Book: Иная реальность



Иная реальность

Вадим Сагайдачный

Иная реальность

Глава 1


Ступеньки быстро пролетали подо мной. По две, не больше. Мышцам и суставам немного размяться нужно перед пробежкой. Второй этаж промелькнул быстро. Сидевшее на лестничной клетке кошачье племя, издали услышав мой топот, со страхом вжалось в стены по углам. Как всегда, старушки-соседки выпустили своих чад на прогулку спозаранку. Снова одной из них двери подъезда распахнуты настежь и приставлен кирпич. Зачем только всем подъездом сбрасывались и устанавливали домофон?

Последние две ступеньки остались позади. Упражнения по спуску окончились, и, собственно, началась пробежка. В новых кроссовках на воздушной подушке ноги приятно подпрыгивали, бодро отталкиваясь от дворового асфальта.

Вечный бзик на спортивную обувь. Вначале каждого месяца меня так и тянет за обновкой. Наверное, уже пар двадцать скопилось, захламили всю прихожую. Досадно, что даже немного поношенные, они уже, считай, ничего не стоят. Столько денег потрачено впустую. Выкинуть жалко и носить не хочется. Зачем тогда куплены новые красавцы и еще круче?

На улице солнце приятно греет, все зеленое, птички красиво щебечут. Если бы я знал, что будет настолько тепло, надел бы футболку. Теперь в толстовке придется париться. Но ничего, возвращаться плохая примета.

В дальнем подъезде открылась дверь. Показался мой друг детства и одноклассник Олег. Он же Олеже, Оледос. Когда-то гроза на районе. Прирожденный боец. Был лучшим в своей возрастной категории. Рубил всех без разбора, включая старшиков. Я посмотрел на часы: шесть-двадцать.

– Здоров. Куда в такую рань? – спросил я, пожав ему руку.

– Устроился на маршрутку. Третий день, сука, мучаюсь. График с семи до двадцати двух.

– Каждый день?

– Да ну, ты че! Сдохнуть можно. Три через три. Сегодня, если пассажиров за день не прибью, нажрусь, сука, на все выходные…

– Ладно, давай. Держись.

– Пока, Тимон.

Опять весь помятый. По ходу бухает, не просыхая. Хоть куда-то пристроился. Как-то, еще давно, я попытался ему объяснить, что все, детство закончилось, нужно находить свою нишу и начинать крутиться, зарабатывать. Есть бабки – человек, нет, значит, считай, бедолага. Как говорится, не мы придумываем правила, жизнь сама нами рулит.

Но Олег всегда был слишком крутым. «Чтобы я прогнулся под бабки? Тимон, да ты че, попутал?!». Ну, что с него еще взять – дебил. Кому нужны его понятия? Чуть где поработает и вечно начинает лезть в разборки то с коллегами, то с начальством – не так посмотрели да не то сказали. Кто такого будет держать? Сразу под зад, и Олежа снова в вечных поисках с шишом в кармане.

В отличие от него, все остальные из дворовых кентов бросились типа бизнес мутить, а если не вариант, то нормальное место искать, где можно заработать. Вначале и я порывался, но благо родители настояли не заниматься ерундой, а получить образование и, собственно, трудиться по специальности. С другой стороны, они оказались правы, зря, что ли, пять лет реально учился? На третьем курсе отец пристроил по знакомству в адвокатуру набираться опыта, да и стаж шел. Так что благодаря этому через полгода после окончания вуза я смог получить статус защитника прав страждущих граждан.

Год ушел на адаптацию и понимание профессии. Одно дело – в помощниках бегать, другое – когда ты сам крутишься и ведешь дела. Поневоле мне пришлось думать и соображать. Спустя еще год я оперился и только после этого начал реально зарабатывать. Года два по мелочи, ну а потом уже пошел крупняк. Хотя все слишком относительно. Суммы гонораров, сводившие меня с ума пару лет назад, сейчас уже кажутся вполне обычными.

Мне еще нет и тридцати. Да, пока я далеко не в топе, но уже сложилась хорошая репутация. Профессия такова, что только с возрастом появляется реальная возможность подняться. Лет так после тридцати пяти. Клиенты слишком консервативны. Им не нужно все, что молодо-зелено, хотят видеть в первую очередь зрелость. Но ничего, пока нужно держать форму, во всех смыслах этого слова.

Бегать я люблю, даже не помню, когда начал. Виною всему стал отец. Всю жизнь, сколько я его помню, был сердечником. Вот и меня для укрепления сердечных мышц он заставлял по утрам бегать. В детстве, помню, я это дело терпеть не мог, отлынивал, насколько возможно. Потом уже бег стал для меня само собой разумеющимся, а после – необходимостью. Я будто в какой-то механизм превратился – с утра подзарядился, и хватает на весь день. Жалко, не всегда удается. Примерно через день в будни и один раз в выходные.

Еще я люблю грушу долбить. Двадцать раз левой и столько же правой после пробежки. Если есть настрой, то подольше, что называется, от души. Еще когда погано бывает, тогда меня прямо за уши не оттащишь, реально поправляет. Весь негатив на нет сводит. Привычка опять же из детства осталась. В то время это было необходимостью. Можешь за себя постоять, значит – пацан, если нет, то теряйся.

Опять же, все благодаря отцу. Мне было семь, как раз в первый класс пошел. В школе подрались со своим же одноклассником. Жили в одном подъезде, а место для драки нашли в классе. Домой я пришел с фингалом во весь глаз, вот отец и сделал соответствующие выводы. В тот же день он смастерил для меня грушу. В отличие от беготни, колотить ее мне сразу понравилось. Через пару месяцев пацан, с которым мы подрались, куда-то переехал с родителями, так я больше его и не видел, но это не мешало мне представлять еще года два, как его кулаками изничтожаю.

Маршрут забегов у меня постоянно один и тот же. Из двора два пути и оба ведут на одну и ту же шумную улицу. Дальше до конца квартала в сторону городской окраины и вбок до реки. Там бегу вдоль набережной в сторону центра пару кварталов и, сворачивая, возвращаюсь домой. Выходит круг минут на двадцать. Иногда, когда времени много и есть настрой, я бегу через пешеходный мост за речку, добегаю до старого бульвара и обратно. Но это уже выходит в три раза больше. Считай, целый марафон получается.

Добежав до реки, я, как обычно, свернул и побежал по набережной. Прохожих почти не видно, да и машин мало, что значит раннее утро. Я давно уже подметил, с каждым годом народ все позже встает. Правильно старье говорит, что их место сменяет поросль лоботрясов.

Раньше я пробовал вечерами бегать, но слишком много людей, часто пьянь попадается, начинает что-то кричать, нереально напрягает. Каждому в бубен давать задолбаешься. Утром самое лучшее время. И настрой на весь день, и мало прохожих. Никто на тебя не обращает внимания, вроде как само собой разумеющееся, что у человека пробежка.

Вот и мост показался. Может, на дальний круг побежать? Времени море. Первый процесс в городском суде начнется только в десять. С другой стороны, мне нужно еще душ принять, завтрак приготовить, полазить в инете. Короче, опять лень, кого я пытаюсь переубедить? Ладно, в следующий раз, так и быть, сделаю большой круг.

Странно, что на мосту посередине стоит человек – парень в куртке с капюшоном поверх головы. По утрам все спешат, а он стоит и, облокотившись на перила, смотрит на воду. Ладно бы днем, но не в такую же рань. Делать ему, что ли, нечего?

Пробегая мимо моста, я посмотрел на него, и наши взгляды пересеклись. Молодой, на пару лет еще моложе, чем я. Что-то у него совсем не то на лице. Усталое и в то же время какое-то буйное.

Я пробежал мимо и скорее из любопытства обернулся. Парень начал перелезать через ограду моста. От неожиданности я обомлел на мгновенье. Спохватившись, развернулся и со всех ног устремился к нему.

Черт возьми, так и есть – суицидник. Только бы успеть.

Парень перебросил одну ногу и, перекатываясь на животе через поручень, принялся поднимать вторую. Благо спиной ко мне, только бы он раньше времени не повернулся.

«Не вздумай сразу прыгать, я успею!», – пронеслось у меня в голове.

Нерешительно или слишком устало тот неспеша перелазил через ограду. Только когда обе ноги стали по ту сторону моста, он обернулся ко мне лицом. Я успел крепко схватить его за куртку. От неожиданности он вскрикнул в испуге.

– Так, все хорошо, а теперь давай обратно, – сказал я, а сам не могу отдышаться. В этот рывок прямо весь выложился.

– Не мешай, отпусти… Ты ничего не понимаешь… – пробормотал он, глядя на меня рассеянным взглядом. В глазах стояла какая-то непонятная отстраненность.

Теперь я смотрел на него в упор. Вроде не совсем и сопляк, лет двадцать пять, не меньше. Худой слишком. В одежде неопрятной: куртка вся чумазая, скомканная. Лицо бледное, какое-то замученное, наверняка не спал давно.

– Ничего. Будет у тебя еще куча всяких телок. Давай, вылезай, – говорю я, а сам пытаюсь его за грудки вытащить обратно на мост, но тот, как назло, упирается и крепко держится за поручень.

– Какие телки, Тимон, ты о чем?! Это все ненастоящее! Это игра! Ты понимаешь?! Мы все в ней юниты! Ничего этого не существует! Все, что реально, оно невидимо, оно здесь! – заорал он и показал на собственную черепушку. – Я здесь и не здесь. Я где-то в другом мире… Это вымышленное тело, это вымышленный мир!

Что это с ним? Глаза красные, но зрачки в норме. Не похоже, чтобы он был под наркотой, хотя, кто его знает.

– Ты просто свихнулся. Вылезай. Тебя подлечат, и все будет…

– Тимон, ты не понимаешь… Ты ничего не понимаешь!

Вдруг меня осенило:

– Откуда ты меня знаешь?

– Тимон – нормальная тема, а за Тимошку я в глаз дам! – передразнил он то, как я по мальчишеству выпендривался.

Я стоял и не понимал, откуда это он может знать.

– Если чисто чтоб врубился, то в глаз. Смотришь, реальный чел, то сразу в челюсть и вырубаешь, – продолжил он говорить, стараясь подражать моей интонации. С детства терпеть не могу, когда меня Тимошкой называют.

– Откуда ты это знаешь?! – заорал я на него, не понимая. Уж точно видел его впервые. Во всяком случае, напрочь не узнавал.

– Я все знаю! Ты даже не представляешь, сколько всего… Запомни, я не дебил… Я покончу сейчас со всем этим гребаным миром и вернусь к себе домой… Мне вся эта игра осточертела. Все гадкое, противное, лживое… Я больше не хочу здесь быть! Понимаешь?! Это мой выбор!

Видя, что он порывается от меня выскользнуть и готов сейчас же прыгнуть вниз, я еще сильнее прижал его к поручню.

– Не знаю, откуда ты меня знаешь, но сейчас я тебя вытащу. Потом еще будешь благодарить, что тебя, дурака, спас.

– Ты мне не веришь?!

– Во что верить? В твою херню?

Он засмеялся и принялся снимать с пальца перстень. Только в этот момент я увидел на его руке громадный болт.

– На, возьми, мне он больше не нужен. Я все и так понял… Не веришь мне? Надень и все узнаешь. Завтра сам сюда прибежишь или дома в петлю залезешь. Только надень, когда домой попадешь, чтобы прямо здесь не свихнуться, – в нервах сказал он и всучил мне перстень.

Я взял его в руку и чуть отвлекся, а парень, воспользовавшись этим, сильным рывком освободился и стал падать вниз.

Не веря глазам, как будто все замедлилось, я смотрел, как он падает, и моя рука, не успевающая за ним, ухватывает лишь один воздух. Он плашмя с грохотом рухнул в воду. Брызги разлетелись в разные стороны. Течением его стало уносить под мост. Я кидаюсь на другую сторону. Барахтаясь, парень выплывает из-под моста. Река уносит его дальше вниз.

Мост невысокий, да и речка хоть и глубокая, но неширокая, метров двадцать от силы. Как назло, я плохо плаваю, сколько ни пытался научиться, но только еле-еле держусь на воде. Я оборачиваюсь, смотрю по сторонам. Как назло, никого. Я бегу по мосту обратно и дальше вдоль берега.

Все, парня не видно. Одна рябь на воде. Снова я оглядываюсь по сторонам. В голове одна мысль – «Кто-нибудь, ну хоть кто-то, помогите!». Вдалеке показалась женщина с коляской и больше никого. Еще немного я пробежал вниз по течению. Ничего в воде не разглядеть. Я смотрю на плиту набережной, она неглубоко утоплена, шириной полметра и тянется вдоль всего берега, а сразу за ней ничего не видно, одна мутная темь. Здесь у берега сразу глубина начинается, что называется, с ручками. Отчетливо понимаю, что даже если он сейчас вынырнет и будет далеко от берега я его попросту не смогу вытащить. Если я брошусь в воду, считай, сразу утонем вдвоем.

Вновь я смотрю по сторонам. Издалека в мою сторону едет машина. Я выбегаю на дорогу и машу руками остановиться. Чтобы водитель наверняка не проехал мимо, я преграждаю путь и становлюсь по центру. Только тот притормозил, я бросаюсь к нему. За рулем пожилой мужчина и женщина рядом с ним, с опаской смотрят, не решаясь открыть дверь или опустить стекло.

– Человек упал с моста! Нужно помочь! Вон… Вон там упал, – показываю я рукой в сторону моста.

Дверь машины открылась, и мужчина быстро вышел.

– Где он?

– Пару минут назад барахтался, но уже ушел под воду, – говорю я на нервах и, перехватив его взгляд, уточняю, – я не могу плавать… Немного только могу держаться на воде.

Мы вместе встали у набережной и смотрим на воду. Кроме нее ничего не видно. Течение благо не сильное. Может еще он выплывет.

– Нужно спасателей вызвать… У вас есть телефон? – говорю я, а сам начинаю в поисках телефона бить себя по карманам. Опять, как назло, забыл взять с собой.

– Да. А как звонить в службу спасения?

– Не знаю… Наберите один-один-два.

Пока он звонит, я подхожу еще ближе к воде, как будто это что-то изменит. Кроссовки свисают с бетонной набережной. Полметра вниз, и вода плещется, тихо ударяя о плиты. Узкая, неглубоко утопленная плита хорошо видна. За ней вода – сплошь темно-серая муть. Я пытаюсь хоть что-то увидеть, но ничего не получается. Одно колыхание воды на поверхности. Обернулся. Около машины стали собираться люди. С десяток человек обсуждает, что произошло. Откуда все они взялись? Вроде пару минут назад, как нарочно, никого из них не было, и на тебе, разом столько появилось. Еще останавливаются машины.

Я снова всматриваюсь в воду. Как же так? Ведь только что я держал его за куртку и был на все сто уверен, что вытащу этого придурка. Какой-то миг, и все пропало.

Нужно было мне в детстве вместе с остальными друзьями со двора пойти на секцию по плаванию. Тогда все записались, правда, через пару месяцев так же дружно бросили, зато хоть научились плавать.

Подошедшие люди принялись расспрашивать у меня, как и что произошло. На автомате им отвечаю, что, мол, я пробегал и увидел, как парень прыгнул с моста. Не знаю, почему я так говорю, наверняка боюсь признаться, что не смог его удержать, не смог оградить, не смог спасти.

Жалко, что у меня нет с собой сигарет, никогда не беру их на пробежку. Мне до безумия хочется прямо сейчас закурить и втянуть в себя побольше табачного дыма.

Пара человек забежали на мост и оттуда стали высматривать. Еще несколько встали около меня. Но я отчетливо понимаю, что все кончено, ничего не вернешь, драгоценное время упущено. Вновь оборачиваюсь. У дороги стала собираться большая толпа. Остановилось с десяток машин. Часть обсуждает, что произошло, другие подходят к набережной в попытке увидеть утонувшего парня или просто поглазеть на то, что случилось.

«Все кончено, уже не спасти», – говорю я сам себе. Продолжать дальше стоять, теша себя надеждой, бессмысленно. Я отчетливо это понимаю и ухожу. Иду в сторону дома. Я отчетливо чувствую, как от шока сильно бьется сердце. Лицо парня до сих пор стоит перед моими глазами, как пелена. Его безумные крики я продолжаю слышать в своей голове.

Дома я первым делом разделся, покидал вещи в гостиной на диван и пошел в душ. Прохладная вода приятно смывала проступивший пот вместе с частью полученного стресса. Вроде успокаивала понемногу.

Я сварил кофе, сделал пару бутербродов с плавленым сыром и колбасой. Завтракал быстрее обычного. Горячий кофе обжигал, но я даже не сразу это почувствовал.

После я снова пошел в ванну. Почистил зубы и еще раз умылся холодной водой. Снова я вроде остудился, но адреналин от пережитого до сих пор нещадно гонял кровь.

Если бы я хоть со стороны видел, издалека, как он в воду упал, тогда было бы не так обидно, что ли, а так… Отчетливо понимаю – не моя вина, но внутри такое чувство гложет, что будто сам проступок совершил.

Я вышел на балкон и закурил. Наш дом построен еще в сталинское время, так что двор давно обжитой, обильно засажен старыми высокими деревьями, сквозь которые в глаза пробиваются солнечные лучи. Легкий прохладный ветерок приносит запахи растений вперемешку с городским смогом. Щебетания птиц уже почти совсем не слышно. Их сменил доносящийся с шумной улицы негромкий гул машин. Внизу из подъездов выходят люди. Многие ведут за руки детей в садики-школы. Доносятся крики малышни и торопящих родителей. Все буднично, как всегда. Жизнь идет своим чередом, и ничего не останавливается в этом мире.



Докурил, но возвращаться в квартиру мне совсем не хочется. Достал вторую. В голове вновь раздались крики парня. Часть моего сознания снова прокручивала то, что случилось. Вспомнилось, как он кричал про наш мир и всучил мне какой-то перстень. Только сейчас я вспомнил о нем. Именно из-за перстня так случилось. Не отвлекись я на него, бы все равно его вытащил. Что в этом перстне особенного? Что заставило его свихнуться? Кстати, а куда я его подевал?

Глава 2


Покопавшись в брошенных с утренней пробежки вещах, перстень я нашел в кармане толстовки. После произошедшего я даже не вспомнил, как его туда положил. Я засел за кухонный стол и принялся с ним знакомиться.

Перстень оказался нереально большого размера, хоть два пальца сразу засунуть можно. Невольно мне вспомнилось, как парень с трудом его снимал. Странно, он вроде худощавый был и меньше меня в росте. Откуда у него могли быть такие громадные пальцы? Как ни пытался, но я так и не смог вспомнить его руки.

В глаза бросилась старина перстня. Возможно даже его древность, но навряд ли, откуда такому взяться. Видно, что в прошлом его активно носили. Слишком потертый. Цвет какой-то непонятный. Вроде серебряный, но с другого бока кажется уже золотой. Как будто на голограмму смотришь. Куча непонятных вкраплений и вставок из множества других идеально подогнанных разноцветных материалов, выложенных в виде несимметричного узора. На массивной верхушке россыпь мелких камней в виде рисунка. В центре непонятный большой камень, меняющий цвет от угла зрения. На свету он красиво переливается всеми цветами радуги. От него в виде лучей с загибом по часовой стрелке семь ответвлений малых камней разных цветов, но не меняющихся в цвете.

В целом перстень красив, но слишком пестрый. Такие яркие украшения я и не вспомню, чтобы раньше на ком-то видел. Как-никак по работе мне приходится часто общаться с богачами и крутыми блатными. Нужно будет отдать ювелиру, чтобы довел до моего размера. Мало ли, что взбредет мне в голову, может, когда-нибудь захочется поносить. Представляя, как он будет смотреться на мне, я надел его на безымянный палец правой руки.

Перстень ожил и стал шевелиться. Не понимая, что происходит, я машинально попытался его снять, но тот уже принял размер пальца. Голова слегка закружилась, а перед моими глазами рябью пошла бирюзовая волна. Все вокруг стало преображаться. Форма и цвет предметов сделались более яркими, насыщенными, контрастными. Головокружение быстро прошло, и перед моими глазами стали мелькать надписи, цифры, яркие разноцветные полоски.

«Стол: целостность 88 %; возраст – 4 года; материал – клееная щепа, пластик; другое».

«Стул: целостность 74 %; возраст – 4 года; материал – металл, пластик, кожзаменитель; другое».

«Кухонный гарнитур: целостность 79 %; возраст – 3 года; материал – клееная щепа, пластик; другое».

От таких преображений всего вокруг я оторопел и вжался в спинку стула.

«Микроволновая печь: целостность 64 %; возраст – 2 года; материал – металл, пластик, стекло; другое».

«Люстра: целостность 71 %; возраст – 10 лет; материал – металл, пластик, стекло; другое».

«Кружка: целостность 98 %; возраст – 4 года; материал – фарфор; другое».

«Ложка: целостность 99 %; возраст – 3 года; материал – металл; другое».

Что за хрень?!

Я вскочил со стула и принялся вокруг себя все оглядывать. Надписи продолжали появляться, быстро сменяя друг друга. Я схватился за глаза. Потер, зажмурился, но без толку, все это как будто шло из меня, отображаясь перед лицом, невзирая на манипуляции со зрением. Хоть зажмурился, цифры продолжали отображаться передо мной также четко и ясно.

«Холодильник: целостность 81 %; возраст – 3 года; материал – металл, пластик; другое».

«Картина: целостность 63 %; возраст – 12 лет; материал – дерево, лен, масляная краска; другое».

«Кафель: целостность 91 %; возраст – 10 лет; материал – керамика; другое».

Я опомнился и вновь принялся стаскивать перстень с пальца. Тяжело, будто намагниченный он нехотя поддавался. С трудом освободившись, я машинально бросил его на стол. Яркость в глазах сразу потухла. Зрение вернулось в прежнее состояние. Надписи и разноцветные полоски исчезли. В голове чувствовался стихающий зуд. Руки покрылись гусиной кожей, а волосы на них стали дыбом. Сердце с грохотом колотилось в груди. Я весь взмок.

Что за хрень?!

Я вновь сел за стол. Перстень уже принял прежний нереально большой размер. В нерешительности я снова взял его в руки. С боязнью, как будто держу в руках гранату, я вновь стал его рассматривать в новом свете. Все в нем было, как и прежде, единственное, что на этот раз я заметил, так это непонятные знаки, скорее напоминавшие буквы, на его внутренней части. Может быть это отдельные слова, как у китайцев – один иероглиф означает отдельное слово.

Неожиданно зазвонивший на столе телефон заставил меня вздрогнуть, отчего я нечаянно выронил перстень из рук. Шмякнувшись о напольную плитку, он издал тонкий звук, похожий на оброненную монету. Пару раз подпрыгнув, он упал в центре кухни массивной верхушкой ко мне лицом.

– Да, слушаю.

– Привет, Тимофей, дежуришь? – послышался голос знакомого следователя Вячеслава.

– Привет. Да… по-моему.

– Только что с поличным взяли шайку жуликов. Квартиры выносили. Через пару часов нужен будет адвокат. Сможешь?

– Опросили уже? Что говорят по поводу… – начал было я, но, уткнувшись взглядом в лежащий на полу перстень, понял, что желание сегодня выходить на работу напрочь отлетело. – Ой, подожди, вспомнил. Сейчас нужно в суд идти…

– Без проблем, я подожду.

Пришлось выдумывать на ходу.

– У меня на сегодня два процесса и оба почти на одно и то же время. Придется кого-нибудь из судей еще уговаривать начать немного позже, чтобы успеть к обоим. Так что это на целый день… Не-е, Славян, сегодня никак.

– Ох… Ну ладно, сейчас остальных буду обзванивать. Не хочется брать идиота…

– Они согласны заключить договор и оплатить услуги? – скорее машинально спросил я.

– Вроде не собирались. Пока за государственный счет… Ну, а там уже как разведешь.

– Не, реально, сегодня никак.

– Ладно, давай. Буду обзванивать остальных.

Звонок оказался явно кстати. Из-за утреннего стресса и только что пережитого шока рассудок вернулся на место. Сам себе велел собраться с мыслями и сосредоточиться. Голова вновь заработала в нужном направлении, начав рационально соображать.

Итак, сегодня у меня процесс в десять-ноль-ноль. Предстоит очередной раунд дележки наследства. Нужно будет еще появиться в конторе и… Покопавшись в памяти, иного не вспомнил. Раз дежурю, нужно побыть у себя в кабинете до вечера, но если этого не сделать, остальные дежурные адвокаты будут только рады. Считай, им больше достанется. Как-никак всего дважды в месяц нам выпадает дежурство, и если нет других дел, хоть на консультациях есть возможность заработать.

Время в телефоне показало семь часов двадцать две минуты. Выключил его, чтобы никто больше мне не мешал. Нужно как следует понять, что это за перстень. Подняв его с пола, я прошел в гостиную и, плюхнувшись на диван, принялся в очередной раз разглядывать. Можно, конечно, взять лупу, но один черт, мне не понять, что за надписи. Даже если я все разгляжу, что это даст? Нужно знать язык, о котором я понятия не имею.

Очередной осмотр ничего нового не выявил. Чтобы узнать, что это такое, оставалось лишь одно – снова мне надеть перстень на палец. Я получил столько непонятных ощущений от первого раза, что второй пробовать мне было до жути боязно, но, тем не менее, любопытство брало верх. Даже более того, мне уже самому хотелось снова испытать те же чувства. Собравшись с мыслями, сконцентрировавшись, я с опаской надел перстень.

Все повторилось: легкое головокружение; расползающаяся бирюзовая волна, делающая все в комнате ярче и отчетливее для восприятия; множество строк с описанием предметов и их характеристик.

Черт возьми! Этот парень оказался прав, все выглядит так, будто попал в какую-то компьютерную игрушку в качестве одного из героев.

Мой взгляд остановился на журнальном столике, и перед глазами появился информационный текст:

«Столик журнальный: целостность 89 %; возраст – 4 года; материал – металл, стекло, пластик; другое».

Почему четыре года? Я же его только год назад купил! Но тут же мне пришло понимание, что все это время он мог пролежать где-нибудь на складе. Поймал себя на мысли, что, когда смотрел на столик, все остальные надписи, не относящиеся к нему, незаметно погасли. Задумался над словом «другое», и буквы сменились:

«Производитель ООО «Корх», адрес…; другое».

Увидев также в конце текста слово «другое», я остановил взгляд на нем. Прежний текст исчез и появился новый:

«Конструкция Селезнева А.В. Произведено Ивановым В.Н., Ивушкиным Г.Л. …»

Вот это информация! Так можно докопаться до чего угодно. Я убрал взгляд от столика, и снова появилась куча текста о предметах интерьера гостиной.

Встав с дивана, я принялся бродить по комнате в поисках более интересного предмета для исследования. Выбор пал на старинные французские часы, доставшиеся мне по наследству от деда.

«Часы настенные: целостность 65 %; возраст – 115 лет; материал – металл, стекло, дерево; другое».

Углубляясь в параметры все дальше и дальше, я вышел на марки сплавов металлов, стекла и видов древесины, из которых те изготавливались. Вернувшись мысленно к надписи о том, кто их произвел, я задумался, как их изготавливали. Неожиданно в отдельном окошке появилось изображение.

Старик в седых длинных кудрях с мощными окулярами горбатился над механизмом. Картинка сменилась, и он же, собрав часовой механизм, наблюдал за его работой. Следом показалось новое изображение, где тот же старик передавал механизм другому пожилому мужчине в берете. Дальше появилось, как изготавливается деревянная облицовка для часов. Вот они теперь уже вдвоем корпели над часами, вставляя механизм в деревянный каркас. Изображение снова сменилось, и оба мастера, довольные работой, рассматривали готовое изделие.

Мысль о том, что было дальше, услышала в перстне отклик, породив продолжение. В новой картинке появилось, как из фанерного ящика мужчина в старинном костюме достает часы и освобождает их от упаковочной бумаги. Рядом с ним радуется женщина в пышном платье, что давно вышло из моды. К ним подбегают дети. Маленький мальчик, бегая между взрослыми, тоже хочет посмотреть, что разглядывают взрослые. Девочка постарше берет его на руки.

Одни картинки, звука не слышно, но стоило мне об этом подумать, как появился звук. Говорили на французском. Я смутился, что непонятен язык, и вдруг стал понимать речь из картинки, словно те говорили на русском.

– «Люсьен, давай их повесим не здесь, а в столовой, чтобы ты мог по утрам…»

Я задумался над тем, как же часы попали к моему деду, и картинки стали быстро меняться. Вот уже та же женщина стоит в печали, а рядом повзрослевшие дети и другой мужчина.

– «Возьмите эти часы, я совсем недорого их отдаю. У нас сейчас нет денег…»

Следом появилось, как этот мужчина несет их по улице под мышкой. Дальше он уже заворачивает их в газеты и кладет в большой сундук. Тот вместе с другой поклажей едет на повозке. Выгрузка сундука на железнодорожном вокзале и погрузка в грузовой вагон. Появилось изображение, где дымящийся старинный паровоз с кучей вагонов несется вдоль зеленных полей. Дальше сундук перенесли на кузов машины. Город, по-видимому, немецкий. Множество угловатых домов с высокими шпилями. Сундук выгрузили и занесли в новый дом. Уже следующий мужчина заносит его в комнату и начинает выкладывать из него всякий скарб. К нему подходит другая женщина, в умеренно пышном платье, но также давно вышедшем из моды.

– «Ганс говорил, что там должны быть великолепные часы».

– «Наверное, положил на дно… Да, вот они».

– «Какие они красивые. Давай повесим часы в столовой, чтобы по утрам…»

Тут же картинка сменилась. Люди в военной русской одежде и с оружием бродят по тому же дому. На этот раз он кажется заброшенным и нежилым. Один из них закидывает винтовку за спину и снимает часы со стены.

– «Вот и подарочек домой нашелся».

К нему подходит второй военный и тоже рассматривает часы.

– «Красивые. Я почти такие же вчера нашел».

Вот уже тот же военный укладывает часы в большой чемодан и идет, не спеша, к железнодорожной станции. Только сейчас я понял, что это и есть мой дед. Хоть и никогда его не видел, но узнал по старым фотокарточкам.

Картинка сменилась, и вот уже мой дед вешает часы на стену. Рядом с ним стоит моя бабушка, любуется ими, радуется. Так непривычно видеть ее молодой. В моей памяти она осталась совсем старенькой.

С изумлением я смотрю на все это, желая увидеть, что было дальше. Снова читая мои мысли, перстень продолжает показывать новые изображения. Вижу, как мой опечаленный отец снимает часы со стены и уносит их прочь. Я понял, что это произошло после смерти моих стариков. Вот он уже цепляет их на стену нашей квартиры. Напоследок вижу себя, когда перевесил их именно на это место.

Я убрал взгляд от часов и сел на диван. Теперь понятно, почему этот парень свихнулся. С таким артефактом немудрено голову напрочь потерять… Но и таких дел совершить!

Я начал представлять и осекся. Возможности перстня пугали своей масштабностью. Это получается, что все вокруг для меня стало как открытая книга. Все, что захочу, я смогу понять, даже увидеть прошлое. А как с будущим?

Вновь я уставился на часы, силясь узнать, что с ними будет дальше. Появилось окошко, в котором замелькали друг за дружкой картинки: мощный взрыв, разнесший в клочья весь мой дом; уходящие под землю все дома вместе с моим; невесть откуда взявшаяся волна, поглощающая собой город вместе с моим домом; пробравшиеся в квартиру воришки, стаскивающие часы. Последним появился старик, что крушит все вокруг. Схватив часы, он кидает их на пол и начинает бить ногой. Он повернулся, и я увидел себя в старости, чем-то разгневанным.

От таких картинок я опешил.

Взрыв, это, получается, будет большая война? Но потом я видел, что дом был целым, и он уходил под землю, дальше вновь целым, но на город надвигалась гигантская волна, и я в старости…

Полученные сведения заставили меня уйти в прострацию.

Почему все так менялось?

Тут, как искра, появилась мысль – «Будущее, его нет, оно как бесчисленное множество различных комбинаций и ответвлений». Получается, в топку всех предсказателей и гадалок. Поэтому их глюки редко сбываются.

И что мне теперь с этим делать?

Часы показывали семь-сорок-семь. К чертям работу. Это же как иметь в руках ядерный боезаряд и бегать с какой-то рогаткой, или быть каким-нибудь супер, даже гипер-гиго-теро-богачом и около перехода семечками торговать. У меня на руке целый ящик Пандоры. Даже, наверное, во стократ круче.

Этот идиот с моста даже не понял, что к нему попало. Как он там говорил? В моей памяти всплыли его слова о том, что наш мир – это игра, а мы все – юниты. От стольких потрясений и сразу я невольно схватился за голову. Однозначно за раз я не могу все это переварить. Тем более, найти какое-то вменяемое объяснение.

Моя возвышенная радостность резко начала спадать. Пугала необъятность находки для моего нынешнего понимания.

Я вернулся на кухню и снова сварил кофе. Мелькающие надписи не мешали. Казалось, что я стал к ним понемногу привыкать. К удивлению, узнал, что мой дорогой молотый кофе оказался с подмешанным подвохом в виде тридцати процентов гречки. Включив вытяжку, я закурил, глотая в промежутках по чуть-чуть горячий бодрящий напиток.

Может быть, все так и есть – мы часть некой игры. «Жизнь – игра» – этот давно услышанный лозунг теперь для меня стал полностью очевидным. Получается, наша бестелесная сущность, которой принято называться душой, помещается в наши тела, и мы живем, не зная, по сути, ничего о нашем мире. Если это так, а оно без сомнений так, то перстень, являясь ключом, позволяет сдернуть занавес, открыть все, что скрыто, узнать, как устроен мир на самом деле.

Может быть, все материальное вокруг нас на самом деле лишь виртуальный мир, управляемый мощнейшей компьютерной машиной. В то, что я и сам являюсь неким виртуальным разумом – точнее, моя сущность, что в действительности сидит в моем теле – мне совсем не верилось. Даже не хотел допускать развитие этой мысли.



Интересно, кто устроитель всей этой игры? Кто делает так, что мы все помещаемся в наши тела? Почему не помним того, что было раньше, ведь наверняка должны помнить?

Начав задумываться над этими вопросами, я остановил себя, отчетливо понимая, что вхожу в некие дебри, где лишь заблужусь или увязну. Мне нужно взять паузу и срочно выйти на свежий воздух. В топку все мысли. Нужен небольшой перерыв.

Я решил выбраться на второй балкон, выходящий на шумную улицу. Редко там бываю. Слишком многолюдно, но как раз-таки это мне сейчас нужно больше всего, чтобы отвлечься. Не хочу оставаться наедине с собственными мыслями. Попытаюсь просто постоять и ни о чем не думать.

На улице, как обычно, полно людей и машин. Странно, вместо ставших привычными надписей передо мной появилось бесчисленное множество ярких полосок. На зданиях и машинах по одной, а у людей – по три, окрашенные в разнобой в зеленый, желтый или красный цвет. Я сконцентрировался на доме напротив, и желтая полоса исчезла. Появилась надпись:

«Дом многоквартирный, 5 этажей: целостность 68 %; возраст – 42 года; материал – кирпич, металл, стекло, дерево, пластик; другое».

Интересно, а как у людей? Я посмотрел на ковыляющую по тротуару старушку. Две красные полоски и зеленая между ними исчезли, появилась надпись:

«Анна Светлова, 85 лет, рост 159, вес 57».

«Вдова, 3 детей, 5 внуков, 2 правнука, пенсионер».

«Здоровье 31 %, энергия 78 %, настроение 46 %».

О, бабулька, по ходу, еще полна жизни, хоть и здоровье подводит. Вероятно поэтому и настроение небольшое.

У проходившего навстречу ей парня были совсем другие параметры – здоровье 68 %, энергия 58 %, настроение 47 %. Надо же, такой молодой, а уже нет энергии.

Я сразу догадался, что полоски обозначают основные три параметра и окрашены в зависимости от значений. Зеленый цвет – хорошо, красный – проблемы, а желтый показывает среднее значение. Может быть, именно поэтому такие цвета у светофора?

Я задумался о значениях процентовки: как расценивать показатели; есть ли отрицательный процент, если, к примеру, плохое настроение. Перстень откликнулся, дав разъяснения:

«Усредненным показателем является 50 %. Все, что выше, относится к положительному показателю, а ниже, соответственно, к отрицательному. Последние десять единиц в ту и обратную сторону относятся к крайней форме значения».

Получается, показатели в сорок шесть и сорок семь процентов можно считать, как плохое настроение. А что может означать энергия в более расширенном понимании?

«Под значением «энергия» принято считать жизненные силы человека».

Теперь понятно. Получается, что, когда энергия совсем покидает человека, именно тогда принято говорить, что у него опускаются руки, теряется интерес к жизни. А когда значение опускается ближе к нулевому показателю, люди заканчивают жизнь суицидом.

Я задумался о своих статах. Перстень показал:

«Здоровье 85 %, энергия 81 %, настроение 44 %».

Понимаю, что параметры здоровья и энергии вполне приемлемые, учитывая, все-таки, возраст. Лет десять назад они наверняка были под сотню, однако мне хотелось бы иметь сто процентов или ближе к тому. С настроением мне было понятно, почему такое низкое, за утро столько всего произошло, и немудрено, что оно могло упасть.

Вот же черт подери! Только сейчас вспомнил об этом. Хотел же просто постоять на балконе и ни о чем не задумываться, а снова начал вести с собой этот внутренний диалог. Я всегда удивлялся, что нас побуждает начинать его вести. Почему и откуда берутся мысли, и что во мне начинает их обдумывать, заводить некий внутренний спор.

Хотел было попытаться вновь остановить начавшийся диалог, как невесть откуда у меня появилась мысль включить телевизор и проверить, как будет работать перстень с изображением на экране.

Как ни странно, информация о самом устройстве появилась, как и прежде, предоставляя для меня исчерпывающие сведения, но по изображению на экране ничего не было, сколько не силился. Попытался то же самое проделать с картинками в глянцевых журналах, но результат оказался прежним. Получается, что я могу считывать информацию только при личном контакте.

Почувствовав, что вновь начинаю грузиться, я остановил себя. Все, хватит мне экспериментов, итак впечатлений и пищи для ума получил более чем предостаточно. Я снял перстень. Вся былая яркость в глазах померкла, статы исчезли. Все вокруг стало как прежде. Появилось даже такое чувство, будто проснулся, а все, что случилось со мной, было где-то далеко во сне. Это позволило задуматься без отвлекающих эффектов перстня.

Мне просто необходимо устроить перерыв и выйти прогуляться, а то такими темпами к вечеру точно имею все шансы умом тронуться, как тот парень, что мне его дал. Самое главное в таких случаях – люди. Нужно побольше общаться и не замыкаться в себе. Будет еще лучше, если я начну работать. Так наверняка все постороннее выбросится из головы, пусть и ненадолго.

Время на часах показало девять-ноль-ноль. Будет неправильно, если я не появлюсь на судебном процессе, да и клиента подводить не хочется. Как-никак гонорар получил. К тому же, кто его знает, что будет дальше. Может быть, пройдет пара дней, и все эти приколы перстня сами собой прекратятся. Тогда я могу вообще оказаться у разбитого корыта. Карьера успешного адвоката, которую я выстраивал годами, полетит к чертям. Нет, глупо пока забивать на работу. Чтобы не попасть впросак, мне придется заниматься перстнем параллельно, а чтобы было легче, не буду браться за новые дела. Так у меня появится больше свободного времени. Разберусь, что к чему с перстнем, а дальше будет видно, как мне поступить.

Переодеваясь, я выбрал для себя на сегодня джинсы и не слишком теплую толстовку. Надевать пиджак и корчить солидность мне не хотелось. Порывался надеть кроссовки, в которых я с утра бегал, уж очень понравилось в них, но посчитал, что это будет слишком неприличным для похода в суд. Надел туфли. Открывая дверь, остановился. Пойти так, без перстня? Но уж нет!

Я вернулся в комнату и надел перстень на палец. Отчетливо почувствовал, как я начинаю сгорать от любопытства узнать, что при помощи перстня смогу прочесть у давно знакомых людей.

Глава 3


На выходе из подъезда я наткнулся на престарелых соседок. Те уже с утра пораньше расселись на лавочке и о чем-то сплетничали. Никак ночными фантазиями делились.

«Клавдия Лошкина, 75 лет, рост 161, вес 64».

«Вдова, 2 детей, 1 внук, пенсионер».

«Здоровье 36 %, энергия 42 %, настроение 55 %».

Появился перед моими глазами построчно сменяемый текст над головой ближней старушки. Посмотрел на вторую, и аналогичные сведения пошли на нее:

«Авдосья Лошкина, 78 лет, рост 162, вес 65».

«Вдова, 3 детей, 2 внука, 1 правнук, пенсионер».

«Здоровье 38 %, энергия 41 %, настроение 53 %».

– Здравствуйте, – поприветствовал я, как обычно.

– Здравствуй, Тимофей. На работу? – спросила та, что постарше.

Каждый раз, как меня видит, она задает один и тот же вопрос. Уже даже не бесит. Я решил перепроверить полученные сведения:

– А вы сестры?

– С чего это ты решил? – удивилась она.

– Вы обе Лошкины?

– А, это ты из-за фамилии… Она жена моего покойного брата.

– А, тогда все понятно… Да, на работу, куда же еще…

Сведения, конечно, минимальны и малозначимы, но я уже знал, что стоит немного покопаться в характеристиках старушек, и можно многое нарыть, равно как и в любом другом человеке. Но в настоящем мне было не до них. Нужно вовремя успеть в суд.

Как только мой припаркованный седан появился в поле видимости, перстень выдал привычную надпись на неодушевленные предметы:

«Автомобиль: целостность 89 %; возраст – 3 года; материал – металл, пластик, резина, стекло, кожа; другое».

Текст погас и его заменил новый, но уже мигающий ярко красным:

«Внимание! Угроза! Повреждено левое заднее колесо 92 %».

Что это вдруг? Я обошел машину и посмотрел на «травмированное» колесо. Никаких видимых повреждений заметно не было. На всякий случай я надавил на резину. Та нехотя поддалась продавливанию. Накачка вроде в норме, а там кто его знает. В принципе, поездка до суда у меня займет минут двадцать, не больше. Надеюсь, выдержит. А сразу после все-таки нужно будет мне наведаться в шиномонтажку, посмотреть, что с ним приключилось.

Я сел в машину, и только в этот момент в памяти всплыл прокол переднего колеса в прошлом году. После ремонта мастер на всякий случай перекинул его назад. Наверняка на шине появилась шишка, грозящая вот-вот лопнуть. Задумался об этом, и перед моими глазами открылась картинка, где появилось колесо с огромной шишкой с внутренней стороны. Надеюсь, это уже не собственные глюки. Я понимал, насколько тяжело крутить вечно намертво прикрученные болты, и желания прямо сейчас менять колесо на запасное у меня не возникло. Попробую так…

Стоило мне выехать со двора на шумную улицу, в глаза стало бросаться множество разноцветных полос на все, что только возможно, вокруг. Я сконцентрировался на дороге, и все лишнее погасло. Боясь, что на кочке шина не выдержит, я старался ехать как можно аккуратнее и тише.

К суду я подъехал с запасом в десять минут, но поиски места парковки как раз съели лишнее время.

Предстояло очередное слушание по делу моего клиента – симпатичной и обаятельной девушки по имени Юля, делившей наследство покойной бабушки с сестрой, также молодой девушкой Лидией. У обеих были права на оставшуюся двушку, если не брать во внимание одно «но». Юлия считала эту квартиру исключительно своей и не желала ее раздела с родственницей никоим образом.

Она уже ждала меня под кабинетом судьи. Я еще не дошел до нее, а перед глазами появились меняющиеся надписи:

«Внимание! Угроза! При контакте вероятно: ложь, клевета».

«Юлия Ждановская, 28 лет, рост 168, вес 64».

«Сожительство, нет детей, домохозяйка/случайные заработки».

«Здоровье 71 %, энергия 72 %, настроение 57 %».

Первая красная строчка дала повод задуматься.

– О, привет, Тим, еще нашла документы, – радостно начала она, приветливо расплывшись в улыбке. – Ты представляешь, как повезло! Я отыскала кучу платежек за коммуналку…

Само собой, перед моими глазами всплыло окошко, где появилась картинка со звуком. Покойная старушка, еле передвигаясь по квартире, пыталась догнать убегающую Юлю, прося оплатить коммунальные платежи. Та, хмурясь, ссылалась на занятость, и старушка чуть ли не умоляла ее оплатить, протягивая клочок бумажки с показаниями счетчиков. Достав кошелек, она сказала внучке, что даст еще сверху, лишь бы та сходила.

– …Лидка, зараза, вечно бабушку обкрадывала, что у нее и пенсии не оставалось. Я сама все оплачивала, за свой счет, – продолжала болтать Юля, показывая чеки и квитанции. – Хорошо еще, что у меня такая дурацкая привычка ничего не выкидывать. Кто бы знал, что они пригодятся.

Я взял в руки документы, и появилась новая картинка, где Юля со своим сожителем на старом матричном принтере подделывают чеки, умышленно старят их, придавая дряхлость.

– И вот представляешь, пять лет я за ней ухаживала, и что, теперь все этой прости-господи достанется?

Вновь передо мной появилась картинка, где Юля ругает бабушку, прикованную старостью и болезнями к кровати, что та сходила под себя. Мне стало как-то противно и не захотелось больше этого видеть. Изображение откликнулось на мое настроение и погасло.

Не понимая, что со мной происходит, та продолжала тараторить, убеждая, какой она была примерной внучкой.

Я, заметил сидевшую поодаль Лиду, смирно ждущую начала процесса, и мысленно запросил информацию на нее. Откликнувшись, перстень выдал текст:

«Лидия Зайцева, 25 лет, рост 169, вес 63».

«Не замужем, беременна, случайные заработки».

«Здоровье 64 %, энергия 53 %, настроение 31 %».

Отбросив ненужные сведения, я запросил данные о ее нравственности. Появился длинный перечень ее положительных характеристик, в котором кроме всего прочего значились первыми пунктами: доброта 83 %, отзывчивость 82 % и милосердие 80 %. Остальные пункты шли по убывающему проценту. Слегка пролистнув список и убедившись в его громадности, я удивился полученным результатам.

Задумался о том, как она обходилась со своей бабушкой. Перед моими глазами вновь замелькали картинки. В отличие от Юлии, та была заметно терпимее и ласковее с ней, всячески помогала. Но тут же появилось, как Лида воровала у бабушки деньги, золотые украшенья и награды покойного деда.

Удивился. Вроде параметры неплохие, но ее поступки никуда не годились. Я задумался о том, что побудило ее это делать. Появилось изображение, где Лида помогала молодому человеку при приеме очередной дозы наркоты. Как она вместе с ним продавала украденные у бабушки ценности. Тот ей обещал, клялся, что завяжет. Вот появилась сцена, где Лида сообщает, что бабушка умерла, но парень теперь уже требовал от нее принести деньги. Она убеждала, что не может этого сделать, мол, сестра забрала ключи. В конце концов, они разругались, и он ее бросил.

Думал, на этом все, но следом появилась новая картинка, будто перстень уловил мое желание узнать продолжение этой истории. Лиде становится известно, что ее парня подставили собственные друзья на продаже наркотиков. И вот она уже бегает без конца с передачами в СИЗО. Взяв кучу кредитов, она едет после суда к месту отбытия им наказания, добивается свидания на три дня, но при встрече он вновь ее обижает и прогоняет от себя. В последней картинке Лида после поездки узнает о своей беременности…

– Заходите, – позвала секретарь судьи по имени Ирина, тем самым остановив мой просмотр.

Войдя в кабинет, все расселись и стали ожидать начала слушания.

Судья, сгорбившись за столом, перебирала бумажки. За приставленный к ее столу второй столик, поменьше, села Ирина. Остальные расселись на стулья, расставленные вдоль стен.

Пока не началось слушание, мою голову начали заполнять мысли о сестрах с учетом полученных сведений. Кому из девушек можно было отдать предпочтение? Юля прескверно вела себя с собственной бабушкой, а Лида напротив, была ласкова, но подворовывала. Тут, как говорится, из двух бед мне приходилось выбирать лучшее, посему я отбросил дальнейшие измышления по оценке их действий. Что я им, судья, что ли?

– Лидия Зайцева, а где ваш адвокат? – спросила Ирина.

– Она уже бежит… Сказала, что через пару минут будет… – кротко ответила она. Лида была полной противоположностью сестры, несмотря на внешнюю схожесть.

В наступившей паузе я невольно принялся рассматривать Ирину. Она мне нравилась и внешне, и по характеру. Всегда такая застенчивая. Показавшаяся по ней информация в цифрах была обычной и не привлекла моего внимания. Меня всегда интересовало, есть ли у нее молодой человек, а посему, не в силах сдержаться, я запросил у перстня картинку половой жизни Ирины.

К моему изумлению, она занималась, как подработкой, знакомствами с мужчинами. Подумалось, что она путана, но изображение мне показало лишь трех мужчин в возрасте немного более среднего, последний из которых взял ее на постоянное иждивение. По окончании учебы он помог ей устроиться в суд и до настоящего времени ею пользовался.

Я подумал, что уже все, но следом появилась новая картинка, где она тайком умудрялась в настоящем параллельно встречаться с молодым человеком.

Увиденное зрелище меня сразило. Уж о ней такого бы я никогда не подумал. Всегда представлялась такой стесняшкой.

– Простите-простите, уже прибежала, – войдя, сказала адвокат Лиды под редким именем Сильва. Подмигнув мне, как-никак сидим в одном кабинете, она села подле своего клиента.

Хоть Сильва и была лет на десять старше меня и имела все шансы нормально зарабатывать, но в нашей среде за постоянную потребность кому-то помогать слыла истинной и прирожденной лохушкой, в связи с чем вечно влачила жалкое существование. Я бы не удивился, если бы узнал, что та, представляя второй месяц интересы Лидии, не взяла с нее еще ни копейки и работала лишь из жалости и надежды, что та ей когда-нибудь все возместит.

В появившихся на Сильву характеристиках были все те же циферки извещающие об уровнях здоровья, энергии и настроении. Они быстро сменились, и появилась интересная запись:

«Цель жизни – помощь людям, не допускать: леность, осуждение/клевета, прелюбодеяние, чародейство».

Если с первым пунктом она полностью справлялась, то с остальными явно были проблемы. Трудиться в полную силу она, на мой взгляд, не могла из-за кучи подруг, вечно сбагривающих на нее свои проблемы, и слыла у нас заядлой любительницей поговорить, ну или посплетничать, это как посмотреть. А вот последние два пункта стали для меня открытием. Безусловно, я знал о ее интересе к мужчинам, как-никак Сильва была незамужней, но, как выясняется, это носит крайнюю форму, раз прописалось в ее жизненных целях. Да и гадалки, к которым она постоянно бегала, по-видимому, были лишь прикрытием для других, явно недобрых услуг.

Я задумался о наличии собственных жизненных целей, но начавшееся заседание суда прервало мой порыв.

– Слушается дело… – привычно начала судья Анна Сергеевна.

«Внимание! Угроза! При контакте вероятно: злопамятность».

«Анна Белякова, 55 лет, рост 168, вес 107».

«Разведена, 1 ребенок, 1 внук, федеральный судья».

«Здоровье 38 %, энергия 54 %, настроение 47 %».

Первая строчка меня не удивила. Года два назад, спеша, я отказал ей в просьбе подвезти. Эта оплошность мне впоследствии не раз аукнулась. Прочтя последнюю строку, я сосредоточился на ее низком показателе здоровья. Откликнувшись, перстень представил список органов, где первым значилась печень в 17 % здоровья, далее следовали органы пищеварительного тракта, но уже с большим процентом.

– Сторона Юлии Ждановской, на прошлом заседании вы заявляли, что предоставите доказательства платежей… – прервала мои исследования судья.

– Да, ваша честь, вот все документы, которые мы собрали, – поднявшись, сказал я и, подойдя к секретарю, передал полученные от Юлии документы для приобщения к делу.

– Лидия Зайцева, вы обещали также представить аналогичные документы.

– Да, я искала, но… Но я не нашла… – с той же кротостью ответила она.

– То есть, у вас нет документов, подтверждающих расходы по содержанию, оказанию помощи покойной?

– Были, я помню, но я не нашла… Я сейчас просто… много переживаю. Можно на следующее заседание принести? Пожалуйста… Я обязательно найду и все принесу, – отчаянно чуть ли взмолилась она.

– Хорошо, слушание переносится еще на одну неделю. Попрошу вас найти все документы, касающиеся ваших расходов. Если вы снова не предоставите эти документы, значит, учтем их отсутствие. Вам все понятно? – тяжко вздохнула Анна Сергеевна.

– Да.

– На этом заседание считаю оконченным. Дату и время очередных слушаний уточните у секретаря, – закончила судья и обратилась к Ирине: – Посмотрите по графику, на какое время назначить.

Мне показалось подозрительным поведение Лиды. Слишком какой-то болезненной она выглядела. Как бы у нас из-за этого процесс не затянулся. Мысленно я запросил у перстня информацию о проблемах ее здоровья.

«Беременность 15 недель. Здоровье плода 25 %».

Почему такой маленький процент? Это же в любое время может случиться выкидыш. Дальнейшие поиски проблем показали чрезмерное нервозное напряжение Лиды, вследствие чего у нее повышалось давление.

Тут неожиданно в своей голове я услышал ее голос:

«Вот же стерва, дала бы миллион и пусть бы подавилась этой квартирой. Столько долгов… Господи, да когда же это все закончится…»

Услышанное заставило меня вздрогнуть. Получается, перстень может воспроизводить и мысли людей!

– Я все узнала, – отвлекла меня Юлия. – Заседание назначили на следующий четверг, также в десять. Я только сейчас вспомнила, у меня еще где-то были платежки, что я бабушке металлическую дверь ставила… Может, еще что-то есть. Нужно будет хорошенько снова поискать…

– А ты бы не хотела примириться с ней? – спросил я, а в голове начали крутиться мысли по этому поводу.

– То есть как?

– Дать ей часть от стоимости квартиры и пойти на мировую.

– Ага, сейчас… Она, значит, придет к бабке раз в неделю, плюшку даст и все, а я целыми днями с ней муздыкалась. То одно, то другое нужно… Сейчас мы с мужем договариваемся с ее соседями по поводу…

Перед моими глазами появился красный мигающий текст:

«Внимание! Угроза! При контакте вероятно: ложь, клевета».

– У нее беременность три месяца и угроза выкидыша. К следующему заседанию она, возможно, сляжет в больницу. Потом с легкостью сможет до девяти месяцев отлынивать от заседаний на законных основаниях. Тогда все затянется еще на полгода. Если вдруг случится выкидыш, то она может начать предъявлять претензии тебе, что ты ее довела до этого, – начал я приводить доводы для острастки и остановился, пытаясь услышать ее мысли. Но, похоже, таковых у нее еще не появилось. Она полностью была поглощена тем, что я ей дальше скажу. – Ты же сама знаешь, что вы по закону имеете равные доли. Пусть и за вычетом всех твоих расходов, но все равно, ты не сможешь накрутить нужную сумму. Я уже смотрел, аналогичная квартира в вашем районе стоит больше шести миллионов. Уверен, если предложишь дать ей наличкой миллион, она хоть сейчас согласится и не будет претендовать на остальное.

– Ты точно уверен, что мы не сможем все отвоевать?

– Однозначно говорить никогда нельзя, всякое может случиться, но чем гадать, лучше с ней договориться сейчас, пока она готова на эту часть… Именно сейчас ей нужны деньги. Всего миллион. Понимаешь? Либо сегодня один, либо через время, возможно, придется отдать три…

– Хорошо… Мне нужно посоветоваться с мужем…

Я обратился к Сильве, чтобы они с Лидой не уходили и немного подождали. Выйдя в коридор, Юля с телефоном пошла в одну сторону, а Лида с Сильвой сели ожидать в другой.

– Мы готовы ей через два часа выплатить восемьсот пятьдесят тысяч, – сообщила Юля мне по итогам телефонных переговоров.

– Хорошо, попробую уговорить.

Она демонстративно отвернулась и ушла в сторону, не желая даже смотреть на сестру. Уловив мой взгляд, Сильва встала и подошла ко мне.

– Юля готова через два часа выплатить Лиде восемьсот пятьдесят тысяч, если она согласится на мировую.

– Тимофей, но это же мало…

– Либо сейчас, либо еще будем здесь собираться месяцами… Тебе, кстати, она уже заплатила?

– Да прям. Договорились на тридцать по договору. Я уже ей скинула пятерку, а она никак не может… По пятихатке каждый раз выдает…

– Ну и?

– Пошли вместе уговаривать, – с надеждой в глазах предложила она.

Услышав от нас о таком предложении, Лида согласилась, не колеблясь. Сообщая Юле о согласии сестры, я все же решил немного накинуть для Лиды и добавил пятьдесят тысяч. Та поморщилась, но согласилась.

Дабы не откладывать все в долгий ящик, и пока обе стороны согласились на сделку, мы решили сегодня же со всем этим покончить и заключить мировое соглашение. Договорившись встретиться на этом же месте в час дня, все разошлись.

Раз выдалось такое длиннющее окно, глупо было терять время в ожидании, поэтому я решил съездить в шиномонтажку и выяснить, что с колесом.

Когда я подошёл к машине, перстень порадовал меня новыми подробностями о целостности резины:

«Внимание! Угроза! Повреждение левой задней шины 94 %».

Значит, уже девяносто четыре…

С опаской я тронулся с места и дальше ехал, не убирая строку о состоянии шины. Увидев издалека рекламу колесного сервиса, я вздохнул с облегчением. Стоило мне остановиться подле ворот, и показатель повреждения достиг угрожающих 97 %.

Из ворот вышел парень чуть постарше меня. Перед моими глазами появилось сообщение:

«Внимание! Угроза! При контакте вероятно: воровство, неправедность».

«Сергей Филин, 32 года, рост 178, вес 88».

«Женат, 2 н/л детей, предприниматель/вулканизаторщик».

«Здоровье 72 %, энергия 62 %, настроение 57 %».

Я позвал его и сообщил о предполагаемой проблеме. Мастер с энтузиазмом принялся за работу. Что значит, когда сам на себя трудишься. При взгляде на его руки, мне приметились тематические синюшные наколки на руках и пальцах, говорившие об ошибках прошлого.

Как я и предполагал, на шине с внутренней стороны была выявлена громадная шишка, грозящая в любой момент разорваться.

– Вот это тебе повезло! – удивился мастер.

– Наверное…

– Ну, что здесь поделаешь, – начал он, почесывая себя за ухом, – можно поставить повторно заплатку. Обойдется в двести, но если хорошую, то штука. Даю гарантию, что до конца сезона проездишь без проблем. Пойдем, покажу. Так сказать, почувствуешь разницу.

Я сразу почувствовал – сейчас начнет разводить.

Заведя меня к себе в бокс, Сергей принялся показывать два вида резинового материала, которыми устраняются такие проблемы. Один был в простом прозрачном потрепанном полиэтиленовом мешочке, а второй в красочной аккуратной упаковке. Его россказни о чудесной дорогой резинке походили на трель соловья.

Перстень отреагировал, показав стоимость закупки на оба материала. Вначале я не понял, войдя в ступор, а когда дошло, находчивость и предприимчивость мастера рассмешила.

– Серега, да не морочь мне голову! Это одни и те же резинки. Ты их просто в пакетик положил, и мозг мне напрягаешь. Хорош разводить…

– О! А мы знакомы?! – удивился он. – Что ты сразу не сказал?

– Наверное, где-то пересекались… Я уже не помню, – понял я, что излишне проболтался.

– А, ну ладно, сейчас сделаю нормально, не волнуйся…

Пока он корпел над шиной, я занялся исследованием его характеристик. Перстень выдал новые сведения:

«Цель жизни – помощь людям, не допускать: воровство, неправедность, праздность, чревоугодие».

«Выполнено – ложь, осуждение/клевета, жадность, убийство».      

Оглядываясь на прохожих, я принялся запрашивать мысленно их цели в жизни. Пятерых исследовал на скорую руку. У всех первым пунктом значилось одно и то же – помощь людям. Остальные цели разнились.

Вернулся мысленно к Сергею, и меня озадачило, почему значились два пункта – воровство и неправедность. По какой причине в выполненном стоят пункты о лжи, осуждении, клевете, жадности и убийстве. Раз Сергей работает, то, скорее всего, покончил с воровством и выбрал для себя путь труженика. Почему этот пункт не был переправлен в строку «выполнено»?

Тот факт, что он продолжает жить неправедностью, было и так понятно, ведь несколько минут назад он хотел развести меня и забрать больше, чем полагается. С другой стороны, все так делают. Что поделаешь, в настоящем у нас жизнь такая.

Глава 4


В суд я вернулся раньше времени и посему, дабы не стоять истуканом под кабинетом судьи, взял курс прямиком на буфет. Скучавшая за столиком Сильва заметно обрадовалась моему появлению. Я взял кофе с плюшками и подсел к ней за столик. Сразу же перед моими глазами появились уже ставшие привычными характеристики людей в общих чертах:

«Сильва Иванова, 40 лет, рост 167, вес 72».

«Разведена, 1 ребенок, адвокат».

«Здоровье 71 %, энергия 74 %, настроение 70 %».

– Ой, я так переживаю, хоть бы все сегодня получилось, а то у меня уже скопилось куча кредитов.

– И ты туда же?

– Ну, а куда деваться? Сразу после нового года холодильник сломался. Ну, что, починять его, что ли? Пошла да новый купила. Не будешь же ерунду брать, взяла хороший за семьдесят пять…

– Что так дорого?

– Раз брать, то нужно хороший покупать. Взяла большой. Знаешь, такой высокий, выше меня, двухдверный. Весь под серебристый мрамор. Хорошенький такой! – азартно нахваливала она. – Позолоченные вставочки разные. Очень красивые. Слева морозилка огромная, на всю сторону. Туда даже я могу поместиться, если похудею. А справа…

– Зачем худеть? Можно просто… расчленить и хоть сейчас засунуть.

Сильва остановилась, переваривая услышанное, а как дошло, возмутилась:

– Тьфу ты… Тимофей, ну, что у тебя за шуточки?!

Сильва настолько все это красочно рассказывала, что я невольно принялся представлять ее холодильник. Перед моими глазами появилось окошко с его изображением. Тот действительно оказался громадным красавцем, несуразно смотрящимся в ее скромной кухне.

– Зачем тебе такой большой, ты же вроде одна живешь?

