осеклась. — Хотя знаешь… Я давно заметила особенность, все почему-то оставляют что-то от первоначального имени. Помню, был Мастер, за которым мы долго гонялись, его звали изначально Дарко Петрич. Так он кем только не был после этого: и Петриком, и Питером, и Петуром. Хоть он и перемещался по странам, менял имена, но все равно часть своего настоящего имени оставлял. А еще был Вольфган, ставший Владимиром… Никогда об этом не задумывалась… Но ты знаешь, сейчас вспоминаю, в принципе почти все, кто менял имена из людей моего Мастера, все что-то оставляли. Как вроде напоминания, что ли.

— Бережной тоже раньше был Генрихом Бережем, а стал Геннадием.

— Но ты только представь, как по имени можно будет его найти? Не факт, что он немного поменял свое имя и фамилию. Он мог оставить что-то от имени или вообще сменить его полностью. К тому же опять напомню, он мог уехать, да и вообще его мог давно выловить и убить кто-нибудь из Мастеров.

— Подожди. Ты сказала, что Вогану Пирсу служишь больше двух веков. То есть на тот период времени ты была здесь. Раз говоришь, что это его территория, получается, что если бы Мастер о нем прознал и решил поймать, то ты бы об этом непременно знала, — осенило меня.

Лицо охотницы тут же изменилось. Она вновь подошла к фотографии и взяла ее в руки.

— В лицо я его не видела, это точно. Какой-то он совсем неприметный. Невысокий, худощавый, и этот серый невзрачный костюм. Совсем не скажешь, что он хозяин гостиницы. Работники называют его Алексеем Федоровичем, а фамилия… Нашла. Фамилия Басин. Нет, мне это ни о чем не говорит.

— Получается, что ему до сих пор удается скрываться и жить в городе, — обрадовался я.

— Но он мог и уехать отсюда. Не забывай об этом.

— Вот что странно, я еще могу понять, что Воган Пирс, достигнув уровня Мастера, продолжает находиться в нашем мире. Здесь он ведет свою игру в повелителей, но почему вот такие вот, как ты говоришь, «закрытые Мастера» продолжают оставаться в игре? Почему не уходят? Смысл им сидеть и всю жизнь, как мышам, прятаться по норкам и бояться высунуть нос?

— Я сама поражаюсь этому. Не знаю, может быть, они целыми днями сидят у себя дома и что-нибудь создают в нашем мире и от этого получают какое-то удовольствие.

— Что создают?

— Ну, не знаю… Да все, что угодно. Взять тот же самый портал «Начни сначала». Его как раз и создал такой же закрытый Мастер. Войдя в него, человек отправляется по кругу одних и тех же событий, снова и снова входя в портал. Забыла спросить, а как ты умудрился выбраться из этой ловушки?

— Не знаю. Яркая вспышка, и я остановился. Немного постоял, и пошли оповещения, что я покинул временную петлю. Получилось, что я пробежал еще раз по кругу событий с того момента, как нашел свой перстень, а когда вышел из портала, то прошло две недели.

— Стало быть, всего две недели и пара дней. Не густо. С Основным уровнем ты, я так понимаю, разобрался, а знаешь, чем отличается Продвинутый уровень от уровня Мастера? — и, поняв по глазам мою некомпетентность, она продолжила: — Как ты уже знаешь, Основной уровень позволяет ограниченно изменять параметры предметов и людей. Обладая Продвинутым уровнем, ты можешь делать то же самое, но уже быстрее и качественнее. Но это не все…

Взяв бутылку с остатками шампанского, она с загадочной улыбкой вышла. По шуму из ванной комнаты я догадался, что она наливает воду из-под крана в бутылку. Вернувшись, она разлила по бокалам воду и немного задержала на них взгляд. Появившаяся бирюзовая волна превратила воду в игристое вино.

— Вуаля! И вода стала вином! — расплылась она в довольной улыбке и, взяв бокал, сделала глоток. — Можно сказать, что почти как настоящее. Имея Продвинутый уровень, ты уже можешь не только менять параметры предметов и вещей, но и менять их свойства. Мне пришлось пойти набрать воду, чтобы ее превратить в вино. Мастеру этого ненужно. Он способен это создавать из пустоты.

— Все, что угодно? — изумился я, не придя еще в себя после фокуса с водой.

— Думаю, навряд ли. Их возможности, конечно, не безграничны, но, как и чем они ограничиваются, я понятия не имею. Для этого нужно самому стать Мастером. Но принцип, я думаю, ты усвоил.

— А как ты перевоплотилась в Олега? Я думал, что можно менять только свои параметры. Типа рост, вес, мускулатуру…

— Достаточно представить того человека, в которого ты хочешь перевоплотиться, и мысленно дать команду перстню к действию. Можешь обратиться в кого угодно.

От таких открытий у меня слегка вскружилась голова.

— Ничего себе! Сейчас я понимаю Мастеров. На кой черт покидать игру, если здесь для них открыто столько возможностей, — восторженно сказал я, и меня в очередной раз осенило. — Только сейчас вспомнил. Твой же отец был Мастером. Он случайно не говорил хоть что-то о том, как заполучить этот уровень? Пусть намеком или вскользь.

— Нет, ну что ты. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, отец провел для меня обряд повышение уровня. Он взял меня с собой, и мы проехали по окрестным деревням. Отец осматривал свои владения, а я по его распоряжению оказывала людям помощь. После мы вернулись домой, и он отвел меня на крошечный пруд рядом с замком. Там всегда мерзко квакали лягушки. Я там окунулась, и он меня отвел к роднику. У всех членов нашей семьи был только Продвинутый уровень. Отец, как я помню, говорил, что нам не нужен уровень Мастера, и его должен сменить в этом качестве старший из сыновей. Но мне в то время было не до этого. Я была молода и полна радостей от жизни. Странно. Я как-то никогда не задумывалась, почему он не стремился нас продвинуть в уровне и дать возможность покинуть игру…

— Жаль, это бы нам сейчас помогло. Но давай лучше вернемся к нашему закрытому Мастеру. Какие бы ты предприняла шаги для его поиска, будь он в городе?

— Если бы он был обычным игроком, а не Мастером, то, безусловно, первым делом архив. Владелец гостиницы — это небольшой и неважный человек, но все же не простой горожанин. Я бы сказала, крепкий середнячок. На него непременно будут сведения. Может быть, даже посчастливится найти его фотографию. Но если он Мастер, то это нам не поможет. С помощью того же трилистника он заблокирует к себе доступ. Но все может быть… Очень важно знать половую принадлежность. Во всех своих преображениях он будет придерживаться мужского облика. А больше я и не знаю, — растерянно сказала она. — Искать по имени и вариациям имени, на мой взгляд, это вообще пустая затея… Можно, конечно, попробовать, если есть какой-то определенный круг лиц, но это уже как дополнительный способ еще больше его сузить. Обычно закрытых Мастеров ищут, когда они только что засветились, а не спустя столетие.

— Значит перво-наперво нужно начать с архива…

— Уже почти четыре, — смотря на часы на стене, заметила охотница. — Время почти истекло.

— А давай сбежим? — вырвалось у меня, и эта искра стала во мне разгораться. — Сбежим и вместе попробуем в этом разобраться. Кто его знает, может быть, другого шанса у нас не будет. Перероем архив, может, в местном музее что-то найдется, сходим в эту бывшую гостиницу, посмотрим на месте. Нельзя просто так сложить руки и не попытаться. Пусть этот шанс кажется сейчас призрачным, но он является шансом. Ты вон уже сколько лет никак не можешь выбраться. Тем более, ты говорила, что Мастеру осталось пять лет, и дальше начнется не пойми что. Может быть, это наш единственный шанс. У нас есть перстни, а трилистники нас спрячут.

— Сбежим?! — смотря на меня, она, казалось, испугалась этой идеи. Встав, она подошла к окну. — Столько людей… Я собрала вокруг дома сотню… Если мы сбежим, их будет даже не тысяча. Тысячи. И у меня не будет надежды на благосклонность Мастера. Я дала клятву, когда мне было шестнадцать, и прослужила ему двести сорок семь лет. Ты представляешь, сколько это? Это почти целая вечность. Сама поражаюсь такой цифре и своему возрасту. Именно поэтому я оставила свою внешность такой юной. Чтобы хоть что-то меня радовало… Все эти годы стараний пойдут псу под хвост… Нет, я не могу просто так сбежать. Нам нужно подумать, как поступить…

Она вновь посмотрела в окно на своих людей внизу, молча вернулась на кресло и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Тебе известно, что такое честь, совесть, обязательства? Насколько я могу тебе довериться?

— Признаться честно, я и сам не заметил, как проникся к тебе доверием. Ты можешь на меня полностью положиться. Но говоря о чести, обязательствах… Воган Пирс тебе тоже в некотором роде доверился…

— Доверился? — усмехнулась она. — Он загоняет людей в угол и ставит перед фактом: служение ему или беспамятство. Пользуясь своим знаниями, он властвует над людьми. Так же, как и все остальные Мастера. Это как поводок, что сдерживает у его ног всех поданных.

— Тогда не проще скорректировать людей по своему усмотрению, чем водить за нос с секретом продвижения в уровне?

— Хм. Ты еще не понял? Люди — это не вещи и предметы. Скорректировать можно лишь характеристики человека, внешние данные, желания, стремления, но не ту сущность, что скрывается за нашими оболочками. Невозможно увеличить, к примеру, такой параметр как ум, — видя, что у меня не слишком выходит понять, о чем она говорит, охотница скривилась. — Ты просыпаешься утром и точно знаешь, что тебе нужно куда-то идти. Тебе предстоит сделать какое-то важное дело. И вот ты просыпаешься, и вдруг тебе не хочется. Судорожно ты начинаешь размышлять: а может, не сегодня, а может, завтра или да ну его. Или вообще вспоминаешь какую-нибудь чепуху. И тебе почему-то именно ею хочется заниматься вместо того, чтобы делать действительно важное дело, которое ты наметил при ясном уме. Так устроена эта игровая система и так она движет всеми людьми. Подними в человеке до максимума алчность, и он больше ничего не будет видеть и желать кроме наживы. Он не услышит себя самого кроме взлетевшей потребности на чем-нибудь обогатиться. Между «помочь» и «нажиться» он и глазом не моргнет, что ему выбрать. Несмотря на то, что будет прекрасно понимать, что он мог бы помочь. Ну, или блуд, как пример. Вы же, мужчины, тогда вообще ни о чем не способны больше думать.

— А если снизить все эти желания до нуля?

— Тогда человек превратится в овощ, наслаждаясь одним только своим присутствием в этом мире.

— Надо же… А ты права. Именно так я множество раз сбивался. Понимал, что нужно одно, но тут же появлялись, как мне казалось, более приоритетные варианты…

— Я давно нашла этот способ обмануть систему. Опять же случайно. И благодаря ему смогла сохраниться, как бы кому ни хотелось меня изменить…

— И часто тебя корректировал Мастер? — догадался я.

— У меня такое чувство, что моя фотография постоянно находится при нем… Каждое утро я начинаю с корректировки себя… Странно, что об этом я не забываю… Может быть, в нас одновременно сосуществуют разные виды воспоминаний, и что-то поддается стиранию, а что-то так и остается в нас вне чьего-то доступа…

— Так зачем ты спрашивала про доверие?

— Потому что мы не можем бежать вдвоем. И мы не можем просто так все оставить. Может быть, уже завтра, мы не вспомним, что когда-то были знакомы. Бежать должен кто-то один из нас. Я дам тебе возможность отсюда сбежать и дам тебе три дня на поиски этого Мастера. Больше времени у нас не будет. Но ты пообещаешь, что, если у тебя получится, ты покинешь игру вместе со мной, а если нет, то ты сам должен мне сдаться, — она остановилась и, сделав паузу, продолжила отстраненным голосом: — У Вогана Пирса за серьезные проступки есть любимое наказание. Это когда у тебя повышается до максимума болевой порог и начинают ломаться кости. Пять, десять минут, полчаса, максимум час. Больше нельзя. Дальше обычно начинаются необратимые реакции в психике. Такой человек больше не сможет быть адекватным. Я однажды попадала на эту экзекуцию на десять минут. Не знаю, через сколько минут, но я отчетливо помню, что желала и молила, чтобы меня умертвили. Я была согласно потерять память и все что угодно, лишь бы это прекратилось. Когда Мастер это остановил, то прошло всего пять минут. Он скостил наказание вдвое…

Охотница замолчала, и по ее виду я понял, вспоминая наказание, она будто заново его пережила.

— Я это рассказала, чтобы ты знал, что меня ожидает. За твой побег мне придется ответить. Если он узнает, что я его предала, то для меня это наказание будет длиться слишком долго… А потом меня ждет перерождение, беспамятность и жизнь среди стада… Как только ты сбежишь от меня, я буду просить три дня на то, чтобы попытаться исправиться, в принципе, это обычная практика у нас. Поэтому у тебя будут только эти три дня, не больше… Так я могу тебе доверять?

Молча, я снял брошь трилистника. Охотница удивленно вздернула брови, но тут же их вернула на место и принялась копошиться во мне. Видя, что к сканированию она подошла тщательно, я достал сигареты и закурил. Смотреть на нее было необычно. Она, в общем-то, смотрела на меня в упор и как будто не замечала, заглядывая куда-то в глубины.

— Надеюсь, ты меня не корректируешь?

— Уже, — коротко сообщила она, заставив меня поперхнуться сигаретным дымом. — Подняла обязательность и целеустремленность. Постарайся побыстрее избавиться от плохих характеристик, чтобы они тебе не мешали. Оставь, как я, чуть-чуть, чтобы хватило одного доброго дела для перехода на повышенный уровень.

— Ты всегда готова?

— Всегда… На этом все, теперь я тобою удовлетворена.

— То есть, я тебя уже удовлетворил? — расплылся я в улыбке. Тут же что-то больное кольнуло в боку. Дабы пресечь дальнейшие поползновения, я вновь вернул трилистник на рубашку. — Хорошо. Если я все найду, как мне тебя найти?

— О, это проще простого. Тебе будет достаточно мысленно призвать меня на разговор с помощью перстня. Вспомни обо мне и назови истинное мое имя Катерина. Для того, чтобы мы смогли видеть друг друга, достаточно подумать о визуализации, и мы будем видеть друг друга.

— Значит, Катерина… То есть любой, у кого есть перстень, может призвать и видеть другого?

— Только если тот, кого он вызывает, согласится ответить и визуализироваться. А теперь вот как мы поступим, — Катерина всем видом показала мне, что нужно собраться и слушать ее внимательно. — Есть такое состояние, наподобие ступора, когда ты входишь в некую бессознательность. Ты ничего не можешь делать и фиксировать. Когда такого человека сканируешь, то там оказывается пустота, подобная стертой памяти. Я введу себя в это состояние, а ты сотрешь все мои воспоминания с того момента, как мы сегодня встретились, и оставишь послание для Вогана Пирса. Ну, что-то типа «дайте мне спокойно жить и закончить игру». Когда я очнусь, то уже не буду помнить о нашем уговоре. Я буду просить Мастера дать мне шанс на исправление. У тебя будет три дня, чтобы узнать, как, минуя стадию умерщвления, возможно заполучить продвижение. Если у тебя не получится, то ты мне сам сдашься. Если задержишься, то это будет означать, что я не справилась. Меня отзовут к Мастеру, а твоей поимкой займутся уже другие. Когда они тебя найдут, то нам вдвоем придет конец. Надеюсь, ты это понимаешь. Запомни! Если у тебя не получится, то ты призовешь меня, а пока я буду к тебе мчаться, сотрешь все воспоминания начиная с того момента, как ты вошел в портал и после снимешь с себя трилистник. Просто вспомни тот момент и вели перстню все остальные события стереть. Так я останусь при своем положении, поймав тебя, а ты станешь одним из нас — людей Вогана Пирса. В этом случае мы ничего не потеряем. Да, и еще. Если у тебя все получится, когда будешь со мной связываться, скажи кодовое слово — «твоя мечта дом у моря», чтобы я тебе поверила. Если я буду сомневаться, расскажешь мой сон про детство, можешь еще вспомнить о моей семье. Абы кому я такие вещи не рассказываю.

— Хорошо. Но почему бы нам вдвоем не бежать? Ты думаешь, нам не удастся скрыться?

— Вдвоем не удастся, это точно. Ты один сможешь какое-то время прятаться. Как раз эти самые три дня. Потом сюда прибудет десяток человек с Продвинутым уровнем из нашего клана. У тебя не будет шансов. Никаких. А как только они тебя поймают и считают, то и у меня.

— И когда все это начнем? — озабоченно спросил я. Одно дело представлять и строить замыслы, а совсем другое — осуществить.

— Прямо сейчас, — посмотрев на часы, ответила она и опомнилась: — Подожди! Как тебе лучше сбежать?! Надо это тоже обдумать!

— Да, точно, я как-то не подумал об этом… Под окнами люди и за дверью…

— Что тут думать? Проломишь эту стену, — указала она рукой позади себя, — ты как раз окажешься в соседнем подъезде. Только сейчас вспомнила, что не додумалась там оставить людей.

— Как «проломишь»?

— Ну, что ты, в самом деле?! Соберись! Затребуешь уровень целостности стены и понизишь его до нуля. Стена превратится в пыль. Даже шума никакого не должно быть. Дальше поднимаешься на крышу, обернешься в ворона и быстрее, чтобы тебя не увидели мои подопечные, улетишь. Только лети в сторону дворов. Там деревьев много. Так тебя точно не должны заметить…

— Обернуться в ворона?! — в изумлении я аж рот раскрыл. Отчетливо почувствовал, что охренел.

— Просто представишь себе ворона и затребуешь у перстня собственное преобразование в него.

— А как лететь? Я не умею плавать! — в ужасе воскликнул я.

— Причем тут плавать?

— Тьфу ты, я имею в виду, летать?

— Да что тут уметь? Как руками машешь, также маши крыльями. Можешь спланировать. Не бойся, не разобьешься. Максимум лапку себе повредишь. Зато сможешь уйти. Ну, соберись же скорей! Сейчас-то ты готов?!

Во мне все клокотало в нервном порыве. Я четко понимал, что хочу сказать — «нет». Как наилучший вариант — «сейчас перекурю и буду готов». Но момент был неподходящим для промедлений.

— Да, — сказал я, желая, чтобы мой ответ прозвучал уверенно, но этого не случилось. Прозвучало неуверенно и как-то совсем уж вяло.

— Я так и поняла. Сама с себя поражаюсь, что ввязываюсь в эту авантюру… — сказала она с легким прискорбием и закрыла глаза.

Не понимая, что она делает, я выждал немного и решил уточнить.

— Катя… Катерина… Катерина, — попытался я до нее достучаться голосом и, видя, что это не получается, принялся ее легонько толкать.

— Тимофей?! Какого черта?! — удивленно вытаращила она на меня глаза.

— Но ты как-то вырубилась, и я что-то не понял…

— Что ты не понял?! Я уже была в ступоре!

— А брошь? — только сейчас вспомнил я о ней, попав в нее взглядом.

— Тьфу ты… Точно, — сняв с себя брошь, она аккуратно положила ее на журнальный столик. — Ах, да, чуть не забыла. Свой трилистник всегда держи прицепленным на видном месте. Если положишь в карман, то он работать не будет.

— Надо же… Хорошо, что сказала. Запомню.

— А ты уже написал сообщение для Вогана Пирса? — спросила она и, видя по глазам что нет, распорядилась: — Так пиши сейчас же, пока не забыл.

Я достал из шкафа ручку с листком и приготовился записывать под диктовку.

— Мог бы и сам придумать… Ладно, пиши: «Я не хочу никому вредить, дайте мне спокойно закончить мою игру». Записал? Оставь листок на столе. Ну, готов? Сейчас я досчитаю до трех, а ты продолжишь считать до десяти. Этого хватит, чтобы я ушла в забытье, — она закрыла глаза и принялась отсчитывать: — раз…

Глава 10

— …Два …Три, — проговорила охотница с закрытыми глазами и смолкла.

Ох… Ну и встрял же я… Все, что ли?.. Ах, да, до десяти же нужно досчитать.

Мысленно я завершил счет, не сводя с нее глаз. Слегка откинувшись в кресле и опустив веки, Катерина пребывала в непонятном состоянии. По ее виду было ни черта не ясно, вошла ли она в свой ступор или все еще в процессе.

Тихо с опаской встав, боясь ненароком ей помешать, я решил еще немного обождать у окна и дать ей немного времени. Где-то вдалеке зарождался рассвет. Охотники по-прежнему стояли во дворе небольшими группками.

На почве возросшей нервозности меня начал обуревать легкий мандраж. Больше всего я боялся что-то напутать или сделать не так. Всего три дня на поиски — этого было слишком мало. Еще простительно, когда на кону стоит лишь твоя судьба, но когда ты становишься ответственным еще за кого-то, то это хуже не придумаешь. Мысленно я дал себе команду собраться и принялся еще раз вспоминать, что потребуется сделать именно сейчас.

Итак, по порядку: вначале мне нужно стереть ей воспоминания, а после будут стена, крыша и ворон, будь он неладен. Если с первыми пунктами все было понятно, то последний нереально напрягал. Представить себя в роли пернатой сущности у меня никак не получалось.

Вернувшись на диван, я запросил у перстня основные статы на Катерину. Перстень предъявил:

«Екатерина Лукина (Катерина), 263 года, рост 172, вес 71»

«Вдова, 1 ребенок, менеджер»

«Здоровье 100 %, энергия 100 %, настроение 51 %»

Как назло, мне тут же захотелось узнать, что случилось с ее мужем, где сейчас ее ребенок и вообще, как и что с ней произошло. С другой стороны, времени совсем не оставалось. Старые французские часы на стене показывали половину пятого утра.

Я запросил у перстня воспоминания Катерины за последнее время. Все события последних часов в виде ленты из картинок появились перед моими глазами. Быстро пролистав до места, когда у нас минувшим вечером начался разговор, я мысленно велел перстню стереть все остальные воспоминания. Дальнейшие картинки сразу потухли.

Покончив с этой частью плана, я хотел было приступать к следующему пункту, но как я мог так просто уйти? Долбаное любопытство… Так и тянуло узнать, что да как.

Вновь я обратился к перстню и затребовал показать, что случилось с мужем и ребенком Катерины. Перед глазами появилось окошко, где быстро замелькали картинки. Появился большой старинный зал, обильно украшенный позолотой, где в кресле с высоченной спинкой, как на троне, восседал молодой мужчина с внешностью из тех, что сводит с ума женщин. Подле него стояла Катерина. Я догадался, что это и есть Мастер Воган Пирс. Вдоль стен зала стояла толпа, состоящая, насколько я понял, из членов их клана. К Мастеру подошел мужчина и сообщил скорее не ему, а всем собравшимся, что муж Катерины не сдержал условий заключенного договора и сбежал из игры. После этого Мастер напомнил присутствующим, что за такое предательство должны ответить члены семьи виновника. По залу разнеслась тревога. Даже я почувствовал возросшее в зале напряжение. Выждав паузу, Мастер продолжил. Так как он дал слово отцу Катерины, что предоставит ей возможность закончить игру и, учитывая то, что она сама не нарушала условий договора, то он решил смилостивиться над ней. От этих слов у всех отлегло.

Снова замолчав и внимательно пробежав глазами по своему клану, Мастер сквозь зубы произнес, что за предательство отца ответит его сын. Стоявший в зале сын Катерины, совсем еще подросток, был подведен к Мастеру. Казалось, никто из членов клана не предполагал, что это действительно произойдет, и их лидер проявит милосердие к несчастному. Он и проявил. Не став его мучить, Воган Пирс умертвил его в одночасье, по-видимому, резко снизив до нуля здоровье. Эта сцена и последовавшие отчаянные крики, слезы Катерины меня шокировали, заставив оцепенеть. Упав на пол и обнимая сына, мать убивалась горем, но не могла ничего предпринять. Члены клана, молча взирая на экзекуцию, прекрасно понимали, что это скорее им преподносится в очередной раз урок о последствиях нарушения договора с Мастером.

Из прихожей послышавшийся легкий стук в дверь.

Увлеченно смотря на постигшую Катерину трагедию, я даже сначала не придал значения этому стуку. Но тут перед моими глазами замигало красным цветом тревожное оповещение:

«Внимание! Повышенная угроза! Охотники!»

«Внимание! Повышенная угроза! Охотники!»

«Внимание! Повышенная угроза! Охотники!»…

Черт подери! Нужно же бежать!

Опомнившись, я вскочил. Память сработала моментально, предъявив сказанное Катериной о десятке бойцов с трилистниками. Если этот так, то меня ждет реальный поединок со всеми ними, а этого допустить никак нельзя.

Пока не поздно, я судорожно запросил у перстня целостность стены. Появившийся показатель в 73 % я велел перстню снизить до нуля. Цифры поскакали вниз как угорелые. Из стены сквозь рвущиеся обои в комнату стала сыпаться труха, а она сама зашевелилась волнами. Как снежный ком вначале немного, а после все больше и больше труха, сыплясь, стала заполнять подле себя пол, поднимая клубы пыли.

Я все еще стоял не обутым. Кинулся в прихожую и стал надевать первые попавшиеся кроссовки.

Стук в дверь повторился уже настойчивее.

— Катерина?! — послышался чей-то мужской голос из прихожей.

Как же не вовремя! Черт бы меня побрал копаться в прошлом главной охотницы и тратить столько драгоценного времени!

Так толком и не зашнуровав обувь, я влетел обратно в гостиную и с разбега рванулся к стене, выставив вперед плечо. Но от нее остались лишь висевшие обои и кучи трухи у основания. Прорвав бумагу, я ввалился в такую же гостиную соседей. Не мешкая, будто самопроизвольно включился автопилот, я устремился к выходу.

Даже не стал задумываться, как мне открыть металлическую дверь из квартиры. Лишь только цифры целостности двери полетели вниз, она так же, как стена, началась превращаться в труху. Не дожидаясь понижения цифр до нуля, снова выставив вперед плечо, я с силой воткнулся в нее и вылетел на лестничную площадку. Словно стекло, металл разлетелся на осколки.

Дальше мой путь был на крышу. Вспомнив, насколько легко бегать с облегченным весом в десять килограмм, я повторил этот трюк. Теперь тело словно порхало по лестничным пролетам. Два прыжка и я уже на следующей площадке, еще два, а следом еще и еще, и вот уже последний этаж. Вверху имелся люк, запертый на висячий замок, но не было к нему лестницы.

Крохотное замешательство было преодолено быстро. Я повысил собственный рост до трех метров и уперся головой в этот самый люк. Пониженный в целостности замок тут же стал рассыпаться.

— Вот он! — закричал кто-то снизу. — Я его вижу. Ни хера себе! Да он метров пять! Стреляйте по ногам…

От таких криков мне пришлось ускориться еще больше. Без труда открыв люк толчком и ухватившись за края руками, я с легкостью под звуки выстрелов втащил себя на чердак. Ногам сильно досталось. Их как будто тяжелой палкой кто-то со всей дури долбанул.

«Повреждено…»

Вычитывать оповещения не имело смысла, и так все было понятно. Торопливо втянув ноги за собой, я захлопнул крышку люка. Наступила кромешная тьма. Бежать дальше и ничего не предпринять, чтобы задержать погоню, было глупо. Пошарив руками вокруг себя, я ничего не нашел. За неимением иного я повысил вес крышки до тонны и стал вставать на ноги. Если бы на них были голосовые связки, те бы точно завизжали. Жуткая боль разнеслась по всему телу. Параметр здоровья восстановился принудительно, и боль исчезла.

Встав и выпрямившись во весь рост, тело заставило голову упереться в чердачный свод. Дабы высокий рост дальше не мешал, я снизил его до исходной величины. Сориентировавшись, куда идти, я выставил на всякий случай вперед руки и двинулся в заданном направлении.

Мой призыв включить ночное видение перстень проигнорировал, как недопустимое действие, но вот с повышением светочувствительности глаз проблем не возникло. Несмотря на преобразования в зрении тьма как была вокруг, так и оставалась, единственное, что появилось вдалеке по направлению к выходу, так это небольшое светлое пятнышко. К нему я и устремился, прибавив шаг.

Выйдя на крышу, я первым делом огляделся. Охотников здесь пока еще не было. Зарево от восходящего солнца ударило по глазам чрезмерной яркостью. Пришлось вернуть параметр зрения в обычное состояние. Подойдя к краю крыши, я мельком посмотрел вниз. Теперь охотники в суете бегали по двору.

Пока мне удалось со всем справиться, оставалась сущая ерунда — обернуться вороном и побыстрее отсюда смотаться. Со слов Катерины это звучало просто, а на деле такая трансформация вызывала у меня, по меньшей мере, озабоченность.

Воспользовавшись ее советом, я представил себе черного ворона и дал команду перстню к преображению. Бирюзовая пелена пронеслась перед глазами, и я стал как-то быстро опускаться в росте, пока почти не достиг уровня крыши. Когда увидел вместо собственных ног голые птичьи лапы, а взамен рук — пернатые крылья, моему удивлению не было предела. Ладно, допускать или представлять, но реально ощущать себя в образе вороны было просто жесть. Сделав пару шагов в новом непривычном для себя статусе, послышалось звонкое цоканье чего-то о металл крыши. Предмет, дающий такой звук, был быстро обнаружен. Повыше когтя левой лапы торчал перстень, принявший соответствующий крохотный размер. Забеспокоившись, что случилось с трилистником, я нашел его на груди. Он будто врос в перья. Если с птичьими лапками можно было смириться, то с вывернутыми назад руками свыкнуться, на мой взгляд, уж точно было никак нельзя.

Учитывая сложившееся положение в данный момент, все вопросы уместности моего образа и подобия уж точно были неуместны. Главенствовало одно — сбежать быстрее с крыши и при этом не убиться.

В виде разминки попрыгав по крыше, я принялся размахивать крыльями. Возможно, в не столь нервозной обстановке можно было как-то изучить новый образ, примерить его на себе, попытаться понять, как летать, но обстоятельства не благоволили к неспешности, а требовали принятия чрезвычайных мер прямо сейчас и прямо здесь, на этой крыше.

Я широко расправил крылья и, подпрыгнув на месте повыше, начал ими усиленно махать. Вначале вроде бы что-то получалось, и я даже слегка приподнялся, но, услышав из чердака доносившиеся голоса охотников, сбившись в ритме движений, плюхнулся на лапы.

Вот же собаки бешенные, все же залезли!

Снова с силой подпрыгнув, я что есть сил принялся усиленно махать крыльями. К моей радости я вновь начал слегка на месте подниматься.

— Как увидите его, сразу стреляйте! Он не должен уйти! — вновь раздался из чердака чей-то мужской голос теперь уже совсем рядом.

Время для экспериментов у меня закончилось, предстояло лететь, а это никак не получалось. Немного взлетев, сколько бы я не старался усиленно махать крыльями, но высота набиралась слишком медленно. Как при этом еще умудриться лететь в какую-нибудь сторону, я вообще ума не мог приложить.

Тут вновь своевременно вспомнились наставления охотницы, что, если у меня не будет получаться, то можно просто спланировать. Момент благоволил — как раз в мою птичью морду подул легкий ветерок. Навстречу ему я расправил крылья и о чудо, полетел!

Поток воздуха стал меня поднимать и понес по своим волнам. Не сразу до меня дошло, что лечу не туда. Катерина говорила лететь и укрыться за деревьями во дворе, а меня этот ветерок, черт бы его подрал, стал уносить в противоположную сторону. Крыша закончилась и началась сплошная пустота в пять этажей вниз. Легкий ветерок теперь уже казался ни хера не легким. Быстро увеличивая скорость, он меня уносил на шумную улицу задом наперед, отчего я вообще не видел, куда лечу.

На крышу высыпалась дюжина охотников. Я наблюдал за их беготней, а сам все больше удалялся от них ветром. Теперь я был счастлив даже такому полету. Какая разница? Хоть так улечу отсюда подальше. Охотники сразу разбежались по крыше врассыпную.

Вот же олухи! Что-то ищут. Как будто на этой крыше есть, где спрятаться?!

Один из них остановился и начал в мою сторону тыкать рукой.

— Вон он! Вон! Ворона! — заорал он. — Стреляйте!

Как?! Как ты, сучий потрох, это понял?!

Охотники принялись по мне лупить из пистолетов. Удар в левое крыло выбил меня из колеи. Я стал терять высоту. Только успел поправить здоровье, следующее попадание в правое крыло заставило меня уйти в штопор. В очередной раз быстро исправив здоровье, я судорожно распластал крылья, пытаясь снова поймать воздушный поток. Будто нарочно ветер пропал, а я безнадежно продолжил падение, но уже не столь стремительное. Ближе к умеренному.

В отчаянии плюнув на ветер, я прибегнул к собственным силам и бешено замахал крыльями. Это дало результат. Вначале меня, передернув, развернуло от охотников, а после я почувствовал, что стал вновь подниматься, но один хрен толком никуда не летел.

Тут меня с силой ударило снизу так, что напрочь снесло правую лапу, и бог его знает, что еще, из моего крохотного тельца. Благо перстня на ней не было. Теперь по мне начали стрельбу те охотники, что стояли на шумной улице. Поправленное здоровье вернуло утраченные перья и оторванную лапу.

Не успел навести порядок в здоровье, как снова вокруг меня засвистели пули. От отчаяния не зная, что предпринять, я принялся махать правым крылом еще сильнее, чтобы уже хоть куда-нибудь деться с этого злосчастного места. Это помогло. Меня резко потянуло влево вдоль шумной улицы. В этот момент пришедшая на ум мысль о том, что еще один правильный выстрел в ногу, на которой перстень, или в голову, то мне придет конец, повергла меня в полнейший ужас.

Сбавив обороты левым крылом и продолжая усиленно махать правым, я почувствовал, что стал быстрее перемещаться вдоль шумной улицы. Прекратившиеся выстрелы охотников меня вдохновили. Было обрадовался такому повороту, но тут на меня что-то сверху налетело и, больно схватив за крылья, потащило обратно в сторону крыши пятиэтажки. Вздернув голову и увидев, что на меня набросилось, я охренел. Меня тащил здоровенный орел. Перед глазами появились инфа о нем, заставившая меня охренеть вторично.

«Беркут (Катерина), 263 года, рост 95, вес 3,8».

«Вдова, 1 ребенок, менеджер».

«Здоровье 100 %, энергия 100 %, настроение 51 %».

Катерина?! Какого черта?! Мы же договорились!

Не сразу понял, что, стерев ей память, я уничтожил в ее голове все воспоминания прошедшей ночи и обстоятельства договоренности. Сейчас она делала то, что должна была делать, будучи главной охотницей. Мне предстояло, во что бы то ни стало от нее отцепиться.

Мысленно я начал понижать ее здоровье. Цифры остановились на 72 % и вновь начали подниматься. Это уже Катерина вмешалась в процесс. Поняв мою причастность к данному, она зависла в воздухе и с силой долбанула своим мощным клювом мне по голове, снизив одним ударом мое здоровье на 30 %. Из глаз посыпались искры. Понятное дело, дальше она не собиралась останавливаться. Я не успел восстановиться, как следующий удар возобновил потухший взрыв искр и заставил потемнеть в глазах.

Так дело точно не пойдет. Еще пара мощных ударов, и она отправит меня в нокаут, а после преспокойно доставит на крышу к остальным охотникам.

Решил ответить комбинированно. Первым делом я завертел головой, сбивая ей прицел. Пока цифры здоровья восстанавливались, и Катерина прицеливалась к очередному удару, я отправил вниз показатель целостности ее клюва и стал мысленно с помощью перстня понижать ее здоровье.

Очередной удар мне в голову уже не причинил существенного понижения здоровья. Я уже догадался, что в спешке Катерина забыла надеть на себя брошь с трилистником, поэтому была уязвима, в то время как я был защищен от ее манипуляций. Иначе бы ей не пришлось прибегать к такому способу моей поимки. Как назло, она мигом восстанавливалась, а все мои хитрости с манипуляциями здоровья она легко преодолевала так же, как и я, заставляя цифры здоровья повышаться разом.

И тут меня осенило понизить ее летные качества. Я затребовал у перстня ее умение летать и мысленно отправил значение на убывание. Цифры поскакали вниз, а до меня вдруг дошло.

Да твою ж мать нехай! Надо было сразу взвинтить собственный навык для полетов!

«Желаете освоить умение летать?»

«Да\Нет»

Да что б тебя! Нельзя сразу было предложить?!

Продолжая вертеть по сторонам головой, дабы она меня вновь не долбанула клювом, следом я начал двигать все ее параметры, приходящие на ум. Так настроение полетело вверх, здоровье и жизненные силы — вниз. Даже аппетиту досталось. Его я взвинтил насколько возможно. И вот только после этого подошел к главному — отправил на понижение целостность ее когтистых лап. Стоило цифрам начать падать, и я что было мочи принялся вырываться.

Произошло так желаемое чудо! Оставив в когтях Катерины добрые горсти перьев со своей кожей, я, наконец, освободился. С идеальным летным умением я теперь легко и стремительно понесся от главной охотницы подальше во всю прыть, восстанавливая попутно потрепанное при освобождении здоровье.

Летать оказалось здорово, когда это делать умеешь. Не нужно предпринимать титанических усилий по безмерному маханию крыльями. Несколько амплитудных взмахов, и уже разогнался. Я понимал, что мое освобождение не продлится долго, и если ничего сейчас не предпринять, то Катерина меня вновь настигнет. У нас слишком разные категории пернатых, и я уступаю во всем. Единственным моим преимуществом был трилистник. Этим нужно было пользоваться.

Устремившись вдоль шумной улицы, я дождался, когда она подлетит ко мне совсем близко, и вновь дал команду перстню на понижение ее здоровья и летного умения. Сразу после этого резко свернул в ближайший проулок и принялся петлять между деревьями, попадавшимися на лету. Лишь минуя пару кварталов, я почувствовал, что оторвался от погони. Теперь можно было взять курс к городскому архиву.

* * *

Подлетая к входу в архив, я выставил лапы и приземлился прямо перед ступеньками. Понятно, что в такую рань он был еще закрыт. Дворничиха подметала тротуар длинной метлой и все ближе подходила ко мне. Это раньше мне так стоять приходилось, а сейчас, как птице, полагалось сидеть где-нибудь на ветке. Как раз удобное дерево росло невдалеке.

— Кыш отсюда, зараза! — заорала на меня дворничиха.

«Да что б тебя…» — хотел было крикнуть я в ответ, но вместо этого получилось:

— Кар-кар-кар.

— Ты смотри, зараза какая! Еще и раскаркалась! — ополчилась она на меня и замахнулась, чтобы долбануть своей метелкой.

За малым я успел взлететь. Отлетев недалеко, я уселся на удобную ветку ближайшего дерева, с которой было лучше всего наблюдать за входом. Захотелось заорать на дворничиху человеческим языком что-нибудь из совсем непристойного за такую наглость.

«Желаете перейти на русский язык?»

«Да\Нет»

Вот на тебе — пожалуйста. Лучше бы оповестил, когда я мучился с полетом!

Тут не пойми откуда ко мне на ветку примчались два ворона.

— Здоров. Кто такой? — спросил один, севший на ветку справа от меня.

— Ты глухой или как? Тебе вопрос задали, — заговорил второй, севший слева.

— Какая разница? Прилетел, сел и сижу, — обалдел я от такой наглости вроде как сородичей.

— Это наш район. Лети на свой район и там сиди. А на нашем районе мы сидим, — выдал ворон справа.

— Э! Ты понял! — угрожающе поддержал его левый ворон.

— Как насижусь, так и улечу, вас забыл спросить…

— Не улетишь с нашего района, мы клювами тебе голову так наклюем, чтобы ты запомнил, как на нашем районе появляться.

— Теперь понял?!

— Не, не понял, — скорее решив поиздеваться, возразил я.

— Он не понял. Нужно еще раз объяснить, чтобы понял, — сказал левый ворон правому.

— Мы говорим, не улетишь с нашего района, мы клювами тебе голову так наклюем, чтобы ты запомнил, как на нашем районе появляться.

— Ну, теперь понял?!

— Не, не понял, — ответил я. Не, ну а что, раз издеваться, то по полной.

— Он не понял. Нужно еще раз объяснить, чтобы понял.

— Мы говорим, не улетишь с нашего района… — начал вновь повторять правый ворон, но тут к нам прилетел еще один ворон и сел на соседнюю ветку.

— На нашем районе в мусорных баках, где пятиэтажки, крысы дохлые валяются, полетели, пожрем.

— Мы не можем, — ответил левый ворон.

— А че так?

— Мы этому объясняем, что он сидит на нашем районе и чтобы летел в свой район, — объяснил новенькому правый ворон.

— Так, ты с какого района? — теперь уже подключился с расспросами новый ворон.

Ну, что им ответить? Какой-то бред сумасшедшего! Кто-то ворон считает, а я на ветке сижу и вообще с ними беседы развожу. Сумасшествие какое-то. Не, ну в принципе, можно обратно в себя обратиться и прохаживаться около входа. Но на ветке сидеть вроде даже удобнее.

— Я с того района, где крысы у мусорки валяются, — ответил я первое, что в голову взбрело.

— О! Так ты наш! Полетели все вместе, пожрем крыс!

Все три ворона улетели, оставив меня в одиночестве. Непроизвольно я нахохлился. Вспомнилась Катерина. И как мне теперь поступить, если с ней опять пересекусь? А если она снова начнет драку не на жизнь, а насмерть да еще в присутствии своих подопечных? Вот же блин…

Тут еще прибавилось, как ей пришлось потерять сына, а вместе с этим и о любимом наказании Мастера с ломанием костей. В душе я уповал на то, что за мой очередной побег ее не подвергнут этой варварской экзекуции и дадут, как она надеялась, три дня на мою поимку. Вот только бы мне успеть за это время узнать секрет продвижения, иначе… Ох, даже не хотел себе представлять трехсотлетнюю службу в холопах.

Глава 11

Уже и солнце взошло дальше некуда, и лапы затекли сидеть на одном месте, а архив как был закрыт, так, собственно, и не открывался. Людей почему-то совсем нет в округе, и с машинами какая-то беда, почти не ездят. Да что люди, птицы в небе и те не летают. За все время прилетела лишь одна стайка глупых воробьев. Покрутились по земле, почирикали и, так ничего и не найдя съестного, тут же улетели. И что могло стрястись сегодня — вообще непонятно…

Нет, это уже ни в какие ворота — так сидеть. Нужно хотя бы чуток размяться. Да и курить охота от безделья до безобразия. Конечно, можно было бы и в таком виде покурить, прикольная бы получилась тема — сидит на ветке ворона и пыхтит. Кто увидит, сразу в дурку сам за помощью побежит. Вот только, как назло, сигареты куда-то подевались вместе со всей моей одежонкой. Похоже, в перья перевоплотились.

Слетев с жердочки на землю, я огляделся и запросил у перстня себе прежний вид. Бирюзовая волна промелькнула перед глазами, вернув мне былой рост и облик. По окончании трансформации я осмотрел себя. Вроде все прошло удачно. Вот только дыры от пуль в штанинах слишком бросаются в глаза. Но я не растерялся. Достаточно было поднять параметр целостности джинсов, и от дыр следа не осталось. А вот с запекшейся кровью прямо-таки беда. Попробовал отряхнуть, да куда там, въелась в ткань намертво. Думал-гадал, как выкрутиться, но опять же с помощью нового уровня и возможностей перстня решение оказалось совсем простым. Лишь представил эти же джинсы новыми, и все та же бирюзовая волна вернула им первозданный вид.

Результат преображений порадовал не столько обновлением шмотья, сколько возможностью отныне подобное творить. Понятно, еще пару дней, и я свыкнусь, но в данный момент у меня даже появилось чувство легкой эйфории. Довершил свой внешний апгрейд, заменив надетые на мне кроссовки на те, что подарил Олегу — на воздушной подушке. На радостях я даже не удержался и немного попрыгал на месте. Ноги, бодро отталкиваясь от тротуара, скакали мягко и пружинисто.

Сигареты нашлись в кармане обновленных джинсов. Несмотря на столько преобразований, все осталось на месте. Прикурив, я сел на ступеньки перед архивом.

А все-таки хорошо, что все так получилось. Если бы не остался вчера на ночевку дома, то и с Катериной не познакомился. Не узнал о возможностях таких перевоплощений. Спору нет, потом бы я до этого сам дошел, но сколько бы на это ушло времени, это уже другой вопрос. Да и разобраться с фотографией Демьяна она быстро помогла.

Учитывая, какой ценой мне достался побег, зря я полез копошиться в прошлом Катерины, ведь за малым чуть было не попался. Да и она хороша, могла бы мне подсказать, чтобы врубил умение полета на всю и сматывался, а то спорола какую-то чушь — спланируешь над деревьями. Но бог с ним, обошлось и забыли. С другой стороны, мне теперь понятно ее отношение к Мастеру. С ним связаны две ее самые большие трагедии, к которым он приложил руку. Поэтому есть надежда, если за эти три дня не получится справиться, возможно, мне удастся ее убедить вместе сбежать от Пирса. А вдвоем уже будет легче найти способ пройти уровень.

