Book: Древний свет



Древний свет

Симонов Сергей

Спираль истории

Книга 2

ДРЕВНИЙ СВЕТ

Мы прошли сквозь пределы Закатной Земли,

Всю планету встряхнув до основ.

Древний свет на священном кургане зажгли,

И с престола низвергли Богов.

Под серебряным шелком эльфийских знамен,

Мы дрались, выполняя приказ,

И великая мудрость прошедших времен

Стала лучшей наградой для нас.

Часть 3

Сквозь Стену Заката

ГЛАВА 1

Излучение Сильмариллов

Лугарев проснулся и некоторое время лежал, глядя в потолок и прикидывая свои планы на предстоящий день. Со Дня Середины лета и эвакуации базы прошло уже несколько дней. Наступило третье июля, а он еще ни на шаг не приблизился к Валинору. Впрочем, кое-что все же было сделано. Левин заказал тела андроидов совершенно нового типа. Что бы изготовить их, нужно было еще произвести анализ ДНК эльфов. Генетики вовсю занимались этим вопросом, используя в качестве препарата для исследования волосы Селестиэль. Наемники перебрались с опустевшей базы в город, где Советник подыскал им небольшой трехэтажный дом. Там они оборудовали свою штаб-квартиру. Эльфам было неуютно жить в городе после лесной свежести Лотлориена, но выбора не было, и они смирились с вынужденными неудобствами. Хотя техника Вечности покинула Гондор, операция по оказанию помощи еще продолжалась, только помощь теперь была гуманитарная.

Война согнала с привычных мест множество людей, превратив их в беженцев — таких непривычных для спокойного сытого, благополучного Гондора. Следы войны были наиболее заметны в Рохане и Итилиене, население этих областей Империи пострадало больше всех.

Распределением гуманитарной помощи и общей координацией действий Вечности и Империи занимался Советник. Поразмыслив, Лугарев все же поднялся. Приведя себя в порядок, он спустился вниз и в дверях столовой встретился с Митчеллом. Остальные наемники, Левин и эльфы уже собрались в большом зале, служившем одновременно столовой, гостиной по вечерам, и комнатой для совещаний.

— Ага-а! — сказал Беляев при появлении Митчелла и Лугарева. — Вот и наши феодалы пришли. После посвящения в рыцари Беляев называл их или феодалами, или боярами, или еще каким-нибудь заковыристым названием.

— Заткнись, Эндрю, а то по рогам получишь, — буркнул Митчелл, у которого постоянные приколы Беляева уже сидели в печенках. — Где Бэнкс?

— Помогает хозяйке на кухне, — ответил Грэхем.

— Хм… Естественно, — проворчал Митчелл. — Можно было и не спрашивать… Через минуту появились Селестиэль и Бэнкс, нагруженные подносами с едой. Бэнкс уже что-то жевал. Оказавшись в команде, Селестиэль как единственная женщина взяла на себя кухонные заботы. Наготовить еды на себя и двух эльфов и на пятнадцать здоровенных жлобов — это, как оказалось, были две большие разницы. К счастью, Бэнкс постоянно ей помогал, разумеется, не без выгоды для своего ненасытного желудка.

Беляев, заходя на кухню, неизменно похлопывал Бэнкса по животу и уважительно восклицал:

— Бездна!

— Ариэл, когда будет готов чертов лазер? — спросил Лугарев, когда с завтраком было покончено. Этот вопрос он задавал ежедневно, каждый раз получая один и тот же ответ: «Потерпи еще немного, Игорек, ребята делают все, что могут». Однако на этот раз Левин ответил:

— Сегодня около 11.00 привезут. Что, доволен? Около одиннадцати вся команда собралась на вертолетной площадке базы. Из открывшегося над Миндоллуином пространственно-временного окна появился Ми-8, сделал полукруг над базой и приземлился перед ними. Грузовой люк распахнулся. Из него выехала небольшая гусеничная тележка, на которой был смонтирован лазер. Скошенный дульный срез мощного ребристого кожуха охлаждения, утолщенная центральная часть, гусеничное шасси от робота для дистанционного разминирования, сзади легкое сиденье как у зенитной пушки и простенький пульт управления.

— Ну, как? — самодовольно усмехнулся Левин. — Ничего штучка? Из Ми-8 выбрался бортмеханик, вручил Левину пульт дистанционного управления лазером:

— Вот, развлекайтесь, парни. Тут еще пакет для вас, вроде бандероли. Ну, пока, мне еще по трем линиям надо посылки развезти. Рассматривая лазер, наемники не обратили внимания как улетел вертолет.

— Как видите, управление очень простое, трех видов, — пояснял Левин, — непосредственное, дистанционное и программное, — инженер с гордостью демонстрировал свое детище, построенное в невероятно короткие сроки.

— А что там за пакет? — спросил Митчелл.

— Сейчас посмотрим, — сказал Лугарев, разрывая бумагу. — Ага.

Селест, держи свой ножичек, — он отдал ее кинжал, режущий железо. — Так, теперь посмотрим, что тут нам такое пишут. Лугарев прочитал отчет экспертов, затем перечитал его снова, присвистнул от удивления и сложил бумагу.

— Ну, что там? — спросил Левин.

— В общем мечи эти — Саурона и Гэндальфа — сделаны из неизвестного нашей науке сплава на основе ниобия, причем там намешано столько легирующих добавок, что эксперты до сих пор не могут их все определить. Мечи они оставили у себя для дополнительных исследований. Что же до кинжала, Лугарев посмотрел на Левина и продолжил. — Взять пробу материала в лабораторных условиях не удалось. Лицо Левина вытянулось от удивления.

— Гм! — сказал он.

— Однако по совокупности косвенных данных, продолжил Лугарев, — наши эксперты предположили, что эта черная окантовка на лезвии сделана из материала, состоящего из одних только нейтронов, очень плотно упакованных. Именно потому он такой тяжелый. Наши технологии, даже те, что на 130–170 линиях времени, не позволяют получить подобный материал.

— М-да… Вот тебе, бабушка, и гномики из сказки. В смысле, эльфики, — пробормотал Беляев.

— Режущая кромка кинжала настолько тонка, что при легком нажиме входит в большинство известных нам материалов, почти не нарушая их межмолекулярные связи, — продолжал Лугарев. — То есть, это такой тонкий клин, что режет любой материал, кроме самых плотных. Несколько минут наемники переваривали эту информацию. Бэнкс, который ничего не понял, переваривал завтрак.

— Ладно, — махнул рукой Митчелл. — Пусть этими штуками ученые занимаются. А нам надо лазер испытать.


Погрузив лазер во вместительный грузовой отсек «Пэйв Лоу», наемники отправились к лесу Друадан. Это было ближайшее место, где можно было найти сухое дерево. Левин с величайшей осторожностью установил в резонатор лазера оба Сильмарилла и набрал команду автоматической юстировки. Внутри лазера зажужжали моторчики, завертелись микрометрические винты, это продолжалось несколько минут, пока световое пятнышко на мишени не приобрело необходимую форму и размеры. Вертолет приземлился на опушке леса, лазер в окружении наемников и эльфов самостоятельно выполз наружу и поехал в лес. Левин шел следом, поигрывая пультом дистанционного управления. Вскоре им удалось найти подходящее дерево, давно засохшее, но еще не начавшее гнить.

— Думаешь, подойдет? — спросил Левин.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Лугарев. — Сейчас узнаем. Ему вдруг пришло в голову, что ведь сейчас, как-то незаметно наступил момент истины. Еще несколько минут — и станет ясно, получится ли что-нибудь вообще из их невероятной затеи, или же незачем было и огород городить.

— Подожди, Ариэл, — сказала Селестиэль, — давай сначала попробуем на живых деревьях, ускорит ли он их рост? Или, лучше, на чем-то маленьком. Свети сюда, — сказала она, указывая на кустик черники у корней дерева.

— А куда именно светить? — спросил Левин.

— Свети в корень, — посоветовал Бейли, как всегда, с железных позиций здравого смысла. — Все из корня происходит. Инженер поиграл кнопками на пульте, скошенное рыло лазера опустилось, немного повернулось и уставилось на ни в чем не повинный черничный кустик.

— Надо приделать к этой штуке джойстик, — проворчал Левин, набирая команду автопоиска нужной длины волны излучения. Лазер негромко загудел, из него выходил яркий тонкий лучик, упираясь в корни кустика. Наемники, затаив дыхание, смотрели, что получится. Никакой реакции. Левин подождал еще немного, затем добавил мощность возбуждения. Прошло еще минуты полторы. И вдруг кустик неожиданно резво начал расти. Он увеличивался прямо на глазах. Вылезали новые побеги, разворачивались листики, удлинялся стебель, весь процесс роста ускорился в несколько тысяч раз. Через пять минут на месте маленького черничного кустика покачивался метровый мутант, с ягодами величиной с хороший помидор.

— Эту бы штуку дать Мичурину, мы сейчас жрали яблоки величиной с арбуз, — выразил Беляев общее мнение. Бэнкс подошел к новому достижению науки чисто утилитарно: сорвал одну ягоду и потащил в рот.

— Погоди Левин схватил его за руку и поднес к ягоде дозиметр. — Гм! — сказал он через несколько секунд, — фон немного повышен, но в пределах нормы. Можешь есть. Интересно, — пробормотал он, — похоже, дело тут не только в радиации… Левин взялся водить дозиметром вдоль кустика, замеряя уровень радиации в различных его местах. Бэнкс тем временем жевал ягоду.

— Ну… как, Мик? Съедобно? — спросил Лугарев.

— Более чем, — ответил Бэнкс и полез за следующей ягодой. — В жизни не ел такой вкусной черники.

— Ничего не понимаю, — сказал Левин. — Это растение получило солидную дозу излучения, но само почти не увеличило свой фон.

— Ну, правильно, — ответил Лугарев, — Это же проникающая радиация, а не осадки. Видимо, ионизирующая способность излучения не слишком велика. Ладно, потом будешь наукой заниматься, давай на дереве попробуем. Левин нацелил лазер на корень сухостоины. Теперь ждать пришлось подольше, чем в прошлый раз. Прошло около пятнадцати минут, прежде чем на концах веток казалось бы, сухого, безнадежно мертвого дерева пробились зеленые побеги, набухли почки и развернулись маленькими клейкими зелеными листиками.

— Получилось! — Селестиэль не могла сдержать радость. Схватив за руки Левина и Лугарева, она закружила их вокруг дерева. Ее веселье как-то само собой передалось остальным. Рингамир подхватил за руку Митчелла и Топхауза и потащил их в хоровод. Команда закружилась вокруг дерева, как вокруг новогодней елки, выкрикивая что-то радостно-бессвязное.

— Ладно, кончайте этот идиотизм, — буркнул Топхауз, выходя из круга. — Совсем в маразм впали, остолопы. Хоровод рассыпался, но все продолжали смотреть на возвращенное к жизни сухое дерево, на глазах покрывающееся зелеными листиками.

Когда лазер был выключен, этот процесс замедлился, но не остановился: Селестиэль подтвердила это, приложив ухо к дереву.

— Оно живое, я слышу, как оно растет, как течет сок внутри него, — сказала она, улыбаясь.

— Похоже, ты неплохо поработал, Ариэл, — сказал Лугарев.

— Это еще только начало, — буркнул Левин. — Надо теперь определить наиболее выгодные режимы облучения. Тут еще работать и работать.

— Давай-ка теперь проверим его разрушительные способности, — предложил Лугарев. — Не исключено, что нам придется использовать эту штуку для защиты. Попробуй на том валуне, — он указал на большой, замшелый, вросший глубоко в землю камень. Левин перенацелил лазер на валун, настроил его на боевой режим и нажал кнопку. Лазер громко загудел трансформаторами, яркий луч ударил в камень, из которого вырвалось облачко дыма и пара, затем послышался сухой громкий треск, и валун раскололся пополам. Левин выключил лазер.

— Ничего себе. — пробормотал Митчелл.

— Это была минимальная мощность, — сказал Левин.

— А с чего это он раскололся? — спросил Бэнкс.

— Вероятно, температурные напряжения, — ответил Левин. — Спереди — очень горячее, сзади — холодное, плюс очень быстрый нагрев…

— Надо попробовать его на максимальной мощности, — сказал Лугарев.

— Арик, мы все должны уметь управлять этой штукой. Я имею в виду, и эльфы тоже. Вдруг с тобой что-нибудь случится?..

— Не дождетесь! — ухмыльнулся Левин.

— И тем не менее. Пока хоть один из нас жив, операция должна выполняться.

— О'кэй, логично, — согласился Левин. — После обеда начнем тренировки. Лазер выехал из леса. Лугарев попросил Левина навести установку на одиноко торчащую скалу на склоне Белых гор, и поставить полную мощность. Результат превзошел все ожидания. Луч смахнул вершину скалы так, будто по ней ударили гигантским мечом.

— Да, Арик, похоже, ты соорудил неплохую игрушку, — резюмировал Беляев.


Падение Черного Властелина автоматически послужило сигналом к распаду его царства, державшегося его злой воле и на страхе перед ним и его призрачными всадниками. Когда его подданные почувствовали, что черная сила, созвавшая их под свое крыло, исчезла, они просто разбежались. Царство Саурона и в мирное время не слишком походило на всесоюзную здравницу, а после окончания боевых действий, к тому же, лишилось всех запасов продовольствия и воды. В такой обстановке Сауроново воинство просто разбрелось по домам. Кочевники вернулись в свои степи, харадримы и негры ушли на юг, а балроги и прочая нечисть, изрядно перепуганная ядерными взрывами, попряталась в глубоких пещерах Пепельных гор. Гондорская армия вошла в Черную страну через крепость Кирит-Унгол и заняла все оставшиеся укрепления Врага, не встретив ни малейшего сопротивления. Совет волшебниц принял решение разрушить все вражеские крепости и форты, но принять решение легко, а вот выполнение его требует времени. К тому же у гондорцев было слишком много дел в собственной стране, изрядно пострадавшей от вражеского нашествия. Так и получилось, что гондорская армия оставила все фортификационные сооружения Саурона нетронутыми, лишь посадив в них свои немногочисленные гарнизоны. Впоследствии это сослужило им плохую службу.


Во второй половине дня Левин устроил занятия с целью обучения всех членов команды управлению лазером. Обучал он всех, но основное внимание уделялось тем, кто должен был отправиться в Валинор: Лугареву и трем эльфам. Лугарев быстро освоился и с дистанционным управлением, и с пультом. У эльфов получалось не так хорошо, но они очень старались, и инженер остался доволен. Занятия закончились в сумерках, когда через прицел стало невозможно что-либо рассмотреть. Утром четвертого июля было получено сообщение от разведчиков, что с востока в обход южных границ Черной страны движется огромная армия неизвестной принадлежности, намереваясь войти в Кханд — северную часть Харада, принадлежащую Гондору и примыкающую с юга к Черной стране. Сообщение было несколько неожиданным и потому было воспринято с явным недоверием. Советник попытался выяснить что-либо у кхандской администрации, располагавшейся в порту Умбар, но там ему ответили, что впервые слышат об этом. Кханд был колонией Гондора, а неповоротливость колониальных чиновников вошла в поговорки на всех без исключения линиях времени. Вскоре, однако, были получены сообщения от других групп разведчиков. Они докладывали, что армия насчитывает не менее трехсот пятидесяти тысяч, и состоит из людей самых разных племен. Основную ее часть составляют странные желтолицые люди, несколько похожие на восточных кочевников, но одетые и вооруженные иначе. Кроме людей в составе армии было некоторое количество эльфов, а также большой отряд тяжело вооруженных гномов. Удивительнее всего было сообщение о том, что в авангарде армии движется огромный золотой дракон. Последнее сообщение указывало, что армия остановилась на границе Кханда, и только немногочисленный авангард во главе с драконом продолжает движение на запад, к Умбару. Однако никаких жалоб от местного населения не поступало. Для оккупационной армии захватчики вели себя слишком уж вежливо. Получив это сообщение, Советник наконец связался с Митчеллом. Первым побуждением Митчелла было выслать на разведку «Эйприл Фест» и «фото-фантомы», и он с сожалением подумал о том, что поторопился их отпустить. Так или иначе, воздушных разведчиков у Митчелла больше не было, поэтому надо было лететь самим. Перед вылетом Митчелл решил посоветоваться с кем-нибудь из местных, пытаясь выяснить, откуда и с какой целью могли явиться эти полчища. Прежде всего он обратился к Селестиэль, но на этот раз она не смогла сказать ничего связного.

— Видишь ли, последнюю тысячу лет мы просидели в Лотлориене, только изредка выбираясь в Великий Зеленый лес, в гости к эльфам короля Трандуила, — ответила она. — На востоке, откуда пришли эти полчища, я не бывала никогда, и могу сказать, что никто из известных мне нолдоров, да и из тэлери тоже туда не ходил. У нас хватало проблем и здесь. Могу только предположить… У нас есть легенда, что где-то далеко на востоке находится внутреннее море Хелкар. Там, на берегу залива Куивиэнэн, что значит «Воды Пробуждения», испокон веков живут эльфы, не бывавшие в Валиноре. Мы назвали их «авари» — «не возжелавшие». Возможно, что эльфы в этом войске — авари с Вод Пробуждения. Советник смог сообщить Митчеллу несколько больше:



— Видите ли, Джим, я, конечно, не уверен… В общем, мне попадались хроники девятисотлетней давности… В них говорится, что далеко на востоке, за землями кочевников, лежит область, где правит могучий дух в образе золотого дракона, называющий себя Великий Орлангур… Возможно, это всего лишь легенда…

— Пока что большинство тутошних легенд на поверку оказывались реальностью, — буркнул Митчелл. — О'кэй, Советник, и вы, эльфы, давайте в вертолет, нам могут понадобиться ваши знания. Ковшов, Логан, остаетесь охранять лазер.


Тяжелый вертолет шел на восток. Вскоре позади осталась дельта Андуина, слева потянулись черно-серые стены Хмурых гор. Внизу расстилались песчаные равнины Кханда. Дракона они увидели издалека. Он полз по дороге, окруженный большим смешанным отрядом из людей, эльфов и гномов. В отличие от Глаурунга и того дракона, что атаковал наемников в подземелье Дол-Гулдура, у этого были четыре лапы и большие крылья, а по телосложению он напоминал увеличенную до безобразия ящерицу. Митчелл и Лугарев повели вертолет на снижение. Пэйв Лоу приземлился прямо на дорогу метрах в двухстах перед отрядом.

Наемники высыпали из вертолета, встав полукругом. Следом за ними вышли Митчелл, Лугарев, Советник, Левин и эльфы. Дракон со своей свитой невозмутимо приблизился, и Лугарев смог рассмотреть его в деталях. Он весь был покрыт сверкающей золотой чешуей. На ярком свете южного солнца она горела так ослепительно, что глазам больно было смотреть. Голову на невероятно длинной шее венчала золотая корона, а глаза светились небесной голубизной. Но самым удивительным было то, что дракон как будто излучал непонятную силу. «Будь здесь „Старкэт“, его датчики почувствовали бы энергию», — подумал Лугарев. Но и без аппаратуры чувствовалось, как встают дыбом волосы на голове; на антеннах вертолета, еле видимые в солнечном свете, мерцали огни святого Эльма.

— К нему можно гирлянды подключать, — сказал Беляев. Дракон остановился, остановилась и его свита. Навстречу наемникам вышли двое — эльф и гном.

— Вы кто такие? — негромко спросил Митчелл, когда они приблизились. Эльф с гномом переглянулись, затем гном ответил — на том же Вестроне, звучащем немного странно:

— Мы свита Великого Орлангура, направляемся в Гондор к великому императору с предложением союза. А ты кто будешь, почтенный?

— Мы — наемники на службе Гондора, — ответил Митчелл. — И мы хотим знать, по какому праву вы подвели к нашим границам огромную армию, а сами без разрешения колониальных властей вторглись на принадлежащую Гондору территорию? Тон был выбран явно неудачно. Гном, похоже, не привык, чтобы с ним говорили подобным образом. Он побагровел и взялся за окованную серебром рукоять топора, торчащего за поясом.

— Я — Фрерин, сын Нара, и не позволю какому-то продажному ландскнехту обращаться ко мне таким тоном! Взглянув на Митчелла, Лугарев понял, что тот сейчас начнет выдирать гному бороду, причем по волоску. Гном, однако, при своем полутораметровом росте был пошире в плечах, чем любой из наемников и казался почти квадратным. Начинать переговоры с боя гладиаторов было явно невыгодно ни той ни другой стороне. Лугарев решительно вцепился в Митчелла; с другой стороны его удерживали Ломион и Селестиэль.

— Джим, черт тебя дери, остановись!! — прошипел Лугарев, пытаясь выиграть хоть несколько секунд, чтобы Митчелл остыл.

— Прекратите! — послышался вдруг странный, но невероятно убедительный голос. — Что вы ссоритесь, как малые дети! Мы же сказали, что пришли с миром и предложением союза! Этот голос… Он звучал как бы изнутри, прямо в мозгу, и говорил на русском языке! Позже выяснилось, что каждый из присутствовавших слышал Орлангура на своем родном языке — вероятно, дракон обращался к ним посредством телепатии или чего-то подобного. Но в первый момент все замерли в явном замешательстве. Советник опомнился первым.

— Приветствую тебя во владениях Гондора, Великий Орлангур! — обратился он к дракону. — Не обращай внимания на мелкие недоразумения — их всегда хватало во все времена. Мы с радостью выслушаем твои предложения, хотя я пока не понимаю, о каком союзе идет речь — ведь Саурона и его подручных мы уже нейтрализовали. Я — Советник при Совете волшебниц Минас-Анора, который правит империей после смерти императора Анариона Второго.

— Я слышал о смерти вашего благородного правителя, — ответствовал Орлангур. Слышал и о том, что вы расправились с Сауроном. Поэтому мы и появились здесь. Не скрою, мы хотели принять участие в разгроме Врага, но, сам понимаешь, собрать такую армию и привести ее сюда через кишащие кочевниками степи — не самое простое дело. К сожалению, мы опоздали. Но есть еще одно дело — еще более важное на мой взгляд. Именно о нем я и хотел бы с вами поговорить. Для начала позволь представить вам моих полководцев. Фрерина, сына Нара, ты уже успел немного узнать. Почтенный Фрерин происходит из древнейшего племени Черных гномов, что почти не присутствует в известных мне хрониках Запада. Эльфов-авари ведет высокородный Олвэ, — при этих словах Орлангура из толпы выступил вперед статный золотоволосый эльф. Он снял шлем и учтиво поклонился.

— А это, — продолжил дракон, — достопочтенный Сун Цзянь, командующий армией Серединного Княжества, — при этих словах вперед выступил самый что ни есть натуральный китаец и степенно поклонился. Советник, в свою очередь, представил Митчелла, Лугарева, и Селестиэль. Орлангур приветствовал каждого учтивым наклоном головы, а затем сказал:

— Полагаю, нам с вами следует побеседовать обо всем спокойно и без помех. Скажите вашим воинам, чтобы располагались на отдых и вели себя как союзники, а не как соперники, ибо разговор наш будет долгим.


Все, кроме дракона, расселись под большим раскидистым деревом на обочине дороги. В сотне метров от вертолета и свиты Орлангура.

— Думаю, обо мне вам известно немного, — начал дракон. — Я пришел в этот мир приблизительно в одно время с пятью магами запада, это было около тысячного года третьей эпохи, вам, вероятно не слишком важна точная дата. Я поднялся по Бесконечной лестнице из мира подгорной тьмы, и первыми, кого я встретил в вашем мире, были Черные гномы. Я принял облик дракона, как одного из наиболее могучих существ вашего мира. Не знаю, насколько удачен был этот выбор… По крайней мере, мне хотя бы уступают дорогу… Долгое время я провел среди Черных гномов, а затем по их подземным путям перебрался далеко на восток. Там гномы подыскали мне удобную пещеру, и я поселился в ней, посвятив себя познанию мира. Ко мне приходили за советами гномы, люди, и эльфы, населявшие эти края, и как-то постепенно они начали считать меня правителем довольно большой области к северу и северо-западу от Вод Пробуждения. Я же не стремился к власти, хотя чувствовал себя сильнее всех других сил этого мира — как сил Света, так и сил Тьмы.

Меня изначально увлекло познание вашего прекрасного Мира. Прошло более двух тысяч лет, к западу от моих владений набирала силу Черная страна. Я еще не вполне был готов к тому, чтобы выступить на чьей-либо стороне, мне еще во многом предстояло разобраться… Но мое вмешательство и не потребовалось. Тогда с Сауроном справились и без моего участия. Он сделал большую ошибку, вложив слишком большую часть своей силы в Кольцо, маленький талисман, который так легко потерять… Вскоре после падения Саурона я осознал куда более грозную опасность, и посвятил себя ее изучению, и поискам способа отвратить ее от Северного Мира. Мне удалось выяснить, что Моргот, Предвечный Враг, извергнутый Валарами за Стену Мира, нашел себе там, в ледяной бездне, неведомых союзников. Какие-то существа, незнаемые на Земле, начали упорно грызть те крепкие путы, которыми связали его Валары, и в тот час, когда их труд будет завершен, Моргот освободится. Как раз тогда зло снова подняло голову. Некий Олмер, горожанин из Дэйла, собрал наследие Саурона, девять колец, принадлежавших назгулам, и. Вообразив себя новым Черным Властелином, отправился в поход на Запад, на Серебристую Гавань. Не скажу, что он сильно преуспел, но ему удалось вновь изменить лик мира, и вновь не в лучшую сторону. Великое Восточное вторжение принесло много бед Северному миру: Древнее королевство лежало в развалинах, Серебристая Гавань была уничтожена, почти все эльдары отправились на запад, в Валинор, и на троне Арнорского наместника сел королем вождь диких восточных кочевников, а в развалинах Минас-Тирита, как назывался тогда Минас-Анор, бродили шакалы, и стервятники дрались над трупами его жителей… Все это очень печально, — произнес Орлангур после небольшой паузы, — но я отвлекся. Незадолго до этих трагических событий ко мне пришли за советом три путника — эльф, гном и полурослик. Они спрашивали меня, как справиться с Олмером и той угрозой, что он несет Западу. Я поделился с ними тем, что волновало меня больше всего, и то же самое я собираюсь сейчас сказать вам. Угроза, которую несли Олмер и даже Саурон — ничто по сравнению с той силой, что ждет сейчас своего освобождения за гранью мира.

Каждый день, проведенный Морготом в оковах, умножает его злобу против Валаров, каждый день строит он планы мести. В тот час, когда он освободится, он явится в наш мир, чтобы отомстить. Существа, освободившие его, помогут ему, из них составит он свою армию и соберет под свои знамена все силы зла, всю нечисть, что осталась еще на Земле, и, собрав их, двинется походом на Валинор.

Валары будут защищаться, и выставят против него свое войско, и тогда произойдет самое страшное: Великая Битва, «Дагор Дагоррат», как именуют ее эльфы, и дни Северного мира окончатся. Примерно то же самое толковал Гэндальф, помнишь? — шепнул Митчелл на ухо Лугареву.

— Все, что создано было людьми, гномами или эльфами, погибнет в пламени, жертвы будут неисчислимы, и живые будут завидовать мертвым, и дети проклянут отцов своих, за то что те породили их и обрекли тем самым на мучительную гибель, — продолжал вещать Орлангур.

— Армагеддон, — негромко произнес Левин, но дракон услышал его.

— Что ты имеешь в виду, чужеземец?

— То же что и ты, — ответил Левин. — У нас, в нашем мире, есть похожая легенда о конце света и последней битве, имя которой — Армагеддон. Прости, что перебил твою мысль.

— Так вот, я долго думал над тем, как избегнуть этого, — продолжал дракон, — и в конце концов, понял, что у всех нас, живущих в этом мире, есть только один выход. Все свои силы, все умение должны мы обратить на то, чтобы предотвратить Дагор Дагоррат. Я связался с Черными Гномами, и с эльфами авари, но основные мои надежды были обращены на Серединное княжество. Долгие века — около девятисот лет — мы готовились исполнить свое предназначение, и вот услышали о том, что в Гондоре появились необыкновенные люди на летающих машинах.

Обсудив наши шансы на успех, мы спешно собрали войска и отправились в Великий поход. Мы хотели помочь вам разгромить Саурона, установить хорошие отношения с теми, кто водит летающие машины, и вместе с ними исполнить свой долг. Мы были в пути, когда однажды вечером увидели, что Гил-Эстель пропала и ее нет больше над западным горизонтом. В войске нашем воцарилось уныние, и большинство воинов пали духом, сочтя сие недобрым знаком. Я же, поразмыслив, счел это событие добрым предзнаменованием, ибо оно указывало, что обладатели летающих машин могут выйти за грань мира, туда, где томится скованный Моргот, и могут помочь нам в борьбе с ним.

— Погоди, Великий Орлангур, — сказал Лугарев. — Ты что же, предлагаешь нам союз в борьбе против Моргота? Или, точнее, просишь содействия в твоей борьбе с ним?

— Истинно так, — ответил золотой дракон. — Нам нужны ваши летающие машины, чтобы выйти за грань мира и отыскать там Моргота. И сделать это надо по возможности спешно, ибо время против нас.

— И где именно ты собираешься его искать? — спросил Лугарев. — Космос велик. Кто знает, куда Валары определили его на отсидку?

— Первоначально у меня был такой план, — ответил дракон. — Мы должны приготовить небесный корабль, а затем попросить у властителей Гондора флот, и отплыть на запад. Там мы силой или хитростью преодолели бы Черту, отделяющую Валинор от внешнего мира, вошли в Валинор и спросили бы у Валаров, где нам искать Моргота. Затем на небесном корабле можно будет выйти за грань мира, найти его и навечно скрепить такими путами, которые никто не в силах будет разрушить, а если удастся, то лишим его сознания.

— Это невозможно! — сказала Селестиэль, — Разве не известно тебе об участи острова Нуменор? Если ты приведешь на Благословенную Землю свои неисчислимые силы, Валары могут устроить катастрофу еще более страшную, чем та, что стерла с лица Земли Нуменор!

— Кроме того, в твоем плане слишком много различных «если», — добавил Лугарев. — Неизвестно, найдется ли у нас небесный корабль, то есть звездолет подходящих для тебя размеров, дадут ли его нам, согласятся ли правительницы Гондора рискнуть своим флотом в этом совершенно безнадежном предприятии, удастся ли нам преодолеть эту самую Черту, скажут ли нам Валары, где искать Моргота, успеем ли мы найти его прежде, чем он освободится, и не разделаются ли с нами его союзники?

— Если ты позволишь мне вставить слово… — начал дракон.

— Но главное, как мне кажется, даже не это, — продолжил свою мысль Лугарев. — Она права, — он посмотрел на Селестиэль, — Если вы высадитесь в Валиноре, вам не предотвратить этот Армагеддон. Он все равно произойдет, только биться вы будете не с силой Тьмы, а с силой Света, и противостоять вам будет не один разъяренный, жаждущий мести дьявол, а четырнадцать насмерть перепуганных, наложивших в штаны богов! А теперь представь себе, на что могут решиться эти загнанные в угол боги? Даже крыса в их положении защищается отчаянно. Гибель Нуменора или даже Белерианда покажется детской игрой по сравнению с тем, что они могут здесь натворить. Это и будет тот самый конец света, который ты так жаждешь предотвратить.

— Ты смел, чужеземец, если рассуждаешь так о Стихиях Арды, — произнес Орлангур после недолгой паузы. — Хм! «Перепуганные, наложившие в штаны, загнанные в угол боги…», — дракон издал вдруг не телепатический, а самый натуральный смешок. — Я бы сказал даже, что ты смел до безрассудства, если бы ты не ухватил с ходу то, до чего я сам дошел далеко не сразу. Но я сказал уже, что это был мой первоначальный план. Возможно, вместе мы смогли бы придумать что-то получше?

— Если я правильно понял, — вставил Митчелл, — Земле угрожает опасность внешнего вторжения. В этом случае, надо полагать, ни Гондор, ни Вечность не откажутся от союза с вами. Но мы не вправе решать такие вопросы. Мы свяжемся с руководством, доложим ситуацию, а пока наверху будут решать, постараемся держать с вами связь.

— Я ждал такого ответа, — кивнул дракон. — Будь по-вашему. Наша армия останется пока на том же месте у восточных границ Кханда.

Будем ждать от вас известий.

— Не думаю, что ждать придется долго, — сказал Митчелл. — Вопросы глобальной безопасности Вечность решает быстро. Они обсудили еще несколько организационных вопросов, затем «Пэйв Лоу» поднялся, взметая облако пыли, и пошел на запад, оставляя позади войско нежданных союзников.

ГЛАВА 2

Галактическая Ассамблея

Пятого июля сразу после завтрака Лугареву позвонил Координатор Шильман. Ничего не объясняя, он вызвал в Вечность всю команду проникновения: Лугарева, Левина, Селестиэль, Ломиона и Рингамира. Эльфы долго приставали к Лугареву с вопросами, недоумевая, зачем они понадобились руководству союзников, но Лугарев все равно ничего не мог им объяснить и посоветовал подождать. Шильман приказал им вылетать по готовности и лететь прямо в Париж: из этого Левин заключил, что причина вызова — перипетии высокой политики. Он оказался прав: когда «Хью Хог» вывалился из пространственно-временного окна, его пассажиры увидели внизу площадь Звезды. Голос диспетчера приказал им садиться на площадку «Б» у здания Координационного Совета. Эта площадка предназначалась для особо важных персон, тогда как площадка «Ц», отведенная прессе и прочим, не «особо важным» визитерам, находилась по другую сторону правительственного комплекса. Лугарев посадил потрепанный и изрядно запыленный «Хью Хог» между двумя надраенными до блеска «Дофинами», принадлежавшими каким-то шишкам из Департамента Галактического Содружества. Эльфы робко выбрались из вертолета и теперь озирались по сторонам, ощущая явный дискомфорт от непривычной обстановки. До здания Совета было несколько сот метров, но к вертолетной площадке уже подкатил длинный серый лимузин с номерными знаками контрразведки. Команда уселась в «кадиллак». Лугарев и Левин тоже оглядывались по сторонам, хотя и не так, как эльфы. Вдруг Лугарев заметил на автостоянке иностранных делегаций нечто такое, что неприятно удивило его.



— Взгляни-ка туда, Ариэл, — сказал он, показывая на стоянку. — Сдается мне, у нас будут сегодня не слишком приятные встречи. Посмотрев туда, куда указал Лугарев, Левин увидел нечто необычное. Среди сверкающих лаком правительственных лимузинов стоял зеленый танк «Центурион», а рядом с ним было припарковано еще что-то, совсем уж несуразное.

— По-моему, приятные встречи тоже состоятся, — заметил Левин.

— О чем это вы? — удивленно спросила Селестиэль.

— Зеленый танк на стоянке видишь? В прошлом году я заехал ему в башню ракетой, — ответил Лугарев. — Вряд ли он после этого питает ко мне теплые чувства.

— Танк? — удивилась она. — Как он может что-то чувствовать?

— Это не простой танк, — ответил Левин. — Это киберноид. Пока Лугарев раздумывал, как бы половчее улизнуть от неприятной встречи, Левин рассказывал эльфам историю знакомства землян с одной из наиболее удивительных цивилизаций Галактики. Приблизительно лет за восемь до описываемых событий Лугарев и Левин, тогда еще только недавно попавшие в Вечность, проходили стажировку по управлению звездолетом класса «Кобра». По чистой случайности звездолет, на котором они стажировались, был зафрахтован ведомством Координатора по вопросам космоса, чтобы доставить на планету Биорис представительную комиссию из Комитета по контактам с иными цивилизациями. Помнится, Левин и Лугарев тогда еще долго гадали, с какой радости крупнейшие специалисты по технологиям негуманоидных цивилизаций, да еще в таком количестве, отправились на эту ничем не примечательную планетку с пятым уровнем технологического развития, населенную свирепыми желтыми рогатыми птицами. Все прояснилось после прибытия на планету, когда стало известно, что на ней обнаружен один из самых крупных в Галактике комплексов сооружений, построенный Пилигримами. Строения были заброшены около шестисот восьмидесяти лет назад. На Биорис прилетели не только земные специалисты. Заштатная планетка на несколько месяцев стала настоящей Меккой ксенотехнологов и прочих экспертов со всех планет Галактической Торговой Ассоциации.

В единственном космопорту приземлялось и стартовало до десяти звездолетов ежедневно, тогда как незадолго до этого прилететь на Биорис или улететь с него было большой проблемой. И вот на второй день работы конференции, на которой перед детальными исследованиями обсуждались результаты предварительной разведки, на космодроме Биориса приземлился сильно потрепанный звездолет незнакомой архитектуры. Подобный тип кораблей был неизвестен в ГТА, что само по себе было достаточно необычно. Однако еще большее удивление вызвало появление экипажа звездолета. Когда открылся входной люк, по опустившемуся пандусу на землю съехало уморительное сооружение, напоминающее большой медный котел, подвешенный между двух колес наподобие велосипедных, из крышки которого торчал перископ. Следом спустился способом свободного перекатывания изрядно помятый металлический шар с двумя пучками щупалец. Лугарев и Левин присутствовали при этом, так как их звездолет находился метрах в двухстах от места посадки звездолета пришельцев.

Тогда они напомнили Лугареву уродцев великого КРИ из романа Стругацких. Когда же земляне и прочие познакомились с пришельцами поближе, их удивление перешло в шок. Перед ними была совершенно невообразимая ранее, (во всяком случае, невообразимая серьезными специалистами) кибермеханическая форма жизни. Это были интеллектуальные мыслящие машины. В них не было ни грамма белковой органики, но, тем не менее, по своему эмоционально — психологическому типу эти железки были ближе к людям Земли чем все остальные цивилизации на 130–170 линиях времени, с которыми Земля поддерживала отношения. Пришельцы были также очень удивлены, ибо за все огромное время их скитаний по Галактике они впервые встретились с представителями высокоразвитых технических цивилизаций, да еще стольких сразу. Этим, кстати, объяснялся их внешний вид: в стесненных условиях звездолета, без контактов с собственной базой или техническими цивилизациями им приходилось использовать для саморемонта любые подручные материалы.

Теперь им представилась возможность заказать себе новые корпуса на земных заводах. Когда первые страсти улеглись, встал естественный вопрос: откуда взялись эти странные механические создания, которых люди, в силу своей привычки давать всему на свете человеческие названия, стали называть киберноидами. Сами же они называли себя Преследователями. Выяснилось, что киберноиды были искусственно созданы Пилигримами.

Было это невероятно давно, когда точно — установить не удалось.

Однако не было в Галактике другой расы, испытывающей такую же ненависть к Пилигримам. В течение нескольких миллионов лет киберноиды разыскивали своих создателей по всей Галактике. На Биорис они прибыли, перехватив местные радиопереговоры, и узнав из них о найденных сооружениях Пилигримов. Попытки выяснить причину столь долгой и упорной погони не увенчались успехом. Киберноиды отмалчивались или отделывались общими замечаниями о том, что по вине Пилигримов их цивилизация оказалась на грани гибели. И это действительно было так. Киберноидов постепенно становилось все меньше и меньше: сказывался износ механических частей; все труднее было с ремонтом, и, как следствие, все больше картриджей-идентификаторов, на которых записывались индивидуальные черты личности, вынималось из проржавевших корпусов и закладывалось в хранилище на борту звездолета, которое все больше напоминало кладбище. Положение усугубилось тем, что киберноиды отнюдь не отличались единством. Их цивилизация разделилась на пять враждующих между собой групп. Единственное, что их объединяло, была всепоглощающая ненависть к Пилигримам. Постоянные вооруженные стычки еще более сокращали число исправных киберноидов. Контакт с технологической цивилизацией Земли стал для них спасительным. Землянам, хоть и не без труда, удалось примирить все враждующие группы. Выяснилось, что эти космические скитальцы не имеют родной планеты. Тогда Координационный Совет разрешил киберноидам поселиться на крупных спутниках Сатурна и Юпитера — Титане и Ганимеде. С киберноидами был заключен договор. Он предусматривал передачу им для совместного освоения с землянами всех безатмосферных планет, а также тех миров, условия на которых были неприемлемы для других цивилизаций Галактического Содружества. Они также получили возможность заказывать себе корпуса на земных заводах. В обмен киберноиды обязались поставлять со своих планет необходимые Содружеству виды сырья и минералов, поделиться своими техническими знаниями, унаследованными от Пилигримов, а также оказывать помощь в колонизации новых планет и вооруженную поддержку, если таковая потребуется. Машиностроительные заводы Земли были завалены заказами от киберноидов на несколько лет вперед. Большинство из них заказывали себе корпуса на базе обыкновенной земной техники, вошедшей среди них в моду. Но некоторые киберноиды были просто очарованы возможностями земной техники изменяемой конфигурации, первые образцы которой тогда только-только появились. Это были истребители F-14V «Старкэт».

Киберноиды совместно с земными конструкторами разрабатывали сложнейшие образцы техники изменяемой конфигурации. Такие технологии, как запись информации на кристаллическую решетку искусственных кристаллов также были позаимствованы цивилизациями Содружества у киберноидов. Лугарев и Левин волей случая оказались надолго связаны с этой удивительной цивилизацией, будучи участниками программы контакта с первого дня. Проведя с киберноидами различных групп довольно долгое время, Лугарев убедился, что они разыскивают даже не Пилигримов вообще, а отдельную, совершенно определенную их группу, на которую все киберноиды имеют большой и острый зуб. Приперев однажды к стенке одного из своих ближайших приятелей — киберноидов, Лугарев заставил-таки его проговориться, хотя и не до конца. «Они», — сказал тогда киберноид, — «похитили у нас одну вещь… очень ценную… и, тем самым, обрекли нас на вымирание». Что это за вещь, Лугареву так и не удалось узнать, как, впрочем, и никому из землян и их союзников.


Пока Левин продолжал свой рассказ, сопровождающий их мордоворот в безукоризненном костюме привел команду в зал заседаний Галактической Ассамблеи. Лугарев полагал, что их приткнут где-нибудь в уголке, однако мордоворот повел всех пятерых прямо в президиум и усадил с краю второго ряда, к вящему неудовольствию Селестиэль, которая, как выяснилось, не была подобающим образом одета для столь представительного собрания. Однако рядом с ними тут же уселся Координатор разведки и контрразведки Ицхак Шильман.

— Чего это нас сюда вызвали? — спросил Лугарев, — И в честь какого престольного праздника затеян этот сабантуй?

— Обычная история, — проворчал Координатор. — Информация о Пилигримах хуже любого шила. Кто-то проболтался, похоже, на самом верху. Наши уважаемые торговые партнеры, хвостатые и бесхвостые, в один голос завопили. В общем, пришлось созвать этот х. в курултай и притащить вас сюда. Вероятно, с вами захотят поговорить, особенно киберноиды, сами понимаете…

— Воистину, — проворчал Лугарев, — что знают двое, то знает и свинья… Собрание и впрямь было представительным. Со своего места в президиуме Лугарев видел в партере огромного зала не только людей из земных колоний, но и множество представителей различных цивилизаций, входящих в Содружество. Прямо перед Лугаревым расположилась делегация свирепых желтых грызунов с планеты Соселлаг, недовольно поглядывающих на сидящих впереди костлявых зеленых птиц с Ордимы.

Чуть дальше черный толстый гуманоид с Ортева мирно беседовал с ящерицей с Тионислы. Громко жужжали о чем-то большие насекомые с Максеедсо, а рядом с ними голубые (по цвету) ящерицы с Есанба, пытаясь перестрекотать соседей, обсуждали на своем трескучем языке «Три источника — три составные части марксизма» — на Есанбе было коммунистическое правление. Киберноиды были где-то за пределами видимости. Конференция началась с долгого и однообразного перечисления различных претензий к Пилигримам. Каждый из выступающих делегатов считал своим долгом поведать о своих обидах всему Содружеству с трибуны Галактической Ассамблеи; будь то поголовная стерилизация всего мужского населения на Риедквате или тайный вывоз с Есусти всех зеленых ёжиков длиной более семи сантиметров. Слушая эту невероятную белиберду, Лугарев чувствовал поднимающуюся внутри волну раздражения и с трудом удерживался от желания встать и выйти. Сидевший рядом Координатор с отсутствующим видом рисовал на листе для записей разноцветных чертиков. Левин пристроил на коленях карманный компьютер величиной с портсигар и углубился в свои любимые расчеты. Эльфы с интересом разглядывали выступающих делегатов, большинство из которых были негуманоидами. После двухчасового бдения Лугарев нарисовал на листке классический петербургский фонарь, подписал рядом: «Это я», — и показал Шильману. Тот ухмыльнулся и шепотом ответил:

— Аналогично. В этот момент председательствующий объявил перерыв. Со вздохом облегчения члены команды, предводительствуемые Шильманом, отправились в буфет. Все взяли себе по чашке кофе, целую тарелку сэндвичей и присели за столик в дальнем углу. Лугарев уже приканчивал второй сэндвич, когда вдруг услышал хорошо знакомый металлический голос, перекрывший неясный гул прочих разговоров:

— Игорь! Арик! Вон вы куда забрались! Ну-ка, дай пройти, слизень ты этакий! Смазку оботри, с тебя каплет! Два киберноида пробирались к ним между столиками буфета, довольно бесцеремонно раздвигая всех присутствующих. Селестиэль с некоторым ужасом смотрела на идущих к ним двух прямоугольных металлических людей, чем-то подобных рыцарям в латах. Широкоплечие, ростом примерно со взрослого человека, с прямоугольными металлическими руками и ногами. Первый из них был выкрашен в оливково — зеленый цвет, идущий следом — в светло — серый с аквамариновым. Зеленый киберноид отодвинул пушистого черного кошкообразного делегата с Дисо, бесцеремонно подняв его за хвост, и протолкался к столику, за которым сидела команда. Второй киберноид шел за ним.

— Чего, опять свой кофе пьете? Бе-е, органика…,- произнес он с нескрываемым отвращением. — А это кто такие? — спросил он, указывая на эльфов. — Ну-ка, где тут розетка? — он пошарил под столом и воткнул в розетку электропитания тройник.

— Давай сюда твой штепсель, — сказал он второму киберноиду. Ошарашенные этим шумным вторжением, эльфы с удивлением наблюдали, как киберноиды вытащили из маленьких лючков на руках вилки, за которыми тянулись провода, и подключились к розетке, заряжая аккумуляторы.

— Ну чего ты сидишь как на иголках? — спросил Лугарева зеленый киберноид. — Как жизнь? Хоть бы представил нас этим своим…, - он ткнул пальцем в сторону эльфов.

— Прошу вас простить моего спутника, — вежливо сказал серо-аквамариновый киберноид. — Он не часто бывает в обществе людей. Лугарев преодолел, наконец, нашедший на него ступор, и промямлил:

— Э — э… разрешите представить… Это Селест, Ломион, Рингамир.

А это — Координатор Шильман.

— Ага, я тебя по ящику видел, — заявил Координатору зеленый киберноид. — Мой идентификационный номер — 5В2-Т20, а его, — ткнул он во второго киберноида, — зовут 5АБВФГ6-Р8.

— Вы так и не сменили свои номера на более удобопонятные обозначения? — спросил Левин.

— Зачем, Ариэл? — ответил серо-аквамариновый киберноид. — Мы к ним привыкли, это нам нравится, в них есть логика. По каждому номеру сразу ясно, что представляет собой его носитель. А ваши «имена» для нас так же непонятны, как для вас — наши номера.

— Их хоть выговорить можно, — сказал Лугарев. — А попробуй сказать с непривычки: 5АБВФГ6-Р8…

— Для вас я просто Р8, леди, — сказал киберноид сидящей рядом с ним, насмерть перепуганной Селестиэль. — А как, простите, ваше идентификационное слово? «Селест»? Я правильно расслышал? Селестиэль только кивнула. Она, похоже, была просто в шоке.

— Гм! — прогудел Т20, - должен сказать, э- э- э,… леди, вы — самый рационально и эстетично сляпанный белковый комочек из всех, что мне приходилось видеть! Селестиэль удивленно уставилась на него.

— Это следует понимать как комплимент, Селест, — шепнул ей Лугарев.

— Да! — орал между тем Т20, - Сколько мы не виделись?!

Одиннадцать месяцев, девятнадцать суток, десять часов двадцать три минуты, если мой таймер не врет! Хотя мы расстались не совсем мирно, пришлось мне тогда башню менять, но я на тебя не в обиде, Игорек!

— А что тогда случилось? — осторожно спросила Селестиэль.

— Э- э,… мы немного поспорили, в каких случаях оправданно нарушать первую заповедь господа нашего, данную Моисею, — пояснил Левин.

— Да чего там поспорили, — перебил его Т20, - этот склизкий грызун, наш проводник, завел нас на минное поле и дал деру! Он побежал в свою деревню, ну, я за ним погнался, само собой, рассердился немного, и начал разносить там все по бревнышку, а этот тип, — ткнул он пальцем в Лугарева, — вздумал меня останавливать!

Сначала орал, а потом заехал мне в башню «Мейвериком»! Ну, не поганец ли, а?! И это после того, — продолжил он, обращаясь к Лугареву, — как я спас на Максеедсо твою задницу, когда этот блохастый древесный волк собрался откусить ее левую половину! Я потом два часа отматывал его кишки со своих гусениц, а этот паршивец отблагодарил меня ракетой в башню! Ты бы хоть раз задумался, когда садишься, что благодаря мне ты сидишь без крена на левый борт! Ну, ладно, я же сказал, что не в обиде. Новая башня все равно лучше старой, а мне, как получившему боевые повреждения, тем более ее поставили без очереди.

— Ладно, хватит о ерунде, — сказал Р8, - расскажите-ка подробнее, Игорек, что вы там обнаружили на 8254-й линии времени? Я так понял, что там до сих пор есть колония Пилигримов? Лугарев и Левин, дополняя друг друга, поведали киберноидам все, что знали о Валиноре. Выслушав их, Р8 сказал:

— Гм… Я-то думал, у вас там на самом деле был горячий след,…

А тут сказки какие-то…

— Это не сказки, — убежденно возразила Селестиэль. — Валары действительно живут в Валиноре до сих пор.

— Это всего лишь утверждение, нуждающееся в проверке, — сказал Р8. — Нам с Т20 как раз и поручено его проверить.

— Будем рассчитывать на худшее, — сказал Т20. — Примем допущение, что Пилигримы там действительно есть. Мы тут приготовили для вас помощника… Прозвучавший сигнал к продолжению заседания прервал его на полуслове. Разношерстная компания делегатов поспешно двинулась в конференц-зал. Продолжение Ассамблеи было более интересным, чем ее первая часть.

Собравшиеся перешли к обсуждению общего политического плана действий. Все в один голос требовали от Координационного Совета Вечности, представлявшего Землю, предпринять решительные действия по задержанию Пилигримов, если таковые будут обнаружены, с тем, чтобы предать их Суду Галактики.

— Одну минутку, — поднялся со своего места в президиуме Координатор внутренних дел Альберто Майотта. — Вот вы все громогласно требуете суда над Пилигримами. Но тут есть один юридический нюанс. Какое обвинение мы можем им предъявить? Да, согласен, здесь прозвучало множество самых разных обвинений, в том числе серьезных. Однако, по нашим данным, эта конкретная группа Пилигримов последние восемь тысяч лет безвылазно находится на Земле.

Если это будет доказано, мы не сможем предъявить им ни одно из высказанных вами обвинений, ибо все они касаются событий, произошедших вне пределов Земли. И хотя я вполне разделяю ваше справедливое негодование, я вынужден напомнить, что Галактическое Содружество действует по демократическим законам. Мы не можем судить нескольких Пилигримов за все преступления их цивилизации,… как бы нам этого не хотелось. Более того, у нас нет даже оснований для их ареста! Делегаты громко загалдели, многие повскакали с мест. Председатель тщетно стучал молотком по столу, призывая к порядку.

— Ну-ка, заткнитесь! — прокатился под сводами зала громкий металлический голос Т20. — Шум в камере!! Гул голосов стих моментально, делегаты человеческого происхождения посмеивались. Лугарев увидел, как Р8 проталкивается к трибуне. Киберноид попытался было встать на помост, но пол угрожающе затрещал под его тяжестью.

— Ладно, меня и так услышат, — громко сказал Р8. — Координатор Майотта правильно поднял вопрос о юридическом обосновании наших действий, — продолжил киберноид, — Однако у нас есть основание для их ареста. Перед тем, как лететь сюда, я провел небольшое расследование, и сейчас ознакомлю вас с его результатами. Так вот.

Сначала я скажу вам то, что мы так долго держали в секрете — причину нашей долгой погони за Пилигримами. Р8 сделал паузу и обвел взглядом замерший зал.

— Они похитили нашу родную планету! — заявил он, — И, более того, мы считаем, что похитила ее именно эта группа Пилигримов, обнаруженная недавно здесь, на Земле! Делегаты взволнованно зашумели.

— Я уже сказал, что провел расследование, — продолжал Р8, - На эту мысль меня навело совпадение по времени событий. Это произошло немногим более восьми тысяч лет назад по летоисчислению Земли. Уже тогда киберноиды разделились на пять враждовавших между собой группировок. Между ними возникали и распадались временные союзы, но все мы тогда жили на одной планете. Это была искусственная станция сферической формы, гигантский автоматический завод, на котором Пилигримы строили нас, киберноидов, а затем передали планету в нашу собственность, что было подтверждено соответствующим документом. Его оригинал и поныне хранится в нашей колонии на Титане, спутнике Сатурна. Так вот, однажды три враждовавшие группы киберноидов объединились против двух оставшихся и изгнали их с планеты. Изгнанники попытались вернуть себе контроль над планетой. Последовала серия вооруженных столкновений в космическом пространстве. В результате преследования изгнанников за пределами планетной системы мы очень удалились от родной планеты, а когда вернулись то обнаружили, что ее не было на орбите! Построенная как космическая станция, наша планета могла перемещаться в космосе подобно звездолету. Нам удалось найти в пространстве нескольких уцелевших киберноидов. Они рассказали, что вскоре после нашего отлета на планету опустился звездолет Пилигримов. Захватчики уничтожили остававшихся на планете киберноидов, установили контроль над центральным компьютером, разогнали планету до скорости перехода и увели ее через гиперпространственный туннель. Среди нас тогда было много споров, но мы знали приблизительное направление разгона. Известно, что если перемещаемый предмет движется с достаточно большой скоростью, его легче перебросить через гиперпространство, но ось туннеля в этом случае совпадает с вектором скорости. Мы устремились за похитителями, но погоня по горячему следу результатов не дала. Тогда мы изменили стратегию поисков, приняв за основу тот факт, что наша планета не могла долго функционировать без подпитки энергией извне. Похитители рано или поздно должны были привести ее на орбиту какой-либо звезды. Ввести такую массу внутрь стабилизировавшейся планетной системы невозможно — ее просто разнесет. Характеристики энергонакопителей планеты были рассчитаны на прием излучения звезды типа «желтый карлик», а такие звезды обычно имеют планетные системы. Оставалось найти такую из них, внешняя планета которой движется по орбите, отличающейся от орбит остальных планет. При подобной стыковке добиться идентичности орбит очень трудно. Потерпите еще немного, — попросил Р8 собравшихся, — я как раз подхожу к сути вопроса. Мы искали только на нашей родной 146-й линии времени, не подозревая о возможности перемещения с линии на линию.

Даже когда мы узнали об этом, никому и в голову не приходило, что Пилигримы могли перебросить такую массу на другую линию. Именно поэтому я обнаружил нашу планету лишь несколько дней назад, хотя она в течение шести лет была буквально у нас под носом! Зал встревоженно загудел. Киберноид поднял руку, призывая к вниманию.

— Как вы знаете, нам предоставлены две колонии — на Титане и на Ганимеде. Но обе они расположены на 146-й линии времени. Я нашел нашу родную планету, сидя в библиотеке и читая книгу по астрономии, доставленную с линии 0001! Дело в том, что на всех линиях времени в составе Солнечной системы восемь планет, и только на линии 0001 есть девятая. Ее орбита наклонена на целых семнадцать градусов к плоскости орбит других планет системы, сильно вытянута, и в перигелии она даже входит внутрь орбиты восьмой планеты, Нептуна.

Там, на линии 0001, она называется Плутон! Вы скажете, это всего лишь догадка. Я проверил ее. Мне удалось получить разрешение на посещение линии 0001, я обследовал Плутон и обнаружил, что под слоем замерзшего метана находится пустотелая металлическая оболочка. Результаты анализа проб металла совпали с химическим составом металла нашей родной планеты. Диаметр и масса планеты также близки, хотя слой намерзшего метана слегка увеличил их. Таким образом, логично будет предположить, что захватившая нашу планету группа Пилигримов перебросила ее на линию 0001, но неудачно выбрала планетную систему. Орбита нашей планеты оказалась слишком далеко от центрального светила. Энергии для перелета к другой звезде оказалось уже недостаточно. Планета начала остывать и обмерзать метаном. Поэтому Пилигримы бросили ее и, не имея возможности покинуть систему, укрылись на самой симпатичной из ее планет — на Земле. А чтобы их было труднее найти, они забрались на одну из удаленных линий времени. Вы можете сказать, что все это мои догадки, однако они подтверждаются весомой уликой диаметром шесть тысяч километров. Есть и вторая улика. Под слоем метанового льда на поверхности Плутона я обнаружил поврежденный звездолет Пилигримов.

Его установка деформации континуума была уничтожена внутренним взрывом. Они не могли покинуть эту планетную систему, и искать их следует на Земле!


Р8 прошел к своему месту под громкие аплодисменты делегатов.

— Как по-вашему, достаточно ли представленных нашим уважаемым механическим коллегой улик для юридического обоснования второй части операции «Заходящее солнце»? — спросил председатель.

— Вполне, — ответил Майотта. — Однако Кодекс Галактики требует, чтобы представители заинтересованной цивилизации принимали участие в операции совместно с нашими специалистами.

— Ну, так для этого мы здесь и сидим! — рявкнул с места Т20.

— Вы не сможете проникнуть в Валинор, — сказала Селестиэль и даже испугалась, когда ее звонкий, усиленный микрофоном голос раскатился неожиданно громко под высокими сводами огромного зала. — Черта не пропустит вас, вы железные.

— Нас уже предупредили об этом, — ответил Р8, - Мы согласны быть в вашей команде поддержки и выйти на сцену в первый подходящий момент. Лугарев представил себе появление Т20 с его манерами в Валиноре среди эльфов, и его бросило в дрожь. Левин поднялся и произнес в микрофон:

— Я давно хотел обратить внимание, так сказать, власть предержащих, … на один факт, пока что остающийся без внимания.

Дело в том, что население этой области, называемой Валинор, долгое время живет в полной изоляции от внешнего мира. А мы собираемся включить их в сферу влияния Вечности и Галактического Содружества, даже не спросив, хотят ли они этого…

— Никто не собирается тащить их за уши в Содружество! — рявкнул с места Т20. — Мне бы только добраться до Пилигримов и обтереть об них гусеницы…

— Я не совсем это имел в виду, — продолжил Левин. — В истории Земли был аналогичный прецедент. Япония много веков жила в изоляции от внешнего мира, до тех пор, пока американский флот не вошел в Токийский залив и не нарушил их уединение. Японцы почувствовали вкус к цивилизованной жизни, узнали о достижениях науки… Полагаю, все помнят, к чему это привело. Вторжение японцев в Китай в 1895 году, падение Порт-Артура, катастрофа русского флота в Цусимском бою… А дальше? Гибель американского флота в Перл-Харборе, капитуляция Сингапура, американских войск на Филиппинах…

— Не забывайте, американский флот дважды побывал в Токийском заливе, — заметил военный Координатор Михаил Сухарев.

— Я помню. Но разве это возымело какое-нибудь действие? — ответил Левин. — Поражение Японии во второй мировой войне лишь создало почву для их последующей экономической экспансии. Коммодор Перри, нарушая многовековую изоляцию Японии, даже не подозревал, какое чудовище он разбудил. Как бы и нам с вами не разбудить подобное…

— Вы думаете, лучше будет вообще оставить их без контроля со стороны Вечности? — спросил Шильман. — Мне кажется. Лучше мы нарушим их изоляцию, чем если они сделают это сами, неожиданно для нас и неизвестно с какими целями. Не забывайте, речь идет о Пилигримах! К тому же они обладают крайне интересными для нас технологиями, вы же сами докладывали об этом. Селестиэль хотела было вмешаться, но Лугарев удержал ее.

— Не лезь в политику, Селест, — сказал он. — У нас своих проблем хватает. В плане конкретных решений Ассамблея, по существу, закончилась ничем. Делегаты еще немного пошумели, уточняя второстепенные детали, а затем председатель внес предложение закрыть собрание.


Когда Лугарев, Левин, эльфы и Шильман покидали зал, к ним присоединились оба киберноида. Все вместе они вышли из здания и направились к автостоянке, где среди сверкающих лаком и хромом лимузинов были припаркованы основные модули киберноидов. Р8 обещал Лугареву какой-то подарок, но какой именно — он пока не говорил. Они подошли к основному модулю Р8. Он был выполнен по технологии изменяемой конфигурации и стоял сейчас между танком и чьим-то «кадиллаком» в виде компактной тележки длиной даже чуть меньше стоящих рядом «членовозов», но вдвое большей ширины — за счет крыльев и широко расставленных коробов с колесами и гусеницами.

— Я все пытался вспомнить, кого ты больше любишь, кошек или собак? — сказал Р8 Лугареву.

— Причем здесь кошки — собаки? — удивился Лугарев. — Ты что, решил мне заводного котенка подарить?

— Ага, — ответил киберноид. — Что-то вроде. БС, иди сюда. Компактный металлический параллелепипед, незаметно прилепленный под центропланом основного модуля, отвалился от него, развернулся в падении и мягко приземлился на четыре лапы. Селестиэль изумленно охнула. Перед ними стояло механическое животное, напоминающее темно-серую металлическую пантеру или леопарда.

— Вот, знакомьтесь, — сказал Р8, и Лугарев готов был поклясться, что в обычно бесстрастном стальном голосе киберноида прозвучали самодовольные нотки. — Это наш вклад в вашу экспедицию, 6К2-БС.

— Он немагнитный, — удивленно сказал Ломион.

— Конечно, мы же знали условия, когда делали его. Он весь сделан из немагнитных и нержавеющих материалов, не испускает никакого теплового или электромагнитного излучения, может маскироваться под тепловой или электромагнитный фон местности, За счет этого остается почти невидимым для приборов. Передвигается быстро и абсолютно бесшумно, может нести груз до полутонны или трех человек на спине.

Идеально приспособлен для диверсионных заданий, вооружен лазером, может устанавливать взрывные устройства, вести разведку… Так как, Игорек, возьмешь нашу киску в команду проникновения? Я бы сам с удовольствием, да барьер не пропустит.

— Там ведь не только Черта, там и охрана есть, — сказал Ломион. — Мы-то пойдем под видом эльфов, а эта… этот… то есть, как его вести?

— Да он сам где хочешь проберется, — махнул рукой Р8.

— Там только одно узкое ущелье, перегороженное стеной. Через горы не перебраться, если летать не умеешь, они гладкие, как стекло.

— А что, если одеть на него какую-нибудь шкуру? — предложил Левин. — Собачью там, или еще какую?

— Ты хочешь убить животное и снять с него шкуру? — с ужасом воззрилась на него Селестиэль. — Как ты можешь?

— А что? — Левин даже не понял, отчего она так ужаснулась. — По крайней мере, он будет на легальном положении…

— Ладно, там видно будет, — оборвал их Шильман — человек занятой и не любящий терять время. — У меня есть искусственная шкура леопарда, я вам ее пожертвую для такого дела. Сейчас вас отвезут в отель, — сказал он Лугареву, — вечер отдохните после этого идиотского сборища, а завтра в Институте эмбриомеханики получите свои новые тела. Вот ваша машина, — он указал на длинный черный «кадиллак стретч лимузин» со скучающим мордоворотом за рулем. — Желаю всем хорошо отдохнуть.

— Может, эльфов отправить обратно в Гондор? — спросил Лугарев.

— Лучше, если они посмотрят на новые искусственные тела, — сказал Шильман, залезая в свою машину. — Вдруг что не так, хоть подскажут вовремя. Координатор уехал. Киберноиды тоже собрались в путь. Т20 забрался на свой танк, помахал команде, затем его руки прижались к бокам, голова провалилась вовнутрь, в плечи, ноги завернулись под немыслимым для человека углом. Превратившись в плоский параллелепипед, киберноид провалился куда-то в недра своего основного модуля. Р8 подошел сзади к своему модулю, и отработанным движением скользнул в узкую щель, сложившись в такой же прямоугольный блок.

Основной модуль аккуратно вырулил со своего места на стоянке, осторожно развернулся и покатил к выходу. Т20 был далеко не так осторожен. Взревев мотором, танк сдал назад, развернулся, скрежеща траками об асфальт и своротив при этом багажник стоявшего рядом лимузина, и выехал на улицу не через ворота, а напрямик, смяв стальное трубчатое ограждение и вдавив его в газон. Левин и Лугарев переглянулись, затем все уселись в ожидавшую их машину и поехали в отель. Лугарев предполагал, что могут возникнуть затруднения с размещением в отеле киберноида — гостиничная администрация никогда не жаловала домашних животных, тем более, величиной с крупного дога — как живых, так и механических. Однако конструкторы с Ганимеда предусмотрели и эту проблему: БС сложился в прямоугольный блок, из которого снизу выдвинулись колесики, а сверху — чемоданная ручка. В таком виде он доехал до отеля в багажнике «кадиллака». В Вечности мало кто путешествовал с тяжелым багажом, и Лугарев с удовольствием наблюдал, как отвыкшая от физического труда гостиничная шушера, пыхтя и отдуваясь, тащит пятидесятикилограммовый «чемодан» в грузовой лифт. БС, к вящему удовлетворению всей команды, догадался при этом убрать колесики вовнутрь. Ломион и Рингамир, впервые оказавшись в Вечности, удивлялись всему что видели. Левин с удовольствием взял на себя обязанности гида. Селестиэль смотрела по сторонам уже без такого изумления, как в первый раз. Вместо него пришло желание подробно разобраться в сложнейшей истории мира центральных линий времени. Селестиэль попросила Лугарева рассказать об этом.

— М-м-м, … видишь ли… — ответил Лугарев, Это не так просто, как тебе кажется. Давай я лучше куплю тебе учебный фильм. Он купил ей набор фильмов на пяти кристаллах и такой же маленький телевизор — кристаллофон, как и у него самого. Научив ее обращаться с аппаратурой, он сказал:

— Не думай, что мне не хочется тебе рассказывать, просто тут двадцать пять часов записи с картинками, и это только самый краткий обзор. У меня язык отвалится все это пересказывать, да я и не так уж силен в истории. Пока он удовлетворял жажду познания у Селестиэль, вернулся Левин с остальными эльфами. Лугарев предложил пойти поужинать, но они уже перекусили в городе и сразу воткнулись в телевизор. Ужинать ему пришлось в одиночестве. Вернувшись, он застал эльфов за оживленной беседой с киберноидом, о котором он уже успел забыть.

БС разлегся на ковре посреди гостиной, отвечая на сыплющиеся градом вопросы.

— Каждый киберноид состоит из нескольких модулей, — рассказывал он. — Первый — это внутренний модуль, они все одинаковые и могут складываться в компактный блок. Это вы сегодня видели. Он вставляется в основной модуль. Сознание обоих может функционировать как вместе, так и раздельно. Основные модули бывают обычные, как у Т20, или изменяемые — от двух до шести конфигураций, как у Р8.Бывают составные модули из двух — трех частей. Иногда несколько киберноидов могут объединяться и составлять супермодуль… БС вошел во вкус просветительской деятельности, хотя время было уже позднее. Эльфы слушали его с удовольствием, им все было нипочем.

Лугарев посидел с ними минут десять и пошел спать.


На следующее утро команда едва успела позавтракать, как появился присланный Шильманом мордоворот, чтобы отвезти их в Институт эмбриомеханики. Лугарев немного беспокоился о вертолете, оставленном на стоянке у здания Координационного Совета, но мордоворот сообщил, что за вертолетом присматривают. Часовая поездка по скоростному шоссе, а затем по не менее ухоженной подъездной дороге, закончилась около большого комплекса железобетонных и стеклянных зданий. Команду провели в одну из лабораторий, где в двух инкубационных камерах, похожих на египетские саркофаги со стеклянными крышками, лежали приготовленные для них тела, имитирующие эльфов.

— Ну, и кто из них я? — поинтересовался Лугарев у высокого невозмутимого ассистента, сопровождавшего их.

— Пожалуйста сюда, — ассистент указал на левый саркофаг и стоящую рядом каталку. Лугарев с интересом взглянул в лицо своему новому телу; в лицо, которое станет его лицом на ближайшие месяцы.

— Значит, я теперь буду вот таким ангелочком, — пробормотал он. — Как бы за голубого не приняли…. Левин уже улегся на кушетку, и Лугарев лег на свою, дабы не задерживать начало церемонии. Эльфы с интересом наблюдали за процедурой пересадки сознания. На головы Лугарева и Левина надели контактные шлемы. Ассистент защелкал многочисленными переключателями на приборной панели у стены. Заплясали стрелки приборов, замигали разноцветные лампочки на пульте. Проваливаясь в мягкие объятия сна, Лугарев услышал голос Селестиэль:

— Как у вас тут много всяких приборов…

— На самом деле всем руководит один компьютер на том столе, — ответил ей ассистент. — Просто гораздо легче выколачивать из чиновников ассигнования, когда вдоль стен стоят здоровенные шкафы, гудят и мигают лампочками… Информация из мозга андроида, в котором сейчас находилось сознание Лугарева, переписывалась на мнемокристалл. Когда она была переписана, ее еще раз проверили, сверив запись на кристалле со вновь считанной из мозга информацией. Когда ассистент убедился, что все совпало, он дал команду загрузки, и информация с кристалла начала записываться в новый мозг. Звуковой сигнал возвестил об окончании записи, и ассистент дал команду пробуждения. Прозрачная крышка саркофага откинулась еще до того, как Лугарев открыл глаза. Он еще полежал минуту, прислушиваясь к ощущениям своего нового тела, затем осторожно пошевелил левой ногой.

— Что- нибудь не так? — обеспокоенно склонился над ним ассистент.

— Да нет, все в порядке, — ответил Лугарев, открывая глаза, и даже вздрогнул: настолько неожиданно мелодично прозвучал его голос.

— Гм! Если бы я не знал, что это ты говоришь, я решил бы, что слышу Робертино Лоретти, — донесся из правого саркофага такой же мелодичный голос Левина. — Слушай, может нам плюнуть на этот Валинор, на Пилигримов, и уйти в поп-музыку? Эльфы с удивлением смотрели, как служители, не церемонясь, увезли прежние андроидные тела Левина и Лугарева в хранилище. Лугарев выкарабкался из саркофага и подошел к Селестиэль.

— Ну, проверяй, все ли так, как положено? Ты чего смеешься?

— Ты очень странно одет, — улыбнулась Селестиэль. Только тут Лугарев обратил внимание, что он находится внутри полосатой пижамы.

— Эй, мужик, ты нам одежку-то отдай, — сказал он ассистенту. Эльфы придирчиво проверили внешность Лугарева и инженера, и остались довольны. Затем им вернули человеческую одежду. Влезая в куртку, Лугарев мысленно поблагодарил ученых, догадавшихся оставить его размеры без изменений. Мордоворот за рулем «кадиллака» окинул их внимательным взглядом, а затем, как предписывала инструкция, изобразил равнодушие:

— Куда едем, начальник?

— В гостиницу, за вещами, а потом к вертолету.


Сидя в кожаном салоне «кадиллака», Лугарев погрузился в собственные мысли, ничего не замечая вокруг. Эльфы глазели по сторонам. Мягкий толчок вывел Лугарева из задумчивости. Взглянув на сидящую рядом Селестиэль, он заметил перемену в ее настроении.

Чувствовалось, что она явно подавлена.

— Эй, с тобой все в порядке? — тихонько спросил он. — Похоже, в своем прежнем облике я тебе больше нравился?