– Ой, не говори, слава богу, хоть дочка от меня смоталась. Три года с мальчиком встречалась, наконец, решили вместе жить. Может уже, наконец, поженятся…

– Вот. И зачем тогда было такой большой брать?

– Но это вам, мужикам, ничего не надо, а нам, женщинам, все нужно. Так вот, я же тебе недорассказала, купила и уже иду к выходу, смотрю, а на телевизоры акция. Стоит большущий такой красавец. Так он под сотню стоит, а по акции семьдесят восемь. А куда деваться?

Все пытаются нас убедить, что с возрастом приходит мудрость, понимание жизни. Смотря на нее, я удостоверялся в том, что это заблуждение. По мне, так если чего-то не было изначально, то к старости точно не появится.

Поражаясь логике Сильвы, я, тем не менее, решил промолчать и не озвучивать возникшего мнения, дабы оно не пошло в народ с ее едкими дополнениями. И так ляпнул про расчлененку, теперь будет дня два болтать об этом всем подряд, если до этого не забудет.

Звонок Юлии нас прервал. Она сообщила, что привезла деньги и уже подходит к кабинету судьи. Мне пришлось бросить плюшки, к которым я так и не притронулся. Напоследок успел глотнуть кофе.

Сильва, ну что за натура, услышав о приходе клиентки, как будто ей чего-то не достанется, или Юля куда уйдет, побежала вперед. Пришлось догонять.

Воспользовавшись любезностью секретаря судьи, а именно ее компьютером, мы составили с Сильвой мирный договор между сестрами. После тщательного изучения документ был обеими подписан поочередно, ибо находиться рядом они категорически не желали. После этого денежные средства перекочевали от Юлии к Лидии при нашем адвокатском посредничестве. На этом с судебным противостоянием сестер было покончено.

Садясь в машину с напросившейся доехать до конторы Сильвой, я ощутил заметное облегчение, которое обычно испытываю по завершении каждого дела. На этот раз даже большее, чем обычно, так как я ожидал длительного, минимум, полугодовалого процесса. Такого рода дела, исходя из практики, иной раз вообще могут длиться годами. То же самое прочувствовала коллега, даже куда в большей степени, учитывая, что только сейчас получила свой гонорар.

– Подожди, не трогайся, – попросила Сильва и, достав из сумочки стопочку, принялась пересчитывать деньги.

– Ты же при Лиде дважды считала?

– Ничего ты не понимаешь… Я же должна хоть в руках их подержать. С этими кредитами у меня уже к вечеру их не будет, – слегка расстроившись, ответила она.

Когда Лида вручила ей гонорар, я заметил, как ее настроение подскочило до 95 %, теперь же оно опустилось до 64 % и дальше понемногу падало. Я был более чем уверен, что к концу дня, когда от этой стопочки останется мелочь, оно упадет гораздо ниже балансовых 50 %. Что поделаешь, – это ее расплата за расточительность и жизнь не по средствам.

Лишь однажды, вначале трудовой деятельности, мне пришлось влезть в долги у банка. Выплатив двойную сумму, я раз и навсегда решил больше ни под каким предлогом не влезать в такую кабалу. На месте Сильвы я бы починил старый холодильник и ни в коем случае не покупал дорогущий телевизор. Пусть и без них, зато со спокойной душой жил бы дальше. В крайнем случае, раз сильно хочется, я бы подкопил и только тогда купил.

Следующим пунктом стала адвокатская контора, где мне нужно было обязательно появиться в связи с необходимостью выплаты ежемесячного взноса и сдачи отчетности. Вечно получается это сделать только в последний день. И как назло, каждый раз вспоминаю в последний момент.

У нас оказалось многолюдно, впрочем, как всегда. Посетители и труженики конторы активно сновали по коридору. Тридцать пять раз мне пришлось поздороваться, прежде чем добрался до бухгалтера. Дабы мельтешащий текст не отвлекал, мысленно я убрал его из поля видимости. Сразу после я направился заполнить бумажки к себе в кабинет.

Учитывая, что количество адвокатов у нас больше сотни, мест на всех никогда не хватало, поэтому столы закреплялись за парой тружеников. Свое место я делил с Кириллом – моложавым мужиком лет на десять старше меня, живущим, к тому же, в соседнем подъезде. Он принадлежал к тем людям, которые, дойдя в своем психоэмоциональном развитии лет этак до двадцати пяти, на этом, собственно, и останавливались.

В кабинете помимо Кирилла и приехавшей со мной Сильвы сидела Виктория. Она была моего возраста, хоть и старалась казаться моложе, и принадлежала к тем женщинам, что всегда в активном поиске мужчины своей мечты. Причем неважно, был ли у нее кто-то в настоящем или нет. Даже короткие замужества не останавливали ее душевных порывов. Вероятно, по этой причине успехи в работе всегда для нее оставались вторичной целью, хотя в плане цепкости ума она всегда была на высоте.

Виной всему стал созданный кинематографом, литературой и, самое главное, глянцем некий неопределенный и, по сути, противоречивый идеал мужчины, который в принципе невозможно было найти. С одной стороны, он должен быть суровым парнем, у которого постоянно чешутся кулаки, чтобы вмазать какому-нибудь засранцу, криво посмотревшему на его возлюбленную, а с другой – таким-эдаким слащавым милашкой.

Он должен быть непременно строгим, даже где-то властным повелителем, но слушающим и делающим так, как велит его женщина. При этом, безусловно, обязан быть олигархом или, на худой конец, его сыном, писаным красавцем, от которого, само собой разумеется, все особи женского пола млеют и готовы сразу отдаться, но тот, ни на кого не обращая внимания, будет смотреть исключительно только на нее одну во всем свете.

Самое смешное, что все эти завихрения Вики присутствовали на фоне ее ниже средних внешних данных.

С порога Кирилл меня встретил бурно:

– О, Тимон, пришел и не запылился. Признавайся, с кем загулял? – вопросил он азартно.

Было видно, что Кирилл находится в наилучшем расположении духа, а в таком состоянии он не мог просто так находиться. Ему обязательно нужно было пообщаться и при этом кого-нибудь задеть. Учитывая его миролюбивый характер, на его шутки обычно никто не обижался.

– С чего это вдруг?

– Тогда почему с утра на квартирных воришек не поехал?

– А, Славик тебя взял…

– Ну, конечно! Это вы, молодежь, все в делах, а нам, старым пердунам, делать по утрам нечего. Конечно, поехал, – высказал он и переключился на Сильву. – Тимошке, знаю, это нахер не нужно, тебе расскажу.

– Он уже всех задолбал… – захихикала Вика.

– Ты не поверишь, Сильва! Нет, ты даже себе не представляешь. Короче. Мужик с женой смотались на неделю проведать тещу в деревню. А у него здесь любовница. Такая, знаешь, вообще шикарная баба, он мне даже фотку показал. Вообще красота, – с наслаждением начал он, продемонстрировав руками огромные женские прелести.

– Да что там красивого?! – вмешалась Вика. – Не грудь, а ведра какие-то…

– Не мешай, ты в этом ничего не понимаешь. Так вот, она ему стала каждый день названивать, приезжай да приезжай, мол, не могу, хочу тебя и все тут. Он жене говорит, что на работе завал, на пару день вызвали. Ну, вроде без него никак не обойдутся, и бегом возвращается. Посреди ночи приезжает, хватает ее и к себе домой привозит. Заходят с ней в квартиру, а там банда орудует из трех сопляков. А мужик весь здоровый такой, колоритный…

Если начало истории Сильва слушала краем уха, то, услышав подробные характеристики потерпевшего, переключила на Кирилла все свое внимание. В отличие от Вики она в своих высоких требованиях к сильному полу давно угомонилась и находилась в поисках просто активного, пусть и женатого мужика.

– …Он как это увидел, как давай всех троих крушить. Ты бы только видела рожи подозреваемых! До мяса раскромсал. Если бы не его баба, которая начала орать на весь подъезд, поубивал бы… Так она умудрилась ему на спину заскочить и, чтобы остановить, всю спину и морду расцарапала, – закончил он рассказ и залился хохотом.

– Кирилл, дай стол, мне пару бумажек заполнить нужно, – не выдержал я, видя, что сам он, увлекшись болтовней, этого сделать не догадается.

– Да, конечно, садись, – ответил он, вставая и уступая мне место. – Так ты представляешь, Сильва! Они же там орали на весь подъезд! Всех соседей перебудили. Теперь все в курсе не только про грабеж, но и про любовницу. Представь, какой будет скандал, когда жена вернется и все узнает?!

Сев за стол, я попытался начать составлять бумаги отчетности. Как ни старался сосредоточиться и углубиться в записи, это у меня слабо получалось из-за шумных россказней Кирилла.

– А ничего не будет, – выдала по результатам обдумывания Виктория. – Если жена умная, то промолчит, а если дура, поскандалит и все равно с ним останется.

– То есть как? – удивился Кирилл.

– А так. Когда он ей лапшу начнет вешать, то та сделает вид, что поверила, – видя непонимание в его глазах, она уточнила: – Предположим, уйдет она от него или выпрет из дома, где она еще такого активного себе найдет?

– Может еще обидеться на него, – вмешалась Сильва.

– Тоже как вариант, но знаешь, особо тоже долго не прокатит. Мужики слишком обидчивых не любят.

– Ну, в принципе, наверное, так… – согласился Кирилл, пытаясь уловить женскую логику.

– Слушай, Кирилл, ты же ни одной юбки не пропускаешь, в том смысле, что чисто поглазеешь так, что до дырок, – начала игриво Сильва. – А почему сам любовницу не заведешь?

– Да ну, ты брось… Это столько расходов!

– А ты найди богатую бабу, мало ли таких, – уточнила Вика.

– Ой, я тебя умоляю. Была уже у меня такая, с ними еще больше геморроя. Это я жене могу духи купить за тысячу, и она будет прыгать от радости, что не забыл поздравить, а этой в десять раз дороже нужно. И это так, что называется, мелочи… Есть такой анекдот…

Тут меня осенило.

– Слушай, Кирилл, а тебе не кажется, что любовница заодно с жуликами? Зачем бы ей так отчаянно нужно было оттаскивать своего любовника? – спросил я, желая его, наконец, заткнуть. Да и за «Тимошку» он должен был ответить. Знает же, что я терпеть не люблю эту кличку.

– А это мысль! – воскликнул он и ушел в прострацию.

Наступила тишина, позволившая сосредоточиться на числах в злосчастной отчетности. На все понадобилось минут пять. Как раз подсчитал количество дел у меня в настоящем, получилось аж шестнадцать. Сам удивился такой громадности. Благо хоть большинство дел были долгоиграющими и не требовали постоянной работы. Стоило мне закончить, и у Кирилла случилось озарение.

– Не, Тимофей, по-любому она была не в курсе. Если бы она была с ними заодно, то пока ехала на квартиру, им бы сообщила. Позвонила или хотя бы эсэмэску отправила…

– Я знаю.

– В смысле? – по-детски вытаращив глаза, спросил он удивленно.

– Зато мы в тишине посидели, – не выдержав, расплылся в улыбке я.

Вика с Сильвой утопили лица в ладонях, заливаясь смехом.

– Вы на него посмотрите… Вот же Тимошка, ай да засранец… Пригрел у себя змеюку за столом…

– Между прочим, сегодня мое дежурство и стол мой на весь день, а твое дежурство было вчера… – уточнил я и, конечно, не мог вновь не отреагировать на «Тимошку». – Кстати, я даже молчу, что твое дежурство было вчера, а никак не сегодня. И еще большой вопрос, на каком основании ты поперся к Славику на кражу… Сильва, вместо того, чтобы хихикать, лучше бы Кирюхе высказала. Сегодня ты тоже дежуришь, а он у тебя бюджетника спер.

– Да, кстати, Кирилл, а какого ты поперся не в свое дежурство?! – взревела она, опомнившись.

Тот раскрыл рот от неожиданности, не зная, что сказать и как оправдаться.

Больше мне с ними делать было нечего. Я оставил обоих выяснять отношения дальше и вышел. Хоть Сильва в работе могла что-то важное недоглядеть или откровенно профукать, а в жизни слыла человеком сердобольным, но в ругани была истинной овчаркой. С другой стороны, как-никак все в одном кабинете сидим, так что конфликт обречен на скоротечность.

Стоило мне выйти в коридор, в глазах появилось надпись:

«Внимание! Пополнились отрицательные характеристики – гордость 0,001 %, злопамятность 0,001 %».

Только сейчас поймал себя на мысли, что как будто свыкся с всплывающими перед глазами надписями и уже их не замечал. Высветившееся красным предупреждение заставило вновь обратить внимание на текст перед глазами.

Озадаченный последним оповещением, я сел за руль. Получается, поглумившись над Кириллом, я приобрел повышение в своих отрицательных характеристиках. Но почему? Ведь он первый начал обзывать меня «Тимошкой». Что же, получается, ударили тебя по одной щеке – подставляй вторую? Вспомнилось, как вначале моей работы у нас уже был с ним разговор по этому поводу, и я попросил его так меня не называть. Позже пришлось неоднократно еще напоминать. На какое-то время его хватало, но нет-нет он продолжал меня иной раз подначивать. И как мне быть, молчать и терпеть его выходки?

Звонок мобильника прервал мои размышления. Звонила давняя подруга Настя, с которой нас связывало пятилетнее знакомство, а два последних года еще и постель.

– Привет, Тим. Как дела? – послышался ее кокетливый голос.

– Нормально. Как сама?

– Тоже ниче. Увидимся?

– Давай. Во сколько?

– Забери меня с работы в пять, а то у меня машинка в ремонте.

– Хорошо. Буду в пять.

Задумался над тем, что нас связывает. В принципе, ничего. Когда-никогда консультируем друг друга по необходимости и все. Встречи обычно проходят у нее раза три-четыре в месяц. Чуть болтовни, секс, а дальше я уезжаю домой. Несколько раз я порывался с ней поговорить об отношениях, и каждый раз натыкался на выстроенную ею же стену – «я занимаюсь карьерой, мне не до этого». Трудясь в сфере страхового бизнеса, она явно преуспевала и уверенно взбиралась по иерархической лестнице. А у меня за это время ничего путного не попадалось. По этой причине такого рода связь устраивала нас обоих.

Время на часах показало четырнадцать-тридцать. Возвращаться домой, а потом снова ехать к офису Насти, равно как и возвращаться в кабинет. чтобы дожидаться там, мне не хотелось.

Проходившая мимо девочка с наслаждением ела мороженое. Глядя на ее довольное личико с настроением в 89 %, я вспомнил кафе у центрального парка, в котором продавались любимые с детства пончики. За столько лет все вокруг изменилось кроме их вкуса. Пончики много где делают, но таких вкусных и именно с такой необычной начинкой только там. Сто лет у них уже не был, а вспомнив сейчас, до жути захотел их съесть.

Глава 5


Несмотря на будний день и дневное время в кафе оказалось чересчур многолюдно. В воздухе стоял сладкий аромат вкусностей вперемешку с гулом от посетителей. Я подошел к стойке и обратился к миловидной девушке с повышенным настроением в 87 %. По обыкновению, я заказал чай, десяток пончиков, покрытых сверху шоколадной крошкой и, вспомнив, с каким наслаждением девочка ела мороженое, включил и его в состав заказа.

Свободного столика на первом этаже не оказалось, и мне пришлось взбираться на второй. Таскаться с подносом никому неудобно, но что поделаешь, самообслуживание. Заметив незанятый столик на балконе, я с радостью кинулся к нему, пока кто-нибудь юркий не опередил, надеясь, что на свежем воздухе можно будет еще и покурить.

В глазах стабильно мельтешили бесчисленные статы всего и всех вокруг. За день я уже несколько раз пробовал их убирать, но те, настырные, через время вновь против моей воли появлялись, посему от безысходности я стал к ним привыкать.

Поудобней усевшись в неудобное подобие кресла из пластика, я первым делом занялся пончиками, пока те не остыли. Аппетитного вида колесики, обильно усыпанные таявшей на глазах шоколадной крошкой, так и просились быть побыстрее съеденными. Надкусив первый попавшийся, я с удовольствием зажевал. Вкус такой же, как и раньше, порадовал постоянством. Съев пяток и запив немного остывшим чаем, я задумался, из чего их готовят. Перстень откликнулся:

«Пончики. Состав: мука, молоко, яйцо, дрожжи, сахар, соль, сода, ванилин. Другое».

Надо же, вроде, как мне кажется, обычный состав, но почему никто не в состоянии такие же состряпать? Столько кафешек в городе, и ни у кого нет даже похожих по вкусу. Уперся мыслью в слово «Другое», и у меня перед глазами появилась подробная инструкция по их приготовлению. Для меня, ни разу не имевшего дела с приготовлением съестного из теста, мало о чем говорящая. Но это знание надоумило меня сделать важное открытие – получается, с помощью перстня можно узнать любой секрет в технологиях. Вот это удача мне упала в руки, а точнее, на палец! От сделанного открытия настроение само поднялось на пять процентных единиц.

Ну, что же, остается считай ничего – придумать нишу, в которой начать крутиться и зарабатывать. Имея в наличии такие возможности, дальше заниматься адвокатской деятельностью мне казалось абсолютно глупой затеей.

От кружащих голову перспектив мне захотелось закурить. Я достал сигарету и тут же осекся при виде женщин с детьми за соседним столиком. С этими размышлениями уже ничего не замечаю. Подумалось, что стоит мне закурить, и не избежать их причитаний, а то и вообще конфликта. Пришлось засунуть сигарету обратно в пачку.

В конце балкона сидели двое пятнадцатилетних подростков, привлекших мое внимание своей суетой. Оба одетые в спортивные костюмы и ярко красные туфли с торчащими белыми носками, смотрелись не то, что смешно, просто несуразно. Они, заговорщически пригнувшись друг к другу, что-то между собой обсуждали бурно, но негромко. Из любопытства я стал за ними наблюдать. Перед глазами стал мелькать текст их разговора:

«Ну, че ты, как лошара, пошли, познакомимся».

«Давай лучше других найдем».

«Ты че! Зря, что ли, за ними по парку ходили? Давай цеплять, че ты опять тормозишь…»

Стоило мне подумать о звуке, чтобы не вычитывать текст, и он тут же появился. Я убрал мысленно текст и оставил голоса.

– «Ну их… Смотри, их трое, а нас двое».

– «Да и пофигу, страшную, если че, отошьем».

– «Не, Дюс, чет я не знаю…»

– «Блин, ну ты козел. Нужно было Леху брать, с ним телок лучше всего снимать. Он не то, что ты, тормоз. Эх…»

Разумеется, меня заинтересовало, с кем это они пытаются познакомиться. В противоположном конце сидели три девочки, согласно статам, на год младше парней. Их обильно разукрашенные личики пугали чернотой в глазах. Девочки были наряжены по последнему писку моды в изорванные в хлам джинсы. Никогда не понимал этого глупого направления в моде. Народ смотрится подобием бомжей, если не брать во внимание грязь и жуткую вонь. Я начал смотреть на них, и в голове зазвучали уже девичьи голоса.

– «Смотри, эти придурки в том конце сели».

– «Ой, даже не хочу о них говорить, малолетки какие-то».

– «А, я вспомнила белобрысого, раньше в нашем дворе жил. На год старше меня».

– «Ну, я же говорю, малолетки…»

Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Новая найденная фишка хорошо порадовала.

Кафе располагалось как раз напротив входа в парк, где туда-сюда бродили сплошь одни пенсионеры и мамаши с колясками. Кому еще кроме них в будний день и рабочее время там слоняться.

Увидев вдалеке двух разговаривающих между собой стариков, я попытался на них еще раз потренироваться и послушать, о чем те говорят.

– «А помнишь Федора Яковлевича, с нами работал инженером? Умер месяц назад».

– «Да ты что?! Я сначала подумал, что ты имеешь в виду слесаря Федора Яковлевича. Тот тоже помер».

– «Да ты что?! А помнишь бригадира шестой бригады Федора, не помню, как его по батюшке… Недавно знакомого встретил, рассказал, что и он уже помер».

– «Да ты что?! Мы с ним столько раз ходили вместе рыбачить. Иной раз на рыбалку собиралась вся бригада. Правда, сейчас все уже поумирали…»

Да, малолеток, куда прикольнее слушать. Ох уж эта старость, хотя бы нескоро пришла.

Посчитав, что на этом достаточно заниматься «прослушкой», я принялся доедать остатки пончиков. После них наступил черед мороженого. Как раз подтаяло. Я всегда люблю именно такое, чтобы была густая мягкая масса, а не ледяная глыба, в которую нужно вгрызаться.

За поеданием сладости я вновь задумался о том, как можно заработать на этом перстне. Иметь такие возможности и не воспользоваться – считай грех совершить. Понимаю, вариантов море, но мне нужно с чего-то начинать.

В первую очередь мне на ум пришло найти нефть или еще что-то из природных ресурсов. Начал в себе рассуждать: допустим, найду, и что дальше? Чувствую, сразу стал подвисать. Понятное дело, начнется гемор неимоверный: кому продать, чем доказывать наличие природных ресурсов, как уболтать инвестора на покупку. Еще не факт, что покупатель, в конечном счете, денег заплатит, а не киданет или не заплатит копейки, что произойдет, скорее всего.

Нет, мне определенно нужно выбрать что-то попроще. И что тогда? Снова завис.

Так дело не пойдет. Начну сначала. Итак, что может перстень из мною открытых возможностей: давать характеристики объектов и людей, залазить в прошлое, считывать мысли, подслушивать на расстоянии. В принципе, возможностей предостаточно, однако что это реально дает?

Конечно, можно какой-нибудь бизнес замутить. Опять же нужны первоначальные вложения. Деньги есть, но это чисто на потратить, а для начала бизнеса явно недостаточно. И главное, это будет слишком долго. Пока разовьешься-раскрутишься, пройдет куча лет.

Блин, прямо засада какая-то с этим перстнем. Столько всего, а на ум ничего путевого не приходит. Скуки ради я стал блуждать взглядом по парку. Вдалеке за ним вместо привычных полос замигала жирная красная точка. Остановился на ней. Погаснув, она сменилась текстом:

«Портал «Начни сначала»».

О, это еще что такое? Задумался о том, что бы это значило, и появилось новое сообщение.

«Портал позволяет вернуться к значимому событию в жизни».

Получается, есть не только мой перстень, но еще всякие порталы и, скорее всего, разные другие артефакты. В том, что их много, у меня уже не было сомнений. За один день столько всего случилось, что перевернуло все мои былые представления о мире, в котором все это время пребывал.

Снова мои мысли уперлись в вопросы бытия. Что есть наш мир? Это компьютерная игра или что-то иное? Может, все действительно материальное, как оно и есть, а перстень лишь считывает и предоставляет информацию?

«Нет доступа».

Вот так, на самом интересном месте и тупик.

Ну, что же, чем рассуждать, лучше мне будет съездить и посмотреть, что собой представляет этот портал. Быстро покончив с остатками яств, я направился к выходу.

Сел в машину, завел мотор, и меня вдруг осенило. Выставив перед глазами перстень, я стал мысленно задавать вопрос – что это такое?

«Перстень стража».

В голове моментально появилось куча вопросов, сводящихся к одному – кто это такой?

«Нет доступа».

Не удовлетворившись ответом, я заглушил мотор и принялся вновь и вновь вопрошать у перстня то же самое в различных вариациях. Ответ в каждом случае был неизменным.

Разочарованно откинувшись на спинку сиденья, я мысленно спросил у перстня о том, что позволит иметь такой доступ. Перед моими глазами появилось хоть какое-то внятное разъяснение:

«Для доступа необходим Продвинутый уровень».

На тут же возникший у меня безмолвный вопрос о себе появилось новое сообщение:

«Тимофей Кораблев – Основной уровень».

Ответ породил во мне кучу вопросов о том, что это за уровни, как их проходить и вообще для чего все это нужно. Перстень ответил предельно кратким сообщением.

«Повысить уровень возможно при достижении всех жизненных целей».

Вот для чего, оказывается, нужны все эти цели. Ну, что же, позже нужно будет вернуться к ним и узнать, как их достигнуть и получить Продвинутый уровень, а пока мне нужно съездить и найти портал. Вновь заведя мотор, я почувствовал, как любопытство стало все больше меня поглощать.

Интересно, что собой представляет этот портал?

Глава 6


Недолгие поиски привели меня к заброшенному зданию дореволюционной постройки, выполненному в виде крохотного дворца. Оно ютилось отдельно от остальных домов в окружении разросшейся зелени и было огорожено такой же старой кованой оградой. В центре фасада виднелся парадный вход с четырьмя колоннами, вздымающимися под самую крышу. По обе стороны от него было по шесть симметричных окон.

Некогда красивейший остаток прошлого простоял в долгом запустении, отчего смотрелся уныло. Замысловатый декор и прочая красота по большей части были давно утрачены. Во многих местах штукатурка безобразно оголялась, выставляя на обозрение старую кирпичную кладку. От незнамо какой скульптуры на крыше остались лишь пьедесталы, которые уже и сами грозились от времени окончательно рассыпаться и уйти в небытие.

Сколько себя помню, это загадочное здание всегда находилось в таком состоянии и имело дурную репутацию. Именно сюда приходило множество людей, чтобы покончить со своей жизнью. Вполне вероятно, по этой причине окна на первом этаже и вход были заколочены деревянными щитами, преграждая возможность попасть внутрь кому ни попадя. Однако судя по дырам в них, эти меры особо не останавливали любопытствующих.

Я остановился у обочины и принялся изучать появившиеся перед глазами сведения.

«Дом заброшенный 2 этажа: целостность 22 %; возраст – 142 года; материал – кирпич, металл, дерево; другое».

«Дом построен купцом А.В. Емельяновым в 1876 году по проекту Г.А. Гросса».

Меня заинтересовало, чем купец занимался при жизни. Перстень отреагировал. Перед глазами появилось столько букв, что желание читать напрочь отлетело. Стало и так понятно, что основатель дома был весьма деятельным человеком.

В решетчатой ограде виднелось множество проломов, позволяющих спокойно ее преодолеть. Приметив самый больший из них, я без труда пробрался на территорию, согласно табличке, особо охраняемую государством.

Обойдя историческое наследие прошлого с тыльной стороны, я нашел окно, где некогда прикрывавший его щит был полностью выломан и приставлен к стене для удобного проникновения по нему внутрь.

Попав в большую комнату, я огляделся. Полов не было, отделка стен сбита по большей части до кирпича, потолок со следами лепнины также во множестве потерял слой отделки, оголяя древесину и сильно прогнувшись, грозился вот-вот рухнуть. Вместо пола толстым слоем лежал всякий мусор. В воздухе стоял запах старой трухи и сигаретного дыма. Откуда-то из дальнего конца здания доносились негромкие голоса.

Через дверной проем я вышел в небольшой коридор. Слева виднелся тупик, а справа выход. Попадавшийся под ноги мусор противно скрипел, разнося по зданию звук моих шагов. По-видимому, меня услышали, и голоса смолкли.

Я пошел дальше, и по обе стороны мне попались еще два дверных проема, за которыми находились пустые комнаты. Лишь заглянув в них и не найдя ничего интересного, я пошел дальше. Коридор закончился выходом в большое помещение, служившее когда-то холлом. Судя по останкам декоративной лепнины и обрубкам скульптуры, когда-то здесь было великолепное убранство. С правой стороны располагалась величественная лестница с остатками мраморной облицовки, ведущая на верхний этаж, напротив нее имелся некогда парадный вход, в настоящем наглухо заколоченный деревянным щитом. Прямо в конце помещения был проем.

Представив в уме здание с фасадной стороны, я понял, что там должен быть симметричный коридор, подобный тому, из которого я только что вышел, с аналогичными комнатами. Решив, что туда нет смысла идти, я сразу направился к лестнице. С опаской наступая на ступеньки, я стал не спеша подниматься.

Казавшаяся хрупкой лестница с целостностью в 26 %, грозящая в любой момент рухнуть от старости, оказалась вполне крепкой. Сделав пару осторожных шагов, дальше я стал подниматься с меньшей опаской.

«Внимание! Угроза нападения! Угроза причинения повреждений! Угроза грабежа!».

«Общее количество нападающих – двое».

«Сергей Селин «Селя» – навык бойца 15 %».

«Андрей Горин «Дрон» – навык бойца 11 %».

Из необследованного прохода на первом этаже вышли двое парней, по виду типичные гопники. Оба в потертых трениках и спортивных толстовках.

– Э! Тормози! Вешаться, что ли, собрался? – заорал высокий, идя ко мне.

«Сергей Селин «Селя», 26 лет, рост 179, вес 78».

«Холост, б/детей, случайные заработки/незаконные заработки».

«Здоровье 69 %, энергия 64 %, настроение 46 %».

– Да стопудово суицидник. Ты на рожу его посмотри… – захихикал второй.

«Андрей Горин «Дрон», 24 лет, рост 175, вес 73».

«Холост, б/детей, случайные заработки/незаконные заработки».

«Здоровье 77 %, энергия 63 %, настроение 55 %».

– Че смотришь? Бабки есть? – вопросил, угрожающе кривясь, Селя.

– Смотри, какой у него здоровый перстак, – удивился Дрон.

«Блин, че я сказал… Теперь Селя или Гиря точно перстак себе заберут…»

Услышал мысли Дрона в своей голове, и надежда на то, что все обойдется, и мы так просто разойдемся, у меня рухнула в одночасье.

Я стал спускаться к ним, мысленно коря себя за такую беспечность. Хотя кто бы мог подумать, что днем я так запросто подвергнусь грабежу.

– Снимай перстак и покажи карманы, – велел Селя.

Я никогда не увлекался никакими единоборствами, всегда только бегал и колотил грушу, поэтому отчетливо понял, что один на один справлюсь с любым из них, но поединок сразу с двумя резко снижает мои шансы на победу.

– Ты че, не понял, что ли?! – теперь уже заорал Селя, грубо ухватившись за ворот моей толстовки.

Мой правый кулак в челюсть отправил его в глубокий, принудительный сон. У него просто не было иного выбора. Удар этот ставился еще в детстве, а его сила наращивалась годами. Я рванул к Дрону. На эффект неожиданности мне уже не стоило рассчитывать. Подняв руки, он подготовился к драке.

Удар левой ногой в грудь отшвырнул его назад. Силясь не рухнуть на спину, он раскрылся. Левый кулак едва коснулся щеки, но мой правый, промахнувшись, вместо челюсти попал в его нос. Я отчетливо почувствовал, как захрустела его кость вместе с хрящиком. Кровь ручьем полилась на его грудь. Схватившись за нос, согнувшись и уходя в сторону, Дрон заорал:

– Все, все, хорош, хватит…

«Внимание! Угроза нападения! Угроза причинения повреждений! Угроза грабежа!».

«Общее количество нападающих пополнилось…»

Только успел появиться перед глазами текст, как два удара один за другим прилетели мне в затылок. Я опустил голову, отскочил в сторону и развернулся. Теперь передо мной стоял еще один заплывший жиром гопник.

«Сергей Гривов «Гиря», 28 лет, рост 184, вес 135».

«Холост, б/детей, случайные заработки/незаконные заработки».

«Здоровье 68 %, энергия 71 %, настроение 31 %».

– Ну, сука, я тебя сейчас разорву! – заорал он.

Его боевые характеристики находились на минимальном уровне, иначе бы он уже меня вырубил сзади, но внушительные размеры были опасны. Даже не пытаясь начать бой на кулаках, разжав пальцы, он намеревался меня просто схватить. В этом случае бороться с такой громадиной было сверх моих возможностей. Лишь за счет повышенного веса он легко бы мог меня свалить, а как раз этого допустить нельзя. Лег – считай, пропал, тупо затопчут. Даже не нужно будет никаких особых бойцовых навыков. Еще хуже, когда начинают сверху прыгать – в лучшем случае, останешься инвалидом.

Нужно двигаться. Я принялся выхаживать то влево, то вправо, сбивая у Гири прицел. Краем глаза заметил, как Дрон, держась за истекающий кровью нос, подымает кирпич.

Дальше медлить мне было точно нельзя.

Кинувшись к Гире, я ударил его ногой в живот, сбив с него всю спесь. Эта туша оттолкнулась и немного согнулась. Его руки неудобно вздернулись, прикрывая голову. Чтобы по-быстрому его вырубить, мне нужно было рисковать и выходить на ближний контакт. Я немного приблизился, готовясь начать серию в голову, и тут Гиря сам ринулся ко мне. Я успел попасть ему в лоб, прежде чем он ухватился за мою толстовку. Продолжать бить было уже бессмысленно. Не хватало расстояния для замаха.

Гиря поднял голову, и я увидел в его лице отчаянную ярость. Дальше подразумевалась борьба, чего мне нельзя было допустить, учитывая габариты противника. Пришлось идти на отчаянный шаг. Схватив его за олимпийку, я размахнулся и с силой ударил лбом в его физиономию, целясь в массивный подбородок. Удар пришелся на нижнюю часть лица. Тот потерялся, но до конца не вырубился. С носа и губ обильно потекла кровь. Держа его за грудки левой рукой, я принялся долбить правой в голову.

Гиря опустил ее, спрятав лицо и подставляя мне свой лоб, который оказался непробиваемым. Раз пять я хорошо приложиться, а он все не выключался, как будто лобной костью у него было заполнено полголовы.

«Внимание! Угроза быть убитым! Угроза причинения…»

Сообщение заставило меня вспомнить о Дроне. Я повернулся в его сторону, как раз вовремя. Замахнувшись кирпичом, он был в паре метров от меня. Уже на рефлексе я успел отскочить в сторону.

Не ожидая столь быстрого рывка, Дрон ударил кирпичом пустоту. Оказавшись сбоку от него, я ударил ему в голову, попав в область уха. Чуть уплыв в сторону, он сразу закрылся руками и попытался от меня убежать. Я успел схватить его за шкирку и, удерживая правой рукой, принялся бить левой в голову, куда попаду. Извиваясь всем телом, чтобы уклониться от града ударов, он заорал:

– Все, все, хватит…

Но я прекрасно помнил, чем это закончилось в прошлый раз.

Опомнившись, Гиря заорал:

– Ну, сука, я тебя сейчас урою!

Видя, как он приближается, я встал за Дроном, прикрываясь им, как щитом, продолжая держать его за толстовку и бить в голову. Как ни пытался его вырубить, но никак не удавалось из-за мешавших рук и его постоянных увертываний.

Снова двое против одного. Благо у меня небольшое преимущество. «Нужно его вырубить, во что бы то ни стало», – будто приказал я себе. В этот момент до меня дошло, что, прикрывая руками голову, он открывает бока. Я размахнулся и с силой ударил ему в левый бок, попав под ребра. Резкий крик, и Дрон рухнул на пол, потеряв сознание.

Оставшись один на один, Гиря нападать явно заочковал. Как я уже понял, он привык народ запугивать, внушая страх толстыми габаритами. Сейчас же, когда нужно было реально драться, он боялся за авторитет перед своими друзьями и за последствия, которые могут возникнуть дальше. Уже и так нижняя часть лица, начиная от носа, обильно сочилась кровью. В его глазах появился страх, но и злость не уходила. Сжав кулаки у лица, он не знал, как ему поступить.

Зато я уже знал, благо Дрон подсказал. Не спеша, сжимая в стойке кулаки, я стал к нему подходить, готовый в любой момент на него наброситься. Не решаясь напасть первым, Гиря стал отступать. Дойдя до валявшегося кирпича, я его подобрал.

При виде этого глаза Гири переполнились ужасом.

– А теперь я буду вас, сучар, убивать… – сказал я на эмоциях.

Пятясь и оглядываясь, понимая, что я загоняю его в угол, Гиря взмолился:

– Ну, все, красавчик, ты победил… Все, харе… Я все понял…

«Ну, сука, я тебя еще выловлю…»

Я уже понял, с кем имею дело, и чего стоят их слова. Даже не сомневался, что если сейчас все оставлю как есть и выкину кирпич, то стоит мне отвернуться, Гиря подберет его и с удовольствием размозжит мне голову.

– Ты думаешь, я так просто все оставлю? – спросил я, готовясь хорошенько оторваться.

– А че ты хочешь?

– Оставь его! – послышался женский крик.

Из того же прохода появились две испуганные девушки. Воспользовавшись их появлением, Гиря кинулся на меня. Вновь не надеясь на кулаки, растопырив пальцы, он успел ухватить меня правой рукой за толстовку. Кирпич плашмя ударил его сверху, заставив рухнуть лицом вниз. Напоследок, крепко держа мою толстовку, в падении он ее порвал спереди.

От испуга девушки вскрикнули, заставив меня очнуться от злобы. В боязни, что перестарался, я опустился над Гирей и пощупал на шее его пульс. Кровь тонкими струйками пугающе расползалась по его голове.

– Ты его убил! – заорала та же девушка.

– Жив, – сказал я, даже порадовавшись за него. Только сейчас дошло, чего бы мне стоило, если бы переборщил.

Следом подойдя к Дрону, на всякий случай я пощупал и его пульс. Кровь в вене уверенно билась, а губы слегка дрожали, будто тот что-то шептал в своем беспамятстве. К Селе мне подходить не пришлось, тот уже очнулся и пытался встать, но это у него пока что плохо получалось. Его глаза бегали по сторонам в непонимании, что происходит.

Дальше мне здесь находиться не имело смысла.

Возвращаясь к машине, я заметил, что толстовка впереди и под мышками сильно изорвана. Повсюду на ней осталась кровь гопников. Благо прохожих поблизости не было, и я никого своим видом не напугал. Я сел в машину и положил руки на руль. В глаза бросились костяшки на кулаках, сбитые в кровь. Я опустил козырек и посмотрел на себя в зеркало. Хоть лицо осталось чистое, без ссадин и следов крови, но в верхней части лба под волосами я нашел небольшую припухлость.

Что ж, легко еще отделался. Не хотелось даже себе представлять, что бы со мной было, если бы где-то допустил ошибку. В лучшем случае, я бы лишился наличности вместе с перстнем и получил чуток оплеух для острастки, чтобы не побежал жаловаться в полицию, а в худшем, нашли бы очередного суицидника. Особо разбираться никто бы все равно не стал.

Я взглянул напоследок на заброшенное здание, на котором вновь появилась манящая надпись:

«Портал «Начни сначала».

Что поделаешь, на этот раз, где он именно находится в здании, найти мне не удалось. В следующий раз обязательно прихвачу с собой травмат. Время на часах показало шестнадцать-двадцать пять. В таком виде мне поехать к Насте, или успею съездить домой и переодеться?

Глава 7


Анастасия внешне была весьма привлекательна. Дарованные ей природой и родителями внешние данные в виде красивого личика, высокого роста и стройного тела она всячески не только поддерживала в надлежащем виде, но и улучшала, насколько это было возможно.

Помимо салонов красоты с их бесчисленными процедурами по омоложению и наведению внешнего лоска, она постоянно занималась и тем, что скрывал ее кожный покров, посему регулярно посещала занятия по фитнесу с йогой, а между ними обязательно наведывалась во всевозможные бани, сауны, не забывая и о массажах. Причем все это делалось не абы как, а строго по составленному расписанию, согласованному со специалистами. К этому стоит добавить здоровое питание, редкое и умеренное употребление спиртных напитков и полный отказ от курения. Так что она была еще та конфетка.

Под стать этой сладости был и фантик. Настя имела талант выбирать подходящие для нее вещи и вдобавок – их сочетать. Я надеялся, что ей хватало материальных ресурсов на такие постоянные громадные траты, но глубоко в себе понимал, что столько в ее среде невозможно заработать. Где-то был подвох, не иначе как в виде тайного спонсора.

Если ее внешние данные были безупречны и доводили до умопомрачения, то внутреннее содержание меня смущало. В ней чувствовалась некоторая холодность вперемешку с потребительским отношением не только ко мне, а скорее ко всем, кто ее окружал. Оно никогда не было явным, лишь чувствовалось, и это немного меня от нее отталкивало.

С опозданием в десять минут я подъехал к Настиному офису, в свежей рубашке. Ее недовольное личико я увидел еще издалека. Сев в машину, она уже приготовилась начать высказывать претензии по поводу столь длительного опоздания, когда увидела кровавые раны на моих руках.

– Что случилось?

– Гопникам не повезло…

– Кошмар! Это случилось прямо средь белого дня?

Что ей сказать? Пожал плечами, мол, куда деваться, бывает и так.

– Куда поедем?

– Домой, конечно. Нужно чем-то обработать раны. У меня где-то перекись была…

Пока Настя возилась с моими руками, я принялся изучать ее статистические данные.

«Анастасия Бахулина, 27 лет, рост 174, вес 64».

«Разведена, б/детей, директор филиала страховой компании».

«Здоровье 71 %, энергия 68 %, настроение 58 %».

Сведения о прежнем замужестве для меня стали неожиданностью, равно как и новое назначение. Насколько я помню, год назад она хвасталась своим повышением до уровня заместителя, которое мы символически отметили походом в кафешку. Ну, что же, конечно, порадовался. Настя всегда рвалась делать карьеру. Вот, собственно, и результат трудолюбия и целеустремленности.

– Не знал, что ты руководишь филиалом, – все же не выдержал я.

– Кто тебе проболтался?

– Кто-то на хвосте принес.

– Да, уже второй месяц.

– И молчала?

– А чтобы ты особо нос не задирал…

– С чего это вдруг?

– Кого имеешь… Я имею в виду, в прямом смысле этого слова, – сказала она с напыщенной важностью и игривым кокетством.

– Ты подняла мое эго до небывалых высот. Завтра всем расскажу, с кем сплю.

– Не вздумай ничего говорить!

– Да шучу я.

– Кстати, мне на следующей неделе дадут служебную машину, – с важностью сказала она и задрала носик.

– Прямо с водителем?

– Ну, а как же? По статусу положено. Я уже сегодня второй день собеседования проводила с будущими кандидатами в мои водители.

– И как?

– Пока не могу что-то путевое найти. Одни сопляки малолетние да старье.

– А тебе кто нужен?

– Чтобы не совсем старый, с головой дружил, ну и мужиком был. Мало ли, что может случиться. Чтобы мог отпор дать, а то разные ситуации могут возникнуть с этими клиентами. Вечно чем-то недовольные…

– А, так еще чтобы и телохранителем был?

– Типа того. У тебя никого нет на примете? Не хочется со стороны первого попавшегося брать. Официальная зарплата тридцать и от меня сверху десятка.

– Я так, на прикидку, не знаю. Подумать надо.

– Ну, что сидим? В душ пошли…

* * *

Когда выходил от Насти, она, как обычно, попыталась чмокнуть меня в губы, но, чтобы ее не обижать, я переиграл. Обняв, чмокнул в щечку и на этом, собственно, простился.

По пути домой мои мысли поглотились обдумыванием того, что стало известно о ней благодаря перстню.

Итак, Настя, как оказалось, крайне редко испытывает оргазм при обычных условиях, и это невзирая на продолжительность ласк и последующих утех. Данный аспект меня несказанно удивил, так как она всегда проявляла явную страсть и безмерную энергичность. Как выяснилось, это были всего-навсего имитации. Это заводило ее саму, но не до необходимой разрядки.

Мои предположения, что у нее еще кто-то есть, сбылись сполна, причем вдвойне. Как оказалось, у нее были сразу две любовные связи – с боссами, курирующими ее в работе по различным направлениям. Анастасия умудрялась все делать так, что те даже не догадывались о ее других отношениях. Именно этим и был вызван ее бурный рост по карьерной лестнице.

Истинным шоком для меня стали ее настоящие сексуальные пристрастия. Как я выяснил, со мной за два года она смогла достичь пика наслаждения всего пятнадцать раз, в то время как с последним своим престарелым пятидесятисемилетним любовником только за этот год – двадцать семь. Статистика дала шестьдесят семь процентов. Узнав об этом, я не мог удержаться и не посмотреть, как это удалось старичку. В показанной перстнем картинке я увидел абсолютную его пассивность и безмерное трудолюбие Насти. Как выяснилось, ее в интиме заводила некая телесная дряхлость. Благо картинку посмотрел после всего.

Напоследок, уже прощаясь, она охаяла мой перстень, обозвав цыганским барахлом, и посоветовала от него поскорее избавиться, дабы не позориться. Мол, если есть желание носить такого рода украшения, нужно купить что-то пристойное. Ее замечание меня изрядно рассмешило. Знала бы она, что это за перстень в действительности. Но этим я как раз делиться с ней, безусловно, не собирался.

Добравшись до дома, я полностью созрел в решении, что это была наша последняя встреча. Прекрасно понимал, что хоть и не намеревался с ней строить серьезные отношения, но, увидев ее с другими мужчинами и зная о продолжении их связи, я просто не смогу дальше с ней быть. Раз хочет карьеры, пусть занимается. Жаль, что путь наверх для нее настолько тернист.

Первым делом, пройдя на кухню, я заварил чай. Пока он остывал, переоделся в домашние треники с футболкой и смазал раны на руках кремом после бритья. Легкое жжение доставило даже приятность. Мне представилось, как обеззараживающие элементы борются с полчищами страшных микробов, заполонившими вскрытую плоть.

Ужиная бутербродами, поймал себя на мысли, что сегодняшний день мне показался длившимся безмерно долго. Столько всего произошло, что казалось, он никогда не закончится. Сейчас, когда он был уже на исходе, я даже порадовался, желая побыстрее улечься в кровать и уснуть.

Покончив с едой, я почувствовал еще большую усталость и вялость, требующие сейчас же поспать. Часы показали двадцать-сорок пять. Слишком рано для сна. Хорошо знаю себя – ночью, ближе к утру, проснусь и буду бродить, не зная, чем себя занять до утра.

Перейдя в комнату, я улегся на диван и погрузился в размышления о перстне. Запросы о его происхождении блокировались отсутствием доступа, равно как и мои вопросы о том, что за игра творится на земле, а самое главное, кто ее создатель. Это меня интересовало больше всего, но пока что было недоступно. Снова оставив вопросы бытия на потом, я решил погрузиться в более насущные проблемы – собственные характеристики. Оценивать, понимать других всегда проще, не то, что себя. Имея на пальце беспристрастного критика, мне было грех им не воспользоваться в самопознании.

Вспомнив, что перед нападением мне поступил тревожный сигнал оповещения, в котором была графа о навыках бойцов гопников, я запросил свой уровень. Перстень оповестил о 18 % навыке. Цифра меня немного расстроила. Не то, что считал себя круче, скорее хотелось быть таковым и иметь выше процент. Я запросил сведения об остальных навыках. Перстень представил настолько громадный список, с подробным описанием каждого умения начиная от способности ходить и ползать до бог знает чего еще, что, дойдя до пятисотой строки, я плюнул и свернул его. Немного подумав, я запросил обычные сведения на себя.

«Тимофей Кораблев, 29 лет, рост 179, вес 80».

«Холост, б/детей, адвокат».

«Здоровье 79 %, энергия 70 %, настроение 48 %».

Тот факт, что к концу дня основные значения просели, меня не удивило. Я сам чувствовал, как за столь насыщенный день слишком устал.

«Цель жизни – помощь людям, не допускать: скупость, неправедность, гордость, злопамятность».

«Выполнено – прелюбодеяние, блуд».      

Если с выполненными целями у меня проблем никогда не было, так как сроду не страдал буйной любвеобильностью, да и желаний обладать женой или подругой ближнего своего не имел, то с целями жизни были явные проблемы.

Не то чтобы я относил себя к алчным, но, как говорится, не в сказке живем, нужно иметь что-то в кармане, и чем больше, тем лучше. По этой причине, если есть возможность заработать, то почему бы и нет, равно как и зачем быть слишком расточительным человеком и выкидывать деньги не пойми на что и куда.

Тут мне вспомнилась коллекция собранной спортивной обуви. Ну, что поделаешь, это моя слабость, считай, увлечение. Должен же я в чем-то проявлять щедрость.

Гордость и злопамятность вызывали во мне кучу вопросов. Почему я не могу быть доволен собой, когда у меня что-то получается, тем более, если получается лучше, чем у других? Почему должен прощать нанесенные обиды? И как такое вообще можно забывать?

Эти пункты для меня в целом были понятны, но при детальном рассмотрении непонятны совершенно. Как тогда жить, следуя этой белиберде и сохраняя достаток и самоуважение?

Данное меня навело на мысль – а зачем мне вообще сдалось выполнение этих самых целей. Все живут и ничего, как-нибудь и я проживу.

«Выполнение всех жизненных целей позволяет перейти на следующий уровень».

Тут вспомнилось из раннее полученного, что у меня Основной уровень. Получается, если я выполню свои цели, то смогу достичь Продвинутого уровня. Сам собой появился вопрос о том, когда я умудрился выполнить прежние цели по прелюбодеянию и блуду. Будто ведя со мной диалог, перстень отреагировал новым сообщением:

«В графе «Выполнено» указываются выполненные цели за прошлые жизни».

Новые сведения заставили меня задуматься. Получается, что я в настоящем проживаю на земле вторую жизнь?! На мои заключения перстень откликнулся новой записью:

«Вы проживаете на земле 24 жизнь».

Прочитанное откровение заставило уйти меня в прострацию.

От избытка эмоций я вскочил и принялся расхаживать по комнате. Стало быть, уже двадцать четыре раза я мучаюсь, проживая очередную жизнь в этом мире. Чем же я занимался все эти жизни?

«Первые 5 жизней ушли на выполнение цели – блуд; следующие 8 жизней на – прелюбодеяние. Последние 11 жизней ваши цели неизменны».

Новые сведения внесли еще больше сумятицы в мою голову.

Из этого можно заключить, что я уже одиннадцать раз топчусь на месте!

Допустим, выполню я эти задания, и что будет после этого? Сразу получу Продвинутый уровень?

«После выполнения данных целей будут даны новые».

Так это будет все длиться до бесконечности? Сколько всего целей?

«Полный список жизненных целей: праздность, ложь, осуждение, клевета, чревоугодие, леность, воровство, скупость, лихоимство, неправедность, зависть, гордость, гнев и ярость, злопамятность, убийство, чародейство, блуд, прелюбодеяние, содомия, ересь, жестокосердие».

На столько целей обычному человеку и ста жизней не хватит…

«На достижение всех целей требуется сотни жизней на земле в зависимости от стремления и желания их достичь индивидуума».

А что происходит после смерти?

«После смерти физической оболочки бестелесная часть индивидуума возвращается в отстойник на десятилетие, где он успокаивается и осмысливает прожитую жизнь. После этого снова возвращается на землю».

Так почему я обо всем этом ничего не помню?

«Для доступа ко всем воспоминаниям при воплощении необходим Продвинутый уровень».

А что следует после Продвинутого уровня?

«Для доступа необходим Продвинутый уровень».

Снова я наткнулся на тупик, однако понимаю, что уже полученных сведений и так более чем предостаточно.

Странное чувство – до сих пор не верится, что все это происходит со мной. Будто не явь, а сон какой-то снится. С самого рождения и по недавнюю пору у меня сформировывалось свое представление, и сейчас этот мощный фундамент с взращенными стенами ломался с большим трудом. Столько раз сегодня убеждался, что перстень с его эффектами – это не глюк, но, тем не менее, у меня оставалось, пусть и легкое, чувство недоверия.

Я вышел на балкон и закурил. Свет звезд заставил меня задуматься, а что там, высоко в небесах? Что есть галактика и вселенная?

«Для доступа необходим Продвинутый уровень».

Сообщение перстня заставило меня вновь уткнуться в закрытую дверь.

Докурив, я вернулся на диван. Столько новых открытий согнали с меня остатки желания спать. Я снова погрузился в раздумья по поводу допущенных ошибок. Мне хотелось понять, что я сделал не так в своей нынешней жизни. Перстень отозвался, подарив мне их изображение со стороны за все двадцать девять лет в обратном порядке.

На первой же картинке появился нынешний день и моя помощь Юле. Я аж раскрыл рот от такой неожиданности. Что еще не так?

«Ошибка – допущена неправедность по отношению к Лидии».

«Продолжать?»

«Дает».

И как это понимать? Я же просто выполнял свою работу и помогал клиенту. Все так делают… И что мне делать? Как работать?

Перстень проигнорировал мой вопрос. Далеко внутри я понимал, что в этой ситуации поступил неправильно по отношению к Лиде. Неосознанно я даже выторговал для нее лишние пятьдесят тысяч, но что поделать, если не то, что работа, все так устроено. В монастырь, что ли, мне уходить или еще куда подальше от людей, чтобы все эти цели выполнить…

Я продолжил просмотр. Картинки быстро замельтишили, сменяя одни ситуации на другие, а вместе с ними менялись пояснительные надписи, где везде первым словом значилось «Ошибка».

При виде расставания с одной из своих бывших девушек, Леной, появилась меланхоличная грусть.

С ней мы встречались еще будучи школьниками. Спустя полгода как-то по-глупому расстались. Прошло года два, и мы, вновь случайно встретившись, опять стали встречаться. Прошла пара месяцев, и как-то по-дурацки все получилось, мы опять расстались. Когда уже оканчивал учебу в университете, судьба снова свела нас вместе, но ненадолго. Через полгода мы окончательно разошлись. Больше я ни разу ее так и не увидел.

Если и есть в мире любовь, то это была у меня именно к Ленке. Больше таких чувств я никогда и ни к кому не испытывал. Вспоминая о ней, я с усмешкой подумал, что если бы сейчас вдруг невзначай ее снова увидел, то скорее был бы за продолжение нашего когда-то прерванного романа.

Перстень не стал оставаться безучастным к моим воспоминаниям и откликнулся новыми важными сведениями:

«Для достижения индивидуумом предназначенных целей дается помощник – супруг/супруга. Вместе они могут достигнуть целей и пройти все испытания, уготованные во время земной жизни».

Надо же… Вероятно не зря говорят про две половинки. Тогда кто моя?

«В проживаемой 24 жизни индивидууму Тимофею Кораблеву была дана половина – Елена Спасская».

Это даже меня не удивило. Казалось, что я всегда это знал. Не зря же судьба нас трижды сводила.

В голове у меня завертелись мысли – как исправить эту ошибку. Само собой мне вспомнилось, что у нее была подружка, которая в настоящем замужем за одним из старых приятелей. Я решил не медлить и позвонить. На часах было двадцать один-тридцать пять. Поздновато, но не старику же я звоню, в самом-то деле.

– Привет, Антон. Это Тимофей. Узнал?

– Дароф. Сто лет тебя не видел. Как жизнь?

– Все так же, воюю в судах. Как сам?

– Кружусь, как заведенный.

– А чем ты сейчас занимаешься?

– Так же, автозапчастями… В прошлом месяце второй магазин открыл. Так что работы пипец…

– Поздравляю. Первый у тебя, помню, был на выезде…

– Да, он самый, а второй открыл, где техцентры на канале.

– Молодец. Дай бог, чтобы все было удачно.

– Спасибо.

– Я помню, твоя Яна дружила с Ленкой Спасской. Не знаешь, как ее найти?

– Решил кредит взять?

– А она кредитами, что ли, занимается?

– Она, кстати, сейчас, топ-менеджер банка. Правда, хоть убей, не помню, как ее должность называется. Но если нужно взять кредит, к ней лучше обратись. Может, по старой дружбе поможет. Я же благодаря ей взял кредит и смог открыть второй магазин. Дали без проблем и по минимальному проценту.

– Она, наверное, уже замужем, куча детей… – попытался я обыграть, чтобы мой интерес не звучал столь явным.

– Да, вышла замуж. Сейчас она Журавлева. Есть ребенок.

– Ну, ладно, спасибо, что подсказал.

– Да не за что. Приятно было тебя услышать.

– Взаимно. Пока.

Особо ее замужество не расстроило. Браки бывают разные. А ребенок… ну, куда деваться, время идет, каждый живет своей жизнью и что-то приобретает. Раз это Лены ребенок, значит, будет и моим.

Еще немного порассуждав в уме, я принялся запрашивать у перстня сведения о Ленке, но тот безмолвствовал. Еще раз я убедился, что он работает непосредственно при личном контакте с кем или чем-либо.

Уточнив еще раз у перстня, действительно ли Лена единственная в моей жизни половина, или возможно еще раз встретить кого-то, тот однозначно сообщил, что супруга дается раз и на всю жизнь.

Получается, что если у нас вновь не сложится, ни у меня, ни у нее не получится пройти все испытания и достичь жизненных целей. В это мне верить не хотелось, равно, как и продолжать думать по этому поводу. Захотелось как можно быстрее дождаться утра. Я уже решил, что со спозаранку помчусь в банк и попытаюсь там с ней встретиться. Надеюсь, у нас все получится. В преддверии нашей встречи в моей душе появился трепет. Как ни старался все эти годы позабыть ее, но сейчас все отложенное, потаенное и, казалось, давно позабытое нахлынуло на меня всем.

Глава 8


В кроссовках на воздушной подушке ноги приятно подпрыгивали, отталкиваясь от тротуара. Поворот, немного пробежал, снова поворот, и вот я уже бегу вдоль набережной. Как обычно, на пути встречаются лишь единичные прохожие. Даже машины – редкость. На часах уже половина седьмого, а город все никак не может проснуться.

Я только вчера здесь пробегал, а такое чувство, что пролетела неделя. Время как будто стало ползать по циферблату.

Утро выдалось солнечное, но густые облака то и дело его укрывали, забирая себе всю теплоту. Небольшой ветерок носил по улицам остатки ночной прохлады. Футболка слишком активно раздавала тепло, и, чтобы не замерзнуть, мне пришлось увеличить темп забега.

Заметив прохожего на мосту, я невольно насторожился, но тот, неспешно миновав середину, поплелся дальше, на ту сторону речки.

Интересно было бы поболтать с тем парнем, давшим мне перстень, насколько далеко он успел продвинуться в его познании. В моей памяти всплыли его крики о трех днях, спустя которые я сам решусь расстаться с жизнью. Ну, что же, первый день миновал, а желания продолжать дальше жить у меня отнюдь не убавилось. Случилось даже большее, к обычному людскому стремлению быть частью мира у меня добавились цели и желания их выполнить.

Разуваясь в прихожей после пробежки, я посмотрел на скопившуюся обувь. Может, парочку кроссовок оставить себе, а остальные раздать страждущим? Вроде как начать бороться с пороками, называемыми целями жизни. Позже нужно будет подумать над этим.

Я сделал кофе и оставил его стынуть. Прохладный душ приятно бодрил после пробежки. Далее растирание полотенцем до пунцового цвета кожи, сушка волос, и вот я уже готов к утреннему приему пищи. Пара бутербродов с печенью трески на сливочном масле, сверху по веточке кинзы и укропа, и вот, собственно, завтрак готов к употреблению.

Не успел толком начать, как в дверь кто-то настойчиво позвонил. Долгая трель подначивала быстрее идти и открывать. В недоумении, кто бы это мог быть, я пошел встречать ранних гостей. Глазок показал двоих, один из которых был в форме полицейского. Моментально в моих мыслях появилось предположение, что кого-то из вчерашних гопников я все же ненароком прибил. Неужели заявления на меня накатали?

– Здравствуйте. Тимофей Кораблев? – спросил сотрудник в форме и, увидев мой кивок, ибо рот был занят дожевыванием, продолжил: – Мы к вам, можно пройти?

Раскрыв пошире дверь, я впустил их в квартиру. Посчитав, что на кухне будет неудобно говорить, я пригласил полицейских в гостиную. Рассевшись на диване, они внимательно оглядели комнату и меня самого, приметив травмы на руках, посему смысла их прятать уже не было. Сев в кресло напротив, я принялся изучать появившуюся статистику, начав с сотрудника в форме.

«Сергей Линник, 34 года, рост 177, вес 79».

«Женат, 2 н/л детей, участковый».

«Здоровье 61 %, энергия 64 %, настроение 42 %».

Бегло я ознакомился с одним и тут же переключился на второго.

«Сергей Коробов, 31 год, рост 175, вес 76».

«Разведен, 1 н/л ребенок, оперуполномоченный УР».

«Здоровье 62 %, энергия 85 %, настроение 48 %».

– Нам стало известно, что вы вчера были свидетелем падения молодого человека с моста, – начал разговор участковый.

– Да, я по утрам бегаю. Случайно увидел…

«Внимание! Угроза клеветы, оговора! Угроза привлечения к ответственности за несовершенное деяние!»

Глаза опера были прикованы к моим сбитым костяшкам на руках.

Предчувствуя недоброе, я запросил у перстня сведения о причинах возникших подозрений. В появившемся окошке какая-то старуха рассказывала полицейским, что видела, сидя дома у окна, как я с парнем поругался и скинул его с моста, а после стал зазывать людей на помощь. Закончилась изображение тем, что полицейские, уходя от нее, глумились над ее маразмом. Участковый сказал оперу, что та давно слаба умом. Сейчас, увидев мои руки, эти подробности они стали уже трактовать в ином свете.

– И как все произошло? – спросил опер, не сводя глаз с моих рук.

Раз такое дело, я решил не юлить, а рассказать, как было на самом деле, тем более, ничего противоправного не совершил.

– Я, как обычно, с утра бегал. Пробегая по набережной мимо моста, увидел стоявшего на нем парня. Еще подумал, что ему там торчать в такую рань? Чуть пробежал, обернулся, а он уже стал перелезать через перила. Я сразу к нему. За малым успел схватить.

– И что дальше? – бегая по мне глазами, спросил опер. – Как он в итоге в воде оказался?

Что ему ответить? Решил продолжить говорить, как есть, за исключением перстня.

– Он стал кричать, что наш мир не настоящий, что все здесь виртуальное…

– Наркоман, что ли? – вмешался участковый.

– Навряд ли. Такой контингент мне хорошо знаком. Он был весь помятый, бледный какой-то… Наверняка всю ночь не спал, но вменяемый…

– Откуда такие познания? – уже даже агрессивно спросил опер.

В этот момент я себя укорил. Нужно было сразу представиться. Я достал и предъявил свое удостоверение. С интересом ознакомившись, они переглянулись. По ходу каждый из них сделал соответствующие выводы – с наездами так просто не прокатит.

– Так вот, он был не под алкогольным или наркотическим опьянением, это точно. Хотя… Но во всяком случае, явных признаков не было. Также он не был невменяемым, точнее будет сказать, он полностью осознавал, что делает. Он намеренно хотел покончить с собой и броситься с этого моста. Когда я его держал, я был уверен, что несмотря ни на что его вытащу, но, как назло, он меня отвлек. Я на какой-то миг отвернулся, и он, буквально вырвавшись из моих рук, кинулся в реку.

– Как он отвлек? – спросил участковый.

– Что именно сказал? – вмешался опер, сменив агрессивный тон на деловой.