А вот муж Катерины реально козел. Раз бежал, нужно же было и о семье позаботиться. Бросил и был таков. Хотя кто его знает, что там произошло. Может быть, вариантов других не было. Откуда можно все знать, да и кто я им, судья, что ли…

— А что ты тут сидишь? — спросила, прервав мои размышления, все та же дворничиха, проходя мимо.

— Жду, когда архив откроется.

— Ну, ты тоже… Воскресенье! Сегодня архив не работает.

Да твою ж мать нехай!

— Вот же люди… Что у них в голове творится? Бардак сплошной… — продолжив бормотать себе под нос, она пошла дальше.

Черт… Получается, минус один день на поиски… Ну, что за напасть?!

От возросшего негодования я закурил вторую сигарету. Сидеть дальше здесь было бессмысленно. Встав, я пошел по улице, куда глаза глядят, а внутри от злости все клокотало. Но я уже знал у этого чувства подоплеку — это гнев с яростью меня подначивали изнутри.

Пройдя немного вперед, я увидел идущую мне навстречу пожилую женщину с пакетом. Расставив ноги, как кавалерист (или те были сами по себе такие), морщась и бурча себе чего-то под нос, она прошла мимо. Тут своевременно в голову пришла идея. Коль меня сейчас по городу разыскивают охотники, было бы неплохо преобразиться. И именно такой образ подходил лучше всего своей неприметностью. Таких, как она, полно на каждом углу. Воспользовавшись отсутствием прохожих, я принялся за очередное преображение. Бирюзовая волна быстро промелькнула перед глазами, заставив меня подобно оригиналу осунуться и снизиться в росте. В руках был такой же цветастый пакет с чем-то тяжелым.

Продолжив идти, я почувствовал, что мне явно что-то мешает кое-где по интимной части. Как назло на улице появился народ. То с магазина кто-то вышел, то из подворотни выполз. Прошел еще немного, и стало невмоготу. Ноги еще больше раскорячились.

Да что там не так?! Прямо зудит и давит нестерпимо. Бегом я свернул в ближайший двор поправиться, а тут на тебе — сидевшая на лавочке такая же по возрасту пожилая женщина как заорет:

— Никифоровна! Никифоровна!

— Да…

— Ах ты ж курва старая! Зачем мой палисадник заняла!

— Я?..

— Не прикидывайся! Я тут так заболела, три месяца не могла встать, вышла и на тебе: и палисадник оттяпала, и заборчик уже приделала! Сейчас же возвращай мне мою землю! И заборчик свой чтобы убрала! А то ты посмотри на нее… — вскочив с лавочки и подбежав ко мне, разоралась она во всю глотку.

Первое, что пришло мне на ум — послать ее куда подальше вместе с ее палисадником. Второе… Второе — тоже послать, но уже в строго определенном направлении.

— …Зараза ты такая!.. — продолжала она орать.

Теперь мне уже хотелось звездануть ее своим тяжелым пакетом. Зря, что ли, ношу его в руках?

— И ты посмотри на нее…нахалка какая… — все не унималась старушка.

Ну, и что мне делать с этой заразой? Усыпить на месте? Тогда не дай боже брыкнется и чего-нибудь себе ушибет. А мне вновь зачтется уже двойное ухудшение. Считай за чародейство и нанесение телесных повреждений. Вот бы ее в ступор ввести.

— …Курва ты старая!.. — похоже, вошла та в раж.

А что, если отключить ей звук?

Стоило мне закончить манипуляции, и та вмиг смолкла. Губы продолжали сотрясаться, наверное, по инерции, а глаза страшно выпучились. Силится бедная, чуть ли не кряхтит, а сказать не может. Воспользовавшись этим шоковым состоянием, я бегом вернулся на улицу и зашагал от нее подальше.

Бегу-лечу, а у самого что-то вообще там по интимной части дискомфорт жуткий. Хорошо хоть не на каблучках перебираю свои кривые ножки, а то бы точно навернулся с этим чертовым пакетом. А какого хрена я с ним таскаюсь? Кинул в ближайшие кусты и дальше лечу. Чувствую, никаких сил нет больше терпеть этот кошмар. Снова свернул в дворик.

— Никифоровна, займи, будь человеком… — обрадовался, увидев меня идущий навстречу какой-то забулдыга.

Да что же это такое?! По ходу эту тетку здесь каждая собака знает. Небось звезда районного масштаба.

Проигнорировав прошение, я снова бегу дальше по улочке, перебирая короткими ножками. Увидев впереди сараюшку в виде остатков некогда остановки, я до безумия обрадовался. Мигом туда. Ну и грязь вокруг вперемешку с вонью. Похоже посыкивают здесь все, кому не лень. Чуть отошел от прохода, чтобы меня с улицы было не видно, а сам задумался, а надо ли мне соваться и смотреть, что там у меня и как? Однозначно нужно менять образ, вот только на кого? Можно на симпатичную девушку, но… Блин… Ладно, когда она рядом, но не самому же ею становиться.

Вспомнилась, как Катерина говорила, что обычно все принимают образ по половому признаку. Теперь-то до меня дошло, почему. Вот так просто перевоплощаться из мужского типа в женский совсем не айс. Не, ну, для определенной категории лиц это понятно. Они и под нож бросаются, причем еще и кучу собственного бабла на это дело тратят, но мне-то зачем все эти проблемы?

Значит, выберу какого-нибудь мужичка, пожившего вдоволь, но не совсем древнего. Образ сложился в общих чертах, но как-то неотчетливо. Никак не мог себе его конкретно представить. Ладно, хотя бы фотография чья-нибудь была под боком или сам человек, а то перед глазами стояли лишь собственные знакомые, не в них же трансформироваться. А почему бы не в себя вернуться и прибавить годков так столько же?

Бирюзовая волна совершила очередное чудо. Я немного подрос. Все прошло вроде нормально, но какие-то странные ощущения появились — вроде это был я и в тоже время не я. Руки старческие, но одежда та же.

В новом облике я продолжил пешую прогулку, так и не решив, куда мне податься. Дойдя до ближайшей витрины, я посмотрел на собственное отражение. Так и есть — постарел и посидел сильно, залысины глубокие, но в целом неплохо сохранился. Все черты узнаются. Одет, правда, модненько для пожилого.

Нет. Так не пойдет. Нужно еще набавить десяток годков, чтобы наверняка было не узнать. Как только бирюзовая волна перед глазами промелькнула, я опомнился, что нужно было куда-нибудь в сторонку отойти. Как-никак люди хоть немного, но вокруг шастают. Что значит, превратился из старья в старье — никто на меня не обратил никакого внимания.

Для старичка я слишком активно шел. Безусловно, можно было сбавить проценты здоровья и реально начать ковылять, но мне не хотелось превращаться в рухлядь. Мало ли, что случится, а мне в этом случае потребуется вначале поднять собственное здоровье и тратить время, которого в такие моменты катастрофически не хватает. Да и притом реакция притупляется. Могу вообще не заметить, что кто-то нацелился на меня. А так идти самое то — иду спокойненько и бодро, активно верчу шеей, так что все вижу по всем сторонам.

Ближе к следующей остановке меня начало беспокоить наличие около нее машины полиции. Двое в форме копошились у стены. Я замедлил шаг, сподобил старческую походку, но решил не сворачивать, а пройти мимо. Все равно без специальных очков или перстня стража меня не распознать.

Подойдя ближе, разглядел, как те обклеивают стены остановки объявлениями. Я еще до них не успел дойти, полицейские закончили свои труды, сели в машину и укатили.

Увидев свое черно-белое изображение с надписью «Разыскивается» я вначале опешил, а начав читать дальше текст, обомлел.

«УВД разыскивается за мошенничество, серию убийств и вымогательств Тимофей Кораблев 1988 г.р. Преступник особо опасен. В случае его обнаружения немедленно звоните по телефону 02, с мобильного телефона 102 или 112».

В шоке дочитал и совсем медленно побрел дальше. Это же надо придумать — «особо опасен»?! А приплели-то сколько? Убийства, вымогательства, мошенничества… Они там что, всем УВД на меня повесили все преступления по области? Надо позвонить Славику и узнать, что к чему…

И тут же я осекся. Нет, никому звонить однозначно не нужно. Какой смысл? Скорее всего, он сам ничего не знает, кто и почему дал команду на мои экстренные поиски. В лучшем случае даст совет лечь на дно или сдаться. А что он еще может сказать? В худшем скажет, чтобы я к нему шел. Ну, типа он мне поможет и укроет где-нибудь. Я приду, а там засада. Похоже, мне из образа старика никак нельзя выходить, пока все не закончится.

Я прошел мимо еще двух остановок, и на каждой из них уже имелись аналогичные объявления. Возможно из-за них я начал обращать внимание на сотрудников полиции в форме. Их, как мне показалось, стало слишком много попадаться мне на пути. Что-то раньше я в таком количестве правоохранителей не встречал. На вокзалах еще куда ни шло, но не на городских улицах. Хорошо, что еще ни разу не попадались охотники. С ними мне однозначно лучше не встречаться.

Тут вспомнилось, как они меня даже в образе вороны распознали. А как им это удалось? Размышления по этому поводу привели к очкам. Похоже, что артефакты типа моего перстня как-то ими улавливаются. Может, высвечивают искорками, чтобы наверняка не пропустить. Сейчас же, когда на мне целых два артефакта, то я вдвойне уязвим. Как назло и снять не могу. Ну, и что с того, если сниму перстень? Брошка же останется висеть на груди, а ее снять уже никак нельзя. Тут же сделаюсь уязвим для манипуляций.

Я обратил внимание на стоявших на соседней улице двух полицейских, разговаривающих между собой, и их голоса стали звучать у меня в голове:

— «…он же адвокатом был»

— «Да, я вроде бы его как-то мельком видел в отделе с каким-то жуликом»

— «Сейчас еще нашли, что он причастен к серии изнасилований»

— «Таким нужно на месте яйца откручивать»

— «Скорей бы его уже поймали, а то из-за него ввели усиление, и хрен знает, когда это закончится…»

По ходу на меня действительно навешивают все, что можно и нельзя. А людская молва припишет еще раз в десять больше. Наверняка и тетушку уже сто раз допросили, устроили у нее засаду на меня. Да и у всяких знакомых. Но ничего, лишь бы эти три дня продержаться. Простые люди в виде полицейских — все это ерунда, главное, чтобы не попались охотники. Даже не то, что продержаться, а все, что нужно, разузнать. Хотя какие три дня? Получается, всего лишь два. Совсем мало времени.

Улица дошла до центрального парка, заставляя куда-нибудь свернуть. Я решил вместо городских улиц побродить на природе. Там-то точно меня никто не будет искать. Кому вздумается бродить по пустынным аллеям в поисках преступника. Парк огромный, попробуй везде расставить слежку. Так и людей столько не напасешься. Ну, а если что, то не вопрос, пускай ворон ловят в небе. Заодно нужно подумать, как и где мне эти три дня прожить.

Войдя в парк, я направился по его тенистой аллее вглубь. Спустя пару минут у меня уже появилось чувство, что брожу по благоустроенному лесу. Вокруг деревья, зелень сплошная и птички красиво щебечут. Воздух приятный, свежий, будто за городом очутился.

Спустя минут пять впервые показались люди. Две бабульки, идя по другой аллее мне наперерез, не доходя, остановились и встали как вкопанные.

— Проходите, проходите мужчина, мы вас ждем, — сказала одна из двух старушек.

— А что это вы меня ждете?

— Да вот же, с пустыми ведрами идем, чтобы вам дорогу не переходить.

— Мы — люди старой закалки, и раз нельзя с пустыми ведрами переходить человеку дорогу, то значит нельзя. Что нам, трудно подождать? — теперь ввязалась в разговор и ее подруга.

— А куда вы это с ведрами?

— Так к источнику! — удивилась первая. — Вон, около старого пруда с весны появился источник. А вода там какая хорошая. Мы каждое утро как на разминку к нему ходим. Себе надо, да и детям.

Блин. Надо же, а я ехал из-за этого хрен его знает куда.

— А где он там появился? — спросил из любопытства.

— Да пойдемте, мы покажем.

Пока мы шли, я выслушал от новых подружек все о чудодейственных свойствах воды. Как я понял, для них целебной была не столько вода, сколько эти утренние прогулки к источнику.

Проходя мимо небольшого пруда, обильно поросшего камышом, я вновь вспомнил поездку в деревню. Вот, пожалуйста, и мертвая вода в избытке. И далеко ходить не нужно. Хотя нет, не зря съездил. Немного проветрился, да и деревенским старикам помог.

Чуть в стороне от пруда появилась толчея. Народ, по большей части из числа пенсионеров, стоял с ведерками перед небольшим оврагом.

— Кто последний? Или сегодня можно без очереди? — пошутила приведшая меня к источнику первая бабушка.

— Как это без очереди?! За мной будете, — отозвалась замыкающая очередь старушка с двумя большими ведрами.

— А здесь всегда так людно? — спросил я у своих провожатых.

— Да не-е. Еще час, и здесь уже никого не будет. Это все с утра да под вечер сбегаются, а потом здесь никого, хоть купайся в нем, — пояснила бабушка и, увидев знакомую, переключилась на нее.

Если всем была нужна чудодейственная вода, то мне она была ни к чему. Я уже хотел было идти прогуливаться дальше, но тут своевременно на ум пришло воспользоваться моментом, тем более, все этому благоволило. Бабульки собрались, как они думают, около целебного источника, и я тут как раз. Если я им помогу, никто не додумается о действительных причинах исцеления.

Хотел было начать коррекцию людей, но вспомнил, что после повышения уровня мне еще ни разу не приходили оповещения об ухудшениях в характеристиках, и это в то время, когда я столько раз прибегал к помощи перстня. Или на Продвинутом уровне это уже не засчитывается за проступок?

Запросив полный список задач и пролистав его до конца, я безмерно удивился.

Ага, не засчитывается! Чародейство аж до 3 % подскочило. И ты посмотри, все молчком накручивается!

С Продвинутым уровнем корректировать здоровье людей — одно удовольствие. Стоит остановить взгляд на ком-то, и появляются основные характеристики, дальше смотришь на цифру здоровья и мысленно задаешь величину, а дальше цифры уже сами скачут в заданном направлении, и можешь приниматься за следующего, лишь бы оба оставались в поле видимости. Спустя четверть часа со всеми больными было покончено. Те ожидаемо даже сами не поняли, что произошло, как галдели между собой, так и продолжали.

В установившемся перерыве я снова запросил у перстня полный перечень своих задач. В выплывшем перед глазами списке исчезло 1 % чародейства и 1 % лености. Немного, но начало положено. Хорошо, что леность немного убралась, докучать не будет. Увидев, что одна из вновь прибывших старушек пришла с симпатичной двадцатилетней внучкой, я немного расстроился, что нельзя списывать задачи по своему усмотрению. Что-то так и сверлило внутри подойти и начать знакомиться.

Спустя час у источника людей почти не осталось. Находиться здесь дальше не имело смысла. Я вновь отправился гулять по громадному парку. Голову снова стали заполнять мысли о насущном. Хуже всего была неопределенность. Да, от меня многое зависит, но опять же, на первом месте стоит банальное повезет или нет. Да, есть зацепка, но куда приведет эта ниточка, я не имел никакого представления. Пугало, что вдруг стоит за нее потянуть, и очень быстро выяснится — она давно и безнадежно порвана. А новых зацепок, к сожалению, нет.

Выйдя на центральную аллею, где было больше всего людей, я неспешно пошел по ней. Помимо все тех же пожилых людей появились мамаши с малышней и средневозрастное поколение, вышедшее в выходной день прогуляться.

Коль так случилось, что сегодня нет возможности приступить к поиску закрытого Мастера, то я решил посвятить день хотя бы улучшению собственных характеристик и принялся корректировать здоровье всех случайно встретившихся на пути прохожих. Кто его знает, как сложится у меня в дальнейшем, а ведь через три дня я должен быть уже в форме, могу и не успеть в последний момент себя подготовить.

Мне удалось улучшить здоровье двух десятков человек, прежде чем я дошел до площади с фонтанами. Вокруг нее была масса лавочек, где сидело полным полно народа. Я выбрал свободное место с краю. В стратегическом плане здесь было второе место по проходимости в парке после центральных ворот, но в плане удобства и безопасности, несомненно, первое. Можно было сидеть и спокойно заниматься своим делом, не опасаясь, что мимо ворот кто из охотников невзначай проедет на машине.

Спустя полчаса я уже скорректировал всех, кого возможно, и пребывал в безделье. Пора было задуматься о том, куда податься ближе к вечеру. Покопавшись по карманам, я нашел деньги. Раз ни у кого из знакомых нельзя остановиться, то остается гостиница. Ковыряясь в карманах, я снова наткнулся на две фотографии — Демьяна и Бережного. Предстояло еще раз посмотреть вечером на Демьяна и снова прокрутить эту ситуацию с повышением уровня. Может быть, мы с Катериной что-то упустили или в спешке недоглядели.

Издали увидев женщину, везущую на инвалидной коляске старика, я принялся за очередную коррекцию, озаботясь тем, насколько исцелить старика. Если на все 100 %, то он может сразу же встать, тогда это привлечет внимание всех вокруг, а если немного, то насколько зачтет мне это игровая система? Перстень по обыкновению высветил перед глазами основные характеристики, и тут я обомлел.

«Геннадий Бережной (Генрих Береж), 174 года, рост 165, вес 69»

«Вдовец, б/детей, пенсионер»

«Здоровье 31 %, энергия 27 %, настроение 18 %»

Бережного сопровождала все та же верная помощница, что мне встретилась у него дома. Прикатив его на площадь, она остановилась у лавочки с другой стороны фонтанов. Всматриваясь в его лицо, я увидел бессмысленный взгляд, без интереса смотрящий на все, происходившее вокруг.

Что же с ним произошло?

Услышав призыв, перстень открыл перед моими глазами окошко, в котором замелькали картинки. Бережной ехал в машине с двумя стражами. Машина остановилась около его особняка. Один из стражей указал на входную дверь и сказал, что это его дом. Он вышел и направился к этой двери так, как будто впервые ее видел. Дальше я не стал смотреть, поняв, что стражи с ним расторгли договор, заодно лишили перстня и, соответственно, всех воспоминаний об обладании им.

Помня, что Бережному оставалось служить всего-навсего год, я был поражен их поступком. Даже если допустить, что он серьезно оплошал, это было слишком жестоко. Ведь можно было дать ему возможность как-то реабилитироваться или, в крайнем случае, набавить сверху год-два, но не лишать возможности получения Продвинутого уровня. Это было даже как-то нечестно после стольких лет службы.

Дальше усидеть на месте я уже не смог.

На подходе к ним я отправил его помощницу в глубокий сон, а его здоровье приподнял до 50 %. Присев на корточки перед Бережным, так, чтобы он меня лучше видел, я решил немного с ним поговорить.

— Вы помните меня?

— Нет. Простите. Я почему-то потерял свою память.

— Совсем?

— Нет. Я очень хорошо помню, когда я был лекарем, а дальше, как мне говорили, я был еще ученым историком, преподавал, но я этого ничего не помню, — жалобно смотря на меня, говорил он. — Раньше я жил в Польше, а потом переехал в Россию. Это было еще до революции. Здесь лечил людей, а потом ничего не помню. Совсем. Вы понимаете?.. Странно как-то. Все говорят, что этого не может быть, ведь то, что я помню, было еще вначале прошлого века. Я вроде бы тогда даже не родился. Но я почему-то помню именно это. Меня считают немного сумасшедшим. А вот моя помощница говорит, что со мной произошло, уж не знаю, переселение души, что ли. Я и сам не знаю, что со мной. Но я не вру. Все именно так. Я лекарь. Я помню до мельчайших подробностей прежнюю жизнь, но потом совсем не помню.

— Так случилось, что это вы из-за меня потеряли память, — осторожно начал говорить я, не сдержавшись.

— Из-за вас? — изумился он, отчаянно всматриваясь в мое лицо и силясь что-либо вспомнить.

— Я и вы были поставлены в такие условия. Вам нужно было меня поймать, а мне нужно было убегать.

Бережной смотрел на меня непонимающими глазами, а я не знал, как ему все объяснить теперь, когда он понятия не имеет ни о перстне, ни о той игре, что творится вокруг. Впрочем, это ему отныне знать и не нужно.

— Когда я убегал, я вас ударил, и поэтому вы потеряли память. У меня, к сожалению, не было другого выхода. Я понимаю, что и у вас не было выхода. Вы не хотели меня ловить, и будь ваша воля, вы меня отпустили бы. Я просто хотел у вас попросить прощения за то, что так произошло. Я не хотел, чтобы у вас так все обернулось.

— Что ж… Что было, уже не вернешь. Странно, но я даже не понимаю, о чем вы говорите. Всех этих непонятных подробностей. Но раз вы просите прощения, значит вам это нужно. Я вас прощаю. Не корите себя за то, что случилось. Странная это штука — память. Я помню одно, а мне все рассказывают другое. Вот вы теперь начали еще что-то рассказывать, про какие-то догонялки, а я ничего этого не помню…

Бережной продолжал говорить, а я, смотря на него, не мог понять, что происходит. Над его головой появилось какое-то непонятное свечение. Перед моими глазами появилось сообщение:

«Индивидуум подготовлен для получения следующего уровня».

Я читал появившуюся надпись над его головой, и моему удивлению не было предела. Выходит, что за прощение тоже списываются грехи. Так-так-так, нужно срочно его везти на водные процедуры.

На всякий случай я запросил у перстня его цели.

«Цели жизни — не обнаружены»

«Выполнено — все предусмотренные цели для Основного уровня»

— Нам нужно прогуляться.

— Куда? Зачем? А куда делась…

Пока он сам себе случайно не навредил и не ухудшил характеристики, я отправил Бережного в глубокий сон. Схватив коляску, я повез его первым делом к заросшему камышом пруду.

Хорошо, что было достаточно лишь немного окропить его темечко, а не окунать всего в воду с головой. Как только появилась бирюзовая дымка, исходившая из его тела, я повез его к источнику. Процедура повторилась, но здесь вышло немного посложнее. Мне пришлось несколько раз бегать в овраг к источнику и потом в ладонях доставлять воду к темечку Бережного. Теперь бирюзовая дымка стала появляться из ниоткуда и входить в его тело.

«Геннадий Бережной — Продвинутый уровень»

Жаль, что эту надпись мог видеть я, а сам тот Бережной, что был прежде, так и не дождался, хотя и столько лет стремился его заполучить. Возвращаясь обратно, я подумал, а возможно ли ему вернуть память.

«Недопустимое действие»

Снова жаль, а то было бы интересно посмотреть, как он отреагировал бы на это. Хотя и так понятно.

Уже на подъезде к фонтанам я ради интереса затребовал у перстня все задачи, поставленные перед Бережным на новом уровне. Все параметры были, как и у меня, по 1 %, а основные по 3 %. По-видимому, игровая система с ним решила поиграть и поставила задачи в виде праздности, лжи, чревоугодия и ереси. Да уж, гремучая смесь.

Вновь рассуждая на тему того, поднять ли Бережному здоровье или нет, я снова не знал, как поступить. Учитывая его возраст, это действие не имело смысла. Спустя короткое время ему бы потребовалось вновь моя помощь, ибо возраст будет брать свое. К тому же из-за подчищенной памяти ему будет сложно адаптироваться к нынешним реалиям жизни.

Порассуждав немного, я все-таки решил — раз у меня есть такая возможность, то я должен ему дать такой шанс. Я снизил возраст Бережного до шестидесяти лет и поднял его здоровье вместе с энергией до 100 %. У него остается лет двадцать для улучшения своих характеристик. Учитывая, что он уже немолод, то не будет заниматься глупостями, а значит, есть вероятность того, что эти годы он проведет с пользой и решит поставленные перед ним игровой системой задачи. Если это у него получится, то в следующей жизни он уже переродится в статусе Мастера. Весьма быстрый рост. А там глядишь, и сможет покинуть игру, как и задумывали Создатели, будучи обычным игроком.

С чувством выполненного долга я оставил Бережного подле его помощницы и направился обратно вглубь парка. Напоследок обернувшись, я вывел обоих из состояния сна. Смотреть на их реакцию мне было уже неинтересно. Я сделал все, что посчитал нужным, и что было в моих силах. Пусть и не специально, но Бережной мне помог с Продвинутым уровнем. Я выплатил свой долг сполна.

Глава 12

Выходить из парка через главные ворота было опасным, поэтому я намеревался покинуть парк, используя второстепенный выход. Идя по главной аллее снова вглубь парка, я был на распутье, куда мне дальше податься. Больше здесь бродить уже не имела смысла. С левой стороны раскинулся тихий спальный район, преимущественно из старых невысоких особняков, а справой начинался центральный район города.

Конечно, сейчас мне было бы лучше засесть в какой-нибудь чахлой небольшой гостинице на окраине и отсидеться там до утра. Но в центре города была громадная гостиница, удобно выходящая на главную площадь и сквер. Там всегда толпился народ с раннего утра и до глубокой ночи. Можно было разместиться на одном из его балкончиков и спокойно заниматься корректировками людей. В этом случае время для меня не прошло бы зря.

В плане рациональности второй вариант был предпочтительнее. Единственное, что меня смущало, так это уязвимость. Сидя на балконе, я был бы заметен для охотников. Если они со своими очками действительно хорошо видят артефакты, то, безусловно, меня сразу заметят.

Размышляя, я поймал себя на мысли, что подобен маятнику, мечущемуся из одной стороны в другую и обратно. Если бы не было ограничения во времени, то осторожность безусловно взяла бы верх, а так… А так я колебался, не зная, какую сторону выбрать.

Главная аллея подходила к концу и венчалась большой клумбой. От нее уходили узкие дорожки в разные стороны. Прежде чем принять окончательное решение, я запросил у перстня список всех своих задач.

Изучение перечня показало, что праздность, жестокосердие и содомия списались под чистую, а блуд с убийством потеряли по 1 %. Вот только чародейство преподнесло неприятный сюрприз в виде увеличения на 1 %. Ну что поделаешь, побочное незначительное ухудшение. Тем не менее, общая динамика была неплохой — списывается больше, чем накручивается.

Цифры однозначно говорили о том, что до идеальных значений еще далеко. Я был уверен, что все объекты концентрации жаждущих исцеления граждан типа медучреждений были взяты под контроль охотниками, поэтому я мог претендовать лишь на крошки, которыми не стоило пренебрегать.

По бокам большой цветочной клумбы стояло несколько лавочек, где сидели пожилые люди. Скорректировав здоровье десятку человек, я окончательно созрел в решении дальше идти из парка вправо. Пока дошел до второстепенного выхода, мне удалось поработать еще с пятерыми.

Выйдя через арку ограды, я уткнулся в автомобильную дорогу. Как назло в это время оказалось много машин. Пришлось немного помаяться, прежде чем в транспортном потоке появится зазор. Для похода в намеченную гостиницу в центре я выбрать второстепенную улицу. Она шла параллельно, одной из центральных. Здесь на удивление оказалась тишь и благодать — ни машин, ни прохожих.

Через некоторое время меня осенило — ведь я могу спокойно сидеть на балконе гостиницы и заниматься чем угодно, главное не выпячивать свои артефакты. Мне же ведь уже удавалось миновать охотников, даже проезжая мимо них, пряча от них перстень.

Подумалось, как вариант, было бы неплохо обзавестись машиной, тогда вообще не было бы проблем. Катался бы по городу и корректировал потихоньку народ хоть до ночи.

А может, прямо так сейчас и поступить?

Я не успел для себя принять решение, как сзади раздался выстрел. Пуля со страшной силой ударила меня между лопатками и вылетела из груди. По инерции поддавшись вперед, я чуть было не упал. Кровь потоком хлынула из раны. Не понимая еще, что случилось, я схватился за грудь.

«Повреждено сердце, грудина…»

Мне выстрелили в сердце?!

Стало темнеть в глазах, голова закружилась, а ноги принялись подкашиваться. Повело вбок, и я уперся в стену дома. Перед глазами появилось красным цветом тревожное оповещение:

«Внимание! Повышенная угроза! Охотники!»

«Внимание! Повышенная угроза! Охотники!»

«Внимание! Повышенная угроза! Охотники!»…

Не в силах держаться на ногах, я стал сползать по стене на тротуар. Боли не было, но как-то сильно жгло в груди. Из раны потоком лилась кровь. Я стал усиленно давить на грудь, словно боясь, что она вся из меня сейчас вытечет. Силы быстро куда-то исчезали.

Подъехавший джип резко затормозил, и из него выбежали двое охотников. Целясь мне в лицо пистолетами, парни были готовы в любую минуту еще раз выстрелить. Естественно у обоих имелись спец очки. Один из них вытащил из нагрудного кармана рацию и заорал:

— Мы его подстрелили! Что делать?! Ждать подкрепления?!

Твою ж мать нехай… Даже нет сил злиться… Неужели это все?

— Пристрелите эту тварь! — донесся из рации голос Катерины. — Сейчас же!

Охотники между собой переглянулись.

— Ну, что стоишь? Стреляй, — сказал тот, что был с рацией.

— А че я? Тебе же сказали, ты и стреляй.

«Блин, Катерина, что же ты делаешь…», — пронеслось где-то в моих мыслях.

Я почувствовал, что стал уходить в забытье. Тяжелые веки тянулись закрыться. Сил не было даже их удержать. Появилось какое-то чувство отрешенности и адской усталости. Словно долго бежал и, наконец появился финиш. Не в силах больше держаться, я стал проваливаться в темноту. В глазах появилось новое тревожное оповещение:

«Внимание! Параметр здоровья понизился до критического показателя 10 %»

— Ты че, зассал, что ли?

— Ничего не зассал… — недовольно буркнул второй охотник.

«Остановись» — вырвалось у меня где-то далеко в мыслях. Казалось, сейчас я даже думать не мог, продолжая падать в какую-то кромешную пропасть, в которой кроме меня и этой надписи ничего не было. Цифра покорно остановилась теперь уже на 7 %, а вместе с ней, как мне показалось, и я сам где-то завис, прервав свой стремительный спуск. Это дало возможность опомниться от охватившего разум морока.

«Сто процентов! — теперь уже закричал я в мыслях, найдя в себе остатки духа. — Поднимайся на сто!»

Цифры здоровья как будто только этого и ждали, резво поскакали вверх. По телу вихрем стали разноситься невесть откуда взявшиеся силы, позволившие вздохнуть полной грудью и открыть глаза.

Парень в нерешительности выставил дуло пистолета мне прямо в лицо. Я почувствовал, как он вобрал в себя воздух, и когда выдохнет, нажмет на курок. Но нет, я тебе этого не позволю!

Понизить его здоровье я не успевал. Нужен сон, только сон. Он не успел выдохнуть, как его потянуло в сторону, и он начал падать. Все же, как и хотел, он все-таки нажал на курок. Прозвучал выстрел, но вылетевшая пуля ударила в стену далеко от меня.

— О, бля… В обморок, что ли, упал? Вот же, наберут по недобору…

Я понял, что второй не будет медлить, сомневаться, тяжко вздыхать перед выстрелом, а нажмет на курок сразу. Он не успел поднять на меня дуло своего пистолета, когда стал падать.

Только не на меня!

Но охотник уже не контролировал свое тело. Разум уже был далеко во снах. Он стал падать на меня, и в этот момент прозвучал выстрел. Пуля подобно кувалде ударила в мою правую ногу.

«Повреждена бедренная кость…»

Цифры здоровья лишь на миг остановились и тут же продолжили свой подъем к уже ранее заданной стопроцентной высоте. Сам охотник всем телом плюхнулся на меня сверху, тяжело посапывая в глубоком сне.

Все, что ли?! Я выкрутился?!

Даже сам удивился такому исходу. Цифры здоровья перевалили за 60 % и теперь еще быстрее поскакали дальше. Я стащил с охотника его фирменные очки, а его самого, стянув, оттолкнул от себя.

Надев очки, я выставил руку с перстнем перед собой. Свет в глаза от артефакта оказался настолько ярким, что слегка ослепил, но тут же пошел на убыль.

«Обнаружен артефакт «Перстень стража»

«Яркость свечения понижена до 10 %»

Это сообщение я уже отнес к деятельности самих очков.

Вот, значит, как они работают. Тогда понятно, что стоит мне появиться перед охотниками в перстне и с брошью, и они сразу меня заметят, ведь я начинаю ими светить дальше некуда. Представляю, как я буду отсвечивать ночью. А если буду лететь в виде ворона и высоко, так вообще с любой точки города меня будет видно.

Сняв очки, я положил их в карман и принялся оглядываться вокруг, выискивая, куда бежать. У меня не было сомнений, что очень скоро сюда прибудет подкрепление. Не решаясь бежать в своем облике, я хотел перевоплотиться в ворону. Так можно было перемещаться быстрее. Увидев напротив себя через узкую улочку открытую форточку на последнем этаже, я, не раздумывая, решил податься туда. Для этого лучше всего подходил образ маленького воробья. Бирюзовая волна заставила меня начать комкаться со всех сторон. Появилось чувство, как будто я шар, и меня спускают. Все закончилось очень быстро, и вот я уже стоял совсем махонький, на тоненьких лапках, подле двух спящих тел.

Наученный горьким опытом, я запросил у перстня навык полета, но тот, видимо, прописался во мне и был уже выставлен на максимальный уровень. Я расправил свои крохотные крылышки и устремился к заветной форточке. Влетев в квартиру, я уткнулся в занавесь и вдоль нее стал спускаться на пол. Выйдя из-за штор и убедившись, что в комнате никого нет, я вернул себе человеческое обличие. Здесь оказалось чистенько и уютненько. Пожалуй, даже богатенько. Бегом обойдя трехкомнатные хоромы, я удостоверился в отсутствии хозяев.

Закончив осмотр, я вернулся к окну и принялся наблюдать, что будет твориться на улице дальше. Главным образом, интересовали силы и возможности охотников. Моему изумлению не было предела, когда с неба прилетели два здоровых орла. Яркая вспышка, и вместо них появились двое крепких парней в очках.

Скорее на автомате я пригнулся как можно сильнее, чтобы спрятать свои артефакты ниже подоконника. Часть торчащей головы скрывал полупрозрачный тюль.

— «Похоже, игрок сбежал»

Голос одного из них прозвучал в моей голове. Я решил, что будет лучше, если увеличить звук, дабы ничего не пропустить. Теперь я мог их еще и слышать обычным слухом.

— Он их отправил в сон. Надо же, грамотный, не стал убивать. Видно не хотел портить характеристики. За двоих уровень убийства у него мог бы подскочить до пятидесяти процентов.

— Не факт. Он защищался. Максимум десятку за двоих. Ну, что стоим? Вскрывай их память. Ты же у нас только что получил Продвинутый уровень. Начинай их изучать, сканируй воспоминания. Надо же осваивать новую ступень. Посмотри, куда дальше делся игрок.

Машины еще не подъехали, а я уже услышал их приближение. Резко затормозив, с обеих сторон улицы появились фирменные джипы охотников. Инстинктивно я стал оседать, с головой прячась за подоконник. Казалось, раз я их вижу, то и они если не увидят, то почувствуют мое столь близкое присутствие. Раздались хлопки дверей и шарканье ног по асфальту. Хоть теперь я их не видел, но прекрасно слышал.

— Куда он делся?! Неужели сбежал? Дебилы, я же им сказала сразу стрелять! — послышался громкий голос Катерины, переходящий в крик.

— В небе его точно нет. Мы бы его заметили.

— Но он мог опять обернуться вороной и улететь, прячась за деревьями. Вызывай остальных. Мне нужно, чтобы все десять посвященных были здесь и как можно быстрей. Нужно прошерстить все вокруг. Он не мог быстро отсюда сбежать. Я чувствую, он где-то поблизости.

От слов Катерины у меня все похолодело. Захотелось бежать отсюда сломя голову.

— Все, я закончил. Он обернулся воробьем и улетел.

— Воробьем?!

— Хорошо, хоть не крысой, а то бы бегали здесь по всем щелям…

— Куда он улетел?

— Туда.

Похоже, от последнего слова у меня все внутри сжалось. Я отчетливо почувствовал, как он показывает остальным охотникам рукой прямо на меня. И форточка, как назло, до сих пор открыта. Я приготовился бежать, судорожно ожидая, что он сейчас озвучит место моего укрытия.

— Вон, за домом куча деревьев. Он полетел туда. В ветках лучше всего прятаться.

У меня сразу отлегло. Только сейчас я почувствовал, что сжат подобно струне и весь покрылся испариной.

— Так! Что стоим?! Вперед, обследовать тот район, соседние и следующие за ним районы. Вызывайте сюда всех!

Следом посыпались команды рядовым охотникам. Было слышно, как они группами разбегаются в назначенные сектора. Параллельно с этим я слышал все еще прибывающие новые машины. Охотников становилось все больше и больше. Спустя немного времени, голоса стали стихать, а вся масса народа устремилась на мои поиски куда-то за дом, в котором я прятался. Хотел было посмотреть, что там, на улице, но послышалось какое-то шебуршение, похожее на шорох огромных крыльев, заставившее меня остановиться.

— Аарон, хорошо, что ты быстро прилетел. Он обратился в воробья и полетел вон в ту сторону, — произнесла Катерина.

— Я уже дал команду всем посвященным лететь сюда. Ты слишком переживаешь, расслабься, у тебя еще три дня…

— Вот именно! Всего три дня, и если я его не найду… Аарон, ты сам прекрасно знаешь, что со мной будет…

— Для этого Мастер нас и прислал. Но если ты так беспокоишься, то будь сегодня со мной нежной, а я взамен попрошу приехать к нам Марика. Ты же знаешь, он кого угодно хоть из-под земли достанет.

— Всегда было интересно, каким образом у него это получается?

— О, ты еще не знаешь о его секрете?! Даю подсказку: дома, деревья, даже вот этот тротуар могут говорить…

— Ты имеешь в виду, что он сканирует все подряд?

— Вот именно. Он, как ищейка, неспешно идет по следу и никогда не останавливается. Пока остальные загоняют игрока, чтобы он где-то затаился, Марик просто идет по его следу. Если игрок где-то засветился, то Марик его найдет. Невозможно просто так скрыться. Всегда остаются следы… Что это у тебя в руке?

— Фотография игрока. Я надеюсь, он когда-нибудь снимет свою брошь и тогда ответит за все…

— Тоже хороший вариант. Стоит ему снять трилистник, если успеешь, ты сможешь отправить его в крепкий сон.

— Похоже, ему какая-то сволочь рассказала об этом секрете. И я догадываюсь, кто.

— Бережной, кто еще…

— Его, кстати, стражи за упущение игрока лишили всего. Сейчас он доживает свои последние деньки, лишенный памяти. Как бы меня не ждало то же самое.

— Ну, брось, не усугубляй. Даже не думай, что у нас ничего не получится… Дни этого игрока сочтены. Ты же сама понимаешь.

— Мне было бы спокойнее, если бы уже сегодня его пристрелили.

— Воган Пирс решил не брать его в клан?!

— Мастер послал меня сделать ему предложение, но этот дурень вместо того, чтобы согласиться, просто вырубил меня.

— Вот уж воистину идиот. Профукал свой единственный шанс. Ну, туда этому дураку и дорога. В общее стадо овец…

Они поболтали еще немного, и я услышал, как они вместе сели в машину и уехали. Спустя еще немного времени осталось лишь два тихих голоса, говорящих друг с другом о житейском. Я осторожно выглянул из-за подоконника и нашел их взглядом. Оба без очков, мужчины разговаривали между собой в стороне от дома. Длинный ряд джипов стоял на дороге и растянулся невесть насколько. Было похоже, что оставили часовых присматривать за машинами.

Дольше оставаться в квартире я не решился. Если все устремились за дом, то мне нужно бежать в противоположную от них сторону. Но вот как лучше это сделать, нужно было подумать. А чтобы было легче принять решение, я поднял уровень смелости с почти нейтральных 62 до 90 %.

Катерина говорила, что если у нее не получится меня поймать за эти три дня, то Воган Пирс пришлет десять членов клана с Продвинутым уровнем. Похоже, она просчиталась. Мастер уже прислал их ей в помощь. Раз она была обеспокоена тремя днями, то ей действительно отмерили этот срок.

Похоже, с моей дальнейшей службой в клане покончено. Все решено — стрелять бешеного игрока на месте. А если все оставить, как мы и договаривались? И если все-таки у меня не получится, то связаться с ней и сообщить все коды, которые она говорила, и стереть себе память к ее приезду? А почему бы и нет. Когда эти дни закончатся, выходит, что это мой единственный шанс на спасение в виде надежды когда-нибудь покинуть игру. Про то, что придется продолжать бегать дольше этого срока, мне не хотелось думать. Достаточно будет меня поймать или пристрелить, и я пущу под откос и себя, и Катерину. С меня будет возможно считать всю память.

О том, что меня ждет лишение всех моих воспоминаний начиная с момента, когда ко мне попал перстень, я даже не хотел задумываться. Для меня это отождествлялось с реальным подобием смерти.

Катерина тоже хороша, вот же чертовка, рвет и мечет по поводу моего поиска, как истинная овчарка. Хоть бы немного сбавила обороты. Понимал, что она ни черта не помнит о наших договоренностях, но все равно мне было немного не по себе, вроде бы договорились и стали союзниками.

Вновь я посмотрел осторожно в окно. Все было по-прежнему: часовые даже не смотрели в мою сторону. О том, чтобы покинуть квартиру через дверь, мыслей не было. Неизвестно, что могло поджидать меня при выходе из подъезда. Самым правильным выходом оставалось окно. Чуть в поодаль от дома у края дороги я заметил ливневку. Она как раз была в другой стороне от часовых.

А почему бы мне по ней не скрыться? Все ищут на земле и в воздухе, а я скроюсь под землей. Это лучший вариант, что можно придумать.

Я вновь посмотрел на часовых. Им, по-моему, вообще было все по барабану — дали команду сторожить, те и занимались преспокойненько этим делом.

Недолго думая, я выбрал образ летучей мыши. Как раз самое то — порхать по темным просторам коллектора. Измельчившись до рукокрылой малютки, я вылетел из форточки и устремился вдоль крыши в сторону ливневки. Как только я с ней поравнялся, стал спускаться вдоль стены, а дальше, совсем низко пролетев над землей, наконец, достиг решетки колодца. Камнем я кинулся вниз и снова заработал крыльями.

Странное оказалось видение у рукокрылых — ни черта глазами не видно, но при этом будто чувствуешь стены коллектора и даже стекающую по нему воду. Он проходил так некстати вдоль улицы. Вроде бы и дождей не было, а воды, тем не менее, текло много. Думал, запах будет скверный, но в этом образе он казался мне даже приятным.

Сориентировавшись, я догадался, что водный поток шел из центра в сторону окраины, к очистным сооружениям. Решил податься в сторону центра. Там больше людей, легче затеряться. Пока летел, с разных сторон видел узкие ответвления, ведущие в коллектор, по которым я не решился лететь из-за обилия крыс. А те аж визжали, чуя меня. Понимал, стоит мне ненароком снизиться, и произойдет нападение. Сверху время от времени попадались колодцы, подобные тому, в который я залетел. От невыносимого крысиного писка пришлось снизить параметр звука до обычной величины.

Через некоторое время появился перекресток, на котором я завис, не зная, куда лучше податься. Прямо и справа должен быть центр, а слева располагалось то направление, где примерно охотники искали меня. Решил лететь в противоположную сторону от охотников.

Подумалось, раз все силы брошены на мои поиски в определенном районе, то почему бы мне не воспользоваться сложившейся обстановкой. Пролетев еще немного, я на этом решил закончить свое путешествие по подземелью. Из первого попавшегося колодца я не решился вылетать, так как оказалась слишком шумная улица с большим потоком прохожих и автомобилей, а вот над следующим было самое удобное место. Выход оказался у края дороги, и дальше располагался сквер. Именно тот, что находился прямо около центральной гостиницы. Выпорхнув через решетки, я взяв курс к ближайшему дереву. Уцепившись за одну из густых ветвей, как и полагается моему виду, вниз головой, я тем самым приземлился.

Здесь оказалось вполне подходящее место для моих занятий по целительству. Люди бойко прогуливались как в сквере, так и по улице через дорогу. Вспомнив, как раньше я занимался коррекцией людей у поликлиники, я выставил параметр нравственности на 50 % и приступил к работе. Количество сыграло злую шутку. Тех, кому действительно нужна была значительная корректировка, оказалось совсем немного. Как-никак здесь не медучреждение, а все слишком больные люди сидят, в основном, по домам. А незначительные сбои в здоровье, как я уже убедился, система не засчитывала. Пришлось мне сначала понизить порог нравственности до 40 %, далее до 30 %, а потом и вовсе его отключить.

Остаток дня я провел в сквере за этим занятием. К началу сумерек народу особо не убавилось, но страждущих почти не стало совсем. Все вокруг заполонила относительно здоровая молодежь. Дальше мне здесь высиживать было уже ни к чему. Пора было позаботиться о ночлеге. Тем более, предстояло наконец-таки начать изучать злосчастный снимок Демьяна, до которого у меня постоянно не доходили руки.