— Да нет, не в этом дело, — она невесело улыбнулась, — Столько всего случилось… Мир перевернулся. Все, во что я верила всю жизнь, оказалось ложью. Валары, Стихии Арды, высшие существа, подобные богам — вовсе не средоточие мудрости и доброты, а всего навсего пришельцы из глубины космоса, преследующие свои собственные интересы. Митрандир, друг эльфов и людей, величайший из майаров — всего лишь слепой исполнитель воли своих хозяев, не задумываясь поднимает меч на тех, вместе с кем только что преследовал Врага…

Мудрость нолдоров — ничто по сравнению с наукой людей. А сами люди оказались более верными друзьями, чем те, кому я привыкла доверять…

— Мир меняется, Селест, — ответил Лугарев. — Вечных истин не бывает. Нет, кстати, ничего плохого в том, чтобы преследовать собственные интересы. Мир многоцветен, не дели его по привычке на черное и белое. И не идеализируй людей, чтобы потом не разочароваться.

ГЛАВА 3

Синий цветок

Первое, что сделала Селестиэль, когда они вернулись в штаб-квартиру наемников в Минас-Аноре — одела на шею Лугареву, а затем и Левину изумруды, оправленные в серебро, на серебряных цепочках — Камни Сна, вместилище эльфийской души. Когда она накинула цепочку на его шею, Лугарев прикрыл глаза.

— Можешь открывать, — шепнула Селестиэль, отходя к Левину. Лугарев осторожно открыл глаза. И ничего не произошло. В первый момент все было так же, как и раньше. Он осмотрелся по сторонам, и тут его взгляд упал на Ломиона. Старший из эльфов, казалось, выглядел как обычно, но, когда Лугарев мигнул, ему почудилось нечто странное. Он закрыл глаза, … и вообще ничего не увидел. Тогда он чуть приоткрыл их, глядя на Ломиона сквозь ресницы. На фигуру Ломиона, как бы поблекшую и тусклую, накладывалось удивительное видение гигантской, куда больше человеческого роста, фигуры. Ее лицо было лицом Ломиона, но богатырские размеры и пропорции больше напоминали Илью Муромца. Лугарев обратил внимание, что богатырская фигура, хоть и видна ярче, чем реальный мир вокруг, все же выглядит как бы полупрозрачной. Он безотчетно сосредоточил внимание, пытаясь рассмотреть неприметную деталь одежды богатыря, и тут реальный мир вокруг окончательно поблек и исчез. Комната вроде бы оставалась на месте, и в то же время опустела. Все наемники вдруг куда-то исчезли из нее, остались только эльфы, да еще так же недоуменно озирающийся Левин.

— Добро пожаловать в наш мир, — улыбнулся ему богатырь — Ломион, протягивая широкую ладонь. Рингамир хлопнул его по плечу. Он не был таким высоким и здоровым, как Ломион, но тоже изменился, Лугарев пока еще не уловил, в чем именно. Он перевел взгляд на Селестиэль. Тут перемена была заметна сразу. Прежняя загорелая амазонка, и раньше ослепительно красивая, похорошела еще больше, обретя поистине царственный облик.

— Будьте осторожны с железными предметами, — предупредила она Левина и Лугарева. — Теперь они стали опасны для вас, особенно ржавые, да и чистые тоже вызовут неприятное ощущение…

— А если снять камень? — спросил Левин.

— Снять можно, только не думаю, что тебе этого захочется, — сказал Рингамир. — Ты сразу утратишь почти все, что приобрел, большинство возможностей.

— Есть и другая опасность, — добавила Селестиэль. — Снявший камень надолго перерождается в темного эльфа, таких мы называем «дроу». Перерождение это незаметно и приводит новообращенного на сторону зла.

— А куда все наши пропали? — спросил Лугарев.

— Они остались в своем мире, — улыбнулся Ломион. — А мы перешли в наш, эльфийский астральный мир. Вот если бы ты сейчас встретил одного из назгулов — да хранит тебя от этого Элберет — ты смог бы победить его без всяких там лазеров, просто мечом, я имею в виду, нашим, эльфийским мечом, и развоплотить.

— Или он меня, — сказал Лугарев.

— Да. Или он тебя, — совершенно серьезно подтвердил эльф.

— Пора вернуться в реальный мир, — сказала Селестиэль, — а то наши мальчики забеспокоятся.


Наемники забеспокоились. Не то слово! Когда команда проникновения вновь появилась в реальном мире, Митчелл бросился к ним и грозно вопросил:

— Это еще что за штучки, черт подери? Вы куда подевались? Лугарев, как смог, объяснил ему, где они были.

— Опять колдовство, — отмахнулся Митчелл.

— Погоди-погоди, — Беляев вдруг стал непривычно серьезен. — Астральный мир, говоришь? Это что же, астральная линия, что ли?

Выходит, что эльфы могут перепрыгивать с одной линии на другую безо всякой установки ДПВК?

— Вряд ли, — покачал головой Лугарев. — Если и так, то, вероятно, в очень малых пределах, но, по-моему, тут что-то другое. Сам подумай, какая мощность нужна, чтобы деформировать континуум? Из всех присутствующих только киберноид оставался столь же бесстрастным, как и раньше.

— Пойдемте на улицу, — пригласила Селестиэль, — Вам надо побыстрее осваивать свои новые возможности, а для этого надо тренировать их как можно больше. Лучше бы нам выбраться за город, чтобы вы почувствовали силу природы… Ее предложение было принято с удовольствием. Лугарева самого потянуло прочь из этого дома, еще недавно казавшегося ему таким уютным. Теперь ему было здесь душно, жарко, воздух казался спертым, каждый железный предмет, казалось, испускал неприятный запах… Выходя, Лугарев чисто машинально потянулся к своему автомату, висящему на гвозде в стене, и случайно коснулся стальной крышки затворной коробки. Прикосновение к стали обожгло, словно он схватился за горячую кастрюлю. Лугарев отдернул руку, пробормотав неразборчивое проклятие.

— Уже почувствовал? — Селестиэль заметила это маленькое происшествие. — Будь осторожен, опасайся даже крупицы ржавчины, для нас она смертельно ядовита. Еще одной проблемой стал «виллис». Садясь в непрезентабельную машину со спартанской отделкой, Лугарев ощутил явный дискомфорт от такого количества железа, едва прикрытого тонким слоем нитрокраски, и благословил того, кто догадался покрыть руль и рычаги пластмассой. Вышедший следом за ними киберноид мягко запрыгнул в кузов. С ним не было связано никаких неприятных ощущений, более того, он, сделанный из металла и пластика, тем не менее, казался живым существом, даже если прикрыть глаза и смотреть вторым зрением. Лугарев посмотрел сквозь прикрытые ресницы на Митчелла, вышедшего их проводить, и обмер от удивления. Митчелл стоял перед ним, совершенно прозрачный. Лугарев видел титановый скелет андроида, темные пластиковые мышцы рук и ног, титановую сетку, защищавшую брюшную полость, электронный блок, преобразующий нервные импульсы в команды для искусственных мышц. Поверх всего этого ясно различались кровеносные сосуды, пристыкованные к темному корпусу кровяного насоса. Натуральные мышцы светились радужными переливами, в основном красного, оранжевого, желтого, небесно-голубого и салатово-зеленого цвета. На несколько сантиметров вокруг его тела распространялась эта удивительная радужная аура. Чудесное зрелище было видно на протяжении нескольких секунд, а затем Митчелл вновь обрел обычный облик здоровенного жлоба в пятнистой одежде. Переведя взгляд на киберноида, Лугарев с еще большим удивлением увидел на его теле такую же сеть кровеносных сосудов и живое, пульсирующее сердце, мерно колышущиеся легкие… Он знал, что такого просто не может быть, что внутри металлической пантеры нет ничего более живого, чем реле или транзисторы, но, тем не менее, видел это воочию.

— Что это? — спросил он, — БС, у тебя же нет внутренних органов?

— Разумеется, нет, — проворчал киберноид, — это маскировка.

— Вот это да! — пробормотал Левин. — Что же твои конструкторы тебе шкуру не сделали?

— Наша предусмотрительность тоже не безгранична, — ответил БС. Виллис катил по улицам столицы, направляясь к воротам. Штаб наемников располагался в третьем ярусе города, и чтобы выбраться за стены, каждый раз надо было проделывать получасовое путешествие по довольно узким улицам, то и дело разъезжаясь со встречными телегами или продираясь сквозь толпу пешеходов. Лугарев не хотел, чтобы кто-то посторонний узнал о перевоплощении его и Левина в эльфов, поэтому они оставались в одежде наемников, спрятав длинные волосы под касками из нержавейки, надев большие темные очки и прилепив усы — у эльфов они не росли, как и борода.

— Слушай, а чего это ты выглядел здорово выше остальных? — спросил Лугарев сидевшего сзади Ломиона.

— Это потому, что он — Перворожденный эльф, а мы — нет, — ответила Селестиэль.

— Это как понимать? — спросил Левин.

— Это значит, что он родился в Валиноре еще до появления людей, и видел свет священных деревьев, — пояснил Рингамир.

— Ты видел Деревья? — Лугарев обернулся от удивления.

— Смотри на дорогу, дурак! — рявкнул Левин.

— Я видел их свет, но самих Деревьев не видел, — ответил Ломион.

— Я жил в городе Тирион посреди ущелья Калакирия, Мне было всего пять лет, когда Моргот убил Деревья; мне не довелось побывать на Эзеллохаре и поклониться нашей святыне. «Виллис» покинул город и спустился со склона горы к базе. Митчелл разрешил им взять один из вертолетов, но Лугареву не хотелось сейчас куда-либо лететь. Не доезжая до базы, они свернули на грунтовую дорогу, проехали немного по ней и остановились под группой деревьев, напоминающих акации. Лугарев не знал, как они называются.

— Теперь расслабьтесь, — сказала Селестиэль, беря Лугарева и Левина за руки. — Попробуйте ощутить себя частью окружающей природы.

Прикройте глаза. Они отошли от «виллиса» встав под деревьями. Глядя на дерево сквозь ресницы, Лугарев увидел мерно пульсирующее биополе растения в виде облака зеленоватого тумана. Каждое дерево, каждая травинка вокруг были окутаны таким же слабо светящимся туманным облачком.

— Любопытно, — произнес Левин, — Биополя имеют очень малую напряженность… Надо же, какая чувствительность восприятия…

— Возьмите в руки свои Камни Сна, — прошептала Селестиэль. — А теперь представьте, что сила, окружающая растение, впитывается в ваш камень. Лугарев, как смог, представил себе это. И тут же увидел, как от дерева к изумруду в его руке потянулся отросток зеленоватого тумана.

Лугарев шагнул ему навстречу, туманный отросток коснулся камня, и сразу стал утолщаться. По всему телу начало разливаться нежное, невыразимо приятное тепло. Лугарев почувствовал прилив сил, бодрости, уверенности, как будто снова глотнул того душистого напитка, которым угощали его эльфы во время первой встречи.

— Вот таким образом мы поддерживаем свои силы за счет сил, содержащихся в растениях, — пояснила Селестиэль. — Поэтому мы меньше устаем, чем люди, почти не нуждаемся во сне, Мы можем накапливать эту энергию и расходовать ее по нашему усмотрению. Зарядившись природной биоэнергией, они возвращались в город. Лишь поуправляв «виллисом», Лугарев осознал, насколько неприятно было для эльфов находиться в среде обитания людей, наполненной железом, лишенной зелени, оторванной от природы. По-видимому, Селестиэль каждый раз делала отчаянные усилия над собой, чтобы контактировать с людьми, и, особенно, бывать в Вечности.


Подъезжая к воротам, Лугарев издали заметил около них настоящее столпотворение. Подъехав ближе, он увидел обоих киберноидов, которые пытались проехать в город, а стража их не пускала. Сначала Лугарев не мог сообразить, как им удалось попасть в Гондор с 258-й линии времени, особенно Т20 с его танком. Но потом он вспомнил, что металлическая рама, служившая периметром пространственно-временного окна при переброске ракетных транспортеров, не была демонтирована и оставалась на базе. Вероятно, Т20 перебросили через наземное окно. Остановившись перед воротами, Лугарев увидел, что Р8, выбравшись из своего основного модуля, ведет переговоры с чиновником городской стражи, а Т20 уже отвернул башню назад, намереваясь вышибить ворота. Выскочив из «виллиса», Лугарев подошел к чиновнику и сказал:

— Это наши коллеги, пропустите их.

— Мандаты пожалуйте, — невозмутимо произнес чиновник. Лугарев полез за документами.

— Р8, наш мандат! — прогудел Т20, разворачивая башню стволом на чиновника. Второй киберноид был куда более уравновешен, и до бластеров дело не дошло.

— Вам бы лучше оставить свои модули на базе, — посоветовал киберноидам Левин. — В городе слишком узкие улицы, вам там не развернуться. Т20 выбрался из основного модуля, бесцеремонно оттолкнул стражников, вошел в ворота и осмотрелся.

— Тьфу, что это за город! — сказал он, возвращаясь. — Поворачивай, Р8, нам там в натуре не проехать. Танк и основной модуль Р8 развернулись и поехали обратно на базу.

Внутренние модули киберноидов пешком последовали за «виллисом».


С момента получения новых тел подготовка к экспедиции вступила в завершающую фазу. Пора было готовить корабль и укладывать вещи.

Седьмого июля было решено лететь к верховьям Изены, где, как говорили эльфы, стояла их посудина. Селестиэль хотела еще, пользуясь случаем, повидаться с Фангорном. Когда она сказала об этом Лугареву, он удивился:

— С Фангорном? Разве он еще жив?

— А с чего бы ему умирать? — ответила Селестиэль. — Жив — здоров, мы с ним виделись не так давно. Он еще жаловался, что многие энты деревенеют с каждым днем. Может быть, стоит взять с собой лазер, возможно, он поможет их пробудить?

— Это вы о чем? — спросил вошедший Левин. — Кто такой этот Фангорн?

— Это старый энт, хранитель леса, — ответила Селестиэль. Левин вопросительно посмотрел на Лугарева, явно не удовлетворенный ее ответом.

— Ну, это… — Лугарев замялся. — В общем, есть там, неподалеку, такой деревянный дядя, который всех поит микстурой от облысения. Вместе с командой проникновения к лесу Фангорна и кораблю отправились Митчелл, Бэнкс, Беляев и Топхауз. Бейли оставался в штабе для координации действий, он все же был третьим командным офицером. С ними так же отправились БС и Р8. Митчелл долго сопротивлялся, не желая брать с собой лазер.

Объективно это действительно было связано с некоторыми трудностями.

Лазер хранился в штабе, посреди города, так как держать его на базе, охраняемой лишь местными солдатами, было опасно. Привезли его туда на внешней подвеске «Хьюя» и опустили прямо во двор, откуда он своим ходом заехал в дом. Полеты над городом наемникам не рекомендовались без особой необходимости, дабы не тревожить местное население. К тому же последний полет над городом состоялся лишь позавчера.

Пока команда проникновения находилась в Вечности, Мартин Бейли, как обычно, занимался своим любимым спортом — постельной гимнастикой.

Однако на этот раз его застукал на месте преступления очередной рогоносец. К счастью, обошлось без жертв, но Топхаузу и Бэнксу пришлось снимать Мартина вертолетом с узкого карниза третьего этажа, куда его загнал разъяренный муж. Бейли еще повезло, он хотя и оставил в комнате штаны, но успел схватить автомат и радио, чтобы позвать на помощь. Лазер закатили в прицеп «виллиса», накрыли брезентом и в таком виде увезли на базу. Наемники погрузились в «Пэйв Лоу» — лететь надо было далеко, да и народу набралось много. Р8 сказал, что присоединится к ним на месте — в конфигурации истребителя скорость у него была куда больше, чем у вертолета. Поднявшись с базы, «Пэйв Лоу» летел над Южным трактом, оставляя по левому борту Белые горы. Когда позади остался Эдорас, столица Рохана, Лугарев сверился с картой и удовлетворенно отметил, что две трети пути уже позади. От Минас-Анора до Эдораса, если считать по прямой, было двести сорок миль. Вертолету потребовалось более часа, чтобы преодолеть это расстояние.

— Так куда сначала: к Фангорну, или к кораблю? — спросил он, пролетая над городом.

— К кораблю, — ответил Ломион. — Его еще надо найти и осмотреть.


Еще немногим более получаса полета — и впереди, в тени отрогов Мглистых гор, замаячило черное кольцо неприступных скал, окружающее большое озеро. Из него вытекала река, регулируемая плотиной. Посреди озера виднелся какой-то торчок.

— Ну, так где же ваш корабль? — спросил Лугарев. Забравшийся в кабину вертолета Ломион махнул рукой вниз по течению реки.

— А что это там торчит посреди озера? — спросил Митчелл.

— Башня Ортханк, — ответил Ломион. — Тысячу двести лет назад здесь был город — крепость Изенгард. Правил здесь один из пяти магов, пришедших с запада вместе с Митрандиром. Мы называли его Курунир, а люди его звали Саруманом. Когда началась Война за Кольцо, энты из леса Фангорна разрушили Изенгард и затопили долину, где он стоял, запрудив Изену и пустив воды реки в новое русло. С тех пор здесь озеро.

— Вот бы сюда наших археологов навести, — сказал Митчелл. — Спустить бы воду да покопаться.

— Не стоит, это плохое место, — покачал головой Ломион. Лугарев заметил, что Митчелл относится к археологам и раскопкам с необычным для наемника уважением.


Пролетев еще немного на юго-запад, вниз по течению реки, Митчелл и Лугарев по знаку эльфа повели вертолет на снижение. И лишь снизившись над берегом реки до нескольких метров, наемники разглядели сплошь обросший мхом, древний как мир, сарай, служивший эллингом кораблю эльфов. Выбравшись из вертолета, они подошли к сараю.

— Интересно, корабль сохранился? — чисто риторически спросил Лугарев.

— Если он так же оброс мхом, как этот сарай, вам на нем далеко не уплыть, — проворчал Митчелл. Около часа ушло на то, чтобы уничтожить траву перед воротами и освободить вросшие в землю створки. Наконец, ворота были открыты.

Наемники с интересом разглядывали необычный корабль, напоминающий по форме лебедя. Высокие борта образовывали крылья, впереди, как у драккаров, вздымалась как бы длинная шея, только увенчанная не драконьей, а лебединой головой. Корабль был выкрашен в белый цвет с серебристой и черной отделкой, клюв лебедя был желтым. Рядом лежали заготовленные бревна для мачты и реев, а также полозья, по которым корабль можно было спустить на воду. Левин с интересом исследовал корабль. Он был неплохим яхтсменом, так что был вдвойне полезен для этой миссии проникновения.

— И вы хотите плыть на этой лохани через Атлантику? — скептически спросил он.

— У тебя есть другие предложения? — проворчал Лугарев.

— Где тут ближайшая страховая компания? — спросил Левин. — Я хочу застраховаться на случай утопления.

— Вряд ли это тебе сильно поможет, — ухмыльнулся Беляев. — Семьи у тебя вроде бы нет, а я еще ни разу не слышал, чтобы утопленник приходил за страховой премией.

— Надо эту посудину заново проконопатить и просмолить, — продолжил Левин.

— Мы тут все для этого заготовили, — Ломион выкатил из угла бочку смолы и мешок пакли.

— Вы сами с этим справитесь, — сказала Селестиэль. — А нам надо к Фангорну.

— Ну да, — проворчал Бэнкс. — Как доходит до работы, так всем сразу куда-то надо…

— Мы втроем отправимся к Фангорну, — сказала Селестиэль, — а вы вместе быстро справитесь.

— Давайте хотя бы вытащим это корыто, — предложил Митчелл. Снаружи послышался громкий воющий свист плазменных двигателей.

Наемники и эльфы выбежали из сарая и увидели приземлившийся перед воротами основной модуль Р8.

— Вот я вас и нашел, — произнес киберноид.

— Очень вовремя, — ответил Лугарев. — Помоги-ка вытащить эту лодочку. Наемники установили бревна-полозья и привязали к кораблю веревку.

Внутренний модуль Р8 выбрался из основного, развернулся в конфигурацию человекоподобного робота и взялся за веревку вместе со всеми. БС тоже схватился зубами за веревку. Бэнкс полил полозья маслом.

— Раз-два, взяли! — скомандовал Митчелл. После нескольких рывков им удалось вытащить корабль из сарая.

Лугарев, Левин, Селестиэль и БС отправились на вертолете в лес Фангорна, остальные принялись приводить в порядок корабль.


Лугарев посадил вертолет на опушке леса.

— Кому-то надо бы покараулить, — сказал он. — Надо было взять с собой еще кого-нибудь, Джона, например. Есть тут местные жители?

— Тут живут дунгары, — ответила Селестиэль, — и еще попадаются полулюди — полуорки, которых вывел Курунир.

— Как мило, — проворчал Лугарев. — Это же те самые, которым мы недавно накостыляли. Вот попадем им на обед, то-то они посмеются.

— Я покараулю вертолет, — предложил БС. — А вы идите в лес. Чем быстрее вернетесь, тем больше шансов дожить до старости. Селестиэль пошла впереди, Лугарев и Левин — следом. Через несколько шагов они вошли в лес. Идти было трудно. Ветки цеплялись за одежду, корни деревьев, казалось, хватали за ноги. Левин тихо ругался.

— Похоже, этот лес не хочет нас пропускать, — буркнул Лугарев.

— Мы идем к Фангорну за советом, — громко произнесла Селестиэль на эльфийском. — Пожалуйста, пропустите нас! Разве вы не узнали эльфов из Лориена? Деревья как будто поняли ее. Молчаливое сопротивление леса исчезло мгновенно. Наоборот, между деревьями, как по волшебству, открылся узкий проход. Даже ветки, нависавшие над ним, медленно отходили в стороны.

— Давно бы так, — проворчал Левин. Еще некоторое время они шли по незаметной тропинке, и вдруг неожиданно оказались на большой поляне, посреди которой стояло одинокое дерево.

— Кто это к нам пожаловал? — произнесло дерево странным голосом, похожим на звук какого-нибудь фагота или гобоя. — Селестиэль, ты зачастила ко мне в этом столетии. То не показывалась двести с лишним лет, а тут приходишь второй раз за месяц… Грум-грум… странно…

— Не ворчи, Фангорн, — сказала Селестиэль. — Мне и моим друзьям нужен твой совет. Только сейчас Лугарев и Левин поняли, что перед ними было вовсе не дерево. Это было больше похоже на тролля, но гораздо выше — метров пять высотой. Тело его напоминало древесный ствол, покрытый корой, но у этого ствола были огромные ноги и руки, обтянутые гладкой коричневой кожей, и украшенные семью длинными узловатыми пальцами. Шея у существа отсутствовала совсем, вытянутое лицо заросло длинной бородой, напоминающей мох. Над этой порослью светились непропорционально большие коричневые глаза с зеленоватыми отсветами внутри. В них читалась такая же древняя мудрость, как и в глазах эльфов.

— Кто это? — спросил Левин.

— Это Фангорн, энт, хранитель этого леса и мой друг с незапамятных времен, — ответила Селестиэль.

— А так это о нем вы говорили…

— А вы кто такие? — спросил Фангорн, строго глядя на них. — С виду вы похожи на эльфов, но что-то в вас не так…

— Это мои друзья, Фангорн, — сказала Селестиэль. — Они помогли нам одолеть Гортаура.

— Хм! Вот как? — Фангорн вопросительно посмотрел на них, и Лугарев заметил в коричневых глазах этого редкостного пугала неподдельный интерес к своей персоне. — Так что же случилось с этим… грум-рм!.. Расскажите мне.

— Мы его поймали, — сказала Селестиэль, — Мы все были там. Я стреляла в Гортаура, и они тоже. Мы лишили его тела, а когда его дух отделился, мы посадили его в маленькую коробочку. И в такие же коробочки посадили всех улайров.

— Хумм-хм! Приятно слышать! — одобрительно произнес Фангорн. — Я всегда знал, что ты на многое способна, Селестиэль. Но ведь вы пришли так далеко не для того, чтобы рассказать мне об этом, так?

Вы, молодые, все такие нетерпеливые…

— Да, мы пришли за советом, — сказала Селестиэль. — Помнишь, ты рассказывал мне, что где-то в этих краях каждое лето расцветает Синий Цветок Силы. Он нужен нам, Фангорн.

— Вот как? Хм. Это древнее и священное растение, — медленно произнес старый энт. — Могу ли я быть уверен, что твои друзья достойны принять в свои ладони его лепестки? Похоже, что они не эльфы, а люди, ловко подделанные под эльфов?

— Да, они люди, но они хотят стать эльфами, чтобы понять нас и помочь нам, — ответила Селестиэль. — Эти люди помогли нам справиться с Гортауром и его армией, это они отстояли твой лес, когда его чуть не захватили отступающие дунгары и олог-хайи. Они уничтожили Князя Олог-хайев. Я была с ними, когда они победили Гортаура. И ты считаешь, что они недостойны быть равными нам?

— Ну… хм… Это слишком сложно для моих деревянных мозгов, — промямлил Фангорн.

— Ты говорил, что многие твои друзья — энты совсем одеревенели? — Селестиэль решила пустить в ход ударный аргумент. — Если мы сможем вернуть их в нормальное состояние, ты скажешь, где найти синий цветок?

— Сделай это, а там видно будет, — неожиданно твердо ответил Фангорн.


Левин сходил обратно к вертолету. Через полчаса он вернулся, гоня перед собой самоходный лазер. Фангорн с интересом смотрел, как Левин нацеливает пушку на указанное ему дерево и настраивает ее на требуемую длину волны. Лазер негромко загудел, в слабо светящемся от ионизации воздуха луче искорками затанцевали вспыхнувшие пылинки. Прошло несколько минут. Фангорн молча ждал, ему было не занимать терпения. Лугарев, напротив, нервничал, сознавая, что если эксперимент не удастся, или, хуже того, дереву будет причинен вред, Фангорн может запросто разнести в щепки лазер. Наконец, дерево, облучаемое лазером, зашевелилось. Пробудившийся энт открыл глаза, завернул похожую на корявый сук руку за спину, и не спеша, со вкусом, почесался.

— Здравствуй, Брегалад, — сказал ему Фангорн, — с пробуждением тебя.

— Здравствуй, Фангорн, — ответил пробудившийся энт, — Как это тебе удалось разбудить меня?

— Ну… хм… Это не я, — промямлил Фангорн, — это вот они…

Наша Селестиэль и ее друзья — полуэльфы.

— Спасибо вам, — в голосе Брегалада явно слышалась благодарность.

— Просите меня о чем хотите, я ваш должник, друзья мои. Селестиэль тут же повторила свою просьбу показать, где растет синий цветок. Прежде, чем Фангорн успел вмешаться, Брегалад сказал:

— Ищи к северо-западу от Изенгарда, там есть буковый лес к северо-востоку от большой дороги, в лесу глубокий овраг. Пройдите по оврагу, там, на дне, полянка, скрытая сверху кронами деревьев. Твое чутье приведет тебя туда раньше, чем мои слова.

— Спасибо тебе, Брегалад, — сказала Селестиэль. — Спасибо и тебе, Фангорн, что поверил нам. Мы разбудим и других энтов, как только найдем цветок и подготовим корабль.

— Корабль? — переспросил Фангорн. — Так значит, и ты собралась за море, Селестиэль? — старый пень явно был огорчен.

— Не грусти, друг, — улыбнулась Селестиэль. — Помнишь, что сказала на прощание Галадриэль? «Не раньше той поры, когда земли, что лежат сейчас под волнами, поднимутся к солнцу. Тогда, по весне, в ивовых рощах Тазаринана мы сможем встретиться вновь». Я не могу сказать тебе всего, и, прошу тебя, не говори об этом никому, пусть даже хоть сам великий Манвэ спросит тебя об этом. Возможно, это время наступит раньше, чем ты ожидал. До свидания, друг мой, и пожелай нам удачи! Они вернулись к вертолету, лазер ехал следом.

— Ну, летим, что ли? — спросил БС, когда они закатили лазер в вертолет. — Удалось вам разговорить это железное дерево?

— Да, — ответила Селестиэль.


Долетев до Изенгарда, Лугарев свернул на запад. Через несколько минут внизу показался корабль. Наемники копошились вокруг него, готовя к плаванию. Лугарев вызвал по радио Митчелла.

— Ну, как успехи? — спросил Митчелл.

— Летим на поиски объекта, — ответил Лугарев. — У вас все в порядке?

— Пока да. С нами ведь твой жестяной приятель. Но вы все же не задерживайтесь. «Пэйв Лоу» вернулся к Изенгарду и поднялся повыше. Селестиэль указала примерное направление. Через несколько минут под вертолетом уже плыли кроны букового леса, о котором говорили энты. Лугарев провел вертолет по периметру леса, отыскивая овраг.

Наконец ему удалось его найти.

— Внимание, идем на посадку, — предупредил он. Вертолет опустился на краю леса рядом с устьем оврага. По нему, вероятно, уже много лет не текла вода — склоны оврага заросли лесом.

— Ну что, пошли? — спросил Лугарев. — БС, покарауль вертолет.

— А может, я сначала смотаюсь на разведку? — предложил вдруг киберноид. — Пробегусь по оврагу, разнюхаю. Может, там и нет ничего? Лугарев вопросительно взглянул на Селестиэль. Она не возражала.

— Что толком искать-то надо? — спросил БС. Селестиэль повторила ему слова Брегалада, затем добавила:

— Это такой большой, ярко-синий цветок. Только не трогай его, просто найди и сообщи нам. Киберноид выскочил из вертолета и скрылся в овраге.

— Думаешь, найдет? — спросила Селестиэль.

— Найдет, — уверенно ответил Левин. — Если там есть, что искать, то найдет. БС появился через несколько минут. Только что его не было, и вдруг он мелькнул в дверях, как большая серая тень, совершенно бесшумно вошел и уселся на полу.

— Думаю, я его нашел, — сказал киберноид. — Пахнет странно, но приятно. Пошли, тут недалеко. Я вас провожу и вернусь к вертолету.

Закрой дверь на всякий случай. Лугарев закрыл дверь «Пэйв Лоу», и они цепочкой спустились в овраг вслед за киберноидом. Овраг был глубокий, кроны деревьев, растущих на склонах, смыкались над их головами, как зеленый свод.

Они прошли несколько десятков метров. Чем ближе они подходили, тем явственнее чувствовал Лугарев непонятное колебание воздуха. Не ветер, нет. Трудно даже описать, что это было, но оно вызывало такое же благостное ощущение, какое вызывает в душе истинно верующего колокольный звон. И тишина. Добрая и спокойная, совсем как в Лотлориене. Кто бы ни создал это чудесное место, ясно, что это были эльфы или им подобные. Они вышли на полянку, посреди которой, под сенью зеленого лиственного купола, стояли грань к грани два высоких плоских камня, образуя нечто похожее на раскрытую каменную книгу, поставленную стоймя. Между ними, в густой траве, которой веками не касалась коса, лежал третий камень, расколотый пополам. Из трещины рос большой ярко-синий цветок на длинном стебельке.

— Вот он, — сказала Селестиэль, — Синий цветок Силы.

— Ну, я пошел, — прошелестел БС. — Не задерживайтесь. Глядя на цветок, Лугарев понял, что именно он был источником почувствованных им благостных колебаний; они точно совпадали с колебаниями цветка. Прикрыв глаза, он увидел вокруг венчика цветка радужный нимб — настолько сильным было биополе растения. Селестиэль взяла его и Левина за руки и подвела к цветку. Они одновременно наклонились к нему. Сильный, сладкий, чуть отдающий горчинкой запах ударил в нос. Цветок напоминал по форме очень крупную розу — почти вдвое крупнее обычной, только цвет его — ярко-синий, тот, что называют «электрик», давал понять, что это не роза. Да и рос цветок не на кусте, а на собственном стебельке. Где-то в глубине подсознания Лугарев даже не услышал, а, скорее, ощутил очень тихую и мелодичную музыку. Она возникла неожиданно, и тут же лепестки цветка один за другим начали облетать. В глубоком овраге не было никакого ветра, но лепестки не падали сразу на землю, а танцевали в воздухе, кружась и покачиваясь в такт того чуть слышного вальса, что звучал в мыслях Лугарева. Селестиэль соединила руки Лугарева и Левина, сложив их лодочкой, а сама отступила, подведя их руки к цветку. Стебелек дрогнул между их раскрытых ладоней, и вся головка цветка упала к ним в руки, рассыпаясь на отдельные лепестки. Лугарев почувствовал, что его словно ударило током, рука дернулась, но ощущение тут же исчезло. Он лишь услышал, как над ухом тихо охнул Левин, а затем у него помутилось в глазах. Он прикрыл их, и окунулся в метель невесомых голубых лепестков. Синяя круговерть вдруг растаяла, вместо нее появились странные видения, сменяющие друг друга, как картинки в калейдоскопе. Сначала появилась Земля, такая, какой ее видно с низкой орбиты; вокруг планеты висел рой блестящих металлических искорок, из которых то и дело вырывались тонкие лучики света. Картина сменилась звездным небом, по которому, перечеркивая созвездия, неслась россыпь падающих звезд. Звездопад уступил место движущимся в тучах пыли полчищам странных существ или машин. Не успел Лугарев рассмотреть их подробнее, как видение сменилось новым. На этот раз он увидел бескрайнее космическое пространство, черное и холодное. Звезды казались блестящими шляпками гвоздей, вбитых в черный бархат. Заняв весь передний план, висела планета — мертвый шар грязного льда. Солнце по сравнению с ней было видно как далекая яркая звезда — ярче всех остальных. Видение звездного неба вдруг задрожало, звезды сдвинулись с места и закружились, как в хороводе, а затем превратились в синие лепестки. От их танца закружилась голова, глаза захлестнула голубая муть.


Лугарев очнулся, обнаружив, что стоит на четвереньках, упираясь руками в камень. Левин, наоборот, откинулся назад, сел на траву и очумело вертел головой. Селестиэль встревоженно переводила взгляд с одного на другого.

— Мальчики, что с вами? — спросила она. Лугарев оторвал взгляд от серого камня, усыпанного голубыми лепестками, вывалившимися у него из рук, и ответил:

— Это я у тебя хотел спросить.

— Были какие-то видения… галлюцинации, — слабо пробормотал Левин.

— У тебя тоже?!! Они сравнили свои видения, и те совпали до мельчайших деталей.

— Это не наркотик, — сказал Левин, поднимаясь и отряхивая штаны, — глюки от наркотика не могут так совпасть.

— Слушай, Арик, поехали отсюда, — сказал Лугарев. Они выбрались из оврага, и подошли к вертолету. БС прохаживался вокруг него, сосредоточенно принюхиваясь. Ведя вертолет к месту стоянки корабля, Лугарев с удивлением заметил, что видит движение воздушных масс, потоков теплого и холодного воздуха около опушки леса и возле гор — словом, все то, чего не может видеть обыкновенный человек, и о чем пилот узнает по поведению вертолета в воздухе. Левин тоже видел их, так же как и Селестиэль.

— Вероятно, это связано с появившейся у нас способностью ощущать энергетические потоки, — размышлял вслух инженер, — Обрати внимание, восходящие потоки теплого воздуха окрашены в розовые цвета, нисходящие — в голубые и синие, а нагретые солнцем камни светятся ярко-красным. Похоже, мы видим инфракрасное изображение местности, а уже наше цветовосприятие окрашивает картинку в подходящие тона. Лугарев не хотел встревать в научную дискуссию, его больше интересовали галлюцинации.

— Говорят, что в видениях, которые насылает синий цветок, можно прозревать будущее, — ответила на его вопрос Селестиэль.

— Надо сказать, эти глюки меня сильно встревожили, — сказал Лугарев. — То, что мы видели, больше всего походило на космическую перестрелку на орбите Земли, или даже на вторжение.

— Помнишь, что говорил этот золотой дракон? — спросил вдруг Левин. — Про каких-то существ, которые освобождают или уже освободили этого Моргота?

— «Из них составит он свою армию и пойдет походом на Валинор» — процитировала по памяти Селестиэль.

— Вот-вот, — оживился Левин. — Что он имел в виду? Если бы можно было еще с кем-нибудь посоветоваться… Надо будет сообщить обо всем Шильману, необходимо принять меры на случай вторжения.

— Шильман не командует звездным флотом, — возразил Лугарев. — Никто из координаторов не поставит на уши космические силы из-за того, что два дурака нанюхались галлюциногенов. Мы с тобой оказались в самой идиотской ситуации из всех, какие только можно представить.

Как мы мотивируем перед Сухаревым необходимость прислать сюда звездный флот? «Мне сказал золотой дракон, а потом мы понюхали голубой цветочек, и нам померещилось…». Сухарев нас выслушает, мило улыбаясь, а за дверью меня встретят люди в белых халатах и отправят в дурдом. А тебя отправят куда-нибудь на Землю Франца-Иосифа выводить гибрид тюленей с эскимосами…

— У нас есть убийственный аргумент, — напомнил Левин, — Стоит упомянуть об угрозе Пилигримов, и нам дадут что угодно. Никто не знает, чего от них ждать и каковы их возможности. Кроме того, если ты не забыл, координаторы дали тебе карт-бланш, а за техническую сторону отвечает Шильман. Используй все это, черт подери!

— Попробую, — без особого энтузиазма буркнул Лугарев, удивляясь, как ловко этот хитрый еврей переложил разговор с Шильманом на него.


Вертолет опустился на берегу Изены. Наемники и два эльфа уже подготовили корабль к спуску на воду, оставалось установить рангоут, но это следовало делать на плаву.

— Ну что? — спросил Митчелл. — Будем спускать?

— Интересно, что сказал бы по этому поводу Мартин? — пробормотал Беляев.

— Погоди, — сказал Левин. — А как он называется? — обратился он к Ломиону. — У корабля имя должно быть.

— Хм. А вот об этом мы и не подумали, — ответил Ломион.

— Ничего страшного, — сказал Беляев. — Прямо сейчас и окрестим.

— Чем? — со здоровым скептицизмом здравомыслящего инженера спросил Левин. — У тебя в вертолете припрятано шампанское?

— Шампуня нет, а пиво найдем, — вмешался Бэнкс. — Какая, нафиг, разница? Пены столько же. Он сходил в вертолет и принес бутылку пива.

— Ладно, как назовем? — спросил Ломион. — Может жребий кинем?

— Пусть каждый напишет подходящее название, — предложил Топхауз.

— Кинем бумажки в каску и вытащим наугад. Ариэл, ты инженер, значит, у тебя должна быть бумага и ручка. Левин пустил блокнот по кругу. Каждый писал то название, которое ему было больше по душе.

— «Альква» (Лебедь), — написала Селестиэль, которой, как единственной женщине, блокнот достался в первую очередь.

— «Эаррамэ» (Морское крыло), — написал Ломион.

— «Лахлосс» (Белая вспышка), — предложил Рингамир.

— «Огненный крест», — написал Лугарев, из всех писателей предпочитавший Алистера Маклина.

— «Мейфлауэр», — нацарапал Митчелл, относившийся к родной истории так же трепетно, как эльфы — к своей.

— «Элат», — предложил Левин в честь потопленного египтянами эсминца, на котором погиб его старший брат.

— «Беда», — написал Беляев, в глубине души считавший это безумное мероприятие идиотизмом, достойным разве что капитана Врунгеля.

— «Йорктаун», — предложил Топхауз.

— «Пляска святого Витта», — нацарапал Бэнкс, который очень любил длинные полицейские сериалы. Он протянул блокнот стоящему рядом киберноиду, однако Р8 отказался от этой чести.

— По-моему, достаточно, — сказал киберноид. — Лучше я бумажку достану.

— Крестить корабль должна женщина, — напомнил Левин. Он дал Селестиэль бутылку с пивом и объяснил шепотом, что надо сказать. Р8 перемешал бумажки в каске Беляева и приготовился вытащить одну из них. Топхауз и Бэнкс с кувалдами в руках встали у полозьев, чтобы выбить стопора. Наемники вытащили пистолеты, готовясь дать салют. Селестиэль, смущенно улыбаясь, отвела назад руку с бутылкой и объявила, немного переиначив слова Левина:

— Во славу Элберет нарекаю тебя…

— …«Пляска святого Витта»! — торжественно закончил Р8 под звон бьющегося стекла и шипение пива. — Гм! Интересно, какой идиот это написал?

— Какая, на хрен, разница? — проворчал Бэнкс, выбивая стопор. Топхауз синхронно вышиб второй. Новоокрещенная посудина сдвинулась с места и плавно соскользнула в воду. Грохнул не совсем стройный, но громкий салют. «Пляска святого Витта», удерживаемая тросом, тихонько покачивалась на волнах.

ГЛАВА 4

Башня Ортханк

Утро восьмого июля застало команду на берегу Изены. За завтраком обсуждался план дальнейших действий. Левин подсел к эльфам и настойчиво убеждал их установить вместо прямого паруса косые бермудские паруса, как на современных яхтах. Они давали бы кораблю возможность идти против ветра в лавировку. Митчелл неожиданно предложил установить на корабль кое-какое вооружение. Само по себе его предложение было не лишено смысла — вдоль побережья Гондора часто прохаживались пиратские драккары.

Разумеется, имперский флот делал все возможное, чтобы обезопасить свои морские границы, но тяжелые неповоротливые галеры не всегда могли угнаться за более легкими драккарами пиратов. Имена таких корсаров как Герион, Эгалмот, Скилхад, произносились в империи со страхом и уважением — в простом народе, с ненавистью — во дворцах и купеческих гильдиях. Установленное на корабль вооружение в какой-то мере обезопасило бы первую часть похода, но помешало бы проникнуть в Валинор. Но Митчелл предусмотрел и это.

— Когда увидите эту самую Черту, просто побросаете все оружие за борт, — сказал он. Связавшись с Минас-Анором, он приказал Бейли затребовать в Вечности целый список вооружения, которого хватило бы, чтобы развязать небольшую войну. Лугарева и Селестиэль больше беспокоило возможное вторжение Моргота. Кроме того, надо было выполнять обязательства перед Фангорном — будить остальных энтов.

— Кто еще может подсказать нам что-нибудь умное насчет Моргота и всего прочего? — спросил Лугарев. — Помнишь, Гэндальф упоминал какие-то древние силы, которые еще сохранились? Он что, имел в виду энтов?

— Ну, и энтов тоже, — ответила Селестиэль, — Потом еще Орлангур, но он вроде бы уже сказал все, что знал. Я не думаю, что энты могут сообщить нам что-нибудь существенное, они в основном занимаются своим лесом. Да, они помнят древние дни, но откуда им знать, что делает Моргот сейчас?

— А кто вообще может это знать? — спросил Левин. — Разве здесь у кого-нибудь в сарае есть станция Метрики или установка ДПВК? Как они, находясь здесь, могут знать, чем занимается кто-то в космосе на неизвестно какой линии времени?

— Знает же Орлангур, — возразила Селестиэль. — Был один мудрец, посвятивший себя изучению Зла, но он плохо кончил.

— Ты имеешь в виду Сарумана? — спросил Лугарев.

— Да. Кстати, он жил тут рядом, в той башне, что торчит из озера, — кивнула Селестиэль. — Да, есть еще один древний житель, мы называем его Йарвен Бен-Адар…

— Он что, еврей? — быстро спросил Левин. Селестиэль недоуменно воззрилась на него.

— ?!!

— Это по-эльфийски значит — Старейший из Нерожденных. — Пояснил Лугарев. — Признаю, что звучит похоже, но к Бен-Гуриону он не имеет отношения.

— Другие народы называют его иначе, — продолжила Селестиэль. — Гномы зовут его Форн, Дунаданы Арнора — Оральд, в Гондоре он вообще мало известен. Живет он в Арноре, у самой границы заповедной области полуросликов. Тамошние жители называют его Том Бомбадил.

— А, так это тот клоун, который все время говорит стихами, — вспомнил Лугарев.

— Ты знаком с ним? Откуда? — удивилась Селестиэль.

— Нет, разумеется, я просто читал о нем, — ответил Лугарев. — С ним встречались хранитель Кольца и его спутники. Помнится, у его жены еще такое чудное имя — Золотинка или Златеника …

— А я думала, что у нас только Мартин — специалист по чужим женам, — удивленно подняла бровь Селестиэль.

— Что я слышу! Прекрасная леди наконец-то ревнует! — ухмыльнулся Лугарев. — Это добрый знак. Так что, летим к этому клоуну, или как?


Сначала они подбросили Левина и Рингамира с лазером в лес Фангорна, где инженер продолжил побудку энтов, а затем «Пэйв Лоу» отправился в далекий путь — в Арнор. Беспокоиться о топливе было нечего — в кабине вертолета были установлены дополнительные баки. В Арнор отправились только втроем — Лугарев, Селестиэль, и БС. Перевалив через южные отроги Мглистых гор, вертолет шел над малонаселенными просторами Эриадора, используя в качестве ориентира Южный тракт, по которому шли в обе стороны купеческие караваны. Люди задирали головы, завидев в небе грохочущее диво, напоминающее мельницу. Проплыла и скрылась позади древняя крепость Тарбад, что стоит на длинном мысу между реками Сираннон и Гватхло: мощная, окруженная рвом и двойным кольцом стен. Целый город разнокалиберных деревянных домиков вырос вокруг крепости. Население Тарбада занималось в основном обслуживанием проезжающих. Наконец тракт раздвоился, огибая Древний лес.

— Туда, — указала Селестиэль, — вперед и налево, там течет Берендуин. Летим вверх по течению, тогда справа по полету в него впадает речка Ивлинка. Она вытекает из леса и выведет нас к дому Йарвена. Через несколько минут вертолет уже грохотал над рекой. Лугарев едва не пропустил неприметный приток.

— Черта с два она нас выведет, — выругался он через несколько минут полета над лесом, — Деревья смыкаются, не видно ни хрена. Однако внизу вдруг показалась обширная луговина. Ивлинка текла по ее краю, на другом конце луга поднимался холм, а на его вершине стоял большой многооконный дом под тростниковой крышей.

— Здесь, — сказала Селестиэль, и Лугарев повел вертолет на посадку. Грохот мощных моторов переполошил хозяев дома. Лугарев увидел, как из дверей ошалело выскочил высокий краснорожий бородач, одетый как клоун — на нем был канареечно-желтый жилет, малиновые штаны, и здоровенный желтые башмаки. Лицо у него было не просто красное, оно напоминало кирпич и было сплошь покрыто морщинами. Когда он подбежал достаточно близко, Лугарев увидел, что глаза у него ярко-синие и очень добрые, но он явно обеспокоен шумным вторжением. За окнами дома мелькнуло и исчезло женское лицо.

— Малиновые штаны, два раза присесть, — пробормотал Лугарев, выключая двигатели. Ураган, поднятый ротором вертолета, наконец стих, и Лугарев открыл дверь. БС первым спрыгнул в траву. Лугарев опустил подножку, вышел и подал руку Селестиэль. Увидев их, хозяин дома выпучил глаза от удивления:

— Эльфы?!! Это с каких же пор эльфы летают на небесной мельнице?

Да еще с таким грохотом?

— Успокойся, Йарвен, — сказала Селестиэль. — Время не стоит на месте. Эту летающую машину нам дали друзья, вместе с которыми мы одолели Гортаура. Ты слышал об этом?

— Слышал ли я об этом? — Йарвен широко улыбнулся. — Да весь Арнор только и говорит об этом! Все ожидают возвращения дружины с подробными вестями. Ну, пойдемте, пойдемте в дом. Мы со Златеникой как раз собрались обедать. Как мило, что не забыли старого Йарвена! Лугарев прикрыл дверь вертолета и они пошли к дому. БС неслышно бежал следом. У дверей их встретила красивая русоволосая женщина. На вид она была молода, но в глазах читалась древняя мудрость. Зеленое платье хозяйки было отделано сверкающим жемчугом.

— Вот моя хозяюшка, ненаглядная моя Златеника, — представил ее Йарвен. Их усадили за стол, что было весьма кстати, так как Лугарев успел проголодаться после долгого перелета. К сожалению, Йарвен тоже был вегетарианцем: на столе в основном, была зелень, молочные продукты, хлеб, пироги, мед… Закончив с обедом, они устроились в мягких удобных креслах с высокими спинками. Огромный камин по случаю летнего времени не действовал. Но в зале все равно было очень уютно. Хозяйка незаметно убрала со стола и тоже присела послушать. Йарвен для начала расспросил гостей о падении Гортаура.

Рассказывала в основном Селестиэль — так они с Лугаревым условились заранее, чтобы он не ляпнул какую-нибудь техническую деталь и не раскрыл тем самым свое человеческое происхождение. Рассказ Селестиэль привел Йарвена и Златенику в полный восторг.

До них уже доходили слухи о необычайных машинах, которые помогли сокрушить Сауроново воинство, но то, что поведала Селестиэль, превосходило всякое воображение.

— Послушай, Йарвен, — сказала Селестиэль, закончив рассказывать, — мы ведь прилетели к тебе за советом. Ты — Старейший, ты был раньше трав и рек, ты видел первое появление Темного Властелина — не Гортаура, а того, древнего, и много знаешь, ибо сам был свидетелем многому. Мы получили тревожное предсказание. Моргот, Предвечный Враг, готов освободиться там, за Стенами Ночи, и вторгнуться в Северный мир. Можешь ли ты что-нибудь подсказать нам: как бороться с его несметной силой, как победить порождения предначальной тьмы? Знаешь ли ты что-либо о его нынешних силах, или может, укажешь того, кто знает?

— Знаю ли я? — задумчиво и мрачно произнес Йарвен. — Да, я помню древние дни, даже те, что были до пробуждения эльдаров, до появления их с запада… Приди вы тогда, я смог бы сказать вам все о силах Врага. Но что я могу сказать сейчас? Я живу в своем доме, посреди леса, и давно уже не бывал за Стенами Ночи… — он умолк. Затем вдруг заговорил снова.

— Я не смогу рассказать вам о силах Врага. Но победить их можно.

Призовите на помощь — нет, не Валаров — призовите своих новых союзников, людей издалека, с их могучим оружием, с ревущими машинами, наподобие той, на которой вы прилетели. Природа Гортаура и природа Моргота сходны по своей сути. Волшебство эльфов сокрушит злые чары, машины людей испепелят вражеские полчища. Ваша сила — в союзе, вместе вы будете непобедимы. И не расставайтесь после победы, не останавливайтесь на достигнутом. Отныне людям и эльфам надлежит идти рука об руку по дороге истории… Скажу еще одно. Был некогда мудрец Курунир, что обитал в Изенгарде. Он изучал деяния Гортаура, его повадки, его склонности, и сам не заметил, как подпал под влияние зла. Так вот, Курунир накопил множество знаний о Гортауре, да и о его прежнем хозяине. Так как был он одним из пяти магов, пришедших с запада, и главным среди них, ему было доступно и позволено многое. Не единожды выходил он за Стены Ночи, сбросив свой человеческий облик, дабы узнать побольше о Предвечном Враге. Когда предательство его вскрылось, он был изгнан энтами из своего города Изенгарда — ну, об этом вы знаете. Однако, уходя из своей обители, он оставил там сюрприз. Я только лишь слышал рассказы об этом. Говорят, что башня Ортханк разговаривает, что там слышны голоса тех, кто давно уже сгинул. И, более того, башня повествует о вещах необычайных. Я думаю, Курунир, покидая Ортханк, не имел возможности взять с собой все свои записи, и оставил их в башне, наложив на нее какое-то заклятие, и теперь она читает их сама по себе… Может быть, вам удастся узнать что-нибудь в Изенгарде?


На обратном пути к стоянке корабля Лугарев связался по радио с Левином, занимавшимся реанимацией одеревеневших энтов. Они обменялись новостями.

— Как успехи, Арик?

— Отлично! Удалось оживить почти всех, кроме двоих, которые уже совсем сгнили. С одним пришлось повозиться, он совсем засох, но через полчаса я и его раскочегарил. А у вас как дела? Лугарев кратко информировал его о том, что рассказал Йарвен.

Однако Левин не был сильно удивлен.

— Знаешь, эта старая коряга Фангорн тоже говорил мне, что башня посреди озера разговаривает, — сообщил он. — По-моему, надо с этим разобраться.

— Согласен, — ответил Лугарев. — Вероятно, это единственная возможность добыть хоть какую-то информацию. Завтра придется наведаться туда. Подобрав у леса Фангорна инженера с лазером и Рингамира, вертолет уже в полной темноте подлетел к стоянке корабля. Садиться пришлось при свете посадочных фар вертолета и основного модуля Р8.

— Знаешь, что меня больше всего удивило? — сказал Лугарев, выключив двигатели. — Я ждал, что этот Йарвен будет говорить стихами и вообще дурачиться, а он оказался вполне нормальным мужиком…

— Все, что ты знаешь о нем, записано со слов полуросликов, которые попали к нему перепуганные, дрожащие, — улыбнулась Селестиэль. — Вот он, наверное, и дурачился, чтобы их успокоить. Они же как дети. А тут к нему явились взрослые эльфы…

— И, похоже, он действительно принял меня за эльфа, — сказал Лугарев, — Видно, твой цветочек все же подействовал…

— Внешне ты сейчас похож на эльфа, — подтвердила Селестиэль. — Ну, не на нолдора, но на кого-нибудь из авари или из сумеречных эльфов — вполне. Но хвала Элберет, что он с тобой почти не говорил!

— Ну, спасибо, милочка! — ответствовал Лугарев. — Чем это тебе не нравится, как я говорю?

— Хоть у тебя и вид эльфа, говоришь ты все равно как наемник, — сказала Селестиэль. — Придется мне заняться твоим воспитанием.

— Ну, я же не говорю как Бэнкс: «Пожрать бы сейчас!» — процитировал Лугарев.

— Все равно, эльфы так не говорят, — упорствовала Селестиэль. — Одно твое любимое «черт подери» может погубить всю экспедицию.

— Ты права, — буркнул Лугарев.


Следующим утром, девятого июля, решено было отправиться в Изенгард. Но рано утром произошло событие, едва не изменившее все планы команды. Пока наемники поднимались, Бэнкс, как обычно, озабоченный регулярностью питания, взял бензопилу и отправился за дровами для костра. Селестиэль пошла с ним, намереваясь поискать каких-нибудь трав для приправы. Недалеко от их стоянки она обнаружила заросли тмина. Время было опасное, никто не отходил от лагеря без оружия.

Бэнкс взял с собой автомат, а Селестиэль — лук со стрелами и меч. Через некоторое время наемники услышали, как Бэнкс пилит. Но вдруг рев пилы изменился — мотор заработал на холостых оборотах, и вслед за этим послышались автоматные очереди и захлебывающийся визгливый лай.

— Волки! — крикнул Митчелл, хватаясь за огнемет. — Джон, Арик — поднимайте вертолет! Остальные — за мной! Похватав оружие, наемники кинулись на звуки боя. Автомат замолк, вместо него слышался звон мечей, а затем… рев бензопилы. Случилось же следующее. Бэнкс принялся пилить сухое дерево, а Селестиэль, присев на корточки, срезала нужные травы. Вдруг она почувствовала присутствие посторонних. Эльфийские чувства куда острее человеческих. Она подняла голову. В кустах она явственно видела горячие силуэты живых существ — людей и животных. Бросив травы, Селестиэль кинулась к Бэнксу, на ходу срывая с плеча лук.

— Мик!! Нас окружили! За ревом пилы Бэнкс ее не услышал. Тогда она обернулась на бегу, поднимая лук. Из кустов на поляну, потрясая оружием, один за другим выскакивали всадники на волках. Первой же стрелой Селестиэль свалила одного из них, подбежала к Бэнксу и шлепнула его по плечу.

— Мик!!! Обернувшись, Бэнкс увидел всадников и волков. Врагов было больше тридцати. Пока он ставил рычащую пилу на землю и снимал с плеча автомат, Селестиэль пристрелила еще троих. Остальные приблизились почти вплотную, и Селестиэль рванула меч из ножен. Бэнкс длинной очередью свалил четверых волков сразу. Их наездники покатились по земле прямо к ногам Селестиэль. Ее меч сверкнул серебристой молнией в утреннем свете. Остальные всадники отпрянули, размахивая короткими мечами. Автомат издал еще две очереди, прикончив двух всадников, затем у Бэнкса кончились патроны. Селестиэль снова взялась за лук, протянув Бэнксу свой меч. Но Мик отвел ее руку и вновь взялся за пилу.

Всадники пошли в новую атаку. Свистнули стрелы. Одна вонзилась в ствол дерева над головой Бэнкса, еще две отскочили от его бронежилета. Селестиэль тоже ответила стрелами. Два всадника свалились со спин волков.

— Идем в атаку, иначе нас пристрелят! — крикнул Бэнкс. Он вдруг нагнулся и сорвал что-то. Селестиэль, не веря своим глазам, увидела, как Мик сожрал только что сорванный мухомор!

— О Элберет! Мик! Что ты делаешь? Всадники окружили их, один уже раскручивал над головой ременный аркан, остальные подняли луки, целя в головы Бэнкса и Селестиэль. И тут Бэнкс, подняв бензопилу, с яростным воем ринулся на них. Селестиэль пристрелила арканщика и, сменив лук на меч, кинулась следом, прикрывая спину Бэнкса. В этот момент на другом конце поляны за спинами всадников появились наемники. Митчелл и Лугарев увидели как Бэнкс, вращая безумными глазами и размахивая увесистой «Дружбой» направо и налево, пошел на прорыв.

Один из волков бросился на него, взревела пила, фонтан крови взлетел выше кустов. Волк полетел в одну сторону, его голова — в другую.

— Бьёрсерк!!! — истошно завопили всадники, бросаясь врассыпную.

— А-рр! — рычал Бэнкс, перекрывая рев бензопилы. Одного из всадников он почти перепилил пополам, другому отсек руку с мечом, третьему снес голову. Волчьи всадники в ужасе кинулись кто куда, волки плясали вокруг взбесившегося Бэнкса, пытаясь достать его хоть одним зубом, но либо попадали под меч Селестиэль, либо под визжащую вращающуюся сталь. Бэнкс вертелся волчком, отбивая пилой прыгающих на него волков. Их кровь забрызгала его с головы до ног, вся поляна была усеяна отпиленными конечностями и расчлененными трупами.

Наемники ошалело стояли на краю поляны, не в силах сдвинуться с места от удивления. Митчелл опомнился первым.

— Чего встали олухи! — рявкнул он, выпуская длинную струю напалма по волкам. Звери боятся огня — эта аксиома спасала жизнь бесчисленным поколениям людей. Волки с визгом бросились прочь, некоторые из них горели. Увидев, что к «бьёрсерку» подоспело подкрепление, волчьи всадники было опешили, но, увидев перед собой всего лишь трех человек и двух эльфов, вновь воспряли духом. Пятеро из них навалились на Бэнкса и Селестиэль, остальные бросились на наемников, вмиг оказавшись рядом. Митчелл уже не мог применить огнемет, но автоматы сделали свое дело. Еще шестеро нападавших повалились на землю, роняя оружие. Остальные прорвались на дистанцию ближнего боя.

Лугарев отбил автоматом направленный ему в голову меч врага, затем заехал противнику в морду магазином «Калашникова». Кусты на дальнем конце поляны затрещали, из них высыпали еще два десятка волчьих всадников. Положение становилось угрожающим, но тут над головами послышался рев вертолета. «Пэйв Лоу» появился над кронами деревьев как внезапно поднявшаяся в воздух ветряная мельница. Из его открытой двери ударил огненный столб трассирующих пуль. Топхауз привел в действие «миниган».

Несколько всадников были разорваны в клочья вместе с волками.

Удивление остальных волчьих наездников было соответствующим. Придя в себя, они оставили всякую мысль о дальнейшем бое и скрылись в зарослях. Вертолет погнался за ними, продолжая стрелять, и скрылся за деревьями. Через секунду Бэнкс опустил пилу на землю и сам рухнул рядом с ней. Селестиэль, обтерев меч об одежду первого попавшегося покойника, сунула его в ножны и склонилась над Миком.

— Черт! Он что, ранен? — спросил Митчелл. Селестиэль приложила руку к шее Бэнкса, затем покачала головой.

— Нет. Он просто… как это… устал.

— Переутомился, — подсказал Беляев.

— Да, именно.

— Что это он тут вытворял? — спросил Лугарев, окидывая взглядом залитую кровью поляну. — Никогда раньше не видел ничего подобного.

— Он съел вот такой гриб, — сказала Селестиэль, показывая на мухомор. — Не знаю, как он по-вашему называется. И как будто с ума сошел.

— Ну, мы видели, — подтвердил Митчелл.

— Я слышал раньше, что есть такие люди, которые умеют драться как звери, — вспомнил Ломион. — Но не думал, что среди вас есть такие.

— М да! Я теперь понимаю смысл выражения: «Победила дружба», — сказал Беляев, оглядываясь по сторонам. Наемники принесли Бэнкса в лагерь Через несколько минут Мик очнулся.

— Слава Богу! — облегченно вздохнул Митчелл.

— Пожрать бы сейчас, — еще слабым голосом произнес Бэнкс. Через полчаса, подкрепившись, он полностью пришел в себя, но как-либо прокомментировать происшедшее отказался. Попытки доискаться до причин нападения остались тщетными. Киберноиды, охранявшие корабль во время боя, сообщили, что никаких поползновений против него не предпринималось. Похоже было, что Бэнкс и Селестиэль столкнулись с обыкновенной бандой разбойников.

— Чего вы удивляетесь, — пожал плечами Ломион. — Здесь это — обычное дело. Увидели эти бандиты красивую женщину в лесу, да еще только с одним спутником, вот и решили ее украсть.

— Я их вполне понимаю, — проворчал Митчелл. — Когда я смотрю на нашу эльфочку, мне самому хочется утащить ее, ну хоть на недельку, в Лас-Вегас.


Добраться до Ортханка — башни, стоявшей на островке посреди озера, оказалось не так-то просто. Островок был настолько мал, что вертолет не мог на него приземлиться, не зацепив ротором башню.

Селестиэль сказала, что раньше в озере было меньше воды, но в этом году сильно подтаял снег в горах, и озеро приняло в себя талые потоки. Хотя был уже июль, вода так и не спадала, ибо снег на вершинах продолжал таять. Митчелл предложил посадить «Пэйв Лоу» прямо на воду и подплыть к островку на резиновой лодке. Основной модуль Р8 остался на берегу, а внутренний модуль перебрался в вертолет. «Пэйв Лоу» приводнился рядом с башней, Бэнкс и Беляев накачали воздухом десятиместный «Зодиак» и вытолкнули его через открытую верхнюю половину грузовой рампы. Беляев хотел отправиться к башне с остальными, но Митчелл приказал ему и Бэнксу остаться в кабине вертолета и держать ротор на холостом ходу — «Пэйв Лоу» все же не стоял на твердой земле. Команда погрузилась в лодку, угрожающе качнувшуюся под тяжестью Р8, и, не заводя мотор, на веслах отправилась к островку. Ортханк возвышался над ними черной блестящей громадой. Башня была как бы составлена из четырех многогранных каменных столбов, сходящихся у вершины воедино. Затем они вновь расходились в стороны, образуя четыре острых граненых клюва. Сверху на них покоилась почти неразличимая снизу площадка.

— Здоровая дура, — пробормотал Митчелл, глядя вверх. — Футов пятьсот будет, не меньше. «Зодиак» обогнул островок против часовой стрелки. С восточной стороны они увидели большую железную дверь, расположенную высоко над уровнем воды между двумя мощными выступающими контрфорсами. К ней вели двадцать семь широких ступеней. Над дверью, футах в тридцати от воды, было окно с балконом. Перила балкона были смяты и искорежены, красны от ржавчины, половинка ставней висела на одной петле, сбитая мощным ударом еще в давние времена, другая и вовсе отсутствовала. От берега к двери когда-то вел длинный железный мостик на многих опорах; по нему могла проехать повозка. Сейчас остатки этого мостика, скрюченные и искореженные, кое-где виднелись над водой. Митчелл причалил к ним лодку и закрепил причальный конец на проржавевших перилах. Команда выбралась на островок. От края воды до блестящей как черное стекло стены Ортханка было не более десяти шагов. Р8 подошел к двери и толкнул ее. Дверь не шелохнулась. БС обежал башню кругом.

— Там, на другой стороне, подкоп, — сообщил киберноид, появляясь с другой стороны башни. — Почти точно на западе. Старый, давно оплывший, частично затоплен водой.

— Пошли посмотрим, — сказал Митчелл. Они обошли башню вокруг. Ее окружность составляла около трехсот шагов. Подкоп выглядел неаппетитно — черная яма, на дне которой стояла затхлая вода.

— БС, спустись, посмотри, внизу, — сказал Р8.

— Ну да, как лезть в помойку, так всегда БС, — проворчал киберноид, осторожно спускаясь в воду. Она не доходила ему до колен.

— Тут неглубоко, — сообщил он, — но темно и воняет. Команда услышала удаляющийся плеск шагов киберноида, он двигался направо по подземной галерее, огибающей башню.

— Тут куча радиальных проходов во все стороны от башни, — услышали они его голос через некоторое время. — Через каждые пять шагов. Все завалены. Э! Тут есть дверь в башню! Тоже заперто. Идите сюда. Команда один за другим спустилась в галерею. Шедший впереди Р8 включил фары. Они прошли около ста шагов по вонючей черной воде.

Слева лучи света тонули в непроглядно-черной стене Ортханка. Под ногами чувствовался каменный пол. Лугарев с интересом наблюдал за Селестиэль, шедшей впереди него; она приподняла длинный подол платья и с трудом удерживала на ногах одолженные у Бэнкса резиновые сапоги. Дверь была низкой, ниже роста нормального человека, и крепко заперта.

— Можешь ее выломать? — спросил Лугарев у Р8.

— Посмотрим, — буркнул киберноид, освещая фарами дверь. — Гм! Тут что-то нарисовано! Люди и эльфы вгляделись в светлые линии, проступившие на двери.

На ней были изображены три горящие стрелы, вылетающие из бушующих волн в звездное небо.

— Странные созвездия, — сказала Селестиэль. — Непохожи на наши…

Менельмакор стоит почти в зените, — она указала на созвездие Ориона.

— Это небо Нуменора, — негромко ответил Ломион. — Башню строили нуменорские рыцари.

— Похоже, дверь открывается наружу, — сообщил Р8. — Ее будет непросто выломать. Надо было взять Бэнкса. Дверь была утоплена довольно глубоко в черный камень стены. Р8 извлек изнутри себя что-то вроде монтировки и попытался подковырнуть дверь. После третьей попытки монтировка пружинисто согнулась, выскочила из щели и чуть не щелкнула по лбу Митчелла.

— Ну, хватит! — резюмировал он, — Надо звать Мика и взрывать дверь.

— Если взрывать — вся галерея завалится, — возразил Лугарев.

— Вряд ли, — покачал головой Ломион. — Нуменорцы строили на совесть.

— Это похоже на рекристаллизованный базальт, — пробормотал Р8, исследуя стену. — Не думаю, что нам удастся выломать дверь даже с помощью Си-4. Дверь тоже не простая. Я не уверен, но это похоже на титановый сплав.

— А если попробовать влезть в башню через выбитое окно над дверью? — предложил Рингамир.

— Я не муха и не умею ходить по стенам, — буркнул Р8.

— Зато я умею, — ответил БС. — У меня есть присоски. Пошли! Если у вас есть веревка, все будет в порядке. Они выбрались из галереи, обошли вокруг башни и остановились у парадной двери. Р8 еще раз попробовал ее открыть, но дверь не поддавалась.

— Наверное она заперта заклинанием, — сказала Селестиэль.

— Или ее просто заклинило, — ответил Р8.

— Ты можешь вышибить ее из бластера? — спросил Лугарев.

— Запросто, — ответил Р8. — Только отойдите в сторону.

— Еще не хватало! — возмутился Митчелл. — Он или изжарит всех нас, или опрокинет эту чертову башню! Р8 посмотрел на него так, будто ему нанесли смертельное оскорбление. Пока они препирались, БС подготовился взобраться по стене.

Кистевые части его лап откинулись вверх: под ними оказались металлические руки. Из середины каждой ладони выдвинулась присоска.

С их помощью БС прилип к гладкой как стекло стене Ортханка.

— Давайте веревку, — сказал киберноид. Селестиэль дала ему конец веревки, БС зажал ее в зубах и пошел вверх по отвесной стене не хуже мухи.

— Видели? — самодовольно спросил Р8. — Где вы еще возьмете такого диверсанта, кроме как у нас?

— Он, пожалуй, влез бы и на стены Пелоров, — уважительно отозвался Ломион. Киберноид забрался на балкон и привязал веревку к чему-то внутри башни. Затем оторвал висящую на одной петле ставню и сбросил вниз.

— Давайте наверх, — позвал он. — Р8, ты лучше постой внизу, ты тяжеловат для этой веревки. Команда один за другим забралась в башню, и теперь они озирались, стоя в полутемном помещении, слабо освещенном через окно и стрельчатые узкие бойницы.


Комната была абсолютно пуста, все покрыто толстым пушистым слоем пыли — и пол и стены. Сквозь пыль на полу виднелся сложный мозаичный рисунок. На стенах были ямы от вырубленных плит — Лугарев припомнил, что видел плиты подобного размера с мозаикой и барельефами в императорском дворце Минас-Анора. Кевин говорил ему, что эти барельефы вывезли из Ортханка по приказу Арагорна Второго, короля Элессара. Великие мира сего тоже не гнушались грабежом побежденных. Мощный взрыв внизу вывел его из состояния задумчивости. Башня содрогнулась, за окном полыхнуло фиолетово — белое пламя, что-то тяжелое с жутким звонким грохотом рухнуло на пол. Снизу послышались тяжкие шаги.

— Что это, черт подери? — спросил Митчелл. Лугарев подошел к окну и выглянул наружу. Основной модуль Р8 стоял на берегу озера в конфигурации автомобиля, Один из его бластеров слегка дымился. Внизу, в вертолете, громко и нецензурно ругался Беляев. Шаги приближались. Затем послышался голос Р8:

— Мне стало несколько одиноко там, внизу, и я решил войти.

— Черт бы побрал этого жестяного дурня, — пробормотал Митчелл.

— Эй, вы где? — позвал Р8.

— Мы выше, — ответила Селестиэль.

— Мы так и будем тут стоять? — осведомился БС. Он подошел к высокой двери в противоположной от окна стене, толкнул ее и вышел в полуосвещенный коридор. Остальные последовали за ним. Откуда-то издалека слышалось неясное тихое бормотание. Лугарев сообразил, что слышит его уже несколько минут. Они пошли следом за БС по изогнутому коридору и через несколько минут обнаружили выход на винтовую лестницу, по которой поднимался Р8. Лестница пронизывала башню снизу доверху.

— Тихо! — произнес Рингамир, когда Р8 присоединился к ним. — Слышите? Все затаили дыхание. Уши БС чутко поворачивались, пытаясь запеленговать направление звука.

— … орехи дерева Нур-Нур отвари очищенными от скорлупы… два часа на медленном,… - услышал Лугарев. — … медленно охлади, дай настояться сутки, … отвар усыпляет драконов…

— Где-то наверху, — сказал БС и пошел вверх по лестнице. Все двинулись следом за ним. Лестница привела их в комнату на вершине башни, почти под самой площадкой. Здесь царило такое же пыльное запустение, как и в остальных помещениях. Посреди комнаты стоял каменный письменный стол, выточенный из такого же черного базальта, как и вся башня и, похоже, составлявший одно целое с полом. Голос продолжал что-то бормотать.

— Похоже, здесь был рабочий кабинет Сарумана, — сказал Лугарев. БС решительно направился к столу.

— Здесь источник слабых токов, — заявил он.

— Верно, — подтвердил Р8, оглядывая стол со всех сторон. — Я бы сказал, что где-то здесь запрятан компьютер. Лугарев и Левин своими новыми эльфийскими чувствами тоже ощущали присутствие электронного устройства внутри стола. Они начали осматривать и ощупывать стол, к ним присоединилась Селестиэль и остальные эльфы. Митчелл стоял в стороне, недоверчиво поглядывая на них. Ломион провел пальцем снизу по краю столешницы, и, видимо, нажал потайную кнопку, так как стол вдруг раздвинулся. Из его тумбы поднялись монитор и клавиатура компьютера. Он имел странный вид, но все же это был компьютер, хотя и не совсем похожий на земной.