– Что-то типа «вон» или в этом роде… Он сказал это быстро, я даже не понял и отвел взгляд скорее на рефлексе. В этот момент он рванулся и выскользнул из моих рук, – ответил я, при этом жестами продемонстрировав, как все произошло.

Видя, что их глаза не сходят с моих рук, я все-таки решил уточнить по этому поводу, тем самым покончив с их предположениями.

– После этого инцидента я поехал в суд, где встречался со своим клиентом, далее было еще судебное разбирательство. После этого я поехал к себе в адвокатуру, где меня видела еще куча людей, а уже вечером немного не повезло. Здесь недалеко подошли гопники, хотели забрать деньги. Пришлось немного помахать руками.

«Надо будет проверить…»

Услышав мысли опера, я решил пойти на контрмеры.

– Честно говоря, не очень хорошо их запомнил. Темно было, но, если вам нужно для отчетности, я могу написать заявление. Поищите, может да найдете их…

– Ну, они же у вас ничего не забрали, получается, и претензий нет… – осторожно выронил участковый.

– Они подошли, стали с меня требовать деньги, схватились за меня и порвали одежду… Состав преступления налицо, а не смогли завершить свой преступный замысел они по независящим от них обстоятельствам. Так что это чистой воды грабеж, через покушение квалифицируется… Но я прекрасно понимаю, что их будет трудно найти. Было к тому же темно. Я плохо их разглядел, поэтому не буду морочить вам голову и обойдусь без заявления.

Это заметно порадовало участкового, так как, судя по всему, это был его район, а следовательно, висяк по грабежу мог повеситься на него, но опер, которому это, по всей вероятности, было безразлично, не унимался.

– Хорошо, допустим, ну а почему не предприняли мер по его спасению?

– То есть как?

– Почему его не вытащили из воды? Что вы вообще делали после падения парня в воду?

– Хм… А что можно было предпринять? Вы хоть сами задумайтесь. Насколько мне известно, спасать утопающего очень сложно. Если не знать, как это делать, он будет в воде бросаться на вас и утащит вместе с собой. Но это так, что называется, к слову. А по делу, я почти не умею плавать. Я даже навряд ли смогу переплыть эту речку…

– Допустим. Но как вы можете объяснить, что когда вас стали расспрашивать, вы всем говорили, что, пробегая мимо, увидели, как человек упал с моста, а вот сейчас говорите, что пытались его спасти, и он вырвался у вас из рук.

– Да какая разница?! Вы поймите, после случившегося у меня был шок. Я был уверен, что его спасу… Честно говоря, в тот момент даже не очень хорошо помню, что говорил… Скорее всего, на автомате.

– Но, тем не менее, ваши действия не очень понятны… Вы, как заявляете, став очевидцем, не стали дожидаться приезда сотрудников полиции для разъяснений произошедшего, а просто ушли… Как-то, знаете ли, настораживает…

Въедливость опера не по делу начинала напрягать. В моих глазах поверх его головы продолжали стоять его основные характеристики:

«Здоровье 62 %, энергия 85 %, настроение 48 %».

Я задумался, как бы утихомирить его пыл. Если бы его повышенная энергия, которую он тратит на глупости, упала хотя бы на десять процентов, это заметно его остудило бы.

Моему изумления не было предела, когда проценты энергии стали на глазах снижаться, остановившись на отметке «75». Это открытие повергло в приятный шок. Получается, что я могу не только видеть статы, но и менять их по своему усмотрению! Как же я раньше не попытался этого сделать?! Посчитав значение все же великоватым, мысленно я задал ему понизиться до 35 %. Цифры послушно убавились до заданной отметки.

– Так как вы можете это разъяснить? Тем более, что по закону вы обязаны сообщить о случившимся преступлении… – не унимался опер.

Было заметно, что ему стало дурно в связи с таким скачком энергии. Возможно, заболела голова или появилось головокружение, так как, схватившись за лоб, он принялся его усиленно тереть.

Его глупая настойчивость начинала меня бесить. Я решил узнать о ее уровне. Перстень известил записью в 78 %. Мысленно я понизил цифры до 50 %, но тут же, спохватившись, на всякий случай все-таки снизил еще до 30 %.

Сразу после я стал запрашивать все, что только приходило на ум – внимательность, мышление, активность, инициативность, находчивость, ответственность, принципиальность, решительность, терпеливость, энтузиазм, трудолюбие, уверенность в себе. Все показатели на автомате я снизил до одной и той же отметке в 30 %. Такие качества как скромность, тактичность, этичность я, наоборот, возвысил до максимальных 100 %.

Преображения в параметрах нашли отклик в его лице. Оно на глазах стало меняться. От былой уверенности не осталось и следа. Передо мной сидел человек с лицом несчастного и обиженного на судьбу человека. Особо причудливо смотрелись вздернутые брови у переносицы, придававшие ему жалобный вид.

Убедившись, что теперь он полностью готов, я стал отвечать на его вопросы:

– Признаюсь честно, как есть. Я был уверен, что спасу его. Когда он выскользнул, я не то, что расстроился, я был просто шокирован случившимся. Хуже всего, что в тот момент больше никого не было рядом, чтобы помочь спасти этого бедолагу. Минут через пять-десять собралась толпа, но уже ничего нельзя было поделать. Случившееся меня очень сильно затронуло… Я больше не мог морально там находиться и вернулся домой. По поводу несообщения… В рассматриваемом случае не было никакого преступления, случилась трагедия, человек покончил с собой… Тут уже ничего не поделаешь…

– Да, не говорите, такая ужасная смерть… – поддержал опер.

– Вы нашли его? Выловили?

– Пока еще нет… Течение, да и такая глубина… Мы, пожалуй, пойдем. Простите, что вас побеспокоили. Не будем тратить ваше время. Извините, если что…

Проводив гостей и закрыв за ними дверь, я безмолвно вскрикнул «Ес-с-с!». Меня переполняло ликующее состояние: нашел новую важную фишку в перстне и выпроводил надоедливых полицейских. В приподнятом настроении я сделал пару шагов, и перед глазами появилась надпись:

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – чародейство 0,001 %».

В памяти всплыло, что чародейство входит в список жизненных целей, с которыми мне нужно бороться. Я побежал на балкон, ведущий во двор, и принялся выглядывать в сторону дверей подъезда. Спустя немного времени, оттуда вышел участковый, а следом за ним заметно осунувшийся опер.

Я принялся в спешке по памяти запрашивать измененные параметры, доводя до выше усредненного, в 70 %, так как напрочь забыл о изначальных величинах. Мне вспомнилась настойчивость, мышление, инициативность, энтузиазм, трудолюбие, ответственность и терпеливость.

Полицейские сели в свою машину и тронулись с места. В памяти всплыли завышенные скромность и тактичность опера, которые я понизил до 50 %.

Машина скрылась за углом, и его статы погасли. Хоть так успел исправить. Я вернулся на кухню и сварил еще кофе. За поеданием остатков завтрака я вновь погряз в собственных мыслях.

Перстень преподнес новый сюрприз. Получается, что я могу менять настройки людей. А если могу делать это с другими, то и с самим собой – тем более. Это стало отрадным открытием. Вновь запросил собственные характеристики, и перед моими глазами появилось:

«Здоровье 81 %, энергия 79 %, настроение 69 %».

Мысленно задал на все 100 %. Цифры быстро поскакали в росте, остановившись на максимальных показателях. Я отчетливо почувствовал, что полон энергии и настроения. Появилось такое чувство, что еще чуть-чуть, и я запорхаю на крыльях. Посчитав, что это чересчур, я все же настроение снизил до 70 %. Нельзя постоянно пребывать в такой эйфории.

В этот момент, как взрыв, у меня появилась мысль – ведь так можно все свои цели выполнить, тупо дав им команду на исполнение.

Я снова запросил свои цели.

«Цель жизни – помощь людям, не допускать: скупость, неправедность, гордость, злопамятность».

Мысленно я принялся силиться, что все исполнено, начав с первого пункта.

«Недопустимое действие».

Вот, что называется, и приплыли…

Допивая кофе, я вспомнил, как вчера пришлось драться с гопниками, и рассмеялся. Попадись те мне сегодня, мог бы силой мысли без труда изничтожить троицу. Можно было снизить их здоровье, сведя его до нуля, и тем самым заставить сдохнуть на месте, или понизить до минимума энергию, превратив троицу в безвольных овощей.

Размышления породили активность фантазии. Я уже представил, как можно было, подкорректировав характеристики, сделать из гопников интеллектуалов. Стали бы в этом заброшенном доме собираться, как прежде, но уже с книжками, читать их там друг дружке, обсуждать сюжетную линию, меняющийся характер, искать трагизм и прочую дребедень.

На мои фантазии перстень отреагировал новым сообщением:

«Недопустимое действие».

Что именно недопустимо?

«Основной уровень дает возможность изменить характеристики человека на непродолжительный период».

А как менять характеристики, чтобы они оставались постоянными?

«Для доступа необходим Продвинутый уровень».

Снова этот гадский Продвинутый уровень. Постоянно в него упираюсь.

Подумалось, возможно, ли мысленно заставлять людей делать так, как мне захочется.

«Недопустимая функция. Волю человека невозможно корректировать».

Сообщение меня удивило, породив кучу вопросов, сводящихся к одному – почему характеристики можно изменять, а заставлять людей выполнять что-то нельзя.

«Корректировать характеристики и тем самым добиться от человека желаемого действия возможно. Сама воля находится вне действия системы».

Так и есть, получается, мы здесь и не здесь. Нас можно изменять как угодно, но то, что находится внутри наших тел – недосягаемо.

Черт подери, суицидник оказался прав!

Глава 9

Звонок мобильника застал меня за увлекательным баловством. Стоя на балконе, я игрался с людскими характеристиками. Так сказать, реабилитировался за ущерб, причиненный человечеству в виде бедного опера. Исключительно увеличивал процентовку здоровья, энергии и настроения у горожан.

– Алло, Тимофей, это Карлов. Не отвлекаю? – послышался голос постоянного клиента.

– Отнюдь. Весь во внимании.

– Есть разговор. Нужно сегодня встретиться до обеда. Сможешь?

– Да, конечно, – ответил я и посмотрел на время. Часы показали десять минут десятого. – Во сколько? Я сегодня полностью свободен.

– В одиннадцать заеду к тебе в конторку. Сойдет?

– Договорились.

Карлов был весьма деятельным человеком, но не совсем везучим. Постоянно встревал в откровенные неприятности. Всему виной была одна пренеприятнейшая черта в его характере. Несмотря на степенный пятидесятилетний возраст, он всегда стремился получить все и сразу, терпеть не мог ждать, отчего регулярно страдал.

Вот и в настоящем, по всей вероятности, он снова во что-то вляпался. Ну, что же, он всегда был солидным клиентом с достойным размером гонорара. Новость о предстоящих доходах меня по обыкновению порадовала.

До встречи у меня оставалось уйма времени. Я вернулся на балкон и продолжил поднимать основные статы населения. Особо никого я не выбирал, ориентируясь по цветным полоскам над головами, в случае обнаружения у кого красного цвета сдвигал показатель в сторону увеличения. Настроение я поднимал исключительно до 65 %, чтобы те не свихнулись от невесть откуда взявшегося верха наслаждения, энергию до 100 %, а вот со здоровьем вышла проблема. Показатель поднимался не особо высоко. Не более 20-30 % к уже имевшемуся показателю. У молодежи получалось поднять выше, а со стариками была прямо беда. Иной раз цифры увеличившись на пару единиц и ни в какую не хотели подниматься больше. И перстень, как назло, не реагировал на мои мучения.

Когда часы показали 10:20 я хотел было закончить это дело и начать собираться ехать на встречу с Карловым, но при виде еле ковылявшей по тротуару сгорбленной старушке, у меня появилась интересная мысль.

Я запросил на нее у перстня обычные статы и попытался изменить возраст.

«Для доступа необходим Продвинутый уровень».

Даже не удивился полученному результату эксперимента.

Собравшись на встречу, в прихожей я надел новые кроссовки и привычно посмотрел на себя в зеркало перед выходом. И тут на меня вновь снизошло озарение – а что, если с помощью перстня изменить свою внешность? Не зная, как самомодифицироваться, я представил себя немного выше ростом. Взял для ориентира пять сантиметров и принялся мысленно силиться.

«Для доступа необходим Продвинутый уровень».

Тьфу ты…

Лишь только садясь в машину, я вспомнил, что с Ленкой так и не встретился. Еще утром помнил и собирался, но неожиданный приход полицейских внес сумятицу, заставив меня о ней напрочь забыть. При мысли о ней, меня снова посетили приятные чувства, а предвкушение неминуемой скорой встречи вызывало даже сейчас взволнованность. Раз сегодня у меня не получилось, то завтра нужно будет обязательно с утра съездить.

В контору я добрался с пятнадцатиминутным запасом, и мне сразу повезло со свободным машиноместом на парковке. В кабинете бездельничали исключительно женщины – Сильва, Вика и пяток коллег женского пола из соседних кабинетов. Поздоровавшись с ними, по всей вероятности, я ненароком спугнул их стайку. Все лишние упорхнули в свои кабинеты. Я сразу почуял очередные интриги.

– Что обсуждаем? – вопросил я из любопытства.

– Да так… – с кокетством сказала Вика.

– Говорят, скоро похолодание будет… Тучки сгущаются…, – завуалировано успела вымолвить Сильва, пока не уткнулась в пристальный взгляд Вики.

Мой возбужденный интерес от столь интригующей прелюдии не мог остаться не удовлетворенным. Я запросил у перстня картинку преддверия моего прихода в кабинет. В открывшемся окошке появилось изображение, где женская шайка обсуждала вопрос о смещении председателя адвокатуры.

Наш топ-лист лучших адвокатов на шестьдесят пять процентов состоял из мужчин, но в отличие от женской части был раздроблен или представлял крошечные группки, в то время как дамы, хоть и постоянно срались между собой – иной термин для их повседневных перебранок трудно подобрать – но представляли собой сплоченную массу, тем более, когда стоял вопрос о гендерном противостоянии. Учитывая, что женщин в нашем коллективе значительно больше, по всей вероятности, для старого председателя дни его пребывания на посту были сочтены, так как данная должность была выборной.

– О, уже все собрались, – зайдя в кабинет, сказал Кирилл и, посмотрев на меня, ткнул пальцем в мою сторону. – А тебе я этого никогда не прощу!

– А причем он? Нужно было в свое дежурство… – вмешалась Сильва.

– Да я не про это. Вчера, когда тебя подвозил, нас снова видела жена. И вот вечером она заявила мне претензии. Типа раз у тебя шашни с Сильвой, то я с тобой разводиться из-за этого не буду, но с этого момента вольна делать все, что мне заблагорассудится. Раз я ей изменяю, то и она теперь может…

– Нормально… Но в принципе логично, – заключила Вика. – А, кстати, вот, пожалуйста, о чем я тебе вчера говорила?

– Какой нормально?! Коллегу подвез, и такое безобразие случилось!

– А я тут причем?! – возмутился я.

– Если бы ты не сказал про дежурство, то мне не нужно было бы реабилитироваться перед Сильвой и, как следствие, ее подвозить. Чувствуешь? Это все дедукция, а не халам-балам.

– Я чет не поняла, это если бы я тебя просто так попросила подвезти, то ты бы меня на фиг послал?! – выпучила глаза Сильва, готовясь к очередному нападению на Кирилла.

– Он бы стал отмазываться, что ему срочно нужно ехать в другую сторону, – захихикала Вика.

– Я хоть раз тебе отказывал, когда ты просила?! – гневно возмутился Кирилл.

– Ну, я так… Хочешь, я ей сейчас позвоню и все объясню? – тут же успокоившись и решив помочь, предложила Сильва.

– Только хуже сделаешь… Тогда она точно будет уверена, что у нас роман… Я пошел другим путем, – и, видя наши заинтересованные лица, продолжил: – она же до сладкого у меня вообще… за уши не оттащишь. Я сразу в магазин и купил мороженного, два кг. Так мы его за вечер вдвоем съели. На неделе день рождения у тещи. Там, понятно, будет хороший стол. Наедимся до отвала. А сегодня торт куплю. И такой, чтобы она не отвертелась… Ничего, через неделю откормлю, она и нахер никому не нужна будет…

– Ну, ты изверг какой-то, – выдала Вика, ошеломленная его коварным планом.

– А куда деваться, раз такие ультиматумы мне ставятся.

– Она же у тебя и так пышечка, разжиреет, что ты с ней делать будешь? – удивилась Сильва.

– Ничего страшного, свое же. Двадцать лет вместе живем. Какая уже разница…

Звонок Карлова заставил меня отвлечься от болтовни коллег. Во избежание лишних ушей я вышел в коридор. Как всегда, здесь толпился народ. Пришлось выйти на улицу и там взять трубку.

– Тимофей, извини, не успеваю. Буду через час, – послышался его голос на фоне дорожного шума.

– Хорошо, буду ждать.

Я положил трубку в карман и закурил. Что поделаешь, подожду. Ради такого солидного клиента можно и целый день прождать.

Смотря на пиццерию напротив, я почувствовал срочную необходимость перекусить. Дома все равно из съестного ничего в готовом виде не имелось, нужно было заниматься приготовлением или, как альтернатива, снова бутерброды, посему решил сходить поесть здесь.

В столь ранний час, внутри оказалось мало посетителей. Из многообразия видов пиццы я сделал выбор в пользу проверенной и любимой – с ветчиной и грибами. Не в силах удержаться, я заказал еще картофель фри и большой стакан газировки. Уже рассчитываясь, я дополнительно взял маленький стаканчик с молочным коктейлем.

Бойкая девушка за стойкой с потрясающей естественной энергетикой в 92 % весь заказ аккуратно сложила на подносик, взяв который, я принялся высматривать для себя пристанище. Мне приглянулось место в самом углу. Там и расположился.

Сел лицом к залу, и все заведение предстало перед моим взором как на ладони. С десяток посетителей второпях набивали желудки. Никто из них не вызвал во мне любопытства, поэтому я занялся тем, ради чего сюда заглянул.

Я взял в руки кусочек порезанной свежеиспеченной пиццы. Тот оказался еще слишком горячим. Ждать, пока остынет, мне не хотелось, а кушать уже не терпелось, посему стал употреблять, чередуя с залпами холодного коктейля и газировки. Слишком увлекшись, о фри я вспомнил на последнем кусочке. Это не помешало и его включить в чередование.

Со стороны это все, вероятно, напоминало своего рода жонглирование едой. Пару раз я ошибался, запивая газировку холодным коктейлем, и наоборот, но, в конечном счете, ничего мимо рта не пронес. Быстро покончив со всеми яствами, я почувствовал, что не насытился. Это коварство организма мне давно было известно. Нужно чуть выждать, чтобы все внутри разложилось по полочкам.

Снова обратившись к стойке с непомерно энергичной девушкой, я взял добавки в виде чая с пирожным. Я знал, что когда процедура чаепития окончится, до моего мозга, наконец, дойдет, что съедено предостаточно, и он отреагирует сигналами о насыщенности.

С десертом вышла беда. Крохотная сладость исчезла за два прикуса, оставив на пальцах вкусный крем вперемешку с крошками, породив во мне на съестное второе дыханье. Сей порыв я остановил усилием воли, а как смог совладать с собой, принялся его топить горячим чаем.

Я не сразу заметил эту женщину. Она принесла за соседний столик поднос и вернулась к стойке, где в инвалидном кресле сидела девочка. Женщина привезла ее к столику, и они начали трапезу.

Девочка на вид лет семи-восьми оказалась, несмотря на недуг, весьма активной. Видно было, что она очень любит не столько саму пиццу, сколько выбираться из дома. Оно и понятно, прикованной с детства к креслу, ей хотелось не только проводить время в домашних стенах, но хотя бы время от времени куда-нибудь выбираться и знакомиться с миром, в котором она живет.

Скорее на автомате жуя пиццу, она рассматривала все по сторонам с радостью и большим интересом, несмотря на то, что вокруг, собственно, не на что было смотреть. По всей видимости, для нее этот поход в пиццерию был неким праздником.

Перстень отреагировал на мой интерес, убрав полоски и выдав обычные статы:

«Дарья Коробова, 9 лет, рост 115, вес 27».

«Ребенок, учащаяся».

«Здоровье 37 %, энергия 75 %, настроение 92 %».

Кроме здоровья все в ее характеристиках было в порядке. Мысленно я стал увеличивать проценты здоровья. Дойдя до 50 %, цифры остановились. Получилось так же, как и ранее. Мне не хотелось на этом заканчивать корректировку девочки. Ладно, когда дело касалось пожилых людей, но этому ребенку мне хотелось помочь во что бы то ни стало.

Я стал мысленно запрашивать у перстня причину, по которой не могу поднять здоровье ребенка.

«Дальнейшее увеличение уровня здоровья невозможно из-за блокировки. Сбои в работе организма:

– Опорно-двигательный механизм 65 %.

– Нервная система 42 %.

– Строение скелета 40 %.

– Мышечная ткань и связующие элементы 35 %».

Я принялся мысленно снижать каждый из пунктов сбоя до нуля. Цифры стали падать в числе, но не до конца. Опустившись до 10 %, дальше цифры не хотели снижаться. Покончив со всеми сбоями, как получилось, принялся вновь поднимать уровень здоровья. К моей радости усредненный показатель сдвинулся с некогда мертвой точки, быстро достигнув 85 %, после чего вновь намертво встал.

Дарья, до этого так радовавшаяся, не понимая, что с ней происходит, притихла и стала испуганно смотреть на свои ноги. Те, еще минуту назад безжизненно стоявшие на подножке коляски, стали дергаться. Не веря своим глазам, с опаской она стала их трогать и с изумлением воскликнула:

– Мама, я их чувствую! Я могу встать! Я буду ходить!

Мамашка, не понимая, что происходит, бросилась к ней.

– Даша, успокойся… У тебя что-нибудь болит? Сейчас мы вернемся домой… Все будет хорошо… – взволновалась она не на шутку.

Посетители и работники пиццерии, оторвавшись от своих дел, принялись на них глазеть, не понимая, что происходит.

Будто ничего не слыша, продолжая смотреть на свои ноги, девочка уже не могла усидеть. Ухватившись за материнские руки, она встала. Обе не верили в происходящее. В их глазах было столько радости, что от их избытка полились слезы.

Силясь, Даша сделала свой первый шаг и, видя, что он у нее получился, следом сделала второй. Ноги, хоть и дрожа с непривычки, но уверенно ее слушались.

Наконец поняв, что происходит, посетители повставали со своих мест.

– Боже! Девять лет! Все девять лет я молилась, господи, я верила тебе… – чуть ли не крича, воскликнула мать.

– Я теперь буду ходить, как все?! – радостно, до сих пор не веря в то, что происходит, закричала Даша.

Ее уровень настроения подскочил до 100 %, а следом за ним энергия поднялась до 89 % и продолжала расти. Лишь уровень здоровья оставался прежним.

То, что произошло, и у меня вызвало бурю радости. За девочку, за ее родителей, и за то, что у меня получилось сделать невероятное. Я не мог больше сидеть на месте. Встав, я пошел на выход. Проходя мимо них, я напоследок посмотрел на их счастливые лица, ничего не подозревающие о причинах чудесного исцеления, и мысленно пожелал обеим большой удачи.

На улице свежий, пусть и немного загазованный, ветер приятно обдувал лицо. Мне не нужна была их благодарность. Я почувствовал кайф от того, что смог помочь. Причем не просто в чем-то мелком, а в поистине большом и важном деле. У меня получилось сделать то, что в принципе невозможно совершить.

Я почувствовал, что пребываю в полнейшем шоке, сравнимом с тем, когда впервые надел перстень, даже в большем. Сейчас он продемонстрировал удивительную, поистине ни с чем несравнимую возможность. Чего стоит власть, деньги, слава, когда ты немощен или смертельно болен? По сравнению со здоровьем иное меркнет, становится вторичным и неважным в одночасье.

Глава 10

Когда подъехал Карлов на своем новомодном автомобиле представительского класса, я уже созрел в решении касаемо своей дальнейшей жизнедеятельности. Сев к нему в машину, прежде чем озвучивать свои намерения, я вначале хотел выслушать, что у него стряслось.

– У меня возникли… Но давай вначале по порядку. В общем, появилась некая интересная тема, и я решил попробовать. Там куча проблем с оформлением, ну, я начал, чтобы посмотреть, как там дальше будет. Если все нормально, то уже оформить, а если… – начал он разговор, как всегда, осторожно и тщательно подбирая слова.

– Я, в принципе, уже понял предысторию.

– Ну, да… Так вот, сейчас возникли с этой темой проблемы. Я вроде как договорился поверхностно, люди готовы озвучить, но… Короче, нужен человек, не вызывающий подозрений, для окончательного разговора. Тариф, как и раньше, сотка. Пятьдесят сейчас, остальное, как все закончится. Бюджет на этот раз будет ограничиваться в размере…

– Подождите, дайте немного подумать.

Как только он начал говорить, у меня перед глазами появилось окошко, где изображение показало большой цех с кучей оборудования. Как я понял, производилась расфасовка всяких круп. Картинка быстро сменилась, и вот уже по цеху бродили представители правоохранительных органов. Дальше появилось изображение, где Карлов уговаривает молодого сотрудника уладить возникшие неприятности. Тот соглашается, но заметно нервничает в разговоре.

Мне показалось слишком подозрительным его поведение. Кроме этого мне бросилось в глаза, что другие сотрудники полиции, как только тот стал разговаривать с Карловым, будто специально ушли подальше в сторону, чтобы им не мешать.

Я запросил сведения об этом молодом сотруднике, но перстень, как и прежде, проигнорировал мой посыл.

– Мне нужно увидеть того человека, с которым вы договаривались.

– Да без проблем. Можем по какому-нибудь поводу напроситься.

– Значит, звоните.

– Сейчас, что ли?

Поймав мой кивок, он принялся звонить и договариваться. Особо повод не подбирался, было упомянуто лишь о необходимости встречи.

По дороге я попросил Карлова взять инициативу при общении с сотрудниками в свои руки и потянуть разговор как можно дольше. Благо он не стал задавать лишних вопросов.

На проходной нас встретил тот самый молодой сотрудник из показанной перстнем картинки. На его вопрос, кто я, Карлов ответил как есть – его адвокат. Тот отреагировал спокойно. Пока шли, принялся изучать его характеристики.

«Андрей Семипалов, 28 лет, рост 177, вес 79».

«Разведен, 1 ребенок, стажер ОБЭП».

«Здоровье 86 %, энергия 72 %, настроение 52 %».

Мне сразу бросилась в глаза его должность. В принципе сразу все стало понятно, можно было разворачиваться и уходить, но, тем не менее, я решил, раз приехал, то выкачаю из него всю интересующую информацию.

В кабинете мы с Карловым сели на предложенный Семипаловым неудобный диван. Мой клиент начал с погоды, а после переключил разговор на автомобили. Опер поддерживал беседу, но по лицу было видно, что ему не терпелось перейти к сути нашего появления.

Дабы не терять время зря, я запросил картинку с изображением того, что предшествовало приходу сотрудников полиции в цех Карлова. В появившемся изображении мои предположения подтвердились. Семипалову, проходившему службу в ППС и рвавшемуся перевестись для улучшения материального положения в ОБЭП, руководство предложило стать подсадной уткой в этом деле. Он должен был развести моего клиента на взятку и тем самым заработать себе новую должность. Даже сейчас, когда Карлов позвонил и договорился о встрече, к нашему приезду был подготовлен этот кабинет, где были в спешке установлены две скрытые камеры и, само собой разумеется, микрофоны. Все остальное было для полицейских вторичным. Закрытие цеха было скорее поводом для того, чтобы спровоцировать владельца на активные действия в их интересах.

Не выдержав, я спросил, перебив их разговор:

– А вы все в стажерах, или уже на должность поставили?

– Да пока… – начал было он и осекся, не зная, что сказать.

Дальше высиживать не имело смысла. Я встал и тем самым показал Карлову, что нам пора. Мы попрощались с провокатором и покинули кабинет, оставив в полном недоумении о целях нашего визита его и остальных корпевших над этим делом сотрудников полиции.

– Я что-то не понял… – начал клиент, садясь в машину.

– Что тут понимать? Вас разводят на взятку, а я вас уберег.

– То есть как? Ты понимаешь, на каких людей я вышел…

– Ну, и зачем тогда вам сдался этот стажер?

– Он стажер? – удивился Карлов. – Мне сказали, что через него можно решать все вопросы.

– Что я вам могу сказать… Для вас остается два варианта. Первый – это искать другие выходы, но, боюсь, все закончится тем же, раз сейчас начались такие подставы. Второй вариант – дать им возможность закончить свое расследование и направить дело в суд. Там будет уже легче если не закрыть дело, то смягчить статью… И, безусловно, нужно прекратить общение с этим опером, иначе вас разведут. Беседы только в присутствии адвоката, строго по вызову повесткой.

– Наверное, ты прав… Ну, что, берешься?

– К сожалению, нет. Но не потому, что не хочу или чего-то опасаюсь. Мне необходимо взять тайм-аут в работе на пару месяцев. Нужно кое с чем разобраться.

– Проблемы?

– Скорее вынужденная необходимость. Отложить не могу, и параллельно с работой совмещать нет возможности.

– Как знаешь… Но я вот не понял, как ты догадался, что это подстава?

– За это я и получаю гонорары… – можно сказать, намекнул ему я.

– Да, кстати, – вспомнил или понял намек Карлов и, вытащив из кармана бумажник, отсчитал шесть пятитысячных. – Этого достаточно?

– Вполне. Если нужна будет консультация, то всегда обращайтесь.

– Так что бы ты мне посоветовал сделать?

– Сколько проработал цех? Мне нужны цифры по изъятым ценностям.

– Два месяца, но все документы я хранил отдельно. Изъяли только за последние пару дней. По деньгам это примерно двести тысяч. Еще триста по готовой продукции. По сырью не более сотни. Хорошо, что поставщик, еще тот козел, как всегда, подвел и вовремя не доставил. Так бы за миллион ушел.

– Значит, скорее всего, будет административка. На уголовку им потребуется большая сумма. Да и доказательств собрать кучу. Если еще потянете время, они упустят эту возможность.

– Ты прав. Документов нет, а реализованную продукцию через неделю считай, всю раскупят. Чем будут доказывать…

– Для них закрытие цеха – это вторичная цель, скорее приманка. Им, главное, нужен результат по взятке. Тупо галочка, что они раскрыли очередное преступление. Посему сами принимайте решение.

– На всякий случай, еще недельки две покормлю их обещаниями, а после сделаю вид, что не было никакого разговора, – рассуждал он вслух. – Спасибо, Тимофей, выручил.

Напоследок, прощаясь, я запросил сведения о его терпении. Уровень оказался в 15 %. Уже выйдя из машины, поинтересовался его деловой хваткой. Этот показатель составил 86 %. Собственно полученные цифры меня не удивили.

Когда-то он был моим первым серьезным клиентом. В то время мои гонорары не превышали двадцатку, за которую приходилось еще и горбатиться месяцами в судах. А с ним за три дня я провернул дело и сумел заработать сразу тридцать тысяч. Спустя неделю новое дело и снова та же сумма. Потом, правда, на полгода он пропал, но после снова ко мне обратился. Благодаря его рекомендациям мне удалось заполучить многих солидных клиентов.

Как бы ни было жалко, но в работе мне необходимо взять небольшой перерыв. Нужно во что бы то ни стало со всем разобраться, а пока…

Войдя в свой кабинет, я застал врасплох Сильву с Викой. Те что-то вдалбливали Кириллу. Я сразу понял, разговор касался смещения нашего председателя. С моим появлением обе сразу смолкли.

Вот же засранки. Что значит женская тактика – взять одного мужика и всеми правдами и неправдами склонить на свою сторону, добившись его согласия. После этого также отдельно второго и так далее. Я знал, что со мной такой разговор они начинать точно не будут, учитывая мои хорошие отношения с руководителем.

– Что, Кирилл, совращают на смену Николая Ивановича?

Троица обомлела. По всей вероятности, это было большим секретом. Уловив в его глазах испуг, я понял, его уже основательно обработали.

– Держись, крепись и не поддавайся, – не в силах сдержаться, съязвил я.

– С чего это такие глупости… Мы вообще о другом… – сконфуженно ответила за всех Вика.

– Я так и понял… У меня для вас предложение. Я ухожу в вынужденный отпуск, но у меня шестнадцать незавершенных дел. Условие пятьдесят на пятьдесят. Кто хочет?

– А что за дела? – спросила Вика. – Гемор небось?

– Признаюсь честно, как на духу – разные.

– Давай, я что-нибудь выберу для себя… – осторожно сказала Сильва.

– Предлагаю сразу всем скопом. Беру на себя клиентов. Я сам их обзвоню и договорюсь о смене. И сразу предупреждаю, по отдельности не дам. Сами понимаете, так мне смысла нет раздавать. Три дела геморройных, еще три долгоиграющих, а остальные уже более-менее нормальные.

В течение получаса я рассказал обо всех делах, и с горем пополам троица у меня их разобрала. Еще часа полтора заняло обзвонить клиентов и уговорить о моей смене. Как на лучшем варианте, я остановился на резком ухудшении самочувствия и необходимости выезда на лечение. Видно я был столь убедителен, что поверили все, включая коллег. Спустя два часа, когда все закончилось, я вздохнул с облегчением.

– А что с тобой, Тимофей? – осторожно, с сочувствием в глазах спросила Сильва.

– Плохо мне, Сильва, – с напыщенной грустью сказал я. Видя, что те смотрят на меня уже как на обреченного, не выдержал, – кушать хочется.

Короткий смешок, и теперь Вика заинтересовалась:

– Не, правда, Тимофей, что случилось?

– Нужно на пару месяцев взять перерыв.

– Да уж, слушайте его больше. Я когда выходил покурить, видел, как он с Карловым куда-то уезжал. Видно что-то собрались вместе мутить… – предположил Кирилл.

– Точно! – обрадовался я озвученной версии. Можно было не тужиться и ничего иного не придумывать.

– И на дежурства не будешь выходить? – заинтересовалась Сильва.

– Два месяца надеюсь здесь не появляться совсем. Может, больше, а может, меньше.

Напоследок, чтобы никто из них не передумал, заодно, можно сказать, бонусом я увеличил всем уровень настроения, энергии и здоровья до 60 %. Сильве досталось чуть больше. Я уменьшил ее добродетельность, а расчетливость, наоборот, повысил до усредненного значения, дабы привела в порядок свои дела и больше не ввязывалась в истории с займами.

Я не мог пройти мимо кабинета председателя, чтобы к нему не заглянуть. Они с отцом были в дружеских отношениях, и именно благодаря его помощи я в свое время получил и статус адвоката, и собственно место в этой конторе. Постучался и зашел.

– Здравствуйте, Николай Иванович, решил заглянуть…

– Привет, присаживайся.

– Зашел сказать, что беру на пару месяцев отпуск… Мне нужно.

– Что случилось?

– Все нормально. Можно сказать, решил отдохнуть.

– Ты можешь прохлаждаться, сколько вздумается, но про ежемесячные взносы не забывай.

– Точно. Хорошо, что напомнили. Сейчас зайду в бухгалтерию и заплачу наперед.

– Не расскажешь? – с заботой в глазах спросил он.

– Пока нечего. Но я не только из-за этого зашел… Женская часть плетет заговор.

– Мне уже сказали… – каким-то безразличным и уставшим голосом сказал он и откинулся на спинку кресла. – Честно говоря, мне все равно. В этом году будет уже шестьдесят пять, так что если коллектив проголосует против меня, то я особо не расстроюсь. Надо же когда-то и на покой выходить. Буду дома сидеть и подрабатывать консультациями.

– Я хоть и буду на отдыхе, но на собрание приеду. Во всяком случае, на мой голос можете полностью рассчитывать.

– Спасибо, Тимофей, – сказал он, и наконец на его лице появилась улыбка.

Заглянув напоследок к бухгалтеру и внеся предоплату на два месяца вперед, я со спокойной душой покинул родную адвокатуру. Всегда радовался новым делам, это означало пополнение в моих доходах. Даже если клиенту после что-то не нравилось, или проблема как-то сама собой разрешалась, гонорар всегда оставался при мне. В исключительных случаях возвращалась часть, но не больше половины.

Сейчас же, избавившись от всего разом, я испытывал неописуемое облегчение. Словно камни разгрузил. Ведь дела редко разрешались быстро. Иной раз они могли длиться годами, переходя от одного иска к другому, не говоря о кучах кассационных и апелляционных жалоб.

Глава 11

Поездка до дома меня отвлекла от лишних мыслей. Крутя баранку, я наслаждался беззаботностью. Даже не верилось, что в одночасье я смог от всего избавиться. Настроение поднялось само собой до 75 %, одарив приятной легкостью.

Припарковав машину во дворе на своем постоянном месте у подъезда, я хотел было идти к себе, когда заметил направляющегося в мою сторону Олега. Играя горой мышц под футболкой, он тащил пакет с мусором. В лице не было и крохи настроения, сплошной серый сумрак.

– Здоров, что такой хмурый?

– Так и знал, что не выдержу больше трех дней.

– Уволили?

– Сам ушел. С утра до вечера сплошняком конфликтное бабье шло. То это им не нравится, то другое… Проезд двадцать рублей. Что, трудно заранее приготовить мелочь? Человек пять передали по тысяче. Где я остальным сдачу рожу? С наглыми мордами еще заявляют, что типа я обязан им выдать сдачу. Вот же твари! Целый день бесили. Вечером алкашня повалила. Еще и быкует. Человек пять выгнал подсрачниками. Думал, не сдержусь…

– Значит, сфера обслуживания – не твое… Тебе нужно что-то подобрать, в чем бы ты смог себя проявить. Если хочешь, пошли ко мне, чаек попьем да обсудим.

– Да че этот чай хлестать, давай по бутылочке пива.

– Хорошо, давай по пиву.

– Тимон, только у меня сейчас бабок нет…

– Брось. У меня есть…

Мы зашли в продуктовый, что находился в нашем же доме на первом этаже. Я взял две бутылочки светлого и пару пачек орешков.

– Давай хоть полторашку, а то что тут пить… – не выдержал Олег.

– О, по пивку?! – вопросил невесть откуда взявшийся Кирилл. Он держал в руках купленный торт в пластиковой упаковке.

– У тебя че, днюха? – удивился Олег.

– Нет, это жене…

– Вот еще делать тебе нехер. Сама пускай бы шла да покупала.

– Ну, это так, у нас свое, – махнул рукой Кирилл. – Ну, что, по пиву?

– Раз идешь паровозом, то с тебя полторашка, – заключил Олег, и недолго думая добавил: – И чипсы.

По дороге ко мне Олег прицепился к Кириллу, чтобы тот дал попробовать торта. На свою беду Кирилл не сдержался и рассказал о своем дерзком замысле по поводу жены и торта. Со свойственной простотой и отсутствием тактичности Олег ответил предельно прямо:

– Ну, ты и лошарик. Не мог взять ее за шкирку и сказать, что еще только раз о таком вякнешь, я и тебе, и тому, с кем ты там хочешь замутить, бошки поотшибаю?!

– Нет, Олег, так нельзя… Мы же двадцать лет вместе…

– Ну, раз так нельзя, то взял бы ее за шкирку, посадил в машину да отвез к Сильве на знакомство. Тем более, что у тебя с ней ничего не было. Опозорилась бы и в следующий раз тебя не доставала.

– Олег, что у тебя все через шкирку? Это же как-никак жена, – не выдержал я.

– Да какая разница?! Бабы они и есть бабы, с ними иначе никак. Их это даже заводит…

Засели у меня на кухне, и пиво само собой распределилось. Нам с коллегой достались пол-литровые бутылочки, а полторашка – Олегу.

Торт Кирилл сразу на всякий случай унес куда-то подальше, спрятав от поползновений Олега.

Стоило им сделать по глотку, и они продолжили разговор о женщинах, больше напоминавший спор. Кирилл в свойственной себе манере доказывал свою правоту, прибегая к разноплановым доказательствам, скрываясь за яркими, витиеватыми фразами. При этом он старался вести поединок предельно тактично, учитывая, с кем шли дебаты, а то мог запросто и в лоб получить. Каждый раз его громоздкая конструкция рушилась о простой довод Олега, сводящийся к одному – мужик всегда прав, а жена – исполнительница его воли, а если иначе, то берешь за шкирку и… Впрочем, договорить свою фразу ему так и не удалось, в каждом случае Кирилл уже находил новые доводы и принимался их озвучивать.

Пока они занимались болтавней, я решил по старой дружбе поковыряться, и навести порядок в характеристиках Олега. В первую очередь запросил основные статы.

«Здоровье 85 %, энергия 75 %, настроение 48 %».

«Олег Плетнев, 29 лет, рост 185, вес 95».

«Холост, б/детей, не работает».

Ради любопытства я поинтересовался его бойцовым уровнем. Перстень известил о 52 %, что почти в три раза превышал мой. Результат впечатлил, хотя в принципе не особо меня удивил. Он всегда был отличным бойцом.

Я запросил у перстня сведения о его положительных качеств. Появился внушительный список. Бегло пробегая по нему, все, что попадалось ниже 50 %, я довел до 70-80 %. Так были увеличены: аккуратность, дисциплинированность, дружелюбие, коммуникабельность, ответственность, пунктуальность, самокритичность, справедливость, трудолюбие, уверенность, упорство. Такие качества как воспитанность, вежливость, доброту, скромность, щедрость и тактичность я довел до нейтральных 50 %. В противном случае, я бы точно перестал его узнавать.

После этого я запросил список его отрицательных качеств, чтобы на всякий случай перепроверить, не пропустил ли чего. Он появился уже обновленный, с учетом корректировки. Из больших величин значилась лишь вспыльчивость в 64 %, остальные значения были в пределах допустимого, не более 30 %. Я опустил завышенный параметр до 25 %.

Окончив колдовать, я с интересом принялся рассматривать Олега, чтобы понять, все ли сделал верно. Как назло, он смолк и слушал голосившего Кирилла. В суровом от природы лице изменения что-то как-то вообще не проявлялись.

Допив залпом остатки пива, я предложил выйти покурить на балкон.

– О, вот где торт, а я-то думал, куда он делся! – обрадовался Олег, увидев его на полочке.

– Ладно, но только по кусочку, – махнув рукой, согласился немного захмелевший Кирилл, которому, как мне казалось, вообще достаточно было рядом с бутылкой посидеть, чтобы опьянеть.

– Не, раз жене несешь, то не надо, – категорично возразил Олег.

– Да ничего страшного. Я, кстати, его пару месяцев назад пробовал в гостях, вообще вкуснотища. Тимофей, где у тебя большой нож? Сейчас порежем.

– Не-не-не, ни в коем случае. Мне даже неудобно… – запротестовал Олег, выдав, наконец, свое преображение.

Его нынешний вид теперь вызывал у меня улыбку. Без привычной дерзости и даже хамоватости он смотрелся непривычно смешно.

Обновленный Олег даже не стал допивать свое пиво. Убрав его к пустым бутылкам под стол, он стал налегать на тортик с чаем. Видя, с каким энтузиазмом поедается его сладость, Кирилл махнул рукой и уже было решился резать его дальше, но тактичный в 50 % Олег его остановил, заставив на коробку надеть прозрачную крышку и нести жене.

– Не забывай, женщинам нужно уделять внимание, – с заботой сказал он.

– О! И ты туда же! – возмутился Кирилл. – Да сколько можно?! Я же не бегаю, не слоняюсь абы где. Всегда с ней рядом. Вечером она телек смотрит, я рядом за столиком в компе сижу. Новости начинаются, меняемся местами. Куда еще больше?!

Теперь они как будто бы поменялись ролями в своих воззрениях.

– Слушай, только сейчас вспомнил, есть работа как раз для тебя, – предложил я Олегу. – Водителем пойдешь одну мадам возить?

– Симпатичную? – оскалившись, заинтересовался Кирилл, словно это его касалось.

– А что платят? Какой график? – спросил Олег, не обращая на него внимания.

– Говорила, что сорок. Утром на работу привезти, вечером с работы увезти. Ну, и днем, куда скажет.

– В принципе, можно попробовать.

– Единственный совет дам – не вздумай с ней спать ни при каких условиях. К людям ниже по статусу у нее особое отношение. Она протрезвеет, опомниться и тебя уволит.

– Понятно…

– Не-е, так неинтересно… – запричитал захмелевший Кирилл.

– Доедай тортик, – обрезал его Олег.

Чтобы не откладывать в долгий ящик, я сразу позвонил Насте и договорился об Олеге. Та согласилась, попросив его придти завтра в первой половине дня, что ему, собственно, я сразу и передал.

Как только с чаем было покончено, наше застолье на этом завершилось, и гости засобирались. Проводив их до двери, я вышел покурить на балкон, ведущий во двор.

Видя эту парочку выходящими из подъезда, я вспомнил, что меня всегда интересовало, почему Кирилл с женой не заводят детей. Он почему-то уходил от разговоров на эту тему. Мысленно я запросил сведения о его воспроизводстве. Появился скромный показатель в 15 %. Даже не задумываясь, я принялся его увеличивать, доведя до 73 %. Дальше я не понял: либо не получилось выше, либо из-за того, что Кирилл скрылся из виду, войдя в свой подъезд.

Ну, что же, если проблема только в нем, то и этого результата было более чем достаточно. Нужно будет мне как-нибудь посмотреть состояние здоровья у его жены и, если нужно, также поднять этот параметр.

Спустя немного времени на меня снизошло озарение. Засев за ноутбук, я принялся шерстить инет в поисках каких-либо сведений о подобных перстнях. Не думал заполучить конкретную информацию, посему в надежде на удачу я искал хоть примерные намеки, в том числе, включив в поиски мифы и предания.

Несколько раз, когда глаза уставали, я прерывал поиски, устраивая перекур. Каждый раз, выходя на балкон, я замечал, что солнце все дальше и дальше бороздит небосвод, пока окончательно не скрылось, уступив небо ночи.

Отчаявшись найти сведения по перстню, я принялся искать хотя бы, что означает узор на его верхушке. В результате я нашел несколько подобных узоров, сделанных незнамо кем на полях, но не более.

Измученный и неудовлетворенный, я выключил ноутбук и погрузился в раздумья. Несмотря на отсутствие конкретных сведений, кое-что мне все-таки удалось отыскать. Так мне стало известно, что у многих сильных мира сего и просто великих были перстни, с которыми те не расставались всю жизнь. Были ли они особыми или обычными украшениями, оставалось под вопросом. Сведений о том, куда они девались после смерти владельцев, я так и не нашел.

Размышления меня натолкнули на следующее: зная, что мой перстень принадлежал стражнику, я подумал, что, скорее всего, он не был одинок. По крайней мере, их должен быть какой-то отряд. Вполне вероятно, что у каждого из них был на перстне свой узор. Эта только рожденная версия показалась мне правдоподобной и имеющей все шансы на то, чтобы быть близкой к истине, но это отнюдь не давало ответов и еще больше запутывало, а точнее, хоронило надежду отыскать сведения о моем перстне в свободном доступе. Сам перстень в этом вопросе безмолвствовал, давая лишь тупиковый ответ в виде – «Нет доступа» либо более расширенный вариант – «Для доступа необходим Продвинутый уровень».

Но ничего, завтра у меня будет следующий день, глядишь, еще что прояснится. И нужно будет обязательно встретиться с Леной. Пора нашим половинкам соединиться.

Глава 12

Утро для меня началось, по обыкновению, с пробежки. Во время забега я решил провести эксперимент и выставил здоровье с выносливостью на 100 %. Результат поразил все мои мысленные предположения – бежал галопом и не чувствовал ни усталости, ни тяжести. Я решил сделать дальний круг и тем самым себя извести.

Пробегая по мосту, я вспомнил о парне, что дал перстень. Появилась мысль во что бы то ни стало его разыскать и попробовать о нем разузнать. Раз перстень дает сведения о людях и предметах, значит должен работать и с мертвецами. Мне было интересно, что покажет перстень о том, где этот парень его нашел и насколько продвинулся в постижении его возможностей. Кроме этого, что побудило его покончить с собой. Ответ как бы сам напрашивался, но мне хотелось узнать точные сведения. Возможно, он что-то увидел такое, до чего я еще не добрался.

Весь дальний круг я бежал, не снижая темпа насколько возможно, а когда вернулся домой, несказанно удивился. Состояние было таким, как будто я прошелся не спеша из гостиной на кухню. Не то, что я не запыхался, даже испариной не покрылся.

Скорее по привычке, нежели в силу необходимости, я принял душ, а после на скорую руку позавтракал. Сигарета заставила меня, что называется, остановиться в действиях и задуматься.

Раз вчера не получилось, то, надеюсь, сегодня у меня получится увидеться с Леной. Встречу я ее, скажу «привет», и что дальше? Вдруг она скажет что-то типа – «о, Тим, приятно было тебя увидеть, но спешу» или просто поздоровается, улыбнется и дальше пойдет. Как мне ее остановить, разговорить, договориться о встрече? Вдруг она вообще живет с мужем и полностью счастлива, что мне тогда делать? Искать способы разрушить их брак любой ценой или отступить?

Осознание того, что, имея перстень, я смогу сменить ее характеристики так, как мне будет нужно, и создать условия, чтобы она переключилась на меня, успокоили волнение, но появилась проблема этического характера. Насколько я имею моральное право так с ней поступать?

В раздумьях появилась даже шальная мысль снять перстень и надеть на ее руку, тем самым показать, что я и она – две половинки, созданные друг для друга пока непонятым для меня создателем. Лишь на миг представив, что она почувствует, как будет ошарашена, я рассмеялся.

Хорошо, а что дальше? Как бы я поступил на ее месте? Получается, что если бы не перстень, давший сведения, что мы созданы друг для друга, то я бы и дальше жил прежней жизнью, не думая о ней. Да, в этом случае она точно обидится. Значит, об этом мне не стоит с ней говорить. Тогда так и быть, пусть все пойдет, как само сложится.

Я уже подъезжал к банку, когда в моей памяти всплыло, как мы в последний раз расстались. Она сама мне призналась во всем. Мы стали в тот момент уже в третий по счету раз встречаться. До этого у нее были отношения с неким парнем. Уже и не помню, как его звали. Они вроде расстались, но не до конца и продолжали поддерживать связь. И вот Лена, наконец, поняв, что у нас все серьезно и дело идет к свадьбе, окончательно с ним рассталась. А сразу после рассказала мне обо всем. Мол, как только мы с ней стали встречаться, она с прежним парнем только созванивалась. Помню, что я был сильно взбешен. Расценил это однозначно как измену. Как еще это можно было понять? Мама почему-то выбрала сторону Лены и пыталась меня убедить, что до свадьбы у девушек есть право выбирать, к кому из мужчин уйти под венец. Но для меня ее поступок был расценен однозначно как измена, и точка. На том, собственно, мы и расстались.

Я вышел из машины и подошел к входу в банк. Успел вовремя, часы показали 08:45. До его открытия оставалось пятнадцать минут. Я стал ожидать ее около входа, грузя себя воспоминаниями снова. Казалось, что этой истории не семь лет, а пара недель. Все это так отчетливо осталось в моих воспоминаниях. Стоя здесь и сейчас, я не знал, прав был тогда или нет. Скорее мы оба были тогда виноваты. Будто судьба для нас напоследок перед свадьбой приготовила последнее испытание.

Лена сама созналась, вроде как поняла свою ошибку и признала. Вспомнив о своей жизненной задаче – победить гордость, поймал себя на мысли, что эта самая гордость мне тогда не позволила Ленку простить. А сейчас? Готов ли я сейчас ее простить за то, что было тогда? А если отбросить все, что касается сведений о предназначении, второй половинке?

Задав самому себе эти вопросы, я оказался в замешательстве. Задумавшись об этом сейчас, я отчетливо понял, что любил ее с того момента, когда впервые увидел. Была ли влюбленность, а уже позже любовь, или сразу у меня к ней настоящее чувство появилось, уже и не знаю. Скорее всего… Да, это было с первого взгляда. Любовь была даже в тот момент, когда она призналась мне во всем, и я сказал ей, что мы расстаемся. И сейчас, спустя долгие семь лет, она остается в моем сердце неизменной.

Так готов ли сейчас простить? Вновь подумав, я ответил себе, что наверное… может быть… думаю, смогу простить… когда-нибудь…

Часы показали время 09:00. Двери банка открыла охрана, и внутрь стали заходить люди. Я продолжал стоять подле входа, во мне вскипели два мнения – развернуться и уйти или завершить то, что наметил.

Я закурил. Дым приятно расслаблял натянутые нервы, позволяя мне ненадолго расслабиться. Я стоял и глазел на прохожих, на машины. Как только окурок полетел в мусорный бак, я для себя все решил.

Оказавшись в просторном холле, я огляделся. Ни разу здесь раньше не был. Подвешенные к потолку таблички помогли мне сориентироваться. Слева располагался операционный зал для физических лиц, справа для юридических, а прямо был отдел кредитования. Помня, что Лена помогла Антону с кредитом, я сразу направился прямиком туда.

В большом и вытянутом в длину помещении было натыкано множество закутков, где сотрудники банка и клиенты уединенно обсуждали условия сделок. Пройдясь и осмотрев быстрым взглядом всех, Лены среди них я не нашел.

– Здравствуйте, что вам подсказать? – обратилась ко мне девушка с бейджиком «консультант Ирина», натянув улыбку. Ее настроение в 35 % говорило об ином состоянии ее внутреннего равновесия.

Я хотел было спросить о Лене, но передумал. Как-никак она – местное руководство, и задавая подозрительные вопросы, я стану невольным инициатором всяких домыслов.

– Да так… Хотел узнать о условиях кредитования.

– Можете пройти к свободному специалисту…

– А может, у вас какая брошюрка есть или адрес сайта, чтобы я мог дома спокойно все изучить?

– Да, конечно, – ответила она и указала на стенд с листовками. – Можете подойти и в зависимости от целей кредита взять буклет.

Я взял первый попавшийся и вернулся в холл.

Пройтись, что ли, в зал для физлиц? А куда деваться, раз приехал.

Я четко решил для себя – раз Ленка мне уготована судьбой, значит, будет моей, и к чертям всякие моральные принципы. Хочет или не хочет – все равно. Сделаю так, как нужно. Тем более, не только она, но и я ее вторая половинка.

В зале для обычных граждан было уже слишком людно. Откуда только успело столько народу прибежать? Клиенты сидели на скамейках, выставленных в ряды по центру, или слонялись в ожидании своей очереди. Вдоль двух стен один за другим шли многочисленные окошки, за которыми сидели работницы банка, обслуживавшие клиентов. Пройдясь вдоль них и снова не найдя, Лену я решил, что эта затея бестолковая, и направился на выход.

Наверняка она приходит заранее и сидит у себя где-нибудь в кабинете в служебных помещениях, куда свободный доступ гражданам воспрещен. Нужно ее вылавливать или еще раньше около входа, или уже после рабочего дня.

К постоянному мельтешению статов я уже привык и обращал на них внимание только в том случае, когда мне это было нужно. Увидев перед собой надпись «Елена Журавлева», я остановился. В девушке, идущей ко мне с расплывшейся улыбкой, я едва ли ее узнал.

– Привет, Тим, сто лет тебя не видела… Как ты?

– Все отлично… – ответил я и, смотря на нее, не мог не удивиться.

Она так похорошела… Даже не то, что стала красивее, она всегда была красавицей, скорее появился внешний лоск ухоженной, активно следящей за собой женщины.

– Женился хоть? – спросила она и рассмеялась.

– Пока нет…

– Все перебираешь? – игриво спросила она.

– Нет, жду, когда снова влюблюсь… – честно ответил я как есть.

– Тогда придется долго ждать. Говорят, любовь сейчас большая редкость… А у нас зачем?

– Так, кое-что по мелочи нужно было оплатить… У тебя-то как дела? Слышал, замужем…

– Да, замужем и сейчас снова беременна. Уже вторым, – сказала она и, рассмеявшись, с заботой взялась за свой еле заметный на ее стройном теле животик.

Увидев Лену и начав с ней говорить, я даже не обратил внимания на ее статы, но сейчас, узнав о беременности, мысленно попросил их вновь появиться.

«Здоровье 71 %, энергия 74 %, настроение 55 %».

«Елена Журавлева, 28 лет, рост 172, вес 75».

«Замужем, 1 ребенок/беременность, операционный директор банка».

– Как замужняя жизнь? – спросил я скорее автоматически. Это было и так видно, а учитывая беременность вторым ребенком – очевидно.

– Отлично. Мне достался замечательный муж.

– Рад, что у тебя все сложилось, и ты счастлива. Честно. От души.

– Спасибо… Ладно, побегу, а то опять опоздала на полчаса. Приятно было тебя увидеть. Пусть и у тебя все сложится в жизни хорошо, – сказала она, коснувшись моей руки.

Стуча каблучками, она быстро пошла к малоприметной двери с надписью «Вход воспрещен» и, открыв створку, напоследок оглянулась. Наверное, в этот момент она подумала что-то обо мне, видя, как я продолжаю стоять на месте и таращиться ей вслед. Я же занимался корректировкой ее характеристик. Здоровье и энергию довел до 100 %, а настроение поднял до 70 %, чтобы не свихнулась от счастья после нашей встречи. То же самое проделал и с ее будущим ребенком. К счастью, у них не было проблем со здоровьем, и цифры поднялись без затруднений.

Вернувшись в машину, я закурил и вновь влез в свои параметры и перепроверил. Ленка по-прежнему продолжала у меня значиться как вторая половинка. Я попробовал как-то исправить это и запросил иную даму для сердца, но снова никак. Перстень извещал об одном и том же.

Угомонившись, я снова прокрутил в уме нашу встречу. Усмехнулся своей идее во что бы то ни стало добиться Ленки. Нет, однозначно у нее уже сложилась своя семейная жизнь. Может, не идеальная, со своими минусами, но у кого она безупречная. Главное, она счастлива. Пусть, значит, все так и остается, а на мне в плане любви и второй половины можно ставить крест. Но что поделаешь, жизнь продолжается. Кто его дальше знает, что она еще преподнесет.

Глава 13

Отогнав в сторону всю нахлынувшую меланхолию, я принялся думать о настоящем. Нужно двигаться дальше, а это значит, что мне необходимо во что бы то ни стало найти парня, отдавшего перстень. Недолгие размышления по этому поводу вывели на следователя Вячеслава.

– Алло, Слав, привет.

– Здорово.

– Тут со мной одна история приключилась… Утром, при пробежке, пару дней назад случайно стал очевидцем, как парень сбросился с моста в реку.

– Что-то по сводкам вроде припоминаю…

– Ты не мог бы узнать, его хоть нашли? А то все произошло на моих глазах… Родные остались, может, думаю, чем смогу им помочь…

– Хорошо. Я сейчас узнаю и тебе перезвоню.

Я снова закурил. Надеюсь, мне не придется долго ждать.

* * *

Спустя полчаса увидев, что звонит Вячеслав, я обрадовался. Пока ждал, мне дважды звонили люди по рекомендациям старых клиентов с просьбами вести их дела. Скрепя сердце мне пришлось всем отказать.

– Ну, что тебе сказать, тело вроде бы нашли, сейчас оно в морге, но помочь родным ты пока не сможешь.

– Почему?

– Его пока еще не опознали. Розыск проверяет всех без вести пропавших, но результатов пока нет.

– Хорошо, спасибо, ты меня выручил.

– Если кто-то найдется, я тебе сообщу. Ну, давай, бегун, пока.

Значит, уже нашли, это хорошо. Иной раз утопленников находят спустя многие месяцы. Надеюсь, что это будет именно тот парень, а не кто-то другой.

Так случилось, что с врачом-патологоанатом я познакомился давно, когда еще умер отец. Тогда я все пытался понять, был ли у него шанс выжить. После этого мы несколько раз общались уже по работе. В общем, знаю, что я смогу обратиться, и он не откажет. На крайний случай есть знакомый санитар Толик. Можно сказать, постоянный клиент. За магарыч он не то, что покажет, продаст с потрохами любого покойника. Меня всегда поражало, как такого старого клептомана там держат.

Уже на подходе я увидел его выходящим из здания морга.

– Привет, Толик, Самуил Яковлевич у себя?

– Да, здравствуй, Тимофей. Он сейчас у себя в кабинете, – ответил тот, дыхнув на меня перегаром. – Если чет нужно, то я до магазина и обратно…

В коридоре администрации морга мне в нос ударил специфический запах этих мест. Нельзя сказать «гадкий» или «омерзительный», но однозначно неприятный.

Сбоку первой двери висела аккуратная красная табличка, на которой позолоченными буквами красовалась надпись: «Врач – патологоанатом». Дальше по коридору были кабинеты судмедэкспертов.

– Здравствуйте, Самуил Яковлевич, – поприветствовал я, войдя в кабинет.

– А, Тимофей! Сто лет сто зим, заходи…

– Я тут проезжал мимо…

– Ага, и подумал – «Чем бы заняться? А, точно, а зайду-ка я в морг!». Ко мне обычно все заходят, кому делать нечего, – сказал он, расплывшись в улыбке, и, оторвавшись от писанины, вздернул очки на седую голову.

Чувство юмора у него было всегда специфическое, но шутки смешные.

– Почти… Пару дней назад бегал, как всегда, с утра и стал очевидцем. Один парень решил покончить с собой и бросился в воду…

– Это ты про утопленника, что ли?

– Да, именно… Я же его даже успел схватить, а он вырвался и прыгнул в воду… Так и утонул.

– Прескверно получилось. Совсем еще был молодой.

– Я хотел бы на него взглянуть, если можно.

– Зачем он тебе сдался? – удивился врач, тараща на меня глаза в недоумении.

– Не знаю, вроде попрощаться.

– Думаю, тебе это нафиг не нужно, – однозначно сказал он, но задумавшись, дополнил: – А если откажу?

– Значит, что-нибудь придумаю, – честно признался я.

– С полицаями припрешься?

– Можно и с полицией…

– А хотя нет, с Толиком тебе будет проще сговориться… – он, как я понял, рассуждал вслух. – Чем Толику, лучше пусть ты мне будешь обязан. Не знаю, на черта только тебе это нужно…

– Насколько я знаю, его до сих пор не опознали. Мне показалось, что я его раньше видел. Хочу еще раз посмотреть, может, узнаю, – выдвинул я новую версию, только что пришедшую на ум.

– Ладно, Толику скажешь, чтобы показал тело. Я не возражаю, но это неофициально, а так тебя здесь не было.

– Это само собой. Спасибо.

– Пожалуйста. Но будешь должен, – с хитрецой сказал он.