Вместо обычного заселения в гостиницу я прибегнул к самозахвату. Так было поступить проще всего. Спрыгнув с ветки и замахав крыльями, я побыстрее полетел в сторону гостиницы напротив, пока меня кто ненароком не заметил.

Глава 13

Какой номер занять в гостинице, я особо не думал. Где не горел свет, и было раскрыто окно, туда и залетел. Полетав по комнате, я уцепился за люстру в центре и принялся осматриваться. Похоже, с выбором произошла ошибка. В номере явно уже кто-то жил из гостей: кровать расстелена, по комнате какие-то вещи разложены. Хотел было улетать, как у двери послышались голоса. Веселая девушка игриво отнекивалась от мужского баска. Замок щелкнул, и дверь открывалась. В номер вошли эта самая молодая тоненькая девушка в легком веселеньком платьице и явно немолодой пузатый мужчина ниже ее на голову.

— Сергей Петрович, честно говоря, мне так неудобно… — как бы смущаясь и даже немного краснея, выронила девушка. — Я же вообще-то замужем.

«Не дай бог ты, старый хрыч, мне не дашь эту должность, ты, сука, обо всем у меня пожалеешь…»

— Ну, что вы, Светлана Альбертовна, мы просто выпьем шампанского, немного поболтаем… Этот ресторан… там так шумно и неудобно, а здесь все уже есть. Я специально распорядился, чтобы все доставили в номер, — уговаривал ее мужичок и, подойдя к тележке у стола, торжественно стянул с нее скатерть. — Специально заказал все, как вы любите: шампанское, икра, прочие морские деликатесы по мелочи, ну и сладости, фрукты… До утра хватит…

«Ничего, никуда ты не денешься. Неудобно ей… То же мне, недотрога нашлась…»

И тут девушка увидела меня и широко вытаращила глаза.

— Мышь!

— Где мышь?!

Я не стал долго думать, что бы мне предпринять. Не хватало еще, чтобы она принялась меня на лету сбивать. Быстрый и глубокий сон срубил ее наповал.

— Светка! Что с тобой! — подхватил ее мужик и уложил на кровать. — Ты смотри, в обморок брыкнулась.

Посмотрев на меня, он скривился.

— Нет, ну что это такое? Все было по-человечески, и на тебе… Ну, откуда ты, зараза глупая, взялась? — обратился он ко мне в расстроенных чувствах, схватившись за лысую голову. — Сейчас очнется, будет три часа еще канючить про тебя. А это еще куча бабла на шампанское, пока она стресс снимет…

Подойдя к балконной двери, он ее открыл на всю ширину и принялся меня выгонять с люстры.

— Все кыш, кыш отсюда. Давай, дуй уже. Ты и так мне всю малину изгадила…

Ага, сейчас! Разбежался!

Шампанское, икра, морепродукты — мне однозначно здесь нравилось. Тем более, номер был оплачен до утра, а это означало спокойное пребывание здесь всю ночь, где меня никто не будет беспокоить. Об ином нельзя было и мечтать. За это мужик был не сразу отправлен в сон, а с промежутком в виде усредненной фазы. Истошно зазевав, он, как ему казалось, взял небольшой таймаут:

— Блин. Сейчас я чуть прилягу, отдохну и точно тебя выгоню. Ты ж, засранка, мне всю малину перегов…

Так и недоговорив намеченного, он вырубился рядом с объектом своих вожделений, сладко посапывая ей в такт. Слетев со своей яркой жердочки, я завис над полом и вернул себе прежний вид.

Первым делом проверив, заперта ли дверь, следом я закрыл балкон и плотно занавесил шторы. Вот теперь можно было расслабиться. С раннего утра у меня выдался слишком трудный день: вначале еле сбежал от охотников; потом вся эта эпопея в парке; дальше снова охотники, и меня за малым чуть не пристрелили; потом до вечера работа с народом. Хорошо, что все обошлось. Я был не против это дело немного отметить. Открыв шампанское и распечатав икру, я тем самым принялся поднимать себе настроение.

— В первую очередь выпью за вас, мои корыстные и развратные друзья, — не удержался я вслух.

Будто услышав меня, лежавшая на спине девушка вначале тоненько, но тут же исправившись, пустилась в рычащий громкий храп. Ее ночная болтовня меня ничуть не смутила. Глоток шампанского и ложечку икры вдогонку. Еще глоток и вновь икра. Если шампанское, то так и только так. Не знаю, как на родине Катерины, но у нас, по моему разумению, исключительно так нужно пить шампанское. Поняв, что стоя неудобно, я сел за стол и принялся на него все выкладывать из тележки.

Спустя полчаса все яства были во мне. Даже не думал, что все поместится, но разместилось. Только сейчас догадался, что мне все время мешало за трапезой. Дальше пребывать в этом храпящем кошмаре не было сил. В своей ночной трели девушка оказалась похлеще любого мужика. Даже ее престарелый любовник, казалось, не мог это вынести. Каждый раз под ее дикий храп он жутко морщился. Хотя возможно в этот момент в своих снах он видел вторую половину, что застукала его в этом номере и под храп его колотит. Дабы не изводить себя, отключил девушке звук.

После великолепного ужина я закурил. С момента последнего просмотра грехов я успел исцелить еще кучу народа, и сейчас, как подумал об этом, мне не терпелось узнать, насколько мои характеристики улучшились. В предоставленном списке такие пункты как убийство, гнев и ярость снизились на 1 %, подчистую списались ересь, зависть и злопамятность, а вот чародейство, наоборот, прибавило еще целых 2 %.

Ну, что ты с ним будешь делать?! Вот же настырное!

После путешествия по ливневому коллектору, считай почти канализации, у меня было такое чувство, что я весь пропитался тяжелым духом нечистот, посему прошел в ванную комнату и занялся водными процедурами. Все-таки, получается, не зря я в прошлый раз ни на минуту не упускал от себя брошь. И в этот раз я ее все время держал в зубах трилистником наружу, чтобы исключить неблагоприятное воздействие на себя от Катерины.

После душа вопрос с одеждой был решен просто — я представил ее абсолютно новой, но без бирочек, а бирюзовая волна воплотила каприз. Когда уже оделся, подумалось, ведь можно было и самого себя преобразить, просто представив себя уже чистым и в новой одежде. Немного отросла щетина. Мне потребовалось лишь представить себя уже идеально побритым, и чудодейственная волна заставила выросшие щетинки исчезнуть.

Следующим пунктом вечера стали эксперименты. Надев очки и сняв с себя перстень, я нацепил его на мужика и стал выхаживать по комнате, высматривая артефакт под разными углами. Тот, окаянный, светился через очки, как полоумный, слепя меня своим сиянием, даже когда лишь краешком попадал в поле видимости. Стоило накинуть на перстень тряпку, и свет пропадал совсем. Получается, если ходить в перчатках, то он становился невидим для обладателей спецочков. Это порадовало, но вот что делать с трилистником, я ума не мог приложить. Тот хоть и крохотный, но света давал не меньше, стоило мне нагнуть голову и на него посмотреть. К сожалению, как я уже дважды узнал, его прикрывать было нельзя. А следовательно, не было толку надевать и перчатки.

Вновь надел на себя перстень, и мне вспомнились охотники. Если бы я сегодня встретил не рядовых, а кого-нибудь из присланных Мастером членов клана с Продвинутым уровнем, то мой конец, скорее всего, был очевиден. Прокручивая ту ситуацию, я поймал себя на ощущениях, которые появились после ранения. Жуткая слабость и какой-то даже пофигизм на происходящее. Вмиг у меня упали вместе со здоровьем все силы, которые называются в игровой системе энергией. Когда же я смог поднять собственное здоровье, то энергия тоже сама собой подросла.

А возможно ли привязать здоровье и энергию к максимальной величине, и чтобы они сами собой восстанавливались в случае повреждения?

«Фиксировать характеристики индивидуума возможно. В случае воздействия извне они будут автоматически возвращаться к заданному параметру, за исключением случаев получения урона равного либо превышающего заданную величину»

Можно было и самому догадаться, что если тебе стреляют в голову из гранатомета, то вариантов для спасения нет. Ну, что же, надеюсь, до этого не дойдет, а выставление фиксированных характеристик — значительный прогресс. Когда повторится нападение, я могу больше не тратить время на поднятие характеристик, а заниматься активной обороной. Плохо, что в отношении меня охотникам отменен приказ о захвате. Теперь в случае моего обнаружения они будут попросту стрелять на поражение.

Как ни крути, но при таком раскладе мне бы кинуть Катерину с нашими договоренностями и залечь на дно, а еще лучше вообще сбежать из города куда-нибудь подальше и там отсидеться. В идеале бы, конечно, уехать даже не из нашей области, а вообще из страны. Так я хотя бы смог выиграть какое-то время.

Но что мне это в итоге даст? Если куда-нибудь сбегу, то к моей поимке примкнет еще один Мастер, на чьей территории я окажусь. И они уже вдвоем с Воганом Пирсом продолжат травлю. Опять же, сейчас есть зацепка, которую нужно отрабатывать, а откуда можно знать, появится ли что-то подобное в дальнейшем.

Нет, при таких обстоятельствах наилучшим будет сделать вид, как будто сбежал, или действительно увести погоню куда-нибудь подальше, а самому по-тихому вернуться и продолжить поиски закрытого Мастера. Тогда бы у меня появилось куда больше времени, чем сейчас.

Этот вариант был бы для меня самым предпочтительным, но опять же, если бы не Катерина. Сейчас, потеряв память, она не помнит о нашей договоренности, и вроде бы даже, раз такое дело, мне можно забыть о взятых обязательствах, но систему не обманешь. Понятно, что все можно загладить, вопрос лишь в количестве излеченных больных, вот только с совестью что делать… Кто его знает, чем все это для нее обернется. Если так, как я думаю, тогда я себе этого не смогу простить никогда. Предательство тяжким грузом повиснет на моей шее до конца жизни.

Вспомнил о подслушанном разговоре, каким образом находят людей, и в памяти всплыло, как я сам уже проделывал нечто похожее в Лесном Лугу, около могилы Демьяна, и как происходило погружение в прошлое. От этого меня тут же бросило в холодный пот.

Выходит, в любое время можно точно так же погрузиться в прошлое и пойти за убежавшим человеком по оставленным следам. Так и есть — здания, деревья и сама земля будут вести тебя к беглецу. Остается просто следовать за его образом, и он, сам не желая этого, приведет к себе. Получается все — это тупик. Раз Воган Пирс занялся мною по-серьезному, то мне не сбежать. Причем никуда не сбежать…

Чувствуя возросшее напряжение, я снова закурил. Нет, бегать и бояться каждой тени было худшим из решений. Раз мы с Катериной договорились, то я сдержу свое слово и предприму все, что в моих силах, чтобы найти за оставшиеся два дня закрытого Мастера. А дальше сделаю, как договаривались, свяжусь с ней и сотру себе память. Это в худшем случае развития ситуации.

Почувствовал, как меня начинает переполнять чувство обреченности вперемешку с отчаянием. По своему прежнему жизненному опыту я уже знал — в преддверии важных дел нельзя находиться в упадническом состоянии духа, иначе это будет провал, окончательный и бесповоротный. Все и всегда нужно делать только в хорошем расположении духа и приподнятом настроении. Исключительно в этом случае можно надеяться на успех, даже когда ввязываешься в безнадежное дело.

Специально раньше не прибегал к повышению своего настроения, но сейчас в этом была крайняя необходимость. Оно спустился ниже некуда, достигнув уже 11 %. Пока оно окончательно меня не доконало, заставил его подняться до 70 %.

Цифры устремились вверх и, действительно, сразу даже повеселело на душе. В мыслях появились оптимистичные нотки. Дружок Катерины вроде бы куда-то собирался с ней уединиться, значит, до утра у меня точно есть время. Пока они натешатся, пойдут по моему следу, пока что-то найдут, доберутся до гостиницы, меня уже здесь и след простыл. А с утра пораньше я метнусь в архив, договорюсь о фотографии хозяина гостиницы, и от этого буду плясать. Если в архиве что-то заклинит, ничего, денег дам и все порешаю. В крайнем случае, прибегну к возможностям перстня.

И тут я осекся от новой постигшей идеи. Вытащив из кармана деньги, я разложил их на столе. А что если их перевоплотить в другой номинал? Я принялся представлять все купюры исключительно в виде пятитысячных. Бирюзовая волна вихрем пронеслась над денежными знаками. Я смотрел и не верил своим глазам.

А если в евро?

По пятьсот каждой купюры?

И снова волшебная волна исполнила мою корыстную волю.

Ни-хе-ра себе! Бли-и-ин! Так это же можно что угодно в деньги перевоплотить!

А если вот стол преобразовать в деньги? К примеру, в…

«Недопустимое действие»

А что так?

«Преобразовать возможно схожие по консистенции органические и неорганические соединения»

Так значит…

Пошарил глазами по гостиничному номеру, и мне попался на подоконнике какой-то глянцевый журнал. Через миг он лежал на столе в ожидании колдовской трансформации. Я представил его исключительно в виде пухленьких стопочек номиналом в 500 евро. Бирюзовая волна, и вот вместо толстого журнала лежат такие же упитанные валютные стопочки, как раз под размер заготовки — два на три.

Так-так-так… Два умножить на три и помножить на сто, получается…

Я охренел.

Схватив с пола бутылку из-под шампанского, я побежал в ванную комнату. Отчетливо и бесповоротно понял, что нужно немного освежиться. Причем изнутри. Причем сейчас же. После преобразования воды в вино, я налил бокал и залпом выпил. Напиток был идеальный по вкусовым качествам. Я взял одну из купюр и проверил на подлинность.

Что там Катерина говорила? Почти как оригинал?

Фигня!

Все сделалось точь-в-точь!

Чувствую, я слишком взволновался. Нужно еще перекурить.

Закурил и, не в силах усидеть, стал прохаживаться по комнате. Руки сами собой залезли в карман и нащупали фотографии. Вынул и положил на стол.

Блин, хотел же еще посмотреть на то, как там жил Демьян. Да какой там!

Демьян, прости дружище, но чет вообще не до тебя…

Я богат!!!

Захотелось прямо сейчас начать обзванивать всех, вот прямо-таки всех, кого только знаю, и сообщать, что я теперь богач. Да какой там богач?! Супер-мега-гипер-богач! Захотелось прямо сейчас поехать в Монако и купить там себе… Да похер, купить весь Монако у этого, как его там, принца Альбера. Фантазия била ключом, и я уже начал себе представлять, как буду заключать с ним сделку. Невзначай спрошу, типа, сколько вам фур наличности привезти?

Да и Мастер-фломастер, как там говорила Катерина, достаточно его просто мысленно вызвать. Может, реально вызвать его прямо сейчас да сказать, мол, дружище, сколько тебе вагонов бабок отвалить, чтобы ты от меня отвалил? Понятно, что он и сам может наделать, сколько хочет, ну в два раза больше будет на ровном месте. Даже с бумажками париться не нужно.

Теперь понятно, почему Мастера не покидают наш мир. А на кой черт они будут отсюда сматываться, если здесь столько возможностей?!

Посмотрел на стол, и на ум пришла очередная доходная мысль — а не преобразить ли его в золотой? Вон сколько там металла на ножках, по-любому должно сработать.

Снова эта волшебная волна, которую я уже полюбил всем сердцем, и столик стал, как я и хотел, с золотыми ножками.

Охренеть! Да это реально охренеть можно!

Чувствую, были бы крылья, сейчас бы, наверное, взлетел.

О! А может быть реально сейчас преобразиться?! Вот чтобы выросли сзади крылья?!

Походу у меня сейчас настроение уже 220 %.

Перед глазами появился параметр настроения в 100 %.

Все, харе, пора снижать, пока умом не тронулся окончательно. Стоило настроению понизиться до 50 %, и моя эйфория исчезла. Деньги выглядели просто деньгами, а золотые ножки, соответственно, обычными золотыми ножками. Ничего особенного.

Я вернул все, как было прежде: ножки стола снова стали металлическими, а журнал вернулся на подоконник. Преображенные в евро свои деньги я решил оставить в таком виде и положил их обратно в карман, что называется на всякий случай. Вдруг срочно понадобятся и бумажки под рукой не будет. Снова на меня смотрели две фотографии.

Взяв снимок Бережного, я хотел с ним попрощаться. В открывшейся перед моими глазами картинке предстал пикник университетских преподавателей. Кто-то из них звал Бережного присоединиться к фотосессии, на что он отнекивался, уходя в сторону.

Я уже знал, что эта фотография вобрала в себя все, что хранилась в памяти Бережного на момент съемки. Подумалось, что было бы неплохо все эти воспоминания вернуть обратно владельцу.

«Желаете скопировать память индивидуума?»

О! А так разве можно?!

«Память индивидуума можно скопировать и оставить в своих воспоминаниях либо добавить к памяти другого индивидуума»

Моему удивлению от новой открывшейся возможности не было предела. Стоило подумать, как мне перенести всю память Бережного из фотографии к нему самому, и дальше все само собой совершилось. Перед глазами открылась вторая картинка в виде портрета Бережного, и она начала мигать.

«Процесс копирования памяти завершен»

«Процесс пополнения памяти индивидуума Бережного Г.В. новыми воспоминаниями завершен»

Все, что ли?!

Представляю, какой ждет его сюрприз утром. Жалко, что нельзя ему вернуть вообще все воспоминания. Ну, хоть так…

Развивая в себе мысль о новой возможности, я обрадовался возникшей идее, ведь таким образом можно себя сфотографировать, а после будет не страшно, если будет стерта память, ведь все можно будет восстановить. Жаль, что после лишения памяти я могу и не вспомнить о сделанном снимке. Да и кто его знает, сохранится ли при мне перстень.

Осталось всего два дня, и мне нужно успеть все завершить. Похоже, другой возможности может уже и не быть.

Я вновь взял в руки фотографию Демьяна.

Ну, что, наконец-таки у меня дошли руки и до тебя.

Дабы не таращиться больше на снимок, я воспользовался новой возможностью и скачал все его воспоминания себе в память. Мне предстояло еще раз поковыряться в прошлом Демьяна, но уже как следует.

Подумалось, сколько времени.

«23:19»

О! Даже так?! Ну, что это за такое? Почему я вечно должен что-то в этом перстне открывать? Есть ли у него какое-нибудь меню или просто список возможностей, чтобы я, наконец, мог знать, что могу, а чего — нет?

«Перед использованием перстня индивидуум проходит необходимое обучение. Меню и обучение не заложено в данный артефакт. Информационно-разъяснительные возможности сведены к минимуму»

Жаль…

Глубоко вздохнув, я мысленно пожелал видеть постоянно перед глазами время. Оно появилось прямо по центру крупными цифрами. Уменьшил размер и перенес его в левый верхний угол.

Достав сигарету, я закурил и стал погружаться в прошлое Демьяна. До утра времени много, но когда занимаешься делом, оно всегда летит быстро и незаметно.

Глава 14

Ночь прошла плодотворно. Едва рассвело, а я уже успел пробежать сквозь всю жизнь Демьяна, и теперь раздумывал об увиденных событиях, пытаясь понять, каким он был человеком, как жил, к чему стремился.

Предположения о его крестьянском происхождении сбылись. Он родился и вырос в таежной деревушке в Сибири. Сам был из бедной семьи, поэтому еще в юношеские годы подался на заработки в город. Все мечтал разбогатеть, построить в родной деревне себе дом, жениться, но не сложилось. Все лучшие годы он провел чернорабочим в городе, а вырученных денег хватало лишь на кров и еду. К сорока годам от постоянной тяжелой работы он вконец износился и не мог больше конкурировать с вновь прибывающей из деревень трудовой молодежью. Но судьба была милостива, ему повезло. Он смог найти подходящую работу на постоялом дворе, где ему даже выделили крохотную комнатушку в подвале.

Все было ничего, пока у них не остановился один постоялец. Демьян по обыкновению помог ему донести до комнаты вещи, а тот с пьяных глаз принялся хвастаться своим перстнем. Мол, дюже дорогой он у него. По своему простодушию Демьян полюбопытствовал, что в нем особенного. Но тот так и не ответил, а на утро, проспавшись, еще и нажаловался хозяину, будто у него чуть не украли перстень.

Не разбираясь, Демьяна тут же выпороли до полусмерти и, как собаку, выкинули подыхать на улицу. Скорее случилось чудо, что он смог оклематься. Как ни странно, помогли нищие, что бродили по городу и зарабатывали попрошайничеством. Раны по большей части зажили, но кости плохо срослись в ребрах и на ноге, поэтому он остался немного скрюченным и сильно хромал. Прибившись к спасителям, Демьян стал заниматься тем же чем они — просить милостыню, тем и зарабатывать себе на пропитание.

Ему бы вернуться в родную деревню, но родители уже к этому времени умерли, а в старом доме и так было мало места двум братьев с семьями. Так Демьян и стал попрошайкой, морально готовый в любой момент сгинуть под чьим-нибудь забором.

Но однажды, бродя по городу, Демьян случайно встретил того постояльца, из-за которого жизнь окончательно пошла под откос. Вся обида в нем вскипела настолько, что он не смог сдержаться и решился отомстить. Несколько дней напролет он выслеживал его пока, наконец, не выдался удобный момент. Тот засиделся в ресторане допоздна и вышел на улицу, когда уже стемнело. Демьян проводил его до тихой подворотни и напал. Хотел побить, но рука, переполненная злостью и обидой, оказалась слишком тяжелой, да и упал тот на мостовую слишком уж неудачно, отчего сразу вырубился.

Перепугавшись, Демьян вначале бежал, но совесть его вернула. Думал помочь, но тот оказался уже мертвым. Вспомнив о сказочно дорогом перстне, Демьян прихватил его себе. Так, собственно, он им и обзавелся. Убийство, хоть и неумышленное, тяжким грузом легло на его душу. В надежде хоть как-то загладить вину, разобравшись в возможностях перстня, так же как и я, Демьян начал отчаянно всем помогать.

Эта деятельность не прошла незамеченной. Местный Мастер, да еще и стражи устроили за ним охоту. Благо в то время фотографии только-только набирали размах, но, тем не менее, Демьяну пришлось хорошенько побегать, прежде чем он нашел нехитрый способ от всех скрыться. Он обернулся лесным зверям и сделал петлю. Когда долго ходишь по кругу, выходишь из него, но снова и снова в него возвращаешься, у гончих сбивается нюх. Они теряют, когда и где ты окончательно из него вышел.

Демьян убегал и вновь возвращался к своей петле, пока в один из моментов, окончательно соскочив, не скрылся от преследователей. Он случайно попал в наш город, и тот ему приглянулся. Демьян решил здесь задержаться. Спустя несколько лет, окончательно поняв, что его уже никто не ищет, он решил тут остаться, но не в самом городе, а как когда-то мечтал — в деревне. Так он очутился в Лесном Луге, где построил себе большой, красивый дом и зажил тихой, замкнутой жизнью, особо больше не светя своих возможностей. Но деревня есть деревня — шило в мешке не утаишь, поэтому когда помогал, а когда и руками разводил, мол, не в силах я помочь, на все Божья воля.

Тем не менее, хоть и не чувствовал больше погони за собой, но и тут на всякий случай он сделал такую же петлю. Каждый раз, приезжая в город, Демьян обходил один из кварталов в центре по нескольку раз, заодно людей корректировал, снижая тем самым себе грехи.

Это послужило хорошей подсказкой, как можно будет мне поступить, чтобы скрыться от охотников.

Жизнь Демьяна я пролистал, пополнив о нем свои представления, но вот ничего нового о закрытом Мастере так и не нашел. Все тот же владелец гостиницы «Центральная» и случайно-неслучайные водные процедуры. Оставалось одно — раздобыть фотографию этого самого некоего богача Басина и уже на него посмотреть, что он собой представлял, а главное, куда делся.

Обдумывая, как мне разгуливать по городу и вновь не наткнуться на охотников, ответ я нашел весьма смешной. Вначале я с иронией об этом подумал, но чем дальше углублялся, тем отчетливей понимал, что это, можно сказать, единственный реальный вариант, и вообще, почти абсолютно безопасный вариант для моего дальнейшего пребывания в городе.

Встав у зеркала в ванной комнате номера, я представил перед собой Катерину и «включил» преобразование. Бирюзовая волна буквально смыла мой образ. Я принялся разглядывать получившуюся работу и не мог наглядеться.

Хороша… Работа — хороша. Да, собственно, и Катерина хороша. Надо же, как получилась, нас и родная мать не отличит.

Если с внешними формами вышел полный порядок, то с тем, как носить эти самые формы на себе, у меня сразу повылезла масса сложностей. Прежде всего, я не мог представить, как смогу на себе носить женские выпуклости, да еще и эти длинные волосы были совсем непривычными. И это не говоря о том, что нужно было на время войти в образ и быть каким-то… ну, вроде женственным, что ли. А вот как при этом придется ходить по нужде, я даже не хотел и думать.

— Хэлло, привет-привет, я Катерина, — произнес я даже с каким-то кокетством, тем самым удостоверившись, что и голос получился подобный оригиналу.

Время приближалось к восьми утра, а это означало, что нужно поторопиться и мчаться в архив. Я открыл дверь и на прощанье посмотрел на развратную парочку. Можно было, конечно, их раздеть, пусть бы потом вспоминали да мучились, было между ними что-то или нет. А, собственно, почему бы и нет? Представил парочку обнаженной и дал команду перстню к действию.

Мужик лежал на спине, широко расставив обнаженные ноги. Какое распутство! А что если им прибавить на максимум чувство стыдобищи? Так-так-так… Пожалуй, было бы не лишним нервишек побольше, всяких несдержанностей. Процентики выстроились, как я пожелал. Вот, а теперь можно было включать режим пробуждения.

Спеша по коридору к лифту, я попросил встретившуюся горничную срочно прибраться в номере. Ну, а что? Женатые люди изменяют, чтобы получать острые ощущения, так пусть желания парочки воплощаются по полной!

Лифт довез меня до первого этажа, и я устремился к выходу из гостиницы. Проходя через большой холл, к своему стыду обнаружил виляние собственных бедер. Надо же, как быстро начал входить в образ, сам с себя удивился. Или уже сама… Тьфу ты… Наверное, образ меня с панталыку сбивает… Хорошо хоть Катерина не на каблуках бегает, а то бы мучиться пришлось незнамо сколько.

На улице встал вопрос, на чем по городу перемещаться. О том, чтобы пешком вышагивать, а тем более, бегать трусцой, не могло быть и речи. Катерина перемещалась по городу на джипе, значит, и мне нужно было точно таким обзавестись. Пройдя немного по тротуару, выбрал припаркованное авто представительского класса. Дверь поддалась, стоило мне представить, что она уже открыта, точно таким же образом удалость завести двигатель. Уже в пути мне подумалось, что было бы лучше все-таки преобразовать машину в фирменный джип охотников.

Я представил их авто и дал команду перстню начать трансформацию. Однако изменения коснулись только внешних форм, внутри вся обстановка не претерпела изменений. Пожалуй, слегка только стало повыше ехать.

На одном из светофоров рядом со мной остановился точно такой же джип. Двое охотников, вооруженных спецочками, вылупились на меня. Внутри все сразу затрепетало. Те молча кивнули.

— «Бляха-муха… Димон-Димон. Говорил же, Димон должен ехать на другой машине. Сейчас командирша еще что-нибудь припряжет делать…»

Услышав мысли ближнего охотника, я обрадовался. Похоже, те не особо радовались встрече с руководством. Стоило загореться зеленому, и они поспешили, от греха подальше, побыстрее улизнуть от меня, резко свернув влево.

У архива оказалась сплошная тишь кромешная. Но это было и немудрено, ведь до его открытия оставался еще час томного ожидания. Остановившись напротив, не в силах усидеть, я вышел из машины и, вытащив сигарету, прикурил.

На улице стояла отменная погода. Небо ясное, ни единого облачка. Солнышко пока что приятно горело своими лучами, но было уже понятно, что день на сегодня установится жаркий. Да и давно пора, как-никак середина лета.

Сигаретный дым приятно входил в легкие, травя понемногу организм, и густыми белыми клубами выходил. Снова входил и… Увидев этих «людей», я поперхнулся. Из подворотни на инвалидных колясках выкатилась троица гопников, которых я на этом месте искалечил. Еле перебирая покореженными ручонками колеса своих транспортных средств, три закадычных приятеля устремились ко мне. Не доезжая, они принялись мычать.

— «Дай сигаретку цыпочка»

— «Э! Да хрен тебе че даст эта прошмандовка»

Бля… Какие-то бессмертные ей богу…

Если бы не их голоса, озвученные перстнем у меня в голове, то понять, что они говорят, было бы невозможно. Удивительно, как они, мыча, при этом друг друга понимали.

— «Можешь не давать сигарет. Дай лучше тебя за попочку подержать»

— «Э! И мне!»

— «Да заткнитесь! Денег лучше у нее просите!»

Я не выдержал:

— Ага, щас, разбежался! Денег, сигарет, по попочке погладить… Сейчас как навещаю лещей…

— «Ни хера себе! Вот это по-нашему!»

— «Э! Прикинь! Она нас понимает! Ты нас понимаешь?! Реально?!»

— «Да ни хера она вас не понимает! Дебилы! Говорю, денег у нее просите! И сейчас забухаем…»

— Во, видел?! — показал я дулю самому алчному.

— «Я в ауте! Она нас понимает!»

— «А че ты здесь с ранья торчишь?»

— Архив жду, когда откроется…

— «Так ты че! Он же переехал в центральную библиотеку!»

— А библиотека тогда куда переехала? — удивился я такому непредвиденному повороту событий.

— «А я откуда знаю? Че я, хожу, что ли, туда… А архив уже с прошлой недели там…»

Развернувшись, не теряя больше времени на маргиналов, я вернулся к машине.

Да что же это такое?! Не хватало еще, чтобы он из-за переезда закрытый оказался.

Заведя мотор, я уже собрался отъезжать. Троица гопников-инвалидов, выставившись вряд, провожала меня жалобными лицами и жалкими глазами.

— «Какая девушка, надо же…»

— «Ага… Вот же кому-то повезет, счастье достанется»

— «Что поделаешь… У кого-то в один день и на полшестого, и ноги перестали ходить, вон даже толком сказать ничего не можем, мычим, как три идиота, а кому-то везет… Как же несправедлива жизнь…»

Ну, что ты будешь делать… Не изверг же. Сжалился и вернул гопоте здоровье, подняв его до 65 %. Большего не заслужили…

Центральная библиотека находилась всего в двух кварталах. Пока ехал, перенервничал, будет-не будет работать эта злосчастная конторка. Стоило увидеть, и сразу отлегло. У входа дежурила небольшая толпа, подтвердившая переезд архива. О том, чтобы народ за книжками в такую рань выстраивался, не могло быть и речи.

Оказалось, книжный оплот знаний слегка потеснили. Всю неделю архив из-за переезда не работал, и сегодня должен был на новом месте заработать первый день, поэтому-то столько народа собралось еще до его открытия.

Дабы не торчать у закрытых дверей, переминаясь с ноги на ногу в толпе, я решил подождать в машине. Удаляясь к ней, я невзначай поймал несколько похотливых взглядов пожилых мужчин.

Вот же козлы! Пердуны старые, а туда же!

Для удобства пониже установив водительское кресло, я снова закурил. Почему-то в этот момент подумалось, а может, я в какой-нибудь из прошлых жизней уже был женщиной? Как-никак столько раз перерождался, неужели в каждом случае был только мужиком?

«Доступ к воспоминаниям о прошлых жизнях будет открыт при решении задач на текущее воплощение»

Надо будет поковыряться в своем прошлом. Понятное дело, что прожил грешную жизнь, раз с таким трудом преодолевал задачи, но, тем не менее, было интересно на себя посмотреть при прошлых воплощениях.

И тут в голове прозвучал призыв Катерины:

— «Тимофей, откликнись!»

Надо же… Дурака нашла, что ли? Видно отчаялась меня выискивать и решила поиграть? Ну уж нет. Меня не проведешь. Знаю, чем это закончится. Решила устроить для меня ловушку.

— «Тимофей, у меня для тебя есть важное…»

Она не договорила свою хитроумную замануху, а я, подумав о том, как ее заткнуть, просто резко перестал ее слышать.

Мы с тобой еще, Катерина, поговорим, но не сейчас.

Для чего она пытается связаться со мной, было и так понятно — начнет запугивать или уговаривать сдаться. Возможно, решила оба варианта разом применить. Если Мастер потерял ко мне интерес, а Катерина отдавала распоряжения охотникам меня пристрелить, то глупо было рассчитывать на что-то иное.

Спустя полчаса двери архива открылись, и собравшаяся толпа устремилась внутрь. Сто лет не был в этой библиотеке. Думал, все поменялось, но нет. Как и прежде, на первом этаже располагался отдел для детей с читальным залом, а на втором то же самое, но для взрослых.

Внушительный высокий холл под самую крышу заканчивался широкой лестницей, ведущей на второй этаж. По периметру вверху виднелись перила. Как и прежде, здесь царила открытость и простор, а ограждения были только в виде стоек.

Архив оказался на первом этаже справа от входа. Он сменил обитавших здесь, как мне помнится, мелких арендаторов в виде маленькой типографии и торговых точек.

Я сразу устремился к стойке архива и принялся выискивать Светлану, которая помогла мне с фотографией Демьяна. Столы работников были расставлены в два широких ряда. С десяток из них были заняты лишь наполовину. Так и не найдя ее здесь, я обратился к коллегам Светланы. Оказалось, что ее рабочее место было на втором этаже.

Не успел туда подняться, как Светлана прошла мимо лестницы, не обратив на меня внимания, и устремилась к своему рабочему месту за стойкой. Нужно было сменить облик, прежде чем начинать с ней разговор. На втором этаже оказалось тоже людно, пришлось посетить уединенную кабинку и вернуть себе прежний вид.

В обычном облике Светлана узнала меня сразу и приветливо улыбнулась. Встав из-за своего дальнего стола, она подошла к стойке.

— Привет. Что на этот раз ищешь?

— Совсем простое дело. Помоги найти фотографию некоего Басина Алексея Федоровича. Он в начале прошлого или в конце позапрошлого века владел гостиницей «Центральная» в нашем городе.

— О, ну этого будет, конечно, проще найти. Но фотографию я уже не смогу тебе дать. Она, скорее всего, будет под инвентарным номером.

— Это и не нужно. Мне бы только на него посмотреть. Да, кстати, вот снимок, что ты мне давала в прошлый раз, — вытащив фотографию Демьяна, я передал ее Светлане. — Спасибо еше раз. Он мне больше не нужен. Может, кому пригодится для истории.

— Подожди немного. Хоть с переездом у нас бардак, но попробую сейчас его найти.

Светлана ушла искать, а я, отойдя немного от стойки, стал вокруг блуждать взглядом. Ощущался недавно произведенный в помещении ремонт. Все было приведено в порядок и красиво оформлено. Лишь выделенная архиву площадь была слишком захламлена кучами бумаг на столах и у длинных стеллажей вдоль дальней стены. По-видимому, после переезда для их разбора не хватило времени.

Что на первом этаже около стойки архива было много посетителей, что тут народ стал потихоньку прибывать. Дабы никому не мешать, я отошел к перилам и посмотрел вниз. Видно в детском отделении библиотеки с утра должно было проходить какое-то мероприятие, уж слишком много там крутилось детей. А вот в отделе для взрослых стояла тишина. Две библиотекарши слонялись, не зная, чем себя занять.

Не думал, что Светлана справится быстро, и морально приготовился посвятить ожиданию целый день. Она оказалась молодцом. Прошло чуть больше получаса, и она меня окликнула. В руках была увесистая старая папка, перевязанная бечевкой. Справившись с узелком, Светлана раскрыла ее и принялась копаться в бумажках.

— Нашла. Вот он, — вручила она мне серую фотографию, на которой был изображен именно тот мужчина, который, как я уже видел из картинок, показанных перстнем, помогал Демьяну. — Может, копию сделать?

— Нет, не нужно. Мне будет достаточно ее просто рассмотреть.

Фотография оказалось «рабочей». Тут же перед моими глазами появилось окошко, где замелькали картинки того, как происходила съемка. Прокрутил события еще немного вперед. Все получилось — значит, у господина Басина не было трилистника, блокирующего доступ. Это уже очень хорошо.

Я скопировал все его воспоминания себе в память и вернул снимок Светлане.

— Все, что ли?! — удивилась она и тут же разочарованно добавила: — Или это не тот?

— Ты молодец. Это он, — улыбнулся я в ответ и, вытащив купюру в пятьсот евро, аккуратно положил ее в старую папочку. — А это тебе за отзывчивость.

— Тимофей, прекрати… Сейчас же забери обратно, — процедила она, испуганно забегав глазами по сторонам.

Не стал ввязываться в пререкания. Она сделала доброе дело, и я отплатил ей, чем смог. Дабы побыстрее покончить с этим, я еще раз поблагодарил Светлану и, оставив ее со своими возражениями, устремился к лестнице на выход. Нужно было быстрее уединяться и изучать, куда в итоге делся этот Басин, и как его найти. Не говоря уже о том, что предстояло его еще найти. Для этого всего оставалось слишком мало времени. Благо теперь я не был привязан к фотографии, и все воспоминания этого человека хранились у меня в голове.

Я спускался по лестнице, и мой взор устремился в сторону выхода. В голове вертелось, куда бы засесть, чтобы в уединении и безопасности поработать с памятью. И тут в холл вошла она. Я замер, остолбенев от неожиданности. Катерина сразу меня увидела и, конечно же, узнала. Смотря на нее, я не знал, бежать ли мне сейчас от нее или… В холле в этот момент уже было полным-полно народа. Справа и слева от меня по лестнице спускались и поднимались посетители.

Мы вцепились друг в друга глазами. Я пытался уловить, что она намеревается сделать при стольких свидетелях. И тут ее губы зашевелились. Я прочел в них одно слово, которое отчетливо услышал и у себя в голове:

— «Беги!»

Беги?! Черт возьми… что происходит? Она реально все вспомнила, что ли?

Я не знал, как мне на это реагировать. Да и куда бежать, она имела в виду: через главный вход, или искать служебный выход? Скорее догадался, что нужно искать другой выход на втором этаже, и начал пятиться. Катерина удовлетворенно кивнула и двинулась влево, туда, где находился детский читальный зал.

Тут, словно невзначай, в холл стали заходить охотники. Перстень мгновенно сработал, включив тревожное оповещение перед глазами. Как по команде, крепкие парни стали расходиться по первому этажу, стараясь затеряться в толпе посетителей, при этом делая вид, что меня в упор не видят. Насчитал их с десяток, а те все продолжали пополнять ряды. Понятное дело, это был лишь хитрый маневр. Через спецочки надетые на мне артефакты светились так, что можно было ослепнуть.

Я хотел было развернуться и бежать на поиски спасительного выхода на втором этаже, но тут к лестнице повалила толпа работниц архива, нагруженных кипами каких-то бумаг. Держа высокие стопочки аккуратно, с боязнью уронить, они стали подниматься по ступенькам.

Дерзкий замысел родился мгновенно. Стоило бирюзовой волне закончить преображение, и все бумажные кипы превратились в купюры. Не в силах удержаться в руках такими высокими стопочками, они мигом стали разлетаться по всему холлу. Девушки, несшие их, вначале остолбенели от таких чудес, равно как и весь народ, находившийся поблизости. Гул, похожий на пчелиный зуд, заполнявший большое помещение, сразу смолк. На удивление наступила кромешная тишина.

Первыми из ступора вышли дети. Заорав «Деньги! Деньги!», они набросились на купюры и принялись их собирать. Это заставило взрослую часть опомниться и включиться в процесс. Моментально лестница и ее подступы заполнились толпой. Образовалась кутерьма. Изогнувшись нижней частью спин вверх, народ принялся собирать разлетевшуюся наличность. Былой умеренный гул увеличил громкость в разы, едва не переходя в общий визг. Казалось, все находившиеся в гуще люди в один миг обезумили. Каждый норовил ухватить пригоршню побольше и засунуть сразу себе за пазуху, ибо так удобнее, и чтобы никто не отобрал.

Находившиеся на втором этаже посетители, услышав снизу истошные крики, не сразу поняли причины суматохи. Подойдя к перилам, они в шоке наблюдали за процессом начавшейся истерии. Быстрее всего дошло до тех, кто был поближе к лестнице. Сориентировавшись, они энергично поскакали по ступенькам вниз для сбора своей части наличности.

Охотников мои фокусы шокировали и озадачили одновременно. Они явно были не готовы к такому повороту. Может, сами были на грани того, чтобы броситься в толпу и собирать свою долю. Таращась, они не знали, как себя вести и что предпринять. Но я уже знал.

Всю бумагу в наличность!

Я не заказывал определенных купюр, просто представил себе кучу всяких разных денег, а волшебная волна принялась все это воплощать в жизнь.

Закончив трансформацию всей попавшейся в поле видимости бумажной продукции на первом этаже, я помчался по остатку ступенек вверх. Две библиотекарши застыли от страха в отделе для взрослых. Под такие крики, раздающиеся снизу, по всей вероятности, их воображение рисовало какие-то происходившие там ужасы. Женщины боялись даже выйти из-за стойки и посмотреть, что происходит внизу. За их спинами возвышались высокие стеллажи, заставленные книгами.

Видно мною окончательно овладел азарт.

К чертям книжки! Пусть будут деньги!

Всякие разные купюрки дружно посыпались со стеллажей гурьбой. Одна из библиотекарш ту же впала в беспамятство и стала оседать, а вторая оказалась на распутье — то ли присоединиться к первой, то ли найти силы и сохранить вертикальное положение. О возможности начать собирать деньги речи не могло быть, ее мозгу, видимо, это еще предстояло доосмыслить. Я устремился к стойке архива, за которой стояла Светлана с испуганными глазами.

— Есть запасной выход?!

— Да… Внизу…

В моем случае, это был не выход из положения. В дальнем конце помещения архива было открытое окно. Вот и выход, лучше не придумаешь. Под изумление в глазах Светланы я перемахнул через стойку и ринулся к окну.

— Тимофей! Ты куда! Ты же разобьешься! — закричала она, когда я запрыгнул на подоконник.

Я оглянулся. Светлана и еще три пары глаз с ужасом смотрели на меня.

— Ах, да, про вас забыл…

Бирюзовая волна поскакала по стеллажам, превращая тонны старых бумажонок в денежную наличность. Те стали тут же осыпаться на пол.

Четыре работница архива продолжали стоять как вкопанные. Ужас в глазах сменился высшей формой изумления, трудно поддающийся точному наименованию в благопристойной форме.

— Светлана, не стойте, другого шанса может не быть. Гребите, пока есть возможность, — громко посоветовал я.

Похоже, работницы архива, войдя в ступор, еще и онемели. Раскрыв рты, они лишь беззвучно шевелили губами.

— Да ну вас…

Оттолкнувшись от подоконника, я ринулся за окно. Руки, обернувшись в вороньи крылья, понесли меня подальше от этого ставшего опасным места.

Глава 15

Понимая, что сверху может в любой момент начаться атака, я устремился к деревьям. Как ни старался, но лететь в образе вороны слишком стремительно у меня не получалось. На ум пришла самая быстрая птица из семейства соколиных — сапсан. Трансформация закончилась без изменения габаритов, но скорость и маневренность возросли в разы. Теперь все преграды на пути я с легкостью облетал на сумасшедшей скорости. Даже не хотел себе представлять, что произойдет, если не впишусь в очередной поворот.

Тут в памяти всплыло, как Демьян уходил от погони. Выбрав первый попавшийся квартал, я его дважды облетел, тем самым путая следы. Перебирая в уме, сколько еще колец накрутить, прежде чем окончательно слететь с петли я почувствовал на себе пристальные взгляды сверху.

Несколько огромных птиц подобно планерам кружили в вышине. Таких пташек в наших краях отродясь не было. В том, кто скрывался за их обликом, сомнений быть не могло. Следовательно, сколько бы я ни старался и насколько быстро не летел понизу, все это тщетно, мои перемещения сверху видны как на ладони. Охотникам для этого даже не нужно было прилагать сколько-нибудь значимых усилий. По-видимому, следя за моей беготней, те выжидали удобный момент для атаки.

На ум своевременно пришел хитрый замысел.

Решили меня перехитрить?! Ничего, сейчас, как миленькие, спуститесь!

Вылетев с петли, я устремился к центральной улице. Нужно выманить орлов спуститься с небес на землю. Биться однозначно в планы не входило. Исход такого поединка был слишком предсказуем. У них преимущество в числе и, что немаловажно, в опыте. Кто его знает, сколько столетий они живут с Продвинутым уровнем. За такое время можно было изучить все возможности уровня от и до. Я рассчитывал заставить их спуститься и погнаться за мной на земле. Лишь в этом случае у меня появлялся шанс уйти от преследования.

Главная улица города, не самая большая и широкая, имела всего по две полосы в каждом направлении для автомобилей, но размашистый тротуар. Так уж повелось издавна, что здесь находился исторический центр, куча всяких ведомств, учреждений, торговых и развлекательных центров. Так что улица была всегда полна людьми в дневное время.