— Аппаратура Пилигримов, — уверенно сказал Р8. — Я уже видел такие. Почти не отличается от наших компьютеров старого образца, тех, что были у нас до встречи с людьми.

— Ну так действуй, — благословил его Левин. Киберноид уверенно включил монитор, нажал еще какую-то кнопку.

— Похоже, этот Саруман работал не только с дохлыми ящерицами и крыльями летучих мышей, — пробормотал Лугарев. Монитор засветился странными знаками, затем по экрану поплыли рунные строчки тенгвара.

— Что это? — спросил Р8. — По-каковски это написано? Лугарев и Селестиэль наклонились к экрану.

— Введите пароль, — прочитала Селестиэль.

— Кто знает год рождения Сарумана? — спросил Лугарев.

— Может, имя попробовать? — спросил Р8. — Игорек, ты знаешь эти буковки, настучи-ка. Лугарев несколько секунд изучал незнакомую клавиатуру, потом одним пальцем неуверенно напечатал:

САРУМАН

— Где тут «Ентер»? — спросил он. Р8 ткнул клавишу слева. Надпись на экране мигнула, затем остались три буквы:

РУМ

Замысловатый курсор продолжал мигать в начале слова. Чуть ниже появилась надпись на квэниа:

ОСТАЛОСЬ ДВЕ ПОПЫТКИ. ПОПРОБУЙ ЕЩЕ.

— Три буквы мы угадали, — сказал Лугарев.

— Погоди! Попробуй «Курумо», — сказала Селестиэль. — Это истинное имя Сарумана, малоизвестное здесь.

— Н-ну, давай, — пробормотал Лугарев, набирая предполагаемый пароль. — Если с третьего раза не угадаем, можем и на самоликвидатор нарваться… Надпись мигнула, послышался негромкий гудок, затем на экране появилась какая-то таблица.

— Получилось! — обрадовалась Селестиэль.

— Ну и что? — охладил ее Левин. — Это тебе не «Нортон», тут без пол-литра не разберешься…

— Да нет, это не сложнее «Нортона», — ответил Р8. — Знаю я эту оболочку. Это список файлов, только вот прочитать бы, что тут написано!

— Дай блокнот и ручку, — сказала Селестиэль Левину. Инженер, удивленный столь неожиданным требованием, отдал блокнот без сопротивления. Селестиэль быстро и уверенно начертила таблицу, вписала в нее буквы алфавита Тенгвар и их английские эквиваленты.

— Смотри, — сказала она Р8. — Ты — робот, значит должен сразу запомнить.

— Ну, это совсем другое дело, — сказал киберноид, изучая таблицу.

— Тэк-с, посмотрим, что тут у нас…, - пробормотал он, просматривая список файлов.

— Смотри на «м», — сказала Селестиэль. — «Моргот» или «Мелькор».

— Есть, вот он, Моргот, — подтвердил Р8. Следующий час дал команде больше информации, чем все предыдущие дни. Р8 скопировал информацию из компьютера Сарумана на мнемокристалл, затем запустил ее на просмотр на трех компьютерах сразу: на машине Сарумана, на собственном встроенном компьютере, и на карманном аппаратике Левина. Тесно сдвинув головы, собравшись вокруг Р8, Лугарева и инженера, нажимавших кнопки, члены команды до боли в глазах всматривались в извивы причудливых знаков тенгвара на дисплеях. Перед ними постепенно раскрывалась тайная сторона истории этого странного мира, созданного таинственными Пилигримами, изуродованного ими до неузнаваемости, как и все, к чему они прикасались.


По окончании Войны Гнева Валары — они же Пилигримы — выслали Моргота — такого же Пилигрима, как и они сами — с Земли на отдаленный спутник Сатурна. Какой именно спутник — осталось неизвестным. Для того, чтобы Моргот не перешел в энергетическую форму и не ускользнул из своей космической тюрьмы, Пилигримы заключили его в металлический корпус одного из убитых ими киберноидов. Корпус был вывезен с оставленной ими планеты киберноидов, той самой, которую позже люди стали называть Плутон.

Корпус оборудовали системой удержания энергии, и Моргот не мог покинуть его, перейдя в энергетическую форму. Кроме того, Валары прикрепили его к скалам, примерно так же, как боги Олимпа, по слухам, прикрепили Прометея. Конечно, «милосердные» Валары обошлись без терзающего орла, (возможно, за неимением у корпуса киберноида надлежащей печени), зато поставили вокруг множество тайных и явных приборов наблюдения, дабы присматривать за своим заключенным. Более того, они даже оставили ему встроенную радиостанцию, чтобы пленник мог развлечь своих тюремщиков мольбами о пощаде. Именно в этом и заключалась их непоправимая к настоящему времени ошибка. Плененный Моргот стал от скуки страстным радиолюбителем. А так как на данной линии времени Солнечная система ничем не могла его порадовать, он обратил свое внимание к дальнему космосу, тем более, что Валары использовали первый попавшийся корпус, который оказался оборудован достаточно мощной станцией дальней космической связи. В течение нескольких веков он безуспешно пытался связаться хоть с кем-нибудь, каждый день посылая вызовы и прослушивая эфир. На Земле тем временем происходили серьезные события: падение Нуменора отвлекло внимание Валаров от их пленника, а после того, как Валинор был отделен от остального мира стеной искаженного пространства, надзор за Морготом значительно ослаб. Наблюдение за ним вел не кто иной как майар по имени Курумо, впоследствии отправленный под именем Сарумана во главе ордена Пяти магов бороться с владычеством Саурона.

Курумо передал дела другому майару, но, обосновавшись в прекрасно оборудованной средствами связи башне Ортханк, по старой памяти продолжал вести параллельное наблюдение за Морготом, тогда как его преемник в Валиноре относился к своим обязанностям куда менее ревностно. Именно Курумо, известный в Северном мире под именем мага Сарумана Белого, первым заметил, что Морготу удалось установить связь с некой малоразвитой цивилизацией, обитавшей на данной линии времени в звездной системе Сириуса. Но к этому времени Саруман уже перешел на сторону Саурона, и об этом контакте Моргота ни Валары, ни кто-либо еще не узнали. Тем временем Моргот установил постоянную связь с Сириусом и начал передавать тамошней цивилизации свои знания. Для обитателей Сириуса он стал едва ли не богом — а как иначе они могли его называть при их уровне развития? Переданная Морготом информация значительно ускорила развитие цивилизации в системе Сириуса. Одновременно она все более укрепляла влияние Моргота на эту цивилизацию. И, наконец, настал день, когда Моргот призвал их на помощь, чтобы освободиться и отомстить. К этому времени обитатели Сириуса благодаря переданной Морготом информации освоили многие технологии, в том числе и постройку космических кораблей, и мгновенное перемещение с помощью деформации пространственно-временного континуума, и многое-многое другое. И вот, пока Валары пребывали в блаженном спокойствии за стенами искаженного пространства, постепенно отрешаясь от земных дел, Моргот получил долгожданную помощь. Его приятели с Сириуса (Саруману не удалось выяснить, как они выглядели и что собой представляли) первым делом разыскали и уничтожили большинство приборов наблюдения. Но несколько хитроумно замаскированных акустических датчиков продолжали передавать Саруману кое-какую информацию. Моргот мог в любой момент вторгнуться на Землю. Мощь его союзников была вполне достаточна для этого. Но он теперь уже не хотел и не собирался завоевывать всего лишь одну ничего не значащую планетку. Его влекли галактические масштабы. Однако уязвленная гордость и жажда мести не позволяли ему плюнуть на своих обидчиков и отправиться на завоевание дальнего космоса. Он хотел отомстить Валарам — и не мог. Построенная Пилигримами в Валиноре станция Метрики Пространства надежно защищала их от любого нападения извне. Морготу и его союзникам с Сириуса оставалось лишь два пути: либо ждать, пока в результате какой-либо случайности исчезнет стена искаженного пространства; либо найти способ взломать ее. И сам Моргот, и его помощники пытались и пытаются до сих пор найти способ преодолеть эту стену, но у них пока ничего не вышло. Тем не менее союзники Моргота за несколько тысяч лет создали в системе Сатурна сеть поселений и мощный космический флот, готовый нанести удар по Валинору почти сразу же, как только исчезнет защитный экран искаженного пространства. Специальная станция наблюдения на Луне следит за состоянием этого экрана. Кроме тех сил, что находятся на спутниках Сатурна, они могут в любой момент получить подкрепления из метрополии — непосредственно с Сириуса.


Таково было краткое резюме, составленное Р8 по результатам анализа многочисленных информационных файлов. Когда киберноид закончил говорить, остальные несколько минут сидели в молчании, пытаясь уложить услышанное в сознании.

— Одного не могу понять, — сказал Ломион. — Почему же он, имея под рукой такую мощь, все еще на завоевал Землю? Почему он четыре с половиной тысячи лет просидел сиднем на этом самом Сатурне? Это с его-то жаждой власти?

— Я вижу, вы все, что люди, что эльфы — одинаковы, — сурово произнес киберноид. — Все-то вам кажется, что ваша любимая Земля — прямо-таки пуп Вселенной, и все злодеи вокруг только спят и видят, как бы ее завоевать. Да ты оглянись вокруг себя — ну чего тут, черт подери, завоевывать? Неумытых мужиков, которые пашут от зари до зари, чтобы прокормиться, и не имеют даже лишней пары штанов?

Эльфов? Да вас вне Валинора этого самого осталось едва ли штук пятнадцать, даже если под каждой елкой пошарить! Гномов, которые уже так глубоко в землю зарылись, что никто толком не знает, существуют они, или нет? Жажду власти этот Моргот удовлетворил так, что лучше и не придумаешь — целая цивилизация в двух звездных системах его боготворит! Земля на этой линии времени ничего особенного собой не представляет. Я действительно удивлен тем, что он четыре тысячи лет просидел в системе Сатурна вместо того, чтобы идти завоевывать Галактику. Видимо, его друзья — Пилигримы действительно сильно его раздосадовали, раз уж он так хочет им отомстить. Хотя, конечно, Пилигримы — народец терпеливый, временем они не ограничены… Лугарев не мог не отметить, что его механический приятель, в сущности, совершенно прав. В этот момент послышались шаги на лестнице, а затем в комнату вошел Беляев.

— Ну, нашли что-нибудь? — спросил он. — Похоже, что нашли… Эй, да чего вы все сидите с такими постными рожами? Кто-то умер?

— Пока нет, — ответила Селестиэль. — Но, возможно, очень скоро мы все умрем.


Десятого июля на авиабазе Минас-Анор собралось самое необычное из когда-либо проводившихся выездных заседаний Координационного Совета.

На нем присутствовали представители всех союзных сил, а также непосредственные исполнители предстоящей операции. Координационный Совет Вечности представляли Координатор разведки и контрразведки Ицхак Шильман, Координатор военных вопросов Михаил Сухарев, Координатор по космическим делам Андре Жюль Перрен. Киберноиды, проинформированные Р8 о результатах анализа информации из Ортханка, после долгого обсуждения сошлись на том, что Р8 и Т20 будут представлять на совещании интересы обеих колоний в Солнечной системе — и Титана, и Ганимеда. Команда поддержки была представлена Митчеллом и Мартином Бейли, к которым присоединилась вернувшаяся из краткого отпуска Мария Пирелли. Местных жителей представляли Советник и специально прилетевший с востока дракон Орлангур. Именно его присутствие стало причиной проведения выездного заседания. Он был слишком велик, чтобы поместиться в зале заседаний Координационного Совета в Париже.

Координаторы восприняли его присутствие со сдержанным юмором: им впервые приходилось иметь дело с драконом. Команда проникновения присутствовала в полном составе: Лугарев, Левин, Селестиэль, Ломион, Рингамир, и БС. Заседание началось с доклада Р8. Киберноид по возможности кратко изложил все, что удалось узнать при посещении башни Ортханк. Надо ли говорить о том, как встревожились все присутствующие. Это было уже не туманное предсказание, которое можно истолковать в любую сторону равновероятно, не галлюцинация, навеянная синим цветком — информация была получена, по сути дела, из первых рук. Единственным, кто усомнился было в ее достоверности, был Ицхак Шильман, да и то, в основном, потому, что ему, как профессиональному шпиону, по должности полагалось десять раз проверять и перепроверять все данные.

— Не думаю, что это дезинформация, — ответил на него вопрос Т20.

— Обнаружили мы ее почти что случайно, с тем же успехом мы могли бы и не соваться в эту башню. Да и характер информации не тот. Вот если бы мы узнали, что Моргот либо помер, либо не представляет собой реальной опасности, тогда стоило бы сомневаться. А так мы только соберем возможно более мощные силы, усложнив противнику задачу вторжения. Какой ему толк от такой дезинформации?

— Я так поняла, — сказала Селестиэль, — что непременным условием вторжения Моргота должно быть раскрытие Валинора, то есть выключение этой самой станции метрики. Не слишком ли опасной становится наша операция? Не для нас — для всего Северного Мира? Не лучше ли было бы оставить все как есть, и тем самым избежать множества жертв? Я готова отказаться от мысли спасти священные деревья. Кому нужна эта святость, эта благодать, если за нее придется заплатить такую страшную цену?

— Моргот все равно вторгнется на Землю, — ответил Орлангур. Перед тем, как лететь сюда, я получил предсказание. «Близится день, когда взойдет над миром звезда Полынь, и огненный столб пронзит незримые стены Валинора, и ничто не сможет ему противостоять.»

— Нельзя ли пояснее? — спросил Перрен. — Что это вы имели в виду?

— Я лишь передал слова предсказания, — ответил дракон. — Мне и самому хотелось бы выяснить, что это значит?

— Давайте отложим на время мистику, — сказал Сухарев. — Я считаю, что мы должны довести операцию до конца. Нам повезло, что мы получили подробную информацию. «Предупрежденный защищен», — как говорили древние. Мы спровоцируем противника и заставим его напасть тогда, когда это будет выгодно нам, а не ему. Поступим так же, как и в случае с Сауроном, но подготовимся по возможности более основательно.

— Нет смысла отказываться от плавания в Валинор, — сказал Лугарев. — Если удастся восстановить деревья, на нашей стороне будут и эльфы Валинора. Нам такие союзники не помешают.

— Есть еще один положительный момент, — сказал Перрен. — Перед тем, как я вылетел сюда, со мной связались геологи из Института Тектоники. Возможно, я не совсем точно их понял, но они провели исследование структуры плит земной коры на этой линии времени. Так вот. Эти плиты представляют собой что-то вроде системы двух рычагов.

— Перрен встал и развернул перед собравшимися внушительный плакат. — Итак, левый рычаг поменьше: на его левом конце находится этот самый Валинор, приподнятый над континентальной плитой с помощью станции метрики. В результате правый конец рычага опустился. На нем находился когда-то довольно большой остров.

— Он назывался Нуменор, — вставил Рингамир.

— Этот остров, — продолжал Перрен, — находится одновременно на левом конце более длинного рычага. А на правом его конце покоится целый субконтинент, также опустившийся на дно моря, как и остров Нуменор.

— Это Белерианд! — сказала Селестиэль. Она уже поняла, к чему клонит Перрен.

— Итак, если мы обеспечим гравитационное давление в месте соединения рычагов, чтобы не дать острову снова подняться, заключил Перрен, — и одновременно выключим станцию Метрики, американский субконтинент Валинор опустится на место, тогда как европейский субконтинент Белерианд поднимется со дна моря, и мир вновь примет тот облик, который он имел изначально на этой линии времени. Расчеты ученых из Института Тектоники показывают, что любой из наших звездных крейсеров первого класса, оснащенных излучателями-генераторами локальных гравитационных аномалий, сможет обеспечить достаточно мощное гравитационное давление в нужной точке.

Конечно, будут и негативные явления, такие, как мощная приливная волна, но при надлежащей подготовке ее последствия можно будет свести к минимуму.

— Я предлагаю уничтожить вражескую станцию наблюдения на Луне, — сказал Шильман, — а еще лучше — захватить ее и использовать для дезинформации противника.

— Согласен, — ответил Сухарев. — Более того, считаю, что эту миссию следует поручить непосредственно команде поддержки, усилив ее, насколько это будет необходимо. Кроме того, следует провести скрытную и возможно более детальную разведку в системе Сириуса и в Сатурн-системе, с целью выяснения реального наступательного потенциала противника.

— Киберноиды Титана берут на себя разведку в Сатурн-системе, — сказал Р8. — Мы уже обсуждали это вчера вечером по спецсвязи.

Сириусом придется заняться Звездному флоту Земли.

— Я готова отправиться на разведку, — поднялась Мария Пирелли.

— Ваш истребитель понадобится команде поддержки при проведении операции на Луне, — ответил Митчелл. Я также хочу просить вас обоих, — обратился он к киберноидам, — принять участие в захвате лунной станции.

— Не забывайте, мы должны обеспечить защиту местного населения как здесь, так и в Валиноре, — вмешался Советник. — Здесь будет мощное землетрясение, а в Валиноре еще и цунами. Нас прикроет всплывший Белерианд, а их — нет.

— Кто бы еще нас прикрыл, когда мы поплывем, — буркнул Левин. — Я узнавал у местных, тут вдоль побережья полно пиратов.

— Об этом не беспокойтесь, — ответил Сухарев. — У вас будет свой ангел — хранитель.

— Насчет Валинора — не знаю, это еще надо обдумать — сказал Р8. — Надо ведь и жителей спасти, и внезапность сохранить. А местных… Я уже говорил с нашей колонией на Титане. Как вы знаете, у нас есть два сооружения, которые могли бы нам здесь пригодиться. Лугарев и Левин переглянулись. Они, проработавшие с киберноидами дольше всех присутствующих, первыми сообразили, о чем идет речь.

— К сожалению, наш опорный пункт, принадлежащий ганимедской колонии, 8НВД3-3ПТ, сейчас обеспечивает работу земной научной экспедиции в системе Бетельгейзе и не может быть задействован в нашей операции, — продолжил Р8. — Но коллеги с Титана согласны перебросить сюда свой боевой пост 8НВР3-М\Икс. Его вместимость достаточна, чтобы в случае опасности в нем могли укрыться все жители столицы Гондора и ее ближайших окрестностей. Да и его огневая мощь в случае вторжения окажется не лишней. Я предлагаю перебросить его сюда через большое околоземное окно в конфигурации передвижной базы.

Эта конфигурация представляет собой платформу на многогусеничном шасси, она наиболее компактна и удобна для переброски.

— Мы будем признательны за любую оказанную помощь, от кого бы она не исходила — сказал Советник.

— Итак, решено, — резюмировал Сухарев. — Если по ходу операции возникнут проблемы — решайте их в рабочем порядке через координатора Шильмана А сейчас, думаю, сколько бы мы тут не сидели, всего мы так или иначе предусмотреть не сможем.


Пока на базе шло обсуждение на высоком уровне, Логан и Бэнкс занимались заготовкой продуктов для команды проникновения. Лугарев не хотел поручать эту ответственную миссию Бэнксу, опасаясь потом недосчитаться провизии, но Мик проявил просто потрясающую сознательность (крепко позавтракал и забыл консервный нож). Когда заседание закончилось, Бэнкс с гордостью предъявил Лугареву и Селестиэль целую гору продуктов.

— Здесь консервы, овощные, конечно, — пояснял Мик, указывая на ящики. — В основном, болгарские. Их реализуйте в первую очередь, чтобы возле этой самой Черты не было проблем с консервными банками.

Затем — армейские пайки в саморазогревающейся упаковке, сухофрукты.

Пиво — в банках и в деревянном жбане — тоже до и после Черты.

Печенье, сухари, мука, сухие дрожжи… Да чего тут рассказывать!

Держи список, хозяйка, — он сунул бумажку в руки Селестиэль. — Все расписано, пронумеровано… В том, что касалось вопросов питания, Мик проявлял предельную предусмотрительность.

— Сухари, печенье, это все хорошо, — сказал Лугарев. — Но без хлеба как-то грустно будет. Не разводить же огонь на корабле посреди Атлантики.

— Это не проблема, — ответила Селестиэль. — Я испеку лембас. Это дорожный хлеб эльфов. Он очень долго не черствеет и остается свежим, если его правильно хранить. Она набрала целый мешок продуктов, явно не только муки, но что именно — Лугареву так и не показала. Готовить она собралась в летней кухоньке на заднем дворе штаба, чтобы не дымить в доме. Лугарев, Бэнкс и Мартин Бейли, также интересовавшийся кулинарией, пытались подсмотреть процесс замешивания теста, однако Селестиэль бесцеремонно вытолкала всех из кухни. Общение с людьми повлияло на ее манеры — в процессе выталкивания она даже использовала колено.

— Не обижайся, — сказала она Лугареву. — Это секрет, который мы храним даже от наших мужчин.

— Поздравляю, — сказал Бейли. — Она всерьез считает тебя своим мужчиной. Бэнкс вдруг убежал куда-то, и через пару минут вернулся с внушительным коловоротом.

— У соседа взял, — шепотом сообщил он. — Сейчас узнаем ноу-хау. Он приставил бурав к деревянной стене кухни и осторожно начал сверлить, стараясь не шуметь.

— Прямо как в детстве, — мечтательно пробормотал Бейли. — Только дырка была в стене женской раздевалки… Селестиэль, однако, все равно услышала подозрительный шум, вышла на улицу и накрыла с поличным всех участников кулинарного заговора.

— И не стыдно вам! — заявила она. — Ну-ка, пошли вон, лоботрясы! — и швырнула в Мартина сковородником. Наемники были вынуждены ретироваться, сожалея о столь бесславном окончании своего промышленного шпионажа. Через некоторое время Лугарев увидел, что Селестиэль, сидя на пороге кухни, оттирает шкуркой большую сковороду, которую явно не чистили со дня изготовления. Он сходил к себе и принес свою новенькую тефлоновую сковороду.

— На вот, — сказал он. — Не твоими руками тереть сковородки.

— Да ведь она еще чернее чем эта, — удивилась Селестиэль. Лугарев, усмехнувшись, пояснил ей сущность тефлонового покрытия.

— Да? — недоверчиво перепросила Селестиэль. — Ну, пожалуй, можно попробовать… Заглянув еще через пять минут, Лугарев обнаружил, что Селестиэль вполне довольна достижениями кухонной технологии.

— Поздравляю, — сказал он. — Ты принята в Тефлонский орден. Пока она пекла лепешки, Ломион и Рингамир принесли какие-то листья. Каждую лепешку аккуратно завернули в эти листья и запечатали восковой печатью.

— Вот так, — пояснила Селестиэль, — они могут хоть месяц храниться и останутся свежими. После ужина Лугарев хотел уйти к себе, но Митчелл внес дельное предложение.

— Вот что, ребята, — обратился он к эльфам, — раз уж мы собираемся ловить этих Валаров — Пилигримов, не худо было бы узнать о них кое-что. Селест, может, ты нам расскажешь, что знаешь?

— Хорошо, — немного поразмыслив, сказала Селестиэль. — Садитесь и слушайте. Наемники расселись кто куда. Селестиэль расположилась в центре комнаты и начала рассказ.


— Я не слишком много знаю о Валарах, чтобы ответить на все ваши вопросы, — предупредила она. — Попробую лишь кратко пересказать вам нашу книгу знаний, называемую «Валаквэнта». Знаю, что вы не любите всякую лирику и мистику, как говорит Джим. Итак, владык Валаров всего семь, и владычиц, называемых Валами, тоже семь.

— Логично, — шепнул Бейли на ухо Лугареву, — иначе передерутся.

— Моргот не считается более Валаром, и его имя не принято произносить вслух, — продолжила Селестиэль. — Главный из Валаров — Манве, прозванный Сулимо, Повелитель ветров. Ему подчиняются также птицы и другие крылатые твари, кроме летучих мышей. Супруга его — Варда, называемая Элентари, что значит Звездная Королева. Эльфы Белерианда называли ее Элберет. Второй по могуществу Валар — Ульмо, повелевающий водами. Он одинок и нигде подолгу не задерживается, его дом — океан, а в Валиноре он бывает лишь по крайней необходимости. Он более других Валаров любит эльфов и людей, и никогда не отворачивался от них, даже если они огорчали его своими делами. Ауле, Великий Мастер, создатель золота и драгоценных камней, красивейших вещей и хитроумных машин. По своей мощи он лишь немного уступает Ульмо, но вся она направлена на познание и творение. Эльфы — нолдоры многому научились у него. Его подруга — Йаванна, прозванная Кементари, Королева Земли. Она создала все растения, всех животных, птиц и малых букашек.

— Зачем же она комаров создала? — буркнул Митчелл.

— Есть еще два брата Феантури, что значит — Владетели душ.

Старший, Намо, чаще называемый Мандосом, по имени места на западе Валинора, где он живет. Он — Владетель Палат Мертвых, Чертога Ожидания. Там собираются души погибших эльфов в ожидании дальнейшего воскрешения. Намо Мандос знает все о прошлом и почти все о будущем, он — глашатай судеб, но объявляет свои пророчества лишь по воле Манве. Его подруга — Вайре, ведущая летопись бытия. Младший брат — Ирмо, живет в Лориене Валинорском — не путайте его с Лотлориеном, где жила я. Он — господин сновидений, и часто сообщает в них эльфам и людям то, что ему удалось узнать от брата.

Подруга его — Эсте, целительница ран и усталости, живет она посреди Лориэна, на острове в озере Лореллин. У двух братьев есть сестра, по имени Ниэнна, Она одинока, ибо оплакивает каждое злодеяние, совершенное на Земле. Благодаря ей живущие знают жалость и милосердие. Сильнейший и храбрейший из Валаров — Тулкас. Он — великий воин, любит борьбу и состязания в силе. Он быстрее всех и неутомим, главное его оружие — собственные руки. Говорят, что он загорелый как медь, а волосы и борода у него золотисто-рыжие. Физически он сильнее всех, но он сначала делает, а потом думает, что из этого получится.

— «Нельзя сказать, чтобы он был глуп, просто природа одарила его большой силой за счет ума», — процитировал по памяти Беляев.

— Тем не менее он может оказаться опасным противником, — подал голос из угла Т20.

— Подруга его — Нэсса, сестра Ороме-Охотника, — продолжала Селестиэль. — Она больше всего любит танцы и веселье. Брат ее, Ороме, не так силен, как Тулкас, но страшен в гневе. Он любит охотиться, ездить верхом, у него много охотничьих собак. Ранее он часто посещал Северный мир, чтобы поохотиться на чудовищ, выведенных Морготом. Говорят также, что где-то в лесах Северного мира он зарыл драгоценный клад. Никто не знает, что в нем было, многие искали его, но никто не нашел. Подруга Ороме — Вана, сестра Йаванны Кементари. Вот, пожалуй, и все, что я знаю, — закончила Селестиэль. — Остальное — малозначительные детали.

— Сказки все это, — проворчал Топхауз.

— Боюсь, что ты не прав, Джон, — заметил Митчелл. — Я уже не раз замечал, что на этой линии самые невероятные сказки чаще всего оказываются былью. В любом случае не помешает знать хоть что-то о вероятном противнике.

ГЛАВА 5

Врата радуги

Отплытие было назначено на одиннадцатое июля. Рано утром все собрались на вертолетной площадке базы. «Пэйв Лоу» должен был доставить команду проникновения на берег Изены, к кораблю, охранять который остались Ковшов, Хейвуд, Бугров и основной модуль Р8. Наемники грузили продовольствие в вертолет, им помогали внутренние модули обоих киберноидов. БС сидел по-кошачьи у ног Лугарева. Киберноид был наряжен в привезенную Шильманом искусственную шкуру леопарда: Селестиэль подогнала ее по размерам.

Сам Координатор тоже был здесь, сосредоточенный и мрачный, он водил пальцем по какому-то своему списку, проверяя, не забыто ли что-нибудь необходимое. Мария Пирелли единственная из всех выглядела как обычно — несгибаемо прямая и жесткая. Кевин вертелся около нее. Советник что-то обсуждал вполголоса с Рингамиром. Несмотря на обычную деловитую суету у всех было предотъездное «чемоданное» настроение.

— Да, вот что, — сказал Лугарев Марии. — У меня в комнате, на столе, маленький телевизор и коробка с мнемокристаллами. Присмотри за ними, у меня там моя коллекция мультфильмов. Можете посмотреть их с Кевином, только не давай ему одному, а то он все там перепутает.

— О'кэй, — ответила Мария. — Присмотрю, не беспокойся. Шильман оторвался, наконец, от своего списка и подошел к Лугареву и Селестиэль.

— Надо все же назначить какой-то контрольный срок, — сказал он. Лугарев взглянул на Селестиэль.

— Сделаем так, — сказала она. — Сегодня у нас — одиннадцатое июля. Плыть нам — примерно месяц, может, чуть меньше. В общем, где-то в первую неделю августа, если все получится, мы будем на месте. Нам понадобится время, чтобы осмотреться и примелькаться в глазах у местных жителей. В конце второй декады августа, перед сбором урожая, в Валиноре устраивают большой праздник — Начало сбора плодов. Им в свое время воспользовался Моргот, чтобы убить Деревья — воспользуемся и мы — чтобы их спасти. Если с двадцатого по двадцать третье августа ничего не произойдет — ждите еще две недели, а затем действуйте по своему усмотрению. Это будет значить, что мы либо схвачены, либо у нас ничего не получилось. Если же Черта исчезнет — мы будем ждать вас на Эзеллохаре, немедленно привозите туда лазер.

— Ну, это понятно, — кивнул Шильман.

— Порядок, Игорек, — сказал подошедший Митчелл. — Погрузка закончена. Можно лететь.

— Ну, вот и все, — ответил Лугарев, поднимаясь. Он взглянул в лицо Марии и улыбнулся. — Да в чем дело, Машенька, меня ведь не хоронят, и я даже не женюсь. Еще увидимся! Эльфы и наемники забрались в вертолет. Митчелл сел в кресло командира и запустил двигатели. Вторым пилотом полетел Бэнкс, решительно отстранив Лугарева.

— Иди к эльфам, Игорек, — сказал он. — Ты им сейчас нужнее. А я порулю. Моторы «Пэйв Лоу» загрохотали, длинные лопасти все сильнее молотили воздух, Тяжело груженый вертолет поднялся и пошел вдоль стены Белых гор на северо-запад, к Изенгарду, где стоял в ожидании своего часа серебристо-белый эльфийский корабль.


Он ждал их на том же месте, где его оставили, под надежной охраной основного модуля Р8. Митчелл посадил вертолет на берегу, развернув его задним грузовым люком к реке. Трое наемников, охранявших корабль, вышли им навстречу.

— Все спокойно? — спросил Митчелл.

— Спокойнее некуда, — ответил Ковшов. Весь многочисленный скарб экспедиции перегрузили на корабль, слегка осевший под этой тяжестью. Самыми тяжелыми оказались коробки с патронными лентами к двум «миниганам», поставленным на носу и на корме, реактивные гранаты для гранатометов, ящики с консервами, пять пластмассовых бочек с питьевой водой и изотопный источник энергии, который привезли киберноиды. Он обслуживал электромоторы «миниганов» и опреснительную установку. Всю эту тяжесть погрузили на корабль киберноиды, оставив людям то, что полегче. Наконец, все было спущено в трюм, размещено по местам и надежно закреплено. После установки более высокой мачты с бермудскими парусами остойчивость корабля и так уже уменьшилась, в результате чего пришлось установить на днище складной киль. Смещение груза могло привести к опрокидыванию корабля где-нибудь посреди Атлантики. Наемники и киберноиды сошли на берег. Т20 закинул на корабль тяжелые сходни. Левин, выбранный капитаном, как бывший яхтсмен, скомандовал:

— По местам стоять! Отдать носовой! Джон Топхауз освободил носовой причальный конец, привязанный к столбику на берегу. Корабль начал медленно поворачиваться носом к середине реки.

— Отдать кормовой! — приказал Левин. Бэнкс размотал кормовой конец. «Пляска святого Витта» качнулась и медленно начала отходить от берега. Наемники и киберноиды стояли на берегу, провожая глазами белый корабль, уходящий вниз по течению.


У оставшихся на базе наемников — команды поддержки — было не менее опасное дело. Им предстояло высадиться на Луне и захватить станцию наблюдения, устроенную пришельцами с Сириуса почти в центре видимого с Земли лунного диска. Митчелл, Мария Пирелли, Мартин Бейли и киберноиды долго разглядывали фотографии, снятые разведывательным спутником. Серебристо-черный купол станции глубоко вгрызся в кольцевой вал кратера Арзахель с его юго-западной стороны.

— Станция находится внутри кратера, — сказал Митчелл. — Кольцевой вал много выше купола. С южной стороны вал, кажется, слегка пониже.

Отсюда можно начать движение десантной группы.

— Мне кажется, это не лучшее решение, — возразила Мария.

Кольцевой вал на танке все равно не одолеть.

— Взгляните сюда, — сказал Т20, показывая карандашом куда-то в Море Облаков. — Вот тут — так называемая Прямая Стена. Ее длина — 130 километров, высота — около 240 метров. Если мы пройдем на звездолете на малой высоте над поверхностью, есть шанс, что они нас не заметят. Горизонт на Луне куда ближе, чем на Земле. Да и Стена нас прикроет.

— Хм! — сказал Митчелл. — Ну, и что ты предлагаешь?

— Мы подходим к Луне с обратной стороны, — сказал киберноид, — огибаем ее и выходим на видимую сторону с юго-запада. Затем движемся строго на восток по сороковой южной параллели до кратера Шиккард.

Имея его на траверзе, делаем поворот, снижаемся, пересекаем на малой высоте Болото Эпидемий и делаем остановку в Море Облаков около Стены. Здесь мы должны разделиться. Р8 и «Старкэт» Марии пролетят вдоль Стены дальше к северу, а затем, мимо кратера Альпетрагий — в северо-западную часть Арзахеля. Их задача — отвлечь противника атакой сверху.

— Ну, так, — кивнул Бейли, — а мы что делаем?

— Вот тут, в юго-западной части кратера, — Т20 ткнул карандашом в детальную фотографию, — есть относительно ровное место, где у меня будет свобода маневра. Звездолет вылетает из-за Стены, пока авиация развлекает противника, вы десантируетесь как можно ближе к станции, а я — чуть дальше, на этом ровном месте. Отсюда я могу поддержать вас огнем. Звездолет можно посадить за центральным пиком, около этого маленького кратера.

— Нам придется десантироваться почти сразу же после того, как мы перевалим через гребень кратера, — буркнул Митчелл. — Как бы там ноги не переломать…

— Я еще не встречал ни одного десантника, который ухитрился бы сломать ногу в десантном скафандре, — сказал Бейли. — На мой взгляд, план неплохой. Конечно, определенный риск присутствует…

— А где он не присутствует? — спросила Мария. — Это не опаснее, чем перейти улицу на красный свет. Если мы в первые минуты атаки прострелим купол в нескольких местах, вряд ли мы встретим организованное сопротивление. Им хватит проблем с разгерметизацией.

— О'кэй, — согласился Митчелл. — Примем ваш план за основу. Вечером того же дня на ВПП базы Минас-Анор тяжело приземлился транспортно-боевой звездолет класса «Кобра». Он должен был доставить команду поддержки на Луну. Черная громадина, напоминающая сверху очертаниями ночную бабочку, неуклюже зарулила на покрытую стальными плитами стоянку. Подъехав к звездолету, наемники увидели у него под брюхом большой контейнер. В нем предстояло разместить основной модуль Т20 — модифицированный танк «Центурион». Но еще большая неожиданность встретила наемников в верхнем грузовом отсеке. Там, выстроившись в ряд, жемчужно-серой когортой стояли двенадцать боевых мотоциклов Харлей-Дэвидсон «Темпест». Это были грозные машины изменяемой конфигурации, всего год назад заменившие прославившуюся в битве за систему Енонла Хонду «Циклон». В седле каждого «Темпеста» сидел пустой до поры боевой скафандр. Первым вошедший в грузовой отсек Митчелл только присвистнул, увидев эту грозную красоту, при одном взгляде на которую зеленели от благородной зависти самые крутые рокеры. Любой из этих корсаров дороги, не задумываясь, обменял бы свой сверкающий хромом «чоппер» на эту машину, будь у него такая невероятная возможность. Мощный электродвигатель «Темпеста», питающийся от многотопливного турбогенератора, разгонял эту тяжелую машину до ста километров в час за четыре секунды. Толстым пружинно-арочным шинам были одинаково нипочем острый щебень марсианских пустынь, бронебойные пули и полицейские шиповые заграждения «Скорпион». Но мечта рокеров была недостижима. Основное преимущество «Темпесту» давал ракетный ускоритель. Если турбогенератор мог работать и на обычном бензине, то для реализации всех своих возможностей «Темпесту» нужно было ракетное топливо. В его топливные баки обычно закачивались азотный тетраоксид и несимметричный диметилгидразин. В комплекте со специальным скафандром «Темпест» мог трансформироваться в мощного и компактного боевого робота с пилотом внутри. Основой разнообразных вариантов вооружения был пулемет и два 40-миллиметровых кассетных гранатомета.

— Веселая будет охота! — одобрительно пробормотал Беляев, поднявшись вслед за Митчеллом в звездолет.


Митчелл объявил готовность на следующее утро. Оставив Хейвуда охранять штаб, наемники и Т20 погрузились в звездолет, где их уже ждал его командир Патрик Харрис и пятеро ксенотехников, которым предстояло после захвата станции разбираться во вражеских приборах. Гиперпереход на столь малое расстояние был невозможен, а полет по обычной орбите занял бы два дня: за это время группа захвата была бы неминуемо обнаружена. Старт был назначен на десять часов, в это время Земля находилась между Луной и звездолетом, закрывая наемников от вражеских глаз и сенсоров. Выйдя за пределы атмосферы, звездолет и сопровождающие его «Старкэт» и Р8 состыковались. А затем Харрис мастерски использовал безъинерционный режим движения, проведя «Кобру» по широкой ломаной дуге. Через сорок минут после старта звездолет вышел из последней пульсации в тысяче километров над обратной стороной Луны. Р8 и «Старкэт» отстыковались и пристроились по бокам «Кобры». Все три аппарата снизились до высоты в три километра, и изрытая кратерами поверхность Луны помчалась навстречу. Как и было предусмотрено планом, на видимую с Земли сторону Луны они вышли с юго-западного направления, снизились еще больше и пошли на двухстах метрах в режиме огибания рельефа местности. Облет Луны занял у них изрядно больше времени, чем сам перелет, но сейчас это было неважно. Впереди показалась обширная равнина Моря Облаков, испещренная мелкими кратерами. Несколько минут полета над ней — и вот уже впереди замаячила Прямая Стена. «Кобра» начала кружиться на месте, ожидая своего срока, а истребители, увеличив скорость, повернули на север. Наемники в грузовом отсеке влезли в скафандры и состыковали их с седлами «Темпестов», готовясь к десанту. Прошло еще несколько минут, пока, наконец, они услышали поданный Марией Пирелли сигнал атаки. «Кобра» взмыла вверх, перепрыгнув через Прямую Стену, в считанные минуты промчалась над каменистой равниной и перемахнула кольцевой вал кратера Арзахель. Один за другим наемники на «Темпестах» вылетали через задний грузовой люк, трансформировались в конфигурацию робота и камнем падали вниз, на острые пики Арзахеля, лишь перед самой поверхностью выплевывая точно отмеренный тормозной импульс. Уже в падении они увидели, как из нескольких пробоин в куполе вражеской станции бьют фонтаны газа. Их белые струи моментально застывали в холоде космического вакуума, оседая инеем на купол и окрестные скалы. Откуда-то из-за купола вдруг показалось что-то непонятное: возможно, живое существо, но все же скорее машина. Она напоминала механического краба, отблескивающего металлом. Этот крабоид вдруг плюнул огнем, целясь в заходящий на станцию «Старкэт». Мария увернулась, Р8 ударил из обоих бластеров, укрепленных снизу на его центроплане. Тем временем с «Кобры» десантировался Т20. Его основной модуль прилунился, использовав навесные тормозные двигатели, киберноид тут же развернулся и ударил из башенного орудия. Его 105-миллиметровый снаряд раскрошил скалу, обломки которой надежно придавили крабоида. Переведя свои «Темпесты» в конфигурацию робота, слившись с ними в единое целое, наемники длинными скачками прыгали по скалам, со всех сторон приближаясь к куполу станции. Струи замерзающей атмосферы уже перестали хлестать из купола, огни внешнего освещения окончательно погасли. Никак не ожидал Моргот и его инопланетные подручные, что их лунная станция может подвергнуться подобной атаке. Митчелл первым прилунился на небольшую ровную площадку перед входным шлюзом станции. Позади него, взметывая облака тут же оседающей пыли, один за другим опустились остальные. Дверь шлюза не поддавалась никаким попыткам открыть ее мирным путем. Наемники подались в стороны. Р8 прилунился, трансформировавшись перед самой поверхностью из самолета в автомобиль. Огненные струи плазмы ударили в дверь, станция содрогнулась. Киберноид выстрелил вторично.

Плазменные шары снесли внешнюю дверь и проломили внутреннюю переборку. Пожара не было, в вакууме гореть было нечему. Осторожно перешагивая раскаленные, скрученные, медленно остывающие обломки, Митчелл, Беляев и Топхауз вошли внутрь купола. Мартин Бейли, взяв остальных, с помощью «Крестоносца» Марии Пирелли пытался освободить из-под обломков засыпанного механического краба. Подоспевшие ксенотехники уже начали заделывать снаружи пробоины в куполе. Основной модуль Р8, развернувшись в конфигурацию робота, принялся им помогать, тогда как его внутренний модуль пробрался в купол. Митчелл провел ярким лучом фонаря вдоль стен. Аппаратура станции вся заиндевела, но производила впечатление целой. Луч задержался на странном предмете. Перед заснеженным пультом, заломив в предсмертной агонии покрытые инеем мохнатые лапы, лежало некое подобие паука. Продолговатое яйцевидное тело около двух футов длиной, на восьми паучьих ногах, но без всяких признаков головы. Верхняя передняя его часть была откинута назад как крышка кабины. Оттуда, вмерзнув наполовину в нечто, напоминающее питательный бульон, торчало, видимо, пытаясь в последний момент дотянуться до пульта замерзшими ложноножками, невероятно омерзительное, покрытое инеем и замороженной слизью, перламутрово-зеленоватое существо. Оно напоминало не то амебу-переростка, не то еще кого-нибудь из простейших. Оно было явно беспозвоночное, но внутри полупрозрачного тела виднелся большой мозг, по размерам не уступающий человеческому, занимающий почти треть всего тела.

— Это они и есть? — спросил Беляев, отступая на шаг. Голос у него был такой, что, не будь шлема, его, похоже, вытошнило бы прямо на бренные останки покойного. — О Боже, зачем ты создаешь подобную мерзость? Проверив все помещения станции, Митчелл и Топхауз обнаружили еще трех замерзших амебопауков.

— Видимо, это что-то вроде симбиоза, — предположил Митчелл.

— Не ругайся такими словами, Джим, — попросил Топхауз. — Все же покойники.

— Я всегда подозревал, что Сириус — гнусное местечко, — произнес Митчелл, — но чтобы настолько…


Путь по Изене от Порта-на-Перекрестке вниз по течению до порта Тарн в устье реки, обычно занимал у тяжело груженных торговых барж четыре дня. Ночью, в темноте, по Изене обычно не плавали, опасаясь влететь на какой-нибудь излучине в высокий обрывистый берег. Более легкий эльфийский корабль шел много быстрее, но команда проникновения решила не спешить и подгадать так, чтобы проскочить мимо Тарна в полной темноте. Плыли вообще в основном по ночам, полагаясь на острое эльфийское зрение, да на удачу, покрыв белые борта корабля плотной черной маскировочной сетью, днем же отстаивались в редких, но все же иногда встречающихся спокойных заводях, поросших тростником, с ивами по берегам. Мачту на день заваливали назад и полностью накрывали корабль сетью, теперь уже зеленой. Маршрут был просчитан заранее, каждое место стоянки Р8 сфотографировал с воздуха и тщательно осмотрел. Меры предосторожности были необходимы. По реке вверх и вниз ходили разные суда, в том числе и баржи корсаров, Морского народа, особенно сильно недолюбливавшего эльфов. На реке, вблизи владений Рохана, они нападать не стали бы, но никто не помешал бы их быстрым драккарам нагнать эльфийский корабль в открытом море за пределами территориальных вод, где кончалась власть Гондора. Дальнейшее предугадать не трудно — концы в воду, и как знать, сильно ли помогут установленные на корабль два пулемета против полутора или двух сотен пиратов? Мимо сторожевых башен Тарна, что высились в устье Изены по обоим берегам, проскользнули в полной темноте, часа в три ночи, и все же не избежали сонного окрика караульщика:

— Эй, на барке! Кого черт несет среди ночи? Стоявшая рядом Селестиэль испуганно сжала руку Лугарева. Надо было что-то срочно отвечать, и он, по возможности более хриплым, человеческим голосом рявкнул первое что вспомнилось, по-английски:

— Ай гоу ту Хайфа! Трудно сказать, понял ли что-нибудь караульщик: так или иначе, он умолк, на обоих берегах царила мертвая тишина, и через несколько минут Лугарев понял, что они проскочили. С кормы послышался сдавленный звук: стоявший у руля инженер давился от хохота, зажимая рукой рот.

— Рули, дурень! — тихо, но убедительно сказал ему Лугарев. Оставалось еще пройти длинный вытянутый залив — Изенский эстуарий, но с материка дул ветер, погоняя легкий эльфийский корабль, да и отлив делал свое дело. Когда солнце выкатилось из-за горизонта, ярко осветив их серебристые паруса, корабль как раз проскочил Ворота Изены и вышел в открытое море. Впереди расстилалась бескрайняя голубая даль Атлантики.


После разгрома лунной станции наемники вывезли оттуда тела «пауков-амеб» и механического крабоида. На помощь ксенотехникам для ремонта и изучения станции из Вечности была направлена целая команда. Двенадцатого июля утром к штабу наемников прискакал императорский гонец.

— В чем дело, приятель? — спросил его удивленный Митчелл.

— Ее Высочество принцесса приглашает вас немедленно прибыть во дворец, — в голосе гонца слышалось величайшее почтение. — Она хочет говорить с вами.

— Сейчас буду, — ответил Митчелл.

— Ее Высочество желает видеть вас всех, сэр Джеймс. Приглашение было необычным, поэтому Митчелл попросил киберноидов взять на себя охрану штаба, наемники же, вооружившись пистолетами, отправились в Цитадель Минас-Анора. В уже знакомом им тронном зале дворца за длинным столом собрался Совет волшебниц. Советник сидел в углу в своем кресле. Стражи в зале, как ни странно, не было. Наемники остановились в ожидании, но тут дверь в углу зала распахнулась. В строгом и простом белом платье, в крошечной золотой короне в виде лилии, в зал вошла принцесса Сильмариэнь.

— Здравствуйте, сэр Джеймс, здравствуйте, мои доблестные защитники, я рада видеть вас снова. В негромком голосе этой царственной девочки Митчеллу вдруг послышалась такая уверенность, что он изумился.

— Подойдите ко мне, сэр Джеймс, — сказала принцесса. Она поднялась по каменным ступеням и уверенно села на пустующий императорский трон. По рядам Совета волшебниц пролетел приглушенный шепот неодобрения. Митчелл остановился у первой ступени тронного возвышения.

— Я слышала, сэр Джеймс, что моя империя стоит на пороге новой войны, еще более страшной, чем та, что только что закончилась, — произнесла принцесса. — Можем ли мы ее избежать? Если нет, сможем ли мы спасти империю?

— Гм! Это сложный вопрос, Ваше Высочество, — Митчелл замялся, явно не зная, имеет ли смысл обсуждать стратегические вопросы с двенадцатилетним ребенком.

— Он так и останется для меня сложным, если вы не начнете его объяснять, — спокойно сказала принцесса. — В нашей истории уже был подобный случай девятьсот лет назад. К королю явилось посольство восточных эльфов, с предупреждением о готовящейся войне. Но все тогда считали, что Гондор несокрушим. Короля больше волновали вопросы бессмертия, его советников — проблемы соблюдения этикета.

Послов никто не принял всерьез. А когда король понял, что они были правы, поздно было что-либо предпринимать. Мы однажды уже проспали нашу империю. С тех пор имя того короля называют лишь хронисты, прочие же именуют его Злосчастным. Я не хочу, чтобы и обо мне говорили так же. Я пока еще могу не думать о собственном бессмертии, зато самое время подумать о бессмертии моего государства. Я жду ответа, сэр Джеймс.

— У этой девчушки мозгов в голове побольше, чем у наших координаторов, — пробормотал Беляев. Митчелл откашлялся и хриплым от напряжения голосом произнес:

— Война весьма вероятна, Ваше Высочество. Может, ее и можно избежать, но я бы на это не надеялся. Основная опасность в том, что это будет не обычная война, к которым привыкли здесь. Это будет вторжение совершенно чуждых Земле существ, живущих, как говорят у вас, за гранью мира. Боюсь, что их оружие может оказаться не менее могущественным, чем наше. Это будет не воскресная прогулка, четырьмя «ганшипами» и эскадрильей вертолетов тут не обойтись.

— Я слышала, что у вас уже была первая стычка с этими существами, — сказала принцесса. — Значит, их можно победить?

— Победить-то можно кого угодно, — вздохнул Митчелл, — вопрос лишь в том, какими силами, и какой ценой?

— Если их оружие столь могущественно, чем может помочь вам имперская армия? Устоят ли перед ним стены наших крепостей? Что вы намерены предпринять для защиты Империи? — принцесса задавала точные, четкие вопросы, и Митчеллу не оставалось ничего, кроме как отвечать.

— Если противник попытается привлечь на свою сторону традиционных врагов Гондора, имперской армии тоже будет полно работы, — ответил Митчелл. — Насчет крепостей — боюсь, что от них толку будет мало.

Видите ли, принцесса, — он решил объяснять все до конца, — мы должны нанести по ним упреждающий удар, пока они еще не высадились. Именно в этом случае они будут наиболее уязвимы. Там, наверху, их будет ждать наш звездный флот, а на поверхности Земли — наши противоракетные войска. Для защиты населения наши союзники — киберноиды доставят в Гондор свои защитные сооружения, они много мощнее ваших крепостей. Да, война будет жаркой, но мы отстоим Империю, потому что подобное вторжение извне — угроза не только вам, но и всей Земле. Вечность никак не может этого допустить.

— Что я могу сделать, чтобы помочь вам, сэр Джеймс? В чем ваше наибольшее затруднение? Митчелл замялся:

— Дело в том… не знаю, сможете ли вы помочь… У нас есть сила, но нет знания. Ваш мир слишком отличается от привычного нам. Моего заместителя Игоря Лугарева сейчас нет, а ему удалось выяснить многое. Кое в чем нам помог этот самый дракон Орлангур и эльфы, но ведь и они не знают всего. А сейчас и вовсе некому нам подсказать. Принцесса внимательно выслушала его, время от времени кивая темноволосой головкой, а затем сказала Советнику:

— Распорядитесь, чтобы для сэра Джеймса составили список всех, кто может быть ему хоть чем-то полезен. Занесите туда всех наших хронистов, всех известных у нас мудрецов, всех нелюдей — долгожителей, вы знаете их лучше меня. А вы, сэр Джеймс, — сказала она Митчеллу, — при малейшей трудности обращайтесь к Советнику. Если же его власти окажется недостаточно, я готова принять вас в любое время. По рядам волшебниц вновь пролетел неодобрительный шепот.

Принцесса строго взглянула на них, и Митчелл с изумлением заметил, как съеживались колдуньи под взглядом ее серых глаз. Старшая волшебница все-таки решилась высказаться:

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Совет понимает ваше беспокойство за судьбу Империи, но, тем не менее, считает, что вам не следует пока принимать самостоятельных решений по политическим вопросам…

— Вот как? — спросила принцесса. — Может быть, ваш Совет заодно считает, что Империя может и вовсе обойтись без моего участия в государственных делах? — в ее голосе явственно слышался металл. — Может, вы считаете, что пора вообще заменить правящую династию вашим Советом?

— Правящей династии больше не существует, принцесса! — сказала Старшая волшебница. — Вы — последняя ее представительница, и пока не способны управлять Империей. Предоставьте делать это тем, у кого есть опыт в государственных делах. Мы на пороге войны, и…

— Мы на пороге войны, о которой ваш Совет не имеет ни малейшего понятия, — перебила ее принцесса. — Вы хотите устранить меня от государственных дел, чтобы ваша власть увеличилась еще больше? Тогда мне придется приказать арестовать вас и весь ваш Совет. Митчелл на всякий случай передвинулся влево, готовясь прикрыть принцессу. Наемники, пользуясь перепалкой вельможных особ, окружили стол, за которым сидели волшебницы. Кинжал был брошен уверенной и сильной рукой. Тонкое лезвие свистнуло в воздухе, блеснуло в солнечном луче, бьющем из стрельчатого окна. Митчелл неуловимым движением сместился влево, закрывая своим телом принцессу, кинжал ударился о его бронежилет и со звоном упал на пол. И одновременно раздался грохот выстрелов.

Мартин Бейли, сжав обеими руками пятнадцатизарядную «Беретту», выпустил пять пуль в убийцу, прятавшегося за портьерой. Ткань затрещала, тело убийцы, завернутое в портьеру, мешком осело на каменный пол. По ткани медленно расплывались темные пятна.

— Все на пол! — рявкнул Бейли, наводя на волшебниц дымящуюся «Беретту». — Руки за голову! Потрясенный Советник ошалело крутил головой. Волшебницы моментально выполнили команду. Наемники привычно скрутили их.

— Мы ни при чем! — послышался голосок Хранительницы Архива. — Это все она! — указующий перст «Библиотекарши» обличительно указывал на Старшую волшебницу.

— Следствие разберется, — проворчал Бейли, когда бывших правительниц Гондора выводили из тронного зала.

— Я давно уже подозревала, что Старшая волшебница хочет узурпировать трон, — заметила принцесса. — Кажется, я не ошиблась.

— Теперь, Ваше Высочество, вам придется поискать себе новых советниц, — произнес Митчелл, повернувшись к принцессе.

— Я надеюсь на помощь Вечности, сэр Джеймс, — ответила она. — Вместе мы сможем все.


Как ни старались эльфы избежать встречи с пиратскими драккарами, им это все же не удалось. Произошло это в тот же день, четырнадцатого июля, вскоре после того, как их белоснежный корабль-лебедь вышел из Ворот Изены на простор Атлантики. Рингамир первым заметил длинный, узкий приземистый корабль под прямым парусом, быстро нагоняющий их красивое, но более тихоходное суденышко. Высокий нос драккара украшало резное изображение медвежьей головы, флага не было. Пираты еще сильнее подгоняли драккар веслами, стараясь как можно скорее догнать эльфов. Рингамир свистнул, оповещая остальных об опасности. Лугарев бросился к прикрытому брезентом пулемету, установленному на корме.

Левин вытащил из рундука гранатомет. Селестиэль уже стояла у поручней мостика, сжимая в руках лук со стрелой, наложенной на тетиву.

— Быстро вниз, чтобы они тебя не видели! — крикнул ей Лугарев. — Увидят женщину — совсем озвереют.

— Прятаться? Ну уж нет! — ответила Селестиэль, опуская забрало шлема.

— Тьфу, вот ведь упрямая! — пробормотал Лугарев, разворачивая пулемет. Пиратский драккар быстро нагонял, живописно одетые корсары сгрудились на его носу, сжимая в руках мечи, абордажные сабли и прочие острые предметы. Левин опустился на колено для устойчивости и пристроил на плече трубу гранатомета. Стрелять, однако, ему не пришлось.

— Эй, смотрите, что это? — удивленно крикнул Рингамир, указывая куда-то в сторону, и Лугарев увидел справа по корме тянущийся наперерез пиратскому кораблю пенистый след.

— Черт меня подери!! — изумленно пробормотал он. Пенный след стремительно приближался к пиратскому кораблю, словно под водой двигалось неведомое морское чудовище. Корсары тоже заметили его, послышалась хриплая команда, драккар попытался повернуть в сторону, уклониться, но он слишком разогнался и не успел сманеврировать вовремя. Около борта драккара взметнулся в небо высокий водяной столб, оглушительный грохот мощного взрыва прокатился над морем, деревянное пиратское судно переломилось пополам, высоко вверх взлетели обломки дерева, щиты, копья, человеческие тела… Остолбеневшие эльфы не могли отвести глаз от этого жуткого зрелища. Эльфийский корабль медленно удалялся от места гибели пиратского драккара.

— Что это было, во имя Илуватара? — спросил Ломион. — Я слышал рассказы о морских змеях, но тут, похоже, что-то взорвалось.

Насколько я знаю, змеи не взрываются…

— Ой, что это? — вскрикнула Селестиэль, указывая направо. — Кто тебя за язык тянул? Зачем ты помянул морского змея? Лугарев посмотрел направо, куда указывала ее рука. Метрах в двухстах от их корабля — Лугарев, человек исключительно сухопутный, измерял дистанцию в метрах — из волн поднималась сине-серая труба с небольшим утолщением на конце.

— Черт меня подери, — снова пробормотал он. — Так вот какого ангела-хранителя имел в виду Сухарев… Из вскипевшего белого буруна медленно и величественно поднялась высокая прямоугольная крылатая рубка атомной субмарины.

— Тип «Стерджен», — констатировал Левин. Субмарина полностью поднялась из голубых пенных волн. Обтекаемое китообразное тело, торчащая сзади, как акулий плавник, лопасть вертикального руля, позади рубки укреплен десантно-высадочный контейнер из двух металлических сфер и продолговатого цилиндра. На мостике субмарины, находившемся примерно на уровне клотика мачты эльфийского корабля, появились два человека.

— Эй, на судне! — окликнули они. — У нас есть для вас новости! Осторожно маневрируя вокруг субмарины, Левин подвел «Пляску святого Витта» к округлому черному борту. Появившиеся на палубе матросы приняли причальные концы и подтянули эльфийский корабль к застопорившей ход субмарине. Лугарев, посмеиваясь, наблюдал, с каким удивлением смотрит на эльфов команда подводной лодки. Один из офицеров субмарины спрыгнул на палубу корабля и обвел удивленным взглядом эльфов.

— Кто из вас Игорь Лугарев?

— Я.

— Сэр! — офицер вытянулся и взял под козырек. — Командир субмарины, капитан второго ранга Макензи. Имею задание обеспечивать вашу безопасность. Также имею для вас разведывательную информацию.

— О'кэй, — ответил Лугарев. — Выкладывайте. Макензи развернул сложенную в несколько раз карту Атлантики.

Взглянув на нее, Лугарев отметил, что подобной карты ему еще не приходилось видеть. Очертания берегов Европы на этой линии времени разительно отличались от привычных.

— Взгляните сюда, сэр, — сказал Макензи, указывая карандашом на тонкую линию, очерчивающую продолговатый эллипс, занимающий большую часть Северной Америки. — Мы исследовали по указанию Координатора Шильмана запретную область, точнее, ее границы. Сэр, — Макензи явно был очень обеспокоен. — Мы не пытались проникнуть через эту границу, но прощупали пространство своими сканерами. Там нет ничего! Все сканеры — и радиолокационные, и инфракрасные, и ультразвуковые — все они показывают пустоту! Лугарев вопросительно взглянул на Селестиэль.

— Так и должно быть, — ответила она. — После Восточного вторжения, когда Моргот сделал неудачную попытку вернуться, последняя связь между нашим миром и Заокраинным Западом прервалась.

С тех пор лишь по особому соизволению Манве можно проплыть по Прямому пути. Но к эльфам, оставшимся в Северном мире, это не относится. Эрессэа — наш дом, и Валары не закрыли для нас путь возвращения.

— С научной точки зрения все в порядке, Игорек, — поддержал ее Левин. — Это все проклятая Станция Метрики. Они, видимо, усилили степень искажения, так, что теперь даже элементарные частицы огибают искаженную область. Вот только как насчет солнечного света?

— Приедем — увидим, — проворчал Лугарев. — Моим умом этого не понять. Но если вы оба уверены, что нам удастся туда проникнуть, тогда поехали. А как дела у Митчелла? — обратился он к Макензи.

— Ваша команда поддержки провела удачную операцию против лунной станции наблюдения, — ответил моряк. — Станция захвачена, начато ее восстановление и изучение, персонал станции уничтожен. Говорят, они были похожи на пауков…

— Гнусное отродье Унголианты, — произнес Ломион.

— Сейчас команда поддержки ведет приготовления к обороне Гондора.

Подполковник Митчелл собирается смонтировать там пусковые установки антиракет, чтобы ударить по силам вторжения и с Земли, и из космоса, — продолжил Макензи. — Вы нуждаетесь в чем-либо, сэр? Продукты, вода, одежда, спасательные средства?

— Гм, — Лугарев почесал затылок. — Вот что. Дайте нам спасательный плотик с подводным звуковым маячком. Нам придется снимать с корабля оружие, дистиллятор, источник электричества… Не бросать же все это добро в море. Сложим в плотик, а вы подберете.

— Есть, сэр, — ответил Макензи. — Еще одно, самое главное. Нам удалось видеть необычайную картину. Возле этой границы искаженного пространства мы увидели, как кто-то преодолел эту границу. К сожалению, мы наблюдали в перископ с большого расстояния, и не разглядели, кто именно это был.

— Что-о?

— Мы не уверены, сэр. Похоже, это был человек верхом на дельфине.

Он протрубил во что-то вроде морской раковины, и в стене искаженного пространства открылся проход. Нечто вроде радужной светящейся арки.

Он вплыл внутрь, и проход тут же закрылся. Наш акустик записал сигнал, и уверен, что сможет его воспроизвести.

— Это, наверное, майары: Оссе или Уйнэн, — Селестиэль была явно взволнована, — а возможно и сам великий Ульмо, Властелин воды.

— Пока ничего самостоятельно не предпринимайте, — распорядился Лугарев. — только подготовьте запись этого сигнала. Если нам не удастся преодолеть Черту самим, сделаем это с его помощью. Доложите об этом Координатору Шильману.

— Да, сэр, — вытянулся Макензи. Совещание было закончено, матросы вытащили на палубу субмарины туго свернутый надувной плот, перебросили его на корабль, отвязали причальные концы. Ломион и Рингамир поставили паруса. «Пляска святого Витта» отошла от субмарины, которая сразу же дала ход. Прозвучали обычные команды подготовки к погружению, люди исчезли внутри, задраивая за собой люки. Раздался протяжный вздох воздуха, вытесняемого из балластных цистерн. Субмарина медленно погрузилась, оставив на бурлящей поверхности моря лишь множество пузырей и небольшое масляное пятно.

— Очень интересный корабль, — заметила Селестиэль, глядя за борт.

— Помнишь, ты говорил мне о Гилраэни и ее «понорках»? Это не одна из них?

— Нет, — усмехнулся Лугарев. — Эту «понорку» строили далеко от вашей линии времени.


Митчелл тем временем по уши погряз во внутренних делах Гондора и подготовке к обороне. Следствие по делу Старшей волшебницы еще продолжалось, контрразведка проверяла все ее связи, но было похоже, что заговор не затронул весь Совет. Люди Шильмана и наемники извинились перед остальными волшебницами за причиненные неудобства и освободили их. Принцесса Сильмариэнь по рекомендации Советника и Митчелла назначила новой Старшей волшебницей Хранительницу архива. Митчелл был по горло занят организацией обороны и подготовкой к вторжению. Прежде всего, следовало предупредить жителей прибрежных районов о предстоящем цунами и землетрясении. Туда срочно отправились императорские гонцы с соответствующим указом принцессы.

Для скорости наемники доставляли их на вертолетах. Авиабаза Минас-Анор вновь ожила, как и предсказывала Селестиэль.

На ее взлетную полосу один за другим садились тяжелые транспортные самолеты. Из их объемистых чрев выгружали строительную технику, грузовики, множество контейнеров. На выбранных площадках у подножия Белых гор развернулось строительство пусковых установок ракет противоракетной обороны. Для быстроты было решено строить незащищенные наземные пусковые установки, рыть шахты было некогда.

Расчет строился на внезапности упреждающего удара. Морготу и его паукам неоткуда было узнать о новых союзниках Гондора. Не было никакой гарантии, что Моргот попытается высадиться в окрестностях Гондора. План Координационного Совета как раз и заключался в том, чтобы вынудить вражеские силы приземлиться там, где это выгодно Вечности. Киберноиды тоже сдержали свое слово. Вблизи базы была воздвигнута здоровенная металлическая рама. И вот, 17 июля в полдень внутри рамы полыхнуло уже знакомое гондорцам зеленое свечение, и из колеблющейся муаровой пелены величественно выплыло невероятных размеров сооружение, напоминающее очертаниями и габаритами морской корабль-сухогруз средних размеров. Все оно было утыкано разнообразными пушками и антеннами и передвигалось на четырех длинных гусеницах трехметровой ширины. Боевая платформа с лязгом и грохотом подползла к подножию Миндоллуина и заняла позицию в непосредственной близости от крепости. В тот же день по склону горы от крепости к платформе было проложено четыре пандуса, напоминающие аварийные самолетные трапы, только не надувные, а стационарные. По ним в случае опасности население города должно было эвакуироваться вовнутрь боевой платформы. Советник доставил Митчеллу список вероятных консультантов, составленный по приказу принцессы. Вместе с Советником Митчелл составил еще один список — возможных союзников, которых следовало предупредить о предстоящем землетрясении и вражеском вторжении.

Шастая карандашом по карте, Митчелл вдруг спросил:

— Скажите-ка, Советник, вот тут указано, что здесь живут гномы.

Они там действительно живут?

— Конечно, — ответил Советник, — и не только здесь. Гномы живут почти во всех горах Арнора, да и Приозерного королевства. И здесь, в Гондоре, есть гномы — в Сверкающих пещерах Агларонда. При Гилраэни у нас был с ними прочный союз. Сейчас старые связи ослабели, но мы по-прежнему торгуем с ними. Гномы не могут обойтись без наших продуктов питания, взамен поставляют нам оружие, инструменты и украшения. А когда-то гномы сражались вместе с нами против общего врага, их боевой строй — хирд — был непобедим и вошел в легенды…

— Черт бы вас побрал, Советник! — рявкнул Митчелл. — Какого же хрена вы до сих пор молчали? Их же там так тряхнет в их пещерах, особенно тех, что в Синих горах! Передавим же всех за милую душу!

Надо их в первую очередь оповестить, — и Митчелл поспешно дописал в список еще несколько строк.


Дни плавания для эльфов тянулись медленно. Селестиэль использовала это время для того, чтобы Левин и Лугарев как следует затвердили свои «легенды». Решено было представить их как эльфов из Великого Зеленого леса, того, что ранее назывался Сумеречным. С особым тщанием Селестиэль и Ломион готовили для них родословные: любая неточность или ошибка могли стать роковыми — живут эльфы долго и старческим маразмом не страдают. Пользуясь случаем, Лугарев спросил кое-что и о самой Селестиэль.

— Странно, что ты до сих пор не спрашивал об этом, — улыбнулась она. — Я родилась в Имладрисе, в 2204 году Второй эпохи. Ломион много старше меня, а Рингамир — много моложе. Это было прекрасное мирное время. Нуменорцы изгнали Гортаура из Эриадора далеко на восток, Эрейнион Гил-Гэлад, Верховный король нолдоров, властвовал на Внешних землях. На моей памяти впервые появились Улайры, призрачные кольценосцы Гортаура, а сам он был пленен нуменорцами. Я была свидетельницей высадки изгнанников после падения Нуменора, я помню основание Арнора и Гондора, при мне был заключен Последний союз. Селестиэль подняла голову, глядя куда-то в море, и не видя его, проникая мыслями в невероятную глубину времен:

— Я была еще очень молода, по нашим меркам, конечно, когда Элендил и Гил-Гэлад выступили в поход против Гортаура. В Имладрисе я присоединилась к их войску. Нас было несколько таких — молодых и неугомонных. Вместе с Элрондом и его отрядом я сражалась с ордами Гортаура в Дагорладе, была свидетельницей последнего боя Гил-Гэлада и Элендила с Гортауром, когда оба они погибли, повергнув своего врага, а сын Элендила, Исилдур, снял с руки Гортаура Великое кольцо Тьмы. Какое это было прекрасное время! Да, погибли многие, но и Враг был побежден, и на долгие века наступил мир. А потом Гортаур вновь объявился в Дол-Гулдуре, и Улайры вышли из тени, Арнор распался на три княжества, да что там говорить, ты же знаешь нашу историю… В то время я уже переселилась в Лотлориэн. Во время Войны Кольца, когда Гортаур вновь возвысился и был снова повержен, я участвовала в обороне Лотлориена, а затем в походе на Дол-Гулдур, когда владычица Галадриэль разрушила стены Болотного замка. В тот момент я стояла рядом с ней. Когда Галадриэль и Келеберн ушли за море, они оставили нас троих хранить Лотлориэн и поддерживать его в порядке. Во время Великого Восточного вторжения эльфы Трандуила звали нас с собой, в Валинор, но я не ушла, а Ломион и Рингамир не хотели оставлять меня одну. Мы спрятались в лесу Фангорна, а войскам Короля — без — Королевства, как звали тогда Олмера, было не до нас. Олмер рвался через Рохан и Эриадор на запад, к Арнору, к Серебристой гавани… Потом были долгие девятьсот лет ожидания, пока не появился из подгорной тьмы Гортаур… и пока не пришли вы. Селестиэль, словно очнувшись от сна, взглянула на Лугарева, заслушавшегося и забывшего обо всем, кроме ее слов.

— Н-да, — пробормотал он.

— А ты — принцесса? — спросил Левин.

— Нет, — засмеялась Селестиэль. — Мой отец был самым обычным ювелиром, хотя и одним из лучших в Остранне, а затем и в Имладрисе.

Вместе с Келебримбером, внуком Феанора, он ковал Кольца Власти. Его уважали, но к вождям и королям он не имел отношения. Дни плавания были однообразны. Левин и Лугарев привыкали к жизни эльфов, изучая их обычаи, чтобы не провалить свою важнейшую миссию из-за какого-нибудь пустяка. Пользуясь свободным временем, он как-то спросил Левина, что выявили результаты анализа биологами ДНК эльфов, исследованных перед тем, как изготовить для наемников искусственные тела.

— Как оказалось, — ответил Левин, — они не так уж сильно отличаются от людей. Более того, у них одинаковое с нами число хромосом и очень сходная ДНК. Однако на ней заметны следы генетических манипуляций. Некоторые комбинации генов настолько странные, будто их кто-то переставлял, как кубики. А результат — сам видишь: они могут использовать биоэнергию растений, поэтому почти не нуждаются в белках животного происхождения. Вообще их организм гораздо эффективнее аккумулирует и использует энергию, чем человеческий.

— А в чем секрет их бессмертия?

— Да, как выяснилось, это и не бессмертие вовсе, — ответил инженер. — В их организме процессы регенерации идут быстрее процессов старения. У них даже нервные клетки восстанавливаются. За счет этого они выздоравливают после таких жутких ранений, от которых человек загнулся бы с гарантией. Более того, похоже, они могут влиять на регенеративные возможности человеческого организма и таким образом лечить людей. Еще одна особенность — они гораздо лучше переносят радиацию, чем люди. Радиационный фон их организма несколько повышен, а в клетках кожи и волос содержится естественный люминофор. Под воздействием их фона он светится, этим и объясняется их чудесное свечение в темноте.

— Ну и дела, — пробормотал Лугарев.


Время шло, июль уже подходил к концу. 29 июля Левин увидел на горизонте цепочку невысоких островов, тянущуюся с севера на юг.

— Что это, Селест? — спросил он.

— Зачарованные острова, — ответила она. — Это преддверие Валинора. За ними лежат Мглистые моря, а дальше — Черта.

— Но ведь субмарина Макензи прошла здесь? — сказал Левин. — Значит, пройдем и мы.