Я уже открыл дверь, чтобы выйти, и Яковлевича осенило.

– Вспомнил! Двоюродному племяннику нужно практику пройти по юриспруденции. Сможешь помочь?

– Смогу справку сделать, что у нас в адвокатуре проходил. Сойдет?

– Мне да, а ему нет. Ты же понимаешь, что ему нужно набираться опыта, а не бумажки собирать, что он опытный. Но, тем не менее, я тебя услышал, спасибо. Если у него не получится, отправлю к тебе.

– Хорошо, договорились.

Я никогда не относился к мертвецам с отвращением или брезгливостью. Для меня они скорее само собой разумеющееся явление. Что поделаешь, люди имеют свойство рождаться и умирать. Мне не нравился только запах, если таковой был.

Толик шел по длинному коридору впереди, а я чуть позади, косясь на тележки, на которых лежали тела умерших, подготовленные к выдаче родственникам. Их безжизненные лица напоминали манекены. Глядя на них, мне не верилось, что совсем недавно они были полны жизни. Могли двигаться, разговаривать, чувствовать и думать. Но если бы прямо сейчас кто-то из них поднялся или открыл глаза, боюсь, меня сразу бы накрыл сердечный приступ.

Чем ближе мы подходили к дверям дальнего помещения, тем сильнее я чувствовал неприятный запах. Этакий коктейль из свежего мяса вперемешку с застарелым смрадом разложившихся тел, активно сдобренный непонятной химией.

Благо я не зря все это терпел. Мои предположения сбылись. Перстень, как обычно, выдавал перед глазами статы на умерших, чем снял опасения.

Подойдя к двери, Толик широко ее раскрыл и величественно пригласил рукой.

– Прошу, – торжественно сказал он.

– Не-не-не, после тебя.

В большом помещении по одну сторону стены на всю длину стояли двухэтажные холодильники, по другую – тележки с телами, укрытыми тканью так, что торчали только ноги с бирками. Дальше был широкий проход, ведущий в другое помещение, где, как я догадался, тела вскрывали.

– Вот он, – сказал Толик и, подойдя к одной из тележек, отдернул серую, промокшую простыню. – Час назад привезли. Еще не вскрывали.

Перед моими глазами начал появляться обычный текст с характеристиками:

«Алексей Зотов, 26 лет, рост 170, вес 70».

«Холост, б/детей, случайные заработки».

«Статус – мертвец».

Заранее подготовив вопросы, я принялся их задавать. Для лучшего понимания открыл окошко с картинками.

Алексей, как оказалось, жил в пригороде в неблагополучной семье. Родители активно злоупотребляли спиртным. Он все время пытался как-то жить отдельно от них, но это не получалось. Никаких новых открытий у перстня он не сделал, узнав то же, что и я в первый день, как его надел. Будучи заядлым геймером, он слишком близко это воспринял и, не видя дальше стимулов для продолжения жизни, собственно и решил ее таким образом закончить. Побродив ночь по городу и очутившись на этом самом мосту, он принял решение утопиться, выбрал для себя наиболее легкий способ самоумерщвления.

Самым важным из всего мною увиденного стало то, каким образом Алексею достался перстень. Работая в бригаде так называемых «черных копателей», он набрел на заброшенную деревню, именовавшуюся когда-то Лесной Луг. Разгребая могилу около полуразрушенной церкви, он вскрыл крышку гроба и нашел перстень на пальце мертвеца.

Покинув морг, я вернулся в машину. Мои размышления прервал телефонный звонок.

– Тимон, это Олег.

– А, привет.

– Съездил к твоей знакомой страховщице, только от нее. Не баба, а изверг какой-то…

– Что случилось?

– Целый час мне мозг делала.

– Ну, и?

– Столько вопросов задала… Чуть ли не с самого рождения. Типа какая тогда была погода…

Только сейчас я заметил, что справа вверху появилось окошко. В нем Олег сидел в машине и со мной говорил по телефону. Будто видео режим включился.

– …Ей бы следователем в полиции работать… Слушай, Тимон, че ты сразу не сказал, что она такая кайфовая? И знает же, сучка, что красивая. Глазки строит, а сама мозг выносит…

– Так взяла или нет?

– Взяла и сразу работать заставила. Сейчас вот съездил, машину получил в главном офисе. Сижу в ней и тебе звоню. Жду, когда она подойдет посмотреть на нее.

– Ну, хоть взяла. Понимаю, что рано говорить, но работа понравилась?

– Да вроде ничего. Она мне столько наговорила. Про карьерный рост и всякую другую хрень… Только нахер мне это сдалось…

– Ты поработай, а дальше сам определишься, что тебе нужно, а что нет.

– Ладно, хорошо. Звоню, чтобы сказать спасибо, что помог. Не буду тебя отвлекать. Давай.

Как только послышались гудки, в голове появилась мысль, что нужно было запросить статы. Если у меня получится их увидеть, то, скорее всего, можно будет так же менять характеристики человека, как при личном контакте. Это намного все упрощает. Что ж, очередной сюрприз, сделанный перстнем, обрадовал расширением моих возможностей.

Интересно, сколько еще всего таит мой перстень?

Глава 14

Сразу, чтобы полиция как можно быстрее оповестила родственников утонувшего парня, я набрал следователя Вячеслава.

– Слав, сейчас только из морга. Это тот парень, что сбросился с моста, его зовут Алексей Зотов. Он местный, из пригорода.

– Откуда узнал?

– Кто-то на хвосте принес… Но, если что, то я тебе это не говорил.

– Что так?

– Да ну вас… С операми только свяжись, весь мозг сделают…

– Хорошо, я передам как инкогнито, – сказал он, засмеявшись. – Сегодня, кстати, мы собираемся в бильярдной. Если хочешь, часам к шести приезжай, но только на такси.

– А что, уже пятница?

– Да не говори, время вообще летит.

– Я тебя понял… Вот что не пойму, так на какой черт собираться в бильярдной? Все равно никто не играет.

– А куда еще? В клубе музыка голову долбит, в сауну на прошлой неделе ездили, в караоке, что ли, ехать?

– Ну, да… В бильярдной, может, партеечку сыграем. Хорошо, буду.

Я закончил разговор и только в этот момент вспомнил, что забыл поэкспериментировать с новой фишкой. Как назло, даже не заметил, всплыло ли окошко с изображением Славика.

Помня, что дома заканчиваются продукты, я заехал в магазин. Что значит, забрел голодным. Снова набрал всякой всячины невесть сколько. Только когда на кассе все упаковал в два здоровенных пакета, я понял, что переборщил. С другой стороны, вроде брал только самое необходимое. Хорошо еще, что это был супермаркет с продуктами. Если бы там были хозтовары, вышло бы в два раза больше.

Погрузив пакеты в багажник, я хотел было сесть за баранку, но заметил, что снова хламом забили дворники. Чтобы не мусорить на стоянке, взял с собой в салон. Скорее на всякий случай на них посмотрел, вдруг что-то полезное попадется. Четыре листовки призывали срочно кредитоваться. Есть же еще идиоты, чтобы брать займы под такие бешеные проценты. Последний буклет рекламировал центр магии некой матушки Святославы.

«Поймай сильнейшую волну энергии! Измени свою жизнь прямо сейчас! Полная магическая диагностика, сильнейшие привороты, энергия денег и сексуальная энергия, бизнес магия, изготовление амулетов! Не ждите, что помощь придёт сама, обратитесь за ней!»

А почему бы и нет? Времени до вечера у меня еще полно, а продукты, если лишний часок полежат в машине, не пропадут. Нужно съездить и посмотреть, что покажет мой перстень про всех этих магов-чародеев.

* * *

Небольшой двухэтажный особнячок мало походил на логово ведьмы. Серая табличка с выпуклыми буковками «Центр магии матушки Святославы» смотрелась обыденной, как будто гласила о наименовании учреждения или организации.

Я вошел внутрь и удивился. Недлинный коридор был заполнен без малого двумя десятками страждущих сограждан. Кому хватило мест, сидели на десятке откидных кресел, приставленных к стене, а остальной народ стоял напротив них, томясь в ожидании, подпирая стену. Пройдясь немного по коридору, я, пораженный, вычитывал таблички на дверях: «отдел рекламы», «статистика», «бухгалтерия». Надо же, матушка целое предприятие организовала по отъему денег у населения. Небось и планово-экономический отдел создала. На единственной открытой двери имелась табличка «секретарь». Как сразу я понял, именно туда и была нацелена вся толпа.

– А тут как? – спросил я у народа на всякий случай. – По очереди заходить или как?

– Ну, конечно, занимайте очередь и ждите, как все, – недовольно сказала женщина, стоявшая в кабинет первой.

– И кто крайний?

– А ты там, в конце и спроси, – ответила она же.

Я вернулся к входной двери, и на мой призыв откликнулась немолодая женщина с печальным лицом. Молоденькая девушка лет пятнадцати стояла рядом, уткнувшись носом в ее плечо.

Как я ни силился понять навскидку, в чем их беда, так и не понял. Основные параметры вроде в норме, но настроение чуть плоховатое, всего 45%. И мыслей у них никаких толком не было. Пришлось мне запросить картинку, чтобы перстень показал о поводе, заставившем их сюда прийти. Появившееся изображение меня оповестило, что недавно от этой женщины ушел муж, и вот она пришла к матушке в надежде вернуть гуляку.

Не закрывая окошка, я принялся через него рассматривать, что стряслось у остальных. В общем, проблематика у людей оказалась такой, какую я себе и представлял: осложнения в здоровье; подозрения на сглазы и порчи; привороты и гадания. Обследовав десяток, мое любопытство иссякло. Торчать здесь, в очереди незнамо сколько ни времени, ни желания у меня не было.

– Не подскажите, может, здесь поблизости еще какой салон есть? – обратился я к людям в очереди.

– Шарлатанов полно на каждом углу, – ответила со знанием дела пожилая женщина, сидевшая невдалеке. – А чтобы так помочь, как матушка Святослава, таких сильных трудно найти.

– Да, это верно. У моей подруги муж запил, так она его сюда привела. Третий год не курит и не пьет, – согласилась женщина с дочерью.

– Мне сказали, что она как-то даже камни из почек убирает, – поддержала еще одна.

– А гадать она умеет? – переспросил я.

– Да это ей как раз плюнуть. У нее считай каждый как под рентгеном, ничего не утаишь. Как войдешь, она сразу тебе все расскажет, кто ты есть, что у тебя было и будет. Все сбывается, – вновь ответила пожилая женщина.

В этот момент входная дверь отворилась, и к нам заскочили три девушки лет по двадцать пять. Не занимая очередь, те мигом помчались к секретарю.

– Девушки, очередь… – начала было женщина, что первой стояла под дверью.

– Нам без очереди, мы по интернету записывались, – отчеканила одна из них.

Забежав к секретарю на минутку, они также стремительно оттуда выпорхнули и взяли курс на лестницу в конце коридора.

– О, а можно не ждать и через интернет записаться? – удивился я вслух.

– Да, можно через сайт записаться, но придется неделю ждать, – ответила девушка из очереди.

Достав из кармана рекламный буклет салона, я без труда нашел запись о наименовании сайта. Раз так, то зачем мне здесь торчать? Откланявшись очереди, я вернулся в машину.

Уже когда завел мотор и тронулся с места, до меня стало доходить. А вдруг она каким-нибудь образом сможет считать меня и узнает о перстне? Как бы потом она кому не сообщила, и у меня не возникли по этому поводу проблемы. Это даже отлично, что мне не удалось к ней попасть. Как говорится, что ни делается, все к лучшему.

Пока ехал, мысли о матушке не покидали меня. Что если подкараулить ее и считать по ней информацию на расстоянии? Так, чтобы она меня не видела. Было бы интересно, что перстень сообщит об этой так называемой просвещенной. Нужно будет так придумать, чтобы она не мельком пробежала, а то я не успею всего увидеть. Может быть, в ней действительно есть на что посмотреть. Тогда мне потребуется побольше времени.

Дома занялся готовкой еды. Хотелось борща, но с ним много возиться, посему я остановил выбор на обычном супе с бараниной. На второе решил воплотить мечту, как раз с этой целью купил котлет-полуфабрикатов.

Пока кухарничал, меня не покидали мысли о загадочном человеке, останки которого нашел Алексей. Как он использовал перстень, что смог еще нового в нем открыть и где он его, собственно, взял, в конце концов. Тот факт, что даже мертвый человек давал возможность получения таких сведений, не оставлял у меня сомнений, что я смогу все узнать у истлевших останков бывшего хозяина. Предчувствовал, что если мне посчастливится его отыскать, смогу найти много полезного. Кроме того, мне было любопытно, как он умудрился умереть, имея на пальце перстень и вдобавок еще и быть с ним похороненным.

К вечеру, собираясь в бильярдную, я решил кое-что попробовать. Достав из холодильника початую бутылку водки, я налил стопочку и выпил. Почувствовал, как холодная жидкость внутри меня превращается в теплую и, грея, уходит по груди вниз. Я запросил у перстня стат об уровне опьянения. Тот известил записью о легком 2 % алкогольном хмельке. Мысленно представил, что цифра стала нулем. Послушно вначале она стала единицей, а после превратилась в нолик. Интересно, а запах спиртного остался у меня или нет? Жалко, что сам у себя не могу проверить.

Увеличил себе уровень опьянения до 30 %. Голова резко немного вскружилась, и я почувствовал, что моментально окосел. Все вокруг слегка поплыло. Не выдержав, как-никак я должен не только почувствовать, а еще ощутить, встал и прошелся по кухне. Пока опьянение чувствовалось в легкой форме, и, кроме легкости в движениях и приподнятости настроения, иного я не ощутил.

Рискнув, я увеличил процент в два раза. Цифры быстро поскакали вверх, а в голове закружилось, завертелось…

Не-е. Здесь, на кухне мне вообще неудобняк ходить, место мало, ринулся в гостиную. Иду, а сам чувствую, понемногу заносит по сторонам. Точняк, нужно покурить.

Ручка на балконной двери, как назло, что-то неудобно висела. Открыл, вышел на балкон, ведущий во двор, прикурил сигарету. Ветерок. Хорошо… А куда все птички, заразы, подевались? По норкам попрятались, что ли? Так еще рано. Им еще курлыкать и ворковать надо…

Смотрю, Кирилл к себе чешет.

– Кирюха! Как дела?!

– Нормально…

– В смысле, с делами как?

– Говорю же нор… Ты что, бухаешь там?

– Ты че, рехнулся?! Сам с собою, что ли?

– Ага, я так и понял… Ладно. А то у меня еще дела…

– Ну давай, давай…

По ходу, я чет нереально пьяный. Надо трезветь, пока не начал приключаться, а то точно куда-нибудь вляпаюсь. Я запросил показатель опьянения и снизил его до нуля. Стоило цифрам опуститься до нижней отметки, так вся моя пьяная легкость куда-то испарилась, будто ничего и не было.

Пора ехать в бильярдную. Зная себя, чувствую, что не сдержусь и применю новую фишку. Я еще никогда не видел Славика пьяным. Вот как раз сегодня и погляжу. Закинув на всякий случай жвачку, я решил ехать в бильярдную на своей машине.

Глава 15

В бильярдную я приехал с пятнадцатиминутным опозданием и, как всегда, первым. Ну, правильно, это я, считай, теперь бездельник, а все остальные суперзанятые. Хотя так всегда – собираясь на отдых, правоохранители никогда не отличались пунктуальностью, вечно у них что-нибудь приключается в последний момент.

На всякий случай я сразу набрал Славика, мало ли что, вдруг планы поменялись или сложности по работе заставили надолго задержаться. Тогда смысл мне здесь торчать? Все как обычно – дежурная расплывчатая формулировка – «сейчас будем» могла трактоваться как угодно и не ограничивалась временными рамками. Радовало, что по обыкновению после такой фразы ждать приходилось не больше часа. Надо было мне хотя бы на полчаса позже приехать.

Бильярдная как бильярдная, ничего особого, я уже раз сто здесь был. Напротив входа длиннющая барная стойка на всю стену. В центре шесть игровых столов. Вдоль стен натыканы диваны со столиками для тех посетителей, кто умаялся игрой и хочет передохнуть. В нашем случае – кто подготавливается к игре. Интересно, сегодня хоть кто-нибудь будет играть или как в прошлый раз – распили пузырь, и всем срочно куда-то бежать понадобилось?

Я сел за барную стойку. Столько всего произошло, что мне хочется напиться и забыться до завтра, а по пробуждении «полностью перезагрузиться». Хотя, учитывая новую фишку с регулировкой уровня опьянения, я могу исключить стадию доведения себя до необходимой кондиции. Но так неинтересно. Хочется, чтобы со мной обязательно произошла эта стадия. Считай, она даже более важная.

Что может быть лучше, чем застолье в кругу друзей? Пьется легко, а разговор сам собой льется, а вместе с ним утекает весь накопленный негатив вперемешку с невзгодами и проблемами. Он как будто разделяется между всеми и угасает. Ты поделился чем-то, и с тобой поделились. Но я прекрасно понимаю, что компания, которая сейчас соберется, для этого меньше всего подходит. Жалко, что в настоящем меня окружают лишь те, с кем связывают прежде всего деловые отношения. Все остальные давно ушли, как ненужный элемент.

Кто-то из старых друзей, как, к примеру, Олег, не смог не то, что подняться, а вообще за что-то в жизни зацепиться. Кто-то совсем опустился. Есть, конечно, пара прежних друзей, которые хорошо поднялись, но в настоящем у каждого создался свой круг, с кем проводится время, прежде всего, с пользой для дела.

Рассуждая об этом, я поймал себя на мысли, что до безумия хочется с кем-нибудь поделиться и рассказать о произошедшем. Но этого делать как раз-таки категорически нельзя. Что за подвох закопан в каждом из нас, терзающий изнутри и заставляющий болтать о самом сокровенном, причем даже в том случае, когда это чревато неприятностями?

Дабы не скучать, я подозвал бармена и заказал рюмку виски с лимончиком, уточнив, чтобы не вздумал наливать другого пойла, все равно сразу определю. От моих слов его настроение тут же понизилось на 2 %. Стало понятно, почему после посиделок здесь, сколько бы ни выпил, на утро я вечно просыпался с головной болью. Молча, без приветливой маски, он поставил передо мной заказ. Залпом я выпил дубового зелья и закусил послащенной кислятиной.

Тут к стойке подошла подвыпившая компания из двух девушек и парня. Троица активно тараторила на непонятном мне итальянском. Все были уже явно навеселе. Обрадованный бармен, пообщавшись на ломанном английском, принялся по заказу им наливать крашеного суррогата.

Подумалось, а могу ли я понимать чужестранную речь. Да и к тому же всегда было интересно, что у них за язык такой, сплошь на тараторку похожий.

«Желаете перейти на итальянский язык?»

«Да\Нет».

Конечно, да. Как по дуновению ветра, я стал понимать, о чем они говорят, будто говорили на русском.

– Посмотри, какой симпатичный бармен.

– Ой, нет, снова брюнет. Таких и дома полно. Мы в России, нужно брать блондина. Вот этот парень около тебя ничего, симпатичный.

– Согласна, он симпатичный. Интересно, он знает английский, а то, как я с ним буду знакомиться?

– Нет проблем, можем поболтать на итальянском, – не сдержавшись, сказал я.

Девушки вначале опешили от неожиданности, но тут же залились звонким смехом.

– Ты нас обманул! Почему сразу не сказал, что ты итальянец? – смеясь, сказала ближняя девушка.

– О, нет, я русский. Просто знаю итальянский.

– Но мог бы сказать! – не унималась она.

– Извините, где мне написать табличку «я говорю на итальянском»? На затылке или на лбу? – пошутил я, показав это дело еще и руками.

Девушки вновь рассмеялись.

– Ты жил в Базиликате?

– Это в Италии?

– Он издевается! – воскликнула она, обращаясь к своим друзьям, которые смокли и изучали меня. Вероятно, пытались определить навскидку мою национальную принадлежность.

– Почему так решила?

– Мы из Потенцы. У тебя наш акцент. Никто больше в Италии так не говорит.

– Наверное, моя учительница была из ваших мест.

– Откуда ты знаешь итальянский? – послышался голос Славика сзади. Тот вместе с еще двумя общими знакомыми следователями смотрели на меня в тяжелом недоумении.

– Да, немного говорю.

– Хорош прикалываться, когда умудрился выучить?

– Только что научился.

– Кто это? – спросила у меня та же итальянка.

– Это мои друзья.

– Привет, ребята, рада с вами познакомиться, – сказала она, обратившись к следакам.

– Тимофей, че она говорит?

– Говорит, что рада знакомству.

– Блин, хорош прикалываться. Скажи по-нормальному…

Дошло, что я продолжаю шпарить на итальянском языке. Запросил возвращение родного языка.

«Желаете вернуться на русский язык?»

«Да\Нет».

– Она, говорю, рада знакомству, – сказал я и на всякий случай уточнил: – Ты меня понимаешь?

– Опять издеваешься… Бери ее с собой и пошли за столик.

Девушка стала у меня что-то спрашивать, пришлось вновь переключаться.

– Что ты сказала?

– Я говорю, мы решили, что здесь нам не нравится. Бармен наливает откровенную бурду. Мы хотим поехать в другое место. Немного выпьем, а потом поедем танцевать в клуб. Если хочешь, поехали с нами.

Девушка мне откровенно внешне не нравилась. Маленькие брюнетки – совсем не мой типаж, а просто так проводить с ней время из-за галочки желания не было. К тому же вечер, как я понял, предполагал не совсем интересное общение, по типу «а что у вас, а что у нас». Посему я отказался, сославшись, что давно не виделся с друзьями. Та вроде это сразу поняла, подумав про себя одним словом «козел», которое появилось у меня перед глазами, но внешне это никак не показала.

Со следаками мы давно собираемся по пятницам. У них так отмечают прошедшую неделю. Не то, что близкие друзья, скорее рабоче-личные отношения. Им удобно иметь своего адвоката, да и мне хорошо, те подкидывают нормальных клиентов, за что получают откат. Сев за свободный столик, мы заказали виски и всякой закуски в виде нарезок.

Стоит встретиться на отдыхе двум коллегам, и их разговор в любом случае перейдет на обсуждение работы. Если их больше, то общение обречено погрязнуть в служебных вопросах. Вот и теперь троица стала обсуждать очередные новшества в их ведомстве, а мое внимание привлекла дочь хозяина бильярдной Мадлена. Она здесь была кем-то вроде директора. При умопомрачительной внешности и общей стати она виртуозно владела кием. Вот и сейчас скуки ради она тренировалась в забивании шаров в лунки.

Вся сплошь секси, в темном, облегающем прикиде, она, как пантера, неспешно и до жути сексуально обхаживала стол для выбора нужной позиции. Длинные стройные ноги на высоченных каблуках смотрелись еще длиннее. Когда она нагибалась, они реально смотрелись растущими от ушей. Темные каштановые волосы густыми прядями спадали на шикарную грудь, оголенную глубоким вырезом. Каждый раз, когда Мадлена перед нами изгибалась, ее брюки с заниженной талией в обтяжку оголяли нижнюю часть спины. Заметив ее, следаки забросили свою болтовню и принялись ею любоваться. Как мы дружно ни тужились разглядеть ее бельевые веревочки, но так и не смогли.

– По ходу она вообще без трусов, – выдал Славик, замучившись охотиться.

Я запросил у перстня свой уровень игры в бильярд. Он рассмешил, известив о скромном 3 % умении. После фокусов с итальянским языком я даже не удивился, когда удалось сдвинуть циферки. Правда, дойдя до усредненного показателя, цифры остановились и дальше ни в какую не хотели двигаться. Перстень известил:

«Основной уровень не позволяет освоить умение выше 50 %».

О том, что для этого требуется, я и так догадывался. Ну, что же, средненький навык игры – тоже неплохо.

Оставив компашку дальше пить виски, я решил проверить свой обновленный навык игры. Мадлена, как опытный игрок, идеально подходила для этого. Хотя… Кого я хочу обмануть? Конечно, я нацелился с ней познакомиться. Не только я, но и, в общем-то, все мужчины, приходящие сюда, проявляли к ней интерес. Мне нравилось ее отношение к этому. Мадлена просто игнорировала любые ухаживания и никогда не заходила дальше совместной партии в бильярд.

– Сыграем партеечку?

– Без проблем. Оплачивай стол, и сыграем, – сказала Мадлена безразличным тоном, окинув меня оценивающим взглядом.

– Без проблем, – повторил я за ней.

– На что играем? – сверля меня взглядом, спросила она. В нем был скорее расчет, нежели что-то иное.

– На просто так.

– Ну, раз на просто так, значит, на просто так, – согласилась она тем же безразличным тоном.

Зная ее отца как криминального элемента, я решил уточнить, а то мало ли, чего она от него нахваталась.

– Просто так, я имею в виду, без иного подтекста.

– Я так и поняла, – ответила она, и в ее голосе появились нотки раздражения.

«Будешь меня еще определять, лох педальный. Ничего, разведешься, никуда не денешься».

От ее мыслей, прозвучавших в моей голове, стало как-то неприятно. Желание играть с Мадленой у меня мигом улетучилось, равно как и желание пытаться за ней приударить, но раз я уже начал, нужно было сделать дело до конца, да и утереть ей нос было не лишне.

Я предоставил даме разбить, но та настоятельно отказалась, дав мне эту возможность. Раньше мои навыки в игре сводились к одному – удалось шариком в другой шарик попасть, считай уже радости полные штаны, а когда он еще и в лунку невзначай запрыгнул, так вообще вне всяких пересказов. Каково же было мое изумление, когда все само собой получилось. Удачно разбившись, дальше шары как по заказу легко разлетались по лункам, чем породили во мне азарт.

– Ого! Так ты профи?! – воскликнула она, когда на столе остался один шар.

Я их все в пылу игры на автомате закидал, больше, чем было нужно, так и не дав Мадлене возможности применить свой кий. Даже сам не понял, как это у меня получилось.

– Так, балуюсь немного, – со скромностью сказал я, до сих пор не веря, что у меня это реально получилось.

– Может, сыграем на ставку? – хлопая глазами, сказала она и принудительно изобразила располагающую улыбку. Настроение в 46 % четко указывало на отсутствие такового.

«Ну, давай же, скажи да… Сучара».

Снова ее мысли прозвучали в моей голове, разочаровывая меня пуще прежнего. Я даже почувствовал к ней откровенную неприязнь.

В этот момент я увидел лица следаков. За азартом игры о них даже забыл. Прекрасно зная, как я играю, троица смотрела на меня в состоянии полнейшего и неописуемого удивления.

– Ну, что? Сыграем на ставку? Или заочковал? – спросила она с ухмылкой, при этом демонстративно громко, чтобы это слышало как можно больше людей. – Всего штука. Идет?

«Давай, сученыш, соглашайся уже быстрей».      

По мне так отказаться бы от игры, но здесь все было обставлено так, что вариантов не осталось.

– Хорошо, сыграем.

«Сейчас я тебе покажу, как на мою задницу пялиться…»

Подкинутая монета дала шанс разбить пирамиду Мадлене. Понятно, что для меня это означало поражение. Так и не дав мне возможности начать игру, она закончила партию в сухую. Моя тысяча перекочевала в карман ее сексуально смотрящихся брюк с заниженной талией. Сейчас эти брючки мне виделись обыденными, равно как и их владелица.

– Ну, что, еще? Отыграешься или так пойдешь? – спросила она снова демонстративного громко, не скрывая уже своего пренебрежения и издевки.

– Сыграем.

– Поднимаем ставку до трешки? Или ты безденежный? – подначивала она меня.

– Согласен. Поднимаем до трех…

«Клюнула рыбка, следующую партию подниму до пяти…»

Монетка снова выпала в ее пользу, а это означало, что я сейчас снова продую в сухую.

«Теперь тебе капец, ментяра. Я тебя без копейки оставлю. Побежишь еще занимать у друзей…»

Было похоже, что она меня приняла за следака, раз вместе с ними часто здесь бываю, но от этого легче не стало. После стольких оскорблений, пусть и сказанных Мадленой в мыслях, я не мог больше сдерживаться и запросил у перстня ее уровень игры в бильярд. Тот известил о ее 64 % умении, чем весьма озадачил меня.

Пока я размышлял, она разбила пирамиду мощным ударом кия, отчего перепуганные шары разлетелись по столу. Три сразу спрятались в лунки. Не медля, она принялась за остальные. Ее отточенные движения не давали мне повода усомниться в итоге дальнейшей игры.

Если я могу двигать проценты умения вверх, то почему не смогу обратно? Запись о ее умении продолжала висеть перед моими глазами. Мысленно я заставил их снизиться до 10 %. Видя, как она после этого умудрилась вогнать в лунку очередной шар, я все же решил понизить умение еще ниже, доведя его до уровня в 5 %.

«Че за фигня!»

Голос Мадлены взревел у меня в голове, когда следующий шар вообще пролетел мимо. Теперь была моя очередь. Без особого труда я начал неспеша загонять шары поочередно.

«Промахнись, ну, ну же, ну давай…»

«Скотина! Еще один залепил».

«Чтобы тебе, козлу, по жизни пусто было!»

«Вот же тварь!»

Раз издеваться, то по полной. Как только до окончания партии оставалось вбить последний шар, я специально промахнулся, дав тем самым Мадлене возможность ударить кием.

«Есс! Капец тебе, лошарик!»

Энергично она стала обходить стол, ища наилучшую позицию, а я, уже откровенно глумясь, вновь запросил ее уровень игры и понизил его еще ниже, доведя до крохотного 1 %.

Нет, красавица, больше я тебе не дам возможности закатить в этой партии ни одного шара.

Выбрав наилучший вариант, она косо вдарила кием по шару.

«Бля…»

«Что за херня!»

Без труда добив свой последний шар, я закончил партию, отыграв свою тысячу и заработав две сверху. Мадлена, достав из брюк деньги, нехотя положила три купюры на стол. По виду, словно от сердца отрывая.

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – чародейство 0,001 %».

Да блин!

– Может, еще партию? – уже негромко и неуверенно спросила она.

– В следующий раз…

Я не стал поднимать свой уровень неправедности, поэтому, забрав лишь свою тысячу, я вернулся за столик к следакам.

– Тимофей, я что-то не понял. Это что сейчас было? – удивлялся Вячеслав.

– Брал уроки у мастера, и вот результат, – соврал я, по возможности изобразив честные глаза.

– Я тоже хочу. Подскажи телефончик.

Мне нужно было срочно что-то придумать, и на ум кое-что пришло.

– Он за одно занятие берет десять штук.

– Да пошел он на хер тогда со своими курсами! – среагировал уже слегка захмелевший Вячеслав, тем самым закрыв эту тему.

Оповещение об увеличении отрицательной характеристики меня напрягло, нужно не допускать ухудшения своих параметров. Пока девушка корпела над столом, пытаясь забить хоть один шар в лунку в непонимании, что с ней происходит, я принялся возвращать ее уровень игры на те же 64 %. Дойдя до 50 %, цифры остановились как вкопанные и отказывались дальше взбираться.

Да что же это такое?!

«Основной уровень не позволяет увеличить умение выше 50 %».

Ох… Ну хоть так.

Устранение допущенного нарушения возможно и засчитывалось, но перстень об этом упорно молчал. Я запросил свой параметр по чародейству. В появившейся записи стоял скромный 1 %, что весьма порадовало и успокоило меня. Если такой мизер будет мне продолжать капать за грешки, считай, можно еще «колдовать», сколько влезет.

Стоило только разлить остатки виски, как всем моим собутыльникам, будто по команде сверху, начали звонить жены с требованиями ехать домой. Напоследок выпив, мы на этом, собственно, и закончили наше застолье.

Сев за руль, я запросил сведения о своем уровне алкогольного опьянения. Появившиеся 5 % я на всякий случай снизил до нуля. Видя, как следаки садятся все вместе в такси, я хотел было приколоться и им убрать опьянение, но передумал. Пусть кайфуют понемногу.

Дома я взялся за разбор собственных параметров. Давно было пора этим заняться. Нужно понять, чего у меня и сколько накопилось из отрицательного, а исходя из этого думать, что делать дальше. Я запросил у перстня все возможные свои жизненные цели и уровень допущенных ошибок. Перстень отреагировал, выдав перечень:

«Праздность 1 %».       

«Ложь 5 %».       

«Осуждение/клевета 1 %».      

«Чревоугодие 1 %».      

«Леность 1 %».       

«Воровство 0 %».

«Скупость 8 %».      

«Неправедность 3 %».      

«Зависть 0 %».      

«Гордость 12 %».       

«Гнев и ярость 5 %».

«Злопамятность 7 %».      

«Убийство 0 %».      

«Чародейство 1 %».

«Блуд 0 %».      

«Прелюбодеяние 0 %».      

«Содомия 0 %».      

«Ересь 0 %».      

«Лихоимство 1 %».      

«Жестокосердие 1 %».

Отбросив нулевые и мизерные 1 % цели, я получил шесть основных показателя, среди которых были и мои главные цели в жизни: гордость 12 %, скупость 8 %, злопамятность 7 %, ложь 5 %, гнев и ярость 5 %, неправедность 3 %.

И как же снизить их все?

«Понизить уровень ошибок возможно следующими способами:

– не совершать подобного впредь;

– выполнять противоположные действия;

– выполнять добрые бескорыстные дела».

Вспоминая, сколько долей процента давалось в каждом случае за чародейство, я невольно задумался о том, сколько придется совершить добрых дел. Нетрудные арифметические вычисления показали, что для снижения на 1 % любого из параметров мне придется совершить тысячу добрых дел или противоположных действий. Полученные результаты меня шокировали, отправив в некую прострацию. Первично казавшаяся мелочь превратилась в абсолютное громадье. Проще помереть и начать все заново, чем исправить.

«Смерть не освобождает индивидуума от ошибок прошлого. Они накапливаются на протяжении всех жизней».

Хитро придумано. Получается, что никак не избежать собственных ошибок.

Помня, что ломать всегда проще, чем строить, я забеспокоился о том, что вдруг вообще за один отрицательный поступок нужно сделать десяток добрых дел. Тогда количество таковых вообще вырастает до астрономических величин. Мысленно я задал вопрос перстню, сколько дается за доброе дело?

«От тысячных долей процента до списания всех допущенных ошибок, в зависимости от совершенного поступка».

Прочитав ответ, я аж разинул рот. Что же мне такого совершить, чтобы разом все списалось, и перейти на Продвинутый уровень?

Глава 16

Ночь для меня прошла мучительно. Много думалось о всяком, отчего долго не спалось. В конце концов, покопавшись при помощи перстня в собственных настройках, я нашел полезную штуку – регулятор сна, благодаря чему быстро вырубился.

Мои вечерне-ночные страдания не прошли зря. Опять же благодаря перстню я узнал, как умудрился в прошлом справиться с прелюбодеянием и блудом. Способ оказался жутким и, как предполагаю, болезненным. По всей видимости, отчаявшись бороться с собственными похотями, я самостоятельно обрезал орган, заставлявший меня блудить столько жизней подряд.

Такой способ оказался весьма действенным. Разом были списаны все накопленные грешки по половой распущенности, а сами цели были отправлены в корзину, именуемую «выполнено», на все последующие жизни вперед. Это означало, что при всех следующих воплощениях прелюбодеяния и блуд не будут меня донимать. Как я понял, при рождении даются цели, и в последующем жизнь каждого человека так складывается, что бьет именно по ним, как будто совращая сделать ошибку в этом направлении.

Я было удивился, как смог дойти до такого. Оказалось, что, прибившись к секте скопцов, я настолько воспринял их идею отсекания греховных причиндалов, что решился и самостоятельно срезал его на корню. Перстень даже соизволил показать весь процесс. Благо все происходило среди сектантов. После устроенной себе экзекуции я упал без чувств, и те помогли не истечь окончательно кровью.

Я вознамерился еще покопаться в своих прожитых жизнях, но перстень на этом окончил экскурс в историю, известив о необходимости Продвинутого уровня.

Последующие измышления привели меня к мысли, что нужно с утра ехать в заброшенную деревню Лесной Луг на поиски могилы с мертвецом, у которого Алексей нашел перстень.

Меня интересовало буквально все, начиная с того момента, как перстень появился у этого человека, и заканчивая обстоятельствами его смерти. Раз я за три дня столько всего узнал, даже не мог себе представить, сколько мог знать обо всем на свете прежний владелец перстня. Посему я преисполнился надеждой значительно обогатиться в знаниях в ближайшее время. Оставалось дело за малым – найти мертвеца.

Встав утром пораньше, я сразу принялся собираться в дорогу. Первым делом выбрал вещи для черновой работы – толстовку и старые джинсы. Сложив их в рюкзак, далее я покидал в него складную лопатку средних размеров, фонарик, веревку. На случай ночевки прихватил демисезонную куртку. Из продуктов я взял с собой завалявшиеся в холодильнике две банки тушенки. Остатки батона были пущены на бутерброды. У меня получилось сделать десяток всяких разных. По окончании я залил в термос горячий чай и на этом завершил приготовление съестного. Благо в последний момент я вспомнил о столовых принадлежностях: миске, кружке, вилке, ложке и ноже.

Также я взял с собой навигатор и распечатанные на всякий случай на принтере спутниковые снимки заброшенной деревни для ориентации на местности.

Порывался было взять еще травмат, мало ли, кого могу встретить по дороге или в заброшенной деревне, но подумав, все же отказался от этой идеи. После освоения возможностей перстня в изменении характеристик людей в этом уже не было необходимости.

Ровно в семь утра я запер дверь и, нацепив на плечо получившийся громоздким рюкзак, грохоча, стал спускаться по лестнице на выход. Кошачье племя, перепугавшись сильнее обычного, не решилось оставаться в подъезде и резво поскакало вниз, на выход.

Улица меня встретила солнечным светом, безоблачным небом и щебетанием пташек, что притаились в листве деревьев, густо насаженных по двору.

Уложив рюкзак в багажник, я сел за руль и завел мотор. Он привычно тихо заурчал. На всякий случай, я проверил его исправность. В появившейся в глазах информации значилось о его общей исправности в 87 %.

На выезде из города на первой попавшейся АЗС я заправил полный бак и купил пару бутылок минералки. Теперь я был полностью укомплектован для поездки. Мне безусловно хотелось все закончить сегодня и к вечеру вернуться домой, но там кто его знает, как получится и что приключится в поездке.

Согласно картам и расчетам мне предстояло проехать по трассе пару часов, далее километров тридцать по гравийке, а после столько же по не совсем понятной дороге до непосредственно заброшенной деревни Лесной Луг.

Из увиденных картинок я знал, что Алексей с бригадой копателей добирались до нее на Уазике. Не то чтобы я оценивал свой городской седан вровень внедорожнику, но уже неделю не было осадков, поэтому надеялся, что смогу проехать без проблем и нигде не увязну в пути.

Как я и предполагал, по трассе добрался до нужного поворота быстро, примерно за час-сорок, а дальше пришлось ехать, существенно сбросив скорость, по гравийке. Видя, какой пыльный след остается позади, я надеялся, что встречных машин будет немного. Их и получилось как раз-таки немного. Проезжая мимо них, мне каждый раз приходилось зашторивать все окна, дабы пыль не забежала в салон. Несмотря на прилагаемые старания, спустя полчаса я заметил на приборной доске свежеуложенный толстый пыльный слой.

Погода благоволила походу и за городом. Было солнечно, ясно и тепло. Небольшие появившиеся облака неспешно плыли по небу и не грозили ничем плохим. Слабо представлялось, чтобы они вдруг разом могли потемнеть и окрасить небо серостью и, тем более, заставить небо пролиться дождем. За бортом сплошняком вокруг была лишь трава, взросшая на заброшенных, некогда обрабатываемых полях. Лишь около деревень она сменялась культурными посадками и то совсем немного.

Миновал первую крупную деревню, и за ней последовала помельче, а спустя полчаса появилась последняя, согласно интернету, пока еще жилая крохотная деревенька.

Проезжая сквозь нее, заметил, как здесь непривычно пусто. Деревня явна была в запустении. Подавляющее большинство домов сиротливо стояло откровенно заброшенным. В общем, унылый депрессивный пейзаж. Лишь один раз у обочины появилась старушка, выгуливавшая козу с козлятами. Она долго провожала меня взглядом, пока не скрылась за поворотом. У меня появилось чувство, что деревенька жила на последнем издыхании, и как только этой старушки не станет, помрет и сам населенный пункт.

Будто услышав мои размышления, перстень отреагировал, кинув на глаза информационный текст:

«Деревня Лесные Выселки».

«Количество жителей – 5 человек».

Хоть не одна осталась…

Как только деревенька закончилась, я остановился у околицы и стал сверяться с картой. Проще было заглянуть в распечатку, чем ковыряться в гаджетах. Удостоверившись, что следую правильным курсом, я тронулся дальше.

Теперь дорогу можно было смело назвать направлением – вокруг, включая саму дорогу, сплошняком росла одна лишь трава. Ориентиром служила оставленная на земле колея от колес в виде двух широких полосок. Временами она глубоко вгрызалась в землю. Чтобы не сесть брюхом, я пустил одну из них между колес. От столького количества зелени в нос кинулись запахи разнотравья еще сильнее.

Лес в отдалении по обе стороны от дороги, чем дальше я ехал, все заметнее приближался ко мне, пока окончательно не подошел вплотную. Спустя немного времени, я уже ехал сквозь него. Вначале росли невысокие молодые деревца, но дальше они на моих глазах взрослели, а их верхушки все выше и выше устремлялись к небу. Приятные ласкающие лучи нежаркого солнца сменились тенистой прохладой. Появились лесные сырые запахи.

Дорога стала влажной, а колея еще шире и глубже. Понизив и так невысокую скорость до минимума, я стал скорее красться через лес, тщательно высматривая впереди, как и где лучше проехать, то и дело, виляя из стороны в сторону.

Как ни старался не увязнуть, но, тем не менее, на одном из сложных участков, где земля была отчаянно кем-то перерыта, а вокруг было уже изрыто несколько глубоких траншей, в надежде проскочить очередное углубление впереди, я все же застрял. Безрезультатно немного погазовав, я заглушил мотор. Вокруг стояла непролазная сплошная грязища. Пришлось мне выйти в нее и посмотреть, что и как, и есть ли вообще шанс на спасение своими силами.

Кроссовки ступили в сплошное месиво. Грязь, словно трясина, принялась затягивать меня в себя глубже. Тяжело переступая, я подошел к капоту. Ведущее переднее колесо слева угодило в глубокую яму с невесть откуда взявшейся в ней лужей, а правое – в просто в сырую яму, но от этого было не легче. Пригнувшись, я посмотрел на низ машины. Так и есть, днищем она вцепилась в земляной бугор.

Конечно, если бы был буксировочный механизм или четыре ведущих колеса, то я бы справился, а так либо кидать что-то твердое под передние ведущие колеса, дабы им было за что зацепиться и вытянуть машину, либо ждать, что кто-то поможет. Помня о старушке, живущей в последней деревне, я мог не надеяться на помощь местных. Придется мне ждать, пока кому-нибудь взбредет в голову здесь прокатиться. А куда деваться?

Отойдя чуть подальше от этой грязищи к деревьям, я присел на корточки и закурил. По разъезженной грязи вокруг было понятно, что народ здесь иногда появляется. Вопрос в том, как часто, и сколько мне придется кого-нибудь ждать. Как я помню, согласно карте и спутниковым снимкам, вокруг все безжизненно в радиусе двух-трех десятков километров. И кто может мне встретиться в таком случае? Понятно, что, возможно, бригада все тех же копателей или, может быть, еще охотники, а больше, получается, и никого. Надежды, что обе категории вновь появятся в ближайшее время, было мало. Оставалось бросить машину и возвращаться в деревню, чтобы хоть кто-то подсказал, где мне взять трактор, но делать мне это совсем не хотелось.

Я решил не сдаваться так просто и хотя бы попытаться выкарабкаться своими силами. В лесу было множество упавших крупных веток и засохших деревьев, заставивших меня пожалеть о нехватке топора. С ним бы я управился куда быстрее. Тем не менее, кое-что пригодное мне найти удалось.

При помощи рук и ног я, как смог, обломал длинные ветки средней толщины и подложил их под передние ведущие. С намерением сесть в машину и завести мотор, я открыл дверь, и тут где-то вдалеке послышался истошный рев движка. Обрадованный скорому спасению, я принялся внимательно слушать дальше, пытаясь понять, откуда доносится звук.

Грохот мотора резко стих. Тоже встрял подобно мне или все же выкарабкался? Я запросил у перстня собственный параметр по слуху. Перед глазами показалась цифра в 74 %. Мысленно я заставил цифры подняться до максимального значения. Звуки резко усилились и стали более отчетливыми. Я услышал негромкое приближающееся урчание со стороны заброшенной деревни. Спустя немного времени показалась Буханка. Медленно покачиваясь, она неспешно ехала ко мне навстречу, как я и предположил, со стороны деревни.

Я не то, что обрадовался, я возликовал. Встав около машины, с нетерпением принялся ждать. Каково же было мое разочарование, когда водитель, посмотрев на меня безразличным взглядом, не останавливаясь, поехал дальше. Ошарашенный, я смотрел на задницу уезжающей Буханки. Так же медленно качаясь по ухабам из стороны в сторону, она, словно яхта, уплывала от меня.

Это был, можно сказать, реальный и единственный шанс на мое быстрое освобождение из грязного плена.

Я тут же запросил у перстня сведения о водителе.

«Здоровье 61 %, энергия 45 %, настроение 42 %».

«Александр Кочетков, 54 года, рост 172, вес 85».

«Женат, 2 детей, водитель СХП».

Следом я запросил информацию по части сострадания и сочувствия. Скромные 8 % я взвинтил до максимальной величины. Пока машина окончательно не скрылась, я вспомнил о хорошем слове «совесть». Та оказалась побольше почти в два раза – 15 %. Ее постигла та же участь.

В приступе взлетевших нравственных качеств водитель буханки резко затормозил и, газанув, стал медленно сдавать назад, пока окончательно не остановился около моего заднего бампера.

– Здоров. Че же ты на такой машине в лес поперся? – заговорил водитель, вылезая из Буханки.

– Так получилось… Дорога вроде вначале нормальная была…

В машине оказалось еще двое. Те, не спеша и видно, что с недовольством, вылезли из машины и закурили. Если откорректированный водитель был рад помочь, то его друзья-товарищи явно были недовольны внеочередной остановкой.

– Тоже по грибы? – спросил водитель.

– Нет. На малую родину деда, – начал я на ходу выдумывать. – Тут недалеко деревня есть Лесной Луг.

– А, в заброшенку? Она недалеко, километров пять, наверное, по этой же дороге. Чуть дальше будет развилка, но ты влево езжай…

– Зря ты туда один поехал, – вмешался один из пассажиров Буханки с блестящей лысиной. – Там не пойми кто бродит…

– Да. Что-то вечно копают, в общем, мародерничают. Уже все, что можно украсть, давно оттуда вывезли, а все продолжают ездить. В основном это обычные люди, но иногда наведывается шайка беспредельщиков. Они в основном по кладбищам шарахаются да могилы роют. Вот с ними лучше не встречаться. Если увидишь их, то сразу уезжай. Зря ты вообще один туда поехал… – поддержал водитель.

– Я хотел по-быстрому… Думаю, найду деревеньку, хоть посмотрю, где жили предки, да фотки сделаю…

С помощью буксировочного троса буханка дернула мою машинку за хвост и сняла днище с бугра. Еще раз посоветовав мне все же не ехать одному в деревню, троица села к себе в машину. Напоследок посигналив, они тронулись в путь. Смотря им вслед, я снова запросил у перстня характеристики на водителя, желая вернуть параметры на прежнее место. Появившиеся цифры удивили и озадачили меня. Они сами собой снизились почти до 90 %.

Странно, почему так быстро и сильно просели поднятые мною характеристики? Может быть, все дело в том, что я неправильно их подкорректировал – взвинтив одни параметры, оставил нетронутыми другие, и они стали снижать завышенное.

Пока я раздумывал, Буханка скрылась из виду. Значит, само и отрегулируется.

Сев в машину и заведя мотор, я не успел тронуться с места, как в глазах появилось сообщение:

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – чародейство 0,001 %».

Да что б тебя! Снова ухудшения в характеристиках… И как можно было в такой ситуации мне сдержаться? Вот же правил навыдумывали…

Дабы снова не застрять на том же месте, я взял как можно правее, где вроде на вид было посуше. Ехал с опаской в притирочку к деревьям. Немного дальше появился небольшой подъем, за которым было уже сухо. Можно было немного расслабиться и ехать спокойно.

Доехал до развилки и обнаружил, что с правой стороны сплошное месиво. По-видимому, буханка именно здесь и газовала, зато слева было сносно, и можно было спокойно проехать.

Спустя полчаса езды, у меня появилось чувство, что этот чертов лес никогда не закончится. Он то сгущался, причем настолько, что будто внезапно наступили сумерки, то редел, давая солнечным лучам касаться земли.

Встречи с «черными копателями» я не боялся. Если успею заметить их издалека, то я могу легко им подкорректировать все, что угодно: снять агрессию, поднять дружелюбие или, как накануне испробовал сам на себе, отправить в глубокий сон. В крайнем случае, можно было понизить уровень здоровья до минимума и увеличить слабость настолько, что те не смогли бы даже идти. Главное, чтобы на меня никто не напал исподтишка.

Неожиданно лес резко расступился, и я очутился в заброшенной деревне. Не притормаживая, я поехал по ее улице. От многих домов осталась лишь груда сгнивших бревен и остатки кирпичных печек. Лишь единичные дома были относительно целые. В некоторых помимо стен имелись еще и крыши, но опять же дома абсолютно были не пригодны для жилья. Через отсутствующие окна наружу выглядывали проросшие ветви деревьев.

Проехав по ухабистой дороге, я уперся в речушку. Крохотная, примерно до колена, судя по торчащим валунам и древесине, шириной метров пять, она неспешно вытекала из леса с одной стороны и, пробегая вдоль деревни, возвращалась снова в лес в другой стороне.

Я остановился и огляделся, помня, что Алексей копал могилу рядом с церквушкой. Она и стала для меня ориентиром. Вроде что-то похожее на нее было слева вдалеке, в ту сторону я и поехал.

Чем ближе подъезжал, тем отчетливее высокие руины походили на церковь. Деревянная колокольня давно завалилась, а бревна грудой лежали подле входа. Крыша внутрь церкви провалилась. Оставались целыми только бревенчатые высокие стены.

Доехав до нее, я остановился и вышел из машины. Вспоминая по памяти, что и как видел, я принялся бродить по ее окрестностям в поисках той самой могилы, вырытой Алексеем.

Вокруг не было ни души. Даже немного почувствовал себя жутковато. Всю дорогу ехал нормально и об этом не думал, а здесь находиться было как-то не по себе.

Кладбище оказалось небольшое. Все вокруг обильно поросло высокой травой. Надгробий не было, лишь кое-где торчали уцелевшие кресты да холмики.

Земля в некоторых местах была перерыта. Как я понял, это был результат работы «черных копателей». Хоть и рыли, но все же обратно за собой прибирались. С одной стороны, хорошо, но с другой, как отыщу, придется мне снова ее выкапывать.

Я обошел все кладбище, сравнивая изрытые могилки с картинкой, показанной Алексеем, все было не то. Казалось, что церквушка должна быть где-то вдалеке, а в действительности все могилы оказались рядом с ней. Взяв примерный курс относительно постройки, я пошел дальше от нее, как раз получилось в сторону леса.

Моя находчивость дала результат. Около леса, в отдалении от кладбища я нашел разрытую могилу. Похоже, это она и была. Алексей так ее и не закопал. Хорошо, что хоть крышку на гроб положил. Прыгнув в яму, я поднял ее и обомлел. Перед моим взором предстали останки некогда жившего человека без головы. Он был одет в темный костюм старого покроя, под которым виднелась посеревшая от времени рубаха и черные сапоги. Поза мертвеца классическая для таких случаев – руки на груди сомкнуты, но целостность пальцев нарушена.

Я принялся мысленно запрашивать информацию на покойника у перстня.

«Останки человека без черепа не могут быть идентифицированы».

Вот это сюрприз! И что мне теперь делать? Я отчетливо помню, что Алексей, найдя перстень, сразу надел его на палец и после этого убежал от своей бригады в лес. Получается, что он не брал череп. Если он был в бригаде «черных копателей», то выходит, что после побега кто-то из них забрал себе череп.

Хоть я и не хотел встречаться с ними, но теперь уже желал их найти. Значит, мне придется оставаться здесь и ждать этих беспредельщиков. Я перевез машину к могиле и принялся зарывать гроб. Работа оказалось весьма трудоемкой. Лопатка совсем небольшая, много земли не помещалось, поэтому я стал ногами сгребать землю в яму, а уже ее остатки закидал с помощью все той же лопатки сверху. Получился высокий холмик. Со временем земля осядет, и будет самое то.

Посмотрев на ноги, я пожалел, что не взял с собой запасную обувь. Грязь превратила почти новые кроссовки в хлам. Считай минус одна единица в коллекции. Хорошо, что догадался надеть не самые новые.

Единственной радостью стало то, что благодаря возможностям перстня от такой трудоемкой работы я совсем не утомился и чувствовал бодрость даже после изнурительной работы.

Время на часах показало 12:10. Пора было обедать. Помыв руки минералкой, я разложил на капоте свои нехитрые снадобья – бутерброды и термос с чаем, чем, собственно, и стал набивать желудок, жуя и поглядывая на остатки деревни.

Она имела какую-то увядающую красоту, скорее руинную. Будто попал на землю после апокалипсиса начала прошлого века. Одни разлагающиеся естественным образом остатки прошлого без какой-либо надежды на зачаток в этих местах новой людской жизни, хотя природа красивая. Пройдет еще пара-тройка десятилетий, глядишь, местная флора полностью возьмет верх, и о пребывании человека в этих местах уже ничего не будет напоминать.

Когда прибудут «черные копатели», можно было лишь гадать. Кто его знает, может, к вечеру, либо завтра утром, а может, вообще через неделю. Я поставил для себя крайний срок – ждать до завтрашнего обеда и, если не появятся, то буду искать другой способ их разыскать. А пока от безделья я решил немного поспать.

Сев в машину, я поднял все стекла и заблокировал двери, дабы никто не застал врасплох. Опустив спинку сиденья в крайнее лежачее положение, я закрыл глаза и незаметно уснул.

* * *

Я проснулся мгновенно от жуткого удара по машине. Вскочил на сидении и, увидев источник звука, опешил. На капоте стояла огромная псина и внимательными глазами смотрела на меня. Откуда взялась эта собака?

«Внимание! Угроза нападения! Угроза причинения повреждений! Угроза быть насмерть загрызенным!»

Следом появилась надпись:

«Здоровье 85 %, энергия 78 %, настроение 15 %».

«Волк обыкновенный, 8 лет, рост 90, вес 71».

«Вожак стаи».

Волки?!

Внутри меня все скомкалось и похолодело. Волк продолжал стоять и внимательно за мной наблюдать. Покосившись по сторонам, я увидел его стаю. Несколько волков стояло вокруг, и каждый, как мне показалось, пытался уловить мой взгляд. Благо я догадался закрыть все окна. Даже обрадовался своей находчивости.

То, что звери были за стеклом, и я был в относительной безопасности, заставило страх немного отступить. Появилась рассудительность и благоразумие. Как поступить с животными, можно ли им менять статы и что конкретно им изменить, я не имел понятия. Можно, конечно, снизить до нуля каждому здоровье, чтобы тут же все поздыхали, но это уже крайняя мера.

Первым делом я запросил сведения о сытости вожака. Появилась скромная цифра в 10 %. Следом я узнал о его повышенной смелости в 70 %. Правда с его дружелюбием была прям беда, всего 0 %. От этих цифр решил и отталкиваться. Первым делом поднял сытость до 70 %, а дружелюбие до максимальной величины.

Вожак на моих глазах стал преображаться. На морде появился дружелюбный оскал, напоминающий няшную улыбку. Раскрыв пасть, он по-собачьи вывалил язык. Хвост заходил ходуном. Передней лапой волк принялся бить по лобовому стеклу. Мол, рад тебе, человек, много-много, выходи, всего оближу. Пока тот не выбил мне стекло, я снизил дружелюбие до 70 %. Он чуть успокоился, но по-прежнему смешно улыбался. Я посмотрел на его стаю по части дружеского расположения. Цифры быстро стали расти, пока не остановились на 65 % отметке. Пара волков, то ли осмелев, то ли приняв меня за собрата, подошли с разных сторон и, встав на задние лапы, упершись передними в боковые стекла, принялись с такими же дружелюбными мордами меня рассматривать.

Выходить из машины и знакомиться со стаей у меня никакого желания не было. Даже сидя внутри, я чувствовал от их хоть и дружелюбного присутствия трепещущий дискомфорт. Тут послышалось, как одна смелая особь вначале прыгнула на багажник, а сразу после очутилась на крыше и затопала сверху. Нужно мне срочно избавиться от этих «серых друзей», пока мне еще чего не учудили. Недолго думая, я снизил значение сытости у вожака до 1 %. Тот заметно погрустнел и, долбанув лапой по стеклу, мол, давай, дружище, еще, может, свидимся, спрыгнул с капота и побежал в сторону леса. Стая ринулись за ним следом. Скакавшее по крыше животное сменило вожака на капоте, и я увидел подрощенного волчонка. Мельком посмотрев на меня, тот побежал следом. Перед входом в лес вожак остановился, посмотрел в мою сторону, будто еще раз прощаясь, и повел братию в заросли.

Фух… Сразу сделалось заметно легче. Время на часах показало 14:10. С опаской я открыл дверь и вышел из машины. Огляделся вокруг. Ни зверья, ни людей вокруг не было. Закурил. Сидеть и ждать, тем более, когда это дело маловероятное, хуже не придумаешь. Хотя бы завтра появились эти чертовы копатели, пока еще чего со мной не приключилось.

Глава 17

От скуки я стал представлять, как выглядела полуразрушенная церковь раньше. Подумалось, что было очень красиво, вот только разрушенную колокольню я никак не мог себе вообразить.

Перстень откликнулся и показал мне в окошке картинку в виде фото. Не удовлетворившись, я запросил видеорежим. Изображение задвигалось. Вокруг церкви с высокой колокольней появились люди в старинных простых одеждах. Добавился звук. Вот уже послышался колокольный перезвон, призывающий жителей деревни спешить на церковную службу. Заинтересовавшись всем этим действом, я запросил у перстня максимально увеличить размер…

«Желаете полного погружения?»

«Да/Нет».

О, что-то новенькое. Конечно, хочу полного погружения.

Все вокруг меня преобразилось. Я стоял и не верил своим глазам. Появилось такое чувство, что переместился в прошлое. Я отчетливо чувствовал, как ласково греет яркое солнышко, а легкий ветерок несет из леса прохладу.

– Тимошка! Тимошка! Беги сюда, окаянный! – закричал около церкви старик, смотря на меня.

– Бегу, деда! – закричал звонкий детский голос откуда-то сзади меня.

Не успел я повернуться, как босой сорванец в большом не по возрасту картузе пробежал сквозь меня.

Люди вереницей шли со стороны деревни к церкви и, входя внутрь, в ней растворялись. Она смотрелось совсем новой. Бревна светлые и еще не потемнели от времени. Даже деревянный настил крыш еще не состарился. Кресты над церковью и колокольней простые – две палки и все. На месте, где была могила, около которой я стоял, росла лишь высокая трава. Только что виденное заброшенное кладбище преобразилось. Теперь на всех могилах были ровненькие холмики, на которых росли яркие разноцветные цветы. Над ними возвышались деревянные кресты.

Мысленно я спросил у перстня, когда это было?

«Лето 1896 года».

Я запросил перстень показать, как хоронили человека, лежащего в могиле, вскрытой Алексеем. Все вокруг стало меняться, становиться серым. Трава и листва на деревьях мигом исчезли. Кое-где появилась грязные снежные шапки. Ветер сильно зашумел, аж завыл. По серому небу полетели темные тучи. По-видимому, я очутился посреди поздней осени или ранней весны.

Скорее от вида этой картинки, чем от реального ощущения, мне стало жутко холодно. Я прямо весь съежился. Рядом со мной двое крестьян в рубахах рыли могилу. Вот кому было жарко. От сгорбленных спин вздымался пар. Со стороны деревни к нам шла толпа. Четверо крепких мужчин с окладистыми бородами несли гроб. Следом за ними, похоже, шла вся деревня. Пройдя мимо церкви и не остановившись, они сразу направились к могиле. Батюшка в темной рясе, стоя около колокольни, смотрел им в след и крестился.

Я немного посторонился, когда покойника пронесли мимо меня. Гроб положили на землю подле могилы. Народ стал обступать его вокруг плотным кольцом. Мужчины снимали головные уборы. Я стоял и смотрел на все это, словно бестелесный незримый дух среди них. Подойдя к гробу, я посмотрел на покойника. Темно-русый мужчина с небольшой бородой был без единой сединки. Так же, как и наяву, он был одет в черный костюм, из-под которого выглядывала белоснежная рубашка с вышитым воротом и сапоги. Рост выше среднего и обычное телосложение. Его руки были скрещены на животе, а на пальце красовался теперь уже мой перстень.

– Сколько ж было то Демьяну? – спросила какая-то женщина.

– Да кто его знает… Пять десятков наверняка было… – отозвалась другая. – Жалко, что дар свой никому не успел передать…

– Столько всем помогал… И здоровье поправить, и советом. Как же будем теперь без него… – сказал еще кто-то басом.

Тут с разных сторон послышались голоса.

– Как же он так? Всем помогал, а сам раз и помер сразу… И не болел же…

– Он же хотел еще школу построить… Вон и лес заготовил на свои деньги, говорил, что весной начнет строить…

– И мне сказал накануне, чтобы завтра мать привела справиться с ее хворью, а сам помер…

– Да-да, вечером в полном здравии был, а на утро Прасковья нашла его дома… Так ведь как знал! И в баню ночью сходил, и оделся вот так, во все новое, лег и помер…

– Ох, не к добру он ушел… Как бы чего не вышло… Помните, он говорил, что грядут страшные времена…

– Да не каркай ты! Еще накликаешь чего… Демьян был, конечно, прозорливым, но будем надеяться, что все обойдется… Подходим, прощаемся. Нужно хоронить… – сказал властным басом тучный седовласый мужчина.

Послышался плач. Люди стали подходить к покойному, а я отошел и встал в стороне. Как-то неприятно, когда народ сквозь тебя ходит. Но тут же спохватившись, я кинулся обратно к гробу и принялся мысленно запрашивать у перстня информацию о покойном.