Долетев, я сбавил скорость до минимума и продолжил «колдовать». Пусть охотники думают, что я спятил или вконец оборзел. Такую наглость они точно проигнорировать не смогут и вмешаются.

Девиз «К чертям книжки! Пусть будут деньги!» вновь стал актуальным. Учитывая обстоятельства, он обрел новый вариант — «Пусть все бумажное обернется в деньги!»

Коль посетителей и работников архива с библиотекой накрыла такая халява, то почему бы этим не одарить остальных жителей родного города?

Несправедливо.

Появившаяся бирюзовая волна полетела вперед меня, перевоплощая все бумажное в наличность различных номиналов. Как и прежде, образ в уме был один — горы денег всяких и разных.

Разинув рты, прохожие застывали, не веря свалившейся на них удаче при виде того, как их печатная продукция, вмиг обернувшись в купюры, осыпается на тротуар. Крики позади говорили о быстром выходе из первичного ступора.

Два квартала остались позади, несмотря на поднятую суматоху, орлы не думали опускаться. В мыслях появилось, что может, относительно них я ошибся. Пришлось немного притормозить, разглядывая этих монстров. Перстень не смог их опознать — значит, точно охотники.

Долетев до очередного перекрестка, я завис у самого большого тематического магазина города — «Книжный мир». Огромные витрины позволяли видеть все внутри, поэтому не было необходимости искать способ проникновения. Все, что попалось на глаза, принялось оборачиваться в денежную массу, обрушиваясь с полок и стеллажей на пол. Покупатели быстро сориентировались в правильном направлении. Дабы всем досталось, я не спеша пролетел вдоль длинной стеклянной витрины, тем самым охватив взором по максимуму весь торговый зал.

Крики и шум из книжного привлекли внимание прохожих. Тем, небось, стало интересно, с чего это интеллигенция с ума посходила. Туда сразу повалила огромная толпа. Такого аншлага магазин однозначно у себя никогда не видел.

С другой стороны улицы из грузовичка выгружали какие-то коробки. Начавшаяся трансформация бумажной тары прервала процесс разгрузки. Грузчик с водителем оказались на удивление смышлеными. Не мелочась, те сразу принялись собирать деньги охапками и закидывать их обратно в кузов.

Моя предприимчивость дала плоды. Орлы камнем кинулись к земле. Насчитал их аж пять штук. Теперь нужно было начинать сваливать, но прятаться за деревьями было пока рано. Нельзя допустить, чтобы кто-то из них оставался слишком высоко. Все должны спуститься и погнаться за мной. Не сомневался, что в их головах было одно — разорвать мерзавца, то бишь меня, в клочья. Оставалось дать им почувствовать эту возможность.

Вылетев на середину улицы, я устремился обратно к своей петле. Трое орлов, снизившись до моей высоты, погнались следом, а двое самых хитрожопых летели сверху мне наперерез.

Спикировать назад был не лучший вариант, а лететь дальше вперед было однозначно губительно. В этом случае я становился легкой мишенью для нацелившихся сверху хитрецов. Оставалось по-резкому уходить куда-то вбок.

Терпеть не мог этот громадный гипермаркет в центре. Всего полно, а выбрать нечего. Вечно какого-то хлама понавезут и продают по скидкам, а народу что — все ведь почти даром, надо обязательно себе набрать, да побольше.

Широкие двери автоматически расступились перед очередными покупателями. Резко свернув, я устремился к ним, чтобы успеть влететь прежде, чем вход снова закроется. Пулей пролетев над головами входящего семейства, я как раз успел вовремя. Двери сзади захлопнулись, и тем самым я выиграл дополнительное время. Высоченный потолок позволял хорошенько разгуляться по гигантской торговой площади.

Надо же, только утро, а здесь уже народу битком.

А почему все такие грустные?!

Похоже, я вошел в азарт и был не в силах остановиться. Да и зачем, когда раздавать людям халяву так захватывающе!

Пусть все бумажное обернется в деньги! Пусть здесь и сейчас все станут разом миллионерами!

Бирюзовая волна, будто подгоняемая шквальным ветром, вихрем разлеталась по громадному простору гипермаркета, сея невиданного размаха ажиотаж. Покупатели забыли, на кой черт сюда пришли, а работники на хер послали работу. Все занялись куда более важными делами.

Под общий гул никто не заметил, как с трех сторон, тараня вдребезги оконное стекло, вломилось пять мощных орлов.

В голове моментально родилась мысль, что сейчас было бы уместно обернуться в какого-нибудь микроба или блоху, и тогда пусть бы охотники у стольких покупателей меня искали.

«Недопустимое действие»

«Трансформация индивидуума в микроорганизмы и насекомых невозможна»

А жаль. Мне бы такое преобразование сейчас как раз было в тему.

Зависнув в центре, я не знал, в какую сторону податься. Беркуты, напротив, уже знали и, не теряясь, мчались ко мне. Я кинулся в единственную сторону, где не было орлов, и до меня дошло — куда бы я ни полетел, все равно окажусь загнанным в угол, нужно срочно отсюда выбираться на уличный простор.

Долетев до стены, я развернулся и полетел как можно ниже в обратную сторону, лавируя теперь между немногочисленными покупателями, ибо подавляющее большинство уже приняло коленно-локтевую позу и было занято активным сбором бумажной наличности. Мой соколиный облик значительно уступал беркутам в размерах, и я обратил это в преимущество.

Кто скрывался за обликом атаковавших птиц, у меня перед глазами не отображалось, что означало наличие у них таких же трилистников. Это исключало мое вмешательство в их характеристики. Оставалось полагаться на естественные способности. Глаза приметили отставшего от основной группы беркута. Столкновение со стеклом для него прошло шершаво. Кровь щедро растекалась по оперенью. Я понимал, что это ненадолго, еще немного, и его параметр здоровья придет в норму.

Словно туча, беркуты гнались за мной по верху, не давая возможности выскользнуть. Впереди снова замаячила стена. Выбор маневра был очевиден — влево, вправо или о стену насмерть. Я решил поступить иначе. Сделав крутой вираж вокруг манекена, я полетел в обратном направлении. Мощные орлы не давали мне высунуться наверх и попытаться ускользнуть. Единственным выходом была контратака.

Объектом стал самый слабый — раненный беркут. Пользуясь преимуществом в скорости, я набрал разгон и пулей кинулся к нему. Не ожидая такой дерзости, он, тем не менее, правильно сориентировался и, зависнув в воздухе, выставил в мою сторону когти. Лишь малый размер меня уберег. Долбанув его своим клювом в шею и тем самым сбив со своего пути, я проделал путь наверх.

«Повреждено…»

Столкновение не прошло даром. Когти беркута меня слегка поцарапали, заставив здоровье понизиться до 86 %. Благо оно тут же начало самовосстанавливаться. Я взял курс на разбитое окно. Проделывать новую дыру в стекле было чревато для меня еще большей потерей здоровья, да и ни к чему было так рисковать. Моя скорость и маневренность были на порядок выше, чем у габаритных беркутов. Молнией я проскользнул через стеклянную пробоину на улицу и, пользуясь выпавшей удачей, попытался от них уйти, начав набирать максимальную скорость.

Преследовавшие меня охотники сделали выводы, и теперь за мной летели пять соколов, выстроившись в длинную шеренгу. Мои преимущества закончились. Придавал сил только пока еще заметный отрыв от преследователей.

Пытаться брать высоту означало проигрыш. Надеяться, что кто-то вымотается, при наших возможностях не приходилось. Нужно было теряться от преследователей на земле.

Я решил вновь уподобиться Демьяну и взял курс к выбранной петле вокруг одного из кварталов. Лишь бы кто-нибудь из охотников не догадался подняться вверх. Тогда я снова буду как на ладони.

Долетев, я принялся делать очередную петлю. Если удастся незаметно уйти из нее, охотникам придется долго выискивать по кругу, в какую из сторон я ускользнул.

На очередном повороте замаячил шанс. У ехавшего грузовичка тент сзади не был закреплен и, болтаясь при езде, образовывал внушительную колышущуюся щель, куда мне можно было запросто проскользнуть.

Я обернулся. Преследователи пока еще не появились из-за поворота. Пока не поздно, я воспользовался ситуацией и ринулся к грузовичку. Попал куда хотел, но все прошло не так гладко. О металлическую рейку я выбил левое крыло, а о край гуляющего тента вывихнул правое. Перед глазами появилось оповещение о полученных повреждениях, но мне было не до этого.

Влетев пулей внутрь кузова, я пролетел к передней стенке и, головой воткнувшись в брезентовое покрытие, рухнул на пол. Здоровье сразу упало до 53 %. Тяжело вскочив на лапы, я приготовился к возможной атаке охотников. В уме стал перебирать, чей образ принять, если они сейчас подобно мне сюда влетят. Время шло. Покачиваясь, машина дальше ехала по своему маршруту, а никто из преследователей не появлялся.

Как только здоровье вернулось в норму, я осмелился посмотреть на улицу. Подпрыгивая в такт езде, я добрался до выхода и осторожно высунул в щель клюв. Преследователей не было видно. Похоже, мне вновь удалось скрыться. Грузовичок не собирался останавливаться, но вот мне уезжать из города было пока еще рано. Дождавшись появления первого высокого пушистого дерева, я решился податься к нему. Уделив должное внимание небу и убедившись в его чистоте, я выпорхнул из своего убежища.

Местом приземления я выбрал ветку в середине дерева и там расположился поближе к стволу. Догонялки-убегалки меня основательно выбили из колеи. Да еще эти фокусы с деньгами. Похоже, я что-то чересчур ими увлекся. Наверное, это возросшее чародейство так влияет. Оно растет в процентах и меня с панталыку сбивает. При каждом случае заставляет сотворить что-нибудь эдакое. Нужно будет еще по возможности скорректировать народ, чтобы и этот грешок поубавился.

Время утекало, нужно было быстрей начинать заниматься разбором памяти закрытого Мастера. Я не стал тратить время на его прошлое, а сразу начал смотреть от его встречи с Демьяном.

Спустя час я закончил работу и сидел в недоумении. Какая-то непонятная личность оказался этот Басин. В том смысле, что напоминал робота. Все его дни были ужасно однотипными: с утра в гостиницу, где все его дела были расписаны как под копирку, вечером домой. После скромного ужина в одиночестве он сразу ложился спать до утра. Жил Басин одиноко — ни тебе друзей-товарищей, ни жены с детьми, ни любовницы, и это несмотря на все возможности, даруемые перстнем.

В середине 1915 года Басин почему-то задарма продал свою в общем-то преуспевающую на тот момент гостиницу и стал все дни напролет проводить в квартире неподалеку. Даже не в особняке, а в небольшой для его положения квартирке. Из прислуги у него была всего лишь одна женщина, кухарившая и следившая за порядком. Без дела он вообще впал в какую-то тоску. Утром приводил себя в порядок, завтракал, читал газеты и усаживался в кресло-качалку, в которой дремал, медленно покачиваясь, практически весь день с небольшим перерывом на обед. Вечером он ужинал и шел в спальню спать до утра. Так Басин прожил до 1920 года и неожиданно помер.

И какой из него мог быть закрытый Мастер, я даже себе не мог представить. Больше походил на свихнувшегося по-тихому идиота-одиночку. Но самое главное, я не нашел на нем перстня. Еще было можно поверить в то, что он время от времени его надевал, но за весь этот период Басин этого ни разу не сделал. Поэтому я начал сомневаться, что у него вообще имелся перстень.

Неужели это тупик?

Не зная, что делать, я вспомнил о Катерине. И чего ей вздумалось мне помогать? Может быть, она действительно вспомнила о нашем уговоре? Или… Даже не мог себе найти другую причину для такого поступка.

Мысленно я стал призывать ее по имени.

«Доступ к индивидууму Катерине вами блокирован»

«Разблокировать?»

«Да\Нет»

Ожидал что-то типа гудков, но была тишина. Абсолютно никакой реакции.

Странно. Может, что-то сломалось, или не так делаю?

Две старушки, идущие поодаль, заставили меня вспомнить об улучшении своих характеристик. С Продвинутым уровнем заниматься улучшением здоровья одно удовольствие — затребовал характеристику, сдвинул циферку, и готово. И минуты не прошло, а я уже, закончив с ними, оглядывался по сторонам с намерением еще кого-нибудь подлечить. Вот только никого подходящего в округе больше не оказалось. Зато теперь я у себя обнаружил резкое падение в здоровье на 12 %, вызвавшее небольшое головокружение, которое, впрочем, тут же прекратилось, и циферки поползли вверх.

Что это вдруг? Или… Да ну, не может быть!

Я затребовал у перстня свои жизненные цели. Перед глазами появилось сообщение, заставившее ахнуть и брюшком осесть на жердочку:

«Цели жизни — не обнаружены»

«Выполнено — все предусмотренные цели для Продвинутого уровня»

Так и есть, все грехи обнулились вчистую. Неужели за фокусы с деньгами мне столько всего списывалось?! Видно эти старушки оказались последними долями процентов.

Данное обстоятельство меня порадовало и озадачило. Нужно было срочно что-нибудь сотворить грешного, пока игровая система снова не начала предпринимать меры по умерщвлению моей плоти. Солнце все больше припекало, даруя нещадно уже далеко не ласковую теплоту.

Может быть, погоду испортить?

«Недопустимая функция, требуется уровень Мастера»

Тут в голове раздался голос Катерины:

— «Тимофей, ты меня слышишь? Ответь…»

— «Да…»

Я осторожно мысленно ответил, не зная, как себя с ней вести.

— «Ты с ума, что ли, сошел, такое творить посреди города?! Все-таки не зря новоиспеченным посвященным редко выдают перстни. Ладно еще в архиве, там мы уже все почти подчистили, но не в центре города такое вытворять!»

— «В смысле, подчистили?»

— «Стираем память, изымаем деньги…»

— «Так ты уже все вспомнила о нашей договоренности?»

— «Сегодня ночью я была в твоей квартире и смогла считать все, что там произошло. Память полностью восстановлена. Я до последнего думала, что ты меня тогда вырубил и потом до утра высматривал мои воспоминания»

— «Как же ты додумалась?»

— «Скорее, как я не додумалась заодно стереть память из квартиры. Хорошо, кое-кто напомнил. Но я уже все сделала. Теперь у меня голова болит, как мне уже эти воспоминания у себя стереть. Еще ты со своими фокусами. Боюсь, стоит мне снять трилистник, и об этом станет известно всему клану, не говоря о Мастере. Хорошо еще, что на этот раз тебя упустила не я, а присланные в помощь посвященные… Надеюсь, у нас получится найти этого чертового закрытого Мастера до завтрашнего вечера. Иначе даже не хочу себе представлять последствия»

— «Честно говоря, не уверен…»

— «Ты не успел в архиве найти его фотографию?!»

— «Найти-то нашел, даже только что все просмотрел, начиная с момента его встречи с Демьяном, но это в конечном счете ничего не дает. Я теперь скорее поверю в случайность, чем в то, что этот Басин был Мастером. По мне так обычный человек. Правда, по-моему, свихнувшийся»

— «Мне бы самой на этот снимок посмотреть…»

— «Фотографию мне не дали, но этого и не потребовалось. Я всю его память скачал себе»

— «Ты сумел?! Надо же, как ты умудрился догадаться… Тогда это замечательно! Попытайся выделить все его воспоминания в одну кучу. Представь перед глазами меня и отдай все мне. Я сама это за тебя не смогу сделать»

Как она подсказала, я представил себе всю память Басина подобно компьютерной папке. Рядом с ней представил Катерину и мысленно передал все ей.

— «Я получила. Подожди немного, я тоже сейчас все просмотрю. За тобой всю ночь шли по следу и сейчас идут. Тебе нельзя нигде задерживаться, все время перемещайся. Только так ты сможешь держаться от охотников на расстоянии. Совсем забыла. Мастер уже прислал мне в помощь десять посвященных. Пятеро из них с Продвинутым уровнем. Двое идут по твоему следу, а трое сейчас постоянно в небе. Остальные на подхвате. Так что будь осторожен»

— «Хм… Хорошо сказать, но что сделать, чтобы меня никто из них не видел? Ты же сама знаешь, через ваши очки я свечусь дальше некуда»

— «Сними перстень или, на крайний случай, прикрой его чем-нибудь, чтобы он не был на виду…»

— «С перстнем-то ладно, я уже разобрался, а как быть с трилистником?»

— «Да сними ты его на время. Твоя фотография есть только у меня»

Ее предложение меня озадачило.

А насколько я ей могу доверять?

— «А как ты оказалась в архиве? И охотники…»

— «Я же тебе говорила, ночью додумалась посмотреть, что между нами произошло в твоей квартире, а когда приехала к тебе, то все узнала. Поэтому сразу поняла, где ты должен появиться. Уже с рассвета я дежурила у архива. Кстати, хвалю за находчивость ходить в моем образе. Когда я это увидела, мягко говоря, была сильно удивлена. Надо же было додуматься до такого. Не стала тебе мешать. Но за тобой погоня не останавливалась. Они шли по твоим следам. Среди прибывших есть такой Аарон. Он, конечно, не Марик, тот истинная ищейка, но этот тоже неплох и очень опасен. С ним тебе вообще лучше не встречаться. Он пообещал мне во что бы то ни стало тебя найти. Я тогда еще не знала о нас и даже обрадовалась. Он будет рвать когти, чтобы тебя найти… Когда я увидела, что они по твоему следу дошли до архива, то опередила и первой забежала к тебе. Хотела предупредить»

— «Ладно, я понял…»

— «Как только я закончу с этим Басиным, я с тобой свяжусь. Только прошу тебя, снова чего-нибудь не натвори. И не попадись охотникам»

— «Хорошо. Я буду осторожен»

Идея снять трилистник мне не нравилась, но бегать и бояться каждого шороха не нравилось еще больше. Я слетел со своей жердочки в ближайшие кусты и оттуда вышел в своем прежнем облике старика. Сняв трилистник левой рукой, на которой был перстень, я засунул ее в карман и тем самым спрятал оба артефакта.

Выйдя на дорогу, я принялся голосовать. Пока думал, какой параметр выбрать, чтобы кто-нибудь наверняка остановился, один из водителей сам передо мной затормозил. Сев к нему, я попросил довезти меня до старого кладбища.

Решил не терять времени понапрасну, и пока Катерина изучает память Басина, самому отыскать его могилу. Как-то умер он довольно странно. Он в одночасье лег и не проснулся. Еще странно его хоронили. Пришли какие-то два неопрятных бородача, уложили тело в гроб и закрыли крышку. После этого я уже больше ничего не мог видеть. При всем этом присутствовала лишь его служанка. Никто больше на похороны не явился, да и непонятно, были ли они вообще.

Насколько помнил, в городе в то время было лишь одно кладбище, где всех хоронили, туда я и отправился. Если Басин был похоронен, то выходило, что только там. Не могли же его везти хоронить куда-нибудь за город, в деревню.

Таксист довез до входа на старый погост и потребовал за проезд двести рублей. Хоть и понимал, что без труда могу сделать сколько угодно денег, но чисто психологически было сложно из пятисот евро мастерить пятьсот рублей.

— Извините, а можно под расчет? А то у меня сдачи не будет, — смущаясь, попросил пожилой таксист.

Да чтоб тебя!

Пришлось совершать возмутительную вещь — из двух пятисоток евро делать две сотни российских рублей. Знал бы он, на какие жертвы мне приходится идти ради его «под расчета». Лишь когда он тронулся с места, до ума-разума дошло, что можно было отдать сразу одну купюру без сдачи. И сам бы не маялся, и человеку бы доброе дело сделал. Одно радовало — поколдовав в очередной раз с деньгами, я ухудшил свой показатель по чародейству, теперь игровая система отцепится от меня со своими попытками умерщвления.

Войдя в кладбищенские ворота, я остановился и запросил у перстня показать по месту, как проходила траурная процессия Басина, указав дату смерти. По обыкновению перед глазами появилось окошко, в котором я увидел бричку с гробом в сопровождении тех самых бородачей, что перекладывали покойного. Позади одиноко сидела пожилая служанка Басина. Они направились вперед, а я, смотря на мельтешащие картинки, пошел следом за ними. Конечно, с того времени здесь все изменилось, но ориентиры в виде помпезных старых надгробий и дорожек остались.

Дойдя до места захоронения Басина, я уперся в крохотный пустырь, частично захваченный соседними могилами. Ни памятника, ни надгробной плиты не нашлось. Я отыскал глазами, куда можно присесть, и, выбрав невысокую оградку в сторонке, продолжил смотреть картинки.

Здесь прибытия покойника ожидала свежевырытая могила. Выгрузив гроб, его сразу спустили в яму. Служанка Басина расплатилась с бородачами, что привезли гроб, и те уехали. Когда могилу зарыли, она оплатила услуги землекопов и, даже не взглянув напоследок на могилу, ушла прочь.

Закурив, я попросил перстень показать, кто похоронен на этом месте.

«Захоронение на запрашиваемом месте отсутствует»

То есть как?! Выкопали, что ли?!

Не понимая, как такое могло произойти, я запросил у перстня, что происходило на этом месте после похорон. Год за годом пролетели у меня перед глазами, но все оказалось тщетно, на этом месте никто больше не рылся.

Да что за чертовщина?!

Мой нервный срыв прервал голос Катерины:

— «Тимофей, отзовись…»

«Индивидуум Катерина желает включить визуализацию»

«Да\Нет»

Вокруг никого не было, и я выбрал «Да». Бирюзовый образ Катерины, сидящей где-то в уединении, предстал передо мной.

— «Ты уже на кладбище? Правильно, только что хотела по этому поводу с тобой связаться. Что нашел?»

— «Ничего. Картинки показывают, что Басина тут похоронили, а по факту ничего нет. Я только что пролистал до настоящего времени, но его никто не выкапывал»

— «Может, просто гроб закопали без тела? Хотя нет, помню, что тело положили в гроб. Затребуй у перстня показать, что находится в земле на глубине полутора-двух метров»

На мою просьбу перстень предъявил картинку, где было что-то деревянное, наподобие гроба. Когда же я затребовал показать, что находится в гробу, то там оказалась лишь пустота. Это заставило меня уйти в ступор. Казалось, в одночасье рухнули все мои надежды.

Лишенный трилистника, я был доступен не только для манипуляций. Катерина каким-то образом смогла влезть в меня и видеть все, что видел я. Она заговорила и тем заставила меня придти в себя:

— «Странно. Слишком все странно… Похоже на какой-то фокус. Ты знаешь, когда я рассматривала жизнь этого Басина, у меня появилось чувство какой-то фальшивости. Ну не может человек так жить! Я проследила. Каждый день он утром выпивал большую чашку чая вприкуску с булкой, в обед жиденький супчик, а вечером ел овсянку с кусочком мяса. Одно и то же каждый день! Он даже в туалет ходил один раз в день! Ты заметил?»

— «На это я как-то не обратил внимания… Хотел быстрее все просмотреть»

— «Все слишком неправдоподобно… Давай сделаем так: ты езжай к дому Басина, посмотри, что можно вытащить из памяти дома, а я наведаюсь в местный музей. Как закончишь, езжай ко мне. Там и встретимся»

Образ Катерины исчез, а я поднялся и побрел на выход из кладбища, на всякий случай, имитируя слегка дряхлую походку в соответствии со своим обликом.

* * *

Приехав на такси к старому многоквартирному дому, в котором когда-то жил Басин, я на всякий случай не стал к нему подходить вплотную. Выйдя на аллею напротив дома, я разместился на лавочке чуть в стороне.

Старое здание, сколько я себя помню, всегда было в прекрасном состоянии. Лепнина, всяческие вставочки, выпуклости-углубления, кованый металл превращали обычный, по сути, дом в необыкновенную прелесть. На первом этаже находились небольшие магазинчики, а над ними возвышались два этажа квартир. Сбоку дома была небольшая двухэтажная пристройка к основному зданию, выдержанная в том же стиле.

Мысленно я попросил перстень показать, где жил Басин. В появившемся перед моими глазами окошке он зашел в пристройку дома со стороны улицы, минуя общий подъезд, и сразу попал к себе в квартиру. За небольшой прихожей, где Басин снял пальто и разулся, располагался холл. Слева от входа вдоль стены имелась лестница, ведущая наверх. Куча дверей вела в столовую, зал, спальню, ванную и комнату прислуги. Наблюдая за перемещениями Басина по собственной квартире, я увидел их все. Хотел было посмотреть, что находилось наверху, куда вела лестница из холла, но у меня почему-то ничего не выходило.

Каково же было мое изумление, когда, дальше изучая, я обнаружил, что Басин, собственно, никогда не пользовался этой лестницей и жил лишь на первом этаже, в то время как его прислуга время от времени туда наведывалась. Я попытался посмотреть, что сейчас находится внутри этой пристройки.

«Недопустимое действие»

«Для сканирования внутреннего помещения необходимо войти в исследуемое помещение»

Тут мне подумалось, что было бы неплохо посмотреть, кто сейчас живет в этой квартире. В появившихся картинках обозначилась неприметного вида пожилая женщина, как я понял, ежедневно выходившая на улицу через все ту же дверь, и близкий ей по возрасту мужчина. Но тот, судя по всему, это делал крайне редко, предпочитая дни напролет проводить дома.

— «Тимофей, отзовись…»

Мои наблюдения прервал голос Катерины.

— «Да, я на связи»

— «Ну, что? Вижу, ты около дома Басина. Есть новости?»

— «Никак не могу привыкнуть, что без трилистника ты проникаешь в меня, когда тебе вздумается… Не знаю. Все опять как-то слишком странно…»

— «Если у тебя там все, езжай ко мне в музей. Я нашла здесь кое-что интересное»

— «Хорошо сейчас буду…»

Больше изучать здесь было нечего. Конечно, хотелось бы для получения исчерпывающих сведений попасть внутрь квартиры, но я чувствовал, что это еще предстоит сделать, только не сейчас. Я встал с лавочки и, имитируя старческую походку, поплелся к Катерине. Музей как раз располагался неподалеку. Тем временем, часы натикали 16:20. Второй день подходил к завершению. Вроде многое было сделано за сегодня, но конечная цель оставалась все еще где-то слишком далеко.

Глава 16

На входе в музей висела табличка «Не работает». Открыв дверь, я не успел войти, а с дальнего конца холла, крича, что музей не работает, ко мне уже прибежала женщина с намерением вытолкать постороннего. Упоминание Катерины послужило пропуском. Сотрудница музея сменила тон на доброжелательный и проводила меня в закуток большого экспозиционного зала, где за столом сидела главная охотница, перебиравшая стопки старых фотографий.

— Ну, что нарыл? — по-деловому встретила она меня, при этом, как мне показалось, уже чем-то взволнованно-расстроенная.

— Ничего, кроме того, что в квартире было, по меньшей мере, два этажа, но Басин ни разу не поднялся выше первого, на котором жил. Но вот его прислуга постоянно бегала наверх.

— А ты все просмотрел?

— Вплоть до его смерти. А из-за того, что он туда не поднимался, я так и не смог увидеть, что там вообще находилось.

— Можно было, конечно, поискать фотографию прислуги, но после твоих фокусов в архиве, боюсь, еще долго не получится, — с сожалением в глазах и раздражением в голосе заметила она. — Ну, а я просмотрела фотографии городской знати того времени. Все отзываются о нашем Басином как о… Даже не знаю, как объяснить, наверное, как о бездушном или, скорее, мертвом человеке.

— То есть как?

— А так. Да, он был обеспеченным человеком, но по слухам в плане бизнеса неудачником. Профукав непонятно куда свое состояние, он в итоге задарма продал гостиницу и вел отшельнический образ жизни у себя дома. Да, собственно, когда у него еще была гостиница, он особо жизнью общества не интересовался. Был вроде полоумного изгоя. При этом, по своей прихоти. От него никто не отворачивался. Даже наоборот, его всячески привечали. Несмотря на свои закидоны, в делах и вообще он слыл порядочным человеком. А мертвым его прозвали за то, что он ничем не интересовался. Если с кем и встречался по делам, что было большой редкостью, то общался сугубо по проблематике, не более. После этого, ссылаясь на спешные дела, откланивался и уходил.

— Я видел другое. Дела гостиницы у него шли прекрасно… Хотя на кой черт ему сдались эти мелочные заработки?! Если бы у него был хотя бы Продвинутый уровень, то он мог бы купить хоть весь город со всеми потрохами. Да и к тому же ты заметила, у него даже перстня на руке не было?

— О, нет! Коль у нас есть зацепка на этого человека, мы его должны изучить полностью. И мы, как ни странно, это уже с тобой сделали. И в итоге получили какую-то неправдоподобную фикцию, нежели реального человека. То, что у него мы не увидели перстня, не удивительно. У Вогана Пирса я тоже ни разу не видела ни перстня, ни трилистника, ни какого-либо иного артефакта, хотя доступ к нему всегда закрыт. Меня больше смущает фальшивость этого Басина. Напоминает, я бы сказала, какую-то отвлекающую картинку.

— Что ты имеешь в виду? — не понял я.

— Пока не знаю… Спрячься где-нибудь на всякий случай. Меня призывает Аарон…

Я отошел за угол и увидел бирюзовые отблески.

— Где ты, Катерина?

— Ищу игрока.

— Этот глупый игрок оказался не столь и глупым. Проделал на одном из кварталов заячью петлю и исчез. Полдня мы бегали по этому чертовому кварталу, пока не нашли, где он соскочил. Сейчас только выяснили, что он скрылся в проезжавшем мимо грузовике. Он, случаем, трилистник не снимал?

— Ты же знаешь, я постоянно держу его фотографию при себе…

— Как бы не пришлось ждать, когда он снова где-нибудь засветится. Кстати, с тобой Мастер еще не связывался?

— Нет…

— А со мной только что уже второй раз… Из-за проделок игрока на улицах твоего города у Мастера возникли сложности с другими кланами. У них появились к нам претензии. Босс, конечно, обо всем договорился, но все это будет действовать в случае скорой поимки игрока. И в случае, если он еще чего-нибудь не учудит.

— А СМИ?

— Нигде ничего не прозвучит. Если в интернете появится видео, то оно будет сразу блокировано, а лицом, выложившим его, займутся. Официальная версия прежняя — шайка подростков подделала деньги и раскидывала их по городу. Боюсь, если мы не найдем игрока, скоро у нашего клана возникнут проблемы.

— Аарон, ты думаешь, я этого не понимаю?

— Вечером прибудет Марик. Я его сам встречу и введу в курс дела. И хватит высиживать на месте. Ты наместница этого города и ты его знаешь лучше, чем мы. Тоже думай, как нам его найти…

Свечение потухло.

— Ты наместница нашего города?! — удивился я, выходя из укрытия.

— Да. Похоже, теперь уже бывшая. И месяца не прошло… Ты же слышал, Мастер даже не хочет со мной разговаривать, — отстраненным голосом произнесла Катерина. — Сейчас это к лучшему, но если у нас не получится найти закрытого Мастера, то не хочу себе представлять, что нас обоих ждет…

— А кто такой этот Марик? — спросил я, в большей степени, чтобы сменить тему.

— Все слишком усложняется… Если в другой ситуации я бы радовалась его прибытию, то сейчас я бы многое отдала, чтобы он только здесь не появился… Марик лучший из лучших сыщиков Мастера, способный отыскать все, что угодно, и распутать любой клубок, причем еще и быстро, — с глубоким сожалением высказала Катерина.

На всякий случай я прицепил трилистник обратно себе на грудь.

— Все начинает идти не так, как я планировала вначале. Три дня, и мы покидаем игру, или я нахожу тебя со стертой памятью… Ну да ладно. Есть еще сегодня время, а потом завтра целый день. Кто его знает, может, нам удастся найти этого чертового закрытого Мастера, — будто подбадривала себя Катерина, но это особо не помогало. — Честно признаться, я уже сожалею, что во все это ввязалась. Не нужно было это затевать… Еще эти твои уличные фокусы…

— Хоть одно радует — мне за них списали все грехи.

— Поздравляю… — криво и безрадостно улыбнулась Катерина.

— О! А если меня и тебя сфотографировать прямо сейчас, а потом, когда все успокоится, обратно вернуть воспоминания из снимков и продолжить поиски? — пытаясь на ходу выдумать хитроумный план «Б», вслух рассуждал я.

— Боюсь, такой возможности уже нет. Ты отверг предложение Вогана, тем более, ты столько натворил. По тебе вопрос решен — тебя ждет перерождение. А меня… Похоже мне проще будет умертвить себя, чем ехать к Мастеру. Если второй раз стереть у меня воспоминания, это уже будет слишком…

— Брось впадать в уныние. У нас еще есть время, — попытался я утешить ее, хоть и сам был уже на грани отчаяния.

— Но у нас нет стоящих зацепок, за которых можно ухватиться. Этот Басин, будь он неладен, какой-то, как мне кажется, ложный путь, ведущий нас специально в тупик. У меня даже появилось чувство нереальности его существования. Я специально приехала сюда, чтобы убедиться и посмотреть на него глазами современников.

— Хорошо, а если нам вновь вернуться к Демьяну?

— Мы же уже убедились, дойдя до времени съемки, когда он имел Продвинутый уровень, что дальше память была стерта. Чтобы узнать, что было после, нам нужно отыскать его более позднюю фотографию. Но где мы ее найдем? Я даже ума не могу приложить…

Катерина продолжала говорить, а мое внимание приковали выставленные в экспозиции музея старые фотографии. Благодаря перстню они все перед моими глазами оживали.

— А что, если, к примеру, обратиться к памяти домов и проследить, где он ходил по городу, с кем встречался? Ведь как-то он заполучил уровень Мастера.

— Ты хочешь начать бродить по городу и запрашивать у домов, проходил ли мимо них Демьян, а потом, поймав цепочку, начать за ним ходить?! — изумилась Катерина. — Но на это уйдет куча времени! У нас его попросту нет!

— Зачем бродить по городу? Здесь куча всяких старых фотографий. Ведь можно по ним найти! — не унимался я.

— И как ты это себе представляешь?

— Можно прямо здесь на полу разложить фотографии в виде карты, где что расположено, и не нужно никуда ходить, все будет перед глазами. В музее обязательно должно быть множество фотографий города. Если не всех домов, то большинства.

— В принципе, можно попробовать… Сейчас я договорюсь с директором, — осторожно выронила она, продолжая додумывать мою идею.

Катерине выделила двух сотрудников музея, которые в свою очередь выделили нам из архива громадное количество фотографий. Освободив центр экспозиционного зала от установленных низких витрин, благо с коррекцией веса это легко удалось сделать, мы принялись общими усилиями выкладывать снимки домов так же, как они располагались в действительности.

По всей вероятности, Катерина хорошенько скорректировала всех работников музея, ибо, походя на зомби, те четко выполняли поставленные задачи и не задавали лишних вопросов.

Пока раскладывали снимки, я поделился с Катериной появившейся у меня очередной идеей:

— А что если узнать, кто проживал в квартире Басина с того времени и раздобыть их фотографии?

— Кстати, вполне может быть, если он действительно был закрытым Мастером, то устроил для себя мнимые похороны и дальше какое-то время продолжал жить в другом образе… — принялась домысливать Катерина и, уставившись на меня, скривилась. — И мы вновь упираемся в архив.

— Ну, а если взять фотографии нынешних жителей?

— Ты думаешь, что закрытый Мастер до сих пор там живет?!

— А вдруг?!

— Хорошо, тогда продолжай заниматься этим, а я пока съезжу в паспортный стол.

— А не поздно? — удивился я, видя, что уже почти шесть, но Катерина уже кому-то звонила.

— …Никого из сотрудников не отпускайте, сейчас я уже буду у вас. Мне нужна форма номер один на всех жильцов… — командным тоном, не терпящим возражений, указывала Катерина кому-то по мобильнику, покидая зал.

Спустя час все было готово, весь город уместился на полу экспозиционного зала. Помогавшие мне две работницы музея во главе с директором в ряд выстроились в холле, ожидая дальнейших распоряжений. Задерживать их дальше необходимости не было.

Так же на автомате они взяли свои вещи и направились на выход. Лишь директор, задержавшись, протянула мне ключи от музея. Хотел было взять, но, спохватившись, отказался. С моими возможностями это было ни к чему. Выпроводив женщин, я вернулся в главный зал. Боясь в обуви испортить фотографии, я разулся и в носках принялся расхаживать по залу.

Итак, раз Демьяна нашли мертвым утром 9 ноября 1917 года, то целесообразно было начать поиски исходя от этой даты в обратном порядке, начиная с 8 ноября. Я запросил перстень показать, когда в городе появлялся в последний раз Демьян, сделав уточнение по времени. Круг по залу был пройден, на всякий случай, и второй, контрольный, но ничего не происходило. Перстень безмолвствовал.

Не отчаиваясь, я решил пойти другим путем: назначить конкретную дату, сделать круг по залу, потом следующую, и так далее, пока не будет достигнут результат. Спустя полчаса безрезультатных хождений у меня окончательно сформировалось чувство неэффективности этого варианта, ибо стояла кромешная информационная тишина. Перстень совершенно ничего не выдавал.

Вывод был один — все вместе фотографии почему-то не хотели работать. Для того, чтобы ответить на мой вопрос, нужно было запрашивать у каждого снимка по отдельности. Невольно оглядев сотни снимков, разложенных на полу, я ощутил, что мне аж поплохело.

Мой тихий ужас прервал призыв Катерины.

— «Я нашла всех жильцов. В квартире проживают Анна Волкова и Сергей Петров. Обоим за пятьдесят, и они не в браке. Я их мельком просмотрела. Мужчину напомнил мне Басина. Такой же овощ. Целыми днями спит, причем на той же кровати и в кресле-качалке, а женщина делает в точности то же самое, что и бывшая служанка Басина. Она целыми днями прибирает за ним и кухарит. У меня хорошее предчувствие. Мне кажется, мы на верном пути. Не бывает столько совпадений и сразу»

— «Да уж… Ну, а у меня что-то совсем глухо»

— «Не отчаивайся. Продолжай работать. Мне нужно появиться среди своих, а после я сразу вернусь в музей»

Общение с Катериной придало мне сил. В голове вновь зашевелились мысли, и родилась новая идея. Найдя на полу фотографию дома Басина, я затребовал перстень показать, входил ли в пристройку Демьян. В открывшемся перед моими глазами окошке он действительно появился, робко идущий к этому дому 3 августа 1917 года.

Немедленно я дал перстню команду полного погружения в показываемое на картинке событие. Вокруг меня все стало меняться. Казалось, стены стали растворяться в пространстве, обнажая улицу около дома Басина. Солнечный день слепил своей яркостью. Легкий теплый ветерок обдувал мое лицо и немного волновал на голове волосы. Местное время едва перевалило за полдень. Я стоял на тротуаре рядом с домом. По дороге мимо проезжали извозчики, везя куда-то господ; по тротуару ходили прохожие, заглядывая в витрины магазинов.

Будто зачарованный, я смотрел на все это действо. Демьян чуть было не прошел через меня насквозь, нацелившись на дверь пристройки. Я последовал за ним.

Подойдя к двери, немного помявшись, он постучал. Дверь открыла все та же служанка, которую я уже раньше видел.

— Я вас слушаю, — недобрым голосом встретила она, оглядев Демьяна.

— Мне к Мастеру, — осторожно, будто с опаской, сказал он.

— Не знаю, о каких мастеровых идет речь. Здесь живут господа. Вы ошиблись…

— Скажите ему, что это тот самый человек, которому на голову бревно упало. Он меня спас. Демьяном величать. Он должен меня помнить. Если он занят сейчас, я приду в другой раз. Я буду приходить каждый день, пока он не примет.

— Ладно, заходите. Я доложу о вас, — прищурив глаза, ответила служанка и, раскрыв пошире дверь, позволила Демьяну войти.

Последовав за ним, я вошел в кромешную тьму. Походив немного, я попытался выйти в ту же сторону, в которую вошел. Получилось выйти из стены.

Ну, да, так и есть, могу считывать и видеть лишь то, что происходит снаружи.

Дабы не ждать часами, когда он выйдет, я убыстрил время. Лишь когда стало смеркаться, Демьян покинул дом Басина.

Теперь уже было очевидным — Басин и есть закрытый Мастер.

Хоть мне и не верилось, но факты твердили свое. Жаль, что все это выяснилось только сейчас. А ведь мог все узнать, когда еще был около его дома. Можно было и не затеваться с этими фотографиями, а сразу идти к нему.

И тут я опомнился — а что делал Басин в это же самое время?! Ведь просматривая до этого всю его жизнь с момента их первой встречи с Демьяном, я повторной встречи не увидел.

Не может быть, чтобы я мог настолько важный момент упустить!

Я принялся копошиться в воспоминаниях Басина, чем он занимался в день прихода к нему Демьяна. Каково же было мое изумление, когда обнаружил, что тот целый день продрых в кресле-качалке, а после ужина пошел спать к себе в спальню.

Так с кем же тогда встречался Демьян?!

Вспомнились слова служанки, что в доме живут господа, и никаких мастеровых нет. Стало очевидно, помимо Басина в квартире жил еще кто-то. Она не оговорилась, сказав — «господа» во множественном лице. Вот почему Басин никогда не поднимался на второй этаж. Там жил этот самый закрытый Мастер. От сделанного открытия я возликовал.

Ну, наконец, свершилось!

Но вот куда он впоследствии делся, в этом предстояло разбираться. Раз Катерина сказала, что там снова живет пара на подобии Басина и его служанки, это могло означать только одно — Мастер до сих пор живет в этой квартире, прикрывая свое присутствие очередной парой. Мне не вверилось, но все выходило именно так. Разум отказывался принимать сделанный вывод, требуя еще доказательств. Просмотр новых жильцов квартиры мог бы окончательно все прояснить.

Просто так сидеть и дожидаться, пока Катерина приедет и покажет мне снимки, было невмоготу. Я принялся ее призывать, чтобы она, хотя бы пока не вернулась, переправила мне память этих людей, и таким образом я смог бы уже сейчас приступить к их просмотру.

В ответ на мои призывы, как назло, Катерина молчала. Подумалось, наверное, она занята или не может мне ответить прямо сейчас из-за присутствия посвященных. Терпеть не могу ждать. Почувствовав, что начинаю нервничать, я закурил.

Стало интересно, а как, собственно, Демьян умудрился найти этого Мастера. Я вновь запросил перстень показать, был ли где он в городе до 3 августа, и принялся неспешно бродить по снимкам на полу. Хоть особо я и не надеялся, но это сработало. Упершись взглядом в гостиницу Басина и задержавшись на ней, я увидел окошко с картинками.

Придуманный мой способ с выкладкой фотографий на полу оказался весьма действенным, но только когда уже нашел кого-то, и нужно за ним проследить. Окошко не закрывалось, и появлялись новые картинки, даруемые соседней фотографией.

С помощью такого способа быстро выяснилось, что за две недели до этого дня Демьян прибыл в город и поселился в бывшей гостинице Басина. Он выбрал именно тот номер, куда его полуживого доставили после падения на него бревна. Неделю он, по всей вероятности, все изучал как в самой гостинице, так и бродя по городу. А после еще неделю ходил вокруг дома Басина, держась при этом предусмотрительно на расстоянии. В итоге решившись, Демьян подошел к двери и постучал.

Я закончил просмотры, а от Катерины так и не было известий. Снова мысленно я стал ее призывать, и снова мне отвечала лишь тишина.

— Катерина! Ну, дай хотя бы знать, что ты меня слышишь! — не выдержав, в сердцах воскликнул я вслух.

Но и очередной призыв остался без ответа.

Время приближалось к десяти вечера. Было удивился, когда заметил, но куда деваться, оно нас не ждет. Мне уже не терпелось пойти к этому Мастеру прямо сейчас и все выяснить, но в то же самое время хотелось перед этим поговорить с Катериной. Да и на новых жильцов, живущих сейчас в этой квартире, нужно было предварительно посмотреть.

Я достал последнюю сигарету, закурил и погрузился в размышления. Остается совсем немного, и будет взят последний уровень. Навряд ли с его прохождением могут возникнуть сложности. Что-нибудь придумаю. В крайнем случае, снова начну лечить людей. И плевать на Вогана Пирса с его охотниками. Он мне уже ничем не помешает.

Но что меня ждет дальше? Каким будет реальный мир? Раз Бережной говорил, что человечество продвинулось в своем развитии, то мне представлялись громадные мегаполисы с домами, похожими на высокие иглы, на километры уходящие ввысь.

Наверняка народ уже летает по другим планетам на подобии того, как мы сейчас — в Турцию с Египтом. На земле, наверное, везде, где только можно, все основательно застроено. Может быть, и до морского дна добрались и там построили города.

Мне не хотелось представлять тот мир похожим на наш, с жутким капитализмом и прикрытой тиранией. Раз Создатели затеяли эту игру, куда отправляют людей, чтобы они нравственно очищались, то и реальность должна быть именно такой — духовно чистой. А следовательно, там не может быть преступников или каких-то маргиналов; нищих, больных или убогих, а тем более, войн. Во всем мирная, спокойная жизнь, полная радостей, и, самое главное, есть уверенность в стабильности такой жизни в дальнейшем. Получается, все живут, плодятся, радуются жизни и постоянно счастливы.