— Не забывай, Макензи шел под водой, — буркнул Лугарев. — Моряки Гилраэни тоже смогли пройти мимо островов лишь под водой. Видимо, все эти «чары» действуют только на поверхности. «Пляска святого Витта» приблизилась к островам. Путешественники уже слышали несмолкающий шум прибоя, разбивающегося о скалы, окутанные туманом. После краткого обсуждения стоявший на руле Рингамир направил корабль немного севернее, где проход между островами был слегка шире соседних. И тут они услышали ритмичный плеск весел и барабанный бой. Еще не поняв, что случилось, Лугарев и Левин бросились расчехлять «миниганы». Эльфы схватились за доспехи. Из-за острова, из пелены тумана вышел длинный узкий драккар о двенадцати парах весел. Его высокий нос украшала резная деревянная скульптура в виде головы дракона. На высокой мачте полоскался по ветру черно-красный флаг. На прямом парусе распластало крылья изображение морской чайки. На палубе толпились вооруженные люди, у многих были арбалеты.

— Пираты! — крикнул Лугарев, разворачивая пулемет. Расстояние между кораблями быстро сокращалось. Субмарина Макензи, как назло, куда-то запропастилась, и Лугарев понял, что сейчас их будут убивать. В белый борт эльфийского корабля с треском впилась короткая и толстая арбалетная стрела.

— Эй, бессмертные! — раздался окрик с драккара. — А ну, стой! Вслед за этим послышался злорадный гогот пиратов.

— Игорек, стреляй, чего смотришь! — завопил Левин. Лугарев поймал в коллиматор пиратский корабль и нажал кнопку.

Шестиствольная адская мясорубка с ревом выбросила огненный сноп трассирующих пуль. Носовое украшение драккара, срезанное около шеи, с плеском рухнуло в воду. Струя свинца хлестнула по мачте, брызнули во все стороны щепки, мачта вместе реем и парусом рухнула за борт, словно подрубленная топором великана. Ошеломленные пираты бросились ничком на палубу. Левин вскинул на плечо гранатомет, готовясь стрелять.

— Эге! Да это вроде не простые эльфы! — рявкнул тот же голос на пиратском корабле. — У бессмертных таких игрушек не водится! Погоди стрелять, почтенный! — предводитель пиратов поднялся из-за борта, держа арбалет над головой, потом отбросил оружие в сторону. — Слушай, почтенный, а не поговорить ли нам? Убить друг друга мы всегда успеем.

— Игорек, срежь его, чего ждешь? — сказал Левин.

— Погоди, он прав, — сказал Лугарев. — Что ты хотел обсудить? — крикнул он.

— Хотел о жизни поговорить, — ответил предводитель пиратов. — Говорят, эльфы много знают.

— Интересный способ начать беседу, — указал Лугарев на торчащую из борта арбалетную стрелу.

— Ну, так ведь каков вопрос, таков и ответ, — усмехнулся корсар, оглядываясь на обрубок мачты. — Эй, ребята! Отложите оружие! Ялик на воду!

— Спустить паруса! — скомандовал Лугарев. — Только не приближайтесь к нам, господа флибустьеры, иначе мне придется отправить вас к рыбам! Через несколько минут предводитель корсаров поднялся на палубу «Пляски святого Витта».

— Здорово, почтенные! — сказал он, снимая пояс с мечом, — Я — Скилхад! Он вынул из сапога длинный нож и воткнул его в борт.

— Ну, что, поговорим спокойно?

— Попробуем, — ответил Лугарев.

— Что-то я не пойму, почтенный, — сказал Скилхад. — С виду ты — эльф, за железки в перчатках хватаешься, а в Заморье их везешь? Вы ведь в Заморье собрались, не так ли? Кстати, откуда это у вас такие игрушки? Я слышал, подобные штуки были у пришельцев, тех, что разгромили Саурона…

— Не слишком ли много вопросов, почтенный Скилхад? — сказал Лугарев. — Дай и мне спросить. С чего это ты и твои парни так ополчились против эльфов?

— Мне вот интересно знать, — сказал Скилхад, усаживаясь на рундук, — за какие это заслуги эльфов пускают в Заморье, а нас, людей, заворачивают обратно? Мне много чего говорили, и каждый раз по-разному, вот я и решил самих эльфов послушать.

— Как это, за какие заслуги? — возмутился Ломион. — А ты знаешь, сколько эльфов погибло в войне с Морготом, а затем с Гортауром?

— Слыхал я про это, — отмахнулся Скилхад. — Древние сказки!

— Сказки, говоришь?! Я рубил головы морготовым оркам в пыли Анфауглифа, когда не то что твоих предков, а и людей вообще на свете не было! — отчеканил Ломион. — Ради чего мы дрались в Дагорладе рядом с Гил-Гэладом и Элендилом против орков Гортаура? Чтобы какой-то пират, не помнящий, как звали его прадеда, обвинял нас во всех смертных грехах?

— Прости меня, почтенный, — ответил Скилхад, с улыбкой подняв руки в знак примирения. — Я не ожидал, что повстречаю живого свидетеля этих подвигов. Ты, однако, тоже не прав насчет моих предков. Я веду родословную от знаменитого тана Скиллудра, жившего более девятисот лет назад. И не зови нас пиратами, между собой мы называем себя /эльдрингами/. «Потомок Скиллудра», — мелькнула мысль в голове у Лугарева.

«Потомок Скиллудра, которого сожгла Гилраэнь. От этого добра не жди». Он посмотрел на Левина, баюкающего на коленях четырехствольный гранатомет М-202. Инженер казался расслабленным и спокойным, но Лугарев знал, что впечатление обманчиво. Стоит подать знак… Одной напалмовой гранаты хватит, чтобы просмоленный насквозь пиратский драккар превратился в костер на воде. БС по-кошачьи неслышно вышел из-за надстройки и лег за ее углом, под прикрытием борта, сверля спину Скилхада алыми глазами. Киберноид тоже ждал сигнала.

— Что же до твоих слов, — продолжал Скилхад. — Я слышал об этих битвах, но ведь это было так давно…

— Вот тебе пример недавний, — сказала Селестиэль. — Ты сам говорил о победе над Гортауром. Я была там вместе с пришельцами издалека, я сама стреляла в Гортаура.

— Гм! — Скилхад с интересом взглянул на нее. — Но ведь не все эльфы воевали. Сколько их драпало отовсюду, спеша укрыться за стенами Заморья!

— А в этом, почтенный, виноваты прежде всего люди, — сказал Лугарев. — И, насколько помню, твой предок Скиллудр был в числе союзников Олмера, изгнавшего эльфов.

— Да они начали драпать задолго до Олмера! — заявил Скилхад. — И черт бы с ними, пусть бы сидели в своем Заморье, только не надо указывать нам, где можно плавать, а где нельзя! Мы обошли всю Землю вокруг, побывали на Севере, среди льдов, и на юге, где тоже начинаются льды, и на востоке, где пальмы растут на кольчатых островах, и только в Заморье нас не пускают!

— А зачем вас туда пускать? — спросил Рингамир. — Ты сам пустил бы в собственный дом своего злейшего врага?

— Скажи-ка лучше, — вмешался Лугарев, — видел ли ты хоть раз корабль эльфов, плывущий не в Заморье, а из него?

— Нет, — немного подумав, ответил Скилхад. — Ни разу.

— Так как же ты берешься судить о нас, если не знаешь, каково приходится нам там, за Чертой? Может быть, те, кто ушел, еще больше страдают от несвободы, чем ты, — продолжал Лугарев, интуитивно чувствуя, что нащупал, сам того не подозревая, не просто верный аргумент, но и серьезную проблему в целом. — Для тебя открыт весь мир, кроме небольшого кусочка, а для них — только этот кусочек, в котором они заперты до конца времен. Скажи, мог бы ты, мореплаватель, прожить всю свою жизнь на одном месте, пусть даже в большом красивом саду, но окруженном забором, через который не перебраться? А ведь эльфы обречены жить там дольше, чем может даже представить себе человек!

— Он прав, — сказала Селестиэль. — Мы живем так долго, что устаем от жизни. Вам, людям, это незнакомо, вы просто не успеваете устать.

Мне, например, уже пять с половиной тысяч лет.

— Вот те нате! — Скилхад явно был удивлен. — Похоже, ты неплохо сохранилась, старушка! — добавил он, посмеиваясь.

— Не стоит завидовать нам и нашему бессмертию, почтенный, — сказал Ломион. — У нас свои проблемы, у вас, Смертных, свои. Мы давно уже не вмешиваемся в ваши дела, и никогда не навязывали вам своих законов или своих знаний. Просто история складывалась так, что нам то и дело приходилось вмешиваться и помогать людям справиться с разной нечистью, что наплодил Моргот на заре Мира. Скилхад не отвечал, видимо, задумавшись над тем, что услышал.

— Если ты знаешь историю, — продолжил Лугарев, — припомни, что говорили в один голос все соратники Олмера про нас, эльфов:

«Довольно им навязывать нам свои законы, они должны уйти». Ну вот, мы ушли. Может быть, мы — последние из эльфов, остававшихся в Северном мире. Уже девятьсот лет, как мы перестали вмешиваться в дела людей. Ну и как, стало вам от этого легче дышать? Стали ли вы умнее, богаче? Думаю, нет.

— Разрази меня гром, если ты не прав, эльф! — сказал Скилхад. — Мне трудно судить, каково жилось моим предкам в те давние времена перед вторжением с востока. Может, тогда было иначе? Но мне лично эльфы никогда не мешали. Просто обидно, что вам всегда было где спрятаться, тогда как нам, людям, приходилось разбираться со всеми напастями самим, потому что нам бежать было некуда.

— Почитай лучше древние летописи, — сказал Лугарев. — Не зря говорят: «Мы стоим на плечах гигантов». Без нашего прошлого не было бы вашего будущего. И мы не бежали перед общим врагом, чаще мы бились с ним плечом к плечу с вашими предками.

— Да, — медленно кивнул Скилхад. — Похоже, многим из нас замутила головы застарелая ненависть, питаемая невежеством и злобными измышлениями. Мне надо обдумать ваши слова, и еще многое надо узнать. Жаль, что вы уходите туда, — он неопределенно махнул рукой на запад. — Хотелось бы увидеть вас снова. Послушай меня, будь осторожен в проливах между островами, держись середины, не приближайся к берегам, там, на дне, рифы, течение тащит прямо на камни. Я проводил бы вас до Черты, но из-за нашего присутствия и вас могут не пропустить… Он поднялся, надел пояс с мечом, сунул в сапог кинжал, затем одним мощным рывком выдернул глубоко засевшую в борту арбалетную стрелу и швырнул ее в море.

— Жаль, что люди не могут вот так же выбросить за борт свои предрассудки, — сказал он, спускаясь в лодку. — Прощайте, бессмертные, мы хорошо поговорили, жаль только, что мало…

— Послушай и ты, — ответил Лугарев. — Двадцатого августа постарайся со своим кораблем быть как можно дальше от любых берегов, особенно от этих. Возможно, будет землетрясение и большая волна.

— Спасибо за предупреждение, — ответил Скилхад. Он взялся за весла и поплыл к своему кораблю. Люди Скилхада выволокли из воды свою упавшую мачту, но не стали устанавливать ее здесь, в опасной близости от скалистых островов, а налегли на весла и вскоре скрылись из виду. После этого «Пляска святого Витта» осторожно вошла в пролив между островами. Течение действительно оказалось довольно сильным, около рифов кипела белая пена, но искусство Ломиона и инженера Левина помогло им преодолеть пролив без повреждений. Впереди колыхалась белесая стена тумана.

— Это Мглистые моря, — ответил Ломион на вопрос Левина. — Еще одно препятствие, воздвигнутое Валарами на пути в Благословенную землю. Немало нолдоров сгинуло в этих местах в Предначальные дни. Эльфийский корабль вошел в туман и вновь направился на запад.

Сверяя курс с картой, Левин неожиданно сказал:

— Погодите-ка! Селест, иди сюда! Селестиэль подошла к нему.

— Помнится, ты говорила, что у вас Чесапикский залив называется Эльдамарским, — сказал Левин, — и мы плывем именно туда. Но ведь мы сейчас на широте Нью-Йорка! Мы что, забрали слишком далеко к северу, или я чего-то не понял?

— А откуда я знаю, где у вас там Нью-Йорк? — ответила Селестиэль, глядя на карту. — На вашей карте тут вообще два залива!

— Хватит вам спорить, — сказал Ломион. — Нам главное — пересечь Черту, а уж если будем внутри, там уж не заблудимся.

— А от Черты до Валинорских портов далеко?

— Ну, если Черта проходит примерно по бывшим границам Нуменора, а восточнее она просто не может проходить, — сказал Ломион, — то в ясные дни с побережья Нуменора была видна башня в порту Аваллон на восточном берегу Тол Эрессэа.

— Если они с тех пор не передвинули Черту на восток, — пробурчал Левин. Первого августа они вновь встретились с субмариной Макензи, неожиданно всплывшей прямо перед их кораблем. Капитану пришлось выслушать несколько упреков в свой адрес.

— Черт бы вас побрал, Макензи, — без лишней вежливости заявил ему Лугарев. — Где вас черти носили?! Вы знаете, что мы повстречали пиратов около островов? Да нам пришлось полчаса заговаривать зубы их предводителю вместо того, чтобы просто всадить в него торпеду! Нам еще повезло, что эти парни нас выслушали. Их там было сотни полторы, и если бы они взяли нас на абордаж, нам не помогли бы и пулеметы…

— Ну, мы же могли их потопить, — сказала Селестиэль. — У нас же была эта самая, м-м-м, … базука! Я не думаю…

— Вот именно, не думаешь, — буркнул Лугарев. — Зато выглядишь ты хорошо. Если бы мы их потопили, куда, по-твоему, они стали бы вылезать, кроме как к нам? Они же подошли почти вплотную! Селестиэль сообразила, что в служебный разнос ей вмешиваться не стоило. Она еще далеко не до конца знала человеческие обычаи. Сорвав первое зло, Лугарев успокоился и спросил:

— Ну, ладно, как ваши успехи?

— Нам удалось точно смоделировать сигнал, — ответил Макензи. — Мы неоднократно подходили к Черте и открывали проход. Мы могли бы преодолеть барьер, но не пытались, согласно вашему приказу.

— Хорошо, — одобрил Лугарев. — Возможно, нам понадобится ваша помощь. Входите внутрь барьера через два дня после того, как мы его преодолеем. Там должен быть остров. Будьте южнее его в погруженном состоянии. Мы будем сигналить вам каким-нибудь фонарем, если понадобится.

— Обойдемся без фонаря, — неожиданно сказал дремавший в тени мачты БС. — У меня есть встроенная рация. Макензи так и подскочил, увидев говорящего леопарда.

— Тысяча чертей! — пробормотал он. — Это киберноид?!

— Нет. Это архиепископ Кентерберийский, — проворчал БС. Совещание закончилось, Макензи вернулся на свою субмарину, она тут же погрузилась, а эльфийский корабль продолжил свой путь на запад. Они плыли до тех пор, пока утром третьего августа туман не раздвинулся. Проглянуло солнце, его блики весело заплясали на голубых волнах. Мглистые моря кончились. «Пляска святого Витта» шла еще часа два, а потом… Лугарев вдруг ощутил странное чувство, словно время вокруг них остановилось. Впереди, в полумиле от корабля, высилась зыбкая стена серого тумана, с севера на юг перечеркнувшая океан. Это и была Черта, называемая эльфами Рамандуне — Стена Заката. Путешественники переглянулись.

— Спустить паруса, — слегка изменившимся голосом скомандовал Ломион. Легкие полотнища серебристого дакрона упали на палубу. «Пляска святого Витта» остановилась. Лугарев вынес на палубу и бросил в воду спасательный плотик. При соприкосновении с водой он автоматически надулся, превратившись в шестиугольную десятиместную палатку. Левин принес инструменты, сделанные на заказ из нержавеющей стали, и вместе с эльфами принялся отрывать от корабля доски, на которых крепились пулеметы. Лугарев запихал в плотик дистиллятор, энергореактор, обе базуки, боеприпасы… Селестиэль проверяла запасы пищи — не осталось ли там чего-нибудь, несвойственного эльфам, например, кетчуп, от которого Лугарев так и не смог отказаться. Наконец, все неэльфийские предметы были погружены в плотик.

Лугарев застегнул молнию купола и оттолкнул оранжевый шатер от борта корабля. Селестиэль выбросила за борт несколько стеклянных банок из-под консервов, в которых кипятили воду, следом за ними в море полетел кипятильник.

— Еще что-нибудь осталось? — спросил Ломион.

— Да вроде нет, — ответил Рингамир, оглядывая палубу.

— Так-так-так, — послышался вдруг откуда-то из-за борта незнакомый глубокий бас. — А я-то думал, кто это бросает мусор мне на голову, да еще с эльфийского корабля? А это, похоже, те самые, что пленили Гортаура, не так ли? И что же привело вас к Черте Благословенного края? Путешественники так и подпрыгнули от неожиданности. Метрах в пяти от корабля из воды высовывалась голова и плечи богатыря, наряженного в кольчугу, отливающую серебром и густо-зеленым. На голове его был шлем, подобный белопенному гребню волны.

— Кто это? — спросил Левин. — Так ведь и до инфаркта недалеко…

— Это Ульмо, Владыка Вод, — ответила Селестиэль, склоняясь в низком поклоне перед Царем моря, и остальные эльфы последовали ее примеру.

Я — Нептун, морское чудо,

Мне подвластна вся вода,

Рапортуйте мне, откуда,

И куда идет «Беда»

— пробормотал Лугарев, поспешно кланяясь в пояс.

— Ульмо всегда был другом эльфов и смертных, — прошептал Ломион.

— Так куда же вы собрались? — спросил Ульмо.

— Мы хотели бы побывать там, — ответил Лугарев, указывая на колеблющуюся стену тумана.

— Гм, — сказал Ульмо, — Мой вам совет, поворачивайте лучше обратно. Я могу пропустить вас, но вы сами потом пожалеете об этом.

— Пожалеем? — удивился Рингамир. — Разве Эрессэа перестал быть домом всех эльдаров? Глядя на Валара, Лугарев как-то даже и не осознал, что говорит с одним из тех, ради кого они затеяли этот поход. Он не думал о том, что вот сейчас настал тот самый момент, которого так ожидали люди и нелюди на сотнях планет Галактической Торговой Ассоциации — момент контакта с Пилигримами, загадочной расой, пронесшей свой крест горя и ненависти по всей Галактике. Он лишь отметил, что Валар находится в благодушном настроении, и решил этим воспользоваться:

— Послушай, Великий Ульмо, — обратился он к Валару, — не по-путному как-то получается, мы здесь, а ты там мокнешь. Прими лучше наш облик, да выбирайся к нам на палубу. Посидим, бражки выпьем, — продолжил он, вытаскивая из рундука ведерный дубовый жбан, — закусим, о делах наших скорбных покалякаем… Эльфы и Левин оцепенели от ужаса, глядя на смену выражений на усатом, благодушном лике Ульмо. Благодушие это сменилось вначале безграничным удивлением, затем гневом, а потом… Валар громко расхохотался.

— Хо-хо-хо! — заржал он. — Впервые встречаю такого нахала! Ну что ж, твое предложение мне по нраву! Путешественники с интересом наблюдали, как их нежданный гость вдруг расплылся завихрившимся облачком, превращаясь в небольшой смерч, в середине которого пульсировало пламя. Этот вихрь выпрыгнул из воды прямо на палубу качнувшегося корабля, и тут же сжался, на глазах приобретая очертания и размеры нормального человека… или эльфа. Все расселись вокруг жбана с медовым напитком эльфов. Селестиэль подала солидные серебряные кружки. Киберноид неслышно появился из каюты и прокрался в тыл Ульмо, явно готовый атаковать по первому сигналу Лугарева. Первое время все сидели молча. Эльфы не решались заговорить первыми в присутствии одного из своих богов, Лугарев и Левин ждали развития событий, а Ульмо просто наслаждался угощением. Лишь залив в себя литра четыре, он окинул их хитрым взглядом и произнес:

— Уж не вы ли сняли с неба Гил-Эстель? Вы, вы, я чувствую… И у Гортаура второй Сильмарилл отобрали тоже вы. И зачем они вам понадобились?

— Мы хотим вернуть жизнь священным Древам, — спокойно ответила Селестиэль.

— Ого! — Ульмо с интересом взглянул на нее. — Ты из племени Феанора, не так ли? Воистину, дух твой подобен пламени не меньше, чем у твоего великого предка…

— Ты правда считаешь его великим? — спросила Селестиэль.

— Великим?… Да… — Ульмо помолчал. — Великим ученым, великим гордецом, великим преступником, и великим глупцом! Но, тем не менее, он все равно остается величайшим из нолдоров! И я рад, что еще остались достойные продолжатели его дела. «Дедушка умер, а дело живет, лучше бы было наоборот», — подумал Лугарев.

— Благое дело вы задумали, — продолжал Ульмо, — Но я думаю, даже если возродятся Деревья, они все равно не исправят положения. Не в них дело! Надо сделать другое — убрать Черту! Дать всем эльдарам Валинора свободу жить, где они захотят.

— А что, там не так уж и хорошо, как мы думаем? — спросил Лугарев.

— Вот приедете, увидите сами, — ответил Ульмо, — Там дела такие.

Манве сидит на своей горе, слезает оттуда раз в тысячу лет, и ему невдомек, что в его королевстве уже давно не все ладно. Остальные делают кто во что горазд — что Валары, что майары. И никто из них не замечает, что эльфам в этом раю уже тошно становится. Вы ведь знаете, а если нет — так знайте: я всегда был против этого переселения эльфов в Валинор. Земля большая, места всем хватит, ну, потонул Белерианд — и шут с ним! Нет, им понадобилось собрать всех эльфов в Валинор, как в копилку. Вы посмотрите, что творится на Эрессэа, они там скоро друг у друга на головах будут сидеть! Я ведь знаю, что в мире творится, знаю, что на вас многие смотрят косо, и не столько из-за бессмертия вашего, столько из-за того, что эльфам всегда есть где спрятаться от войн, от разбоя, от голода… Вот и обвиняют вас, что вы во всех бедах виноваты. Нет, Черту пора убирать! Хватить отгораживаться от мира, от людей. Деревья — это хорошо, это свет, сила, но когда свет только для избранных, чего же тогда ждать от остальных? Понимания? Вряд ли.

Зависти, враждебности? Вот это вернее.

— Что же ты предлагаешь? — прямо спросил Лугарев. — убрать Черту?

Но как? И как потом избежать мести всех валаров, майаров, и иже с ними? Ульмо помолчал несколько минут.

— Не беспокойся о мести. Я поддержу вас. А убрать Черту просто.

Ее создает большая машина, запрятанная глубоко в недрах горы Таниквэтилъ. 0 ней мало кто знает, охраняют ее ваниары, к тому же плохо. Из горы вытекает ручей — это охлаждающая вода. По его туннелю можно попасть к машине и выключить ее. Вот и все.

— Надо будет осторожно поспрашивать самих эльдаров, захотят ли они убрать Черту, — сказал Лугарев.

— Поспрашивай. Нолдоры на Эрессэа, тэлери, эти будут только рады, — ответил Ульмо. — Остальные… кто знает? Ваниаровможно не брать в расчет — сам увидишь, почему. Но, если Деревья засияютснова — не думаю, что на вас слишком уж сильно рассердятся.

— Ну да, разве что смахнут в спешке головы, а потом признают, что поторопились, — пробормоталЛевин.

— Ну что ж, — сказал Ульмо, поднимаясь. — Спасибоза угощение, хозяйка. И один совет напоследок, вам двоим, — указал он на Левина и Лугарева. Не попадайтесь на глаза Валарам и майарам. Замаскировались вы хорошо, но их не обманешь. Лугарев ощутил на спине струйку холодного пота. Но все же он набрался храбрости и спросил:

— Почему ты решил помочь нам?

— Хороший вопрос, смертный! — ответил Ульмо. — Я долго ждал, что ты спросишь. Если помнишь, валары прокляли Феанора и его род, и Мандос предрек, что все, что они задумают, обратится во злоиз-за предательства и боязни быть преданными. Помнишь? Не буду судить, насколько подобное наказание соответствует преступлению — тяжесть и того и другого столь велика, что измерить ее трудно. Однако это проклятие принесло нолдорам слишком много страданий. И приносит до сихпор! Я считаю, что это слишком жестоко. Неоправданно жестоко. И я решил: пусть те, кто обрек на тысячелетние страдания целый народ, сами узнают, что такое предательство. Да, так! Нолдоры — не худший народ из тех, что я знаю, и любое наказание должно иметь предел! Ульмо повернулся и шагнул к борту. Еще мгновение, и он был уже в воде.

— Поднимай паруса, нолдор! — сказал Ульмо, вынырнув и достав откуда-то большой рог, вырезанный из раковины какого-то крупного моллюска. Ломион и Левин быстро потянули за тросы, паруса взлетели к вершине мачты. Ульмо поднес раковину к губам и протрубил незамысловатую мелодию. Туманная стена перед кораблем дрогнула. По ней вдруг побежали радужные полосы, затемони сложились в крутую арку радуги, под которой сверкало в лучах солнца спокойноеморе. Ветер наполнил паруса. «Пляска святого Витта» медленнодвинулась вперед и вошла в эти ворота радуги. Туманная стена Черты сомкнулась за ними. Солнцесветило здесь как будто ярче, чем снаружи, его лучи свободно проходили сквозь Черту. И под этими лучами далеко впереди, на западном горизонте светилась яркая белая вертикальная черточка.

— Смотри, — сказала Селестиэль, указывая на нее. — Это башня в эльфийской гавани Аваллон.

ГЛАВА 6

Одинокий остров

Митчелл потянулся карандашом к своему ежедневнику и поставил галочку напротив еще одного пункта. Закончились успехом долгие и нудные переговоры с гномами из Сверкающих пещер Агларонда. Гномы были благодарны наемникам за предупреждение о возможном землетрясении, однако когда речь зашла о предоставлении убежища населению Гондора на случай вторжения, подгорные кузнецы сразу замолчали и начали чесать бороды. Переговоры грозили остаться в тупике, несмотря на то, что пещеры гномов были весьма просторны, и даже все население Гондора, соберись оно там, ничуть не помешало бы гномам заниматься привычными делами. Выход из положения нашел Р8. Он успел ознакомиться с мастерскими гномов и вникнуть в их технические проблемы. Гномы же, в свою очередь, были под глубоким впечатлением от знакомства с чудесами технической мысли киберноидов и Вечности. В конце концов Р8 ловко использовал исконную гномскую жадность. Гномы согласились дать приют возможным беженцам в обмен на передачу им некоторых простых металлургических технологий, до которых они сами еще не додумались. Теперь на очереди, по плану Митчелла, были переговоры с Илве, королем эльфов авари, и сбор дальнейшей информации о Морготе. Авари послали довольно большой отряд, вошедший в армию Великого Орлангура, стоявшую сейчас у восточных границ Черной страны, но этого было недостаточно. Митчелл надеялся склонить их к расширению участия в военном союзе. Киберноиды, как и обещали, провели непосредственную разведку баз противника на спутниках Сатурна. Этот полет дал Вечности неожиданно большой объем информации. Слегка ошарашенный Митчелл долго перебирал пачку фотографий вражеских баз, множества десантных планетолетов незнакомых конструкций, просматривал карты спутников Сатурна, на которых было нанесено расположение военных объектов противника…


Солнце уже начало клониться к западу, когда «Пляска святого Витта» вошла в портАваллон и ошвартовалась у свободного причала. За ее кормой высилась белая башня, выстроенная надлинном мысу волнолома, защищающего бухту, искусственно расширенную и углубленную. Множество кораблей теснилось в гавани, отовсюду слышались звонкие мелодичные голоса. А к западу от гаваниподнимались в небо высокие каменные здания, подобные многоквартирным домам-башням, привычным Лугареву и Левину. Казалось, весь остров былзастроен этими домами-башнями.

— Вот мы и прибыли, — сказала Селестиэль.

— Да, — добавил Ломион. — Я и не думал, что увижу когда-нибудь берега Тол Эрессэа.

Одинокий, уйду я дорогой морскою

По высокой волне к всеэльфийскому дому

Недоступному смертному взгляду земному…

— А как он называется в вашем мире? — тихо спросил он Лугарева.

— У нас его называют Лонг-Айленд, — так же негромко ответил Лугарев. Необычные паруса их корабля привлекли внимание эльфов на берегу.

Их окликнули, спросили, откуда они. Селестиэль ответила, что они прибыли из Внешних Земель. После этих слов вокруг немедленно собралась толпа. Все хотели узнать последние новости. Лугарев и Левин от греха подальше убрались с палубы, предоставив спутникам удовлетворять любопытство сородичей. Похоже, что корабли извне нечасто приходили к берегам Эрессэа, так что эльфы почти охрипли, пересказывая местным нолдорам все происшедшие незадолго до этого события. Известие о плененииГортаура было встречено бурей радостных возгласов, но ни Селестиэль, ни другие эльфы ни словом не обмолвились о попавших к ним в руки Сильмариллах. Наконец, Селестиэль позвала Лугарева и Левина. Они вышли на палубу и были представлены как эльфы народа Трандуила из Великого Зеленого леса — благо, что эльфы Трандуила не селились на Эрессэа, и уличить наемников в обмане было некому.

— Сейчас мы отправимся к Владычице Галадриэли, — сказала Селестиэль. — Она правит островом. Мы с ней были подругами, надеюсь, мы получим ее поддержку. Так или иначе, мы должны будем посвятить ее в наш план. Все нолдоры, вернувшиеся с Внешних Земель, и их потомки живут на Эрессэа. Если нам удастся убрать Черту, их смоет волной от землетрясения. Никто не должен находиться в это время на острове… Резиденция Галадриэли находилась, по счастью, не слишком далеко от порта. Весь путь они преодолели пешком, оставив киберноида охранять корабль. Они шли и шли по кажущемуся бесконечным эльфийскому городу, выстроенному из белого и розового камня. Весь остров был сплошь застроен высотными каменными домами, на их балконах теснилась любимая эльфами зелень цветов и небольших деревьев; внизу же, на улицах, узких и вымощенных истертыми множеством ног каменными плитами, царил вечный полумрак. Эльфов вокруг было множество. «Народу больше чем в Москве», — подумал Лугарев. На самом деле это было не так, но впечатление…

— Я начинаю понимать, что имел в виду этот Ульмо, — шепнул на ухо Лугареву Левин. — Ты посмотри на них, они же чуть ли не на головах друг у друга сидят! Такого жуткого перенаселения я еще ни разу не видел, разве что в Монако… На улицах Аваллона Лугарев впервые увидел эльфийских детей. Здесь их было множество, несмотря на то, что рождаемость у эльфов, в сравнении с продолжительностью их жизни, всегда была очень низкой.

Странное чувство овладело Лугаревым, когда он впервые взглянул в серые и печальные глаза этих детей, обреченных прожить всю жизнь в огромном каменном городе, на сумрачных улицах, которых даже в полдень не касались лучи солнца…. Хотя… Может быть, и не обреченных… если их план увенчается успехом.


Дворец Галадриэли был построен явно раньше большинства окрестных домов, когда недостаток места для строительства еще не так ощущался.

Здание было более плоское и не столь высокое, его окружала живая изгородь из цветущих кустов. Солнце, видимо, сюда все же добиралось.

— Доложите Владычице Галадриэли, — сказала Селестиэль эльфу-стражнику, встретившему их у дверей, — что прибыла хранительница Лотлориена Селестиэль и с ней четверо спутников. В серых глазах эльфа мелькнула тень удивления, но он тут же поклонился, не задавая вопросов, и исчез за дверью. Ждать ответа пришлось недолго. Дверь отворилась, стражник появился на пороге и объявил:

— Владычица Галадриэль примет вас немедленно. Они вошли в небольшой зал с беломраморным полом. Стены были увешаны древними гобеленами, через окна в потолке проникал вечерний свет. Навстречу им, высокая и стройная, в длинном белом платье, поднялась с кресла Владычица Галадриэль. Со смешанным чувством трепета и восхищения смотрел Лугарев в лучистые серые глаза Королевы, живущей с начала времен. Эти глаза видели Священные Древа в их первозданном блеске, когда мир был юн и лежал под звездами прежде восхода Луны. Последняя из оставшихся в живых вождей мятежников — нолдоров, прошедшая Вздыбленные Льды пролива Хелкараксена пути из Валинора в Белерианд, вечно молодая и бесконечно мудрая в свои восемь тысяч лет, пережившая всех земных королей. Ее волосы не были темными, каку большинства эльфов, они сияли, как древнее золото, свободно рассыпавшись по плечам. Она казалась хрупкой, и в то же время исполненной невероятной внутренней силы, средоточием древнего знания, и в то же время сохранившей в своей вечной молодости красоту Первозданного мира. Селестиэль бросилась к ней, они обнялись и расцеловались — «как две школьные подруги лет через десять после выпускного бала», — подумал Лугарев. Не десять, и не сто — тысячу двести лет! Когда первая бурная радость встречи улеглась, Селестиэль представила королеве Левина и Лугарева, разумеется, как эльфов.

Галадриэль приветливо улыбнулась им, а затем окликнула кого-то во внутренних покоях и попросила — именно попросила, а не приказала, как можно было бы ожидать от королевы — принести ужин на шестерых. За ужином женщины продолжали обмениваться новостями, говорила, в основном, Селестиэль, Галадриэль же слушала, время от времени переспрашивая и уточняя детали. Ее самым живейшим образом заинтересовал рассказ о наемниках Вечности, взявших в плен Гортаура и назгулов.

— Слушая тебя, Селест, — сказала она, — я начинаю жалеть, что вернулась на Эрессэа. Воистину, деяния ваши велики, и навеки войдут в песни нолдоров.

— Некому будет складывать те песни, — печально произнес Ломион. — Боюсь, что мы — последние из нолдоров, остававшихся на Внешних Землях. Лишь в Валиноре будет жить память о нас и о нашей победе.

— Даже не в Валиноре, а только лишь на Эрессэа, — так же печально ответила Галадриэль. — Ибо, по велению Валаров, возвратившиеся изгнанники и их потомки могут селиться только на Эрессэа; Валинор же нам разрешено лишь посещать. — То-то я и смотрю, что вы тут на головах друг у друга сидите, — не выдержал Лугарев, и осекся, подумав: «А не сболтнул ли я чего лишнего?»

— Ты прав, лесной брат, — ответила Галадриэль, — Тебе повезло больше, эльфам Трандуила дозволено селиться в Валиноре, в лесах Ороме, мореходы покойного Цирдана живут по берегам Эльдамарского залива, и лишь мы, изгнанники, самые многочисленные из всех, ибо теперь даже тэлери уступают нам по численности; только мы вынуждены все жить на этом небольшом острове. Поневоле задумаешься — не лучше ли было бы оставаться на Внешних Землях, пусть даже соседствуя с людьми, чем губить наших детей в рукотворных каменных ущельях этого города, занявшего уже весь остров…

— Почему же Валары не хотят выпустить нолдоров во Внешние Земли? — спросил Левин. — Если не хотят видеть вас рядом с собой, так и отпустили бы с миром обратно.

— Я не один раз обращалась с этим вопросом к майару Эонве, — ответила Галадриэль. — Мне ни разу не было дано никакого ответа.

Сами же Валары не появляются среди нас даже на празднике Сбора Плодов. Мне больно смотреть, как мой народ мучается в тесноте на крохотном островке, тогда как вокруг нас целый огромный мир, готовый принять всех. Лугарев понял, что пришел момент рассказать все как есть.

— Госпожа Галадриэль, могу ли я говорить в этом доме, не опасаясь предательства? — спросил он, оглянувшись по сторонам.

— Говори свободно, — ответила она. — На этом острове нет ни предателей, ни чужаков, ни соглядатаев. Но о чем ты хотел говорить? Как заправский народоволец или эсер-террорист, понизив голос и оглядываясь по сторонам, Лугарев рассказал королеве о том, что они задумали: об аппарате Феанора, о двух Сильмариллах, о союзе с Вечностью, о плане возрождения священных Деревьев, и об опасности цунами, угрожающего острову в том случае, если исчезнет Черта. Галадриэль слушала его внимательно, не перебивая, и Лугарев видел, как в ее серых глазах постепенно разгорается свет надежды на лучшее будущее. Когда он закончил, королева поднялась, не в силах сдержать волнения, и прошлась несколько раз по полутемному залу, освещенному свечами, стоявшими на столе. Затем она вернулась на свое место.

— Воистину, то, что вы задумали — величайшее из деяний нолдоров, — произнесла Галадриэль, справившись с волнением. — Я всегда чувствовала, Селест, что ты способна на многое, и тебе многое дано.

Сделаем так. Близится праздник Сбора Плодов, когда все эльдары, и изгнанники в их числе, соберутся в Валимар, и остров опустеет. Я оповещу всех — без лишнего шума, конечно — чтобы взяли с собой все ценные вещи, чтобы никто не остался дома… Еще я сообщу Ольве, королю Альквалонде, что видела предзнаменование великого чуда, кое должно свершиться в дни праздника. Это привлечет тэлери, без этого они могут и не пойти на праздник. Нельзя, чтобы они вновь пострадали от рук нолдоров. Вы же отправляйтесь в Альквалонде, там вам дадут лошадей, и вы по берегу направитесь в Тирион. Сегодня у нас третье августа. Праздник начинается двадцатого. Времени мало, а вам еще надо найти проход в недра великой горы, поклониться остовам священных Деревьев. И осмотреть площадку для будущей работы, — улыбнулась Галадриэль.

— Я бы помолчал насчет великого чуда, — сказал Ломион, — Вдруг не получится…

— А как ты еще привлечешь всех тэлери в Валимар, не вызывая подозрений? — спросила Галадриэль. — Сказать им правду — рискованно.

А если уж не получится — на то оно и предзнаменование, чтобы не всегда быть верным. Да и вы будете вне подозрений.

— Но ты рискуешь своим положением, — сказала Селестиэль.

— Вы рисковали и рискуете куда большим, чем положение, — ответила Галадриэль. — К тому же, не столь уж завидно мое положение, чтобы за него держаться.


Для полета к Водам Пробуждения наемники использовали «Дакоту», присланную из Вечности. Лететь надо было до северо-восточного побережья Каспийского моря, именовавшегося на этой линии Хелкар. В древности здесь оно простиралось почти вдвое дальше на север, если верить старинным эльфийским картам, но в результате нескольких геологических катастроф, вероятно, произошло смещение литосферных плит, и море приняло более знакомые очертания. Восточные земли меньше отличались географически от тех же районов центральных линий времени, чем западные. После нескольких часов полета над степью впереди показалось море Хелкар. Путь был неблизкий. В «Дакоте», не считая пилотов, летело всего восемь человек, остальное пространство салона занимали дополнительные топливные баки. Более тяжелая машина требовала аэродрома, тогда как «Дакоту» можно было посадить где угодно. Впрочем, проблем с посадкой не возникло. Бэнкс благополучно посадил самолет на широкую дорогу, вымощенную гладкими каменными плитами, и остановился в полукилометре от ворот восточной эльфийской столицы. Оставив наемников заправить самолет и подготовить его к обратному пути, Митчелл, Бейли, Топхауз и Советник отправились пешком к городу. Навстречу им уже шла группа эльфов — авари, удивленных и встревоженных появлением небывалой летающей машины. После недолгих переговоров эльфы согласились проводить наемников к дворцу короля.

— Черт их знает, сколько еще придется ждать, пока нас допустят к этому королю, — ворчал Митчелл. В его кармане лежали скрепленные императорской печатью Гондора верительные грамоты, придававшие этой миссии статус официального посольства. Их провели по улицам прекрасного города, вымощенным, как принято у эльфов, белым мрамором. Здания по обе стороны улицы казались не построенными, а сплетенными из беломраморного кружева. Прохожие с удивлением оглядывались на них: пятнистые комбинезоны наемников приводили эльфов в некоторое замешательство. Вслушиваясь в звучащую вокруг эльфийскую речь, Митчелл отметил, что она не похожа ни на квэниа, ни на синдарин, которых он успел наслушаться от Селестиэль и ее приятелей. Привычные уже эльфийские слова звучали странно: вместо «м» произносилось «мб», вместо простого «н» — «нг».

Это был древнейший из эльфийских языков — язык Вод Пробуждения. По звукам он показался Митчеллу похожим на язык негров западной Африки — такое же изобилие звонких двойных согласных, но в отличие от грубого языка людоедов, древний эльфийский диалект был куда более музыкален и мягок. Дворец Илве, верховного короля авари, не поражал размерами или роскошью. Просто здание средних размеров, из розового мрамора, украшенное вдоль фасада вереницей стройных колонн. Широкие окна были забраны разноцветными витражами. Сопровождавший их эльф сказал, что это новый дворец, построенный немногим более шестисот лет назад, так как прежний сильно обветшал.

— Есть ли у вас верительные грамоты или иные документы? — спросил стражник, к которому обратился сопровождающий. Еще раз мысленно благословив принцессу Сильмариэнь, Митчелл подал стражнику опечатанный свиток. Эльф, однако, не взял его, заявив, что он простой стражник, и позвал кого-то из начальства. Через несколько минут появился другой эльф, знатного вида, он принял грамоты из рук Митчелла, осмотрел императорскую печать и пригласил наемников во дворец. Наемники и Советник оказались в просторном холле, черно-мраморный пол которого украшала цветная мозаика. Стены были украшены барельефами, изображавшими картины далекого прошлого. Множество живых цветов росло вдоль стен в каменных лотках причудливой формы.

Потолок был расписан не хуже чем в каком-нибудь соборе эпохи возрождения. Знатный эльф попросил их подождать здесь, пока он испросит для послов аудиенцию у короля. Наемники расселись на каменные скамьи вдоль стен. Митчелл вертел в руках грамоты, поминая незлым тихим словом всех на свете королей и прислуживающих им бездельников, выдумавших придворный этикет. Двустворчатые двери зала широко распахнулись, знатный эльф снова появился в холле и объявил:

— Государь наш Илве, Верховный король Вод Пробуждения, ждет послов императора Гондора в тронном зале. Наемники и Советник последовали за эльфом. Они прошли еще пару богато украшенных залов, и, наконец, высокие малахитово-зеленые двери раскрылись перед ними, стражники взяли алебарды «на караул», и посольство вступило в тронный зал. Он был отделан в том же стиле, что и другие помещения дворца, только вдоль стен стояли колонны из белого камня, обвитые спиральными лотками, в которых росли незнакомые крупные цветы. У дальней стены на возвышении стоял черный, отделанный золотом, каменный трон. Два живых павлина расхаживали вокруг него, а на троне величественно восседал Величайший из королей, занявший его в такой незапамятной древности, которую разум человека отказывался осознать.

Более восьми с половиной тысяч лет правил эльфами Вод Пробуждения государь Илве, Верховный король авари. И вот Джеймс Митчелл, проживший на этом свете всего-то каких-нибудь сорок лет, будет говорить с существом, на глазах которого вершилась история этого странного мира. Митчелл сделал несколько шагов вперед, поднялся по ступеням трона, опустился на правое колено, как учил его Советник, склонил голову и подал грамоты королю. Илве взял свиток твердой рукой, сорвал печать и передал грамоты знатному эльфу, стоявшему позади трона:

— Прочти, Орве, сын мой, кем подписаны грамоты? Принц развернул грамоты и прочел подпись:

— «Сильмариэнь, принцесса империи Арнора и Гондора, собственноручно».

— Хорошо, — король наклонил голову, затем снова посмотрел на Митчелла. — Назови свое имя, смертный, и исполни свое посольство. Митчелл отрекомендовался, представил своих спутников.

— Поднимись, сэр Джеймс, — сказал Илве, — я слушаю тебя.

— Принцесса Сильмариэнь благодарит тебя, великий король, за помощь, оказанную армии дракона Орлангура, — начал Митчелл, поднявшись. — Вероятно, в твоем государстве уже известно о победе над Сауроном, одержанной нами недавно. Но Саурон — лишь бессильная тень главного Врага. Именно его нападения мы ожидаем со дня на день.

— Великий Орлангур ожидает его со дня на день вот уже три тысячи лет, — лицо короля осветила легкая улыбка. — Допустим, он дождался.

Чего хочет принцесса от нас?

— Принцесса просила предупредить вас, что нападение ожидается, вероятнее всего, на третьей декаде августа, — сказал Митчелл. — Мы нуждаемся в твоем знании, великий король, а, возможно, и в военной помощи.

— Начнем со знания, — произнес Илве. — Кстати, раз уж вы явились в неурочный час, не оставить ли нам эту церемонию. Пойдемте в мои покои, поближе к книгам и картам. Не дожидаясь ответа, король поднялся с места и пошел к боковой двери. По знаку принца Орве посланники отправились следом. Выйдя в боковые двери, они поднялись по лестнице на второй этаж, король отворил богато украшенную дверь, и они оказались в просторной светлой комнате, залитой разноцветными солнечными лучами, проникающими сквозь цветные витражи. На обширном мраморном столе лежали свитки пергамента, стопки государственных документов, у подножия массивного золотого канделябра валялась государственная печать. Внутренние стены были заняты до самого верха книжными полками с тысячами рукописных книг. На втором столе была расстелена большая карта Северного мира. Несколько кресел с высокими спинками приняли в свои объятия усталых наемников.

— Я хочу поговорить с вами, не как король с послами, а как воин с воинами, — сказал Илве. — Я слушаю.

— Известно ли тебе, государь, что-либо о нынешнем состоянии Моргота, кроме того, что знает Великий Орлангур? — спросил Советник.

— Пожалуй, нет, — покачал головой Илве. — Орлангур и мне не открывает всей правды, а лишь то, что считает нужным.

— Нам известно, что где-то к северу от твоих владений находится тайное место, именуемое Дом Высокого, — сказал Митчелл. — Говорят, что там хранится много книг знаний. Может быть, там мы сможем найти ответ?

— Дом Высокого… — протянул Илве, усмехаясь, — Вон вас куда потянуло… Верно. Место это удивительно, и много мудрости таится там, множество замечательных вещей. Хозяин их — один из величайших духов, живущий со времен сотворения Арды. Однако он давно покинул свой дом, и повелел нам и Черным гномам вместе хранить его жилище до его возвращения. При упоминании о Черных гномах Митчелла слегка перекосило.

— А чтобы никто не мог явиться туда непрошеным и со злым умыслом в сердце, — продолжил король, — Высокий проложил Тропу Соцветий, пройти по которой может лишь тот, чьи помыслы чисты, и душа свободна от власти зла. Отряды авари и Черных гномов вместе охраняют Тропу Соцветий. Многие сильные мира сего посылали отряды к Дому Высокого: и Саурон Черный, и Олмер, собравший его наследие… Но туда не прошел никто. Боюсь, что и вас я не смогу туда пропустить.

— Пойми, государь, мы ведь не из праздного любопытства стремимся туда, — ответил Митчелл, — Нам предстоит биться с самим Властелином Тьмы. Любая крупица знаний может оказаться полезной для нас.

— Я понимаю, — сказал Илве, — пойми и ты. Даже если я прикажу пропустить вас, кроме отрядов авари Тропу стерегут Черные гномы, а им приказывать я не властен. Да и чем помогут вам книги знаний? Их там многие тысячи. Сколько лет уйдет у тебя на то, чтобы хотя бы просмотреть их?

— Ты, государь, дай нам свое разрешение, — гнул свою линию Митчелл, — а с гномами и с книгами мы и сами управимся…

— У тебя, смертный, голова, как видно, из мореного дуба, — вмешался в разговор принц Орве. — Тебе же ясно сказано, что король не может пропустить вас туда, где его власть не имеет силы. Лишь мысль о дипломатической миссии удержала Митчелла от трепанации черепа принца Орве, чтобы посмотреть, из чего сделана его голова. Но он все же сдержался и задал королю еще один вопрос:

— Скажи, государь, верно ли то, что эльфы появились на свет прежде восхода Луны и Солнца? Дело в том, что в мире, откуда мы пришли, на этот счет другое мнение…

— Верно, — ответил король. — Я помню, как звезды сияли в ночном небе над Куивиэнэн, Водами Пробуждения, а дня не было вовсе. А на севере и северо-востоке, далеко за лесами и горами, шла великая битва между Валарами и воинством Моргота. Тогда пала его восточная крепость Утумно. Затем к Водам Пробуждения приехал Ороме — Охотник и взял с собой троих эльфов, чтобы показать им свет Валинора. Когда же они вернулись, то увели с собой на запад много народа, и мы с ними никогда более не встречались. Прошло много лет, не менее пятисот, и мы услышали страшный крик, доносившийся с запада. Говорят, то кричал Моргот, опутанный паутиной Унголианты, решив, что пришел его смертный час. А затем над западным горизонтом поднялось новое светило — так впервые увидели мы серебряный лик Луны. Семь раз всходила Луна, прежде чем с запада ударили первые лучи Солнца, и мы были ослеплены. Когда же мы вновь прозрели, Солнце уже всходило на востоке, а заходило на западе, и мир принял те формы, что и сейчас.

— Но ведь… наша наука считает, что Солнце появилось раньше Земли, — сказал Митчелл, — Как же тогда?…

— Не знаю, что там считает ваша наука, — ответил король, — но я рассказал тебе то, что видели мои глаза. Поразмыслив несколько секунд, Митчелл решил не докучать королю разными глупостями, и перешел непосредственно к разговору о военном союзе. Король выслушал его, не перебивая, затем сказал:

— Слова твои услышаны и поняты, сэр Джеймс. И вот тебе мой ответ.

Я уже послал отряд, что присоединился к воинству Орлангура, будь же доволен этим и не проси более. Остальное же мое войско не будет участвовать в чужой войне на чужих землях.

— Но почему? — спросил Митчелл. — Разве у тебя есть враг более сильный, чем Моргот? Или у тебя, Великий король, есть какая-то обида на жителей Арнора и Гондора, что ты не хочешь помочь им? Мы, наемники на службе Гондора, приехали издалека, из другого мира, чтобы помочь империи выстоять. Все окрестные народы поднялись, чтобы вместе справиться с этим нашествием. Почему же ты не хочешь помочь?

Даже эти китайские товарищи из Серединного Княжества прислали свое войско, а ведь они живут подальше от Гондора, чем твой народ.

— Моргот — не мой враг, — ответил Илве, — и ваша война с ним — не моя. Обид на империю у меня нет, но и любви к Западным владыкам за океаном и всем их слугам у меня тоже нет. Они бросили нас, тех, кто не последовал за ними в Валинор, и ни разу не прислали даже вестника, чтобы узнать, живы ли мы. Почему же теперь я должен посылать войска, чтобы защитить тех, кто не вспоминал о моем народе более восьми тысяч лет? Митчелл почувствовал, что в нем поднимается раздражение против этого бессмертного сноба в королевской мантии, но сдержался, чтобы не наговорить непоправимых дерзостей.

— Слушай, дедушка, — произнес он, наконец, — Ты сказал, что мы будем говорить, как воины. Так вот. Ты вот просидел на своем троне восемь тысяч лет, и из ума вроде не выжил. Неужели ты думаешь, что этот Моргот, расправившись с Гондором и с Валарами, оставит вас в покое? Или тебе захотелось на старости лет помахать кайлом у него в шахте? Я одного не пойму, мне что, больше всех надо? Мы-то, наемники, в конце концов, уйдем туда, откуда пришли, и оставим вас разбираться с этим гадом в свое удовольствие.

— Мое войско вступит в войну только в том случае, если враг атакует наше королевство, — сказал Илве. — Другого ответа не будет. Наемникам не оставалось ничего, кроме как покинуть древнее эльфийское королевство ни с чем.


Лугарев, Левин и эльфы остались на ночь в королевском дворце Галадриэли. С каким удовольствием выспался Лугарев на мягкой перине после месячного обитания на качающейся палубе корабля! Хотя он и не страдал морской болезнью. Утром к нему заглянул Рингамир и позвал завтракать. Спустившись в обеденный зал, Лугарев увидел за столом рядом с Галадриэль четверых незнакомых эльфов. Вначале он забеспокоился, но, увидев на столе перед ними столовые приборы, сообразил, что если бы кто-то хотел его арестовать, то не стал бы перед этим завтракать вместе с ним. Заметив недоумение Лугарева, Галадриэль поспешила представить ему пришедших.

— Это мой муж Келеберн. Высокий величественный эльф поднялся из-за стола. Его длинные волосы сверкали, словно сделанные из серебряных нитей. Он не спеша склонил голову, приветствуя Лугарева. Просторное белое одеяние Келеберна ничем не было украшено, но и без этого в нем легко можно было признать короля — хотя бы по манере держать себя. Галадриэль перевела взгляд на сидевшего рядом, и он тоже поднялся.

— Мой зять Элронд, в прошлом — правитель Имладриса. Элронд так же молча склонил голову, приветствуя Лугарева.

— А это его сыновья — Элладан и Элрохир, — представила королева двух оставшихся эльфов.

— Элен силла луменн оментилмо, — произнес Лугарев традиционное эльфийское приветствие и поклонился собравшимся. Эльфы переглянулись, затем Келеберн сказал:

— Мы также приветствуем тебя. Не будем откладывать трапезу, нам о многом надо поговорить. Лугарев с облегчением присел между Левином и Селестиэль. Завтрак был легкий даже для эльфов, не привыкших грешить чревоугодием.

— Ночью Селестиэль рассказала мне то, о чем ты умолчал, — сказала Галадриэль Лугареву. — Не беспокойся, — добавила она, перехватив его выразительный взгляд, адресованный Селестиэль. — То, что сказано в этой комнате, никогда еще не выходило за ее пределы. Дело это семейное, и никто, кроме нас, не будет знать об этом.

— Мы восхищены тем, что вы задумали, — добавил Келеберн. — Нас беспокоит лишь ваше отношение к Валарам. Странно, что ты, друг эльдаров, испытываешь такую неприязнь к Силам Арды.

— Неприязни к ним у меня нет, — ответил Лугарев. — Я лишь выполняю задание. Хотя мне и не нравится, что на моей родной планете хозяйничают Пилигримы. Среди звезд у них слишком подмоченная репутация. Немного найдется в Галактике цивилизаций, вызвавших к себе подобную ненависть. Он кратко рассказал, что представляют собой Пилигримы, и какое наследие они оставили на большинстве посещавшихся ими планет.

— Ты говоришь странные и необычайные вещи, — произнес Келеберн. — Мне трудно было бы поверить этому, если бы Селестиэль не подтвердила твоих слов.

— Зато я готова поверить, — неожиданно резко сказала Галадриэль.

— Слишком хорошо помню я, что нам пришлось вытерпеть от Моргота, когда Валары отгородились океаном и бросили нас на восемьсот с лишним лет!

— Мне кажется, у них были причины так поступить, — поднял бровь Келеберн.

— Не время спорить о прошлом, — сказал Лугарев. — Зачем вы позвали нас?

— Мы хотим помочь вам, — сказала Галадриэль, — и спросить кое о чем…

— Да, — вступил в разговор Элронд. — Вы сняли с неба Гил-Эстель, корабль Эарендила, поднятый Валарами в небеса. Скажите, не было ли там самого Эарендила? Он — мой отец…

— Где? — не понял Лугарев. — В спутнике? Нет…

— Нет? — еще более удивился Элронд. — Тогда где же он?

— Ты меня спрашиваешь? С чего бы ему там быть?

— Но в Валиноре его тоже нет! Мы думали, он там, вверху…, - Элронд был явно растерян.

— Он никак не мог там быть, — сказал Левин. — Я осматривал спутник, когда его сняли с орбиты. Там не было никаких систем жизнеобеспечения. Это был необитаемый космический аппарат.

— Похоже, у тебя появился свой вопрос к Валарам, — констатировал Лугарев.

— Да… похоже, что так, — медленно произнес Элронд.

— Вы нашли два Сильмарилла, — сказала Галадриэль. — Селест сказала, что вы ожидаете возвращения Моргота. Похоже, что грядет Дагор Дагоррат, Битва Битв. Достаточно ли у вас сил, чтобы справиться с Морготом? Это очень сильный враг.

— Сил хватит, — уверенно сказал Лугарев. — Мы уже кое-что подготовили для его достойной встречи. Мощь Вечности велика, к тому же Моргот — один из Пилигримов, а его союзники — не слишком мирные ребята, так что на нашей стороне будет вся Галактическая Торговая Ассоциация.

— Селест сказала, что если убрать Черту, Белерианд вновь поднимется с морского дна, — продолжала Галадриэль.

— Да, мы так думаем, — ответил Лугарев. — Я вчера говорил об этом…

— В таком случае, — сказал Элронд, — надо достать со дна моря третий Сильмарилл раньше, чем Черта будет убрана, иначе после землетрясения сделать это будет куда труднее.

— Легко сказать, «достать»! — буркнул Левин. — Знать бы, где его искать, а уж достать-то есть кому…

— Мы тут подумали, — сказала Галадриэль, — Третий Сильмарилл, вероятнее всего, находится в подводном дворце Ульмо. Когда Маглор выбросил его в море, слуги Ульмо не смогли бы пройти мимо такой редкости.

— Ульмо? Это тот тип, которого мы встретили возле Черты? — спросил Левин.

— Да, это он, — ответила Селестиэль.

— Что-то он нам не сказал, что Сильмарилл у него, — проворчал Левин. — А ведь обещал помочь…

— Так он тебе и скажет, что Сильмарилл у него, — буркнул в ответ Лугарев. — Я подозреваю, что он и помочь нам решил лишь потому, что надеется отобрать у нас остальные два Сильмарилла.

— Игорь, ты снова?! — Селестиэль беспокойно посмотрела на него. — Эти проклятые камни… Из-за них мы вновь начинаем подозревать всех и каждого…

— Да нет, это ты снова, — возразил Лугарев. — Вспомни Гэндальфа.

Кто твердил мне, что он друг всех людей, эльфов, мышат и медвежат? А потом этот «друг» порезал Дика Кингсли. Хорошо хоть, не выпотрошил…

— Митрандир убил человека из-за Сильмариллов?! — хором изумились эльфы. — Не может быть!!!

— Вот именно, не может, — с горечью ответила Селестиэль. — Только мы при этом присутствовали. Игорь прав, я слишком доверчива…

— Если мы будем обсуждать покойников, мы так ни до чего и не договоримся, — прервал их Левин. — Где этот подводный дворец? Надо будет сообщить Макензи, пусть пошлет туда команду своих «тюленей».

— Каких тюленей? — спросила Галадриэль.

— У нас так называют боевых пловцов — аквалангистов, — ответил Лугарев. — Так где этот дворец?

— Ульмо обосновался в бывшем дворце королей Нуменора, — сказал Келеберн. — Мы узнали об этом случайно.

— Тогда Сильмарилл надо доставать сейчас, — проворчал Лугарев. — Иначе после землетрясения и гравитационного удара его сам черт не найдет…

— Сильмариллы не соединятся вместе, пока мир не будет разрушен и пересоздан вновь, — напомнил пророчество Ломион.

— Вот именно, не соединятся, — ответил Лугарев, — Но найти их надо сейчас. После разрушения мира будет слишком много мусора.

— Кстати, а у вас-то какой интерес нам помогать? — спросил вдруг Левин, пристально глядя на Галадриэль и Келеберна.

— Видишь ли, — ответила Галадриэль, — Мандос, что распоряжается судьбами, предрек давным-давно, что в тот день, когда изменится мир и начнется Дагор Дагоррат, откроются врата Чертога Ожидания, где ждут своего часа души всех эльдаров, погибших в войнах Белерианда и последующих эпох. Тогда все эти погибшие вновь обретут тела, чтобы сразиться с Морготом в последней битве в День Рока. У каждого из нас погибли родные и близкие. Это единственная возможность обрести их вновь…

— Это всего лишь призрачная надежда, — добавил Келеберн. — Но уж лучше такая надежда, чем совсем никакой.

— Проклятия Мандоса сбываются наверняка, — заметил Элронд, — почему бы не сбыться и этому пророчеству?

— В этом мире я уже видел столько чудес, — изрек Лугарев, — что и этому не удивлюсь. Хотя все это напоминает бред сивой кобылы…

— Кстати, о лошадях, — сказал Келеберн, — Мы решили, что Элладан проводит вас в Альквалонде. — Старший сын Элронда согласно кивнул головой. — Там вы найдете лошадей и на них отправитесь по берегу в Тирион.

— Сроду не ездил на лошади, — буркнул Лугарев.

— Ну, не пешком же топать, — ответил Левин, — Как-нибудь научимся.

— Элладан будет сопровождать вас, — закончил Келеберн.

— А я дам вам одну вещь, — добавила Галадриэль. — Покажите ее моему отцу Финарфину, что правит в Тирионе, и еще я напишу ему, чтобы он помог вам. Она сняла с пальца золотой перстень и положила его перед Лугаревым. Даже не будучи ювелиром, Лугарев понял, что перстень этот невероятно древен. Он был выполнен в виде двух змей, переплетенных хвостами; одна из змей вцепилась зубами в корону, вторая атаковала первую сверху, защищая символ королевской власти. Кольцо было сделано с филигранным мастерством.

— Это — старинный герб нашего рода, рода Финарфина, — пояснила Галадриэль. — Это кольцо мой покойный брат Финрод дал в знак дружбы человеку по имени Барахир, в год Битвы Внезапного Пламени, когда Барахир спас его в болоте Серех.

— Так это перстень Берена, что носил потом Исилдур? — не смея поверить, спросил Лугарев. Древние легенды, казалось, оживали у него на глазах.

— Да, этот перстень носил Берен, сын Барахира, когда вместе с Лутиэнь отправился в цитадель Моргота и вырвал из стальной короны Врага первый Сильмарилл, — подтвердила Галадриэль. — Затем его передавали по наследству короли Нуменора, а потом и Арнора.

Последним из носивших его людей был Арагорн Второй, Король Элессар, основатель Соединенного Королевства Арнора и Гондора, и мой зять, — голос Галадриэли заметно дрогнул — воспоминания об умершей внучке, разделившей вместе с мужем судьбу людей, были непереносимо горьки. Лугарев взглянул в лучистые глаза королевы — в них стояла безмолвная скорбь. Он осторожно надел эльфийскую драгоценность на палец левой руки. Келеберн поднялся:

— Удачи вам, дети мои, — произнес Король, — Элладан будет сопровождать вас. Мы увезем с острова все население, чтобы никто не пострадал, и предупредим наших родичей в Альквалонде. Надеюсь снова увидеть вас, когда изменится мир…


Элладан провел их по узким улицам города к гавани. Пока они добрались до корабля, уже наступил полдень. Корабль был в полном порядке. БС в шкуре леопарда расположился на палубе. Казалось, что он спит, однако киберноид бдительно сторожил яхту. При виде незнакомого эльфа он сразу насторожился.

— Не бойся, Элладан, он ручной, — сказала Селестиэль, — Лежать!

Это друг. Сын Элронда с опаской обошел зверя стороной. Ломион и Рингамир резво подготовили корабль к отплытию. БС, выбрав момент, буркнул Лугареву:

— Ручным меня еще ни разу не называли…

— Не забывай, что ты диверсант, — шепотом ответил Лугарев. — Вот и веди себя соответственно. Бери пример со Штирлица. При посторонних ты должен вести себя как животное.

— О'кэй, — ответил БС. — При первом же удобном случае налакаюсь водки, а потом упаду мордой в салат. «Черт бы побрал Беляева с его анекдотами», — подумал Лугарев. «Пляска святого Витта» вышла из порта и теперь шла вдоль южного берега Эрессэа. Путешественники с интересом рассматривали гигантский мегаполис, занимающий большую часть острова. Лугарев вспомнил, что их здесь послезавтра должна ожидать субмарина. Через пять минут Рингамир крикнул:

— Слева по борту пловец!

— Что за …, - Лугарев осекся, глядя за борт, — Спустить паруса! В нескольких метрах слева по носу между волнами мелькала голова аквалангиста с маской, сдвинутой на лоб.

— Не останавливайтесь, — крикнул он эльфам, собравшимся уже спустить парус. Он ловко закинул на корабль тонкий трос с узлами и якорьком на конце, и моментально вскарабкался на палубу.

— Ваш командир вообще умеет выполнять приказы? — спросил Лугарев.

— Какого черта вы явились сегодня?

— Сэр? — аквалангист оглянулся на Элладана, лицо которого было ему незнакомо.

— Идем на корму, — сказал Лугарев. Пловец снял ласты и последовал за ним.

— Итак? — спросил Лугарев, когда они расположились на корме.

— У нас плохие новости, сэр, — доложил пловец. — Нам удалось открыть проход, но капитан Макензи решил не рисковать субмариной, и сначала пустил в проход торпеду. Эта проклятая Черта тут же захлопнулась и перерубила торпеду пополам!

— Та-ак, — Лугарев почувствовал, что зародившиеся у него надежды моментально угасли. — А вам как удалось пробраться?

— На резиновой лодке, сэр. Сначала на веслах, а потом сумели поставить парус.

— Сколько вас всего?

— Внутри Черты — десять, сэр, на двух лодках. Еще одну мы припасли для вас. Это десятиместный «Эскалибур», мне сказали, что вы знаете, как с ним обращаться. Мы затопим его там, где вы скажете, на тот случай, если вашей команде придется уносить ноги.

— О'кэй, — кивнул Лугарев. Он знал возможности надувной лодки «Эскалибур», специально разработанной для подобных операций. На ней были баллоны сжатого воздуха и командное устройство. Лодка могла всплыть по ультразвуковому или радиосигналу в нужный момент, будучи затопленной на дне. — А Черту мы как откроем?

— С помощью этого, сэр, — пловец передал Лугареву небольшой кристаллофон. — Здесь записан звуковой сигнал, открывающий проход снаружи и изнутри.

— О'кэй, — Лугарев лихорадочно соображал. — У меня задание для Макензи и вашей команды. Он кратко рассказал аквалангисту о разговоре с правителями нолдоров на Эрессэа, затем объяснил, где находится подводный дворец Ульмо.

— Ваша задача — изъять оттуда третий Сильмарилл. Я не знаю наверняка, там ли он, но это наиболее вероятное для него место, — сказал Лугарев. — Помните, что кристалл сильно радиоактивен.

Праздник начнется двадцатого августа. Мы начнем действовать так, чтобы быть на Эзеллохаре за час до восхода Луны. В этот момент сработают мины, которые отключат станцию Метрики. Передайте, чтобы к этому моменту все были готовы.

— Есть. Будут еще приказания, сэр?

— Пока хватит. Добывайте Сильмарилл, но не раньше вечера двадцатого августа, — сказал Лугарев. — Ульмо обещал поддержать нас, незачем злить его раньше времени.

— Есть, сэр! Разрешите выполнять?

— С Богом. Аквалангист надел ласты, козырнул, и спиной вперед кувырнулся за борт.

— Это кто? — удивленно спросил Элладан, подойдя к Лугареву.

— Мы называем их «фрогмены», — пояснил Лугарев. — Люди-лягушки.

Эти парни могут все.


«Пляска святого Витта» обогнула Эрессэа и приближалась к эльфийской гавани Альквалонде, находящейся на северном берегу залива, той самой, где тысячи лет назад произошла междоусобная стычка между нолдорами и тэлери. Элладан дал Лугареву карту местности. Одного взгляда на нее Лугареву было достаточно, чтобы понять — Альквалонде расположилась в устье Гудзона. На этой линии пролив Лонг-Айленд был шире — вероятно, остров Эрессэа был сильнее сдвинут к югу, чем реальный Лонг-Айленд на центральных линиях. Задрав голову, Лугарев смотрел на вздымающиеся впереди стены Пелоров — гор, ограждающих Валинор от внешнего мира. Они были словно целиком отлиты из черного стекла; гладкие, будто отполированные, без единой трещины. Их пики, выступающие как крепостные башни, возносились на невероятную высоту. Лугарев не был альпинистом и никогда не жил в горах, поэтому даже на глаз не пытался ее определить. На западе горы прорезало узкое ущелье; он догадался, что это Калакирия, Ущелье Света. Вначале он хотел предложить пристать прямо у выхода из ущелья, но потом понял, что это невозможно. Калакирия была перегорожена мощной плотиной. Из ее отверстий с грохотом вырывались бурлящие потоки воды, стекающие в море.

— Как думаешь, что это? — спросил он Левина.

— Больше всего похоже на электростанцию, — ответил инженер. — Да чего гадать, сейчас спросим нашего гида. Элладан! Что это за плотина?

— Это? — эльф замялся. — Ну, это вроде водяной мельницы, только колеса крутят не жернова, а специальные машины, которые дают свет в дома по ночам.

— Электричество? — Лугарев не поверил своим ушам. — А почему же в Аваллоне мы со свечками сидели?

— Эта сила идет по проволоке, — пояснил Элладан. — Через море нельзя — уйдет в воду.

— Значит, все-таки электричество, — пробормотал Лугарев. — И кто же до этого додумался?

— Один из наших нолдоров с Эрессэа. Даже обидно, — ответил Элладан. — Мы все это придумали, построили, а сами сидим со свечками. Их корабль проталкивался через множество подобных же судов, снующих туда-сюда между Альквалонде и островом. Встречные моряки с интересом поглядывали на косые бермудские паруса «Пляски святого Витта» — такие необычные паруса они видели впервые. Наконец, их серебристо-белая яхта проскользнула под гигантской аркой, прорубленной в цельной скале серого гранита, и вошла в Лебединую гавань. Элладан ловко соскочил на причал и принял швартовочный конец. Долгое плавание закончилось.

— Выгружайте вещи, — сказал эльф. — Я пошел искать лошадей.

ГЛАВА 7

В двух шагах от рая

Кларенс Хейвуд вошел в комнату Митчелла, которая одновременно служила командиру наемников рабочим кабинетом, и бросил ему на стол очередную порцию радиограмм, принятых по межвременной связи.

— Спасибо, Кларенс, — пробормотал Митчелл, не отрывая глаз от какого-то бесконечного списка. Примерно через полчаса Митчелл решил для разнообразия разобрать почту. Первой лежала радиограмма от командующего группой космической поддержки адмирала Райнова. Он сообщал, что подчиненное ему 88-е оперативное соединение в составе космических авианосцев «Претория», «Эдельвейс» и пятидесяти звездолетов сопровождения закончило развертывание на обратной стороне Луны. Второе сообщение — из штаба Объединенного Командования Галактической Торговой Ассоциации — порадовало Митчелла существенно меньше. Из штаба сообщали, что не смогут предоставить обещанные резервы в связи с очередным наступлением Империи Таргонов на планете Максеедсо. Конфликт из-за принадлежности этой планеты длился уже лет пять по земному счету, и у всех уже сидел в печенках. Он напоминал застарелую болячку, которую нельзя ни вылечить, ни удалить. Посылать на эту заштатную планетку большие силы и вступать в серьезное сражение с Таргонами никто не хотел, а урегулировать что-либо с Империей мирным путем не удавалось еще никому. Митчелл плюнул в фикус и скомкал бланк радиограммы. Третье сообщение его озадачило, причем настолько, что он отложил бланк в сторону и позвал кого-нибудь из киберноидов, чтобы «растолковали эту филькину грамоту». Четвертое было тоже с авианосца «Претория» — флагмана 88-го оперативного соединения, но адресовано лично Марии Пирелли. В коридоре прогремели тяжелые металлические шаги, и в комнату вошел Р8.

— Привет, — сказал киберноид.

— И вам того же, — проворчал Митчелл. — Может, объяснишь, что за галиматью прислали твои приятели с Титана?

— Мои приятели живут, в основном, на Ганимеде, — ответил Р8, читая радиограмму, — а на Титане — мои заклятые друзья. Хоть мы и подписали с ними мирный договор, и они с нами сотрудничают, но тысячелетия войны за восемь лет не забываются… Ну, чего тебе не понятно?

— Что там насчет орбит этих?

— Все просто как апельсин, но очень интересно, — ответил Р8. — На основных знакомых нам линиях времени Сатурн, кроме колец, имеет 11 спутников. Когда наши коллеги с Титана проводили детальную разведку в системе Сатурна на этой линии времени, они обнаружили, что спутников там всего девять. Два самых маленьких — Гиперион и Феба — отсутствуют, а внешним оказался Япет. Но не это самое забавное.

Анализ гравитационных полей показал, что Япет имеет здесь куда меньшую массу, чем на других линиях времени, тогда как размеры его примерно такие же.

— Ну и что? — спросил Митчелл, все еще не понимая.

— Это значит, что либо он имеет существенно меньшую плотность, чем обычно, что маловероятно, — пояснил киберноид, — либо в нем имеются значительные внутренние пустоты. Если учесть, что там окопался Моргот со своими союзничками, пустоты эти заполнены явно не мармеладом. Еще интереснее то, что Япет оказался самым внешним спутником. Фильм «Звездные войны» помнишь? Митчелл кивнул.

— Вот и представь, что этот самый Япет в случае необходимости сходит с орбиты, включает установку ДПВК и прыгает к Земле. Одно его присутствие может вызвать жуткую катастрофу, приливные волны, землетрясения и так далее. А если учесть, что в нем возможны большие внутренние пустоты, то можно предположить все, что угодно. Начиная с флотилии десантных шаттлов, доверху набитых нашими паукообразными приятелями, и кончая планетарным дезинтегратором.

— Да ну! Бред, фантастика, — не очень уверенно отмахнулся Митчелл.

— В этом сумасшедшем мире ни в чем нельзя быть уверенным, — ответил киберноид. — Если бы десять лет назад мне сказали, что я буду стоять здесь, сейчас, в таком виде и разговаривать с жителем Земли, я бы тоже сказал — «фантастика». И ты ответил бы тогда то же самое, скажи тебе тогда, что ты будешь говорить с мыслящей машиной.

А сейчас мы тут с тобой стоим и треплемся.

— О'кэй, убедил, — буркнул Митчелл. — Что мы можем предпринять?

— Ты, я полагаю, ничего. В штабе уже знают, если смогут — помогут, — ответил Р8. — Я попробую организовать поддержку с нашей стороны. Мне нужна станция межвременной связи.

— Держи, — Митчелл бросил ему ключи от радиокомнаты. — А что ты собираешься организовать?

— Когда-то давно, — ответил киберноид, — у нашей планеты был охранный спутник, большой и хорошо вооруженный. Мы называли его — станция «Заря». Митчелл удивленно поднял брови. Название было совсем не в духе киберноидов.

— Сейчас эта станция находится в руках одного из наших лидеров, который так и не подписал мирный договор, — продолжил Р8. — Если мне удастся его нанять, мы просто разнесем к черту этот планетоид.

— А если нет?

— Тогда советую заранее подыскать нотариуса, — буркнул Р8. — Пусть заверит твое завещание. И мое тоже.


Пока Элладан ходил за лошадьми, Лугарев с интересом разглядывал порт Альквалонде и ближайшие городские здания. Здесь, на этих причалах из серого камня, восемь тысяч лет назад схлестнулись в братоубийственной схватке эльфы — нолдоры и эльфы — тэлери. Здесь звенели мечи, свистели стрелы, и кровь эльфов стекала в море по серому шершавому граниту причалов… Результатом этой резни стало проклятие, наложенное на Феанора и его народ… Город был прекрасен, как все творения эльфов. Выстроенный в устье Гудзона, вытекающего из закрытого мощной решеткой отверстия в черной стене гор, он, казалось, весь был построен из жемчуга. Дома и башни сверкали перламутровыми кровлями. Порт был заполнен белыми кораблями, похожими на лебедей, и Лугарев понял, почему он зовется Альквалонде — Лебединая Гавань. Селестиэль тем временем завела осторожный разговор с одним из местных моряков. Делая вид, что разглядывает окрестности, Лугарев внимательно прислушивался. Уже с первых слов эльфа он понял, что Валары и здесь становятся не слишком популярны. Корабли тэлери не могли выходить за пределы пространства, огороженного Чертой. Каково было прирожденным мореплавателям несколько тысяч лет плескаться в этом «лягушатнике», именуемом Эльдамарским заливом! Беседу прервало появление Элладана, ведущего под уздцы целый караван из восьми лошадей. Шесть предназначались для путешественников, еще две — для поклажи. Последовала обычная упаковочная суета. Элладан уже договорился с моряком, чтобы корабль затащили в крытый эллинг на берегу. Эльфы здесь все еще жили без денежного обращения. Да и какие деньги могли иметь хождение в городе, облицованном перламутром от фундаментов до крыш! Наконец, вещи были уложены и навьючены, и настал тот момент, которого так опасался Лугарев — надо было забираться на эту жуткую четвероногую конструкцию, по иронии судьбы используемую как средство передвижения. Лугарев подошел к лошади с твердым намерением взойти на нее, как на Голгофу. Животное шарахнулось в сторону.

— Зараза! — пробормотал Лугарев. — Ну почему у ковбоев в кино они всегда стоят смирно? Да стой же ты спокойно! — прошипел он.

— Думаю, ковбои сначала влезают на лошадь, а уже потом включают зажигание, — ехидно прокомментировал Левин. Инженеру удалось каким-то образом завладеть уздечкой, и теперь он был поглощен следующим этапом — пытался засунуть ногу в стремя, качающееся как маятник Фуко. Селестиэль, уже сидевшая на лошади — Лугарев и не заметил, когда это она успела — придержала теперь его лошадь. Лугарев схватил стремя и надел его на сапог. Лошадь загарцевала на месте, несчастный наездник прыгал рядом на одной ноге.

— Где только этот олух раздобыл этакого доброго жеребца? — прорычал Лугарев себе под нос. — Не мог, что ли, найти какого-нибудь мерина пенсионного возраста…

— Вообще-то, это добрая кобыла, — подсказала Селестиэль. Она что-то шепнула лошади, и та моментально встала неподвижно, как египетский сфинкс. Левин уже ухитрился попасть ногой в стремя и рывком запрыгнул в седло. От рывка седло съехало набок, и теперь Ариэл пытался поставить его на место судорожными движениями бедер. Лугарев ухватился за седло обеими руками и полез наверх, помогая себе левой ногой. «Хорошо еще, что от этой животины не воняет», — подумал он. Отчаянно дрыгая в воздухе правой ногой, ему удалось вползти на спину лошади. Несчастная кобыла больше не крутилась, воспринимая его потуги со стоическим терпением, и только переминалась с ноги на ногу.

— Я теперь понимаю смысл выражения «собака на заборе», — сказал Левин, которому удалось с помощью Рингамира поправить седло и сесть прямо. Эльфы покатились со смеху.

— Молчал бы уж, казак из Иерусалима, — процедил сквозь зубы Лугарев. — На себя посмотри. Упираясь руками в седло, шипя, чертыхаясь шепотом, прищемляя самые неподходящие для этого предметы, ему все же удалось усесться на лошади. Спасти остатки собственного достоинства было уже невозможно. Покраснев, как вареный лобстер, Лугарев сосредоточил внимание на попытках сохранить равновесие. Когда ему удалось засунуть в стремя правый сапог, дело пошло несколько лучше.

— Если только удастся выбраться из этой кутерьмы, собственноручно отведу тебя на мясокомбинат, — шепотом пообещал он лошади, на что та и ухом не повела.

— Селест, подскажи, как рулить этой штуковиной, на которой я сижу? — прошипел он, так как возле них уже собралась толпа. — И скажи ей, чтобы вела себя прилично…

— Возьми уздечку, — тихо ответила Селестиэль. — В искусстве наездника самое главное — не мешать лошади… Она поехала рядом с Лугаревым, то и дело подсказывая ему, что делать, за что тянуть и куда нажимать.

— У тебя все шансы отыграться за тот полет на вертолете, — шепнул ей Лугарев.

— Упаси меня Элберет смеяться над мужчиной, — вполне серьезно ответила Селестиэль. — Я не хочу оказаться на мясокомбинате в одной колбасе с лошадью. Наконец, порт и толпа гогочущих тэлери остались позади.

Последнее, что расслышал Лугарев, была прозвучавшая сзади фраза Левина: «Бесплатный цирк!»


Они выехали из города и теперь, не спеша, трусили вдоль побережья на юг, к плотине. Элладан ехал впереди, Левина опекал Ломион. БС, замаскированный под леопарда, бежал рядом с лошадью Лугарева.

Инженер применил свой аналитический ум и довольно быстро выработал алгоритм управления лошадью. Лугарев с завистью отметил, что «у жида неплохо получается». Левин настолько освоился с управлением, что даже рискнул обогнать Лугарева.

— Эй, Арик! — окликнул его Лугарев, решив сбить с приятеля спесь и слегка отыграться. — А ты положил себе в личное дело фотографию в парадном костюме, в четверть оборота, и все такое?

— Нет, а зачем? — обернулся Левин.

— Да я вот тут подумал… Если эти эльфы сложат два и два после нашего представления…

— Ты имеешь в виду свое лихое родео?

— Именно. Как бы они не капнули куда следует.

— Действительно. Но причем тут парадная фотография?

— А с чего будут рисовать твой портрет в Галерею Павших Героев, после того, как нас тут четвертуют? — ехидно осведомился Лугарев. — Если ты надеешься на посмертный снимок, то напрасно. По нему вместо твоего портрета натюрморт получится. Инженер, отличавшийся достаточно богатым воображением, едва не упал с лошади.

— Не беспокойтесь, — сказал Ломион. — Я им объяснил, что вы из народа Трандуила, и никогда не путешествовали верхом.

— Благодетель ты наш, — пробормотал Левин. — Черт меня дернул ввязаться в эту историю. И зачем только я закончил университет?

Торговал бы себе в отцовской лавочке кошерными сосисками…


Митчелл попытался вызвать Марию Пирелли, чтобы отдать ей радиограмму, однако Мария не отзывалась. Тогда Митчелл сам пошел к ней, благо, что ее комната была рядом. Уже подходя к двери, он понял, в чем дело: Мария и Кевин смотрели мультфильмы из коллекции Лугарева на его маленьком телевизоре. Войдя, он увидел, что Кевин уставился совершенно остекленевшим взглядом на маленький экран, на котором увлеченно лупцевали друг друга трансформеры. Мария выглядела не лучше. Митчелл помахал перед ее носом радиограммой, но она не отреагировала. Он понял, что придется подождать до конца серии. Наконец, по экрану поплыли финальные титры. Митчелл изъял пульт дистанционного управления из руки Марии и остановил воспроизведение.

— Прошу прощения, сэр, — Мария встала. — Мы немного увлеклись.

— Все в порядке, Мария. Вам сообщение с авианосца «Претория», — Митчелл отдал ей бланк радиограммы.

— «Эскадрилья VF-84 „Jolly Rogers“ с нетерпением ожидает возвращения своего командира», — вслух прочитала Мария. — Ну, вот и все. Теперь мы встретимся уже под теми Деревьями…

— Дай Бог, чтобы там не было тени, — ответил Митчелл.


Вблизи плотина производила грандиозное впечатление. Лугареву еще не приходилось бывать на подобных сооружениях. Грохот падающей из сливных отверстий воды напомнил ему посещение Ниагарского водопада. Водохранилище занимало примерно половину легендарного ущелья Калакирия, в той части, где его дно резко понижалось к морю. Дорога, вырубленная уступом в скале, была достаточно широка — не менее шести метров. На другом конце водохранилища, на берегу питающей его реки поднимался высокий холм Туна, сплошь застроенный фантастически красивыми башнями, казалось, сделанными из хрусталя. Белокаменные стены ограждали подножие холма. Земля по обе стороны дороги искрилась, словно усеянная разноцветным битым стеклом. На самой вершине холма высилась ажурная башня, тонкая и стройная, а с нее в начинающем сгущаться вечернем сумраке ярко светил мощный фонарь. Его тонкий луч пронзал пространство, уходя вдаль. Глядя на этот маяк, Лугарев вдруг понял, что видит то, чего никогда еще не видели глаза смертного человека, за исключением одного или двух, да и то в незапамятные времена. Ибо маяк этот назывался Миндон Эльдалиэва и был воздвигнут на заре времен. Кавалькада всадников приближалась к городу. Глядя под ноги лошади, Лугарев не верил своим глазам: по обе стороны от дороги земля была усыпана самыми настоящими драгоценными камнями. Он читал об этом, но отнесся, как к большинству подобных деталей, скептически. Однако действительность превзошла всякое воображение.

— Это что, настоящие драгоценности? — спросил он.

— Конечно, — ответила Селестиэль. — Я думала, ты знаешь об этом.

— Читал, но не верил. Неужели им нельзя найти лучшее применение?

— Зачем? Мы не гномы и не люди, мы не одержимы жаждой стяжательства, — пожала плечами Селестиэль. Лугарев подумал, что их план может запросто рухнуть из-за того, что команда поддержки, вместо того, чтобы прийти им на выручку, бросится подбирать бриллианты, или вообще спятит от этого сверкающего великолепия. Подножие холма утопало в вечной зелени плодоносных садов, а над ними высились белые и хрустальные, витые серебряными нитями, башни Тириона, древнейшего города нолдоров. Лошадей они оставили в постоялом дворе у ворот. БС остался там же — охранять снаряжение. Элладана здесь хорошо знали. Прохожие то и дело здоровались с ним, пока путники поднимались по широкой хрустальной лестнице прямо к вершине холма, к подножию маяка и дворцу короля Финарфина, отца Галадриэли. Они вступили на площадь перед дворцом, озаренную множеством огней. Лугарев с благоговением оглядывался по сторонам. Когда-то давно эта площадь была полна народа, и Феанор держал здесь речь перед нолдорами, призывая их отправиться в погоню за Морготом, убивших их короля — его отца. Сейчас площадь была пустынна, только у высоких дверей дворца стояли два стражника с копьями, явно одуревшие от скуки. Элладан не пошел к главному входу, а провел путешественников через боковую дверь. Дворец снаружи казался небольшим. Весь он был выстроен из белого камня и хрусталя, и светился изнутри, как хрустальная ваза, которой накрыли лампочку. Изнутри же он был прекрасен: всюду хрусталь, серебро, белый и розовый мрамор и живые цветы. Залы были ярко освещены, коридоры залиты мягким рассеянным светом. Никем не остановленные, они прошли по нескольким коридорам и оказались перед личными покоями короля Финарфина. Элладан постучал условным стуком: один раз, затем два, три, и снова два.

— Наш семейный сигнал, — пояснил он шепотом.

— Входите, открыто, — послышался из-за двери глубокий мелодичный голос. Элладан толкнул высокую створку, и они вошли.


Король Финарфин сидел в высоком кресле под светильником в углу просторного полутемного кабинета. На нем было домашнее одеяние, напоминающее халат, голубое и без всяких украшений. На коленях короля лежала толстая рукописная книга — похоже, что Финарфин любил почитать перед сном.

— Кто это с тобой, Элладан? — удивленно спросил король. — Здравствуйте, — он поднялся из кресла, отложив книгу.

— Извини, дедушка, — ответил Элладан. — Галадриэль обещала тебе сообщить…

— Да, да, — ответил Финарфин, — что-то такое было… Ну, что ж, поздний гость — важный гость. Раз уж решили побеспокоить меня в такой час, значит, у вас важное дело. Элладан представил королю своих спутников.

— Селестиэль, да, да, Галадриэль много рассказывала о тебе, — сказал король. — Я рад видеть всех вас. Так что же привело вас ко мне?

— Расскажи королю все, Игорь, — попросил Элладан. — В доме нашего прадеда нам нечего опасаться. И Лугарев рассказал все: краткую историю возвращения Саурона, его пленения, обретения Сильмариллов и план возрождения священных Деревьев, рассказал о необходимости убрать Черту, и о вероятном возвращении Моргота. Когда он закончил, Финарфин некоторое время молча смотрел на него, обдумывая услышанное.

— Замышленное вами дело, без сомнения, благое, и всем эльдарам Валинора будет лишь на пользу, — сказал, наконец, король. — Со своей стороны я помогу всем, что смогу сделать. Нам уже давно пора было убрать эту Черту. Ты просто не представляешь, как здесь скучно!

Совершенно нечего делать, все обустроено… Иногда я жалею, что не пошел тогда с изгнанниками. Их помнят все: эльфы, гномы, люди, даже черная нечисть. А кто помнит о нас, просидевших всю жизнь среди этого блаженного великолепия? Деяния изгнанников навеки вошли в песни и легенды, о них сложены книги эпосов. А мы всю жизнь обкладывали камешками цветочные клумбы… Однако я не думаю, что Валары позволят вам осуществить задуманное.

— У нас есть план на этот счет, — ответил Лугарев.

— Хорошо. Какой помощи вы ждете от меня?

— Для начала позволения жить в Тирионе, — ответил Элладан. — Нам нужен какой-нибудь пустой дом на западной окраине, где мы сможем пожить до праздника, не привлекая внимания.

— Занимайте любой, — ответил король. — Ты же знаешь, после исхода в Тирионе до сих пор много свободных домов. Финарфин взял лист пергамента и написал несколько строк, размашисто расписался и приложил королевскую печать.

— Вот вам мое дозволение в письменном виде, — сказал он, передав грамоту Лугареву.

— Благодарю вас, — ответил Лугарев. — Да, еще вот… — он снял с пальца гербовый перстень Галадриэли.

— Оставь пока у себя, — ответил король. — Если кто-то спросит вас, что вы тут делаете, этот перстень будет лучше любой грамоты. Вы все под моей защитой. Если понадобится еще что-нибудь, приходите в любое время.


Они провели ночь в одной из пустых хрустальных башен на окраине, заброшенной, похоже, давным-давно. Всюду была пыль, толстенный слой серой пушистой пыли, и паутина по всем углам. Когда Лугарев проснулся, Селестиэль делала генеральную уборку, смахивая метлой паутину и беспощадно давя пауков, что несказанно удивило Лугарева: он знал, что эльфы трепетно относятся ко всему живому. Но, как оказалось, нет правил без исключений.

— У, отродье Унголианты! — пробормотала Селестиэль, шлепнув туфлей очередного паука, и Лугарев понял, что корень вражды скрыт в глубине тысячелетий.

— Какое сегодня число? — спросил он.

— Пятое, — ответила Селестиэль. — Вставай, будем завтракать.

Элладан уже привел лошадей.

— О-ох! — при упоминании о лошадях Лугареву стало плохо. — Я вчера всю задницу отбил.

— Не все тебе летать на вертолетах, — засмеялась Селестиэль. После завтрака Лугарев развернул на столе карту.

— Сегодня нам надо осмотреть курган Эзеллохар, Деревья, город Валимар, — сказал он. — Надо сделать привязку к местности, наметить подходы и пути отступления.

— В Валимар нас до праздника не пустят, — заметил Элладан. — Там живут лишь Валары и майары, а также эльфы ваниары. Прочих туда пускают лишь по праздникам.

— М-да… Вот такая демократия, — проворчал Лугарев. — Так или иначе, надо осмотреться. Судя по карте, древняя часть Валинора была невелика. От Тириона до холма Эзеллохар было всего лишь несколько миль на запад.

Непосредственно за холмом лежал город Валимар — столица Благословенного края, а далее поднималась в небеса высокая гора Таниквэтиль, в недрах которой скрывалась станция Метрики. Лошади путешественников шли шагом по древней дороге, уходящей на запад. Местность вокруг напоминала райский сад. Сочная зелень растительности, расцвеченная яркими пятнами цветов. На первый взгляд ландшафт выглядел диким, хаотичным, первозданно-нетронутым. Но, приглядевшись, Лугарев почувствовал искусную руку садовника и художника, приложенную ко всему вокруг. Слишком уж ровно были высажены вдоль дороги не подстриженные, лохматые кусты сирени.

Слишком живописно разбросаны по равнине отдельно стоящие острые скалы. Слишком красивым водопадиком из трех четко размеренных каскадов стекал со скалы небольшой ручеек.

— Зоопарк, — вдруг произнес Левин.

— А?

— Я говорю, все это похоже на искусственный ландшафт в зоопарке, — пояснил инженер. — Представляешь, большой такой, красивый зоопарк, где зверей держат как бы в природных условиях. Только вот, сдается мне, что роль зверей тут играет местное население.

— Гм, — произнес Лугарев. Вскоре впереди замаячил зеленый невысокий холм. Лугарев уже устал изумляться всему, что его окружает, всем этим легендарным древностям. Но при виде этого скромного холма у него снова мелькнула все та же мысль, не оставлявшая его все последние дни: «Неужели все это правда? Неужели все эти древние легенды оказались былью, и я вижу все это собственными глазами?» Через несколько минут шестеро путешественников слезли с лошадей у подножия Эзеллохара. «Переодетый» в леопарда БС рыскал по окрестностям. На его долю приходился почти весь сбор разведывательной информации. Лугарев с наслаждением ступил на землю.

Сзади, похоже, был сплошной синяк. Они медленно поднимались по заросшему аккуратно подстриженной травой склону холма. У его подножия росли кусты, но склоны были голые, ровные, напоминающие английский газон. На западе и востоке кусты расступались, образуя проходы. На вершине холма, на небольшой плоской площадке стояли два небольших сухих дерева. Кора одного из них была серой, тускло отсвечивающей серебряным блеском. Второе было тускло-коричневым, но изредка в лучах солнца на стволе деревца вспыхивал, жаля глаз, мимолетный золотой блик. Лугарев ощутил, что у него перехватило дыхание. Настал момент, которого он ждал много-много дней. Не веря глазам своим, он смотрел на главные святыни эльфов. Ибо эти два скромных иссохших деревца, которые любой нормальный человек и не заметил бы, пройди он мимо них на улице, и были священные Деревья Валинора — Тэлперион и Лауреллин. Словно по команде эльфы опустились на колени, и Лугарев, не колеблясь, последовал их примеру. Левин опустился рядом с ним и прошептал:

— Я как будто стою у Стены Плача… Лугарев взглянул на Селестиэль — по ее лицу текли слезы радости.

Он вновь повернулся к Деревьям. На их стволах все еще были видны следы, оставленные копьем Моргота и ядовитым хоботом Унголианты. Восемь тысяч лет пролетело с тех пор, возникали и рассыпались в прах могущественные королевства, собиралось по крупицам и вновь забывалось великое знание, целые континенты скрывались в морской пучине; но эти два деревца стояли здесь, неизменные и вечные, безжизненные остатки великолепия Древних дней. Торжественное и скорбное молчание продолжалось несколько долгих минут. Селестиэль первой поднялась с колен. Лугарев вспомнил, что им с Левином следует заняться и практическими делами. Отступив на два шага вниз по склону, они обошли вершину холма со всех сторон, осматривая место будущей работы.

— Засесть можно вон в тех кустах, — сказал Лугарев. — По-твоему, площадка достаточно велика для лазера?

— Сойдет, — ответил Левин. — Нам же не плясать вокруг них с этим лазером. Кстати, ты заметил, какая простая планировка ландшафта? Все вытянуто по прямой линии с запада на восток — холм с деревьями, дорога, город, ущелье, остров… Его отсюда видно!

— Все правильно, — ответил Лугарев. — Это же был гигантский световод. Свет Деревьев падал на Тирион, проходил через ущелье Калакирия — само его название означает «Ущелье Света» — а затем освещал западный берег острова Эрессэа.

— Гм, — задумчиво пробормотал Левин, поворачиваясь на запад, и вдруг вздрогнул. — Бог ты мой! Ты посмотри туда! Лугарев взглянул на запад. Его глазам предстало удивительное зрелище, скрытое до этого тенью холма и торжественностью момента.

Солнце, едва выглядывавшее перед этим из-за стен Пелоров, Окружных гор, выкатилось в небо, рассеяв тень, отбрасываемую холмом, и высветило сверкающие золотые купола Валимара, белые стены, утопающие в цветах, и величественные створки ворот, сделанных из золота и пластин хрусталя.

Под небом голубым

Есть город золотой

С прозрачными воротами

И яркою звездой…

— пробормотал Лугарев, ошеломленный открывшимся видом. Неподалеку от ворот города он увидел сооружение из больших камней, выложенных по кругу; оно напоминало Стоунхендж, в котором порезвилась пара бульдозеров. Среди грубо обтесанных обломков камня, часть которых была разбросана внутри круга, стояло четырнадцать массивных каменных тронов. Лугарев догадался, что это сооружение — Маханаксар, Кольцо Судьбы, где держат совет Валары, принимая решение по важному вопросу. Когда-то в центре этого кольца перед судом Валаров стоял Моргот, а несколько позже — Феанор. Лугарев подумал, что может стать следующим кандидатом.

— Похоже на японский сад камней, — заметил инженер. — Что это? Лугарев объяснил.

— Ты хочешь сказать, что это вроде нашего зала Координационного Совета? Разумно. Говорят, в саду камней хорошо думается.

— Надо же, какое совпадение, — пробормотал Лугарев. — В Координационном Совете четырнадцать Координаторов, как и здесь.

— Не более чем совпадение, — проворчал Левин. — Ты же помнишь историю создания Вечности. Вначале в Совете были представители от каждой из десяти стран, чьи ученые создали Вечность. Потом к ним присоединились еще четыре… Селестиэль подошла к ним.

— Вы уже осмотрелись? Не стоит слишком долго тут задерживаться.

— Ты права. Торчим на самом виду, — буркнул Лугарев. — Пошли отсюда.


Подготовка к операции вступила в завершающую фазу. Митчелл в который уже раз проверял, все ли сделано. Объем работ поистине впечатлял. Вдоль южных склонов Белых гор, в области Ламедон, были установлены пусковые площадки антиракет — строить шахтные пусковые установки уже не было времени. Население всего Гондора и Рохана собралось к горам, к входам в пещеры гномов. За тысячу двести лет, прошедшие после заселения гномами пещер Агларонда, они успели расширить свои владения под горами до самого Минас-Анора. Теперь прямо из столицы по только что прорытому туннелю беженцы могли спуститься в лучшие в мире бомбоубежища. Точно такие же приготовления были проведены в остальных частях империи: Арноре, Приозерном королевстве, Эрегионе. Гор и гномов в Северном мире, к счастью, хватало. Прижимистые подгорные мастера оценили предупреждение о землетрясении. В ожидании его сами гномы пока что выбрались на поверхность. Урожай в Гондоре и Рохане погиб в результате вторжения Сауроновых полчищ. Поэтому на базе каждый день садились и разгружались до ста самолетов с зерном и прочими продуктами. Надо было не только прокормить прорву людей и гномов, но и создать запасы на военное время. Благодарные гномы твердо обещали гондорцам военную помощь в случае вторжения Моргота. Гномы Агларонда собирались выставить около восьми тысяч воинов, Морийские — вдвое больше, гномы Лунных гор — всего лишь около четырех тысяч, и гномы Одинокой горы — также около восьми тысяч. Не то чтобы гномы не умели считать — в их боевом построении, именуемом «хирд», было 3892 гнома, а Митчелл привык считать круглыми числами.

Но всех этих гномов еще надо было доставить к месту сражения, которое было еще неизвестно. Причем доставить не только их. Гондор мог выставить всего лишь двадцать тысяч тяжелой пехоты, да еще Рохан — десять тысяч конницы. Арнор, не пострадавший от войны с Сауроном, уже прислал тридцать тысяч конных панцирников, да еще пятьдесят тысяч обещало выставить Приозерное Королевство, но там были, в основном, лучники и легкая пехота. Всего, таким образом, набиралось 110 тысяч человек и 36 тысяч гномов. Большую часть из них нужно было везти в Гондор или еще куда-то, где они потребуются. В верховьях Андуина, в Приозерном Королевстве, стояли десантные катера на воздушной подушке, готовые начать переброску войск вниз по реке. Но гномов Мории и Лунных гор надо было везти на грузовиках.

Тысячи грузовиков уже были подготовлены в Арноре и Эрегионе, доставленные из Вечности вместе с водителями. Машины нуждались в топливе — в Вечности были подготовлены заправщики — вертолеты Ми-6. Восточные силы — войско Великого Орлангура — были более многочисленны: пятьдесят тысяч эльфов авари, двадцать тысяч Черных Гномов и двести восемьдесят тысяч китайцев из Серединного Княжества — «Народно-освободительная армия Китая», как именовал их Митчелл. В сумме набиралась порядочная орава — почти пятьсот тысяч — но это были воины, вооруженные копьями, луками и мечами. Что они могут сделать против вторжения из космоса? Столица Гондора была подготовлена к вторжению. Население в основном эвакуировано. В городе оставались лишь отряды ополченцев.

Рядом с городом у подножия Миндоллуина застыло в ожидании чудовищное сооружение киберноидов — боевой пост 8НВР3, гигантская, тяжело вооруженная и почти неуязвимая передвижная крепость. Города империи были прикрыты от нападения с воздуха зенитными ракетами. Грозные комплексы С-75, С-200 и С-300, потрепавшие нервы американским летчикам, теперь готовы были встретить захватчиков с Сириуса и Сатурна. Не было самого главного — танков. Таргонская Империя очень некстати развязала конфликт на далекой от себя и от Земли планете Максеедсо. В этот конфликт оказался втянут не только звездный флот, но и наземные силы, и, прежде всего — танки. Космические силы смогли выделить лишь одно оперативное соединение — два авианосца, четыреста аэрокосмических истребителей, и пятьдесят эскортных звездолетов. Эта эскадра ждала своего часа на обратной стороне Луны. Казалось, Вечность и ее партнеры собрали чудовищные силы. Но сейчас перед Митчеллом сидел офицер из Комитета Начальников Штабов.

Информация, привезенная им, повергла Митчелла на грань прострации. В системе Сатурна у Моргота были готовы к вторжению тысяча шестьсот боевых планетолетов. Они должны были перебросить на Землю сто тысяч крабоидов — механизмов, подобных захваченному при разгроме лунной станции. Эти механические крабы существовали в двух вариантах — наземном и аэрокосмическом, причем один вариант переоборудовался в другой в течение суток. Кроме них, у Моргота было около тысячи единиц тяжелой бронетехники — разведке так и не удалось выяснить, что это такое. Эта информация была обнаружена на лунной станции и большей частью подтверждена разведкой киберноидов. Не трудно догадаться, что останется от империи и ее вассалов, когда по ним пройдут сто тысяч механических крабов, каждый из которых не уступит по вооружению земному танку. А к ним, вероятнее всего, присоединятся харадримы и восточные кочевники, потрепанные во время недавней войны, и оттого еще более озлобленные. Но хуже всего оказалось то, что захват станции на Луне не сможет отсрочить вторжение. Кроме станции, у Моргота были еще автоматические датчики предупреждения на Земле и на Луне, обнаружить которые не удалось. В том случае, если барьер искаженного пространства, окружающий Валинор, почему-либо исчезнет, они пошлют сигнал, и через двадцать четыре часа на орбите Земли появится флот вторжения.

— На что мы надеемся, полковник? — глухо произнес Митчелл, ознакомившись со сводкой разведки. — Танков нет, космический бой при таком соотношении сил — просто безумие…

— Наш расчет строится на внезапности первого удара, — ответил полковник Свенсон, — а также на том, что противник не ожидает встретить здесь технологически развитую цивилизацию. Они сразу пойдут на посадку, чтобы высадиться в Валиноре, но им придется прорываться сквозь тройной заслон из наших аэрокосмических сил, антиракет и атмосферных перехватчиков.

— Почему, черт подери, не ударить первыми? — спросил Митчелл. — Вместо того чтобы возиться с Таргонами на этой проклятой богом Максеедсо, ударить по спутникам Сатурна всеми силами звездного флота…

— Вы сами понимаете, Джим, что это невозможно, — мягко произнес Свенсон. — Будь там только Пилигримы, нас благословила бы вся Галактика. Но ведь там и эти чертовы паукообразные с Сириуса! Мы не можем позволить себе нарушать законы Галактической Ассоциации. По ним мы можем нанести только ответный удар. К тому же, если мы сейчас оставим Максеедсо, завтра таргоны атакуют нас в системе Енонла, или еще где-нибудь. Тем более что атаковать систему Сатурна на пятидесяти звездолетах немыслимо, а большего у нас сейчас нет.

— Тогда о каком ответном ударе мы говорим, Олаф?

— Ты же знаешь, Джим, у нас найдется, чем ответить. Вообще-то я не должен был тебе говорить, но Координационный Совет предполагает использовать систему «Грибной дождь». Митчелл только коротко присвистнул. Эта оборонительная система была разработана Вечностью достаточно давно, но случаи ее применения можно было перечитать по пальцам одной руки. В основе системы была чудовищная советская баллистическая ракета. В свое время на линии 0001 она не была принята на вооружение, зато пошла в серию на линии 0004, где ее посчитали более перспективной, чем ее конкурента Р-36. Трехступенчатая ракета длиной тридцать девять метров и стартовой массой около двухсот тонн выводила на орбиту так называемый аппарат ФОБоС, оснащенный двигателем, системой управления и десятью боеголовками индивидуального наведения мощностью по десять мегатонн. Находящийся на орбите аппарат с помощью наземного центра управления Вечности мог быть мгновенно переброшен через пространственно-временное окно в любую известную точку Вселенной на любой известной линии времени. Обычно практиковалось перемещение на орбиту планеты противника, после чего аппарат действовал либо как обычная боеголовка с разделяющимися боевыми частями, либо как орбитальная бомбардировочная система, выстреливая боеголовки по одной через любые промежутки времени. Политики и пресса именовали эту монстроподобную ракету ГР-1, военные называли ее 8К713, в народе же она, с легкой руки Н. С.

Хрущева, (такие крылатые фразы не забываются) получила смачное название «Кузькина мать». Последний раз «Кузькину мать» обещали показать два года назад таргонам, которые пытались тогда захватить земные колонии в системе Енонла. И вот сейчас на очереди система Сатурна, а, возможно, и Сириус.

— Все это хорошо, — мрачно проворчал Митчелл, — Но хватит ли у нас сил, чтобы прикрыть мирное население? Я все время думаю: не забыли ли мы что-нибудь, не упустили ли что-то важное?

— Успокойтесь, Джим, — ответил Свенсон, — Все предусмотреть невозможно. Вы и так проделали титаническую работу. Не так просто подготовить к космическому вторжению половину континента. Митчелл и сам понимал, что Свенсон прав. Будь это очередная стычка в глубоком космосе из-за какой-нибудь колонии, он чувствовал бы себя много спокойнее. Но на этот раз место битвы — Земля.


Команда проникновения находилась в Тирионе уже две недели. За это время они исходили пешком все окрестности, осваиваясь с местом будущих событий. БС каждую ночь уходил в разведку. Ему удалось без особого труда обнаружить место стока охлаждающей воды у подножия горы Таниквэтиль. Перегороженный решеткой туннель уходил в глубину горы, в недрах которой, в просторной пещере, находилась святая святых Пилигримов — станция Метрики пространства. Вечером восемнадцатого августа команда собралась, чтобы обсудить окончательный план действий. Лугареву с трудом удалось отговорить Элладана от непосредственного участия в операции. Эльф очень хотел помочь, но подвергать его опасности было ни к чему. В случае провала акции ее можно было бы представить как авантюру пришельцев с Внешних Земель, тогда как участие Элладана могло навлечь гнев хозяев Валинора на весь клан Финарфина.

— Я думаю, к горе надо идти тебе и Селест, — сказал Левин Лугареву. — БС тоже пойдет с вами, он киберноид, так что в технике Пилигримов разбирается как в своей собственной, не то что я. А мне и остальным лучше ждать на Эзеллохаре, пока привезут лазер и другое оборудование, чтобы сразу начать облучение деревьев. Как знать, сколько времени нам будет отпущено…

— Я согласен, только незачем брать туда Селест, — ответил Лугарев. — Лишний риск.

— Наоборот. Одинокий мужчина в день праздника будет бросаться в глаза, если там есть охрана. А так вы сможете изображать влюбленную парочку. Тем более, вам даже не нужно будет особенно притворяться, — ухмыльнулся Левин. — Пока вы будете отвлекать внимание, БС сможет столько всего натворить…

— Иди ты знаешь куда! Остроумец… Селестиэль смутилась и тоже попыталась изобразить возмущение, но у нее вышло не слишком убедительно.

— Не беспокойся, я не буду подглядывать, — сказал киберноид. Лугарев швырнул в него яблоком, но не попал.

— Я там припрятал несколько хороших палок в кустах, — сказал Ломион. — На случай, если будет драка.

— Не помешает, — кивнул Лугарев.

— Палки… — вздохнул Рингамир. — Боюсь, нам не палки понадобятся, а мечи…

— Упаси нас от этого Элберет, — добавила Селестиэль.

— Обращаю внимание всех, — произнес Лугарев. — Не потеряйте в суматохе свои головные украшения. Это наш единственный шанс на возвращение к жизни. Мнемокристаллы, на которые записывалась информация из памяти, на этот раз были встроены в серебряные обручи, которые каждый из членов команды, по эльфийскому обычаю, носил на волосах. Встроить записывающие устройства внутрь искусственного тела в этот раз было невозможно. Лугарев настоял на том, чтобы не только ему и Левину, но и эльфам были выданы приборы резервирования.

— Ясно, Игорь, — кивнули эльфы.

— Селест, ты вычислила, когда двадцатого восходит луна?

— Да, вот, — Селестиэль передала Лугареву листок пергамента.

— Отлично. Надеюсь, эти парни там, наверху, тоже вычислили правильное время.


Девятнадцатого августа Тирион начал наполняться народом. Нолдоры с Эрессэа приезжали семьями, нагруженные кое-какими легкими вещами.

Галадриэль предупредила их об опасности. Эльфов тэлери на праздник собиралось меньше. Король Ольве, вняв не слишком ясному, но серьезному предупреждению Галадриэли, принимал меры для спасения кораблей, стоявших в гавани Альквалонде. Двадцатого утром они должны были отойти по возможности дальше от берега, чтобы их не захлестнула волна. Тем временем в морских глубинах субмарина капитана Макензи обнаружила подводный дворец Ульмо и теперь лежала на дне, ведя наблюдение. Команда «морских котиков» готовилась добывать Сильмарилл.

ГЛАВА 8

Мир пересоздан вновь

Утром 20 августа операция, носившая кодовое название «Черный бриллиант», вступила в свою завершающую фазу. Действующие лица и исполнители занимали места согласно плану. Мария Пирелли и киберноид 5АБВФГ6-Р8 находились на борту космического авианосца «Претория». Команда наемников и сильмарилловый лазер ждали своего выхода на борту десантного корабля в пятидесяти милях восточнее Черты. Согласно плану, лазер следовало перебросить в Валинор сразу же, как только исчезнет Черта. Вместе с наемниками на борту корабля был и второй киберноид — 5В2-Т20. Он собирался высадиться на берег с помощью десантного катера на воздушной подушке. Его основной модуль — танк «Центурион» — не мог плавать, а свое отношение к морю Т20 характеризовал как «водобоязнь, временами переходящую в бешенство». В последние часы Митчелл вызвал Р8, поручив ему доставить сильмарилловый лазер команде проникновения. Киберноид мог справиться с этой задачей быстрее, чем вертолет. Глубоко под водой находились участники акции, не страдающие водобоязнью. Команда аквалангистов покинула субмарину, и, с помощью подводного плавсредства медленно но верно двигалась к морскому дворцу Ульмо. «Люди-лягушки» начали охоту за третьим Сильмариллом. 88-е оперативное соединение поднялось с обратной стороны Луны и перешло на околоземную орбиту, рассчитав ее так, чтобы в основном держаться на теневой стороне.


Уже с раннего утра 20 августа тысячи эльфов потянулись из Тириона по прямой, как стрела, дороге на запад, к Эзеллохару и Валимару.

Команде оставалось лишь смешаться с толпой. БС ушел из дома еще ночью. Первую половину дня команда провела вместе. После обеда, как было уговорено, Лугарев и Селестиэль отделились от остальных и направились в обход Валимара к великой горе. У них не было с собой ни инструментов, ни оружия — такого, что бросалось бы в глаза — лишь ножи с выкидными лезвиями и метательные звездочки — сюрикены.

Инструменты и мины нес во внутреннем отсеке киберноид. Они договорились встретиться возле горы. Путь был неблизкий, к тому же они шли медленно, изображая гуляющую парочку. Впрочем, никто не обращал на них внимания. Из Валимара доносилась музыка и звонкие песни эльфов. Они уже начали праздновать. Когда город остался позади, они остановились перекусить.

Селестиэль нервничала, Лугарев заметил, что у нее слегка дрожали руки. Ему и самому было не по себе, но он сказал:

— Спокойно, Селест, все будет в порядке.

— А если нам придется драться? — спросила она.

— Ну, так подеремся, — пожал плечами Лугарев. — Они там все перепьются в честь праздника, если вообще не разбредутся по домам.

— Обещай мне, что не будешь никого убивать, — сказала Селестиэль.

— Революции чистыми руками не делаются, — нервно усмехнулся Лугарев. — Но смертоубийство в мои планы не входит. Селестиэль свернула остатки еды и сложила все в корзиночку. Они прошли еще немного. Тропинка все заметнее поднималась в гору.

Лугарев осторожно оглянулся, не наблюдает ли кто, затем вынул карту и сверил маршрут. Начинало смеркаться, темная громада горы закрыла заходящее солнце. В ее тени стало прохладно. Селестиэль достала из корзинки два туго свернутых маскировочных плаща. Эльфы Лотлориена издавна славились их изготовлением. Накинув на голову капюшон, Лугарев взглянул на Селестиэль. Ее фигура растворилась в сумерках, можно было пройти в двух шагах и ничего не заметить. Они поднимались по тропе еще минут сорок, пока совсем не стемнело. Впереди послышался тихий свист. Киберноид бесшумно появился на тропе метрах в десяти перед ними. Лугарев видел его маскировочную ауру, превращавшую механическую пантеру в подобие живого зверя. По бокам туловища у БС висели яйцесигарообразные предметы величиной с трехлитровый молочный бидон, по одному слева и справа.

— Идите за мной, — прошептал киберноид и неслышно потрусил по тропинке. Вскоре впереди в вечерней тишине послышалось журчание. Из темного отверстия в склоне горы вытекал ручеек. От воды заметно веяло теплом.

— Как там радиационный фон? — спросил Лугарев. БС наклонился к воде и ответил после минутной паузы:

— Слегка повышен, но ничего страшного. Один за другим они вошли в галерею, уходящую вглубь горы. Вода была очень теплая, Лугарев ощущал ее тепло сквозь сапоги. Селестиэль сняла босоножки и подобрала подол. Тьма в галерее была плотная и непроницаемая даже для эльфийских глаз. БС включил маленькие фонарики над ушами. Через несколько метров путь им перегородила металлическая решетка.

— Вот те раз, — пробормотал Лугарев.

— Придержи, чтобы не шуметь, — тихо сказал БС. — Я ее уже подпилил. Двумя движениями мощных челюстей киберноид перекусил подпиленные прутья решетки. Лугарев отогнул ее в сторону, и они пошли дальше. Под ногами неожиданно появился сухой пол. Ручей тек теперь по углублению вдоль левой стены.

— Сапоги промокли, — пожаловался Лугарев. — Терпеть не могу ходить с мокрыми ногами.

— Эльфы не простужаются, — тихо засмеялась Селестиэль, одевая босоножки. Из-за поворота коридора был виден слабый отсвет. Киберноид вдруг встал на задние лапы, на цыпочках подошел к углу и осторожно выглянул. Не обнаружив никого за поворотом, он обернулся, приглашающе махнул передней лапой и скрылся за углом, ступая как балерина. Со стороны это выглядело невероятно комично. «Вот бы отвезти его на киностудию, покрасить розовой краской и снять полнометражный вариант „Розовой пантеры“», — подумал Лугарев. Когда он выглянул за угол, киберноид крадущимися шагами двигался вдоль стены к приоткрытой двери, из-за которой слышались звонкие голоса. БС остановился, не доходя двух шагов до двери, и поманил к себе Лугарева и Селестиэль. Они подошли. Киберноид снял правую сигару, и что-то на ней подвинтил.

— Что это? — шепотом спросил Лугарев.

— Киндер-сюрприз, — так же шепотом ответил БС. — Ты открываешь, я кидаю, потом все быстро бежим. Прежде, чем Селестиэль успела хоть что-нибудь возразить, киберноид скомандовал:

— Раз, два, три! Лугарев распахнул дверь, и «киндер-сюрприз» полетел в караульное помещение, где вокруг небольшого бочонка с вином сидели трое эльфов.

Шлепнувшись на пол, загадочное яйцо начало подпрыгивать, как резиновое, и Лугарев услышал голос:

— Привет, я бомба! Взорвусь через двадцать секунд! Девятнадцать, восемнадцать… Эльфы, разинув рты, совершенно оцепенев, смотрели на прыгающее перед ними по полу орущее чудо.

— Бежим, чего встали! — скомандовал киберноид, хватая Селестиэль за руку, и потащил ее дальше по коридору прочь от двери.

— … Семнадцать, шестнадцать, пятнадцать… — Лугарев закрыл дверь в караулку и побежал следом.

— Четырнадцать, тринадцать, двенадцать… Они уже порядочно отбежали от двери, когда услышали:

— …одиннадцать, десять… Я вас обманула! В караульном помещении негромко хлопнуло, из щели в двери, клубясь, выходил серый дымок.

— Газовая бомба, — пояснил через плечо БС. — Будут спать часов двенадцать. Никаких последствий, кроме похмелья. Но сильного.

— Ну, ты садист, — сказал Лугарев. — Мало им завтра от начальства достанется, так еще и похмелье… Коридор заметно уходил вверх, вода в ручье стала горячей, от нее поднимался пар.

— Думаю, еще немного, и мы будем на месте, — тихо сказал киберноид. Они прошли еще метров пятьдесят по туннелю, и неожиданно выскочили в огромный полутемный зал. Его стены и потолок тонули в полумраке, посередине высилось темной грудой нагромождение сложных агрегатов самых разнообразных форм и размеров, соединенных между собой паутиной труб, кабелей, проводов… Вся эта куча враждебной техники вибрировала и низко гудела, от нее веяло теплом и воняло разогретым трансформаторным маслом.

— Тут сам черт ногу сломит, — пробормотал Лугарев. — Поди, знай, что тут минировать…

— Стойте здесь, в туннеле, и не высовывайтесь, — прошипел БС. — Этой штукой должен управлять компьютер, иначе тут было бы светло, как днем, и сидел бы целый штат операторов. Я пойду поищу пульт.

— А если зал управления где-то наверху?

— Все равно должен быть пульт для диагностических работ и обслуживания, — ответил БС. — Эта куча металлолома не может работать восемь тысяч лет без техосмотра. Я скоро. Киберноид скользнул в темноту. Лугарев и Селестиэль остались ждать в устье туннеля.

— Ты когда-нибудь видел нечто подобное? — спросила Селестиэль.

— Станцию Метрики? Нет. И век бы ее не видеть. Прошло минут десять, прежде чем БС появился из темноты с другой стороны станции. Вначале Лугарев заметил его светящиеся во мраке красные глаза, затем киберноид тихо свистнул, подзывая их.

— Пошли, я нашел пульт и разъем для подключения компьютера, — сказал БС. Они обошли станцию слева на четверть оборота. Пульт светился многочисленными огоньками, их отсветы играли на полированной желтой поверхности. Киберноид остановился и показал на дверь лифта в стене.

— Следи за дверью, Селест, если будут гости — предупреди. Затем он нажал несколько кнопок на пульте. Дисплей засветился. БС выудил изнутри себя разъем и подключился к компьютеру станции метрики. На дисплее замелькали быстро сменяющие друг друга изображения, затем появилась схема станции. Киберноид несколько минут изучал ее, увеличивая то один, то другой участок, затем указал кривым металлическим когтем.

— Мины ставим здесь, здесь, здесь и здесь.

— Замечательно, — буркнул Лугарев. — Ты думаешь, я разберусь в этой мешанине?

— Внутрь я сам полезу, — ответил киберноид. — Ты минируешь этот кабель и вон тот красный аварийный клапан, — он подсветил клапан красным лазерным лучом.

— На хрен клапан-то минировать?

— Если его сорвать, давление в системе охлаждения упадет, и это вызовет аварийную остановку реактора, — пояснил БС. — Ты же не хочешь, чтобы реактор продолжал работать, и расплавил всю эту чертову гору после остановки станции? А на перезапуск этого старого котла уйдет не меньше недели. Даже если Пилигримы починят остальные повреждения, они не смогут запустить станцию раньше, а за неделю 88-е соединение сотрет их в порошок.

— Понял, давай мины, — ответил Лугарев. Киберноид открыл свой грузовой отсек и вытряхнул четыре брикета Си-4 с таймерными взрывателями.

— Полагаю, ты справишься с электронными таймером, — не без яда осведомился он. — Я уже установил время взрыва, тебе остается только нажать кнопку.

— Нахал! — кратко ответствовал Лугарев.

— О'кэй, тогда начали! Подхватив два брикета взрывчатки, киберноид исчез между гудящими агрегатами. Лугарев полез к аварийному клапану. Вдруг он почувствовал странное тепло на груди, там, где висел эльфийский камень. Он машинально вытянул его из-за пазухи и взял в руку. Камень был горячий.

— Игорь! — он вдруг почувствовал где-то в мозгу голос Селестиэль. Это было похоже на телепатический вызов, примерно так же говорил с ними Великий Орлангур.

— Игорь, стражник идет в твою сторону!

— Отвлеки его как-нибудь! — мысленно ответил он.

— Сейчас. Он уже прилепил пластиковую взрывчатку к клапану и нажал кнопку взрывателя, когда услышал отдаленный глухой стук. Лугарев беспрепятственно прилепил вторую мину к кабелю и включил таймер. Через пару минут появился БС, перемазанный машинным маслом.

— Просто, как апельсин, — прошелестел киберноид. — Где наша амазонка? Селестиэль появилась из-за вентиляторного кожуха, на ходу поправляя прическу.

— Где охранник? — спросил Лугарев.

— Отдыхает. Пришлось стукнуть его какой-то трубой, — ответила Селестиэль. — Надеюсь, я не проломила ему голову…

— Надо было его просто отвлечь…

— Следующий раз ты и отвлекай, а я буду ставить мины, — огрызнулась Селестиэль. — Интересно, как ты представляешь это отвлекание? Может, стриптизм ему показать? Лугарев сложился пополам, чтобы не заржать в полный голос.

— Селест, солнышко, ты, если не знаешь, как сказать правильно, лучше не говори, — выдавил он.

— А я бы с удовольствием посмотрел, — сказал БС.

— Какая тебе радость смотреть на женщин, ты же робот, — буркнул Лугарев. — Да еще пантера. Хочешь стриптиза — обдери кошку и смотри сколько влезет.

— Идем отсюда, пора сматываться, — проворчал киберноид. Словно три серые тени, они проскользнули к темному входу в туннель.

— Эй, а как же газ? — спросил Лугарев.

— Все в порядке, — ответил киберноид. — Газ уже остыл и стал тяжелее воздуха. Теперь он стекает в ручей и растворяется в воде.

Бежим отсюда.

— Еще и рыбам похмелье устроил, хулиган механический, — проворчал на бегу Лугарев.


Субмарина капитана Макензи вот уже вторые сутки лежала на грунте в километре от подводного дворца Ульмо. Обычно атомные субмарины на грунт не ложатся, но «Кавэлла» была переоборудована для операций сил специального назначения, и режим ожидания на грунте был для нее одним из основных. Днище субмарины усилили стальными балками, что позволяло ей ложиться на камни. Сейчас Макензи дожидался шестерых пловцов из команды «морских котиков», отправившихся во дворец добывать Сильмарилл. Шесть фрогменов плыли неровным клином. Каждый цеплялся за рукоятки индивидуального подводного буксировщика, похожего на небольшую торпеду. Освещенный множеством огней дворец Ульмо высился впереди. Командиру фрогменов лейтенанту ван Хаазе этот дворец напоминал диснеевский мультфильм про русалочку. Однако предстоящее им задание отнюдь не напоминало детскую сказку. Поверхность воды над головой сверкала как ртуть. Внизу, насколько хватало видимости, расстилались руины затонувшего города, столицы Нуменора. Ван Хаазе вспомнил, что рассказывал им на инструктаже тот парень из службы хронобезопасности. Пилигримы включили свою станцию метрики, отправив при этом на дно целый остров со всем населением. Шестеро фрогменов как черные тени приблизились к дворцу. Ван Хаазе заглянул в окно, затем в другое, третье… Внутри дворца воды не было. Видимо, царь морей в собственных владениях дышал воздухом.

А может, вообще не дышал? Каждый из пловцов выбрал себе направление поисков. Ван Хаазе привел в действие дозиметр и приложил к окну. Фон обычный. Он поплыл к другому. То же самое. Он успел проверить пару десятков окон, когда его тронул за плечо один из фрогменов. Лейтенант обернулся. Пловец звал его куда-то. Вместе они подплыли к окну, помеченному мигающим световым маячком. Лейтенанту показалось, что его дозиметр рехнулся. Прибор показывал источник излучения, примерно в десять тысяч раз превышающий нормальный фон. Он заглянул в окно. Сильмарилл сверкал, словно маленькая звезда. Он лежал среди других драгоценностей на дамском туалетном столике. Обстановка в комнате напоминала обычную спальню женщины. Видеть подобную картину на глубине пятидесяти метров было довольно дико. Обернувшись, лейтенант увидел, что вокруг окна собралась вся его команда. Он жестами отдал приказ продолжать операцию по плану. Фрогмены установили на нескольких окнах небольшие мины, затем отплыли на безопасное расстояние. Взрывы мин все равно чувствительно ударили по ушам. Для обитателей дворца они имели куда более неприятные последствия. Внутри дворца давление поддерживалось несколько меньшее, чем снаружи. Стекла были достаточно прочные, но не рассчитанные на взрыв. Вода с ревущим плеском ворвалась во дворец. Лейтенант подплыл к ближайшему выбитому окну. Течение внесло его вовнутрь и чувствительно шваркнуло об стену. Ван Хаазе поднялся на ноги, цепляясь за выступы кстати подвернувшегося барельефа, и пошлепал ластами по коридору. Ревущая масса воды быстро достигла пояса, лейтенант поплыл. Он считал двери: третья, четвертая, пятая… Здесь! Ван Хаазе распахнул дверь, ему пришлось крепко упереться, чтобы приоткрыть ее, масса воды хлынула из коридора в спальню. Лейтенант не обращал внимания на всплывающие вокруг него вещи. Туалетный столик тоже почти всплыл, еще немного, и он опрокинется под тяжестью зеркала. Поди, найди тогда Сильмарилл в этой неразберихе! Ван Хаазе достал футляр из мегаэтилена, открыл его. Затем взял тут же, на столике, расческу, чтобы не касаться опасно радиоактивного кристалла, и ручкой расчески запихал Сильмарилл в футляр. Вода стремительно поднималась, столик опрокинулся, остальные драгоценности исчезли в мутной воде. «Черт с ними! Все равно они радиоактивны, раз лежали рядом с Сильмариллом», — подумал ван Хаазе. Он выплыл в коридор. Вода уже не так ревела, она доходила ему до шеи, если стоять на полу. Ван Хаазе подплыл к выбитому окну. Течение отбрасывало его назад. Он увидел тросик с поплавком на конце, который держали двое его людей. Он схватился за тросик, фрогмены потянули, к ним присоединились еще двое, и, наконец, ван Хаазе был извлечен из окна дворца. Знаками он показал, что пора отходить. Один из фрогменов подтолкнул к нему его буксировщик. Они удалялись от дворца, выжимая из торпед все, на что те были способны. Обитатели дворца их не преследовали, они были слишком заняты борьбой за живучесть, но шансов на успех ван Хаазе им не оставил.


Лугарев, Селестиэль и БС беспрепятственно пробежали по водостоку и выбрались из недр горы.

— Даже странно, — сказала Селестиэль. — Такая важная машина — и так слабо охраняется. Лугарев мог бы привести этому полдюжины объяснений, но был занят тем, что контролировал дыхание. Бежать им предстояло еще долго. Надо было успеть к контрольному сроку на Эзеллохар. Бегущий впереди киберноид вдруг резко затормозил.

— Ну-ка, садитесь мне на спину, — сказал он, оборачиваясь, — иначе вас надолго не хватит.

— Опять верхом? — в ужасе спросил Лугарев. — Ну уж нет! Хрен с ними, с Деревьями, я лучше пешком прогуляюсь.

— Не дури, коммандер, — проворчал киберноид. — Слишком многое поставлено на карту.

— Тебе хорошо говорить, у тебя задница железная! А моя уже похожа на отбивную. БС не стал его слушать. Из его спины, шипя и надуваясь, выползла удобная резиновая подушка и ручка, из боков выдвинулись упоры для ног. Ноги самого киберноида телескопически удлинились, чтобы всадникам было удобнее. Лугарев с опаской устроился на спине механической пантеры. Селестиэль села сзади, обхватив его за пояс.

Ей пришлось завернуть длинный подол повыше. Лугарев с удовольствием поглядывал на ее соблазнительные коленки.

— Ну, готовы? — спросил БС. — Держитесь крепко. Лугарев схватился за торчащую из спины киберноида ручку. Все мысли относительно коленок его спутницы моментально вылетели у него из головы, когда киберноид на полной скорости рванулся вперед. Странная это была гонка. Ни Лугарев, ни Селестиэль никогда еще не испытывали ничего подобного. Механическая пантера черной тенью мчалась сквозь сумрак позднего вечера, неслась беззвучным стелющимся аллюром, быстрее любой лошади. Лугарев не чувствовал ни единого толчка — настолько эффективны были амортизаторы в лапах киберноида.

Он лишь пригибался пониже к шее БС и все крепче сжимал мокрую от пота ручку. Сзади в него вцепилась Селестиэль, она с трудом удерживалась, чтобы не завизжать. Ее плащ развевался в воздушном потоке, и все это происходило совершенно беззвучно и в полной темноте, лишь звезды в августовском небе смотрели на них как обычно, холодно и равнодушно. Несколько миль вокруг города, на преодоление которых ушел целый день, они проскакали сейчас за пятнадцать минут. Из Валимара доносилось пение эльфов и звуки их музыки. Праздник был в самом разгаре. Лугарев слышал песни, но не воспринимал слов. Все его мысли сейчас сводились к желанию удержаться на спине киберноида. Словно графитово-серая молния, БС с двумя седоками на спине проскочил по узкому проходу между кустов и вылетел на пустынный, погруженный в темноту Эзеллохар. Обежал чуть меньше половины окружности холма и остановился. Селестиэль первой соскочила с его спины, с облегчением переведя дух, похоже, впервые с момента начала этой жуткой скачки. Лугарев ступил на землю и слегка покачнулся. Из кустов неслышно выскользнула тень в плаще. Ломион.

— Все в порядке? — спросил эльф. В его голосе чувствовалась каждая минута из прошедших нескольких часов напряженного ожидания. Лугарев хотел ответить, но с удивлением обнаружил, что язык его не слушается. Селестиэль только кивнула головой.

— Порядок, — еле слышно прошелестел киберноид. — Мины установлены на расчетное время.

— Игорь, Селест, да что с вами? — обеспокоенно спросил Ломион.

— Сомлели маленько, — ответил вместо них БС. — Давайте, прячьтесь! Встали тут столбиками, как суслики. Лугарев вслед за Селестиэль нырнул в кусты, где дожидались остальные. Рингамир сунул ему флягу, Лугарев глотнул, не разбирая вкуса.

— Как тут у вас? — прохрипел он, обретя способность говорить.

— Порядок, все тихо, — ответил Левин. — У вас как все прошло?

— Как по нотам.

— Охраны много?

— Меньше, чем ожидали, — ответила Селестиэль. — Даже странно.

— Ничего странного, — заметил БС. — Они, в основном, охраняют главный вход, а не водосток. До контрольного времени оставалось около получаса. Инженер присел рядом с киберноидом и что-то нашептал ему на ухо. БС по ходу дела одобрительно кивал головой. Затем он издал звук, напоминающий ехидный смешок, бесшумно выскользнул из кустов и растворился в темноте.

— Куда это он? — спросил Лугарев. — Арик, ты опять что-то задумал?

— Да ничего особенного, — промямлил Левин. — Так, шутка.

— Давай, колись, паршивец, — нажал на него Лугарев.

— Ну… в общем, … я послал БС, чтобы он нашел Пилигримов и написал им кое-что на стене лазерным лучом…

— Что?!! — взбеленился Лугарев. — Ты что, хочешь поставить под удар всю операцию?

— Ничего подобного! — прошипел Левин. — Наоборот. Они погонятся за БС, а у нас будет дополнительное время. Хотя, более вероятно, у них поднимется такая суматоха, что им будет не до БС и не до нас.

— Шутник хренов! — прорычал Лугарев.

— Когда боги смеются — берегись! — сказала Селестиэль. — С ними шутки плохи.

— Ничего, — жестко усмехнулся Левин. — Я все продумал. Когда инженеры смеются, богам остается плакать.


Команда лейтенанта ван Хаазе благополучно достигла субмарины.

Загнав буксировщики в ангар, фрогмены забрались в декомпрессионную камеру. В ней им предстояло провести несколько часов, прежде чем можно будет перейти внутрь субмарины. Ван Хаазе снял телефонную трубку.

— Спецгруппа вызывает центральный пост.

— Слушаю, Макензи. Как дела, парни?

— Задание выполнено успешно, сэр. Все члены команды на борту.

— Так держать, Клаас, — похвалил Макензи. С этим парнем из Кейптауна он имел дело уже четвертый год, и был уверен, что ван Хаазе — лучший из всех фрогменов, с кем он работал. — Продуть балласт. Реактор на треть номинальной мощности. Пора топать отсюда, ребята. В цистернах главного балласта зашумел сжатый воздух, вытесняя воду, субмарина продула часть балластных цистерн и оторвалась от дна.

— Малый вперед, курс ноль — девять — ноль, скорость пять узлов, — скомандовал Макензи. — Глубина тридцать метров. Субмарина медленно и бесшумно двигалась на восток. Глубина в этом районе была слишком мала, чтобы «Кавэлла» могла чувствовать себя в безопасности. Атомные субмарины привыкли пастись на глубине, но сам характер специальных операций вынуждал Макензи то и дело выползать на мелководье, где его «Кавэлла» чувствовала себя, как сом в луже. Набрав требуемую скорость и глубину, субмарина выпустила буксируемую антенну гидроакустической станции. Встроенные акустические антенны могли прослушивать только передние и боковые направления, шумы из задней полусферы глушатся гребным винтом самой субмарины. Поэтому она выпускает буксируемую антенну на тросе длиной в 1000 футов. Сейчас Макензи интересовало именно то, что делается сзади, он опасался погони. Еще он боялся попасть под гравитационный удар с орбиты. До начала операции оставалось около получаса. За это время субмарина должна была уйти от затонувшего острова на глубокую воду, иначе гравитационный удар раздавит ее, прихлопнув, как газета прихлопывает муху. Через пять минут Макензи скомандовал:

— Право руля, курс один — восемь — ноль. Отойдя от дворца, субмарина повернула на юг, чтобы побыстрее уйти с отмели. Этим курсом они шли около десяти минут.

— Штурман, глубина под килем?

— Не менее полутора тысяч футов, капитан.

— Погружаемся на пятьсот футов. Убрать буксируемую антенну. Рули на угол пятнадцать градусов. Мощность реактора увеличить до девяноста процентов от максимума. Курс один — пять — ноль. «Кавэлла» перешла в пологое пикирование, быстро погружаясь.

Макензи хотел как можно быстрее уйти и от затонувшего острова, находившегося сейчас к северу от субмарины, и от Черты, протянувшейся западнее ее с севера на юг. Теперь субмарина разогналась до двадцати узлов. Под водой она могла дать и тридцать, но сейчас укрепленный на ее спине десантный контейнер сильно портил ее обтекаемые обводы. Выжимая всю мощность из турбин, субмарина уходила на юго-восток, с каждой минутой удаляясь от опасной зоны.


Обычно Валары праздновали Начало сбора плодов во дворце Манве высоко на склоне горы Таниквэтиль. Однако на этот раз они собрались в Валимаре, в новом дворце Ауле, решив совместить праздник с новосельем. БС крался по полутемным переулкам и паркам Валимара, словно серая тень, избегая ярко освещенных улиц и дворцов. На улицах болтались толпы гуляющих эльфов, киберноида могли заметить в любую минуту. Но ему удалось благополучно прокрасться к дворцу. Он вошел в здание напротив, поднялся на крышу и подполз к краю, заглядывая в высокие стрельчатые окна дворца, из которых лился наружу яркий свет. Он увидел длинные столы, составленные буквой П. За столами весело пировали вечные враги его народа, не подозревая о приближающихся событиях. Киберноид устроился на крыше поудобнее и приготовил небольшой, но мощный боевой лазер. Ауле, хозяин дворца, поднялся с золотым кубком в руке, и торжественно произнес:

— Я поднимаю этот кубок в честь тех, кого нет сейчас с нами за этим столом. За Ульмо, Олорина, Оссе и прекрасную Уйнэн. Да будут легки их дороги! В этот момент высокое окно, застекленное разноцветными витражами, разлетелось на множество осколков. Его тяжелая рама с грохотом обрушилась в зал. Валары и майары повскакали со своих мест, и тут под потолком сверкнула вспышка, послышался треск, огромная люстра из золота и хрусталя оторвалась от своей подвески во внезапно наступившей темноте и с оглушительным звоном рухнула на пол. Во все стороны брызнули хрустальные осколки. Во мраке раздался истошный женский вопль, но Манве не слышал его.

Он смотрел на противоположную от окна стену, на которой вдруг возникли пылающие слова, написанные огненным лучом. «Аури ти туре нотиэ'н», — не веря своим глазам, прочел Манве. «Дни твоей власти сосчитаны».


— Стоп машина! Полная тишина! — скомандовал Макензи. — Выпустить буксируемую антенну. «Кавэлла» некоторое время скользила вперед по инерции, замедляя скорость. Ее гидролокаторы вновь обрели слух, субмарина начала получать информацию.

— На руле, у меня три контакта, — доложил старший акустик Гордон Корделл. — Все по азимуту 330, удаление до ближайшего — десять миль.

Даю картинку на тактический дисплей. Обозначаю цели как «Сьерра» — один, два, и три. Макензи подошел к дисплею тактической обстановки. На нем высветились контуры шельфа затонувшего острова, позиция «Кавэллы» и трех целей прямо за кормой. Самая дальняя цель находилась еще над островом, две остальные уже вышли на глубокую воду.

— Скорость шесть узлов, — скомандовал Макензи. — Курс прежний.

Приготовить торпедные аппараты. Акустик, уточнить характер контактов.

— На руле, говорит акустик, все три контакта — биологические объекты, повторяю, биологические объекты. Скорость первого около десяти узлов, пеленг не меняется. Они нас преследуют. Макензи и сам видел это на тактическом дисплее.

— Уточните, что это за объекты, — приказал он.

— Похожи на дельфинов, — ответил акустик. — Внимание! «Сьерра — один» увеличивает скорость.

— Капитан, время! — сказал старший офицер Вильямс.

— Спасибо, Джефф. Держать скорость десять узлов. Внимание экипажу! — объявил Макензи. — Две минуты до гравитационного удара!

Всем крепко держаться за что-нибудь и сесть. Кто не нашел место — садитесь на пол. Сейчас нас здорово тряхнет!


Высоко над «Кавэллой» на двухсот пятидесятикилометровой орбите космический крейсер «Индианаполис» готовился нанести гравитационный удар. Оператор поймал в прицельную рамку контуры затонувшего острова Нуменор. Зафиксировав рамку вручную, он нажал кнопку захвата цели.

Компьютер управления огнем наложил на рамку перекрестие прицела.

Теперь автоматика сама сопровождала цель. Компьютер отсчитывал время до часа «Икс». Оставались считанные секунды. Ровно за час до восхода Луны установленный на брюхе «Индианаполиса» излучатель-генератор локальных гравитационных аномалий выплеснул мощную гравитационную волну. Все предметы на площади в несколько тысяч гектаров ровно на пятнадцать минут увеличили свой вес в сотни тысяч раз. Затонувший остров и весь объем океанской воды над ним, а также столб атмосферного воздуха вдавили стык литосферных плит в раскаленную магму. Все, что было на острове и в воде над ним, превратилось в пыль. С пятисекундным упреждением в машинном зале станции Метрики сработали четыре мины, установленные Лугаревым и БС. Одна из них оборвала кабель, соединявший генератор пространственных искажений с источником питания. Вторая уничтожила подводящий кабель аварийного источника питания. Третья разрушила шкаф с цепями управления.

Четвертая сорвала аварийный клапан и вызвала экстренную остановку реактора. Как только остановился генератор пространственных искажений, тонкая оболочка искаженного пространства, отделявшая внутреннюю огражденную область от внешнего мира, исчезла. Находившаяся в подвешенном состоянии континентальная плита, составлявшая большую часть Североамериканского континента, опустилась на несколько сантиметров и снова надавила на свое ложе, от которого она долгое время была отделена. Стык литосферных плит в этот момент оказался прижат гравитационным ударом «Индианаполиса» Поэтому остров Нуменор не поднялся на поверхность океана. Вместо этого две гигантские литосферные плиты, составлявшие дно Атлантического океана, качнулись, как единое коромысло весов. На их левую «чашу» опустилась тяжесть почти всего североамериканского континента — от Нью-Йорка до Сиэтла по горизонтали, от Лабрадора до Луизианы по вертикали.

Гигантская волна, порожденная землетрясением, пошла через всю Атлантику с запада на восток. Под тяжестью опустившегося на левый край «весов» Валинора правая половина «коромысла» качнулась вверх, поднимая со дна моря опустившийся в незапамятные времена Белерианд. Вес этой части европейского субконтинента был изрядно меньше, хотя на него давили еще и массы океанской воды. Это землетрясение также вызвало мощную волну, прокатившуюся через всю Атлантику, но уже в обратном направлении, с востока на запад. В результате самого землетрясения разрушения в Валиноре были невелики. Дело в основном ограничилось вылетевшими стеклами и разбитой посудой. Слишком большая по площади плита опустилась на слишком малую высоту, чтобы те, кто находился на ней, могли всерьез это почувствовать. От толчка сместились фундаменты агрегатов на электростанции в ущелье Калакирия, и все города Валинора погрузились во тьму. Поднявшийся со дна Белерианд далеко не сразу избавился от морской воды, которую он при этом зачерпнул. Основная ее масса схлынула во время подъема, но многие миллионы тонн еще оставались в долинах, превратив их в гигантские озера. Вода стекала в древние речные долины и текла по ним к морю, прочищая забитые илом речные русла.

Долина Сириона в древние времена была разрушена, но теперь мощный поток соленой воды вновь промыл углубление почти в том же месте, и великая река снова появилась на свет. Арнор пострадал от землетрясения несколько больше, но города в основном уцелели. В гномских пещерах в Синих горах произошло много мелких обвалов, но ни один зал или коридор, как выяснилось впоследствии, не был полностью завален. Синий залив, на дне которого лежали развалины Серебристой Гавани, превратился в замкнутое озеро.

Дно его восточной части поднялось, и развалины оказались на поверхности. Южная часть Синих гор была разрушена давным-давно, она так и осталась под водой. Реки Берендуин, Гватхло и Изена теперь впадали в большой залив, западным берегом которого стал вплывший Белерианд. Порты в устьях этих рек были полностью разрушены волной. Две волны, шедшие с запада и востока, встретились на середине Атлантики. Частично они оказались ослаблены интерференцией, но восточная волна все же натворила бед, обрушившись на Эрессэа. Гавань Аваллон на его восточной оконечности была изрядно разрушена, но огромный мегаполис, занимавший большую часть острова, пострадал мало — помогли высокие обрывистые берега. Волна цунами ворвалась в Лебединую гавань, причинив серьезный ущерб портовым сооружениям. Все корабли были выведены в море, а там цунами не так опасно, как на мелководье. Основной удар приняла на себя плотина гидроэлектростанции. Но она выдержала, так как волна была ослаблена, а плотина прочна. На Тихом океане не было встречной волны, и ничем не ослабленная цунами пронеслась через всю его северную часть, полной своей мощью обрушившись на Японию. Впрочем, это никого не интересовало. Мир был пересоздан вновь, обретя почти такие же очертания, как во времена великих войн Белерианда. Лежа в кустах у подножия Эзеллохара, Лугарев чувствовал содрогание земли и вдруг подумал, что еще никогда в истории четыре килограммовые мины, заложенные двумя диверсантами, не вызывали столь широкого общественного резонанса.

ГЛАВА 9

Древний свет

Как только исчезла Черта, 5АБВФГ6-Р8 стартовал с палубы десантного корабля. На спине его основного модуля, принявшего конфигурацию истребителя, был закреплен герметичный контейнер с сильмарилловым лазером и несколько контейнеров поменьше с различным оборудованием и снаряжением. Киберноид несся на околозвуковой скорости в десяти метрах над океаном. Он очень спешил. Времени у команды проникновения оставалось чуть меньше часа. Через час взойдет Луна, и его друзья окажутся на вершине лысого холма на самом виду. Контейнер с лазером был жутко неудобен. Мало того, что он не позволял развить сверхзвуковую скорость, он еще и затенял и без того короткие и не слишком эффективные рули направления. Однако кроме как на спину, девать его было некуда. Шасси у истребителя было слишком короткое, чтобы подвесить этакую бандуру под брюхо. Под крылом киберноида промелькнул остров Эрессэа. Порт Аваллон был сильно разрушен. Огромный эльфийский город утонул во тьме, внизу не было ни одного огонька. Впереди вздымались черные стены Пелоров, Окружных гор. Переключив оптику на инфракрасный диапазон, Р8 увидел узкое ущелье, перегороженное мощной плотиной. Он направился прямо туда. Свистящий грохот его плазменных двигателей, усиленный узким ущельем, как трубой граммофона, мог бы разбудить мертвого. Но город на выходе из ущелья казался вымершим. Ни огонька внизу. Никаких признаков жизни. Сразу за городом киберноид приземлился. Его мотогондолы, укрепленные по бокам корпуса, провернулись соплами вперед и вниз, он затормозил, выпустил короткое шасси и мягко опустился вертикально вниз, завернув назад узкие крылья. Из щели между килей выскользнул и развернулся в конфигурацию робота внутренний модуль. Он снял со спины основного модуля грузовые контейнеры. Нос основного модуля раздвоился, разделившись на две части, каждая из них отвернулась в сторону и назад. Затем основной модуль оттолкнулся мотогондолами от земли и перевернулся через нос, сложив кили друг на друга. Воздухозаборники и сопловые части мотогондол развернулись вокруг продольной оси, и киберноид встал на четыре больших колеса, укрепленных на мотогондолах. Мощные бластеры теперь оказались наверху, крылья провернулись в переднее положение и встали вдоль бортов параллельно земле. Внутренний модуль прикрепил контейнеры наверху основного, затем вернулся на свое место внутри. Р8 развернулся и помчался к холму Эзеллохар в конфигурации автомобиля, пусть не так быстро, как по воздуху, зато без лишнего шума.


Субмарина и ее экипаж перенесли землетрясение и последовавшую за ним волну без особых проблем. Конечно, их тряхнуло, но не так, чтобы уж очень сильно. Как только волна прошла, Макензи скомандовал:

— Всплыть на перископную глубину. Всем отсекам доложить о повреждениях. Последовали краткие рапорты. Повреждения были, но мелкие.

— На руле, говорит акустик, — позвал Корделл. — Передаем последние новости. «Сьерра-3» исчезла, видимо, угодила под гравитационный удар. Две другие цели продолжают нас преследовать.

Пеленг не меняется, расстояние сильно сократилось.

— Короче, Гордон, — оборвал Макензи.

— Дистанция до «Сьерры-1» — пять миль, до «Сьерры-2» пять с половиной. Для точного целеуказания необходима активная локация. Это еще не все. Похоже, к северу от нас просыпается вулкан, и не один.

Через несколько минут там будет активная неакустическая зона. Макензи озадаченно подергал правый ус. Вулкан, как и любой подводный взрыв, выбросит в воду большой объем газа. Эти пузырьки создадут множество помех для гидролокатора. Активная локация в этом случае не поможет: отметки целей утонут в мешанине импульсов, отразившихся от пузырьков.

— Акустик, что к западу от нас?

— На западе чисто.

— Курс ноль — девять — ноль, скорость пять узлов. Некоторое время субмарина шла прямо на восток, оставляя преследователей позади. Гравитационный удар вмял часть дна в магматический слой, попутно пробудив вулканическую активность, причем в самый неподходящий для субмарины момент.

— Говорит акустик! «Сьерра-1» и «Сьерра-2» увеличили скорость и быстро приближаются, — сообщил Корделл. — Есть идентификация целей.

Это те самые всадники на дельфинах, которых мы записывали возле Черты. Дистанция одна миля до «Сьерры-1». Вторая цель на полмили дальше к западу.

— Так, — произнес Макензи. Он принял решение и теперь обдумывал план действий.

— Реактор, мне нужна полная мощность. Акустик, приготовиться к облучению целей на максимальной мощности. Затопить торпедные аппараты. Увеличить скорость до максимальной. «Кавэлла» подпустила противника слишком близко и теперь должна была увеличить дистанцию, чтобы взрыватели торпед успели взвестись в боевое положение. Для этого торпеды должны были пройти не менее полмили.

— Мы собираемся стрелять торпедами по дельфинам, сэр?

— Верно, Джефф, — ответил Макензи, — Будь готов выдать огневое решение. Он взял микрофон внутренней связи и объявил:

— Приготовиться к повороту! Убрать буксируемую антенну! Как только антенна была убрана, Макензи скомандовал:

— Снизить скорость до пяти узлов, лево руля, курс два — семь — ноль. Открыть торпедные аппараты. Акустик, удары на полной мощности без перерыва. Резкий поворот, проделанный субмариной Макензи, смачно назывался у американских подводников «сумасшедший Иван». Это был тактический прием советских субмарин. При этом «Кавэлла» повернулась носом к преследователям. Ее активный гидролокатор послал серию ультразвуковых импульсов мощностью по сто киловатт. Пинг! Пинг! Пинг! Пинг!

— Есть огневое решение! — объявил Вильямс.

— Внимание! — крикнул Корделл. — Цели развернулись! Повторяю, обе цели повернули на запад! Уходят на полной скорости!

— Продолжай их облучать, Гордон, — приказал Макензи. — Джефф, уточнить огневое решение! Пинг! Пинг! Пинг! Пинг! Пинг!

— Дистанция две мили до «Сьерры-1», две с половиной до «Сьерры-2». Угол возвышения ноль. Курсовой пять градусов левого борта. Вильямс быстро вводил данные в компьютер управления огнем. Его пальцы летали над клавишами, проделывая привычную работу.

— Бей, бей их, Гордон! Пинг! Пинг! Пинг!

— Огневое решение подтверждено.

— Первый и второй аппараты — огонь! Корпус субмарины содрогнулся. Вильямс отсчитал восемь секунд задержки, чтобы шумы двух торпед не сливались в один сигнал, затем выпустил вторую торпеду. Вновь содрогание корпуса.

— Слышу шумы торпед! — доложил Корделл. — Торпеды идут! Внимание!

«Сьерра-1» резко отвернула влево! «Сьерра-2» идет прежним курсом. Две торпеды Мк.48 шли на цели со скоростью более пятидесяти узлов.

— Торпеды активизировались, — доложил Корделл. — Первая торпеда нуждается в коррекции. Вторая взяла след! Вильямс быстро корректировал траекторию первой торпеды, пока она еще была соединена с субмариной длинным тонким проводом. Однако время было упущено. Торпеда отошла слишком далеко и оборвала провод.

— Первая рыбка потеряла цель, — доложил Корделл. — «Сьерра-1» улепетывает, вторая догоняет «Сьерру-2».

— Продолжай бить локатором «Сьерру-1», — приказал Макензи. Активный локатор посылал мощные импульсы сериями. В промежутках Корделл прислушивался к поведению торпед.

— Вторая торпеда догоняет «Сьерру-2». Шумы сближаются, — репортаж акустика действовал на команду не менее захватывающе, чем голос комментатора во время футбольного матча. — Есть! Попадание!! — завопил Корделл, срывая наушники. Грохот взрыва второй торпеды был слышен без всяких приборов.

— Где «Сьерра-1»?

— Азимут два — два — пять, удаление три мили. Первая торпеда самоликвидировалась, — ответил акустик. — «Сьерра-2» пропала.

— Само собой, — ухмыльнулся Макензи. — Курс два — два — пять, скорость двенадцать узлов. Гордон, продолжай бить импульсами «Сьерру-1». «Кавэлла» развернулась на новый курс. Попытка преследовать субмарину не удалась. После того, как пропажа Сильмарилла была обнаружена, Ульмо и его майары — Оссе и Уйнэн — бросили борьбу с водой, заливающей дворец, и кинулись в погоню. Но все пошло прахом. Уйнэн попала под гравитационный удар и была раздавлена в лепешку вместе с дельфином. Второй майар — Оссе — был разорван в клочья взрывом торпеды. Ульмо, оставшись в одиночестве, удирал на юго-запад, бросаясь из стороны в сторону, а за ним по пятам, подстегивая Валара оглушительными импульсами активного гидролокатора, неслась девяностометровая атомная субмарина. Царь Морей неожиданно для самого себя из охотника превратился в дичь, и теперь мечтал как можно скорее выскочить на берег.


С момента взрыва мин и ликвидации Черты прошло уже более десяти минут. Лугарев начинал нервничать. Оставалось менее пятидесяти минут до восхода Луны, а от команды поддержки не было никаких известий.

Минуты утекали одна за другой, а у них еще не было ни лазера, ни парастатических ловушек, никакого другого снаряжения. Лугарев встал и вышел из кустов, не в силах сдерживать волнение.

— Где они, черт подери? — пробормотал он. Вертолета наемников не было ни видно, ни слышно. Зато на Тирионской дороге послышался какой-то шум, явно технического происхождения. Он приближался, причем очень быстро. Эльфы и Левин тоже услышали шум и выскочили из кустов. Они побежали к восточному проходу и уже почти достигли его, когда шум вдруг прекратился, и хорошо знакомый им металлический голос произнес:

— Кто тут заказывал такси с Ганимеда? Внутренний модуль Р8 выскользнул из основного и тотчас приступил к разгрузке. Дело нашлось всем. Левин и Рингамир распаковывали контейнер с лазером. Селестиэль открывала коробки с ловушками, остальные раскладывали их в траве на склонах холма согласно схеме, составленной инженером, и маскировали той же травой. Левин привел в действие лазер и погнал его вверх по склону холма к деревьям.

— Селест! На какое дерево сначала светить?

— На правое!

— А которое тут, черт его возьми, правое? Селестиэль поднялась на вершину холма, где уже стоял лазер, и ткнула пальцем в дерево. Левин поиграл кнопками на пульте управления. Через минуту лазер с урчанием повернулся, нацелился на корень Тэлпериона, и из его тупого скошенного рыла сверкнул тонкий луч, бледно светящийся в окружающей тьме. Ломион тут же схватил две коробки из-под ловушек и поставил их слева и справа от луча.

— Его из Тириона видно, — пояснил эльф. Внутренний модуль Р8 закончил разгрузку и распаковал еще несколько контейнеров.

— Игорь! — позвал он. — Иди-ка сюда.

— Ну, чего? — спросил Лугарев, подходя.

— Одевай, — распорядился киберноид, подавая ему бронированный боевой скафандр, такой же, какой использовали пилоты «Темпестов». — И Арику отнеси второй. Лугарев привычно облачился в легкую герметичную броню, надел круглый шлем с угловатым прозрачным забралом из бронестекла.

— А эльфы как же?

— Для них тоже есть, только попроще, — киберноид вытащил несколько бронежилетов, шлемов и щитков для рук и ног. — Я им сам раздам. А ты бери оружие. В небольшом контейнере Лугарев обнаружил два маленьких автомата «Ингрэм», пистолеты «Беретта» М-93R, стреляющие очередями, и свой плазменный меч. «Ингрэмы» и пистолеты были покрыты напыленным полиэтиленом. Это было очень кстати, прикосновение к обычной стали было ужасно неприятно. Левин было воспротивился, но Лугарев заставил его напялить скафандр. Инженер категорически отказался от шлема.

— Мне работать надо. Положи рядом. Надену, когда припрет. Лугарев присоединился к киберноиду, помогавшему эльфам облачаться в бронежилеты. Ломион принес заготовленные для драки палки.

Откуда-то из кустов, как всегда бесшумно выскользнул БС.

— Похоже, наши уже начали собираться, — прошелестел механический леопард. — И я успел вовремя. Очень не хотелось все пропустить.

— Где тебя носило? — буркнул Лугарев. — Пилигримов видел?

— Как тебя, — ответил БС. — Они здорово перепугались. Он кратко поведал Р8 о своей проделке.

— Пороть тебя некому, — совсем по-человечески реагировал Р8. Селестиэль подошла к Левину, приложила ухо к стволу Тэлпериона и стала слушать. Она сильно волновалась. Деревья были мертвы уже восемь тысяч лет. Если их не удастся пробудить… Волновалась не только она. Команда поддержки на десантном корабле, штаб адмирала Райнова на орбите и многие другие участники операции «Черный бриллиант», о которых непосредственные исполнители даже не знали, уже более получаса ждали хоть каких-нибудь новостей. Первым это сообразил БС. Он подошел к Р8, что-то сказал ему, затем позвал Лугарева. Они вместе подошли к основному модулю Р8. Из машины выдвинулся стержень и вдруг распустился как цветок, превратившись в параболическую антенну из мелкой металлической сетки.

— Надо доложить в штаб Райнова, — сказал Р8. — Позывные не забыл?

— Нет, вроде, — ответил Лугарев, лихорадочно соображая. Он помнил позывные, но говорить открытым текстом было опасно, а никаких кодовых слов предусмотрено не было. Надо было изобрести на ходу что-то замысловатое, хорошо знакомое и, при этом, сразу понятное.

— Говори сюда, — Р8 сунул ему под нос микрофон.

— Серая тень вызывает Звездного странника, — негромко произнес Лугарев. — Повторяю…

— Слышу вас, я — Звездный странник, — послышалось из динамика сквозь потрескивание помех.

— Примите сообщение, — сказал Лугарев в микрофон. — «Орел приземлился. Над всей Испанией безоблачное небо».

— Куда как оригинально! — фыркнул Р8.

— Вас понял, Серая тень! — ответ пришел незамедлительно. — Да будет свет!!


В штабе Райнова после получения сообщения началось нечто, похожее на временное буйное помешательство.

— Они сделали это! — завопил радист. Одновременно пришло подтверждение с десантного корабля.

Исчезновение Черты трудно было не заметить, но было до сих пор неясно, благополучно ли добрался Р8 с лазером. Сообщение Лугарева поставило все на свои места.


— Есть! — сказала Селестиэль, отрываясь от ствола Тэлпериона. — Я чувствую! Жизнь просыпается в нем. Ариэл, посвети лучом снизу вверх по стволу и по всем веткам. Левин перевел лазер на ручное управление. Луч медленно пополз вверх по стволу. Яркое пятно переползло на ветку, прошло по ней до конца, перескочило на другую… Лугарев заметил, что на дереве начали набухать почки. И они уже слабо светились.

— Сколько там осталось до восхода Луны?

— Четыре минуты двадцать две секунды, — ответил Р8. Лугарев скрестил пальцы. «Неужели успеем?» — подумал он.

— Должны, должны успеть, — откликнулась на его мысли Селестиэль. Луна выкатилась из-за зубчатых стен Пелоров, озарив Эзеллохар серебристо-пепельным светом. И одновременно с ней на конце одной из веток Тэлпериона робко развернулся маленький светящийся листок. Он был темно-зеленый сверху, а снизу сверкал чистым металлическим серебром. На его остром кончике собралась и упала на землю светящаяся капелька, подобная росе. Весь листок светился пока еще слабым серебряным светом. Этот свет собирался в очередную капельку и падал.

— Получилось! Получилось! — Селестиэль схватила руку Лугарева и сжала так сильно, что он даже удивился. Он посмотрел на нее. Это был ее звездный час. Ее план, ее мечта стала реальностью. Пусть еще не совсем, но она вот-вот сбудется.

Лугарев ощущал то жуткое напряжение, которое охватило Селестиэль.

Глаза ее сверкали ярче Луны, в волосах цвета ночи искрился звездный свет.

— Продолжай светить, — сказала она Левину. — За час дерево должно войти в полную силу, иначе нарушится древний счет времени.

— Чего-чего? — удивился инженер.

— Свети, Арик, потом разберемся, — ответил Лугарев. Луна в небе поднималась все выше, а на холме все ярче и ярче разгорался Тэлперион. Листья разворачивались один за другим, они росли прямо на глазах. Дерево как губка воду впитывало без остатка льющуюся на него энергию лазера. Лугарев чувствовал, что само оно тоже излучает энергию, его тело, искусственно созданное тело эльфа, ощутимо наливалось силой под лучами священного дерева. Ломион и Рингамир тоже подошли и стояли рядом. Древний свет возвратился в мир и питал своей энергией их тела. В этот момент Лугарев осознал, почему для эльфов Деревья были священными. Они наполняли их такой силой, такой энергией, что и не снилась никому из смертных. Внутренний модуль Р8 подошел к дереву. В руках у него был дозиметр. Щелчки его слились в сплошной рев.

— Людям здесь делать нечего, Игорек, — сказал киберноид, — Дерево радиоактивно, оно светится как реактор. Отошел бы ты от греха…

— Сейчас мне от него только лучше становится, — усмехнулся Лугарев. Сидевший на вершине холма рядом с Лауреллином БС вдруг сказал:

— Внимание! Нас заметили.

— Неудивительно, давно пора, — проворчал Левин.

— Ты сможешь быстро перевести лазер в боевой режим? — спросил Лугарев.

— За секунду, — ответил инженер. — Надо только нажать пару клавиш. Эльфы, собравшиеся на праздник в Валимар, после землетрясения были в панике. Свет погас, густая тьма опустилась на Валинор. Когда по прошествии часа после катастрофы взошла Луна, они начали приходить в себя. Только клан Финарфина: Галадриэль, Келеберн, Элронд и прочие — чувствовали себя уверенно. Они ободряли других, их уверенность передавалась другим нолдорам. Галадриэль то и дело оборачивалась к Эзеллохару, стараясь увидеть свет на вершине холма. И вот она увидела.

— Идем к ним, — сказала она Келеберну. — Им удалось выполнить свой план. Теперь мы должны помочь им. Многие другие эльфы тоже увидели на вершине Эзеллохара странные силуэты, темные в свете Луны, и подняли тревогу. Толпа эльфов, к которой присоединялись все новые и новые группы, двинулась из города на восток, к Эзеллохару. Они уже выходили из городских ворот, когда Тэлперион разгорелся так сильно, что его сияние стало ярче света Луны.

— Чудо! Чудо! — послышалось над толпой. — Предреченное свершилось! Да здравствует Галадриэль! Смутное пророчество Галадриэли о некоем чуде, ожидаемом в день праздника, с помощью которого она собрала эльфов в безопасном месте, получило поистине чудесное подтверждение. Валары в этот момент были в куда большей панике, чем их подданные, хотя и старались не показывать этого. Тулкас и Ороме с целой толпой майаров из их свиты рыскали вокруг Таниквэтиль в поисках злоумышленников, о которых рассказал пришедший в себя охранник. Ауле со своими майарами осматривал станцию Метрики, пытаясь хотя бы оценить тяжесть повреждений. Остальные собрались во дворце Манве на вершине Таниквэтиль, пытаясь понять, что произошло. В зал вдруг вбежал какой-то майар, затравленно огляделся по сторонам, подошел к Мандосу и что-то зашептал ему на ухо.

— Что там, Намо? — властно спросил Манве.

— Повелитель… — вершитель судеб явно был в шоке от сообщения. — Мертвые эльфы, что были в Чертоге Ожидания…

— Что?!!! — Манве бросился к окну, из которого падал яркий отсвет, куда ярче обычного света Луны. Верховный Валар выглянул в окно. Далеко внизу, на Эзеллохаре, он увидел Тэлперион, не сухой и мертвый, а сияющий, как в прежние времена, факелом серебряного огня. Манве отвернулся от окна.

— Ты! — указал он на первого попавшегося майара, — Вызови Ауле и его свиту на Эзеллохар. Ты, — повелительный жест пробудил дремавшего на спинке кресла охотничьего сокола, — Найди Ороме и Тулкаса, веди их на Эзеллохар. Мы все тоже идем туда! Повинуясь приказу господина ветров и птиц, сокол взмахнул крыльями и исчез в окне.


Первым до холма добрался патруль стражников. Эльфы, гремя оружием, подбежали и остановились в нескольких метрах от сияющего дерева, отвесив ему земной поклон. Но и о своих обязанностях они не забыли. Старший патруля подошел к Левину, сидящему на сиденье лазера, и спросил:

— Что здесь происходит? Левин, ковырявшийся в лазере, не удостоил его ответом. Луч был уже выключен, инженер готовил пушку к следующим событиям.

— Все в порядке, — Лугарев шагнул навстречу патрулю, показывая старшему перстень Финарфина. — Ты же слышал о чуде, что ожидала владычица Галадриэль?

— Да, — удивленно пробормотал эльф.

— А теперь и увидел. Занимайся своими делами, мы тут присмотрим.

И оповести всех. Слегка ошарашенные стражники молча повернулись и удалились. Через несколько минут из ворот Валимара повалила толпа эльфов. Впереди всех шли Элронд и Галадриэль. Но Лугарева беспокоили отнюдь не эльфы. С запада слышался громкий, злобный собачий лай, к которому примешивался стук копыт.

— Кажется, сейчас будет драка, — констатировал Р8. Прямо на них мчались на лошадях майары из охотничьей свиты Ороме.

Впереди них, далеко опережая лошадей, неслась свора свирепых охотничьих псов. Лугарев взял из рук Ломиона здоровенный, в руку толщиной, деревянный дрын, критически посмотрел на него, и воткнул в землю.

— Все в круг! — приказал он. Эльфы, наемники и киберноиды окружили деревья со всех сторон.

Толпа остановилась в отдалении, за кольцом кустов. Галадриэль и Элронд явно старались успокоить народ, но у них это не слишком получалось. Толпа волновалась, она была просто опасна в своей непредсказуемости. Лугарев чувствовал недоуменные и враждебные взгляды, которых становилось все больше. Надо было что-то предпринимать. Он поднял руку, привлекая внимание толпы:

— Мы пришли не для того, чтобы нарушать ваши законы! — крикнул он. — Мы пришли, чтобы возродить священные Деревья! Смотрите на Тэлперион! Это сделали мы!


Первыми на них бросились собаки. С этими животными у Лугарева с детства были сложные отношения, причиной которых были разорванные штаны. На сей раз дело пахло кое-чем посерьезнее, поэтому церемониться он не собирался. Отложив палку, он поднял оба «Ингрэма» и дал длинные очереди с обеих рук, опустошив магазины. Убитые и раненые псы покатились по земле и исчезли под лавиной мохнатых тел, рвущихся вперед.

Перезаряжать автоматы было некогда; он просто повесил их на поясной ремень. Выхватив «Беретту», он дал еще три короткие очереди, свалив трех зверюг, пока они не подошли совсем близко. Справа от него внутренний модуль Р8 стрелял из обоих маленьких бластеров; раскаленные сгустки плазмы превращали обезумевших от злобы волкодавов в катящиеся по траве комья огня. Селестиэль стояла слева, выпуская стрелы одну за другой, и каждая стрела, оставляя в воздухе огненную трассу, безжалостно отыскивала свою цель. Остальных Лугарев не видел, вертеть головой было некогда.

— Надо что-то делать! — крикнул Рингамир. — Иначе они нас разорвут! Ломион вдруг громко свистнул. Лугарев повернулся по направлению его взгляда. Из вещевого мешка Ломиона, лежавшего на земле возле лазера, не спеша, выбиралось небольшое полосатое черно-белое животное. Скунс! Между передовой группой собак, которую только что удалось совместными усилиями отстрелять, и остальными псами, несшимися вверх по склону холма, образовался довольно большой разрыв. Пользуясь краткой паузой, Ломион что-то сказал скунсу по-эльфийски. Зверек согласно кивнул и вышел вперед, встав между эльфами и несущимися к вершине собаками. Псы, задыхающиеся от ярости, не обращали на него ни малейшего внимания, что явно огорчило скунса. Он грозно затопал ногами, пытаясь произвести впечатление. Собаки обезумели, они рвались вперед, не глядя, не бросались на своих убитых и раненых сородичей, а атаковали яростно и методично, явно направляемые чьей-то волей. На скунса, от которого собаки обычно бегут как черт от ладана, они даже не взглянули. Скунс развернулся задом к подбегающим собакам и предостерегающе поднял вверх пушистый полосатый хвост.

— Закройте шлемы! — крикнул Лугарев, сообразив, что за этим последует. — Фильтры! Фильтры включите! Эльфы моментально опустили на лица бронированные стекла гермошлемов. Селестиэль сама включила воздушный фильтр и помогла остальным. Собакам оставалось преодолеть уже считанные метры, когда скунс решительно выпрямил хвост. Прищурив глаза, Лугарев эльфийским зрением увидел расползающееся в воздухе облако. Даже сквозь фильтры проник слабый, но омерзительный запах меркаптана. Собаки с разгона влетели в облако и резко остановились. А затем началось то, что должно было произойти. Яростное рычание мгновенно перешло в пронзительный жалобный вой. Безумие атаки прошло в считанные секунды, сменившись не менее безумной паникой. Опрокидывая друг друга, поджав хвосты, вытаращив безумные глаза, отборные охотничьи псы из своры самого Ороме бросились врассыпную, оглашая окрестности визгливым воем. Скунс, победно помахивая пушистым хвостом, вернулся на вершину холма и уселся под Лауреллином, чрезвычайно довольный собой. БС врубился в группу майаров, сразу разорвав глотки двум лошадям, затем вцепился в третью. Выбитые из седел майары покатились по земле. Один из них вскочил на ноги, одним немыслимо длинным прыжком одолел несколько метров, разделявших его и защитников Тэлпериона, и оказался в двух-трех метрах перед Лугаревым, выбросив в стремительном выпаде вперед длинный сверкающий меч. Еще прыжок.

Легкое, узкое, серебристое лезвие в могучей руке золотоволосого воина казалось невесомым. Против немагнитного нержавеющего меча плазменный меч Лугарева был бесполезен. Лугарев едва успел отпрянуть назад, сверкающее острие со свистом рассекло воздух перед его грудью. Но и нержавеющий меч майара не в силах был остановить резкий взмах плазменного меча. Лугарев вспомнил простенький трюк, которому научила его Селестиэль. Простенький, но чтобы исполнить его, надо быть эльфом. Лугарев был сейчас в теле эльфа, а за спиной, прибавляя силы, светился Тэлперион. Он пробормотал слова эльфийского заклинания. Время словно замедлило свой бег на долю секунды. Реакция Лугарева убыстрилась во много раз, скорость движений сравнялась с быстротой рук противника. Взлетевшее наперерез плазменному мечу серебристое лезвие не смогло отразить удар. Огненная полоса рассекла горло майара, он выронил меч и с хрипом повалился под ноги Лугарева. Над телом заклубился серый туман. Левин швырнул ловушку, она раскрылась, серые клочья вихрем всосались в коробку, дверцы захлопнулись.

Инженер торжествующе объявил:

— Один есть! Селестиэль уже рубилась с другим майаром. Ее меч превратился в сверкающий вихрь, град ударов обрушился на противника. Она никогда не поверила бы, что способна противостоять майару, да еще не одному.

Но так уж устроены были эльфы, что каждая победа над могучим противником поднимала их на следующую ступень могущества, и ее победа над Сауроном сделала свое дело. За спиной, наполняя ее тело сверкающей мощью, сиял Тэлперион, и верные друзья защищали фланги. Майары, атаковавшие ее, хотя и были сильнее и могущественнее любого из их противников, давно уже не участвовали в схватках, отяжелели и потеряли сноровку, тогда как Селестиэль тренировалась каждый день. Ежедневно, по два-три часа, в течение пяти тысяч лет!

Ее искусство боя было невероятным, Лугарев хорошо знал это по совместным тренировкам в Гондоре и на корабле. Один за другим три майара бесформенными мешками покатились вниз по склону Эзеллохара, распробовав вкус стали ее меча. Она вновь победила! Селестиэль вытянула меч в сторону тел, держа его обеими руками, и произнесла слова заклятия. Выходящая из трупов бессмертная энергия засверкала голубыми искрами, окутывая ее меч, и вливаясь в нее. Каждая победа для нее была ступенью ее восхождения, сила противников переходила к победительнице, и Селестиэль училась ею владеть. Атака явно выдохлась, властители Валинора еще не подоспели, а их прихлебатели не привыкли нести потери. Лугарев отшвырнул назад еще одного майара, отрубив ему руку с мечом, после чего получил возможность передохнуть. И тут они увидели Валаров.


Впереди, на огромном белом коне, сверкающем серебром в свете Тэлпериона, несся Ороме — охотник, уперев в седло грозное длинное копье. Рядом, бегом, но не отставая ни на шаг, мчался золотоволосый рыжебородый великан с красным лицом. Остальные — мужчины и женщины — держались сзади, предоставляя воинам делать свое дело.

— Что это за жлоб с рыжей бородой? — осведомился Р8.

— Наверно, Фридрих Барбаросса! — ответил Лугарев. — Ты не собираешься, наконец, вынуть свои бластеры из нафталина?

— Твоя идея не лишена смысла, — согласился Р8, выходя из круга к своему основному модулю. Тулкас и Ороме вдруг превратились на ходу в сияющие контуры, стремительно увеличивающиеся в размерах. Конь Ороме вырос вместе с седоком.

— Бей их лучом, иначе они нас сомнут! — крикнул Лугарев инженеру. Левин развернул скошенное рыло лазера на противника, но почему-то медлил со стрельбой.

— Ты что, заснул? — Рингамир без церемоний ткнул инженера кулаком в спину.

— Не могу… — пробормотал Левин. — Они слишком прекрасны…

— Идиот! — прорычал Лугарев. — Представь себе, что это Ясир Арафат! Лицо инженера исказилось от злой усмешки. Он нажал пару кнопок на пульте и взялся за джойстик управления. Тулкас, перешедший в энергетическую форму и быстро увеличивавшийся в размерах, достиг уже высоты трехэтажного дома.

Ороме на своем коне был еще выше. Вокруг веяло жутким холодом: Пилигримы впитывали в себя рассеянную энергию окружающей среды. Большой палец Левина с удовольствием придавил кнопку огня.

Несколько майаров из свиты Ороме тоже перешли в энергетическую форму, и луч сначала хлестнул по ним, так как они были ближе. Из скошенного дульного среза кожуха охлаждения с шипением ударил ослепительный бриллиантовый свет. Предсмертный вопль майара оборвался во вспышке белого пламени. Его энергия высвободилась со взрывом, кусты у подножия Эзеллохара загорелись. Несколько из заранее разложенных в траве ловушек включились и медленно впитали в себя остатки энергии, не дав майару вновь собрать воедино свою сущность. Луч метнулся к Тулкасу, по пути зацепив еще двух майаров и превратив их в облака плазмы. Тулкас и Ороме моментально смекнули, что к чему. Их сияющие контуры тотчас потемнели, энергия их тел вновь превратилась в материю. Теперь лазер был для них не так опасен. Он мог обжечь, прожечь насквозь, но не вызывал немедленного взрыва, рассеивающего энергетическую составляющую Пилигримов. Однако и сами они в своем материальном облике не могли применить свою колоссальную энергию напрямую. Они были сильны, ужасающе сильны, но не всесильны. Позади послышался металлический лязг. Селестиэль удивленно обернулась и замерла, глядя на еще невиданное ею зрелище. Основной модуль киберноида 5АБВФГ6-Р8 разворачивался в конфигурацию робота. Нос автомобиля поднялся, опираясь на колеса мотогондол, раздвоился вдоль и развернулся вперед, образуя ноги.

Крылья повернулись в верхнее положение. Мотогондолы превратились в руки, согнувшись в локтях, оттолкнулись от земли, из них выдвинулись могучие бронированные кулаки, и стальной колосс поднялся во весь свой огромный рост. Сложенные на груди кили развернулись, из-под откинувшейся крышки вывернулась непропорционально маленькая голова в угловатом шлеме. Р8 взял бластеры за стволы, подбросил в воздух и перехватил за рукоятки. Крылья его повернулись и встали перпендикулярно спине. Майары замерли, ошеломленные неожиданным зрелищем. Но Тулкас, опередивший Ороме, не обратил никакого внимания на киберноида.

— Смертный!!! — проревел он, указывая на Левина. — Ты осмелился проникнуть в заповедное место! Ты умрешь! Лугарев вскинул «Беретту» и выстрелил в Тулкаса остаток обоймы, целясь по глазам. В глаза он не попал, пули ударили Валара в лоб, но ему это было что слону дробина. Тулкас только захохотал:

— И ты думал остановить меня этой жалкой игрушкой?!

— Да нет, но попробовать все-таки стоило, — ответил Лугарев. Р8 взвился вверх на струях плазмы прыжковых двигателей, и с лязгом приземлился между Лугаревым и Тулкасом.

— Смотри, а мой больше, — сказал он, наводя на Пилигрима свой бластер длиной в два человеческих роста. Валар взревел от ярости и бросился вперед.

— Ишь ты! Вообразил из себя быка на арене, — прокомментировал киберноид и с силой ударил Тулкаса ногой в брюхо. Валар отлетел в сторону. В этот момент на место действия со своей лошадью и копьем прибыл Ороме. Р8 уже лупцевал Тулкаса, который катался по траве, уворачиваясь от сокрушительных ударов ног киберноида. Лугарев увидел сверкающий наконечник копья, летящего прямо ему в грудь. Он отскочил в сторону, опущенное к земле копье пронеслось мимо, и тогда он бросился сбоку на древко, всем своим весом пригибая наконечник к земле. Копье уткнулось в склон Эзеллохара, спружинило, как шест прыгуна, и выбросило Валара из седла. Ороме с воплем перелетел через Тэлперион, дрыгая в воздухе руками и ногами, и, громыхая доспехами, рухнул с другой стороны холма.

— Ну, прямо как Сергей Бубка, — пробормотал Лугарев. Тулкас тем временем поднялся на ноги, так как Р8 перестал его валять и переключился на майаров. Подхватив с земли длинный, явно не человеческого размера меч, Тулкас закрутил его над головой и бросился на защитников Тэлпериона. «Как же там было у Стругацких?» — совсем не вовремя пришла на ум Лугареву цитата: «Как грузовой вертолет с винтом на холостом ходу». Однако команда проникновения не раз уже видела грузовой вертолет.

Никто не дрогнул. БС выскочил из группы майаров, с головы до ног залитый кровью своих противников, и вцепился в глотку серебристо-белого коня Ороме.

— Эй, ты, — прорычал Р8 Тулкасу. — Не буди во мне зверя! Тулкас его не слышал. Вращая мечом, он приближался к эльфам и наемникам. Основной модуль Р8 с лязгом опустился на четвереньки. Голова робота убралась, кили сложились, бластеры заняли свое место на центроплане, кулаки исчезли внутри рук, вместо них выдвинулись острые стальные когти. Крылья развернулись в стороны, из ниши между ними вывернулась звериная голова. Киберноид взвился в воздух, сложившись в конфигурацию крылатого волка. Из сопел на передних лапах ударило пламя, Р8 перелетел через Тэлперион и врезался в Тулкаса, сбив его с ног. Все остолбенели, глядя, как киберноид схватил Пилигрима зубами за ноги и начал бить его о землю, вертя головой. Тело Тулкаса летало по дуге слева направо и обратно, каждый раз шмякаясь, как мешок с зерном. Развлечение продолжалось несколько минут. Затем Р8 отшвырнул измочаленного Тулкаса к кустам и развернулся навстречу поднимающемуся на ноги Ороме.

— Ну, — прорычал киберноид. — Ты тоже хочешь полетать? «Черт побери», — подумал Лугарев: «Пора бы Митчеллу появиться!»


Получив неожиданно жесткий отпор, Пилигримы остановились.

Сгрудившись на склоне Эзеллохара внутри горящего кольца кустов, Валары и майары спорили, размахивая руками, пытаясь придумать, как покарать новоявленных государственных опасников.

— Остановитесь! — крикнула Селестиэль. — Мы вам не враги! Мы восстановили Тэлперион, восстановим и Лауреллин! Со стороны моря донесся быстро приближающийся, хорошо знакомый Лугареву и остальным рокочущий грохот. «А вот эти явно не видели раньше грузового вертолета», — подумал Лугарев. «Посмотрим, как он им понравится». Грохот мощных вертолетных моторов стремительно приближался. Через минуту огромный «Пэйв Лоу» завис над вершиной Эзеллохара, словно летающая гора. Стволы «миниганов» хищно шевелились в двери и в окне на левом борту, выискивая цели. Грузовая рампа открылась, и из вертолета посыпались наемники на боевых мотоциклах. Точно так же, как и на Луне, наемники вылетали из открытой рампы и падали вниз, на лету принимая конфигурацию робота и тормозя ракетными бустерами у самой земли. Их появление изменило соотношение сил в пользу команды проникновения. Могучие двухметровые фигуры наемников, закованных в робот — скафандры, выстраивались в грозную цепь вокруг вершины холма. Из толпы нолдоров, потрясенно взиравших на великолепную свалку, вверх по склону холма к ним бежали Элронд и Галадриэль. Эльфы и наемники Вечности встали в единый круг, плечом к плечу, готовые защищаться до последнего. За их спинами яростным серебряным светом сверкал Тэлперион. Высоко в небе послышался нарастающий свист плазменных двигателей.

Лугарев поднял голову. Прямо сверху на двух столбах голубого пламени, озаренный светом Тэлпериона, спускался «Последний Крестоносец» Марии Пирелли. Истребитель садился в защитной конфигурации. Могучие ноги титанового великана врезались в склон Эзеллохара, от нестерпимого свиста двигателей закладывало уши. Глядя на спускающееся с неба металлическое чудовище, Манве осознал, что эту битву Пилигримы уже проиграли.


Сквозь толпу майаров протолкалась высокая красивая женщина в длинном зеленом платье с серебряными кружевами. Ни на кого не обращая внимания, она поднялась по склону холма и остановилась перед кругом наемников.

— Я — Йаванна Кементари, — в ее голосе удивительным образом смешивались нежность и сила. — Прошу вас, пропустите меня к Деревьям. Митчелл вопросительно взглянул на Лугарева. Тот кивнул:

— Она создала их. Думаю, ее можно пропустить. Наемники расступились. Йаванна вошла в круг и склонила колени перед сияющим деревом. Из толпы вышел еще один Валар, в сверкающих серебряным шитьем одеждах.

— Смертные проникли в бессмертные земли! — провозгласил он. — Что с ними делать?

— Это Мандос, — шепнула Лугареву Селестиэль.

— Ты не понял ситуацию, приятель, — прорычал возвышающийся над всеми крылатый волк. — Это мы будем решать, что с вами делать. Мандос открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут Йаванна вышла из круга и встала между ним и командой вторжения.

— Они совершили великий подвиг, сделали то, что оказалось не под силу ни мне, ни Манве, ни Варде Элентари! — голос Йаванны прозвенел в тишине, как натянутая струна. — И ты хочешь наказать их за то, что они вернули к жизни Тэлперион?! Тогда тебе придется сначала убить меня! Лугарев и Селестиэль переглянулись. В рядах врага произошел раскол. Их план сработал!

— Да! — крикнул Мандос. — Но они еще и сделали нас беззащитными!

Черта исчезла! Врата Чертога Ожидания рухнули, умершие обретают плоть и возвращаются в мир! И я не могу этому помешать!

— Посмотри, что они сделали с моим мужем! — крикнула женщина, склонившаяся над телом Тулкаса. — На нем живого места нет!

— Твоему мужу давно следовало научиться думать. Хотя бы иногда, — холодно ответила Йаванна. — Особенно перед тем, как бросаться в драку. А вы, не разбираясь, спустили на них собак!

— Собак?! — завопил Мандос. — Да причем тут собаки?!! Вы что, не понимаете? Мертвецы возвращаются к жизни! Скоро все они будут здесь!

— Нам нечего их бояться, — возразила женщина, стоявшая рядом с Манве. — Угомонись, Намо! Ты же сам предсказал эти события давным-давно! Так что же? Ты хочешь наказать этих смелых людей и эльфов лишь за то, что они исполнили свое предсказание? Случилось лишь то, что должно было случиться, и не их вина, что Судьба избрала своим орудием именно их!

— Это тебе, может быть, нечего бояться, Звездная королева, — ответил Мандос. — Скоро здесь будет Феанор и его нолдоры! Угадай с трех раз, с кем первым он захочет рассчитаться за восемь тысяч лет заточения? А эти, — он указал на киберноида, — эти ему помогут!

— Ну, так беги, спрячься под одеялом, — насмешливо произнес Манве, — Может, под ним тебя и не найдут…

— Ладно! — визгливо крикнул Мандос. — Я вас предупредил! А теперь будь что будет!


На холме установилось неустойчивое противостояние. Эльфы и наемники не отходили от Деревьев. Пилигримы не решались напасть снова, они столпились на склоне холма, обсуждая, что делать дальше.

— Сколько у нас времени? — спросил Лугарев.

— Сейчас, — Селестиэль считала, подняв глаза и загибая пальцы. — Световой цикл деревьев продолжается семь часов. Лауреллин начинает разгораться за час до начала угасания Тэлпериона, то есть через шесть часов после восхода Луны. С восхода прошло уже полтора часа, да еще час пройдет, пока нам удастся пробудить Лауреллин. Значит, у нас есть три с половиной часа. С востока на дороге послышался рев и лязг танковых гусениц, к которому примешивались крики. Лугарев с интересом повернулся, пытаясь рассмотреть происходящее. По Тирионской дороге, то и дело оборачиваясь, во весь дух бежал Ульмо, а за ним по пятам, гремя гусеницами, гнался 5В2-Т20. На броне основного модуля киберноида сидели вооруженные люди. Ульмо, ошалело вертя головой, влетел в кольцо горящих кустов, окружающих Эзеллохар, и побежал прямо к Лугареву и Селестиэль. Танк въехал на холм следом за ним.

— Остановите его! — крикнул Ульмо, подбежав к Лугареву. — Этот железный сундук хочет меня раздавить!

— Спокойно, Т20, - сказал Лугарев. — Этот тип нам помог. Танк остановился. С его брони спрыгнул парень в боевом скафандре.

За плечами у него висел энергоблок, в руках он держал ручной лазер, с помощью которого были пойманы Саурон и назгулы.

— Лейтенант ван Хаазе, — представился он, подойдя к Лугареву. — Мы доставили вам третий Сильмарилл.

ГЛАВА 10

Право нолдоров

Грузовой вертолет, доставивший наемников, приземлился к югу от холма за пределами кольца кустов. Бэнкс и Логан оставались в нем на случай, если понадобится срочно взлететь. Один двигатель работал на малых оборотах, главный пропеллер медленно вращался на холостом ходу. Боевое напряжение первых минут уже прошло и сменилось радостью встречи. Обе команды не виделись уже более месяца. Лугарев представил Митчелла Элронду и Галадриэли. Эльфы были в некотором шоке после всех произошедших событий, но держались, в общем, уверенно. Селестиэль была поражена тем, с какой теплотой приветствовали ее наемники. Эти суровые воины, с ног до головы закованные в броню, готовые в любую минуту встретить противника шквалом огня, называли ее не иначе как «наша эльфочка». Мартин Бейли посадил ее к себе на плечо и триумфально обнес вокруг вершины холма. В разгар этого веселья Лугарев заметил, что БС нацелил уши на группу Пилигримов, стоящих у подножия холма с северной стороны. Они явно спорили о чем-то.

— О чем это они там беседуют? — спросил он.

— Не пойму пока. Говорят про какое-то проклятие, — ответил киберноид.

— Надо послушать, это может быть важно, — сказал Лугарев. — У тебя есть направленные микрофоны? БС выдвинул откуда-то из плеч пару длинных черных микрофонов и нацелил их на Пилигримов. Лугарев подозвал Митчелла, Селестиэль и Левина. Вчетвером они уселись прямо на траву вокруг киберноида, прислушиваясь к звукам из динамика.

— «У них явно есть Сильмариллы, — услышали они. — Без них они не смогли бы восстановить Тэлперион.

— Что с того? Нам их все равно не отобрать. Эти железные чудовища…

— Наша единственная надежда — Феанор. Если он явится и затеет ссору с пришельцами, можно будет попробовать еще раз атаковать…

— А что, верно… Проклятие не может быть снято с нолдоров, пока клятва Феанора не будет исполнена, и он не получит Сильмариллы обратно.

— Никто еще не отдавал Сильмариллы по доброй воле. Схватка пришельцев с Феанором неизбежна. Нам надо только подождать…»

— Поняли их замысел, ребята? — спросил Лугарев.

— Чего уж там… Ежу понятно, — буркнул Левин. — Что делать будем?

— Да ничего. Если он явится — отдадим ему Сильмариллы, — пожал плечами Лугарев.

— Игорь, ты гений! — заявила Селестиэль. — Тогда с проклятием будет покончено!

— Тоже мне, гений! — возмутился Левин. — Так прямо вынем их из лазера и отдадим? А дерево второе? А эти? Они же тут же снова на нас навалятся… Они только лазера и боятся; если мы его разберем — мы покойники.

— Ерунда! У нас есть еще парастатические ловушки, — вмешался Митчелл. — К тому же у нас два лазера. Можно отдать ему два Сильмарилла, а третий оставить на время во втором лазере.

— Насколько я понял из летописей, Феанор кто угодно, но не дурак, — заметил Лугарев. — Может быть, нам удастся уговорить его подождать, пока мы не восстановим Лауреллин?


Время тянулось невыносимо медленно. Перевалило за полночь, но вокруг все было залито светом Тэлпериона. Лугареву вдруг захотелось есть, он собрал команду проникновения и предложил перекусить. Едва они успели закончить, пришел Беляев. Он прикатил боевой мотоцикл для Лугарева. Наемники так и стояли вокруг в скафандрах, готовые в любой момент вступить в бой. До начала облучения Лауреллина оставалось еще более двух часов.

— Внимание! — объявил вдруг Р8, - С запада приближается группа всадников. Количество — восемь. Все в кольчугах, шлемах, вооружены.

Предположительно — эльфы. Расчетное время прибытия — семь минут тридцать пять секунд.

— Педант ты наш железный, — пробормотал Левин. С запада уже доносился перестук копыт. Над толпой эльфов, со всех сторон окруживших холм, стоял приглушенный гул голосов.

Чувствовалось, что назревают нешуточные события. Восемь всадников на одинаковых серебристо-белых лошадях вихрем ворвались в проход между догорающими кустами и остановились, резко осадив коней. Стоящие на вершине вокруг деревьев эльфы и наемники повернулись к ним. Киберноиды продолжали зорко следить за Пилигримами. Восемь эльфов в сверкающих доспехах быстро поднимались по пологому склону Эзеллохара, выстроившись неровным клином. Впереди шел высокий красивый эльф с уверенным властным лицом. Шлем из нержавеющей стали, с открытым забралом, закрывал его голову, жесткий взгляд серых глаз пронизывал насквозь. Его тело защищала богато украшенная кираса, руки и ноги были затянуты в кольчужные доспехи. В левой руке он держал небольшой продолговатый щит с рельефной восьмиконечной звездой в центре. Длинный меч с вызолоченным эфесом висел на поясе. Справа от него шел другой эльф, не менее высокий, одетый в длинную кольчугу и шлем с перьями. Правая рука его не имела кисти и оканчивалась крюком из нержавеющей стали. Остальных Лугарев рассмотреть просто не успел. Звеня доспехами, эльфы опустились на колени и отвесили сияющему дереву земной поклон.

Затем они поднялись, и их предводитель спросил:

— Кто из вас здесь главный? Голос его был глубокий, звучный, в нем чувствовалась привычка повелевать и вести за собой. Но чувствовалось и другое: неизбывная скорбь бессчетных лет, проведенных в тяжелых размышлениях о содеянном когда-то. Наемники дружно вытолкнули вперед Лугарева. Он вдруг оказался прямо перед Феанором. Как уже случалось и раньше, странное чувство охватило его. Стоявшие перед ним родились на заре мира. Они были старше Христа, старше Моисея, древнее фараонов и пирамид. Разум человека был слишком слаб, чтобы постичь подобные бездны времени. Казалось, сама история смотрит ему в глаза.

— Я не знаю, кто ты, пришелец, — произнес Феанор. — Постарайся понять нас, если сможешь. Нас ведет клятва, которую мы должны исполнить любой ценой; клятва, которой никто не может нарушить, и от которой никто не в силах освободить. Мы поклялись именем Илуватара, именами Манве Сулимо и Варды Элентари, присутствующих здесь, — он повернулся, указав рукой на группу Пилигримов, — а также священной горой Таниквэтиль. Мы поклялись ненавидеть и преследовать любого, будь то Валар или майар, демон, эльф, человек, или орк, или иная тварь, большая или малая, добрая или злая, когда бы ни пришла она в мир — любого, кто завладеет, или получит, или попытается укрыть от меня и моих наследников Сильмариллы. Готов ли ты выдать их нам по доброй воле или нам придется отобрать их силой? Феанор и его сыновья молча стояли и ждали ответа. Лугарев не колебался ни секунды. Настал момент, когда решалась судьба нолдоров, и он уже знал, что ответит.

— По праву их создателя, ты получишь их немедленно, — сказал он.

— Но нам через два часа еще предстоит восстановить Лауреллин. Для этого нам понадобятся Сильмариллы. — Он повернулся, не дожидаясь ответа, и сказал:

— Арик, вынимай. Левин повернул маленькой отверткой замковые винты и открыл резонатор лазера. Два сверкающих кристалла внутри горели яростным белым огнем. Даже ослепительный свет Тэлпериона не заглушал их сияния. Инженер натянул на руки перчатки из мегаэтилена, осторожно освободил Сильмариллы из держателей и вложил их в руки Феанора.

— А третий — здесь, — Лугарев положил к ногам Феанора ручной лазер вместе с подключенным к нему энергоблоком. — Это — оружие.

Лучше бы пока оставить его боеспособным. Мы слышали разговор Валаров. Они надеялись, что ты затеешь драку, и хотели под шумок снова нас атаковать. Это единственное оружие, которым можно их остановить, сам знаешь, — добавил он негромко.

— Да, — ответил Феанор. — Это на них похоже. Будь по-твоему. — Он прижал Сильмариллы к груди, а затем поднял их над головой. — Дети мои, — он повернулся к семерым своим сыновьям, — Наша клятва исполнена! Сильмариллы снова в наших руках! Эльфы с лязгом вынули из ножен мечи и подняли их к небесам.

— День пришел! — хором провозгласили они. Планы Пилигримов потерпели сокрушительное фиаско. Лугарев услышал вопль разочарования — Мандос был не в силах сдержаться. Над головами наемников вдруг раздался металлический голос киберноида.

— Твоя реплика, приятель. Ты ничего не забыл? — крылатый волк пристально смотрел на Мандоса; его глаза под красными светофильтрами светились недобрым алым светом.

— Но… я объявляю подобное лишь по велению Манве, — неуверенно возразил Мандос.

— Считай, что я его замещаю, — прорычал Р8. — И не буди во мне зверя.

— Говори, Намо, — негромко произнес Манве. — Они правы. У нас нет выбора.

— Ну… хорошо, — Мандос поднялся по склону холма до середины, повернулся к безмолвной толпе эльфов у подножия за кольцом кустов, и громко провозгласил:

— Слушайте все! Клятва Феанора исполнена и потеряла силу! По велению Манве Сулимо, Властелина Арды, с этой минуты теряет силу проклятие нолдоров! На несколько секунд наступила полная тишина. Затем Феанор, слегка наклонив голову, сказал:

— Благодарю вас, великие. Лугарев готов был поклясться, что в голосе Феанора не было ни капли благодарности, только ядовитейший сарказм. «Это не тот парень, чтобы кланяться, даже стоя перед богами», — подумал он. Толпа эльфов разразилась приветственными криками. Феанор помахал им рукой и повернулся к Левину.

— Скорее ставь Сильмариллы обратно в аппарат, — сказал он. — У нас мало времени. Их очень сложно настраивать, я долго с этим промучился.

— Да нет, у меня тут автоматическая юстировка, — ответил Левин, склонившись над лазером. Феанор присоединился к нему, и они вместе принялись копаться в резонаторе. Они вынули третий Сильмарилл из ручного лазера и установили его в резонатор большого. Мирная передача Сильмариллов окончательно нарушила планы Пилигримов. Лугарев решил, что они пока не опасны, так как слишком растеряны. Однако он ошибался. От отчаяния, или по умыслу, но именно в этот момент Пилигримы нанесли последний удар.


Все выглядело тихо и мирно. Пилигримы совещались о чем-то, сбившись в кучу. Ульмо и Йаванна с непреклонным видом размахивали руками, видимо, убеждая остальных не мешать пришельцам. Ороме, с потемневшим от гнева лицом, требовал обратного. Остальные Валары пребывали в смятении. Тулкас неподвижно лежал в стороне, над ним так же неподвижно склонились Нэсса и Ниэнна. БС следил за Пилигримами, но не подавал сигнала опасности.

Поэтому нападение явилось полной неожиданностью. Из толпы майаров, ожидавших решения своих повелителей, вдруг рванулся к темному ночному небу одетый пламенем сияющий силуэт. И, одновременно, вверх по склону холма из той же толпы ринулся громадный белый пес. Он был белоснежный, пушистый, глаза горели бешеным золотым огнем. Размер его казался просто чудовищным. Левин и эльфы как раз заканчивали возню с лазером, но еще не привели его в боевую готовность. Посмотрев на них, Лугарев увидел все три Сильмарилла внутри открытого резонатора лазера, и перед глазами у него наяву встала картина, увиденная ранее в зеркале Галадриэли. Несколько секунд все стояли, как зачарованные, и смотрели на огненное чудо, падающее на них с высоты. Это был сверкающий ангел с огненным мечом в руке. Он пикировал на них, падал камнем, сложив крылья, как падает сокол на свою добычу, и ослепительный меч в его руке был направлен прямо на Левина, Феанора и лазерную установку. Первыми среагировали киберноиды. Крылатый волк упал на брюхо, убрав голову в спинную нишу. Из передних лап, вновь ставших мотогондолами, выдвинулись четыре небольших гусеницы. Ноги завернулись назад, наверх корпуса. Из их опорных поверхностей выдвинулись спаренные стволы. К боковым сторонам образованной ногами башни пристыковались большие бластеры. Крылья завернулись назад, встав горизонтально вдоль корпуса. Приняв конфигурацию зенитной самоходной установки, Р8 обрушил на пикирующего майара ураганный огонь из шести стволов одновременно. Не то, чтобы майару это повредило, но прицел его оказался сбит.

Бело-фиолетовый поток плазмы отшвырнул его от вершины холма, в которую тот нацелился. Громовой удар потряс всю округу, когда майар врезался в склон Эзеллохара метрах в пятнадцати от лазерной установки. На месте его падения к небу взметнулся огненный столб. Ударная волна разбросала наемников в разные стороны. Но деревья устояли, только с Тэлпериона посыпался светящийся дождь.

— Что это было, черт бы его побрал? — возмущенно рявкнул, лежа на спине, Митчелл.

— Это майар Эонве, герольд Валаров, правящий нами от их имени, — ответил оказавшийся рядом с ним Элронд. Огненный столб превратился в сияющую фигуру человекоподобного существа с ослепительно белым мечом в руке. Пытаясь подняться, Лугарев увидел, что Галадриэль стоит на коленях и левой руке, вытянув правую в сторону майара, а на ее пальце ярко засветилось золотое кольцо, в котором белой звездой мерцал бриллиант. Элронд, пошатываясь, встал на левое колено. У него тоже было похожее кольцо, но с сапфиром. Камни в кольцах полыхнули слепящим огнем. Пламенная фигура отшатнулась и сделала шаг назад. Лежа на земле, Селестиэль увидела, что к ней ползет Маэдрос, старший сын Феанора. Поток силы, исходящий от Эонве, сбивал с ног, не давая подняться. Трава на вершине холма уже начала тлеть. Лазер был еще невредим, но Феанор и Левин сидели на земле, цепляясь за его шасси в тщетных попытках подняться на ноги. Маэдрос подполз к ней:

— Я чувствую в тебе силу… Имя… — прохрипел он.

— Что?

— Имя… его имя… я знаю… — рука со стальным крюком на конце показывала на сверкающий силуэт Эонве. Левой рукой сын Феанора вытащил откуда-то маленькую металлическую пластинку. На ней угловатыми даэронскими рунами было выбито имя. Настоящее имя врага.

— Я подслушал его… когда… мы с Маглором выкрали Сильмариллы… из его палатки… — Маэдрос говорил с трудом, хрипя и прерываясь. Зная истинное имя, можно было взять верх над майаром. Селестиэль прочитала его и содрогнулась. Это было не эльфийское имя. Не всякий эльф сможет даже произнести подобное. Они привыкли к звонким, мелодичным словам. Но она, освоившаяся уже с языком наемников, могла попробовать. Глядя на Элронда и Галадриэль, она подумала, что может попробовать и еще кое-что. Ее котомка валялась рядом. Она развязала ее и вынула весьма странный предмет. Кто-то из наемников швырнул в ноги майару парастатическую ловушку. Она раскрылась. Эонве отскочил в сторону и продолжил свою энергетическую атаку. Селестиэль очертила вокруг себя магический круг и вписала в него звезду. Весьма вовремя, трава за пределами круга уже загорелась. Р8 снизил прицел и начал обстреливать майара, впрочем, без особого успеха. Однако Эонве перенес атаку с наемников на киберноида. Селестиэль собрала свое странное приспособление и надела на левую руку. Это была двойная спираль, витки которой, продетые друг в друга, были покрыты золотом и серебром. Золотые и серебряные витки чередовались, образуя браслет. Витков было десять. От них отходила короткая золотая трубка. Браслет был надет около локтя. Трубка его входила в серую продолговатую коробку, из которой вверх торчала перламутровая рукоять, напоминающая рукоятку джойстика. Селестиэль взялась за эту рукоять. Снизу под ее кулаком из торца серой коробки торчал черный сужающийся конус, похожий на пламегаситель. Элронд и Галадриэль уже поднялись на ноги, сдерживая разъяренного майара своими Кольцами Власти. Селестиэль подумала, что в ее руках все это время было оружие, которым она, возможно, могла бы справиться со всеми Валарами сразу, но ирония судьбы заключалась в том, что пустить его в ход она не могла. Более четырех тысяч лет назад, в тайной мастерской в разоренном Эрегионе был сделан этот браслет. Ее отец вместе с Келебримбером, внуком Феанора, когда-то сделал в этой же самой мастерской Кольца Власти. Восстановив записи отца, Селестиэль сделала самый мощный из всех «талисманов», когда-либо изготовлявшихся эльфами. Кольцо Всевластия, сделанное Сауроном, по сравнению с ее браслетом было детской игрушкой. Но та самая серая коробка, (Левин, которым она обсуждала конструкцию, назвал ее «энергоконвертором») управлялась мысленным приказом, как и все приборы эльфов. Его она не сделала, а нашла в отцовской мастерской. И привести в действие не смогла, а другого у нее не было. Ее силы не хватало, чтобы привести ее в действие. Так она всюду таскала браслет с собой, не решаясь выбросить это бесполезное изобретение. А, может быть, предчувствуя, что близится день, когда оно ей понадобится? Но это тогда. А сейчас, когда она победила трех майаров, пусть и не самых сильных? Вон они лежат, как кучки тряпья, уже начавшие дымиться…


Белоснежный пес, о котором в суматохе уже все забыли, в этот момент достиг вершины холма и бросился на Селестиэль. Магический круг против него оказался бессилен. Собака была чудовищных размеров, не менее полутора метров в холке. Ее зубы сомкнулись на правой руке Селестиэль, растянувшейся от мощного толчка на земле. Лугарев услышал ее истошный вопль, обернулся, и волосы у него под шлемом от ужаса встали дыбом. Селестиэль лежала на земле в двух метрах от Тэлпериона, ее трепал и рвал огромный пес. Забыв обо всем оружии, висящем на поясе, Лугарев метнулся вперед, одним прыжком преодолев три метра, отделявшие его от собаки. Двести пятьдесят килограммов его тела, заключенного в робот — скафандр, сбили пса с ног, отшвырнув его от Селестиэль. Зажав собачью шею левым локтем, Лугарев ткнул в глаза собаки пальцами правой руки, одетой в металлическую перчатку. Он чувствовал, как большой палец входит в мягкую плоть. Пес взвыл от нестерпимой боли и рванулся, но Лугарев держал его мертвой хваткой. Они покатились по земле. Лугарев нашарил на поясе «Ингрэм», схватил его за коротенький ствол и начал бить пса автоматиком, как дубиной, нанося удар за ударом по голове между ушей и по оскаленной пасти. Он чувствовал, как кости подаются, как крошатся челюсти и зубы под ударами увесистого автомата. Рычание пса уже перешло в сплошной визг боли. Зеленая металлическая рука вдруг схватила собаку за горло и оторвала ее от Лугарева. Внутренний модуль Т20 поднял пса на вытянутой руке, оторвав от земли:

— Видать у меня карма такая, кончать собак и волков, которые пытаются тебя загрызть, — сказал киберноид. — Придушить его?

— Нет, погоди, — Лугарев тяжело поднялся на ноги.

— Слушай, можно я его раздавлю? — в голосе киберноида слышалось искреннее желание помочь, но Лугарев не согласился.

— Нет, просто подержи его, Т20. Думаю, ребята захотят, чтобы эта тварь сдохла, не торопясь. Он подбежал к Селестиэль и помог ей подняться. Кевларовые щитки и бронежилет уберегли ее от собачьих зубов, но она была жутко напугана. Ее всю трясло от пережитого ужаса. На правой руке кевларовый щиток был весь в неглубоких вмятинах и царапинах от мощных челюстей и зубов.

— Ты в порядке?

— Д-да, — ответила Селестиэль, стуча зубами. — Он… не п-прокусил… Лугарев спрятал ее в объятиях, пытаясь хоть немного успокоить.

Над Эзеллохаром грохотал гром, Эонве, размахивая сияющим мечом, метал синие молнии в киберноидов. Р8 уже получил два попадания, краска в этих местах почернела и отвалилась. Селестиэль быстро пришла в себя.

— Я должна остановить его, — сказала она. — Смотри! Сейчас я покажу тебе настоящую магию эльдаров. Она простерла правую руку к Эонве и произнесла его имя. Истинное имя. Оно было грубым, как шипение змеи и визг железа; язык не слушался ее, но она все же собрала воедино все свои силы и назвала его имя:

— ШЕЗГРОЗГ! Сверкающая фигура повернулась в ее сторону. В ослепительных золотых глазах багровой искрой полыхнул страх.

— Шезгрозг! Шезгрозг! — Имя было произнесено трижды, и майар, или кто он там был на самом деле, подпал под ее власть. Она почувствовала, как его сознание сопротивляется ее натиску.

Еще месяц назад она ни за что не совладала бы с подобной мощью, но не сейчас.

— Яви нам свое истинное лицо! — приказала Селестиэль. Громовой удар расколол воздух. На месте ослепительного силуэта Эонве вдруг заклубилась темная дымная туча; в недрах ее плясало багровое пламя, очерчивая смутный, но омерзительный образ. Сжимая в правой лапе многохвостый огненный кнут, на склоне Эзеллохара, окутавшись дымом, стоял балрог Моргота во всей своей мощи! Даже Валары застыли от неожиданности, увидев это невероятное превращение. Над толпой эльфов пролетел удивленный вздох. Балрог взмахнул бичом. Резкий свист рассекаемого воздуха.

Огненный хлыст ударил по лазеру, наспех склепанное сооружение рассыпалось, как карточный домик. Левин, сидевший в кресле оператора, кувырком полетел на землю. Феанор успел отскочить, он вытащил меч и бросился на балрога.

— Смотрите, эльдары! — прозвенел голос Селестиэль. — Смотрите, кому вы подчинялись! Смотрите, айнуры, кого вы считали братом! Она подняла левую руку, сжав перламутровую рукоять. Если сейчас браслет не покорится ей, и она и остальные обречены. Балрог сотрет всех в порошок… С противоположного склона холма навстречу балрогу рванулся «Последний Крестоносец». Феанор тоже бросился вперед, его меч полоснул по огненному хлысту, изрядно его укоротив. Балрог отпрянул.

Из дымного облака, обволакивающего его фигуру, огненным языком взлетел вверх длинный меч, горящий багровым светом. Лугарев услышал, как балрог произнес жутким глухим голосом неразборчивое древнее заклинание. И тут же на Лугарева словно обрушился удар. Как будто тяжелое бревно рухнуло на него сверху, придавив к земле. Невдалеке, скрипя зубами, пытался подняться Феанор, наемники лежали, кто где стоял, когда на них обрушилось *это*… Только Селестиэль устояла на ногах, да еще Элронд и Галадриэль стояли на четвереньках: их кольца Власти приняли на себя часть ударившей по ним Силы. Балрог с ревом повернулся к «Крестоносцу». Свистнул укороченный ударом Феанора, но все еще грозный огненный хлыст, захлестнув ноги истребителя. Балрог с ревом рванул хлыст на себя, шестидесятитонная махина «Крестоносца», потеряв равновесие, тяжело рухнула на склон холма. Р8 рванулся было навстречу балрогу, но с конца огненного меча сорвалась ослепительная синяя молния, громовой удар оглушил всех, и в свете молнии, от которого померк даже Тэлперион, Лугарев увидел, как киберноид вздыбился, а затем медленно завалился назад, а его гусеницы на мотогондолах все еще крутились… И тут, как второй удар грома, воздух разорвал гулкий выстрел танковой пушки. Балрог очень неосторожно повернулся спиной ко второму киберноиду. Сто пяти миллиметровый фугасный снаряд пушки основного модуля Т20 въехал прямо в позвоночник балрога, взорвался в теле, и кровавые дымящиеся ошметки разлетелись далеко по склонам холма. Ноги балрога и торчащий над ними обрубок тела упали на землю.

На месте взрыва из дымной тучи высверкнуло багровое пламя, а затем дым начал закручиваться спиралью, образуя уже знакомый наемникам серый вихрь. Враг был еще не побежден, теперь он был даже сильнее, чем прежде, и не было больше лазера, чтобы уничтожить этот вихрь. Багровое пламя в центре вихря запульсировало сильнее, чаще, серый вихрь на глазах превращался в огненный. Лугарев взглянул на Валаров. Момент для их атаки был более чем удобный, лазера, способного их остановить, больше не было. Но Пилигримы были ошеломлены не меньше остальных, и лишь стояли, изумленно глядя на вихрь. Перламутровая рукоять в руке Селестиэль вдруг отозвалась на ее призыв живым теплом, исходящим из ее глубины. Ей удалось пробудить свое «самое бесполезное изобретение». Она направила черный конус на вихрь и произнесла несколько слов, привычно называемых заклинанием. На самом деле это была звуковая команда. Серая коробка энергоконвертора вошла в режим поглощения.

Энергия вихря втягивалась в него и уходила в браслет, как в накопитель. Помнится, Левин назвал его длинным человеческим словом — «сверхпроводник». Меньше, чем за минуту все кончилось. Вихря больше не было, дымная туча рассеялась. Селестиэль направила конус конвертора на горящую траву. Огонь моментально погас, а уцелевшая трава покрылась инеем.

После этого она выключила браслет.


Наемники и эльфы постепенно приходили в себя. Лугарев склонился над лежащим без сознания Левином, пытаясь привести его в чувство.

— Арик, — звал он, тряся инженера. — Ну, давай, скажи что-нибудь! Левин медленно открыл левый глаз и произнес слабым голосом, но ехидно:

— Я люблю тебя, Петрович…

— Жив, черт тебя дери! — обрадовался Лугарев. — Как самочувствие?

— Не дождетесь! — ответил Левин, приподнявшись на локте. — Что с лазером?

— Лазер разбит, Ариэл, — Феанор, подойдя к ним, опустился на одно колено. — Мы проиграли. Без аппарата нам уже не восстановить Лауреллин…

— Ерунда, — произнес Р8, вновь сложившийся в конфигурацию крылатого волка. — Это мы предусмотрели. Киберноид выдвинул спутниковую антенну и вышел на связь, переговорив с кем-то несколько минут.

— Так. У нас есть еще час и двадцать минут, — сказал Р8, закончив переговоры. — Джим, отправь пару ребят на вертолете в Хьюстон. Они должны забрать в Музее внеземных технологий экспонат номер 65892 и новый лазер.

— Я сам полечу, — буркнул Митчелл, включая рацию и даже не спросив, как это лазер попал в музей. — Мик! Заводи моторы! Селестиэль тронула Лугарева за плечо. Он обернулся. По склону холма к ним поднималась Йаванна.

— Прошу вас, поверьте мне, — сказала она, остановившись в нескольких метрах от наемников. — Мы не посылали Эонве. Он напал на вас по собственной воле.

— Ну конечно, — язвительно откликнулся Феанор.

— Этот ваш Эонве разломал наш лазер, — прорычал Левин. — Я уж молчу о том, что и меня он чуть не прикончил. Если мы ничего не придумаем за оставшийся час, мы опоздаем, и Лауреллин останется мертвым.

— Вот и займись осмотром того, что осталось, — сказал Лугарев. — Может, что-нибудь починишь.

— Мы можем помочь?

— Ага. Не путайтесь под ногами. Йаванна ушла, вернувшись к остальным Пилигримам. Левин осмотрел лазер.

— Бесполезно, — сказал он. — Излучатель цел, ходовая часть тоже, но вся электроника разлетелась по окрестностям. Ума не приложу, как еще энергоблоки не взорвались. Пришлось бы тогда киберноидам собирать наши филейные части в радиусе двух миль…

— Мы так и будем смотреть на Пилигримов? — спросил основной модуль Т20, поводя стволом пушки справа налево и обратно. — У меня уже гусеницы чешутся!

— Без лазера мы с ними ничего не сделаем, — ответил Лугарев.

— А Селест? Ее браслетик упакует Пилигримов и без лазера, — настаивал киберноид.

— Ну, уж нет, — послышался в наушниках шлемов голос Марии Пирелли. Ее «Крестоносец» с трудом поднялся на ноги.

— Я не уверена, что емкости браслета хватит на них всех, — добавила Селестиэль. К ним подошел внутренний модуль Т20, все еще с собакой в руке.

— Игорек, — сказал киберноид. — Можно, я раздавлю эту чертову собаку? Я уже заколебался ее держать…

— Э, нет! — вмешался в разговор Хейвуд. — Так просто мы не согласны! — он нагнулся и поднял с травы оставленный ушедшим к вертолету Митчеллом ранцевый огнемет. Белый пес сообразил, что ему пришел конец. Он задергался, но железная рука держала его мертвой хваткой. И вдруг пес заговорил. Его челюсти были сломаны, но Лугарев разобрал эльфийскую речь, хотя слова едва различались.

— Выходи… поединок… один на один… Наемники потеряли дар речи, как будто он неожиданно перешел к собаке.

— Поединок? — Хейвуд очнулся первым. — Ты чуть не загрыз нашу эльфочку, и еще хочешь, чтобы один на один? Тут что, по-твоему, конгресс Дон Кихотов собрался? — закончил Хейвуд, поднимая ствол огнемета.

— Остановись, Кларенс! — прозвенел вдруг голос Селестиэль. — Он напал на меня, и мне решать, что с ним делать! Растолкав наемников, Селестиэль подошла к собаке, все еще висящей в железной руке Т20. Пес сжался при ее приближении и заскулил, поджав хвост. Селестиэль положила правую руку на лоб собаки. Ее взгляд уперся в единственный уцелевший собачий глаз. Пес дернулся, замотал головой, прижав уши, а затем тонко, страшно завыл, и от этого воя у Лугарева мороз пробежал по спине. Остальные чувствовали себя не лучше. Пес выл так, словно чуял приближение смерти, как будто в глаза ему глянула не сияющая звездным светом эльфийская женщина, а сама костлявая старуха с косой в руке.

— Теперь отпусти его, Т20, - сказала Селестиэль.

— Как это? — удивился киберноид. — Он же убежит!

— Пусть идет, — твердо ответила Селестиэль. — Я оставляю ему жизнь. Он достаточно разумен, чтобы осознать все. И ему придется жить с этим до конца времен. Т20 разжал пальцы, пес упал на землю и пополз прочь, жалобно скуля, затем он поднялся на ноги, пошатываясь, как пьяный, и бросился бежать. За чадящим, светящимся алыми углями, кольцом кустов загрохотали моторы вертолета. Здоровенный «Пэйв Лоу» тяжело поднялся и потянул к Валимару. В небе над городом полыхнуло зеленое свечение и в середине его распахнулось пространственно-временное окно. Вертолет влетел в самый центр изумрудного сияния и исчез. Сияние тут же погасло, окно захлопнулось.


Ждать им пришлось минут сорок. Пилигримы агрессивности не проявляли. БС подслушал их разговор. Им самим хотелось восстановить Лауреллин, к тому же страшная расправа над балрогом произвела на них впечатление. До расчетного срока начала облучения Лауреллина оставалось тридцать пять минут, когда снова сверкнула зеленая вспышка, бросив мертвецкие отблески на лица присутствующих. От воздушного вихря, взметённого винтом вертолета, затрепетали светящиеся листья Тэлпериона. Вертолет завис над склоном холма в нескольких метрах над землей. На его грузовом крюке висело на стропах жуткое сооружение, напоминающее чудовищно увеличенную игрушечную пушку без щита. Это был цилиндр, усаженный выступами и вырезами хитрой формы, стоящий на двух опорах, кончающихся широкими, короткими четырехкатковыми гусеницами. Сверху был укреплен сложный прицельный комплекс. Сзади торчали мощные станины, а спереди, из фигурного усеченного конуса смотрел короткий, но внушающий уважение, позолоченный ствол калибром не менее ста пятидесяти пяти миллиметров. Гусеницы оперлись на землю, наемники отцепили стропы. Вертолет взревел моторами, обдав всех лавиной холодного воздуха, перетянул через кусты и приземлился. Митчелл и Бэнкс вытащили из его грузового люка длинный узкий ящик. Лугарев и Селестиэль подошли к пушке. От дула до конца станины она была более десяти метров.

— Черт меня подери! — заявил Лугарев. — Это же… Голдганнер!

— Это наш бывший предводитель, — пояснил Р8 окружившим их эльфам.

— Его называли 1ГР2, а люди прозвали его Голдганнер. Эльфы с интересом слушали пояснения, тем более, исходящие от зенитной самоходной установки.

— Вы с ума сошли, — сказал Лугарев киберноидам. — С его характером этот ваш бывший предводитель лоховства здесь таких дров наломает…

— Нет у него больше характера, Игорек, — грустно ответил Р8. — Он отказался подписывать мирный договор, поэтому нам пришлось вынуть его картридж-идентификатор и уничтожить. Это уже не киберноид, это просто машина, набитая компьютерами, но лишенная сознания. Левин и Бэнкс распаковали новый лазер. Внутренний модуль Т20 снял с 1ГР2 электромагнитную пушку и помог инженеру установить лазер на ее место. Внутренний модуль Р8 подключил маленький терминал к компьютерам пушки, затем подобрал сиденье, отвалившееся от старого лазера, и наскоро приварил его к новому. Левин и Феанор установили в резонатор лазера Сильмариллы и приступили к юстировке. Им удалось закончить подготовку нового лазера за несколько минут до расчетного времени. Урча моторами, пушка вползла вверх по склону холма, поиграла станиной с сидящим на ней Левином, устанавливая нужный угол наклона, и нацелилась на корень Лауреллина. Левин осторожно вывел мощность на расчетный уровень, установил нужную длину волны. Эльфы и наемники, затаив дыхание, следили за вторым небывалым экспериментом. Йаванна тоже пришла посмотреть. Не в силах сдержать нетерпения, она бормотала и напевала невнятные молитвы. Из лазера с шипением вырвался поток излучения, воздух на его пути светился ярким светом. Все повторялось сначала, как в случае с Тэлперионом. Селестиэль приложила ухо к дереву и замерла, стараясь услышать, не потекли ли внутри ствола жизненные соки. Это продолжалось довольно долго, в полной тишине, нарушаемой лишь шипением лазера. Наконец Селестиэль оторвалась от ствола дерева.

— Оно пробуждается, — сказала она. — Ариэл, давай, поводи снова лучом по стволу. Пушка загудела сервомоторами, яркое пятно луча поползло вверх по стволу, снова опустилось к корню и опять пошло вверх. Затем Левин перевел луч на одну ветку, прошелся по ней, затем по другой, по третьей… Со стороны это напоминало массаж. После получаса такого лазерного массажа на дереве набухли слабо светящиеся почки. Прошло еще десять минут, пушка повторяла свои движения в автоматическом режиме, запомнив после первого раза траекторию движения. И вот почки на ветвях Лауреллина одна за другой начали раскрываться, выбрасывая нежно-зеленые листики. Они были похожи на листья березы, но каждый из них был окаймлен по краям мерцающим золотым светом, который усиливался с каждой минутой.

— Смотрите-ка! — сказал вдруг Бейли, указывая на Тэлперион. — Дерево гаснет! Свет Тэлпериона действительно стал более приглушенным, и, по мере того, как Лауреллин светился все ярче и ярче, Тэлперион медленно угасал.

— Так и должно быть, — сказала Йаванна. — Настал час смешения света. Древний счет времени не нарушился. Ночь прошла. Самая длинная из всех бессонных ночей, которые мог припомнить Лугарев. Над Валинором медленно разгорался рассвет. И одновременно на Эзеллохаре оба священных дерева светились неярким приглушенным светом. Серебряные и золотые лучи смешивались, удивительной красоты блики играли на скафандрах наемников, на корпусах киберноидов, отражались от серебряных обручей в волосах эльфов. Все застыли, очарованные самым дивным зрелищем из всех, что существовали когда-либо в подлунном мире. Но вот Тэлперион окончательно угас, а на ветвях Лауреллина среди листьев начали распускаться гроздья золотых бутонов. Прямо на глазах они раскрывались, превращаясь в крупные, воронкообразные цветы, из которых лился на землю яркий свет.

— Свершилось! — Йаванна высоко подняла руки к небу. Отсветы Лауреллина играли на ее лице, обращенном к Солнцу, краешек которого показался над черной зубчатой стеной Окружных гор.

— Да, — задумчиво произнес Феанор. — История совершила удивительный круг, и теперь все начнется сначала.

— Не совсем так, — вмешался внутренний модуль Р8. — История завершила виток спирали. Начинается новый виток. И пусть события поначалу будут повторяться, уровень спирали уже другой, и история начнет развиваться уже совсем по-другому.

— У нас говорят: «История всегда повторяется дважды: первый раз — как трагедия, второй раз — как фарс», — добавил Лугарев. — Теперь от нас зависит, сможем ли мы сделать так, чтобы трагедия не повторилась…


Левин выключил лазер. Йаванна вернулась к остальным Пилигримам.

Наемники отошли подальше от Лауреллина, они и так уже долго находились около опасного источника радиации. Над Эзеллохаром начинало сгущаться неясное напряжение. Пилигримы должны были сделать очередной ход. Левин и Лугарев переглядывались между собой. Инженер вынул из кармана скафандра радиокомандное устройство и вытянул тонкую антенну. Вокруг Эзеллохара собиралось все больше эльфов. Здесь были не только нолдоры. И тэлери, и ваниары — все три эльфийских народа собирались к подножию холма, чтобы собственными глазами взглянуть на возвращенные к жизни священные Деревья. Пилигримов тоже прибавилось. В толпе майаров, окруживших кольцом группу правителей — Валаров, Лугарев видел много женщин, тогда как вначале их вовсе не было. К группе майаров приблизился высокий, темноволосый и темноглазый эльф, по виду — из тэлери. Лугарев заметил, что на его прекрасном, как у всех эльфов, лице лежит неизгладимая печаль, а в глазах застыла боль утраты.

— Нет ли среди вас майи по имени Мелиан? — спросил эльф. Майары переглянулись, кто-то покачал головой.

— Мелиан с давних пор не покидает садов Лориена, — ответили эльфу из толпы майаров. — Ищи ее там. Хотя, кто знает, может, она придет посмотреть на Деревья?

— Если увидите ее, — попросил эльф, — передайте, что Эльве Синголло вернулся из Чертогов Мандоса и ищет ее… — он повернулся и пошел прочь, ступая по пеплу сгоревших кустов. Манве неожиданно выступил вперед, немного поднялся по склону холма и поднял руку, призывая к вниманию.

— Слушайте все! — провозгласил он. — Предначертанное свершилось!

Мир изменился, вновь засияли Деревья Валинора. Из Чертогов Мандоса возвращаются эльдары, погибшие в войнах с Сауроном и Морготом.

Равновесие добра и зла рухнуло. Недалек час, когда Моргот во главе своего черного воинства явится в Арду, и силы Света и Тьмы сойдутся в последней великой битве! Грядет Дагор Дагоррат, Битва Битв, мир будет расплавлен и отлит заново, и ничто сущее за пределами Валинора не уцелеет. Может быть, и благословенная земля будет разрушена. Так или иначе, все завершится второй Музыкой Айнуров, и в ней явятся нам контуры нового, лучшего мира, который предстоит построить тем, кто останется после этой великой битвы.

— Ну да! «Мы наш, мы новый мир построим», — недовольно буркнул Митчелл.

— Игорек, время! — напомнил Левин. Лугарев решительно шагнул вперед, оглянулся, увидел, что инженер разворачивает в сторону Пилигримов лазерную пушку. Киберноиды тоже приготовились.

— Музыку заказывает тот, кто платит! — голос Лугарева, усиленный встроенным динамиком скафандра, прокатился над толпой. — Вечность потратила кучу денег, чтобы сохранить этот мир, и мы никому не позволим его разрушить — ни силам Света, ни силам Тьмы.

— Так значит, вы представляете третью силу? — Манве спрашивал одновременно с насмешкой и с любопытством. — Достаточно ли вы сильны, чтобы предотвратить Дагор Дагоррат? И кто ты такой, чтобы вмешиваться в деяния Валаров, Стражей Арды? Лугарев, не оборачиваясь, сделал левой рукой знак Левину. Инженер нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Множество парастатических ловушек, выложенных кольцом вокруг Эзеллохара и прикрытых травой и пеплом, одновременно раскрылись. Их конусы захвата соединились в общую стену, непроницаемую для энергетических форм жизни. Пилигримы оказались в ловушке. Лугарев вынул из кармана скафандра пластиковую карточку удостоверения.

— Я, специальный агент Координационного Совета Вечности Игорь Лугарев, объявляю вас арестованными, — сказал он. — Вы имеете право на юридическое разбирательство вашего дела согласно законам Галактической Торговой Ассоциации. Вы имеете право пригласить адвоката. Если вы не можете этого сделать, адвокат будет вам предоставлен. Вы имеете право молчать. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас на суде. Пилигримы ошарашенно молчали, переваривая услышанное. Лугарев почувствовал, как на него разом навалилась вся накопившаяся за последнее время усталость. Он повернулся к Левину и сказал:

— Упакуй их, Ариэл.

ГЛАВА 11

Свержение Богов

Слова Лугарева стали сигналом. Киберноиды давно ждали этого момента. Чтобы перевести Пилигримов против их воли в энергетическую форму и упаковать в парастатические ловушки, нужно было сначала разрушить их материальные тела. 5В2-Т20 приступил к этому процессу с величайшим энтузиазмом. Оглушительно ударила его башенная пушка, шрапнельный снаряд, установленный «на картечь», проломил целую просеку в толпе Пилигримов. Взревев мотором, танк устремился вперед. На его броне позади башни устроились несколько фрогменов из команды ван Хаазе.

Над раздавшейся в стороны толпой заклубился сероватый туман, он быстро свивался в спирали, образуя десятки вихрей. С вершины Эзеллохара, заняв позицию между Деревьев, по перешедшим в энергетическую форму Пилигримам ударил сильмарилловый лазер. Люди ван Хаазе разбрасывали ловушки; они автоматически открывались, втягивая в себя целые вихри и клочья тех, что уже распались под ударом лазерного луча. Основной модуль Т20 с жутким хрустом врубился в толпу майаров, сбивая их с ног лобовой броней и безжалостно давя гусеницами. Это была уже не операция Вечности. Тысячелетняя ненависть киберноидов к своим создателям, к похитителям их родной планеты нашла, наконец, свою цель. Мешать им сейчас, в этот выстраданный и взлелеянный ими миг мести было не только бесполезно, но и смертельно опасно. «Мне бы только добраться до Пилигримов и обтереть об них гусеницы», — вспомнил Лугарев слова Т20. Он добрался. Пилигримы в первый момент оказались словно парализованы внезапной безжалостной атакой киберноидов. Они никак не ожидали, что кто-либо осмелится не только дать им отпор, но еще и атаковать прямо в лоб, не дав опомниться после недавней драки. Они не могли пустить в ход всю свою величайшую мощь — для этого им надо было перейти в энергетическое состояние. Зрелище двух десятков майаров, распавшихся в мгновенной яркой вспышке после удара лазерного луча и моментально упакованных в парастатические ловушки, отнюдь не вдохновляло Пилигримов. Главный их воин — Тулкас — все еще лежал на траве, жестоко потрепанный основным модулем Р8. Пилигримы быстро восстанавливают свои тела, даже не прибегая к энергетическим фокусам, но повреждения на этот раз были слишком сильны. Из всех Пилигримов только Ороме попытался хотя бы ненадолго перейти в энергетическую форму, чтобы атаковать. Возмездие последовало неотвратимо. Ослепительный луч ударил в огненный силуэт Валара, кто-то из наемников швырнул ему под ноги сразу три ловушки, сверкнула вспышка, и силуэт распался на бесформенные клочья, тройным водоворотом втянувшиеся в ловушки. Следом за Т20 на Пилигримов ринулся «Последний Крестоносец» Марии Пирелли. На его пути оказался Ауле. Истребитель, шедший в защитной конфигурации, рассек его пополам одним лишь взмахом плазменного меча. Сверкнул луч, очередная вспышка озарила холм, щелчок захлопнувшейся ловушки потонул в грохоте взрыва. Опомнившиеся от первого замешательства майары с двух сторон кинулись на Т20. Даже в обычном своем облике, подобном человеку или эльфу, они обладали чудовищной силой. Несколько майаров вцепились в борт танка, крякнули, и опрокинули его. Т20 с ревом бессильной ярости повалился на крышу, окровавленные гусеницы «Центуриона» беспомощно вращались в воздухе. Основной модуль Р8, стоявший в конфигурации зенитной самоходной установки, вдруг взвился в воздух на столбах голубого пламени. Его башня развернулась, вновь превратившись в ноги робота, из которых торчали стволы пушек. Крылья поднялись прямо вверх, затем киберноид перевернулся в воздухе крыльями вниз, расправил кили и превратился в висящую над холмом шестиствольную артиллерийскую платформу.

Бело-фиолетовый поток плазмы из всех шести стволов обрушился на майаров, опрокинувших Т20. С вершины холма сверкали частые вспышки лазерного луча, и каждая такая вспышка означала конец еще одного Пилигрима. Мария Пирелли изменила траекторию движения «Крестоносца», истребитель опустился возле перевернутого киберноида и одним движением могучих рук поставил его на гусеницы. Подхватив валявшуюся рядом башню, «Крестоносец» осторожно установил ее на место.

— Мерси, — прорычал киберноид, неуверенно пробуя вращать башней.

Она работала не хуже, чем раньше. Р8 перенес огонь прямо на Валаров, они бросились кто куда, пытаясь уйти от огненного потока плазмы. Лугарев увидел, как Феанор с сыновьями, воздев над головой меч, бросился наперерез удирающему Мандосу.

— Время пришло, Валар! — крикнул эльф. — Теперь я рассчитаюсь за все! Одним движением могучей руки Мандос сбил с ног Феанора, отбив его мощный замах, но Маэдрос, сжимая меч в левой руке, ударил Валара сбоку, Целегорм бросился ему в ноги, Мандос упал, и тут на него накинулись все остальные. Засверкали безжалостные длинные мечи нолдоров, моментально окрасившиеся кровью. «Не нам судить их», — подумал Лугарев, глядя, как поднявшийся на ноги Феанор сжал обеими руками свой сверкающий меч и вонзил его в горло Валара. Здесь не было ни правых, ни виноватых. Нолдоры отомстили за тысячелетнее проклятие, висевшее над их народом; проклятие пусть и заслуженное, но поставившее их великий народ на грань гибели, а затем обрекшее их на бесконечные страдания в краю, где само понятие страдания было абсурдом, где каждый — кроме нолдоров — жил подобно королю, окруженный созданной высшими силами запредельной красотой. «Крестоносец» Марии Пирелли гнался за Ульмо, неотвратимо настигая его, и уже подняв для удара плазменный меч. Лугарев встретился взглядом с обезумевшим от ужаса Валаром.

— Останови его! — крикнул Ульмо. — Ведь я же был вашим другом! Лугарев жестко усмехнулся.

— Упаси нас, господи, от друзей, — ответил он, — а с врагами мы и сами справимся. Давай, Машенька! Полыхнуло в смертоносном ударе плазменное лезвие, Властелин Воды ткнулся в траву. Лугарев, оказавшийся ближе всех к телу Ульмо, швырнул ловушку. Удар луча разорвал клубящийся над телом Валара серый туман. Мария развернула истребитель в сторону Манве. Поднявшись поближе к вершине Эзеллохара и к Деревьям, Лугарев охватил взглядом всю картину побоища. Из Пилигримов уцелели уже немногие. Варда Элентари, Йаванна, Ниэнна и Ирмо, воздев руки к небесам, тщетно взывали к Илуватару вот уже минут десять. Всемогущий Эру Илуватар, если он даже и существовал, с помощью явно не торопился. «Это вам, паразиты, не Нуменор топить», — усмехнулся Лугарев. — «Утопить детей да стариков — доблесть невелика, — а вот попробуйте-ка одолеть киберноидов». Манве понял, что остановить это может только тот, кто начал.

Увернувшись от снаряда Т20, он закричал Лугареву:

— Останови их! Я дам тебе все, что захочешь, все, что в моей власти, только останови! Лугарев поднял руку. Киберноиды и «Крестоносец» остановились, держа на прицеле Манве и остальных уцелевших. Наемники держали наготове ловушки. Сильмарилловый лазер получил недолгую передышку.

— Чего ты хочешь? Денег? — вновь крикнул Манве. — Я дам тебе все золото мира!

— На что оно мне? — ответил Лугарев. — Я же не дракон. И так не бедствую.

— Тогда власть? — предложил Валар. — Безграничная власть над людьми, эльфами, над всем миром?

— Власть — это ответственность, — покачал головой Лугарев. — К чему мне такое бремя?

— Может быть, женщины? У твоих ног будут прекраснейшие женщины мира!

— У меня уже есть прекраснейшая в мире женщина, — нагло соврал Лугарев, надеясь, что Селестиэль поймет его мотивы и не встрянет с возражениями.

— Хорошо, — сказал Манве, — Я предлагаю тебе вступить в Круг Вознесения. И взять с собой всех, кого захочешь.

— Это еще что за Круг?

— С его помощью любой — человек, эльф, гном, или механическое существо — обретает способность переходить в энергетическую форму и изменять свое тело по своему желанию, — пояснил Манве. — Вы будете равными нам в могуществе! Лугарев задумался на минуту. Пилигрим сообщил ему важную тайну, но цена была неприемлема.

— Подумай, — убеждал его Манве, — Ты станешь таким же, как мы!

— Не дай мне Бог стать таким же, как вы, — медленно произнес Лугарев. — Это будет означать, что я предал свое тело, самого себя, и все человечество.

— Может быть, ты хочешь знания? — не унимался Манве, — Я отдам тебе все, что накопила наша раса за пятьдесят миллиардов лет, если ты отпустишь нас и дашь всего лишь убраться с этой планеты! Вся мудрость мира будет твоей! У Лугарева перехватило дыхание. Знания за пятьдесят миллиардов лет?! Нет слов, наконец-то Пилигримы предложили настоящую цену. Но как быть с киберноидами, с множеством цивилизаций Галактики, пострадавших от безжалостных экспериментов?

— Во всякой мудрости есть много печали, ибо знания умножают скорбь, — процитировал он. — В любом случае, не мне решать этот вопрос. Сейчас у вас один путь, — он указал на ряд ловушек, выложенных наемниками на траве. — От вас зависит, пройдете ли вы его без принуждения, или придется загонять вас туда танком.

— Хорошо, — раздался спокойный голос Варды Элентари. Звездная королева поднялась и первой подошла к раскрытой ловушке. — Скажи только, почему ты сделал это? Сначала восстановил Деревья, а потом взял нас в плен? Какая у тебя причина так нас ненавидеть? Желать нам мести могут нолдоры, и эти механические существа, которым мы действительно причинили много зла. Но ты? И все эти люди из другого мира? Почему вы вмешиваетесь в нашу историю? Какая у вас причина для ненависти?

— Ненависти к вам у меня нет, — спокойно ответил Лугарев, с удовольствием наблюдая, как округлились от удивления глаза Пилигримов. — Мы все делаем свою работу. Она не доставляет нам радости. Мы — наемники Вечности, мы просто выполняем приказы и получаем за это деньги. Но это не мешает нам надеяться, что в результате нашей работы наша родная планета — или другой уголок Галактики — станет немного чище. Такой ответ удивил Пилигримов куда больше, чем предыдущие события. Они довольно долго переваривали услышанное, и, видимо, так и не осознали до конца.

— Боюсь, что мысли людей вашего мира для нас непостижимы, — покачала головой Варда. — Ты прав, у нас лишь один путь, и я пройду его сама. Исполненная достоинства, Звездная Королева шагнула к открытой ловушке.

— Мне самому жаль, что все так сложилось, — сказал Лугарев. — К тебе у меня нет ни ненависти, ни зла, прекрасная Элберет. Как жаль, что ты — одна из них. Мы были бы счастливы встретиться с тобой в других обстоятельствах.

— Даже мы, Силы Мира, не можем противостоять судьбе, — покачала головой Варда. — Вам еще предстоит одолеть Мелькора и его армии.

Достаточно ли вы сильны, чтобы им противостоять?

— Нет такой армии, которую нельзя было бы уничтожить, — пожал плечами Лугарев.

— Ну что ж. Желаю тебе удачи, — Варда подняла руки над головой, превратившись в сияющий силуэт, и скрылась внутри парастатической ловушки. Помедлив пару секунд, Манве последовал за ней. Один за другим немногие уцелевшие Пилигримы, осознав бессмысленность сопротивления, уходили каждый в свою ловушку.

Последней у крайней ловушки замерла Нэсса.

— Что будет с моим мужем? Он без сознания…

— То же, что и со всеми. Р8, займись им. Вновь принявший конфигурацию робота киберноид подошел к лежащему Тулкасу. Валар, как оказалось, пришел в себя, но потратил слишком много энергии, восстанавливая свое тело, чтобы сопротивляться.

— Прошу тебя… — прохрипел он, — лежачего не бьют…

— Ошибаешься, — холодным металлическим голосом произнес киберноид, поднимая бластеры. Две струи плазмы превратили тело Тулкаса в бесформенную, дымящуюся, обугленную массу. Над ней заклубился туман, смешиваясь с дымом. Р8 бросил ловушку. Туман закручивался спиралью и втягивался в нее, пока она не захлопнулась, всосав последний клочок энергии Пилигрима. Киберноид поднял ловушку и бросил ее в кучу остальных, собранных наемниками.

— О'кэй, Игорек, — сказал он. — Мы их сделали.


До предела измотанные бессонной ночью и боем наемники собрались у подножия Эзеллохара, поближе к вертолету. Сюда же подъехали киберноиды и Левин со своей монстроподобной пушкой. Лугарев с удовольствием отсоединил скафандр от «Темпеста» и лег на траву, наблюдая за бесконечной чередой эльфов, поднимающихся на холм, поклониться своим святыням. Бугров и Бэнкс приволокли из вертолета ящик пива, коробку с саморазогревающимися пайками и пригласили всех подкрепиться.

— Парни, чтоб после вас никакого мусора не было, — предупредил Митчелл. — Место здесь священное, так что ни одной банки чтоб не валялось. Все убрать в вертолет. По надобности — тоже к вертолету.

— Мик! Это тебя касается, — сказал Беляев. — Ты у нас любитель выпить пивка и привязать коня на ближайшее дерево. Наемники заржали.

— Да, — сказал Бэнкс, оглядываясь на сверкающий Лауреллин. — К такому дереву я еще ни разу не привязывал. С вершины холма к ним спустились эльфы. Ситуация разрядилась, и теперь можно было поговорить спокойно. Селестиэль подошла к наемникам.

— Я хочу поблагодарить всех вас, — сказала она. — С вашей помощью удалось совершить невиданное. Древний свет возвратился в мир. Жаль, что Валары пытались нам помешать. Наверное, без них этот мир действительно станет лучше…

— А мы что, мы — ничего, — сказал Беляев. — Если опять решишь совершить что-нибудь невиданное — свистни нас. У нас уже опыт есть. Наемники снова заржали.

— А вас двоих, — повернулась она к Левину и Лугареву, — я должна поблагодарить особо. Не долго думая, Селестиэль обняла инженера, застывшего от неожиданности с пивной банкой в руке, и поцеловала. Наемники одобрительно загоготали.

— Вот это по-нашему, — сказал Беляев.

— Проси добавки, Арик, — на полном серьезе посоветовал Бейли. Лугарев, сидевший на траве с пакетом дымящегося риса и банкой пива в руках, хотел было подняться, но Селестиэль ловко опустилась на траву рядом с ним, и он ощутил совершенно необычный, сладковато-терпкий вкус ее теплых мягких губ.

— Ну, наконец-то, — прокомментировал Беляев. — Исторический момент настал, товарищи. Не пропустите, следующего придется ждать еще пять тысяч лет. Подошедшие эльфы уселись на траву рядом с наемниками. Бэнкс тут же открыл еще одну коробку, откупорил несколько банок с пивом и протянул одну Феанору. Тот понюхал, осторожно глотнул, и забавно поморщился.

— Вы, люди, многого достигли, — сказал он. — Но и мы вас тоже кое-чему научим. Эльф коротко свистнул. Его серебристая лошадь послушно подошла и остановилась. Феанор снял притороченную к седлу кожаную флягу, похожую на плоскую цилиндрическую канистру, емкостью литров на двенадцать.

— Ну-ка, друзья эльфов, попробуйте нашего питья, — улыбнулся он, пустив флягу по кругу. Лугарев с удивлением наблюдал, как менялось выражение лиц наемников. Селестиэль передала ему флягу, он глотнул… Небывалый вкус надолго остался у него во рту. Жидкость была прозрачной, в меру кислой, в меру сладкой, слегка терпкой и очень бодрящей. Она моментально утоляла жажду; еще долго после этого никому из наемников не хотелось даже пива.

— Что это? — удивленно спросил Топхауз.

— Родниковая вода, — улыбнулся Феанор. — Хотя я над ней немного поколдовал… Сама собой завязалась неторопливая беседа. После боя, после бессонной ночи, полной не отпускающего напряжения, говорить о делах не хотелось. Сидевший почти напротив Лугарева Логан что-то показывал Хейвуду.

— Как думаешь, во сколько его оценят? — донесся голос Ларри. — Рубин-то наверняка настоящий…

— Откуда это у тебя? — удивленно спросил Элронд, не сводя глаз с массивного золотого перстня с крупным рубином, что держал в руках Ларри.

— А, это? … Так… военный трофей… С покойничка одного снял, — нехотя промямлил Ларри. Элронд и Галадриэль переглянулись.

— Этот перстень носил Митрандир, — сказала Галадриэль. — По-вашему — Гэндальф. Это очень ценная вещь, одна из реликвий нашего народа. Не могу ли я выкупить ее у тебя?

— Неужели ты снял его с пальца Гэндальфа? — вставил Элронд.

— Ну да. Когда мы с Джоном его труп дракону в хайло закинули, — буркнул Логан. — Не пропадать же добру… Элронд вынул из поясной сумки плотно набитый мешочек, развязал его.

— Подставь руки, — сказал он Логану. Ларри послушно протянул сведенные чашечкой руки, и из мешочка хлынул искрящийся поток крупных драгоценных камней. Алмазы, сапфиры, рубины, изумруды полной пригоршней лежали в руках Логана.

— Хватит ли тебе этого? — спросил Элронд.

— Ну… гм… я ж не грабитель… хватит, конечно, — промямлил ошеломленный Логан, уставившись на уютно лежащее у него в руках сокровище. — А они настоящие?

— Конечно, — Элронд придержал мешочек, пока Логан пересыпал камни обратно, затем осторожно принял в свои руки перстень с рубином. На его собственном пальце был очень похожий массивный перстень, но с сапфиром. А на руке Галадриэли сверкал, переливаясь в смешивающихся золотых лучах Солнца и Лауреллина, точно такой же бриллиантовый перстень. Смутная догадка шевельнулась в голове Лугарева.

— Ты прав, — ответил на еще не заданный вопрос Элронд. — Здесь собрались все три Великих эльфийских кольца. Мы думали, что после уничтожения Кольца Всевластия они тоже потеряют силу. Но это оказалось не совсем так. Долгие века они оставались разряженными, но вчера, когда засиял Тэлперион, наши Кольца зарядились вновь и приобрели силу еще большую, чем прежде. Они помогли нам выстоять в этой битве. Но еще сильнее Колец оказался браслет Селестиэль.


На Эзеллохаре собралось множество народу. Все эльдары Валинора и Эрессэа; и здравствующие ныне, и только что вернувшиеся из Залов Мандоса, шли сюда, чтобы поклониться священным Деревьям, а заодно и взглянуть на тех, кто вернул им жизнь и победил предавших их жестоких Богов. Наемники, отдыхающие после веселой ночи, продолжали беседу с сыновьями Феанора.

— Когда эта чушь кончится, — сказал Митчелл Маэдросу, — я тебя к нашим докторам отвезу. Они тебе новую руку приделают. Не ходить же тебе до второго пришествия с этим крюком… Феанор вдруг поднялся навстречу подходящим эльфам.

— Брат! Вот поистине добрая встреча! И племянники мои здесь! Наемники повскакали с мест. Все эльфийские властители, прославленные в войнах Белерианда, стояли сейчас перед ними. Финголфин и Финарфин, братья Феанора, их дети, вернувшиеся из залов Мандоса, наконец-то встретились с отцом, дядей и со своей сестрой Галадриэлью. Величайший королевский клан нолдоров соединился вновь, как в далекие дни Предначальной эпохи.

— Обалдеть можно, — прошептал Лугарев на ухо Митчеллу, — Хоть иди и проси автографы у всех подряд…

— Они сами просили бы автографы у нас, если бы знали, что это такое, — так же шепотом ответил Митчелл, ловя на себе и прочих уважительные взгляды эльфов.

— Как знать, будет ли эта встреча доброй? — прозвучал вдруг среди радостных приветствий мелодичный, но резкий и в то же время печальный голос.

— Кто ты? — удивленно спросил Феанор.

— Это Эльве Синголло, бывший король Дориата, — тихо сказала Галадриэль. — Синдары называли его Элу Тингол. Муж мой, Келеберн, приходится ему родственником.

— Да, бывший… Бывший король, бывший муж, бывший отец… — с горечью проговорил Тингол. — И виной тому созданные тобой Сильмариллы и черная Клятва твоих сыновей, Феанор! Тень легла на лицо Феанора, и Лугарев испугался, как бы гордый эльф не схватился снова за меч. «Только второй междоусобицы нам тут не хватало», — подумал он, решив во что бы то ни стало предотвратить столкновение, даже если для этого придется растаскивать противников.

По знаку Лугарева наемники приготовились вмешаться.

— Все мы здесь бывшие, — неожиданно печально ответил Феанор. — Каждый из нас потерял своих близких. Лишь благодаря этим людям мы встретились снова. Разве не нашел ты своих жену и детей? Я не знал их, а то помог бы тебе. Что до Сильмариллов и клятвы… Я сам пострадал от нее первым, и та же участь постигла моих сыновей.

Восемь тысяч лет провел я в темнице Мандоса. Не в Чертоге Ожидания, а в холодной тюремной камере, в одиночестве. У меня было время подумать обо всем. Сыновья мои расплатились за свои грехи так же сурово, как и я. Род мой, говорят, пресекся в черные дни Второй эпохи… и лишь благодаря Сильмариллам и этим отважным людям мы все встретились сейчас здесь, живые, со спокойной душой и совестью.

Благодаря им вновь светят эльдарам священные Деревья.

— Люди! — перебил его Тингол. — Такой же отважный человек принес мне когда-то твой проклятый Валарами Сильмарилл и отнял у меня мое единственное сокровище, мою Лутиэнь!

— Разве не сам ты поставил ему такое условие? — возразила Галадриэль. — Ты сам возжелал Сильмарилл и навлек злой рок на себя, на свою семью и свое королевство. Тот человек, которого ты проклинаешь, Берен, совершил вместе с твоей дочерью великий подвиг: он принес тебе Сильмарилл, вырвав его из железной короны Моргота! Ты многого не знаешь, король Тингол, и не торопись бросать обвинения, пока не узнаешь всей правды! Твой род никогда не прерывался, и твои потомки правили королевствами и империями в течение семи тысяч лет!

Без подвига Берена и Лутиэнь и ты не стоял бы сейчас здесь, под возрожденными древами. Селестиэль, покажи ему тот портрет, что показывала мне, — попросила Галадриэль.

— Игорь, дай мне портрет принцессы Сильмариэнь, — попросила Селестиэль.

— Портрет? — переспросил Лугарев. — А, фотографию? Он вытащил фотографию принцессы, сделанную поляроидом во время парада.

— Смотри, Элу Тингол, — сказала Галадриэль. — Это — твоя не знаю уж, в каком поколении правнучка. Ее зовут Сильмариэнь, и сейчас она готовится принять корону величайшего из людских королевств! Дрожащими пальцами бывший король принял маленькую фотографию и вгляделся в милое детское личико принцессы.

— Как она хороша, — прошептал он. Затем поднял глаза на Лугарева и попросил. — Ты можешь оставить это мне?

— Да, — кивнул Лугарев. — Я слышал, твоя жена Мелиан сейчас в садах Лориэна. Я могу подкинуть тебя туда.

— Прямо сейчас? — не поверил Тингол.

— Не отходя от кассы, — подтвердил Лугарев. — Машенька, я возьму «Крестоносца»?

— Только быстро, а то мне скоро пора наверх, — ответила Мария. Лугарев и Тингол подошли к истребителю. Эльф с опаской взглянул на титановое чудовище. Феанор подошел их проводить.

— История сложилась так, как сложилась, — сказал он, — и не в наших силах ее изменить. Я сам хотел бы, чтобы многое произошло по-другому…


Лугарев устроил эльфа поудобнее в задней кабине истребителя, строго приказав ему ничего не трогать. Засвистели двигатели, земля провалилась вниз. Выведя на дисплей карту, Лугарев прикинул маршрут.

Лориэн Валинорский находился где-то в районе Великих озер. На этой линии они были меньше и имели другие очертания. Таща за собой громыхающий конус ударной волны, «Крестоносец» несся над ухоженным ландшафтом, более чем в два раза обгоняя звук.

Тингол вначале сидел в кресле второго пилота как пришибленный, но потом приободрился, и даже выглядывал наружу, посмотреть с птичьего полета на Благословенную Землю, со свистом улетающую назад. Впереди показалась необъятная гладь озера Лореллин.

— Где нам ее искать? — спросил Лугарев.

— На острове посреди озера, — ответил эльф. — Там отдыхают те, кто устал от жизни… Остров показался через пару минут. Лугарев сделал над ним круг, сбрасывая скорость, нашел подходящую полянку и повел истребитель на посадку. Разорвав свистящим ревом моторов вековечную тишину этих заповедных мест, «Крестоносец» приземлился прямо в центре санатория Пилигримов. Металлическая рука опустила Лугарева и Тингола на землю. Они стояли посреди прекраснейшего из садов, когда-либо существовавших на Земле, не зная, где искать ту, к которой они прилетели.

— А… ты не убьешь ее, как остальных? — вдруг спросил Тингол. — Она ведь тоже из майаров.

— Ну, ты меня с Морготом-то не путай, — рассмеялся Лугарев. Навстречу им вышли несколько эльфов, привлеченных необычным шумом. Они были изрядно удивлены, но показали, где искать Мелиан.

Лугарев опасался, что они могут позвать охрану, но для них это было не более чем долгожданным развлечением после тысячелетий скуки, и эльфы с неподдельным интересом смотрели на истребитель. Тингол чуть ли не бегом кинулся по мраморной дорожке, вьющейся между зелеными стенами живой изгороди. Лугарев с трудом поспевал за ним. Дорожка резко свернула и вывела их к резной беседке из белого камня и хрусталя, обвитой плющом и крупными яркими цветами, похожими на орхидеи. Беседка возвышалась посреди хитроумной ступенчатой клумбы, полной самых разных цветов. Некоторые Лугарев узнал, но большинство были ему незнакомы. Сквозь хрустальные панели беседки Лугарев увидел стройный силуэт женщины, сидевшей в глубокой задумчивости на скамье. Тингол, не останавливаясь, влетел в беседку.

— Мелиан! — услышал Лугарев его радостный голос. Он остался снаружи, дожидаясь, пока эльф и майа, встретившиеся после долгой разлуки, снова вспомнят об окружающем мире. Обойдя вокруг беседки, Лугарев нашел резную каменную скамеечку и устроился на ней. Вспомнив легенды, которые он переводил, Лугарев подумал, что ждать ему, возможно, придется несколько лет. «Бессмертные, к тому же, счастливые, не только часов, но и годов не наблюдают», — усмехнулся он своим мыслям. Услышав, вероятно, его мысли, обращенные к ним, Тингол и Мелиан вышли из беседки. Взглянув в сияющее радостью лицо майи, Лугарев подумал, что Левин был прав — нелегко быть противником таких прекрасных созданий. Тингол и сам светился от радости, как лампочка.

— Благодарю тебя, пришелец, за то, что вернул мне моего мужа, — сказала Мелиан. — Но скажи мне… Эльве рассказал много странного…

Что произошло на Эзеллохаре? Что вы сделали с Валарами? И правда ли, что Деревья светятся снова?

— Да ничего особенного не произошло, — пожал плечами Лугарев. — Нам удалось вернуть Сильмариллы и воссоздать аппарат Феанора. С его помощью мы восстановили священные Деревья. Для этого нам пришлось отключить Черту. Валары пытались нам помешать, и мы были вынуждены посадить их под замок.

— И это ты называешь ничего особенного?! — изумилась Мелиан. — С начала времен мне еще не приходилось слышать ничего подобного! Да еще в четырех предложениях!

— Об этом иначе и не расскажешь, — усмехнулся Лугарев. — Это надо было видеть. Приходите на Эзеллохар, посмотрите сами. О'кэй, мне пора обратно.

— Но почему ты привез меня сюда? — спросил Тингол. — Никак не ожидал от одного из вас подобной помощи…

— Вам с Мелиан выпал редкостный шанс, — ответил Лугарев. — Так не упустите его, подарите этому миру новую Лутиэнь. Нам предстоит отразить новый натиск Моргота. Всем нам еще понадобится надежда и красота…. Он повернулся и быстрыми шагами пошел к «Крестоносцу», оставив недоумевающих супругов около беседки.


Подлетев к Эзеллохару, Лугарев не обнаружил там никаких признаков наемников. Деревья стояли в полном порядке, Лауреллин светился, вокруг холма были выставлены посты охраны. «Крестоносец» на малой высоте сделал круг над холмом, эльфы все как один, показывали ему руками, мечами, копьями и другими предметами куда-то на восток. Лугарев повернул к Тириону. Там, на восточном краю города, он обнаружил киберноидов, вертолет, и всех остальных.

— Решили убраться от греха, — пояснил ему Митчелл, встретивший его у ног истребителя. — Радиация от этих деревьев… (У Митчелла были свои единицы измерения, выразительные, но непечатные). Мария Пирелли подошла к ним.

— Мне пора, коммандер. Меня ждет эскадрилья. Пожелай мне удачи. Удачи ей пожелали все, едва ли не хором.

— Да будет на тебе благословение нолдоров, — добавила Галадриэль. «Крестоносец» с ревом ввинтился в голубое небо и исчез. Лугарев проводил его взглядом и ушел в вертолет — спать.


Когда он проснулся, солнце клонилось к закату. Корпус вертолета нагрелся, несмотря на открытую дверь и грузовую рампу, было душно, хотелось пить. Лугарев повертел в руках банку теплого пива и с отвращением поставил обратно. Ощущение во рту было такое, будто там валялся козел. Выйдя из вертолета, он наткнулся на двух младших сыновей Феанора — Амрада и Амраса. Остальные эльфы тоже были неподалеку.

— Ребята, у вас попить ничего нет? — спросил Лугарев. «Ребята» тотчас вытащили небольшую серебряную флягу. Душистое прохладное питье моментально разогнало сон и прочистило мозги.

Лугарев поблагодарил эльфов и огляделся. Наемники спали. После ночных развлечений их сморил сон. Эльфы негромко беседовали с Митчеллом и киберноидами, усевшись кружком.

— Иди к нам, Игорек, — позвал Митчелл. — Мы как раз обсуждали, что дальше делать.

— Ты мне скажи, кто сейчас в Гондоре командует обороной? — спросил Лугарев, усаживаясь в круг. — И когда ты собираешься брать руководство на себя?

— Пока что командует этот здоровенный сундук, — ответил Митчелл.

— Ну, эта крепость киберноидов, 8НВР3. Бартон выходил на связь, он тоже собирается прилететь. «Эйприл Фест» будет руководить ракетной атакой на корабли Моргота. А мы отправимся туда часов в семь, когда парни отоспятся. Кого тебе тут в помощь оставить?

— Да можешь никого не оставлять. Помощников хватит. Тем более, киберноиды, как я понял, остаются, — ответил Лугарев.

— Конечно. Работаем командой, как всегда, — кивнул внутренний модуль Т20.

— Я все же оставлю тебе двоих, — сказал Митчелл. — Бэнкса и Топхауза. Мне спокойнее будет. И еще ван Хаазе — для контакта с субмариной. В случае чего в твоем распоряжении «Кавэлла» со всем экипажем. Только присмотри за Миком, как бы он тут от голода не помер. Сам знаешь, как эльфы едят.

— О'кэй, — фыркнул Лугарев. — А как там с подготовкой к вторжению? Митчелл кратко рассказал обо всех принятых мерах.

— Вот только с восточными эльфами договориться не удалось, — закончил он. — И к Дому Высокого нас не пустили.

— «Восток — дело тонкое», — процитировал Лугарев. — Но за Домом Высокого присмотреть придется. Если Моргот его захватит — будет плохо. Я так понял, там есть очень интересные штучки.

— Если Дому будет угрожать опасность, я туда посажу воздушно-десантный полк, — проворчал Митчелл. Они еще некоторое время обсуждали разные детали. Вокруг все время толклись эльфы, они приходили и уходили. Киберноиды и вертолет привлекали всеобщее внимание. Галадриэль, Элронд, Феанор и прочие внимательно слушали, изредка задавая вопросы. Селестиэль, уже разбирающаяся во многом из того, что ей приходилось видеть, шепотом объясняла что-то сыновьям Феанора — Маэдросу и Карантиру.

— Селест! Дочка! — послышался вдруг чей-то голос. Лугарев обернулся. Возле их круга стояли двое эльфов — мужчина и женщина, как две капли воды похожая на Селестиэль. Еще несколько эльфов подходили к ним со стороны города.

— Отец? … Мама?… — Селестиэль вдруг вскочила и кинулась к родителям. — Отец! Мама! Как я рада вас видеть! — повторяла она, кружась в обнимку с ними под удивленными и радостными взглядами остальных. — Пойдемте, поговорим!

— Потом поговорим, дочка, — ответил ей отец. — Ты сейчас занята.

Только представь нас своим друзьям. Они подошли к кругу совещающихся.

— Это мой отец Эрестор, — представила их Селестиэль, — а это — моя мать, Мириэль. Митчелл первым поднялся приветствовать пришедших, за ним остальные. При взгляде на стройную изящную фигуру Мириэли, которую не могло скрыть даже глухое платье, Лугареву вдруг почему-то вспомнилась его бывшая теща. Пульхерия Пафнутьевна весила сто двадцать килограммов при росте сто пятьдесят пять сантиметров, превосходила в обхвате холодильник «Полюс» и в дверь кухни протискивалась боком, колыхаясь при этом как фруктовое желе. Глаза на ее постном лике напоминали двух тараканов, запеченных в каравай белого хлеба. При этом она постоянно что-то жевала. Теща запомнилась Лугареву дающей ценные указания всей семье из окна «Москвича», размахивая пухлой рукой с зажатой в ней сдобной булкой с маслом.

— Давайте прервемся ненадолго, — предложила Галадриэль. — Нам еще несколько дней предстоит совещаться, я уже чувствую это.

— А меня ты не рада видеть, Селестиэль? — спросил один из эльфов, подошедших из Тириона вслед за ее родителями. Селестиэль обернулась.

— Король? — судя по голосу, она была удивлена и обрадована не меньше, чем при встрече с родителями.

— Как? Еще один король? — тихо спросил Лугарева Митчелл. — Сколько же их тут, черт подери? Не дай Бог, если они начнут владения делить… Однако этого короля знали и Галадриэль, и Элронд.

— Приветствую тебя, Эрейнион, — сказала Галадриэль. — Знакомьтесь, это — Эрейнион Гил-Гэлад, последний Верховный король нолдоров на Внешних Землях.

— Я уже давно не король, Селест, и вряд ли им буду, — ответил Гил-Гэлад. — Из залов Мандоса вернулись те, кому это звание приличествует куда более чем мне. Я только что видел своего отца, Фингона. Он сейчас в Тирионе. Там и все остальные. Говорят, это ты все это устроила? А помнишь наш поход в дни Последнего Союза?

— Помню, — ответила Селестиэль. — И храню твою королевскую награду, не расставаясь, — она вытянула из-за ворота цепочку с серебряным кулоном филигранной работы, усыпанным бриллиантами. Гил-Гэлад подошел к Феанору и почтительно поклонился.

— Я приветствую величайшего из нолдоров, — сказал он.

— Рад видеть тебя, Эрейнион, — ответил Феанор. — Даже в тюрьме Мандоса до меня доходили рассказы о твоих славных делах.

— Твои братья, Финголфин и Финарфин, просят тебя и прочих членов семьи прибыть в Тирион, — сказал Гил-Гэлад. — На центральную площадь.

Они ожидают возвращения нашего первого и истинного властителя, короля Финве. Сейчас он на Эзеллохаре, но скоро придет в город.

— Отец! — Феанор в волнении сжал кулаки и повернулся к городу. — Идемте, дети! Галадриэль, Элронд! Идемте! Идемте все! — обратился он к остальным.

— Нам, наверное, лучше пока остаться здесь, — ответил Лугарев. — Это ваше семейное дело. Если же король Финве пожелает видеть нас, мы явимся по первому его зову.

— Пусть будет так, — кивнул Феанор. Эльфы двинулись вверх по длинной хрустальной лестнице, врезанной в зеленый склон холма Туна, на котором стоял Тирион. Селестиэль с родителями осталась у вертолета.

— Дочка, — тихо сказала Мириэль. — Инглор здесь. Ты хотя бы поговори с ним…

— Инглор? Где он? — оглянулась Селестиэль.

— Я здесь. Стоявший поодаль эльф подошел к ней. Они тихо заговорили о чем-то. Лугарев не слышал их разговора.

— Я офонарел от всех этих королей, — сказал Митчелл. — Сколько их тут вообще?

— Тебе перечислить, или еще нарисовать генеалогическое древо? — усмехнулся Лугарев. — Это все в основном древние короли времен Первой эпохи, кроме Гил-Гэлада, хотя и он правил тоже этак тысяч семь лет назад.

— Охренеть можно, — заявил Митчелл. — Они правили по очереди, или одновременно?

— Всякое бывало, — улыбнулся подошедший Эрестор, отец Селестиэль.

— Но Гил-Гэлад был, я считаю, лучшим из королей, не только доблестным, но и добрым. Возможно, я пристрастен…

— Может быть, у вас и так, — сказал Лугарев, — только не верю я в эти сказки про добрых королей древности. Любой король прежде всего властитель, а власть и доброта — вещи несовместимые. У нас, людей, во всяком случае, было так…

— Коммунист Лугарев! Вы не на партсобрании находитесь! — смеясь, остановил его Митчелл. — По мне, так уж лучше король, чем Генеральный Секретарь.

— Вот тут-то мы вас и покритикуем, — повернулся к нему Лугарев.

— Отстань, отстань, — отмахнулся Митчелл. Селестиэль и Инглор тем временем заговорили несколько громче.

— Значит, ты все-таки добилась своего? — услышал Лугарев слова Инглора. — Встала в один ряд с величайшими героями нашего народа…

— Я добивалась совсем не этого, — возразила Селестиэль. — Меня не интересовало собственное положение. Я хочу лишь, чтобы слава моего народа, его сила и могущество не оставались лишь достоянием прошлого. Эльдары, а нолдоры в особенности, сделали и пострадали слишком много, чтобы оставаться в памяти людей, занявших наше место, только призраками из древних легенд. Да и мир слишком велик, чтобы принадлежать только Последним и Младшим!

— Но ведь это противоречит воле Илуватара…

— Кто знает, существует ли вообще Илуватар? Валары взывали к нему на Эзеллохаре, и что же?

— Не кощунствуй, Селест!

— Слишком много в последнее время разбилось моих прежних иллюзий, чтобы безоговорочно верить во все сказки, на которых мы выросли.

Оставим это. Расскажи о себе. Как ты живешь?

— Неплохо. Живу на Эрессэа. Снова женился. Сын взрослый…

— Не жалеешь, что покинул Внешние Земли?

— Жалею? Как знать… И да, и нет… Они снова заговорили тихо, и Лугарев перестал слышать их разговор. Но говорили они недолго, Инглор вскоре ушел, и Лугарев больше его не видел.

— Этот Инглор? Кто он? — спросил Лугарев, когда Селестиэль вновь подошла к нему и родителям.

— Мой бывший муж. Лугарев удивленно приподнял бровь.

— Гм… Логично… Не могла же ты прожить одна пять тысяч лет… Селестиэль рассмеялась.

— Мы давно расстались. Уже две тысячи лет. Он уплыл в Валинор, а я осталась.


Тем временем проснулись наемники. Митчелл приказал Топхаузу и Бэнксу остаться, и распорядился готовиться к отлету.

— До встречи в Гондоре, Игорек, — сказал он. — Надеюсь, ты приведешь с собой пару дивизий нолдоров. Вертолет поднялся и скрылся в пространственно-временном окне.

Лугарев посмотрел ему вслед, но, странное дело, чувства одиночества у него не было.

— Игорек, — позвал его Р8,- тебя на связь. Шильман. Лугарев официально доложил Координатору об окончании операции «Черный бриллиант».

— Ну, ты даешь, отец-командир, — сказал Бэнкс, когда сеанс связи кончился, — Я там, на холме, аж обалдел. Специальный агент Координационного Совета! У тебя номер, случаем, не ноль-ноль-семь?

— Нет, — засмеялся Лугарев, — ноль-ноль-одиннадцать. Номер 007 не присваивают, это вроде мемориала. Солнце опустилось за громаду Таниквэтиль, на Благословенную землю упали сумерки. Небо на западе еще светилось, а на востоке уже зажигались первые звезды.

— Идемте в Тирион, — предложила Селестиэль. — Надо же переночевать, да и поужинать не мешает. Лугарев, стоявший вместе с Левином и Топхаузом возле основного модуля Р8, покачал головой.

— Вряд ли нам сегодня ночью придется спать. Иди, послушай. Селестиэль приникла ухом к динамику радиостанции. Сквозь треск помех слышались переговоры звездолетов 88-го оперативного соединения. Затем наступила тишина. Прошло еще полчаса или немного больше. Заря погасла, темное небо усыпали тысячи звезд. И вдруг на западе появилась яркая звездная россыпь. Эфир взорвался десятками неразборчивых команд, пробивающихся сквозь треск атмосферных помех. Лугареву показалось, что он слышит голос Марии, кричащей что-то очень знакомое, но помехи были слишком сильны. Среди россыпи звезд, летящих по небосклону с запада на восток, сверкнули яркие вспышки. Их становилось все больше и больше, и вот уже одна, вторая, третья звезда сорвались с небосклона и огненными линиями прочертили небо. Из динамика доносился сплошной рев.

— Все, — сказал киберноид. — Ионосфера полетела ко всем чертям.

Коротковолновой связи больше нет. Да и вся остальная тоже…

— Началось, — сказал Левин, глядя на небо.

— Что, звездопад? — спросил Ломион. — В августе это часто бывает.

— Это не простой звездопад, — покачал головой инженер. — Это флот Моргота. Враг начал вторжение.

Часть 4

АРМАГЕДДОН

ГЛАВА 1

Моргот в натуре

Через двадцать три часа после уничтожения станции Метрики, за час до расчетного срока появления флота Моргота командующий 88-м оперативным соединением адмирал Райнов приказал поднять дежурные эскадрильи аэрокосмических истребителей и подготовить к старту остальные самолеты. Звездная эскадра землян ждала своего часа в теневом конусе, отбрасываемом Землей. 400 истребителей «Старкэт», каждый из которых нес две модифицированные ракеты «Болд Орион»; два авианосца, на которых они базировались; шесть ракетных крейсеров, каждый из которых имел 100 таких же ракет; крейсер первого класса «Индианаполис», оснащенный генератором гравитационных волн, плюс мелкие корабли охранения — всего пятьдесят два планетолета могла выставить Вечность против гигантского флота вторжения, насчитывающего 1600 планетолетов. Все надежды адмирала Райнова основывались на внезапности упреждающего удара, и на многослойной системе обороны, которую удалось развернуть всего за месяц. Она напоминала медвежий капкан, терпеливо ждущий, когда пробудившийся от спячки медведь влезет в него когтистой лапой. Эскадрилья VF-84 «Джолли Роджерс», которой командовала Мария Пирелли, должна была первой подняться с авианосца «Претория», как только будет получено сообщение от разведчиков. За три минуты до расчетного срока один из планетолетов передового дозора сообщил о замеченных им мощных искажениях магнитосферы Земли в десяти тысячах километров над Китаем и прилегающей частью Тихого океана. На всех планетолетах 88 — го оперативного соединения завыли сирены боевой тревоги.

— Мостик, я «Веселый Роджер — лидер», к взлету готовы, — доложила Мария, получив доклады от всех пилотов эскадрильи. — «Роджер — лидер», я мостик, взлет разрешаю.

— Внимание, «Роджеры»! — скомандовала Мария. — Эскадрилье — взлет! Позади двигателей «Старкэта» поднялись щиты отбойников плазменной струи, «Крестоносец» в считанные секунды проскочил над носовой палубой «Претории» и отвалил вправо, освобождая путь следующим самолетам. «Старкэты» взлетали попарно, с интервалом в десять — пятнадцать секунд. Летчики и команда гигантского планетолета действовали вместе как хорошо отлаженный механизм. В нескольких милях по левому борт второй авианосец соединения — «Эдельвейс» — тоже выпускал истребители. Два флота, несущиеся по орбите навстречу друг другу, быстро сближались. Земляне перешли в режим радиомолчания — планета больше не загораживала их от противника, и даже УКВ — радиоволны, распространявшиеся на расстояние прямой видимости, могли быть перехвачены. Связь осуществлялась только лазерными передатчиками. Истребители дежурных эскадрилий первыми вышли на рубеж пуска ракет, но еще минут пять выжидали, пока подтянутся остальные самолеты. Наконец, четыреста истребителей выстроились в гигантскую дугу.

Перед ними в полутора тысячах километров висел флот вторжения.

Планетолеты Моргота быстро снижались, намереваясь, видимо, сделать пару витков вокруг Земли и идти на посадку. Они не видели земную эскадру, висящую в непроглядной черноте космической ночи за линией терминатора, на темной стороне Земли. Когда флот вторжения достиг центральной части североамериканского континента, истребители произвели залповый пуск всех своих восьмисот ракет и разошлись в стороны, освобождая дорогу второй волне ракет, пущенных несколькими минутами раньше с кораблей охранения. Все еще не обнаруженная флотом Моргота, вся эта почти полуторатысячная лавина ракет уверенно шла на цели. Медведь с ходу вляпался лапой в капкан, и теперь ловушка захлопнулась. Лишь несколько десятков километров отделяло от целей разогнавшиеся ракеты, когда с одного из планетолетов противника по ним было сделано несколько неуверенных выстрелов. Остальные вражеские шаттлы, похоже, вообще не заметили атаки. Моргот и его союзники были так уверены в собственной безнаказанности, что даже не включали дальние поисковые радары. Они же собирались атаковать средневековую планету.

Кто, спрашивается, мог им помешать? Мария поняла, что им удалось достичь внезапности. Ракетный пуск стал полной неожиданностью для противника. На это никто особенно не рассчитывал и специального сигнала на этот случай не предусмотрели.

Но ситуация складывалась в пользу Вечности, и любое преимущество следовало использовать. Она щелкнула кнопкой радиостанции, переводя ее в режим передачи, и уверенно произнесла когда-то уже вошедшие в историю страшные слова:

— Тора, тора, тора! Эфир моментально заполнился торжествующими воплями, множеством неразборчивых команд. И тут первые ядерные боеголовки «Болд Орионов» сработали. Радиосвязь прервалась. Истребители по одному, по два возвращались на авианосцы и сразу же опускались вниз, под бронированные палубы, для обслуживания и перезарядки. Дальнейшее развитие событий диктовали неумолимые законы математики. Из восьмисот ракет, выпущенными истребителями, попали в цели пятьсот пятьдесят. Остальные все же были сбиты заградительным огнем шаттлов противника. Не каждая ракета наносила смертельные повреждения. На некоторые планетолеты наводилось по несколько ракет, тогда как другие оставались невредимы. Первая волна ракет привела к уничтожению трехсот планетолетов противника. Большинство из них потеряли управление, сошли с орбиты и сгорели в атмосфере, так как взрывы ракет разрушили их теплозащиту. Из шестисот ракет со планетолетов охранения достигли цели лишь четыреста с небольшим. По тем же причинам они уничтожили только двести сорок вражеских планетолетов. Потеряв в результате первого удара почти третью часть своего флота, силы вторжения оказались ошеломлены и дезорганизованы. Пилоты планетолетов по большей части пытались побыстрее сбросить скорость и войти в атмосферу Земли, надеясь, что там их не достанут. Четкий план вторжения нарушился, планетолеты входили в атмосферу поодиночке и где попало, без всякой связи между собой. Моргот потерял управление своим флотом. Тем не менее, флот вторжения смог дать 88-му соединению хотя бы символический отпор. Ответный огонь захватчиков был неорганизованным, но им удалось уничтожить четыре эскортных планетолета и повредить еще два. Кроме того, серьезное попадание получил ракетный крейсер «Де Голль». Авианосец «Претория» получил легкие повреждения, но не это оказалось самой большой неприятностью. Первый же выстрел с кораблей вторжения поразил насмерть единственный планетолет 88 — го соединения, с помощью которого эту войну можно было закончить в несколько дней. От прямого попадания в энергетический отсек взорвался крейсер первого класса «Индианаполис».

Два звездных флота обменялись ударами на орбите, пройдя друг под другом — флот вторжения имел большую скорость, чем эскадра землян, хотя и не намного. Планетолеты Моргота входили в атмосферу над Северной Атлантикой. Там их встретил второй эшелон обороны — две эскадрильи истребителей — перехватчиков F-101B, 48 устаревших, но весьма зубастых «Вуду», каждый из которых был вооружен двумя неуправляемыми ядерными ракетами «Джини». Их атакой руководил Расселл Бартон с борта «Эйприл Фест». Один из перехватчиков не сумел выйти на цель из-за неприятностей с локатором, но остальные атаковали снижающиеся в облаках пламени вражеские планетолеты, словно сорок семь самураев — или камикадзе — их ракеты имели дальность всего десять километров. Им удалось повредить шестьдесят четыре планетолета, поразив их восьмьюдесятью двумя ракетами. Несколько снизившихся раньше других шаттлов попытались выпустить своих аэрокосмических крабоидов для противодействия истребителям, за что и поплатились. «Вуду» подходили к ним на дальность уверенного пуска и всаживали ракеты в широкие вакуум — створы шаттлов, из которых один за другим выстреливались крабоиды. Боеголовки ракет срабатывали внутри планетолетов, где не было никакой защиты. Таким образом было уничтожено еще восемь шаттлов. Кроме того, «Вуду» сбили ракетами «Фолкон» еще около дюжины успевших стартовать крабоидов, но и сами потеряли четырнадцать машин. Поврежденные планетолеты совершили неуправляемую посадку в океан, а, выражаясь проще, плюхнулись в воду и утонули.


Однако оставшаяся часть флота противника — более тысячи планетолетов — продолжала идти на посадку по не рассчитанным заранее траекториям. Эти планетолеты прошли выше перехватчиков, перемахнув через Гондор. На этом пути их потрепали антиракеты третьего эшелона оборонительной системы. Пятьдесят ракет «Спартан» было выпущено со стартовых площадок в области Ламедон. Сорок из них поразили цели.

Мощные боеголовки «Спартанов» били насмерть. Еще сорок планетолетов Моргота, превратившиеся в исковерканные пылающие кучи металла, врезались в мрачные скалы Хмурых гор. Но силы были слишком неравные. Тысяча пятьдесят два планетолета сил вторжения сумели выполнить свою задачу. Далеко не все они сели благополучно, многие были повреждены во время прорыва. Девяносто один шаттл разбился при посадке. Большая их часть приземлилась в жарких, безводных пустынях Харада. Остальные сели севернее, в Черной стране, и еще дальше к северу — в Восточных степях. Из всего флота Моргота только один планетолет выполнил заход на посадку согласно первоначальному плану. Благополучно избежав поражения всеми тремя эшелонами обороны, он закончил полный виток вокруг Земли, погасил скорость и пошел на посадку в Валиноре. Однако он был обнаружен планетолетами охранения. По вражескому шаттлу было выпущено пять ракет, но он уже шел по траектории снижения. Два взрыва немного изменили эту траекторию, полностью лишив вражеский планетолет возможности управляться. Поврежденный шаттл прочертил небо, как огненная стрела, и рухнул в полях к югу от Валимара.


Когда на орбите началась перестрелка, команда проникновения некоторое время наблюдала за ней, но затем возникли более неотложные дела. С Эзеллохара прибежал незнакомый эльф и сообщил, что при уборке территории, весьма загаженной в ходе драки, было обнаружено несколько предметов, которые могут представлять интерес для «мудрых». Селестиэль особенно заинтересовалась мечом балрога. При ее возросшей силе он мог оказаться полезен и ей самой, и всей команде.

— Я хочу взглянуть на этот меч, — сказала она Лугареву, — Поедем на Эзеллохар. К священному кургану их доставил 5АБВФГ6 — Р8. Тэлперион снова светился, его серебряное сияние разгоняло ночную тьму. Меч балрога лежал, наполовину припорошенный пеплом сгоревшей травы, светясь тусклым багровым светом. Нашедшие его эльфы побоялись даже притронуться к нему.(И правильно сделали). Селестиэль склонилась над мечом и довольно долго разглядывала его, не говоря ни слова. Все остальные стояли в стороне и молча ждали, обеспокоенно поглядывая на небо. Отсветы взрывов какое-то время еще мелькали на востоке, но вскоре все затихло. Бэнкс, которому надоело ждать, открыл банку пива и начал что-то жевать. Селестиэль вдруг выпрямилась, простерла руки над мечом и начала негромко напевать длинную серию заклинаний.

— А чего это она делает? — спросил Бэнкс, с шумом отхлебнув пива.

— Тише! — шепотом сказал Ломион. — Не отвлекай ее. Она должна установить свой контроль над мечом балрога.

— Это как? — не унимался Бэнкс, прожевав сэндвич.

— Она должна наложить на меч заклятие более сильное чем то, которое на нем сейчас, — пояснил эльф. — Иначе она не сможет пользоваться им.

— А на хрена ей им пользоваться?

— Мик, заткнись! — скомандовал Лугарев. — Сейчас не время. Займи чем-нибудь свои челюсти.

— А чем? Я уже все сожрал. Багровое сияние меча, и без того тусклое, тем временем погасло совсем. Он лежал в пепле огромным мертвым куском металла. Селестиэль перевела дух, собралась с силами и тихо запела следующую серию заклятий. Лугарев увидел, как меч снова начал светиться; на этот раз свет был бело — голубоватый и более яркий, он сосредоточился на краях лезвия, а середина клинка оставалась темной. Селестиэль подняла руку с браслетом, затем навела ствол энергоконвертора на Тэлперион. Вокруг разом стало темнее. Энергия священного дерева уходила в браслет. Выждав немного, она опустила руку. Яркий луч вырвался из конуса на конце ствола и вонзился в меч. Бело — голубое сияние полыхнуло так, что все невольно зажмурились. Это продолжалось несколько секунд, потом луч погас, и вместе с ним погас свет, сосредоточенный в клинке, лишь края продолжали слегка светиться. Селестиэль подняла меч, и в серебряном свете вновь разгоревшегося Тэлпериона Лугарев смог, наконец, рассмотреть его подробнее. Даже формой своей он походил на язык пламени, только очень вытянутый. Чудовищное лезвие длиной злых полтора метра было прямым лишь на одну треть. Далее оно волнообразно изгибалось, постепенно сужаясь к острию. Мощная крестовина гарды (Лугарев не был уверен, что эта штука называется именно так, но, в конечном счете, ему было наплевать) переходила в длинную рукоять, за которую удобно было держаться двумя руками в латных рукавицах. Рукоять заканчивалась фигурной шишечкой, в которую было вделано несколько драгоценных камней.

— Я нарекаю тебя Айканар, — громко произнесла Селестиэль, подняв меч над головой. Серебряный свет Тэлпериона отразился от его полированной поверхности; к нему примешивался голубой отсвет; клинок казался сделанным из ртути, в которой отражалась небесная голубизна.

— Исконные цвета нолдоров — серебряный и голубой, — негромко произнес Гил-Гэлад. — И имя хорошее, подходит такому мечу.

— И что оно значит? — спросил Бэнкс, обрадованный тем, что уже можно говорить.

— «Яростный огонь», — ответил Гил-Гэлад.

— Жуткая штуковина, — буркнул Лугарев, — Зачем такая волнообразная форма? Для стеба, что ли?

— Такой клинок называется «пламенеющий», — начал объяснять Гил-Гэлад. — Им хорошо рубить с оттягом, он режет латы, как пила…

— Да уж, оттянуться можно в полный рост, — заметил Лугарев, — Если пупок не развяжется…


Громкий рев неожиданно прервал объяснения эльфа. Большая бесформенная масса, окутанная огнем, прочертила небо и с грохотом рухнула куда-то в поля к югу от столицы Валинора.

— Что это было? — спросила Селестиэль, опуская свой кошмарный клинок.

— Поедем посмотрим, — немедленно откликнулся Р8. БС сорвался с места, будто подброшенный пружиной, и исчез в темноте. Все снова забрались на основной модуль Р8, стоявший в конфигурации автомобиля у подножия Эзеллохара. Киберноид мчался сквозь мрак, не разбирая дороги. Впереди маячили красные отсветы пожара.

— Это один из планетолетов Моргота, — пояснил Левин. — Надеюсь, он хорошо приложился, когда упал, иначе нам хреново придется… Планетолет приложился хорошо. Здоровенная масса раскаленного металла, напоминавшая арбуз со срезанной макушкой, лежала на боку.

Торчавшие из плоского среза сопла двигателей были смяты и скручены, сильно оплавлены. В обшивке, светившейся тусклым красным светом, чернели длинные широкие трещины. Трава вокруг уже выгорела, но подойти близко было невозможно — от разбитого корпуса веяло жаром.

— Градусов шестьсот, — определил на глаз Левин. Надо подождать.

— Пятьсот восемьдесят шесть, — уточнил Р8.

— Что в лоб, что по лбу, — буркнул Бэнкс. Они обошли вокруг планетолета. На нем были заметны очертания больших люков, не менее двенадцати метров высотой, но было ясно, что открыть их не удастся. От нагрева и удара все конструкции перекосились, и люки намертво заклинились.

— Давайте вырежем их лазерным лучом, — предложил Левин.

— Давайте не будем их вообще трогать, — проворчал Бэнкс, — а то как полезут эти пауки… Не обращая на него внимания, Левин связался с Т20, остававшимся в Тирионе, и попросил доставить к месту падения вражеского планетолета сильмарилловый лазер. Они ждали около трех часов, пока не услышали рев мотора 5В2 — Т20, тащившего на буксире лазерную пушку. Корпус планетолета к этому времени достаточно остыл, чтобы к нему можно было подойти. При свете фар основного модуля Т20 Левин нашел наименее покореженный люк и подвел к нему лазерную пушку. Заурчали сервоприводы, ствол лазера зашевелился, нацеливаясь на щель люка.

Яркое раскаленное пятно засветилось в щели и медленно поползло вверх. С востока послышался топот копыт, и вскоре к команде присоединился Феанор с порядочным отрядом эльфов.

— Собираетесь вырезать люк? — спросил эльф.

— Угу, — откликнулся Лугарев. — Решили удовлетворить чисто детское желание посмотреть, что у этой штуковины внутри.

— Я их отговаривал, но они не послушались, — буркнул Бэнкс. — Все это добром не кончится… И как только меня занесло в эту компанию неисправимых оптимистов? Левин уже почти на три четверти периметра прорезал щель люка, так, что крышка под давлением смятого остывающего металла начала выпучиваться наружу. Основной модуль Р8, лязгая шарнирами, развернулся в конфигурацию робота и придерживал крышку люка, чтобы она не прихлопнула Левина вместе с лазером.

— Зря вы это затеяли, Игорек, — не унимался Бэнкс, — Оставили бы эту бандуру в покое. Кто ее знает, что там у нее внутри. Не к добру это, помяни мое слово…

— Не витийствуй! — оборвал его Феанор, — Твои слова не высекут на мраморе.

— А? — Бэнкс осекся и недоуменно смотрел на эльфа.

— Для Мика это слишком сложно, — сказал Топхауз, — Надо было просто сказать: «Заткнись!» Левин закончил вырезать люк, Р8 ловко подхватил падающую крышку и отбросил ее в сторону. Из черного отверстия в корпусе доносились непонятные негромкие звуки. Р8 посветил вовнутрь наплечными фарами.

Лучи света упали на смятые мощным ударом металлоконструкции. Из этого переплетения, громко хлопая крыльями, перепончатыми и черными, как у летучей мыши, вдруг вылетел зеленый шар диаметром около метра. Люди и эльфы, заглядывавшие вовнутрь, от неожиданности отшатнулись назад. Шар сложил пятиметровые крылья, втянув их куда-то в боковые щели, хлопнулся на землю, ловко прокатился между ногами основного модуля Р8, и, снова расправив крылья, взмыл вверх.

— Что это за чертовщина? — возмущенно спросил Левин. Шар сделал круг над группой людей и эльфов, собравшихся у открытого люка. Лугарев заметил у него под крыльями здоровенные красно — фиолетовые глаза, в которых отражались отсветы фар. Шар завис над одним из эльфов, хлопая крыльями, и вдруг развернулся, превратившись в крылатую четырехлучевую тварь вроде морской звезды. Эльф шарахнулся в сторону, толкнул стоящего рядом соседа, оба упали. За спиной Лугарева звонко тренькнула тетива. Серо-оперенная стрела вонзилась прямо в середину висящей над упавшими эльфами летающей мерзости. Мерзость скользнула вбок, и тут очередь из автомата Топхауза положила конец этому безобразию.


Все столпились вокруг упавшего на землю существа. При ближайшем рассмотрении оно оказалось еще более омерзительным. Лучи «морской звезды» переходили в короткие толстые щупальца. Чудище было около полутора метров в диаметре. Оно лежало на склизкой зеленой спине, разбросав в стороны крылья и извивающиеся щупальца. Брюхо его представляло собой слякотную черную массу; в центре ее находился круглый рот, окруженный тремя концентрическими кольцами коротких — от тридцати до пятидесяти сантиметров — удерживающих щупалец. Между внешним и средним кольцами по кругу располагались восемь круглых бессмысленных красно-фиолетовых глаз, крупных, сантиметров по пять в диаметре. Еще два пятнадцатисантиметровых глаза болтались на коротких стебельках под крыльями. Рядом со ртом выдвинулись еще два полуметровых щупальца — формой и цветом они напоминали длинные спелые извивающиеся бананы.

— Что это за дрянь? — спросил Лугарев. — Кто-нибудь знает? Сзади послышались булькающие звуки — кого-то из эльфов, похоже, стошнило.

— Это вагононоготелец, — Топхауз с трудом выговорил длинное русское название. — На Леести его сокращенно называют ВНТ.

— На Леести? — переспросил Р8.

— Есть такая планета на 142-й линии времени, — ответил Топхауз. — Земная колония. Это — моллюск — мутант, жертва их экологии. Живет на Леести, в других местах его не встречали. Обитает исключительно под вагонами железной дороги. Нападает в основном на подвыпивших железнодорожников, иногда поедает пьяных, заснувших возле железной дороги, если поблизости воняет мазутом. Наверное, реагирует на совместный запах мазута и перегара. У него внешнее пищеварение. Он накрывает собой пьяного, вываливает на него изо рта свой желудок, вывернув его наизнанку, и переваривает. Говорят, однажды такая тварь напала на министра путей сообщения во время инспекционной поездки, когда господин министр тяпнул коньячку. Наемники заржали.

— Эта тварь на Леести является предметом особо лютой ненависти пролетариата, — продолжил Топхауз, — в основном, железнодорожников, вынужденных вести трезвый образ жизни. Из-за них также часто возникают конфликты между МПС Леести, которое хочет истребить их, и местными хулиганами из «Гринпис», которые готовы защищать любую мерзость, если против нее настроены официальные организации.

— Непонятно только, как этот вагононоготелец оказался здесь, — сказал Левин. — До Леести не один десяток световых лет, да и линия времени очень далекая…

— Запишем это в список вопросов, подлежащих выяснению, — предложил Т20, - а сейчас продолжим осмотр. Только осторожнее, эта образина могла там быть не одна. Быстро составили осмотровую группу. Первым в черный провал вошел внутренний модуль Р8, с бластерами в обеих руках, готовый поразить любую цель, которая вздумает пошевелиться. Следом вовнутрь разбитого планетолета забрались Лугарев, Топхауз, Селестиэль, Гил-Гэлад, Феанор и БС. Замыкающим шел внутренний модуль Т20.


Они оказались в грузовом отсеке, загруженным непонятной, но тяжелой техникой. Летающих моллюсков больше не попадалось. Лугарев понял, почему убитая тварь оказалась здесь. В отсеке было полно металла, воздух был пропитан запахом обгорелой смазки. До того, как шаттл вошел в плотные слои атмосферы, с точки зрения вагононоготельца здесь, вероятно, было восхитительное местечко. Лугарев опасался, что им придется штурмовать планетолет, но его страхи оказались напрасны. Жилые помещения полностью выгорели изнутри еще до падения. Пожар, вероятно, начался от короткого замыкания после попадания ракеты. Воняло горелой пластмассой, внутри планетолета все было облицовано пластиком, так что он горел, как гостиница. Однако техника в грузовом отсеке, казалось, не пострадала от пожара. Именно она привлекла к себе внимание Р8 и Т20. Да и остальные тоже заинтересовались. И было чем. В двадцати выгородках трюма планетолета, накрепко притянутые стальными тросами к мощным рымам, лежали два десятка невиданных машин. То есть, они должны были стоять, но сам планетолет сейчас лежал на боку. Могучие ноги, напоминающие птичьи, оканчивались овальными ступнями с двумя когтями впереди. Ноги эти несли на себе относительно небольшое овальное тело, обтекаемое и бронированное. Из него торчали несообразно тонкие ручки, оканчивающиеся большими многогранными коробами. Сверху на покатой спине была укреплена длинноствольная автоматическая пушка крупного калибра. Стоя на ногах, эти машины должны были быть не менее двенадцати метров высотой. Увидев их, Р8 необычайно возбудился. К нему присоединились два других киберноида, и некоторое время они стояли возле этих безголовых металлических динозавров, оживленно беседуя на своем языке, напоминающем код Морзе. Левин вошел в планетолет, с интересом осветил фонарем непонятные машины, затем подошел к Лугареву и остальным.

— Что это за кладбище слонов? — спросил инженер.

— Черт их знает, — пожал плечами Лугарев. — Ты посмотри на киберноидов! Они ведут себя так, словно попали в фамильный склеп, набитый сокровищами. Эльфам стало неуютно в этом огромном зале, доверху наполненном железом, и они начали понемногу отходить к выходу и выбираться наружу. Через несколько минут наемники и киберноиды остались одни.

— Эй, парни, — позвал Левин. — Может, вы объясните, наконец, что это такое?

— Это? — Р8 повернулся к людям. — Ну… в общем, это тоже киберноиды… старой конструкции.

— Вот как? — инженер сразу заинтересовался еще больше. — Значит, вот так вы выглядели раньше?

— Ну… не все, — киберноид отвечал, запинаясь, что было совершенно необычно для него. Похоже было, что ему не дает покоя какая-то мысль, которую он пытается обдумывать одновременно с ответом. — Такие киберноиды раньше охраняли нашу планету. До того, как… Пилигримы захватили ее.

— Интересно… Помнишь, Митчелл упоминал о тяжелой бронетехнике Моргота, — сказал Лугарев. — Он еще говорил, что не удалось выяснить, что она собой представляет. Сдается мне, что это она и есть.

— Похоже, — согласился Т20.

— А мы не сможем использовать эти машины? — спросил Топхауз. — Они с виду в порядке…

— Интересная мысль, — кивнул Лугарев. — Вот что. Р8, ты у нас эксперт по вооружениям, так что давай, разберись с этими штуковинами. А мы пойдем спать. Если все события и дальше будут происходить по ночам, я себе рот порву от зевоты.


Оставив Р8 и внутренний модуль Т20 разбираться с упавшими с неба трофеями, команда отправилась обратно в Тирион. Основной модуль Т20 ехал сзади, таща на прицепе лазерную пушку. К Тириону они подъехали уже на рассвете. Лугарев немедленно отправился спать. Когда он проснулся, Солнце уже поднялось высоко над стеной Окружных гор. По его подсчетам, было 22 августа, за последние дни и ночи все так смешалось, что он уже не был в этом уверен. Он успел позавтракать и перекинуться парой слов с каждым из членов команды, когда с запада послышался тяжелый бухающий топот. Выглянув из окна хрустальной башни, в которой они разместились, Лугарев увидел основной модуль Р8, медленно катящий в конфигурации автомобиля по дороге, ведущей к Эзеллохару, а следом за ним, кроша и вминая в землю тысячелетние каменные блоки мостовой, покачиваясь и лязгая сочленениями, двигалась своим ходом одна из чудовищных машин Моргота. Тоненькие руки торчали вперед и немного в стороны, под массивными гранеными коробами, сверкающими полированным металлом, Лугарев разглядел выдвижные манипуляторы, подобные человеческим рукам. Под окном в самом носу шевелились толстые усики сенсорных антенн. Не доходя до города, киберноиды остановились. Лугарев поспешил к ним. На окраине города быстро собралась большая толпа. Все местное население, привыкшее за долгие века к спокойной размеренной жизни, было изрядно взбудоражено всем калейдоскопом произошедших событий.

— Ну, докладывай, что это за цыпленочек, — сказал Лугарев, когда внутренний модуль Р8 выбрался из основного.

— В общем, так, — начал киберноид. — Это, как я уже говорил, наземная боевая машина, построенная по образцу наших охранников периода Золотого Века. Но это не киберноид. Серийные номера нанесены в совершенно других местах и их структура тоже другая. Имеются и конструктивные отличия…

— Ты давай ближе к телу, — поторопил его Лугарев. — Тактико-технические данные, особенности эксплуатации, и, главное, пригодность для нас.

— Данные тебе подавай? Крейсерская скорость — пятьдесят километров в час, масса — семьдесят пять тонн, вооружен сто двадцати пяти — миллиметровой скорострельной пушкой и энергетическим оружием.

— Как с боекомплектом?

— Считай, тебе повезло. К пушке должны подойти стандартные снаряды вашего танка Т-72.

— И сколько их туда влезет? Дура-то здоровая.

— Двести пятьдесят в двадцати пяти кассетах. Снаряд и заряд по длине лягут в одну ячейку.

— Не хило. А это что за хреновина? — Лугарев указал на сверкающий полированным металлом граненый агрегат, которым заканчивалась рука чудовищной образины.

— Это. Гм… Ионный излучатель в блоке с лазером.

— Сам вижу, что излучатель, — усмехнулся Лугарев, — почему не покрашенный? Однако киберноид не знал этого анекдота.

— Сильно греется при работе. Никакая краска не выдержит.

— И как же оно работает?

— Разряжается батарея конденсаторов и выбрасывает скоростной поток плазмы, — пояснил Р8. — Вроде моих бластеров, только много мощнее. Теоретически одним выстрелом можно разогреть танк до полутора тысяч градусов. Реально, конечно, не получится, но градусов девятьсот я тебе обещаю, а в точке попадания и базальт будет плавиться.

— Ни хрена себе! — присвистнул Левин, — И каким же бензином она заправляется?

— Вот тут-то и есть главная изюминка, — киберноид вошел во вкус, и теперь, что называется, «Остапа понесло». — Как ты знаешь, Пилигримы научились превращать вещество в энергию. Это гораздо проще, чем ваша возня с антивеществом. Заливаешь двести литров воды без пиявок и лягушек, и этого хватит от полугода и далее, смотря как часто будешь стрелять. Жаль, что я так не могу.

— Не может быть, чтобы у машины были только достоинства, — сказал Левин. — Давай плохие новости.

— Первое — перегрев. На крейсерской скорости охладители справляются хорошо, но после трех — четырех выстрелов излучателя холодильникам нужна как минимум минута, чтобы нормализовать температуру, — мрачно сообщил Р8, - иначе автоматика вырубит все системы. Второе — время перезарядки конденсаторов — около десяти секунд. Третье — очень примитивные прицельные устройства. Пушка эффективна метров на тысячу, излучатели — на полкилометра. Лазеры — тоже где-то на километр. Это — если цель достаточно большая. С вашими высокоточными ракетами их не сравнить. Ни разу еще не видел таких дерьмовых прицелов.

— Они разумные?

— Нет. Программа управления достаточно примитивна, — ответил киберноид. — Типовая тактика — идти строем фронта и стрелять во все, что шевелится. Но они могут самообучаться. При техобслуживании они подключаются к единой сети и обмениваются информацией. Так что чем дальше, тем труднее будет с ними справляться.

— Можно их перепрограммировать, чтобы они работали на нас?

— Мысль интересная, но проще будет посадить кого-нибудь вовнутрь.

Там есть пульт, рассчитанный под амебопауков, человек сможет им пользоваться, если установить кресло. Люди и киберноиды еще долго обсуждали стоящую перед ними машину, уточняя технические детали. Время подходило к обеду.

— Ладно, последний вопрос, — сказал Лугарев. — Они как-нибудь называются? Не могу же я называть ее в рапорте здоровенной бронированной хреновиной.

— Не знаю, как они называются у Моргота, а у нас они раньше обозначались согласно своей высоте и массе, — ответил Р8. — Если перевести в метры и тонны, и округлить, получится что-то вроде 12Н75.

— Ну что ж, вполне по-советски, — одобрил Лугарев, — Так и запишем. Ладно, пошли обедать.


Они уже подошли к десерту, когда появилась Галадриэль. Королева Эрессэа выглядела озабоченной.

— У меня плохое предчувствие, — сказала она, едва успев поздороваться, — С востока надвигается Тьма. Лугарев выглянул в окно. В просвете Калакирии виднелись клубящиеся на горизонте тучи, подобные грозовым, очень темные, низкие и страшные. Ветер дул с востока, неся их на Благословенную страну.

— Может, это просто шторм? — спросил он. — Черты теперь нет, вот и принесло из Мглистых морей всякую гадость…

— Боюсь, что это не просто шторм, — покачала головой Галадриэль.

— Я чувствую злую волю, которая гонит их на запад. Р8 тут же связался с 88 — м оперативным соединением и запросил у них сводку погоды.

— Вам из космоса виднее, — сказал он. Полученная через несколько минут сводка подтвердила правоту Галадриэли. Обычные штормы и тайфуны не возникают вот так вдруг, без видимых причин, как возникли эти облака.

— Думаю, надо что-то делать, — сказал Лугарев.

— Глубокая мысль, — фыркнул Левин. Внизу послышались стремительные шаги, сопровождаемые звоном серебряных шпор. Через минуту в комнату вошел Феанор.

— Привет всем! Игорь, нам надо немедленно быть на Эзеллохаре.

— А в чем дело?

— Тучи видишь? Такое уже было однажды, — эльф был встревожен. — Ты, племянница, должна помнить, — обратился он к Галадриэли. — Под прикрытием этой Тьмы Моргот может снова попытаться уничтожить священные Деревья.

— Ты прав, — Лугарев натянул перчатки и взял автомат. — Пошли, парни.


Менее чем через час они уже заняли оборону вокруг Эзеллохара.

Эльфы уже успели пересадить на место сгоревших новые, выкопанные вместе с землей на корнях, взрослые кусты. В них спрятались почти все, включая лазерную пушку. Спрятать киберноидов было посложнее.

Они засели в обломках упавшего планетолета.

— Долго мы будем цацкаться с этими деревьями? — ворчал Бэнкс, уже успевший снова проголодаться, — Я, в конце концов, наемник, а не садовый сторож.

— Тебе не все равно, за что зарплату получать? — лениво поинтересовался Топхауз. Селестиэль тронула Лугарева за плечо.

— Ты думаешь, Моргот действительно появится?

— Кто его знает? Неплохо бы. Замочили бы его сразу, и сказке конец, — пожал плечами Лугарев. Феанор с сомнением покачал головой, но ничего не сказал. Откуда-то с востока послышался нарастающий свист реактивных двигателей. Со стороны Тириона на малой высоте быстро приближался большой, странного вида, самолет с крылом изменяемой геометрии. Одного взгляда на него Лугареву было достаточно, чтобы понять: на Земле никогда не делали ничего подобного. Его фюзеляж напоминал мавзолей Ленина с небольшими V — образными килями на макушке, спереди торчал тонкий граненый нос, сзади — два здоровенных сопла прямоточных двигателей. Выпустив шасси, самолет приземлился на Тирионскую дорогу, прокатился километра три, замедляя скорость, и подрулил прямо к Эзеллохару.

— Это ваша штуковина? — Феанор озабоченно дернул Лугарева за рукав.

— Нет. Это какая-то затея Моргота, — Лугарев включил радиотелефон. — Р8, слышишь меня? Быстрее сюда! Еще один орел приземлился! В борту странного аппарата открылся грузовой люк, из него полезли механические крабы. «Те самые, о которых говорил Митч», — подумал Лугарев. Крабоиды быстро рассредоточились, окружая холм полукольцом.

Из кустов свистнули стрелы. Они отскакивали от металлических корпусов, не причиняя им ни малейшего вреда. Ломион, низко пригнувшись, подбежал к Лугареву и опустился на землю рядом с ним.

— Что делать, Игорь? Где же ваши машины? Нам с ними не справиться! Левин сдернул маскировочную ткань с лазерной пушки и уселся в кресло оператора. Пушка зажужжала сервомоторами, повернулась, нацеливаясь, и выплюнула слабо светящийся луч, угодивший в одного из крабоидов. Его корпус вспыхнул и развалился, как карточный домик.

Остальные разом повернулись в сторону Левина. Из коротких стволиков засверкали вспышки синего пламени. Кусты в нескольких местах загорелись. Послышались крики. Один из плазменных сгустков рванул совсем рядом с пушкой, но Левин лишь пригнулся за пультом и продолжал стрелять. Он поджег уже четвертого крабоида, когда комок плазмы угодил в правую опору пушки. Взрыв подбросил орудие вверх и влево, Левин слетел с кресла, пушка перевернулась. По строю крабоидов вдруг хлестнули две параллельные очереди плазменных комочков. Вереница довольно сильных взрывов разметала аппараты противника в стороны. Некоторые были повреждены, но большинство уцелело. Р8 пронесся над холмом, выходя из атаки, и ушел в сторону, чтобы развернуться для следующего захода. Киберноид атаковал в конфигурации истребителя. Крабоиды попятились к доставившему их самолету, пытаясь перегруппироваться и атаковать снова. Несколько более мощных взрывов произошло в самой их гуще.

Издали донесся гулкий звук танковой пушки. Т20 спешил на помощь. Из грузового люка самолета вдруг выползло кошмарное страшилище.

Внешне оно напомнило Лугареву того рогатого паука, что ухайдакал Топхауз в подземелье Дол-Гулдура, но этот был еще крупнее. Селестиэль судорожно вцепилась в руку Лугарева. По рядам эльфов пробежал тревожный шепот. Паук быстро приближался. Величиной он был, по меньшей мере, с грузовик. В отдалении Р8 развернулся и теперь стремительно несся к холму.

— Унголианта! — мощный голос Феанора прокатился над курганом, перекрывая шум боя. — Смотрите, нолдоры! Это же Унголианта! Как завороженный, смотрел Лугарев на это чудовище из древнейших эльфийских легенд. Унголианта! Сказочная гигантская паучиха, высосавшая соки жизни из Тэлпериона и Лауреллина еще давным-давно, на заре времен. Была ли это она сама, или ее отдаленный потомок? Как знать… и какая разница? Перед эльфами был их заклятый и древний враг. Плазменные очереди бластеров Р8 снова ударили по крабоидам, и они вновь попятились. С южного направления быстро приближался Т20, стреляя на ходу. Его мощные снаряды пробивали броню крабоидов, разрываясь внутри, и разносили их в клочья. И тут стоящий на дороге вражеский самолет неестественно зашевелился, поднимаясь вверх, раскладываясь и складываясь одновременно. Низ фюзеляжа разделился на могучие руки и ноги, они разогнулись, поднимая колосса из металла и пластика во весь его огромный рост. Кили и сопла двигателей оказались на его спине, выступающий нос сложился и ушел в нишу на груди. Из образовавшегося отверстия, так же, как у истребителей «Старкэт», выдвинулась защищенная бронированным шлемом голова. И голова эта была увенчана трехзубчатой стальной короной!


Лугарев почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Стоящий перед ними железный гигант поднял правую руку с плазменной пушкой и послал сияющий бело — фиолетовым светом комок плазмы в атакующего крабоидов Р8. Киберноид ловко увернулся и дал ответный залп в голову металлического великана, впрочем, без особого успеха. Селестиэль вдруг шагнула вперед и вышла из кустов, поднимая свой двуручный меч.

— Ты куда? Вернись сейчас же! — закричал Лугарев.

— Нет! — ответила она. — Это мой бой. Никто из вас не устоит против самого Властелина Тьмы.

— Властелина Тьмы…? — растерянно повторил Лугарев.

— Да, Игорь, — Феанор положил руку на плечо Лугарева. — Это — сам Моргот, и мы должны его остановить. Эльф бесстрашно шагнул следом за Селестиэль. Р8 принял конфигурацию крылатого волка и запрыгнул на спину Моргота, вцепившись в него сзади. Великан пытался стряхнуть его, но ему не хватало подвижности. Т20, пользуясь ситуацией, остановился в полукилометре от места событий, и теперь выпускал один за другим бронебойные снаряды, целясь в коленные сочленения противника. Лугарев повернулся к наемникам. Левин сидел на траве, потирая ушибленный затылок. Бэнкс что-то жевал. Топхауз прикидывал дистанцию, собираясь выпустить в Моргота реактивную гранату из гранатомета. Лугарев задержался взглядом на побледневшем лейтенанте ван Хаазе.

— Клаас! У вас на субмарине есть что-нибудь подходящее для этого парня? — спросил он, показывая на Моргота.

— Вряд ли, — покачал головой лейтенант. — Хотя… разве что «Томагавки». Эта штука достаточно большая, чтобы ударить по ней противокорабельной ракетой.

— Свяжись с Макензи, пусть попытается достать его «Томагавком». Ван Хаазе схватился за передатчик. Лугарев отвернулся, не обращая на него внимания. У него были дела поважнее. Крабоидов к этому времени оставалось только три. Пользуясь тем, что внимание защитников Эзеллохара переключилось на Моргота, они выстроились клином и двинулись вперед. Следом за ними шла Унголианта.


Макензи принял радиосигнал ван Хаазе и тут же начал действовать.

Все это время «Кавэлла» кружила на небольшой глубине у западной оконечности острова Эрессэа.

— Приготовить первый и третий аппараты! — скомандовал Макензи. — Зарядить противокорабельные «Томагавки». Длинные зеленые контейнеры с упакованными в них ракетами скользнули в трубы торпедных аппаратов.

— Ввести боевую задачу в компьютеры ракет.

— Огневое решение введено, — ответил старший офицер Вильямс.

— Затопить первый и третий аппараты. Послышался шум воды, ворвавшейся в полости. Оператор систем оружия перевел тумблеры на пульте в нижнее положение и повернул выключатель влево. Теперь ракеты были взведены. Медлить было некогда. Макензи отдал приказ на пуск. «Кавэлла» содрогнулась, когда открылись крышки торпедных аппаратов, и первый зеленый контейнер был выброшен сжатым воздухом наружу. Через четыре секунды субмарина вздрогнула снова. Второй контейнер выстрелился из аппарата и пошел вверх. Когда контейнеры вынырнули на поверхность, их торцевые крышки открылись, из них на столбах дымного пламени стартовых ускорителей рванулись в небо две белые круглоносые ракеты. Ускорители отстрелились, «Томагавки» очертили в воздухе дугу, снизились, расправив крылья, и пошли на запад.


Крабоиды медленно наступали. Топхауз, приладив на плече гранатомет, выжидал, пока противник приблизится на дистанцию уверенного поражения. Но крабоиды открыли огонь раньше. Огненные комья плазмы хлестнули по кустам. Лугарев увидел, что один из сгустков летит прямо в него, и бросился на землю. Огонь промчался над ним, опалив спину жаром. Справа харкнул гранатомет. Приподняв голову, Лугарев увидел, как взорвался передний крабоид. На Топхаузе горел камуфляжный чехол бронежилета; Джон, проклиная все на свете, катался по земле, пытаясь сбить пламя. Селестиэль и Феанор шли вперед. Бэнкс, единственный из наемников, одетый в боевой скафандр, перевел «Темпест» в конфигурацию робота и шарахнул по крабоидам из многоствольных гранатометов. Облако мелких разрывов окутало машины противника, один крабоид задымился и слегка захромал, другому оказалось хоть бы что. Он, в свою очередь, плюнул плазмой в стоящего во весь рост Бэнкса, сбив его с ног. Бэнкс упал и лежал неподвижно. Видя отчаянное положение защитников Эзеллохара, Т20 рванулся вперед. Моргот был бы не прочь сделать то же самое, но он никак не мог избавиться от Р8. Крылатый волк мертвой хваткой вцепился Врагу в загривок и висел на гиганте, пытаясь разорвать когтями металлическую обшивку и добраться до проводки. Т20 атаковал крабоидов с фланга. Выстрел прямой наводкой пронзил насквозь уцелевшего крабоида, затем танк всей своей массой врезался в поврежденного. Крабоид взорвался, его верхняя крышка слетела, ноги еще бессильно скребли по земле. Т20 почему-то тоже остановился и не двигался, как будто застрял в останках уничтоженного противника. Увидев, что прикрывающие ее крабоиды уничтожены, Унголианта попятилась назад. Феанор наступал на нее, размахивая мечом.


Селестиэль бесстрашно шла навстречу Морготу.

— Куда ты! Остановись! — крикнул Лугарев, но она не услышала. Лугарев оглянулся. Огонь крабоидов, счастливо миновавший его, оказался не столь безобиден для остальных. Левин и Бэнкс лежали на земле без движения. Топхауз сбил пламя и теперь поливал ожоги жидкостью из аэрозольного баллончика. Ломион тоже был обожжен, хотя и не так сильно. Рингамир куда-то запропастился. Остальных эльфов Лугарев не знал и не стал на них рассчитывать. Из всей команды в его распоряжении оставались БС и ван Хаазе, пытавшиеся, впрочем, без особого успеха, поставить на гусеницы лазерную пушку.

— БС, брось ее! За мной! — крикнул Лугарев киберноиду, вскочил на ноги и побежал навстречу гиганту.

Селестиэль была уже около его ног, во всяком случае, так показалось с перепугу Лугареву. Она взмахнула мечом. Казалось бы, толку от этого было ноль; она едва доставала Морготу до лодыжки, если можно применить этот термин к механическому сочленению. Однако на груди Моргота, расположенной на высоте добрых двадцати пяти метров, вдруг появился глубокий дымящийся разрез. Внутри его высверкивали голубые искры — видимо, закоротило проводку. Великан поднял правую руку с зажатой в ней пушкой, намереваясь обрушить ее на Селестиэль, но она подняла меч, как бы блокируя удар, и металлическая рука на полном ходу остановилась, хотя между ней и мечом с виду было метров двадцать свежего воздуха.

— Кто ты? — прогремел грозный механический голос. — Ты не Светлая Королева. Может быть, одна из майаров? Я не помню тебя…

— Я — твоя смерть, и этого достаточно, — прозвенел в ответ голос Селестиэль.

— Что-то я не пойму, чего это они там делают? — недоуменно пробормотал ван Хаазе за плечом Лугарева. Селестиэль вдруг сделала резкий выпад, отбросив руку Моргота, и ткнула мечом вперед. Моргот выронил пушку и схватился за живот обеими стальными руками. Между его пальцев шел дым. Пушка падала прямо на Селестиэль, но она отшвырнула этакую тяжесть совершенно небрежным взмахом меча, даже не коснувшись падающего оружия.

— Посмотри эльфийским зрением, — прошелестел рядом бесстрастный механический голос БС. Лугарев прикрыл глаза. На месте Селестиэль возвышалась гигантская сияющая фигура, не уступающая размерами самому Морготу. В ее руках был огромный меч, похожий на язык голубого пламени, и эти мечом Селестиэль кромсала броню Моргота так, что только заклепки летели в разные стороны. Феанор тем временем наседал на Унголианту. По сравнению с паучихой он казался карликом, напавшим на грузовик, но в незримом мире, который был пока еще доступен Лугареву, Феанор тоже выглядел впечатляюще, и Унголианта, как ни пыталась, не могла справиться с эльфом. Этот невероятный бой, идущий в двух мирах, или в двух измерениях одновременно, настолько захватил Лугарева и ван Хаазе, что они совершенно забыли, зачем прибежали сюда, и только смотрели на происходящее большими круглыми глазами. БС оказался более практичен.

Он добрался до ноги Моргота, привел в действие присоски и полез вверх. Добравшись до дымящейся дыры на животе Моргота, киберноид нырнул туда, внутри гиганта что-то затрещало, повалил густой дым, затем показалось и пламя, но быстро исчезло. Р8 отцепился от загривка Моргота, спрыгнул на землю, затем обежал вокруг и прыгнул на Врага спереди, впившись зубами и когтями в разрез на груди. Меч Селестиэль сделал то, что оказалось не под силу его когтям, и теперь крылатый волк рвал электронную начинку гиганта, гидравлику и кабели электроснабжения. Металлическая рука Моргота сгребла Р8, оторвала его от этого увлекательного занятия и отшвырнула в сторону. Киберноид со звоном рухнул на землю, прокатился несколько десятков метров и замер, не двигаясь. Селестиэль вытянула левую руку к северу, туда, где лежали каменные глыбы Маханаксара, Кольца Судьбы. Энергетический браслет на ее руке заработал. Грубо обтесанные гранитные обломки поднялись в воздух, окутались алым пламенем и, кувыркаясь, полетели в лицо Морготу. Гигант заслонился рукой, но все равно пошатнулся от мощного удара. БС выскочил из дыры на его животе, перекувырнувшись несколько раз в воздухе, и упал на землю, мягко, по-кошачьи, приземлившись на лапы.


В это время пара «Томагавков» пронеслась по ущелью Калакирия.

Инерциальная система вела их точно на запад. Над Тирионом они сверили маршрут. Впереди было слишком много целей — радиолокаторы противокорабельных ракет при полете над сушей принимали каждую декоративную скалу за возможную цель. Но прямо по курсу, на западе, возвышалось сооружение куда выше всех остальных, и радиосигнал отражался от металлической поверхности очень сильно, лучше, чем от скал. Оба «Томагавка» захватили Моргота головками самонаведения и уверенно шли на цель.


Лугарев заметил два небольших белых предмета, стремительно приближающихся с востока на небольшой высоте. Он схватился за радио и вызвал БС.

— Унеси Селестиэль, быстро! Киберноиду не надо было повторять дважды. В три прыжка механическая пантера оказалась возле Селестиэль.

Лугарев не слышал, что сказал ей киберноид, но секундой позже Селестиэль запрыгнула ему на спину, и БС рванулся прочь. Моргот вытянул руку и наклонился, пытаясь схватить свою противницу, но киберноид оказался для него слишком проворным. Он бросился в сторону, железные пальцы Моргота сгребли воздух в двух метрах слева, и в этот момент первый «Томагавк» угодил ему сзади в тазобедренное сочленение. Тысяча фунтов тротила… Мощный взрыв бросил Моргота вперед, тем более что, нагнувшись, он и так уже был в весьма неустойчивом положении. Железный гигант со страшным грохотом упал на четвереньки. Селестиэль по-кавалерийски осадила киберноида, ее меч взметнулся вверх языком голубого огня и резко опустился на шею Моргота. Великан заслонился рукой, но не слишком удачно. Его шея была немного надрублена. Селестиэль отскочила назад, уворачиваясь от железной руки. Моргот дернулся было следом за ней, но тут второй «Томагавк» попал ему сбоку в голову. БС успел рухнуть на землю вместе со своей всадницей до того, как их уронила бы ударная волна. Эльфы завопили от восторга, увидев, как голова Моргота с треском, дымом и салютом голубых электрических искр отвалилась от корпуса. Металлический гигант слепо шарил по земле, пытаясь нащупать собственную голову. Наконец, ему это удалось. Он кое — как затолкал голову в нишу между корпусом и носом самолета, затем нос повернулся в переднее положение, из щелей валил дым и сыпались искры от закороченной проводки. Железная корона валялась тут же, но Морготу, похоже, было не до нее. Он с лязгом поджал руки и ноги, перейдя окончательно в конфигурацию самолета, и вырулил на дорогу. Из больших сопел ударили столбы пламени, когда двигатели вышли на форсаж. Увидев, что хозяин собирается драпать, Унголианта плюнула в Феанора длинной липкой нитью и бросилась наутек. Однако уйти ей не удалось. От Тириона к Эзеллохару несся галопом большой отряд всадников. Его возглавляли все семь сыновей Феанора, а впереди, обогнав остальных на два корпуса, в сверкающих латах и шлеме с синими перьями, с копьем наперевес несся на белом коне Эрейнион Гил-Гэлад; и наконечник его длинного копья сверкал, как Полярная звезда. Моргот с ревом пронесся над головами всадников, которые, к их чести будь сказано, даже не пригнулись.

— Уйдет ведь! — завопил Лугарев, хватаясь за голову. — Моргот уйдет! Полцарства за комплекс С-300! Или «Волхов», на худой конец… Однако зенитно-ракетного комплекса, как назло, под рукой не было.

Организуя оборону, Митчелл не мог знать, в корпус какого киберноида Валары засунули Моргота, и ни у кого из наемников даже не возникало мысли о необходимости прикрыть эльфийские объекты в Валиноре от атаки с воздуха. Так что теперь Лугареву оставалось только бессильно наблюдать, как большой светло — серый самолет быстро уменьшался, удаляясь на восток. Тем временем Гил-Гэлад с разгону атаковал Унголианту, метя копьем в голову. Однако кошмарное чудовище лишь щелкнуло челюстями, моментально откусив наконечник, а затем выплюнуло еще одну длинную липучую нить, опутавшую эльфа с ног до головы вместе с лошадью. Нить сработала эффективнее, чем лассо. Лошадь споткнулась и упала на полном скаку, едва не сломав шею. Гил-Гэлад вылетел из седла, очертив в воздухе красивую баллистическую траекторию, и с чарующим малиновым перезвоном доспехов врезался в голову паучихи всей своей массой. Если бы у Унголианты были мозги, ей было бы не миновать тяжелого сотрясения. Тридцать килограммов нержавеющей стали плюс еще семьдесят килограммов находящегося внутри эльфа, да на скорости около сорока километров в час прямо в голову… Лугарев содрогнулся. Однако с мозгами у Унголианты с давних пор было не густо, иначе она не дала бы Морготу снова втравить себя в такую паршивую историю.

Паучиха была оглушена и на некоторое время потеряла ориентацию, но не аппетит. Гил-Гэлад упал ей прямо под ноги и вполне мог стать ее первой закуской. БС сориентировался моментально. Оставив Селестиэль, которой больше ничего не угрожало, он в доли секунды был уже возле головы Унголианты. Резкий взмах лапы — и правый фасетчатый глаз чудовища оказался рассечен пополам. Паучиха отпрянула назад; киберноид сгреб бесчувственного эльфа зубами за шкварник и оттащил в сторону. В этот момент Т20, очевидно, пришел в себя. Его основной модуль заурчал мотором и провернул башню на 360.ix2o.ix0, осматриваясь вокруг.

— Я что, много пропустил? — осведомился киберноид.

— Стреляй скорее! — закричала ему Селестиэль.

— С удовольствием! Но куда?

— В паучиху стреляй! — Селестиэль подбежала к танку и ткнула пальцем в сторону Унголианты, обращенной в этот момент к танку своим необъятным задом.

— Ага! — киберноид поводил стволом пушки, словно у него в оптике двоилось, затем нацелился и… Селестиэль зажала уши. Ба — Бах!!! Сто пяти миллиметровая пушка выплюнула длинный язык пламени. Фугасный снаряд угодил в брюхо Унголианты с расстояния менее ста метров. Т20 любил применять по слабозащищенным целям взрыватели мгновенного действия. Снаряд проломил хитиновый покров и взорвался в брюхе Унголианты; хитин лопнул; вонючее желтое содержимое разлетелось во все стороны.

Отсутствие половины тела, несомненно, должно было привести к летальному исходу, но не сразу. Зато в первый момент Унголианта почувствовала, что ей стало много легче передвигаться. Гигантская паучиха развернулась и бросилась прочь, не разбирая дороги. За ней тянулся жидкий желтый след. Эльфы было хотели преследовать ее, но Лугарев остановил их:

— Да бросьте вы ее. Сама подохнет. Тем более, по такому следу найти ее будет нетрудно. Даже собаки не понадобятся.

— Это уж точно, — пробормотала Селестиэль, зажимая нос. Пришедший к этому времени в сознание Бэнкс с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел к ним:

— Я же говорил, Игорек, все это добром не кончится…

— Ты в порядке, Мик? — обеспокоенно спросил Лугарев. — Что-то тебя шатает…

— Да не, нормально. Это я пива перебрал, — отмахнулся Бэнкс. — Вот только проголодался…


Настало время оглядеться и подвести итоги короткого, но яростного боя. У подножия восточного склона Эзеллохара дымились обломки десяти уничтоженных крабоидов. Четыре из них были на счету Левина, одного грохнул Топхауз, остальных прикончили киберноиды. Унголианта тоже издохла, не пробежав и километра. Сам Моргот получил изрядные повреждения. Если подходить к вопросу математически, это была победа. Но она далась дорогой ценой. Защитникам Эзеллохара тоже изрядно досталось. Левин весь был в синяках и ожогах. Топхауз и около двух десятков эльфов получили ожоги различной площади, но не тяжелее второй степени. Бэнксу повезло, его только шарахнуло, как следует, но скафандр спас его от сильных травм. Гил-Гэлад тоже был весь в синяках, да еще облеплен паутиной так, будто его обматывал скотчем начинающий продавец. Сыновья Феанора всемером выпутывали из паутины своего папу, оказавшегося в аналогичном положении. Хуже всех пришлось киберноидам, принявшим на себя основную тяжесть вражеской атаки. У танка была перебита гусеница, вторая тоже была чуть жива, так что он застрял в дымящихся останках крабоида, не в состоянии сдвинуться с места. Его внутренний модуль уже возился под катками, пытаясь выпрямить и вытащить погнутый шкворень и заменить исковерканные траки. Основной модуль Р8 пострадал еще сильнее. Голова крылатого волка была сильно деформирована, челюсть висела на одном шарнире, приводящая ее в действие гидравлика не работала — из силового цилиндра вырвало шток с поршнем. К тому же при падении от сильного сотрясения вышел из строя центральный контроллер — стенка его корпуса не выдержала, и разъем интерфейсной шины вылетел, выдрав с мясом кусок стенки, к которому он крепился, и часть проводов, как снаружи, так и внутри контроллера; при этом весь основной модуль полностью лишился подвижности. Внутренний модуль сидел возле открытого технологического люка, схватившись за голову и горестно созерцая этот разгром.

— Что стряслось? — спросил его Лугарев.

— Разъем видишь? — печально произнес Р8.

— Да уж…

— Это называется: «папа» отодрал «маму» … от контроллера, причем с мясом… Давно я уже не получал таких трюфелей. И кто только додумался свинтить «папу» с «мамой»? Кто мне теперь в этом чертовом Валиноре достанет новый блок 22КЕ? Внутренний модуль Р8 вывинтил себе палец на правой руке, ввернул вместо него паяльник и принялся тыкать им в схему, пытаясь припаять оторванные провода.

ГЛАВА 2

Крестовый поход

Мощная эшелонированная оборона, через которую пришлось прорываться флоту Моргота перед приземлением, сильно обескуражила его воинство. Они никак не ожидали встретить вместо обещанной феодальной пасторали такое яростное, хорошо организованное и высокотехнологическое сопротивление. Чтобы поднять в своих войсках боевой дух, Моргот лично предпринял вылазку в Валинор, несмотря на то, что во время войн Белерианда он лишь один раз сам появлялся на поле боя. Однако результаты этой вылазки оказались для него плачевными. Ему не удалось достигнуть основной цели — вторично уничтожить возрожденные Деревья, к тому же он вернулся из своего рейда с оторванной головой. Не то, чтобы ему это физически повредило, но психологический эффект оказался, скорее, обратным, хотя психология амебопауков в целом сильно отличалась от человеческой. Но инстинкт самосохранения свойственен большинству живых существ, и он сделал свое дело. Командование Вечности заранее предвидело подобный вариант развития событий. Согласно утвержденному Координационным Советом плану отражения вражеской агрессии, следовало развить и закрепить достигнутые успехи. Для этого в распоряжение командовавшего операцией на месте Расселла Бартона было выделено целое стратегическое авиакрыло. Две эскадрильи бомбардировщиков B-52G и обслуживающая их эскадрилья заправщиков. Командовал ими весьма колоритный мужчина — полковник Джейк Пауэлл. Это был детина двухметрового роста, весивший около ста килограммов. Возраст его, как и большинства работников Вечности, определить было невозможно — постоянное использование андроидного тела приводило к тому, что он почти не старел. И хотя он предстал перед Митчеллом и Бартоном в своем натуральном теле, никому бы и в голову не пришло, что Пауэлл начинал свою карьеру еще в начале пятидесятых, летая в Корее на В-29, и попал в Вечность в 1972 году по календарю центральных линий, когда его бомбардировщик был сбит зенитной ракетой над районом Ханой — Хайфон. Он так стиснул руку Митчелла, что тот даже охнул слегка, хотя и находился в андроидном теле; и весело прогудел:

— Хай, приятель! Это правда, что вас прозвали «Файрболл»? Митчелл действительно получил это прозвище за свое пристрастие к напалму, но не слишком этому радовался. Он что-то промямлил в ответ, стараясь не показаться невежливым, однако Пауэлл не обратил на это ни малейшего внимания и жизнерадостно заявил:

— Обожаю запах горящего напалма! Он навевает такие воспоминания! Сослуживцы уважали полковника, так как его богатый боевой опыт неоднократно их выручал, но между собой считали его придурком. Тем не менее, Пауэлл знал свое дело. Когда он вместе с Митчеллом, Бартоном и специалистами по воздушной разведке планировал ракетный удар по зонам приземления, полковник предложил подойти к целям на малой высоте с нескольких сторон одновременно, благо, что для В-52G это была стандартная тактика, рассчитанная на прорыв мощной системы ПВО. Бартон заметил, что это лишний риск, так как ракеты все равно будут запускаться со слишком большого расстояния, чтобы бомбардировщики можно было обнаружить, а радаров дальнего действия у противника не было.

— Ерунда! — громогласно заявил Пауэлл. — Можете нагрузить меня хоть обычными бомбами; я проведу моего «Толстого парня» между горами на восьмистах футах и разнесу этого Моргота на атомы. Попал же я в Корее пятисотфунтовкой в велосипедиста!

— Не сомневаюсь, что вы можете это сделать, Джейк, — мягко урезонил его Бартон. — У вас еще будет такая возможность. А пока не будем усложнять боевую задачу. В конце концов, был утвержден более тривиальный вариант, но и тут полковник лично откорректировал план, внося незаметные для неспециалиста, но жизненно важные предложения. Он настоял, чтобы удар по каждой цели наносился не менее чем четырьмя ракетами, заходящими с разных направлений, потребовал включить в каждую группу бомбардировщиков самолет — постановщик помех, подробно проанализировал маршрут каждого самолета после точки расхождения, когда каждый экипаж будет действовать поодиночке. Он достал всех своими придирками, но когда план атаки был утвержден, к нему было не подкопаться.


Бомбардировщики поднялись с базы на острове Диего — Гарсия незадолго до того, как Моргот предпринял свою вылазку в Валинор. С момента приземления его флота прошло совсем немного времени, разгрузка техники только началась. Выбор времени удара был особенно ответственным делом. Внутри планетолетов крабоиды были неуязвимы.

Стоило промедлить — и они успели бы рассредоточиться. «Прямо — таки революционная ситуация, — сказал по этому поводу Голдштейн. — Сегодня еще рано, а завтра уже поздно». Колонна из двадцати четырех бомбардировщиков и двенадцати заправщиков через пространственно — временное окно переместилась на 8254-ю линию времени. Затем одна группа пошла к дельте Нила, а другая зашла с востока, от моря Хелкар (Каспийского). Западной группе пришлось даже минут пятнадцать покружить в воздухе, чтобы выдержать график атаки. Задержка произошла по вине противника — крабоиды явно не спешили с выгрузкой. Спутники и самолеты — фоторазведчики не зря полтора месяца утюжили небо над предполагаемой зоной боевых действий. Теперь в распоряжении Вечности были подробные карты, что сделало возможным удар крылатыми ракетами. Их инерциальная система наведения корректировала сама себя по рельефу местности. Время запуска ракет для каждой цели было определено индивидуально. Каждому бомбардировщику назначили три цели, находившиеся поблизости друг от друга. Каждый B-52G нес 12 крылатых ракет с кассетными боевыми частями. Одна за другой крылатые ракеты отваливались от пилонов бомбардировщиков, раскрывали крылья и оперение, запускали двигатели, снижались до высоты 10–15 метров и расходились по своим целям, координаты которых были заложены в их бортовые компьютеры. Освободившиеся от груза бомбардировщики разворачивались и шли в точку встречи с заправщиком. Никто в войске Моргота так и не увидел ни одного самолета. Все B-52G благополучно вернулись на остров Диего — Гарсия. Каждая группа из четырех крылатых ракет подходила к цели вместе.

Затем они разделялись и заходили на цель с разных направлений, реализуя концепцию так называемого «звездного налета». Малые размеры и предельно низкий профиль полета ракет привели к тому, что ни одна из них не была обнаружена до того, как их боевые части сработали, рассеяв над только что выгруженными крабоидами сотни противотанковых кумулятивных суббоеприпасов. Устроенный крылатыми ракетами смертоносный град полностью очистил от противника семьдесят две посадочные зоны. Митчелл рвал и метал, требуя немедленно повторить удар, клял Бартона и координатора Сухарева за то, что они использовали только 24 бомбардировщика, но время было уже упущено. Остальные девятьсот с лишним планетолетов Моргота беспрепятственно высадили своих крабоидов. Они были тут же рассредоточены, как только стало известно о воздушном налете на зоны высадки. Теперь силам союзников предстояло переколошматить около девяноста тысяч крабоидов поодиночке.


Приблизительно в то же самое время, когда последние В-52 заходили на посадку, в Валиноре наступило утро 23 августа. Проснувшись, Лугарев обнаружил, что киберноиды заканчивают ремонт основного модуля Р8. Он с удивлением увидел большую группу эльфов, которые помогали им, исправляя мелкие механические повреждения. Едва он успел позавтракать, как появилась Селестиэль, а следом за ней Эрейнион Гил-Гэлад.

— Здравствуй, Игорь, — приветствовал его эльф, — Вожди нолдоров собирают совет в королевском дворце в Тирионе. Мы ждем, что ты и твои товарищи присоединитесь к нам. Надо решать, что делать с Морготом.

— Чего решать — то? — проворчал Лугарев. — Бить его надо, пока не подохнет, а потом разобрать на запчасти. Он поднялся и набросил на плечи камуфляжную куртку. Оставаясь в теле эльфа, он все же предпочитал более привычную человеческую одежду.

— Феанор собирается созывать ополчение, — продолжал Гил-Гэлад, — Я поддерживаю его, и многие другие тоже, но и противников у нас хватает. Если вы сами попросите нас о поддержке, нам будет легче провести это решение.

— Господи, и тут политика! — вздохнул Лугарев. — Ты бы еще сказал: «Протащить через Конгресс».

— Что? — не понял Гил-Гэлад.

— Ничего, проехали.


Тронный зал королевского дворца в Тирионе не мог вместить даже малой части собравшихся нолдоров. Поэтому трон Финарфина был вынесен на возвышение у дверей парадного входа. Но сейчас на нем сидел не Финарфин, а его отец Финве — легендарный первый король нолдоров, вернувшийся из Палат Мертвых — статный, высокий, с тяжелой золотой цепью на груди. Три его сына — Феанор, Финголфин и Финарфин — стояли позади трона, остальные члены королевского клана расположились на широких ступенях ниже.

— Ну, и который из них главный? — спросил Бэнкс.

— Златая цепь на дубе том, — ответил через плечо Лугарев. Площадь перед дворцом была забита народом, как и прилегающие к ней улицы. Вообще, в результате всех происшедших событий населения в городе явно прибавилось. Толпа расступалась перед наемниками и идущим впереди них Гил-Гэладом. Они беспрепятственно добрались до тронного возвышения и остановились у его подножия.

— Поднимись сюда, посланец людей, — произнес Финве. Идя к площади, Лугарев понимал, что ему придется сейчас убеждать толпу эльфов отправиться на чужую для них войну. Ну, пусть не совсем чужую, но все же… Сейчас у них все в порядке, Деревья светятся снова, и даже погибшие воскресли из мертвых и вернулись к своим семьям. Чего ради им снова рисковать своими бессмертными судьбами? Но мягкий, глубокий и исполненный внутренней силы голос Первого из королей вселил в Лугарева уверенность.

— Мы знаем, о чем ты хочешь попросить, — сказал Финве, когда Лугарев остановился, не доходя двух ступенек до вершины. — Обратись к народу. Как они решат, так и будет. Лугарев помедлил секунду, прикидывая, вежливо ли будет поворачиваться спиной к королю, но затем отбросил все сомнения, повернулся к толпе и начал говорить.

— Я приветствую вас, нолдоры, от имени всех смертных людей этого мира. Если кто-то не знает меня — я один из тех, кто помог вам вернуть к жизни священные Деревья. Признаюсь, это было нелегко. Но нас попросили помочь, и мы справились. Теперь наша очередь просить вас о помощи. Как и было предсказано, Моргот, Предвечный Враг, вновь явился на Землю, собрав неисчислимую армию существ из другого мира. К нему присоединяются сейчас все порождения мрака, что остались в этом мире. Под его знамена становятся кочевники и орки, призраки и оборотни, и всякая другая нечисть, которой я не знаю названия. Я понимаю, что прошу многого.

Я понимаю, что нынешняя война — не ваша. Но без вас нам не справиться. Мы можем уничтожить противника, если он реален, но против нечисти Моргота бессильны и напалм и управляемые ракеты. Только магия эльдаров может рассеять Тьму.

Я знаю, что в прошедшей войне с Морготом вы чуть было не потерпели поражение, и лишь мощь Валаров спасла вас. Но теперь Валары оставили вас — вы сами видели, как они хотели уничтожить нас вместе с возрожденными Деревьями на Эзеллохаре. (Раскрывать истинные причины операции «Черный бриллиант» было немыслимо, поэтому приходилось врать на ходу). Но теперь мы не допустим поражения. Если мы объединимся — ваша магия уничтожит порождения Тьмы, а наше оружие рассеет вражеские полчища.

Я предлагаю вам всем еще и возможность отомстить Морготу за все злодеяния, которые он обрушил на ваш народ в далекие дни Первой эпохи. Могу сразу гарантировать, что вооружение, снабжение и доставку войск мы возьмем на себя.

Уничтожив Моргота, вы поможете не только нам, но и всему населению Земли, и, в первую очередь, самим себе. Моргот уже пытался снова погубить Деревья, и не остановится на этом. Мы отбросили его вчера — с вашей помощью мы уничтожим его завтра!


Лугарев замолчал, прикидывая, все ли он сказал, и не надо ли чего-нибудь добавить. Феанор вышел из-за отцовского трона и встал рядом.

— Ты сказал, что нынешняя война — не наша, — эльф продолжил его речь. — Но это не так. На самом деле — все, что происходит сейчас — прямое продолжение нашей войны с Морготом и другими силами зла. Все это — одна и та же война, которая тянется с перерывами уже восемь тысяч лет. Эльф говорил громко, обращаясь не столько к Лугареву, сколько к собравшимся.

— Нолдоры! — продолжал Феанор, и Лугарев видел, как слушают его собравшиеся: так истинно верующие внимают словам пророка. — Неужели мы простим Морготу все то зло, что он причинил нам, всю кровь нашего народа, которую он пролил в давние времена? Тогда у нас не было сил, чтобы справиться с ним, не было союзников, на которых мы могли бы опереться. Теперь все изменилось. И я призываю вас, нолдоры: давайте воспользуемся вторым шансом, который дает нам судьба! Сделаем вторую попытку и отомстим!

— А зачем нам это нужно? — послышался голос из толпы эльфов. — Прошлый раз Моргот уничтожил Деревья, убил короля и еще многих в Форменосе. А теперь за что ему мстить? За прошлое? Оно давно прошло…

— Это для тебя оно прошло, презренный трус! — кто-то из стоявших в толпе рядом с оппонентом схватил его за шиворот и потащил к тронному возвышению. — А для нас, тех, кто вернулся из Палат Мертвых, все это было как будто вчера! Лугарев с удивлением узнал в «презренном трусе» Инглора, бывшего мужа Селестиэль.

— А кто будет защищать Деревья, наши города и семьи здесь, если мы уйдем воевать с Морготом? — не сдавался Инглор. — Моргот уже прилетел один раз. Кто поручится, что он не появится снова, и с большими силами?

— Мы прикроем Валинор нашим оружием, — сказал Лугарев. — Кроме того, ведь здесь останутся ваниары и тэлери. Если Моргот попробует напасть снова, они вряд ли останутся в стороне.

— Кроме того, зачем нам сидеть в Валиноре, когда весь мир открыт для нас? — сказал Феанор. — Белерианд поднялся на поверхность из морских глубин. Он ждет нас!

— А зачем нам этот Белерианд, который еще придется не одну сотню лет расчищать от ила? — возразил Инглор. — Валаров нет больше. Никто не запретит нам селиться в Валиноре. Кроме того, есть еще люди, которые ненавидят нас. Они и так выжили нас с Внешних земель. А ты надеешься, что они будут для нас надежными союзниками? Сколько раз они предавали нас в войнах Белерианда и последующих эпох?

— Мир велик, — ответил Феанор. — Места хватит всем. Люди обжили его, это верно. Тем более верными союзниками будут они для нас, защищая свои дома. А жить здесь? Пожалуйста, если тебе это нравится.

Но тем, кто помнит просторы Белерианда и Древние дни, здесь неуютно.

— А Деревья? — спросил Инглор. — А истинный свет? Ты их что, с собой возьмешь?

— Тэлперион и Лауреллин останутся здесь, — ответил Феанор. — Но мы будем свободно передвигаться по всему миру. Кто помешает нам приезжать в Валинор, чтобы увидеть истинный свет? Кроме того, деревья приносят плоды, плоды дают семена, из семян вырастают новые деревья. Мы возьмем их с собой!

— Если мнения разделились, как я вижу, — сказал Лугарев, — почему бы не предоставить возможность каждому из эльдаров сделать свой собственный выбор? Пусть те, кто хочет — остаются здесь, не тащить же их силой. А кому дорога память, честь своего народа — те могут встать под твое знамя. Пусть каждый выбирает сам.

— Он прав! — крикнул эльф, вытащивший Инглора из толпы. — Я, Гвиндор, сын Гуилина, рыцарь Нарготронда, первым вступаю в твое войско, Феанор! И со мной мой отряд, двадцать воинов, что участвовали от Нарготронда в битве Бессчетных Слез. Тогда нам чуть — чуть не повезло — может, теперь мы разорвем Морготу его железную глотку!


Лугарев, чуть ли не разинув рот, смотрел на легендарных витязей, вспоминая строки древней летописи: «…Фингон надел свой белый шлем, и затрубили его трубы; и внезапно с гор обрушилось все воинство Хитлума. Сверкание обнаженных мечей нолдоров подобно было пламени, объявшему тростник; и натиск их оказался так неожидан и яростен, что едва не пошли прахом все замыслы Моргота. Ранее, чем войско, посланное им на запад, получило подкрепление, оно было отброшено, и стяги Фингона пересекли Анфауглиф и взмыли пред стенами Ангбанда. Впереди всех шли Гвиндор и эльфы Нарготронда, и даже сейчас их трудно было сдержать; и они прорвались через врата и перебили стражу на самих лестницах Ангбанда; и Моргот затрепетал на своем подземном троне, слыша, как ломятся в его двери. Но там они попали в западню, и все погибли, кроме Гвиндора, которого взяли живым…» Гвиндор и его эльфы выстроились перед троном, положив руки на мечи в ножнах, упертые остриями в древние камни мостовой. Глядя на них, Лугарев подумал, что они уж точно заслужили второй шанс.

— В твое войско! Вот именно! — завопил Инглор. — Тебе только и надо, Феанор, повести всех за собой, а куда и зачем — это уже дело десятое! Мы уже слышали все это раньше: здесь же и от тебя же! Ты просто хочешь власти над нолдорами, и ради этого готов вести народ на бойню. Не выйдет! Селестиэль, стоявшая на ступенях, брезгливо поморщилась. Феанор помрачнел. Черные брови сошлись на переносице, жесткая, не свойственная прекрасным эльфийским лицам складка залегла у рта.

— Когда-то давно, — его голос звучал глухо, но в наступившей вдруг тишине его услышали все, — я убил бы тебя на месте за это оскорбление, нолдор. Но тысячелетия, проведенные в темнице Мандоса, научили меня многому. В том числе научили не хвататься за меч без крайней на то причины. Слушайте все! — Феанор повысил голос, и он эхом прокатился над притихшей площадью. — В присутствии своего отца и всех членов королевской семьи я отказываюсь впредь претендовать на верховную власть над вами, даже если она должна будет перейти ко мне по праву наследования. Я вообще отказываюсь от власти и собираюсь посвятить себя науке. Но лишь после того, как с Морготом будет покончено.

Каждый из вас волен сделать свой выбор. Если вы не хотите видеть меня вашим вождем — пожалуйста. Здесь собралось немало славных витязей, в том числе, и королевской крови. Вам будет из кого выбирать!

— Он что, выборы собрался проводить? — громко прошептал Бэнкс. Толпа глухо зашумела, заволновалась.

— Зря он это, по-моему, — сказал Лугарев на ухо Гил-Гэладу. — Сначала агитировал, а теперь вроде как отказывается…

— Мы пойдем за тобой! — послышался голос из толпы. — Другого вождя нам не надо! Лучшего все равно не найдем! Этот возглас как будто прорвал плотину. Приветственные крики слышались со всех сторон, громкое многоголосое эхо гуляло над площадью, отражаясь от хрустальных башен. Наконец, толпа немного утихомирилась. Феанор помахал рукой, отвечая на приветствия, и поблагодарил за доверие. Селестиэль неожиданно вышла вперед.

— Я изучала историю наших союзников, — сказала она, и ее звонкий голос долетел до самых дальних уголков площади. — Когда-то они, подобно нам, собирались в поход, на великую битву с дикими восточными племенами, захватившими их священный город, где проповедовал их Бог, сошедший к людям в образе человека, и казненный противниками его учения на деревянном кресте. Они назвали свою войну Крестовым походом, и это объединяло их, и помогало им выдерживать тяготы войны. Это был символ их веры. Я предлагаю: чтобы не было соперничества между Домами Феанора, Финголфина и Финарфина, избрать для нашего похода нейтральный символ. Пусть каждый, кто захочет пойти с нами, нашьет на свой плащ вот такое белое поле с алым крестом, — она подняла над головой нечто, напоминающее хоругвь. — Объявим Морготу крестовый поход!

Вперед, нолдоры! За Морготом — до края Земли!


Толпа эльфов ответила гулким нестройным ревом одобрения.

— Не слушайте ее! — завопил Инглор, — Это все уже было! За Морготом — до края Земли! — передразнил он. — Она и Феанор — это еще та парочка! Они вас всех приведут к гибели! Их заботит только собственная власть и величие народа, а о жизни этого самого народа они и не думают!

— Этот трус несчастный мне надоел! — Гвиндор решительно вышел из строя воинов, шагнул к Инглору и крепко взял его за шкварник. — Ну-ка, пошли отсюда, паникер! Инглор пытался сопротивляться, к нему было кинулись на помощь из толпы несколько его сторонников, но эльфы Нарготронда четким движением выдвинулись вперед. Не хватаясь за оружие, они живой стеной отделили своего предводителя от подельников Инглора. Гвиндор тем временем подтащил «презренного труса» к краю площади, где начиналась знаменитая хрустальная лестница Тириона, спускавшаяся отсюда к восточному подножию холма, на котором стоял город. Некогда по ней поднимался к королевскому дворцу Эарендил, пришедший просить помощи Валаров в борьбе с Морготом. Инглору предстояло пройти путем Эарендила, только в обратном направлении. Гвиндор взял его левой рукой за шиворот, правой — за штаны, поднял в воздух, слегка крякнув, сделал полный оборот против часовой стрелки для придания необходимого ускорения, и спустил его с лестницы. Инглор кувырком полетел вниз, охая, взвизгивая, и подпрыгивая на ступеньках. Рыцарь Нарготронда повернулся к остальным оппозиционерам:

— Сами вниз пойдете, или помочь? Сторонников Инглора не пришлось спрашивать дважды. Они моментально убрались с площади. Решение о походе было принято, таким образом, как бы само собой. Ответ на главный вопрос был получен, и теперь эльфов интересовали, главным образом, технические подробности.

— Ты обещал нам оружие, — обратился к Лугареву Феанор. — Когда мы сможем его получить? Нам ведь еще нужно время, чтобы научиться им пользоваться.

— Мы дадим вам такое оружие, которое привычно для вас, — ответил Лугарев. — Джон! — он повернулся к Топхаузу. — Когда ты сможешь показать свои игрушки?

— Сегодня после обеда, наверное, — сказал Топхауз. Он был весь в бинтах, Селестиэль колдовала над его ожогами все утро и весь предыдущий вечер — в прямом и в переносном смысле. — Пусть все соберутся на западной окраине города в пятнадцать ноль — ноль. Мы с Р8 будем давать представление.

— Пятнадцать ноль-ноль — это что? — спросил Гил-Гэлад.

— Это не «что», а «когда», — улыбнулся Лугарев. — Это означает: в три часа после полудня.


В назначенное Топхаузом время Лугарев и остальные отправились на западную окраину Тириона. Топхауз и киберноиды уже были там, около них высилась груда ящиков разных размеров. Здесь же стояла, слегка наклонившись вперед, одна из захваченных шагающих бронемашин Моргота. Вокруг них быстро собралась большая толпа эльфов. У многих на одежде уже были нашиты предложенные Селестиэль красные кресты на белом поле. Видя, что народ собрался, Феанор предложил Топхаузу начать демонстрацию. Старый наемник вышел вперед. Это был его бенефис.

Большую часть своей жизни он делал то, что делал сейчас. В этом он был классным специалистом. Задачей «зеленых беретов» в первую очередь было формирование и обучение подразделений из местных жителей, боеспособных в условиях современной войны.

— Нам известно, — начал Топхауз, обращаясь ко всем присутствующим, — что вашим главным оружием всегда был лук. Я видел ваши луки, это хорошее оружие, но у нас есть еще лучше. В руках Топхауза появился небольшой футляр, он открыл его и извлек несколько черных деталей длиной около двадцати дюймов, и отвертку.

— Это — так называемый составной обратный лук, — продолжал он. — Его используют наши подразделения специального назначения. Топхауз вставил крылья лука в пазы на средней части, подкрутил винтики, зажимая детали.

— Обратите внимание: число оборотов винтов должно быть одинаково. На концах крыльев лука были укреплены вращающиеся эксцентрические шкивы. На них Топхауз натянул тетиву и кольцевой тросик. Получилось как бы три тетивы рядом. Джон прикрутил к центральной части лука телескопический прицел. Из второго футляра он достал такую же черную стрелу. Она была сделана из двух алюминиевых трубок, внутри них проходил эластичный тросик. Оперение было нейлоновое, наконечник навинчивался. Джон вставил одну трубку концом в другую, натяжение тросика зафиксировало трубки.

— Смотрите. Используется только эта тетива. Кольцевой тросик вращает шкивы. Вместо усилия в сто фунтов вы прикладываете только пятьдесят, так как шкивы вращаются, уменьшая трение. — Джон натянул тетиву. — Когда вы ее отпускаете, колесики возвращают усилие, как если бы вы прикладывали обычные сто фунтов. Отпущенная тетива тихо тренькнула, черная стрела свистнула в воздухе, вонзившись точно в центр мишени, укрепленной за полкилометра от ящиков. Эльфы восторженно закричали.

— Нужно только правильно определить расстояние и ветер, и задать их с помощью вот этих регулировочных колесиков на прицеле. Потом помещаете цель в перекрестие — и все. Потом я покажу все подробно.

Теперь стрелы. — Топхауз поправил сползшие бинты. — Обычные — вы видели. Вот разрывной наконечник. Пущенная стрела разнесла мишень в щепки. Грохот взрыва разнесся далеко по окрестностям. На эльфов это произвело впечатление.

— Вот бронебойный наконечник из обедненного урана, — продолжал Топхауз. — Он много тяжелее обычного. Джон прицелился в чучело, наряженное в доспехи. Стрела лязгнула по нержавеющей стали, пробив чучело почти насквозь. Урановый наконечник выглядывал из спины.

— И последнее, — Джон достал стрелу много толще и в полтора раза длиннее обычной. Ее наконечник тоже был урановый, но еще больше и тяжелее. По его знаку БС сдернул маскировочное покрывало с предмета, который Лугарев поначалу принял за обычный земляной бугорок. Но когда ткань сползла, «бугорок» оказался поврежденным крабоидом Моргота. Внутренний взрыв вырвал почти весь его правый бок, внутри все выгорело, но слева броня была цела. До мишени было метров двести пятьдесят.

— Ну-ка, приятель, попробуй, — Джон протянул лук и стрелу стоящему ближе всех Гил-Гэладу. Эльф недоверчиво принял оружие.

— Очень легкий… Из чего он сделан?

— Магниевый сплав и углепластик.

— А почему такая толстая стрела? Там внутри что-то есть?

— Сейчас узнаешь, — Джон аккуратно вытянул из стрелы тоненькую леску с петелькой на конце и надел ее на крючок на средней части лука. Гил-Гэлад заглянул в прицел:

— Гм! Интересно…, - затем натянул тетиву. — Он совсем слабый!

Ребенок справится! Тетива звякнула по кольчужной рукавице на левой руке эльфа.

Толстая стрела рванулась к цели. Натянувшаяся леска привела в действие воспламенитель, и за стрелой потянулся черный дымный шлейф — заработал встроенный в толстый корпус ракетный двигатель. В доли секунды он разогнал необычную стрелу до очень высокой скорости, она вонзилась в броню крабоида, и урановый наконечник пробил металл.

Затем внутри крабоида что-то взорвалось и полыхнуло пламя. Гил-Гэлад слегка ошарашенно смотрел на дело рук своих.

— Вот это да! — заявил эльф. — И у каждого будет такой лук?

— Да! И это еще не все. С пращей умеешь обращаться?

— Нет, — покачал головой Гил-Гэлад.

— Я умею, — один из эльфов Гвиндора вынул ремень с кожаной накладкой и вложил в нее камень.

— Попади-ка в тот валун. Эльф крутанул пращу над головой, камень с треском врезался в глыбу песчаника.

— А теперь попробуй кинуть вот это, — Топхауз взял гранату с привязанной к чеке леской, закрепил леску к ремню пращи. — Да поосторожнее, не урони. А то будут нас по кусочкам собирать. Эльф послал гранату точно в камень, взрыв разметал в стороны осколки и щебень. В течение следующих трех часов Топхауз демонстрировал эльфам напалмовые снаряды для катапульты, миномет, гранатомет, плазменные мечи, арбалеты, огнемет, переносной зенитно — ракетный комплекс «Стингер», и, как финальный аккорд, 16 — ствольную пусковую установку неуправляемых ракет РПУ-14. Эльфы были в таком восторге от залпа шестнадцати ракет, накрывших скалу километрах в восьми от них, что Лугарев подумал, как бы они не решили, что с таким оружием Моргота можно вообще шапками закидать. Словно услышав его мысли, в разговор вмешался внутренний модуль Р8.

— Все, что вы видели, это, конечно, здорово, — сказал киберноид.

— Но у Моргота, кроме крабоидов, есть еще вот такие машины, — он указал на застывшую под деревьями 12Н75. — Для них все, что вы видели — все равно, что слону дробина. К счастью, нам удалось захватить двадцать таких машин в том планетолете, что упал вблизи Валимара. Теперь мы знаем, на что они способны, и какие у них слабые места. Но нам нужны добровольцы, которые могли бы сесть и научиться управлять вот этой штукой. Это не так сложно, как вы думаете. Она воспринимает команды вашего мозга напрямую, то есть ее ноги и руки будут как бы продолжением ваших. Вам надо будет только поддерживать равновесие, направлять руки в нужную сторону и нажимать кнопки. Ну что, есть добровольцы? Кто хочет поговорить с Морготом на равных? Эльфы переглядывались, будучи в явной нерешительности. Затем Гвиндор выступил вперед.

— Я попробую! — заявил эльф. — Когда приступим к учебе? Остальные рыцари Нарготронда следом за своим командиром изъявили желание бить Моргота его же оружием.

— Учиться и получать оружие начинаем завтра с утра, — объявил Топхауз. — Здесь на всех не хватит, но скоро привезут еще.


Утро двадцать четвертого августа разбудило Лугарева ревом мощных моторов. Он отбросил одеяло и подбежал к окну. На Тирионскую дорогу один за другим садились транспортные самолеты. Не доезжая до Эзеллохара, они сворачивали налево, на луг, и там останавливались для разгрузки. Множество эльфов уже выгружало из объемистых чрев «Геркулесов» ящики с оружием, снаряжением, боеприпасами. Затем в небе появились более тяжелые Ил-76 и Ан-22. С помощью многокупольных парашютных систем они, не совершая посадки, десантировали пусковые установки зенитных ракет. Приглядевшись, Лугарев узнал приземистые гусеничные машины 2С6М комплекса «Тунгуска». Вечность не пожалела для союзников самого лучшего.

Лугарев подумал, что кроме этих комплексов ближнего действия нужны были бы какие-то более дальнобойные системы. И словно откликаясь на его мысли, из ущелья Калакирия показались медленно ползущие по дороге гусеничные транспортеры с большими цилиндрическими контейнерами на спине — пусковые установки 9А82 комплекса С-300В, ракеты которых могли достать цель за сто километров. Эльфийские города теперь были надежно прикрыты от нападения с воздуха. Топхауз и киберноиды уже начали подготовку войск. Конечно, один «зеленый берет», даже такой, как Джон, не справился бы с подобной задачей в столь сжатые сроки, но из Вечности ему прислали целую команду достойных помощников. Поодаль Р8 тренировал отряд Гвиндора, обучая их обращению с трофейными шагающими машинами Моргота. Лугарев увидел, как две 12Н75 неуклюже двигались, сближаясь друг с другом, пока, наконец, не столкнулись, подняв страшный грохот. Основной модуль Р8, стоявший тут же в конфигурации робота, отправился их поднимать. Перед носом Лугарева неожиданно возникла дымящаяся чашка кофе с молоком. Он обернулся. Селестиэль, улыбаясь, смотрела на него.

— Пей кофе, и пойдем, — сказала она. — Галадриэль собирает Белый совет. Из Гондора прилетели твои друзья…


Это был уже не митинг на площади, напоминающий новгородское вече.

Королевский клан нолдоров и приглашенные лица собрались в тронном зале дворца в Тирионе. Перед длинным столом на стене висела огромная карта Северного мира, с нанесенной на ней дислокацией сил Моргота и союзников. Возле карты с указкой в руке стоял Ирвинг Голдштейн.

— Силы противника еще не оправились от понесенных ими при высадке потерь, — говорил Голдштейн, — но даже сейчас они очень велики и очень опасны. К тому же к ним, как мы и ожидали, присоединяются кочевники и харадримы. Часть сил Моргота продвигается на запад, обходя Черную страну с севера и с юга. Обе части армии стекаются к Андуину. Со дня на день мы ожидаем форсирования реки. Наша авиация наносит постоянные удары по частям противника на марше, но их слишком много, и они движутся слишком быстро. К тому же в воздухе мы встречаем серьезное противодействие. Наши штурмовики и вертолеты несут потери. Часть армии Моргота, находящаяся в Черной стране, пока что не участвует в боевых действиях. Они спешно ремонтируют свои поврежденные шаттлы и готовят их к старту. Мы предполагаем, что они могут повторить попытку высадки непосредственно в Валиноре. Ими занимается наша стратегическая авиация и оперативно — тактические ракеты, но планетолеты Моргота очень хорошо защищены, их трудно поразить обычным оружием, а использовать ядерное мы не можем — мешает установившийся восточный ветер. Все вредные осадки выпадут на Гондор. Как обозначено на карте, около половины сил Моргота находится в Хараде. По нашим оценкам, они составляют около сорока пяти тысяч крабоидов, порядка двадцати планетолетов снабжения, и, что хуже всего, именно в Хараде сосредоточена основная часть тяжелой бронетехники Моргота. Силы Врага в Черной стране и в степях приблизительно одинаковы — немногим более двадцати тысяч крабоидов и сто — сто двадцать шагающих бронемашин. Но если в Черной стране у противника пятнадцать грузовых планетолетов — складов, то в степях их только три. Данные по крабоидам можно считать уже устаревшими, мы их изрядно потрепали, но вот шагающие бронемашины почти не пострадали от наших налетов.

— Ну, и что ты предлагаешь, Ирв? — спросил Лугарев.

— Вражеская армия быстро продвигается к Андуину, — ответил Голдштейн. — Еще несколько дней — и река будет форсирована.

Минас-Анор окажется под угрозой. Но при этом силы противника так или иначе будут вынуждены покинуть Харад, переместившись к столице Гондора. Если вы успеете вовремя высадиться в порту Умбар, — Голдштейн ткнул указкой в харадское побережье, — вы сможете перерезать линии снабжения войск противника, а, возможно, и ударить по нему с тыла.

— Это невыполнимая задача, — покачал головой Гил-Гэлад. — Даже если бы мы имели уже обученную армию, и флот для ее доставки, морской переход занял бы около месяца, не считая погрузки и выгрузки. За это время Минас-Анор падет.

— Для Вечности невыполнимых задач не существует, — ухмыльнулся Голдштейн. — Мы подготовили транспортные корабли из расчета на двести тысяч человек… то есть, эльфов, с полной выкладкой, и еще вертолеты. Есть мнение, что из ваших ребят можно сформировать нечто вроде воздушно — штурмовой дивизии. К тому же, не стоит недооценивать наши силы, защищающие Минас-Анор. Крепость продержится в осаде не один месяц. Лугарев только крякнул. Оптимизм военных стратегов из комитета начальников штабов, как обычно, не знал границ.

— Используя двойной пространственно — временной прыжок, — продолжал Голдштейн,