«Недопустимая функция».

Ну да…

Как только все попрощались с Демьяном, крышку гроба закрыли и стали на веревках его опускать в могилу. Мысленно я дал команду выйти из режима просмотра в реал. Все вокруг мигом сменилось. Я стоял и смотрел на его могилу.

Новая открытая возможность использования перстня поистине была важным открытием, но, тем не менее, не выявляла нужных сведений о покойном. С другой стороны, я хотя бы узнал, что его звали Демьяном, и он посвятил жизнь помощи людям. Раз его пришла провожать в последний путь вся деревня, то видно был неплохим человеком и всем помогал. Как бы то ни было, но люди в церковь его отпевать не понесли и схоронили за кладбищем вдалеке от всех, как какое-то чумное отродье.

Несмотря на скупость информации, тем не менее, фактов было предостаточно, чтобы однозначно трактовать его смерть как собственноручное умерщвление. Иначе у него был бы забран перстень. Напоследок я запросил у перстня дату похорон Демьяна.

«9 ноября 1917 года».

Странная дата для смерти… Будто Демьян на следующий день после революции увидел, что страна свернула на новый кровавый путь. Может быть, сидя здесь, в глубинке, он как-то пытался изменить ход истории, а когда это у него не получилось, решил уйти в небытие? Возможно, в играх с предсказаниями будущего я что-то понимаю не так, и все-таки грядущее можно предугадывать или хотя бы понять примерный дальнейшей ход истории человечества.

Вновь слишком много вопросов без ответов, отчего мне захотелось поесть. Достав заготовленные бутерброды, я принялся их доедать, запивая остывшим чаем из термоса. Хорошо, что я взял с собой тушенку. Как раз хватит на вечер и на утро, а в обед, если не появятся «черные копатели», поеду домой. Лишь бы ночью дождь не пошел, а то точно придется мне здесь надолго застрять.

В стремлении проверить прогноз погоды, достав телефон, я к своей печали обнаружил отсутствие связи. Ну, что ты будешь делать, даже сотни километров от города не отъехал, а связи уже нет. На кой черт только эти спутники запускаются? Только над городами, что ли они летают, обеспечивая связью и интернетом… Хорошо хоть распечатку карт сделал.

Сидеть у могилы и тупить от безделья мне откровенно не хотелось. Поймал себя на мысли, что перемещение во времени стало для меня как наркотик, и хотелось повторить погружение в прошлое. Покончив с едой и перекурив, я снова запросил у перстня прошлое, когда в деревне Демьян только начал жить. Дабы не ежиться от холода я пожелал видеть лето, выбрав не слишком жаркий июль.

Как и прежде, все стало меняться и преображаться. Оказалось, что прежний лес был совершенно другим. Вокруг стояли огромные старые исполины, а сама деревня была заметно больше. Стояло множество всяческих деревянных построек. Не сдерживая себя, я направился прямым ходом в деревню. Пройдя мимо церкви, я дальше направился по утрамбованной ходоками дороге вдоль речки, с интересом рассматривая все вокруг. По улице бегала ребятня, гоняя кур и мелкий скот, в речке плескались домашние утки, а берег ощипывали напыщенные, важные гуси.

Дорога провела меня до середины деревни и дальше сворачивала вправо. Я как раз здесь ехал, когда искал церковь. Свернув, я пошел по ней. У нескольких домов стояли лавочки, на которых сидели старики и о чем-то разговаривали между собой. На первой народ говорил о погоде, а на второй обсуждали тех, кто сидел на первой лавочке.

Мне стало интересно, как жили люди в те времена. Подойдя к высокому забору, сбитому сплошняком из тесаных досок, я задумался, как пройти. В надежде, что, может, доска, где отошла, и ее можно отодвинуть, я тронул забор рукой. Пальцы прошли сквозь него, как будто никакого препятствия не было. Ухмыльнувшись такой оказии, я сделал шаг в забор и прошел сквозь него, словно его там и не было вовсе. Во дворе на скамейке сидела старуха с внучком, вместе сбивали, как понял, масло в ступе. Я решил зайти к ним в дом и направился к двери.

– Куда ты прешься! – закричал чей-то мужской голос.

Дом был на высоком фундаменте, по пояс. У входа крыльцо и ступеньки. Подойдя, я начал было по ним подниматься, но нога, встав на первую ступеньку, провалилась сквозь нее. В этот момент до меня дошло, что крыльца, равно как и этого дома, давно уже и нет. Подумалось, что я могу также пройти сквозь стену.

– Эй, ты меня вообще слышишь?! – вновь крикнул тот же голос.

Обернулся, никого. Старуха с внуком все также сидят на скамейке.

Я вновь стал идти к дому, но, не доходя, уперся во что-то мягкое.

– Ты че, ненормальный?! – возмутился голос прямо передо мной из ниоткуда.

– Да я его еще с речки приметил. Посмотри, он, по-моему, вообще ничего не соображает. Ненормальный какой-то…

Это голоса из реала!

Я дал команду перстню вернуться в настоящее. Пелена исторического прошлого вмиг исчезла. Я стоял на пустыре. Передо мной стоял толстый недовольный мужик, держа руки в карманах, еще двое дрыщей лет по тридцать хихикали, сидя на бревне в стороне.

– Ой, извините, задумался… – выронил я от такой неожиданности.

– Кого здесь забыл? – спросил он.

– Ищу копателей, что рыли могилы на кладбище, – честно признался.

Вот только после этого я обратил внимание на висевшую перед глазами информацию на толстяка.

«Здоровье 65 %, энергия 58 %, настроение 51 %».

«Сергей Веселов «Пухлый», 36 лет, рост 182, вес 96».

«Разведен, 1 ребенок, бригадир «черных копателей».

– Вообще не слышали про таких, – ухмыльнулся он.

Двое в сторонке смачно вновь засмеялись.

– Мне нужен один череп, что там был вырыт. Заплачу пять штук, – предложил я.

– Деньги с собой?

– Да, конечно.

– Так давай.

– Покажите череп. Может, он не тот.

– Слышь, ты! Ты че, определять меня будешь?! Или бабки доставай или вали! – заорал бригадир.

«Внимание! Угроза нападения! Угроза причинения повреждений! Угроза грабежа!».

Вот нельзя было до этого предупредить, когда бродил по улице…

Я решил пока подождать с активными действиями, посему, вытащив бумажник, стал доставать деньги. Бригадир выхватил его у меня из рук и, вынув все деньги, бросил кошелек в сторону.

– Ты смотри, а Буратино с бабками оказался, – рассмеявшись, сказал он подельникам, кладя мои деньги к себе в карман.

В шоке от такого хамства, я стоял как вкопанный.

– Че стоишь? Дуй отсюда, пока не покалечил, – с пренебрежением сказал он и, видя, что я продолжаю стоять, как бы пугая, сделал в мою сторону шаг, выставив клешню.

Сдержавшись чтобы не врезать, я сделал три шага назад и, запросив его здоровье, снизил показатель до 10 %. Тот, побледнев и выпучив глаза, стал оседать.

– Пухлый! Че с тобой?! – выкрикнул один из подельников.

Пока те не очухались и не напали на меня, мысленно для обоих приказал перстню снизить здоровье до тех же 10 %. Появившиеся цифры быстро побежали вниз, достигнув запрошенной величины. Оба также стали оседать, но уже активнее, чем их предводитель.

– Это ты делаешь?! – тараща на меня глаза в испуге, взревел бригадир.

Я мысленно приказал его давлению подняться до отметки 220 на 200. Тонкой струйкой из носа бригадира потекла кровь. Не понимая, что происходит, он схватился за кровоточащий нос.

– Деньги мои давай обратно, – сказал я и протянул руку.

Дрожащей рукой он полез в карман и, вытащив кипу, вложил в мою руку. Подобрав бумажник, я вернул их на место.

– С вами в бригаде был Алексей. Он раскопал могилу за кладбищем, около леса, и кто-то из вас забрал череп. Мне нужен именно этот череп.

– А я откуда знаю, какой из них откуда? Мы их все в одно место скидываем… – морщась, ответил бригадир.

– Зачем они вам?

– Продаем любителям, зачем же еще…

– Веди, показывай.

Бригадир медленно, заливаясь кровью из носа, принялся подниматься. Видя, что это у него не получается, я мысленно дал команду перстню о снижении давления до отметки 180 на 100 и увеличил здоровье на 10 %.

– Что ты со мной сделал? – спросил он, поднявшись.

– Ничего страшного, не сдохнешь. Шевелись быстрей.

– Пухлый, а нам че делать? – спросил жалобным голосом один из его подопечных, валяясь на земле.

– Можешь поползать пока… – вырвалось у меня.

Пошатываясь, бригадир немного прошел по улице и свернул к относительно целому дому, где на заднем дворе стоял Уазик. Войдя в дом, он прошел во вторую комнату. Здесь на полу грудой лежали черепа.

– Вот. Не знаю, какой из них чей.

Я сделал мысленный запрос перстню показать среди этого множества череп Демьяна.

На одном из черепов появилась красная точка. Я взял его в руки, и в глазах появился текст:

«Статус Мертвец».

«Демьян Захаров, 155 лет, рост 179, вес 75».

«Холост, бездетен, занятость не определена»

Этот череп отличался от остальных. Был непонятного темного, как будто закопченного вида и без следов плоти.

– А почему он черный? – спросил я у бригадира.

– А я откуда знаю? Мы в каком виде находим, в таком и приносим. Так, чуть отряхиваем и все. Покупатели сами, что хотят, с ними делают… Кто пепельницы, кто просто лаком покрывает…

Мы вернулись к его подельникам. Те безрезультатно силясь подняться, стояли на четвереньках, ухватившись друг за друга.

– Все черепа вернете на место, – сказал я. – Понятно?

– Так как мы поймем, какой из них чей? – теперь уже жалобным и обреченным голосом спросил бригадир.

С пониженным уровнем здоровья и повешенным давлением хождение до их базы и обратно порядком его вымотало, и было видно, что он стоял на ногах из последних сил.

– Вместе закопаете на кладбище в какой-нибудь могиле. Больше чтобы вас здесь не было. Еще раз появитесь и больше не подниметесь. Все понятно?

Молча, троица закивала. Мысленно я поднял цифры здоровья у всех до 50 %. Надеюсь, что проблемы со здоровьем им в дальнейшем не дадут возможности заниматься чем-то подобным еще. Держа в руках череп, я пошел обратно к кладбищу. Дело сделано, можно было садиться в машину и ехать домой.

По дороге я не сдержался и принялся запрашивать информацию по Демьяну. Вопросов у меня скопилось не счесть. Я решил действовать по порядку и запросил в первую очередь картинку, как к нему попал этот перстень.

«Память очищена».

Как?! То есть, как очищена?

Не понимая, что происходит, я повторил запрос и вновь получил тот же ответ. Следом я запросил сведения о том, как он жил, как умер, чем занимался. На все был тот же самый ответ.

Тогда что вообще сохранилось?

«Статус Мертвец».

«Демьян Захаров, на день смерти 155 лет, рост 179, вес 75».

«На день смерти холост, бездетен, занятость не определена».

Снова тот же самый текст. И это все?

«Память очищена».      

Я запросил у перстня информацию, как возможно стереть память.

«Нет доступа».

«Для доступа необходим Продвинутый уровень».

Снова тупик.

Недолгие размышления привели меня к выводу, что так и есть, Демьян сам себя умертвил и вдобавок стер себе память. В противном случае, опять же, у него не оказалось бы при себе этого перстня.

Получается, что он как-то умудрился достичь Продвинутого уровня. Вспомнив, что он не был женат, я невольно усмехнулся своей печали по поводу второй половинки. Раз Демьяну он был открыт, то и я смогу этого достичь.

По возвращении на кладбище около машины меня ждал сюрприз. Стая волков сидела в ожидании меня. Замедлив шаг, я робко подходил к ним, не зная, что мне делать. Вожак поднялся и рысцой двинулся ко мне. Я остановился. Уровень его дружелюбия ко мне оставался тем же, равно как и его стаи. Подбежав, он бросил мне на грудь свои передние лапы и, раскрыв пасть, стал облизывать мое лицо. Я невольно зажмурился, а душа от такого звериного порыва нежности убежала в пятки. Стая следом за вожаком подбежала ко мне и принялась со всех сторон тереться об меня. Каждая особь посчитала своим долгом взгромоздить на меня свои лапы и лизнуть. От такой дикой страсти сердце буквально замерло. Я силился не рухнуть под волчьим натиском.

Как я понял, вожак проделывал со мной ритуал приема меня в стаю. Дабы побыстрее закончить все это действо, я запросил у перстня сведения о сытости вожака. Появилась цифра в 55 %. Значит, кому-то недавно не повезло. Я вновь опустил ее до уровня в 5 %.

Напоследок еще раз лизнув меня, вожак, наконец, убрал лапы и побежал в сторону леса. Отцепившись от меня, стая последовала за ним. У опушки вожак остановился и посмотрел на меня, мол, а ты что стоишь, мы же тебя только к себе приняли, давай, поспевай за нами. Не дожидаясь меня, вся свора скрылась в лесу.

В руках я продолжал держать череп Демьяна. Нужно его закопать. Подойдя к машине, я чуть не упал со смеху. На капоте лежала тушка зайца. Видно волки вернулись меня подкормить, как своего собрата. Достав из багажника лопатку, я вырыл в могиле Демьяна небольшую ямку и, положив в нее череп, закопал.

– Тебе удалось всех обхитрить, ну что же, придется до всего доходить самому. Покойся с миром, Демьян, – сказал я на прощание вслух.

Сел в машину, готовясь трогаться в обратный путь, и тушка зайца, лежащая на капоте, снова попалась мне на глаза. Выйдя из машины и подобрав зверька, я положил его на землю. Как ни крути, волкам она нужнее будет.

Время на часах показало 16:20, что вызвало во мне беспокойство. Ехать в потемках по лесу совсем не хотелось. По небу неспешно плыли небольшие белые облака, значит, погода сюрпризов не сделает, и это меня уже радовало.

Проезжая через деревню, я издали заметил, как троица «черных копателей» показалась из-за поворота. Те несли по направлению к кладбищу два мешка с черепами. Ничего не сказав, я проехал мимо. В зеркало увидев, как те оглядываются на меня и крестятся, я лишь рассмеялся.

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – чародейство 0,01 %».

Да и черт с ним…

С опаской я ехал через лес, в особенности в том районе, где до этого застрял. Лишь когда показалась первая деревушка, я смог вздохнуть с облегчением. Дальше ехать мне было уже не страшно, даже если дождь пойдет, уже не застрянешь. Всегда замечал, что, когда едешь обратно, дорога кажется короче, вот и сейчас я не заметил, как все три деревушки промелькнули и остались позади.

На выезде на трассу меня тормознул сотрудник ГИБДД. Смотря в зеркало, с каким энтузиазмом он ко мне спешит, я приготовился к вымогательствам.

– Старший лейтенант Пор…ый, – сказал он невнятно. – Документы предъявите.

– Я что-то нарушил? – спросил я и предъявил права.

– Радиус поворота нарушили и пересекли сплошную линию. Заодно покажите страховку и карту прохождения техосмотра.

Вот и приехал. Только сейчас я вспомнил об обязательной езде с бумажкой о прохождении техосмотра. Если бы еще я помнил, куда ее подевал…

– Сейчас я поищу. Она обязательно должна быть со мной, – сказал я и принялся делать вид, что усиленно ищу заветную бумажку. Понимаю, что можно показать удостоверение и начать вести с ним спор по правомерности действий, но зачем, когда есть перстень?

Я занялся параметрами сотрудника. Снизив первым делом, уровень энергии до 30 % я занялся остальным. На ум пришли терпеливость, настойчивость и трудолюбие. Их я понизил до критических 10 %. Ради прикола, чисто посмотреть, как он себя поведет, настроение же я поднял до максималки.

Сотрудник преображался на глазах. Вроде и фуражку он не трогал, а она сама собой сползла на макушку.

– Ну, что там? – с нетерпением спросил он.

– Где-то она должна быть обязательно… Я, как только прошел осмотр, точно помню, в машину положил… Но ничего, сейчас еще в бардачке посмотрю, в кармашках на заднем сиденье. Еще же есть багажник. Ничего, обязательно сейчас отыщу…

– Ну, точно есть?

– Конечно. Сто процентов!

– А, ладно, езжай! – махнул он рукой.

Я хотел было сразу тронуться, но… Оглянулся на его напарника, сидевшего в машине. Как только он попал в поле моей видимости, я сразу начал его корректировку. Уровень энергии поднял до максималки. Настроение, терпеливость понизил до 10 %. Дабы он своего напарника из-за меня не прибил, уровень конфликтности я повысил только до 70 %. Только после этого я надавил на газ.

Домой удалось попасть, когда уже стемнело. Пришлось еще заехать на мойку, ибо в салоне грязища стояла комьями. Заодно и меня помыли. Все, что ниже моих колен, было ею залеплено.

Всю дорогу я пребывал в мыслях о Демьяне. Где же он взял этот перстень, как жил, и почему так оборвалась его жизнь. Было подозрительно, почему он умер именно 9 ноября 1917 года. Прожил сто пятьдесят пять лет, а умер именно сразу после начала революции. Было не похоже, чтобы ему просто так опостылела жизнь, и он с ней простился, ведь судя по разговорам на похоронах, у него еще были планы на будущее.

Главным козырем, рубившим иные версии, был перстень, с которым похоронили Демьяна. Если бы к его смерти кто-то иной приложил руку, то перстень был бы однозначно забран злоумышленником.

Тот факт, что он умудрился стереть всю память, у меня вызывал сплошные вопросы. Вероятнее всего, он понимал, что кто-то сможет отыскать его тело и прочитать всю его жизнь. И Демьяна это беспокоило. Он почему-то хотел что-то скрыть и не желал, чтобы его вычитывали. Самое главное, как он умудрился стереть память, ведь как сообщил перстень, для этого нужно иметь Продвинутый уровень.

Тот факт, что он жил в захолустной деревне, я расценил двояко. Либо он хотел уединения, либо от кого-то прятался. Не хотел увязываться в этой теме, ответ все равно был неизвестен. Но тот факт, что Демьян посвятил себя целительству и помощи людям, дал мне толчок для планирования дальнейшей жизнедеятельности. Выбор направления родился сам собой.

Оголодав, дома я пожарил яичницу с оставшейся после похода тушенкой и овощами, собственно, тем и поужинал. Дабы отвлечься, включил телевизор. С полчаса пощелкав каналы, я на этом закончил день.       Уже знал, что завтра для меня выдастся не менее насыщенный день.

Глава 18

Утро для меня началось с пробежки. Скорее я поддался чувству ностальгии, нежели необходимости. Дабы как-то насытится ощущениями, параметр здоровья и выносливости я понизил до 80%. Дав большой круг, я испытал обычные человеческие ощущения от бега в виде отдышки и усталости. Лишь дома я восстановил параметры, доведя их до максимальной величины.

Как пройдет день, и чем буду заниматься, я уже определился. Решил пойти по стопам Демьяна. Раз он посвятил жизнь людям, значит, и я этим займусь.

Припарковавшись около городской поликлиники, я как раз успел вовремя. Оставалось одно пустующее место напротив входа. Несмотря на ранний час и выходной день к учреждению с разных сторон уже вереницами спешил народ повышенным числом. Поднимаясь по высоким ступенькам парадного входа, они дальше исчезали в обширном семиэтажном здании. Невольно мне подумалось, сколько же нужно здоровья, чтобы скакать по этим лестницам.

Не тратя время попусту, я сразу принялся за работу. Жалко, что я не мог помочь сразу всем, а только каждому в отдельности. Вначале общий запрос основных характеристик, далее запрос по проблемам здоровья и только после этого корректировка. Процесс чрезмерно затягивался, иной раз тот или иной человек успевал скрыться в здании прежде, чем я даже начинал двигать цифры, посему поступил проще – отбросил первую часть. Таким образом, процесс резко убыстрился, но опять же, мне удавалось помочь единицам. Подавляющему большинству удавалось пробежать мимо моей бескорыстной помощи.

Я посчитал несправедливым помогать абы кому, на кого глаз ляжет, посему пересмотрел этот пункт и внес коррективы. Раз я помогаю всем подряд, то необходимо сделать некую градацию, а именно, помогать тем, у кого, несмотря на бытейско-житейские тяготы и лишения, сохранились повышенные человеческие качества. Поэтому я попросил перстень указывать на тех, у кого уровень нравственности стоял выше 50 %. Таковых оказалось примерно треть. Эта выборочность значительно помогла мне не распыляться. Я уже не тратил время на поиски и стал успевать помогать почти всем. Перстень отмечал таковых для меня жирной красной точкой.

Мне было с одной стороны смешно, а с другой приятно наблюдать, как спустя немного времени люди, еле ковылявшие к зданию поликлиники, покидали ее чуть ли не вприпрыжку, спеша дальше по своим делам и дивясь чудесному улучшению самочувствия.

Я быстро понял, что, если основательно покопаться в параметрах здоровья и навести там порядок по составляющим, то можно совсем безнадежных больных поставить на ноги и без труда довести уровень здоровья до идеальных 100 %. Просто нужно было несколько раз повышать одни и те же параметры, пока они не достигнут наивысшего числа.

После обеда людской поток резко пошел на спад. Дабы не заскучать, я снизил порог нравственности до 40 % и снова принялся трудиться в поте лица. К трем часам людей почти не стало.

Ради любопытства я запросил у перстня количество человек, которым успел помочь. Тот известил о ста шестидесяти восьми индивидуумах. Жалко, что у меня не получалось сразу двигать уровень здоровья до максимума, тогда бы результат был минимум в десять раз больше.

Мне стало интересно, а если постоянно поддерживать уровень здоровья в высоком положении, человек вообще может умереть естественной смертью, или это уже будет бессмертие. Развивая в уме эту тему, я подумал, возможно ли кого-нибудь старика омолодить.

В этот момент из поликлиники как раз выходила старушка. Я принялся над ней корпеть, пытаясь придать ее внешности юность. Цифры возраста стояли как вкопанные и отказывались двигаться. На ум мне пришло подходящее слово – «омоложение». Я принялся запрашивать у перстня, как мне омолодить эту пожившую вдоволь женщину.

«Процедура недопустима, требуется Продвинутый уровень».

Снова я уперся в запертую дверь, но ответ порадовал. Получается, что это в принципе возможно при достижении следующего уровня. Значит, обладая необходимым уровнем теоретически возможно вообще жить вечно. Что ж, мне есть к чему стремиться.

Я решил для ровного счета исцелить еще двоих и на этом на сегодня закругляться. Заметив парочку молодых людей, незнамо зачем забредших в поликлинику, я запросил у перстня сведения о их здоровье. Уровень обоих показал выше 85 %. Мысленно я велел цифрам сдвинуться до 100 %. Они без труда поддались команде.

Я снова запросил у перстня статистику, о количестве людей кому помог. Он известил о тех же 168 человек. Не понимая, в чем подвох, я запросил у него разъяснений. Перстень безмолвствовал, заставив меня домысливать самому. Как я догадался, засчитываются действительно больные люди и их исцеление, а не просто поднятие здоровья.

Спустя минут десять ожидания без дела мои надежды сбылись. Из поликлиники вышли две старушки с палочками. Обрадовавшись, я принялся запрашивать у перстня сведения о проблемах в их дряхлых телах. Тут как назло из соседней машины выбежал внук одной из них. Шустро усадив обеих к себе в машину, он мигом улетел на всех четырех колесах. Я даже ничего не успел сделать.

Время на часах показало 15:35. Дальше сидеть около опустевшей поликлиники мне смысла уже точно не было.

По дороге домой я вспомнил об Алексее, давшем мне перстень. Помня, что его родители беспробудные алкоголики, я забеспокоился, будут ли они вообще хоронить сына. Найдя место для парковки около супермаркета, я остановился и стал искать в телефоне номер Самуила Яковлевича, но так и не нашел. Пришлось звонить на стационарный телефон морга. Трубку взяла незнакомая женщина с противным голосом, которая на мой вопрос по поводу Алексея Зотова попросила перезвонить через полчаса, так как ей нужно уточнить.

Пришлось ждать. Развлечения ради стал смотреть по сторонам. Недалеко от супермаркета кучковались трое забулдыг неопределенного возраста и о чем-то между собой бурно разговаривали. Стоило мне на них остановить взгляд, и голоса троицы раздались у меня в голове:

– «Да давай хоть чекушку возьмем, раз не хватает».

– «Да что там пить, на троих по глотку? Поскребите еще по карманам…»

При внешней опущенности и хроническому пристрастию к алкоголю у всех троих уровень нравственности зашкаливал аж за 80 %. Раз сегодня я помогал тем, у кого этот параметр был даже ниже среднего, грех было им не помочь. Я запросил у перстня сведения о здоровье на каждого. Полученные данные удивили. У всех проблемы были как под копирку – больная печень, проблемы с сердцем и повышенное давление. После корректировки этих позиций мне удалось всем поднять здоровье до 85 % с первого захода.

Смотря на самого старого из них, я задумался над вопросом – возможно ли снять зависимость к алкоголю.

«Василий Терехов. Алкогольная зависимость высшая».

«Желаете корректировать?»

«Да\Нет».

Так просто? Конечно – «да».

«Выберете желаемый уровень зависимости».

«Выкл.\Низкий\Средний\Высокий».

А что, если совсем убрать? Мысленно выбрал «Выкл.».

Видя, как троица курит, я запросил у перстня все возможные зависимости Василия.

«Василий Терехов имеет следующие зависимости:

– табакокурение;

– оказывать внимание противоположному полу;

– получать внимание от противоположного пола…»

Поняв, что сейчас полезет вся его подноготная, я остановил появление новых данных и зафиксировал внимание на первом пункте.

«Желаете корректировать?».

«Да\Нет».

Конечно, нужно это дело поправить. Мне и самому не терпелось узнать, как это будет действовать.

«Выберете желаемый уровень зависимости».

«Выкл.\Низкий\Средний\Высокий».

Снова я выбрал «Выкл.».

Василий, до этого сладко курив, стал морщиться и кривиться. Посмотрев на сигарету, он выдал:

– «Мужики, чет мне курить вообще не хочется».

– «Давай, я докурю».

– «Да бери. Вот, возьми всю пачку, там еще осталось… Честно говоря, мне и пить неохота…»

– «Ты че, Васька, звезданулся, что ли?»

Хихикая про себя, я принялся точно также корректировать и его собутыльников.

– «Чет и мне курить не хочется… Вась, возьми свои сигареты обратно. Я тоже решил бросить».

– «Давайте мне…»

– «Семен, давай вместе с нами бросай».

– «Не, я тоже чет курить не хочу. Но я так, на всякий случай, может, к вечеру захочется… Мне что-то и выпить тоже перехотелось… А пошли ко мне, футбол посмотрим…»

Троица дружно зашагала прочь от магазина, порадовав меня открывшимися возможностями.

Спохватившись, я вновь принялся звонить в морг. Та же женщина сообщила, что тело парня лежит в морге. Звонить и выяснять у Вячеслава, что и как, смысла не было, посему, помня адрес, я решил сам все узнать и поехал в пригородный поселок к родителям Алексея.

Частный дом оказался таким, каким я его видел в картинке, показанной перстнем – старым и покосившимся от времени деревянным строением. Было сразу заметно, что хозяйская рука давным-давно к нему не прикасалась. Невысокий покосившийся деревянный заборчик держался на последнем издыхании, силясь окончательно не рухнуть от старости. Я подошел к калитке, и меня встретила задорная озорница. Мелкая шавка скорее не зло, а игриво принялась меня облаивать.

Простояв пару минут и не дождавшись выхода из дома кого-нибудь, я решился пройти и побарабанить в дверь. Без труда открыв незапертую калитку, я зашел во двор. Собачка замолчала, озадаченно смотря на это действие и не зная, что ей делать. Трусливо поджав хвост, она чуть отбежала и испуганно таращилась на меня.

Я поднялся по ступенькам на невысокое крыльцо и принялся стучать в дверь. На всякий случай постучал еще и в окно. Сидевший на подоконнике котяра лениво смотрел на меня, будто так и надо, даже хвостом не пошевелил.

Откуда ни возьмись из-за дома прибежали две псины средних размеров и принялись ожесточенно на меня лаять. Мелкая шавка, мигом осмелев, присоединилась к собратьям в их громком лае.

Помня чрезмерную любвеобильность живности, я запросил у перстня на всех трех собак параметр дружелюбия и довел его уровень до 55 %. Псины вмиг успокоились и завиляли по-приятельски хвостами. Обнюхав меня, две большие собаки вновь побежали по своим делам за дом, оставив мелкую шавку со мной.

– Вам чего? – послышался женский голос со стороны калитки.

– Я ищу родителей Алексея Зотова, – сказал я, а сам уже в выплывшем стате понял, кто стоит передо мной.

– Да, я его мать…

– Вам уже сказали про сына?

– Ох-х, да…

– А что из морга не забираете?

– Да ездили мы сегодня… С нас затребовали десять тысяч. И где такие деньги взять? Вот сейчас бегаем по поселку с мужем просим в долг… Если бы знали, что так дорого… Кое-как насобирали восемь тысяч и купили еще утром гроб с крестом, а тут еще за морг столько платить нужно… – сказала она, еле сдерживая слезы.

– Так когда же будете из морга забирать? Там же за каждые сутки платить нужно…

– Ой, я и не знаю… Вот сейчас еще три тысячи нашли и больше нет… – ответила она и расплакалась.

Следом в калитку вошел мужчина. Судя по фамилии в появившемся стате, отец Алексея.

– Баба Нюра тысячу заняла и Светка пятьсот. Больше не у кого брать… – сказал он жене, разведя руками.

Бросить их в таком положении я не смог. Взяв с собой обоих, я поехал в морг. По дороге отработанным на алкоголиках методом я повыключал обоим привычку пить и курить.

Самуила Яковлевича на месте не оказалось. За старшего в морге, к моему удивлению, оставался Толик, которому, собственно, мною и были выданы деньги. Благо в настоящее время сервис ритуальных услуг поставлен на должный уровень, доставка тела домой была организована без проблем, только плати. Раз я уж ввязался в это дело, пришлось и в этом оказать материальную помощь.

Уже прощаясь с родителями Алексея, я думал, на этом все, и хотел уезжать, когда его мать спохватилась, что еще не ездили на кладбище и не договорились о месте. Оставив отца в морге для доставки тела домой, с матерью мы поехали на кладбище. Успели как раз к закрытию тамошней конторы. Выбрали место для захоронения и оплатили услуги по копке могилы. Снова мне пришлось за все расплачиваться самому, благо по сравнению с тратами за морг здесь требовалась меньшая сумма. Так что денег мне хватило, правда, впритык. Завезя мать напоследок домой и узнав, что похороны состоятся в 13:00 завтра, на этом я свою миссию благотворителя на сегодня закончил.

Вернувшись уже по темноте домой, поужинав, я проверил свои параметры. Хоть они были в норме, но я чувствовал, что за день морально измотался. Что ж, данные Карловым деньги пошли явно на пользу.

Запросив у перстня свои характеристики, я с удивлением обнаружил в них изменения. Так однопроцентные лихоимство и жестокосердие были списаны подчистую, а скупость просела на целых три единицы.

Пытаясь понять, сколько дается за благое дело по исцелению народа, я принялся вести в уме подсчеты, но, сколько не силился, так и не понял. Оказанная мной помощь родителям Алексея сбивала все мои подсчеты. Благо я догадался не ломать себе по этому поводу голову и поинтересоваться у перстня.

«За бескорыстную помощь по исцелению стороннего человека списывается от 0,001 до 1 %».

Даже так! Что ж, теперь мне понятно наглядно, почему Демьян занимался целительством и помощью людям. Наверняка таким образом он смог без труда выполнить все свои жизненные цели и достигнуть Продвинутого уровня. Если за один день мне удалось сразу столько списать, думаю, за неделю управлюсь и с остальными грешками.

Глава 19

Поужинав, я улегся в гостиной на диван и включил телевизор. Надо же хоть с новостями ознакомиться, а то с последними событиями я будто от всего мира открестился. Диктор мурлыкал о последних изменениях в мире. Я слушал и не слышал его, погрузившись в собственные мысли о том, как можно еще быстрее заполучить Продвинутый уровень.

Как вариант – можно днем пропадать в поликлинике, а вечерами заседать на собственном балконе, что выходит на шумную улицу. Там всегда народу полно часов до семи вечера. Так, глядишь, мои дела пойдут куда быстрее.

А что, если завтра мне поехать в детскую поликлинику? Конечно, там будет поменьше народу, чем во взрослой, но завтра понедельник, поэтому наверняка должно быть много детей. Может быть, даже за помощь детям мне будет больше обычного списываться, тогда я наверняка еще быстрее справлюсь со всеми заданиями.

Звонок мобильника остановил ход моих размышлений. Увидев, что звонит Сильва, я было подумал, что что-то стряслось по моим бывшим делам.

– Алло, Тимофей, тут такое дело… у тебя никого нет знакомого в женской консультации? – послышался ее взволнованный голос, отчего я сел на диван и запросил картинку. В появившемся окошке обеспокоенная Сильва сидела на кухне с чашкой чая.

– Что у тебя случилось?

– Нет, у меня все в порядке, у Лиды Зайцевой угроза выкидыша. Сейчас ее привезли в гинекологию, и представляешь, никто даже там не телится. Как назло, вечер и воскресенье… На всех один дежурный врач, а он сейчас на операции.

– И что? Ее там бросили, что ли?

– Медсестры уколов навтыкали и все, мол, ждите, когда врач освободиться. А когда он там освободится… Уже второй час лежит…

– А как ты узнала?

– Она мне сама позвонила. Я так поняла, ее одну в палате оставили, и она лежит, не знает, что делать. Просила меня поискать ей срочно врача. Она боится потерять ребенка. А мой врач как назло трубку не берет. У тебя же мама была гинекологом… Может, знаешь, к кому там можно обратиться…

И тут в моей голове родилась мысль.

– Скинь мне ее номер мобильника. Я все решу.

– Ага, сейчас.

Сильва скинула мне эсэмэску, и я тут же позвонил по номеру.

– Да, – послышался голос Лидии, полный страха и отчаяния. В открывшемся окошке она действительно лежала одна в небольшой палате. Лицо заливалось слезами.

– Это Тимофей. Мне только что звонила по поводу тебя Сильва. Что у тебя случилось?

– Не знаю… С утра болел живот, я думала, само пройдет, а к вечеру совсем невмоготу стало… У вас есть кто-нибудь знакомый, чтобы смогли помочь… Не хочу потерять… Говорили, будет девочка… Я заплачу.

– Сейчас, повиси немного… – попросил я и принялся копошиться в ее здоровье.

Перстень высветил негативные параметры здоровья на Лидию и ее будущего ребенка. Они оказались критическими. Если у Лидии они были еще в более-менее относительном порядке и не превышали 50 %, то у ребенка половина списка было под 90 %.

Первым делом я взялся за дитя. Критические цифры мне удалось снизить только до 60 %. Дальше цифры отказывались сдвигаться. Не теряя времени, я принялся заниматься Лидией. Сбои ее организма удалось убавить до 20 %. Дальше они не понижались, зато критические цифры ребенка после этого поддались моим мысленным манипуляциям и стали уменьшаться. Мне удалось их срезать пополам.

Как я догадался, двум организмам, соединенным воедино, только так можно вернуть здоровье, понемногу корректируя их поочередно. Лидия терпеливо ждала, молча держа трубку, пока я корпел над их цифрами.

Лишь когда я смог поднять здоровье матери до идеальных 100 %, все сбои дитя были устранены. Напоследок я поднял настроение Лидии до 70 %.

– Так-так-так, что у вас? Как себя чувствуем? – спросил врач, зайдя в палату к Лидии. – Готовьтесь, сейчас будем чистить.

– Но у меня уже ничего не болит… – попыталась протестовать Лидия. – Алло, Тимофей, тут врач пришел, я перезвоню…

– Дай ему трубку! – крикнул я, опасаясь, что она сейчас сбросит вызов.

– Да, я слушаю, – послышался мужской голос в трубке, а в открытом окошке я видел перед собой усатого мужчину в очках.

Перстень известил меня, с кем говорю, напустив в глаза кучу букв.

«Николай Даренкин, 46 лет, рост 175, вес 82».

«Женат, 2 детей, врач-акушер-гинеколог».

«Здоровье 62 %, энергия 54 %, настроение 43 %».

– Здравствуйте. Состояние Лиды сейчас уже нормализовалось. Может быть, давайте дождемся понедельника и тогда проведете ее обследование… Был просто небольшой сбой, – попытался как-то убедить я, при этом чтобы не спалиться.

– Простите, вы врач?

– Нет.

– Тогда предоставьте профессионалам решать, что и как делать. Договорились? – сказал он раздраженным голосом.

– Секундочку… – сказал я, а сам быстро принялся поправлять его тухлое настроение, подняв его до 80 %. – Если хотите, осмотрите ее, но может, все-таки не будем спешить с хирургическим вмешательством… Не хочется терять ребенка, если есть шанс.

– Ну… В принципе, если ей уже лучше, я не возражаю. Утром сделаем УЗИ, возьмем анализы, а дальше будет видно.

Врач положил трубку, и окошко с изображением перед моими глазами погасло. Выждав пять минут, я перезвонил.

– Лида, ну что?

– Он сказал лежать до утра, а там дальше сдать анализы…

– Ну, а как сейчас себя чувствуешь? – перебил ее я.

– Честно говоря, уже прямо отлично. Как будто и ничего не было. Хоть сейчас я готова встать и пойти домой, но не знаю, может, ночью опять что-нибудь случится.

– Давай так договоримся, утром, как тебя обследуют, ты мне сразу позвони. И если вдруг почувствуешь себя плохо, то не стесняйся и звони в любое время. Договорились?

– Хорошо.

Здоровье обоих светилось в моих глазах все теми же идеальными 100 %.

Ну, что ж, эксперимент прошел весьма удачно. Надеюсь, что им ничего не угрожает. Завтра нужно будет, даже если она сама не перезвонит, мне ее набрать и проверить самочувствие.

И почему перстень молчит по поводу оказанной бескорыстной помощи?

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – чародейство 0,001 %».

Опять?! Я же помогал, причем бескорыстно!

«За бескорыстную помощь по исцелению стороннего человека Лидии Зайцевой списалось 0,01 % от вашей жадности».

В десять раз больше?! На кой черт накручивать этот мизер и тут же списывать в разы больше? Хотя в принципе понятно, раз человек прибегнул к недопустимому способу – получи наказание в виде ухудшения собственных характеристик, а за хороший поступок получи плюшку в виде списания в десять раз больше.

Раз снова в моей жизни появилось семейство Юлии и Лидии, значит, это не зря, и нужно исправить допущенную в прошлый раз ошибку.

Юля долго не брала трубку.

– Да, Тимофей, привет, что-то случилось?

В запрошенном окошке я увидел ее сидящую в машине.

– Звоню сказать, у Лиды случилась неприятность, она попала в больницу… Может потерять ребенка…

Юля молчала, по-видимому, не зная, как ей на это реагировать, учитывая их взаимоотношения. Воспользовавшись паузой, я запросил ее характеристики в области нравственности и, не теряя времени, поднял ее доброту, отзывчивость и милосердие до 90 %.

Как только я сдвинул цифры, она произнесла:

– А сейчас к ней пустят?

– Сейчас уже поздно, а утром, конечно, будет самое то, – сказал я и, вспомнив хорошее слово «честность», истребовал у перстня этот параметр на Юлю. Появившуюся скромную величину я мигом взвинтил до максимальной.

– Хорошо, что сообщил, я завтра с утра к ней заеду.

Напоследок я успел запросить и начать корректировать ее справедливость. Цифры добежали до 80 % и все погасло. В трубке послышались короткие гудки.

Главное, что я успел. Надеюсь, теперь сестры, в конце концов, помирятся.

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – чародейство 0,001 %».

Блин! Снова это пугающее оповещение, никак не могу к нему привыкнуть. Интересно, что за этот поступок мне спишут и сколько.

«Корректировка Юлии Ждановской не привела к каким-либо положительным или отрицательным последствиям, поэтому такой поступок не может быть оценен».

Что ж, пополнил в очередной раз характеристику отрицательным качеством. Ну, я хотя бы попытался исправить…

Глава 20

К детской поликлинике я подъехал пораньше, в семь с копейками припарковался около входа. Воспользовавшись пустующей стоянкой, я выбрал наиболее удачное место, чтобы лучше всего видеть все и всех.

Спустя минут пятнадцать появились первые родители, ведущие к медикам своих приболевших чад. Машины мигом зелепили всю стоянку и ближайшие подступы. В отличие от взрослых, детям вообще не требовалось копошиться в параметрах за исключением единичных случаев. Мне достаточно было просто передвинуть общее здоровье, и цифры без труда достигали 100 %. После моих манипуляций еще на подступах в поликлинику дети теряли подхваченную простуду вместе с симптомами заболевания. Смешно было наблюдать, как обескураженные родители вели тех обратно в недоумении.

– Мама, ты представляешь, с утра была температура тридцать восемь, ужасный кашель, а как к доктору попали, все как рукой сняло. Пытаюсь объяснить врачу, а он типа, а где, что у него, ребенок здоров… – болтала одна из молодых мамаш в телефон, садясь в соседнюю машину.

Здесь мне было удобнее работать над больными. Детей такими толпами, как взрослых в поликлинике для взрослых, не было, поэтому без труда успевал исцелять всех. Если я кого и не успел, то не больше десятка, когда их было за раз толпа. Дабы не заскучать и чтобы время не проходило впустую, я в моменты отсутствия малышни корректировал здоровье у взрослых.

– Да куда ты прешься! Не видишь, я с ребенком иду! – заорал нервный папашка, держа на руках кроху.

Пожилая женщина, держа за ручку девочку, видите ли, невзначай преградила ему путь.

– Ты что на меня орешь, сопляк?! – взревела она.

– Э! Дура старая, выбирай выражения!

Статы на обоих появились перед моими глазами и висели рядышком. Я запросил их параметр злобы. Появившиеся цифры быстро росли и уверенно перескочили 50 % барьер.

– Ах ты сволочь такая! Ты посмотри на него! Да чтобы ты сдох, падла такая… – кричала женщина.

– Курва старая…

– Марат! Ну, прекрати! – воскликнула молодая женщина, по-видимому, жена.

– Ты вообще не лезь!

Мне нужно было срочно что-то предпринять, пока у них дело не дошло до рукопашной. Висевшим перед глазами параметрам злобы я мысленно велел снизиться до нуля. Те послушно бегом опустились.

– Молодой человек, но вы же видите, я с ребенком иду… – теперь уже потухшим, без гнева, голосом сказала пожилая женщина.

– Извините, но я просто тоже с ребенком… Я чуть вас случайно не сбил… даже испугался за вас, – вторил ей обновленный мужчина.

– Раз спешите, так идите.

– Да ну, что вы, идите вы вперед…

– Да перестаньте, пока я пройду, вы, молодежь, быстрее пробежите…

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – чародейство 0,001 %».

Да что ты будешь делать! Я же как лучше…

К обеду людей в детской поликлинике заметно поредело. Как я понял, во многом благодаря моим стараниям. Помня, что нужно попасть на похороны к часу дня, я закруглился в своих трудах и взял старт на пригород.

Раз уж мне выпало последним видеть Алексея, не придти на его похороны было бы неправильным. Нужно до конца исполнить долг, раз я так решил.

По дороге заехав в магазин ритуальных принадлежностей, я купил венок, выбрав наиболее лаконичную надпись – «скорбим».

Спустя полчаса я был уже на месте. Калитка во двор была открыта. Гроб на табуретках стоял во дворе. Подле него сидела, плача, мать. Рядом стояло с десяток человек. Чуть поодаль виднелся отец с сигаретой в зубах.

Как же так, только вчера я у обоих снял зависимость к табакокурению!?

Проверив с помощью перстня обоих родителей, я убедился, что те хотя бы были трезвы. Может быть, все дело в стрессе, который получил отец от потери сына? Я снова принялся за корректировку отца и выключил эту зависимость. Подействовало, но с трудом. Морщась, он еще сделал пару тяг, прежде чем выбросил недокуренную сигарету.

– Молодой человек, – обратилась ко мне мать парня, вытирая ладонями слезы. – Я вчера с этой беготней сразу не сообразила спросить, почему вы нам помогаете?

– Мы немного были знакомы с Алексеем… У меня есть возможность, поэтому и решил помочь, – не зная, что ей ответить, сказал я.

– Нет, но тысячу, две, но не столько же…

– Не переживайте за это. Ваш сын мне кое в чем помог. Я, можно сказать, долг отдаю…

Приехавший раньше времени катафалк прервал наш разговор. Пора было везти Алексея на кладбище. По старой традиции родители решили проводить сына и немного пронести гроб по улице. Четверо пожилых мужчин подняли гроб, а мне пришлось взять крест.

Невесть откуда передо мной появилась полупрозрачное темное существо в виде облика человека. Если все вокруг отображалось и опознавалось перстнем, предоставляя статы, то на нем такового не было. Мысленно я запросил у перстня, что или кто это.

«Не опознано».

Тем временем существо впритык приблизилось ко мне и будто рассматривало меня. Мне даже показалось, что его дыхание я почувствовал на своем лице. Было необычно его наблюдать, когда вокруг никто этого не видит. Интуитивно я догадался, что это и есть покойный парень. Лишенный тела, он явился на собственные похороны. Склонившись, он посмотрел на ставший теперь уже моим перстень.

Благо сущность появилась днем, поэтому не вызвала во мне страха, да и людей вокруг было полно, чтобы испугаться. Единственное, за что я опасался, так это чтобы оно ничего не учудило на похоронах собственного тела.

Держа впереди себя крест подобно флагу, я возглавил процессию. За мной несли гроб, следом мой единственный венок, а после шли около десяти человек, пришедших проводить Алексея в последний путь. Как я понял, из числа соседей и родственников.

Существо продолжило идти впереди меня. Из-за сплошной полупрозрачной серости мне было не разобрать его лица, поэтому даже не понял, шел ли он ко мне лицом или спиной. Дойдя до перекрестка, наша процессия остановилась. Гроб занесли в катафалк вместе с крестом и венком. Немного постояв рядом с автомобилем, существо последовала за телом и, словно человек, зашло внутрь перед самым закрытием дверей.

На кладбище, когда гроб выносили из машины, я думал снова увидеть это существо, но выгрузив все, катафалк уехал, а оно так и не появилось.

Поставив гроб с покойником около свежевырытой ямы, все стали прощаться. Я даже не понял, откуда это существо вновь появилась. Стоя чуть в стороне от нас, оно наблюдало за тем, как и что происходит у его могилы.

Напоследок я подошел к гробу и взглянул на Алексея. Его безжизненное восковое лицо, совсем непохожее на то, что я видел на мосту, когда он мне вручил перстень, смотрело на небо закрытыми глазами. Его лик не выражал никаких эмоций и был каким-то пустым.

Гроб закрыли крышкой, спустили на веревках на дно ямы и стали закидывать землей. Я стоял и, как все, смотрел на это, а в голове крутилась мысль, возможно ли оживить мертвого человека при помощи перстня. Ведь тело еще не разложилось, а его душа, сущность или как еще это называется, что сидит в каждом из нас, была рядом. Я отчетливо чувствовал, что это возможно. Раз столько чудес можно делать при помощи перстня, то и это возможно.

«Недопустимое действие».

Прочитав сообщение перстня, я все же решил уточнить – недопустимое в принципе, или есть варианты?

«Недопустимое действие для Основного уровня».

Новое оповещение я расценил как положительный ответ. По-видимому, для такого действия требуется уже даже не Продвинутый, а следующий за ним уровень.

Как только могилу засыпали землей, на свежий холмик были возложены цветы и мой единственный венок. Все стали расходиться. Уходя к машине, я заметил, как существо подошло к могиле и склонилось над ней. Надеюсь, оно дальше уйдет куда следует, уж очень не хочется, чтобы Алексей, лишенный тела, слонялся в таком виде по земле и, тем более, ко мне позже заявился.

Как ни просили родители покойного пойти к ним домой на поминки, но я все же отказался, посчитав это лишним. Коль свела нас судьба, я выполнил полагающийся в таких случаях долг, и этого было достаточно. Тем не менее, от пирожков я не отказался. Мать Алексея мне их вручила целый пакет.

По пути обратно существо, увиденное мною, не выходило из головы. Без сомнения это было то, что принято называть душой. Странно, почему перстень не смог его определить? Если следовать моим новым представлениям и допустить, что наш мир – это некое игровое поле, а мой перстень – ключ, то почему души умерших я не могу даже опознавать, не говоря о том, чтобы на них воздействовать? Ну, что же, придется мне исходить из того, что имею, и принять как должное.

Я остановился у очередного светофора, и мое внимание привлек празднично украшенный магазин на другой стороне улицы. По фасаду вверху были развешаны разноцветные шарики. Надпись «Мы открылись» красовалась вдоль всей длинной стеклянной витрины. Громко играла музыка, а на ее фоне мужской голос задорно призывал посетить новый ювелирный магазин, маня баснословными скидками в десять процентов.

Как же я не догадался раньше?!

Время на часах показало 16:10. Хорошо, что еще не поздно. Поездку домой я решил отложить и взял курс на центральный рынок. Именно там была повышенная концентрация ювелиров-частников.

Что ж, посмотрим, что скажут ремесленники по поводу моего перстня.

Глава 21

Подъезжая к центральному рынку, я издалека завидел яркую вывеску «Мир ювелира» и припарковал машину возле нее. Большущие буквы, выполненные броским золотистым цветом, несуразно смотрелись по отношению к рекламируемому объекту, коим оказался крохотный ювелирный магазин, спаренный с ювелирной мастерской. Чуть дальше по улице, насколько я помню, были еще две мастерских, а за углом еще две. Я всегда поражался, как они умудрялись конкурировать, так скучившись рядом?

Я снял перстень. Все вокруг померкло в цвете, а статы исчезли. Держа перстень в руках, я с любопытством наблюдал, как он растет на глазах, становясь больше раза в три. Даже камни на верхушке стали больше.

Внутри мира ювелира было уютно и приятно. Прямо и справа от входа стояли подсвеченные ярким светом витрины, режущие глаз золотым блеском, а слева глухой высокий прилавок, за которым сидел пожилой мужчина и над чем-то корпел. Симпатичная девушка приготовилась к нашему общению, натянув на приятное личико дежурную улыбку, но я взял курс к мужчине за стойкой.

– Мне нужен ювелир.

– Я вас слушаю, – отозвался лысеющий мужчина с густыми и длинными кучеряшками, торчащими по бокам.

– Хотел бы оценить перстень, – сказал я и положил его на прилавок.

– Вы хотите продать?

– Да, хотелось бы… – соврал я, дабы создать у него интерес.

Взяв его и взвесив в руке, ювелир поморщился.

– Странная бижутерия… Такой большой… На каком только пальце его носить? Никогда такого не видел, – высказывал он по ходу беглого осмотра. – Даже не пойму, из чего он. Однозначно это не золото и не серебро. Подозрительно. Слишком для таких размеров он легкий. И камни какие-то непонятные. Наверное, пластик, раз, считай, ничего не весят, и в то же время не похоже на пластик… Странно, но все сделано слишком качественно для бижутерии. По виду и не скажешь, что подделка.

Закончив осмотр перстня, он посмотрел на меня оценивающим взглядом.

– Дам пятьсот рублей.

– И тысячи не стоит? – удивился я, порываясь рассмеяться.

– Да ну, какая тысяча?! Это так, для коллекции могу купить себе, а так оно ничего не стоит…

На этом наш разговор был окончен, и я последовал в следующий ювелирный салон, коим оказался «Ювелирный мир».

Точно такое же крохотное помещение было аналогичным образом обставлено, только стойка ювелира располагалась справа.

– Даже не знаю… Ну, за тысячу могу его взять у вас, но не больше, – сказал представившийся ювелиром мужчина с явным дефицитом веса.

– Можете хоть сказать, оно золотое или серебряное, что за камни? – поинтересовался я, ибо их стоимостная оценка мне была не нужна. И так понятно, что мой перстень воистину бесценен.

– Да я вас умоляю, какое золото?! Какие камни?! Это же бижутерия!

– Но обратите внимание, там и надпись внутри какая-то, и вообще оно старинное, – не унимался я.

Взяв лупу, он вновь стал рассматривать перстень.

– Черт знает, что там за каракули… А, вот! Ну, я же говорю, что это ширпотреб китайский. Хотя сделано интересно… Тысячу даю, все равно вам никто больше за него не даст…

Я уже совсем разочаровался, но раз еще были варианты, то не мог просто так развернуться и уйти, хоть и сильно хотелось.

Следующим салоном оказался «Мир ювелирки». Похоже, у владельцев салонов с фантазией были явные проблемы.

Внутри оказалось так же, как и у конкурентов, а стойка, за которой восседал мастер, снова оказалась с левой стороны.

Я взглянул на какое-то некрасивое и в целом неприятное лицо ювелира, на котором вдобавок застыла кислая мина, и теплящаяся надежда как-то просветиться по поводу моего перстня у работников ювелирной отрасли во мне почти окончательно угасла.

– Очень интересная вещь… Красивая, мне нравится, – заговорил он, рассматривая перстень под светом настольной лампы.

Его начало мне уже понравилось, хоть кто-то смог что-то приятное сказать. Чем больше он рассматривал перстень, тем заметнее будто преображался. От кисляка не осталось и следа, в чертах появился интерес и любопытство. Резко остановившись, он вылупился на меня.

– Сколько вы за него хотите?

– Ну, я не знаю… Хотел просто узнать о нем…

– Что тут узнавать? В таких случаях интересна лишь приятность внешнего облика, материал, его вес и цена…

– Меня интересует, из чего он сделан, что за камни, рисунок. Есть ли еще такие же перстни.

– Я так понимаю, вы продавать его не хотите, и вам нужна консультация… Я уловил ход вашего настроя?

– Совершенно верно.

– Консультация – это платная услуга.

– Я готов, если будет за что платить.

– Ну, что же, начнем с металла…

В один миг в его руке появился маленький напильничек, и он уже порывался им точить перстень.

– Вы что делаете?! – воскликнул я и заслонил перстень своей рукой.

– Нужно снять немного слоя, чтобы удостовериться, что за металл.

– Нет-нет, ни в коем случае!

– Позвольте, но как я тогда вам скажу, из чего оно сделано? Может, это напыление, а под ним пластик?!

– А по внешним данным никак нельзя?

– По внешним, так по внешним…

Достав какие-то реактивы, он принялся их наносить на перстень. Смотря на его лицо, я не мог понять, что происходит у него в голове. Но там определенно происходили какие-то бурные процессы. Уж слишком оно менялось. Закончив химическую процедуру, он достал непонятного назначения аппаратик и принялся подводить контакты к камням. Его агрегат пиликал и выдавал какие-то цифры. По итогам манипуляций он выдал:

– С вас пятьсот рублей.

– За что?

– За консультацию, которую я озвучу после оплаты.

Но это уже ни в какие рамки… Забрав у него перстень, я было порывался развернуться и уйти, но… Пользуясь высокой стойкой, я незаметно для него надел перстень. Бирюзовая волна, как вспышка, разлетелась у меня в глазах.

«Внимание! Угроза! При контакте вероятно: неправедность».

«Сергей Аверс, 38 лет, рост 174, вес 88».

«Женат, 2 детей, ювелир».

«Здоровье 66 %, энергия 62 %, настроение 57 %».

– Я могу и тысячу заплатить, но можете хотя бы сказать, что вы можете рассказать об этом перстне? То, что он металлический и с камнями, я и сам знаю.

«Ох… ну, что тебе еще сказать?»

– Я расскажу, из чего он сделан, какие камни. Если интересует техника исполнения, мастер, в особенности, рисунка, то это будет стоить совсем других денег…

– Но это и в интернете можно вычитать, – с нарочитым безразличием сказал я.

– Как раз такой информации вы там и не найдете. Такого рода сведения есть только в каталогах, которые печатаются ограниченным тиражом и распространяются только в нашей среде.

– Хорошо. Мне нужна полная информация.

– Софья, – обратился он к девушке, стоявшей в другой стороне салона. – Позови папу.

Блин, как маленький. Похоже у них здесь семейный подряд.

Девушка скрылась за еле приметной дверью в углу. Спустя минуту оттуда появилась копия стоящего передо мной ювелира, только гораздо старше, седее и плешивее.

«Иван Аверс, 66 лет, рост 168, вес 76».

«Женат, 2 детей, 5 внуков, ювелир/предприниматель».

«Здоровье 41 %, энергия 58 %, настроение 53 %».

– Посмотри на перстень, – обратился он к отцу.

Оба посмотрели на меня, мол, показывай. Вновь снимать его с пальца мне не хотелось. Я уже привык видеть людей насквозь и вычитывать их мысли, а без перстня это было невозможно, посему не мог не воспользоваться. Плюнув на предосторожности, я просто показал руку, на которой он был надет.

– О! Как это?! Оно же было только что огромным! Как оно сделалось таким?

– Оно корректируется… – ответил я и уже пожалел, что допустил такую оплошность.

Дед вылупился на перстень. Его глаза недвусмысленно дали понять о изумлении.

«Неужели это тот перстень, что ищет Бережной?! Он же стоит миллионы!»

– Ваш перстень действительно может менять размер? – с какими-то обезумевшими глазами, уставившись на перстень, спросил дед. – Покажите, как он это делает.

«Так и есть – один крупный камень внутри с меняющимся цветом и семь ответвлений малых камней. Он должен быть легкий, как пушинка. Бережной говорил, за него любому голову скрутят».

Черт подери! Что же мне делать?!

– Да там есть небольшой секрет. Нажимаешь на него, и перстень делается меньше, – соврал я, понимая, что вляпался, и нужно делать ноги. – Ладно, вижу, ничего нового вы мне не расскажете, да и пора мне.

«Нельзя упускать его с перстнем. Хорошо, хоть камеры есть. Все равно мы тебя найдем…»

От мыслей старика мне стало не по себе. Но если я просто убегу, то сделаю себе только хуже. Нужно устранять проблему немедленно.

Я запросил у перстня сведения касаемо памяти ювелиров. Уровень у обоих оказался выше 70 %. Как ее отрегулировать?

«Желаете стереть память Ивану Аверсу?»

«Да/Нет».

Мысленно выбрал «Да».

«За какой период?»

На всякий случай я дал команду к чертям все стереть за весь сегодняшний день.

«Желаете стереть память полностью/частично?».

– Послушайте меня, молодой человек. Я готов у вас купить этот перстень за сто тысяч рублей хоть сейчас. Это очень хорошее предложение. На вашем месте я бы согласился. Алчность еще никого до хорошего не довела, – взволнованным голосом сказал он. – Поверьте, лучше продайте его мне сейчас и избавите себя от множества проблем.

Ты еще будешь мне угрожать?! Мысленно дал команду полного отключения памяти обоим на сегодня. Их лица тут же преобразились. Теперь на них было удивление вперемешку с изумлением.

– Здравствуйте, – хором сказали оба в один голос. – Чем можем помочь?

– Да так, зашел посмотреть.

– У нас есть огромный выбор прекрасных готовых изделий, или можем для вас изготовить эксклюзив на заказ по низким ценам, – приветливым тоном начал голосить старший в семействе ювелиров.

– Я хотел бы просто посмотреть, что у вас есть. Хорошо?

– Да, конечно, Софья, покажи молодому человеку, что у нас есть.

Как же я забыл про девушку? Она в непонимании смотрела то на меня, то на родственников, стоя в другом конце зала за прилавком. Небольшой размер торгового зала позволил ей слышать все, о чем мы разговаривали.

– Что вы хотели бы приобрести, чтобы я могла вам показать?

– Покажите перстни.

Пока она нагнулась над витриной, показывая образцы и рассказывая о них, я принялся корректировать ее память аналогичным способом. Как только все было завершено, она подняла глаза от витрины и испуганно вылупилась на меня.

– Ой, извините, я вас не заметила. Здравствуйте, чем могу помочь?

– Спасибо, ничем, – сказал я удовлетворенно.

Все, получилось!

Интересно будет на них позже посмотреть, когда они отойдут от морока. Целый день сплошного беспамятства. А после, когда все пройдет… Точно, они первым делом станут интересоваться тем, что произошло, и… Черт подери, где у них камеры?!

Я принялся искать взглядом по потолку. Две смотрели на меня с разных углов. Как их можно сломать?

«Желаете сломать систему видеонаблюдения».

«Да/нет».

Конечно, пусть все ломается ко всем чертям на все сто процентов.

Так, у них еще где-то должно быть место хранения изображения с камер. Может, у хозяев спросить?

– Здравствуйте, чем могу помочь? – спросили оба вновь вместе. В лицах обоих теперь было что-то маразматическое.

– А где у вас архив с камер видеонаблюдения?

– А зачем это вам? – вмиг насупившись, подозрительно спросил дедок.

– Вы вызывали мастера. Забыли, что ли?

– Не помню, чтобы я кого-то вызывал. Вы, молодой человек, что-то вероятно спутали. У меня стопроцентная память. Вам точно в «Мир ювелирки»? Может быть, вас вызывали в «Ювелирный мир» или «Мир ювелира»?

– А вы проверьте, может и у вас сбои.

Переглянувшись с отцом, сын полез куда-то за высокую стойку.

– Да, пап, смотри, камеры ничего не показывают.

Я перегнулся через стойку и увидел на столе монитор, рядом с которым стоял старый системник. Не теряя времени, я мысленно вывел его полностью из строя, о чем он известил потухшим экраном.

Вот теперь можно было со спокойной душой уходить. Даже если в зале есть еще камеры, уже не страшно, изображению негде храниться. Развернувшись, я нацелился на выход и не успел сделать шага, как послышался голос деда:

– Так если пришли, ремонтируйте.

– Это же салон «Мир ювелирки»? Я вспомнил, меня вызывали в «Мир ювелира»…

Сев за руль, я, наконец, смог выдохнуть – дело сделано. Конечно, нехорошо, что я так откровенно вляпался, но факт устранения проблемы порадовал. Что же, не зря я пробежался по ювелирам. Теперь бы узнать, кто такой этот Бережной…

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – чародейство 0,01 %».

Да что ты будешь делать?!

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – гордыня 0,001 %».

О! А это еще за что?!