Хоть я и не думал, что получится представить себе такой мир, в котором все люди были бы счастливы, но у меня это получилось. Перед глазами замелькали десятки, сотни счастливых лиц. Они улыбались, о чем-то беззаботно общались друг с другом. Вот только среди них я никак не мог представить себя. Со стороны — да, но не среди них. Может быть, все это из-за того, что я нахожусь в этой игре и привык жить иной жизнью. Но, тем не менее, мне хотелось попасть к ним и быть среди них.

Мои мечтания прервал раздавшийся в голове встревоженный голос Катерины:

— «Тимофей, как у тебя?»

— «Все отлично! Кажется, я нашел этого Мастера! Он должен быть…»

— «Очень хорошо. Тогда иди к нему и попытайся узнать секрет прохождения уровня»

— «Я думал, мы вместе сходим или хотя бы до этого встретимся, обсудим…»

— «Тимофей, мне сейчас некогда. Попытайся сам все сделать. Как выйдешь от него, сразу призови меня. Я буду ждать. Ну, все, я больше не могу говорить»

— «А как же эти… Фотографии! Черт бы их подрал…»

Я понял, что она уже отключилась и не слышит меня.

Тьфу ты… Что за народ эти женщины. И на кой черт я тогда ждал ее столько времени?!

Глава 17

Время приближалось к полуночи. В ожидании Катерины столько часов пролетело в пустую, что аж бесило. Встал естественный вопрос — прямо сейчас идти к закрытому Мастеру или теперь уже лучше дождаться утра. Не думаю, чтобы ночами он занимался такими глупостями, как сон. При тех возможностях, что давал перстень, в этом не было никакой необходимости. Скорее это можно было назвать ностальгией по временам, когда мы еще не обрели свои главные артефакты.

Меня останавливал, наверное, больше этический аспект такого действия — неприлично врываться к кому-то в дом посреди ночи. По этой причине я сделал для себя выбор в пользу отсрочки визита, по крайней мере, до восьми утра. Кроме этого я не списывал со счетов надежду на встречу с Катериной. Мало ли что, может, подскажет что-то существенное, да и фотографии нынешних жильцов квартиры нужно было хотя бы мельком просмотреть. В идеале мне хотелось не одному, а все-таки с ней вдвоем посетить закрытого Мастера.

Усевшись за стол в закутке, я медленно стал погружаться в дремоту. Вроде и спать не хотелось, но не удержался. Наверное, сработала заложенная в нас потребность ко сну. Мысли прокручивали будущую встречу с закрытым Мастером, ища доводы, чем можно его убедить, чтобы он наверняка раскрыл секрет повышения уровня. Его образ рисовался сам собою в виде седовласого старца почему-то с длинными волосами, умными глазами и проникновенным взглядом.

Не ждал от него подвоха. Раз он сам от всех прячется, то какой ему прок делать мне чего-то плохое? Хотя вполне вероятно, что если я к нему нагряну, он недобро к этому отнесется. Считай, выловил его и раскрыл секрет о месте укрытия. Придется находить доводы уже по мере необходимости, исходя из того, что у меня нет злого умысла, и как только я заполучу способ повышения уровня, предприму все зависящее от меня, и покину игру, унеся с собой тайну о месте его пребывания. Впрочем, все так должно будет случиться, если у меня это получится. Задерживаться в игре у меня уж точно нет никакого желания.

Главным козырем в моих размышлениях был опять же Демьян. Раз Мастер помог ему заполучить последний уровень, то я верил, что и мне не откажет, а там кто его знает, как получится.

Предположения о том, что закрытый Мастер потребует какую-то плату, у меня были, но какой она могла быть, я не стал додумывать наперед. В любом случае, я сомневался, что он уподобится Вогану Пирсу и станет требовать от меня триста лет рабства.

Вариант остаться ни с чем после встречи я даже не хотел рассматривать. Дальнейшее существование в игре я попросту себе не представлял. Бегать подобно зайцу, боясь каждого шороха — это уж точно не по мне.

Хорошо, что хоть стражи от меня отцепились, а то бы пришлось вдвойне выдумывать, как и от них скрываться. Если с охотниками все понятно, и они вооружены лишь спецочками, то кто его знает, какое вооружение есть у стражей. Хотя, учитывая, что стражи устраивают ловушки в виде Бережного, то, по всей видимости, они особо не парятся с новоиспеченными игроками. Попался, значит, попался, а нет — бегай, сколько влезет, пока тебя кто-нибудь не сцапает.

Мысли о стражах заставили вспомнить об охотниках с их методом считывания всего вокруг, чтобы таким образом идти по моему следу. Это заставило дремоту тотчас сойти на нет. Глаза открылись и пробежали по залу. Сквозь шторы пробивались первые лучи взошедшего солнца. Наступал новый день. Время перешагнуло шесть утра. Ночь пролетела в полусне незаметно. Еще пара часов, и нужно идти к закрытому Мастеру.

Может быть, на всякий случай, сменить место дислокации?

Насколько помнится, часть охотников с Продвинутым уровнем все время идет по моим следам, а я здесь что-то уж слишком долго задержался. Хотя, если что, Катерина же в курсе, где я сижу, предупредит.

От стольких мыслей появилось желание перекурить. Можно было решить эту проблему отключением вредной привычки, но, как ни странно, не мог себя заставить совершить такое кощунство по отношению к своей маленькой радости.

Круглосуточный киоск был рядом за углом. Что называется, пару шагов пройти. Входной замок музея открылся, стоило мне об этом подумать. Отворив дверь, я огляделся. В такую рань вокруг не было ни души. На всякий случай, сняв трилистник, я вместе с перстнем спрятал его в карман и, прикрыв дверь музея, взял курс за угол.

Киоск оказался в рабочем режиме. Он призывно мигал рекламой с приглашением его посетить, вот только работница в отсутствие покупателей была в отключенном состоянии и сладко спала на собственной ладошке, упершись в прилавок локотком. Пришлось постучать в окошко и разбудить эту соню.

В кармане по-прежнему были сплошные евро. Преобразовав одну купюру в пятисотку рублей, я расплатился с трудягой. Оставленная сдача послужила для нее стимулом для поднятия утреннего настроения аж сразу на 20 %. Тут же я открыл пачку и прикурил.

Такое чудесное время — ни людей, ни машин, воздух еще прохладный и бодрящий. Даже здесь, в центре города, красиво щебетали ранние пташки. Жаль, что днем они теряются в городской суете. Возвращаться в музей что-то совсем не хотелось. Тем не менее, куря, я нехотя побрел обратно.

Завернув за угол, от неожиданности я выронил сигарету. У входа в музей стояло три джипа, окруженных охотниками. Быстрее вернувшись обратно за угол, я ринулся с этого места прочь, крепко сжимая в кармане трилистник.

Как же я так вовремя оттуда соскочил?! Еще бы чуть-чуть задержался, и все пропало. Хорошо, что не забыл снять с себя эту брошь, а то бы они сразу меня заметили. Катерина тоже хороша, не могла, что ли, предупредить? И куда она, зараза, делась? Ладно, не может приехать, все понятно, но разве так трудно просто ответить мне на призыв?!

Перейдя дорогу, я свернул во дворы. Если бы охотники просто искали меня с помощью спецочков, то это было бы не страшно, можно было вообще на все наплевать и ходить мимо них сколько угодно. Но этот чертов метод считывать информацию со всего на свете до безобразия сужал возможность от них соскочить. Оставалось одно — пока уйти от них как можно дальше на своих двоих, а потом что-то придумывать с петлей. Идти к закрытому Мастеру, когда на хвосте орда охотников, было нельзя.

Мое стремление побыстрее скрыться заставило перейти на бег легкой трусцой. Хоть и не хотел этого, но само как-то получилось. Осознав, приструнил себя угомониться. Квартал закончился, начался следующий. Как-то стало суматошно внутри. Будто что-то меня усиленно подгоняло. Наверное, интуиция или еще что-то. Оно буквально вело меня вперед.

Блин! Надо было ночью идти к Мастеру. А то начал разводить глупые бредни с этичностью…

Сам не заметил, как оказался на том же самом углу и, уже свернув, побежал навстречу к охотникам. В последний момент опомнившись, я развернулся и, дабы не привлечь к себе внимания, изображая старческую походку, устремился обратно за угол. В голове вместе с нахлынувшим шоком взорвалось — «Как?! Как, черт возьми, я здесь оказался?!»

— Тимофей! Ну куда ты опять пошел?! — послышался крик Катерины. — Иди сюда быстрей! Поедем к Мастеру!

Катерина?! Черт, бы тебя подрал! Откуда ты взялась?!

Та вышла из машины и махнула мне рукой. Нехотя, не сводя глаз с ее сопровождения, я направился к ней. Перстень был по-прежнему на мне. Держа его вместе с трилистником в кармане, я был готов любого из охотников отправить в глубокий принудительный сон, если кто-то из них в мою сторону рыпнется. Их статы всплывали перед моими глазами, а это означало, что, лишенные защиты трилистника, они не были ограждены от моих манипуляций. Из всех только Катерина не имела к себе доступ.

— Хорошо, хоть догадался снять трилистник, где бы я тебя сейчас искала, — нервно вырвалось у Катерины.

— Так ты бы могла меня призвать! Я уже тебя несколько раз пытался…

— Садись со мной, — перебила она, кивнув на свой джип.

Катерина села на водительское место, а я сел рядом, на всякий случай, скорее машинально, посмотрев на пустые сиденья сзади. Сопровождавшие ее охотники последовали нашему примеру и стали рассаживаться в остальные машины.

— Я уже думал…

— Почему не пошел к Мастеру? — снова перебила она меня и резко тронулась с места. Два джипа с охотниками последовали за нами.

— Надеялся с тобой до этого переговорить…

— Так говори, — как-то даже с грубостью сказала она.

— Ну, я не знаю… Что ты посоветуешь? Как с ним разговаривать?

— Ни ты, ни я толком о нем ничего не знаем. Что тут советовать? Нужно идти и разговаривать. Помни, для чего мы его искали. Ты должен от него уйти, узнав секрет прохождения уровня. Надень на всякий случай трилистник, чтобы он тебя обезопасил.

Я надел на грудь брошь, бывшую все это время в кармане, удивляясь ее напору.

— Помни и не забывай, для чего ты к нему идешь, — серьезным и даже жестким тоном проговорила она. — Если на тебе будет трилистник, Мастер не сможет в тебя влезть, но может заболтать о чем-нибудь, чтобы ты забыл, зачем к нему пришел.

— Но может мы вдвоем…

— Если мы пойдем вдвоем, это может вызвать недоверие, и Мастер откажет или скажет неверный способ. Кстати, это тоже нужно учесть.

— Но тогда можно будет вернуться и уточнить…

— Думаешь, он будет ждать?! — зло вскрикнула Катерина, нервничая.

— А, чуть не забыл, а фотографии жильцов квартиры? Их нужно просмотреть прежде…

— Ничего не нужно. Я уже все просмотрела. Это и есть тот закрытый Мастер, которого мы все время искали. Он, оказывается, прятался в квартире. Все, мы приехали. Дальше сам пойдешь к дому. Не хочу подъезжать впритык и светиться. Буду ждать тебя здесь, за углом.

— Что-то ты какая-то нервная.

— Лучше и не спрашивай. Столько всего произошло… Но это все мелочи. Главное сейчас, чтобы Мастер тебе рассказал секрет. Тогда мы с тобой со всем справимся. Ну, все, иди.

— А как же трилистник? Давай, я сейчас его сниму, а потом надену у Мастера? — сказал я, оглядываясь на джипы с охотниками.

— Тимофей, не задавай глупых вопросов. И так уже времени нет. Иди в нем. И запомни — это наш один единственный шанс, другого больше не будет. Все, давай…

Не зная, что и думать, я вышел из машины и взглянул на лица охотников в ближнем джипе. Они провожали меня безразличными взглядами. В их головах, судя по всему, не было мыслей, ибо ничто мне перстнем не отображалось.

Странно. Если можно не прятаться, то какого черта я до этого бегал?! Нужно будет потом у нее уточнить.

Дойдя до угла, я оглянулся на Катерину и попытался призвать ее, чтобы спросить, будет ли она ждать до ночи, если вдруг придется у Мастера задержаться, но она, видя, что я остановился, стала усиленно махать, всем видом показывая, чтобы я шел дальше.

Завернув за угол, я отбросил лишние мысли и переключился на предстоящий разговор. Он был сейчас куда важнее всех иных дел.

На часах еще не было семи. Все же рановато для визитов, если смотреть на это чисто психологически. Вокруг все, казалось, еще спало. Хоть и центр города, но прохожих было совсем мало, да и машин еще почти не было видно. Я подошел к двери пристройки и, не став выжидать, сразу постучал.

Приготовился к томительному ожиданию, но на удивление долго ждать не пришлось. Дверь открыла миловидная женщина. Ее стат сразу высветился у меня перед глазами:

«Анна Волкова, 51 год, рост 164, вес 72»

«Вдова, 2 детей, 1 внук, домохозяйка»

«Здоровье 76 %, энергия 75 %, настроение 59 %»

— Здравствуйте. Мне к Мастеру, — сказал я и изобразил приветливую улыбку.

— К какому мастеру? — удивилась она непринужденно, как будто об этом впервые слышала.

От ее слов я почувствовал себя даже как-то глупо. Если бы точно не знал, куда шел, такая реакция могла бы меня запросто сбить с толку.

— Я знаю, что у вас на втором этаже живет Мастер. Мне к нему.

— Дедушка, какого Мастера вы ищите? Здесь квартира, здесь люди живут… — начала было разъяснять она, напомнив о моем старческом образе.

Понимая, что разговаривать без толку, и она выбрала полное отрицалово, я решился прибегнуть к возможностям перстня. Сон, глубокий принудительный сон, и с лишними разговорами будет покончено.

— … Вы, наверное, адресом ошиблись. А может, номер дома спутали… — продолжала говорить она, будто ничего с ней не происходило. Перед моими глазами ясно и четко было указано, что она уже далеко и глубоко во сне, а на деле женщина пребывала в той же бодрости.

Что за ерунда?! А может, здоровье понизить?

Я снизил параметр сначала до 30 %, но видя, что той хоть бы хны, уменьшил его вообще до 10 %. Однако той оказалось все нипочем. Женщина стояла как вкопанная и продолжала болтать, как ни в чем не бывало.

Да что за чертовщина?!

Женщина уже хотела закрыть дверь, но я выставил ногу вперед, не давая ей этого сделать.

— Хорошо. Тогда как мне его найти?

— Да откуда я знаю?! И уберите ногу!..

В нахлынувшем возмущении я понизил ее здоровье до 1 %, а вместе с ним и энергию. Результат оказался тот же — сплошное «ничего». Все мои манипуляции ее вообще не брали. Та как стояла, так и продолжала стоять, но теперь уже начала шумно возмущаться:

— Уберите ногу! Я сейчас вызову полицию!

Только этого мне не хватало!

Все способы были испробованы, оставался лишь один — грубая физическая сила. Отпихнув ее в квартиру, я последовал за ней.

— Караул! А-а-а… — заорала она во всю глотку.

Как бы кто не услышал из редких прохожих. Я поспешил закрыть входную дверь. В голове началась суматоха. Как бы ее заткнуть побыстрее? Женщина стала отходить назад, продолжая истерично кричать. На ее лице застыл ужас, будто к ней ворвался маньяк. Одна из дверей холла открылась, и появился мужчина. Согласно высвеченным статам, им оказался второй прописанный жилец квартиры, Сергей Петров. В отличие от женщины, он молча вылупился на меня.

По-быстрому я и ему снизил здоровье вместе с энергией до 1 %. Но и тому, как оказалось, все мои коррекции до одного места. Благо он хоть не орал.

Да что это за чертовщина такая?! А может, кто-то из них и есть закрытый Мастер, поэтому им пофигу на мои корректировки?!

— Я сейчас все объясню… — попытался начать я.

Мужчина молча двинулся ко мне и встал впритык.

Блин… Что он хочет? Может…

Ничего не говоря, мужик сорвал у меня с груди трилистник и стал отходить назад. Женщина сразу заткнулась и стала на меня смотреть с таким видом, будто только что у нее и не было ни шока, ни истерии по поводу моего наглого вторжения. В моих глазах резко стало темнеть.

Да твою ж мать нехай!

Я почувствовал жуткую слабость, граничащую с полным бессилием. Ноги подкосились. Я стал оседать. Собственные показатели здоровья и энергии перед моими глазами резко помчались вниз. Они даже не хотели слушаться моего призыва остановиться и бежали сами по себе или, что, скорее всего, под воздействием более сильной мысли. Мужчина с женщиной молча, с абсолютно спокойными лицами наблюдали за мной.

Неужели этот мужик или женщина и есть закрытый Мастер? А может, они оба?! Черт бы их подрал с их секретами! Ну и встрял же я…

Чтобы окончательно не свалиться, я за что-то схватился руками. Вроде лестница, а там кто его знает. Глаза уже напрочь отказывались видеть. Несмотря на потуги, я стал окончательно проваливаться в кромешную тьму. В абсолютной темноте я почувствовал, как рухнул на пол, больно ударившись обо что-то твердое головой. Все тело стало неметь, а я, казалось, продолжал теперь лететь куда-то все дальше и дальше в темноту.

Ничего не чувствую… По ходу они убили меня, что ли… Вот же твари…

Глава 18

Сколько пробыл во тьме, я и сам не понял. Вначале чернота стала меняться на серость, та светлела до тех пор, пока не появилась яркость. Стали проявляться контуры, улучшилась четкость. И вот я уже мог видеть, что сижу в кресле в большой комнате. Три высоких окна с одной стороны и два с другой насыщенно заполоняли пространство светом.

Передо мной стоял круглый стол, окруженный еще двумя такими же креслами. В углу между окнами находился письменный стол с настольной лампой. Позади него выглядывала длинная пушистая пальма. Напротив них в другом конце комнаты возвышался невысокий шкаф. Наверху стояла модель парусника под стеклянным колпаком. Рядом на стене висела пара картин с пейзажами. Вся мебель антикварного вида, ажурная, но не слишком. Все, что находилось позади, я не мог видеть.

Попытки пошевелиться не дали желаемого результата. Все тело свел непонятный паралич, отчего оно категорически отказывалось подчиниться разуму. Хоть я его и видел под собой, но абсолютно не чувствовал.

Перед моими глазами по-прежнему висела табличка, показывающая время. Часы приближались к девяти утра. Выходит, я пробыл в отключке без малого два часа. И что со мной произошло? Я попытался вспомнить, но все оказалось тщетно, даже перстень не смог в этом помочь. Сплошная длинная чернота с того момента, как вырубился, и по сию пору.

Не сразу я разглядел около дальнего окна мальчика лет десяти, смотревшего куда-то на улицу. Его статы мне вообще не отображались, будто бы его вовсе не существовало. Он обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Пришли в себя, Тимофей? — спросил он как-то совсем по-взрослому.

Только сейчас, после его слов, я почувствовал побежавшее по телу волнами легкое покалывание, а следом расплывающееся тепло. Я, наконец, смог почувствовать собственное тело и пошевелиться. Руки, ноги, шея словно ожили, начав двигаться.

Мальчик приблизился и скромно сел напротив меня. Несмотря на невысокое кресло, его ноги еле доставали до пола. На нем был серенький костюмчик, белоснежная сорочка и галстучек, покроя, вероятно, еще позапрошлого века. Светлые волосы были аккуратно по-детски прилизаны на бочок. Он напоминал ребенка, перемещенного незнамо как в наши дни из далекого прошлого.

— Где я?

— Вы шли к Мастеру, и пришли ко мне.

— А вы кто?

— Меня зовут Савватий. Я Мастер.

На его детском лице были на удивление взрослые черты. Его умные и спокойные глаза смотрели на меня в упор. Уловив мое удивление, он снисходительно улыбнулся.

— Когда я достиг уровня Мастера, мне было двенадцать лет. С того времени я больше не добавляю себе возраст. Мне не хочется становиться взрослым. Пусть хотя бы внешне… Вы можете вернуть себе тот облик, в котором хотите быть. Если чего-то опасаетесь, надеть трилистник, — указал он глазами на стол.

После его слов я заметил свою маленькую брошь, лежащую одиноко на столе. Я нагнулся взять ее и заметил позади себя человека. Это оказался мужчина, сорвавший с меня трилистник. Он стоял подобно манекену чуть в стороне по стойке смирно, даже не моргая. Я нацепил брошь себе на грудь. Бирюзовая волна пробежала по всему телу, вернув моему облику настоящий вид. Руки тут же помолодели.

— После того, как вы так нагло вторглись ко мне, я хотел вас сдать людям Вогана Пирса, но, почитав вас, изменил первичное мнение.

— А вы разве с ним знакомы?

— Конечно, — спокойно ответил он и, видя мое удивление, продолжил, — я понимаю, что о закрытых Мастерах у вас сложилось неверное представление, сформированное под воздействием россказней Бережного и наместницы Катерины. Но это не соответствует действительности. С каждым повышением уровня открывается следующая ступенька в познаниях. Иногда они идут вразрез с ранее полученной информацией. Неужели вы допускаете возможность для одного Мастера сидеть под боком у другого, и чтобы они друг о друге не узнали? Нет, конечно. Мы давно знакомы и в силу необходимости поддерживаем отношения.

— Но как же…

— Боюсь, вы имеете малое представление о Мастерах. Сейчас я попытаюсь расширить ваш кругозор.

Савватий убрал от меня взгляд и посмотрел на стену, где висели картины. Она волнами зашевелилась и начала исчезать. За ней появился берег моря. Картинка казалась абсолютно реальной. Я даже почувствовал легкое дуновение ветерка, запах соли, услышал доносившиеся оттуда крики чаек. Савватий встал с кресла и просто вышел через образовавшийся проем на берег. Там он призывно оглянулся, приглашая меня последовать за ним.

Изумленный, я двинулся в проем. Пол был чуть выше, чем усыпанный мелкой галькой берег. Стоило наступить на нее, и она захрустела, развеивая мои сомнения в ее действительности. Сделав пару шагов, я оглянулся и еще больше удивился. Портал в квартиру Мастера походил на плоский экран. За ним возвышалась гора, обросшая густыми джунглями и увенчанная острой скалой. С правой и с левой стороны берега виднелись длинные каменные выступы, образующие бухту.

Не доходя до воды, Савватий остановился. Волны нешумно, с лаской прибегали к берегу и так же уходили обратно.

— Этот остров посреди океана создал я, — начал Савватий, вглядываясь в горизонт. — Невозможно все время усидеть в четырех стенах. Вначале мне хотелось сделать берег больше…

И тут вода у берега стала каменеть, единой монолитной волной уходя дальше от берега, тем самым образовывая громадную необъятную глыбу. Та принялась лопаться и крошиться, создавая точно такую же гальку.

— …Потом мне хотелось сделать берег небольшим, чтобы волны доходили прямо до зелени… — продолжил как ни в чем не бывало Савватий.

Галька новоиспеченного берега дружно заколыхалась огромной волной и стала буквально таять на глазах, превращаясь в воду. Я очумелыми глазами смотрел, как она и подо мной стала исчезать. Ноги начали проваливаться вниз, и я очутился почти по колено в воде. Невысокие волны теперь устремлялись к новому берегу.

— …Но в итоге я остановился на среднем варианте.

Теперь вода снова принялась каменеть. Ноги несильно зажало почти по колено. Камень тут же стал превращаться в гальку. Пришлось с усилием из нее выбираться.

— В этом месте не бывает больших волн, штормов и ураганов, а дождь идет, когда мне этого хочется, — с детским озорством в глазах он посмотрел на меня. — Иногда я делаю свой остров обитаемым…

В этот момент из моря бесчисленной тучей стали выбегать маленькие крабики. Торопясь, крохи в спешке перебирали своими ножками, устрашающе выставив вперед клешни. Как по команде оббегая нас, они устремлялись дальше вглубь острова.

— …Когда мне хочется, тут летают самолеты, мимо проплывают корабли…

Из ниоткуда в небе над нами появился громадный самолет. Громко шумя мощными двигателями, он низко пролетел над островом, слегка меня оглушив. Вблизи берега в одно мгновение возник белоснежный многопалубный лайнер. Проплыв мимо нас, он на прощанье подал долгий гудок и тут же исчез вместе с летевшим в небе самолетом и армадой спешащих на берег крабов, оставив после себя легкую дымку.

— …Уровень Мастера предоставляет неограниченные возможности. Почти. К примеру, взять солнце. Я могу менять погоду, как мне заблагорассудится, но ничего не могу поделать с этим светилом. Равно как и со временем. Сколько бы я ни желал вернуть прошлое, это не в моих силах. Вы уже видели моих помощников. Они мертвецы. Благодаря своим возможностям я могу поддерживать функционирование их организмов, но не в силах создать из них полноценных людей. Сознание, называемое душой, их давно покинуло. Они в состоянии выполнять лишь простые команды. Для более сложных задач мне приходится брать управление над ними на себя. Несмотря на кажущуюся всесильность, мы не боги и остаемся людьми. Для того, чтобы сделать что-то, нам приходится лично приложить усилия. Мы можем создавать что-нибудь неодушевленное, и оно будет работать. Мы даже в состоянии создать живые организмы, но лишенные сознания, они будут всего-навсего грудой никчемной органики. Наподобие этих крабов, бегущих в одном направлении. Только поселившееся в теле сознание или же, как принято называть его в этой системе — индивидуум, заставляет их ожить.

— Получается, и в животных?..

— Получается, и в животных, — повторил он и снисходительно улыбнулся.

Несмотря на детский облик, его серьезность придавала чертам лица взрослость. Этот контраст, смущавший меня первично, теперь уже был незаметен. Я полностью осознавал стоявшего передо мной взрослого, умудренного длинной жизнью человека, пусть и с внешностью ребенка.

Солнце уходило все дальше к закату. В этом месте планеты наступил вечер. Савватий, немного пройдясь, остановился, и на берегу появился круглый столик, а вокруг него три кресла, точно такие же, что были в его комнате. Жестом он пригласил присесть.

— Когда была создана эта игровая система, внутри нее были помещены инженеры, впоследствии названные, как вы знаете, стражами. В их обязанности входило тестирование и доработка игры изнутри. Допуском к работе по изменениям служили перстни. Эти маленькие артефакты подобно ключам позволяют проникнуть в систему и вводить всяческие необходимые коррективы. При этом, подобно обычным игрокам, существовали три уровня допусков. После того, как двери в мир создателей закрылись, и стражи уже не могли выйти как раньше, игровая система прировняла их ко всем игрокам, и уровни допуска стали соответствовать уровню игроков. Таким образом, тем, кому выдался шанс заполучить перстень и возвыситься до уровня Мастера, открылись громадные возможности. Но мы все, по сути, так и остались обычными людьми, несмотря на кажущуюся всесильность. Поэтому кто-то быстро пресытился такой жизнью и угомонился, а у кого-то желание управлять миром не проходило столетиями. В силу моральных внутренних принципов, заложенных в каждом из нас, некоторые, даже заполучив уровень Мастера, не хотели властвовать над другими людьми. Они противились насилию, греховности, порокам и просто отрицали для себя мирскую жизнь и принимали решение уйти, можно сказать, в себя. С этого момента мир игры для них больше не существовал. Они-то и становились закрытыми Мастерами. Живя в гармонии с собой, отшельниками, они к большему не стремятся и ни во что не ввязываются. Это было понято и принято остальными Мастерами. Поэтому закрытые Мастера стали чем-то вроде монахов-отшельников и являются неприкасаемыми. Они не молятся, а скорее желают себе и другим, живущим в игре, чтобы все это поскорее закончилось. Мой отец лишь к концу жизни вспомнил о необходимости завести потомство, поэтому я с детства носил свой перстень и привык к нему и тем возможностям, что он дает. Отец спешил передать мне все, что умел и знал. Когда я стал Мастером, время отца подошло к концу. Он покинул игру, а я осознанно сделал выбор стать отшельником.

— А как же все эти разговоры, что Мастеров вылавливают, истребляют? — не унимался я, чтобы хоть как-то мои познания срослись с ранее полученными знаниями. — И зачем вы тогда прячетесь и запутываете к себе следы? Столько сил ушло, пока вас нашел.

— А чтобы абы кто не донимал расспросами, — засмеялся Савватий. — Охота на закрытого Мастера наступает в том случае, когда он не сдерживает взятых обязательств. Когда, заявив о своем отречении от мирских дел, он начинает плести собственные интриги. Или же когда кто-то получает такой уровень вне установленных правил.

— А для этого существуют какие-то правила? — изумился я.

— Конечно. Неужели ты думаешь, что в игровой системе всякому дозволяется пользоваться перстнями? Тогда бы здесь давным-давно все разнесли. По этой причине и была придумана служба у Мастеров. Столетие, и ты получаешь Продвинутый уровень, еще триста, и ты можешь дойти до верха. Смыслом всего является воспитать следующего Мастера, который бы сменил ныне действующего. Лучшего тот оставляет, а остальных отправляет на выход из игры. К тому же все это время обладатель перстня находится под наблюдением своего Мастера, чтобы он не наделал глупостей и учился. Помимо изучения возможностей перстня необходимо обучаться политике. Ведь Мастеру потом потребуется каким-то образом еще выживать в этом мире, где не только у него есть такие возможности. Взять вас, к примеру. Мне понравились ваши безрассудные поступки, сам бы я на такое никогда не решился, да и не смог бы в силу полученных наставлений. Но если каждый начнет делать подобное?

— Но я же… — попытался оправдаться я.

— Я понимаю ваши позитивные стремления, но, тем не менее, в этом мире тогда начнется хаос. Игровая система это же, по сути, машина, и как ее запрограммируешь, так она и будет работать. А если таких «программистов» получится множество, и каждый будет вводить массу противоречащих друг другу команд?

— Понятно… Машинка сломается…

— Скорее не машинка сломается, а Создатели отключат возможность коррекции системы изнутри, и наши перстни превратятся просто в бесполезные украшения.

— Но почему бы Мастерам не объединить свои усилия и не сделать мир лучше, гуманнее, человечнее?! — возмутился я.

— Вы думаете, только вам это пришло в голову?! Вздор… Это уже тоже когда-то проходили, причем последний раз недавно, примерно триста лет тому назад. Клан Львов взял верх над остальными, организовав их объединение под своим началом в альянс. И действительно, жизнь в игре заметно улучшилась. Я имею в виду, для обычных людей. Но это не смогло просуществовать долго. И в этом вина не Мастеров, а самой системы. Сперва начали распространяться повсеместные неурожаи, их сменили невесть откуда взявшиеся болезни. С большим трудом, но Мастера справились и с этой напастью. Тогда система пошла на решительные меры. Она пустила полюса в движение, и начались глобальные катастрофы: непрекращающиеся дожди, ветры, переходящие в смерчи и ураганы, землетрясения и прочее, прочее, прочее… Если в одном месте начались холода, которых там никогда не было, то в другом начиналась немыслимая жара, иссушающая всю влагу. Всем Мастерам стало очевидно, что игровая система противится улучшению жизни людей. И если все не повернуть вспять, движение полюсов продолжиться, пока они не сменятся. Это означало умерщвление большей части всего живого на земле. И таким образом игровая система устроит перезагрузку. Из-за этого в альянсе произошел раскол. Небольшой тогда еще клан Орлов воспользовался этим, начав маленькую победоносную войну. Их взгляды по возвращению худшей жизни людей на земле, дабы Создатели не завершили в игре перезагрузку, нашли слишком много откликов. Как только альянс пал, прекратились все катаклизмы.

— А что, если игровая система просто устроила для человечества этими катаклизмами последнее испытание? — озвучил я появившееся предположение.

— А что, если игровая система тем самым сделала последнее предупреждение? — по-детски усмехнулся Савватий, вскинув свои маленькие ручонки. — Желания рисковать всем и вся ни у кого не было.

— Так почему тогда об этих катастрофах ничего не известно?

— Зачем?! Чтобы всем стала известна причастность к этому Создателей?! Это основа нашего мира! Она должна быть непоколебима! Мастера приняли решение закрыть эту информацию и вернуться к прежнему порядку. Былые распри между кланами получили новое дыхание.

Солнце почти ушло за горизонт. Лишь крохотная его часть пока еще виднелась на горизонте, не давая острову окончательно погрузиться в ночную тьму. Небо в этом месте было удивительно чистое, россыпь ярких звезд уже загорелась на нем.

Савватий встал и направился к открытому порталу, оттуда к нам лились отблески солнечного света. Я последовал за ним. Подумав об оставленных креслах и столике, я обернулся, но те уже исчезли, словно их там вовсе не было.

В комнате Мастера все было по-прежнему: в центре стояли все те же кресла и столик. Используемый Савватием мертвец продолжал истуканом стоять у двери. Я вошел в комнату, и проем вновь стал обретать форму стены. Мастер сел на прежнее место и пригласил меня присесть напротив.

— Видимо не только я оценил ваш порыв по массовому исцелению, но и Воган Пирс. Не зря же он вам предложил службу у себя, разглядев в вас потенциал. Обычно Магистру служат родственники членов клана, которые проходят посвящение. Чужаков редко кто к себе зазывает. Вы, Тимофей, мне понравились еще тем, что, заполучив перстень, не стали воплощать свои личные мечты и низменные потребности, как большинство кому случайно доставались перстни, а выбрали наиболее верный путь — устремились понять устроенность нашей реальности. По этой причине я с вами говорю и по этой причине я намереваюсь вам помочь.

— Так вы расскажете, как можно заполучить уровень Мастера?!

— Каждый Мастер, раскрывая эту тайну очередному претенденту, несет за него ответственность. Никому не нужен очередной сумасшедший Мастер, коих уже было тьма. Прежде, чем дать вам эту возможность, я должен узнать о ваших дальнейших планах.

— Вот что-что, а оставаться здесь дольше необходимого я не собираюсь. Как только это будет возможно, я сразу покину игру.

— Как вы думаете, зачем я остаюсь в этом мире и не покидаю игру? — задумчиво произнес Савватий. — Почему остальные закрытые Мастера продолжают жить отшельниками? Почему открытые Мастера тоже не стремятся отсюда сбежать? Думаете, мы просто так высиживаем здесь тысячелетие?

— С открытыми Мастерами я еще могу понять — они играются во власть имущих, но зачем вы продолжаете здесь высиживать, честно говоря, я вообще не очень понимаю.

— И вот сейчас мы подошли к самому главному…

Савватий задумчиво посмотрел в сторону, будто собираясь с мыслями, и спустя минуту продолжил:

— Для начала нужно понять, что есть эта игровая система и как она работает. В каждом из нас скрыт разум. На самом деле мы много знаем, причем намного больше, чем даже сами можем предположить. Игровая система блокирует наш разум и побуждает в нас нехорошие, низменные желания. Причем не абы какие или всем скопом, так бы мы не смогли это преодолеть, а строго по списку определенных задач или же, как принято называть, грехов человеческих. Целью является сформировать и закрепить в разуме решение этих задач. Так сказать, чтобы выработать устойчивость, даже неприязнь к ним. И таким образом, мы постепенно из одной жизни в другую это в себе вырабатываем. А после, когда вернемся в мир создателей, это не позволит нам впадать в греховность. Причем игровая система нас трижды прогоняет по всем задачам, с каждым разом все больше усиливая в нас эти низменные желания.

— Если смотреть на это как на идею, то неплохо…

— Вот именно — как на идею… — Савватий глубоко вздохнул, показав свое разочарование. — Но посмотрите, во что вылилась эта идея, в какую реальность! Никто из обычных людей, непросветленных знаниями, не в состоянии выйти из игры. Это для них просто невозможно. Даже если какой-то человек сможет потратить сотни жизней и при очередном рождении получить последний уровень, игровая система как в виде насмешки родит его, к примеру, удивительным красавцем, перед которым все девушки сходят с ума. Каждая будет желать ему отдаться. Совращения посыплются со всех сторон. От каждой юбки. И что он, будет терпеть? Конечно, нет. Как результат, такой индивидуум очень быстро наберется греха в виде блуда. Стоит пороку достигнуть максимума, система тут же примет меры к умерщвлению этого индивидуума и перерождению его с пониженным уровнем. Даже если у него не будет иных грехов, после нового рождения старый грех не списывается, а немного понижается, чтобы у индивидуума была возможность его преодолеть. А мы уже знаем, если какой-то из них выше 50 %, то с таким грехом невозможно справится, он тяготит и заставляет вновь и вновь грешить в том же направлении. Убийца начнет искать для себя очередную жертву, распутник продолжит блудить. И все повторяется снова. Потратив сотню жизней, чтобы добраться до вершины, человек в итоге кубарем скатывается вниз. И дальше все для него повторяется. Те, кто действительно может выбраться из игры, так это мы — просвещенные. Но насколько мы преодолели свои пороки по-настоящему? Нет, мы ничего не преодолеваем! Мы просто смотрим на цифры: что нужно поднять или опустить. Если чего-то много, то совершаем какой-нибудь благородный поступок, чтобы система с нас списала проценты грехов, и тут же готовы снова грешить. Перстни заставляют нас превращаться в бездушных существ, по сути, в монстров, которым наплевать, плохо или хорошо, мы смотрим на цифры и действуем, как нам выгодно. А теперь представьте, это происходит даже не годами — вы совершаете это на протяжении столетий. И вот, когда близится тысячелетие пребывания здесь, вы покидаете игру. Каким вы выходите? Нравственным?! Чистым?! Игру давно покидают только такие индивидуумы… И каков тогда мир, стоящий за этой игрой? Ответ будет очевидным — это мир сплошных монстров!

Эмоционально произнеся свою речь, Савватий выплеснул море энергии и смолк. Он задумчиво посмотрел отстраненным взглядом на стену и продолжил:

— Да, мне противна реальность, в которой мы живем, где система, довлея над каждым, совращает обнажать пороки, но мир наших создателей не лучше… Иногда мне хочется просто умереть и заново родиться без этих знаний, со стертой напрочь памятью, и начать жить обычной жизнью, как все люди вокруг. Бегать, как дурак, за покупкой шмотья, следить, когда выйдет очередной гаджет, знакомиться и проводить время с девушками и ни о чем таком не думать вовсе… Все Мастера, живущие в мире, это знают. При посвящении им обычно об этом говорят. Поэтому-то никто и не стремится покинуть игру и пытается в ней задержаться. Каждый старается выждать, когда пролетит его тысяча лет, и на последний год покидает игру в надежде, что там, наверху, что-то изменится.

— Неужели никто не знает, что происходит в мире Создателей в действительности?

— Как на самом деле там все обстоит — никто. Даже стражи — инженеры системы, и те больше не присылаются. Они уже давно свои знания передают обычным людям, которых выбирают себе в ученики, или собственным детям. Они покидают мир точно так же, как и Мастера. Те, кто когда-то видел мир Создателей, давно ушли. Остались лишь предания.

— Неужели не было найдено возможности хотя бы заглянуть в тот мир? Ведь должна же быть в системе какая-нибудь ошибка, которой можно было воспользоваться!

— Между смертью и рождением мы на десятилетие попадаем в отстойник, где, как предполагалось, люди должны успокоиться и осмыслить прожитую жизнь. В этом месте на нас более не действует игровая система. Там мы остаемся сами с собой и своими мыслями для того, чтобы понять допущенные ошибки и нацелиться на их исправление. Вновь возвращаясь в этот мир, мы как бы программируем сами себя на борьбу с пороками. А родившись, мы уже ничего не помним. Игровая система не то, что стирает, она блокирует нам эти воспоминания: и прошлые жизни, и то, что было в отстойнике. От них нам достается не совсем понятная штука, называемая подсознанием. Оно-то и подсказывает нам в нужные моменты, как лучше поступить. Так вот, как-то давно несколько Мастеров объединились в усилии проникнуть в отстойник и тем самым узнать о мире Создателей. И если не получится проникнуть, то хотя бы увидеть его, попытаться связаться с Создателями. Было мнение, что оно находится где-то отдельно от игровой системы. Все попытки такого перемещения оказались тщетны. Однако были созданы невидимые твари. Я имею в виду, духи, демоны и прочая нечисть. Они смогли пробираться из нашего мира в отстойник и обратно. Но предположения не сбылись, из отстойника нет выхода. Это такая же часть нашей игровой системы. Со временем тех Мастеров не осталось, зато созданные твари остались и облюбовали отстойник. На этом все надежды увидеть тот мир окончательно рухнули.

— Получается полная информационная блокада…

— Не совсем. Иногда Создатели отправляют в мир посланцев, которые озвучивают их волю. Пожалуй, кроме этого больше нет ничего.

— И какова их воля?

— «Не совершайте грехов, и вы вернетесь домой», — по-видимому, процитировав, сказал он и засмеялся.

— И что же тогда выходит?

— А выходит, мы живем лишь догадками о том, что нас ждет за гранью нашей реальности. И догадки безрадостны. В мире Создателей произошло такое, что они всех отправили в эту игру. Не знаю, оставили они там людей в живых, или всех умертвили, а их сознание отправили в игру, но там уже никого нет.

— Как?! Вообще?!

— Одни заговорщики, которые это затеяли, и их прислужники. Ты только оглянись вокруг. Сколько живет на земле миллиардов человеческих жизней, и ведь в каждом из них есть сознание. Посмотри, сколько животных, птиц, рыб, всяких ползучих гадов, и ведь у каждой четвероногой или двукрылой твари есть свой характер, норов, предпочтения. И самое главное, у каждого есть сознание! А это в миллионы раз увеличивает общее количество. Они все отправлены сюда, как в ловушку, без надежды на возвращение, ибо игровая система так устроена, что она попросту никому не дает отсюда выйти, кроме посвященных.

Затаив дыхание, я в шоке слушал очередные откровения.

— Когда вы станете Мастером, ваш выбор будет невелик. Вы не можете стать открытым Мастером. Отвергнув предложение Вагона Пирса, не пройдя должного обучения, вы обрекли себя на несбыточность этого пути. Как только о вас станет известно, Мастера предпримут меры, чтобы покончить с вами. Кроме этого, вы не можете стать закрытым Мастером, так как, опять же, не прошли должного обучения. Остается лишиться всех воспоминаний или же выйти из игры… Ах, да, еще, пожалуй, отказаться сейчас от повышения уровня и попытаться устроиться к какому-нибудь открытому Мастеру на службу… И что же вы хотите для себя выбрать?

— Проделав такой длинный путь, я не могу все бросить. Я выбираю идти по дороге дальше.

— Даже если дальше будет тупик или, кто его знает, может, очередная ловушка от Создателей?

— Если есть возможность двигаться вперед, тогда я выбираю этот путь, — не колеблясь, ответил я.

— Когда вы у меня появились, я думал и не мог для себя решить: как вам или Демьяну удалось так продвинуться в познании, что даже до меня добрались? В игровой системе не предусмотрено такое понятие, как везение или удача, но иначе я не могу это для себя объяснить. Вас должны были уже сотню раз поймать, а учитывая, как вы все это время себя вели, тем более. Вы даже явились ко мне как нельзя в лучший момент. Приди вы ко мне вчера или даже ночью, я бы вам, наверное, отказал.

— Почему?

— Потому что к вам были претензии у другого Мастера.

— И что же такого за это время произошло?

— Минувшей ночью был убит Воган Пирс. Бедняга столько лет прожил и теперь начнет жить заново как обычный человек. Точно не знаю, но вряд ли он перед смертью привел свои характеристики в порядок для выхода из игры, — произнес Савватий с сочувствием.

— И кто его убил? — вопросил я, до сих пор не веря в такой удачный поворот.

— Как всегда, это сложно сказать. К этому могли быть причастны его сыновья, хотя лично я в этом сомневаюсь. Скорее всего, конкурирующие Мастера вместе или кто-то один из них. Так что для клана Вогана Пирса предстоит нелегкое время. Нужно будет выбрать нового лидера, найти убийцу и отомстить. Иначе клан ждет падение. Надеюсь, у его сыновей хватит ума договориться между собой. Если оба друг друга загрызут, иного лидера соседи не признают. Ну, а пока, раз Воган Пирс мертв, а новый лидер не назван, то формально к вам никем из Мастеров не предъявлены претензии. Поэтому ничто не мешает мне вам помочь. Не буду вас переубеждать, и не буду больше медлить с секретом, но у меня есть одно условие. Я всегда говорю его тем, кого отправляю на выход — если будет такая возможность, обязательно свяжись со мной.

— Как?

— Как сможете.

— Обещаю, — не колеблясь, ответил я.

— А теперь к делу. На пути к Мастеру вас ждет одно мерзкое испытание. Для получения Продвинутого уровня достаточно было обмануть систему с водой, но для получения уровня Мастера этого уже недостаточно. Вам потребуется сменить оболочку.

— То есть как?

— Заставить сознание покинуть это тело и вселиться во вновь рожденное.

— Не совсем понял…

— Когда происходят роды, и младенец только-только появляется на свет, присланное системой сознание еще не заняло его. Лишь с первым вздохом младенца оно входит в него. Вам предстоит опередить того, кого система выбрала для этого младенца, и самому успеть забраться в его тело.

— Это получается, убить…

— Да, это мерзко, но не убийство. Вы лишь займете его тело, а от собственного, таким образом, избавитесь. Система почему-то это засчитывает как очередное перерождение.

— А как же дальше? Мне ждать, пока я выросту? — изумился я.

— Зачем? Ваш разум останется прежним. Вам достаточно надеть на крохотный пальчик перстень, и всем можно управлять, как прежде. Младенец в один миг повзрослеет или вновь станет младенцем. Все уже будет зависеть от ваших желаний.

— И все?

— Почти. Как и для остальных уровней, ваши характеристики в плане греховности будут незначительно ухудшены, и вы должны будете их довести до идеальных. После этого можно снимать перстень и ждать, когда игровая система вас убьет.

Я посмотрел на мертвеца.

— Но может, не обязательно это проделывать с младенцем? Может быть, можно перейти во взрослого человека или в такого же мертвеца?

— Для оживления мертвеца вам понадобится стать Мастером, — засмеялся Савватий. — Есть мнение о возможности такого перехода, но лично я о таких примерах не слышал. Все дело в рисках. Если что-то пойдет не так, ваше сознание упорхнет в отстойник на десятилетие. Это то же самое, что просто умереть. Никто не хочет так рисковать и придерживается старого правила. Но, если хотите, можете попробовать. Могу дать своего помощника, — предложил он, расплывшись в улыбке.

— Я еще подумаю…

— На этом все. У вас остались ко мне еще какие-нибудь вопросы?

— Пожалуй, уже нет.

— Тогда я вас больше не задерживаю. Я даю вам три дня для того, чтобы умертвить себя или же поднять уровень и покинуть игру. Не больше, — по-детски погрозил пальчиком Савватий.

— Хорошо и спасибо за все… Не ожидал, что все так пройдет. Если у меня все получится, я дам вам знать из мира создателей. Я не забуду об обязательстве.

Савватий спокойно кивнул в ответ, явно оставшись довольным.

— И еще хотел спросить, что стало с Демьяном? — вдруг вспомнил я уже на выходе.

— Он разочаровался во всем. И в этом мире, и в том. Он ушел от меня, сказав, что хочет уйти в небытие. Даже не узнал секрета прохождения уровня. Предполагаю, он предпринял меры к перерождению в обычного человека.

— Я нашел его останки. Череп был изнутри сожжен.

— Некоторые прибегают к этому способу, чтобы вообще все для них закончилось. Думают, если покончат с собой таким способом, то на этом все закончится. Это не так. Ничто в этом мире не умирает по-настоящему. Всегда за смертью идет рождение, а во что именно — это уже другой вопрос. Демьян слишком переживал за все, а предстоящие на тот момент в мире перемены его слишком душевно трогали. Еще больше его беспокоило, что при всех своих возможностях он не мог этому противостоять. Надеюсь, в новой жизни он обрел долгожданный покой.

Кивнув на прощание, я вышел.

Глава 19

Спускаясь по лестнице, я услышал за спиной шаги. Мертвец ожил и последовал за мной. Второй, в женском обличии, встречал на первом этаже. Подойдя к двери, она открыла ее и по-приятельски мило улыбнулась:

— Приятно было с вами познакомиться. Надеюсь, вы получили все ответы на вопросы и сделаете правильный выбор, — с лаской в голосе произнесла она.

Если бы я не знал, что ею прямо сейчас управляет Мастер, никогда бы не признал в ней по сути робота, начиненного вместо железяк органикой.

— Я желаю вам всего доброго и удачи. Ее вроде бы в нашем мире нет, но я чувствую, она существует. И прощайте.

На улице оказалось так же ясно и солнечно, как было с утра. После тусклого помещения первого этажа яркий свет немного слепил. Время перевалило за полдень. Стояла духота. Вокруг по обыкновению для центра города активно сновал народ, ездил транспорт. Все кипело обыденной городской суетой.

У меня появилось такое чувство, будто побыл в другом измерении и только что вернулся в свой прежний мир. Все, происходившее в последнее время, казалось каким-то кошмарным сном. И вот, наконец, пробудившись, я вышел на улицу, сейчас возьму машину и по обыкновению поеду на работу в контору.

Можно было бы поверить в эту появившуюся иллюзию, если бы не перстень, продолжающий сидеть на моем пальце и стабильно выдавать статы на все и всех вокруг.

Я не спешил бежать к Катерине. Поймав этот настрой, мне хотелось еще немного в нем побыть. Перейдя через дорогу, я выбрал незанятую скамейку в тенистой аллее напротив, достал сигарету и закурил.

Мимо мелькали прохожие: кто спешил, кто, напротив, пришел сюда неспешно прогуляться в тени и скоротать время. Молодые мамашки выгуливали малышню, трепясь с кем-то по телефону или, уткнувшись в экраны смартфонов, заодно бродили по инету. В то, что все вокруг — игра, как-то даже не верилось. Точнее, окружавшая реальность сбивала меня с толку, не позволяя сосредоточиться и обдумать поведанное Савватием.

Во время нашего разговора я скорее впитывал информацию, которую он до меня доводил, до конца не осознавая услышанное. Будто разговор касался третьей стороны. Но сейчас, когда я остался наедине с собой, мозги принялись прокручивать и осмысливать полученные знания. Наверное, таким образом срабатывал механизм стрессоустойчивости. В тяжелые моменты происходит какое-то блокирование в осознании происходящих событий. Ты делаешь то, что должен, а после на тебя волной накатывает понимание.

Так было после смерти родителей. На похоронах я будто уподобился дальнему родственнику, не испытывал почти ничего и делал, что нужно в таких случаях: следил, чтобы все было соблюдено, принимал соболезнования, общался с теми, кто пришел на похороны, и теми, кто занимался похоронами. А когда все закончилось, и я остался один, именно тогда волна накрыла с головой, да так, что еле сдержался. Откуда только силы нашлись.

С момента обретения перстня вся моя жизнь буквально пошла кувырком. И этот сумасшедший галоп. Я словно разогнался, а потом все время несся не в силах и без желания остановиться. Сейчас, после встречи с Савватием я не то, что стал сбавлять обороты, я скорее влетел со всего размаха в поджидавшую на пути стену. И, увы, ее нельзя преодолеть.

Если все это время меня подгоняло вперед любопытство, постоянно внутри задавались новые и новые вопросы, то сейчас я, наконец, на все получил ответы. Даже на самые сакральные. Почти. До конца нераскрытым осталось одно — что меня ждет на выходе из игры.

Все надежды, представления, воззрения о светлом будущем только что были напрочь разрушены. За гранью нашей реальности ничего хорошего никого не ждет. А в какой форме это будет, уже не столь важно.

Пожалуй, только сейчас я в полной мере понял закрытых Мастеров. Выбрав просто жизнь в игре, тем самым они нашли для себя стимул и спасенье для дальнейшего существования в нашем мире. Им, как и всем людям, была необходима надежда. Они ее нашли в ожидании, надеясь дожить до того времени, когда станет известно о переменах к лучшему в мире Создателей, и тогда покинуть игру или когда время пребывания для них окончательно истечет. Из всех вариантов путь ожидания мне тоже виделся предпочтительнее всего. Однако это для меня было уже несбыточно.

В моем случае, чем выход из игры, лучшим выбором, как ни странно, казалось просто стереть все свои воспоминания и продолжить жить прежней жизнью. Огорчало, что из-за устроенной на меня охотниками погони я был обвинен во всех возможных преступлениях. Это отсекало для меня такой вариант… Хотя, а почему бы и нет?!

Мысли зацепились за эту идею.

На мне по-прежнему перстень, и я смогу изменить внешность до неузнаваемости. Могу наделить себя громадным количеством умений и способностей, сделать документы на новое имя, а потом, стерев память и избавившись от перстня, просто жить так же, как все в этом мире. Да, у меня не будет перстня и суперспособностей, даруемых им, но останутся умения, которые позволят не пропасть в новой жизни.

А может, действительно так и поступить?!

Сигарета потухла. Устроенный перекур не прошел зря. Хоть не совсем окончательно, но был найден новый ориентир и дальнейшая цель. Сейчас мне хотелось этим поделиться с Катериной и услышать ее мнение. Кроме этого для стирания памяти и избавления от перстня мне нужна была ее помощь. Как такое можно было бы самому проделать, я ума не мог приложить.

Сойдя с аллеи, я вернулся к дому Мастера и, пройдя вдоль него, свернул за угол к ожидавшей в машине Катерине. Три джипа все также продолжали стоять у обочины. Охотники маялись от жары. Когда увидели меня, всем резко полегчало.

— Он тебе рассказал, как пройти уровень? — оживленно встретила меня Катерина, стоило сесть в машину рядом с ней.

— Да, но я хотел бы поговорить не об этом…

Катерина будто ужаленная быстро завела мотор и рванула с места. Джипы с охотниками последовали за нами.

— Ну, и как прошло?

— Нормально… А они так и будут за нами ездить? — спросил я, оглядываясь на сопровождение.

— Да, точно, они больше суток на ногах. Все кое за кем сломя голову гоняются, — последнюю фразу произнеся с улыбкой, она со смехом посмотрела на меня. Достав рацию из подлокотника, Катерина принялась раздавать указания: — На сегодня все свободны. Разъезжаемся по домам и отдыхаем в кроватях. Завтра все как обычно. С утра ко мне на развод. Усиление не закончено. Это только начало. Так что не расслабляемся.

Из рации послышались ответы о принятии команды. Джипы свернули в разные стороны на ближайшем перекрестке. У меня на душе, скорее психологически, сразу отлегло.

— А что за усиление? Это из-за смерти Вогана Пирса?

— О! Ты уже знаешь?! Мастер, наверное, рассказал?

— Он сказал, что минувшей ночью его убили.

— Да, кто-то с ним расправился. Ну, этого рано или поздно следовало ожидать. Его время и так было на исходе. Но меня сейчас сам знаешь, что больше всего волнует. Так как получить уровень Мастера? — с безразличием к бывшему властителю высказала Катерина.

— Хм… Мы так стремились выйти из игры, но там нас ничего хорошего не ждет… Ты представляешь, Мастер мне рассказал…

— Давай все рассуждения оставим на потом, — нахмурилась Катерина, в нетерпении перебив меня. — Вначале по делу — что нам для этого потребуется?

— Нужен младенец. Два младенца, — коротко ответил я и приготовился, что Катерина начнет по-женски по этому поводу причитать.

— Ну, с этим у нас проблем не будет. Сотню младенцев за раз пустить на жертву было бы сложно. Я имею в виду, прямо сразу сложно найти столько, а парочка это ерунда. Что еще нужно? — обрадовалась она.

Такой реакции от нее я вообще не ожидал. Савватий оказался прав — перстни из нас делают монстров, которым наплевать на все, лишь бы параметры были в норме. Вот и Катерина готова покончить хоть с сотней младенцев, лишь бы заполучить последний уровень.

— Больше ничего… — отстраненно ответил я. Даже не хотелось после этого с ней разговаривать. Я был просто в ней разочарован.

— Хитро придумано… Получается, теперь мы обманываем систему и вместе себя отправляем детей… Только я не пойму: если мы умерщвляем младенца, то как игровая система нам засчитывает повышение уровня? Или это будет жертва, которую мы вроде как отдаем вместо себя, и таким образом система засчитывает… — вслух принялась оживленно раздумывать Катерина.

Я решил пока не вмешиваться в ее рассуждения, дав ей тем самым немного перебеситься. Пусть чуть остынет, а после я попытаюсь с ней поговорить и довести до нее рассказанное Савватием. Невольно продолжая в уме рассуждать о своем дальнейшем выборе, я почти окончательно окреп в решении стереть себе память и продолжить жить в этой игре, как все люди вокруг. Правильно говорят — чем меньше знаешь, тем лучше. Эта пословица как нельзя лучше передавала мое нынешнее положение.

С горечью посмотрев на свой перстень, я впервые пожалел, что он мне достался. Казавшаяся удача теперь виделась проклятьем.

Катерина тем временем была не только активна в рассуждениях. Взяв приличную скорость, она буквально неслась по улицам, обгоняя всех, кого можно и нельзя, заставив меня заволноваться.

— А куда мы так спешим?

— Ко мне домой. Нужно будет довести свои характеристики до идеальных. Я дам распоряжение, чтобы нам подыскали и к вечеру привезли двух младенцев. Так что уже сегодня мы станем Мастерами. Ты рад?

— Честно говоря, я больше склоняюсь вообще стереть себе память и продолжить жить как все…

— По-моему на тебя слишком пагубно повлиял закрытый Мастер. Я же тебя предупреждала, он может запудрить мозги. Он точно рассказал правильный способ? Ты уверен?

— В этом я не сомневаюсь.

— Это радует. Сейчас приедем ко мне, и я верну твои мысли в правильное русло. Похоже, Мастер тебя основательно подкорректировал. Он случайно с тебя трилистник не снимал?

— Когда мы разговаривали, я был в нем, — ответил я, предпочтя не рассказывать об обстоятельствах начала встречи с Мастером.

Катерина ехала по шоссе, ведущему на выезд из города. Я уже посчитал, едем куда-то в пригород. На последнем перекрестке она свернула и взяла новый курс, нацелившись на окраину парковой зоны. Там располагалась застройка дорогих особняков городской элиты, которые почему-то было принято скромно называться коттеджами.

Не сбавляя скорости, Катерина пронеслась мимо ряда дорогих особняков и лишь в конце, перед грунтовкой, затормозив, свернула на малоприметную дорогу, ведущую вглубь парка. Немного проехав сквозь гущу высоких деревьев, мы уперлись в ворота. Участок парка был обнесен мощным кирпичным забором, вздымающимся кверху метра на три.

Ворота открылись автоматически, и мы въехали на территорию, так же густонаселенную высокими деревьями. У ворот подле сторожки стояла пара фирменных джипов охотников. Дальше дорога шла прямо и упиралась в особняк. Не останавливаясь, Катерина поехала к нему, резво набрав скорость. Внушительная территория поражала размерами.

Мы еще не подъехали к особняку, а уже показались все те же джипы и куча всяких разных автомобилей представительского класса. Если на въезде нам никто не встретился, то здесь народу было битком. Крепкие молодые парни явно маялись от безделья.

Проехав мимо десятка припаркованных в ряд автомобилей, Катерина остановились напротив широкой лестницы. Несмотря на внешнюю «домашность» особняка, мне он напоминал скорее какую-то штаб-квартиру организации, чем жилище. Внушительное двухэтажное здание было слишком заселено людьми. От их количества мне стало как-то не по себе.

— Обычно здесь немноголюдно, но из-за кое-кого теперь здесь творится бедлам, — словно прочитав мои мысли, разъяснила Катерина.

— А ничего, если я здесь появлюсь? Меня же все ищут…

— Тебя уже никто не ищет. Появились более важные дела. Поэтому у всех сейчас другие заботы. Тем более, ты со мной, — подбодрила меня Катерина.

Мы вышли из машины. Главная охотница направилась к высокой лестнице, ведущей к входной двери, и стала подниматься по ступенькам. Я последовал за ней, осматриваясь по сторонам и стараясь не показывать свою обеспокоенность.

Несколько парней провожали меня взглядами, скрытыми за спецочками. Единственное, что радовало — они все передо мной отображались с характеристиками. Судя по ним, это были всего лишь мускулистые парни без перстней, да и доступ был ко всем, что говорило об отсутствии на них защитных трилистников.

Тем не менее, их количество вызывало у меня опасение.

— Позовите ко мне в кабинет всех посвященных, — на ходу дала команду Катерина какому-то парню, тем самым заставив меня недоумевать.

Мы вошли в обширный высокий холл с закругленной лестницей, ведущей наверх. Катерина стала по ней подниматься, и я последовал за ней.

— А зачем ты позвала посвященных?

— Но ты же не можешь постоянно от всех бегать? Из-за смерти Вогана Пирса многое поменялось…

— Это что получается, всем настолько пофигу на меня, что ты решила меня с ними познакомить?!

— Почти…

На втором этаже оказалось два коридора с кучей дверей, но Катерина направилась к той, что была прямо напротив лестницы. Это оказался ее кабинет. Внушительного размера комната была обставлена мебелью совсем немного: камин, пара шкафов с книгами, посередине большой круглый стол, окруженный кожаными креслами. В конце комнаты стоял громадный стол, подле которого стояли еще два кресла. В одном кто-то сидел ко мне спиной.

— Это и есть наш игрок? — вопросил высокий статный парень, войдя в кабинет следом за мной.

— Да, Борислав, это он и есть… — представила меня Катерина.

— Ох, мы и побегали за тобой, дружище, — даже как-то по-приятельски расплылся он в улыбке, рассматривая меня.

Учитывая, что доступ к нему был заблокирован, я догадался о его принадлежности к посвященным клана.

Катерина прошла за свой стол и села за него. Подойдя к ней ближе, я остолбенел. В кресле сидела еще одна Катерина. Она была в полной отключке. Доступ к ней блокировался, но я почему-то сразу почувствовал, — это и есть настоящая Катерина.

Но если она Катерина, то с кем я катался к Мастеру?!

— Кто вы? — спросил я изумленно у сидевшего в облике Катерины человека.

— Я Аарон, — улыбнувшись, ответил образ. Внешность стала на глазах преображаться, и вот уже передо мной сидел темноволосый молодой парень с приятными чертами лица. — Ну, что же, все подельники в сборе. Не успела Катерина и месяца пробыть в должности наместницы и, пользуясь положением, уже попыталась найти способ от нас сбежать, — сказал он игриво, скорее посвященному, чем мне.

После разговора с Мастером второй шок подряд был, пожалуй, уже слишком. Хотя… Если бы не встреча с Савватием, я бы, конечно, переживал по этому поводу, даже не то слово. Для меня это бы стало потрясением. А так… Может, даже и к лучшему, что так все обернулось. Сам бы я еще долго не решился избавиться от перстня и вернуться в обычный людской мир. Но как бы то ни было, тот факт, что я поймался так легко, меня разозлило.

Мог бы и догадаться…

На Катерине не было перстня, но на груди висел трилистник, оберегавший к ней доступ. Запрокинув голову немного назад, она была где-то далеко в забытье и тяжело дышала.

— Что с ней? — спросил я у Аарона.

— Спит глубоким сном, — пожал он плечами. — Кстати, а что ты так за нее волнуешься? Тебя она не собиралась жалеть. Если бы ты не справился и не нашел закрытого Мастера, она бы тебя попросту убила, — видя мое удивление, он дополнил: — Что тебя так удивляет? Воган Пирс увидел в тебе потенциал и проявил милость, сделав тебе предложение, которое ты отверг и сбежал. На что ты еще рассчитывал?

— Но она мне говорила…

— Конечно, говорила. Зачем ей потом бегать по городу и тебя ловить? Она так сказала, чтобы ты сам ей потом сдался, посулив карьеру в клане. Она все спланировала на несколько ходов вперед и запустила свою каверзную игру. На всякий случай, чтобы обезопасить себя, она даже позволила стереть ей память. Все было идеальным, но планы — одно, а их воплощение — другое. Вместо того чтобы по-тихому скрыться из квартиры, как было предусмотрено, ты убежал шумно и с перевоплощением в ворону, да еще и на виду толпы наших людей. Это означало, что ты уже умудрился заполучить Продвинутый уровень, а это уже серьезно. Поимка бестолкового игрока, которому невесть откуда достался перстень, приняла иной характер. Случайные игроки — это обычное явление, и ни у кого бы в клане не возникло вопросов к Катерине. Подумаешь, поимка очередного игрока затянулась. Бывает и такое. Когда же стало известно о твоем Продвинутом уровне, нужно было предпринимать немедленные и чрезвычайные меры, поэтому Мастер и послал нас. Признаться, Катерине удалось и меня вокруг пальца обвести. Мы несколько с ней дружны и иногда сближаемся. Я воспользовался отсутствием у нее трилистника в эти минуты и поковырялся в ее воспоминаниях. У меня не осталось к ней вопросов. Я тоже поверил и доверял ей дальше, пока вчера не появился в твоей квартире. Там уже все оказалось подчищенным от воспоминаний, кроме одного — она забыла о твоих фотографиях. Именно благодаря снимку, который я взял с собой, все и было раскрыто. Катерина думала, что только у нее есть твоя фотография, и никто не догадается взять одну себе. В этом она и прокололась. Когда она убедила тебя снять трилистник, я уже мог следить за тобой. Таким образом, поняв о ее игре, я не стал вам мешать какое-то время. Но из-за смерти Вогана Пирса игры закончились… В принципе, тебе можно особо не серчать на Катерину. Если посмотреть иначе, то она дала тебе возможность реально закончить игру, пусть и потрудившись. Так что ты правильно беспокоишься о ней. Никто другой из посвященных клана не стал бы так рисковать и выдумывать хитроумные планы, а просто выполнил бы приказ Мастера и доставил тебя к нему. А дальше служба длиною в три сотни лет вместе с ее тяготами и лишениями.

— И что вы намереваетесь дальше сделать? — отходя от первичного шока, спросил я. Мало того, что Катерина все это время использовала меня, теперь, как я понял, еще и Аарон решил мною воспользоваться.

— Я не питаю глупых иллюзий по поводу выхода. Я предпочитаю остаться в игре. На самом деле здесь неплохо. А имея перстень и соответствующий уровень можно весьма хорошо устроиться. Зачем мне сдался этот глупый мир с его высоконравственностью? Нет, это не для меня. Мы люди, нам нужно иногда грешить. Это приятно и доставляет массу удовольствий. А там что мне делать? Все время соблюдать нормы приличия? Да и кем я там буду? Начинать жить заново? Нет уж…

— А что будет с… — хотел сказать «нами» и, посмотрев на Катерину, осекся.

— Сейчас ты снимешь свой перстень и положишь мне на стол, а дальше… — он посмотрел на входящих в кабинет посвященных и, сделав паузу, дополнил: — мы уже вместе решим, что делать с вами обоими.

Кабинет заполнился десятком мужчин, смотревших на меня изучающе. Доступ к ним блокировался, и я не мог о них ничего узнать, кроме, скорее всего, обманчивого внешнего вида — апполоны все, как на подбор. Навряд ли это были их истинные формы. Наверняка поковырялись в себе и создали из себя идеалов.

— Не заставляй меня ждать, — поторопил Аарон, чтобы я снял перстень. — А трилистник пусть пока остается на тебе.

Я стоял посреди логова охотников, среди десятка посвященных, имеющих перстни и трилистники. Похоже, моя игра действительно закончилась. Стянув с пальца перстень, я положил его на стол. Вся яркость и эффекты, даруемые артефактом, померкли.

Аарон, встав из-за стола, быстро подошел к Катерине и снял с нее трилистник. Она стала пробуждаться.

— Надеюсь, приснилось что-то хорошее, — съязвил Аарон, смотря на нее. Вернув трилистник ей на грудь, он вернулся за стол.

Катерина открыла глаза и первое, что увидела — это меня, стоящего у стола. Испуганно она пробежала глазами по остальным. Чувствовалось, что ее параметр здоровья был не в порядке и явно слишком занижен. Скорее всего, ее мучила слабость. Моргая тяжелыми веками, она силилась понять, что здесь происходит.

— Итак, дело сделано, — торжественно начал Аарон, обращаясь к посвященным. — Игрок выловлен, предатель в наших рядах распознан и тоже пойман. Как оказалось, наместница Катерина помогала ему все это время. Надеялись найти выход из игры. Вот почему мы никак не могли его поймать.

— Раз игрок пойман, нужно быстрее возвращаться домой… — начал было говорить один из посвященных.

— Это важное событие, но есть кое-что куда важнее, — перебил его Аарон. — Как вы знаете, минувшей ночью произошло большое несчастье — не стало нашего лидера Вогана Пирса. Грядут трудные времена. Непонятно, кто теперь станет во главе клана.

— Уже известно, кто его убил? — спросил еще один из посвященных.

— Из-за этого игрока, — Аарон недовольно посмотрел на меня, — у других кланов возникли к нашему лидеру претензии — идеальное время для устранения Вогана, ибо существенно расширяет круг заинтересованных. Это мог совершить чей-то другой клан или несколько кланов вместе, тем самым покончив с нами, чтобы разделить между собой нашу зону влияния. Я не исключаю старшего сына, который мог желать побыстрее взять бразды правления на себя, равно как и младшего. Я бы не стал торопиться. Мы в преддверии противостояния между братьями за лидерство. Пока оно не закончится, наш клан в глазах соседей существует, по сути, формально. Пока нет лидера, все клятвы больше не действительны, а это означает нашу в некотором роде свободу. Мы вольны делать, что заблагорассудится. Старшего сына Вогана я не вижу во главе, и вы все сами знаете причины. Он не лидер. У него нет для этого властных качеств. С младшим все еще хуже: с его хищнической натурой, если он возглавит клан, мы обречены постоянно с кем-нибудь вести противоборство, да и внутри клана будет неспокойно.

— Я только что узнал, оба сына Вогана Пирса заявили о своих правах возглавить наш клан и оба уже обзавелись сторонниками, — вмешался по виду самый старший из посвященных.

— О, как все разворачивается… Спасибо, Марик. Ты, как всегда, более всех осведомлен. Поздравляю всех нас! Значит, противостояние внутри уже началось.

— И что ты предлагаешь? — спросил Марик.

— Я предлагаю собственную кандидатуру в лидеры. Если вы меня поддержите, то из чуть более сотни посвященных клана нас уже будет вместе с тобой, Марик, одиннадцать. Уверен, нам удастся пополнить ряды, по меньшей мере, в два раза уже сегодня. Мы можем взять нейтралитет, пока братья воют, и заниматься укреплением своих рядов дальше, а когда они ослабнут, то покончим с ними поочередно, начиная с младшего.

— Аарон прав! Это единственное правильное решение, которое поможет нам сохранить наш клан и уберечь нас от истребления соседями, — поддержал Борислав.

— Но ты не Мастер, чтобы возглавить клан!

— За это, Марик, не беспокойся. Я заполучу этот уровень. Ну, так что?

В наступившей тишине до меня стало доходить происходящее. Быстро поняв, чего мы ищем, Аарон дал нам время закончить работу и узнать способ получения последнего уровня. Теперь, пользуясь смертью Вогана Пирса, он затеял интригу по захвату лидерства клана. А чтобы остальные не считали нас с Катериной и ничего не заподозрили, оставил на нас трилистники.

Значит, затеял игру… Что ж, похоже, не все так плохо, и у меня есть шанс выпутаться из этой передряги. Если я решусь стереть себе память и остаться в игре, то это должно стать моим выбором, а не действием по принуждению того, кто меня поймал.

Глава 20

Наступившую тишину неожиданно нарушила Катерина:

— Есть два наследника. Кто-то из них должен возглавить клан. Если братья не договорятся, нужно поддержать старшего. Он перворожденный. Это будет правильно воспринято всеми. И соседями, и советом Мастеров. Когда на похороны прибудут Мастера, новый лидер должен будет их встречать, — тихим, ослабленным голосом говорила она. Было видно, что речь ей дается с трудом. — Если в ближайшие дни не будет выбран лидер, мы увязнем во внутренних распрях, которые очень быстро перерастут в активное противоборство. Твоя идея сведет в могилу наши надежды на мирный исход этого противостояния. Тогда братья уже не договорятся. Наш клан в лучшем случае распадется, а в худшем погрязнет в кровопролитии друг с другом. Создания новых кланов никто не жаждет. Мы не сможем в этом случае рассчитывать на поддержку в совете Мастеров. И тогда с нами окончательно будет покончено. Соседи расправятся с нами по отдельности. Погибнут все… Я так и знала, уйдет Воган, и нам конец…

— Предательница пытается давать нам наставления, — усмехнулся Аарон.

— Катерина права. Твоя затея нас всех погубит. Если мы отделимся, то первыми станем жертвами соседних кланов и обоих братьев. Мы вообще будем рассматриваться как одиночки.

— Марик, перестань сомневаться! Ничего такого не будет. Я стану лидером нашего нового клана, и у меня будет уровень Мастера. Так что будут выполнены все формальности. Я договорюсь с соседними кланами. Не сомневаюсь, что нас поддержат. Чем иметь дело с империей, соседям выгоднее, чтобы мы раскололись на части. Мы заберем этот город себе и сделаем его нашей сферой влияния. Вначале укрепим свои ряды, а после приступим к поглощению сыновей Пирса.

— Аарон прав! Сыновья Вогана ни на что не способны! Нам нужен новый лидер! — вновь поддержал его Борислав. — Даже если прямо сейчас нас не поддержит весь клан, то стоит нам начать, и к нам переметнутся остальные.

Я в шоке смотрел на них, ведь из того, что мне было уже известно, Мастер просто так не мог появиться. Его должен был посвятить в это другой Мастер. Не говоря о создании нового клана, учитывая постоянно идущую между ними грызню. А тут столько уверенности. Неужели посвященные сами этого не знают?!

— Другие кланы никогда не поддержат тебя! Зачем им допускать создание нового клана?! — вновь вмешалась Катерина. — Тем более, клан, возглавляемый выскочкой…

— Еще слово, и ты станешь немой, — процедил сквозь зубы Аарон. Он с отчаянием посмотрел на посвященных. Выйдя из-за стола, он вновь обратился к ним: — Если вы меня поддержите, срок службы для вас будет десять лет, и после вы все покинете игру. Я это вам всем обещаю. Ну, как, идет?!

— Он уже договорился с соседними кланами, и ему пообещали поддержку… — вслух начал было я озвучивать осенившую меня мысль.

Аарон с такой яростью взглянул на меня, готовый прямо сейчас на меня наброситься, что я невольно шагнул назад и приготовился к наихудшему развитию ситуации.

— Я поддерживаю тебя, Аарон! — вскрикнул Марик, перебив меня. — Ты прав, это хороший план и щедрое предложение. Кто еще согласен вступить в наш новый клан?!

— Я за Аарона! — поддержал призыв Борислав.

Гнев тотчас испарился с лика Аарона. С изумлением он посмотрел на Марика и, почувствовав его поддержку, с надеждой оглядел других посвященных. В отличие от двух согласных, остальные не спешили вставать на сторону самовыдвиженца.

— Смелее, черт бы вас подрал! Я обещаю всем, кто меня поддержит…

Он не успел договорить, как стоявший рядом с ним Марик с такой силой ударил его кулаком в лицо, что, пролетев несколько метров, Аарон буквально впечатался в стену. Следующий удар пришелся под дых, заставив тело скрючиться. Схватив кисть Аарона так, что та аж захрустела, Марик стянул с его пальца перстень стража.

Рухнув на колени, Аарон попытался восстановить дыхание. Удар пришелся по большей части на низ лица. Тяжело хрипя, он с жадностью глотал разбитыми губами воздух.

— Ты допустил только одну ошибку, сказав, что со всеми договоришься. Даже новенький игрок понял — ты уже с ними договорился, прежде чем с нами затеял разговор. А зачем, спрашивается, нашим соседям разговаривать с тобой, признавать тебя и наш будущий клан?

— Вы все знаете… Вогану оставалось пять лет… Дальше началось бы противостояние между его сыновьями… Они будут воевать не сами по себе, а с помощью нас! Нашими руками и нашими жизнями! — хрипел Аарон. — Я оказался прав! Не успел их отец умереть, и они начали войну.

— С чего это ты решил? — засмеялся Марик.

— Ты же сам только что сказал!

— Я сказал, что оба сына Вогана завили о своих правах. Они договорились между собой о голосовании и призвали домой весь клан. За кого большая часть проголосует, тот нас и возглавит. Проигравший покинет игру либо уйдет в закрытые Мастера. Так что ты прогадал. Как ты предал нас, мы и сами узнаем, попробуй нас убедить и расскажи, почему ты так поступил, чтобы мы хотя бы поняли твой поступок. Ты сам знаешь, смерть еще очень нескоро может придти, а муки будут казаться вечными.

Аарон смотрел на Марика безумными глазами. В них было столько всего, от изумления до отчаяния. Только что, буквально минуту назад, он был почти лидером нового клана, Мастером, вершителем и решателем этой игровой реальности, а сейчас все рушилось до основания. Прямо здесь и прямо сейчас. При этом без какой-либо надежды на иной исход. Единственное, что Аарону сейчас оставалось, так это как-то договориться о снисхождении, чтобы избавить себя от долгих мучений.

Мой перстень продолжал одиноко лежать на столе, сейчас был самый удобный момент воспользоваться суетой. На всякий случай я окинул взглядом посвященных. Общее внимание было приковано к Аарону. Единственным исключением стал Борислав. Пользуясь суматохой, он нацелился улизнуть и пятился к двери.

— Он с ним заодно! — закричал я, показав на него пальцем.

Все обернулись на Борислава и застали его врасплох у открытой двери. Ему не хватило всего пары секунд и пары метров, чтобы незаметно сбежать. Оставаться здесь он явно не намеревался.

Борислав ринулся к выходу. Вслед за ним кинулись пятеро посвященных. Я взял свой перстень и надел на палец.

— Дай, пожалуйста, и мой. Он в столе, вверху, — попросила Катерина, заметив мою самостоятельность.

Обойдя стол, я выдвинул верхний ящик. Среди нескольких бумаг лежал перстень и моя еще школьная фотография, сделанная на мыльницу в старших классах. Я сложил ее и положил в карман, а перстень отдал Катерине.

Марик обернулся и посмотрел на нас с Катериной. Потом на мой перстень. Думал, что-нибудь мне скажет, но к счастью, он промолчал. По-видимому, в его глазах я перешел в разряд союзников. Во всяком случае, такое можно было расценить не иначе как добрый знак.

Убежавшие за Бориславом посвященные шумной толпой вернулись в кабинет. Один из них держал за холку черную здоровенную крысу. Та отчаянно визжала и брыкалась.

— Уже перстень с нее содрали вместе с лапой, теперь бы найти у нее трилистник… — с азартом комментировал один из посвященных.

— Не трогайте трилистники! — вмешалась Катерина. Надев перстень и восстановив здоровье, она, по-видимому, уже привела себя в порядок. — Мы еще не выяснили, кто за ними стоит…

— Это правильно, — поддержал Марик. — Пусть пока оба будут для всех закрытыми.

— Ай! Вот же зараза! — завопил посвященный, державший за холку крысу.

Той все-таки удалось извернуться и укусить его за руку. Получив тут же по лбу, крыса, тем не менее, не оставляла надежды освободиться и продолжала отчаянно извиваться.

— Отнесите ее на кухню. В какую-нибудь кастрюлю посадите или ведро, — посоветовала Катерина.

Державший крысу парень последовал ее совету. Двое посвященных последовали за ним на всякий случай.

— Ну, что, Аарон, что молчишь? Мы ждем. Или ты думаешь, мы забыли о тебе? — обратился к нему Марик.

Тот, сидя на полу и запрокинув голову кверху, держался за сломанный нос, борясь с открывшимся кровотечением.

— Я узнал, что Катерина затеяла свою интригу с этим игроком, чтобы раздобыть секрет получения уровня Мастера. Они нашли закрытого Мастера. Я решил воспользоваться. Этот игрок и его выходки не на шутку разозлили не только Вогана, но и всех соседей. Это был шанс.

— И ты решился им воспользоваться… На тебе на время операции по поимке игрока был трилистник, и ты знал, что Воган Пирс ни о чем не узнает… — размышлял вслух Марик.

— А как иначе?! Такая возможность бывает раз в жизни! Я призвал Дира Маруха и предложил ему свой план в обмен на покровительство. Он дал мне согласие на поддержку. Кроме этого пообещал поддержку еще, по меньшей мере, двух кланов, если у меня все получится. Три голоса поддержки достаточно для признания нового клана и входа в совет Мастеров.

— И каков был план? — спросил Марик, убрав свой гнев и придав голосу деловой тон.

— Дир Марух должен был покончить с Воганом Пирсом. Я не знаю, как это ему удалось. Он не говорил. Я же должен был уговорить вас и еще скольких смогу посвященных. Я организую клан и становлюсь лидером. Этот город должен был быть наш.

— Хорошо, мы бы пошли за тобой, заявили о новом клане и забрали в виде своей части этот город, но какой от этого прок Маруху? Зачем ему было с этим затеваться?

— Всем нужно, чтобы у нас началась грызня между собой. Если бы вы пошли за мной, сыновья Вогана это просто так не спустили. Между нами началась бы война. В этом случае вмешались бы Марух и остальные кланы. Все, кто не вошел в наш новый клан, были бы обречены. А все мы остались бы, пусть и в небольшой, но своей зоне влияния.

— Мы столетиями расширяли нашу сферу влияния, покончили с десятками мелких кланов и взяли под свой контроль громадную территорию, а ты так просто все сдал? Этот город даже не десятая часть! Двадцатая! Всего пять процентов!

— Как вы не понимаете?! Я бы вас всех сохранил! Все равно сыновьям не справиться. Договорятся они или нет. Рано или поздно, но нашему клану конец! Любая империя достигает пика своего развития, а после рассыпается. Наш пик уже пройден. Мы все обречены! Одумайтесь, пока не поздно! Я еще могу все…

— Ты так и не понял. Сила клана не только в Мастере, но и в его опоре. Свита делает своего короля. Когда Мастеру есть на кого положиться, такой клан обретает силу. Мы выберем из сыновей Вогана нового лидера. Каким он будет, не столь важно. Самое главное — мы сильные, а с нами и наш Мастер обретет силу, — сказал Марик скорее с сочувствием. Они знали друг друга уже много лет, и сейчас, возможно когда-то дружеским отношениям, пришел конец. — Кто эта крыса?

— Это человек Маруха. Он дал его мне в помощь. И чтобы он помог убедить вас.

— А что с Бориславом?

— Его больше нет…

— Ты его убил? — в гневе спросил Марик.

— Так приказал Марух… — Аарон насупился и опустил голову. — Потому что он был самым молодым. С ним было легче справиться. Мне нужна была помощь, чтобы собрать сторонников.

Его слова тронули всех. Точно так же он мог поступить с каждым из них.

— Вот именно — приказал. И ты хотел после этого стать Мастером и лидером клана?! — ухмыльнулся Марик.

— Марик, вам нужно спешить домой. О неудаче Аарона скоро будет известно. Нужно быстрее выбрать лидера. Клану нужно сейчас единство и сплоченность под новым началом. Тогда удастся потушить огонь, зажженный Аароном, это утихомирит пыл соседей, — вмешалась Катерина.

— А ты? Если ты пойдешь с нами после того, как будет выбран новый лидер, он будет решать по тебе. Будешь с нами и тогда сможешь рассчитывать на снисхождение, — Марик перевел взгляд на меня. — Да и у тебя тогда, думаю, появится шанс присоединиться к нашему клану.

Катерина посмотрела на меня и ответила за нас обоих:

— Мы лучше останемся здесь…

— Вы все-таки нашли способ выхода из игры?

— Нет… — ответил я смущенно. Врать, глядя в глаза, совсем не мой конек.

— А если снять трилистник? — спросил Марик и с ухмылкой вздернул брови. — Кого ты хочешь обмануть? Аарон вполне ясно сказал, что вы искали закрытого Мастера, и убеждал нас, что у него в ближайшее время появится уровень.

Хоть Савватий с меня и не брал слова, что я о нашем разговоре никому не расскажу, но я посчитал за лучшее не говорить об этом. Вот только и тупо молчать было нельзя.

— Мы нашли закрытого Мастера, и я с ним встретился, но после этой встречи желание покинуть игру у меня пропало. Честно признаться, я больше теперь склоняюсь стереть у себя все воспоминания касаемо последнего месяца жизни и продолжить ту жизнь, что была раньше. Мир Создателей не такой, каким мы его себе представляли. Он хуже, намного хуже этого, поэтому Мастера, получив свой статус, предпочитают остаться в этом мире.

— Значит, не зря ходят такие слухи, — озадачился Марик.

— Ты уже слышал об этом? — удивилась Катерина

— Как-то ловили закрытого Мастера, и он признался, что согласен стереть себе память, лишь бы не покидать игру. Я тогда подумал, что он спятил.

— Ну, а как можно получить уровень? — спросил один из посвященных.

— Если не хочешь покинуть игру, то и незачем тебе знать этот способ. Для обретения этого уровня необходимо, чтобы его дал именно Мастер. В противном случае, другие Мастера предпримут меры для твоего устранения, — ответил задумчиво Марик. — Мне оставалось три года. Теперь даже и не знаю, стоит ли мне становиться Мастером и покидать игру… Ну, а что он конкретно говорил о мире Создателей?

— Он не знает этого наверняка. Никто не знает.

— Получается, мы уходим в никуда…

— Меня призывает Джером Пирс, — взволнованно произнесла Катерина. — Что мне делать?

— Ответь.

Перед нами появилось бирюзовое сияние, которое сформировало образ молодого человека, по обыкновению хорошо сложенного. Будто не замечая никого из нас, он прохаживался взад-вперед где-то у себя, проходя сквозь то одного, то другого посвященного. Те, проявив должное уважение, отошли в сторону и все слегка поклонились.

— Катерина, что там у вас происходит?

— Все хорошо… — ответила она и посмотрела на меня, но тут же спохватилась. — Только что пресекли действия Аарона. Он стал всех склонять на свою сторону и хотел создать свой собственный клан…

— Что?! Он с ума, что ли, сошел?! — только сейчас он остановился и оглядел всех присутствующих. Подойдя к Аарону, скривился. — Вот же тварь!

— Оказывается, он действовал не один. С ним был сообщник. Они умертвили Борислава и действовали в интересах…

— Все понятно! Одни крысы почуяли опасность и стали разбегаться, другие возомнили себя не пойми кем. С предателем покончить немедленно, и все срочно возвращайтесь… А это еще кто?!

Бирюзовый образ вылупился на меня.

— Это тот самый игрок… — сконфуженно ответила Катерина.

— И с ним тоже покончите и срочно. Я повторяю — срочно! Сейчас же! Немедленно все возвращайтесь! Я ясно выразился? — образ оглядел всех.

— Да, мы поняли…

— Мастера Дир Марух, Авер Дрейс и Ивон Шоос объявили нам войну. Они убили уже восемь посвященных. Еще двадцать наших людей, только узнав об этом, сбежали. И я уже предполагаю, что к кому-то из наших врагов. Поэтому срочно возвращайтесь домой. Если почувствуешь, что кто-то еще вздумает покинуть наши ряды или решил предать нас, убей любого.

Бирюзовый образ исчез.

В наступившей тишине никто не решился начать разговор.

— Теперь меня призывает Коун Пирс, — скривился Марик.

Бирюзовое сияние сформировало на этот раз образ молодого человека, сидевшего за столом. Положив руки локтями на стол и упершись в них подбородком, он пребывал, по всей вероятности, в задумчивости.

— А, вы все собрались… Очень хорошо. Как обстоит дело с поимкой игрока?

— Он пойман, вот он стоит, — ответил Марик, показав на меня.

— Очень хорошо. Тогда, Катерина, держите его пока у себя до особых распоряжений. А вы, Марик, и все посвященные возвращайтесь домой.

— Коун, мы только что говорили с Джеромом. Он сказал о начале войны с тремя кланами Мастеров.

— Джером, как всегда, преувеличивает. Кланы выдвинули нам претензии по поводу затянувшейся поимки очередного игрока. Не более. Брат слишком горячий в принятии решений.

— А как же с восемью убитыми? Двумя десятками сбежавшими посвященными?

— Марик, не стоит драматизировать. Мы разбираемся с этим вопросом и все выясним. Пока все остается по-прежнему: наместники находятся на своих территориях и продолжают нести службу в обычном режиме. Точнее, в усиленном, учитывая обстоятельства. Все остальные призываются домой для голосования. Кстати, Катерина передадите свой голос с Мариком или с кем-нибудь из посвященных, кому доверяете. Все должны появиться к завтрашнему вечеру. Утром послезавтра начнется похоронная процедура, и мне нужно предстать перед съехавшимися Мастерами в качестве нового лидера клана.

Закончив говорить, бирюзовый образ исчез. Снова наступила тишина.

— Два идиота! Ну, что я вам говорил?! — подал голос Аарон. — Младший хоть посмышленее. Сразу сообразил, что к чему. А до старшего, по всей вероятности, еще не дошло, что случилось. Похорон он ждет, чтобы предстать перед Мастерами в новом качестве. Раз кланы начали зачистку и убили восьмерых, то это война! Никто на похороны не приедет. Наш теперь уже бывший клан списан подчистую. В ближайшие дни произойдет зачистка всех. А после соседи примутся делить нашу сферу влияния. Это конец!

— Заткнись уже… Нужно собираться в дорогу, — скомандовал Марик посвященным.

Схватив Аарона за шкирку, он потащил пленного на выход из кабинета. Посвященные последовали за ним. В кабинете остались только мы с Катериной. Впервые за сегодняшний день она посмотрела на меня и улыбнулась. Однако после россказней Аарона улыбаться ей в ответ у меня желания не было.

Глава 21

— Тимофей, все сложилось как нельзя лучше, но я вижу, ты почему-то не рад. Что случилось? — озабоченно спросила Катерина.