Глава 22

Дома я первым делом перекусил на скорую руку пирожками с похорон Алексея и тем вроде как его помянул. Быстро утолив голод, не теряя времени, я засел на балконе, выходящем на шумную улицу. Нужно было как-то реабилитироваться за дела, совершенные только что в ювелирном салоне, да и за прежние грехи в том числе.

Час пик был в самом разгаре – машины мелькали, и народу вокруг было битком. Тужась перегнать друг дружку, автотранспорт усиленно газовал от одного светофора до другого. Человечки тоже не мешкали, бегом сновали по тротуару туда-сюда. Эпицентрами их скопления были остановки. В моем видимом обозрении их было аж четыре, по две на каждой стороне улицы.

Я запросил у перстня выставить параметр нравственности на 50 % и приступил к безвозмездному исцелению народа. Охват видимости был вполне приличным, посему я без труда успевал корректировать всякого, на кого указывал перстень. Первым делом я, как и прежде, запрашивал у перстня проблематику здоровья, далее двигал вниз насколько возможно все сбои, после этого запрашивал общее здоровье и тянул его вверх насколько возможно. Если оно незначительно поднималось, то я повторял процедуру. Таким образом поднимать здоровье мне удавалось всякому до идеального значения.

После семи вечера людей стало заметно меньше, и у меня даже появилось время разглядывать прохожих. Благодаря перстню я мог не только их лицезреть, но и подслушивать на расстоянии, о чем те разговаривают между собой, и даже знакомиться с их мыслями. Впрочем, в головах народа кишели думы малоинтересные – в основном, о хлебе насущном да приземленных вещах.

Среди этой массы показавшаяся вдалеке молодая парочка сразу привлекла мое внимание. Парень с девушкой шли медленнее всех, нежно держа друг дружку за ручки и, по-видимому, никуда не спешили.

– «Ты куда после школы будешь поступать?»

– «Родоки настаивают, чтобы шел по стопам отца и поступал в юридический».

– «А куда бы ты хотел?»

– «Мне нравится архитектура, здания разные… Я хотел бы стать архитектором, но, как говорит мама, там нужно уметь рисовать, а этого мне не дано… Всегда хотел уметь красиво рисовать, даже в детстве записался в художественную школу, но, как говорится – не дано».

– «А мне не дано стихи писать. Мне так нравится поэзия, но у самой писать не получается. Я слышала, этому нельзя научиться, нужен дар. Или он есть, или нечего даже пытаться…»

– «Почему так несправедливо все устроено – кому-то дается что-то, хоть это ему нафиг не нужно, а другой, сколько бы ни старался, все равно у него не выходит?!»

– «Каждому свое. У меня, например, получается всех лечить. У нас дома живет кошка. Как-то она у нас с балкона упала. Ветеринар сказал, что она не выживет, и предлагал усыпить, но я не согласилась и сама ее выходила. Так спустя полгода она еще умудрилась под машину попасть…

– «Что-то она у тебя невезучая…».

– «Наоборот, везучая! Я ее и после этой катастрофы выходила. Сейчас вот она родила и с котятами насается по квартире… А еще, помню, в детстве у нас был аквариум, у всех рыбки умирали, а я всех выхаживала, ванночки солевые им делала, чтобы вылечить».

– «Да ладно!»

– «Серьезно. Они у нас почти все вначале стали болеть, а через полгода рожать разом стали. После школы прихожу, а дома полный аквариум мальков. Я их бегом отсаживать. Вечером специально смотрю – все нормально, а на утро опять малышни полным полно… Бегом снова их отсаживать, чтобы в школу не опоздать. У нас тогда, помню, вечно около аквариума куча трехлитровых баллонов стояла…»

– «Прикольно… Так они же вроде через икру…»

– «У меня были живородящие гуппики да меченосцы».

– «Прикольно. Тогда тебе на врача нужно учиться».

– «Я и хочу идти в медицинский. Вот только с химией проблемы. Никак не могу ее понять. Родители обещали репетитора нанять…»

Заслушавшись речами молодежи, я спохватился, когда они, пройдя по улице мимо моего балкона, грозились дальше скрыться из виду.

Что ж, раз есть у них мечты, так пусть они осуществятся. Запросив у перстня на парня параметр по рисованию, скромные 5 % я довел до максимально возможных для меня 50 %. С девушкой вышло сложнее. Искать в куче ее параметров навык по придумыванию рифмованных текстов было нереально. Не с первого раза меня посетило обозвать этот навык стихосложением. Скромные 8 % я взвинтил до того же усредненного показателя. Но вот с ее способностями к изучению химии вышла совсем беда. Подходящего слова я, как ни силился, не успел подобрать. Парочка скрылась из поля моей видимости раньше времени. Что поделаешь, придется ей самой усиленно трудиться с репетиторами, раз хочет стать медработником.

На улице народ почти иссяк, на тротуаре оставались лишь бродячие крохи. Я запросил у перстня, скольким удалось за сегодня помочь.

«Сегодня вами была оказана безвозмездная помощь 327 индивидуумам».

Ого, почти в два раза больше, чем вчера!

Следом я запросил у перстня все характеристики целей на себя. Однопроцентные праздность, осуждение, клевета, леность и чревоугодие были списаны подчистую, а гнев и ярость просели на три единицы. Несмотря на значительные списания, оставалось многое. Да и основные цели – скупость, неправедность, гордость и злопамятность до сих пор не были обнулены. Конечно, хочется все и сразу, но, что поделаешь, так просто ничего не бывает, придется мне еще немного потрудиться, чтобы обнулить все свои проказы прошлого.

Покончив на сегодня с благими делами, я ушел с балкона, и ноги привели меня к холодильнику. Кушать вроде бы и хотелось, и не хотелось. Аппетит был напрочь перебит перекусом. Заварив кружку сладкого чая, я засел перед телевизором, жуя остатки пирожков. Щелканье каналов утомило сразу, ни один из них не вызвал во мне интереса для просмотра. Прощелкав два десятка из них, я хотел уже совсем выключить, но попал на начало местных новостей. Дикторша вкратце вещала о темах выпуска: проблемы ЖКХ; вести местной думы; последние новшества нашего губернатора; о пополнении коллекции областного музея какими-то окаменелостями, которые местный ученый нашел случайным образом в пригороде и передавал в дар государства.

Я глазам не поверил, когда увидел на руке этого энтузиаста перстень, точь-в-точь похожий на мой. Картинка быстро промелькнула, и начался выпуск новостей.

Не может быть! Или мне показалось? А вдруг это такой же перстень, как у меня?!

Так внимательно новости я еще ни разу не смотрел в жизни. От избытка адреналина у меня напрочь пропал аппетит, и срочно захотелось покурить. Пока болтали о новых распоряжениях губернатора, я быстро принес из кухни сигареты и пепельницу. Открыв окно, я на нервах закурил.

Пришлось мне томиться минут пятнадцать, прежде чем начался репортаж о музее, и вновь показали ученого. Когда репортерша представила мецената, моему удивлению не было предела, седовласым старичком оказался Бережной Геннадий Викторович – местный историк, краевед, ботаник и прочее.

Пару раз в экране показали на его пальце огромный перстень, такой же, как у меня. Но опять же, не крупным планом, поэтому наверняка определить было нельзя. А считывать информацию с телевизора я по-прежнему не мог.

– Напоследок, как девушка, не могу не спросить вас о вашем прекрасном перстне, очень красивый… – заметила молоденькая репортерша, расплывшись в улыбке.

– О, это особый перстень, – засмеялся Бережной. – Мне он достался случайно, но настолько приглянулся, что я никогда с ним не расстаюсь…

От этих слов меня кинуло в жар.

Оператор крупным планом показал его руку, и я смог как следует рассмотреть украшение. Посередине на верхушке перстня светился всеми цветами радуги один крупный камень и семь ответвлений от него малых камней разных цветов. Точно, без сомнения, у него такой же перстень, что и у меня. Передача закончилась, а я принялся расхаживать по комнате не в силах успокоиться.

В памяти всплыли слова ювелира о том, что за мой перстень любому голову скрутят. Странно, но внешне Бережной мне показался неопасным человеком. Он по сравнению с репортершей был невысокого росточка, худощавым, подвижным человеком и казался добродушным старичком. В нем я не увидел ни жесткости, ни черствости, ни властности. Обычный интеллигентный человек, увлеченный своим делом.

Засев за компьютер, я принялся бродить по просторам интернета в поисках информации о нем. Бережной оказался весьма известным историком в своей среде и весьма деятельным. Я нашел множество публикаций его статей, докладов по истории отечества. Но самыми значимыми находками стали фотографии. На них он был запечатлен в этом самом перстне. Самое интересное, что таких снимков оказалось на просторах сети огромное количество.

Надо же, он даже не скрывал обладание этим перстнем и как будто выпячивал его напоказ. Безусловно, для любого несведущего эта ювелирная безделица ничего не означала и могла трактоваться, как взбалмошная прихоть чудака-старика, но тем единицам, к которым теперь относился и я, эта вещь о многом говорила. Хотя нет, я был еще новичком в этих пока непонятных для меня играх и лишь пытался во всем разобраться.

Тот факт, что в одном городе, по крайней мере, у двоих был однотипный артефакт, который мог творить чудеса, нельзя было трактовать как некое случайное стечение обстоятельств. Наверняка таких перстней большое количество. Если я, заполучив его, пытаюсь ответить на вопросы бытия, то и все остальные обладатели таких же артефактов заняты теми же вопросами или, что, скорее всего, уже давно нашли ответы на все интересовавшие их вопросы и просто живут с этими знаниями. А может быть, не просто живут, а как-то управляют нашим миром? Вполне вероятно, все эти люди как-то связаны между собой в некую организацию или, что, скорее всего, в закрытый клуб, где и решают какие-то вопросы нашего мироустройства.

Только мне абсолютно было непонятно, зачем Бережному, обладая при помощи перстня такими возможностями, сдалось заниматься такими мелочными занятиями, как научная деятельность и находки каких-то окаменелостей в пригороде нашего города.

Найдя в интернете его биографию, я с удивлением узнал, что и в моем вузе он преподавал непродолжительное время. Покопавшись в памяти, я вспомнил, как именно он еще на первом курсе преподавал нам историю, но недолго. К зимней сессии он исчез, и экзамен у нас принимал уже другой преподаватель. Поэтому он не особо мне запомнился, но, тем не менее, в памяти он запечалился как бодрый, жизнерадостный старичок, читавший интересные лекции, выходящие за рамки обязательной программы.

И что мне теперь делать? Подойти к нему и начать разговор? То, что, лишь увидев меня, он все узнает, не вызывало у меня сомнений. Мне достаточно только попасть в поле его видимости, и этого будет достаточно. Радовало, что и я смогу его считать. А если у Бережного не Основной уровень, как у меня, а Продвинутый или вообще тот, о котором мне пока еще ничего не известно? Ведь смешно было бы представить, чтобы у него за незнамо сколько лет обладания перстнем оставался начальный уровень.

Я уже сам убедился, что выполнить необходимые задания несложно и не требует большого количества времени и усилий. В этом случае, его возможности явно превышали мои. Чем в этом случае могла закончиться наша встреча, оставалось гадать. Размышления навели меня на мысль, что не стоит поступать опрометчиво и бросаться к Бережному так сразу. Нужно его для начала тайком изучить.

Покопавшись еще немного в инете, я нашел, что Бережной в настоящее время преподает в гуманитарном университете. Вот там-то и стоит мне за ним проследить, но надо это сделать так, чтобы он этого не заметил. Что ж, надо спешить, учебный год заканчивается, грядет сессия, а потом где его искать целое лето? Однозначно нужно прямо завтра с утра мне ехать в университет и попытаться там его застать. Причем все сделать так, чтобы он меня не заметил. Да, предстоит нелегкая работенка, но это того стоит. Раз есть зацепка, то нельзя ею не воспользоваться.

Глава 23

Ночь для меня прошла в сплошных кошмарах. Благо, стоило пробудиться, и все тут же забылось. Заниматься утренней беготней никакого настроения не было. Голову заполнили мысли о предстоящей встрече с Бережным, которая по моим представлениям должна состояться в гуманитарном университете из засады.

Еще вечером я несколько раз для себя прокручивал в уме, как притаюсь где-нибудь на просторах университетского комплекса и буду тайком его вычитывать. Воображение рисовало некие кадки с обильной растительностью, за которыми мне было бы удобнее всего скрываться.

Второй вариант был опаснее, но продуктивнее – засесть в аудитории на лекции общего потока курса и с дальних рядов проводить над Бережным исследования. Осложнял мыслительный процесс тот факт, что никогда раньше в этом университете я не был и не представлял, как и что там устроено.

В половине восьмого утра я оставил свой автомобиль на университетской парковке и быстрым шагом поспешил к парадному входу вуза. Студенты никогда не отличались рвением посещать учебные заведения заблаговременно, посему на подступах к источнику высших знаний в столь ранний час было пустынно. У самой двери, до которой нужно было преодолеть дюжину высоких ступенек, прохаживался пожилой мужчина в черном прикиде с надписью «охрана».

Я запросил его параметр «доверия» и довел его исконную величину в 35 % до максимального значения.

– Студенческий предъявляем, – встретил меня охранник, стоило мне начать подниматься по ступенькам.

– Я в юридический деканат по поводу второго высшего, – соврал я, заранее придумав этот текст.

– Для этого вам… – начал было он.

Благо в этот момент я сориентировался и, запросив у перстня на охранника еще и параметр памяти, снизил ее с 71 до 20 %.

– Нужно созвониться… наверное… с кем-то, а потом… чтобы…

В его глазах появилась растерянность, ведь только что он знал, как необходимо поступать в таких случаях, но сейчас никак не мог вспомнить.

– Да-да, я знаю. Вчера я уже созвонился и мне сказали подойти сегодня к восьми, – по возможности уверенно сказал я.

– А, ну, тогда проходите…

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – чародейство 0,001 %».

Тьфу ты…

За первыми дверями располагался небольшой тамбур и следом вторые двери. Преодолев раздвижные преграды, я очутился в просторном высоком холле, напоминавшем колодец. Я стоял на дне, а вверху кольцами возвышались перила второго и третьего этажей. С левой и правой стороны наверх вели широкие лестницы.

Похоже мне и прятаться нигде не нужно, достаточно встать на втором этаже напротив входа и оттуда вести наблюдение за всеми входящими. Собственно, так и поступил. Взобравшись на второй этаж, я облокотился о перила и принялся ждать. Спустя полчаса появились первые люди. Как оказалось, занятия начинались не с восьми, как я предполагал, а с полдевятого. За пятнадцать минут до их начала повалила толпа, которая быстро заполнила обширный холл и лестницы.

Я внимательно смотрел на двери, боясь ненароком пропустить Бережного. Спустя немного времени, я догадался дать команду перстню указать на него, как только тот появится в поле видимости. Перстень молчаливо принял мою команду. Я понадеялся, что он воспринял распоряжение адекватно.

В 08:35 все разбежались кто куда, и холл опустел. Странно, вроде бы я внимательно наблюдал за входом, Бережной не мог пробежать мимо моего взгляда, да и перстень, надеюсь, оповестил бы, попадись он мне на глаза.

Решил уточнить. Я спустился на первый этаж и, побродив по нему, отыскал стенд с расписаниями занятий. Тьфу ты… Надо было с этого начинать. Сегодня у Бережного оказалась лекция во вторую пару в аудитории двести четырнадцать, что, как я понял, находится на втором этаже. В следующий раз он должен был появиться в пятницу, а дальше начиналась сессия.

Как ни крути, мне повезло, что так все сложилось. Узнай я о нем чуть позже, когда в вузе начнутся каникулы, пришлось бы ломать голову, где его разыскивать.

В запасе у меня оставалось без малого полтора часа. Стоять столбом мне не хотелось, поэтому я решил хоть немного отсидеться в местном буфете.

Вокруг по-прежнему не было ни души. Конечно, был вариант пойти к входу и поинтересоваться у охранника, где находится местный общепит, но показываться ему на глаза вновь мне не хотелось. Пришлось прибегнуть к методу «тыка» и самому его найти. Недолгие брожения дали свой результат. Сперва я почуял запах еды, точнее, запах пряных булочек. Пойдя по его невидимому следу, я нашел буфет на третьем этаже. Здесь оказалось людно. С десяток прогульщиков таились по углам, попивая кофе с плюшками. Я не мог понять их мотив. Зачем прогуливать первую пару, если можно сразу придти ко второй.

Кофе с двумя булочками употребились чрезвычайно быстро. В 08:48 с ними было покончено, а до окончания первой пары времени оставалось – ого-го. Во второй заход я взял чай и одну булочку. С добавкой я расправлялся неторопливо, насколько это возможно. Думал, что прошло полчаса или примерно в том районе, но цифры в телефоне показали 08:53. Вот как назло, время, когда чего-то ждешь, будто останавливается. Стены университета навеяли на меня воспоминания о том, как на экзаменах всегда время быстро и незаметно пролетало не то, что сейчас.

Мою ностальгию прервал звонок мобильника. Видя, что звонит Юля, я забеспокоился. Как же я забыл о них с Лидой?!

– Алло, Тимофей, привет, – послышался ее бодрый, приветливый голос.

В открывшемся перед глазами окошке я увидел ее довольное лицо на фоне какого-то медицинского учреждения. Вокруг мельтешил белесый персонал.

– Звоню сказать спасибо…

– За что спасибо?

– За то, что помирил нас с Лидой… Ты как тогда мне позвонил, и мы поговорили, так у меня в голове что-то перемкнуло… Я, в общем, решила продать бабушкину квартиру и поровну поделиться с сестрой.

– Ну, что я могу сказать… Отличная идея…

– Жалко, что не сразу я это поняла. Зато хоть поняла… – засмеялась она. – С Лидой оказалось все хорошо. Вроде бы врачи вчера весь день ее обследовали и сказали, что все в порядке. Сегодня вот с утра уже выписывают. Я заехала ее забрать… Получается, зря мы с ней судились и столько нервотрепки…

– Главное, что помирились…

– Да. Это точно… А, вот и она идет. Сейчас ей дам трубочку…

– Алло, Тимофей, привет.

– Привет, Лида. Как самочувствие?

– Все отлично. Я с тобой тогда по телефону поговорила, так все как рукой сняло. Вот и с Юлей даже помирились. Я даже не надеялась…

В продолжающем висеть перед глазами окошке я видел довольные лица обеих. Помирившись после многолетней ссоры, они были этим безумно довольны и от этого сияли. В появившемся на обеих стате было свыше 80 % настроения. И что интересно, оно само собой у них взлетело до таких высот. Скорее всего, где-то внутри себя, глубоко-глубоко, обе мечтали помириться и возобновить отношения. Это стремление было запрятано за их собственным эгоистичным хламом. Откорректировав Юлю, я позволил этому стремлению вылезти наверх. Придя на помощь к сестре в трудную минуту, да еще и вдобавок поделившись с ней наследством по справедливости, она получила ответную положительную реакцию.

Напоследок я проверил здоровье Лиды. Перстень известил о 100 % на нее и нерожденного ребенка. На этом я с ней простился, пожелав удачи.

Что ж, посеянное мною два дня назад семя дало замечательные всходы. Надеюсь, что теперь сестры по-настоящему и навсегда сблизятся.

Больше сидеть в буфете у меня не было мочи. Купив маленькую бутылочку минералки, я решил вернуться на свой сторожевой пост, ведь Бережной мог появиться в любой момент.

Спустившись на второй этаж, я облокотился о поручень и продолжил наблюдение. Вспомнив о времени, я посмотрел на часы. Натикало всего ничего – 09:28. Ох, еще целых полчаса, а потом еще десять минут перерыва и в 10:10 Бережной должен начать лекцию. Я открыл минералку, сделал глоток и застыл. Мелкий старикашка, быстро войдя в холл, молниеносно его пересекал в сторону ближайшей ко мне лестницы.

Смотря на него, я не мог понять – вроде похож на Бережного, а вроде и нет. То, что показывают с телеэкрана и в жизни – это же совсем разные вещи. Хорошо, что, имея такого помощника, как мой перстень, можно было эту проблему мигом разрешить. Только почему он молчит? Я запросил перстень показать на него информацию.

«Индивидуум не опознан».

«Индивидуум заблокировал к себе доступ».

Что за фигня?!

Старик стал стремительно взбираться по лестнице. В этот момент я отчетливо почувствовал в правом ухе, как будто кто-то еле слышно прошептал: «Беги».

Черт возьми, он поднимается как раз ко мне! Я рванул в сторону. Старик не успел подняться на второй этаж, а я уже укрылся за широкой колонной. Отчетливо почувствовал, как участился мой пульс. Я еще могу понять, что перстень не опознавал духов, но это же физический человек, как перстень не смог его опознать?

Мысль в следующее мгновение заставила содрогнуться. Так и есть – Бережной имеет уровень круче моего. Он блокирует доступ для скачивания инфы о себе всем, кто ниже уровнем. И он…

Меня бросило в холодный пот. И он идет в мою сторону. Звук шагов в опустевшем холле раздавался чересчур громко и эхом разлетался повсюду.

Уже заметил? Сканировал? Или… Старик прошел чуть в стороне и не обратил на меня никакого внимания. Он стал быстро удаляться по проходу, ведущему к аудиториям. Опомнившись, я снова скрылся от него за той же колонной.

Вроде не заметил… Так это и есть Бережной, или нет? Смотря на него сверху, я не мог наверняка его узнать, но то, что перстень не мог опознать именно этого человека, отбрасывало у меня всякие сомнения в его личности.

И что мне делать?

Следующие полчаса я провел, теряясь за колоннами второго этажа и не зная, как мне поступить. Университетский звонок, известивший об окончании пары, а следом за ним второй звонок, о начале следующей, прошли, будто в один момент. Словно между ними не было долгих десяти минут.

Как мне поступить дальше?

Набравшись смелости, я подошел к аудитории двести четырнадцать. Мои умозаключения свелись к тому, что Бережной не совсем идиот, чтобы нападать на меня при куче студентов, да и буду я наблюдать за ним аккуратно, поэтому стоит рискнуть. Выждав минут десять, я подошел к двери и немного ее приоткрыл. Через узкую щель моему взору предстало внушительное помещение для проведения лекций. Оно круто спускалось вниз, где, как на сцене, выступал перед внушительной молодой толпой этот самый старикашка.

Вновь я запросил у перстня дать хоть какую-нибудь информацию на выступающего лектора.

«Индивидуум не опознан».

«Индивидуум заблокировал к себе доступ».

Я прикрыл дверь и пошел в сторону лестницы. Мозги даже не хотели думать, как и почему это так получилось. Понимаю, это просто не мой уровень.

Я сел в машину, вставил ключ в зажигание, и меня вдруг осенило. Раз я не могу рассмотреть Бережного при помощи перстня, то что, если навести о нем справки в силу мирских возможностей? Эта мысль скинула волну нахлынувшего отчаяния. Голова начала, как и прежде, активно работать в нужном направлении.

Я быстро сообразил, кто бы мог мне в этом помочь, и не сомневался, что он справится – единственный на весь город частный детектив Константин.

Очередная реформа, проводимая в МВД лет пять назад, по недоразумению выплюнула из своих рядов талантливого опера, коим являлся Константин. Очутившись, как говорят в среде служивых, «в народном хозяйстве», он не растерялся и занялся делом, которое у него лучше всего получалось. Собственно, так и появилось в городе детективное агентство «Шерлок 2».

Костя быстро стартанул в этом виде бизнеса. Благо за плечами был десятилетний опыт в органах и отсутствие конкуренции. Спустя уже год, он обзавелся офисом и штатом сотрудников в виде секретаря, помощников, агентов. По слухам, у него была масса заказов, но при этом он умудрялся со всем справляться и имел прекрасную репутацию.

Позвонив ему, я договорился о встрече у него в офисе. Спустя полчаса я уже был около бывшего корпуса одного из НИИ, где Константин снимал два спаренных кабинета. Не раз мои клиенты обращались к его услугам, собственно, так мы и познакомились. Я надеялся, что он сейчас не слишком занят и найдет время для оказания мне срочной помощи. Учебный год заканчивался, а следовательно, нужно спешить. Кто его знает, куда подевается Бережной на время летних каникул.

В первой комнатке я застал секретаршу, ваяющую что-то за компьютером.

– Здравствуйте, я Тимофей…

– Да-да, здравствуйте, проходите, Константин вас ждет, – сказала она, торопливо взглянув на меня.

Хозяин конторы, выйдя из-за своего объемного стола, поприветствовал меня крепким рукопожатием и усадил на мягкий диван, а сам сел напротив в кресло. Пестрые рыбки с азартом носились друг за дружкой по аквариуму за его спиной, отвлекая мое внимание.

– Чем обязан? – внимательно бегая взглядом по моему лицу, спросил Константин.

– У меня для вас есть работа.

– Я весь во внимании.

– Есть такой человек. Он наш местный историк, Геннадий Викторович Бережной. Мне нужно узнать все возможное об этом человеке и, конечно, проследить… Как живет, с кем общается и прочее. В общем, нужна исчерпывающая информация.

– Наблюдение вы хотите все 24 часа 7 дней в неделю?

– Мне без разницы.

– Я вас понял, – тяжело вздохнув, ответил он, вероятно тут же прикидывая объем предстоящей работы. – Обойдется все в десять тысяч за один день. Каждый вечер подробный отчет о том, какая информация получена, чем занимался в течение дня и прочее.

– Договорились.

– Тогда я прямо завтра и начну работу… Мне потребуется задаток за первые три дня работы, а дальше расчет понедельный.

– Меня все устраивает. Как и сказал, мне нужен результат… Но… – я замялся, не зная, как ему это объяснить. – Будьте предельно осторожны. Он ни в коем случае не должен узнать, что за ним кто-то ведет наблюдение или собирает информацию.

– Это само собой. Он связан с криминалом? Какими-то госструктурами?

– Этого я не знаю, но знаю наверняка, что он может быть весьма опасным. Приложите максимум усилий, чтобы вся работа прошла для него незаметно…

Покидая агентство, я почувствовал, как меня начали одолевать сомнения в правильности этого шага. На душе стало как-то не по себе. Бережной внешне казался совсем безобидным – худосочный живенький старичок, но я понимал, что все это может быть обманчиво. Если он освоил перстень даже до моего уровня, это уже было круто. Вне всяких сомнений он не был глупцом, это раз, во-вторых, перстнем он обладал на протяжении многих лет, в связи с чем продвинулся в его познании куда дальше, чем я, и все это могло быть весьма опасно для меня.

Конечно, можно на этом приостановить мои поиски разгадок тайн перстня и полностью переключиться на саморазвитие, но разве я так могу? Сделав первые шаги на этом пути, я уже не мог остановиться. Раз есть шанс получить ответы на вопросы, грех было им не воспользоваться. Я не хотел упускать этой возможности, тем более, что иных зацепок у меня в настоящем не было.

Глава 24

Время на часах показало полдень. Ехать в поликлинику мне уже не было смысла. И тут своевременно появилась мысль – в городе где-то есть интернат для детей инвалидов. Покопавшись в сети, я отыскал его адрес. Он располагался на городской окраине, около промзоны. Не медля, я поехал туда.

Детское учреждение предстало перед моим взором в безрадостном виде. Серое здание в три этажа смотрелось уныло. Старая штукатурка фасада давно требовала замены и свежей покраски. С одной стороны интернат окружала гряда пятиэтажных хрущевок, а с другой начиналась промзона. Как будто иного места для него не нашлось.

Выйдя из машины, я решил обследовать интернат с тыла. Стоило зайти за угол здания, и меня ждал неприятный сюрприз в виде высоченного глухого забора, выше меня головы на три. Поверх него виднелись еще и какие-то металлические колючки, будто это было не медицинское учреждение для детей, а исправительная колония для жулья. В надежде, что он не сплошняком отделяет территорию интерната от внешнего мира, я пошел вдоль него.

То и дело из-за забора до меня доносился галдеж детей. По-видимому, у воспитанников интерната в данный момент была прогулка, и те с азартом во что-то играли.

Смотря на ближайшую пятиэтажку, я подметил, что, если засесть на одном из балконов, даже с четвертого этажа можно видеть все, что творится во дворе интерната, и без труда в спокойной обстановке корректировать детей. Для этого мне потребуется лишь снять кратковременно квартиру на пару дней. Но я все же решил оставить этот вариант как запасной, если ничего другого не придумается.

Тем временем я все шел и шел, а забор не собирался снижаться по высоте. В сплошном, нескончаемом листовом металле даже и прощелин не было видно.

Дойдя до угла, я завернул за него и продолжил идти дальше. С тыльной стороны он был таким же неприступным. Вокруг не было никого, хоть сейчас можно было попытаться перемахнуть через ограду, но это было обманчивое предположение. С ближайших пятиэтажек за мной внимательно наблюдали старики, вышедшие на свои балконы прогуляться.

Дойдя до очередного угла, я снова свернул и пошел вдоль забора. Я оказался между двумя оградами: интерната и промзоны. Абсолютно глухое место шириной не больше двух десятков метров обильно поросло растительностью. Узкая тропинка виляла вдоль высокой травы, перемешанной с невысокими деревцами и кустарником. То и дело мне попадались вытоптанные лужайки, где кружком были разложены поваленные деревца, какие-то ржавые бочки, скаты и прочий хлам для удобного времяпрепровождения. Вокруг таких «зон отдыха» валялись горы пустых бутылок и окурков. Видно, что здесь находилось достаточно популярное у местного хулиганья место.

«Внимание! Угроза назойливого приставания! Угроза нападения! Угроза причинения повреждений! Угроза грабежа!».

Я даже не сразу заметил эту притаившуюся шайку, засевшую в зарослях ивы впереди. Насчитал четыре мужские фигуры. Один из них обернулся в мою сторону. Я услышал их голоса у себя в голове:

– «О, смотри, типсон нарисовался… Че ему здесь надо?»

– «Где?!»

Не дожидаясь развязки дальнейших событий, я запросил у перстня необходимый параметр и принялся квартет отправлять поочередно в принудительный сон. Когда я с ними поравнялся, братия уже спала крепким сном, развалившись на земле абы как.

– Э! Федот! Керя! Лысый! Как тебя… Косой! Вы че спать завалились?! У нас же еще литруха водяры! – возмутилась невесть откуда взявшаяся девица на вид лет этак под полтинник.

«Дария Симонова, 29 лет, рост…»

Ровесница?! Никогда бы не подумал, что можно умудриться так выглядеть в моем возрасте.

Вернувшись в машину, я задумался над результатами обследования территории. Этот интернат был как какая-то неприступная крепость. Ладно бы мне было достаточно просто запросить и сдвинуть параметр по здоровью, но в случае корректировки настолько проблематичных детей мне требовалось много времени на каждого из них, чтобы докопаться и выправить все проблемные параметры. Даже если я найду способ видеть, что делается за забором, и смогу выправить здоровье тех детей, которых выводят на прогулку, как быть с теми, кто прикован к кроватям? Было бы несправедливо помогать одним и обделить помощью других лишь из-за того, что они настолько больны, что не имеют возможности выйти во двор интерната. Нет, мне нужно найти способ, чтобы помочь всем детям.

На улице все еще творился день-деньской. Мне было жалко тратить это время зря. Конечно, можно было вернуться домой и к вечеру, как только начнется время часа пик, выйти на балкон и поработать там, но зачем впустую тратить дневное время? Есть место в городе, где народ кишит в любое время суток и это, конечно, железнодорожный вокзал. Я не надеялся там встретить слишком много тяжелобольных людей, но знал наверняка, что и просто больных мне вполне хватит для усиленной работы. Немедленно я поехал туда.

С этими безумными предупредительными мерами по безопасности на транспорте оказалась просто беда для народа. Все ближайшие подступы к вокзалу были перекрыты для парковки, зато платной стоянки меры предосторожности не коснулись никоим образом. Она как раз удобно располагалась на всю длину и примыкала непосредственно к зданию вокзала. Раз другого выхода нет, я воспользовался ею, закрыв глаза на безумные тарифы, и разместился как раз в ее центре, напротив центрального входа. Место оказалось идеальным для моих благих занятий.

Предположения сбылись сполна. Народу в округе было просто битком, не то, что машин на стоянке. Зато мне ничто не мешало и не отвлекало. Угол обзора ограничивался лишь моими физиологическими возможностями. В принципе, если крутить шеей и этот аспект отбросить, можно было вести наблюдение на все триста шестьдесят градусов. Как обычно, предварительно выставив параметр нравственности на 50 %, я приступил к работе.

Спустя полчаса народу значительно поубавилось. Пришлось активно вертеться в поисках очередной «жертвы» принудительного лечения. Однако прошло полчаса, и площадь вновь заполнилась людьми. Как я догадался, все это было связано с расписанием прибывающих поездов.

К семи вечера я вконец оголодал. Площадь в очередной раз опустела. Было самое время мне устроить перерыв и пойти в вокзал перекусить чего-нибудь съестного. Внутри вокзального комплекса цены на кофе с плюшками были под стать тарифу на стоянке. Не то чтобы одолевала скупость, но на мой взгляд, было несправедливо платить за кофе и булочки тройную цену в сравнении с ближайшем к вокзалу кафе, тем более, что и употребить покупку здесь было собственно негде. В округе стояло всего два столика и те занятые. Чем идти в зал ожидания, я решил вернуться в машину и там спокойно перекусить.

Уже на выходе, семеня за каким-то пожилым мужчиной, я чуть было не воткнулся в его спину со своим покупками, когда тот неожиданно остановился. Он развернулся и, вцепившись мне в грудь, будто зашипел. Оторопев от неожиданности, я уронил покупки.

Закатив глаза, мужик стал оседать. Одна рука продолжала крепко держаться за меня, а второй он схватился за сердце. Мигом вокруг образовалась толпа. Цифры его здоровья, энергии и настроения принялись стремительно падать перед моими глазами. Со всех сторон послышались крики:

– Скорую! Вызывайте скорую!

– А как им звонить?!

– На вокзале есть медпункт! Надо им сообщить!

– А что случилось?

Меня охватил ступор. Наверное, точно также случился приступ когда-то и у моего отца. Я стоял как вкопанный и смотрел на этого мужчину. Повалившись вначале набок и тяжело дыша, он перекатился на спину и замер.

Что же я стою?!

Мысленно я принялся повышать падающие цифры, которые уже пересекли 10 % минимум. К моему изумлению я смог повысить основные три параметра только до 11 %. Дальше цифры категорически не хотели подниматься.

– Люди! Что вы стоите! – закричала какая-то женщина. – Он же умирает! Нужно сделать искусственное дыхание!

– Вот вы и сделайте… – резюмировал другой женский голос.

– Но я не умею!

– Тогда зачем предлагаете?

Народ тут же стал расходиться, точнее, отходить подальше и уже со стороны наблюдать за тем, что произойдет дальше.

Я запросил у перстня проблемы по здоровью.

«Повреждение….»

Перечень посыпался как из рога изобилия. Я только и успевал повышать каждый из высвеченных параметров. Цифры смогли возрасти лишь до 21 %. Как только список закончился, я снова стал поднимать уровень здоровья, энергии и настроения. Не знаю, зачем я поднял его настроение. Скорее на автомате я поднимал все, что возможно. Уровень здоровья на этот раз удалось поднять до 37 %.

Вновь я принялся прокручивать те же действия по второму разу.

– Молодой человек, отойдите! Встал, как истукан, – послышался женский голос, и меня сдвинули в сторону.

Поддавшись, я стал отходить. Над пострадавшим склонилась женщина в одежде медработника. Ее помощник из числа младшего медперсонала озадаченно чесал за ухом.

– Сергей, ну что ты стоишь?! – закричала она на своего помощника. – Звони в скорую! По-моему, у него сердечный приступ… Инфаркт или что-то в этом роде.

Немного отвлекшись, я вновь вернулся к своему занятию. После второго круга мне удалось поднять здоровье мужчины до 52 %, и он открыл глаза. Не ожидая такой реакции, медработница, отпрянув, вскрикнула.

– Что происходит? – удивленно спросил он.

– Лежите-лежите, вам нельзя двигаться, – опомнилась она, махнув ему рукой, чтобы тот не вздумал вставать. – Вам стало плохо… Сейчас приедет скорая… Сергей! Ты вызвал?!

– А, да, вспомнил… сердце…

К моменту приезда скорой я успел провести еще два круга корректировки и довести значение здоровья пострадавшего мужчины до абсолютного идеала в 100 %.

– Так, не шевелитесь, мы сами вас переложим, – командовал примчавшийся работник скорой.

– Да у меня уже ничего не болит… Я и сам могу, – попытался им воспротивиться пострадавший.

Не слушая возражений, медработники, взяв его под мышки и за ноги, переложили на носилки.

– Ребят, девчат, да у меня уже ничего не болит… Мне бы к дочке… в Хабаровск нужно…

– Ты посмотри! Только чуть не помер, мы еле его откачали, а он уже через всю страну собрался ехать! – засмеялась работница медпункта.

Дальше оставаться здесь мне не имело смысла.

Стоило вернуться в машину, и воспоминания волной нахлынули на меня. Всего-то понадобилось мне мысленно подвигать цифрами, и человек остался в живых. Вот почему моему отцу, когда ему стало плохо, не попался не то, что подобный мне человек, просто Человек, который бы вызвал скорую помощь…

На привокзальной площади по-прежнему был застой, людей совсем было мало. Ждать прибытия очередного поезда у меня желания уже не было. На этом я принял решение завершить свой трудовой день.

Я добрался до дома, воспоминания об отце и здесь меня не отпускали. Он слишком рано ушел. Столько не успел мне дать, научить, поделиться жизненным опытом…

Я достал старый родительский фотоальбом и начал его перелистывать. Огромная книженция с толстыми листами была заполнена старыми снимками. Когда-то давно я их разложил по хронологии, начиная с детских снимков родителей.

Быстро пролистнув первые страницы, где родители были еще совсем юными, я наткнулся на пожелтевшую от старости фотографию отца. Ее я случайно нашел в старой книжке пару лет назад.

Еще мальчишкой лет четырнадцати он стоял со своими друзьями – мальчишками и девчонками примерно такого же возраста. Целая гурьба в два десятка смотрела на меня из далекого прошлого, сияя беззаботными детскими улыбками.

Отец смотрелся как главарь всей этой шайки милюзги. Будучи самым рослым из всех, он, скрестив руки на груди и приподняв величаво подбородок, стоял в самом центре толпы. Только сейчас я заметил, как на него косилось парочка девочек, стоявших поодаль.

Ты посмотри! Оказывается, по детству он пользовался повышенным интересом у девчонок!

Глазам не поверил, когда передо мной открылось окошко, где все человечки из старого снимка ожили. Это были не черно-белые, пожелтевшие лица, а будто уменьшенный в разы реал. Словно образовалась дырка, в которую я наблюдал со стороны фотографа. Послышались голоса:

– «Так-так… Кучнее! Еще ближе сомкнитесь…»

– «А меня хорошо видно?»

– «Да, только чуть приподнимись…»

Моему изумлению не было предела.

– Так значит, и по фотографиям можно сканировать?! – воскликнул я вслух и посмотрел на перстень. – Что же ты мне голову морочил?!

Я пролистнул еще несколько страниц. На всех снимках это повторилось. В окошке вновь и вновь оживали лица. Я захлопнул альбом, но одна из фотокарточек выпала. Подняв ее, я увидел все тот же снимок отца среди ребятни. Вновь перед моими глазами появилось окошко, в котором все ожило. На этот раз я обратил внимание на девочек, смотревших на отца. Одна из них, немного младше, была просто красавицей. Она смотрела на него глазами, полными восхищения. Но и отец, готовясь фотографироваться, искоса поглядывал на нее.

Мне стало интересно, был ли между ними роман. Почувствовав мое желание, перстень породил новые картинки. В окошке появилось, как они вместе гуляли по нашему городу. Смотря из настоящего, я еле узнавал его улицы. Все так сильно поменялось за эти годы. Картинки мелькали, быстро сменяя друг друга. То они вместе гуляли, то в каких-то компаниях, то ненароком в школе встречались на переменках. Появился даже их первый поцелуй. Совсем невинный, от которого оба сразу же смутились. Смотря на них, я был удивлен. В их глазах было столько всего. Это нельзя было назвать страстью или желанием. В них была именно любовь. Ни намека на плотские потребности.

Странно, что могло произойти, почему они расстались?

Перстень вновь услышал мою мысль, и в окошке появилось новая картинка. Отец стоит у обочины, а к нему через дорогу бежит эта девушка. Скрежет тормозов, и откуда ни возьмись, появляется груженный чем-то самосвал. В новой картинке отец пытается поднять ее, привести в чувства. На асфальте отчетливо видны темно-бурые пятна крови. Ее укладывают в кабину той же машины. Вот уже появилась картинка, как отец заносит ее на руках в больницу, кладет на кушетку. Его руки, рубашка в ее крови. Врачи увозят ее, а отец, только сейчас увидев на себе столько ее крови, хватаясь за сердце, падает. В новом изображении появилась палата, где он уже сам лежит на кровати, а рядом с ним сидит моя бабушка. Она ему сообщила, что девушку вчера похоронили…

Я не смог дальше на это смотреть. Спрятав фотографию в альбом, я положил его на прежнее место в шкаф. Теперь мне стало понятно, что неслучайно этот снимок отец держал отдельно от остальных, равно и отчего у него появились проблемы с сердцем.

Интересно, а мама знала об этой истории, или отец и от нее это скрывал? Зная, сколь многое он держал в себе, я бы не удивился, что и ей об этом ничего не было известно.

Выйдя на кухню, я сварил кофе и закурил. Настроение согласно стату опустилось до 37 %. Можно было бы, конечно, и принудительно его поднять, но я посчитал это неправильным. Такое нужно просто пережить. Нельзя жить лишь положительными эмоциями.

В памяти вновь и вновь всплывали образы отца. Его наставления, иногда нравоучения… К горлу то и дело подкатывал ком. Я спасался горячим кофе и сигаретой.

Докурив, я залпом допил кофе и вернулся в комнату. Нужно чем-то отвлечь себя от всех этих мыслей. Включил телевизор. На экране мелькали картинки какого-то боевика. Я принялся запрашивать у перстня инфу на мельтешащих актеров, но тот словно не слышал меня. Так работает это или нет?

Достав из столика глянцевый журнал, я принялся листать. Счастливые безупречные лица с белоснежными улыбками взирали на меня со страниц, как и прежде. Вновь я принялся запрашивать у перстня инфу, теперь на эти лица. И снова сплошное игнорирование меня с его стороны.

Неужели это был временный глюк?!

Кинувшись к шкафу, я вновь достал старый фотоальбом и открыл первую попавшуюся страницу. Попал на свадебные снимки родителей. Без просьб перстень выдал перед моими глазами окошко, где многочисленные гости ожили. Появились звуки застолья.

Это работает, что ли, только на старые фотографии?!

Я принялся судорожно листать старый альбом. Окошко не пропадало, менялись лишь картинки в нем согласно снимкам. Как только он закончился, я достал второй, куда складывал свои фотографии. И снова замельтешили в окошке картинки. Быстро пролистывая толстые страницы, я дошел до недавних фотографий, и окошко неожиданно потухло. Пролистал еще, все без толку – оно не появлялось.

Снова я вернулся на начало альбома. Стоило глазам увидеть старые фотографии, и окошко открылось.

Что это за фокусы? Почему идет изображение только со старых снимков?

Полистав еще немного, я понял, что перстень реагирует только на фотографии, сделанные с помощью пленки, и напрочь отказывается работать с новоявленной цифровой продукцией, распечатанной на принтере.

Как я помню, раньше фотографии делали при помощи разных химических реактивов, может, все дело в них? В состав входила куча компонентов, включая серебро, может быть, причина в нем? Перстень по-прежнему игнорировал мои размышления, отказываясь помочь и дать разъяснения этому явлению.

Найденная новая фишка хоть и работала с ограничениями, но существенно расширяла мои возможности. Голова забурлила мыслями по поводу применения новой возможности.

Глава 25

На часах еще не было восьми утра, а я уже стоял перед городским архивом, рассматривая в томном ожидании табличку с графиком работы. Так некстати сегодня был не приемный день, но я надеялся, что мне удастся договориться с работниками учреждения, и они пойдут мне навстречу.

Теребя пальцами перстень, я перебирал в голове способы, к которым можно будет прибегнуть для наилучшего восприятия моей просьбы. Жаль, что нельзя просто приказать, а нужно выискивать и корректировать характеристики, чтобы подтолкнуть человека к желаемому действию. Хотя нет, это перебор. Трудно себе представить наш мир, если бы это было возможно. Скорее всего, он напоминал бы огромную всемирную машину, состоящую из множества единиц биороботов.

К входу подошла немолодая женщина и следом вторая, совсем юная девушка. Вдвоем они стали отмыкать двери архива.

Согласно статам, должности обеих были равные – архивариусы, посему было все равно, к кому обращаться. Я больше склонялся обратиться к пожилой женщине, вроде как к более опытной, но девушка была симпатичной и больше к себе располагала. Можно было, как компромисс, обратиться к обеим, но я решил прибегнуть вначале к перстню и запросил у него уровень нравственности на обеих. У девушки он составил целых 86 %, а у ее опытной коллеги всего лишь 36 %. Выбор стал очевиден.

Как только двери были отворены, я попытался проследовать за ними.

– Молодой человек, архив сегодня закрыт! – вздернув брови, будто завизжала пожилая женщина.

– Я к Светлане, – сказал я, прочтя имя девушки в стате.

– Ко мне? А мы знакомы? – удивилась она.

– В некотором роде… Мы могли бы поговорить?

– Да… Проходите…

Идя по коридору, заполненному бумажными запахами, я будто очутился в библиотеке. Это был именно тот же самый запах.

Девушка остановилась у одной из дверей и открыла ее ключом. Мы вошли в небольшой кабинет, где стояли примкнутые друг к другу лицом два стола, а вокруг вдоль стен были разложены высокие стопки бумаг.

– Присаживайтесь, – предложила она и села за стол.

Единственный стул был приставлен к соседнему столу, на него я и присел.

– Слушаю вас, – проговорила она, а сама забегала по мне глазами.

В моей голове прозвучал ее голос:

«Кто же ты такой? Ни черта тебя не помню…»

– Я с небольшой… или большой просьбой… точно не могу сказать – вам решать. Я ищу своего предка, любую информацию о нем… – осторожно, чтобы не спугнуть, начал я.

– Ну… пишите запрос…

– Я все понимаю, но обстоятельства так складываются, что мне нужно срочно все узнать и так, чтобы это было наверняка. Вы же сами понимаете, запрос может попасть в руки какого-нибудь лентяя, который, чем искать, просто отпишется, что ничего не нашел.

– Хорошо, я попробую… Но, откуда мы знакомы?

– Простите, но честно говоря, мы не знакомы. Мне просто вас порекомендовали как хорошего, ответственного работника.

– Ответственного?! – расплылась она в улыбке. – Кто это такое насоветовал?

– Вы не волнуйтесь, я вам все компенсирую… – попытался я увести разговор от вымышленного посредника.

– Ой, я не знаю… Это как-то неудобно… Получается, как взятка за обычную услугу. Вы же просто можете написать заявление…

– Светлана, ну мне нужно быстро все это сделать. Выручайте…

– Как-то мне неудобно будет перед девочками…

– С меня конфеты, шампанское…

– Нет-нет-нет. Алкоголь ни в коем случае!

– Хорошо, тогда конфеты, плюшки и кофе с чаем.

– Это другое дело. Так на кого вам нужно? Фио, годы жизни, – сказала она и, достав из стола ручку с листом бумаги, приготовилась записывать.

– Точно не знаю… Знаю только, что он жил в деревне Лесной Луг и умер девятого ноября тысяча девятьсот семнадцатого года года. Звали его Демьян и больше ничего.

– И это все? – удивилась она.

– Еще, насколько мне известно, он был целителем или что-то в этом роде.

– Да-а-а, тогда с таким запросом вам точно бы отказали… – выронила она и, задумавшись, уставилась в свои записи. – Но вообще-то, я думаю, не все так плачевно. Деревня была небольшой, жителей немного… Думаю, я смогу вам помочь…

– Попробуйте отыскать хоть какую-нибудь фотографию этого человека. Это самое главное, – в надежде дополнил я.

– Попробую…

Покидая архив, я невольно усмехнулся – даже не пришлось прибегать к помощи перстня, сработало обычное человеческое отношение.

Следующим пунктом моего утреннего забега стал все тот же интернат для детей-инвалидов. Я ожидал, что на входе будет стоять охрана, но на деле, войдя внутрь, никого не встретил. Пройдя через холл, я устремился к лестнице и поднялся на второй этаж. Вокруг не было ни души, словно все вымерли. С верхнего этажа послышались шаги. Я не стал углубляться в коридор и решил подождать. По лестнице спускалась пожилая женщина в белом халате.

– Простите, а как найти кабинет директора?

– Так вот же он! – показала она на первую дверь по коридору.

– Спасибо… А где все? А то я хожу и никого…

– Так она сейчас в актовом зале ведет общую планерку…

Мне не пришлось долго ждать, спустя несколько минут с верхнего этажа послышался гул и топот. Масса работников интерната в белых халатах стала спускаться по лестнице и расходиться по просторам здания.

– Вы ко мне? – обратилась ко мне приятного вида женщина небольшого роста. В отличие от белесого персонала она была в темном строгом костюме.

– Да… – хотел было дополнить я, но осекся.

– Тогда пойдемте, – позвала она меня и открыла дверь к себе.

Быстрым шагом она прошла по кабинету и уселась в представительское кресло за столом. Поверх ее на меня смотрели ласковыми взглядами руководители страны.

– Присаживайтесь, – предложила она, указав на расставленные стулья. – Я вас слушаю.

– Я хотел бы оказать помощь детям, – начал я, садясь поближе к ней. – Я хотел бы купить для детей всяких сладостей и еще… Сфотографировать их… Хочу сделать что-то типа альбома с ними. Возможно, изготовить сайт, на который смогли бы заходить все желающие и посмотреть на детей, нуждающихся в помощи.

На ее лице было недоумение. Пока в ее мыслях не сформировалось неверное мнение, я решил уточнить:

– Я имею в виду, фотографии только с их лицами, не более. А сайт или альбом, точно еще не решил, я передам вам, что бы вы этим распоряжались по своему усмотрению.

– Сайт у нас уже есть… Но эта идея мне нравится, – задумчиво сказала она. – Мы разместим на нем все фотографии воспитанников. А когда вы сможете это сделать?

– Сегодня я планирую закупиться конфетами, а завтра привезу фотографа.

– Отлично, только приезжайте с утра, часам к девяти, чтобы за день успеть все сделать. У нас триста шестьдесят пять детей, как дней в году…

– Ого! А что вы посоветуете купить? Может, просто шоколадки?

– У многих детей на него аллергия. Может, какие-нибудь небольшие рулетики, чтобы на раз поесть.

– Хорошо, тогда найду для них рулетики, – согласился я и хотел было уходить, но она заговорила снова.

– Я попрошу вас снимать действительно только лица детей, не хочу, чтобы снимки наших детей попали на непонятные сайты для извращенцев. И если можно, возьмите с собой документы завтра. Мы всех подряд к детям не допускаем…

Чтобы снять это недопонимание, я предъявил свое адвокатское удостоверение. Она внимательно с ним ознакомилась, а данные записала на страничке отрывного календаря, лежавшего на столе.

И снова все обошлось без помощи перстня, сработало обычное человеческое отношение. Если со сладостями проблем не было, нужны были только деньги, то фотографа нужно было еще найти. Можно было и самому купить какую-нибудь мыльницу и пофотографировать, но этот вариант я оставил на крайний случай, если не повезет найти профессионального фотографа.

Как назло у меня из знакомых никто этим не занимался. В машине первым делом я достал телефон и принялся листать записную книжку. Попав на Анастасию, я вспомнил, что страховщица совсем недавно заказывала для себя фотосессию и хвасталась потом мне профессиональными снимками, сделанными, как она заявляла, лучшим мастером по этому ремеслу в городе. Я понимал, что мне это обойдется недешево, но вдруг он сделает скидку или поможет связаться с более умеренным в цене коллегой, как-никак это не пафос, а благотворительность. Тем более, других вариантов у меня не было.

– Привет, Тимофей, – услышал я в трубке кокетливо-приветливый голос Насти.

Перед моими глазами появилось окошко, в котором она голой лежала на кровати, а рядом Олег курил сигарету. От увиденного зрелища я не то, что удивился – охренел. Ну, я же его предупреждал! И как она позволила ему курить в постели?! Меня всегда отправляла курить на балкон. Что за преференции?!

– Алло! Алло! Тимофей!

– Привет, Насть. Извини, что беспокою, но помнишь, ты не так давно делала фотосессию?

– Да, а что?

– Мне нужен фотограф. Сможешь скинуть его номер?

– Да, конечно. Ты тоже надумал, что ли?

– Типа того.

– О! Я уже представляю тебя в прикиде мачо. Что выберешь для себя? Какой-нибудь джип или представительское? А, нет-нет, я тебя уже вижу в другом образе, на спортивном автомобиле или вообще байке.

– Ну и фантазии у тебя, – засмеялся я, немного отойдя от первичного шока.

– Нет, серьезно, раз делать сессию, то ты подумай, как лучше ее оформить. Посоветуйся с Аркашей. Он в этом деле конкретно фишку рубит. У него классные портфолио. Если к нему поедешь, обязательно их полистай, они у него на журнальном столике все разложены. Может, навеет какие-нибудь прикольные идейки.

– Хорошо, спасибо, – я хотел было на этом свернуть разговор, но разве мог так просто закончить? – Чет на работе тебя нет… Я думал, ты приболела…

– А-а-а… А я выехала на совещание в главный офис.

– А, ну, тогда без пуха и пера, чтобы все удачно сложилось, – расплылся я в улыбке, силясь не засмеяться. – Чтобы сильно не нагнули…

– Меня не нагибают! – недовольно скривилась в окошке Настя.

– Ладно, не сердись, спасибо тебе и удачи.

Вот что за идиот?! Считай еще пара дней и снова будет бегать искать работу. Ну, что за человек! Ведь предупреждал еще – не лезть на нее…

Созвонившись, мы договорились встретиться с фотографом Аркадием в его студии. Смотря на него в открывшемся окошке, я не сразу поверил, что он является самым крутым мастером города, по виду он напоминал истинного задрота в толстенных окулярах.

Его крутой студией оказался подвал пятиэтажки. Не то чтобы все здесь было сделано с шиком, но стильно и со вкусом. Даже проводка и трубы, тянувшиеся по потолку, были как-то по-прикольному разложены.

Аркадий встретил меня приветливо и протянул влажную руку. Внешность действительно была такой же мало привлекательной, как я уже видел в окошке: всклоченные длинные волосы, круглые очки в массивной оправе, смотревшиеся как какое-то тяжелое нагромождение на его крохотном носу.

– Я весь во внимании, – начал он, предлагая присесть на ярко-красный диван. Точно такой же стоял напротив, а между ними расположился стеклянный длинный столик, заполненный объемистыми папками.

– В папках образцы ваших работ? – вспомнил я вслух рассказанное Настей.

– Да, двенадцать тысяч фотографий, – с гордостью сказал Аркадий. – Если есть время и желание, можете полистать…

– Да нет, спасибо, – ответил я. Знакомиться с таким количеством снимков было безумием, да и это мне было не нужно. – Я хочу сделать снимки лица…

– Только лица?! Да ну, вы бросьте. Это же скучно! Нам даны тела. Они еще круче, чем лица, могут играть в кадре, – оживился не на шутку Аркадий и принялся показывать руками. – Стоит руку вот так поднять, и снимок получается совершенно в другой экспрессии, а если поднять обе руки… Смотрите, вы видите? Вы чувствуете этот полет?! Будто мы уже летим куда-то…

– Нет-нет, мне нужны другого рода снимки. Не знаю, возьметесь ли вы… Я хочу снять лица детей из интерната. Там дети-инвалиды, поэтому я не хочу их фотографировать прикованными к коляскам. Я собираюсь купить сладостей, и когда их буду раздавать, чтобы вы их фотографировали. Мне бы хотелось запечатлеть на снимках их счастливые лица…

– А это идея! Тимофей, мне нравится ход ваших мыслей, – вскочив, он принялся прохаживаться по студии, закинув на темечко руки.

По-видимому, в голове отчаянно забурлили его фантазии, и он просчитывал, какая из них выйдет лучше всего.

«А если так? Нет-нет-нет, а если вот так? Так-так-так…»

– А кто спонсор этого проекта? – вдруг остановившись, спросил он. – Американцы?

– Да какие американцы? Это я сам придумал. Снимки будут размещены на сайте интерната и, наверное, какой-то еще альбом сделаю.

– Да… И это все? – разочаровался он.

– А что можно еще придумать?

– Ну, я не знаю… Я так понимаю, вы хотите, чтобы я сделал эту работу бесплатно… Получается, ни денег, ни других преференций мне не светит…

– Нет, ну почему же, я готов заплатить. Как будете считать: по количеству или затраченному времени?

– А скольких детей нужно будет сфотографировать? Хотя бы примерно?

– Триста шестьдесят пять, как дней… – не успел я договорить.

– Сколько-сколько?! – воскликнул он в шоке. Руки снова вздернулись к голове.

– Понимаю, что много, но будет несправедливо, если мы одних снимем, а других – нет…

– Справедливо – несправедливо. Это же столько работы!

– За день не управимся, что ли? Я буду раздавать сладости, а вы следом по-быстрому фотографируйте, как получится. Главное, чтобы в кадре были их лица. Не нужно постановочных снимков. Будете запечатлевать естественную реакцию детей.

– А это мысль! – снова оживился Аркадий. Все сомнения тут же его покинули. Закинув руки на темечко, он вновь принялся расхаживать по своей студии.

Вдруг он остановился и выпучил на меня глаза.

– Тимофей, это же гениально! – воскликнул он с восхищением. – Естественная реакция детей… Это гениально! Я уже представляю гигантское полотно с сотнями снимков их лиц…

– Триста шестьдесят…

– Да какая разница?! Одно огромное полотно и все разные лица… Сколько экспрессии!

Вновь закинув руки на темечко, он принялся расхаживать по студии.

– Так вы беретесь? – спросил я, скорее, чтобы успокоиться.

– Да. Конечно. Как я могу остаться в стороне?! – ответил он, скорее на автомате, по-прежнему пребывая где-то в возвышенных фантазиях. Но тут он неожиданно остановился и уставился на меня. – С вас десять тысяч на расходники…

– Хорошо…

– Сколько экспрессии! Красок! Гениально! – продолжил вслух восхищаться Аркадий, как ни в чем не бывало.

Теперь было похоже, что он начал общаться сам с собой. Смотря в стену, он продолжил что-то бубнить себе под нос, широко расставляя руки и что-то представляя грандиозное.

– Аркадий, но я бы хотел уточнить, что снимать нужно только на пленочный фотоаппарат.

– Как пленочный?! – очнулся он от своих мечтаний.

– Ну, так… цифра не пойдет.

– Как не пойдет?! – Аркадия аж передернуло. – Вы представляете, сколько это работы?! Нужно пленку проявить, закрепить… Вы это понимаете?! Столько ненужной работы! А так мы отработали, вернулись и хоть сейчас печатай снимки.

– Нет, только исключительно на пленку.

– Тогда я никуда не поеду… – насупился он как ребенок и плюхнулся напротив меня на диван.

Тьфу ты! Ну что ты с ним будешь делать!

– Чуть больше работы, какая разница?

– Да вы даже не представляете, сколько работы прибавляется!

– Стандартная пленка тридцать шесть кадров, получается всего одиннадцать штук.

– Я не могу понять вашу принципиальность в этом вопросе…

– Я готов доплатить за пленки и проявку. Сколько нужно? Тысячу? Две?

– Тысячу, две… – закатил он глаза. – Я за прием беру пятьсот и еще тысячу за консультацию перед сессией… А вы говорите о таких мелочах!

– У каждого свои бзики. Пусть это будет моим. Ну, так мы договорились? – спросил я и приготовился начать его убеждать при помощи перстня.

Аркадий молча кивнул в ответ.

Я покидал студию с заметным облегчением, считай, главную на сегодня работу выполнил.

Покупать столько сладостей в розницу не было смысла, поэтому я поехал в промзону, где как раз располагалась основная часть складов оптовых торговцев. Как посоветовала директор интерната, я купил небольшие рулетики без шоколада. Посчитав это мизером, я купил еще леденцов на палке и небольшие пакетики с соком. Коробки с покупками заполонили весь багажник и задние места под потолок.

Звонок детектива застал над размышлениями, куда податься дальше.

– Привет, Тимофей, – послышался голос Константина.

В появившейся окошке я увидел его сидящем в своем кабинете за столом. Он разговаривал со мной и рассматривал фотографии. Напротив него сидели двое незнакомцев.

– Мы со вчерашнего дня начали отработку вашего заказа, так что для вас уже есть достаточно информации.

– Хорошо, сейчас буду…

Внутри меня появилось приятное чувство преддверия чего-то положительного. Я чувствовал, что у сыщика меня будет ждать сюрприз.

В агентстве «Шерлок 2» было все так же – секретарша что-то ваяла, стуча длиннющими когтями по клавиатуре. На миг отвлекшись, она махнула, мол, проходите к шефу, он свободен.

Поздоровавшись, первым делом Константин предъявил мне фотографии Бережного, сделанные из засады. Жаль, что те были изготовлены новоявленным цифровым способом. Для меня они были такими же обездвиженными снимками, как для всех и ни о чем не говорили.

– А можно будет еще сделать снимки традиционным способом на обычную пленку?

– Не вопрос, сделаем.

– Что-то еще?

– Да. Теперь о сути. О его заслугах, кем является, я думаю, смысла нет говорить. Итак, Геннадий Викторович Бережной первого октября тысяча девятьсот сорок пятого года рождения, уроженец нашего города. В настоящем он на пенсии, но продолжает работать в гуманитарном университете – преподает историю. В вузе у него только положительные характеристики. Мог бы, конечно, возглавить кафедру, но судя по отзывам совсем не карьерист. Его больше устраивает приходить два раза в неделю и читать лекции. Даже отнекивается принимать зачеты и экзамены у своих студентов. Но этим активно пользуется заведующий кафедрой. Не секрет, что на сессиях преподаватели хорошо зарабатывают. Больше собственно он нигде не трудится. Во всяком случае, официально. Помимо пенсии и зарплаты имеет доход от изданных книг. Я проверил, он весьма умеренный. В общем, на первый взгляд живет явно весьма скромной жизнью, но вполне достаточной для обычного пенсионера. Но когда я дальше стал его изучать, выяснялось множество неких загадок.

Он сделал паузу и озадаченно на меня посмотрел.

– Он живет в старом особняке около центрального парка. Давно его выкупил и отреставрировал. Фасад выходит на улицу, а за ним по слухам он оборудовал приятный для себя дворик. Имеет два автомобиля представительского класса, водителя, который его возит в университет и сопровождает при прогулках по городу. Крепкий такой парень, видно бывший спортсмен, но скорее всего, был спецназовцем. У меня на таких нюх. Также имеет домработницу и повара. В общем, живет весьма небедной, сытой жизнью.

– А откуда у него такие доходы?

– Вот этого я не могу сказать. Из того, что пока удалось узнать, у него имеются солидные вклады в пару десятков миллионов в нескольких банках на депозитах и больше за ним ничего не числится.

– Да уж, интересно…

– Также я узнал, что по интимной части дедушка еще не вышел на пенсию. Раз в неделю он обращается за секс услугами.

– Однако старичок с сюрпризом.

– Да уж, не то слово… Также хочу заметить, он часто ездит за границу. За последние пять лет, в основном, в Европу. Примерно его распорядок поездок выглядит следующим образом: летом неделя на средиземном море, зимой Альпы на тот же срок. Иногда улетает на выходные и обратно в европейские столицы. Всегда два-три дня, не больше. Все остальное время обитает у нас в городе.

– Может быть, удастся разговорить кого-то из людей, работающих на него?

– Работаем над этим.

– Есть, что еще сообщить?

– На сегодня это все.

– Еще раз напомню, чтобы вы работали предельно осторожно. Он не должен узнать о слежке. Пусть на это уйдет больше времени, но ни в коем случае нельзя допустить провала. Это чревато серьезными последствиями. И не только для меня…

– Хорошо…

Расплатившись с ним, как и договаривались, я хотел было уже уходить, когда Константин снова заговорил.

– А, и еще. Внешне он небольшого росточка и щупленький, но в университете рассказали, что он активно увлекается спортом. Пару лет назад, на корпоративе, поспорив с молодым атлетом-преподавателем, он влегкую поднял пудовую гирю сто раз и выиграл спор.

– Ничего себе!

– Вот и я о том же…

Предоставленные детективом сведения внесли только сумятицу в мою голову. С другой стороны, чего еще ожидать от человека, обладающего перстнем годами. Не то, что богачом, правителем какой-нибудь небольшой страны можно было стать. Равно как и поднять…

Вот над этим фокусом я призадумался. Если так просто меняются параметры у человека, может быть, то же самое возможно проделать и с предметами? Не найдя дома ничего стоящего, я выбрал кресло. Не то, что тяжелое, скорее слишком объемное и от этого неудобное в перемещении.

«Кресло: целостность 78 %; возраст – 6 лет; материал – дерево…»

Я запросил у перстня сведения о его весе.

«24 кг».

Мысленно я заставил цифры понизиться до нуля. Те побежали вниз и остановились на запрошенной величине. Широко расставив руки, я обхватил кресло и начал его поднимать. Оно оказалось как пушинка. Я отпустил его с высоты, и кресло, будто воздушный шарик, напичканный воздухом, плавно опустилось на пол и, несколько раз подпрыгнув, остановилось посередине комнаты.

Эврика!

Моей радости не было предела. Как же я сам не догадался, что такое возможно? Вспомнилось, как я застрял на дороге. Я же мог запросто также снизить вес машины и перенести ее куда угодно! Раз так легко можно уменьшить вес, то почему не попробовать его увеличить? Мысленно я дал команду перстню потяжелеть креслу до ста килограммов. Принялся пробовать его подвинуть. Нехотя оно немного сдвинулось и то, при помощи усиленного толчка.

Получается, Бережной при состязании с атлетом мог вообще приколоться и каждый раз, когда противник поднимал гирю, накидывать ему по килограмму, чтобы тот сразу не заметил, и еще и поиздеваться над ним. Однако же, сколько еще в себе таит сюрпризов этот перстень?!

Глава 26

С утра дел у меня было невпроворот, и первое, что нужно было сделать – забрать фотографа Аркадия. Мы договорились, что я заеду в восемь, но у него явно были проблемы с утренней пунктуальностью. Подъехав к его студии, где он не только работал, но и жил, я ему позвонил. Во всплывшем окошке появилось сонное лицо Аркадия, которое я застал в ванной. Даже холодная вода его тяжко отрывала от сна. Пришлось прождать еще минут десять, прежде чем он уселся ко мне в машину, бережно держа в руках фотоаппарат.

– Вот! Лучший аппарат! Стоил мне в свое время как подержанная иномарка, – показал он с гордостью на свою камеру. – Все уже перешли на цифру, а старье выкинули, а я не смог. Как-никак обошлось в целое состояние…

– Как вы думаете, за день управимся?

– Да можно и на «ты». Управимся, конечно, если будем работать в темпе, – посмотрев на заднее сиденье, где под потолок были уложены коробки сладостей, он довольно расплылся в улыбке. – Похоже, у детей сегодня будет праздник…

Аркадий не стал из себя корчить что-то с чем-то и, как приехали в интернат, помог занести все коробки. Самой тяжкой ношей оказались коробки с соком. Хорошо, что выделенная для нас директором работница интерната позволила оставить тяжести в холле, куда должны были привести детей, а не тащить все на верхний этаж в актовый зал. Распаковав коробки, я приготовился к началу работы.

К нам стали заводить детей. Морально я был готов к их виду. Выдав подарки первому ребенку с проблемами с координацией движений, я посмотрел на Аркадия. Как же я не мог это предугадать заранее? Он явно не был подготовлен к такой встрече. Но увидев мой безмолвный призыв начать работать, он взял себя в руки и принялся щелкать своим супер-агрегатом.

Спустя примерно час, мы закончили. Я даже и не заметил, как пролетело время. В коробках оставалось много еще чего. Я удивился, почему так много осталось.

– А теперь пойдемте по этажам. Мы не стали тащить сюда колясочников, – сказала приставленная к нам работница.

– Это еще не все дети?! – воскликнул Аркадий.

Я и сам удивился, так как не считал их и думал, что это были все воспитанники интерната.

– Конечно, это была часть детей. На этажах вас уже ждут дети, которые передвигаются на колясках. А еще в палатах лежат прикованные к кроватям… Но если этих достаточно для фотографий, то подарки мы можем и сами разнести… Мы просто всем сказали, что их будут фотографировать…

В глазах Аркадия застыл ужас.

– Конечно, пойдемте, нужно обязательно всех снять.

– Нет, пока стойте здесь, сейчас мы привезем сюда всех колясочников с первого этажа, а потом пойдем по палатам. Как закончим с первым этажом, поднимемся на второй…

– Нам обязательно всех этих детей фотографировать? – подойдя ко мне, тихо спросил Аркадий.

Если бы он только мог знать, зачем я это делаю. Что я ему мог ответить?

– Нужно со всеми сегодня закончить…

В холл начали прикатывать детей на колясках, и мы продолжили.

Я выдавал подарки скорее на автомате, натянув на лицо дежурную улыбку. Отчетливо поймал себя на том, что не могу смотреть им в глаза. Успокаивало одно, что стоит мне заполучить их снимки, и я смогу выровнять им все недуги, скорректировав параметры и тем самым вернуть эту гурьбу к нормальной полноценной жизни.

Закончив с колясочниками, мы пошли с коробками по палатам. Здесь оказалось еще хуже, чем и я сам мог себе представить. Я уже не мог улыбаться при виде пораженных недугами детей, просто выдавал сладости с соком, говоря «это тебе». Спустя немного времени, в голове эти слова принялись крутиться нескончаемым повторяющимся потоком.

Закончив с первым этажом, мы поднялись на второй, потом на третий. Не все дети могли полноценно питаться и употреблять то, что мы принесли. Остатки подарков я сложил в коробку и отдал прикрепленной к нам работнице для распоряжения по их усмотрению.

Напоследок я заглянул к директору интерната.

– Ну, как, закончили? Что-то вы бледный какой-то… Сядьте, посидите, я сейчас воды принесу.

Она вышла из кабинета, а я, уставившись на ее стол, увидел календарь, в который она вписала мои данные, опомнившись, вырвал листок с записями и быстро спрятал его в карман. Мало ли, что, на всякий случай, пусть я останусь неизвестным, чем оставлять даже не следы, а свои точные данные.

Выпив воды, я уже собирался уходить.

– А когда вы сможете дать нам снимки? Желательно, что бы они были в электронном виде. Я уже разговаривала с нашими девочками, мы их решили выложить на нашем сайте и сделать отдельную для них страничку.

– Сегодня могу не успеть… Завтра. Если хотите, могу кинуть на электронную почту.

– О, это будет самое то.

Аркадий ждал меня около машины, нервно копошась в своем когда-то супер-фотоагрегате. Сев в машину, он попросил у меня сигарету.

– Пять лет как бросил…

– Может, не стоит и начинать?

– Ты прав… Знаешь, я вот думаю, правильно ли мы сделали, что их фотографировали?

– А почему ты сомневаешься? Почему мы, я имею в виду, общество в целом, только воспринимаем положительное, красивое, благополучное и не хотим ни видеть, ни слышать ни о чем другом? С каких пор мы стали отстраняться от людских проблем?

– Наверное, ты прав… – вымолвил он и, отвернувшись, не желая дальше говорить, погрузился в свои мысли.

Всю дорогу Аркадий молчал, а когда я подъехал к его дому и, достав бумажник, стал отчитывать оговоренную сумму на расходники, ожил.

– Нет, Тимофей, не нужно. За эту работу я не возьму деньги. Сегодня к вечеру сделаю все снимки. Как буду заканчивать, наберу.

– Директор интерната попросила еще скинуть снимки им на электронную почту, они хотят их разместить на сайте, – сказал я и приготовился, что он начнет снова возмущаться от того, что предстоит дополнительная работа, и снимки нужно будет перевести в электронный вид, но Аркадий молча кивнул и открыл дверь.

– Знаешь, подожди, сфоткай еще и себя.

– Зачем? – удивился он.

– Оставлю себе на память, как хороший человек помог мне в благом начинании.

Он усмехнулся и, выставив впереди себя объектив, вытянул руки.

– Присоединяйся, запечатлим нас вдвоем на память.

Яркая вспышка меня слегка ослепила.

Хлопнув дверью, Аркадий пошел к своему подвалу.

Я настолько эмоционально вымотался за день, что хотелось вернуться домой и немного отдохнуть, но детские лица продолжали мелькать перед глазами нескончаемым потоком. Я решил, что будет лучше, если подожду, пока будут готовы снимки, на вокзале. И с пользой проведу время и отвлекусь.

Доехав, я, как и в прошлый раз, припарковался на привокзальной площади. Вокруг было полно снующего с поклажей народа. Серое небо грозило вот-вот обильно осыпать город водой. Полезно, уже недели две как не было осадков. Я удивился, когда часы показали 16:10, такое чувство еще чуть, и наступят сумерки.

Пока не ливануло, я в спешке начал корректировать людей. Иные мысли быстро отступили. Я трудился без остановки, благо расписание поездов благоволило, площадь стабильно была заполнена народом.

Ближе к вечеру позвонил Константин, известивший о том, что Бережной весь день сидит у себя дома. Иных сведений у него не было. В его голосе звучала некая вина, что зря тратит мои деньги. Пришлось даже немного его приободрить и попросить продолжить наблюдение.

Как только мы поговорили, небо осветилось яркой вспышкой. Следом грянул жуткий гром, и атмосфера, наконец, разродилась обильной влагой. Полило как из ведра. Народ с площади мигом разбежался кто куда. Ехать, что ли, домой? Понимая, что потом снова придется собираться и ехать до Аркадия, я решил все же переждать здесь. Скорей бы уже он сделал все снимки.

Оставив щель в окне, я закурил, погрязнув в размышлениях. Вот получу я этот чертов Продвинутый уровень, и что дальше? В чем суть всего этого?

«Суть Основного уровня выполнить все поставленные цели и достигнуть Продвинутого уровня».

То, что перстень отозвался, меня уже порадовало.

– И что дальше? Достигну я Продвинутого уровня, что дальше произойдет? – обратился я уже вслух к перстню.

«Что последует при достижении Продвинутого уровня, будет раскрыто по достижении Продвинутого уровня».

Тьфу ты, ну, что ты будешь делать! Это само собой подразумевается…

– Ну, хоть скажи, в чем суть всей этой возни?!

«Для вашего уровня доступ к такого рода информации закрыт».

Что ж, осталось совсем немного подождать, и откроется сакральное. Но вот что-то мне подсказывало, что, достигнув Продвинутого уровня, я не очень-то и продвинусь в понимании мироустройства.

Почувствовав в кармане вибрацию телефона, я обрадовался тому, что готовы снимки. Но на экране показался незнакомый номер. Снова, что ли, клиенты?

– Да, слушаю.

– Ти-Тимофей, привет, это Се-Сергей. Узнал? – голос двоюродного брата я слышал нечасто, но его фирменное заикание после того, как в детстве на него напала собака, было трудно с кем-то другим спутать, тем более, увидев его в открывшемся окошке. По виду он стоял в тамбуре вагона.

– Привет. Узнал, конечно.

– С-с-слушай, т-т-ты не слишком за-за…

– Нет, не занят, говори, что случилось, – не вытерпел я.

Вечно пока скажет, десять раз вокруг да около пройдется, а с его еще и заиканием это была воистину гремучая смесь.

– Мы вот тут с-с-с ма-ма…

– Сергей, говори уже, что случилось!

– Я-я-я и го-говорю. Мы вот тут с-с-с ма-мамой… – заново начал он.

Я понял, что лучше дать ему самому выговориться, чем перебивать.

– Ма-маме будут де-делать за-за-за…

Блин, да это уже ни в какие рамки… И тут меня осенило. Я мысленно запросил у перстня проблемные параметры Сергея.

«Сбой речи – заикание».

«Желаете корректировать?»

«Да\Нет».

– …Короче, менять сустав на имплантат. Я ее сопровождаю до медцентра и вечером уеду. Сможешь нас повозить? А то вроде созвонились и договорились, а как приедем, сам знаешь, мало ли, что.

– Конечно, без проблем. Когда вы приезжаете?

– Завтра в десять утра должны приехать.

– Ну, все, не вопрос, встречу вас на вокзале. А что сразу не звонили?

– Да мама не хотела тебя отвлекать… Это я уже сам тебе решил позвонить.

– Что за глупости?! Не вопрос: встречу, отвезу, помогу. За это не переживай. Все завтра сделаем.

Наш разговор закончился, и я невольно улыбнулся. Серега так и не понял, что заговорил по-человечески. Хотел бы я на него посмотреть, когда до него это дойдет.

Вода сверху тем временем продолжала литься как из ведра. Небо то светилось, то громыхало. В общем, вверху происходили какие-то бурные процессы. Сомнений не было, что все это затянется надолго. Хотел было завести мотор и поехать к Аркадию, чтобы у него подождать, как он сам позвонил.

– Ну, что тебе сказать? – начал он завуалировано. В появившемся окошке он сидел на своем красном диване с сигаретой.

Все-таки закурил…

– Ну, не томи! – не выдержал я.

– Приезжай, все готово, – расплылся он в улыбке.

– Аллилуйя, – возрадовался я вслух.

Заведя мотор, я включил дворники в активном режиме. Привокзальная площадь была пустынна. Что ж, самое время ее покинуть.

На подъезде к дому Аркадия осадки резко прекратились. Серые тучи расступились, и на небе появилось солнце. Готовясь уступить время ночи, лучи тускло падали на землю.

Аркадий стоял на улице в ожидании меня с пакетом под мышкой и, ежась, курил.

Ну, ты посмотри на него! Пять лет не курил и на тебе – теперь дымит, как паровоз. За все время простоя хочет наверстать, что ли? Но ничего, дружище, я тебе помогу, искореню эту глупую привычку.

– На, держи, здесь все снимки, – протянул он через окно пакет.

– А свою фотографию положил?

– Нашу! – заулыбался он. – Она самая первая.

Я открыл пакет и достал этот снимок. Вытянутые руки Аркадия, держащие камеру, были огромными. Улыбаясь, он как будто прятался за ними. Из-за его плеча выглядывала моя голова. Перед моими глазами всплыло окошко, и я услышал голос Аркадия:

– «Присоединяйся, запечатлим нас вдвоем на память».

Отлично! Все работает как надо.

– Если придумаешь что еще, то не стесняйся, обращайся.

– Понравилось?

– Скорее было интересно… Такое чувство, что стал участником какого-то большого хорошего дела…

– Твоя интуиция тебя не подвела, – не выдержав, заметил я. – Слушай, Аркадий, ты вроде нормально зарабатываешь, неужели нельзя сделать что-нибудь, чтобы выкинуть эти чертовы очки?

– Да ты что?! Это целое авторское творение! По ним меня узнают…

– Да ладно…

– У людей обычно встречается два глазных заболевания: или глаукома – повышенное внутриглазное давление, или катаракта – помутнение хрусталика. У меня сразу обе проблемы. Делать операцию в таком случае опасно. Как в лотерею играть. Поэтому пока не решаюсь.

Я понял, как смогу его отблагодарить, заодно подметил для себя, что нужно будет не забыть выключить его привычку к сигаретам.

На этом попрощавшись с Аркадием, я устремился побыстрей попасть домой, где меня ждала бессонная ночь, заполненная работой. Мне хотелось не растягивать, а откорректировать всех сразу, одним махом. Пока ехал до дома, я представлял, какой будет в интернате переполох наутро, когда дети разом выздоровеют до абсолюта. Благо я догадался вырвать у директора из календаря листок со своими данными. Хотя, может, зря я это сделал… Обнаружив пропажу, она может сразу заподозрить меня в причастности к чудесному исцелению ее воспитанников. Но вполне вероятно, что, когда начнется в интернате переполох, ей уже будет не до какого-то благотворителя с фотографом, и за всей этой суетой она вообще обо всем забудет. Но это все неважно, главное у всех детей появится шанс начать новую полноценно жизнь, а это стоит всех этих рисков.

Дома, не тратя время ни на что другое, я прошел в гостиную и, сев на диван, высыпал на журнальный столик все фотографии. Кипа детских лиц расползлась по столу. Если не знать об их недугах, то трудно было угадать те беды, что остались за кадром. На большинстве снимков это были обычные радостные лица. В появившемся перед глазами окошке лица оживали и менялись, стоило перевести взгляд от одного снимка к другому.

Перед тем, как начать трудиться, я начал собственную корректировку: отключил потребность во сне, повысил на максимум стремление к труду, свел до нуля утомляемость и поднял до высот бодрость. Как только все было готово, я приступил к работе.

Всю ночь я корпел над снимками без остановки. Боясь не успеть к утру, я не останавливался даже на короткие перерывы. Только убедившись, что смог поднять здоровье до 100 %, я приступал к следующему ребенку. То и дело мне представлялось, как вся эта орда уже утром начнет носиться сломя голову по коридорам интерната, шокируя его работников.

Последним снимком стала наша фотография с Аркадием.

Ну, что ж, дружище, тебя ждет по пробуждении большой сюрприз. Придется тебе отказаться от авторского творения и снять с носа этот громадный хлам.

Без труда разобравшись с проблемами его зрения, я принялся за вредные привычки Аркадия. И удивился, обнаружив у него еще и пристрастие к марихуане. Понимаю, что фотограф тоже вроде как творческая личность, но выключил и эту вредную привычку на пару с табакокурением.

Теперь мне можно было вздохнуть всей грудью – дело сделано. Взяв сигареты, я вышел на балкон, ведущий на шумную улицу. На небе уже давно рассвело. Машины и народ активно перемещались под моим балконом. Я даже не заметил, как ночь промелькнула в одночасье, будто ее и не было вовсе. Мысль сделать утреннюю пробежку рассмешила. Вроде бы я и не уставший, но с другой стороны, как-то эмоционально вымотан. Приятно вымотан. Я отчетливо почувствовал, что сделал большое и важное дело. Без сомнения самое значимое дело в своей жизни. И был до жути рад, что это у меня получилось. Но прямо сейчас несмотря ни на что хотелось лечь, закрыть глаза и хотя бы пару часов вздремнуть, но не больше, чтобы успеть на вокзал встретить родственников.

Вдохнув в себя последнюю затяжку, я задумался над тем, что может, наконец, уже пора самому себе отключить к чертям эту дурацкую привычку к сигаретам. Да, давно пора. Еще пару дней покурю и обязательно выключу…

Глава 27

Поспать мне удалось только час, да и то, пока улегся, уснул… Противный будильник орал как ненормальный, призывая меня сейчас же встать и ехать встречать родню на вокзал, до тех пор, пока я окончательно не проснулся. Пришлось мне встать и пройти через всю комнату, чтобы его выключить. Благо я позаботился положить его подальше. Голова раскалывалась до жути. Что-то в груди кололо сильно. Будто кто-то с силой сжимал грудь внутри. Неужели сердце прихватило?

Уже было пошел искать таблетки, но опомнившись, принялся себя корректировать. Вмиг вернулся в форму. Оказалось, что непонятным образом сбилось давление, отчего посыпались сбои по всему организму. Магнитные бури, что ли, сегодня разразились или еще какие аномалии? Только час назад все было в порядке, и тут столько сразу неприятностей случилось, откуда я и не ожидал. Просто так у меня редко случаются головные боли, а с сердцем так вообще никогда проблем не возникало. Благо с помощью перстня все вернулось в норму.

Выбирая в шкафу одежонку, я спохватился. А что у меня с греховными показателями? Ведь я столько сделал, стольким помог…

«Цели жизни – не обнаружены».

«Выполнено – все предусмотренные цели для Основного уровня».

– Все?! Я прошел уровень?! – воскликнул я на радостях вслух, не веря, что так просто мне это удалось сделать.

Настроение подскочило, а мысли закружились, завертелись, словно в танце – с чего начать познание всех тайн мира? Я столько раз натыкался на необходимость иметь Продвинутый уровень, и сейчас, дойдя до него, не знал, с чего бы мне начать. Столько всего хотелось узнать разом…

Одевшись и пройдя в прихожую, я посмотрел на себя в зеркало. Увиденное отражение ужаснуло. Пока рассуждал сам с собой, я даже не заметил, как нарядился в черную траурную рубашку. Специально как-то покупал для похорон. Этого еще мне не хватало. Пришлось вернуться к шкафу и выбрать что-нибудь повеселее. Осознанный выбор пал на ярко-красную рубашку.

Да, именно ее и надену. Отличные новости с утра, и у меня все складывается как нельзя лучше. Козыря так и липнут к моим рукам. Интересно, какой там будет следующий уровень…

В веселой рубахе, джинсах и кроссовках на воздушной подушке я вышел на лестничную площадку. Закрыв на ключ дверь, я и шага не успел ступить, как одна нога о другую нечаянно зацепилась, и я кубарем полетел по лестнице вниз. Дважды я ударился головой о ступеньки, прежде чем тело распласталось на нижнем пролете.

Я отчетливо почувствовал, как по моей голове и по лицу потекло что-то теплое. В глазах после искр все немного потемнело. Я попытался поднять правую руку и пощупать голову. Страшная боль тут же сковала ее, не позволив ей даже немного подняться. Левая рука лежала подо мной. Хоть я и мог ею шевелить, но находился не в том состоянии, чтобы самостоятельно ее из-под себя вытащить.

Черт возьми, что происходит?!

Перед моими глазами появилась запись о собственном здоровье. Цифры быстро снижались и, преодолев нейтральный рубеж, понизились до 32 %. Спохватившись, я принялся их поднимать. Остановившись на 48 %, дальше здоровье ни в какую не хотело увеличиваться.

Что со мной?!

«Перелом передней лобной части черепа».

«Перелом теменной части черепа».

«Перелом обеих костей правого предплечья…»

Список телесных проблем посыпался как из рога изобилия, заставив меня еще больше поплохеть.

Черт подери, только этого мне не хватало…

Я принялся за корректировку всех сбоев по порядку. Цифры нехотя поддались снижению. Пробежав по списку, я вернулся к показателю здоровья. Со второй попытке мне удалось его поднять до 55 %.

– Авдосья! Авдосья! Быстрей скорую вызывай! Картошка-картошка. Это не мешок с картошкой, а Тимофей с десятой квартиры с лестницы упал, – послышался голос престарелой соседки из семейства Лошкиных.

Подбежав ко мне, она ахнула в испуге.

– Не переживайте, сейчас все пройдет, – попытался ее успокоить я.

– Живой! Да какой не переживать?! Ты же весь в крови!

– Это рубашка красная…

– Да какая рубашка?! – закричала она вновь. – Авдосья, ты скорую вызвала?!

Благо она сразу побежала по лестнице вниз, в свою квартиру и оставила меня наедине с собой. Со второй попытки я смог восстановиться до 81 %. Силясь, я с трудом поднялся, превозмогая боль. Та, как ошалелая, носилась по всему телу, причиняя то непонятные колики, то резь. Хромая, в муках, я стал подниматься по лестнице обратно к себе домой. С трудом достав ключи правой, поврежденной рукой, я открыл дверь и вошел в квартиру. Первым делом зашел в ванную комнату. Посмотрев на себя в зеркало, я ужаснулся. Лицо было залито кровью. Принялся отмываться. Противно от воды защипал лоб. Стоило мне смыть кровь, и показалась рубленая рана, из которой торчала белесая кость. От увиденного меня аж в жар кинуло.

Сев на краешек ванны, я вновь принялся себя корректировать. Пришлось мне сделать еще два подхода, прежде чем параметр здоровья достиг идеальных 100 %.

Рана на голове исчезла, оставив после себя замаранный кровью лоб. Снова стал смывать ее остатки. Зацепив нечаянно затылок, я нашел и там кучу крови, заплутавшую в волосах. Пришлось мыть голову. Уже слегка запекшаяся, та нехотя смывалась, обильно окрашивая воду в темно-бурый цвет.

Сколько же ее из меня вышло?!

И тут вспомнилось. Черт подери! Нужно же еще на вокзал успеть!

Стянув замаранные рубашку и джинсы, я надел свежий наряд. Перед выходом я снова посмотрел на себя в зеркало в прихожей. Волосы мокрые, но ничего, вроде все отмыл. Сушиться уже не оставалось времени. Открыл дверь в подъезд. Снизу послышался топот и голоса:

– Быстрее-быстрее! Не дай бог, сейчас умрет! Такой парень был хороший… – голосила все та же соседка.

Похоже, скорая примчалась. Стал спускать по лестнице к ним навстречу. Вид места моего приземления ужасал размазанными следами крови.

– Ой, Тимофей, ты уже поднялся?! – удивилась соседка.

– Так это вы упали? – озадаченно спросил медик.

Пришлось выкручиваться.

– Немного закружилась голова… Давление или еще что. Но сейчас все нормально. Я в полном порядке.

– Вам нужно проехать с нами. Померяем давление, посмотрим ушибы…

– А откуда столько крови? – спросил, поднявшись к нам, второй медик.

– С носа кровь пошла… Но не беспокойтесь, сейчас все нормально… Мне нужно спешить на вокзал…

Пришлось мне еще не раз сказать «нет» и подписать какие-то бумажки, что отказываюсь от медицинской помощи, прежде чем они отцепились.

Сев в машину, я повернул ключ зажигания. Приборная доска осветилась, показав время – 10:10.

Так и есть, опоздал!

Я принялся набирать Сергея.

– Да, Тимофей. Мы уже выходим. Вагон…

– Сергей, выходите из вокзала на привокзальную площадь, я туда сейчас подъеду. Немного задерживаюсь… Только никуда не уходите, сейчас я приеду. Хорошо?

– Да, конечно…

Теперь бы побыстрее добраться.

Выехав на шумную улицу, я надавил на газ, но тут же осекся. Нет, нужно поосторожнее, а то мало ли что, сегодня как-то день складывается с утра неоднозначно.

До вокзала я доехал в холодном поту. Как будто кто-то на моей машине что-то написал. То подрезали все кому не лень, то пешеходы кидались ко мне под колеса. Въехав на привокзальную площадь, я вздохнул с облегчением. Часы показали 10:39. Три однотипных джипа в ряд загородили вход в вокзал. К счастью, Сергей с тетей Таней догадались выйти на видное место и встали впереди них.

– Ну, наконец, дождались… – сказала родня при виде меня в один голос.

– Здрасьте… Да пробки по городу…

Всю поклажу мы с Сергеем положили в багажник. Тетушка, хромая на обе ноги и перемещавшаяся при помощи палочки, с категоричным «я сама» без нашей помощи села на заднее сиденье машины. Спорить было бесполезно. Хоть она и была родной сестрой мамы, но характеры слишком разнились. В отличие от покладистой сестры, тетя была властной, не терпящей возражений, но вместе с тем доброй женщиной.

– А мы вышли на привокзалку и стали тебя ждать. Эти на джипах залетели, думал, посбивают нас, – начал рассказывать Сергей, усаживаясь рядом со мной и кивая в сторону припаркованных джипов. – Повылезало с них человек двадцать и бегом кто куда. Мы так и не поняли, кто это были.

– Да бандюки какие-то, – резюмировала тетушка. – Посмотри на машины. Все какие чернющие.

Я невольно снова обратил внимание на эти джипы. Их владельцев будто не касалось законодательство. Все стекла машин были глухо покрыты черной непроницаемой пленкой. И номера странные – сплошные буквы «О» и цифры подряд – 145, 146, 147.

– А ты представляешь?! – воскликнула тетя Таня. – Серега, как мы стали выходить из вагона, у нас заговорил. Ты не заметил? Заикание пропало!

– Ну, мам, не сглазь!

– Во-во, слышал?!

– А как ты от этого избавился? – расплылся я в улыбке. Как-никак моя заслуга.

– Да откуда я знаю? Утром встали, стали собираться, а когда выходили из вагона на перрон, я что-то стал говорить, и мама заметила.

– Бывает же такое… А к нам с чем?

– Да суставы никуда не годятся, – охнув, ответила тетушка. – У вас тут есть специальный медицинский центр…

– А, знаю, где находится…

– Так вот, не будешь же с палочкой ходить мучиться. Да я уже и с ней еле хожу. А тут квоту получила на замену сустава. Сейчас вставят железяку, буду как робот ходить, – закончила она и рассмеялась.

– Киборг! – поправил Серей и поддержал тетушку смехом.

Продолжая помнить, как начался сегодняшний день и как добирался до вокзала, я вел машину предельно осторожно. Но как ни странно, больше неприятных инцидентов не происходило. Посмотрев в зеркало на тетю Таню, я запросил ее статы по проблемам в здоровье. Коль стольким чужим людям помог, что же, своим не помогу? Возглавили список суставы нижних конечностей. За ними следовали проблемы с давлением, сердцем и остальными органами по убывающей. Торопясь закончить все в дороге, я принялся за ее коррекцию.

Мы еще не доехали до медцентра, как я закончил все труды. Свободное место для парковки оказалось как раз напротив входа. Я остановил машину, и Сергей с тетушкой вышли. Глядя, как она бодро стала подниматься по высоким ступенькам, я усмехнулся. Когда, интересно, до нее дойдет, что проблемы с суставами остались в прошлом?

Предполагая, что ожидание выйдет долгим, я открыл полностью водительское окно и закурил. Что же такое сегодня со мной происходит? Неудача, что ли? Сроду столько неприятностей сразу меня не посещало. Я решил уточнить у перстня и запросил уровень собственной удачи.

«Заданный параметр отсутствует».

Что, вообще? В смысле у меня или у всех?

Безмолвие перстня я не заценил. Решил переиначить вопрос. Запросил уровень собственной неудачи.

«Заданный параметр отсутствует».

Странно… Выходит, это вообще в нас не заложено. Я почему-то всегда считал, что существует тот или иной уровень удачи, а оказывается, даже параметра такого нет. Тогда что это было со мной с утра?

Перстень снова безмолвствовал. Мыслями я вновь вернулся к своим жизненным целям. Так списаны, или утренняя информация была глюком?

Перстень высветил перед моими глазами ранее показанный текст:

«Цели жизни – не обнаружены».

«Выполнено – все предусмотренные цели для Основного уровня».

Видно повышение выдается не сразу, и нужно еще немного подождать…

Смотря на ковылявший к медцентру разновозрастный народ с различными степенями травмированности, я подумал, что, чем без толку сидеть, лучше продолжить вершить благие дела.

Выставив по обыкновению параметр нравственности на 50 %, я приступил к работе. Неудобно припарковавшись напротив входа, я вынужден был активно крутить головой в поисках очередного пациента, чтобы заблаговременно его засечь и выправить здоровье до того, как он скроется в здании. И переставить машину, как назло, уже был не вариант. Вокруг все было успели занять.

Смешно было наблюдать, как излеченный народ влегкую преодолевал громаду ступенек перед входом, еще не поняв о своем чудесном выздоровлении.

Когда минуло часа два, а родни все не было, я забеспокоился. Как бы чего не вышло, и тетушку с теперь уже здоровыми суставами не начали оперировать. Достав телефон, я набрал Сергея.

– Ну, что там у вас?

– Да не поймем… Уже обежали пол центра. Все говорят, что у мамы суставы в порядке.

– А она сама как?

– Да ни хрена не поймем! Как сюда зашли, так у нее уже ничего не болит. Насается по этажам, как угорелая, впереди меня. Я ее уже еле догоняю…

В зеркале я увидел свое отражение. Улыбка расплылась до ушей.

– Если все нормально, то что там делать?

– Не, ну как же, нужно все выяснить… Ой, Тимофей, завотделением подошел, давай, позже договорим…

Блин… Теперь будут еще выяснять три часа, что да как… Чувствую, с моими корректировками тут сейчас начнется вообще переполох.

С новым силами и воодушевлением я продолжил свою активную деятельность. Фантазия рисовала мне недоуменные лица бывших больных и медперсонал центра. Это подстегивало еще сильней.

Людей после обеда значительно поубавилось. Пришлось еще активнее выискивать потенциальных «жертв» для моих благих начинаний.

Вертясь в очередной раз, я заметил, что по улице в мою сторону приближается здоровенный джип. Как раз чуть поодаль от меня машина стала отъезжать, и джип нацелился на ее место.

Смотря на номера, я усмехнулся. Та же серия сплошных «О» и номер 148. Походу одна банда орудует по городу, что ли? Как только машина освободила место, джип резко с пробуксовкой рванул и резво занял освободившуюся площадку. Черные, как смоль, стекла заставили меня гадать, кто прячется внутри. Мысли рисовали мне в качестве водителя громилу спортивного вида. Дверь открылась, и появилась светловолосая симпатичная девушка.

«Внимание! Повышенная угроза! Охотники!».

«Внимание! Повышенная угроза! Охотники!».

«Внимание! Повышенная угроза! Охотники!»…

Перед моими глазами посыпался один и тот же красный текст бесчисленным потоком сверху вниз. Не понимая, что происходит, я инстинктивно с силой вжался в спинку сиденья. Дверь джипа с грохотом захлопнулась. Следом послышалось, как закрылась вторая дверь. С другой стороны джипа появился мужчина средних лет спортивного вида в темном одеянии.

– Он должен быть где-то в этом центре… Где вторая группа? – в нервах спросила девушка.

– Вон, уже подъезжают, – ответил ее спутник.

Не понимая, что происходит, я опешил. Текст с предостережением нескончаемым потоком продолжал литься перед моими глазами. Это они по мою душу?

Скрежет тормозов послышался позади меня, и следом раздались хлопки дверей следующей машины. Трое мужчин промелькнули мимо меня.

– Один останься, – велела девушка, тыкнув пальцем на одного из вновь прибывших мужчин. – Если увидишь игрока, сразу зови, не мешкай. Он должен быть где-то здесь, в здании.

– У него Основной уровень? – спросил тот у нее.

– Надеюсь… Слишком неразумен… Надень очки и не снимай. Сколько раз уже говорить! – вырвалось у нее с гневом.

Мне хотелось провалиться сквозь землю и таким образом скрыться или закрыть, как в детстве, глаза и вроде как исчезнуть. Вся эта ватага стала дружно доставать солнцезащитные очки.

Куда бежать? Я был от них совсем рядом. И десяти метров меня не отделяло от них. А сзади по-прежнему меня подпирал такой же джип.

Я медленно стал сползать к переднему пассажирскому сиденью рядом, пока окончательно не скрылся за панелью.

Теперь мне ничего не было видно и слышно. Текст с предостережением исчез. Доносился лишь шум улицы. Наверное, все, кроме одного, скрылись в здании медцентра. Послышалось, как джип сзади рванул с места.

«Скорее всего, решил где-нибудь припарковаться рядом», – подумалось мне.

Подняться и уехать? А вдруг тот, что остался на выходе, узнает меня? Интересно, что он будет делать? Стрелять?

Нет, сначала нужно понять, кто они такие. Мысленно я спросил у перстня, кто такие охотники.

«Прерван доступ к цели для сканирования».

«Визуализируйте цель».

Ах да, нужно, чтобы кто-то из них попался мне на глаза… А что за очки? Почему та девка скомандовала их надеть? Скорее всего, через них они могут меня определить. Нет, подниматься нельзя. Но и оставаться в таком положении тоже нельзя. Стоит ему или еще кому из охотников приблизиться к моей машине, и они увидят, как я здесь распластался. Как назло и окно нараспашку. Черт подери эти законы. Как хорошо было раньше, ездил себе с затемненной пленкой. Сейчас бы спокойно всех осмотрел с помощью перстня и понял, что к чему.

Тут до меня стало доходить: однотипные джипы, номера подряд – никак меня разыскивают спецслужбы? По ходу мне начали боком выходить мои благие дела. Но что им от меня нужно? Знают ли о моем перстне? Мне вспомнились вычитанные у ювелира мысли о том, что за этот перстень любому голову оторвут. Есть надежда, что если охотники мечутся, то наверняка не знают, кто я, иначе бы уже давно нашли. Что ж, это уже хорошо. Так что сейчас мне делать? Сколько мне еще здесь так прятаться полулежа?

Глава 28

– Так вы говорите, все само собой прошло… – послышался голос охотницы.

– Да! Я и сама не поверила! Думала, может, это у меня на нервной почве, – как гром среди ясного неба, раздался голос тети Тани. – А здесь как начала ходить по коридорам, так все пропало. Ни болей, ничего такого… И вот, смотрите, как теперь могу ногой крутить…

– Очень интересно… Ну, что же, спасибо, что рассказали. Теперь вы на маршрутку до вокзала и домой?

– Зачем на маршрутку? Вон племянник меня вызвался помочь повозить, Тимофей. Он нас сюда и привез…

Тетя! Блин! Да кто же тебя за язык тянет?!

– А где он? – вопросила охотница. В ее голосе я различил ожившие нотки интереса.

Черт подери! Что делать?! Если я так вылезу, то считай – все пропало. А если перстень стащить?

– Да не знаю… Мы когда уходили, он в машине был…

– И окно открытое… – раздался голос двоюродного брата. – Да вот он! Спит в машине!

Подойдя он начал теребить меня за бок.

– Тимофей, просыпайся!

Перстень нехотя стаскивался с пальца. Не придумав, куда его положить, я закинул его в пепельницу.

– Вы и есть племянник? – спросила охотница, внимательно рассматривая меня без очков.

Двое ее подручных прятали свои глаза за вполне обычными на вид темными очками классического кроя.

– Да, – коротко ответил я, всем видом показывая, что только что проснулся.

– Можно посмотреть ваши документы? – спросил один из ее напарников.

– Да, конечно, а вы кто? – не мог я не взбрыкнуть скорее по привычке.

– Полиция, – коротко ответил он и, достав из кармана рубашки удостоверение, развернул его перед моим лицом. Я лишь успел прочесть звание – капитан, и оно снова спряталось в его кармане.

– Адвокатура, – пытаясь пошутить, ответил я и развернул свою ксиву.

– Секундочку, – сказал он и, взяв у меня удостоверение, поднес к своим очкам. Чуть подержав, он тут же его вернул.

– А с вами случайно ничего не происходило необычного в последнее время? – спросила охотница заинтересованно.

Я смотрел на нее и терялся. По виду – симпатичная соплячка лет двадцати с хвостиком, но за этой внешностью скрывалось что-то большее. Как будто со мной говорила прожженная старуха.

– Да нет… Все как обычно…

– А вот… Еще вспомнила… Мы как доехали до вокзала, стали выходить из вагона, сын заговорил и перестал заикаться. Вы представляете?! Двадцать лет заикался, а тут вышел на вокзале, и куда все делось?!

– Я и сам не понял, как это произошло… – подтвердил Сергей.

У меня все тут же упало от этих слов. Я отчетливо почувствовал, как в отношении меня со стороны главной охотницы растет подозрение. Благо их мнимые очки, как я понял, не так всесильны, как мой перстень, иначе бы они меня уже отсканировали и поняли, кто я такой.

– А вы их встречали на перроне?

– Нет, он позже нас забрал с площади, – ответила за меня тетушка.

– Ладно, Татьяна Федоровна, не будем вас больше задерживать. Хорошо, что все у вас и вашего сына само собой прошло.

– А я как рада…

Я уже приготовился, что тетушка начнет еще долго прощаться.

– Ну, а нас еще ждут дела. Всего хорошего, – закончила на этом охотница.

Не успел я сесть в машину, а мой перстень был уже в руках Сергея.

– О, прикольная вещица, – рассматривал он украшение. – Здоровенный какой. И как его носить?

Меня чуть не накрыло. Выхватив его у него, я посмотрел на охотников. Будто меня кто оберегал, те стояли, отвернувшись от нас, и о чем-то разговаривали между собой. Спешно я закинул перстень в кармашек двери. Раз обошлось, то нужно быстрее отсюда делать ноги, пока фортуна не стала ко мне задом.

– Извини, Серега, вещь слишком ценная. Не дай боже, какой камень отвалится… – успел сказать я и с силой попытался захлопнуть дверь, забыв, что левая нога осталась на улице.

Дверь ошалело вдарила по ней. Острая боль пронзила меня всего, словно волной. Еле сдержался, чтобы не заорать в голос. Нечаянно скрючившись, я надавил на клаксон, заставив его разораться за меня.

Охотники тут же вылупились на меня. Не придумав ничего лучшего, я помахал им рукой и выдавил из себя улыбку. Понял, что они обо мне в этот момент подумали, равно как и я бы на их месте. Но мне было не до этого. Нужно как можно скорее уезжать.

Я стал поднимать ногу. Та снова разразилась адской болью. Продолжая изображать подобие улыбки, я втащил ее в салон и закрыл злосчастную дверь. Родня так и не поняла, что со мной произошло.

– Так, сейчас четырнадцать-тридцать. Тимофей, если поторопишься, то мы успеем на ближайший поезд. Отправление через час, – командным голосом сказала тетя.

– Мам, я думал, мы еще побудем…

– Сергей, следующий поезд только ночью. Да и у Тимофея куча дел, наверное.

– Да нет… что вы… хотите… погостите… – предложил я, изображая доброжелательность сквозь жуткую боль в ноге.

Появилось такое чувство, что сломал ногу к чертям, а кость вынулась наружу, упершись в брюки. С ужасом я думал, как теперь мне ехать. Именно ею нужно выжимать сцепление. Да что сегодня у меня за день такой?!

Превозмогая мучения, я нажал на педаль. Словно тысяча иголок впилось в плоть. Включив заднюю передачу и чуть надавив на газ, я стал медленно сдавать назад. Вмиг я весь покрылся испариной.

Выехав с парковки так, что можно было вырулить, я остановился и переключился на первую передачу. Тронувшись и немного проехав, я вынужден был снова давить сцепление и переключаться на вторую. Представив себе, сколько еще раз придется по пути перенести боль, я стал впадать в ужас.

– Ты посмотри, надо же, все само собой прошло! – воскликнула тетушка, крутя поочередно ногами. – Я так только в молодости могла вертеть…

– Мама, ну перестань. Может, это временно. Не дай бог еще, что вывихнешь себе…

Ехать дальше у меня не было никаких сил, нужно было надевать перстень и смотреть, что там у меня приключилось, но надевать его при Сергее мне не хотелось.

– Теть Таня, как-то вы быстро уезжаете. Может, заедем куда, пообедаем? – предложил я, чтобы хоть ненадолго остаться наедине и надеть перстень.

– Тимофей, мы же опаздываем!

– Да куда спешить? Может, погостите, а я вечером или завтра вас отвезу на вокзал?

– Мам… Давай и правда вечером…

– Ага, сейчас! Так мы утром будем уже дома, а если не успеем, только к вечеру. Да и что ты тут не видел?! Тимофей, поехали на вокзал, не морочь Сергею голову.

Черт бы побрал ее характерность! И как только Серега мог с ней ладить, я всегда этому поражался…

Чуть ли не со слезами на глазах я подъезжал на привокзальную площадь, высчитывая секунды, когда, наконец, смогу остановить машину. Видя припаркованные около входа все те же три джипа, я невольно вжался в сиденье. Как назло двое мужчин в очках стояли и смотрели по сторонам. Решил припарковаться на этот раз чуть подальше.

– Тимофей, ну куда ты?! Вход вон там же! – заголосила тетушка. – Теперь еще три часа шагать…

– Да ладно, мам, пару шагов туда, пару сюда, какая разница?

– О! Да нам еще же билеты покупать!

Превозмогая в очередной раз боль, мне пришлось выйти из машины и достать из багажника вещи родственников.

– А что ты хромаешь?

– Да что-то пока ехал, ногу свело. Теперь наступаю, болит, зараза… – отчасти правдиво признался я.

– Ну, тогда не провожай. Мы сами…

Попрощавшись, тетушка с братом поспешили в вокзал, и я сел обратно в машину. Задрав штанину, чуть выше голеностопа я обнаружил сплошную черноту. Нога до жути распухла. Неужели я ее раздробил? Что за день?! А перстень еще утверждает, что удачи не существует. Тогда что это у меня за злосчастья целый день творятся?!

Надеть перстень прямо сейчас я не решался. Охотники хоть и стояли в отдалении от меня, но слишком активно крутились по сторонам. Как бы ненароком не обнаружили меня с перстнем. Я завел мотор и попытался выжать сцепление. Боль настолько адски схватилась за ногу, что терпеть этого уже не было сил. Как будто все силы ушли на то, чтобы добраться до вокзала.

Нет, ехать в таком состоянии дальше я однозначно уже не могу. Покопавшись рукой слева, я нащупал колесико в кресле и принялся его усиленно крутить, принимая лежачее положение. Если кого замечу, то по-быстрому стащу перстень и буду делать вид, что отдыхаю. Теперь в относительной безопасности я достал перстень и надел. Перед глазами пронеслась бирюзовая волна, а следом появилось небольшое головокружение.

«Внимание! Повреждена левая нога!».

А то я сам этого не заметил…

Запросил у перстня проблемы по своему здоровью.

«Повреждение малоберцовой кости 100 %».

«Повреждение берцовой кости 67 %».

«Повреждение короткой малоберцовой мышца 37 %».

«Повреждение длинной малоберцовой мышцы 12 %».

Мне хватило пары минут, чтобы привести себя в полный порядок. Боль исчезла. Проверяя, как все починилось, я чуть приподнял ногу и покрутил стопой. Та работала исправно, как будто ничего с ней только что не приключалось.

Пока я не привлек к себе интерес охотников, нужно было отсюда побыстрее уезжать. Вновь стащив с пальца перстень, я положил его на то же место и вернул спинку кресла в исходное положение.

У джипов теперь караулили четверо мужчин в очках. Стоя кружком, они о чем-то между собой разговаривали. Я почувствовал соблазн снова надеть перстень. Без него я уже был как без рук. До безумия мне захотелось их подслушать и поковыряться в характеристиках. Дабы не соблазниться и не навлечь на себя осложнений, пришлось мне превозмочь собственное любопытство.

Когда я проезжал мимо охотников, никто из них не обратил на меня никакого внимания. Чуть отъехав, я вжал педаль газа посильнее.

Стоило въехать в активный дорожный поток, некстати раздался звонок телефона. Вначале я порывался схватить трубку, но сразу пресек свой порыв. Сегодня какой-то не такой день, не стоит мне отвлекаться от дороги. ДТП мне еще не хватало. Но телефон не унимался. Кто-то настырно пытался дозвониться, а остановиться мне было как назло негде.

Замолчав ненадолго, он снова продолжил трезвонить, поднимая во мне нервозность. Я вроде уже и решил не брать трубку, пока не найду парковку, а внутри так и тянуло ее взять.

Подъезжая к крупному торговому центру, я замедлил ход, выискивая свободное место. Похоже, что сегодня все, у кого есть автотранспорт, скопились в центре и забили все, что можно.

Следом за ним шел автовокзал. Я глазам не поверил, когда увидел скопище свободного пространства. К нему и свернул. Стоило мне остановиться, и телефон тут же смолк. В пропущенных оказался детектив Константин и три звонка с незнакомого номера. Снова клиенты, что ли? Начал с детектива.

– Тимофей, звоню отчитаться.

– Пока ничего?

– Сегодня Бережной выезжал в парк. Прогулялся один, точнее, со своим водителем. Уточек покормил и после заехал в ресторан. Там он пообедал один, без водителя, и сразу после этого вернулся обратно к себе. Как ты и просил, мы сделали снимки на пленку.

– Фотографии уже есть?

– Пока нет. Человек еще продолжает за ним наблюдать. Завтра все сделаем.

Тут меня осенило.

– А к нему домой никто не приезжал? Меня интересует люди на джипах с тонированными стеклами и номерами с серией «ООО».

– Нет, к нему никто не приезжал. Прислуга время от времени выходит-приходит, и больше никого.

– Понятно… – непроизвольно тяжело вздохнул я.

– Пробовали к прислуге подобраться, но пока не получается. Они все из неместных и, в общем-то, ведут какой-то уединенный образ жизни. Все дни напролет сидят дома у Бережного или по его делам мотаются. Нашли несколько торгашей, у которых его повар закупается, автослесаря, который ремонтирует машины. Работников Бережного те никак не могут охарактеризовать. Пришли, заказали или что-то купили и ушли. Никаких лишних разговоров. При таких обстоятельствах я не решаюсь с ними выходить на контакт.

– Я понял…

– Тимофей, ты считаешь, нам стоит его дальше отрабатывать?

– Может, еще раз университет? Но только повторюсь, работайте очень осторожно. Он не должен ничего заподозрить.

– Завтра я лично туда съезжу. Есть у меня там один человек. Еще с ним не общался по этому поводу. Тогда, значит, до завтра.

Да, дела… С другой стороны, а что еще ожидать от слежки? Да и от частного детектива, в том числе. Это же не спецслужбы, в конце концов. Но то, что Бережной, по-видимому, никак не связан с этими так называемыми «охотниками», уже радует.

А что это за второй номер звонил? Я решил набрать и узнать.

– Алло, Тимофей, блин… Хотя бы пять минут назад взяли трубку, а то я уже уехала, – послышался знакомый девичий голос. Уже привык, что перстень мне показывал собеседника, а сейчас без него было непривычно.

– А кто это?

– Это Светлана из архива. Я думала, вы меня узнали.

– Ой, не узнал, – искренне удивился я.

– Нашла я вашего Демьяна. Фамилия его Поливанов. Как батюшку звали, когда родился, я так и не смогла найти. Вообще в архиве нет никаких документов, касающихся его.

– Так получается, ничего нет?

– Вы правильно поняли. Лично на него в архиве ничего нет.

Моему разочарованию не было предела. Была разорвана последняя ниточка, которая могла меня привести к разгадке этого ребуса под названием «Демьян».

– Но я отыскала косвенные сведения.

– Что это значит? – удивился я, чувствуя, как намечается что-то похожее на зацепку.

– Есть незначительные сведения. Я нашла запись в церковной книге о том, что Демьян Поливанов был отлучен от церкви за бесовщину. Еще нашла запись в книге учета старосты Лесного Луга, что Демьян у него числился в деревне как знахарь и ведающий. То есть такой житель действительно жил в деревне.

– И это все?

– А! Самое главное забыла. Я нашла его фотографию, только она совсем плохого качества. И Демьян получился там плохо. Я так поняла, его случайно сняли.

– А лицо видно?! – моей радости не было предела.

– Пол-лица. Он стоял в отдалении, полубоком. Так что плохо…

– Я сейчас же к вам приеду…

– Ой, нет. Я же говорю, что вам звонила-звонила, но не дозвонилась. Мне тут нужно было отпроситься с работы, так что я уже уехала…

– Но может…

– Да что вы переживаете? Завтра с утра приходите, я все вам дам.

– А фотографию?

– Да и фотографию, – засмеялась она. – Сдалась она кому эта фотография…

Ну, что же, Светлана меня не на шутку вдохновила. Осталось дождаться утра, и я смогу посмотреть на эту фотографию. Демьян всех обхитрил, спалив себя изнутри, но фотография была сделана как бы снаружи до этого события. Может быть, как-то она смогла зафиксировать пусть даже часть информации касаемо запечатленного человека.

Хоть что-то меня сегодня порадовало. Быстрее бы уже наступило завтра.

Решил еще раз проверить себя на продвижение в уровне и запросил сведения у перстня.

«Тимофей Кораблев – Основной уровень».

Да что за ступор?! В чем дело?

Снова я запросил у перстня о своих жизненных целях.

«Цели жизни – не обнаружены».

«Выполнено – все предусмотренные цели для Основного уровня».      

Ну, и?! В чем ступор? Что не так? Еще нужны благие дела, что ли? Сколько? Десять, двадцать, пятьдесят?

Смотря не бродящих между автобусами людей, я решил еще немного поработать. Может, системе, или как это вообще обозвать, недостаточно благих дел, и мне стоит еще немного потрудиться?

Я осмотрелся по сторонам в поисках охотников. Ни фирменного автотранспорта, ни подозрительных субъектов в очках я не нашел. Достав и надев на палец перстень, я приступил к корректировке населения автовокзала.

Здесь в сравнении с железнодорожным вокзалом было менее людно, но принцип их появления аналогичный. К приходу автобусов, которые останавливались напротив меня, народ начинал скапливаться на длинном перроне, а когда те отъезжали, то площадка быстро пустела. Сам перрон с автобусами был в незначительном отдалении и находился как бы немного внизу, поэтому то, что там происходило, мне было хорошо видно. Но вот сами граждане, прячущиеся за автобусами, были мне не видны. Только если кому вздумается обойти автобус, или если между ними была большая брешь.

Я решил не рисковать понапрасну и работать со своего места как есть. Промучившись с час, на этом я решил завязать. За все время я и полусотни не успел скорректировать, из которых в лучшем случае десятка два смог излечить до конца. Остальные то и дело куда-то пропадали из поля моей видимости. Проще было засесть около какого-нибудь супермаркета. Хотел было уже так и поступить, но вовремя остановился. А вдруг у охотников есть возможность работать через камеры наблюдения? Нет, нужно на время закончить соваться на рожон и отсидеться по возможности дома.

Напоследок я вновь запросил у перстня, как обстоят дела у меня с повышением уровня. Все тот же текст появился перед глазами.

– Ну, и где Продвинутый уровень? – не выдержав, спросил я вслух. – Когда я его заполучу?

«После выполнения индивидуумом всех жизненных целей, предусмотренных для Основного уровня, следующий – Продвинутый уровень предоставляется при последующем воплощении».      

– То есть как?! Сдохнуть мне, что ли, теперь надо?!

«Самоумерщвление приведет к ухудшению ваших характеристик. В этом случае последующее воплощение останется на том же уровне».

Вот так и знал, что какая-нибудь херня под самый конец вылезет. Вот прямо-таки чувствовал. Нутром чуял подвох.

Тяжело вздохнув, я уткнулся головой в руль. Внутри все будто куда провалилось. Столько надежд и стремлений, и все понапрасну. Ведь стоит мне умереть и вновь переродиться, вся моя память будет стерта. По сути, будет рожден новый человек, а я со своими воспоминаниями, опытом, воззрениями и прочим громадьем, созданным за свою жизнь, где-то потеряюсь. Останется напрочь стертая моя сущность, называемая душой, готовая вновь все это приобретать, нарабатывать… Или нет?

Может быть, при следующем воплощении все это останется при мне?

«Получение индивидуумом продвинутого уровня позволяет вернуть все прежние воплощения».

И что тогда получится? Все многочисленные мои воплощения восстанут во мне одном? В памяти всплыли симптомы шизофрении, когда в одном человеке сосуществует множество отдельных личностей, и собственное «Я» в них теряется, или, что называется, эти отдельные личности время от времени берут верх над остальными.

Так и умом можно тронуться!

«Последнее воплощение, достигшее Продвинутого уровня, остается основным. Прочие воплощения возвращаются к индивидууму в качестве воспоминаний».

Так это другое дело! Было обрадовался неимоверно, но тут до меня стало доходить. А как же перстень? Я перевоплощусь, а он куда денется? Решил уточнить. Не успел сформировать перед перстнем вопрос, а ответ уже появился перед моими глазами:

«При новом воплощении ничто материальное не может переноситься вместе с индивидуумом».

Выходит, другого способа нет…

И тут меня осенило. Но как же?! Как же тогда Демьян смог заполучить Продвинутый уровень? Ведь нельзя было так себе стереть память, будучи обладателем Основного уровня. Что-то мне подсказывало, что, заполучив в свое время перстень, он был обычным человеком. Выходит, есть лазейка из этого правила. Во всяком случае, мне хочется в это верить.

Благо завтра меня ждет архив. Интересно, что скажет фотография о Демьяне, да и детектив должен был преподнести снимки Бережного. Может быть, по ним я смогу что-то прочесть об этих людях и как-то продвинуться в своих поисках.

Всегда радует, когда есть зацепки. Они считай как надежда, а без нее не интересно. Теряется важный компонент троицы, на которой завязан смысл жизни любого из нас.

Глава 29

За час до открытия архива я был уже на месте. Сидя в машине, я нервно теребил сигарету и следил за входом, надеясь, что Светлана придет пораньше. Мне не терпелось заполучить заветный снимок Демьяна.

Дабы не наткнуться по пути на охотников и не быть ими распознанным, я еще дома снял перстень и держал его в кармане брюк. Охотники, вооруженные непонятными очками, меня не распознали. А если бы при мне был перстень в кармане? Меня начали терзать сомнения, держать ли его при себе или оставить в машине. Поразмыслив, я остановился на том, что когда буду выходить, нужно будет его все же оставить в бардачке.

Томное ожидание дало толчок к размышлениям. Снова мою голову начали донимать мысли о том, как открыть Продвинутый уровень. Я отчетливо понимал, что сам не придумаю, во всяком случае, не в ближайшее время. Если не найду подсказку, или кто прямым текстом не расскажет, что да как, я ни черта не смогу самостоятельно найти лазейку. По счастью не все так безнадежно – два шанса в виде Демьяна и Бережного пока имели место быть, пусть даже в качестве призрачной надежды.

К двери архива подошла та же пожилая женщина, что была раньше со Светланой, и стала ее открывать. Я покрутил головой по сторонам, но моей надежды по-прежнему еще не было видно.

Мысли переместились на новую волну – что за напасть со мной вчера приключилась. Благо с того вечера и по сию пору подобного со мной не повторялось. Как будто тень невзгод на меня вчера опустилась, обильно пуляя проблемами на равном месте. Раз нет такого понятия, как удача/неудача, согласно сведениям, предоставленным перстнем, я никак не мог для себя найти какого-то внятного объяснения этим невзгодам.

Тем временем к архиву стало стекаться все больше и больше работников, но Светланы среди них все еще не было. Я слегка забеспокоился. Как бы чего с ней не приключилось. С опаской я достал телефон и стал ее набирать.

– А, Тимофей… Вы уже приехали?

– Да, я здесь, перед входом вас жду.

– Блин. Я задерживаюсь, не успеваю… Ну, подождите еще немного, я через час где-то буду. Или можете позже заехать. Я сегодня буду до четырех вечера.

– Нет-нет, я лучше подожду вас здесь.

– С этим днем рождения ничего не успеваю…

– У кого день рождения?

– Да у меня… Вчера ездила в поселок, отпраздновать с родителями, а сегодня буду с коллективом отмечать. Ну, как отмечать… Так, чисто тортик в обед слопаем. Сейчас как раз бегу покупать.

– Тогда с меня вместо плюшек тортик, – предложил я и дополнил, – и это не обсуждается.

Благо она напомнила, а то я из-за вчерашних недоразумений уже забыл о необходимости вручения обещанного презента. Покопавшись в памяти, я вспомнил, что видел неподалеку кондитерский магазинчик. Туда немедля и поехал.

В крохотном царстве сладостей выбор был невелик, посему купил то творение кондитеров, что побольше, а вместе с ним чай да кофе. Заботливые руки пожилой продавщицы аккуратно уложили торт в пластиковый футляр, а следом в пакет. Осторожно, чтобы ни в коем случае подарок не помять доставить в целости, я донес его до машины и положил на заднее сиденье. Раз Светлана оказалась настолько добросовестной, мне хотелось ее соответствующим образом отблагодарить.

Когда возвращался обратно, ехавшая впереди машина резко остановилась. Незнамо как я успел среагировать и, резко затормозив, ушел вбок. Сзади послышался визг тормозов, а следом звук клаксона. Я весь сжался, приготовившись к удару. Но пронесло. Оглянувшись, я увидел мужика, активно выражающего лицом недовольство и всплескивающего руками. Пусть мне было и не слышно, но я не сомневался, что он материт именно меня, сверху донизу выкладывая неаккуратную кучку отборных выражений и оборотов.

Тронувшись с места и чуть проехав, я посмотрел на водителя, в которого чуть было не въехал. Молодая брюнетка с кем-то болтала по телефону и, похоже, даже ничего не заметила. Ох… Даже слов нет. Благодать не ведающему, что творится у него под носом.

Когда я вернулся к архиву, время на часах было 09:50. Значит, скоро будет Светлана. Троица алкашей слонялась взад-вперед мимо дверей архива. Не прошло и пары минут, как вдалеке показалась моя отрада. Светлана активно передвигала ножками, спеша на работу.

Выйдя из машины и прихватив с собой пакет с презентом, я поспешил ее перехватить у входа в архив. В мыслях я благодарил судьбу за то, что мне посчастливилось встретить Светлану, и за чудесным образом уцелевший после экстренного торможения торт. Хоть не стыдно будет мне его вручать.

– Э! Есть сигареты? – крикнул один из алкоголиков, и троица двинулась ко мне.

– Да, сейчас… – ответил я на автомате. Засунув руку в карман и покопавшись, я достал из пачки сигарету.

– Себе ее оставь. Потом покуришь. Дай пачку.

– Вообще-то как бы самому нужно, – возмутился я такой наглости.

Я сразу особо не разглядел эту троицу, но сейчас, заговорив, понял обманчивость своих первичных предположений. Передо мной стояли типичные, правда, немного опустившиеся гопники, к тому же, судя по синеве на руках, явно из числа матерых.

– Э! Ты че?! Попросили тебя по-человечески, че выпендриваешься? – влез в разговор второй.

– Чисто по-пацански, ты че, не пацан?! – заговорил теперь третий.

– Да как бы уже вышел из того возраста… – ответил я, ошарашенный «детским» наездом. Ладно бы это был молодняк, но каждому на вид было далеко за тридцатник.

– Я тебе говорю, Керя, фуфел какой-то… Терпила… Дай я его сейчас рубану… – кривясь и почесывая кулак, выдал последний.

– Тимофей, зайдите в архив! – послышался голос Светланы. Смотря на них угрожающе, она дополнила: – Я сейчас полицию вызову.

– «Полицию вызову», – перековеркал ее гопник и, посмотрев на меня, оскалился. – Ну, че стоишь? Беги, прячься за юбкой…

– Да какой беги! Э! Сигареты давай сюда!

– Ага, сейчас, разбежался, – вырвалось у меня от такой наглости. Напор и оскорбления троицы меня уже не на шутку разозлили.

– Отстаньте от него! Тимофей, не стойте, заходите…

Не дожидаясь с моей стороны покорности, она подошла и, взяв меня под руку, с усилием потащила в архив.

– Чертяра, давай, сваливай от сюда по-быстрому…

Активное вмешательство Светланы оказалось как нельзя кстати. Еще чуть, и я бы уже не выдержал. Даже численный перевес меня бы не остановил. Ко мне вернулось благоразумие, а с ним понимание. Этот конфликт мне ни к чему. Я ничего и никому не докажу, хоть даже изобью троицу в хлам. Моя истинная задача – повысить уровень и не попасться в руки охотников. К этому нужно стремиться и над этим работать, а не ввязываться в драку с гопотой.

Мы зашли в архив, и Светлана закрыла за мной дверь. Она быстрым шагом направилась вперед, а я последовал за ней. После солнечной улицы здесь царил полумрак.

– Зачем было с ними связываться…

– Это я, что ли? Сами прицепились… – начал было я и вдруг за что-то зацепился ногой.

– Осторожней, там провода… – услышал я уже в полете ее предостережение.

Чуть приподняв и уведя в сторону правую руку, чтобы не уронить торт, я попытался выставить вперед левую руку. Взвизгнув, Светлана попыталась меня схватить, но из-за нее меня в полете крутануло, и я упал боком. Рука немного сдержала удар. Еще немного спасло плечо, но, тем не менее, край лба около виска с силой вдарил о бетонный пол. В глазах посыпались яркие искры.

– Тимофей, Тимофей…

Все было как в тумане. Что-то темное мелькало перед глазами. То и дело откуда-то издалека доносился голос Светланы, призывавший очнуться. Слышались еще чьи-то голоса, но не так внятно.

Я очнулся сидя на полу. Сзади на присядках меня за спину держала Светлана.

– Нет, нужно скорую вызвать… – сказал чей-то женский голос.

– Не нужно. Я уже в порядке, – отреагировал я.

– Да какой в порядке?! Ты весь в крови! – бурно воспротивилась Светлана, перейдя на «ты».

Что-то пульсировало около виска. Дотронулся. Так и есть – снова кровавая рана и снова на лбу. Кровь заливала левую сторону лица.

– Я сейчас… Сейчас… – сказал я и стал пытаться подняться.

– Тимофей, тебе лучше так посидеть. Хорошо, что ударился не виском, а то бы точно насмерть.

– Нет. Я уже в полном порядке, – категорично возразил я и вновь принялся подниматься.

Светлана помогла, поддерживая сзади.

– Где у вас можно умыться?

– Да, сейчас, пойдем, я поддержу… Прямо по коридору.

– Не вызывайте скорую, – обратился я к женщине, порывающейся звонить медикам. – Сейчас я умоюсь и буду в полном порядке.

Дойдя до раковины, я посмотрел на свое отражение в зеркале. Лицо было залито кровью. Часть верха рубашки ею тоже была сильно испачкана. Левый рукав изодран, и там тоже, по-видимому, имелось ранение, но не столь серьезное.

Я принялся умываться. Кровь вперемешку с водой полилась темным потоком. Немного защипало лоб. Как назло рана не затягивалась, и кровь продолжала литься ручьем. Я почувствовал слабость, а тело стало тяжелым. Светлана продолжала стоять и поддерживать меня сзади.

Черти что! Думал, что вчерашние неприятности закончились, и на тебе, – продолжение. Как же я не догадался, что моя черная полоса еще не пройдена, когда чуть не врезался на дороге в ту брюнетку…

– Она так не остановится… Нужно зашивать, – беспокоилась Светлана.

Снова и снова я смывал кровь, но та не думала останавливаться. Хорошо, что я забыл оставить перстень в машине, и он был при мне. Я достал его и надел на палец, уже не прячась.

Сразу после бирюзовой волны в глаза бросился извещающий текст о падающем здоровье, которое достигло 39 % и медленно продолжало снижаться дальше. Следом появился список повреждений мягких тканей и почему-то возросшее сердечное давление.

Я закрыл глаза и принялся корректировать себя. Доведя здоровье до 80 %, я остановился. Если продолжить, то рана на лбу, как я помню, исчезнет, а лишние подозрения ни к чему.

Открыв глаза, я увидел в отражении зеркала затянувшуюся рану на лбу. Она выглядеть так, как будто прошла неделя.

– Что это было? Ты молитву читал? – удивленно спросила Светлана, которая продолжала все это время стоять и поддерживая меня за спиной.

– Угадали… А вы говорили зашивать…

– Да. В самом деле… Остановилась… Что значит сила молитвы!

– Так скорую вызывать или нет? – спросила та же женщина, подойдя к нам.

– Уже нет… Обошлось, – ответила за меня Светлана, обрадованная таким исходом.

Пройдя с ней в тот же кабинет, мы сели за столы друг напротив друга. Она достала из ящика стола старый журнал и, полистав его, вынула пожелтевшую фотографию.

– Вот он. Староста деревни увлекался фотографией и снимал всех жителей. Он у себя с другой стороны книги учета вел список тех, кого снимал.

Она протянула снимок мне. На нем были изображены трое деревенских жителей. Перстень над каждым из них высветил имена и одну и ту же фамилию – Бондаръ.

– Так среди них нет Демьяна… – растерялся я.

– Правильно. Староста указал, что это три брата Бондарь, а за ними Демьян Поливанов. Я так поняла, вот он, – указала она пальцем на бородача, стоявшего в отдалении полубоком. Искоса он смотрел в объектив.

В глазах появился текст:

«Демьян Поливанов, 146 лет, рост 178, вес 78».

«Холост, б/детей, случайные заработки».

«Статус – мертвец».

Да, получилось! Ну, наконец, ты попался!

Вероятно, я в этот момент засиял, так как, посмотрев на Светлану, увидел ее обрадованное лицо.

– Света, вы просто чудо! – не сдержался я.

– Да вроде уже на «ты» перешли…

– Значит «ты»… А где торт? Он, небось, всмятку раздавлен?

– Ой, нет-нет, совсем немножко. Это ты о себе не позаботился, когда падал, – засмеялась она. – А его ты очень аккуратно уронил. Сейчас схожу, отрежу кусочек, с чаем попьешь. Девчонки его уже к себе унесли.

– Ни в коем случае, все что мне нужно, ты мне уже дала… А снимок… Я могу его забрать?

– Да забирай его уже… И кстати, совсем забыла, спасибо за тортик…

Покидая архив, я будто порхал. Мои труды не прошли понапрасну, заветный снимок находился у меня в руках. Достаточно уединиться, и я смогу, пусть и со стороны, просмотреть всю жизнь загадочного Демьяна. Интересно, и сколько же мне на это потребуется времени? День, два, неделя? Я чувствовал, что это того стоит. Раз он смог достичь Продвинутого уровня за одну жизнь, то теперь и я смогу.

Троица дерзких алкашей-гопников стояла поодаль. Только сейчас я подумал о собственных характеристиках. Свяжись я с ними, у меня снова бы пошли какие-нибудь ухудшения. Хорошо, что сдержался. С другой стороны, вот им бы я с удовольствием свел уровень здоровья до колясочной инвалидности. Внутри что-то так и поддевало, но я не поддавался. Те косились на меня, и было понятно, что троицу терзали сомнения, докопаться ли до меня снова или нет. Стоило мне сесть в машину, и у них потерялся ко мне интерес. Встав кружком, они стали что-то между собой обсуждать. Значит, так тому и быть – разойдемся.

Заведя мотор, я стал сдавать назад. И вдруг один из троицы поднял с земли камень и запулил в мою сторону. За малым тот пролетел мимо лобового стекла. Развернувшись, они не спеша направились во дворы ближайших хрущевок.

Ну, твари! Внутри все всклокотало. Теперь я уже не мог сдержаться. Запросив у перстня на троицу параметры по здоровью, я вначале понизил их до 20 % и следом принялся корпеть над ухудшением их параметров. Поочередно гопники стали медленно оседать на землю. Первым делом включил речевые дефекты, выбрав немоту. Чтобы никто из них больше не болтал своим поганым языком. Следом пошли дефекты рук, чтобы не задирались, и под конец, скорее из-за нахлынувшей злобы, я отключил возможность ходить. Теперь, сволоты, мучайтесь и ползайте, как червяки, до конца ваших ничтожных жизней.

Нажав на газ, я поехал прочь. Появилось чувство удовлетворенности и даже радости. Фантазия рисовала их образы в ходе дальнейшей мучительной жизни. Я прямо наслаждался этим.

«Внимание! Пополнились отрицательные характеристики – чародейство 0,003 %, злопамятность 0,003 %, гордость 0,003 %, жестокосердие 0,003 %, гнев и ярость 0,003 %».

Ни черта страшного, отмолю…

Глава 30

Стрелки часов на приборной панели приближались к одиннадцати утра. Не лучшее время для поездок по медучреждениям. Сейчас там наверняка все подступы залеплены автотранспортом. Хотя после стольких моих стараний может быть и не столь многолюдно. Но, похоже, с благими делами мне стоит на время завязать и отсидеться дома. Как раз будет время подробно изучить жизнь Демьяна. Вот же чертова гопота, испортили мне все характеристики. Теперь еще у меня будет голова болеть, как это исправить. Хорошо, что это поправимо. В заначке есть балкон, ведущий на шумную улицу. На крайний случай можно будет им воспользоваться. Пару тройку страждущих прохожих исцелю, никто ничего и не заметит.

Я уже подъехал к дому и припарковался, готовясь выйти из машины, когда раздался телефонный звонок. Видя, что звонит детектив Константин, я обрадовался. Значит, что-то есть для меня, раз так рано звонит.

– Я только что узнал. Бережной завтра уезжает в Лондон. Какая-то конференция историков, – послышался немного взволнованный голос Константина.

– Уезжает? – растерялся я.

– Да. Это мне сказал мой источник в университете. Сейчас жду, должны сообщить, когда он вернется.

– Я тебя понял…

– Как ты и просил, сделали пленочные фотографии, можешь хоть сейчас заехать забрать.

– Да, сейчас буду…

Я хотел было немедленно ехать, но, вскользь посмотрев на себя в зеркало, заметил на лбу рану. Так и не привел себя в порядок до конца. Да еще эта кровь на рубашке и порванный рукав… Появляться в таком виде у Константина будет нежелательно. Придется все-таки зайти домой.

Сидевшие у подъезда на лавочке престарелые соседки Лошкины как будто ошалели при виде меня.

– Что с тобой, Тимофей?! Опять весь в крови… – выпучила глаза Клавдия Лошкина.

– С носа кровь пошла… Давление, наверное.

– Ой, и на лбу… – еще больше родственницы пуча глаза, заметила Авдосья Лошкина.

– Так она как потекла, я нечаянно об руль ударился, – ответил я, и чтобы от них отцепиться, побыстрее зашел в подъезд.

По лестнице я поднимался с особой осторожностью. Что-то мне как-то совсем не везет в последнее время. Травмоопасный период пугал своей непредвиденностью. Пока снова умывался и переодевался, я провел над собой коррекцию здоровья и его составляющих, доведя их до максимальных показателей.

На выходе из квартиры напоследок я посмотрел на себя в зеркало. Да, теперь я был в полном порядке. В таком виде можно и на людях появляться. Тут мне своевременно вспомнилось, что надо бы рассчитаться с Константином за оказанные услуги. Пройдя на кухню, я достал кубышку. Здесь хранилась вся моя касса. Отсчитав полагающийся детективу гонорар, я пересчитал остаток. Всего сорок пять тысяч российских получилось. Даже не полтинник. Да, деньги тают на глазах. Есть, конечно, НЗ, но это уже на крайний случай или когда большая покупка. Как только вся эта суматоха закончится, надо бы мне подумать над тем, как поправить запасы наличности. Да и преумножить их не мешало бы. Для пополнения карманных денег пришлось обделить кассу еще на пять тысяч. Благо я чую, мне осталось совсем немного. Не знаю почему, но я отчетливо это чувствую.

Выходя из подъезда, я про себя чертыхнулся. Лошкины как пить дать меня обсуждали. Только я появился, так сразу заткнулись. Садясь в машину, я опомнился. Ненароком пришлось вспомнить пару нецензурных выражений. Надо было мне хоть пластырь на лоб прицепить. Так и не понял, заметили ли старухи исчезновение раны на столь видном месте или нет. Те, как сговорились, молча, таращились теперь уже на мою машину. Но ничего, сейчас выеду со двора, и опять начнут тарахтеть да косточки мои перемывать.

Заведя мотор и продолжая смотреть на соседок скорее из любопытства, когда же старые сплетницы заговорят, я тронулся с места, и те очнулись. Развернувшись друг к другу, зашушукались.

– «Ну, это же надо, такое делать! Давление у него такое скачет, а он за рулем разъезжает».

– «Ага, а если в кого врюхается…»

Значит, не заметили…

* * *

Константин встретил меня радушно. Выйдя из-за своего стола, он крепко пожал мне руку. В глазах была уже спокойная уверенность. Значит, не пустой, и что-то у него для меня есть.

– Вот снимки, – показал он на стол. – И вот пленка, – протянул он крохотный пластиковый контейнер.

Я взял в руки фотографии. В глаза бросилось оповещение:

«Индивидуум не опознан».

«Индивидуум заблокировал к себе доступ».

Я просмотрел все фотографии, но тот же текст, не переставая, продолжал мигать перед глазами.

– Только что мне сообщили. Бережной нескоро вернется. Обратный билет у него на шестнадцатое июля из Лондонского Хитроу.

– Еще что-нибудь?

– Да… Я навел справки о Бережном у своего источника в университете. Отзывы как об исключительном человеке. Всегда готов помочь, достаточно общительный, правда слишком близко ни с кем не сходится. Кстати, выяснилась почва для его благополучия. Как мне рассказал источник, еще в перестроечное время у Бережного умер какой-то родственник за границей. Подробности не известны, но наш Бережной унаследовал солидные средства. Собственно, как понимаю, на них он и живет…

– А семья? Дети?

– Абсолютно ничего. К женскому полу в университете он внимание проявляет, но не более. Так сказать, «не сближаясь» ни с коллегами, ни со студентками, что в их среде обычное явление.

– И какое, в общем, у тебя сложилось впечатление?

– Обычный добродушный старичок…

– Но… Я чувствую в твоем голосе сомнение.

– Не знаю… Чем-то он меня смущает. Даже не могу определить.

– Вот именно. Вроде все хорошо, но есть какое-то «но», а что именно, мы не знаем.

– И еще… В университете он преподает двадцать пять лет, но за это время ничуть не изменился… Как был шустрым старичком, так и остался. Я пару снимков видел. Он совсем не постарел за это время. Даже прическу не поменял. Я так думаю, может, пластику делает.

– А где эти снимки?

– Да я как-то и не подумал о них…

– Сможешь их раздобыть?

– Без проблем.

– Тогда возьми, пожалуйста, сколько сможешь… Желательно ранние снимки.

– Хорошо… Раз Бережной завтра уезжает, я так понимаю, на этом наша работа подошла к концу?

– Да, конечно, – достав деньги, я передал их Константину.

– Но не волнуйся, старые снимки я найду.

На этом наша встреча закончилась. Со снимками и пленкой в руках я вернулся в машину. Закурив, я вновь пересмотрел фотографии. Текст в глазах был неизменным. На всех снимках Бережной был снят предельно крупно. Морщинистое, но не слишком, лицо, немного худощавое и вытянутое, смотрело на меня бессмысленным взглядом. Скорее всего, он был застигнут в минуты внутреннего диалога, глаза отстраненно взирали в подкравшийся объектив. Седые волосы были аккуратно зачесаны на затылок.

– Кто же ты есть? – спросил я вслух.

Мысленно я начал рассуждать. Если сейчас не попытаюсь встретиться с Бережным, то мне придется его ждать до середины лета. Еще не факт, что он вообще появится летом, а не осенью, когда начнется учебный сезон. Не в Англию же мне потом к нему лететь разговаривать. Да и где я его там буду искать? Нет, это будет уже глупо. С Демьяном вариант остается, но опять же, если трезво на это смотреть, нет полной уверенности, что у меня получится докопаться до его тайн, ведь я только смогу наблюдать за ним со стороны, да и времени понадобится уйма…

Снова мои мысли вернулись к Бережному. Раз он не стареет уже четверть века, то перстень находится при нем, по меньшей мере, с тех пор, а это не малый срок, чтобы многое познать и значительно продвинуться в уровнях. С другой стороны, чего мне опасаться этой встречи? У него уже есть перстень, зачем ему второй? Ладно бы у него была семья – один перстень сам носит, второй жена или кто-то из детей. Как ни крути, но у него нет причин воплощать надо мной злой умысел. Даже, наоборот, со мной он может говорить без опаски, раз нас столько общего связывает. Другой вопрос – как его уговорить поделиться сакральным.

В то, что Бережной как-то связан с охотниками, мне совсем не верилось. В этом случае они бы к нему наверняка заглянули. Весь город заполонили, а к нему почему-то не сунулись. Да, кстати, об охотниках – почему они меня выслеживают? Неужели со своими исцелениями народа я кому-то мог так сильно помешать? Может быть, в среде таких же обладателей перстней не принято заниматься благотворительностью, или же мною вообще занялись госструктуры? Да, точно, они же представились полицией и удостоверение показывали… Но тогда почему перстень оповестил именно об охотниках?

Недолгие размышления по этому поводу привели меня к выводу: раз перстень оповестил об охотниках, то это так и следует трактовать – на меня кем-то объявлена охота. Выходит, я нажил себе врага на ровном месте. Возможно, даже не одного.

Пока что они не знают обо мне ничего, кроме того, что в городе появился кто-то и занимается чудодейственным исцелением народа, но кто его знает, что произойдет дальше. Может быть, уже к вечеру они про меня разнюхают. Зря я все-таки пошел в этот интернат… Хотя нет, не зря, как ни крути, стольким помог. Нет, нужно было детей не всех разом, а как-то постепенно исцелять. Тогда было бы не так приметно.

Вот сейчас возьмут работников интерната, допросят… Но почему допросят? Уже наверняка допросили и не раз. Вероятно, даже готовят фоторобот на меня и Аркадия. Хотя, что искать? Внешность Аркадия с его очками-эксклюзивами спутать нельзя. Что у нас, так много, что ли, фотографов-профессионалов? Или тех же адвокатов, сходных со мной по возрасту?

Как же я забыл?! Хоть я и вырвал листок из календаря, но директор интерната, когда писала мои данные, по-любому надавливала на ручку и таким образом оставила след на втором листе. Даже экспертиз никаких делать не нужно, достаточно будет простой лупы и снизу листка подсветить.

А ведь есть еще и камеры видеонаблюдения. Что-то я даже не посмотрел, были ли они в интернате…

Я сам не ожидал, насколько заработает моя фантазия по собственному самопоиску. Еще немного порассуждав про себя, я нарисовал образ: у меня дома обыск охотниками прямо в это самое время.

Черт подери, а где фотография Демьяна?! У меня чуть ли дыхание не перехватило. Так и есть – дома. Я ее как раз в прихожей оставил, как только вошел в квартиру…

Нет, домой мне нельзя пока соваться. Еще лучше где-нибудь пожить отдельно. Желательно не выходя на улицу. И машину пока лучше будет куда-нибудь спрятать. В голове забурлило, куда можно податься. Что же я сразу об этом не подумал?! Еще разъезжал столько по городу!

И тут я осекся. Если… Не если, а наверняка за охотниками кто-то стоит, имеющий такой же перстень, как у меня. В случае наличия у него даже Основного уровня он без труда меня вычислит с его помощью. Дома полно моих старых еще пленочных фотографий. Достаточно будет лишь одного снимка, чтобы найти меня хоть из-под земли.

Я почувствовал, как внутри все съежилось. Лоб, спина и бог знает что еще покрылось испариной.

Влип!

Причем не абы как, а по полной. Считай, я полностью увяз по самую шейку. Насколько бы ни были профи охотники, но однозначно я не смогу от них уйти. Все дело времени…

Ехать, не ехать к Бережному? Конечно – ехать. Какая теперь уже разница. Может быть, он мой единственный шанс выкрутиться из того, во что я вляпался.

Глава 31

Не доезжая до особняка Бережного, я остановил машину так, чтобы было видно входную дверь. Не решаясь сразу идти к нему, я закурил и стал осматриваться.

Улица из числа второстепенных закоулков была слабо оживлена прохожими и автотранспортом, поэтому выглядела пустынной. Лишь моя машина одиноко стояла у обочины.

Особняк Бережного оказался небольшой – два этажа и мансарда. Хоть он был и скромен в габаритах, но для жизни одного человека явно громадина. Вполне вероятно, когда-то на фасаде было много изыска, но к настоящему времени от этого ничего не осталось. Он был ровно оштукатурен и окрашен в светло-желтый цвет. Старые окна заменены деревянными стеклопакетами, а крыша сменилась на что-то, похожее на черепицу. Всего три окна по обе стороны от входной двери. Правее дома виднелись запертые ворота, ведущие во двор. Над ними нависала стеклянная пристройка, примыкающая к соседнему зданию. С другой стороны особняк подпирало уже другое строение.

Что высиживать? Раз приехал, нужно идти. Но прежде…

Я запросил у перстня свой бойцовый уровень и довел его до максимально возможного для меня значения в 50 %. Может, еще что подкорректировать? На ум пришли – ловкость, сила и быстрота. Эти параметры мне удалось поднять до 100 %. Вот теперь я был готов к встрече с Бережным.

Я вышел из машины и неспешным шагом направился к особняку, активно озираясь по сторонам. На ум как раз вовремя пришло поднять собственную память. Даже если я что-то важное упущу из вида, то впоследствии смогу по памяти восстановить весь наш разговор.

Подойдя к двери, я дождался, пока этот параметр поднимется до 100 %, и нажал на звонок. Послышалась мягкая трель. Кто-то будто в этот момент находился за дверью и меня поджидал. Я отпустил кнопку звонка, и раздался звук открытия запоров. Дверь открылась, и появилась приятного вида женщина лет сорока.

– Да, я вас слушаю.

– Здравствуйте. Мне нужен Геннадий Викторович.

– Как вас представить?

От ее вопроса я немного завис. Сказать, как есть, или назваться чужим именем?

– Мы не знакомы, но полагаю, он будет не против уделить мне время.

– Я вас поняла, заходите, – предложила она, открыв пошире дверь.

Я вошел в небольшой уютный холл. Все было роскошно отделано узорчатым деревом от пола до потолка включительно. Справа и слева располагались закрытые двери. В конце была лестница, ведущая наверх.

Женщина стала подниматься по ступенькам, и я последовал за ней. На втором этаже было все так же устроено, но вместо входной двери располагалось окно, вдоль которого стоял небольшой диван. Рукой она предложила мне подождать на нем, а сама постучала в дверь слева и тут же за ней скрылась.

Не думая, что ожидание продлится долго, засунув руки в карманы, я остался стоять на месте. Женщина быстро вышла и пригласила меня войти.

Просторная комната оказалась чем-то средним между кабинетом и библиотекой. Вдоль стен стояли шкафы, заставленные книгами, а посередине – удобного вида кресла вокруг круглого стола. Справа у самого окна стоял антикварного вида стол, на котором возвышался монитор. Седовласый старичок, подпирая голову рукой, читал лежащую на столе книгу. Я без труда узнал в нем Бережного.

– Присаживайтесь, – предложил он, указав на кресло напротив себя и даже не взглянув на меня.

Я мысленно запросил у перстня характеристики на Бережного.

«Индивидуум не опознан».

«Индивидуум заблокировал к себе доступ».

– Не удивляйтесь, Тимофей. Вы не можете меня сканировать, – произнес он, не отрываясь от книги.

– А вы можете?

– Конечно. Уже считываю, – расплылся он в улыбке и, отложив книгу, посмотрел на меня. – А знаете, почему? Все дело в этом крохотном трилистнике.

Он вынул брошь из лацкана пиджака. Перед моими глазами тут же появился текст:

«Геннадий Бережной (Генрих Береж), 174 года, рост 167, вес 67».

«Вдовец, б/детей, пенсионер».

Здоровье 100 %, энергия 100 %, настроение 70 %».

Какой у него уровень?! Чуть ли не взмолился я перстню.

«Геннадий Бережной – Основной уровень».

От прочитанного я осекся. А я-то думал… Что ж, я получил непредвиденный сюрприз…

– О, я чувствую, вы начали меня подробно изучать, но это ни к чему.

Бережной снова надел брошь на то же место. Запрашивать у перстня новые сведения о нем мне больше не было смысла.

– Да можно и на «ты»…

– Ну-с, значит, на «ты», – отстраненно повторил он и уткнулся в монитор. – О! Да ты посмотри! А ты, Тимофей, вовремя ко мне пожаловал. Пару минут задержки, и тебя бы сцапали эти шакалы, – выпалил он с озорством, продолжая смотреть в монитор. – Вон, посмотри, сколько их понаехало.

Я подошел к столу и посмотрел в экран. В четырех открытых окошках мелькали изображения с камер видеонаблюдения холла и улицы. Пять все тех же темных джипов остановились около дома Бережного. Из машин стали выходить люди. Главной, как я понял, была все та же молодая девушка.

У меня все сразу опустилось, а Бережной, смотря на них, лишь весело покрякивал. Он нажал на кнопку лежащего подле него телефона и произнес:

– Эля, сейчас к нам пожалуют охотники, скажите, что я не желаю с ними разговаривать.

– Хорошо, Геннадий Викторович.

На экране было видно, как девушка и двое мужчин подошли и стали звонить в дверь. Женщина, встретившая меня, вышла к ним и, что-то сказав охотникам, тут же закрыла перед ними дверь. Девушка, посмотрела на нас в монитор и достала телефон.

– Сейчас эта курва старая начнет названивать… Вот же дура!

– Да вроде молодая…

– Кто?! Она?! Я тебя умоляю… Да она старше меня лет на сто или что-то в этих цифрах. Я точно уже не помню…

Раздался звонок мобильника. Бережной взял трубку и включил громкую связь.

– Я так понимаю, он у тебя? Его машина около дома.

– Привет, карга. Хоть бы поздоровалась…

– Отдашь его нам?

– Опоздала. Он теперь принадлежит стражам.

Ничего не ответив, она бросила трубку и быстрым шагом вернулась к машине. Ее отряд последовала за ней.

– Дура! Ну что еще сказать?! Можно подумать, я бы тебя отдал. А все ее помощники – олухи. Заполонили весь город. Третий день тебя ищут и никак. А тут еще ты устроил такой переполох в интернате. Так их нагнали к нам больше сотни! И что?! Я один сижу здесь, и ты сам ко мне пришел. Я даже палец о палец не ударил… Почти… – сказав это, он с хитрецой прижмурился и захихикал.

– Почему это я теперь принадлежу стражникам? – возмутился я, возвращаясь к своему креслу.

– А у тебя нет другого выхода, – продолжил хихикать Бережной. – Люди имеют такое свойство как любопытство. Они не могут довольствоваться тем, что им дается. Пытаются узнать, познать, что да как. Ищут ответы на вопросы. Я имею в виду действительно людей, а не тех примитивных баранов, которые лишь недавно вышли из животного состояния и приняли облик человека. Эти обычно сразу сходят с ума или вешаются. На моей памяти был только один старик, который смог удержаться от этого соблазна и прожил втихаря лет пятьдесят, особо не любопытствуя, но и он не удержался и стал искать ответы на вопросы. В конце концов, он вышел на меня.

Я был поражен, слушая Бережного. Тому, что он говорил и с какой манерой это делал. Образ, сложившийся у меня о нем по рассказам детектива, был напрочь порушен. Судя по всему, он счел ненужным надевать маску добропорядочности и предстал передо мной самим собой.

– И что с ним стало?

– Сдох, как и все… – жестко вырвалось у него. – Но не сразу. Лет через пять он умер от старости.

– Так вы…

– Я – это ловушка, – продолжая улыбаться, спокойно сказал он.

От этих слов у меня все разом рухнуло.

– По миру разбрелись тысячи артефактов, и стражи их собирают, в том числе, с помощью таких ловушек, как я.

– Так стражникам нужен мой перстень?

– Нет, ты неправильно понимаешь. Стражники – это скорее как сторожа, охрана, а стражи – хранители этого мира… Ты вернешь им то, что тебе не принадлежит, а завтра проснешься с немного стертой памятью и продолжишь жить той же жизнью, которую вел все это время.

– А если я откажусь?

– Ты можешь добровольно отдать перстень, или с тебя его снимут насильно. Ты даже можешь прямо сейчас убежать, но подумай, как ты сможешь скрыться? Если безмозглых охотников можно обхитрить, у них кроме никчемных очков, видящих артефакты, ничего нет, то от стражей не уйти. Помимо перстней у каждого уровень, начиная с Продвинутого. Если ты хоть немножко разобрался, как действует перстень, то понимаешь, что это означает.

Я отчетливо почувствовал, что для меня все закончилось. Моя игра завершилась, по сути, даже не начавшись. Я, собственно, и ни черта не понял, что к чему. Так глупо все получилось…

– Совсем забыл, – спохватился Бережной.

Вокруг меня появилось непонятное свечение. Вскочив с кресла, я отпрянул в сторону. Свечение стало приобретать форму, и вот уже на месте, где я сидел, появилась полупрозрачная бирюзовая фигура человека, сидящего в дутом кресле. Он будто смотрел телевизор, и его отвлекли. По-домашнему одетый в халат поверх рубашки и брюк, он смотрел на Бережного. Его бородка придавала образу больше грозности, чем намека на старость.

– Приветствую вас, Радабор, – с почтением сказал Бережной, вставая из-за стола, и слегка поклонился.

Бородач кивнул, и Бережной снова сел за стол.

– Ко мне забрел очередной игрок с перстнем…

Появившийся образ посмотрел на меня. Свечение не слишком отчетливо передавало его мимику, чтобы я смог определить его эмоции или догадаться, о чем он думает. Перстень на него никак не реагировал.

– Сколько перстень пробыл у него? – перебил он Бережного низким басом.

– Две недели.

– Я пришлю стражей. Через час они будут у вас.

– И еще, наш старый знакомый Мастер Воган Пирс… Его охотники вздумали дерзнуть. Явились ко мне и потребовали отдать игрока.

– У каждого своя добыча. Раз мы поймали игрока, то он наш. Все мастера знают и соблюдают это правило. Дай мне знать, если кто-то из них проявит настойчивость сверх меры.

– Я все понял, – отчеканил Бережной.

Свечение резко потухло.

– Значит, час… Ну, что ж, подождем…

Я обреченно вернулся в свое кресло. Хоть я и понимал, что все закончилось, но не мог просто так сидеть. Мною продолжало владеть любопытство.

– Раз через час для меня все закончится, то я могу хотя бы узнать то, ради чего сюда пришел?

– Справедливо. Но ты считаешь, что это тебе действительно надо? Все равно завтра ты о нашем разговоре не вспомнишь.

– Две недели я жил только этим. Пусть завтра все забуду, но я хочу узнать ответы…

– И что именно ты хочешь узнать?

– Что это вообще все значит? Я имею в виду наш мир. Реальность или какой-то виртуальный мир? Это все действительно игра?

Откинувшись на спинку кресла, Бережной задумался, будто что-то вспоминая и настраиваясь, перед тем как начать говорить.

– Человечество высоко продвинулось в своем развитии. Нет болезней, которые бы невозможно было вылечить. Люди в состоянии жить тысячу лет, прежде чем состарятся. Все предельно компьютеризировано, роботизировано и прочее. Я думаю, у тебя уже созрел некий образ будущего. Но у человечества на пути к этому была одна проблема, которую никак не могли решить прогрессоры – это сам человек. Со своими пороками человек тормозил продвижение вперед и сводил на нет все их усилия. Человечеству невозможно было двигаться дальше, не начав себя совершенствовать. Тогда и была придумана игра. Людей в виде эксперимента помещали в специальные капсулы, а их сознание отправлялось в вымышленный мир. Я имею в виду наш мир, созданный по образу и подобию настоящего реального мира. Предполагалось, что здесь человек перебесится, самоусовершенствуется и после этого вернется обратно уже победившим собственные пороки, высоконравственным и одухотворенным. Было придумано три круга, после прохождения которых повышался уровень – Основной, Продвинутый и Мастер.

Я слушал его как зачарованный.

– Так была создана игра. В итоге первой ее версии и последующих усовершенствований никаких особых положительных результатов достигнуто не было. Люди в созданном мире рождались, жили и умирали праведниками. Исключения составляли единицы. Их жизнь в игре полностью корректировали инженеры, которых в шутку прозвали стражами. Инженеры в отличие от игроков спокойно входили и выходили из нее. Ходили как на работу. Видя тщетность опытов, устроители придумали грандиозные новшества: снизили до минимума контроль над течением событий в игре и предоставили всем попавшим в этот мир людям устраивать жизнь так, как они захотят. Что называется, без ограничений. Более того, чтобы игра действительно состоялась на полную катушку, было решено запереть всех изнутри. Только попавший сюда игрок мог как-то влиять на игру, менять правила и прочее.

– А создатели, получается, никак не могли влиять?

– Да, именно так… Хотя нет. Если игра начинает идти не в то русло, то можно устроить полную перезагрузку. Но это, как я понимаю крайняя мера. Нужно все заново перестраивать, переделывать и прочее. В общем, громоздкая и проблематичная работенка. Так вот, вроде как для острастки было сделано так, чтобы сознание всех игроков продолжало оставаться здесь, и не могло выйти наружу до тех пор, пока он сам не сможет пройти все уровни игры.

– Так и есть… Мы здесь и не здесь, – произнес я вслух, вспоминая слова Алексея, давшего мне перстень. – Мы находимся в капсулах, а наше сознание полностью погружено в игру, и мы не можем проснуться…

– Да. Именно так. Но это не все. Также было придумано устраивать соблазны. При воплощении каждому из нас дается четыре задания из двадцати. А система нас именно по этим заданиям совращает на разврат, зависть, неправедность и прочую непотребщину. Задача людей не поддаться искушениям и совладать с собой. А если случилось уступить на время, то исправиться, выполняя противоположные действия, тем самым все выправить и победить порок. Есть еще один, более легкий способ – это оказывать помощь другим, не требуя вознаграждения, по которому ты, собственно, и пошел, как по наиболее короткому для быстрого прохождения уровня. Но этот путь выбирают лишь те, кто понял хоть немного суть игры.

– Мы не можем выбраться просто так… А как же стражи? – удивился я.

– И они тоже. Но у них вроде как вахта на 1000 лет. После этого их сознание автоматически покидает игру, и они возвращаются домой.

– Хорошо. А когда справляешься со всеми заданиями…

– Когда справляешься с заданиями, при этом все остальные пороки не развились выше 0 %, ты получаешь следующий уровень.

– А какие задания получают на следующем уровне?

– Все те же самые.

– А смысл? Зачем выполнять одно и то же снова? – удивился я такой бессмыслице.

– Одно и не одно. На каждом уровне сила соблазнов выше. Рассчитано на то, чтобы не дать тебе так просто продвинуться дальше и задержать. Чтобы ты действительно преодолел эти пороки, – терпеливо разъяснял Бережной.

– И каков был результат от этих нововведений?

– Великолепный! Перебесившись в игре, справившись со всеми пороками, люди стали выходить из игры совершенно иными – нравственно чистыми. Это стало поистине толчком к дальнейшему развитию человечества. С каждым годом все больше и больше людей запускалось в игру. Дошло до того, что вместо школы стали запускать в игру семилеток, – с восхищением говорил Бережной.

– А как же время?

– Сто лет в игре как год в нашем истинном реале. Десять лет, как тысячелетие!

– Теперь я понял, почему говорят на похоронах, что человек возвращается домой… Выходит, что царствие небесное – это и есть наш истинный дом, куда нужно попасть. Мы все действительно стремимся вернуться домой!

– Верно.

– Здорово было придумано!

– Не совсем. Стражи, как и все остальные, остались в нашем мире. Имея перстни, а перстни, чтобы ты знал – это ключи от игры, они были всевластны, как боги. Жизнь в игре их со временем совратила… Помнишь, раньше повсюду было множество царей, королей, падишахов? Простому человеку не под силу обращать фактически в рабство и удерживать под своим правлением массу народу. Только перстни давали такую возможность. Но не все стражи поддались соблазну, и это привело к войне между ними. Большая часть стражей перебила друг друга.

– А их души?

– Сознание! – поправил Бережной. – Их сознание воплотилось вновь, как и всех вокруг, но уже без артефактов и со стертой памятью. Ничто в этом мире не умирает по-настоящему. Все перевоплощаются снова и снова до тех пор, пока не достигнут наивысшего уровня и не смогут покинуть игру. Выжившие в битве стражи в итоге договорились о мире. Те, кто хотел оставаться стражами, ими и остались, остальные поменяли свой статус и стали, по сути, игроками. Именно после этой битвы по миру разбрелась тьма всяких артефактов по типу наших с тобой перстней.

– А как же создатели игры? Почему они не вмешались?

– Вначале создатели стали закидывать наш мир новыми стражами, собственно, поэтому они и смогли уцелеть как вид, но после заключения мира это прекратилось. По-видимому, такое положение вещей устроило создателей. Во всяком случае, они не запустили перезагрузку и оставили все так, как оно есть сейчас, предоставив возможность попавшим в игру самим выкручиваться. С тех пор нашим миром правят Мастера.

– Но как же?! Столько крови…

– Тем интереснее игра! Как ты не поймешь?! – раздраженно воскликнул Бережной. – Чем она жестче, грубее, бесчеловечнее, тем качественнее на выходе получается материал. Более нравственный, чистый. Поэтому создатели сами заинтересованы в такой игре и фактически отдали мир на растерзание Мастеров.

– А их много?

– Точно никто не знает, – задумчиво ответил Бережной. – Есть Мастера открытые, по типу Вогана Пирса, а есть те, о которых мало кто знает. И каждый из них ведет свою игру. Они время от времени сходятся в компании, организуют кланы, потом ссорятся и расходятся, снова мирятся…

– То есть, нет единого правителя…

– О, нет-нет. Если только кто-то из них станет во главе, то боюсь представить, во что превратится наш мир. Тогда точно вмешаются создатели игры и устроят перезагрузку.

– А чем занимаются тогда стражи?

– О, их функции сведены к минимуму. Они занимаются поиском и отбором утраченных артефактов и следят, чтобы игра не превратилась в сплошное кровавое месиво.

– Я не пойму, почему тогда стражи не заберут перстень, к примеру, у Вогана Пирса? Ведь они повсеместно собирают артефакты.

– Потому что он Мастер. Стоит им забрать перстень у одного Мастера, и между ними снова начнется война. Ни у самих Мастеров, ни у тех, кто находится под их покровительством, стражи не могут забирать артефакты. Это условие заключенного когда-то мира. Забрать можно только у отщепенцев, не достигнувших высшего уровня, или таких, как ты – случайных игроков.

– А есть ли какие-нибудь лазейки, чтобы покинуть игру? Не может же все быть настолько закрыто, чтобы нельзя было выбраться.

От моего вопроса Бережной удивленно выпучил глаза.

– Да если бы я об этом знал, зачем бы мне тогда здесь с тобой сидеть? Только пройдя все уровни и справившись со всеми заданиями, ты сможешь покинуть игру. Игровая система тебя сама выкинет из этого мира.

– А как выкинет? Спрашиваю просто из любопытства.

– Как только ты справляешься со всеми заданиями, система автоматически создает ситуацию для твоего умерщвления. Ты очнешься в капсуле, как будто проснулся.

Тут до меня стало доходить. А не поработала ли игровая система над моими неприятностями последних дней?

– А как реагирует система, когда проходишь полностью уровень, скажем, Основной?

– Аналогичным образом. Невозможно долго устоять в таком положении. Игровая система все равно найдет способ тебя умертвить и возродить вновь, но уже с новым уровнем.

– А что, если на все это просто наплевать и жить в свое удовольствие?

– И грешить, как тебе вздумается? – усмехнулся Бережной.

– Ну да.

– Как только какое-нибудь из двух десятков заданий достигнет 100 %, система снова создаст условия для твоего умерщвления и повторного воплощения, но в этом случае тебя ждут уже неприятности в виде ухудшения телесных или умственных характеристик. В зависимости от того, с какими показателями ты предстал на момент смерти.

– А если снова не справляешься и достигаешь 100 %?

– Тогда такого индивидуума ждет мир фауны. Кошечки, собачки, птички-невелички.

– А как же обратно им оттуда вернуться?

– Ох. Честно признаться, я этим вопросом особо не интересовался. Знаю одно – путь наверх для таких возрастает на порядок. Нужно будет преодолеть этапы развития от низших животных к высшим…

– Если бы не перстень, я бы все это воспринимал как больную фантазию геймера…

– Но у тебя есть перстень. Благодаря ему ты смог заглянуть за кулисы реальности, в которой живет весь мир. Да по сути ты уже в закулисье.

– А в чем отличие уровней? – решил я вновь переключить разговор в познавательное русло.

– Ты уже столкнулся, что когда корректируешь здоровье людей, имея Основной уровень, тебе приходится выискивать нужные параметры и их отлаживать. Для Продвинутого уровня в этом уже нет необходимости. Достаточно передвинуть цифру здоровья, и все само собой сдвигается. Представляю, сколько тебе пришлось в каждом копошиться, чтобы суметь так поднимать уровень здоровья. Кроме этого, если у тебя Основной уровень, то все, что ты корректируешь, недолговечно…

– То есть как? Все эти люди, дети… Они снова будут больными?! – возмутился я, а внутри все заклокотало.

– Не совсем. Обладая перстнем стража, ты волен корректировать, невзирая на игровую систему, и она примет это как руководство к действию, но при Основном уровне система воспринимает это как команду низшего звена. Это будет действовать до тех пор, пока индивидуум, которому ты помог, снова не совершит аналогичный проступок, за который он был наказан той или иной болезнью или увечьем.

– Ну, хоть так, а то я испугался за тех, кому помог… Надеюсь они не совершат глупых поступков…

– Не смеши. Ты был преисполнен желанием заполучить Продвинутый уровень, поэтому помогал.

– Но я действительно желал этого! А если это еще и помогало в продвижении уровня, то почему бы и нет?

– Как ты не можешь понять? Все эти наши желания, чувства, эмоции в игре это лишь результат наших параметров. Мне достаточно немного тебя откорректировать, и ты будешь спокойно смотреть, как при тебе будут кого-нибудь жестко пытать. Еще немного коррекции, и ты сам будешь жаждать поглумиться над ним в самых страшных извращенных фантазиях. Это всего лишь цифры в наших параметрах. Проценты в одну или другую сторону, и мы уже имеем совершенно другого человека. Ты и сам это знаешь, но боишься в этом признаться.

– Но как же… А как же душа?

– Что за бред?! Здесь в игре у нас есть только сознание. Все остальное – это кучи параметров, создающих нас такими, какие мы есть, – безапелляционно констатировал Бережной.

– Не знаю… Но я искренне хотел помогать людям…

– Людям?! Да на кой черт тебе они сдались?!

Вскочив из-за стола, он рванулся к окну.

– Посмотри на этот сброд, что шатается по улице! Причем ты и они?! Какое тебе дело до всех них?! Соглашусь, что есть смысл помогать ближним – знакомым, родственникам, друзьям, которые у тебя вызывают симпатии, но не всем же подряд!

– Ну, а как же? Религия нас учит…

– Религия?! Это все игры Мастеров! Всеми ими жаждет стремление править, от того и придумывают всякие уловки для стада…

– А как же потусторонний мир? Духи умерших? Я видел одного. Прежнего владельца перстня. Он как полупрозрачная сущность ходил. Перстень почему-то не смог его распознать?

– Он не смог идентифицировать потому, что так называемый «потусторонний мир» был создан после того, как появился наш мир и эти перстни. Это очередные придумки Мастеров. Они создали этих тварей для лучшего контроля над людьми. Считай как невидимые животные, питающиеся не плотью, а энергией и эмоциями людей. Чем меньше энергии, тем меньше воли у человека, чтобы противостоять Мастерам и собственным порокам. Иногда эти твари даже берут верх над людьми, вызывая дополнительные стимулы совершать неправедность. К счастью, для нас они не опасны. В них заложено держаться от нас подальше.

– Но как же? Он подходил ко мне, я прямо-таки ощущал его дыхание. Я отчетливо чувствовал, что это умерший парень.

– В момент своей смерти некоторые люди могут принимать образ человека. Могут скачивать часть информации о себе. Считай, как будто становятся двойниками этого человека. Причем они настолько входят в образ, что сами себя считают этим самым умершим. Именно они приходят на сеансах спиритизма, гипноза и прочего хлама.

– Если от Мастеров столько бед, так почему же если не создатели, то игровая система не переродит их, лишив памяти?

– А как можно это сделать при наличии перстня на пальце? Ты постоянно следишь за уровнем своих характеристик и не допускаешь значительного понижения или ненужного увеличения. Считай, что становишься почти бессмертным.

– Почему почти?

– Системой заложена жизнь в игре не больше 1000 лет, а после, как бы ты ни старался, она умерщвляет любого. Даже Мастеров.

– А если человек, лежащий в капсуле, умрет?

– Хм… Никогда не задавался этим вопросом… Полагаю, он исчезнет и в этом мире…

– Когда я шел к вам, главным вопросом для меня было – есть ли способ при наличии перстня без умерщвления получить Продвинутый уровень.

– Я долго искал этот способ, а он оказался совсем простым. Смешно будет, если тебе удастся выкрутиться и воспользоваться этим способом. Достаточно прибегнуть к воде, – он остановился и, ухмыльнувшись, продолжил, – когда мы рождаемся, нас принято обмывать, и тоже нужно проделать с покойником. Если все задачи уровня выполнены, достаточно искупаться в мертвой воде, система воспримет это как смерть, а следом в живой, и ты получаешь Продвинутый уровень.

– И это все?

– Как ни смешно, но да, – теперь в его голосе появились нотки разочарования.

– А что значит живая и мертвая вода?

– О, это вообще проще простого. В бочку налил воду, и через неделю она протухла. Подошел к любому роднику, и вот тебе живая вода.

– Но если так просто с переходом на следующий уровень, так почему вы не воспользовались?

– Я об этом узнал слишком поздно… После того, как попался стражам. Они взяли с меня слово, что я не буду повышать уровень. Если ослушаюсь, я потеряю перстень и память…

Задумавшись, я посмотрел в окно. Прекрасно понимаю Бережного, да я и сам не хочу расставаться с перстнем. Имея такой артефакт и узнав столько всего, я не хотел так просто со всем этим расставаться. Но и что предпринять, я тоже не знал.

– Вот и скоротали время. Через пять минут появятся стражи. Они всегда поражают меня своей пунктуальностью…

Глава 32

Бережной встал из-за стола и осекся. По-видимому, он прочитал мои мысли. Те пришли мне на ум только что, и я не стал мешкать. Мне было нечего терять, причем абсолютно. Если ничего не предприму, меня ожидает один и тот же конец – стертая память и лишение перстня. Молнией я кинулся к нему. Он опешил, и я воспользовался. Удар в челюсть мигом вырубил его. Как подкошенный, он рухнул на пол, завалив со стола монитор и книгу. Ветхий переплет не выдержал такого обращения, и страницы разлетелись. Я выхватил из лацкана его пиджака брошь с трилистником и прицепил ее себе на рубашку.

Пять минут, всего пять минут, и я успею, или все пропало. Я должен успеть, чего бы мне это ни стоило. Просто обязан.

Пролетая по лестнице на первый этаж, я на пути встретил прислугу. Сбив перепуганную женщину с ног, вихрем выбежал на улицу. Матерясь про себя, устремился к машине. Нужно было не выдумывать, а поставить ее к входу в особняк. Только зря время убиваю лишним забегом.

Прыгнув на водительское сиденье, я с силой воткнул ключ зажигания и повернул. За малым его не сломал. Выжал сцепление, включил первую передачу, намереваясь теперь вжать посильней педаль газа.

С другой стороны улицы к особняку быстро приближался автомобиль представительского класса. Скорее интуитивно я почувствовал, что это и есть стражи. Внутри все скомкалось. Я застыл, боясь пошевелиться. Мысли судорожно метались в голове.

Продолжать сидеть или рвануть? Может, успею проскочить? А если не успею?

Автомобиль остановился у входа в особняк Бережного, и из него неспешно вышли пассажир и водитель.

«Прибыли стражи».

«Поприветствуйте стражей».

Оповещение перстня в данной ситуации можно было расценить как глупую шутку, но мне было не до этого. Я вцепился в них взглядом и лихорадочно следил, что произойдет дальше. Почувствуют, увидят ли они с помощью таких же перстней или каких-нибудь других артефактов мое столь близкое присутствие, или пронесет?

Они подошли к оставленной мною нараспашку входной двери особняка и скрылись за ней.

Мне хотелось тихо, не привлекая внимания, тронуться с места и проехать мимо, но помешал взбесившийся адреналин вперемешку с нервами. Получилось резко и слишком быстро.

Промчав два квартала, я свернул в проулок и вдавил газ еще сильнее. Понимаю, что для стражей не составит труда меня найти, но все же, хотя бы успею выиграть время.

Надо бы разобраться с этим трилистником, что он еще может кроме запрета на допуск к индивидууму.

И тут меня осенило.

Как же я не подумал?! Стражи меня не заметили из-за этой крошечной броши!

В памяти всплыли еще и охотники. Когда они поймут, что я сбежал от Бережного, скорее всего, вновь примут активное участие в моей травле. Как там говорил этот, как его… Радобор – у каждого своя добыча. Сейчас добыча, приправленная новым артефактом, будет вдвойне слаще. Нет, так просто от этой армады мне не скрыться. Мозги кипели, ища выход из создавшегося положения.

Дорога уткнулась в парк, повелевая сворачивать влево или вправо в обход зеленой громадины в центре города. Подобно искре в памяти вспыхнул портал «Начни сначала».

А вдруг он сможет для меня стать путем к спасению?! Как же я не догадался его повторно осмотреть?! Придется сделать это прямо сейчас. Если перстень извещает о нем, значит, он обязательно должен быть там и непременно в рабочем состоянии. В противном случае, перстень бы оповестил. Если все так, то это может быть моим единственным шансом скрыться от всех разом. Я уйду в прошлое, а все преследователи останутся в настоящем. И нет смысла ни охотникам, ни стражам за мной следовать в портал. Если он каждого переправляет в начало, то оно у всех нас разное.

Издали я заметил заброшенный дом, и перед моими глазами появилась надпись:

«Портал «Начни сначала».

Ну, что же, вот и мое спасение появилось. Интересно, с какого начала потечет моя жизнь? Я надеялся, что это не буквальное обозначение, не с пеленок. Перстень отреагировал новым информационным сообщением:

«Портал позволяет вернуться к значимому событию в жизни по усмотрению системы».

Интересно, а какое у меня было значимое событие? Если бы от меня все зависело, то выбрал бы седьмое апреля восьмилетней давности. Как сейчас помню этот день. Был понедельник. С утра я, как всегда, спешил на учебу. Если бы я тогда знал, то лучше бы прогулял. У отца был выходной. Он почему-то решил меня проводить, заодно сходить в магазин. Мы вышли со двора на шумную улицу. Он пожелал мне удачи, и мы разошлись. В ближайшем магазине свежего хлеба не оказалось, и он пошел в следующий. Там он его купил, вышел на улицу, и ему стало плохо. Народу-то что? Подумали, раз лежит мужик, значит алкаш. Как говорили медики, если бы своевременно вызвали скорую, он бы мог выжить, а так…

Спустя полгода и мать слегла. Говорят, что все болячки от нервов. Вероятно, так и есть. Я закончил вуз, получил диплом, полгода мытарствовал со сдачей экзаменов в адвокатскую коллегию. На следующий день после того, как я получил статус адвоката, и ее не стало. Вот с этого момента мой прежний мир рухнул, а вместе с ним и вся прежняя жизнь. Больше не на кого было надеяться – только на себя. Благо родители после себя оставили какие-то средства, я смог протянуть три года, даже еще немного осталось, прежде чем стал зарабатывать сам.

До ужаса трудно видеть, как клиенты смотрят на тебя как на сопляка и обращаются к твоим старшим коллегам. Дабы визуально увеличить возраст, придать солидности, я, помню, даже очки заказал с простыми стеклами. Не брился, в какой-то момент порывался усы отрастить, но все было без толку. Мне нужно было ждать и по возможности набираться опыта. Вот я и набирался на бесплатных делах, тех, за которые платит государство копейки, но даже там была конкуренция. Я выходил из положения просто – если вызывали меня, значит, тому, кто вызвал, выдавал откат. С кем как получалось договориться. Доходило и до половины. От этого скромный гонорар становился совсем мизерным, но это давало мне хоть что-то в плане денег и, главное, что неоценимо – опыт.

Проходить все это заново мне совсем не хотелось, но если бы такая возможность была, все равно выбрал бы именно этот день. Я бы тогда не дал отцу в тот день выйти из дома и остался с ним. Ничего бы страшного не произошло, если бы пропустил учебу. Отец бы не умер, да и с мамой, глядишь, не случилось бы несчастье. Зная о ее диагнозе сейчас, переместившись в то время, можно было ее еще тогда начать лечить. Медицина на первой стадии рак вылечивает.

С Ленкой мы тогда еще в третий раз не встречались. А как судьба нас снова свела, то я бы сразу поставил условие выбора. Ей бы не пришлось метаться и мне врать.

Да, все можно было иначе устроить…

Какой же я все-таки олух! У меня будет: во-первых, все воспоминания об ошибках, жизненный опыт, который я впоследствии приобрел, знания, умения и прочее; во-вторых, у меня останется перстень, дающий возможность все изменить.

Вспомнив о нем, я безмерно возрадовался. С ним уж точно мне бы не составило труда подлатать родителей. Прожили бы во здравии хоть до ста лет без болезней. Да что до ста? Бережной ведь только что сказал, хоть тысячу можно, лишь бы следить за характеристиками.

Надпись на здании «Портал «Начни сначала» вернула мысли к реальности. Нужно быстрее его найти, пока до меня не добрался кто-нибудь из преследователей.

Миновав ограду в том же месте, что и прошлый раз, я обошел здание и забрался через открытое окно. Послышались голоса. Походу гопники здесь целыми днями обитают. Нужно сразу их устранить, чтобы на этот раз мне не мешали. Быстрым шагом я направился в их сторону. Миновав холл с лестницей, я устремился в ранее необследованный коридор. Из дальнего прохода показался Дрон.

– Пацаны, опять этот! – успел он заорать.

Мысленно я понизил уровень его здоровья до 10 %. Тот стал пятиться. Последовав за ним, я оказался в солидно укомплектованной комнате. Здесь стоял невесть откуда взявшийся шкаф, стол с початыми бутылками пива, четыре кровати. Все та же компашка в виде Сели, Гири и двух их девок отвисали тут с пивком. Те удивленно вылупились на меня, но дальше уже ничего не успели сделать. Резко понизившийся уровень здоровья заставил всех поочередно свалиться с кроватей на пол. Жалко, что при нашей первой встрече я не знал еще о стольких возможностях перстня. Пришлось мараться об эту мразь кулаками.

«Внимание! Пополнилась отрицательная характеристика – чародейство 0,005 %».

Я вернулся в холл и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Ступеньки были хоть и ветхие, но еще добротные. Тем не менее, я опасался, что вся эта конструкция в какой-то момент рухнет подо мной. Дабы не искушать судьбу, я понизил собственный вес до уровня ребенка, в 10 кг. Теперь даже характерный звук шагов поменялся, а попадающие мне под ноги мелкие камешки перестали впиваться в подошву обуви, отчего шел как будто по мелким бугоркам.

Я обошел весь второй этаж и так ничего не нашел. Оставался необследованным высокий купол, нависающий над холлом с лестницей. Ажурная металлическая лестница вилась по стене, заканчиваясь на крохотном балкончике высоко вверху. Неужели вход в портал там? Я стал взбираться по ржавым ступенькам. Хорошо, что благодаря Бережному я научился менять вес, а так бы это старье такой нагрузки, скорее всего, не смогло выдержать. Оставалось совсем немного ступенек, и перед моими глазами перстень выдал долгожданное оповещение:

«Вы нашли портал «Начни сначала».

– Нашелся, – облегченно сказал я вслух.

В мыслях я даже не хотел представлять, что мне не удастся этого сделать. Сейчас, найдя его, я не то, чтобы радовался, скорее, смотрел на это как на само собой разумеющийся итог поисков.

Один шаг, и я уйду в прошлое. Может быть, что-то оставить после себя? Пошарив по карманам, я нашел смартфон. Вот блин, как же я про тебя забыл? Нужно было хотя бы выключить его. Значит, скоро сюда нагрянут стражи, а потом охотники. Или наоборот. Но какая теперь уже разница.

Я включил камеру и, вытянув руку, стал себя снимать.

– Ну, что сказать. Я Тимофей Кораблев. Пару недель назад я был обычным человеком, а теперь узнал, что мы не просто живем, мы живем в игре. Мы все игроки. Да-да, весь мир – это игра. Реально игра. И я не то что заигрался, хотя… Просто начал играть и не подумал, да и не знал я тогда, что да как устроено в этой дурацкой игре, но я не лузер. Я нашел выход. Эй, охотники, стражи… – я улыбнулся и выставил перед камерой средний палец. – Факью всем вам! Это мой вам прощальный привет. Я вас сделал. Обыграл вчистую. А теперь прощайте. Больше не увидимся, даже не надейтесь отыграться…

Я выключил смартфон и положил его на ступеньку. Теперь, можно сказать, все – я закончил писать свое длинное предложение и поставил жирную точку. Можно покидать эту реальность.

Я сделал шаг и ступил на узкий парапет.

«Желаете воспользоваться порталом?»

«Да/Нет».

Конечно – «Да», говорю я в мыслях, почти голосом и делаю шаг.

Все вокруг меня закружилось, завертелось. Весь этот обшарпанный холл. И вот вдруг яркая вспышка, и будто я в один миг рассыпался на тысячи мелких частиц. Все словно на мгновенье застыло и снова закрутилось. Нет больше ничего вокруг, одна черная мгла. Все частицы – сотни, тысячи закружились по кругу и устремились куда-то ввысь. Каждую из них я чувствую так, как будто они это я целое. Там, где-то вверху что-то призывно светилось яркое, словно звезда. Вижу этот свет всеми своими частицами. Я быстро приближаюсь к свету. Вот уже мягкий серебристый и в тоже время яркий свет всюду вокруг меня. Отчетливо чувствую, как частицы меня собираются снова в единое целое. Я уже ощущаю себя единым целым, и вот снова мчусь кувырком, не пойми куда. Кроме света ничего больше нет…

* * *

– Олежек, собирайся скорей, а то опоздаешь, – послышался старческий голос матери. – Не дай бог, опоздаешь…

– Мам, у меня еще полчаса. Че тут идти, минут пятнадцать до стоянки…

Допивая утренний растворимый кофе с крохотным бутербродом, Олег его силой запихивал в себя. Он никогда не мог с утра ничего есть. Через час – пожалуйста, хоть как в обед – первое, второе и третье подавай, но не сразу очнувшись ото сна.

Его мысли были заполнены только тем, как бы доработать сегодняшнюю смену и не психануть. Остался третий день, последний, и три дня выходных. Ему уже и самому стыдно матери в глаза смотреть. Вечно не получается с работой. Наконец покончив с завтраком, он прошел в прихожую и нацепил легкую джинсовую куртку. Порывался надеть кепку, но передумал. Засунул ноги в поношенные кроссовки и зашнуровал.

– Мам, все, я ушел.

– Ну, с богом, – сказала она, выходя его проводить в прихожую. – Только ни с кем не ругайся. Я тебя прошу…

– Да не собираюсь ни с кем ругаться. Ну, все, пока.

Олег спускался по лестнице, и мысли о работе его не покидали. Нет, нужно другую работу искать, эта уж точно не по мне. Черт возьми, опять искать, сколько можно…

Открыв дверь подъезда, он, увидев, усмехнулся про себя. Вот кому делать нехер… В спортивном костюме бежал друг детства Тимофей.

– Здоров. Куда в такую рань? – спросил тот, пожав руку Олегу.

– Устроился на маршрутку. Третий день сука мучаюсь. График с семи до двадцати двух.

– Каждый день?

– Да ну, ты че! Сдохнуть можно. Три через три. Сегодня, если пассажиров за день не прибью, нажрусь, сука, на три дня…

– Ладно, давай. Держись.

– Пока, Тимон.

Тимофей побежал дальше трусцой, а Олег, смотря ему вслед, скривился, подумав:

«Опять в новых кроссовках. Вот же буржуй, некуда деньги девать. Хотя, что говорить – молодец. Сам всего добился. Хоть родоки и рано ушли, но не сложил руки, не опустился. Пахан у него был, конечно, молодец. Помню в детстве собрал во дворе мужиков, где-то сперли металл, турники для нас понаделали. Вон, до сих пор стоят. Ни моего отца, ни его уже нет, а турники пооставались…

Блин, с работой однозначно нужно что-то делать. По-любому с пассажирами долго мне не протянуть. Вот же суки, как же они меня все бесят. Хотя бы сегодняшний день доработать, а там еще три дня выходных. Буду искать, глядишь, что-то подвернется… Лишь бы только снова не сорваться и не забухать…»


home | my bookshelf | | Иная реальность |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 3.2 из 5



Оцените эту книгу