— Ты все это время использовала меня…

— Я?! Использовала?! Я попыталась… Мы попытались преодолеть невозможное! Преодолеть самих себя и найти кратчайший путь для выхода из игры. И у нас получилось!

— Да, получилось… Аарон рассказал мне о твоих планах. Если бы у нас не получилось, то ты должна была выйти сухой из этой игры, а меня ждало бы беспамятство.

— Или триста лет службы на Вогана Пирса и его клан. Не забывай об этом. Но и я рисковала. Причем намного больше твоего. В случае провала псу под хвост ушли бы два с половиной столетия моей службы… Ты даже не можешь себе представить, как это долго, и чего мне стоили эти годы…

— Я все понимаю, но почему ты сразу мне не сказала, что это билет в один конец?!

— Ты сам знаешь…

— Если бы наша затея не получилась, то я должен был вернуться к тебе. Тогда бы ты не пострадала. А меня в любом случае ждало стирание памяти. Ты боялась, что, если я это буду знать, то так просто не приму поражение и буду пытаться сбежать. В этом случае могла пострадать и ты, — констатировал я очевидность. — С другой стороны, Аарон прав, я должен быть тебе благодарен. Любой другой из вашего клана не стал бы заморачиваться с этой интригой и выполнил бы приказ Мастера.

— Рада, что ты это понимаешь. Однако же не только я склонна к игре, получается, и сам Аарон, когда ему выпал шанс провернуть свою интрижку, тоже поддался соблазну.

— Вот только он, как я понял, затеял слишком большую для себя игру, которая оказалась ему не по плечу.

— Да уж… Но, тем не менее, возвращаясь к нам, меня удивляет твоя реакция. Я, было, подумала, ты играешь перед посвященными, но и сейчас, когда мы одни, я не вижу в тебе радости, ведь у нас все получилось, и нас ждет выход из этой игровой реальности.

— Я не обманывал, говоря, что за пределами игры нас ничего хорошего не ждет. Я все больше склоняюсь к тому, чтобы остаться здесь. Даже больше. Думаю, будет лучше просто стереть все воспоминания с того момента, как я нашел этот перстень. Понимаю, мне не вернуться в свою прошлую жизнь, придется начинать как-то новую.

— Ты в своем уме?! Мы столько к этому стремились!

— Да! Стремились! Но если дальше нас ждет тупик!

— Значит, пусть так и будет! Принимая решение сейчас, когда ты уже обо всем знаешь, дальше оставаться в игре — это абсурд! Ты попросту делаешь себе отсрочку перед неизбежным. Ты сам сказал, что никто из Мастеров наверняка ничего не знает о мире Cоздателей. Игра — это теперь прошлое для нас. Нет смысла топтаться на месте и, тем более, не бросаться назад, стирая себе память, а идти дальше, вперед, и будь что будет.

— Даже зная, что там обрыв?!

— Там не обрыв, а неизвестность. Лучше уж шагнуть туда, чем продолжать оставаться в игре. Меня здесь ничто больше не держит. Насколько мне известно, и тебя тоже. Я понимаю, закрытый Мастер заразил тебя своим пессимизмом. Выбрось весь этот мусор и еще раз взгляни на вещи… Подними, в конце концов, свое настроение принудительно, это поможет посмотреть на вещи другими глазами. Позитивными, что ли. И ты увидишь…

Она не успела договорить, как двери открылись, и в кабинет вернулся Марик.

— Все посвященные уже почти собрались. Мы убываем домой. Катерина, хоть Коун и дал тебе распоряжение оставаться здесь, но будет лучше, если ты поедешь вместе с нами. После выбора нового главы клана возникнет вопрос по тебе и всей этой ситуации, что случилась в твоем городе. Ты сможешь лично это обсудить с новым лидером. Останешься и, боюсь, попадешь в немилость, — оторвав взгляд от нее, он переключился на меня. — Сейчас клану как никогда нужна свежая кровь, так что если ты поедешь с нами, думаю, у тебя есть шанс войти в наши ряды.

— Марик, мы все решили, — ответила за нас двоих Катерина. — Мы покинем игру. Пусть там нас ничего хорошего не ждет, пусть так, но мы здесь не останемся.

— Ну, что ж… не стану вам мешать. У меня нет на это ни прав, ни желания. Пока не избран новый глава клана, у вас есть время, так что поторопитесь. Боюсь, первым распоряжением нового главы будет ваша поимка. И еще… раз ты решилась нас покинуть, то я не могу оставить город без присмотра. Выберу и оставлю кого-нибудь из посвященных, чтобы он временно исполнял роль наместника.

Он развернулся и направился к выходу. Остановившись, в дверях, Марик обернулся.

— Удачи вам.

— Спасибо, — ответила Катерина. Чувствовалось, что одним этим словом она благодарит и прощается с ним навсегда.

Марик закрыл за собой дверь. Катерина подошла к окну и посмотрела вниз.

— Все разъезжаются. Еще немного, и мы здесь останемся одни. Я отрезала для нас все другие пути.

Подойдя к креслу у письменного стола, я плюхнулся в него, голову заполнили размышления. Откровения Савватия о мире Создателей были слишком шокирующими. Когда я вышел от него, мне казалось, лучшим решением будет свернуть с выбранной дороги, по которой все это время я шел, стереть себе память и продолжить жить в игре. Но сейчас, услышав Катерину, я понял глупость такой затеи. Дальнейшая жизнь в игре станет пустым времяпрепровождением. Даже хуже. Если Мастера ограничены тысячелетней жизнью, после чего они осознанно уходят в мир Создателей, то для меня это будет, можно сказать, бесконечность из постоянных перерождений.

Шанс, который волей случая мне был дан, навряд ли выдастся еще когда-нибудь. Я никогда больше не узнаю и малой части того, что мне сейчас известно, не говоря о повторном обретении перстня. Войду я в клан и приму участие в их войне или сотру себе память и продолжу жить в игре, что мне это дает в итоге? Ответ до безобразия прост — ничего. Лишь пустая трата времени и только.

Видя мои размышления, Катерина не стала мне мешать. Сев за стол напротив меня, она ждала, пока я созрею в своем решении. Не стал ее томить:

— Значит, пусть будет так, и мы вместе покинем игру.

— Ну, наконец, ты решился, — обрадовалась Катерина и, покопавшись в одном из ящиков стола, достала сверток. — После получения уровня Мастера нам потребуется привести свои характеристики в порядок. Как чувствовала, что они понадобятся. Это твои фотографии детей из интерната. Воган Пирс распорядился, и нам пришлось их вернуть в исходное состояние.

— То есть как?! — моему возмущению не было предела. Я даже в мыслях не мог допустить, что можно было так поступить с больными детьми.

— Это уже неважно. Если мы, будучи двумя Мастерами, вылечим всех детей и зафиксируем показатель здоровья, новый глава клана уже не сможет их вернуть в прежнее состояние. Для этого понадобится сразу три Мастера. Так что перед уходом из игры мы сможем оставить доброе дело.

— Хоть это радует… А как быть с моей репутацией? Я покидаю игру обвиненным во всех тяжких грехах начиная от убийств до кучи изнасилований. Моими фотографиями увешен весь город!

— Ну, это не проблема. Пока Марик не назначил в городе временного наместника, это пока что в моей власти.

Пока Катерина названивала по телефону и раздавала указания по снятию с меня клейма преступника, я подошел к окну. Внизу народ активно суетился. Марик, как истинный полководец, стоял на месте и раздавал указания бойцам и посвященным. Те грузились в машины и разъезжались.

— Вот и все. Пара часов и все команды сверху дойдут до низа. К вечеру с тебя снимут все подозрения. Больше нам здесь делать нечего. Поедем?

— Куда?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Если хочешь, поедем к тебе, чтобы напоследок ты побыл дома. Хоть я в этом городе и провела столько лет, но он для меня так и не стал родным. Мой прежний дом уже давно сравняли с землей. Там, наверное, камня на камне не осталось.

Когда мы покидали особняк, вокруг было непривычно безлюдно — посвященные и все охотники уже разъехались. Трое обычных мужиков в камуфляже стояли невдалеке кружком, болтая о чем-то меж собой. На площадке перед входом осталось два фирменных джипа. Мы сели в один из них. Быстро разогнавшись, Катерина поехала прочь от своего некогда дома, на прощание даже на него не взглянув.

Всю дорогу она молчала, да и мне нечего было сказать. Я никак не мог свыкнуться с мыслью, что еще немного, и вся эта жизнь для меня закончится. Я покину не только свой родной город, но и прежний мир навсегда, отчего алчно смотрел по сторонам, пытаясь запечатлеть напоследок эту реальность.

А тем временем, для всех в округе этот день был таким же, как все прежние. Кругом по тротуарам куда-то бежал народ, по дорогам спешили машины, да и сам город продолжал жить своей обыденной жизнью. Что-то строилось, улучшалось или разрушалось, чтобы на его месте построилось новое.

Когда мы въехали в мой родной двор, я почувствовал особый трепет. Здесь прошла вся моя жизнь с самого рождения. Все вокруг было не то, что знакомым, — родным. Никогда не задумывался, как мне это в действительности дорого. И лавочки в тени высоких деревьев, посаженных еще первыми жильцами дома, коими были мои родители, и спортплощадка с турниками, сделанными опять же силами жителей дома.

Катерина припарковала автомобиль на свободном месте и посмотрела на меня. Вероятно, в этот момент она почувствовала мою меланхолию. Я подождал, пока мимо нас пройдут соседи по дому, и вышел из машины. Подойдя к подъезду, я открыл дверь и…

— Как?! Тимофей?! Уже отсидел?! — изумилась Лошкина.

— Из тюрьмы сбежал! — изумилась вторая Лошкина.

Да откуда же вы на мою голову опять взялись?!

— Вышло небольшое недоразумение…

— Недоразумение?! Тимофей, да твоими фотографиями весь город обклеен!

— Ага! И в фас, и в профиль! — подтвердила вторая.

Тут до обеих, по-видимому, одновременно дошло, что меня не просто так ищут, а по подозрению в куче преступлений, и что я до жути опасен. Мигом побледнев, будто к ним сама смерть явилась, те ухватились за рты и принялись пятиться.

— Да я только от них! Задали пару вопросов и выпустили как невиновного… — попытался я хоть как-то оправдаться, но мои слова до них явно не доходили. Мозги оцепенели от страха и отказывались впитывать информацию, клубясь в порожденном фантазиями ужасе.

— Это правда. Тимофей оказался ни в чем не виновен, — вмешалась Катерина. — Поэтому все обвинения с него уже сняты. Он полностью реабилитирован и выпущен на свободу.

Вмешательство Катерины возымело действие, обе очнулись от сковавшего их ужаса.

— А как же это…

— Участковый!

— Да, участковый! Он в курсе?!

— А причем тут участковый?! Расследованиями особо опасных дел занимаются куда более важные органы, — продолжила Катерина, — и у них больше претензий к Тимофею нет.

— Важные органы… КГБ?.. — в один голос ахнули старушки.

— И они в том числе, — не моргнув глазом, говорила Катерина. — Всеми специальными органами Тимофею были заданы вопросы, и после этого с него были сняты обвинения.

— А кто же тогда преступник?! — снова в один голос вопросили старушки.

— Это была организованная группа преступников. К сожалению, все сбежали за границу. Но ничего, их и там скоро выловят.

Поняв, что обе старушки полностью поверили сказанному, Катерина глазами показала мне, мол, теперь все в порядке и можно уходить. Обойдя старушек, мы стали подниматься по ступенькам.

— Это же надо, Олигархи бегут из страны, теперь еще и преступники, тогда кто останется… — зашушукались Лошкины меж собой.

Дверь в мою квартиру оказалась заперта и опечатана. Сорвав бумажную бирку, я при помощи возможностей перстня открыл замок. Внутри оказался какой-то бедлам. Такое чувство, что по комнатам табун лошадей пронесся. Повсюду было раскидано все, что можно и нельзя. Из шкафов выгребли и тут же покидали на пол вещи и прочий находившийся там скарб. Он валялся вперемешку со всякой строительной трухой. В гостиной, на месте старой стены, превращенной мною в пыль, красовалась свежевыложенная кирпичная кладка.

— Похоже, не стоило сюда возвращаться… — первой нарушила молчание Катерина.

— Если покидать этот мир, то я хотел бы уйти отсюда. Пойдем на кухню, там вроде бы почище, заодно попьем чайку.

На кухне было не так загажено, но, тем не менее, бардак. Под ногами противно скрипели разлетевшиеся по квартире ошметки стены. Все, что находилось на полочках гарнитура, оказалось выпотрошено и скинуто в один угол. Упаковка с чаем была найдена именно в этой куче. Там же обнаружился и чайник. Пока я возился с приготовлением чая, Катерина стерла пыль со стола и стульев. Чайник закипел. Закинув в кружки пакетики с чаем, я залил их крутым кипятком. Погоняв ложечкой пакетик по чашкам, Катерина посмотрела на меня и таинственно улыбнулась.

— Я добавила в чай еще трав и остудила. Терпеть не могу пить кипяток.

— Сладкий. По-моему, это даже не сахар, а мед, — отпив, заметил я и поймал ее кивок.

— Так в чем секрет получения последнего уровня?

— Совсем забыл, нам же понадобятся младенцы. Наши души должны реально перейти в новые тела.

— А как же быть с душами младенцев?

— Необходимо, чтобы этот переход произошел в тот момент, когда младенец появляется на свет. Только с первым вздохом в него вселяется душа. Понадобится ее опередить.

— Выходит, нам нужны еще две женщины на сносях… Да уж…

— Закрытый Мастер говорил, что можно сделать этот переход и со взрослым человеком, но есть опасность, если что-то пойдет не так, то можно попасть в отстойник.

— А что, если мы перейдем друг в друга?!

— Ты в меня, а я в тебя?

— Да! Ведь мы оба не против поменяться телами.

— А если что-то пойдет не так?

— Тогда мы вернемся обратно в свои тела. Ты сам посуди, или мы сейчас уже сможем все это здесь проделать, или еще незнамо сколько времени уйдет на поиски рожениц. Да и к тому же меня, честно говоря, коробят все эти манипуляции с младенцами. Давай хотя бы попробуем, а?

Наконец, я услышал от Катерины то, что хотел услышать изначально. Ее предложение мне понравилось.

— Хорошо, давай.

Катерина отставила кружку с чаем и достала из свертка фотографии детей. Я запросил свои характеристики в части греховности. Все пункты были на своих местах под 0 % кроме двух. Если с чародейством в 1 % было все понятно, то откуда у меня добавились 2 % по ереси, я ума не мог приложить.

— Что у тебя с параметрами? У меня, как обычно, один процент по чародейству.

— А у меня ересь откуда-то взялась.

— Ну, правильно, ты ведь, впитав в себя богохульные мысли закрытого Мастера, столько об этом думал и еще смел вслух об этом рассуждать при посвященных. Создатели такого не приветствуют.

— Можно подумать, они прямо-таки ангелочки…

— Так, все, хватит рассуждать на эту тему, а то ересь поднимется еще выше.

Нам было достаточно исцелить пятерых детей, чтобы наши характеристики дошли до идеальных. Как только было все готово, Катерина взяла меня за руки и закрыла глаза. Я последовал ее примеру.

— Попытайся полностью расслабиться… Дыши ровно… Найди в темноте свое сознание. Представь его, ощути единым целым… — вела меня Катерина, будто уже проделывала это с собой не раз.

Я действительно ощутил себя как отдельное сознание в теле. Почувствовал небольшое головокружение. Казалось, еще миг, и сознание готово выпорхнуть из телесной оболочки.

— А что вы тут делаете? — раздался басок, словно из ниоткуда, заставивший все ощущения вмиг исчезнуть.

Мои глаза открылись и увидели в дверях Олега.

Да чтоб тебя! Откуда ты свалился?!

— Бабки сказали, что тебя выпустили, — начал было он, косясь на Катерину.

— Да, уже все обвинения сняты. Все оказалось просто чушью.

— Понятно… Вот ключи от твоей машины. Спасибо.

Олег положил ключи передо мной на стол. Я почувствовал недоверие к себе и даже враждебность с его стороны.

— Ты действительно поверил в мою виновность?

— Мошенничества — это еще понятно, но изнасилования…

— Олег, ты в своем уме?! Или ты меня не знаешь?! Какие изнасилования?!

— Кое-кому нужно было Тимофея поймать любыми способами, — вмешалась Катерина. — Поэтому и обвинили во всем, что только возможно. К счастью, обстоятельства изменились. Все в прошлом.

— Это из-за работы?

— Из-за, нее конечно.

— Никогда не думал, что у адвокатов может быть такой гемор. Хорошо, хоть обошлось.

Я взял ключи и протянул Олегу обратно.

— Возьми себе. Машина мне больше не нужна.

— Че, новую себе решил купить?

— Нет, просто… уезжаю. Машина мне больше не понадобится.

— Надолго уедешь?

— Навсегда… И еще, тетка ко мне скоро приедет. Ты помоги ей, если что будет нужно.

— Да без базара, — он непонимающими глазами посмотрел на меня, потом на Катерину. — И че, прям уедешь и больше никогда сюда не вернешься?

Его слова прозвучали, как дежавю. Я почувствовал, что уже слышал это от него когда-то. Проводил его до двери, и Олег протянул руку:

— Раз решил, то езжай. Если будет что-то нужно, свисти.

И снова эти слова прозвучали, как гром. Я отчетливо помнил, что уже слышал эти слова от Олега, но умом понимал, что этого не могло быть. Пожав руки, и похлопав друг друга по плечам, мы простились. Я закрыл за ним дверь, и на меня, как из рога изобилия, посыпались обрывки непонятных воспоминаний: мы прощаемся с Олегом в разных местах — в каких-то лачугах, в открытом поле. Каждый раз он представал передо мной разновозрастным, то с окладистой седой бородой, то совсем юным. Хоть возраст и менялся, но черты лица оставались прежними.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Катерина, подойдя ко мне и заботливо взяв меня за локоть.

— У меня такое чувство, что мы уже с Олегом прощались много раз…

— А, ну, это не страшно. Когда на Продвинутом уровне характеристики доходят до идеальных, нам открываются воспоминания о прежних жизнях. Выбрось это из головы. Прошлое тебе уже ни к чему. Вернемся на кухню и продолжим.

Сев поудобней за стол и снова взявшись за руки, мы закрыли глаза. Инструкции Катерины больше не понадобились. Я расслабился и стал глубоко дышать. Ощутив себя как отдельное сознание в теле, я попытался выйти из него. Несмотря на закрытые глаза, я буквально стал прозревать без их участия. Я видел все находившееся вокруг меня, даже то, что было за спиной. Рядом с Катериной стояла темная сущность. Скорее догадался, что это она и есть. Освободившись от тела, она ждала, когда я покину свое.

Мне не пришлось прилагать усилий, стоило подумать, и я выпорхнул наружу. Я буквально навис над своим телом, подобно облаку. Бестелесная сущность Катерины двинулось к моему оставленному телу. Словно ниоткуда вокруг стали появляться небольшого размера твари с крыльями, как у летучих мышей, и с ужасающими клыкастыми и рогатыми мордами. Они стали кружить вокруг нас, издавая звуки, похожие на рычание зверья.

Мое теперь уже бывшее тело очнулось.

— А ну, брысь отсюда! — взревела Катерина некогда моим голосом. Вскочив из-за стола, она подскочила к своему бывшему телу и обняла его руками. Твари, покружив немного, стали исчезать, пока не осталось ни одной. — Тимофей, давай уже, заканчивай, входи быстрей в мое тело, пока они снова не появились.

А я продолжал парить под потолком подобно облаку, изумляясь открывшейся возможности. Тело походило на воздух. Да я его, собственно, и не чувствовал вовсе. Мне отчего-то совсем не хотелось снова быть скованным телом. Хотелось и дальше так парить. На душе было удивительно спокойно и безмятежно.

Вдруг надо мной начала появляться не пойми откуда взявшаяся воронка. Она стала тянуться ко мне, или я к ней сам притягиваться. Где-то вдалеке виднелся яркий белый свет. Я стал погружаться в нее. Внутри она походила на тоннель, ведущий вверх. Мне подумалось, что может, все совсем не так, как принято считать у посвященных, и на самом деле мир Создателей именно там, за этим тоннелем. Мне до жути хотелось податься именно туда. Я не стал сдерживаться, да мне, собственно, и делать ничего было не нужно, меня буквально туда само затягивало.

— Тимофей! Ты куда?! Не поддавайся! Это ложный свет! — отчаянно закричала Катерина где-то позади. Ее голос был слышен уже как отголосок.

Меня начало охватывать блаженство. Стало так хорошо, так приятно. Несмотря на бестелесный облик, я буквально чувствовал тепло. Слышал какую-то красивую мелодию, доносившуюся до меня сверху. Свет в конце тоннеля все приближался и приближался. Я уже не плыл, я стремительно летел к нему, предвкушая попасть в райский мир Создателей. Все россказни Савватия теперь казались глупыми домыслами свихнувшегося от одиночества старца в обличии юнца.

Глава 22

Я продолжал лететь по тоннелю вверх. Вначале он казался небольшим, а на деле тянулся нескончаемо долго. Прежний мир теперь мне напоминал какое-то подземелье, из которого я, наконец, нашел выход. Лучезарный свет вверху был таким необыкновенным, совсем не походил на мирской свет солнца. Он был таким притягательно-пленяющим, что не оставлял сомнений — мир Создателей там, вверху, и остается еще немного, и я в него попаду.

— Тимофей! — снова послышался отчаянный крик Катерины. Чувствовалось, она кричала так громко, насколько позволяли силы, но до меня долетал ее надрывный тихий отголосок крика. — Я не могу тебе помочь! Если я брошу наши тела, твари их захватят! Борись! Слышишь?! Борись! Там ловушка!

А что, если это так и есть, наверху меня ждет очередная ловушка?!

Мысль, подобно искре, зажглась в моем сознании, заставив остановиться. Стоило это сделать, как сверху ко мне полетели какие-то белые клубки. Послышался шелест. Не сразу я разглядел устремившихся ко мне сверху белоснежных голубей. Они изнутри сияли светом. Долетев, голуби стали кружить вокруг, будто призывая меня продолжить полет наверх.

Раз так просто увидеть этот тоннель, то можно оставить его на потом, а сейчас вернуться к Катерине и закончить начатое с повышением уровня.

Я ринулся теперь обратно вниз. Голуби продолжали кружить вокруг меня. Пернатые создания, будто возмутившись моим поступком, принялись дружно курлыкать, призывая опомниться, загораживая собою путь назад. Моя бестелесная сущность без труда пролетала сквозь них. Не мог поручиться, что эти создания сами были материальными. Скорее всего, подобно мне, напоминали духов, но светлых и светящихся.

Не сразу, но постепенно их галдеж стал до ужаса противным. Я все сильнее пытался от них отделаться и оторваться подальше. Как только это мне удалось, сзади послышался звериный рык. Я оглянулся и ужаснулся. Теперь за мной летело полчище крылатых тварей. Лучезарный свет на том конце превратился в огненную клокочущую жижу.

В один миг такое перевоплощение в образах перевернуло не только мои воззрения, но понимание о моем направлении движения. Внизу был мир тварей, а вверху прежний мир, откуда продолжали доноситься крики Катерины, призывающие не поддаваться и бороться. До выхода из тоннеля оставалось совсем немного, когда твари сменили рык на голос:

— Ты пожалеешь, что отверг Царствие Света! Ты поплатишься за дерзость!

Но я их уже не слушал. Поняв, что чуть было не попал в очередную ловушку, я стремился во что бы то ни стало из нее выбраться. Вылетев из тоннеля, я пулей устремился к пустующему телу, которое Катерина продолжала прикрывать собой.

Я открыл глаза. Катерина с силой сжимала меня, смотря на воронку вверху потолка. По-видимому, твари действительно сторонились перстней. Кружась у выхода, они так и не решились к нам приблизиться.

«Вы прошли Продвинутый уровень»

«Вам присвоен уровень Мастера»

— У меня получилось! — воскликнул я.

— Какого черта ты подался этому соблазну?! Ты разве сразу не понял, что тебя чуть не утащили в отстойник?!

Катерина отпустила меня. Воронка вверху вместе с крылатыми тварями исчезла.

— Я подумал, что там и есть мир Создателей. Ты себе не представляешь! Он так манил!..

— Отстойник действует как магнит, он притягивает к себе сознания умерших. Думала, что уже тебя потеряла… Ну, давай продолжать.

— Подожди. Дай хоть придти в себя. Нужно перекурить. Что-то я разволновался слишком.

Я принялся бить себя машинально по карманам, и только сейчас дошло, что сижу в теле Катерины. Сев напротив, она криво ухмыльнулась и достала из кармана мои сигареты с зажигалкой. Я прикурил и стал осматривать себя.

— Снова я в твоем облике. И снова у меня что-то торчит, — засмеялся я, показав на груди.

— Не вздумай их трогать! Все! Хватит! Возвращаем себе прежние облики! — нарочито грозно вырвалось у нее.

Бирюзовая волна вернула Катерине ее облик, а мне — мой. После пережитого стресса мне хотелось немного расслабиться, посему с удовольствием травил новое тело сигаретным дымом, а Катерина, напротив, была нацелена на достижение конечной цели и даже этот перерыв провела с пользой.

— Ого! На новом уровне все характеристики греховности нам изначально взвинтили до 5 %. Надеюсь, нам хватит детей, чтобы привести параметры к идеальным.

— Я больше переживаю, чтобы этим детям снова в дальнейшем никто не навредил, — признался я, как-никак уже второй раз ими занимался.

— За это не переживай. Навряд ли из-за них будут собираться трое Мастеров. Поступим таким образом: разделим фотографии на две части, поднимем им здоровье и зафиксируем показатель, потом обменяемся стопочками и снова зафиксируем. Таким образом, игровая система зафиксирует обе команды. Кстати, давай и этих пятерых, что мы уже откорректировали, в общую кучу.

Катерина на глазок разделила стопку и выдала мне половину снимков.

— Слушай, а если мы зафиксируем их здоровье, оно же тогда, получается, у них никогда не опустится. Они станут фактически бессмертными на тысячелетие! — осенило вдруг меня.

— Но если мы этого не сделаем, любой Мастер сможет снова вернуть их в исходное состояние.

— Столько легенд ходит о людях, живших столетиями, почему бы нам не сотворить такое чудо?

— По сути, какая разница, десять жизней проживут или одну долгую? Если они смогут справиться со своими задачами, игровая система их все равно умертвит, равно, если наделают кучу грехов. Так что…

— Значит, фиксируем показатель, и нечего голову ломать.

С уровнем Мастера корректировать людей оказалось еще быстрее — цифры уже не бегали, до назначенной величины, а сразу перескакивали до нужной отметки. Спустя полчаса большая часть фотографий была позади.

— У меня все характеристики уже в норме, — отчиталась Катерина.

Я проверил свои.

— У меня пока еще нет, 1 % неправедности остался. Но мы же не можем бросить остальных?!

— Я не возражаю, продолжаем, — согласилась Катерина.

Спустя еще полчаса мы закончили работу. Пока я двигал по столу фотографии, в окошке, появившемся у меня перед глазами, замелькали картинки, где дети, до этого прикованные к кроватям и креслам, снова обрели здоровье. Кто-то из них пробовал вновь ходить, а кто-то уже носился по коридорам интерната и радостно визжал от счастья. Пожилые женщины из числа воспитательниц и медперсонала, всполошенные, бегали за ними и крестились. О том, что подобное уже было в интернате, они не помнили.

Я был рад скорее не достигнутому результату, а что больше никто не сможет причинить детям вред и вернуть прежние болезни.

— Ну, вот и все. Ты уже готов покинуть мир игры?

Я оглядел творившийся вокруг нас бардак.

— Не хочется оставлять тетушке такой бедлам в квартире в очередной раз.

— Ты же Мастер, почти что творец, так что все в твоих руках. Ты можешь вернуть квартире былой облик или вообще сменить все, как тебе захочется. Хоть создать дворцовый интерьер.

— А это идея! — тут моя фантазия заиграла. — А что, если вернуть все как было, и при этом превратить все в роскошь?! Поможешь?

— Я так понимаю, после твоих превращений мне нужно сотворить роскошь…

— Ну, да. Как ни крути, но что касается интерьера, вы, женщины, в этом разбираетесь куда лучше нас.

Я представил, как выглядела кухня до погрома, и бирюзовая волна осуществила замысел.

— Проинформируй меня, как лучше сделать: резная приглушенная роскошь или чуть ярче? Могу все вообще сделать под золото, — она поймала мой взгляд и озвучила возникшее у меня желание. — Значит, сделаю позолоченную сдержанную пестроту.

Теперь бирюзовая волна воплощала фантазии Катерины. Вся немногочисленная мебель на кухне в виде гарнитура и столика со стульями приняла ажурную, белоснежную форму с позолотой. Газовая плита, стоявшая отдельно, изменилась и стала встроенной в столешницу. Даже холодильник принял какую-то причудливую, слегка округлую форму золотистого цвета.

— Что делать со стенами и натяжным потолком?

— К чертям пленку!

— Я так и поняла, — засмеялась она.

Бирюзовая волна сменила потолок. Появились позолоченные галтели и три рисованных ангелочка, кружащих вокруг полупрозрачного абажура. На стенах возникла лепнина, а над столом какой-то рисованный натюрморт в богато выглядящем багете.

— Тетушка с братом офигеют! — констатировал я, придя в себя от таких преображений в интерьере.

— Ну, что, теперь пошли творить дальше? — смеясь, подбодрила Катерина, толкая меня вперед.

Не предполагал, что реализовывать фантазии так увлекательно, стоило что-то себе вообразить, и перстень все воплощал в реале. Моя квартира преобразилась до полной неузнаваемости, слепя ажурной золотистой роскошью. Я даже воплотил детскую мечту — создал большую клетку и какаду с желтым хохолком.

Савватий оказался прав, попугай получился не совсем нормальным и походил на робота. Стоило мне подумать, почему он не моргает глазами, и он, чуть поморгав, переставал это делать. Точно также он немного побегал по жердочке и что-то чирикнул на своем языке. Пришлось его дематериализовывать.

— Теперь все?

— Почти…

Я представил себе утраченный у портала «Начни сначала» мобильник, и он появился в моей руке. Это оказался именно тот же самый телефон. Даже ума не мог приложить, как он мог так точно материализоваться. Без труда отыскал телефон тетушки.

— Алло. Тетя Таня?

— Тимофей?! Что у тебя случилось? К нам уже не знаю сколько раз приезжала полиция. Тебя все ищут! Что ты натворил?!

— Не волнуйтесь. Уже никто не ищет, все нормально. Звоню позвать вас в гости.

— Чего это вдруг?

— Так, просто. Приезжайте с Сергеем. Погостите немного.

— Значит, действительно что-то стряслось… Сейчас пошлю Серегу за билетами. Так что жди. Завтра к вечеру приедем.

— Хорошо. Как будете подъезжать, позвоните Олегу. Он встретит… — Я посмотрел на Катерину. О себе вроде позаботился, а о ней — нет. Непорядок. — Да, у меня тут будет девушка…

— Девушка?! Все так серьезно?

— Это не совсем то, что вы подумали. Просто хотел сказать, она мне дорога. Ну, все, пока, до завтра.

Я выключил мобильник. Теперь было хоть, кому нас похоронить.

— У тебя больше никого из близких не осталось? — спросила Катерина.

— Настолько близких больше никого.

— А у меня уже давно никого нет.

— Если хочешь, напоследок мы могли бы побывать в твоем доме. Я имею в виду, на том месте, где был твой дом.

— Хорошая идея. Я бы смогла создать его по памяти заново… — начав, она осеклась. — Для этого нужен портал.

— Я видел, закрытый Мастер преобразовал собственную стену в комнате. Она исчезла, и через нее мы вышли на берег какого-то острова.

— Нужно знать, как это делать.

— А что, если ты просто это место представишь и дашь команду перстню нас переместить?

— Давай попробуем.

Мы взялись за руки и закрыли глаза. Неожиданно в лицо подул ветерок. Тут же, машинально открыв глаза, я обнаружил нас стоящими на открытом пространстве. Перед нами были останки некогда большого сооружения. Его как будто разобрали на части, но так и не закончили демонтаж. Камни лишь немного выглядывали из земли, а вокруг были разбиты виноградники. Солнце в этом месте еще висело в небе, но клонилось к закату. Катерина молча смотрела на останки своего дома.

— Передумала?

— Нет. Я воссоздаю в памяти, каким был дом, когда мы жили в нем всей семьей. Еще до войны. Как закончу, дам команду к материализации.

Поняв, что этот процесс затянется, я отошел назад и сел около растущего винограда. Темные грозди налились соком, но не до конца созрели, ягодки имели бледный цвет. Достав сигареты, я закурил.

Еще немного постояв, Катерина принялась по памяти восстанавливать свой бывший дом. Вначале появились стены из грубо отесанного камня вместе с деревянной крышей из состаренных досок. По бокам возвышались жирные башни. Еще одна была внутри замка и высоко вздымалась вверх из крыши. На башнях появились высокие шпили с ярко-красными флажками. Следом вокруг замка стали появляться разные каменные постройки, образуя вокруг него круг. Земля подо мной превратилась в булыжник.

— Все готово. Пошли, я покажу дом, — позвала меня Катерина. Ее личико наполнилось какой-то детской радостью.

Мы поднялись по ступенькам и открыли тяжелую входную дверь. Войдя, мы очутились в большом высоком зале с колоннами по бокам, поддерживающими балкон второго этажа. С обеих сторон от входа располагались симметричные лестницы, ведущие наверх.

— Там у нас была кухня, там столовая. С этой стороны библиотека, кабинет отца. Наверху спальни… — бойко рассказывала Катерина.

Перед моими глазами появилось окошко, в котором замелькали картинки той эпохи, когда в замке еще била ключом жизнь.

— …Я любила бегать здесь, между колоннами, а братья делали вид, что догоняют меня и никак не могут меня поймать, — продолжала азартно рассказывать Катерина. Сделав по залу круг, она устремилась по лестнице на второй этаж, оставив меня бродить по залу.

«Желаете полного погружения?»

«Да/Нет»

Все вокруг ожило. Появились люди в старинных одеяниях. Какие-то женщины в платьях с пышными подолами. Маленькая девочка лет пяти, громко смеясь, шустро спускалась по лестнице, стремясь попасть на первый этаж. Здесь она стала бегать вокруг колонн, а мальчик лет десяти, бегая за ней, делал вид, что никак не может ее поймать, отчего дитя еще больше радовалось. Я догадался, это и есть Катерина.

Мальчик что-то кричал ей по-французски. Из кучи слов я мог разобрать только ее имя — Кати. Не стал переходить на этот язык, было и так понятно, дети бесятся. Из-за двери кабинета появился строгий мужчина и что-то крикнул детям. Я понял, что это был их отец. Катерина присмирела, но ненадолго, как только он скрылся за дверью, она побежала наверх, снова убегая от брата и заливаясь смехом.

Какие-то женщины, как я понял, из числа прислуги, то и дело сновали вокруг столовой. Я вошел туда. Длинный стол застелили белоснежной скатертью и стали раскладывать столовые принадлежности, готовясь к трапезе. Вдруг кто-то взял меня за руку. Я вышел из режима погружения в прошлое. Катерина стояла подле меня в слезах.

— Что случилось?

— Все воспоминания вернулись, словно это все было вчера. Вначале детство вспомнилось, а после… После стали возвращаться воспоминания о последнем дне. Вон там, во дворе перед домом, казнили всю мою семью.

Она кивнула в сторону и сжала мою руку еще сильнее.

— Хорошо, давай уйдем отсюда. Куда ты хочешь переместиться?

— Вернемся к тебе.

Взявшись за руки, мы закрыли глаза, а когда открыли, снова очутились у меня в гостиной. На улице совсем стемнело.

— Шампанского? — спросил я, чтобы ее подбодрить, и включил свет.

— Да, пожалуй…

— А из закуски?… Ах да, я забыл. Еда это еда, а вино нужно пить само по себе.

— Не всегда. У меня есть и исключения. Устрицы! — воскликнула она и улыбнулась.

— Значит, устрицы с вином.

— Ага. А еще… — Катерина на миг зажмурилась, и на столе стали появляться всякие яства, а сам стол принялся расти. — Это все, чего бы мне хотелось съесть в последний раз. А ты бы что хотел?

— Я бы съел маминого фирменного цыпленка табака. Она так вкусно его готовила… Даже не знаю, можно ли такой повторить.

— О, ну это просто. Вспомни и представь перед собой того цыпленка. Главное, вспомни тот вкус.

Я закрыл глаза и вспомнил случай из детства. Сильно заболев и попав с простудой в больницу, я провалялся там неделю. Еду там давали невкусную, да и аппетита никакого не было. Когда же меня выписали, мама приготовила для меня цыпленка. Он казался таким вкусным, просто необыкновенным. А на десерт был торт «Наполеон», усыпанный грецкими орехами. Вкус того цыпленка и торта у меня до сих пор оставался в памяти. Когда я открыл глаза, оба блюда, воплощенные в реальности, ждали меня на столе.

Ночь прошла в поедании всяких яств, что приходили нам на ум, и за разговорами. Катерина почему-то предпочла рассказывать только о своем детстве и юности, когда жила со своей семьей. О замужестве и погибшем сыне даже не обмолвилась. Но я не настаивал. Она хотела вспоминать все только хорошее, а вслед за ней и мне не хотелось ворошить в памяти свои плохие дни.

— Ночь почти закончилась. Уже пятый час. Еще немного, и будет рассвет. Пошли на балкон, полюбуемся, — предложила Катерина.

— Там плохо видно за деревьями.

— А пойдем тогда на крышу!

— На нашу, что ли?!

— Да какая разница?!

Не успел и глазом моргнуть, а Катерина уже открывала двери в подъезд. Пришлось помчаться за ней. Быстро добежав по ступенькам до последнего этажа, она уткнулась в гладкий потолок. Вот только разве это могло стать помехой? Бирюзовая волна и у стены появилась лестница, а у потолка нарисовался выход на чердак.

Вот что за народ эти женщины, надумают себе чего-нибудь, и ведь не переубедишь! В потемках пробравшись по чердаку к выходу на крышу, Катерина взяла курс к ее самому краю. Сев напротив зарождавшегося вдалеке рассвета, она свесила ноги вниз. Я сел рядом. Посмотрев на меня, она сняла свой перстень.

— Пора… Останемся здесь?

— Боюсь, нас здесь долго будут искать.

— Честно говоря, мне уже все равно.

Хоть Катерина и плюнула на все, но мне не хотелось разлагаться здесь, на крыше, под палящими лучами летнего солнца до тех пор, пока нас кто-нибудь случайно не найдет. Огляделся по сторонам, и мысль пришла мгновенно. Вскочив, я занялся тарелками и антеннами попавшимися мне на глаза. Просто вырвал из них кабели. Только после этого вернулся к Катерине.

— Сейчас народ разбежится по работам и учебам, а домохозяйки без своих сериалов долго не протянут. К обеду нас точно найдут.

— Как ты думаешь, что нас ждет? — смотря вдаль, спросила Катерина.

— Я тебе уже говорил…

— А мне видится бескрайнее поле, заполненное высокой травой. А еще много-много разных цветов… Вон! Вон! Посмотри! Появляется!

Вдалеке выглянуло солнце. Совсем еще ранее, оно не было таким ослепляющим и светило мягким светом, позволяя на себя смотреть. Оно было вроде бы белым, но вокруг все было нежным красным, почти розовым. Я снял свой перстень и положил его к перстню Катерины.

— Интересно, что подумают, найдя нас здесь вместе?

— Наркоманы, — однозначно резюмировала Катерина.

— Когда разберутся, скажут, два идиота залезли на крышу посмотреть на рассвет и умерли от разрыва сердца.

— А почему «идиота»?

— А кому еще взбредет в голову лезть на крышу встречать рассвет? Романтики давно исчезли как вид.

— Это точно. Остались одни… — не договорив, Катерина схватилась за левую грудь и попыталась лечь.

— Что случилось?! Больно?! — вопросил я и помог лечь.

— Все хорошо, капитан, идем ко дну, — отшутилась она, превозмогая боль. — Скорей бы уже.

Улыбка сошла с ее губ. Было видно, боль усиливалась, и Катерина, закрыв глаза, стоически ее превозмогала. Не мог смотреть на ее мучения и отвернулся. Да уж, скорее бы помереть. Никогда не думал, что буду такого себе желать.

У Катерины начался кашель и хрип. Я продолжал смотреть на рассвет. Солнце уже на половину вышло, и ореол сменил цвет на оранжевый. Прокашлявшись, она затихла, а я боялся на нее взглянуть. Понимаю, что так нужно, это наш выбор, но смотреть, как она умирает, просто не мог.

Солнце почти полностью появилось, когда в моей груди слева что-то стало разбухать. Появилась несильная ноющая боль.

Ну, наконец!

Я обернулся и посмотрел на Катерину. Она лежала с закрытыми глазами и не шевелилась. Надеюсь, отмучилась. Лег рядом и закрыл глаза. Боль не прекращалась и не усиливалась, просто ныла. Попытался подумать о чем-то хорошем, но на ум ничего не приходило. Как ни странно — вообще. Открыл глаза. Синее небо было заполнено маленькими белыми тучками.

Может, покурить? Сразу выкурить подряд весь остаток, чтобы быстрее отмучиться. Я приподнялся и тут же упал обратно на спину, острая боль была такой, будто нож в сердце воткнули. Стало темнеть в глазах. В груди слева что-то продолжало набухать сильней и сильней, причиняя нестерпимые мучения. Сжал крепко зубы и закрыл глаза. Скорей бы уже, а то совсем невмоготу…


Глава 23

Сколько пробыл во тьме, я так и не понял: долго мучила боль в груди, потом она куда-то потерялась, и появился жуткий холод. Все прекратилось в один момент. Я почувствовал, будто вишу в пустоте. Кромешная тьма вокруг и больше ничего. Приготовился вновь увидеть тоннель или что-то в этом роде, но вместо этого появились мигающие огоньки.

Ощутил себя в чьем-то теле. Открыл глаза. Огляделся. Я лежал нагой в каком-то белом саркофаге. Что находилось за прозрачной крышкой, было не разобрать. Мигающие по бокам лампочки давили светом в глаза.

— Бегу-бегу! Мы уже в курсе вашего пробуждения, — послышался чей-то мужской приветливый голос.

Раздалось шипение, потом щелчки. Крышку открыл андроид, активно гримасничающий резиновой маской вместо лица.

— Рад приветствовать вас, Тимофей Кораблев. Не скрою, вас здесь заждались. Ну и денек сегодня. Народ так и валит из игры. То ручейки, за всю смену и десятка возвращенных не наберется, то, как сегодня, еле успеваю… Вижу-вижу, ваше состояние в полном порядке. Ну, что лежим?! Встаем, не боимся, энергичнее встаем…

Не знаю, кого бы мне хотелось видеть при выходе из игры, или кого можно было представить, но им точно должен был быть не человекоподобный робот. Я привстал и осмотрелся. Руки оказались какими-то совсем слабыми. Андроид представлял собой конструкцию, сплошь состоящую из бесчисленных трубок. Будто специально все это было напоказ выставлено за прозрачным корпусом. Лишь лицо и кисти руки походили на человеческие.

Свет вокруг был каким-то тусклым, но, тем не менее, было видно, что нахожусь я в ящике с открытой крышкой на невысоком возвышении в центре. Комната среднего размера. Всю длину одной стены заполнял шкаф. Напротив него вдоль другой стены в ряд стояли агрегаты непонятной конструкции с сидушками. Голая стена впереди меня, а позади двустворчатая закрытая дверь. Окна вовсе отсутствовали. Весь потолок светился тусклым светом. Видя мою заинтересованность, андроид поспешил разъяснить:

— Свет неяркий, чтобы ваши глаза могли к нему привыкнуть. Это сделано специально для повышения комфорта при выходе из состояния сна. Постепенно света будет больше.

— Сколько я пробыл в игре? Я ни черта не помню об этом мире.

— Ну, это не мудрено. Было бы удивительным, если бы вы что-то помнили. Все помещаются в игровую реальность по достижении трехлетнего возраста, а выходят… как кому повезет. Вы пробыли в игре тысячу триста пятьдесят шесть лет, что соответствует всего лишь тринадцати годам настоящего времени. Сейчас вам шестнадцать полных лет.

Машинально я посмотрел на свои руки и тело, они выглядели помолодевшими. Пугала только худоба. На руках, ногах и груди нашлись небольшие свежие ранки, которые слегка кровоточили.

— Наверное, не терпится посмотреть, как вы выглядите на самом деле?

Стена передо мной загорелась светом и превратилась в экран, на котором я увидел себя сидящим в белом ящике. Откуда-то из-за спины андроида вылетела шаровидная маленькая жужжалка и принялась летать вокруг, снимая и тут же отображая меня с разных сторон.

— Надо же, я выгляжу, как в игре! — обрадовался я увиденному собственному облику.

— Совершенно верно. Ваши реальные внешние данные в игровом мире сохраняются.

Жужалка вернулась обратно к андроиду, и экран потух. Что-то чесалось на затылке. Обнаружил и там немного кровоточащую ранку.

— Не стоит беспокоиться. Пока вы лежали в капсуле, нужно было поддерживать тело в живом и здоровом виде. Кровь обогащалась и далее по путепроводам поступала прямо в ваш организм. Каждые четыре часа, шесть раз в сутки тело подвергалось энергетическому разряду, что позволяло ему не атрофироваться. Мышцы, суставы и прочие органы во время долгого сна получали необходимую нагрузку и таким образом поддерживались в форме.

— А где Катерина? Мы с ней вместе покидали игру.

— О, этого я не знаю. Мы находимся в одном из хранилищ капсул. После пробуждения всех отправляют в центр реабилитации. Если вы вместе покинули игру, то сможете увидеться с ней там. А теперь пробуем встать на ноги.

Я опустил ноги на пол. Подобно рукам они оказались такими же вялыми.

— Очень хорошо. Попробуем сделать небольшую разминку.

Андроид принялся показывать несложные телодвижения, а я за ним повторять. Занятие продлилось не более пяти минут, тем не менее, этого оказалось достаточно, чтобы тело немного разработалось и зарядилось энергией. Суставы приятно слегка похрустели.

— Отлично. А теперь обработаем ваши раны.

Открыв одну из многочисленных створок шкафа, андроид извлек аппарат наподобие пистолета. Он приложил широкий раструб к ранке на ноге, и я почувствовал легкое жжение. Кожа стала в этом месте как-то необычно комкаться. По окончании обработки на месте ранки образовался необычный рубец, который чудесным образом сам стягивался. Поверх него был нанесен прозрачный гель в виде жирного пятна.

— Сейчас раствор застынет и будет способствовать быстрому заживлению. Через два-три дня, сами увидите, даже следа не останется.

Андроид принялся таким же образом обрабатывать на теле остальные раны. Даже на спине их оказалось шесть штук. Закончив с лечебными процедурами, он вернул свое приспособление на место.

— А теперь попытаемся ходить, — озвучил он следующий этап, и на его резиновом лице расплылась широкая улыбка. — Опираемся на мои руки и встаем. Не бойтесь, Тимофей, я вас удержу.

Взяв его за точное подобие рук, смотревшиеся, скорее, как перчатки, я привстал. При всей кажущейся хрупкости андроида на деле он казался весьма крепким и хорошо стоял на своих ногах, в отличие от меня. Ноги непривычно задрожали, особенно в коленях. Пальцы шевелились, как им полагалось, да и сами ноги я отлично чувствовал, но было ощущение, будто встал на них после какой-то травмы, пролежав в постели долгое время.

— Очень хорошо. Теперь делаем шаг.

Первый шаг получился, потом еще один. Коленки тряслись как полоумные, но нагрузку стоически держали.

— Ничего, не переживайте, за неделю вас основательно поставят на ноги, так что будете в припрыжку бегать. Теперь возвращаемся к капсуле и присаживаемся.

Метнувшись к шкафу, андроид достал оттуда какое-то подобие одежды и принялся надевать ее на меня через голову. Оказавшись в длинной рубахе по колено, я попытался представить себя со стороны. Получился образ женской ночнушки.

— А другого ничего нет? — разочарованно спросил я в ужасе.

— Ха-ха-ха… Почему все индивидуумы мужского пола так одинаково реагируют? Это весьма удобное одеяние на первое время. Позже, когда научитесь полноценно ходить, вам будет выдана более привычная одежда. А пока мы наденем на вас еще и… Экзоскелет! Он поможет передвигаться без чьей бы то ни было помощи и быстро вернет навык ходьбы.

Снова метнувшись к шкафу, андроид вытащил подобие стоячих брюк из нескольких длинных трубочек с механизмами и помог надеть эту конструкцию мне на ноги. Экзоскелет оказался невероятно удобным и на удивление легким.

— Пробуйте пройтись, — предложил он, оставив меня стоящим посреди комнаты, и отошел подальше.

— Так сразу?!

Андроид в ответ лишь кивнул.

С долей опаски я сделал первые шаги самостоятельно и поразился — ничего не тряслось, какого-то дискомфорта не ощущалось. Появилось такое чувство, словно ходил, по обыкновению, на своих ногах. Сделал круг вокруг капсулы. Все оказалось просто великолепным. Экзоскелет чувствовался, как если бы я надел на себя высокие сапоги. Не удержавшись, я даже несколько раз присел.

— И как вам?

— Замечательно!

— Очень хорошо, а теперь садимся на него…

Андроид выкатил и поставил передо мной агрегат с сидушкой.

— Что это?

— Это тележка. На ней мы полетим к центру реабилитации.

— А она еще и летает?!

— Присаживайтесь и сами все увидите.

Нехотя присел на сидушку. Та подо мной зашевелилась, приняв необходимый размер. Из-за спины неожиданно вылетели ремни и пристегнули меня к агрегату крестом. Андроид примостился позади меня. Конструкция вместе с нами немного приподнялась над землей.

— Вы готовы? — спросил андроид и, не дожидаясь ответа, сам ответил: — Тогда поехали.

Две створки двери автоматически открылись, и к моему изумлению мы не поехали, а полетели на небольшом расстоянии от пола. Покинув комнату, мы очутились в громадном высоком помещении и куда-то устремились, быстро набирая скорость вдоль множества рядов высоких стеллажей. В отличие от прежней комнаты свет здесь был совсем тусклым, отчего я никак не мог разглядеть, что находится на полках.

— Что это?

— Хранилище капсул. В каждой находится человек, погруженный в виртуальную реальность.

По другую сторону от меня шли такие же стеллажи. Насчитал целых десять ярусов. Мы продолжали нестись вдоль этих рядов, которым, как казалось, не было конца.

— Сколько же здесь тысяч?!

— Тысяч?! Тимофей, не смешите скромностью цифр. Этот комплекс рассчитан на хранение ста пятидесяти миллионов людей.

— Миллионов?!

Я в шоке смолк, пытаясь представить эту громадную цифру. Впереди, наконец, появилась стена. Сбавляя скорость, мы приближались к очередным дверям, которые автоматически открылись. Не останавливаясь, мы пролетели дальше, оказавшись в огромном колодце. Здесь был активный передвижной трафик аналогичных агрегатов. Андроиды кого-то перемещали или сами перемещались то вверх, то вниз. Поймав лица пары человек в сидушках, я уловил их состояние высшей степени удивления. Впрочем, сейчас я испытывал такое же чувство.

Колодец еще далеко тянулся вниз, но и до верха было далеко. Мой агрегат понесся верх. В отсутствующей крыше был виден солнечный свет и синее небо. Мы стали вновь набирать скорость. Этажи этого громадного сооружения казались бесконечными. Мы так быстро пролетали мимо них, что я даже не пытался посчитать количество. Вокруг меня непонятным образом стала образовываться прозрачная поверхность в виде шара.

Наконец, достигнув верха, мы вылетели наружу. Я в изумлении ахнул. Солнечный свет заливал долину, заполненную громадными сооружениями в виде усеченных пирамид, которые были раскиданы повсюду до горизонта. Мы как раз вылетели из верха одной из них. Между пирамидами, стоявшими на почтительном расстоянии друг от друга, плотно росли деревья, казавшиеся с высоты кудрявым зеленым ковром. В отдалении по обе стороны виднелись высокие горы, тянувшиеся полосами.

Я приготовился к длительному полету, но не тут-то было, немного пролетев, мы стали спускаться, взяв курс на скромное по сравнению с другими сооружениями долины строение.

— Это и есть реабилитационный центр?

— Нет. Там располагается судилище.

— Что за…

— Перед возвращением в мир людей необходимо пройти проверку на предмет честности прохождения игры. Часто попадаются случайные люди, не прошедшие должного испытания. Если вы честно прошли игру, то нечего опасаться.

По спине пробежал неприятный холодок. Что значит «честно» и «нечестно» в понимании Создателей? При виде уже, наверное, двух или трех десятков таких же выходцев из игры, у меня зародились сомнения, что все они подобно мне прошли игру с помощью перстней. Хотя, если брать всю землю целиком, то вполне вероятно, за сегодня собралось столько народа. Однако все равно сомнительно, тем более что на горизонте виднелись еще подобные агрегаты, летевшие к судилищу с разных сторон.

Игра призвана повысить уровень нравственности человека, а раз так, то мне нечего волноваться. В отличие от других посвященных, я не использовал перстень во вред. Наоборот, всегда старался помогать людям. Но как все это будет трактоваться Создателями?

При подлете мы сбавили скорость. Казавшееся маленьким строение оказалось невысоким, но громадным по площади. Из-за высоких деревьев, растущих как будто из него, здание не сразу проявило свои габариты. Влетев через одно из отверстий на крыше внутрь, мы очутились в центре внушительного зала сродни вокзалу. Здесь было полно людей вперемешку с андроидами. Вокруг стояли подобные нашему летательные агрегаты. Кто-то еще невдалеке приземлился. Один из местных андроидов нас встретил. Не успел я встать с летающей сидушки, а он уже нацепил мне на голову какую-то хреновину в виде ободка.

— Приветствую вас, Тимофей. На время реабилитационного периода этот аппарат будет следить за состоянием вашего здоровья и послужит вам помощником в ориентировании на месте. Вон там у нас находится столовая, — указал андроид на проход. — Первым делом подкрепитесь, а потом ваш помощник сообщит, куда дальше следовать.

Оба андроида откланялись и убыли кто куда, оставив меня в одиночестве, в рубахе по колено и с непонятной штуковиной на голове.

Я осмотрелся. Десятка два разновозрастных и разнополых людей выглядели аналогичным образом и, судя по всему, только что были доставлены сюда так же, как и я. Стало легче, хоть не я один такой здесь стою.

— «Приветствую вас, Тимофей Кораблев. Я ваш личный помощник СиН-365. Можете обращаться ко мне, как сочтете нужным — Сима, Серафим, Сережа и прочее, что взбредет в голову»

Мужской бархатистый голос прозвучал в голове, а перед глазами то же самое в буквах.

Значит, Сережа…

— «Наименование принято. Вам достаточно обратиться «Сережа» для получения любой интересующей информации»

И куда мне дальше, Сережа?

— «Вы правильно нацелились. Первым делом не мешало бы подкрепиться. После нужно будет принять душ, а дальше в зал ожидания»

Понятно…

Экзоскелет действовал бесшумно, но вот его подошва, ступая на пол, создавала глухой топот. Не только я, но и остальной народ двинулся в том же направлении. Освободившееся место в центре продолжало понемногу заполняться вновь прибывшими людьми.

В трапезной оказалось многолюдно и немного шумно. Собралось навскидку минимум человек пятьдесят. Употребление пищи шло на пользу всем покинувшим игру. Отойдя от первичного шока, народ с радостью общался между собой, сидя за небольшими столиками, рассчитанными на четыре персоны. В общем, царила благожелательная атмосфера. Справа располагалась длинная стойка, за которой находились андроиды, обслуживавшие людей, а слева по всему помещению были расставлены столики.

— «Перед трапезой необходимо выпить стакан воды. Это насытит органы пищеварения необходимой влагой. Далее вам нужно будет выпить коктейль и несколько капсул с микроорганизмами. Это заселит кишечник необходимой флорой»

Я подошел к стойке, где меня ожидал упомянутый стакан теплой воды. Так же, как и остальные стоявшие у стойки в очереди люди, я сразу ее выпил. Когда я прошел дальше, очередной андроид выдал мне тюбик с коктейлем и две здоровенные таблетки. Я проглотил их и запил содержимым из тюбика. На вкус оказалось подобием жидкого йогурта. Последний анроид раздавал небольшие миски с ложками. Едой оказалась какая-то серая муть по консистенции сродни пюре, заставившая меня скривиться.

— «Вам выдали порцию «старт». В ней перемолотый набор продуктов, необходимый для начала работы вашей пищеварительной системы. Следующий прием пищи состоится через 3 часа»

Я огляделся, куда присесть. Выбор пал на свободный столик у стены, подальше от остальных. Первым делом попробовал на вкус серое месиво. Оказалось вполне съедобная солоноватая кашица. Между тем народ в столовую все пребывал. Те, кто уже находились за столиками, не торопились закончить трапезу и продолжали активно общались между собой, разве что кроме пятерых таких же, как я, одиночек. Они держались в стороне и явно были чем-то озабочены.

По большей части люди были молодого возраста. Десяток детишек лет десяти со взрослыми глазами, два десятка молодежи примерно моего возраста, еще десяток от двадцати до тридцати, а остальные постарше, но не больше сорока.

Решил проверить возникшую догадку. С миской я подсел к парню лет двадцати пяти из числа одиночек. Он не спешил покончить с выданной порцией и внимательно исподлобья за всеми наблюдал. Свой ободок он предпочел снять и положить на стол подальше от себя.

— Чего тебе?! — тут же ощетинился парень.

— Ничего. Решил познакомиться.

— Послушай, дружище, я вообще не расположен к знакомствам, — с раздражением произнес он.

— Тоже попал сюда благодаря перстню?

Его аж передернуло от моих слов. Скривившись еще сильнее, он посмотрел на аппарат на моей макушке, а после на меня.

— Вали отсюда, пока я эту ложку тебе в глаз не засунул. Понял?! — процедил он злобно сквозь зубы как можно тише.

Блин, ну и дебил…

— «Полностью согласен с вами, Тимофей. Но ничего, после судилища вам такие индивидуумы больше не встретятся. Держитесь от него подальше. Информация по его агрессивному поведению уже передана. За ним будет вестись повышенное наблюдение во избежание эксцессов»

Я вернулся на свое место.

Ты это что, Сережа, следишь за мной?

«Ни в коем случае. Сережа призван на время реабилитации вам помогать»

От этого пришло понимание, что я нахожусь под пристальным наблюдением. Даже мысли мои уже не только мои и читаются этим чудо-аппаратом под именем «Сережа». С другой стороны, можно было сразу догадаться, что не в сказку попал. Похоже, парень прав, сняв его с себя, но в то же время такое действие приковывало к нему излишнее внимание. Мне не стоит повторять его ошибку.

Следующим пунктом стал душ, который я принял, не снимая экзоскелет. На выходе андроидом мне была выдана одежда — майка и штаны серого цвета из тонкой и легкой материи вроде шелка, а так же на вид кожаные сандалии поверх экзоскелета, которые легко застегнулись подобием липучек.

Ну, а теперь куда, Сережа?

«Идите прямо по коридору в следующий блок. Там располагается зал ожидания»

Как велел помощник-шпион, я направился по указанному направлению. Идущая впереди меня девушка лет двадцати обернулась и мило улыбнулась.

— Наверное, тоже попали сюда благодаря перстню? — спросила она, удивив меня своей открытостью.

— А вы?

— И я тоже благодаря ему. Думала, кроме посвященных никто не в состоянии достичь конца игры. И ошибалась. Впрочем, как очень многие кого, я знала. Видели же, сколько простых людей смогло достичь конца игры?

— Их легко определить. Они радуются попаданию сюда.

— У каждого своя жизнь и свои возможности. Посмотрим, что скажут на их так называемом судилище.

— Вы так откровенны… Не боитесь наблюдателя? — спросил я и показал на ободок на ее макушке.

— Об этом я вообще не парюсь. Все, что нужно знать о нас, поверьте, Создатели уже знают. Причем даже лучше, чем мы сами. Меня смущает только, что никто из Создателей перед нами еще не появился. Одни железяки нас без конца приветствуют. Надеюсь, хоть нашими судьями будут люди.

— Верно подмечено. А что, если здесь прошло восстание машин, и они одержали верх? — пошутил я, но это получилось как-то не очень радостно.

— Тогда на кой черт мы им сдались? — серьезно восприняла мою шутку девушка, и милая улыбка сменилась на ее лице жесткостью.

— Не знаю… Но скоро узнаем…

— Скорей бы уже.

Когда мы подошли к очередным дверям, те перед нами раскрылись, и я от радости аж остолбенел. Передо мной стояла девочка лет десяти, вылитая копия Катерины.

— Тимофей?!

— Катерина?!

— Я тебя уже здесь, наверное, час жду. Дважды пропустила свою очередь на судилище, хотела перед этим тебя увидеть.

— Как ты? В порядке?

— Все отлично, — она подошла и, обняв, уткнулась лицом мне в грудь.

— Ты узнала, как проходит судилище?

— Понятия не имею. Люди заходят и больше к нам не возвращаются. Никто толком ничего не знает. Как сообщает местная робототехника, после судилища всех прошедших помещают в реабилитационный центр, а остальные возвращаются обратно в игру.

— Чего нам ждать?

— Не знаю. Надеюсь, оставят. Мой головной ободок опять сообщает пройти в зал ожидания. Рада, что тебя дождалась. Теперь буду тебя ждать на том конце.

Я проводил Катерину до зала с номером десять. Молча кивнув мне на прощанье, она скрылась за дверью. Тревога вновь наполнила о себе. На душе стало неладно.

— «Через тридцать минут вас ожидают в семьдесят третьем зале. Он справа от вас»

Я отправился вдоль стены, за которой располагались залы судилищ, с другой стороны были расставлены удобные лавочки, где в ожидании сидели люди. Ко мне быстро пришло понимание, что место, куда я прибыл, и сама столовая являлись не единственными в этом громадном сооружении, ибо минут десять, пока я шел, лавочки с народом не прекращались. Где-то больше, где-то меньше, но люди в таких же одеяниях, как у меня, были повсюду.

Дойдя до своего зала, я предпочел ожидать вызова стоя. Да и все равно не смог бы усидеть, нервы так и взвинчивали меня изнутри. Хуже не придумаешь, когда не знаешь, что тебя ждет.

— Не переживайте так, все будет хорошо. Обязательно хорошо… — взяв меня под руку, подбодрила старушка. Таких древних, как она, я что-то здесь еще и не видел.

— Надеюсь…

— Я прожила столько жизней, столько натворила, столько пережила… жаль, что воспоминания о прежних жизнях ко мне пришли в конце, да и сейчас идут нескончаемым потоком. Но я уловила одну закономерность. Надежда! Именно надежда! Стоило мне потерять ее, и все в моей жизни шло кувырком. Даже и не знаю, как я ее смогла не потерять в последнем воплощении. А еще вера в то, что все будет хорошо, и конечно любовь. Не обязательно к кому-то. Вас не должно покидать общее состояние любви. Я бы сказала просто — любовь ко всему, что окружает. Нужно любить жить, и тогда она не прекратится. Надейтесь, верьте и любите. С этой троицей вам будет все нипочем. Мы уже здесь, и нет больше повода для переживаний. Остались лишь формальности. С этим чувством и входите в зал.

Высказав, что хотела, она развернулась и направилась к ближайшей лавочке.

— Спасибо…

Старушка понимающе кивнула и напоследок пожелала удачи.

Хоть такой взгляд на жизнь мне импонировал, но в силу характера я не мог его разделять. Как можно на все положить и находиться в состоянии одних лишь надежды, веры и, кто бы мог подумать, любви ко всему окружающему? А что делать, если пожар? Получается, все горит, а ты лег и лежишь в своей отрешенности от всего, происходящего вокруг…

— «Ваше время подошло. Вас ожидают в семьдесят третьем зале. Входите».

Я открыл дверь зала и вошел. Передо мной предстал длинный стол с тремя сидящими за ним людьми. Еще два столика поменьше были по бокам. За ними сидели еще двое. Все исключительно мужского пола. Меня встретила миловидная девушка. Впервые, как сюда попал, наконец, появились представители Создателей. Они оказались такими же, как обычные люди. Это порадовало и вдохновило.

Вдруг из приветливых глаз девушки появились лучи, которые быстро пробежали по мне и исчезли.

А, нет, похоже, более качественный андроид.

Здесь хоть люди-то есть?

— Личность идентифицирована. Это Тимофей Кораблев, возраст шестнадцать лет, время, проведенное в игре — тысяча триста шестьдесят пять лет, количество прожитых жизней двадцать четыре. Тимофей, проходите в центр зала, — проговорило подобие девушки деловым тоном, но приятным голосом.

Я сделал еще несколько шагов. Глаза всех приковались ко мне.

Похоже на обычный суд… Что ж, будем судиться…

Глава 24

Андроид в симпатичном девичьим обличии отошел к двери позади меня. Я занял его место в центре зала. Все сидевшие за столами выглядели абсолютно реалистичными, на все сто процентов, так что понять, люди они или нет, было невозможно. Сидевшие за главным столом мужчины были в возрасте — полтинник или что-то около того, за маленькими столами лет на десять помоложе. Все лица внимательные, но без лишних эмоций.

— Вас что-то беспокоит, можете не томить себя и спросить, — первым нарушил установившуюся тишину, как я понял, председательствующий, сидевший за длинным столом посередине. Он словно уловил мои мысли, а может, шпион Сережа, продолжавший сидеть на моей макушке, подсказал.

— Я не знаю, кто вы, люди или роботы.

— Здесь нет людей. Они не хотят контактировать с теми, кто не прошел судилище, поэтому эта роль отведена робототехнике с искусственным интеллектом. Но за нами сейчас наблюдают настоящие люди. Если они сочтут нужным, они вмешаются в наш процесс. Если это все, то мы начнем… Слово предоставляется стороне, считающей ваше прохождение игры неправомерным.

Из-за стола справа встал, как теперь уже стало совершенно понятно, андроид.

— Да, у меня есть претензии. Тимофей Кораблев прожил в игре достаточно долго. Нарушений за это время у него не было, равно и каких-то особых продвижений. До недавнего времени он обладал первичным Основным уровнем. Однако ему посчастливилось заполучить перстень стража. Собственно, по этой причине он смог быстро пройти все уровни и теперь предстать перед нами. По правилам такая игра считается нечестной. Индивидуум подлежит возвращению в мир игры, где его ждет перерождение и возвращение Основного уровня. У меня все.

Закончив свое короткое выступление, андроид сел на свое место. Лица присутствующих по-прежнему не проявляли эмоций, да и вряд ли они их вообще были в состоянии испытывать. У меня же от этой речи все внутри клокотало.

— Есть, что сказать защите? — спросил председательствующий, обратившись ко второму андроиду, сидевшему за малым столом.

— Да, есть. Тимофей Кораблев с помощью ключа наших некогда инженеров смог продвинуться в уровнях, что, безусловно, неправомерно. Но, тем не менее, несмотря на полученные возможности, он смог не только сохранить свои нравственные качества, но и, что крайне редко случается, сумел их преумножить. Изучив все данные о его личности, полагаю, о жизни в нашем мире, конечно же, не может быть и речи, но он заслуживает возвращения в игру с повышенным уровнем. Считаю, он заработал Продвинутый уровень.

По-видимому, в андроидов не закладывались ни пылкость речей, ни изречение в длинных оборотах. Те говорили лишь предельно кратко и по существу. Озвучив только суть вещей, защитник сел на свое место.

— Стороне обвинения есть что дополнить?

— Я не возражаю против такого предложения.

— Коллеги? — обратился председательствующий к сидевшим с ним за одним столом андроидам.

— Я считаю, он почти готов для жизни в нашем мире, — отозвался сидевший слева от председательствующего.

— Вас смущает, что, несмотря на все деяния, он, тем не менее, прибегнул к недопустимому методу прохождения игры?

— Но почему к недопустимому?! — не смог сдержаться я.

— Тимофей, не волнуйтесь, мы предоставим вам слово.

— Соглашусь, этот факт смущает в том числе. Я имею в виду его общее нравственное состояние. Оно пока недостаточно возвышено.

— Я понял вашу мысль. Кому еще есть что сказать?

— Возврат в игру и Продвинутый уровень — это станет наиболее правильным решением, — отозвался сидевший по другую сторону от председательствующего.

— Тимофей Кораблев, вы услышали наши мнения. У вас есть, что сказать?

— Конечно, есть! — наконец, когда мне дали слово, я хотел полностью высказать все накипевшее. — Вы создаете игру, создаете условия, чтобы ее никто не мог пройти, когда сама ваша игровая система подталкивает на совершение грехов, и теперь вы с меня спрашиваете, почему я ее прошел с помощью перстня?! Ее невозможно пройти иначе! Вы говорите о бесчестности, но, по-вашему, честно было меня трехлетнего отправлять в игру, не пояснив правил прохождения ее? Да и вообще, как можно так поступать с детьми?!

— Мы находимся, как вы видите, в семьдесят третьем зале. Всего их сотня. Непрерывно, все двадцать четыре часа в сутки, без выходных здесь проходят слушания. В сутки судилище проходят до десяти тысяч человек и более, из которых мы возвращаем обратно в игру не более пяти процентов. Все остальные смогли пройти игру, смогли побороть свои пороки. Созданная игровая система действует и действует эффективно.

Я и сам в этом убедился. Если, пока я находился в игре, у меня не было сомнений, и я был убежден — игру невозможно пройти, то теперь факты утверждали обратное. Смысла дальше настаивать на этом не было, но можно было подойти с другой стороны, что я и попытался сделать.

— И вы считаете честным, когда игровая система способствует, сама заставляет совершать грехи?

— Это заблуждение. Мы лишь блокируем память игроков и помещаем их в замкнутое пространство громадных размеров. Никогда игровая система никого не заставляла потворствовать порокам. Игроки сами создают свою игру и сами в ней плавятся. С тех пор, как мы закрыли двери инженерам, которые, почувствовав власть, стали развращаться, более мы вообще не вмешиваемся в игру. Система лишь фиксирует помыслы и действия игроков, высчитывает и перераспределяет, где кому родиться и с какими навыками, и ни на кого не оказывает воздействия. На самом деле, каждый уровень только повышает положение игроков в обществе, предоставляя большие возможности, но и, соответственно, ответственность за совершенные поступки.

— А как же тогда наши непристойные помыслы?! Откуда возникают все эти грязные мыслишки в наших головах?!

— Еще первые Мастера создали тварей, что кормятся грязной энергией, исходящей от игроков, погрязших в пороках. Пользуясь незримостью для игроков, те кидают в их головы идеи. Игроки принимают их как собственные. По этой причине и были закрыты двери в игру, чтобы эти твари не проникли в наш мир. Но твари не всесильны. У каждого из индивидуумов есть оружие — его совесть. Достаточно применить его, и твари оказываются бессильны. Совесть не позволит опуститься до греховности. Главное — ее не терять.

— А как же тогда тот мир, который вы разрушали катаклизмами?! — озвучил я последний пришедший на ум довод.

— Беда от тварей еще в том, что они отравляют сознание. Даже избавившись от их присутствия, вы продолжаете мыслить низменными желаниями. Даже сейчас, находясь в мире, где этих тварей нет в помине, вместо того чтобы понять причины, по которым мы отказываем вам в возвращении в наш мир, вы пытаетесь найти доводы в свою защиту и оправдаться. Тем не менее, я отвечу на ваш вопрос. Не мы, а игроки это создали. Часть Мастеров была не согласна с установленным миром. Они затеяли все эти катаклизмы, убедив остальных, что в этом яко бы виновны Создатели. На самом деле, мы лишь ждем и надеемся, что каждый попавший в игру побыстрее из нее выберется. В том числе и ваши родные. Мы связались с ними после вашего пробуждения. Я лично только что разговаривал с ними. Они каждый день думали о вас и желали, чтобы вы смогли пройти все испытания и вернулись обратно домой.

— Мои родители?! А с ними можно как-нибудь связаться?

— Да, конечно, они вас уже ждут на выходе из судилища. Как только все закончится, вы сможете с ними встретиться.

Стена позади судей озарилась светом, появился увеличенный образ пожилой женщины.

— Пожалуй, мне стоит вмешаться в ваш процесс. Я заинтересовалась вами, Тимофей, и в общих чертах ознакомилась с вашей жизнью в игре. Кстати, одна из главных причин, по которой вы имеете дело с андроидами, заключается в колоссальном объеме данных, которые следует изучить, прежде чем оценивать прохождение индивидуумами игры. Система записывает не только все ваши действия, но и мысли, причем, во всех воплощениях. Андроидам достаточно несколько секунд для ознакомления и анализа этих данных. Людям такая продуктивность, конечно же, не по силам. Каждый из них настроен по определенным программам, и в зале по итогам этого анализа происходит обсуждение. Касаемо принудительного входа в игру детей — это вынужденная мера. Как только игра начала приносить свои плоды, наше общество стало в корне меняться. Увеличилась общая порядочность, моральные устои. Это способствовало тому, что мы уже давно забыли, что такое преступность, хамство, несправедливость, ложь. Прошедшие игру люди не только побеждают свои пороки, но и получают отличный иммунитет от всех нравственных болезней. Такие результаты привели к тому, что нам пришлось все население поместить в игру. Не сразу, конечно, постепенно. В дальнейшем мы стали помещать и детей. Три года — это оптимальный возраст, когда маленький член общества еще не в состоянии причинить ему вред, но уже готов к жизни в игре. Ну, а теперь к делу. Соглашусь с мнением, что находка перстня благотворно на вас отразилась. Можно сказать, это стало для вас своего рода серьезным испытанием, которое вы отчасти прошли. Вы действительно не пустились во все тяжкие, но в то же время, все ваши поступки были направлены лишь на снижение своих процентов греховности и повышения уровня в игре. То есть, на личное благо, безусловно, за некоторыми исключениями. Если бы вы предприняли меры на улучшение того мира, в котором пребывали, я бы еще могла понять, но вы в этом плане ничего не сделали. Во-об-ще. И нечего силиться что-то нам доказать. Вы не то, что не попытались, у вас даже мысли такой не возникло. А ведь вы обладали поистине неограниченными возможностями. Вы узнали ложные сведения о мире Создателей. У вас больше не было стимула для выхода из игры. Можно было в этом случае пустить силы опять же на улучшение жизни в игре, вместо этого вы со своей подельницей Катериной открестились от всего, предпочтя покинуть игру. Или я не права?

— А что мы могли сделать против стольких Мастеров?!

— Все великое начинается с малого, и это не повод опускать руки. Такая мелочь, как слово. Сказать его, пусть даже толпе людей, что они не правы — не подвиг, это необходимость порядочного человека, иначе он попросту не сможет с этим жить. К счастью, не все так же думают, как вы, иначе игровой мир давно бы рухнул. Поэтому я говорю вам «нет». Вы не готовы для жизни в нашем обновленном обществе. Но в то же время я говорю «нет» вашему возвращению в игру с Продвинутым уровнем. Будет правильным дать вам небольшую проверку длиной, скажем, в одну жизнь. Поэтому я высказываю свое мнение о вашем возвращении в игру с оговоркой — вы получите уровень Мастера, но, естественно, без перстня и воспоминаний. Вами будут утрачены все знания и умения, останется лишь сознание. Если оно достойное, вы сможете справиться с соблазнами игрового мира, и тогда мы с вами увидимся здесь через полгода по нашим меркам, если нет, то снова скатитесь к тому уровню, с которого все это для вас началось. Желаю вам удачи с прохождением последнего испытания.

Экран потух.

— Присоединяюсь к мнению куратора. Объявляю вам, Тимофей Кораблев, о недостойности возвращения в наш мир. Вы будете возвращены в игру, но с весьма высоким бонусом — вы наделяетесь уровнем Мастера. На этом судилище по вам окончено.

Снова передо мной появилась девушка, безмолвно стоявшая все это время за спиной. Она проводила до другой двери. Я вошел в небольшую комнату и ахнул — на диванчике сидели мужчина с женщиной, точь-в-точь похожие на моих родителей, только намного моложе, чем я их видел когда они ушли из жизни.

— Тим! Мы так рады! — воскликнула женщина и бросилась меня обнимать.

Мужчина тоже с радостью к нам присоединился и широко обнял нас обоих.

— Мы все видели. Ничего страшного, Тим, могло быть и хуже. Остался последний уровень, мы верим в тебя. У тебя все получится.

Было непривычно говорить с настоящими родителями, которых, учитывая, что мы были разлучены с трех лет, я не помнил, но зато прекрасно помнил своих родителей из игрового мира. Они во многом оказались похожими. Не только внешне, но даже эмоционально. Спустя немного времени мое сознание полностью приняло их как своих родных.

Я узнал, что родители живут в небольшом поселке в частном доме, как и большинство живущих на земле людей. По большей части все вокруг возвращено природе. Смешно было слушать, как мама рассказывала, что лисы постоянно прибегают к ним домой, пытаясь что-нибудь стырить. Я было испугался, а как быть с хищниками покрупнее. Оказалось, в местах пребывания людей стоят специальные установки, отпугивающие опасных животных.

Городов осталось совсем мало. Стран больше не существует. Есть лишь понятие «земля». На всех осталась только одна столица, где, как я и предполагал, стояли дома в километр вышиной.

Мама так же, как в игре, была занята в медицине, а отец удивил, рассказав о руководстве фермой. С изумлением я узнал, что уже давно никто не разводит живность на убой. Мясо и многие другие продукты выращивается искусственно.

В какой-то момент я решил проверить, действительно ли родители живые люди. Мама постоянно держала меня за руку, и я этим воспользовался. Пульс на ее запястье бился в уверенном ритме.

Наша встреча не могла продолжаться вечно. Мы начали прощаться, и у родителей заблестели глаза, да и у меня самого в глазах что-то зачесалось. Снова обняв меня, мама тихо прошептала:

— Помни, что бы ни случилось, сколько бы ты ни пробыл в игре, мы всегда будем тебя ждать.

— Каждый день… — дополнил отец и крепко прижал к себе нас обоих.

Родители остались в комнате. Безмолвно все время стоявший где-то позади андроид вывел меня в длинный коридор. Пока шли, в горле что-то противно комкалось. Обидно было до жути, что все так для меня сложилось. Мы вышли в небольшое помещение. Посередине стояли лавочки и совсем немного людей. От силы человек десять.

— Это зал для депортации. Обождите здесь. Через сорок минут вас доставят обратно в хранилище и вернут в игровой мир, — оповестил андроид-провожатый.

«Но ничего, я справлюсь, я смогу, я еще вернусь…» — подбодрил я сам себя, прекрасно понимая, что меня ждет непростое путешествие, предстоит снова родиться и прожить всю жизнь заново, прежде чем я смогу вновь сюда вернуться. Какой она будет, я не знал, и что самое обидное, не мог взять с собой воспоминания. Но теперь я знал точно — я не одинок, в реале меня ждут, и это придавало сил.

Пробежав глазами по недовольным лицам ожидавших, я сразу понял, тут собрался контингент из числа таких же бывших обладатели перстней. Нашелся недовольный парень из столовой, который теперь был еще угрюмее и нервно теребил экзоскелет, и девушка, признавшаяся мне ранее в обладании перстнем. Их тяжелые взгляды были наполнены каким-то бессилием вперемешку со злобой.

— И тебя тоже выгнали? — откуда-то взявшись, спросила Катерина.

— И меня…

— Кто бы мог подумать, что все обладатели перстней снова возвращаются в игру… В самый низ уровней… Придется опять все начинать сначала. Это, наверное, даже хорошо, что я ничего не буду помнить. Интересно, сколько мне предстоит прожить жизней, чтобы выйти из игры?

Я предпочел не говорить о данных мне на судилище поблажках. Понимая, как у самого на душе было неспокойно, не хотел ее еще больше огорчать. Несмотря на данный мне бонус, я не надеялся пройти уровень за одну жизнь. Мне даже не верилось в такой исход. В действительности я рассчитывал пройти уровень за несколько жизней, пусть даже за десяток. Лишь бы только не скатиться к Основному уровню и не начинать все заново в очередной раз.

В этот момент в помещение для депортации вошли два недовольных рыжих близнеца. Несмотря на лысоватые головы и внешние данные мужичков лет так за сорок, поведение было как у подростков.

— Блин! Чертовы Создатели! Нахер мы выходили из игры?! Говорил же тебе, давай покайфуем, нет, не соглашался, все меня доставал, давай посмотрим да давай посмотрим, что будет потом… Ну, что, увидел?!

— Что, тоже в бан отправили? — ухмыльнулась Катерина.

— Да не говори. Так, блин, обломно…

Было непонятно, откуда у таких индивидуумов могли взяться перстни. Катерина не удержалась от любопытства:

— А откуда вы перстни взяли?

— Парочка придурков каких-то… — начал первый.

— Мы еще вначале подумали — сто пудово наркоши какие-то, — поправил второй.

— Точняк! Думали, наркоши обдолбались и подохли на крыше. У нас пахан занимается ремонтом спутниковых антенн. Одна курва старая вызвала пахана с ранья починить антенну.

— Ага, толстожопая такая курица килограмм под двести, — снова уточнил второй.

— Нас пахан взял с собой, чтобы мы опять дома шухеру не наделали. Короче, мы такие поднялись на чердак, вышли на крышу, а там два дохляка валяются. Парень и баба какая-то. Пахан побежал вызывать полицию или хрен его знает кого, а мы, пока он бегал, нашли рядом с трупаками два перстня. Надели и обалдели.

— Ага. Думали вначале, что шизанулись от игрушек, но потом быстро поняли, что к чему, и начали качаться.

Мы с Катериной аж рты раскрыли слушая близнецов.

Неужели они нашли наши перстни?! Да не может быть!

— А как вы, это… Как качались? — спросил я, пытаясь понять, как вообще такое возможно.

— Да что там качаться?! Снизили болевой порог до 0 % и стали друг другу все, что можно, ломать и починять. Там же если ломаешь здоровье, фигню набавляют, а за починку в пять раз больше списывается.

— А как уровень получили? Там же перерождение нужно!

— Блин! Да что там париться?! Там же админ или хрен знает кто ясно сообщает — нужно перерождение. Вот мы поменялись телами, и тут же нам дали новый уровень.

— Так просто?! — воскликнули мы уже с Катериной на пару, как будто об этом впервые узнали.

— Не, ну почитали там всяких лысых шизоидов: как настроиться, как выходить из тела и прочую хрень…

— Йогов! — поправил второй.

— Ага, йогов. Там вообще проблем с выходом из тела не было. Все элементарно. Короче, поменялись и опять прокачались. Блин, Кеша, я же тебе говорил, давай на Мастерах остановимся. Мы бы всех баб в классе перетрахали.

— Сам ты Кеша! Сколько раз говорил, Фелицию Сидоркину не трошь! Она моя!

— Да на фиг мне сдалась эта тощая дура!

— Сам ты дурак!

Требовалось вмешаться пока эти сорокалетние придурки с мозгами пятнадцатилетних не передрались.

— Да не ссорьтесь вы. А дальше что было? — сгорал я от любопытства.

— А что было? Сюда попали!

— Во-во, реально попали. Эти козлы сказали, что нас возвращают, и теперь ни тебе уровня Мастера, ни перстней…

— А что я тебе говорил?! Из-за тебя, может, еще месяц в девственниках ходить!

— Да кому ты рассказываешь?! Через месяц он кого-то трахнет, ща-ас прям! Хрен тебе кто даст!

— Можно подумать, тощая Фелька что-то тебе даст!

— Не называй ее тощей!

— Ни сиськи, ни…

Тот не успел договорить, как брат вцепился в его глотку и принялся душить. Мы с Катериной начали их разнимать.

— Да что вы, как маленькие! Прекратите уже! Сколько вам? Пять лет, что ли?! — пристыдила их Катерина.

Учитывая, что ей на вид было не больше десяти, а близнецам лет по сорок, со стороны это выглядело, наверное, по крайней мере неожиданно.

— Восемнадцать уже! — в один голос ответили близнецы.

— Как восемнадцать?! Вы же сказали, что в школу ходите? — не понял я.

— Ну, да, нас дважды на второй год оставляли…

У меня не было слов. И эти два дебила смогли пройти все уровни без подсказок и очутиться здесь за один день.

Братья отошли и сели на лавочку, продолжая ссориться между собой уже не столь активно.

— Так бывает, дуракам везет, — засмеялась Катерина.

— Дуракам?! Ты серьезно?!

Мы залились смехом, не в силах остановиться. Находившийся в зале хмурый народ смотрели на нас, как на ненормальных, что нас веселило еще больше. Спустя час, андроиды нас всех завели в какую-то маленькую комнату без окон, походившую на автобус. Входные двери закрылись, и мы почувствовали отрыв от земли. Это оказался транспорт специально для таких как мы — депортантов, поэтому без окон. Никто особо не интересовался, куда летим, и так было понятно — снова в хранилище и в капсулу, а сознание на перерождение в игру.

— Интересно, нас покормят еще раз, а то что-то в животе урчит, — сказал я вслух и тем нарушил тишину. — Надо спросить у Сережи.

— У кого? — переспросила Катерина.

— Я так назвал этот ободок.

— А-а-а, а я свой назвала Киска.

— Киска?! — оживились и захихикали близнецы.

— Э, хватит, извращенцы малолетние! — прикрикнул я на них.

— Сейчас ляжем в капсулы, уснем, и все забудется… — проговорила Катерина и уставилась в пол.

Снова наступила тишина. Никто не хотел разговаривать. Каждый думал о своем. Полет продлился недолго. Почувствовалось, как наш летательный аппарат, вначале быстро набрав скорость и высоту, стал ее сбрасывать и снижаться.

Неожиданно мы остановились, и у двоих, сидевших напротив, отцепились ремни безопасности. Двери открылись, и эти двое направились к встречавшим их у дверей андроидам. Двери снова закрылись, и мы продолжили снижаться.

— Моя Киска сообщила, мне пора, — тихо сказала Катерина.

На этот раз близнецы, погруженные в свои мысли, не среагировали.

— Надеюсь, еще встретимся… — сказал я, понимая, что вряд ли. Даже если это произойдет в игре, то мы попросту не узнаем друг друга. В то, что когда-нибудь нам снова посчастливится покинуть игру, как-то в этот момент даже не думалось.

— Ага… — ответила Катерина, грустно улыбнувшись на прощание.

Ее ремень отцепился, и она еще с тремя пассажирами вышла на очередной остановке.

«Готовьтесь на выход»

Меня и еще одного парня ждали два андроида. Рядом стояли аппараты с седушками. Я сел в один на один из них, а андроид встал на подставку сзади. Мы понеслись вдоль множества рядов и остановились лишь в отдельной комнате сродни той, в которой я очнулся. Открытая капсула уже ждала меня. Андроид снял с меня Сережу и экзоскелет, помог улечься в капсулу.

— Тимофей, не отчаивайтесь. Мы за вас переживаем и ждем вашего возвращения, — оптимистично выдал на прощание андроид.

Крышка закрылась, и вокруг замигали лампочки. Я закрыл глаза и стал проваливаться в темноту. Уже находясь где-то во сне, я почувствовал слабую боль в теле. Что-то острое воткнулось в спину, голову, руку. Появилась крохотная надежда — а вдруг что-то пойдет не так, а вдруг я сейчас очнусь в этом хранилище один. Воображение стало додумывать и представлять, как я буду выбираться из хранилища, избегая андроидов. Наверное, с этими мыслями я окончательно провалился в сон, или куда там еще попадают в таких случаях.

* * *

В белоснежной палате стояла тишина. Женщина лет тридцати лежала на кровати и любовалась младенцем, спящим рядом. Дверь потихоньку открыла медсестра, впустив немолодого мужчину в халате, небрежно накинутом поверх пиджака.

— Привет, дорогая. Как ты?

— Чувствую себя на отлично.

Мужчина склонился над младенцем, с жадностью рассматривая его крохотное красное личико.

— Интересно, на кого он больше похож?

— Я тебя умоляю… Ну, на кого он может походить?! На тебя, конечно, — тихо засмеялась она.

У мужчины прямо-таки чесались руки взять младенца.

— Ну, возьми его уже. Вижу, не терпится.

— А как?

Женщина склонилась и потихоньку приподняла укутанное дитя, передав его мужу. Тот дрожащими руками взял его и заботливо прижал к себе, продолжая любоваться.

— Ты его уже кормила?

— Да, дважды.

— Просыпался? Кричал уже?

— Нет, ну что ты, первое время, надеюсь, он будет спокойно себя вести, а вот потом…

— А потом он пойдет в школу. Лучшую школу в стране. Дальше будет лучший колледж, университет. Я из него сделаю…

— Дорогой, подожди, дай ему хоть немного подрасти, — снова засмеялась женщина.

— Давай его назовем…

— Нет уж, от тебя он унаследует фамилию, отчество, твою мужественность, ум. Дай мне хотя бы дать ему имя.

— И как же хочешь его назвать?

— Тим… Тим Барк.

— А знаешь, звучит красиво. Мне нравится.

— Я рада.

Встав, мужчина подошел к окну и при солнечном свете продолжил рассматривать личико младенца.

— Тебе не тяжело?

— Нет, ну ты что.

— Я переживаю. После перенесенного инфаркта тебе не желательны нагрузки.

— Ну, что ты, какие нагрузки? Всего три с половиной… О, смотри-смотри, он глазки открыл. Малыш, это я, твой папа. Когда ты вырастишь, ты должен меня превзойти во всем…

Благодарю всех поддержавших книгу лайками, комментами, наградами!

Это всегда невероятно мотивирует на создание новых историй.

Подписывайтесь на автора и не пропустите новинки.


home | my bookshelf | | Иная реальность 2 попытка |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу