Book: Ходок VIII



Ходок VIII

Александр Тув

Ходок 8

Глава 1

Координатору.

Система Арксет.

«Жезл Пути» переместился в южное полушарие.

Видящий.


Шел пятнадцатый день боевого выхода, пока что напоминавшего средиземноморский круиз. Для полного соответствия не хватало только стайки очаровательных девушек в открытых купальниках, украшавших собой любое место на корабле, куда бы ни упал взгляд. Также не хватало толпы лакеев, дюжины ресторанов на разных палубах, кондиционеров, музыки и джакузи в каюте. Хотя, на худой конец, сошел бы и душ, только обязательно пресный и желательно с горячей водой, которой тоже, естественно, не было. Не хватало шезлонгов, а еще не хватало… да ладно, скажем честно – много чего еще не хватало. Однако, присутствовали два самых важных компонента без которых круиз не круиз, а черте что, а именно: отсутствие боевых действий и общая ненапряжность. А это, согласитесь, для круиза самое главное. Без девушек, лакеев и кондиционеров еще можно как-то обойтись, правда, недолго, а вот без спокойствия никак. Постоянное ожидание смердящей потом и кровью абордажной команды, или торпеды снизу, или ракеты сверху, отравит отдых даже на самом лучшем круизном лайнере, в самом роскошном сьюте с персональным дворецким и тремя прелестными горничными.

В нашем случае индикатором спокойствия служило то обстоятельство, что компаньоны и экипаж не вглядывались тревожно в морскую даль – не появится ли из-за линии горизонта белое облачко парусов кораблей Высокого Престола, не замаячат ли по курсу фрегаты Адмирала Заката Джанура-ар-Рафана, известного своей отвагой и флотоводческими умениями. В пренебрежительном отношении к потенциальной опасности не было ничего легкомысленного, а вовсе наоборот – точный расчет. Спокойствие экипажа «Арлекина» базировалось на том неоспоримом факте, что не было во всем престольском флоте, ни в Эскадре Заката, ни в Эскадре Восхода, корабля более быстрого, чем «Арлекин». Никто не смог бы взять его на абордаж в открытом океане. В узкостях и проливах – да, там другое дело, но сейчас опасности не было. До «нехороших» мест оставалось миль двести, или часов десять-двенадцать ходу.

Поддавшись общему благостному настроению, острый форштевень «Арлекина» легко и непринужденно вспарывал изумрудные волны Северного моря. Местный тезка земного водоема отличался от нашего Северного моря примерно, как золотой фазан от воробья. В отличие от своего земного собрата… или сестры? – кто их разберет, как правильнее, у местной акватории не было никаких свинцовых волн, ледяных ветров и туманов, а вовсе наоборот – имелись теплые, и на первый взгляд, приветливые воды. А вот в чем однофамильцы сходились, так это в изобилии мелей и отмелей.

К счастью мореходов, начинались они не сразу после мыса Серый Утес, траверс которого только что прошел «Арлекин». Мыс Серый Утес являлся северной границей Северного моря, а мели и отмели располагались ближе к его южной оконечности. Ну, с паршивой овцы, хоть шерсти клок – по крайней мере по северной оконечности можно было идти безбоязненно. Как уже упоминалось, десять-двенадцать спокойных часов у компаньонов и экипажа были. Головная боль кормчих начиналась южнее, а на севере шансов наскочить на блуждающую мель было немного. Как и на Земле, навигация по местному Северному морю усложнялась постоянной миграцией мелей и отмелей, вызванной ветрами и течениями. Главным же отличием Северного моря на Сете от земного было большое количество мелких островов. Вкупе с блуждающими мелями они добавляли немало седых волос местным судоводителям.

Свое незамысловатое название Северное море получило из-за того, что практически весь Армедский полуостров располагался южнее. Вот аборигены и нарекли этот водоем Северным. Однако, не надо забывать, что в мире все относительно и обязательно южная граница чего-либо является северной границей другого географического объекта. Например, юг Франции это север Испании, если, разумеется, исключить из рассмотрения Андорру, ну, и так далее. Именно поэтому у большинства соседей Высокого Престола, расположенных севернее, название не прижилось и море называлось Гиблым. И оно, надо честно признать, вполне соответствовало своему названию. Сесть на мель, которой не было неделю назад, было плевым делом. А если это происходило во время штормов, которые случались с незавидной регулярностью, то и до катастрофы было рукой подать.

Компаньоны, твердо придерживались принципа: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет», и поэтому неукоснительно называли море Северным и требовали того же от экипажа «Арлекина». Никаких Гиблых морей и прочих пакостей!

Северное море, а точнее его южная оконечность, были финишной точкой морской составляющей Операции «Ы». После пятнадцатидневного плаванья и выхода на траверс острова Слона, названого так за некоторое сходство возвышенности в центральной части острова с вышеупомянутым животным, относительно комфортная и безопасная часть путешествия компаньонов заканчивалась. Наступали суровые будни, когда поклажу нужно будет таскать на собственном хребте, а опасности будут подстерегать со всех сторон. Пришла пора потрогать господ некромантов непосредственно за вымя и поинтересоваться: какого!!?.. Правда, старший помощник предлагал за яйца, но верховный главнокомандующий предложение отверг, сказав, что сначала за вымя, а там посмотрим.

Конечно, никто не мешал идти на «Арлекине» и дальше, да вот только в этом случае плаванье из опасного превращалось в, практически, гибельное. Дело было в том, что после острова Слона, если двигаться к югу, глубины Северного моря резко падали, количество островов и мелей росло в геометрической прогрессии, а судоходный фарватер для такого крупного корабля, как «Арлекин» сужался до размеров козьей тропы.

За каждым из бесчисленных островков мог скрываться «комитет по встрече» в составе трех-четырех среднеразмерных галер, которые, как лайки медведя, стали бы трепать «Арлекин», пока не подоспели на подмогу остальные загонщики. Использовать преимущество в размерах и скорости здесь было невозможно и наоборот – гребной флот имел бы в узкостях явное преимущество. Так что, самостоятельно загонять себя в ловушку смысла не было. Компаньоны вполне резонно полагали, что с этим делом вполне справятся и престольские некроманты. И что характерно – безо всякой посторонней помощи.

Кстати говоря, не стоит думать, что морской путь был выбран с бухты-барахты просто из-за наличия соответствующего транспортного средства и без тщательной проработки иных вариантов. Вернее… если смотреть правде в глаза, с самого начала было понятно, что альтернативы «Арлекину» нет. Глупо было бы пускаться в такой дальний путь пешком; верхом; на перекладных; или арендуя какую-нибудь посудину водоизмещением, как у ботика Петра Первого, имея в распоряжении такой корабль, но, для очистки совести был проведен мозговой штурм по разработке плана операции по скрытному проникновению на территорию Высокого Престола. Во время штурма были рассмотрены все теоретически возможные способы инфильтрации. Легко посчитать, что таких путей существует всего три: воздушный, сухопутный и морской.

По идее, приоритетным, как самый быстрый и относительно безопасный, мог бы считаться воздушный, но так как в распоряжении компаньонов не было ни самолетов, ни вертолетов, ни дирижаблей, ни мотодельтапланов, ни ковров-самолетов, ни виман, ни орбитальных челноков, ни ступ с метлами, ни просто метел, ни других летательных аппаратов, позволяющих прибыть в заранее заданную точку пространства, а сами летать они не умели, воздушного пути в их распоряжении не было.

Конечно, какой-нибудь монгольфьер вполне можно было бы соорудить – местные технологии позволяли, да вот только вероятность того, что его занесет прямехонько в Паранг была такой же, как если засадить за клавиатуру штук сто обезьян в надежде, что они напечатают «Войну и Мир», или женское любовное фэнтези. Правда, шансов получить на выходе «Войну и Мир» было существенно больше, чем фэнтези, но все равно их было недостаточно для выбора подобного способа путешествия.

Разумеется, прыжки были еще более быстрым способом перемещения, чем самолет и даже вимана, но… Опять это пресловутое «НО»! Проблема заключалась в том, что Денис целенаправленно прыгать вообще не умел. На его счету был всего один удачный прыжок, когда он, спасая жизнь, сумел вырваться из бассейна, когда его топили. Шэф на этом поприще добился гораздо больших успехов и умел выполнять разнообразные прыжки, в том числе и так называемые длинные – из любой точки в заранее заданную. Вот только количество финишных точек у командора было ограничено девятью и все они уже были задействованы. Отказаться от какой-либо из них и назначить новую возможности не было. Поэтому, к огромному сожалению компаньонов, такой замечательный способ перемещения в пространстве был им заказан. А жаль! А то старший помощник мог бы прокатиться на закорках у верховного главнокомандующего. Правда, в этом случае главкому пришлось бы сочетать длинный прыжок с тяжелым, и так он еще не прыгал, но ему не впервой экспериментировать, так что справился бы. Наверное.

С другой стороны, казалось бы, о каком выборе пути может идти речь, если официально уже объявлена дата выхода «Арлекина» в море? Казалось бы, все уже решено – ан нет! На самом деле, выход в море и использование морского пути – это далеко не одно и то же. Можно торжественно, под грохот барабанов, свист флейт, крики «Ур-р-ра-а-а-а!», подбрасывание в воздух кружевных чепчиков, трусиков и бюстгальтеров, выйти в море, подождать, пока берег скроется за горизонтом, встать на якорь, дождаться вечера, пересесть в шлюпку, или ялик, и уже безо всякой помпы, тайно, ночью, вернуться обратно, или в любую иную точку побережья, и вскочить в седло, или забраться в шарабан, или же на своих двоих продолжить путешествие посуху. Такой маневр является стандартным, изучается в Академии Генштаба и имеет сертифицированное название: «Он из лесу вышел и тут же зашел».

А еще можно выйти в море, проделать изрядное морское путешествие, достичь какой-либо промежуточной точки и дальше следовать посуху. И точно так же обстоит дело с сухопутным вариантом. Так что, ни торжественное отплытие, ни усаживание в почтовый дилижанс не означают выбора морского, или сухопутного пути. Цель всех этих зигзагов и спутывания следов только одна – дезинформация спецслужб противника. Разумеется, речь идет только о мутных типах, вроде наших компаньонов. Нормальные, мирные обыватели, в огромном большинстве случаев, на что садятся, на том и путешествуют.

Такие сложности обусловлены тем очевидным обстоятельством, что если заинтересованные лица в Высоком Престоле будут знать место и время прибытия компаньонов, то уничтожение Лордов Атоса и Арамиса – дело техники. Не помогут ни шкиры, ни дыроколы, ни выдающиеся, можно даже сказать – феноменальные, боевые возможности верховного главнокомандующего. Сила солому ломит! Кстати говоря, вероятность подобного исхода была достаточно велика – командор был практически уверен, что за ними следят. Конечно, оставалась небольшая вероятность, что это не так, но главком действовал, как обычно – рассчитывал на лучшее, а готовился к худшему.

Если же, вышеупомянутые заинтересованные лица будут знать только место, то у компаньонов появлялась небольшая вероятность выжить – что-то около десяти процентов. Возможность эта возникала из-за того, что будет организована долговременная засада, а вследствие этого появлялся шанс ее обнаружить, правда небольшой. Дело в том, что при длительном нахождении в засаде личный состав понемногу теряет концентрацию. Откровенно раздолбайский элемент из срочников начинает втихаря покуривать, сморкаться, кашлять и материться. Профессионалы такого конечно же не допускают, но и они не роботы.

Но! Если все будет сделано грамотными людьми, с полной ответственностью, то обнаружить засаду до того, как на вас нападут, будет крайне тяжело. Надо честно признать, что в первый раз, когда компаньоны столкнулись с престольцами, у двери на Козлином острове, им просто повезло. Со стороны некромантов была проявлена преступная недооценка противника и очевидное разгильдяйство. Больше такого не будет.

Престольские некроманты теперь хорошо знают, с кем имеют дело. Резню на Козлином острове, сожженный «Эскортер», захваченные «Морской конек» и «Арлекин», и разгромленное консульство в Бакаре они вряд ли когда-нибудь забудут. Поэтому никакой недооценки противника больше не будет. А наоборот, в нужном месте будет сосредоточено достаточное количество боевых магов и обычных войск. Против их синхронного удара вряд ли помогут и шкиры, и боевой потенциал Шэфа. Денис, конечно, тоже не мальчик для битья, но с верховным главнокомандующим ему не равняться, и если будет уничтожен командор, то он переживет его секунд на пять… максимум. Поэтому, при разработке операции, скрытность проникновения ставилась во главу угла.

С этой целью, как это парадоксально ни покажется, все люди, имеющие какое-либо отношение к экспедиции: матросы «Арлекина», Витус и Алхан были оповещены о дате выхода в море, а все не имеющие получили прозрачные намеки на скорый выход. Поэтому, с большой долей вероятности, можно было предположить, что раз это известно больше чем одному человека, значит эта информация будет доступна всем, кто в ней заинтересован. Зная, что противник знает, можно было начинать встречную игру с контрразведкой Высокого Престола, или как она там у некромантов называлась.

Сухопутный путь, как базовый, был отвергнут решительно и бесповоротно. Компаньоны и сами всерьез его не рассматривали, но последние гвозди в крышку гроба, в котором сухопутный вариант был похоронен, вколотили не они. Им помогли. Окончательной отбраковке сухопутного варианта, и так изначально имевшего такие же шансы на победу, как у «Спартака» в игре с «Ливерпулем» на его поле, поспособствовала встреча с «одним человеком», про которого вскользь упомянул на балу у Генерал-губернатора отец Электры граф Аурелиус Виатор, первый заместитель министра финансов Акро-Меланской Империи. Граф обмолвился, что в свете намеренья северных Лордов посетить Высокий Престол с недружественным визитом, встреча с этим человеком будет для них небесполезна, и пообещал дать знать о его прибытии в Бакар через дочь.

И хотя обстоятельства сложились так, что Электры в городе уже не оказалось, а не исключено, что и самого графа, таинственный незнакомец сам нашел компаньонов. Встреча произошла, когда они ужинали в «Империуме». Наутро был назначен выход «Арлекина» в море и Шэф с Денисом в последний раз могли насладиться великолепной кухней отеля. Имеется в виду, что в последний раз перед отплытием, а не в жизни – по крайней мере они на это сильно надеялись. Для выбора окончательного решения у них оставались считанные часы. Повторимся – выход в море и выбор морского пути – это не одно и то же. Отнюдь.

Насытившиеся компаньоны неторопливо потягивали коньяк, лениво разглядывая веселящуюся публику. Никаких иных развлечений на остаток вечера и ночь ими не планировалось, да и долго сидеть в ресторане они не собирались – нужно было нормально отдохнуть перед завтрашним трудным днем. Выход в море – это вам не выезд на пикник.

«А вот им можно до утра куролесить! – с оттенком зависти подумал Денис, окидывая взглядом ближайшие столики. – Да и вообще…»

«Киса! Мы чужие на этом празднике жизни…» – подлил масла в огонь внутренний голос. И Денис, скрепя сердце, был вынужден с ним согласиться. У него появилось ощущение, будто он сидит в аквариуме, а разухабистая, пьющая, едящая, орущая, танцующая, поющая и пляшущая публика находится за стеклом. Незримая граница уже разделила убывающих компаньонов и остающихся гостей и жителей славного города Бакара. Единственное, в чем Денис испытывал легкое сомнение, было то, внутри, или снаружи сосуда они с любимым руководителем находятся, но, в конце концов это было не суть важно. Главное – прозрачная стена, а она ощущалась вполне отчетливо.

Легкая грусть охватила Дениса. Такое состояние знакомо всем отпускникам, когда отпуск заканчивается и билеты на завтрашний самолет уже лежат в кармане, чемоданы собраны, а отпускник сидит вечером в баре отеля, или в каком ином злачном месте и понимает, что эта южная ночь, эти мохнатые звезды, этот женский смех, эта музыка и эти зовущие взгляды уже не его. Он уже не здесь. Его ждут суровые северные края и работа. И если работа любимая, то грусть легкая и быстро проходящая, а если слово «работа» для него является синонимом слова «каторга», то грусть тяжелая. У старшего помощника, как уже отмечалось, грусть была легкой.



Однако, долго заниматься культивированием жалости к себе, любимому, не получилось. Этому увлекательному занятию помешала симпатичная молоденькая официанточка, обслуживающая столик с грозными Северными Лордами. Сама ли она вызвалась исполнять эту роль, добровольно решив прикрыть подруг от опасности своей большой и красивой грудью, или же была послана на голгофу свирепым начальством, науке неизвестно, но судя по ее коралловой улыбке, раскрасневшимся щечкам и азартно блестящим глазкам, ближе к истине был первый вариант.

Ютурна в очередной раз подпорхнула к столику, а делала она это не реже, чем раз в пять минут, но, как выяснилось, на сей раз не для того, чтобы поинтересоваться не испытывают ли Лорды Атос и Арамис какую-либо нужду в еде-питье, а по совершенно другому поводу. Компаньонов удивило и честно говоря, даже насторожило, отсутствие на ее милом личике задорной улыбки и наоборот – присутствие какой-то озабоченности, совершенно не вяжущейся с обликом этой милой девушки.

– Лорды! – смущенно начала девушка. – Пир вон с того столика, – она обернулась, несколько секунд всматривалась в зал, затем ойкнула и сконфуженно повернулась к компаньонам: – А его там уже нет…

– Неважно, – ободряюще улыбнулся Шэф. – Просто скажи, чего хотел этот пир?

– Этот пир… солидный такой, – осуждающе уточнила Ютурна, как бы говоря этим, что от такого респектабельного господина никак нельзя было ожидать такого неподобающего поведения, попросил передать вам, что… – она наморщила лоб припоминая, – что тот человек о котором вам говорил граф Аурелиус Виатор и о котором должна была сообщить Электра, ждет вас в третьем номере. – Она на секунду задумалась, припоминая, все ли сказала и добавила: – на втором этаже.

Просвещенного читателя может удивить, что девушка после номера комнаты уточнила этаж, на котором комната расположена. Обычно, в нормальных гостиницах, в число которых несомненно входил и «Империум», нумерация номерного фонда строится на том, что первой цифрой всегда идет этаж, а затем номер комнаты – все просто и понятно. Но! Все вышесказанное относится к мирам и странам, где принята позиционная система счисления, а вот на Сете была принята непозиционная, аналогичная римской. И, например, если табличка на восемьдесят шестом номере, расположенном на шестом этаже, в позиционной системе счисления выглядит как: «686», то если записать это число римскими цифрами, то будет выглядеть уже, как: «DCLXXXVI».

А теперь скажите честно, много, по вашему мнению, найдется грамотеев на Сете, да и у нас тоже, которые сходу сообразят, что DCLXXXVI – это 686? Хотя на Сете номер, конечно же, будет выглядеть не как DCLXXXVI, а вовсе даже наоборот, как??????? или еще похуже. Но, внешний вид не важен. Вопрос в другом – много ли математических гениев найдется, которые освоят эту арифметику. Много?.. Вот то-то и оно… Поэтому, уточнение насчет этажа, сделанное Ютурной, было вполне уместно. Что поделаешь, не нашлось еще здесь своих вавилонян и шумеров, а может и кого подревнее, кого осенило бы, что один и тот же символ может обозначать разное в зависимости от своего положения в числе, да и гения, разобравшегося с нулем, тоже пока не нашлось.

Компаньоны к трудностям у аборигенов с арифметикой относились по-разному. Денису было параллельно, а вот Шэф лелеял некие коварные планы, о которых будет рассказано в нужное время. Ну, это все в будущем, а сейчас у компаньонов имелось более актуальное занятие – надо было встретиться с таинственным незнакомцем. Никаких подстав ни верховный главнокомандующий, ни старший помощник не опасались – репутация позволяла. Впрочем, и особо не расслаблялись, справедливо полагая, что береженого Бог бережет.

Ну, с Шэфом все понятно – профессионал, однако и Денис поднабрался за не очень долгое время общения с любимым руководителем и никакой расхлябанности себе не позволял. Так что компаньоны хотя и чувствовали себя в безопасности, но все-таки бдили, правда делали это безо всякого фанатизма.

Полученное предложение назвать совершенно неожиданным было нельзя – о предварительной договоренности на балу у Генерал-губернатора никто не забывал, в связи с чем и никакой настороженности оно не вызвало. Компаньоны неторопливо допили коньяк, щедро расплатились с довольной Ютурной и двинулись к лестнице.

Возле третьего номера на втором этаже околачивались двое ничем не примечательных людишек. Вернее, как непримечательных… может они и были по-своему замечательны и были у них какие-то неповторимые черты лица и особенности фигуры и одежды, да вот только заметить это было трудновато – взгляд с них соскальзывал, как вода с вощеной бумаги. Отвел от такого человека взгляд и человек как будто исчезал – прям какой-то человек невидимка, честное слово! При виде таких «специальных» людей, Денис мгновенно подобрался, от былой вальяжности не осталось и следа, но, как показал дальнейший ход событий, необходимости в этом не было. Шэф же, как человек несомненно более опытный, как был в благодушном настроении, так в нем и остался.

– Вас ждут, – учтиво произнес один из «невидимок» и предупредительно распахнул дверь номера. Командор в ответ вежливо кивнул, а старшему помощнику ничего не оставалось делать, как последовать примеру мудрого руководителя.

Как оказалось, с человеком, ожидавшим их, компаньоны уже были знакомы. Вернее, как знакомы… – виделись во время допроса, или аудиенции у Гранд-Аудитора – он был среди членов комиссии, которых попросили на выход. И вот теперь судьба свела их повторно – видать настала пора познакомиться по-настоящему. Хозяин номера, при виде Лордов, вежливо поднялся из-за богато накрытого стола, за которым сидел в гордом одиночестве, и четко, по-военному, отрапортовал:

– Позвольте представиться: Приск Саторний. Рад, что вы откликнулись на мое приглашение. – Сделав это заявление, хозяин третьего номера взял небольшую паузу, видимо чтобы понаблюдать за реакцией Лордов на свои слова. Неизвестно на что он рассчитывал, но так как реакции не последовало никакой – компаньоны остались равнодушны к его сообщению, как поклонники Тимати к творчеству Надежды Бабкиной, и наоборот, он был вынужден продолжить знакомить Лордов со своими установочными данными. И это было правильно, потому что информации для начала конструктивного диалога действительно, пока что, было маловато: – Я заместитель начальника шестого Департамента, – скромно, и где-то даже буднично, объявил Приск. В ответ на вопросительный взгляд Шэфа, хозяин номера уточнил: – Разведка. – Вот теперь все стало понятно, по крайней мере Денису. А гостеприимный хозяин, между тем, сделал плавный жест рукой и с легким поклоном пригласил гостей к столу. Компаньоны жеманиться и кочевряжиться не стали и приглашение приняли.

– Прошу вас, угощайтесь, – улыбнулся Приск, – кивнув на многочисленные деликатесы. Денис голоден не был, но в другое время и в другом месте от икры рыбы свян и сока зеленых высокогорных апельсинов он бы всяко не отказался, но место и время для угощения были не совсем удачными. Не то, чтобы старший помощник опасался, что его отравят – нет, но повторимся: береженого Бог бережет. Кстати говоря и мудрый руководитель приглашением не воспользовался и лишь приятно улыбнулся заместителю начальника Департамента Разведки:

– Спасибо, мы только что из-за стола.

В ответ Приск лишь понятливо усмехнулся, как бы говоря: «Никто вас травить не собирается, а икра и крабы очень даже вкусные, но дело ваше. Хозяин – барин!». Вслух же произнес:

– Знаю, что утром вы выходите в море… – высказавшись подобным образом, он бросил быстрый взгляд на Шэфа, проверяя, как отреагирует Лорд Атос на эти слова. Неизвестно, чего ожидал разведчик, но снова верховный главнокомандующий не оправдал его надежд. Командор остался невозмутим, как спящий Будда – даже бровью не повел, и Приск был вынужден продолжать, не дождавшись никакой реакции: – Так что не буду отнимать ваше время

… драгоценное блин…

и сразу перейду к делу. – Он внимательно посмотрел на Шэфа, потом на Дениса и добавил: – С вашего разрешения, Лорды.

«Ближе к телу, Склифосовский, – несколько раздраженно подумал Денис. – Кончай политесы разводить и говори зачем позвал!»

Несколько неоднозначная реакция старшего помощника на возникшую ситуацию объясняется просто – он за последние дни несколько сдал. Не физически, конечно же, физически он чувствовал себя превосходно, а вот душевно… Мутно было на душе у старшего помощника. Перед внутренним взором постоянно мелькали то тоскливые глаза юнги, то вырезанный экипаж «Арлекина», то Адель… – причин для душевной маеты хватало. К его огромному удивлению, расставание с девушкой оказалось весьма болезненным. Денис, искренне полагавший себя стопроцентным рационалистом, ничего подобного от себя не ожидал – да вот подишь ты… Да и «сотрудников» Серого Цеха он не простил. Умом понимал правоту мудрого руководителя, а душой не принимал. Вот так камень на душе и образовался. К счастью, методы борьбы с такими явлениями давно известны. По-крайней мере на Руси.

Попросту говоря, собирался Денис за ужином немножко напиться. Хотя, как русский человек, он понимал в глубине души всю утопичность этой идеи, потому что «напиться» и «немножко» – понятия несовместные, как гений и злодейство, так что, как ни крути, а «немножко напиться» – чистой воды оксиморон. Тут ведь как – или напиться, или нет. Немножко не получится. Однако, вопреки всем доводам рассудка, именно это Денис и собирался проделать. С одной стороны – волюнтаризм чистой воды, с другой – обещать, не значит жениться – мало ли, чего он себе понапланировал. Жизнь откорректирует любые планы.

Но, желание напиться, естественно, не являлось самоцелью. Цель была совершенно иной. Целью был здоровый сон, потому что именно с ним были определенные проблемы. Не то, чтобы полноценная бессонница – нет, до этого еще не дошло, но некоторые трудности с засыпанием имелись, крутились в голове разные мысли, мешая процессу. Денис предполагал, напившись, вырубиться, чтобы хорошенько выспаться и выбросить все лишнее из головы. Почистить, так сказать, диск от мусора. Хотелось перед отплытием быть во всеоружии, с ясной головой – мало ли чего.

Поэтому, он был совершенно не рад неожиданному приглашению. Холодным рассудком старший помощник, разумеется, понимал, что лишних знаний не бывает, что любая информация может пригодиться, но чувствам не прикажешь и это относится не только к любви. В то, что от общения с Приском будет какая-либо польза Денис совершенно не верил.

А вот в чем старший помощник был непоколебимо уверен, так это в том, что ученого учить – только портить. Все, что им с любимым руководителем надо знать про некромантскую вотчину, они и так уже знают, а чего не знают – узнают на месте, а все лишнее – от лукавого. Им с некромантами не интриги разводить, а резать гадов, а для этого, знания тонкостей престольской жизни не требуется. Нарушения местных обычаев им как-нибудь простят, а не простят – и хрен-то с ним!

В оправдание старшего помощника надо отметить, что он свою инфантильную – мягко говоря, точку зрения никак не демонстрировал, понимая, в глубине души, что не совсем прав, а если называть вещи своими именами – то совсем неправ, и держал ее глубоко внутри. И даже можно сказать больше – если бы Шэфа не оказалось рядом и он был бы вынужден сам принимать решения, то на контакт непременно пошел, правда бурча и матерясь (про себя).

В таком подходе к избыточной, или кажущейся таковой, информации Денис был далеко не одинок. Вспомним хотя бы халифа Омара ибн Хаттаба, который сжег Александрийскую библиотеку. При этом халиф руководствовался вполне здравой, с его точки зрения, мыслью: «Если в этих книгах говорится то, что есть в Коране, то они бесполезны. Если же в них говорится что-нибудь другое, то они вредны. Поэтому и в том и в другом случае их надо сжечь». К чести Дениса надо отметить, что он не был таким махровым мракобесом, как Омар, и жечь ничего не собирался.

Старший помощник искренне считал, что информация, необходимая для выполнения намеченной операции, и достаточная, для ее успешного завершения, у них с командором уже имеется. Дело в том, что по просьбе Шэфа, Хатлер с Брамсом собрали наиболее толковых матросов, коих мудрый руководитель и опросил на предмет повседневной жизни Высокого Престола. Боцман с «композитором» тоже присутствовали при беседе и внесли свой посильный вклад в информационную копилку. Командора интересовали самые простые вопросы, а именно: как нужно выглядеть и как себя вести, чтобы сойти за местного. Он даже составил небольшой опросник, чтобы чего не упустить. В его подходе к делу чувствовался явный профессионализм, что определенно внушало старшему помощнику дополнительную уверенность.

В ходе разговора было выяснено, кто носит длинную бороду, а кто – покороче, или не носит вообще, или же украшает лицо эспаньолкой, как одеваются крестьяне, как горожане, как аристократы, как слабенькие маги, как маги посильнее, как сильные маги, как члены Конклава, как избежать внимания коронной стражи, патрулирующей на базаре, как торговаться при въезде в город, когда привратники требует по серебрянику с человека и с лошади, а можно ограничиться одной монетой, ну, и так далее – компаньоны выяснили массу полезных сведений, необходимых диверсанту, чтобы сразу не провалиться, а вовсе наоборот – беспрепятственно приступить к минированию, мостов, железнодорожных путей, аэропортов, узлов связи и прочих командных пунктов противника.

Разумеется, для работы настоящего агента нелегала собранной информации было совершенно недостаточно, но такая задача перед компаньонами и не стояла. Они не собирались внедряться в престольское общество и долго находиться на территории Высокого Престола. Им лишь требовалось по-быстрому найти тех, кто на них охотится, выяснить причины этого явления и пресечь подобную практику. Желательно с корнем, и желательно с невозможностью ее возобновления в будущем. Вот и все.

Однако, вернемся к лицам принимающим решения. Как и следовало ожидать, верховный главнокомандующий в отличие от старшего помощника, наоборот, был очень даже расположен к ведению конструктивного диалога и получению «лишней» информации – сказывался опыт. Главком не полагал, что информация лишней не бывает, а просто-напросто это знал. А про Дениса можно сказать лишь то, что его умозрительные… а скорее даже не умозрительные, а эмоциональные, умствования, насчет «лишней» информации – это детские болезни роста, которые со временем обязательно пройдут. И надо еще раз подчеркнуть, что свою точку зрения он никак не визуализировал – не демонстрировал ни вербально, ни невербально.

Так что большой беды в его ошибочном мировосприятии не было – не он принимал решения, а что с ним будет дальше время покажет. Поучаствует старший помощник в паре десятков спецопераций, набьет шишек и, если останется жив, обязательно встанет на точку зрения любимого руководителя, причем всеми четырьмя лапами – лишней информации не бывает! Самое главное, что «пациент» не безнадежен – должен вылечиться. А не исключено и то, что крамольные мысли насчет информационной избыточности проникли в его голову лишь из-за накопившейся усталости и томления духа – все таки старший помощник не железный, с Шэфом ему пока не тягаться.

– Мы тебя внимательно слушаем. – Командор выжидательно уставился на главного разведчика Акро-Меланской Империи.

Если кто-то заинтересовался – как же так, почему главным? – ведь Приск был заместителем начальника Департамента Разведки, а отнюдь не начальником, так ответ очень прост: в девяносто девяти случаях из ста начальники таких подразделений фигуры политические, а никак не профессиональные, а вот замы – другое дело, на них все и держится. Замы – профи с большой буквы. И эта буква – «П».

– Мне поручено передать вам определенные сведенья, – перешел к делу главный разведчик, – которые могут оказаться полезными при работе в Высоком Престоле. – Он сделал паузу, улыбнулся и уточнил: – Если вы, конечно же, туда собираетесь.

– Собираемся-собираемся, – успокоил его Шэф. Скрывать свои намеренья резона не было. Имеет смысл хранить в тайне только действительно секретную информацию, а попытка утаить секрет Полишинеля ничего кроме улыбки у понимающих людей вызвать не может. А то, что «Арлекин» завтра выходит в море секретом быть никак не могло – что знают двое, знает и свинья, а про предстоящий выход в море знало гораздо больше народа.

Командор придал лицу выражение «равный слушающий внимательно и с уважением равного» и главный разведчик Акро-Меланской Империи заговорил. Здесь следует отметить, что управление лицом – это целое искусство. Ведь очень легко вместо требуемого выражения «равный слушающий внимательно и с уважением равного» придать лицу выражение «равный, делающий вид, что слушает внимательно и с уважением равного», или же, не приведи Господь, вообще докатиться до «неравный, пытающийся придать себе вид равного, слушающего внимательно и с уважением равного». И это еще вершина айсберга, а вообще таких нюансов – воз и маленькая тележка – больше, чем в китайской чайной церемонии. Так что компаньонам повезло, что верховный главнокомандующий умел виртуозно управлять лицом, и не ударил бы вышеупомянутым лицом в грязь ни при каких обстоятельствах, в любой компании, будь то сходка бомжей, или же великосветская тусовка.



Как и следовало ожидать, в процессе монолога, блестяще исполненного Приском, не менее блестяще подтвердилось, что прав был верховный главнокомандующий, а неправ старший помощник. Информация, поведанная главным разведчиком, была крайне полезна – это мягко говоря, а если называть вещи своими именами, то – очень. Ну, например, выяснилось, что сухопутный путь через Высокий Престол отпадает раз и навсегда, как класс.

Дело было в том, что лишь пару-тройку десятидневок назад там было подавлено очередное крестьянское восстание, инспирированное араэлитами. Следствием этого стали многочисленные банды мародеров и не менее многочисленные патрульные отряды, тусующиеся на всех мало-мальски значимых дорогах Высокого Престола. Сухопутное путешествие в Паранг превратилось бы в нескончаемую череду дорожных стычек, рано или поздно, наверняка, привлекшую внимание властей. И даже, если бы удалось скрытно проникнуть на вражескую территорию, то все преимущества от этой, удачно проведенной, операции были бы потеряны.

О всяческой конспирации можно было бы забыть. Хотя… узнав о бардаке, творящемся на дорогах, командору пришли в голову несколько мыслей, как этим обстоятельством можно воспользоваться – приходилось ему в своей обширной практике для достижения собственных целей взаимодействовать как с инсургентами, так и с законными властями, но, после нескольких секунд интенсивных размышлений, Шэф решил, что этот вариант, будет одним из запасных.

Во главу угла ставилось скрытое проникновение. Это было альфой и омегой. В идеале, некроманты должны были бы обнаружить присутствие компаньонов только в тот момент, когда вышеупомянутых некромантов начнут интенсивно резать. Разумеется, достичь такого идеала на практике было невозможно, но к нему следовало стремиться, а главное верить, что он достижим. Вера в победу – гарантия успеха!.. если она, конечно же, подкреплена соответствующей подготовкой и экипировкой.

Дотошный читатель непременно подумает: «Как же так, Шэф – такой опытный малый, собаку съевший на всяческих тайных операциях и интригах и вдруг ведет себя, как главный герой женского любовного фэнтези – то есть абсолютно безбашенно. Нет, чтобы сначала провести сбор информации о текущем положении дел в Высоком Престоле, затем проанализировать эту информацию и только потом принимать решение, а не лезть в воду, не зная броду, словно вышеупомянутый главный герой – молодой, высокий, стройный, красивый, с мужественными чертами лица и голубыми глазами в которых горят неугасимым светом ЛЮБОВЬ, ОТВАГА и тщательно спрятанная в глубине НЕЖНОСТЬ».

Вопрос правильный. Но… Позвольте встречный. Откуда командор возьмет эту информацию? Интернета нет. Телевиденья, с его отфильтрованными новостями, тоже нет. Радио, и того нет. Обмена людьми нет – самолеты между Бакаром и Парангом не летают. Корабли, и те не ходят, а если и ходят, то привозят сведенья полугодичной, ну-у… или в крайнем случае – трехмесячной давности. Цена таким сведеньям, как очень правильно говаривал, в свое время, правда по другому поводу, трактирщик Паливец – дерьмо.

Конечно же, не все было так беспросветно плохо. Теоретически имелись три источника, которые могли обладать необходимой информацией. Но, тут опять нюансы – могли обладать, а могли и не обладать, а самое главное – с чего бы это они стали делиться сведениями с компаньонами? Однако, для конкретики надо обозначить эти три кладезя нужных данных. Итак, первый – консульство Высокого Престола, второй – МИД Акро-Меланской Империи и третий – разведка вышеупомянутой Империи.

К сожалению, МИД сразу отпадал. Не было полноценных дипломатических отношений между Акро-Меланской Империей и Высоким Престолом, не было обмена посольствами и соответственно не было актуальной информации. Да, даже если бы и была, а как до нее добраться? Переться в Акр, там искать графа Аурелиуса Виатора, первого заместителя министра финансов Акро-Меланской Империи и, по совместительству, единственного знакомого компаньонов в столичных высокопоставленных кругах, чтобы он свел с нужными людьми? Путь возможный, но весьма продолжительный – времени на него уже не было.

Разборка, учиненная йохаром в «Империуме» произвела на впечатлительных гостей и жителей славного города Бакара излишне сильное впечатление и чтобы как-то его сгладить было крайне желательно, как можно быстрее перестать мозолить им всем глаза. Как очень правильно говорится: с глаз долой – из сердца вон. По вышеозначенным причинам МИД из списка вычеркивался, и как потенциальные источники актуальной информации оставались только консульство Высокого Престола и разведка Акро-Меланской Империи.

В консульстве, конечно же, были в курсе событий происходящих на далекой родине, наверняка у них была быстрая связь, так ведь и консульства теперь не было – помножили его на ноль компаньоны. Так что, единственным местом, где возможно имелась соответствующая информация, был Департамент разведки Акро-Меланской Империи. Но, как до нее добраться? Шэф, что? – должен был выспрашивать всех знакомых: «У вас случайно нет каких корешей в главном разведуправлении? Нет? Жаль… А то мне надо кое-что уточнить…». Так что не надо кидать камни в верховного главнокомандующего, тем более, что у него имелся богатый опыт оперативного решения проблем, по мере их поступления. Сложно, знаете ли, заранее узнать, что скрывается за очередной дверью, вот и развился у главкома талант к импровизации. Командор справедливо полагал, что они со старшим помощником на месте разберутся что к чему, в рабочем порядке. Однако, раз разведка сама предлагает сотрудничество – грех отказываться от халявы.

Кроме устного рассказа о положении дел в вотчине некромантов, Приск снабдил компаньонов картами Высокого Престола в целом, и Паранга в частности. Аналогичные у них уже были – как же без карт-то? – Витус обеспечил. Нашлись у него в загашнике, но то, что предложил начальник Департамента Разведки отличалось от имевшихся, как «Роллс-Ройс» от «Москвича». Хотя, казалось бы, и то и другое – средство передвижения, и все у них, в принципе, одинаковое. У каждого в наличии четыре колеса, мотор, руль, сиденья, коробка передач и прочий ливер, но, на самом деле разница есть.

Так и с подаренными картами. Были они не хуже, а может и получше той замечательной, «интерактивной» карты Бакара, за которую Шэф выложил целый золотой. Но, и на этом раздача теплого белья, слонов и печенек не закончилась. В большом кожаном тубусе кроме карт содержалась еще подробная справка на правящую верхушку Высокого Престола. Документ включал в себя биографии и характеристики не только на всех членов Капитула, начиная с Рейхстратега и его Епископов, но и на всех более-менее значимых политических деятелей Высокого Престола. Как ни крути, а информация была ценной, что Денис в глубине души и признал. Вредной привычки – упорствовать в своих заблуждениях, он не имел. Однако, кое-что в происходящем его смущало, и как выяснилось, не его одного.

Когда заместитель начальника шестого Департамента замолчал, в номере еще некоторое время простояла тишина, вызванная тем обстоятельством, что Шэф не спешил ее нарушать, а Денис, благоразумно, поперед батьки в пекло не лез, хотя один вопрос прямо-таки вертелся у него на языке. Однако, старший помощник сдержался, можно сказать – наступил на горло собственной песне, и был за это вознагражден. Вопрос, мучивший… хотя, мучивший – это все-таки будет перебор, скажем так: вопрос, сильно его интересовавший, озвучил мудрый руководитель:

– Приск… – с вежливой улыбкой начал Шэф, доброжелательно глядя на разведчика, взирающего на командора с не меньшей приятностью во взоре. – Скажи пожалуйста, с какого такого шороху ты решил нам помочь?

… вот именно!.. с чего бы это вдруг!?..

… тоже мне… – анонимный доброжелатель!.. блин…

… и кстати… Шэф… использовал чисто земную идиому…

… случайно?.. вряд ли… а зачем?..

… провоцирует?.. ну-у… – фиг знает… может быть…

– А что тебя смущает? – поднял брови Приск, сохраняя на лице выражение крайней благожелательности. Насчет «шороху» он ничего выяснять не стал. Это говорило либо о том, что Гранд-Аудитор поделился с ним сведениями об иномировом происхождении Лордов, либо о том, что разведчик решил, что так выражаются на далеком Севере. Факт был лишь в том, что он не заметил необычного языкового оборота… вернее, не то чтобы не заметил – это вряд ли, а не стал на нем заострять внимание.

Кадровый разведчик не обратить внимание на такой перл, как «с какого шороху» не мог – на Сете так не говорят. Значит – обратил. Обратил, но не подал виду. Почему? Конечно, Денис мог и ошибаться, но ему пришло в голову единственное объяснение. Так сдержанно и вежливо человек себя ведет в единственном случае – когда ему что-то позарез нужно от собеседника и он опасается любым неосторожным словом, жестом, или выражением лица вызвать его неудовольствие. Как говорится – мягко стелет. Вроде бы так получалось.

– Все сведения абсолютно достоверные, – пожал плечами Приск. – Можете не сомневаться, – он улыбнулся открытой макдональдовской улыбкой.

– Да я не об этом, – отмахнулся главком. – Правду, или нет, покажет время. – В ответ главный разведчик Акро-Меланской Империи принял вид невинно оскорбленной добродетели, но командор на этот демарш не обратил ни малейшего внимания, а Приск, видя такое дело, упорствовать в демонстрации не стал и вернулся к обычному виду. Да и то сказать – чего двум профессионалам ломать друг перед другом комедию? – только зря время терять. – Я просто хочу знать, – Шэф ухмыльнулся: – Сколько стоит сыр? Причем в твердой валюте, – уточнил главком. Ну, наконец-то Приска проняло – он несколько даже растерялся:

– Сыр?..

– Бесплатный сыр только в мышеловке, – снисходительно пояснил старший помощник. Шэф бросил на него одобрительный взгляд, как бы говоря: «Браво, Киса! Браво! Что значит моя школа!», а Приск понятливо покивал и задумчиво протянул:

– У нас говорят: самое вкусное мясо – в капкане.

– Замечательно, – улыбнулся верховный главнокомандующий, но филологический диспут решительно прервал. – Однако, ближе к телу, у нас мало времени. – Командор перестал улыбаться, нахмурился и продолжил: – В альтруизм и благотворительность я верю слабо. – Скорее всего, такие термины, как «альтруизм и благотворительность» Приск слышал впервые в жизни, но он и бровью не повел, даже, можно сказать – кончиком хвоста не дернул, показывая свою неосведомленность, в очередной раз явно демонстрирую, что профессионал – он и в Африке профессионал, и на Земле, и на Сете. И, как профессионал, Приск был уверен, что смысл уловит, а нюансы – к терапевту. – А в альтруизм таких организаций, как твоя, – продолжил командор, – не верю вообще. – Главком твердо взглянул в глаза заместителю начальника шестого Департамента и строго вопросил: – Скажи, пожалуйста, четко и однозначно, чего ты от нас хочешь? И учти. Если ты скажешь, что ничего, я перестану тебе верить и наше сотрудничество… – тут он запнулся и уточнил: – Мы ведь сотрудничаем? – В ответ Приск солидно покивал – мол, о чем речь!? Конечно сотрудничаем. Причем выражение его лица однозначно свидетельствовало, что речь идет о сотрудничестве на строго паритетных началах. Успокоившись на этот счет, Шэф закончил мысль: – Так вот, если ты скажешь, что от нас не нужно ничего, я тебе не поверю и наше сотрудничество тут же закончится. – Он сделал короткую паузу: – Потому что мы не сможем иметь дело с человеком, которому не доверяем.

– Хорошо… – пожал плечами разведчик. – В моих мотивах ничего секретного нет. Я и сам собирался сказать, но ты меня опередил. Дело вот в чем… – он побарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями. – Если коротко, то так: среди правящей верхушки Высокого Престола есть сторонники сближения с Акро-Меланской Империей и есть противники, и нам бы хотелось, чтобы противников вы не трогали… – Приск сделал паузу, ожидая реакции со стороны Северных Лордов, но так и не дождавшись, поморщился и добавил: – По возможности. – И только после этого Шэф заговорил:

– Ты сделал очень правильное уточнение: «по возможности». Дело в том, что мы и так не собираемся проводить массовый геноцид…

«Потому что нет у нас стратегических бомбардировщиков, – грустно подумал Денис, – фронтовых и то нет, и бомб нет, и ракет, а жаль…»

«А то бы мы обязательно сначала отделили овец от козлищ, – поддержал его внутренний голос, – чтобы „правильных“ труполюбов, не дай Бог, не покоцать, и только потом начали ковровые бомбардировки».

«Ведь нам же, блин! больше нечего делать, – развил тему Денис, – как разбираться в оттенках дерьма, блин, и сортировать некромантов на приверженцев сближения и – наоборот!»

«А может, как с альбигойцами?» – после небольшого раздумья внес предложение внутренний голос.

«В смысле?» – не понял Денис. Внутренний голос, в отличие от своего владельца, любившего читать, но помнившего далеко не все из прочитанного, помнил все и иногда вводил последнего в ступор своими познаниями.

«Ну-у… как же… – снисходительно протянул внутренний Знайка, явно красуясь перед хозяином: – Во время штурма Монсегюра, какой-то вояка спросил у папского легата о том, как отличить католиков от еретиков, а тот ответил: „Убивайте всех! Господь узнает своих!“».

«А по мне – таки да! – после небольшого раздумья согласился Денис. – Очень грамотный подход. Но, Шэф у нас знатный либерал, блин! Так что даже не знаю…»

Следует отметить, что Приск остался верен себе и по обыкновению никак не отреагировал на «массовый геноцид», а ведь наверняка слышал впервые в жизни. Он невозмутимо ждал окончания фразы и дождался:

– … но все лица причастные… – командор развел руками.

– Я понимаю, – покивал Приск. – Просто если будет возможность…

– … то непременно, – закончил за него командор. – Только есть один маленький нюанс… – Шэф выжидающе замолчал.

– Какой? – подыграл ему разведчик. Было ясно, что пока он не задаст этот вопрос, разговор не продолжится, вот и пришлось.

– Поправь меня, если я ошибаюсь… – задумчиво начал командор. – Я понимаю так – если в Высоком Престоле есть сторонники и противники сближения с Акро-Меланской Империей, то и в Империи есть свои сторонники и противники сближения с Престолом. Так?

– Так, – несколько настороженно подтвердил Приск, не понимая, куда клонит Лорд Атос.

– Хорошо… А раз так, то играя на стороне противников, мы автоматически, вольно, или невольно, ослабляем позиции имперских сторонников сближения с Высоким Престолом. Так? – На этот раз, прежде чем ответить, разведчик молчал гораздо дольше. Чувствовалось, что говорить ему не хочется, но выбора у него не было:

– Так.

– То есть, – продолжил свои логические построения командор, – своими избирательными действиями в этом вопросе, мы, если называть вещи своими именами, вмешиваемся во внутренние дела Акро-Меланской Империи. Так? – На этот раз Приск молчал еще дольше, но в конце концов заговорил:

– Чисто формально… Да. – Согласился разведчик. – Но… – начал было он, однако Шэф не дал ему договорить:

– Я уверен, – поднял ладони командор, как бы отгораживаясь от оппонента, – что у тебя есть железобетонные аргументы, чтобы мы с Лордом Арамисом выполнили твою просьбу, или, по крайней мере, отнеслись к ней с пониманием. Но… – главком сделал тщательно выверенную паузу и только после этого продолжил: – Мы не сможем этого сделать, – твердо закончил он.

– Почему!? – растерялся Приск, впервые за этот вечер проявив какие-никакие, а эмоции. Маска невозмутимости все же не выдержала и лопнула по шву.

– А потому, – пожал плечами Шэф, – что мы дали слово Гранд-Аудитору Квинтилиану Магну не вмешиваться во внутренние дела Акро-Меланской Империи.

Еще раз отметим, что Приск Саторний был настоящим профессионалом и хотя аргумент Шэф был убийственным и ничем неперебиваемым, вроде козырного туза, лица он не потерял и в растерянность не впал. Разведчик только крякнул, с силой растер затылок и задумался. Процесс этот длилось долго – примерно с полминуты, прежде, чем он снова заговорил:

– Лорды, – проникновенно начал он, – вы совершенно правы, собираясь неуклонно держать слово данное Гранд-Аудитору. Я понимаю вас – я сам всегда делаю то, что обещаю. – При этих словах Приска Шэф одобрительно покивал, показывая, что он рад знакомству с человеком, разделяющим его взгляды. А разведчик продолжил: – Но, в данном конкретном случае можно, и даже нужно! – Приск строго взглянул на компаньонов, – сделать исключение из правил!

– С какого это перепугу!? – округлил глаза Денис, спать которому хотелось все больше и больше. И это несмотря на то, что первую часть плана – напиться, он так и не выполнил. По этой причине Денис решил приложить все усилия для скорейшего сворачивания переговоров. Сказано верховным главнокомандующим «Нет» – значит «Нет»! И нечего тут демагогию разводить.

– А с такого, – не растерялся Приск, – что невмешательство в этом вопросе приведет еще к большему вмешательству! – Высказавшись таким парадоксальным образом, он победно оглядел компаньонов.

– Ты чего-нибудь понимаешь? – уставился старший помощник на мудрого руководителя. – Я – нет! – Шэф, в ответ, только пожал плечами и повернулся к разведчику:

– Поясни пожалуйста, что ты имеешь в виду?

– Сейчас объясню, только, чтобы было понятно, начать придется издалека. – При этих словах заместителя начальника шестого Департамента, Денис тоскливо вздохнул, но делать было нечего – верховный главнокомандующий, не обращая ни малейшего внимания на страдания старшего помощника, внимал Приску с непреходящим интересом и тот, ободренный этим обстоятельством, продолжил дозволенные речи:

– Внутри среднего и нижнего слоя нашей аристократии давно существует тенденция к сближению с Высоким Престолом и столь же давно высшие слои Имперского общества являются непримиримыми противниками этой тенденции. Это, если рассматривать ситуацию в целом, – уточнил Приск. – Кроме того есть профессиональные сообщества, которые являются, как горячими сторонниками сближения, так и не менее ярыми противниками.

– Например светлые братья и маги, – понятливо ухмыльнулся Шэф.

– Именно! Одним требуется показывать свою нужность, другие боятся конкуренции.

– А этому вашему среднему классу кой черт в сближении? – в свою очередь поинтересовался Денис, втайне надеясь смутить разведчика незнакомыми терминами, чтобы тот почувствовал себя не в своей тарелке, и постарался побыстрее свернуть чтение лекции, но, не на того напал. Смутить одного из руководителей шестого Департамента было трудновато – Приск прекрасно понял суть вопроса и мгновенно откликнулся:

– Причин хватает – и экономических и политических. Обедневшие аристократы надеются поправить свои финансовые обстоятельства за счет новых возможностей, которые по их, – Приск поморщился будто укусил кислое яблоко, – тупым расчетам, откроются после сближения. Им хочется денег и власти. Они уверены, что некроманты помогут им получить и то, и другое. Идиоты. Но, главная причина все-таки другая – среди некромантов много хороших целителей – Слово «хороших» прозвучало как-то необычно. Разведчик его явно выделил, но и Денису и Шэфу показалось, что он имел в виду не хороших лекарей, которые лучше плохих, а что-то совсем другое.

– А что, в Империи мало своих магов-целителей? – не стал скрывать своего недоумения Денис, – вон Свэрт Бигланд вроде как хороший, да и вообще… – он неопределенно пошевелил пальцами, зримо указывая на наличие определенного количества квалифицированных врачей в Акро-Меланской Империи.

– Да не то, чтобы их было мало, – не стал спорить Приск. – Если вывих какой вправить, или чесотку вывести, то таких лекарей хватает. А вот если что-то серьезное, – разведчик поморщился. – Найти конечно же можно, но хороших мало, а главное цены, – он поморщился. – Я сам из небогатых, и когда мать умирала, на своей шкуре прочувствовал, каково это, когда спасение есть, а получить его не можешь, потому что денег нет. Тоскливо…

– Ну, с дороговизной медицинской помощи все понятно, – перебил его Шэф. – Это, к сожалению, повсеместное явление. А некроманты здесь причем?

– Среди них много хороших лекарей, – повторил разведчик и уточнил: – Намного больше, чем у нас.

– Как-то это не укладывается, – задумчиво хмыкнул Денис: – некромант-целитель… Слесарь – гинеколог… – хмыкнул он. Старшему помощнику даже спать расхотелось от столь неожиданной информации.

– Да… – равнодушно подтвердил Приск, не обратив ни малейшего внимания ни на «слесаря», ни на «гинеколога». – Жизнь… Смерть… Две стороны одной медали. Кто хорошо разбирается в одной, тот понимает и в другой.

– И что? Они действительно хорошо лечат? – недоверчиво покачал головой командор.

– Хорошо. А главное – гораздо дешевле. Им не нужно ни редких ингредиентов, ни драгоценных камней, чтобы сварить колдовское варево, ни дорогих артефактов. Все, что им нужно, чтобы вылечить – другой человек. Конечно же, здоровый.

– Перекидывают болезнь с больного на здорового и наоборот? – нехорошо прищурился Шэф.

– Именно, – покивал Приск. – Все просто и эффективно.

– А где они столько биоматериала берут? – изумился Денис. – Ведь это сколько бесхозного народа надо, чтобы было на кого перекидывать? Получается, что люди в Высоком Престоле спокойно терпят, что их пользуют, как баранов на бойне? Никогда не поверю, – он яростно помотал головой. – Такая власть, когда людям терять нечего, долго не продержится.

– Все правильно, – согласился разведчик. – Биоматериал, как ты выразился, – ухмыльнулся он, – в основном идет со стороны. Высокий Престол – крупнейший потребитель рабов. Все пираты работают на него, да и вообще все, кто занимается живым товаром на регулярной основе. Спрос всегда обеспечен. Самый большой невольничий рынок – в Паранге. Столица, как никак. Но, иногда и своих прихватывают. Мало ли какое стечение обстоятельств бывает. Срочно надо, а рабов под рукой нет. Так что – бывает… И да, ты прав, – улыбнулся Денису Приск, – это мало кому понравится – отсюда и ноги растут у араэлитов.

– А не экономические причины? – усомнился Шэф.

– Нет-нет – все эти лозунги о равенстве и прочем появились потом. Первопричина в нежелании быть биоматериалом, – очень серьезно произнес Приск.

После этих его слов на некоторое время воцарилась тишина – компаньоны обдумывали услышанное. В результате этого процесса возникли новые вопрос:

– И что, любой некромант так может!? – продолжил сомневаться Денис.

– Да, практически, любой – ведь это обратная сторона их воинского искусства. Кто лучше, кто хуже, а так – любой. Много таких лекарей… – слово «лекарей» разведчик не сказал, а выплюнул. – А их главные, – он скривился, будто укусил лимон: – Члены Капитула и другие Высшие умеют молодость возвращать. Плетение «Цветок Жизни» исполняют… Но, таких умельцев, конечно же, мало. Так что, сами понимаете, – он невесело усмехнулся, – сторонников сближения с Высоким Престолом хватает. Спрос на их услуги гарантирован…

– «Цветок Жизни»… – протянул Шэф. – Судя по названию, пакость еще та… – поморщился верховный главномандующий. В ответ на недоуменный взгляд старшего помощника, поинтересовался: – Никогда не замечал, что за красивыми названиями скрывается разная гадость?

– Например? – пожал плечами Денис.

– Например… – ненадолго задумался командор. – Например… – начал перечислять он: – Корпус мира… Моргенштерн… Черная вдова… Полет ласточки…

– А птичка тебе чем не угодила? – удивился Денис.

– Это не птичка – это название удара катаной.

– И что в нем такого? – заинтересовался Денис. Приск тоже заинтересовался – он вообще внимательно слушал разглагольствования Лорда Атоса, но старался делать это незаметно, не привлекая внимания. Однако, внятного объяснения не дождался ни тот, ни другой.

– Погугли, – предложил Шэф и на этом уход в сторону от основной темы разговора завершил. Впрочем, побочную тему с удовольствием продолжил зам. начальника шестого Департамента:

– Но, есть и обратные примеры, – улыбнулся разведчик. – Красивое название и прекрасное содержание – «Ледяной букет», например.

Вот тут Денис был полностью согласен с Приском – замечательное лакомство! Пломбир со вкусом вишни, шоколада, клубники, земляники и черт знает чего еще, приготовленный не в виде банальных шариков, а вовсе даже наоборот, как настоящее произведение искусства – в виде мастерски сделанных цветов, очень ему полюбился, а если учесть отсутствие в продукте пальмового масла, эмульгаторов, стабилизаторов, загустителей и прочей хрени, а также ароматизаторов со вкусом вышеупомянутых ингредиентов, и наоборот – наличие вышеупомянутых: вишни, шоколада, клубники, земляники и черт знает чего еще хорошего в натуральном виде, то старшего помощника и разведчика очень даже можно понять. Лорд Арамис, вдохновившись темой, хотел еще напомнить высокому собранию о неповторимом вкусе местного мраморного мяса, но, долго предаваться гастрономическим фантазиям не позволил верховный главнокомандующий.

– Как я понимаю, если судить по названию, для этого исполнения «Цветка Жизни» нужно несколько людей? – вернул разговор в конструктивное русло командор.

– И не просто людей, – недобро прищурился Приск. – Детей. – Его глаза яростно сверкнули и он явно собрался довести до сведенья компаньонов все малоаппетитные подробности этого действа, описать картинку, так сказать – в деталях. И тут старший помощник почувствовал, что для его расшатанной нервной системы это будет перебор. Надо было срочно сменить тему, что он успешно и осуществил:

– А ваши маги-лекари, которые в Империи, ничего из арсенала некромантов не используют? – простодушно полюбопытствовал Лорд Арамис. – Корь с благородного на холопа перекинуть, или язву какую? Или воспитание не позволяет? Или не умеют?

На эти вопросы разведчик и мудрый руководитель отреагировали в чем-то одинаково, а именно – уставились на Лорда Арамиса, но, одновременно, и по-разному. Приск воззрился на Северного Лорда с некоторым удивлением, можно даже сказать – изумлением, а мудрый руководитель – с непонятным одобрением, однако старшему помощнику все эти психологические тонкости были безразличны – его интересовал результат. А результат был – своего он добился – тема была сменена.

– А вы про некромантов ничего не знаете? – осторожно поинтересовался Приск, поочередно взглянув на каждого компаньона, на что Шэф коротко отрезал:

– Нет.

– Тогда понятно, – сделал вид, что поверил зам. начальника шестого Департамента. – Боюсь, что в этом случае мне нужно будет начать еще более издалека, чем я предполагал…

– Будь любезен, – подбодрил его командор.

– Некромантами не рождаются, – неторопливо начал свой рассказ Приск. – Некромантами становятся. – Сделав это программное заявление, он бросил быстрый взгляд на каждого из компаньонов. Его интересовало, не издеваются ли над ним грозные Северные Лорды, подбив на изложение хрестоматийных истин, известных любому ребенку. И его можно было понять. Представьте себе, чтобы бы чувствовали вы, когда серьезные люди – ваши партнеры по еще более серьезным переговорам, внезапно заинтересовались сюжетом «Колобка», или еще какой сказки, типа «Морозко» и попросили изложить сюжет. Представили? Вам бы не показалось, что вас разводят, как лоха? Вот и Приску показалось поначалу, потом он, правда, махнул рукой, типа – любой каприз за ваши деньги, хотите слушать «Колобка» – пожалуйста. Он незаметно вздохнул и принялся излагать:

– Любой одаренный, который пожелает, может стать некромантом…

– А бездарный? – перебил разведчика Денис, снова поймав одобрительный взгляд верховного главнокомандующего. Обычно командор негативно относился к перебиванию рассказчика и чем теперь было вызвано его молчаливое одобрение было непонятно. Однако, понятно, или непонятно, но карт-бланш на въедливость и скрупулезность старший помощник получил… или, по крайней мере, решил, что получил, и собрался в полной мере воспользоваться представившейся возможностью. Спать уже хотелось не так сильно, сильнее хотелось разобраться в тонкостях некромантских практик.

– Нет, – очень серьезно ответил Приск. – Только маг может стать некромантом. – Видимо он решил, что если его собеседники решили играть свои роли до конца – ни сном, ни духом не показывая, что все это розыгрыш, то и ему не следует выпадать из ансамбля. – Маг является к одному из Высших, тот с ним что-то проделывает и маг получает способности некроманта.

– Что именно проделывает? – навострил уши Денис.

– Этого никто не знает, – пожал плечами Приск.

– А что, никто из них не попадал в плен? – вступил в разговор верховный главнокомандующий.

– Попадали…

– Ну, и?.. – поднял брови Денис. Насколько подсказывал ему собственный печальный опыт, долго молчать на допросе затруднительно. Если, конечно же, правильно допрашивают.

– Умирают. Молча… – поморщился разведчик. – Или проклинают всех, но по делу ничего не говорят. А если и пытаются сказать, когда очень дотошно расспрашивают, то головы у них взрываются.

«Ага… ага… – припомнил Денис Козлиный остров, – похоже, это у них фирменная фишка – головы взрывать. Помнится, когда Шэф допрашивал Иллиаша, у того тоже голова лопнула, когда о человеке в черном заговорил. Даром, что уже мертвый был, а секретов не выдал. Сдается мне, строго у них с этим делом… Ни живой, ни мертвый не проболтается!»

«Серьезные ребята эти некроманты» – безо всякого энтузиазма вынес свой вердикт внутренний голос.

«Похоже на то… – согласился Денис. – И кстати, мы завтра утром отправляемся к ним в гости, а по сути, ни черта про них не знаем. Ладно я – балбес, – самокритично констатировал старший помощник, – „шапками закидаем!“, а вот куда Шэф смотрел? – он, вроде как, поопытнее будет…»

«И еще кое-что… – внутренний голос был непривычно серьезен и это слегка нервировало. Обычно он предпочитал резвиться. – Ты обратил внимание, что некромантские способности идут в довесок к уже имеющимся? То есть, некромант заведомо сильнее мага не некроманта – он одновременно и боевой маг и некромант, или целитель и некромант, или артефактор и некромант, ну, и так далее… Вот такие пирожки с котятами…» – резюмировал внутренний голос.

«Бли-и-и-н! – расстроился Денис, но тут же перешел в контратаку: – Ты уверен!?» – он попытался подвергнуть сомнению пугающую информацию – это обычная практика человеческой психики, но, к сожалению, чем больше страшит новость, тем больше в нее веришь.

«Ну-у… я так понял…» – с некоторым сомнением отозвался голос.

А Денис понял другое. Внезапно – будто пелена с глаз упала, будто тучи на секунду разошлись и ударил в глаза солнечный луч, и пришло понимание. До него вдруг отчетливо дошло, что собираются они с Шэфом не на пикник, не на загородную прогулку, а на войну. Что враг силен и коварен и «кто у чьих ботфорт, в конце концов согнет свои колени» совершенно неясно.

Не исключено, что и они с любимым руководителем, или он один, без командора, в гордом одиночестве, что тоже, согласитесь, не сильно приятно. В круговерти и карусели последних дней, когда события понеслись вскачь и отпуск на берегу теплого моря внезапно превратился в боевой выход, он как-то об этом не задумывался, а сейчас будто тумблер какой-то в мозгу щелкнул…

«С чего я решил, что мы по-быстрому „отмстим неразумным хазарам“ и продолжим праздник жизни? – сам себе изумился Денис. – Что некроманты – это просто злые, но безобидные, дети с большими мохнатыми яйцами, которые только и ждут, когда мы явимся и надерем им задницу? Что все будет просто? Что, вообще, останемся живы?»

«Бес попутал?..» – предположил внутренний голос.

«Допустим. Но это уже неважно. Важно то, что надо информацию добывать!» – решил Денис. И прежде, чем Приск продолжил свой рассказ, Лорд Арамис задал очередной вопрос:

– Тогда непонятно получается. Если маг только приобретает новые способности, становясь некромантом, почему не все маги идут в некроманты?

– Бесплатный сыр только в мышеловке, – улыбнулся разведчик. Чувствовалось, что ему понравилось выражение. – После обряда маг становится вассалом Высшего, который провел инициацию.

– Как же… как же… – хмыкнул Денис. – Вассал моего вассала не мой вассал. История средних веков. – Удивленно уставившемуся на него Приску, он с ностальгической улыбкой пояснил: – Любил я ее… а еще историю древнего мира. – В ответ разведчик только похлопал глазами, но уточнять ничего не стал, а вот старший помощник стал:

– Ну, стал он вассалом Высшего и… – Денис хотел сказать «чё», но в последний момент решил, что для Лорда Арамиса это будет несколько не комильфо, – … и что? Уехал куда подальше и послал этого Высшего к… – уточнять место назначения старший помощник не стал, справедливо решив, что местные лучше знают где у них чего. – От услышанного, брови Приска медленно, но верно поползли на лоб.

– Уехал!?.. Да вассал связан со своим Высшим теснее, чем младенец в утробе с матерью! Он же открывает Высшему свое истинное имя! А зная имя, Высший получает над человеком полную власть. Это же истинное имя! Послал… – покачал головой разведчик с видом человека, услыхавшего то, чего быть не может никогда и ни при каких обстоятельствах. Например, что боярская дума приняла закон о контроле за расходами и открытии информации о банковских счетах высшего чиновничества – того, которое с мигалками. То есть, закон противоречащий всем основным законам природы, включая закон сохранения четности и барионного числа. – Да Мастер умирая может забрать с собой всех вассалов! – не успокаивался Приск. Видать, сильно задело его за живое высказывание Лорда Арамиса об отъезде и посыле. – А может оставить жить! На все его воля!

– Ладно! Ладно! – примирительно поднял руки Денис. – Я все понял! От своего Высшего вассалу никуда не деться. Бывает… – нахмурился он, припомнив «червячка» которого скормил ему Киль-аль – чтоб проклятому колдуну реинкарнировать в жабу, которую будут использовать, как наживку для ловли крокодилов, и чтобы этот процесс зациклился и чтобы мерзкий колдун из крокодильей пасти не вылезал! Ну, естественно, после того, как выберется из крокодильей задницы. – Но, почему тогда все маги не становятся некромантами? Ведь сплошные плюшки – к своим способностям добавляются еще и некромантские!

– Но, вассалитет – это еще не все, – разведчик решил, что Лорд Арамис осознал всю глубину своего заблуждения и лекцию можно продолжать. Приск неожиданно смущенно хмыкнул, как бы показывая, что он в подобные деревенские сказки не верит, но, из песни слово не выкинешь, – среди магов бытует поверье, что в посмертии душа некроманта отходит во Тьму и обратной дороги нет. Как ни странно, но многих это удерживает. – Приск выдержал небольшую паузу и уточнил: – Правда, никаких точных доказательств этому нет.

– Ну, еще бы, – усмехнулся Шэф, – было бы странно, если бы были.

– Да, – поддержал командора Денис, – до прямой линии ТУДА еще не додумались. А жаль…

Приск балагурить по этому поводу не стал и продолжил очень серьезно:

– Из вышесказанного очевидно, что сближение с Высоким Престолом неизбежно вызовет распространение некромантских практик на территории Акро-Меланской Империи. А так как института рабства в Империи нет, – разведчик на секунду замялся, – ну-у… по крайней мере официально, то в ходе лечения аристократов неизбежно станут страдать и гибнуть представители низших сословий, а не исключено, что и другие аристократы, что неизбежно…

– … вызовет волнения во всех слоях имперского общества, – невежливо перебил докладчика командор. – Плюс распространение араэлитской ереси, плюс очевидное недовольство своих магов, ну, и многое-многое другое. Короче говоря, так и до Великой Октябрьской Социалистической Революции недалеко, а потом – и до гибели Империи. Правильно?

– Да. – Приск в очередной раз проявил профессионализм, мгновенно отделив суть от шелухи, или же, если выражаться по-научному, фантик от конфетки. Он даже не стал допытываться, почему это годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции отмечается седьмого ноября!? И почему бы в таком случае не назвать ее «ноябрьской», или же, хотя бы, отмечать в октябре? Хотя… скорее всего дело было в том, что Приск понятия не имел ни о вышеупомянутой революции, ни о идеях социализма, ни о роли личности в истории, ни о разночтении в датах. Дикий человек.

– Поэтому, ты хочешь, чтобы противников сближения мы не трогали? – безо всяких дипломатических политесов резанул правду-матку в глаза Денис.

– Насколько я понимаю, Лорды, – вкрадчиво отозвался разведчик, – ваш нынешний визит в Акро-Меланскую Империю в целом, и в Бакар в частности, не последний? – Он пытливо заглянул в глаза каждому из собеседников. Расценив вопрос, как риторический, компаньоны промолчали, а Приск, справедливо приняв их молчание за знак согласия, так же вкрадчиво продолжил: – Думаю, не ошибусь, сказав, что вы не хотели бы при очередном возвращении застать вместо блистательного Бакара дымящиеся развалины? – Возражать было бы глупо и компаньоны снова промолчали. – Поэтому, надеюсь, вы с пониманием отнесетесь к моей просьбе, – закончил Приск свой маленький спич.

– А как мы узнаем, кто сторонник, кто противник? – перешел к практической стороне дела Денис.

– Да-да… Как отделить агнцев от козлищ? – ухмыльнулся Шэф.

… тут, скорее, в оттенках дерьма надо разбираться…

– В справке указано, – ни на мгновение не задумавшись пояснил Приск, показав глазами на тубус. Похоже было на то, что у него все было продумано и «все ходы записаны».

– Тогда без проблем, – подвел итог короткому совещанию верховный главнокомандующий. – Если это все?..

– Все, – твердо объявил Приск

– … то мы вынуждены откланяться – надо отдохнуть перед выходом в море.

Уже в номере, перед тем, как разойтись по спальням, Денис задал вопрос, который после встречи с Приском, не мог не задать:

– Шэф, скажи пожалуйста, а как так получилось, что мы завтра отправляемся на войну с некромантами и при этом ни хрена о них не знаем.

– Не мы, а ты.

– Не понял, – нахмурился Денис.

– А чего тут не понимать, – пожал плечами командор. – Ты продолжаешь считать, что пока ты, в поте лица, каты свои катаешь, начальство кемарит в тенечке и ни черта не делает. – Старший помощник хотел было возразить, что это не так, что ничего такого он не думает, но внезапно понял, что мудрый руководитель прав и промолчал. – Так вот, к твоему сведению – ты ошибаешься. Начальство не дремлет, а анализирует доступную информацию и делает выводы.

– Мог бы и поделиться! – недовольно буркнул Денис.

– Зачем? – искренне удивился главком. – Чтобы испортить тебе отдых? До первой встречи с престольскими колдунами времени вагон, успеешь еще надумать себе, – хмыкнул командор.

– Хорошо… – был вынужден согласиться с верховным главнокомандующим старший помощник. Но на этом список его вопросов к руководству не иссяк: – А зачем тебе было нужно, чтобы я доставал Приска вопросами?

– Заметил?.. – привычно ухмыльнулся командор. – Маладэц Прошка!

– Так ты ж подмигивал двумя глазами, – зеркально отреагировал Денис. – Слепой бы заметил. Так, все же, зачем?

– А затем, минхерц, что более наивные…

– … говори уже честно – дурацкие, – самокритично перебил главкома старший помощник, на что Шэф только досадливо отмахнулся: типа – не суть!

– Так вот, – продолжил командор. – Более наивные вопросы придумать было сложно, а главное! – он поднял палец. – Ты был абсолютно искренен – так не сыграешь… – Шэф на мгновение задумался: – Ну-у… разве что Смоктуновский в лучшие годы… да и то… – вряд ли.

– Ты хочешь сказать… – задумчиво начал Денис, до которого стал доходить коварный план мудрого руководителя, – что Приск в своем докладе начальству косвенно подтвердит информацию, полученную Гранд-Аудитором, о нашем иномировом происхождении… Коренной житель Сеты не может не знать того, чего не знал я, задавая свои дурацкие вопросы… Так?

– Так.

– А нафига? Мы и так, вроде, отстрелялись нормально на допросе.

– Кашу маслом не испортишь.

Глава 2

Координатору.

Система Арксет.

Частично восстановлен контроль

над боевым орбиталом класса «Тень».

Возможно боевое применение одного заряда класса I

и трех зарядов класса IIII

Зона покрытия – южное полушарие.

Инженер.

Если кто-то решил, что у компаньонов имелся готовый, а самое главное – единственный и однозначный, план проникновения на территорию Высоко Престола, то он глубоко ошибался. Такого плана не было. Было несколько вариантов и была абсолютная невозможность выбрать из них оптимальный. Предыдущих пятнадцати суток для выбора не хватило. И теперь, на принятие окончательного решения оставались все те же десять-двенадцать часов, за которые «Арлекин» должен был преодолеть путь от мыса Серый Утес до острова Слона. Однако, хватило компаньонам времени на принятие решения, или не хватило, никого, включая в первую очередь их самих, не волновало – наступал момент истины. Приближалось первое ветвление. Это, как в сказке: налево поедешь – коня потеряешь, направо – зубы. А если ты пешком к камню подошел, тогда что? Хрен знает… Короче говоря, если выражаться совсем по-простому, то неумолимо приближалась первая точка бифуркации.

Решение должно было быть принято и оно будет принято в любом случае, ибо даже, если забраться на край света, спрятаться там в самом глухом уголке, засунуть голову в песок, а хвост зажать между ног, и положиться на авось, то и в этом случае решение надо будет принимать, потому что отсутствие решения тоже является выбором. Правда сделанным уже не вами, а за вас.

Для того, чтобы понять причины терзания компаньонов необходимо кратко описать географию театра военных действий, где им предстояло работать. Представьте перевернутый гриб у которого шляпка расположена внизу, а ножка, соответственно, – вверху. Шляпка у гриба широкая и толстая и ножка соответствующая – тоже широкая и толстая – это и будет в первом приближении Армедский полуостров. Горный хребет, практически непроходимый, расположенный ближе к основанию ножки делает полуостров неуязвимым для сухопутных атак. Неуязвимость эта объясняется тем обстоятельством, что перевалов через Армедштерг – так называется хребет, имеется всего три и все они прикрываются неприступными горными крепостями: Иршах, Аршах и Яршах, как будто выросшими из гранита, а затем вросшими в него обратно.

Несомненно, отдельные люди и даже хорошо подготовленные немногочисленные группы высококлассных альпинистов могли бы проникнуть на территорию Армедского полуострова минуя Иршах, Аршах и Яршах с разведывательными и диверсионными целями, но провести таким путем крупные армейские подразделения было решительно невозможно. А штурмовать горные твердыни в лоб – себе дороже. Там можно было положить любую армию и так и не попасть на ту сторону Армедштергского хребта. Но, так как компаньоны решительно и бесповоротно отказались от сухопутного пути в Высокий Престол, нас будет интересовать исключительно морская составляющая ТВД.

Левая сторона «ножки гриба», или западное побережье Армедского полуострова, представляло собой довольно изрезанную береговую линию, изобилующую многочисленными, но не очень длинными, фьордами. Примерно посередине «ножки», относительно прямая береговая линия резко уходила на восток, давая начало Гиблому, или Северному морю. Это море, глубоко вдававшееся внутрь «грибной ножки», было пригодно для судоходства примерно на одну треть – от мыса Серый Утес до острова Слона. Дальше начиналась головная боль шкиперов – многочисленные шхеры, мели и мелкие острова, заставляющие крупные суда, с глубокой осадкой, не идти, а буквально ползти по этим гиблым водам.

Возникает закономерный вопрос: а за каким, собственно, хреном крупнотоннажные суда полезут в эту мышеловку? У капитанов, что – с головой не все в порядке? Нет. С головой у судоводителей, поведших свои корабли через северную оконечность Северного моря мозги работали нормально. Дело было в том, что такой путь сокращал расстояние до Паранга – столицы Высокого Престола, расположенной в одном из многочисленных фьордов Северного моря, раз так в пять-шесть, а то и поболее. И шли этим путем только те судоводители, которые знали эти воды, как свои пять пальцев, или же те, которым потеря времени была смерти подобна. В жизни случаются различные обстоятельства, так что примерно один из десяти кораблей, спешивших в Паранг, шел этим путем. А один из десяти рискнувших никуда не доходил.

Альтернативой был путь в обход острова Слона, с выходом в открытый океан. Этот путь, кроме потери времени, содержал в себе дополнительные минусы из-за волн-убийц, высотой двадцать-тридцать метров. Откуда они брались не знал никто. То ли рельеф дна, то ли течения, то ли еще что, но у западной оконечности острова Слона такие волны были явлением довольно частым. К сожалению. Встреча с такой волной не оставляла парусному кораблю любого размера никаких шансов на спасение. Впрочем, что там парусники – от волн-убийц шли ко дну и контейнеровозы и супертанкеры, правда на Земле, а не на Сете, но суть дела от этого не менялась. Однако, справедливости ради, надо отметить, что путь в обход был менее опасен, чем напрямик по Северному морю. Так утверждала статистика и таковым было консолидированное мнение капитанов, бороздивших эти воды.

Отсюда и появлялась неопределенность в определении длины альтернативного пути – чем ближе к побережью острова Слона – тем короче путь, но выше вероятность встречи с волной-убийцей, и наоборот – чем дальше уходишь в океан, огибая остров, тем меньше шансов увидеть на горизонте темную полоску, растущую с каждым мгновением и превращающуюся в водяную гору. Немногие выжившие после встречи с волной-убийцей, потом, до конца своих дней, получали бесплатную выпивку в любом кабаке, где собирался морской народ.

Послушать очевидца дорогого стоило! От желающих угостить счастливчика отбою не было. К сожалению, из-за беспробудного пьянства жили они не долго, а жаль. Какая ирония судьбы – выжить после встречи с водяной горой и умереть от цирроза печени, отягощенного белой горячкой. Но, от судьбы не уйдешь. Однако, возвращаемся к лоции. После прохождения этого опасного участка, альтернативный путь пролегал между нижней кромкой «шляпки гриба» и южным побережьем острова Слона. Затем следовало подняться к северу, вдоль «ножки», и вуаля! – вы входили в Паранг-фьорд.

Южное побережье Армедского полуострова, или же, если выражаться по-научному – верхняя кромка «грибной шапки», представляла собой такую же извилистую береговую линию, как и западное побережье. Южный берег изобиловал многочисленными островками, бухтами, мелями и немногочисленными, но очень длинными фьордами, прорезывающими «шапку» чуть ли не до «ножки».

Восточное побережье, включая нижнюю кромку «шляпки гриба» и собственно «ножку» было совершенно другим. Никаких мелей, островков, отмелей, шхер и фьордов – огромные, гладкие песчаные и галечные пляжи, на которые неутомимо накатывались волны океанского прибоя. Здесь можно было бы разместить не одну сотню, если не тысячу, отелей для пляжного отдыха, да вот незадача – холодно было на восточном побережье, как у негра в… тьфу ты, черт! – это не отсюда, вернее было бы – как у эскимоса, но, и у того там тепло. Короче говоря – холодно было, как на южном берегу Карского моря, да и пейзажи были похожие.

Температурные выкрутасы объяснялись теплым течением, вроде нашего Гольфстрима, которое спускалось с юга вдоль западного побережья Армедского полуострова, огибало практически всю «грибную шляпку», но не сворачивало назад вдоль восточного побережья, а уходило куда-то на север в открытый океан.

Всю эту, в высшей степени интересную, информацию компаньоны почерпнули из бесед с боцманом Хатлером, магом Витусом и из карт и лоций, любезно предоставленных заместителем начальника шестого Департамента Приском Саторнием. Исходя из всего вышеизложенного компаньоны и должны были выбрать оптимальный вариант десантирования на территорию Высокого Престола.

Итак, из чего же можно, и нужно было, выбирать? Вариант номер один. Осуществляется после подхода к северному берегу острова Слона. Начинается операция с того, что один из компаньонов снимает с шеи кулон с артефактом, копирующим его ауру и зажимает его в кулаке. За время плаванья, кулон, постоянно висевший на шее, пропитывается эманациями надтелесных оболочек так, что пару-тройку недель будет неотличим для внешнего наблюдателя от самого владельца. Это, как если бы столько же времени не менять носки, а потом помыться и переодеться. Любая ищейка, да и не только ищейка, а любой субъект, выслеживающий вас и не страдающий насморком, пойдет за «карасями», а на их хозяина не обратит ни малейшего внимания.

Затем, после снятия симулятора с шеи и помещению его в потную ладошку, а ладошка будет потной потому что при всей внешней простоте исполняемых действий, от их правильного выполнения зависит успех всей Операции «Ы» – значит волнение неизбежно, владелец артефакта разжимает кулак над какой-нибудь мягкой поверхностью, например кроватью, и в тот момент, когда кулон отрывается от руки, второй компаньон мгновенно надевает на него «Камень слез», искажающий вид надтелесных оболочек до неузнаваемости. После этого, все эти манипуляции проделывают со вторым компаньоном. В результате, если все сделано правильно, гипотетический внешний наблюдатель, начинает следить за артефактами-симуляторами, а компаньоны из поля его зрения исчезают.

В операции ничего сложного нет, важна только синхронность, чтобы этот гипотетический внешний наблюдатель не обратил внимания на промелькнувшее удвоение ауры наблюдаемого объекта. А такое вполне может быть, если замешкаться с искажающим кулоном. Тогда, для внешнего наблюдателя на какое-то время возникнут два одинаковых объекта наблюдения… пусть даже на самое короткое. Конечно же, девяносто девять из ста таких наблюдателей не среагируют на мгновенный энергетический всплеск, причем сразу же исчезнувший, и не придадут ему значения, но Шэф в этом вопросе ориентировался на самого себя и был вынужден признать, что если бы он умел следить за неприятелем по его ауре на расстоянии, то его наверняка заинтересовала бы природа такого явления, как удвоение ауры, он непременно стал бы об этом размышлять и несомненно, рано или поздно, но докопался до истины. Поэтому компаньоны твердо решили считать, что за ними наблюдает именно этот самый сотый, который все заметит и все правильно оценит. Считать престольских «пеленгаторов» глупее себя никаких оснований не было, так что синхронность, синхронность и еще раз синхронность! (Как завещал великий Ленин).

Так же опасно, как удвоение сигнала, хоть и кратковременное, была бы ситуация при которой «Камень слез» был бы надет преждевременно – до того, как владелец симулятора с ним расстался. В этом случае сигнал на короткое время исчез, после чего появился бы снова. Не обратить внимания на такой эпизод опытный наблюдатель тоже наверняка бы не смог. Так что, как ни проста была данная операция, но все шаги по ее исполнению должны были быть проделаны с величайшей тщательностью и скрупулезностью.

Следствием удачного исполнения вышеописанных манипуляций будет являться то, что компаньоны станут невидимы для противника, который ни сном ни духом не прознает про это обстоятельство и, соответственно, ничуть не обеспокоится, поскольку продолжит наблюдать за симуляторами. Шэф же с Денисом немедленно воспользуются сложившейся ситуацией. Для этого им потребуется двухвесельный ялик, тащившийся за «Арлекином» на буксире с самого момента выхода из бакарского порта.

Маленькое суденышко было хорошо подготовлено к длительному морскому переходу: весь судовой набор был тщательно проверен и отремонтирован, все что надо было просмолено, простукано и испытано, мачта и парусное вооружение были заменены на новые, и много чего еще было сделано по мелочи. Подготовка ялика была проведена на высоком уровне – плотники «Арлекина» свое дело знали туго.

Чтобы ялик не захлестывало волнами и он не пошел ко дну раньше времени, он был герметично закрыт сверху конопляной парусиной, и так водонепроницаемой, да еще и хорошенько просмоленной. Сверх того, состояние маленького кораблика проверялось два раза в сутки – утром и вечером. Палубная команда подтягивала его поближе, а Шэф, или Денис, внимательно осматривали ялик на предмет не изменилась ли осадка из-за принятой воды, не кренится ли ялик на один борт, не слишком ли зарывается носом в волну и вообще – не наблюдается ли чего-нибудь подозрительного.

Итак, все готово к скрытному десантированию на территорию Высокого Престола по первому варианту: ауры компаньонов искажены и больше не отслеживаются гипотетическими внешними наблюдателями, а артефакты-симуляторы, наоборот, исправно демонстрируют всем заинтересованным лицам их надтелесные оболочки. После этого, Шэф с Денисом, цепляют на плечи свои рюкзаки и с ловкостью цирковых обезьян перебираются по канату в ялик.

На всякий случай, каждый из них будет обвязан за пояс страховочным тросом. Крейсерский ход «Арлекина» пятнадцать-двадцать узлов и если кто-то из компаньонов проявит досадную неуклюжесть и сверзится в воду, то последствия этого события без страховки могут быть печальными. Пока спустят паруса, пока бросят плавучий якорь, корабль уйдет намного вперед и потерю могут и не найти.

Вернее, не нашли бы, если бы раззява был без шкиры, а так конечно же оставшийся на палубе компаньон быстренько определит местонахождение растяпы и его достанут. Но, терять время и устраивать бесплатное развлечение для экипажа не хотелось, поэтому планом были предусмотрены страховочные лини. Однако, главное назначение страховки было в другом – вариант номер один не предусматривал ни малейшей задержки «Арлекина» подле северного побережья острова Слона, на которую могли бы обратить свое благосклонное внимание внешние наблюдатели. Равномерное, а главное – безостановочное, движение корабля были одними из ключевых моментов варианта номер один.

Далее, по этому плану, после того как компаньоны переберутся в ялик, буксировочный трос обрубается и пути «Арлекина» и ялика расходятся. Причем – диаметрально. «Арлекин», насколько можно более круто, то есть настолько, насколько позволяет метеорологическая обстановка – сила и направление ветра, а также волнение моря, берет курс запад-юго-запад, в сторону открытого океана, а ялик уходит строго на восток в сторону побережья Высокого Престола, находящегося на расстоянии приблизительно сорока миль.

Если ветер будет попутным и задувать с кормы, можно будет идти курсом фордевинд под парусом. В этом случае берег покажется часов через восемь-девять. При любом ином направлении ветра, не говоря уже о встречном, путь займет больше времени. Кстати говоря, при встречном направлении ветра не исключен вариант с полной отменой плана номер один, потому что идти на веслах сорок миль против ветра врагу не пожелаешь. И дело не в том, что Шэф с Денисом боялись стереть ладони до кровавых мозолей – нет. Белоручками они не были. Просто, при встречном ветре, все их усилия уходили бы лишь на то, чтобы только удержать ялик на месте. И это в лучшем случае, в худшем – он бы пошел кормой вперед назад (забавное словосочетание). Как правильно заметил Льюис Кэрролл «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!» Здесь был аналогичный случай.

Если все пойдет по намеченному плану и карта, подаренная Разведупром Акро-Меланской Империи не врет, то ялик компаньонов, двигаясь строго на восток, подойдет к берегу в районе безымянной рыбачьей деревушки, отмеченной на карте стилизованной рыбкой и сетями. Почему она не имела названия было непонятно, однако ее наличие в реале, кроме карты, подтверждал и боцман Хатлер, немало походивший в этих водах. Кстати говоря, он в свое время тоже отметил эту странность – деревушка была, а названия у нее не было.

Однако, как и следовало ожидать, эта проблема не сильно заинтересовала боцмана и он благополучно выкинул ее из головы, впрочем, как и компаньоны. И еще, чтобы окончательно закрыть вопрос с безымянным рыболовецким колхозом следует сказать, что на карте, полученной от Витуса, деревушки не было, хотя карта была достаточно подробной. Из-за этого малозначительного расхождения делать далекоидущие выводы Шэф с Денисом делать не стали, но на всякий случай витусовскую карту из основного состава вывели и посадили на скамейку запасных. Пусть пока пополирует лавку, а там видно будет.

Наличие деревушки в месте предполагаемого десантирования, как ни крути, относилось к отрицательным моментам – вероятность попасться кому-нибудь на глаза, даже ночью, даже в кромешной тьме возрастала – а что? а вдруг!? Вышел человек пописать, да и остался на пару минут полюбоваться морским пейзажем – красота! лунная дорожка, звезды, то да се, короче говоря – Айвазовский, а тут из моря лезет кто-то, или не приведи Господи – что-то! Какой-то черный силуэт на мгновение закрывает звезды и лунную дорожку и скрывается во мгле! Так и поседеть можно! А заодно еще раз пописать, а если вовремя не остановиться, то и покакать. А уж крику-то будет… Но, были и положительные моменты. Приятной особенностью местного ландшафта был пологий, песчаный берег благоприятствовавший комфортной высадке.

И как следует из всего вышесказанного, около рыбачьей деревушки находилась вторая точка бифуркации. Компаньонам следовало принять решение: или встать на якорь ввиду берега, дождаться темноты, пробить днище ялика, чтобы пустить его на дно, и отправиться к берегу на своих универсальных рюкзаках-плотиках, или же продолжить путь на ялике в сторону Паранг-фьорда, до входа в который оставались все те же сорок миль – уж так распорядилась мать-природа.

Первый вариант, а именно – дождаться темноты и с комфортом, как туристу где-нибудь на Золотых Песках или Солнечном Берегу, выбраться на песчаный пляж, имел определенные преференции и первая из них, как уже упоминалось – легкость осуществления. Не надо карабкаться на крутой берег, а то и на отвесные скалы с пятидесятикиллограмовым рюкзаком за спиной, рискуя сверзиться и сломать шею, ну, или что-нибудь попроще, чего не так жаль – ногу, или, скажем там – руку. Хотя, тоже неприятно, честно говоря.

Конечно, при наличии таких затруднений альпинистского плана, можно кому-нибудь из компаньонов забраться наверх налегке (при наличии определенных интеллектуальных способностей легко, с трех раз, можно угадать кому именно), сбросить канат и последовательно поднять рюкзаки и Дениса, но все это – потеря времени, а следовательно риск быть замеченным. Так что, все решаемо и на отвесных скалах, неразрешимых трудностей нет, но, согласитесь, песчаный, пологий пляж для выхода из воды все-таки приятнее.

Ну, и разумеется, не стоит забывать про джокер в рукаве – прыжки. Ничто не мешает Шэфу, если скалы будут особо высокими и отвесными, прыгнуть и спустить сверху канат по которому будут подняты рюкзаки и старший помощник. И скорее всего, так и будет сделано. Единственный, но довольно жирный, минус прыжкового метода заключается в отклике метамагического поля на подобные «фокусы». Если кто-нибудь с даром будет пристально следить за местностью, то флуктуации поля обязательно будут замечены.

Что же касается скрытности высадки, то она была примерно одинакова для всех рассматриваемых вариантов и была очень высокой, если иметь в виду темное время суток. Тяжеловато, знаете ли, засечь кого-либо темной ночью в черных шкирах. Так что ни маги, ни бездарные засечь компаньонов не могли. Теоретически. Практически, конечно же, все было не так сладко. Во-первых – рюкзаки, они невидимками ни в коем разе не были, а во-вторых, как уже упоминалось, на фоне звездной, или лунной подсветки шкиры проявлялись черными тенями, если конечно же были выключены. А включать особого резона не было – когда еще подзарядишь, да и рюкзаки все равно выдают.

Шкира конечно же вещь отличная, кто бы спорил, но… Опять это пресловутое «но». Шкира – как ни крути, снаряжение спецназа, а не полевой разведки. Она предназначена для скрытного подхода и проникновения на особо охраняемые объекты. Нужно, например, попасть на виллу какого-нибудь крупного мафиози, охраняемую, как атомная энергостанция, или наоборот – на атомную электростанцию, охраняемую, как особняк слуг народа, где-нибудь на Рублевке – вот тут ей самое место.

Подъехал транспортер, выгрузил спецназ, ребята врубили шкиры и пошли. Нейтрализовали охрану, сделали, что приказано и ушли. Вернулись на базу, сбросили шкиры, приняли душ и по домам, или еще куда. А обслуживающий персонал шкиры вымыл, высушил и поставил на зарядку. У спецназа на этот счет голова не болит – шкира всегда в полном порядке и батареи заряжены под завязку. А вот когда ты болтаешься в «поле» неделями, если не месяцами, и промыть любимую шкиру можно только в мелком ручейке, а если удалось в речке – это уже счастье, а подзарядить только на костре, вот тогда и наступает режим экономии и лишний раз шкиру не включишь. Только по праздникам.

Однако, умозрительные построения насчет ночной видимости и невидимости – это все теория, а что там будет на самом деле, могла показать только жизнь. Как ни крути, а практика – критерий истины. Другое дело – день. Днем компаньонов могли обнаружить. Тут уж все будет зависеть от их сноровки, умения выбирать место и время, а главное – от удачи. А она дама капризная и принимать ее в расчет, при составлении планов, дело бесполезное – рано, или поздно отвернется.

Вторая преференция высадки на песчаный пляж заключалась в том, что недалеко от рыбацкой деревушки, на расстоянии примерно километра, проходит столбовой тракт «Паранг – Аршах», связывающий столицу Высокого Престола с северными провинциями. На пересечении проселочной дороги, ведущей к рыбакам, и тракта расположилось уже достаточно большое поселение – то ли маленький городок, то ли большая деревня, уже с названием – Хатфельд.

Конечно, если бы на месте рыбачьей деревушки можно было организовать какой-никакой, а порт, то тракт непременно сделал бы небольшой крюк и вместо безымянной деревушки на берегу моря располагался бы портовый городок, наверняка имеющий название. Был бы он Хатфельдом, или нет, науке неизвестно, однако, какое-нибудь название имел бы наверняка. Но, жизнь не знает сослагательного наклонения, а низменные, песчаные берега и мелководье ни о каких портах и мечтать не позволяли.

В Хатфельде было несколько постоялых дворов, гостиниц и трактиров, рассчитанных на людей разного достатка, от богатых до не очень. Для бедных не было ничего, ибо нечего всякому сброду шляться без дела по дорогам Высокого Престола, а если болтаешься туда-сюда, без гроша за душой, то перебьешься костерком и водичкой из речки, Ну, а веревку тебе бесплатно предоставят, если попадешься в руки карательного отряда. Те долго с оборванцем разбираться не будут – араэлит там, не араэлит – пожалуйте к ближайшему дереву с подходящим суком, ибо есть на то именной указ Рейхстратега – без конкретной надобности на столбовых дорогах не появляться, а какая надобность у этого отребья? – своровать чего, что плохо лежит, или еще чего похуже.

Кроме гостиниц разной степени звездности и объектов общепита, имелся в Хатфельде достаточно большой рынок, на котором можно было купить все, включая лошадей и ювелирные изделия. Две последние категории товаров выделены особо из-за того, что ни в каждом, даже гораздо более крупном городе, торговали на рынке подобными товарами. Если местное население едва сводит концы с концами им не до лошадей и драгоценностей – ослами перебиваются. А нет спроса – нет и предложения. Скажем, раньше в Иваново, пока там не развалили всю текстильную промышленность, проститутку днем с огнем было не сыскать – не было спроса.

Все эти ценные сведенья (насчет Хатфельда, а не Иваново) компаньоны почерпнули опять же из документов, любезно предоставленных Приском Саторнием и из долгих бесед с командой «Арлекина». Наличие такого поселения, в котором местное население привыкло к постоянному появлению большого количества чужаков, таило в себе колоссальное преимущество, а именно – позволяло достаточно просто легализоваться. Посидел в кустиках, понаблюдал кто как одет, как держится, дождался очередного многолюдного каравана, а лучше двух, когда не только местные, а и пришлые не знают друг друга – как на свадьбе родственники жениха и невесты, и вперед! Звучит несколько утрировано, но на самом деле техническая возможность для осуществления такого плана была – «тельник». Сей прибор позволял наблюдать и слушать с такой дистанции, на которой оппонент тебя ни в коем случае не обнаружит. Так что идея вполне себе здравая, привлекательная, осуществимая, если бы не одно «но».

Света без тьмы и дня без ночи не бывает. У первого варианта были не только плюсы. К сожалению. Вот о них, о минусах первого варианта, теперь и пойдет речь. Компаньоны, не сговариваясь, единодушно пришли к выводу, что будучи на месте престольской контрразведки, непременно организовали бы засаду, как в самом Хатфельде, так и в безымянной рыбацкой деревушке и на нескольких прилегающих островках. И никаких бы сил на это не пожалели, ибо вероятность появления противника на этом направлении была чрезвычайно высока. К тому же, задача местных оперативников облегчалась тем обстоятельством, что они могли достаточно точно определять местонахождение «Арлекина» и выводить людей на позиции в последний момент, что уменьшало усталость от долгого нахождения в засаде и повышало боеготовность. Поэтому соваться туда было все равно, что сунуть ногу в волчий капкан, чтобы посмотреть: сработает, или не сработает? С другой стороны, кто может точно утверждать, что некроманты рассуждают, как Шэф с Денисом? Никто. Так что вариант номер один сохранял определенную притягательность, несмотря на всю свою опасность. Его плюсы были очень жирными… впрочем, как и минусы.

Кроме того, при выборе того, или иного варианта следовало учитывать еще несколько моментов. Первый – хотя ялик и следовал неотступно за «Арлекином» от самого Бакара, как утенок за уткой, знать о его наличии «заинтересованные лица», скорее всего, не могли. Дело было в том, что взяли ялик на буксир не самом порту, а в открытом море, когда берег скрылся из вида. Для этого пара опытных матросов заранее вышли на ялике в море, отошли от берега на несколько миль, бросили плавучий якорь и стали дожидаться «Арлекина». Найти их большого труда не составило, так как на мачте ялика был установлен уголковый отражатель, прекрасно видимый через визор шкиры.

Из этого обстоятельства вытекало важное следствие – если перебираться в ялик на полном ходу, и на полном же ходу отваливать в сторону, то «заинтересованные наблюдатели» этот маневр, скорее всего, не отследят. Они продолжат следить за «обманками», оставшимися на борту «Арлекина». Ведь в донесениях их шпионов (в наличии которых компаньоны не сомневались) будет указано, в числе прочего, о наличии на палубе корабля четырех спасательных двенадцативесельных баркасов. А эти спасательные средства на ходу не спустишь, надо ложиться в дрейф, иначе их захлестнет волной.

Следовательно, по идее, если некроманты не отметят задержку «Арлекина» подле острова Слона, то у них не будет оснований подозревать компаньонов в попытке десантироваться около безымянной рыбачьей деревушки. Для внешнего наблюдателя «Арлекин» благополучно уйдет на запад, в обход острова Слона. Уйдет вместе с Северными Лордами на борту. Умозрительно так получается, а что там на самом деле будет на уме у товарищей из Паранга никому не известно. Следовательно, попытка ночной высадки вблизи рыбацкой деревушки уже не выглядит такой безответственной авантюрой, как казалось сначала. Если компаньонов не ждут, то в активированных шкирах можно попытаться просочиться мимо некромантских постов, несмотря на «видимые» рюкзаки. Тут уж, как повезет.

Возвращаемся к точке бифуркации внутри первого варианта. Исходим из того, что высадка на песчаный пляж не проведена, посещения Хатфельда не было, компаньоны в поле зрения контрразведки Высокого Престола не попали и их ялик продолжает легко, или наоборот – борясь с волнами, скользить вдоль вражеского берега по направлению ко входу в Паранг-фьорд. В этом случае поймать их будет гораздо труднее, потому что десантирование может быть проведено в любой точке маршрута, а это как уже упоминалось – сорок миль от безымянной рыбацкой деревушки до устья фьорда и еще пятнадцать от входа в Паранг-фьорд до самого Паранга.

И в любой точке этого пятидесяти пяти мильного пути можно выбраться на берег. Чтобы устроить грамотную засаду нужна целая армия, да пожалуй и ее не хватит. Правда берега почти по всему маршруту были крутые, отвесные, да кого это пугает – жить захочешь, не так раскорячишься, а в горку влезешь! К тому же, как это ни покажется странным, данное обстоятельство было дополнительным бонусом – вряд ли некроманты будут их здесь поджидать. Косность человеческого мышления должна была сыграть на руку компаньонам – в лоциях, любезно предоставленных Приском, значилось, что эти берега к высадке непригодны. Вряд ли у товарищей из Паранга было другое мнение на этот счет. Вот такие, в общих чертах, были соображения у компаньонов по поводу первого варианта.

Что касается варианта с огибанием западного берега острова Слона и подходу к Парангу с юга, через Тюленье море, то по нему у компаньонов тоже были доводы pro et contra. Доводы против были очевидны: удлинение маршрута и соответственно, потеря времени, и большая вероятность наткнуться на эскадру Адмирала Заката Джанура-ар-Рафана. Такая встреча неизбежно привела бы к еще большему уходу в сторону открытого океана, затем пришлось бы отрываться от эскадры и уже потом, под покровом ночи, ложится на обратный курс и пытаться прорваться обратно к Армедском полуострову. Короче говоря – геморрой еще тот.

Идем дальше. Из плюсов: десантироваться можно в любом месте двухсотмильного пути, начиная от входа в Тюленье море и заканчивая устьем Паранг-фьорда. Козе понятно, что соваться в сам фьорд не стоит – это как обезьяне сунуть руку в кувшин за бананом – их так и ловят. Из минусов: побережье для высадки такое же неудобное, как восточный берег Северного моря – скалы без единого просвета. Из плюсов: можно не опасаться засады, так как угадать, где именно компаньоны сунутся в пенную мясорубку из острых подводных скал и неизменного прибоя, заранее невозможно. Из минусов: как легко можно догадаться – высадка простой не будет, да и тащиться потом по горной стране – удовольствие ниже среднего.

Все эти соображения, да еще десятки, если не сотни других, постоянно крутились в головах у компаньонов. Бремя выбора – оно бремя и есть – недаром так называется. На всякий довод «за» непременно находился довод «против». Надо пересаживаться в ялик и идти к рыбачьей деревушке! Там нас будет ждать засада! А вдруг не будет? Вдруг некроманты будут уверены, что мы на «Арлекине» идем в обход острова Слона и все силы бросят туда? Ведь симуляторы с нашими аурами останутся на корабле! И так на любой вариант. Все дело было в том, что выбор варианта не был игрой в шахматы, где можно (теоретически) просчитать все ходы, он был игрой в кости, где на первое место, если конечно же никто не мухлюет, выходит Удача. А ее просчитать невозможно.

* * *

– Остров Слона… – негромко произнес Хатлер, появившись на пороге капитанскою каюты. Дверь не была задраена и стучать ему не пришлось. И хотя в этом рейсе он выполнял обязанности капитана, однако послать с сообщением кого-либо из матросов ему и в голову не пришло. Службу понимал, субординацию спинным мозгом чуял, поэтому – лично доложил.

Поначалу Шэф хотел нанять какого-нибудь судоводителя со стороны, но боцман клятвенно заверил компаньонов, что и сам прекрасно справиться с поставленной задачей: во-первых – много раз ходил этими водами; во-вторых – умеет ориентироваться по звездам, солнцу и луне; в-третьих – умеет читать и понимать лоции, имеющиеся на борту «Арлекина»; в-четвертых – знает всех матросов и умеет с ними обращаться; в-пятых – знает, как организовывать вахты, чтобы люди меньше уставали и лучше работали, а это, в условиях недокомплекта личного состава, вызванного известными обстоятельствами, было очень важно; в-шестых – только низкое происхождение не позволило ему получить патент капитана, а так бы он был одним из лучших судоводителей Высокого Престола!

Выслушав все аргументы боцмана и убедившись, что он не врет, верховный главнокомандующий повысил его в звании. Фигурально выражаясь, он сорвал с него нашивки топорника, а взамен вручил нашивки брандмейстера! И не прогадал – Хатлер со всеми обязанностями капитана справлялся, не давая ни малейшего повода усомниться в правильности принятого решения.

Денис грустно посмотрел на боцмана-капитана. Тяни, не тяни, а час пробил! Короче говоря, оттягивай, не оттягивай, а пришла пора принимать решение. На все про все – полчаса. С боцманом была договоренность, что он даст знать, когда до разворота на запад останется шестая часть склянки. За это время надо будет принять окончательное решение: или вариант номер один, или вариант номер два. Или пересаживаться в ялик, или продолжать путешествие на «Арлекине». Все аргументы «за» и «против» обдуманы миллион раз, взвешены, обгрызены и обмусолены, как куриные косточки оголодавшей за зиму лисой. Все доводы рассмотрены, а окончательного решения нет.

– Давай так, – внезапно даже для самого себя предложил Денис: – Если ветер попутный – уходим на ялике. Если нет – идем дальше на «Арлекине».

– Сам придумал? – удивился командор. Вопрос мог бы показаться дурацким, или издевательским, но ни тем, ни другим он не был. Шэф не шутил и не придуривался и Денис прекрасно понимал, что он имеет в виду.

– Не могу точно сказать… – несколько смущенно признался старший помощник. – Вдруг всплыло в голове. Я и ляпнул.

– Хорошо… – задумчиво протянул главком и неожиданно закончил: – Раз само всплыло – значит так и сделаем. Пошли, пифия, посмотрим чего на белом свете творится и откуда ветер дует.

– Сам пифия, – несколько смущенно буркнул Денис. А смущало его то обстоятельство, что за мгновение до того момента, как он озвучил свое неожиданное предложение, ни о чем таком он не думал и откуда оно появилось у него в голове не знал. А это, как говорит Михал Михалыч Жванецкий – обескураживает.

Ветер был северо-западный, по местному – полночь-закат. Для предстоящего маневра «Арлекина» с уходом на запад, в обход острова Слона, прямо скажем – не айс, а вот для компаньонов с их утлым челном (не путать с членом!) – самое то, практически попутный. Шэф с Денисом минутку постояли, поглазели на море, на небо, на матросиков, на Хатлера, синхронно вздохнули и, не сговариваясь, развернулись обратно в каюту – пришла пора собирать манатки.

Через пятнадцать минут они снова показались на палубе. Компаньоны были одеты, как типичные рыбаки и матросы из этих мест: парусиновые робы, парусиновые штаны и тяжелые башмаки из грубой кожи. Правда, башмаки относились не к повседневной, а к «парадной форме одежды», но сверкать голыми пятками, чтобы соответствовать «рабочему обмундированию» было не с руки.

Если не одеть «парадные» башмаки, то их все равно придется тащить на себе, но уже не на ногах, а в рюкзаках, следовательно они будут зря занимать объем, который можно использовать с большей пользой. Так что к встрече с не очень внимательной и дотошной досмотровой группой, которая не обратит внимания на это маленькое несоответствие, компаньоны были готовы. Ну, а если обратит… – тем хуже для группы.

По большому счету, от местных «тружеников моря» их отличало разве что отсутствие свежей рыбы на борту ялика, но тут уж ничего не попишешь – чего не было, того не было. Настоящее же отличие компаньонов от типовых людей моря заключалось в наличии шкиры под робой и рюкзака за спиной. Но и здесь все было не так однозначно – активированная шкира была не видна, а рюкзаки, при желании, можно было принять за какие-то новомодные ящики для рыбы. Так что, каждый человек, сам кузнец своего несчастья. Не начнет какой-нибудь прапор слишком внимательно приглядываться к «рыбакам» – будет жить долго и счастливо, начнет… счастливо может и будет, но не долго.

В сопровождении Хатлера и пятерки матросов Шэф с Денисом молча проследовали на корму. Молча, потому что говорить было не о чем – обо всем, что нужно было переговорено заранее, каждый из присутствующих знал свой маневр, так чего зря воздух сотрясать? Матросики, вцепившись в канат, споро подтащили ялик поближе, компаньоны поблагодарили их, похлопали Хатлера по плечу и погрузка в ялик началась.

Первым, обвязавшись вокруг пояса страховочным фалом, переправился Шэф. Затем Денис спустил ему рюкзаки и довольно ловко съехал вниз сам. Еще какое-то время заняло развязывание страховочных линей, расконсервирование ялика и укладка рюкзаков под банки, чтобы не мешались под ногами. После этого Шэф обрубил канат, на котором ялик столько времени тащился вслед за «Арлекином» и комфортная часть путешествия для компаньонов закончилась.

В очередной раз стало ясно, что старик Эйнштейн был прав – все в мире относительно. Волнение, неощутимое на палубе «Арлекина», здесь, внизу, проявляло себя вполне отчетливо – ялик раскачивало не по-детски. Однако, морской болезнью никто не страдал и настроения Шэфа с Денисом этот факт не испортил, а соленые брызги, время от времени попадавшие на лицо, даже добавляли какой-то, черт ее побери, романтики! Ведь согласитесь, что без романтики морское путешествие и не путешествие совсем, а не пойми что, какой-то круиз на речном трамвайчике от Аничкова моста по Фонтанке до Невы и обратно.

С этого момента пути компаньонов и «Арлекина» расходились. Как в песне: «Мы разошлись, как в море корабли расходятся в тумане, маяком маня». Все-таки не оскудела земля русская талантами – сочинить такой текст, дорогого стоит! Многое можно отдать, чтобы наяву увидеть картину, как корабли расходятся, при этом один корабль подманивает другой с помощью маяка. А вообще-то, честно говоря, далеко не факт, что эта песенка, с «маяком маня», заняла бы на конкурсе дебильных текстов первое место. У нее хватает достойных соперников, типа: «Николай, Николай, Николай! Не смогу разлюбить твой ла-ли-ла-лай». В призеры «маяки» скорее всего могли попасть, а вот насчет первого места сказать затруднительно. Но, не суть. Касательно нашей ситуации, главное – что разошлись. «Арлекин» резко уходил на запад – в сторону открытого океана, а ялик с грозными Северными Лордами – на восток, к побережью Высокого Престола.

Компаньоны поставили парус, закрепили его под нужным углом, Шэф сел за румпель и ялик бодро заскользил курсом бакштаг в сторону далекого и невидимого пока что берега. Ввиду отсутствия на борту радаров, эхолотов, системы GPS, или ГЛОНАСС, да и самих навигационных спутников в небе, помогал командору ориентироваться, естественно, «тельник». Главком вытаскивать его из-за пазухи не стал и тот руководил процессом акустически, время от времени подавая команды вроде: «Влево десять… Вправо пятнадцать…» и так далее. В какой-то момент супер-гаджет решил порезвиться и скомандовал: «Круче к ветру!», но верховный главнокомандующий это дело тут же пресек, посоветовав «тельнику» не выдрючиваться, после чего тот скомандовал: «Влево пятнадцать». Денис в этом процессе не участвовал и только тихо радовался, что не надо грести.

Таким манером прошло часов шесть, и от однообразия картины и отсутствия необходимости что-то делать Денис даже закемарил, хотя условий для этого в тесном пространстве ялика не было никаких. Конец этому благостному времяпрепровождению положил «тельник».

– Сзади, на семнадцать парусно-гребная галера, дистанция две тысячи пятьсот двадцать семь метров, скорость сближения пятьдесят один метр в минуту, – неожиданно объявил он, выдергивая Дениса из состояния полудремы. Верховный главнокомандующий отнесся к сообщению спокойно, а вот старший помощник грязно выругался. Денис уже настроился, что они спокойно подойдут к берегу и уже там, на месте, решат что делать дальше. Однако, не получилось. Как известно, человек предполагает, а Бог располагает, и кто-то из этой пары, обладающий соответствующими полномочиями, решил подбавить перчика, а то уж больное пресное блюдо получалось. Но, также известно, что надежда умирает последний, что и было тут же продемонстрировано старшим помощником.

– Может не за нами? – с вышеупомянутой надеждой в голосе, которой на самом деле не ощущал, обратился к командору Денис.

– А за кем? – удивился Шэф. – Тут никого больше нет. Только мы. Она за тем островом пряталась, – главком кивнул головой в сторону островка из-за которого выскочила галера. – Наверняка где-нибудь на высотке сидел наблюдатель, они дождались сигнала, снялись с якоря и пошли.

Спорить было бесполезно, но Денис попробовал – с иллюзиями расставаться тяжело и обычно их защищают до последней капли крои, даже если уже не верят в успех.

– А может она со стороны океана шла, а мы ее только сейчас заметили! И идет она по своим дела, а мы ей нафиг не нужны!

– Мы с тобой могли и не заметить, – покладисто согласился Шэф, – а вот «тельник» вряд ли. Да и океанская галера, – командор хмыкнул, – сам понимаешь – нонсенс. Галера – это прибрежная зона. Так что, нас они ждали… или еще кого, – после небольшой паузы решил подсластить пилюлю главком. Впрочем, Денис и сам все это прекрасно понимал и спорил лишь ради проформы. Хотя… в глубине души теплилось у него чувство, что если он сумеет логично аргументировать почему они галеру не интересуют, то та пройдет мимо. Это, как детская вера в то, что если ты крепко-крепко зажмурился, то и тебя не увидят. Все понимал старший помощник, но не оставлял попыток до конца. А что? – а вдруг! И, кстати говоря, правильно делал. Все знают про лягушку в молоке, но немногие этот опыт используют. А зря.

– Нет, – вздохнул командор, – за нами они. По нашу душу. Минут через сорок пять будут здесь.

В жизни бывают ситуации, когда хочется возразить, а нечем. Вот примерно такая ситуация сейчас и сложилась.

– То есть, нам от них не оторваться? – хмуро констатировал старший помощник, в душе надеясь на то, что мудрый руководитель сейчас снисходительно ухмыльнется и опровергнет. И его можно было понять – уж больно грустно было осознавать, что план «А» провален, и план «Б» провален, и все остальные планы, включая план «Я», провалены. Скрытное проникновение на территорию Высокого Престола накрылось медным тазом, а если называть вещи своими именами – пошло псу под хвост. Ждали их. И дождались.

А с другой стороны, чему удивляться? Ведь были они с любимым руководителем уверены, что ждут их в этой деревушке, как ее там… которая с названием, которая рядом с рыбацкой без названия… Хутфельд?.. Фатфельд?.. Нет. Хатфельд. Точно – Хатфельд. Просто засаду устроили не там, а на острове, на подходе. А может и не на одном, иди знай. И, кстати говоря, грамотно сделали – там, на берегу, в темноте, да по кустам, можно было и потерять незваных гостей, а в море куда они денутся? Разве что на дно. Все правильно эти суки некромантские рассчитали.

– Нет, не оторваться, – не стал дарить старшему помощнику несбыточные надежды главком, и уточнил: – Насколько я разбираюсь в химии.

– Папаша! Я печенкой чувствую в вас знатного химика! – криво усмехнулся Денис. – Позвольте полюбопытствовать – ваша фамилия, часом, не Менделеев? А то я вас, Дмитрий Иванович, в гриме не узнал!

– Резерфорд я, – буркнул Шэф. – Эрнест.

– Так он же, вроде, физик? – удивился старший помощник.

– А нобелевку по химии получил! – срезал его верховный главнокомандующий.

– Точно?!

– Точно.

Ну, что тут скажешь… Последние иллюзии у старшего помощника исчезли и ничего удивительного в этом не было – командор вообще был более склонен разрушать иллюзии, а не строить. Шэф всегда говорил правду, как бы горька она ни была… если не врал. Как ни странно, появившаяся определенность успокоила Дениса. Он и до этого не то чтобы боялся – не было этого, но вот какое-то нервическое напряжение, после внезапного появления галеры за кормой, когда он еще до конца не вышел из дремы, давало о себе знать.

Какие-то смутные тени из недосмотренного сна наложились на грозный силуэт преследователя, что и вызвало такой эффект. А теперь напряжение исчезло, все-таки определенность – великая сила. Хотя, с другой стороны, жизнь без иллюзий скучна и пресна и тут уж каждый сам выбирает, как жить.

Или верить, что тебя любят за ум, силу, как физическую, так и духовную и богатый внутренний мир, или знать, что без квартиры, машины и небольшого счета в банке, вышеупомянутые ум, сила и богатый внутренний мир являются качествами необходимыми, но недостаточными. С другой стороны квартира, машина и счет тоже ничего не гарантируют. Так что, пожалуй, по трезвому размышлению следует признать, что вера, впрочем, как и любовь – штука темная и обследованию не подлежит.

Кинув взгляд назад, на заметно увеличившийся силуэт преследователя, Денис уже серьезно поинтересовался:

– Какой у нас план?

– План… – протянул Шэф и задумался. – Есть план! – спустя некоторое время встрепенулся он: – Дождемся их и будем действовать по обстоятельствам.

– Здорово! – восхитился старший помощник. – Я бы до такого точно не додумался! – Он немного помолчал, прежде чем продолжить: – А серьезно?

– А я серьезно, – пожал плечами верховный главнокомандующий. – Уйти от них мы не можем, значит подождем пока они подойдут и начнут действовать. Чего дергаться заранее. Может мимо пройдут…

– Ты в это веришь? – удивился Денис.

– Нет.

– И я – нет, – вздохнул старший помощник. – А жаль.

Конкретика во взаимоотношениях ялика с галерой наступила через сорок пять минут, как и предсказывал верховный главнокомандующий. Шэф, в очередной раз, бросил взгляд назад, что делал регулярно, примерно раз в полминуты, после чего резко переложил румпель и скомандовал Денису: – Спускай парус! – Старший помощник белкой метнулся к мачте и исполнил приказание. Он хотел было поинтересоваться у мудрого руководителя: – За каким?! – но, когда рядом с яликом промчался здоровенный горящий дрын, с шипением вонзившийся в воду, понял все и без объяснений. Станковый галерный стреломет взялся за работу и самое первое, что он мог сделать – поджечь парус. А так как галера их все равно настигала, то было все равно – идти под парусом, или просто дрейфовать по ветру. Рандеву было неизбежно.

– Ну, вот и все, ты замужем теперь! – фальшиво пропел себе под нос любимый руководитель и уже другим, командным голосом добавил: – Дэн, подкачай рюкзаки и вообще – присмотри за багажом, а я быстренько узнаю, чего ребятам от нас надо и вернусь.

… ага… ага… Шэф не исключает, что ялик наш потопят, к чертовой матери…

… а имущество надо сберечь по-любому… ну что ж… логично…сбережем!..

– А если… – начал было Денис, но Шэф, ловко разоблачаясь – скидывая с себя «костюм рыбака» и говнодавы, договорить ему не дал:

– … если понадобишься – позову, будь на связи. Все понял?

– Так точно! – браво отрапортовал старший помощник, активируя шкиру.

Шэф сделал то же самое – активировал броню, но на этом не остановился, а пошел в своих действиях гораздо дальше: сначала стал невидимым, а потом исчез. Дотошный читатель может заинтересоваться: а как это Денис определил, что любимый руководитель сначала включил режим невидимости, а потом прыгнул? Может командор сначала прыгнул, а невидимым стал уже на борту галеры! Так вот – старший помощник последовательность действий определил верно.

Дело в том, что Шэф сначала исчез из поля зрения, но только потом раздался тихий хлопок, с которым воздух заполнил объем, ранее занимаемый телом верховного главнокомандующего в трехмерном пространстве, и мгновенно ставший пустым, как самый глубокий вакуум, после прыжка. Тот же дотошный читатель может задаться еще одним вопросом: а зачем Шэф включил режим невидимости, он же все равно будет махать «Черными когтями», которые по-любому видимы? А дело, скорее всего, в том, что командор хотел сначала осмотреться, хотя бы пару секунд, а уже потом начать операцию по принуждению галерников к миру. По крайней мере, именно так предположил Денис.

* * *

Неизвестно, как с этим обстояло дело у других Пчел, владеющих искусством прыжка, но Мастер войны ш'Эф чувствовал, куда приземляться не надо, и в известном пределе мог сдвигать точку выхода из подпространства, или откуда он там еще появлялся. Это давало возможность командору материализоваться не в толще камня, не в дирижаблеподобном животе какого-нибудь экзотического представителя иномировой фауны и не в выгребной яме, или каком-нибудь ином, нехорошем, или же, и вовсе, несовместимом с жизнью месте.

С другой стороны, Шэф никогда не слыхал о своих однокашниках, «приземлившихся» в чане с серной кислотой, или погибших похожим нетривиальным способом, но, опять же, это ни о чем не говорило. Могли не гибнуть, а могли и гибнуть, но так, что о деталях, вроде головы, торчащей из каменного валуна, или ноги из столетнего дуба, никто не знал.

Материализовался командор аккурат около единственной мачты, расположенной не посередине галеры, а немного ближе к носу. Желательно, конечно же, было бы прямо на корму, но туда прыгнуть было нельзя. Вышеупомянутый инстинкт не позволил. Почему? Это станет ясно из дальнейшего повествования.

«Приземлившись» и оставаясь невидимым, Мастер войны ш'Эф поднял сознание в кадат и осмотрелся. Пары мгновений и нескольких быстрых взглядов, брошенных в различных направлениях, хватило главкому, чтобы оценить окружающую обстановку. Галера была среднеразмерная – метров сорок в длину и метров шесть в ширину, нос и корма приподняты, нос выше кормы, вдоль осевой линии уложен сплошной настил, переходящий ближе к бортам в решетку – чтобы гребцы могли свободно дышать. На носу установлен станковый стреломет, на корме вычурный фальшборт, напоминающий изяществом резьбы садовую беседку в каком-нибудь королевском парке. Это, что касается материальной части.

Теперь о личном составе. Главной особенностью общества, собравшегося на борту, было то, что оно четко делилось на три группы различной численности. Первой группой были гребцы, расположившиеся в трюме. Точного их количества Шэф не определил, да и приблизительного не прикидывал – ему было безразлично. Принять участие в предстоящих боевых действиях эта категория галерников не могла, а если бы даже и смогла, то исключительно на стороне командора. Такой вывод он сделал из наличия ножных кандалов, которые успел рассмотреть на гребцах. Рабы не сильно любят рабовладельцев. Самим стать рабовладельцами – это да! А чтобы любить своих – нет. Так что эта группа была полностью нейтральна. Пока. А что будет в дальнейшем покажет время.

Вторая группа, численностью пятьдесят шесть человек, состоящая из легковооруженных солдат, сосредоточилась на носу. Шэф решил, что это пять десятков со своими десятниками, во главе с полусотником. Легкая пехота, судя по всему, приготовилась к абордажной схватке, причем схватке на борту противника.

Такой бой предполагает высадку на палубу неприятеля, во время которой не исключены падения за борт. Именно так командор расценил отсутствие у них какого-либо внятного бронирования и наличие только щитов, мечей, луков и арбалетов, то есть такого снаряжения, которое легко сбросить и тем самым увеличить собственную плавучесть. Это, как он рассудил, давало несчастным, угодившим в воду, хоть какой-то шанс на спасение. Иначе такую экипировку объяснить было нельзя.

Удивляло другое – ну, не могли они не понимать, что даже десяток абордажников, перепрыгнувших на палубу ялика, неизбежно пустит его на дно. Отсюда следовало, что их командир замышлял что-то другое, например зацепить ялик крючьями и под прицелом луков и арбалетов заставить его экипаж перебраться на борт галеры. Но, в таком случае, было бы более логично, если бы солдаты защитили свои нежные тела от метательного оружия, наверняка имеющегося у террористов на ялике.

А в том, что там находятся опасные террористы не было никаких сомнений – ведь начальству виднее, а раз виднее, значит начальство недаром для задержания этих самых опасных террористов выделило целую галеру! Были бы там обычные контрабандисты, или, скажем там, проповедники араэлитов, стали бы посылать галеру? Нет, конечно, же. Гребной катер с десятью матросами, они же гребцы, они же солдаты – и вперед! Стало быть, ожидать от террористов следовало любой пакости. Правда, с другой стороны, не исключено, что по уставу Военно-Морского Флота Высокого Престола именно так и следовало экипироваться при подобных операциях, а против устава не попрешь.

Третья, самая немногочисленная группа находилась на корме и была она разнородной. В ее состав входили шесть тяжелых пехотинцев в сплошных доспехах, вооруженных длинными двуручными мечами. Они выстроились стальной стеной, полностью перекрывая путь на корму. В первое мгновение Шэф не осознал, что именно неприятно царапнуло его взгляд, который он бросил, на эту скульптурную группу, осознал во второе – големы! Только они могут стоять так неподвижно, в абсолютно одинаковых позах. Плюс к тому и сами одного размера. Но не эта неподвижность и одинаковость были главными определяющими факторами. Главными были специфические надтелесные оболочки. У живых и неживых они резко отличаются.

Но, не эти стальные статуи, с головы до ног закованные в хладное железо, были основной ударной силой третьей группы. Отнюдь. Неприятное фиолетовое свечение, пробивавшееся сквозь их строй, недвусмысленно давало понять, что за их спинами творится волшба. Причем волшба самого неприятного свойства.

Именно это обстоятельство и не позволило Шэфу прыгнуть на корму, как он планировал изначально. Командор почувствовал там присутствие мага и хотел, используя фактор внезапности и невидимости, первым ударом уничтожить самого опасного врага, а потом, неторопливо и вдумчиво, разобраться с остальными. Однако, к сожалению, маг излишней беспечностью не страдал и потрудился выстроить мощное защитное плетение, которое и озаряло окрестности неприятным фиолетовым светом. Озаряло, разумеется, для тех, кто видит. Прыжок на корму в сложившихся обстоятельствах был подобен прыжку на циркулярную пилу, поэтому и пришлось главкому приземлиться возле мачты. Это была ближайшая к корме точка, где возмущения метамагического поля уже не препятствовали штатному финишированию.

Для того чтобы описать обстановку на борту галеры потребовалось определенное время, для того чтобы прочесть – поменьше, а Мастеру войны ш'Эфу, чтобы разобраться в этой обстановке, включая подсчет количества солдат легкой пехоты, потребовалось, как уже упоминалось, несколько быстрых взглядов в разные стороны и пара секунд. Мастер войны на то и есть – Мастер войны. Еще одно мгновение у него ушло на выработку решения. Надо было решить, на кого нападать сначала – на мага, на големов, или же на легкую пехоту, кучкующуюся вокруг станкового стреломета.

Прыгнуть к магу, по причинам описанным выше, нельзя. Плетение, сильно смахивающее на паутину какого-то гигантского паука, и видимое только в истинном зрении, надежно прикрывало весь ют. Значит, чтобы добраться до мага придется прорываться через строй големов. Процедура эта, конечно же, решаемая, но не сильно быстрая. Придется повозиться. Голема так просто не обезвредишь. Чтобы его обездвижить надо вытащить у него изо рта записочку с тетраграмматоном, а для этого надо, как минимум, голема обездвижить, чтобы содрать с него шлем. А если шлем составляет единое целое с доспехом? А если внутри доспеха ничего нет – сама железяка, собственно и является големом, значит и рта нет? И что прикажете – искать, куда зловредный маг засунул записку? А может и записки никакой нет? Ведь вся эта технология с записочкой во рту относится к нашим, привычным, земным големам, из глины, соплей и говна, а как сделаны местные – иди знай.

Так что, как это ни прискорбно, обездвижить голема – задача нерешаемая, по крайней мере быстро. Остается одно – вывести его из строя. Для этого, к сожалению, мало отсечь ему обе руки – обе, потому что он вполне может орудовать и одной – мечом махать, или душить, или бить. Да и вообще, по ГОСТу, голем считается выведенным из строя, да и то условно, если у него нет обеих рук и одной ноги. Условно из-за того, что он, теоретически, может подскочить на одной ноге и обрушиться на неприятеля всем весом, а это знаете ли чревато. Окончательно выведенным из строя голем считается, если у него нет рук, ног и головы, да и то… бывали прецеденты. Вот если расплавить, как Терминатора – тогда да.

Кроме того, в случае начала боестолкновения с големами, нельзя забывать о наличии легкой пехоты в тылу. Само собой, что для мастера войны ш'Эфа, вошедшего в кадат и облаченного в тетрархскую шкиру, она была таким же противником, как короткая, газонная трава полуторокиловаттному триммеру, но не все так просто. Пехота могла начать путаться под ногами, причем, как в прямом, так и в переносном смысле, а это уже представляло собой определенную опасность.

Командор мог споткнуться об какого-нибудь героя, решившего вписать свое имя золотыми буквами на скрижали и бросившегося ему под ноги, чтобы помочь товарищам одолеть злого ворога! Конечно же, этот придурок ничего такого не решал, а просто поскользнулся на кишках, причем не исключено, что на собственных, но главкому от этого не легче. Так что наличие боеспособной, или, хотя бы, имеющей возможность передвигаться, хоть и ползком, пехоты в тылу, определенно будет отрицательным моментом при нападении на големов.

Но, легкая пехота это так – семечки. Существовал еще один, и гораздо более серьезный отрицательный фактор, который непременно возникнет в горячке боя, а сражение с шестью големами это вам не гопников гонять при поддержке ОМОНа (или теперь ОПОНа? Ладно… хорошо, что не ТАМПОНА, а то изобретут еще Тактическую Административную Манипулу Полицейского Отряда Особого Назначения, или еще что. Представляю ужас внесистемной оппозиции, собравшейся на несанкционированный митинг, когда из матюгальников раздастся команда: «Пошел ТАМПОН!». Ощущения мужской части митингующих трудно даже вообразить…).

Однако, возвращаемся к оценке сил противника: во время драки с големами, в процессе непрерывных перемещений, а оставаться на месте смерти подобно, в самом прямом смысле этого слова, Шэф, время от времени, неизбежно будет оказываться между магом и големами, а это, с той же неизбежностью, позволит колдуну использовать весь арсенал атакующих плетений, имеющихся у него в арсенале. А это уже не отрицательный момент – это уже просто плохо! Сила мага неизвестна, он может стрельнуть чем-нибудь таким, особо заковыристым, что и шкира не поможет. Рассматривать такой вариант развития событий было неприятно, но нужно, если, конечно же, хочешь остаться в живых. Если не хочешь, можно и не рассматривать.

Итак… что в сухом остатке? В сухом остатке следующее: до мага не добраться… пока; до големов можно добраться, но с ними будет не легкий бой, а тяжелая битва, причем во время боя, в тылу будут попеременно оказываться то маг, то легкая пехота и если с магом пока ничего не сделать, то с пехотой очень даже можно. Следовательно что? Следовательно с нее, родимой, и начнем!

Так, а чем, кстати говоря, занимается эта золотая рота, скопившаяся на баке? А занимается она тем, что готовится к стрельбе. Кто взводит арбалет, кто лук натягивает, а кто и здоровенную стрелу для станкового стреломета поджигает. Отсюда какой вывод? Отсюда такой вывод, что живыми их брать не собираются. Видимо приказ у ребят: найти и уничтожить! Ладно… это их проблемы, а что у нас?

Дэн увернется – не маленький, а если и не увернется, он в шкире, чай не голый, а вот ялик эти ухари повредят, если вообще не утопят, а это не айс, совсем не айс. Ялик, не исключено, что может больше и не понадобиться – вон галера с гребцами есть, но с той же долей вероятности может и понадобиться – иди знай. Короче говоря – ялик нужен для свободы маневра. Следовательно, надо воспрепятствовать агрессивным планам американской военщины насчет ялика! Тем более, что решение насчет легкой пехоты уже принято, да и помощи ей ждать неоткуда.

И действительно, чем мог волшебник, находящийся на юте, помочь своим солдатам, дислоцированным на баке, при бое в тесном пространстве, ограниченном узкой палубой галеры? А практически, ничем! Самое для него неприятное заключалось в том, что линии фронта, где с одной стороны были бы свои, а с другой – противник, не будет. Все будет перемешано, причем коварный враг народа (имеется в виду – враг народа Высокого Престола) будет перемещаться в солдатской гуще совершенно хаотично, что еще более затруднит применение магических спецсредств. Ну, и не надо забывать еще и то обстоятельство, что театр военных действий будет закрывать от мага стальная стена его големов.

Нет, разумеется, колдун мог пулять файерболами, молниями, водяными и воздушными стрелами, да вот только в кого бы он попал? В девяносто девяти случаях из ста – в своих! А это, согласитесь, не самая лучшая тактика. Что еще? Стена огня отпадала сразу – на корабле такие фокусы не проходят – пожар в море страшная штука, да еще на деревянном судне. Ментальное воздействие? – не на того напал, главком сам на кого хочешь воздействует. Некоторая опасность была в случае, если бы маг оказался сильным психокинетиком – в этом случае он мог бы попытаться связать Шэфа всякими ожившими канатами и тросами, но главком был увертлив, как дворовый кот, так что вероятность успеха такого действа была невысока.

Решение было принято, на все про все ушла одна секунда. Таким образом, через три секунды после появления на борту галеры, Мастер войны ш'Эф оценил обстановку, выработал план действий и атаковал легкую пехоту, столпившуюся на носу корабля. Война компаньонов с Высоким Престолом из холодной фазы перешла в горячую.

Кстати говоря, термин «столпившуюся» не совсем адекватно отражал расположение людей на баке. Их построение было в надлежащей мере структурировано за счет специфического устройства палубы на носу галеры, представляющей собой ступенчатую конструкцию, наподобие половины амфитеатра. В самой нижней ее части, на собственно «арене» располагался станковый стреломет, вокруг которого суетились шесть человек. Остальные пятьдесят выстроились за ними пятью вогнутыми линиями, каждый десяток занимал свою ступеньку, никто никому не мешал.

Такое расположение стрелков позволяло проводить залп пятьюдесятью стрелами и болтами, плюс «бревно» из стреломета. Достаточно мощная ударная сила. Скорее всего, количество личного состава легкой пехоты определялось геометрией палубы… или наоборот – «амфитеатр» изначально создавался для полной полусотни. Все эти соображения промелькнули на краю сознания командора, нисколько не мешая выполнению основной задачи – тактическому планированию предстоящей операции.

Шэф вышел из кадата и отключил шкиру. Для предстоящей операции эти опции были излишними – обычные люди, вооруженные луками и арбалетами, причем изначально направленными в другую сторону, не были тем противником ради которого требовалось использовать кадат и активированную шкиру – много чести! У них даже короткие мечи покоились в ножнах, а круглые деревянные щиты, обшитые кожей и усиленные железными бляхами, были закинуты за спину – по походному. Кстати говоря, это обстоятельство – щиты на спине, играло легкой пехоте на руку, поскольку командор собирался атаковать их с тыла.

И хотя верховный главнокомандующий мог пребывать в измененном состоянии сознания гораздо дольше, чем старший помощник, но тоже не бесконечно, а так как он был запаслив и расчетлив, как Матроскин, то никогда не упускал возможности сэкономить. Ресурс кадата и шкиры были слишком ценными, а легкая пехота как раз и была тем материалом, на котором можно было сэкономить. Термин «материал» был употреблен не случайно. Мастер войны ш'Эф к относился ко всем своим противникам одинаково, а именно – бесстрастно.

Он не испытывал к ним ни ненависти, ни сострадания – так любой профессионал относится к своему предмету труда: столяр к дереву; токарь к металлу, ну и так далее. Конечно же, и токарю и плотнику какой-то металл, или древисина могут нравиться больше, или меньше, но ненависти они к ним не испытывают, да и любви, пожалуй, тоже, хотя… насчет любви все может быть не так однозначно – кто-то может любить работать с красным деревом, а кто-то – с высокоуглеродистой сталью. Для Шэфа легкая пехота была предметом труда. Ни любимым, ни нелюбимым – нейтральным. Поэтому, никакой дешевой бравады в отключении шкиры и выходе из кадата не было – только голый расчет.

Став видимым, командор прыгнул вперед и атаковал легкую пехоту. «Черные когти» занялись привычным делом – кровавой жатвой. Главком врубился в тыл ничего подобного не ожидавшего отряда и спустя пять мгновений и несколько взмахов «когтей» прорубил себе кровавый коридор на «арену» со стрелометом. Первый солдат, беззащитная шея которого встретилась с «Черным когтем», не успел еще рухнуть на настил палубы, а Шэф уже бесчинствовал на «арене».

Каждая его рука действовала самостоятельно, можно сказать – асинхронно, как будто управлялась отдельным процессором, или же, на худой конец – отдельным потоком, если процессор, все-таки, был один. А может мозг главкома работал, как многоядерный процессор? Ничего конкретного на этот счет сказать было нельзя. Как верно отмечено – голова предмет темный и исследованию не подлежит.

Выглядело это примерно так: правый «коготь» рубящим ударом смахивает с плеч голову очередного стрелка; левый – колющим перерубает позвоночник; короткое передвижение вперед и правый «коготь» возвратным движением отрубает чью-то кисть, натягивающую лук; левый – каким-то невероятным, неудобным движением, снизу вверх отсекает предплечье, оказавшееся на пути «Черного когтя»; короткий шаг вперед и все по-новой.

Выбравшись на «арену», Мастер войны ш'Эф в течении семи секунд разгромил расчет станкового стреломета. Лишняя секунда ушла на то, чтобы поднять и вставить в специальный держатель упавший на палубу факел, выпавший из отрубленной руки. Командору было в общем-то плевать – будет пожар на корабле, или нет, но он еще не определился с дальнейшей судьбой галеры – нужна она им с Дэном, или нет. А вдруг понадобится? Значит побережем. Пока.

Покончив с «ареной», главком развернулся и черным вихрем атаковал солдат оставшихся стоять на ступеньках «амфитеатра». На этот раз ему нужно было подниматься, а не спускаться, что было менее удобно, но, разумеется, не критично. Конечно же, проще было зачищать ступеньку за ступенькой, сверху вниз, но в таком случае он добрался бы до арены в последнюю очередь и стреломет успел выстрелить. И хотя вероятность травмы Дэна, или повреждения ялика были не сильно высоки, но Мастер войны ш'Эф всегда придерживался правила – береженого Бог бережет, и понапрасну никогда не рисковал. Ключевое слово в этом предложении: «понапрасну».

«Во всех мирах одно и тоже, – отстраненно размышлял Шэф, нанося направо и налево смертоносные удары. – Паны дерутся, а у мужика чуб трещит. Вот каким местом этих бедолаг касаются наши разборки с некромантами Высокого Престола? Никаким. А они первыми подставили лбы. С одной стороны несправедливо, а с другой – где она, эта справедливость? Я не встречал. А может они сильно нагрешили? – продолжил размышлять командор, поднимаясь на очередную ступеньку „амфитеатра“. – В этой жизни… а может в прошлых… Ладно – не мое дело. И все-таки – шкира зло! – неожиданно перескочили его мысли. – Совершенно забываешь о защите. Надо завязывать с ее постоянным использованием, а то вообще разучишься защищаться…»

К тому моменту, как командор покончил со стрелометной прислугой, раненные и еще не подвергшиеся «обработке» солдаты разразились воплями боли, ужаса и отчаянья. Кстати говоря, следует отметить, что убитых, практически еще не было, за исключением двух-трех человек, которым Шэф отрубил головы. Ведь для того, чтобы истечь кровью из-за отсеченной руки, или ноги, требуется время, а распоротый живот, из которого выпадает требуха, или перебитый позвоночник и вовсе не предполагают мгновенную смерть. Так что большинство контингента легкой пехоты было все еще живо, но, конечно же – временно. И время это подходило к концу.

Солдатам просто не повезло – они оказались не в том месте, не в то время. Если бы командор пришел к выводу, что в предстоящей битве с магом они мешать не будут, он бы и не посмотрел в их сторону – живите. Шэф не был жестоким человеком и любое ненужное кровопролитие ему претило, а охотники любители, убивающие зверей для развлечения, вообще вызывали идиосинкразию, но если дело требовало, никакой жалости он не знал, и действовал с эффективностью и безэмоциональностью промышленной мясорубки.

Но, повторимся, к сожалению для легкой пехоты, определенную опасность она представляла и избиение младенцев продолжалось с прежней интенсивностью. Черная металлическая статуя, сеющая смерть в их рядах, повергла солдат в шок и трепет. Некоторые, очень немногочисленные, смельчаки, или безумцы – смотря что заставило их пойти на такой шаг, побросали свое оружие и бросились за борт, но таких было немного – человек пять, от силы. Остальные пали под неумолимыми ударами черного голема, ведь ничем иным считать Шэфа они не могли.

Итого, с момента «высадки» командора на борт галеры до полного уничтожения отряда легкой пехоты на баке, с учетом того, что последняя часть бойни длилась двадцать одну секунду, прошло тридцать шесть секунд. С одной стороны немного, а с другой – чудовищное количество времени, за которое маг со своим отрядом големов мог наворотить черт знает что, однако этого не произошло. Вернее, как не произошло? Кое-что все-таки произошло – стальная стена продвинулась в сторону бака и даже миновала мачту, отрезая Шэфа от юта, где продолжал непонятно чем заниматься маг. Никакого реального вреда от него вроде бы не было… или главком не заметил.

«Ну, что ж… отстраненно подумал Шэф, активируя шкиру и поднимая сознание в кадат. – Есть время собирать камни и есть время разбрасывать камни…» – отряд големов был не тем противником с которым следовало экономить дефицитные ресурсы. Так можно и доэкономиться.

Окинув поля боя истинным зрением, командор мысленно присвистнул – как выяснилось, зловредный маг времени даром не терял. Отпущенные ему тридцать шесть секунд он использовал на все сто, можно сказать – выжал их досуха. Неприятного вида «паутина», ранее прикрывавшая только корму, успела окутать своим саваном все галеру от киля до клотика и от бака до юта. Теперь, в случае форс-мажора, уйти прыжком главком не сможет – это будет аналогично прыжку под гребной винт линкора.

Из развертывания этой сети, командор сделал три вывода. Первый – маг очень силен. Растянуть сеть на весь корабль, да еще за сравнительно короткое время, слабому магу было бы не под силу. Второй – маг заранее знал, что враг прыгнет к нему на галеру, или по крайней мере, может это сделать, но прикрыл только корму, где находился он сам, а не весь корабль. Почему? А потому, что он знал, или предполагал, что противник увидит его паутину и откажется от прыжка. Значит, оставляя пространство для безопасного финиша, он хотел, чтобы незваный гость оказался на борту.

Третий – маг полностью уверен в себе и в своей победе. Ведь закупоривая для Шэфа выход с галеры, маг оказывался в положении человека, отрезавшего бешенной крысе все пути к отступлению, а как известно, крыса, припертая к стенке – опасный соперник для противника любого размера, и все же колдун ничего не боялся.

И судя по всему, пока все шло по намеченному им плану. Еще командора тревожило то обстоятельство, что некромант не предпринял ничего для перекрытия самого очевидного пути отступления – ничто не мешало Шэфу просто-напросто прыгнуть за борт и уплыть. И это настораживало. Рассчитывать на то, что колдун просто об этом не подумал было несколько наивно, так, по крайней мере, решил командор.

Главком с досадой понял, что даже уничтожение легкой пехоты могло каким-то образом входить в планы мага – уж больно легко все получилось. Выходило, что солдат подставили. И непосредственную угрозу для ялика представляли только они, и расположились очень компактно – руби не хочу, и безо всякой брони… Короче говоря – поработали сыром. А зачем? А затем, с опозданием осознал Шэф, чтобы маг успел растянуть «паутину». Вот зачем!

«Похоже на то, что галера – это крысоловка, а крыса – это я… – невесело подвел итог своим раздумьям командор. Ощущения были не из приятных. – Хотя… – внезапно пришло ему в голову, – этот хрен рассчитывал, что мы здесь окажемся вдвоем с Дэном. Наверняка маг, которого мы упокоили при захвате „Арлекина“ успел сообщить своим, что мы прыгнули на корабль. Значит и этот рассчитывала, что мы прибудем вдвоем. Значит он ошибся. Следовательно, эту ошибку нужно и можно использовать. Как? Пока не знаю… но обязательно придумаю!»

Все эти рассуждения нисколько не отвлекали Мастера войны от выполнения основной работы. Философские размышления – философскими размышлениями, рефлексия – рефлексией, а рубка и колка големов – рубкой и колкой. То ли мозг командора отлично работал в мультизадачном режиме, то ли был устроен, как многопроцессорная система – неизвестно, но мухи у него всегда были отдельно, а котлеты отдельно.

Шэфа, в свое время, чрезвычайно обрадовал тот факт, что шкира не экранировала восходящий и нисходящий поток. Он привык пользоваться возможностями, которые они предоставляли и не представлял, как будет без них обходиться. Но, на его счастье, энергия этих потоков, скорее всего, относилась к фундаментальным, ничем не маскируемым, силам, типа гравитации и сильного ядерного взаимодействия. Однако и тут было одно «но», причем не простое «но», а «но» прописными буквами – «НО»!

Дело было в том, что электромагнитные силы тоже относились к фундаментальным, а электромагнитное излучение шкира вполне себе экранировала. Хотя… может быть электромагнитные силы относились к фундаментальным только по земной классификации, а что там на самом деле – иди знай. Короче говоря, недолго поломав голову, в свое время, над этим эффектом, командор принял, как данность, что восходящий и нисходящий потоки работают даже в шкире, и даже больше того – в активированной шкире.

Големы тоже не прохлаждались – они все, как один, вздернули мечи над головой и сделали пару шагов навстречу своему черному собрату. По крайней мере, такую картину увидел бы беспристрастный внешний наблюдатель. Да вот только таковых на палубе уже не оставалось. Да, пожалуй, и раньше не было – все были пристрастные. Шэф не стал дожидаться, когда они еще приблизятся, он расширил, насколько мог, нисходящий поток и прыгнул к стальной стене. За счет того, что весил он сейчас килограмм двадцать-тридцать, не больше, а мускулы остались прежними, десятиметровое расстояние он пролетел, как камень, выпущенный из катапульты.

За миг до того момента, как его ноги должны были встретиться со стальной грудью третьего слева голема, командор сузил нисходящий поток и расширил до предела восходящий. В грудь металлического, или что там у него внутри, болвана угодил снаряд весом килограмм двести пятьдесят-триста, на скорости десять метров в секунду! Каким бы ни был тяжелым сам голем, его снесло, как кеглю в кегельбане. Как только импульс был передан, Шэф сузил восходящий поток и расширил нисходящий. Таким образом на палубу главком приземлился легким и проворным, словно белка.

Мастер войны находился в полете не более одной секунды, но этого времени ему хватило не только для того, чтобы подготовиться к встрече с местным терминатором – просчитать и осуществить все манипуляции с восходящим и нисходящим потоком, но и для того, чтобы оценить обстановку вокруг колдуна.

Находясь в высшей точке прыжка, когда металлический «забор» перестал скрывать ют, Шэф успел окинуть взглядом корму и получил информацию, необходимую для выработки решения о дальнейших действиях. А решить нужно было следующее: нападать на мага, или сначала разбираться с его металлоломом.

Увиденное командора ничем не порадовало. Скорее даже – наоборот. Свечение «Щита Генда», установленного магом, говорил о том, что энергии в щит вбухано демоническое количество и что, соответственно, сил у колдуна немеряно. Радужный пузырь, прикрывающий некроманта, искрил и играл всеми цветами радуги, словно огромная елочная игрушка в неверном свете новогодних свечей. Шэф вспомнил, как непросто было добраться до Хана Карума, укрытого под таким же плетением в бакарском консульстве и сколько на это ушло времени, и загрустил.

Отсюда вывод, который он сделал еще в полете: вдумчиво разбираться с защитой мага ему никто не даст – големы об этом позаботятся. Следовательно, сначала надо нейтрализовать бронетехнику противника, при этом стараясь не поворачиваться надолго к магу спиной – тот мог снять защиту и пульнуть чем-нибудь зубодробительным. А скорее всего, именно такой тактики проклятый некромант и будет придерживаться. Таким образом, еще до того, как командор вскочил на ноги, решение было принято – атаковать големов!

Не обращая внимания на поверженного и достаточно далеко уехавшего на спине «железного дровосека», который принял на себя первый удар командора, Шэф вскочил и как наскипидаренный метнулся к ближайшему голему, который, вместе с собратьями, начал разворачиваться в сторону противника, оказавшегося у них за спиной.

Так как делали они это медленно… Вернее, как медленно? Обычному человеку, в обычном состоянии сознания движения металлических истуканов медленными бы не показались. Отнюдь. Этому несчастному человеку, оцепеневшему от ужаса, когда бы он понял с кем, или вернее – с чем, он имеет дело, эти движения показались бы смертоносно быстрыми, но с точки зрения Мастера войны, сознание которого было поднято в кадат, големы двигались медленно. Причем – очень.

Шэф коршуном, со спины, подлетел к голему застывшему вполоборота, в промежуточном положении, расширил восходящий поток, полностью перенаправил его в руку, из руки – в «Черный коготь» и рубанул!.. И ничего! Только искорка вспыхнула там, где «коготь» соприкоснулся с «живым металлом», и ничего! Ни мельчайшей зазубрины, не говоря уже об отрубленной руке. И это было, мягко говоря – странно.

Как бы это ни показалось кому-нибудь неправдоподобным, но как-то раз командор, на спор, перерубил «Черным когтем» круглый стальной брусок диаметром сто миллиметров, а рука голема если и была толще, то ненамного. И, кстати говоря, выиграл тогда Шэф ни много ни мало, а шесть тысяч корон Островной Цитадели. Оперативники Отдельного Отряда Специального Назначения «Морской Змей» зарабатывали неплохо и в ставках не мелочились.

«Однако, артефактная защита… – подумал командор, ныряя в проход в железной стене, оставленный сбитым на палубу големом. Тот еще только поднялся на ноги и не успел занять свое место в строю. – И не слабая… Что, впрочем и неудивительно – на такую массу черта лысого только можно не наложить, а все остальное – пожалуйста!»

Этот маневр – с возвращением на исходную позицию между разгромленным баком и големами, был проведен исключительно вовремя. Шэф его задумывал для того, чтобы выиграть время – тяжеленные големы начали разворот и мгновенно его остановить не могли, таким образом командор снова оказывался у них за спиной и мог или атаковать, или получить хоть и кратковременный, но тайм-аут.

А вышло еще лучше, ибо в тот момент, когда главком рубанул голема по плечу, дали знать о себе мелиферы подмышками. Чувство опасности подстегнуло Шэфа, он резко ушел в сторону, и через краткий миг в спину голема прилетела длинная, черная стрела, сделанная, как могло бы показаться из стекла. Но, это было не стекло – это был лед. Как командор и предполагал, огненными методами маг не воспользовался, а вот ледяными стрелами – пожалуйста.

Это-то – ладно, другое было неприятно. Рубящий удар главкома голем как будто и не заметил, а вот черная стрела сумела воткнуться ему в спину и после того, как растаяла неприятным черным облачком, в железной спине остался кратер глубиной в пару сантиметров и такого же диаметра. Выдержала бы шкира такой удар? – неизвестно… Судя по всему, маг прекрасно знал с кем будет иметь дело и неплохо подготовился. А вообще-то, если называть вещи своими именами, без экивоков, этот сукин сын отлично подготовился.

Таким образом, своим маневром с уходом в брешь в железной стене, командор получил два в одном: снова оказался рядом с големами, развернутыми в такое положение из которого они могли атаковать разве что друг друга, и увернулся от очередной ледяной стрелы, пущенной ему в спину. Получил бы еще какой-нибудь бонус и было бы совсем хорошо – три в одном, как в каком-нибудь «Nеscafe», или «Head And Shoulders». Однако, чего не было, того не было.

Если кто-нибудь решил, что потерпев фиаско с рубкой голема Шэф растерялся, а то и впал в отчаянье от несокрушимости «железных дровосеков», и будет теперь просто носиться туда-сюда, уворачиваясь от стрел колдуна, и металлических рук и мечей, то этот кто-то глубоко ошибался. Главком просто сменил тактику. Причем, на бегу! «Черные когти» отправились в ножны, руки Мастера войны ш'Эфа освободились и он приступил к осуществлению выработанной тактики.

Верховный главнокомандующий использовал метод, впервые примененный старшим помощником при захвате «Арлекина». Шэф подлетел к голему стоявшему у правого борта. Выбор был не случаен – весь строй разворачивался синхронно, как на параде на Красной площади – через левое плечо, и крайний справа голем был повернут в оптимальное для атаки положение – спиной к Шэфу, лицом к борту. Грех было не воспользоваться.

Командор максимально расширил восходящий и нисходящий поток, каждая клеточка его тела была омыта и наполнена Силой, зародившейся еще во время Большого Взрыва, да так и оставшейся в нашей Вселенной. Шэф поднырнул под голема, взвалил его на плечи, сделал короткий шажок и отправил свою ношу за борт. Железный истукан был чрезвычайно тяжел и прежде чем пойти ко дну сломал, во время падения, два весла.

«Минус один. Пустячок, а приятно! – отметил верховный главнокомандующий и беззлобно ухмыльнулся: – Хоронили тещу – порвали два баяна. А у нас – два весла. Тоже неплохо…»

Завершив маневр, Шэф оценил диспозицию: вся шеренга големов выстроилась в крайне интересное положение – в затылок друг другу, лицом к правому борту и по инерции продолжает поворот. Вся за исключением того – первого, выбитого из строя и едва успевшего подняться. Его из оценки боевой обстановки можно было временно исключить, так как никакой опасности он пока не представлял.

Впрочем, все остальные – тоже. Рубить и пинать они могли разве что впередистоящего – так и на здоровье. Кто против? Однако, такое замечательное расположение, к огромному сожалению командора, статичным не было, а вовсе даже наоборот – было динамичным, и менялось каждый миг в ненужную главкому сторону.

Надо было торопиться использовать кратковременное преимущество. Захватив стратегическую инициативу, терять ее было нельзя, что верховный главнокомандующий понимал лучше, чем кто-либо другой, из присутствующих на борту. Ну-у… или так ему казалось. Не исключено, что маг тоже был неплохим стратегом, или, на худой конец – тактиком, а так действительно конкурентов, на первый взгляд, не просматривалось.

Вполне естественно, что вторым атакованным стал голем, стоявший ближе всех к левому борту. Бегать с металлоломом на плечах Шэф не нанимался – чай не пионер. Главком сузил до предела восходящий поток, снова стал легким, как белка… ну, может и не как белка, но очень легким, и черной молнией проскочил вдоль строя. Добежав до цели, он метнулся вправо и повторил свой маневр у правого борта. Единственная разница заключалось в том, что на сей раз атака была проведена спереди, но особых неудобств это обстоятельство командору не доставило – на той скорости, на которой он действовал, достаточно шустрые для восприятия обычного человека, големы представляли собой просто тяжелые металлические статуи. А разве не все равно, как скидывать кусок металла за борт, подхватив его сзади, или спереди? Шэфу было все равно. В результате было сломано еще два весла.

«Для симметрии!» – ухмыльнулся командор.

Все складывалось неплохо – легкая пехота была уничтожена, метод борьбы с големами найден и можно было надеяться, что через некоторое, не очень долгое, время Мастер войны ш'Эф окажется с корабельным магом один на один. А как показывал опыт разгрома бакарского консульства, выковырять некроманта из под его защитного купола сложно, но можно! Перспективы были, вполне себе – радужные.

«Мы придем к победе Коммунистического труда! – внезапно всплыл в голове командора лозунг, слышанный им в незапамятные времена и верховный главнокомандующий не мог с ним не согласиться. Но на этом подсознание главкома не остановилось и подкинуло еще кое-что: – Наше дело правое. – После чего развило тезис. – Враг будет разбит. Победа будет за нами!»

Настроение командора было хорошим, однако, время почивать на лаврах еще не наступило. Надо было ковать железо пока горячо. Мастер войны ш'Эф минимизировал восходящий канал, сбросил вес – вот так бы всем толстушкам, да еще с визуальным эффектом, и на пределе скорости бросился к ближайшему голему. Во внешнем мире, если можно так выразиться, времени прошло совсем мало и расстановка сил на арене выглядела так: ближайший истукан, впрочем как и все остальные в шеренге, как стояли спиной к Шэфу, так и продолжали стоять – разве что немножко, незаметно глазу, не параллельно килю, а под небольшим углом, но командору это не мешало.

Голем же, выбитый из строя – единоличник, так сказать, успел сделать пол шага – передняя нога еще оставалась висеть в воздухе и он, пока, никакого интереса для главкома не представлял ни как потенциальный объект атаки, ни как источник опасности. Вот такая сложилась диспозиция. Командор подлетел к ближайшему «железному дровосеку», максимизировал восходящий канал, набрался сил, подсел под голема, подхватил его на плечи, развернулся и в два шага достиг борта, за который и отправил стального истукана.

«Минус три, – с удовлетворением констатировал главком, услышав характерный треск. – Как там у Высоцкого? – „Ломая кости веслам каравелл, когда до абордажа доходило!“ – Конечно же, – продолжил размышлять Шэф, – у каравелл весел не было, но сказано хорошо. А вот интересно, – внезапно подумал он, – а что на суше с големами делать? Тащить до ближайшего водоема? Запаришься… И кстати, как они управляются? Дистанционно магом, или локально – получил задание: „Мочить всех чужаков!“, и вперед! Надо бы выяснить, при случае, может пригодиться…»

Эти абстрактные размышления ни в коей мере не мешали Мастеру войны готовить очередную атаку. Он развернулся, минимизировал восходящий поток и приготовился напасть на следующую «жертву», как внезапно дали о себе знать мелиферы. Они однозначно свидетельствовали о том, что на баке что-то происходит, причем, судя по интенсивности сигнала, это что-то было сильно нехорошим. И это было странно, потому что никого боеспособного на носу галеры не оставалось. Живые были, но боеспособных не было! В этом командор мог бы поклясться самой страшной клятвой. Главком моментально переключил свое внимание на бак, и оно тут же было захвачено вновь открывшимися обстоятельствами. Причем такого свойства, что вся тактика и стратегия борьбы с големами были отодвинуты на второй, если не на третий, план.

Шэф долго жил, много чего видел и очень ценил встречи с неизвестным – с тем, с чем раньше встречаться не доводилось. Как он справедливо полагал – такой опыт дорогого стоил и был самым ценным, что дарила ему жизнь. Но вот, в данный, конкретный момент, когда он только что оперативно разработал и успешно применил на практике тактику борьбы с големами на море, утопил трех железных истуканов и готовился разделаться с остальными, к встрече с новыми знаниями и впечатлениями командор готов не был. Момент был, мягко говоря – неудачный. С другой стороны, главкома никто не спрашивал. Любишь новизну? – получай!

После того, как он закрыл вопрос с легкой пехотой и перешел к решению проблемы железного воинства прошло совсем немного времени, но его хватило для того, чтобы из останков убитых и покалеченных стрелков возникло НЕЧТО! На командора множеством глаз уставился монстр, собравшийся воедино из десятков искромсанных человеческих тел и их фрагментов. Больше всего это существо, вызывающее непреходящее чувство тошноты, напоминало гигантского паука, краба, или осьминога, покрытого потеками крови, слизи и перевитого связками кишок и еще каких-то ошметок, не менее омерзительных.

Сросшиеся, или слипшиеся, или еще как соединенные человеческие тела составляли туловище монстра, многочисленные человеческие ноги были его ногами, руки – руками, а головы головой. Причем, это было не механическое соединение, а какое-то слияние и поглощение. И этот процесс еще продолжался. По телу существа периодически проходили судороги и конвульсии, словно по змеиному клубку во время нечестивой свадьбы, формируя из суммы тел, составляющих его людей, единое тело.

Часть массы из объединенного туловища перетекала в руки и ноги, делая их единообразнее, больше и сильнее. Но, это было еще не все – за спиной чудовища формировался его собрат, немного отставая по фазе развития от «первенца». Чем был вызван временной люфт главком не понял, да и не тот был момент, чтобы об этом задумываться – хватало более насущных забот.

Шэф так засмотрелся на никогда не виданный процесс, что на пару мгновений даже прекратил свое безостановочное движение, уподобившись стальным истуканам за спиной. О всей пагубности подобного деяния ему тут же напомнили вспыхнувшие мелиферы. Командор не остался равнодушен к этому сигналу и резко метнулся вбок. Правильность этого маневра подтвердила ледяная стрела, вонзившаяся вместо главкома в многорукого и многоногого монстра. К огромному сожалению Шэфа никакого видимого вреда она ему не нанесла. Это натолкнуло его на мысль, что и «Черные когти» особой пользы в борьбе с «крабом» не принесут.

Вторая мысль была о том, что из-за того, что он проредил строй големов его теперь будут периодически обстреливать и из-за нее. Ну, а третья, самая неприятная, заключалась в том, что легкую пехоту ему специально отдали на закланье и что он! – Мастер войны ш'Эф фактически выполнял задание своего врага, а если называть вещи своими именами – плясал под чужую дудку. И все это было очень неприятно, грубо говоря.

Однако, для всяческих интеллигентских рефлексий время было неподходящее, и командор волевым усилием выкинул весь этот негатив из головы, справедливо решив, что разбор полетов проведет потом, когда для этого будет время. Сейчас нужно было вырабатывать новый план по борьбе со зловредным магом, оказавшимся, к сожалению, еще и чрезвычайно изобретательным и умелым.

Расклад теперь выглядел так: на баке расположились два монстра, на юте – маг, а между ними три стальных голема. Командор, в данный момент оказался между монстрами и големами. Дополнительную пикантность диспозиции придавал тот факт, что зловредный колдун имел теперь возможность поддерживать своих наймитов дальнобойной артиллерией, постреливая, время от времени, ледяными стрелами.

К положительным моментам можно было отнести то, что «вести огонь» он мог только в те моменты, когда Шэф оказывался в «окнах» между големами, по которым колдун по какой-то причине опасался попадать, невзирая на всю их железность и непробиваемость. Зато, и это было отрицательным фактором, он совершенно не волновался, что его стрелы могут попасть в «крабов». Тут он не стеснялся, и действительно, как командор успел убедиться, этим его творениям, стрелы ничем опасным не грозили, разве что щекотали немножко, а это не опасно.

Интуиция подсказывала командору, что приближаться к «крабам», несмотря на превосходство в скорости и потенциальную возможность уклониться от их дружеских объятий, не стоит. Поэтому, если и мелькнула у него изначально, при виде монстров, мысль попробовать их «Черными когтями», то зацикливаться на ней Шэф не стал. Он привык доверять своей интуиции, и если та говорила: «Не лезь!», он и не лез, если, конечно же, не было другого выхода. А то бывали в его долгой жизни случаи, когда интуиция не столько говорила, а скорее даже – вопияла, но приходилось лезть. А с другой стороны, что прикажете делать, если спускаться в пещеру не хочется аж до тошноты, а единственная альтернатива – дождаться отряд автоматчиков, которые горят желанием нафаршировать твою тушку свинцом.

Еще раз, специально, следует отметить, что все раздумья, философствования и рефлексирования, которыми был занят командор ни в коей мере не отражались на его боевой работе – он непрерывно и хаотично перемещался, не давая возможности оппонентам ни прицелиться хорошенько – имеется в виду маг, ни спланировать действия по нанесению неприемлемого ущерба в ближнем бою – имеются в виду големы и, неожиданно зародившиеся «крабы». Хотя, если последними управлял все же колдун, а не индивидуальные «процессоры», то все его перемещения служили исключительно цели запутывания корабельного некроманта.

Дотошный читатель может скривив лицо и уподобившись Станиславскому, процедить через губу: «Не верю! Не может человек работать в таком темпе сколько-нибудь длительное время. Выдохнется и непременно замедлится, пока вообще не остановится, а там и откат придет за насилие над организмом!»

Скажем больше – и неприятель, в лице колдуна, ожидал, что непрерывное движение Шэфа на очень высокой скорости рано или поздно замедлится и он станет удобной мишенью для него самого и его слуг. Но, их обоих – и дотошного читателя и некроманта, ожидало жестокое разочарование. Командор мог двигаться в сверхвысоком темпе произвольное время. Именно это качество, да еще непревзойденное владение кадатом, и позволило ему стать лучшим в истории Ордена Пчелы Мастером войны.

Конечно же, потом, когда все закончится – когда орудия будут зачехлены, а войска отведены в казармы, аппетит будет зверский. Примерно, как у оборотня после обращения – если кто представляет о чем идет речь. Но, потом. Все потом. А пока главком неприятно удивлял корабельного некроманта и его големов… если те, конечно же, умели удивляться. А вот «крабов» вряд ли можно было чем-нибудь удивить. Так, по крайней мере, казалось командору.

Будучи совсем юным белопоясником, Шэф наивно полагал, что и все окружающие не устают от непрерывных тренировок и боев. Однако, по мере взросления, он пришел к выводу, что только он обладает этим замечательным качеством. Когда ш'Эф окончательно повзрослел и стал путешествовать по различным мирам, его постоянно интересовал вопрос: уникальный он человек, или же есть где-то такие же люди? Окончательный ответ был положительным – такие люди есть, но их очень мало.

На Тетрархе их не было совсем, а в других, слаборазвитых мирах, достоверных данных получить не удалось из-за отсутствия СМИ. Ведь не будешь же колесить по всей планете, посещая забытые Богом деревушки и цирки в провинциальных и столичных городах, а так же собирать все слухи и сплетни о интересующем тебя явлении. Однако, кто ищет, тот всегда найдет. И такие люди нашлись на Земле, в количестве двух человек, причем их способности – отсутствие усталости и быстрота движений не были соединены в одном человеке. Один из них, известный марафонец Дин Карназес, принявший участие во всех существующих ультрамарафонах никогда не уставал.

Медики утверждали, что его мышцы отдыхают и восстанавливаются прямо на ходу, так что, если бы Дин мог питаться и справлять нужду во время движения, то он мог бы двигаться без остановки от рождения до смерти. Второй – Исао Мачии, разрезал катаной бейсбольный мяч, летящий со скоростью 550 км/час. Но, вот человека, в котором бы присутствовали оба этих замечательных качества, командор не обнаружил. Так что, до недавних пор, Шэф полагал себя единственным и неповторимым в том, что касается этих замечательных свойств организма.

Заставил его пересмотреть эти взгляды достопамятный Мастер войны ш'Лах, он же Змей, он же Гистас Грине, который, как выяснилось, в скорости ш'Эфу не уступал, а если и уступал, то самую малость, да и по части выносливости командор никакого преимущества над ним не почувствовал. Правда, дело могло быть в том, что слишком мало времени продлился их поединок, чтобы усталость сыграла решающую роль, но, чего не было – того не было. А победил командор исключительно потому, что лучше владел искусством кадата. Так что, с известной долей вероятности, можно было предположить, что и в выносливости ш'Лах ш'Эфу не уступал. Таким образом, не исключено, что таких шустрых и неутомимых на свете было двое. Теперь остался один.

По этой причине, глядя назад, или же иначе говоря – воспользовавшись задним умом, надо признать, что кое-какие основания считать себя лучшим у ш'Лаха были. Но, вообще-то, это самое опасное заблуждение – считать себя лучшим, причем это относится к любой сфере человеческой деятельности. Всегда, рано или поздно, найдется лучший. К чести Шэфа надо отметить, что он подобных иллюзий никогда не питал. В его случае природный ум выигрывал перманентную схватку с природным же тщеславием, непременно присущим каждому талантливому человеку. Однако, возвращаемся на палубу галеры.

Увернувшись от очередного ледяного послания от мага, командор резко свернул восходящий канал, вследствие чего почувствовал неимоверное облегчение – в смысле уменьшения веса, а не в каком-либо ином, и метнулся обратно на территорию между магом и големами. С одной стороны здесь было опаснее – колдун мог стрелять ледяными стрелами в любой момент – големы линию стрельбы не перекрывали, разве что тот первый, которого Шэф выбил из строя в самом начале, но оставаться рядом с «крабами» главкому решительно не хотелось. Вот не хотелось, и все тут!

«Итак… что мы имеем? – размышлял командор, делая „противоракетную“ змейку. – Первое – судя по интенсивности „стрельбы“, запас сил у этого козла немереный. И это плохо. С другой стороны, кроме ледяных стрел, что еще он может предложить? А ничего! Побоится спалить корабль и поджарить свою задницу. И это хорошо. Хотя… с третьей стороны, наколол же он меня с этими „крабами“, черт их дери… – Здесь Шэф почувствовал некоторое смущение, которое бывает у умных людей, сделавших какую-то глупость и вспомнивших о ней. – Значит не исключено, что у некроманта есть еще какая-нибудь пакость в загашнике. И это плохо…» – подумал командор и на этом абстрактные умствования верховного главнокомандующего прекратились, потому что он вышел в заранее намеченную точку, из которой собирался атаковать очередного голема.

Изначально командор предполагал велосипед не изобретать и действовать по хорошо отработанной схеме – топить «терминатора», но в последний момент, подчиняясь какому-то наитию, план изменил. Кстати говоря, не исключено, что такая манера поведения, и не только в бою – менять реализацию тщательно разработанных планов в последний момент, подчиняясь инстинкту, чутью и интуиции, и сделала его тем, кем он был – лучшим Мастером войны. Ш'Эф был непредсказуем.

Выбранный для атаки голем был развернут к командору боком, а его руки с мечом, вздернуты над головой. Позиция для атаки – лучше не придумаешь. Атаковать стального истукана двумя ногами было нецелесообразно – не та проекция, и главком, открыв восходящий канал и «зарядившись» силой, исполнил то, что в традиционном карате называется йоко-гери. Удар был нанесен ребром стопы в прыжке. В результате атаки, голем был сбит на палубу прямо под многочисленные ноги наступающего «краба».

Не теряя ни секунды, Шэф проскочил мимо «железного дровосека», который первым ощутил на себе всю мощь командорского гнева и сейчас все еще только пытающегося вернуться в строй, и вышел на ударную позицию относительно третьего голема, точно так же развернутого боком относительно главкома, как тот, который уже был отправлен под «краба». Ничего менять Шэф не стал – йоко-гери и второй голем отправился под ноги второму «крабу».

Зачем командор это сделал, он бы не смог объяснить никому, включая самого себя. Вот захотелось ему нестерпимо – прямо до чесотки в пятках, устроить рандеву «железных дровосеков» с «крабами» – он и устроил. И как немедленно выяснилось – правильно сделал. Можно сказать, что главкому улыбнулась удача.

Удача – дама эфемерная и неуловимая и когда она присутствует, ее обычно не замечают. Думают – так мол и надо – мол, ничего особенного. Ее замечают, лишь когда она отворачивается. Как это происходит в жизни обычных, ничем не примечательных обывателей, никто не знает, кроме их самих, а по настоящему это явление можно отследить, наблюдая за звездами. Имеются в виду футбольные «звезды». Почему футбольные? А потому что футбол вообще – отражение жизни. Скажем так… – более упрощенная модель. В нем переплетены справедливые победы и несправедливые поражения и наоборот – справедливые поражения и несправедливые победы, благородство и низость, судейский произвол и безупречная честность арбитров. Короче – все, как в жизни.

Наиболее выпукло пропажа удачи, в последнее время, проявилась у Фернандо Торреса и Криштиану Роналду. Оба – великолепные футболисты, безо всяких сомнений – настоящие «звезды» этой игры. Конечно, масштаб таланта у Криштиану поболее, он гений, наряду с Месси, но и Торрес из той же когорты. Если Криштиану и Месси генералы, то он – полковник, или, в худшем случае – подполковник (наши, в лучшем случае – прапорщики, причем из стройбата).

Так вот… если раньше после каждого второго касания мяча Фернандо Торресом, тот влетал в ворота соперника, то после травмы, чтобы он ни делал, этого не происходило. Мяч летел рядом со штангой, его успевал отбить вратарь, или подставиться под удар защитник, но в ворота мяч не шел. Конечно, время от времени Торрес забивал, но делал это раз в десять реже, чем раньше. Объяснить это травмой можно, но не нужно. Двигался Фернандо, как до травмы – так же быстро бежал, делал такие же резкие рывки, так же здорово финтил, так же классно бил по мячу… но в ворота не попадал.

А на великолепного Криштиану вообще больно смотреть – он теперь не только мажет выходя один на один, он еще и пенальти не забивает! Сугубые материалисты могут возразить – какая, нафиг, удача? – мол, травмы, возраст… и будут правы. Вернее, были бы правы, если бы не обратные примеры. Например – Ариц Адурис. Человек, когда был совсем молодым, забивал по шесть-восемь мячей за сезон. Когда ему стукнуло тридцать четыре – забил двадцать шесть голов, а когда исполнилось тридцать пять лет – тридцать шесть мячей! И это в испанской «Ла Лиге»! – это вам не первенство России по Нечерноземью. Вот вам и травмы, вот вам и возраст. Просто Адурис поймал удачу, а Торрес с Роналду ее потеряли. И это медицинский факт. Впрочем, что там отдельные игроки, бывает, что удача отворачивается и от тренеров и от целых команд. Причем, от каких тренеров и от каких команд! За примерами далеко ходить не надо – Жозе Моуриньо и «Манчестер Юнайтед»!

К чему все это? А к тому, что Мастер войны ш'Эф был любим этой капризной дамой. Она всегда была повернута к нему лицом, что, видимо, сыграло не последнюю роль в его победах, когда ему удавалось выходить сухим из воды там, где другие тонули, или в лучшем случае, так нахлебывались, что потом долго не хотели пить.

Когда «крабы» прошлись по лежащим големам и те снова показались на свет из-под безобразных монстров, выяснилось, что командор одним выстрелом убил двух зайцев. Удача снова ему улыбнулась. Во-первых, Шэф понял, почему ему так не хотелось приближаться к «крабам», и это понимание дорогого стоило. А во-вторых, из шести големов в строю остался лишь один. Тот, который, по иронии судьбы, первым получил знатный пинок от командора.

«Железные дровосеки», валявшиеся на палубе без признаков жизни, напоминали жестяные ведра, попавшие под «КамАЗ». При взгляде на перекореженных големов, которых не брали «Черные когти», причем «Черные когти», находящиеся в правильных руках – руках, которые росли из нужного места и были наполнены силой восходящего потока, Шэф немножко взгрустнул. А при мысли, что этими «Черными когтями» он перерубил стальной рельс, а големов даже не поцарапал, командор загрустил еще больше. Повода для паники еще не было, но томным вечер переставал быть однозначно.

«Итак, что мы имеем? – думал главком, в очередной раз уворачиваясь от ледяной стрелы. – Системы распознавания „свой – чужой“ у „крабов“ нет. И это – хорошо. А то, что они раздавили големов, как мотоцикл жабу – это плохо… Точнее, плохо то, что они смогли это сделать, а я – нет. Что делать? Атаковать „крабов“? – командор прислушался к себе и вынес вердикт: – Страшно. У меня такое ощущение, что против них „шкира“ не поможет. А если у меня такое ощущение – значит, так оно и есть. И это – плохо. Что еще остается делать? Атаковать мага? Пожалуй… бессмысленно – с наскока его не возьмешь, нужно время, а его не будет – „крабы“ не дадут. Что делать?.. Что делать?.. А вот, что делать – для начала избавимся от последнего голема, а там посмотрим…»

Верховный главнокомандующий сделал рывок в сторону юта и проскочил мимо «железного дровосека», никак не успевшего отреагировать на его перемещение. Сам же голем успел только завершить шаг вперед и начать движение задней ногой для следующего. Никакой опасности железяка, на текущий момент, не представляла. С «крабами» все обстояло несколько хуже. Многорукие и многоногие монстры, занимавшие всю ширину палубы, без малейшего зазора между ними, успели продвинуться метра на полтора – они двигались явно быстрее големов и это было не сильно приятно, а если называть вещи своими именами – сильно неприятно. Причем, двигались они вперед синхронно и неотвратимо, как македонская фаланга.

В результате всех этих маневров Шэфа, «крабов» и голема, фигуры на игровом поле прелюбопытнейшей игры, под названием «Жизнь», расположились в следующем порядке: за спиной командора маг; перед командором, уже спиной к нему, голем; перед големом сплошная стена из рук и ног в виде двух «крабов». Итак, все готово для исполнения задуманного плана. Вперед! Шаблонные, можно сказать – стереотипные действия главкома – скользящий шаг вперед, раскрытие восходящего канала, йоко-гери и последний действующий голем попадает в заботливые объятия «краба». Мельтешение многочисленных рук, какая-то темная дымка, на мгновение затянувшая «железного дровосека», яркие искры проскочившие между руками «краба» и смятая жестянка, бывшая грозным боевым големом, летит под ноги командору.

В результате военных действий, развернувшихся на борту галеры, из боевых единиц остались в строю только «крабы», Шэф и маг. Големы и легкая пехота были уничтожены. Точнее… пехота не столько уничтожена, сколько – преобразована, а если выражаться по-простому – трансформирована. По настоящему пострадали только големы, но, тут уж ничего не поделаешь – на войне, как на войне – без потерь не обходится. В итоге, командор остался между «крабами» и магом, как между молотом и наковальней.

«А не пора ли сматывать удочки?.. – размышлял главком, неимоверным кульбитом уходя от очередной ледяной стрелы, выпущенной неутомимым колдуном – расстояние от стрелка до мишени сократилось и „мишени“ приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не допустить попадания в яблочко. Причем, не исключено, что адамово. – Хорошо… – продолжил рассуждать командор, на всякий случай смещаясь к борту. – Уйти можно… прыгнуть нельзя – этот гаденыш хорошо все паутиной завесил, но уплыть – запросто. Пару минут и я на ялике. А дальше?.. А дальше все плохо… – мысленно вздохнул Шэф. – Дойти до берега нам не дадут. Хотя палубной команды у мага не осталось – ею наверняка была легкая пехота, и на парусах работать больше некому, зато все гребцы живы. А не исключено, что и „крабы“ могут с парусами управляться – черт их знает, на что они способны… Так что будем считать, что галера по-любому ялик догонит и протаранит. Ладно – мы с Дэном и рюкзаками оказываемся в воде – вроде ничего страшного – плавать мы умеем. Хотя… как сказать. Ничего страшного только в том случае, если „крабы“ наоборот – не умеют плавать. А что-то мне подсказывает – что умеют! – грустно подумал Шэф. – И боюсь, что хорошо. Вот почему я их сразу обозвал „крабами“ и „осьминогами“ – подсознание сработало! Вот для чего некромант их сделал! Все просчитал, гад. Значит, что? Значит – бежать некуда. Или мы покончим с ними, со всеми, и с „крабами“ и с некромантом, здесь, или они с нами – в воде. – Резкая смена направления движения, безо всякого участия сознания, на одних инстинктах, и очередная ледяная стрела с неприятным чмоканьем впилась в „краба“, вместо Шэфа, не причинив монстру никакого вреда. – Как и следовало ожидать, – меланхолично отметил главком. – Что делать?.. – стучал в висках у командора вопрос, ответа на который у него не было. – Что делать?.. Что делать?.. Что делать?.. – Сколько времени прошло Шэф не знал – он механически, не включая сознания, уклонялся от ледяных стрел и объятий „крабов“, отступая под натиском монстров на корму, где ждал его некромант. Приготовил ли колдун для него какой-нибудь сюрприз, командор точно не знал, но не исключал. Точнее – был уверен. Уж больно предусмотрительным оказался гад. – Да-а… – грустно подумал верховный главнокомандующий. – Казалось, что хуже задницы, в которую мы угодили на подземной базе Хас-Нафиса быть уже не может… а оказывается – может! Правда, и тогда спаслись чудом. Когда открыли огонь, все должно было сдетонировать, даже стены… а не сдетонировало… почему-то. – Перед глазами, как наяву, возникло перекошенное лицо Ларза и оскаленные морды, начавших перерождение, Отступников. Зрелище было, грубо говоря – неприятным, и командор даже мысленно передернулся. Внезапно Шэф понял, что рефрен „Что делать?..“ изменился. Из глубин подсознания пробился другой и звучал он так: – Огонь! Огонь! Огонь! Огонь! – После этого пришло осознание: – Колдун всячески избегает огня… Случайно? – может быть… но проверить надо!»

В любом деле самое главное – принять решение, что делать. Реализация – дело техники. Командор включил связь:

– Дэн!..

Глава 3

После того, как верховный главнокомандующий покинул ялик со спецзаданием, старшему помощнику оставалось только одно… точнее два: быть на связи, как ему было приказано и следить за событиями на борту галеры. Следует отметить, что наблюдение, в отличие от поддержки связи, осуществлялось им факультативно, без приказа, можно сказать – по зову сердца.

Через несколько мгновений после «ухода» командора, на носу галеры началась какая-то, вполне ожидаемая, возня. Подробностей происходящего было не разобрать, а очень хотелось, и к счастью, все средства для удовлетворения любопытства в наличии имелись. Так как шкира все равно была активирована и батарея разряжалась по-любому, то Денис решил взглянуть на творящееся действо повнимательнее – вооруженным взглядом.

Старший помощник включил режим «бинокль» и принялся наблюдать за тем, как Шэф вдумчиво доводит до сведения галерников свою точку зрения по поводу стрельбы по мирным рыбакам различными горючими хреновинами. Судя по всему, доводы, приводимые командором, нашли благодарный отклик в сердцах слушателей, потому что их количество, активно участвующее в дискуссии, планомерно сокращалось. То один, то другой, роняли свои луки и арбалеты, которые, кстати говоря, так и не успели пустить в ход, и мирно укладывались на палубу, видимо чтобы тщательно обдумать доводы, приведенные оппонентом. От увиденного Денис повеселел, расслабился и приготовился встречать верховного главнокомандующего со щитом. Однако, как уже неоднократно упоминалось, человек предполагает, а располагает совсем даже и не он.

Действо, начавшее твориться на палубе несчастной галеры несомненно радовало ожесточившееся сердце старшего помощника и грело его огрубевшую душу. Однако, как прекрасно понимал Денис, все это были предварительные ласки, а хотелось кульминации – увидеть в руках любимого руководителя голову колдуна, да и вообще – хотелось продолжения банкета в стиле: «Кто с мечом к нам придет, того черт заберет!».

И какое-то время, после окончательного принуждения к миру легковооруженного отряда на юте, веселье действительно продолжалось – за борт, ломая весла, летели металлические статуи, как две капли воды смахивающие на големов, с которыми довелось столкнуться старшему помощнику во время захвата «Арлекина», Шэф перемещался по палубе «черной молнии подобный», правда без крика и не реял, но все равно – впечатляюще, и вообще – чувствовалось какое-то веселье, но затем, в какой-то момент, веселье резко пошло на убыль.

Причиной этого, прямо скажем – неприятного, явления стало то обстоятельство, что солдаты, валявшиеся на палубе галеры в самых разнообразных позах – кто с отрубленной рукой, кто с перерубленной ногой, кто с выпущенными из живота кишками, короче – кто с чем, стали медленно подниматься и с проворством зомби из американских ужастиков, ковылять и ползти к какому-то, только им известному, месту сбора.

Дальнейшее чем-то напоминало одну из стадий технологического процесса добычи спирта из клея БФ. В времена непримиримой борьбы с пьянством и алкоголизмом, благословенную жидкость из чего только не добывали! Можно даже сказать, что спирт добывали из всего, в чем он содержался. Так вот, чтобы получить спирт из клея в него сначала добавляли воду и соль – для разделения клеящего вещества и огненной воды, а затем в емкость опускали вращающееся сверло, на которое все это плавающее дерьмо и наматывалось, оставляя чистый спирт. Естественно, чистота его была весьма относительной, но это уже совсем другая история.

В нашем случае, вся эта искореженная биомасса, бывшая раньше отрядом стрелков, стянулась к единому центру, как ошметки клея к сверлу, и стала трансформироваться во что-то чудовищное. Результатом этого нечестивого делания стал гигантский омерзительный паук. А через самое непродолжительное время и второй! Стал понятен коварный замысел командира галерников – он решил задушить врага трупами своих солдат. Или, на худой конец, утопить его в их крови. От хорошего настроения старшего помощника не осталось и следа. Он уже приготовился идти на выручку любимому руководителю, не дожидаясь команды, когда в наушниках раздался спокойный голос любимого руководителя.

Спокойствие и даже некая барственная ленца в голосе верховного главнокомандующего старшего помощника не обманули – дело принимало серьезный оборот. Иначе, Шэф бы к нему не обратился. Мастеру войны, да еще такому, как Шэф, да еще облаченному в шкиру, причем в шкиру с заряженной батареей, разобраться с магом, пусть даже с приданным отрядом обычных воинов и големов, особого труда не составляло. Точнее говоря – это было задачей непростой, но тривиальной. Следовательно, мерзкие «пауки» сильно изменили расстановку сил на поле боя.

Выслушав распоряжение руководства, Денис приготовился действовать согласно полученным указаниям, но приступить к выполнению он должен был только после того, как произойдут определенные события. Впрочем, они не заставили себя ждать. Сначала над бортом промелькнула черная фигурка и Шэф грациозно отправился в пучину, затем с некоторым запозданием «краб» проломил фальшборт и рухнул в океан, подняв тучу брызг. Выждав минуту, вслед за ними отправился в воду и Денис. Он активировал режим «Глубина», с удовлетворением ощутил ласты на ногах, погрузился метра на полтора, и рванул наперерез галере.

«Купаются все! – насмешливо подумал старший помощник. – Водные процедуры, мля!» – подмигнул он мысленно, и что характерно – самому себе. Его несколько нервическое веселье объяснялось кипящим в крови адреналином и тем, что сидеть на попе ровно, когда идет бой не на жизнь, а на смерть, причем и твою жизнь тоже, гораздо тяжелее, чем активно участвовать в этом процессе. Вот старший помощник и обрадовался, что его вызвали на поле со скамейки запасных. При этом никаких шапкозакидательских настроений у него не было – понимал, что у него ровно столько же шансов увидеть сегодняшний заход солнца, как и навечно упокоиться на дне Северного моря. A La Guerre Comme A La Guerre…

«Не все, – отозвался рассудительный внутренний голос. – Некромант и второй „краб“ остались на галере».

«Тем хуже для них!» – никак не мог прекратить ерничать старший помощник. А с другой стороны, кто его осудит? – ведь можно с улыбкой делать сложное дело, и с умным и серьезным видом – завалить. Так что – пусть резвится, пока можно.

«Ну-ну…» – скептицизма в ответе не заметить было невозможно, но Денис сумел это сделать.

Галера шла достаточно ходко, но старший помощник плыл все равно быстрее, так что никаких шансов у корабля избежать встречи с живой торпедой не было. Причем, не было бы даже в том случае, если бы Денис догонял, а он и вовсе шел наперерез. Конечно, долго двигаться в таком темпе старший помощник не мог и на длинной дистанции непременно бы отстал, но для быстротечной атаки сил у него было более, чем достаточно.

Коснувшись киля в районе форштевня, Денис «спрятал ласты» и «выпустил когти», причем, как на руках, так и на ногах. Вцепившись в обшивку он, с ловкостью опытного электромонтера… а пожалуй, что и уличного кота, выбрался на палубу. Судя по всему ни некромант, ни «краб», расположившийся подле своего хозяина на корме, его не заметили. Впрочем и не мудрено – согласно распоряжению мудрого руководителя, старшим помощником был включен режим «Тень», хотя и сильно энергозатратный, но столь же и полезный при проведении тайных операций.

Ну, что ж… для того чтобы добраться до стреломета, да еще в шкире, да еще и в режиме невидимости особого ума и сноровки не требовалось. А вот чтобы развернуть тяжеленную штуковину на сто восемьдесят градусов – тут дело другое. Впрочем и это было не самым трудным – дикое напряжение мышц, боль в спине, кратковременная темнота в глазах и… вуаля – здоровенный арбалет смотрит на корму.

Опять-таки Денису повезло. Не в том повезло, что он все же сумел развернуть эту неподъемную хреновину в диаметрально противоположном направлении, а в том повезло, что все внимание проклятого колдуна было приковано к морской дали, в которой Шэф и «краб» соревновались в плавании на длинные дистанции на открытой воде, и некромант не обратил внимания на странные эволюции своего стреломета.

А на море было на что посмотреть! Командор то подпускал своего преследователя почти вплотную – метров на шесть, то делал судорожный спурт, отрываясь от «краба» метров на двадцать. И судя по тому, что колдун ничего не предпринял, чтобы прекратить несанкционированную активность на баке, маг был полностью захвачен захватывающим зрелищем. Правда, не исключено, что он просто-напросто управлял своим «крабом» и ему было некогда глазеть по сторонам – но, так это, или нет, останется тайной, покрытой мраком. Главное же то, что он не мешал старшему помощнику в его диверсионной миссии.

А вот судя по всему, «краб» свободой воли не обладал и делал только то, что сказано, потому что он-то наверняка обратил внимание на странные события, творящиеся на баке – глаз у него для этого хватало. У него другого не хватало. Как говаривал кот Матроскин: «Средства у нас есть. У нас мозгов не хватает!»

А партию свою, по отвлечению внимания противника, верховный главнокомандующий вел мастерски. Подпуская «краба» на предельно близкое расстояние, когда до головы командора уже долетали брызги от многочисленных конечностей преследователя, Шэф демонстрировал полное изнеможение и готовность смириться со судьбой-злодейкой, показывал готовность прекратить рыпаться, ввиду полной невозможности продолжать борьбу, и визуализировал, что он уже смирился со своим жалким жребием. Судорожная пластика его движений невербально демонстрировала, что беглец принял решение – лучше умереть, чем так жить!

Однако, каждый раз, когда некроманту представлялось, что закономерный финал неизбежен, что следующим движением его рукотворный монстр опустит свои карающие длани на голову ненавистного врага, тому удавалось ускользнуть! Черная фигурка спуртовала и разрывала дистанцию, хотя за мгновение до этого казалось, что у шустрого противник сил оставалось только на то, чтобы утонуть. И это ужасно бесило колдуна. Так что, свою часть плана Шэф исполнял безукоризненно.

А Денису теперь оставалось по-настоящему трудное дело – взвести тетиву. Для этой цели на корабле использовался простейший двухсторонний ворот, который крутили четыре человека. Старшему помощнику предстояло проделать этот трюк в одиночку.

«Нэт таких крэпастэй, каторых бы нэ взяли балшэвики!» – неожиданно пришла ему в голову фраза из какого-то прочно забытого, виденного в глубоком детстве фильма, и, как ни странно, подняла настроение, и так находившееся на достаточно высоком уровне – лихорадочное веселье так и не покинуло старшего помощника.

Денис расширил восходящий канал – теперь тот отличался от первоначального хиленького ручейка, с которого он начинал практиковаться в искусстве управления каналами, как Нева в районе Дворцового моста от канала Грибоедова рядом с Домом Книги на Невском. Для тех, кто не в курсе – отличался сильно. Закончив эту сложную операцию – расширение канала дело небыстрое, Денис включил таймер и принялся крутить ворот.

Вся процедура заняла две минуты двадцать секунд, что в нормальном исчислении времени, принятом на Земле, равнялось примерно трем минутам и сорока секундам. Хороший это результат, или не очень, старший помощник не знал – нормативы принятые в Военно-Морском Флоте Высокого Престола известны ему не были. После этого он уложил здоровенную деревянную стрелу на ложе стреломета и включил связь:

– Шэф, все готово.

– Сколько?

– Две двадцать.

– Тебя заметили?

– Нет.

– Хорошо… Все помнишь?

– Да.

– Повтори.

– Выстрелить в «краба» и сразу начать взводить стреломет по-новой. Если «краб» нападет, в бой не вступать – он очень опасен, поджечь галеру и уходить в воду. Плыть к ялику. Если «краб» начнет преследовать и до ялика будет не добраться, уходит к берегу в районе рыбацкой деревушки, там спрятаться и ждать тебя. Если «краб» будет выведен из строя, ждать твоего появления и быть готовым выстрелить во второго «краба». Помнить, что колдун начнет стрелять ледяными стрелами… Вроде все.

– Приступай.

Для исполнения приказа верховного главнокомандующего все было готово – стреломет развернут в нужном направлении; тетива взведена; стрела уложена, а ее наконечник кто-то заранее пропитал горючим составом – Денис испытал чувство признательности к этому доброму человеку; в специальном бронзовом держателе находится горящий факел, оставалось поджечь стрелу и нажать на спусковой рычаг.

Старший помощник последний раз проверил, что стрела смотрит точно на «краба», застывшего подле своего повелителя, коснулся факелом наконечника, мгновенно вспыхнувшего ярким пламенем, и выстрелил. Результат вероломной атаки превзошел все ожидания! «Краб» вспыхнул, как будто был сделан из сухой соломы, а не из человеческих тел. Стало понятно, почему некромант так ограничивал себя в средствах нападения. Все, относящееся к стихии огня, было опасно, в первую очередь, для него самого. Точнее, для его нечестивых творений.

Воспламенившийся краб издал вопль, начинавшийся где-то в высотах ультразвука и заканчивавшийся в темных глубинах инфразвука. Дениса спасло только то, что шкира мгновенно включила фильтры, которые отсекли все опасные частоты и снизили уровень звука до безопасного уровня.

Акустический удар для все еще живых обитателей галеры даром не прошел – четверо матросов и кормчий, стоящие у штурвала на корме, попадали замертво на палубу, гребцы были выведены из строя, о чем свидетельствовали весла бессильно упавшие в воду, да и сам маг застыл соляным столпом, напоминая жену Лота. «Краб» же распался на исходные фрагменты, которые рассыпались по палубе обугленными человеческими останками. Победа была полная!

«Отлично, Григорий!» – прокомментировал ситуацию внутренний голос.

«Нормально, Константин» – скромно отозвался Денис.

Однако, время почивать на лаврах еще не наступило. Надо было снова крутить зарядный ворот, чем старший помощник и занялся, предварительно доложив верховному главнокомандующему о результатах проведенной акции. Шэф никак комментировать доклад не стал и лишь посоветовал не расслабляться.

«Перестраховщик!» – весело подумал Денис азартно накручивая ворот.

«Старый уже, – согласился с ним внутренний голос. – Старые они такие… как пуганые вороны – куста боятся!»

«Ага-ага! Долго жил… много видел… Вот и мерещатся ему опасности, где их нет! Чего не расслабляться-то? Даже если этот хрен разобьет стреломет я просто горящей стрелой ткну в „краба“ и порядок! Я видел – он загорелся сразу, она даже хорошенько воткнуться не успела!»

«А потом возьмемся за этого лоха на корме!» – резюмировал внутренний голос.

Довольные друг другом Денис и внутренний голос замолчали, старший помощник попытался взвинтить темп накручивания ворота, но в этом деле не преуспел, потому что и так работал на пределе сил, и в тот же миг дали о себе знать мелиферы. Как выяснилось, некромант вышел из состояния соляного столпа, и что особенно неприятно – довольно быстро.

Первая же ледяная стрела обдала старшего помощника таким могильным холодом, что желание ерничать у него сразу же пропало. Но, к счастью, или к несчастью, пущена она была не в него. Первая стрела вдребезги разбила стреломет, превратив его в груду обломков, годных теперь разве что на дрова. Однако, пока что ничего страшного не произошло – Денис был готов к такому ходу событий. Страшное произошло потом.

Вторая ледяная стрела, прилетевшая секунд через десять, смела с палубы запас стрел для стреломета, прихватив заодно и факел вместе с бронзовым держателем. Сучий некромант оказался на поверку не таким уже и лохом, как хотелось бы. Сориентировался он довольно быстро и предпринял эффективные контрмеры.

И вот теперь все стало по-настоящему плохо. Согласно плана, разработанного верховным главнокомандующим, он должен был привести своего «краба» обратно на борт, где старший помощник его бы и зажарил, а потом они вдвоем, не спеша, вдумчиво разобрались бы с некромантом, а если бы повезло, то еще бы и побеседовали с болезным. Правда, насчет «беседы» Шэф ничего не говорил, это уже Денис сам додумал. Теперь же вообще было непонятно, что делать. Вернется командор на галеру, за ним выберется «краб», а дальше что!? Главком ясно дал понять, что в рукопашной «краб» посильнее будет, чем они. Да еще маг впридачу… Что делать-то!?!

– Шэф! – Денис чуть было не завопил: «Шеф! Шеф, все пропало, всё пропало! Гипс снимают, клиент уезжает!», но было не до шуток, и он коротко и четко доложил: – Шэф, горючих стрел не осталось. Что делать? – Судя по всему, и для командора новость оказалась неожиданной, потому что ответил он не сразу, а секунд через пять:

– Значит так… попробуй потыкать в него «когтем», может случайно попадешь куда надо… Когда «краб» приблизится, уходи и плыви к ялику. Постарайся подогнать ялик к берегу. Постарайся сохранить рюкзаки. Не получится, уходи вплавь. Меня не жди. Встречаемся на берегу у рыбацкой деревушки. Главная задача – остаться в живых. Все понял?

– Да.

– Исполняй.

А дальше стало не до разговоров – мелиферы загорелись так, будто подмышки обдали кипятком. Денис инстинктивно метнулся в сторону и тут же по тому месту где он стоял, причем в режиме «Тень» – невидимым! хлестнул огненный хлыст. Похоже было на то, что ледяными стрелами арсенал некроманта не ограничивался. Кажется, этот гад был достаточно разнообразен. А с огнем стеснялся работать исключительно из-за наличия на борту «крабов». Так это, или нет, старший помощник проверять не стал, да не было у него такой возможности, по правде говоря. Зато, что гораздо важнее в сложившихся обстоятельствах, у него был четкий и однозначный ПРИКАЗ руководства, а это дорогого стоило. Во исполнение этого приказа верховного главнокомандующего старший помощник, со всей возможной скоростью, бросился на корму, чтобы «потрогать гражданина Корейко за вымя» – вдруг чего и надоит.

Каким-то непонятным образом маг отслеживал перемещение «невидимого» Дениса, потому что файерболы, щедро выпущенные им, ложились практически в цель. «Практически» потому, что хотя они и проносились с мерзким воем совсем рядом, едва не задевая старшего помощника, но прямых попаданий не было. Конечно, будь Денис без шкиры, «голеньким», хватило бы и этого – поджарило бы за милую душа! Но, война, как и жизнь в целом, не знает сослагательного наклонения.

Причины, по которым колдун мазал были неизвестны, но, в любом случае – это были его проблемы. Денис, как хороший ученик, помнил наставления мудрого руководителя, когда тот говорил, что хороший воин во время боя успевает не только замечать все что творится вокруг, но и размышлять о самых разнообразных и абстрактных вещах. Конечно же, такого мастерства старший помощник еще не достиг, но кое-чему уже научился.

Поэтому, во время бега он занимался не абстрактными размышлениями, а конкретной, утилитарной задачей, имеющей самое прямое отношение к очень насущной проблеме – проблеме выживания. Денис пытался проанализировать причины промахов мага, но ни к каким конкретным выводам так и не пришел. По мнению старшего помощника, то ли некромант просто запаздывал с «выстрелом» и стрелял по тому месту, где Денис был, а не по тому, где он будет, то ли «система целеуказания» все-таки немного сбоила из-за невидимости Дениса, то ли причиной промахов был его рваный бег, с совершенно хаотической сменой направления движения. Однако, чтобы ни было тому причиной, но до мага старший помощник добрался целым и невредимым. После этого «огонь» прекратился. К счастью, одновременно стрелять и поддерживать защитное плетение было невозможно… или же некромант просто-напросто этого не умел.

Сколько времени было в его распоряжении Денис не знал. Наверняка маг, после уничтожения первого «краба», приказал второму возвращаться, а вот насколько далеко главком увел его от корабля было старшему помощнику неизвестно. Ярко светящаяся, видимая даже в обычном, немагическом зрении, сфера вызывала уважение. Построить такое плетение было непросто, чувствовалась рука мастера. Точнее… было видно, что энергии в щит закачено немеряно, а мастер его строил, или зачуханный подмастерье, было непонятно.

Ну что ж, есть время собирать камни и есть время разбрасывать – пришла пора использовать драгоценный ресурс кадата. В истинном зрении соответственно открылась и истинная структура плетения с его крохотными, мерцающими и переливающимися всеми цветами радуги ячейками. Найти «мертвую точку» в этом сверкающем хаосе было не проще, чем какую-то конкретную волну в бушующем море. Для очистки совести, Денис потыкал «Черным когтем» в «Щит», но эффекта от этого не было никакого.

Старший помощник загрустил – с секунды на секунду должен был появится второй «краб». Связываться с ним верховный главнокомандующий запретил, стало быть имел к этому основания. А так как гипертрофированной заботой о старшем помощнике он не страдал, значит угроза для здоровья и даже жизни, была вполне реальной. Следовательно, если в ближайшие секунды… ну-у… – пусть минуты, Денис проблему не решит, то заниматься ею придется Шэфу, а у того времени будет совсем мало – «краб» будет дышать в спину (если эта сволочь вообще дышит). Значит что? Значит придется плыть к ялику и сматываться, спасать рюкзаки. А любимый руководитель останется здесь и чем дело кончится неизвестно. Ладно… если что, Шэф смоется по-любому, прыгнет, в конце концов, а вот доведет ли ялик до берега старший помощник неизвестно… сам-то как-нибудь выберется… наверно, а вот без рюкзаков можно остаться запросто. А это плохо. Причем – очень!

Все эти мысли вихрем проносились в голове у Дениса, пока он лихорадочно и абсолютно бессистемно тыкал «когтями» в защитную сферу. Время таяло и ожидать эффекта от таких действий не приходилось, однако, к полнейшему изумлению старшего помощника, эффект появился! Правда, несколько не такой, как он ожидал. «Мертвую точку» Денис не нашел, зато нашел кое-что другое.

В какой-то момент, события и так-то не тянувшиеся, как резинка от трусов, вообще полетели вскачь. Сначала старший помощник почувствовал взгляд. Причем, что характерно, кто-то смотрел изнутри «Щита Генда». Денис предположил, что это некромант, но дальнейший ход событий показал, что он ошибался. Затем, практически одновременно со взглядом, на борт ловко вскарабкался Шэф, а через пару мгновений после него в палубу вцепились многочисленные руки и в следующую секунду на ней очутился и «краб» целиком.

«Плохо дело, – подумал старший помощник, – пора сматываться…» – но привести в исполнение этот шедевр стратегического планирования он не успел. Прорвав защитную сферу, на него прыгнула собака! Маленькая, размером с мопса, но достаточно прыгучая, она хотела вцепиться в горло любимому ученику мудрого руководителя, но в этом деле не преуспела. Как ни мало было расстояние от мерцающей завесы до цели, как, соответственно, ни мало было времени у Дениса, чтобы отреагировать на угрозу, но он успел это сделать.

Вместо того, чтобы вцепится в горло старшего помощника, собачка нанизалась на два «Черных когтя», как большой кусок мяса на два шампура. А с другой стороны чему удивляться? Красная Пчела, в измененном состоянии сознания – это вам не непротивленец злу насилием и даже не отличник боевой и политической подготовки альтернативной службы, успевающий вовремя подставить утку. По сравнению с ними, красная Пчела, это знаете ли – ого-го-го!

Казалось бы, что от собачки, через тело которой проходят два клинка – один от горла до задницы, а второй – от грудины до куцего хвоста, ожидать каких-либо активных действий не приходится. Однако, все эти рассуждения относятся к живым существам, а наш экземпляр был явно и безнадежно мертв, но, к сожалению для Дениса, двигательной активности не потерял. Глядя на него мертвыми бельмами, собачка конвульсивными движениями начала продвигаться вдоль клинков, судя по всему, так и не оставив своих намерений насчет его горла.

«Вот же ж сук-ка! – ярость охватила старшего помощника, уже не обращавшего внимания на горящие мелиферы, предупреждавшие о наличии „краба“ за спиной. И так было ясно, что сопли жевать некогда. Надо что-то делать. Но, что? – Бросить эту тварь „крабу“? А толку? – сам себе возразил старший помощник. – В море? А потом прыгнуть самому? Тоже не очень…» – и тут словно по наитию… да что там – «словно», именно, что – по наитию Денис принял решение.

Резким движением он стряхнул собачку с «когтей». Но, не в море, не в «краба», и вообще – не абы куда, а четко и целенаправленно старший помощник метнул мертвую и что характерно – довольно тяжелую тушку, в мерцающую защитную сферу, за которой угадывалась черная тень колдуна. Целил Денис в голову некроманта и, кто бы сомневался, в нее и попал, отправив тем самым волшебника если не в нокаут, то уж в тяжелый нокдаун – наверняка! А как иначе – двадцатикилограммовая, как минимум, тушка, на приличной скорости и в голову? Любого снесет.

А, как немедленно выяснилось, маг особыми физическими достоинствами не отличался. Походил он на поэта, как их рисует воображение романтически настроенных барышень и дам – был стройный, узкокостный, с красивым юным лицом и длинными вьющимися волосами. Все это выяснилось, когда отключился «Щит Генда» – видимо, чтобы его поддерживать, маг должен быть в сознании. А какое тут сознание после такого нокаутирующего удара собственной собачкой? Правильно – никакого! Как этот мудрец ухитрился создать животинку (правда мертвую) свободно проходящую туда и обратно через плетение, в принципе ничего не пропускающее, науке неизвестно, но то, что некромант перехитрил самого себя – это точно!

Денис разглядывал поверженного врага и размышлял – оставить того в живых для допроса, или сразу же прикончить, чтобы не было проблем. А то маги они такие… Как пел Высоцкий: «Зазеваешься – он хвать – и тикать!». Так что подумать было о чем. Конец тягостным раздумьям положили два события, произошедшие практически одновременно: снова загорелись мелиферы и маг открыл глаза. Правда, не исключено, что сначала колдун продрал зенки, а потом взвыли индикаторы опасности – черт их разберет, что было раньше – курица, или яйцо, но произошло и то и другое.

Как только колдун взглянул на старшего помощника, всякое сходство с кумирами серебряного века исчезло. Не могло быть у поэта таких глаз – мутно-зеленых, да еще и подсвеченных изнутри каким-то неприятным светом, похожим на отблески адского огня. Как только колдун поймал взгляд старшего помощника, последнему стало кристально ясно, что зря он затянул с усекновением магической головы. Давно замечено, что крепок русский мужик задним умом и, что характерно, в этом плане, с годами, мало что меняется.

Вся пакостность положения заключалась в том, что пошевелиться Денис не мог! Мозг отдал приказ рукам, руки хотели взмахнуть «Черными когтями» и перерубить тоненькую магическую шейку, к чертовой матери – ан фиг! Застыл старший помощник, как памятник балерине Майе Плисецкой – такой же стройный и красивый.

А чертов некромант уже открыл рот, чтобы произнести какое-то совсем уже непотребное заклинание – Денис печенкой чуял, что именно такое оно и будет, уже издал колдун первый каркающий звук, будто огромный ворон праздновал прямое попадание в этот самый памятник, уже мелиферы снова окунулись в кипяток… Короче говоря – на войне, как на войне – ситуация может изменить знак на противоположный в любое мгновение, и триумф – обернуться разгромом.

Но, уже в следующее мгновение ситуация вновь перевернулась с ног на голову, или – наоборот. Мелиферы погасли, мерзопакостное оцепенение прошло, а голова проклятого колдуна отделилась от шеи и начала плавный полет по направлению к палубе. Разумеется, это подсуетился верховный главнокомандующий, который за считанные секунды добрался с бака, куда он высадился, чтобы увести «краба» подальше от старшего помощника, до юта.

Однако, приключения Дениса на этом не закончились. Есть такой бородатый анекдот, который заканчивается фразой: «Холмс курить не бросил, а Ватсон к трубочке пристрастился…» Так вот – это ровно про старшего помощника. Он умудрился вновь «отдать» свой взгляд колдуну. В какой-то момент падающая голова повернулась лицом к Денису и вновь взгляд старшего помощника был пойман «болотными озерцами» мага. Вновь начало накатывать оцепенение, вновь начал открываться рот некроманта, чтобы довести начатое проклятье до конца.

Трагизм ситуации заключался в том, командор всего этого безобразия не видел – к нему голова была развернута затылком. И тут, в очередной раз, подтвердился принцип, или закон природы: «Жить захочешь – не так раскорячишься!». Денис колоссальным усилием воли сумел сбросить оцепенение, вернуть контроль над мышцами и пробить по голове мага с ноги. Подъемом! Как вратарь, выбивающий мяч в поле. Досказать заклинание, или проклятье – кто его знает, что голова там бормотала, но явно ничего хорошего, она не сумела – заткнулась. Волосатый «мяч» взлетел над палубой и по красивой высокой траектории ушел в сторону открытого моря, куда и бултыхнулся. В то же мгновение «краб», застывший на палубе после усекновения некромантской головы, распался на составные части из которых был собран.

Поле боя осталось за компаньонами. В последний момент удача улыбнулась все-таки им. Все было кончено, можно было оправиться и закурить, что Шэф с Денисом, с удовольствием, и проделали. Верховный главнокомандующий выключил шкиру и откинул капюшон, старший помощник последовал его примеру.

– Дэн, – командор с удивлением покачал головой. – Ты прям этот… он защелкал пальцами, припоминая… Марадона! Вот! – вспомнил он. – Тебе пора контракт подписывать с… – тут он задумался, так как, судя по всему, с реалиями современного российского, да, пожалуй, и всего мирового футбола был знаком так себе – на троечку с минусом.

– Ты бы еще Пеле вспомнил, – усмехнулся Денис. – А вообще-то – да! – оживился старший помощник. – Я же теперь бегаю как лось, в подкате могу любому ноги переломать и по мячу иногда попадаю. В «Арсенал» может и взяли бы!

– А что, – пожал плечами мудрый руководитель. – Хороший выбор. Лондон отличный город. Когда будешь там, загляни в паб «Принцесса Луиза». Очень он мне нравится. Сравним впечатления. «Гренадер» еще неплохой… – пустился в ностальгические воспоминания главком.

– Шэф… – Денис сделал паузу в стиле любимого руководителя. – Я имел в виду тульский «Арсенал».

– В Туле есть «Арсенал»? – недоверчиво нахмурился командор. – Футбольный клуб? – уточнил он. – Не знал… А в Рязани, часом, нет «Реала»?

– Нет, – успокоил его старший помощник.

– Жаль, – расстроился верховный главнокомандующий. – А то было бы здорово. Представь: в пятом туре первенства России встречаются «Реал» и «Арсенал». Афиша!

– Это точно, – согласился Денис. – Но, надо быстрее называть, а то на Украине уже «Олимпик» есть, если у них еще «Реал» появится, будет нехорошо. Вторым – нормально, а третьим – не очень…

– Кстати о футболе… – задумчиво протянул командор. – Чего ты ему сразу-то голову не отрезал? Чего ждал? – Денис смутился. Он конечно знал, что разбор полетов неизбежен, но уж больно неожиданным был переход.

– Думал допросим…

– Допросим? – удивился командор. – А как?

– Ну-у… ты же раньше как-то допрашивал…

– Дэн, – ухмыльнулся главком, – если ты не забыл, я всегда работал с мертвыми головами. Это – раз. И второе – у нас нет ни оборудования, ни расходников для таких допросов. Так что, в следующий раз смело режь. Не ошибешься.

– А живого не допросить?

– Нет, – покачал головой Шэф. – Такой перец просто остановит сердце, и все. Он же понимает, что живым не уйти, так зачем мучиться?

– Логично… – покивал старший помощник. – Обмишурился маненько… – был вынужден признать Денис.

– Да нет, – командор был серьезен, – если бы ты не сообразил, как с этим хреном разобраться, было бы нехорошо. Плохо все было бы, – уточнил главком. – Так что тебе благодарность в приказе и почетная грамота.

– А премию, по итогам квартала?

– Ну-у… это ты брат загнул… Премию еще заработать надо, – укоризненно покачал головой верховный главнокомандующий, как бы удивляясь рваческим настроением личного состава. – Так что – почетную грамоту и… – он хотел сказать «все!», но Денис его опередил:

– Бесплатную путевку! – быстренько вставил старший помощник.

– В Сибирь, – ухмыльнулся командор.

– Да! – мгновенно согласился Денис. Он был согласен на любую добавку к почетной грамоте. А то, как-то маловато получалось…

– Договорились. – Веско, как отрезал, подвел итог торгам главком.

– Служу Советскому Союзу! – вытянулся по стойке смирно старший помощник, после чего оба довольно заулыбались.

– Маладэц Прошка! – службу понимаешь, – резюмировал верховный главнокомандующий. – Передохни немного. – Он стер с лица улыбку, становясь серьезным. – Только никаких баб и спиртного! – при этих словах Денис почувствовал, что действительно устал. Как ни скоротечен был бой, а сил забрал немало. Это, как в боксе – за три раунда по три минуты боксер отдает столько же сил, как футболист за девяносто. Имеются в виду нормальные футболисты в нормальных чемпионатах, где они за свои немаленькие гонорары траву выжигают и землю роют, как экскаваторы, а не ромашки нюхают, не спеша прогуливаясь по полю. – А я в трюме осмотрюсь.

– Шэф, – Денис взглядом задержал главкома. – Тут такое дело… – смущенно начал он. – У меня случайно получилось его оглушить… я уже собрался сматываться… «краб» был за спиной, а тут вдруг озарило, что собачка через завесу прошла, ну-у… и чисто рефлекторно метнул ее обратно… уже потом сообразил, что к чему…

– Дэн, а к чему ты это все рассказываешь?

– Ну-у… ты сказал, что молодец, и благодарность в приказе, а…

– … ты считаешь, что недостоин, – закончил за старшего помощника верховный главнокомандующий.

– Да.

– Ты не прав, – очень серьезно произнес Шэф. – Ты не сбежал раньше времени и не подставился «крабу», а искал свой шанс пока было можно. И нашел.

– Мне повезло, – упрямо буркнул Денис.

– Никто не спорит, – досадливо дернул углом рта командор, – но без везенья с магами такого калибра, как этот, – он кивнул на труп колдуна, лежащий подле их ног, – что голыми руками, что в шкирах, не совладать. Я не то, что не видел, я никогда даже не слышал, что можно делать таких «крабов». У меня есть несколько знакомых некромантов на Тетрархе, так они разве что свежего покойника могут допросить, и больше ничего. А тут, – он покачал головой, – у меня ощущение, что мы местных товарищей несколько недооценили. Так что – не переживай. Грамоту – заслужил, а вот насчет премии… – главком в сомнении покачал головой. – Ладно, отдыхай пока. – С этими словами он направился к лестнице, ведущей в трюм.

Денис взглянул на обезглавленное тело, лежащее у ног и поежился. Если бы некромант не поторопился со своей собачкой, а спокойно дождался под «Щитом», пока его «краб» не вернется на корабль и не наведет там порядок, то им с командором ничего бы не оставалось, как спасаться бегством, а там иди знай что было бы… – как карта ляжет. Можно было остаться без рюкзаков, а если сильно не повезет, то и без головы.

«Да-а-а… – расстроено подумал старший помощник, – если тут все такие ухари, как этот, – хреново будет! А ведь наверняка этот не самый сильный. Самый сильный в кабинете сидит с евроремонтом и секретаршами с ногами от ушей, а по морям геморрой наживают всякие шестерки. Хреново…»

«Послушайте, Киса, – немедленно вмешался внутренний голос. – Что за упаднические настроения? Что за псисимизм в таком юном возрасте? Будут бить – будете плакать, а пока не бейте себя ушами по щекам!» – резкая отповедь внутреннего паршивца возымела свое действие и Денис как-то разом успокоился.

«А действительно, чего дергаться заранее? От судьбы не уйдешь…»

«Вот именно!» – веско подтвердил внутренний голос.

Поговорив с умным собеседником, старший помощник совсем было расслабился и стал рассеянно обозревать окружающий пейзаж: трупы на палубе, фрагменты трупов, яркое солнце, море, волны, чайки – красота! И тут его будто током прошило! – то ли действительно увидел, то ли показалось, что труп некроманта пошевелился! Почудилось Денису, будто пальцами тот пошевелил!

А через мгновение понял – не почудилось. Несмотря на отсутствие головы, труп некроманта продолжал жить своей нечестивой жизнью. Руки подтянулись к груди, а пальцы принялись складываться в какую-то хитрую мудру. Зрелище было насколько страшное, настолько и омерзительное! А самое главное – чрезвычайно завлекательное – уж очень хотелось досмотреть чем дело кончится.

Однако, наученный горьким опытом, дожидаться окончания этого процесса старший помощник не стал. И так как другого выхода не было, то как бы ни было противно, а пришлось ему на некоторое время превратиться из воина в мясника. Расчленил некроманта Денис качественно, можно сказать – обкорнал как липку: туловище отдельно, ноги отдельно, руки отдельна, пальцы отдельно. Всю «бижутерию», которой хватило бы на какую-нибудь ювелирную лавку в излюбленных нашими людьми Турции и Египте, аккуратно собрал в кучку.

Когда приступил к «разделке», пережил пару неприятных – мягко говоря, мгновений. Рубанул по ноге и в тот же миг сильный удар сотряс галеру – старший помощник так и застыл с «Черным когтем» в руке – решил, что некромант с кораблем составляет единое целое! И только когда удар повторился, понял, что это любимый руководитель корпус дырявит.

Верховный главнокомандующий появился на палубе со здоровенной секирой в руках – трофейщиком командор был знатным – всегда умел найти то, что требовалось в данную минуту. Внимательно оглядев натюрморт, приготовленный старшим помощником из некроманта, понимающе осведомился:

– Хулиганил?

– Ну-у… в общем… Да! – был вынужден признать Денис. – А в трюме как?

– Живых нет, – коротко проинформировал его главком. – Думаю, крабьего вопля не выдержали.

– Да уж… – согласился старший помощник. – Знатно орал. Если бы не шкира – оглох. – Он немного помолчал. – Думаю сжечь, – резко сменил Денис тему, кивнув на то, что осталось от некроманта.

– Попробуй, – равнодушно согласился Шэф, – только без масла гореть не будет, а его вроде не осталось.

– Пойду проверю.

– Давай. А я пока мачту срублю.

– Зачем? – удивился Денис.

– Днище я прорубил, так что на дно галера пойдет по-любому, но тут кругом мелководье, боюсь мачта будет торчать.

– Нет, с мачтой понятно, я имел в виду – зачем вообще топить?

– Ты знаешь… – задумался командор, – не могу сказать зачем. Но! Чувствую, что надо.

– Надо – так надо, тебе виднее, а я пойду масло посмотрю, – с этими словами Денис отправился на нос. За время короткого диалога, галера хоть немного но просела – вода в трюм поступала исправно.

Большой кувшин, запечатанный смолой и глиной, отыскался неподалеку от раскуроченного стреломета, рядом лежали кремень и кресало. С большой долей вероятности можно было предположить, что в кувшине не кислое вино, а местный аналог напалма. Прикинув, что лучше… точнее – хуже, перетаскивать тяжеленный кувшин на ют, или же останки некроманта на бак, Денис, отправился на корму. По дороге он отрезал большой кусок парусины с поверженного паруса, собрал в него все, что осталось от мага и отправился обратно на бак.

– А не опасно? – поинтересовался старший помощник, увидев, что верховный главнокомандующий убирает драгоценности некроманта в карман шкиры. – Они же фонят, как включенный мобильник – из Паранга видно. – Он почесал бровь и добавил. – Я так думаю.

– И я так думаю, – согласился Шэф. – Просто хочу разнести на возможно большее расстояние голову, тушку, конечности и цацки. Буду их выкидывать постепенно.

– Понятно.

Щедро политые «напалмом» останки мага горели неплохо, можно даже сказать – хорошо, галера медленно, но верно уходила под воду, так что, объективности ради надо признать, что компаньоны устроили своему врагу похороны по первому разряду, как какому-нибудь скандинавскому конунгу! Тому было не на что обижаться. А всю «бижутерию» командор отправил на дно по дороге, пока компаньоны добирались вплавь до своего ялика.

Глава 4

Собрать и должным образом подготовить ингредиенты, необходимые для исполнения плетения «Цветок Жизни», не так просто, как могло бы показаться профанам. Во-первых – возраст. Подходили только дети возрастом от пяти до семи лет. Почему так, никто не знал. Лучшие умы магического сообщества Высокого Престола, специализирующиеся на теоретической некромантии, извели зря огромное количество ценного материала, использовав его не для возвращения молодости уважаемым людям, способным оплатить это мероприятие, а на бесплодные опыты, которые так и не дали окончательного ответа на вопрос.

Во-вторых – далеко не каждый ребенок, подходящего возраста, мог использоваться в процедуре. Для начала, он должен быть телесно здоров. Ну, для практикующего некроманта это, конечно же, не проблема – перекинул все хвори объекта, который планируется использовать в плетении, на акцептора не представляющего рабочей ценности – и вся недолга, но для полноты картины упомянуть этот критерий необходимо.

Однако, самое главное условие для выбора подходящего донора состояло в другом – надтелесные оболочки биоматериала должны быть резонансными с надтелесными оболочками пациента. И вот тут охотникам приходилось побегать, чтобы подготовить требуемое сырье.

Да и с охотниками все обстояло не так сладко, как могло бы показаться – первого попавшегося к этому делу не приставишь. Во-первых, и это обязательное условие – охотник должен быть магом. Магом, и точка – никаких исключений – из бездарного охотник не получится. Во-вторых, и это тоже обязательное условие – он должен быть некромантом.

На этом поприще случались многочисленные накладки и коллизии. Открыто, не оглядываясь на, так сказать – общественное мнение, которого, конечно же в Высоком Престоле не было, а проще говоря на молву, которая всегда направлена против власть предержащих и богатых, можно было использовать только рабов, да и то, когда охотник волок ревущего ребенка, который цеплялся за воющую мать, хоть и рабыню, это вызывало косые взгляды. Что уж говорить про другие сословия?

С крестьянами было по-разному. Существовало два сценария – хороший и плохой. При хорошем – всучил пейзанам золотой или два, так они еще и поклонятся, что от лишнего рта избавил, да еще и денег дал, – а то с голоду и сами пухнут и куча детишек со вздувшимися животами землю ест. И немудрено – наделы-то крошечные, а оброк, а барщина, да и плодятся, как кролики, а где еды на всех взять? Матери, правда, в рев, но хозяин даст оплеуху, на этом все и заканчивается. А с другой стороны, чего реветь-то – захотят еще нарожают. Дурное дело не хитрое. А вот при плохом сценарии селяне за вилы брались, приходилось силу применять.

С городскими было еще сложнее. Тут смотря какая семья, если гильдейская, да еще из руководства, то большой скандал мог получится, и это было крайне нежелательно – араэлиты и так воду мутят, а тут им новый повод: колдуны бедных детишек живьем едят, да еще и причмокивают. Рейхстратег подобных инцидентов очень не любил и виновник мог надолго попасть в опалу. Несмертельно, конечно же, но несомненно – неприятно.

Конечно, кто бы сомневался, что всех недовольных мигом можно было бы к ногтю прижать – мечи, дубины, колья из забора и прочие копья и кинжалы слабая защита от файерболов, ледяных копий, быстрых проклятий, боевых мертвецов и прочей хрени из арсенала магов, да только не стоит забывать, что уничтожая чернь ты подрываешь свою же кормовую базу. В переносном смысле, разумеется, а то еще кто-то подумает, что изысканные маги едят вонючих крестьян, или же не менее вонючих горожан и аристократов. Ни в коем случае! Со всей ответственностью надо заявить, что не едят! Ни под каким видом: ни сырыми, ни вареными, ни копчеными, ни жаренными, ни даже с солью, горчицей, или хреном, или еще каким соусом.

Но самыми проблемными, что и неудивительно, были, конечно же, благородные. У этих приходилось подходящих детей только лишь красть – добром никто не отдавал, и зачастую, если на стороне аристократов имелась магическая поддержка, то не обходилось и без кровопролития, если не удавалось все сделать по-тихому. Случалось, что в этих стычках страдали и охотники. Короче – всякое бывало.

С детьми из семей магов в принципе не связывались – это могло вызвать самую настоящую магическую войну и на такую практику было наложено строжайшее табу. Оно было нарушено один единственный раз и нарушитель ответил по всей строгости законов военного времени – был уничтожен не только охотник, допустивший святотатство – для всех некромантов это было равносильно людоедству у обычных людей, но и сам Высший, который его инициировал, причем вместе со всем выводком своих вассалов.

Так что, резюмируя, можно сказать, что профессия сборщика биоматериала – а некоторые маги занимались этим ремеслом на постоянной основе, была хоть и прибыльной, но зачастую небезопасной. Да и вообще – народ и так-то магов не любил, а уж сборщиков вообще ненавидел, так что приходилось таиться.

В повседневной жизни маг, как человек обеспеченный, уважаемый и опасный, бывал разряжен, как павлин – и самому приятно и чтобы бездарные издалека видели и под руку не совались. Это, как у пчел и ос – яркий окрас предупреждает, что не стоит связываться. Кстати говоря, яркие наряды знати несли те же функции. А сборщики биоматериала на работу одевались скромно, можно сказать – неприметно, на горло собственной песне наступали, сразу и не понять было кто перед тобой, ясно лишь, что не крестьянин, а точнее – грат разберет.

Отсюда следует самое неприятное для пациентов. Маги и так люди небедные – хватает источников дохода, и для того, чтобы заставить их натирать мозоли и заниматься грязной работой в пользу чужого дяди, деньги надо платить уже совершенно сумасшедшие, это не говоря про гонорар Высшему, непосредственно проводящему плетение.

Все вышесказанное относилось к «рядовым» клиентам – магам, или бездарным, без разницы, а вот для Высших, которым требовалось лечение, существовали определенные, не особо приятные нюансы. Дело в том, что поиском резонансных доноров для обычного пациента, не важно мага или бездарного, могли заниматься любые некроманты, а вот для Высшего существовало непоколебимое ограничение – в поисках биоматериала для него могли участвовать только его вассалы, которых он лично инициировал.

Это ограничение не было чем-то вроде юридического закона, который всегда, при желании, можно обойти. Нет, это был полноценный закон природы, вроде закона Ома или закона всемирного тяготения – безо всякого коррупционного потенциала. Плати – не плати, а не нарушишь. А если нарушишь и хоть один ребенок, потребный для ритуала, будет найден и доставлен не твоим вассалом, сдохнешь при проведении процедуры, и все дела. Прецеденты случались. Что-то там было не так с суперпозиций надтелесных оболочек донора, охотника и Высшего. Истина всегда рождается путем проб и ошибок, не обошлось без них и при разработке и использовании в повседневной практике такого замечательного плетения, как «Цветок Жизни».

Трудности поиска объяснялись тем обстоятельством, что несмотря на многолетние колоссальные усилия всего артефактного цеха Высокого Престола, магам-артефакторам так и не удалось создать инструмент, с помощью которого можно было бы осуществлять поиск резонансного биоматериала. Не удалось сделать чего-то наподобие компаса – коробочки со стрелкой.

А как было бы удобно – помещаешь в коробочку маленький кусочек генетического материала пациента – волос, или капельку крови, или еще что, гуляешь в толпе и ждешь пока стрелка не начнет дергаться и куда-то показывать. Идешь туда и хоп! – биоматериал у тебя в клетке. Но, повторимся, к сожалению, такой артефакт создан не был и приходилось охотникам бегать, стирая ноги по самую задницу, пока не срабатывало их внутреннее чутье и не вело в нужную сторону.

Из вышеизложенного становится понятно, что даже самые могущественные некроманты – члены Капитула, и те не могли заранее собрать и «законсервировать» биоматериал необходимый для собственного омоложения. Точнее могли, но максимум на два года, и то в том идеальном случае, когда удалось бы единомоментно собрать двенадцать пятилетних доноров. На практике такого не бывало никогда – возрасты доноров плавно размазывались по всему спектру: от пяти до семи.

Но, трудности сбора биоматериала меркли по сравнению с настоящей, смертельной опасностью для любого Высшего, не исключая члена Капитула, легшего в заклинательный круг, чтобы омолодиться. Дело в том, что с момента запуска плетения и до того момента, как маг встанет с рабочего алтаря, пройдут в лучшем случае сутки, в худшем – трое. И все это время он будет беспомощен, как перевернутая черепаха.

Если враги, которых у каждого уважающего себя некроманта хватает, узнают, что он инициировал «Цветок Жизни», можно смело считать его трупом. Найдут, уничтожат охрану из вассалов, которые, конечно же, будут защищать Мастера до последней капли крови, правда толку от этого чуть – и настругают из беспомощного пациента бефстроганов, а потом сожгут. Еще не было случая, чтобы демаскированный во время процедуры маг остался в живых. Спросите: а как же друзья? А нет друзей у Высших. Есть союзники. Временные. Как мы со штатниками во время ВОВ. Такие союзники, что так и смотрят – нельзя ли безнаказанно вцепиться в горло. Так что процедура омоложения для любого Высшего проводилась только тогда, когда этого требовали жизненные показатели и без нее было не обойтись, а не тогда, когда вожжа под хвост ударит «а не омолодиться ли мне, а то что-то встает медленно».

Теперь другая сторона проблемы – срок подошел, пора омолаживаться, а биоматериал не собран! Все твои люди прочесывают весь Высокий Престол частым гребнем, а результата нет. Или подходящий объект есть, но в семье другого некроманта, пусть и уступающего тебе в могуществе. Близок локоть, а не укусишь. Так что – не все так просто с этим «Цветком Жизни», как кажется дилетантам, которым представляется, что для Высшего некроманта омолодиться, как два пальца переслать… пардон – как два байта об асфальт… тьфу ты, опять не то! – как проклятье наложить. В любом непростом деле есть подводные камни и чем сложнее дело, тем острее камни. В пределе – это настоящие рифы, способные пропороть любое днище, даже бронированное, которых, кстати говоря, не бывает.

Так произошло и с могущественным членом Капитула Высокого Престола Епископом Ортегом-ар-Фараном. Он подошел к критической черте – тянуть дальше было нельзя. Или исполнение «Цветка Жизни» в самое ближайшее время, или еще немного промедления и телесная слабость может отразиться на способностях к использованию магических практик, чем немедленно воспользуются враги, которых было выше крыши. Чего уж тут говорить, если список недоброжелателей, готовых без соли схарчить Ортега, открывал сам Рейхстратег.

Препона для исполнения плетения была самая банальная – не хватало двух доноров с требуемыми характеристиками. Поэтому неудивительно, что сидя в своем загородном дворце, в сорока лигах от Паранга, Епископ Ортег с нетерпением ждал новостей и каждого нового посетителя, пробившегося через многочисленную живую и артефактную охрану, встречал с немым вопросом в глазах – нашли!?!?

– Маг Реас Авентин просит принять, – меланхолично доложил секретарь – высокий, тощий, чем-то похожий на журавля Рогэтус Секандинус.

– Пусть зайдет, – недовольно буркнул Ортег.

Реас был хорошим вассалом – умным, расторопным с приличным потенциалом, но сейчас Епископ меньше всего хотел видеть именно его. Дело было в том, что Авентин, на данный момент, был единственным человеком Ортега, который не был занят поисками детей с требуемыми характеристиками. Он был на связи с Яшаром Ревкатом – самым сильным боевым магом из свиты Епископа Ортега-ар-Фарана, который должен был уничтожить проклятых пришельцев.

Черный категорически настаивал на том, что пришельцы нужны ему живыми, в худшем случае – тела, но обязательно все вещи, которые будут при них должны быть доставлены ему в целости и сохранности! Ни одна, даже самая мельчайшая, не должна пропасть! Ортег, разумеется, не возражал – нельзя портить отношения с главным союзником перед проведением «Цветка Жизни» – кто тогда будет охранять его драгоценное тело, пока он будет в состоянии овоща?

Возражать – не возражал, но невербально дал понять Реасу, что главное – уничтожить эту парочку. Уж больно они опасны. На их счету Иллиаш, Шафарх, капитан «Арлекина», да и в Бакаре они порезвились… не надо давать им лишний шанс. Удасться взять живыми без хлопот, во что Ортег не верил – отлично, не удасться – не беда, будут тела – хорошо, не будут – перетопчется Черный, удасться добыть артефакты пришельцев – замечательно, не удасться – ничего не поделаешь – обстоятельства были сильнее нас. Чего-то не устраивает – лови сам. Не можешь? – придется продолжать сотрудничество с Ортегом.

Но вот с защитой во время исполнения «Цветка Жизни»… – это проблема. Настоящая проблема. Альтернативы Черному нет. Так что лучше бы добыть пришельцев живьем, и со всем их барахлом. На вассалов надежды не было никакой – Рейхстратег сметет их и не заметит и в одиночку, а с ним будет еще компания его клевретов из Капитула. При мысли о них, Епископ только яростно скрипнул зубами. Но, ничего – придет время сочтемся. Со всеми сочтемся!

Реас был хмур и подавлен, и в сердце Ортега кольнуло нехорошее предчувствие.

– Говори, – коротко приказал Епископ.

– Они убили Яшара и утопили «Скорпион»… – без всяких дипломатических прелюдий начал молодой маг, после чего показал своему сюзерену все, что передал ему Яшар Ревкат во время боя – они все время были на связи и Епископ смог увидеть произошедшее глазами своего лучшего боевого мага. Правда, уже бывшего…

Казалось бы Ортег никак не отреагировал на полученную информацию: руки его не сжались в кулаки, не начали перекатываться желваки по скулам, не загорелись глаза желтым дьявольским огнем – можно было подумать, что он остался равнодушен к вести о смерти первого ученика и гибели своей галеры, но это было не так – температура в комнате скачком понизилась на несколько градусов и это хорошо ощущал Реас Авентин. Он поежился, и не только от холода. Когда патрон пребывал в таком состоянии, находиться рядом с ним было опасно. Конечно, Епископ владел собой, держал себя в руках, но температура в комнате ясно указывала на то, в каком бешенстве он находился.

Ортег прекрасно понимал опасения, охватившие молодого мага, поэтому титаническим усилием воли он заставил себя успокоиться – еще не хватало срывать свой гнев на подчиненных, никак несвязанных с причинами этот гнев породившими – он же не баба. Да и вообще, не в его правилах было награждать непричастных и наказывать невиновных – Епископ был справедлив со своими людьми и этот срыв, так напугавший Реаса, просто лишний раз свидетельствовал, что градус ярости, обуявшей члена Капитула Высокого Престола Епископа Ортега-ар-Фарана, был чрезвычайно высок.

– Найди их! – хриплым от гнева голосом – все-таки полностью справиться с эмоциями не удалось, распорядился Ортег.

– И?.. – поднял брови молодой маг.

– И все. Только найди.

– Слушаю и повинуюсь.

Лишь оставшись в одиночестве, Ортег дал волю чувствам: и руки его сжались в кулаки, и желваки начали перекатываться по скулам и глаза загорелись желтым дьявольским светом. Но, ничего не поделаешь – все говорило о том, что богиня удачи отвернулась от него. С этим делом сразу все пошло не так. Проклятый Кирсан, как обычно, вставил палки в колеса. Ничего не поделаешь – пока у него большинство в Капитуле, маленькое, но большинство. Ничего… будем надеяться, что ненадолго!

На заседании Капитула Ортег поднял вопрос о выходе Закатного Флота в море с целью захвата «Арлекина». И все Епископы проголосовали «за» – убийцы бакарского консула должны были ответить за свое преступление. Казалось бы – победа, но Рейхстратег и его верный пес Адмирал Заката Джанур-ар-Рафан настояли на том, чтобы флот не расположился подле острова Слона в Северном море, как требовал Ортег, а вышел в открытый океан и там осуществлял поиск.

Они мотивировали это тем, что посадят все корабли на мель, что Северное море, а в особенности акватория близ острова Слона не приспособлена для использования океанских фрегатов и галеонов, составляющих основную боевую мощь Эскадры Заката, и остальные вассалы Кирсана, разумеется, стали на их сторону. Ортега никто не стал слушать. И вот результат! – «Арлекин» так и не был обнаружен, а пришельцы, пришедшие на какой-то жалкой лодчонке, уничтожили личную галеру Ортега-ар-Фарана!

Епископ скрипнул зубами от злости. Но и галера – это еще не все. Похоже, что черные демоны все же прорвутся в Паранг, где ловить их будет гораздо труднее. И это на фоне того, что все его маги заняты поиском биоматериала для «Цветка Жизни», и он может выделить на борьбу с пришельцами одного Реаса Авентина. Посылать на это дело бездарных слуг, что тигра болонками травить – и тигра не поймаешь и без собак останешься.

Реас хороший маг – никто не спорит, но Яшар был лучшим, и тот не справился, поэтому Епископ Ортег иллюзий не питал – придется заниматься самому. Но! Только после «Цветка» – не в той он сейчас форме. А еще Черный наседает… – вынь ему да положь пришельцев и все их имущество! Интересно, что ему так необходимо из их артефактов, что его аж трясет при одной мысли, что что-нибудь пропадет? И с этим тоже надо разобраться… Но! – всему свое время. Сначала омоложение, а все остальное потом.

Глава 5

Объятая пламенем галера давно осталась за кормой. И хотя костер был знатный, потому что горючего Денис не пожалел и вылил на останки мага весь кувшин с «напалмом», так что гореть было чему, но то ли ялик ушел уже слишком далеко, то ли галера пошла ко дну, но огни плавучего крематория скрылись в морской дали. Пустячок, а приятно – если неподалеку рыщут другие «морские охотники», то чем дальше компаньоны от места сражения, тем меньше вероятность нарваться на следующего.

– Ну, и какие будут выводы и предложения, – полюбопытствовал верховный главнокомандующий, когда решил, что старший помощник уже достаточно отдохнул и пора тому от бездумного созерцания водной пустыни переходить к более осмысленной мыслительной деятельности.

– Шэф, ты его рожу рассмотрел? – неожиданно для главкома поинтересовался Денис. Вопрос поставил командора в тупик – с одной стороны, он мельком видел лицо некроманта, успел отметить бросающуюся в глаза юность и кудрявость, но, с другой стороны, сказать, что он рассмотрел лицо колдуна было бы явным преувеличением. Поэтому верховный главнокомандующий лишь неопределенно пошевелил пальцами. Однако, как это ни покажется кому-либо странным, такой ответ старшего помощника удовлетворил. – Дело вот в чем, – продолжил Денис. – Я его хорошо рассмотрел… – Он замолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил: – Странный у него видок… был. Лицо молодое, а глаза какие-то… – старший помощник защелкал пальцами, подбирая определение.

– Старые, – пришел на помощь верховный главнокомандующий.

– Да нет! – отмахнулся Денис. – Хотя… да. Старые – само собой. Но, еще такие… – как болото. Затягивающие. – Старший помощник нервно сглотнул, прежде чем продолжить: – Он дважды мой взгляд поймал. Первый раз напрочь парализовал… хорошо, что ты ему голову снес, а то бы… – Денис только махнул рукой. – Так он, гад, еще второй раз умудрился, когда голова падала! Ты представляешь! – У Денис нервно дернулся глаз, – голова валится с плеч, я случайно ловлю его взгляд – и по-новой! Снова… почти парализовал.

– А зачем ты ему в глаза смотрел? – невозмутимо полюбопытствовал Шэф. В ответ Денис только пожал плечами, а верховный главнокомандующий посоветовал: – Ты еще пальцы в розетку сунь.

– Так не пролезут же, – автоматически отреагировал старший помощник.

– А гвоздики на что? – ухмыльнулся командор, после чего оба заржали.

– Из тебя отличный трудовик получится, – отсмеявшись сделал комплимент любимому руководителю Денис.

– Это да! – важно согласился главком. – А из тебя Вовочка. – После этого он резко посерьезнел и строго взглянул на старшего помощника: – Я разве не говорил, что в глаза магам, и уж особенно в бою, смотреть не надо?

– Вроде нет… – неуверенно протянул Денис, судорожно пытаясь вспомнить: говорил ему такое мудрый руководитель, или нет. Так и не вспомнив, только растерянно пожал плечами.

– А самому трудно было сообразить? – продолжил разбор полетов верховный главнокомандующий. И хотя победителей не судят, а старший помощник был явным и несомненным победителем, но опоздай командор на мгновение с усекновением некромантской головы и не было бы победителя! – А что ты там собирался увидеть, если не секрет? – продолжил допытываться главком, но ответа так и не дождался. – Ладно, надеюсь теперь запомнишь, – он тяжело вздохнул, и в этом вздохе только глухой не уловил бы явных сомнений в умственных способностях старшего помощника. Командор еще немного помолчал и вынес окончательный вердикт: – Пальцы в розетку совать не надо. Ферштейн?

– Ферштейн… – вздохнул Денис. – Но, вообще-то я это не к тому…

– А к чему? – поднял брови Шэф.

– А к тому, что некромант этот… сволочь, – не удержался старший помощник, – старый был, очень опытный и сильный.

– И?

– И на берегу нас теперь никто не ждет. Тот, кто его послал, был уверен, что он с нами разберется. Поэтому можно спокойно высаживаться около рыбачьей деревни.

Шэф задумался и думал довольно долго – пару минут, после чего заговорил:

– Согласен, что некромант был очень сильный. Согласен, что предполагалось, что он нас убьет. Согласен, что на берегу нас не ждут. – Тут командор сделал паузу и внимательно посмотрел на старшего помощник, взиравшего на него с неменьшим вниманием, чем то, с которым взглянул на него верховный главнокомандующий. – Точнее – не ждали. Согласен?

– Да… – после небольшой заминки был вынужден признать Денис.

– Теперь могут и ждать, потому что этот… – главком запнулся, не зная как назвать мертвого мага. Бранным словом не хотелось, потому что противник был матерый и уважения заслуживал, но в тоже самое время гад, какого поискать. Поэтому командор не стал называть никак и продолжил: – Он наверняка показал своим все, что видел.

– Уверен?

– А ты-то сам, как думаешь?

– Наверно… показал, – нехотя согласился старший помощник. Ему хотелось верить в хорошее, но жизнь, раз за разом, демонстрировала низкую эффективность и, не побоимся этого слова – контрпродуктивность подобного мировоззрения.

– Как полагаешь, они догадываются, что мы догадываемся, что велся репортаж с места событий в режиме онлайн?

– Думаю… да.

– Хорошо. Значит они понимают, что мы понимаем, что ялик засветился и надо побыстрее от него избавляться и высаживаться на берег? Согласен? – верховный главнокомандующий пытливо взглянул в глаза старшему помощнику.

– Да, – Денис мрачно покивал. Как ни крути, а человек склонен верить в то, во что ему хочется, или в то, чего он боится. Хотелось верить, что можно спокойно продолжать морское путешествие на ялике, казавшееся уже вполне комфортабельным, по сравнению с сухопутным передвижением по пересеченной местности с тяжеленным рюкзаком за спиной, но похоже, было необходимо как можно быстрее выбираться на берег. И тут мудрый руководитель в очередной раз удивил своего любимого ученика:

– Поэтому, меняем курс и идем ко входу в фьорд. Согласен?

Денис задумался. Логика командора была проста и очевидна – по всем расчетам нормальные, логически мыслящие люди должны после того, как враг узнал на каком транспортном средстве они передвигаются, бросить это средство, к чертовой матери, и найти другое… или выбраться на берег и передвигаться пешком, но, ни в коем случае, не на засвеченной шлюпке. Стало быть, искать их в море больше не должны. Казалось бы. Но…

– А если они мыслят, как ты? – Денис с силой провел ладонью по лицу, как бы пытаясь стереть эту крамольную мысль. Впрочем безуспешно, никуда она не делась. – Не допускаешь?

– Почему же… – пожал плечами Шэф, – вполне допускаю, – он помолчал. – Но согласись, что вероятность этого поменьше, чем наоборот.

– Это – хрен знает, – не согласился с ним старший помощник, – тут бабушка надвое сказала. Но! – он поднял палец, призывая командора к вниманию. – Тут выгода в другом, – при этих словах старший помощник довольно осклабился: – Не придется ноги стирать по локоть! А это уже хорошо!

– Это как – по локоть? – изумился командор, удивить которого было совсем непросто, но старшему помощнику это удалось.

– Ну-у… как – сначала по задницу, потом выше, пока до локтя не дойдет.

– Понятно, – покивал головой главком. – Ну, что ж… стало быть сворачиваем к фьорду, – резюмировал верховный главнокомандующий.

– Да! – радостно откликнулся старший помощник.

После этого «тельник», не дожидаясь вопросов, выдал новый курс: «двадцать вправо» и морское путешествие компаньонов благополучно продолжилось. За то время, что они шли к устью Паранг-фьорда их обогнали два парусника, но шли они гораздо мористее, никакого интереса к ялику не проявили, а скорее всего – вообще его не заметили, и больше никаких инцидентов с непосредственным участием компаньонов не произошло, чему они были чрезвычайно рады.

«Тельник», исполнявший роль навигационного комплекса, не подвел и вывел маломерное судно компаньонов в заданную точку – к северному берегу Паранг-фьорда. Непосредственно перед входом в фьорд располагалась очередная точка бифуркации. Надо было решать – продолжать движение по воде, или высаживаться на берег.

Кроме точки бифуркации, являвшейся умозрительной абстракцией, у входа в фьорд расположилось и несколько вполне себе материальных объектов: во-первых, два парусника, которые недавно обошли ялик, а вдобавок к ним еще четыре пузатых галеона. Все эти суда почему-то встали на якорь и вглубь фьорда не пошли.

Почему они остановились было понятно – Парангский порт ночью не принимал. Непонятно, с точки зрения командора, было другое – почему для якорной стоянки был выбран вход в фьорд. Ведь по идее, корабли могли продвинуться еще на девять миль вглубь и встать там, чтобы утром тратить меньше времени на швартовку. Конечно же, объяснение такому странному выбору существовало, но Шэф в него не верил.

А то, что знал и во что верил Денис еще только предстояло узнать. Старший помощник момент выхода в точку бифуркации элементарно проспал – он изловчился заснуть, скрючившись в три погибели, на такой маленькой площадке, которой хватило бы для сна разве что кошке, причем и кошка вряд ли сочла бы такой отдых комфортным. А коты, как известно, могут спать везде, всегда и со вкусом. Так что сон любимого помощника свидетельствовал, как минимум – о высокой приспособляемости, а как максимум – о чистой совести.

«Все, как обычно, – отметил командор. – Начальство пашет, этот хрен дрыхнет. Тенденция однако…»

И все же причиной того, что верховный главнокомандующий безжалостно нарушил мирный сон старшего помощника стала не черная зависть, как можно было бы предположить, а железная необходимость. Требовалось узнать его мнение о дальнейших действиях. Но, это мнение должно было быть высказано в здравом уме и твердой памяти. Поэтому главкому пришлось немного подождать, пока Денис окончательно не продерет глаза и в них не появится осмысленное выражение.

– Я тебя слушаю, излагай, – обратился верховный главнокомандующий к старшему помощнику после того, как тот на пару секунд вышел в кадат и огляделся. Без этого оценить окружающую обстановку было невозможно – темно знаете ли. Еще какое-то время потребовалось Денису на то, чтобы сформулировать свое квалифицированное мнение.

В их маленьком отряде, впрочем, как и в других подобных структурах, было принято, что на совещаниях первыми получали слово младшие командиры, дабы их глупость была нивелирована выступлениями старших товарищей. Правда, в других организациях, все бывало ровно наоборот – в смысле глупости, но в любом случае последнее слово оставалось за командиром подразделения и, по большому счету, было все равно – умные у него подчиненные, или глупые.

Барана не интересует мнение мудрой совы, а сове не нужны советы баранов – это, опять же, не про наш маленький отряд, состоящий из старшего помощника и верховного главнокомандующего. В нем мнение каждого члена учитывалось, анализировалось, и принималось во внимание при выработке окончательного решения. И хотя это самое окончательное решение принимал, естественно, Шэф, однако и доводы Дениса всегда брались в расчет, ибо откровенную ахинею он никогда не нес, а иногда даже говорил дельные вещи, не пришедшие в голову верховному главнокомандующему.

– Ну-у… что, – хмуро, как всякий внезапно разбуженный человек, начал Денис, – Согласно лоциям, длина Паранг-фьорда пятнадцать миль, ширина – от мили до полумили, глубина… – тут старший помощник притормозил, вспоминая. Глубина нигде не упоминалась, скорее всего ее никто не измерял, и в лоции просто было сказано, что препятствий для судоходства нет. – Глубина достаточная! – Веско сообщил Денис и пристально оглядел аудиторию – нет ли сомневающихся в его словах. Не обнаружив таковых, продолжил: – Следовательно! – он поднял палец, призывая мудрого руководителя к вниманию. – Такое судно, как наш ялик, на мель не сядет!

– Браво! – беззвучно похлопал в ладоши командор, а Денис продолжил свое блестящее выступление:

– Вдоль северного берега Паранг-фьорда проходит попутное течение. Казалось бы, все благоприятствует продолжению движения на ялике, но… – он грустно покачал головой. – Согласно данным Разведупра Акро-Меланской Империи, в девяти милях от устья фьорда, в самом узком месте, – уточнил Денис, – его перегораживает сигнальное, а не исключено, что и боевое, плетение. Включается с наступлением темноты и работает до рассвета. Акваторию от входа в фьорд до того места, где его перегораживает плетение, местные называют Мертвое море. Согласно местным суевериям по ночам его контролирует Эскадра Мертвых, уничтожающая все живое, что попадется ей в лапы. – Денис пожал плечами, как бы говоря, что за достоверность этих сведений никакой ответственности не несет. Мол – за что купил, за то и продаю. И уточнил: – Все это по сведениям разведки Акро-Меланской Империи. В лоциях ничего ни про Мертвое море, ни про Эскадру Мертвых не говорится. Но, реально складывается впечатление, что некроманты боятся темноты, – с абсолютно серьезным выражением лица предположил Денис, на что Шэф лишь скептически хмыкнул:

– Или же хотят тщательно контролировать грузопассажирские потоки, а по ночам это делать труднее.

– Может быть и так, – не стал спорить старший помощник. – Меня удивляет другое. Почему имперские грушники, не смогли определить: сигнальное это плетение, или боевое?

– А нам не все равно, амиго? – пожал плечами командор. – По-любому, вляпываться в него нельзя. Нас в лучшем случае запеленгуют, в худшем – сожгут, если плетение настроено на наш ялик. А исключать такую возможность нельзя – они нас видели. Ну-у… или попытаются сжечь, – смягчил формулировку главком.

– Все правильно, – грустно согласился с командором старший помощник. – Я об этом и толкую. Продолжать идти на лодке… – он слегка замешкался, подбирая нужные слова. – Скажем так – нежелательно. Я конечно не имею в виду сказки про Мертвое море, – сразу же уточнил он, чтобы не быть обвиненным в паникерстве и раздувании пораженческих настроений. Во время ведения боевых действий, а они сейчас были именно что на войне, за такое грозит скорый на расправу военно-полевой суд. А там уже и до намыленной веревки недалеко, или же ближайшей стенки. – Все равно через завесу до утра не перебраться, а днем входить в порт нежелательно. Лучше ночью. Так что, как ни жаль, придется высаживаться здесь и топать пешком, – старший помощник тяжело вздохнул, явно жалея свои многострадальные ноги, – дальше будет только хуже. – Денис и не пытался бодриться, было видно, что он огорчен этим обстоятельством – ночные прогулки по пересеченной местности, с пятидесятикиллограмовым рюкзаком за спиной, не входили в топ его любимых развлечений.

– А почему хуже-то? – задал верховный главнокомандующий провокационный вопрос, ответ на который прекрасно знал и сам. Любое начальство, руководствуясь какими-то своими далекоидущими планами и непонятными целями, любит, иногда, включить дурака и поспрошать подчиненных о том, в чем разбирается само, дабы уличить, но так как, к счастью, таких предметных областей немного, то обычно такие «проверки» результата не дают. Чем руководствовался, в данном случае Шэф – непонятно. Скорее всего за то время, что старший помощник беззастенчиво дрых, пока он твердой рукой управлял яликом, командор успел соскучиться по живому человеческому общению и просто хотел потрындеть.

– А потому, – не обманул его ожиданий старший помощник и начал давать развернутый ответ, – что, если высаживаться, то здесь наиболее удобное место. Ну-у… как удобное, – поморщился Денис, – относительно конечно. Просто высота берега здесь семьдесят метров, а дальше, в сторону Паранга, увеличивается до пятисот. В наиболее высокой точке, – конкретизировал он, – потом правда, снова снижается, но уже после «перегородки». Так что – нам без разницы. Вот такое вот «удобство».

– То есть… – задумчиво протянул Шэф, – ты считаешь, что нужно высаживаться на берег… Причем именно здесь?

– Да, – после небольшого раздумья подтвердил старший помощник. Он прекрасно понимал сомнения верховного главнокомандующего – ведь именно этого от них и ждали, а главком меньше всего на свете любил поступать так, как от него ждут, но альтернативой был штурм пятисотметровой отвесной скалы, с рюкзаками за спиной. Причем влажной скалы – сказывалось близость моря, и в темноте! Плюс еще один важный довод в пользу семидесятиметрового варианта. Если выбираться на сушу здесь, то командор мог прыгнуть на скалу и сбросить страховочный трос – длины хватало с запасом, а вот с полукилометровой стеной такой номер не пройдет. Конечно же, если по настоящему приспичит, то красная Пчела вскарабкается и на пятисотметровую отвесную скалу, и с пятидесятикилограммовым рюкзаком за спиной, и безо всякой шкиры, но держась за веревочку, и на семьдесят метров, все же проще. Так что Денис еще раз подтвердил, уже уверенно: – Да!

– Мне этот вариант не нравится, – не стал кривить душой главком. – Надо объяснять почему?

– Нет.

– Альтернативы видишь?

– Вижу… – после небольших колебаний признался Денис. Колебания были вызваны тем, что альтернативные варианты слегка отдавали мюнхгаузенщиной, типа вытаскивания себя за волосы.

– Ну, так ни томи – выкладывай! – ухмыльнулся Шэф. – Я уже истомился, как отличница на выпускном.

– В смысле – «истомился»? – заинтересовался Денис.

– В смысле – когда уже главный школьный хулиган сделает мне нескромное предложение, от которого я не смогу отказаться, а он все приглашает на медленные танцы, тяжело дышит и молчит.

– Или физрук, на худой конец, – ухмыльнулся Денис.

– Не пошли! – строго сказал Шэф. – Ты так до трудовика дойдешь.

– Осознал, – сделал постное лицо старший помощник. – Прошу не наказывать. Делаю предложение. – Денис на секунду задумался: – Даже два! – В ответ Шэф округлил глаза, невербально демонстрируя: «не верю!», но от комментариев вслух воздержался, а старший помощник, махнув рукой и как бы говоря этим жестом: «Да пропади оно все пропадом!», продолжил: – Первый вариант – поднырнуть, второй – перелезть над плетением. В обоих вариантах ялик топим и продолжаем идти на рюкзаках. – Предложение командора заинтересовало.

– Давай подробности, – коротко приказал он, становясь серьезным.

– Ну-у… какие там подробности, – поднял брови старший помощник. – Подходим к заграждению, ты с рюкзаками прыгаешь на скалу, там их надуваешь и прыгаешь обратно, уже за плетением.

– А ты в это время, как обычно, прохлаждаешься? – предположил Шэф, на что Денис принял вид грустный и обиженный, типа – сироту каждый обидеть может! Однако, несмотря на очевидные актерские способности старшего помощника верховный главнокомандующий в пантомиму не поверил и продолжил гнуть свою линию: – Все норовишь из руководителя грузового ишачка сделать, да еще сверху сесть! – Он строго уставился на старшего помощника. – По твоей логике мне лучше было бы прыгать еще и с тобой на закорках. – Главком покачал головой, как бы сокрушаясь о падении нравов среди современной молодежи, и уточнил: – С тобой и рюкзаками. – Но, и Дениса взять на простое постановление было уже трудновато – жизнь, знаете ли, пообтесала:

– С чего это ты решил? – холодно осведомился он с видом оскорбленной невинности. – Я в это время, пока ты прыгаешь в свое удовольствие, корячусь, как папа Карла и ползу по отвесной скале, на высоте двадцатиэтажного дома! – Старший помощник подумал и ядовито добавил: – Лишь бы тебя не утруждать! – Конечно же, Денис прекрасно понимал, что ситуация не вынуждает использовать тяжелый прыжок – этот маневр исполнялся только тогда, когда действительно не было другого выхода, да он и не имел его в виду – Шэф сам заговорил, но, с другой стороны, не вставить шпильку любимому руководителю, если представилась такая возможность, было бы недопустимым расточительством.

– Не пойдет! – снова становясь серьезным, отрезал командор.

– Почему?

– Потому что прыжки сразу запеленгуют. Они наверняка сейчас внимательно слушают.

– Это да… – был вынужден согласиться старший помощник. – Тогда рассказываю второй вариант.

– Валяй.

– Исходим из того, что плетение доходит только до поверхности воды и вглубь не идет. Согласен?

– Ну-у… вроде про подлодки на Сете я не слыхал… – задумался главком. – Так что – да. Согласен.

– Хорошо. Тут только одна проблема – надо так подкачать рюкзаки, чтобы они имели очень маленькую плавучесть. Надавил – идут вниз, отпустил – медленно всплывают.

– Это все понятно, – кивнул командор. – А скажи пожалуйста, как после заграждения их накачать по полной? Ялика-то у нас уже не будет. Удобнее все-таки на плотике идти, а не купаться. Хотя… – он махнул рукой, – можно и вплавь.

– Можно. Но, не нужно, – важно, с видом интеллектуального превосходства, как программист на бухгалтершу, посмотрел на любимого руководителя Денис. – Все очень просто – один поддерживает рюкзак, чтобы воздухозаборник был над водой, второй качает. Потом тоже самое с другим рюкзаком. Так что, не переживайте, папаша – у нас все ходы записаны.

– Вот может же, когда захочет, – как бы себе под нос, но вполне отчетливо пробормотал Шэф. – А то, вишь ты – руководство должно скакать, как макака по пальмам. – Верховный главнокомандующий бросил быстрый взгляд на старшего помощника и уточнил: – Нагруженная, как ишак.

– Кстати, – заинтересовался Денис, – а как ты сам-то предполагал форсировать завесу. А?

– Как-как… По простому. Надуваем рюкзаки, закидываем на спину и вперед на стену. Проходим над завесой, спускаемся и сплавляемся на плотиках до порта. Чем проще – тем лучше!

– Практически мой план «А»… – задумчиво протянул старший помощник.

– У умных людей мысли сходятся, – хмыкнул главком.

– Ага-ага… нормальные герои всегда идут в обход.

– Ладно. Давай к делу, – сделал строгое лицо командор. – Времени у нас не так много.

Пока компаньоны занимались стратегическим планированием, ялик преодолел расстояние оставшееся до входа и, направляемый твердой рукой верховного главнокомандующего, вошел во фьорд. После этого Шэф с Денисом спустили парус и приступили к натурным экспериментам. Первым в разработку взяли денисовский рюкзак. Старший помощник немного его подкачал, на глаз определил, что вроде бы достаточно, привязал к нему страховочный конец, который вручил верховному главнокомандующему, а сам прыгнул в воду. Ялик, так как он шел со спущенным парусом, влекло вперед только течение, Дениса тоже, поэтому проблем, которые бывает с людьми выпавшими за борт яхты, идущей под парусами, перед ним не стояло.

А то ляжет такой бедолага позагорать, разнежится на солнышке, да и закемарит, а яхта хоп! – и войдет в поворот, а стало быть – накренится на борт, а бедолага, естественно, проследует за. Пока этот деятель отплюется от галлона соленой воды (если вообще вынырнет), да протрет глаза, да осмотрится вокруг, то увидит лишь крошечную корму, уходящую за горизонт. Хорошо, если на яхте вовремя спохватятся, а если нет…

Денис активировал поисковый режим, после чего командор скинул рюкзак, который сразу же камнем пошел ко дну – видать недокачали. Старший помощник ринулся было за ним на глубину, но Шэф, не дожидаясь помощи, вытащил рюкзак обратно и еще немного подкачал, после чего снова скинул за борт. Результат эксперимента снова получился отрицательным, но с обратным знаком – теперь рюкзак остался на плаву.

Этот процесс напомнил Денису фильм, который он видел в детстве – «Неуловимые мстители». Там аптекарь, которого играет Сергей Филиппов, готовит бомбу в виде бильярдного шара. Сначала он закладывает мало взрывчатки и в результате эксперимента получается пшик, потом – много, и громит всю аптеку. Свою алхимическую деятельность аптекарь комментирует терминами «много» и «мало». Так и с подкачкой рюкзака: много – мало.

Но, в результате пяти-шести итераций успех был достигнут – рюкзак Дениса приобрел практически нулевую плавучесть. Старший помощник увлек его на глубину, проплыл метров двадцать и всплыл, вместе с рюкзаком, естественно. Тем самым была блестяще подтверждена экспериментально, разработанная им теория о принципиальной возможности форсирования защитных и сторожевых плетений, расположенных на границе двух сред, путем изменения среды передвижения!

По крайней мере, именно в таком духе он доложил любимому руководителю об успехе эксперимента. Шэф на это ничего не сказал, а только крякнул и помотал головой – что-то командора все-таки смущало, но попытка принизить результаты опытов могла бы вызвать у старшего помощника лишь обоснованные подозрения в элементарной зависти к триумфатору, поэтому главком промолчал.

После этого компаньоны поменялись местами – Денис страховал, а Шэф купался. Результат во второй раз был достигнут гораздо быстрее. Понадобились лишь две предварительные попытки, одна – «много», друга – «мало», в третий раз рюкзак командора обрел требуемую плавучесть. Завершив лабораторные исследования, компаньоны снова подняли парус и ялик бодро двинулся вперед, подгоняемый попутным ветром.

К сожалению, идиллия продолжилась недолго, спустя очень короткое время парус безжизненно обвис. Причина явления была очевидна – высокий скальный берег фьорда отсек ветер и теперь в качестве бесплатной движущей силы у ялика компаньонов осталось только течение. Но, как справедливо замечено: на шару и уксус сладок. Течение – так течение, все не веслами махать. Однако, беда не приходит одна и первым, что вполне естественно, насторожился командор – чуйка на всякие опасности и неприятности у него была гораздо выше, чем у старшего помощника – сказывался богатый жизненный опыт.

– Какая у нас скорость? – обратился Шэф к «тельнику».

– Относительно берега? – уточнил супер-гаджет.

– Нет, блин, – несколько раздраженно отреагировал главком: – Относительно центра Галактики.

– Ноль, – меланхолично доложил «тельник» и на всякий случай добавил: – Относительно берега.

– Наверно, у берега течения нет, – предположил старший помощник, за что удостоился кислого взгляда от любимого руководителя, в котором отчетливо читалось: «Спасибо, кэп!». Что подумал «тельник» осталось неизвестно, но Денис явно ощутил, что ничего хорошего.

– Подвинься, – буркнул командор, пересаживаясь на банку к старшему помощнику, после чего взялся за весло. Денису не оставалось ничего другого, как взяться за другое. Минут через десять интенсивной гребли поперек фьорда главком коротко бросил: – Скорость? – На сей раз гаджет, обладавший сверхъестественной интуицией, выпендриваться поостерегся и четко доложил:

– Шестьдесят семь сотых метра в секунду.

Еще через пять минут Шэф повторил вопрос. На этот раз скорость выросла до метра в секунду. Еще через пять минут показания «спидометра» не изменились, что устроило командора. Он отложил весло и вернулся на корму к румпелю. Путешествие продолжилось в щадящем режиме, пока на горизонте не показалась магическая завеса. После этого компаньонам снова пришлось взяться за весла, чтобы вернуться к берегу.

Защитное плетение издалека выглядело, как тонкая оранжевая ниточка, натянутая поперек фьорда. Ничего необычного в этой панораме не было, настораживало лишь то, что ниточка эта была видна обычным, не «колдовским», зрением. Впрочем, это могло говорить как о том, что в завесу закачена энергия способная испарить авианосец, так и о том, что сделано это специально, чтобы было заметнее, вроде того, как в природный газ добавляют специальный дезодорант, чтобы домохозяйки могли унюхать залитую конфорку.

Так что никакой, даже в стельку пьяный, шкипер, если бы он, конечно, не побоялся сунуться в Мертвое море ночью, не смог бы объяснить наезд на «предупредительную черту» тем, что он ее не увидел. Что бы с ним и его посудиной стало дальше – неизвестно, может быть все дело ограничилось штрафом, а может и чем-нибудь похуже, но не заметить «кирпич» было невозможно.

По мере приближения ниточка постепенно превращалась в колоссальной длины теннисную сетку. И все это время Денис ощущал какое-то смутное беспокойство, какая-то мысль пыталась пробиться из подсознания, но лишь напрасно колотила ногами в запертую дверь. Дверь была железной, да еще и запертой на огромный засов. Пытаясь отвлечься, чтобы помочь проскочить этой мысли хотя бы в замочную скважину, Денис стал размышлять, что если бы с обеих сторон защитного плетения обустроить корты, то одновременно могли бы играть в теннис несколько тысяч человек. Внутренний голос на эти ухищрения лишь выразительно вздохнул, как бы поражаясь, какая хрень приходит в голову его владельцу. Но, ни отвлечение, ни неуклюжая попытка внутреннего голоса то ли помочь, то ли окончательно закупорить вход, чтобы хозяин не мучился, никаких последствий не возымели – мысль не пришла, да и время отведенное на чепуху, типа абстрактных умствований прошло, наступило время активных действий.

– Проверишь? – обратился к старшему помощнику верховный главнокомандующий.

– Проверю, – вздохнул Денис. В последний момент лезть в воду ему почему-то расхотелось, но, «Надо, Федя, надо!»

Безо всякого выпендрежа, типа красивого прыжка «рыбкой», или дешевого понта, вроде «бомбочки», как любят прыгать в бассейн отдыхающие из Тагила и жирные американские подростки, старший помощник просто перевалился за борт, как делают аквалангисты и скрылся под водой. Вынырнул он уже через несколько секунд, молча влез в лодку и только там коротко, но энергично выматерился. Как пелось в одном замечательном старорежимном мультике: «Предчувствия его не обманули!». Шэф был тертым калачом, много чего повидавшим в жизни, и никаких дополнительных объяснений ему не требовалось, но все же он решил взглянуть своими глазами на то, что так огорчило его любимого помощника.

Вынырнув и поднявшись на борт он стал молча надувать свой рюкзак, переводя его в полноценное состояние «плотик». Через несколько секунд его примеру последовал и старший помощник. Хитроумные престольские маги видимо все-таки предполагали наличие в природе подводных лодок, а не исключено, что и таких ухарей, как наши компаньоны, поэтому защитная завеса уходила в глубину насколько хватало глаз.

Конечно же, будь у компаньонов вместо шкир глубоководные скафандры, можно было бы попытаться достичь нижнего края «сетки», но никто не мог дать гарантии, что она не доходит до дна, а глубины фьордов, по крайней мере на Земле, доходили до километра, а некоторых и превышали. Так что, даже в этом случае, тащиться на дно с рюкзаками было бы не с руки – гигантское давление вполне могло раздавить, если не самих компаньонов, то содержимое их рюкзаков. Имеется в виду то содержимое, которое могло давиться, с золотыми монетами, например, этот номер бы не прошел, но, в любом случае, рисковать смысла не было.

– Ну что, возвращаемся к плану «А»? – задал риторический вопрос командор, однако старший помощник, на всякий случай, все же уточнил:

– Рюкзаки на спину и на стену?

– Именно, минхерц, именно! – улыбнулся главком улыбкой доброго папаши, ведущего любимого отпрыска в давно обещанный зоопарк. Денис лишь тяжело вздохнул. Как уже был отмечено ранее – лазанье по отвесным скалам не было его любимым занятием. Он бы лучше проплыл лишний километр, или даже – два. Но, его предпочтениями никто не интересовался.

Из-за того, что течение вблизи скальной стены практически отсутствовало, приближаться к магической завесе пришлось на веслах. Когда до нее оставалось метров пятьдесят и она выросла до высоты четырех – пятиэтажного дома, Денис внезапно понял, что именно не давало ему покоя последние минуты, что свербело у него в голове, будто заноза. Он бросил грести. Чтобы ялик не развернуло командору пришлось сделать то же самое.

– В чем дело? – недовольно осведомился верховный главнокомандующий.

– А если течения нет только на поверхности? – вопросом на вопрос ответил старший помощник.

Ничего разъяснять главкому не требовалось, он и сам чувствовал, что они чего-то не додумали, ощущал такую же занозу в сознании, как и старший помощник. После вопроса Дениса все стало на свои места, и это все было не айс. Если старший помощник, ни приведи Господи, прав, и глубинное течение существует на самом деле, то это означает, что затонувший ялик, несмотря на все их ухищрения, все-таки соприкоснется с магической завесой. Пусть не на поверхности, а где-то там – в темной бездне, но соприкоснется.

Следствием этого события станет то, что вся операция по скрытному проникновению пойдет псу под хвост – контакт ялика и защитной завесы, пусть даже на глубине, будет неумолимо зафиксирован и из этого факта будет немедленно сделан совершенно правильный вывод о попытке прорыва охранного плетения. Ну, а дальше все, как обычно – охрана периметра порта будет усилена, туда нагонят магов и мышеловка будет приведена в боевую готовность. Дератизаторам останется только дождаться грызунов. Как ни обидно, но в роли крыс будут выступать Шэф с Дэном.

«Что же делать?.. Что же делать?.. Что же делать?.. А вот что… Перво-наперво, надо попробовать отследить есть все-таки это глубинное течение, или нет. Может вся эта тревога – ложный вызов. Однако, чтобы не полагаться на авось, придется нырнуть вслед за уходящим на дно яликом и посмотреть. – Мастер войны ш'Эф мог погружаться без акваланга на двести метров. Он надеялся, что этого хватит. – Если течение все-таки есть, то придется карабкаться на берег и как можно быстрее уходить посуху. Самое противное, что некроманты наверняка перебросят какие-нибудь группы захвата кроме порта и на скалу, в место наиболее вероятного появления незваных пришельцев. Так что и карабкаться и уходить придется галопом.

Так… а если течения все же нет, что тогда? Тогда в силе остается модифицированный план „А“. Защитное плетение обходим по скале, а не подныриваем, а дальше, как планировали – возвращаемся в воду, усаживаемся на плотики и вперед, в порт. И остается надеяться, что там нас не ждут, а ищут в районе рыбацкой деревушки».

Все эти, довольно длительные, рассуждения промелькнули в голове верховного главнокомандующего за одно мгновение. Вернее, даже не так – не было цепочки рассуждений типа: «если – то – иначе», мозг все-таки, к счастью, или к несчастью, не компьютер. Обработка информации происходила несколько по другому. Главком услышал вопрос старшего помощника и у него в голове мгновенно сложился пазл – он понял, что надо делать.

– К берегу, – скомандовал командор.

Компаньоны дружно взялись за весла и через несколько секунд ялик коснулся скалы. Гладкая каменная стена уходила вертикально вверх, словно была не творением природы, а облицованной гранитом набережной в городе, где жили великаны. Именно, так, почему-то, на мгновение показалось Денису. Через секунду наваждение прошло – камень под ладонью был неровный и выщербленный, изъеденный временем. Если это и была набережная, то самого города не существовало уже миллионы лет, а от его обитателей не осталось даже воспоминаний.

«Это ж надо, какая хрень в голову лезет!» – удивился самому себе старший помощник и выкинул посторонние мысли из головы, настраиваясь на работу. Верховный главнокомандующий тоже был хмур и собран. Он пристально взглянул на старшего помощника и отдал четкий и однозначный приказ, так ценящийся во время всяческих форс-мажорных обстоятельств.

– Поднимись немного выше ее, – кивнул на огненную сеть главком, – и жди меня.

Денис активировал шкиру, вскинул рюкзак, включил режим «муха» и полез на стену. Конечно, он мог бы и без шкиры, недаром был Пчелой, пусть даже и красной, но тут, как в анекдоте про Вовочкиного папу и быка – папа может, но бык лучше. Что ни говори, а в шкире было удобнее.

Командор, в свою очередь, дождался момента, когда старший помощник окажется на скале и пробил дно лодки. Ялику, в отличие от галеры, топора не потребовалось – хватило удара ногой. Маленький кораблик начал медленно и печально заполняться черной водой. Все шло согласно планам партии и правительства, однако скорость процесса главкома не устраивала – интуиция явно подсказывала, что время уходит. Надо было торопиться.

Мастеру войны ш'Эфу, впрочем, как и любому другому Мастеру войны не требовалось времени на подготовку к погружению. Ему не требовалось проводить гипервентиляцию, выравнивать внутриушное давление, очищать сознание, и проводить прочие подготовительные мероприятия.

Ведь, если для спасения, или преследования, нужно прыгнуть в колодец, погрузиться метров на сто, протиснуться в узкий тоннель, проплыть по нему метров сто, а затем выбраться на свет через такой же глубокий колодец, как тот, через который пришлось уходить, то наседающий враг не будет интересоваться, готов ты к погружению, или тебе надо пару минут, чтобы настроиться. Он просто ткнет тебя мечом в спину, или перечеркнет автоматной очередью. Да и убегающий враг не станет дожидаться, пока ты продышишься. Поэтому, Мастер войны, был как пионер – всегда готов.

Интуиция подгоняла командора и для ускорения процесса он нанес ни в чем не повинному транспортному средству еще два удара, тем самым значительно расширив пробоину. Дело пошло веселее и секунд через десять ялик начал погружаться в черную пучину. Шэф, подобно контр-адмиралу Иногути, отказавшемуся покинуть тонущий линкор «Мусаси», остался на ялике. Со стороны это выглядело очень эффектно – медленно уходящая под воду лодка и неподвижная черная статуя, застывшая возле мачты.

Жаль только смотреть было некому – во-первых темно, а во-вторых, единственный живой свидетель, который мог видеть в темноте, был развернут в другую сторону, лицом к скале, да и момент для того, чтобы праздно глазеть был не совсем подходящим – потенциальный зритель был сильно занят своими делами. Подъем по вертикальной стене, с тяжелым рюкзаком за спиной, пусть даже и в шкире, это вам не с барышней по Невскому прогуливаться, ну, или там по Монмартру, на худой конец.

Шэф тоже был повернут лицом к стене – ему нужно было отследить, будет горизонтальное перемещение тонущего ялика, или нет. Днем, если вода прозрачная, можно видеть на глубинах до нескольких десятков метров, ночью – другое дело, не видно ни зги, поэтому перед командором в весь рост встала проблема выбора – шкира, или кадат. Кадат, или шкира. И тот и другой ресурс был жизненно необходим, и важно было не ошибиться с выбором.

В конце концов, главком решил использовать зрение кадата. Дело было в том, что активная шкира наверняка потребуется в порту, или куда там еще их с Дэном выведет кривая. Наверняка, чтобы незаметно просочиться мимо охраны, придется из себя что-то изображать – почтальона, или еще какого «человека невидимку», и здесь без тетрархского комбеза не обойтись. Тем более, что запас кадата у него оставался еще вполне приличный. Все эти соображения промелькнули в голове верховного главнокомандующего пока он еще не погрузился, и воду он вошел уже с включенным «колдовским» зрением.

За пару минут Шэф погрузился метров на девяносто. Точнее он сказать не мог – шкира глубину не отслеживала, а глубиномера у него не было. За это время никакого горизонтального перемещения главком не заметил – ялик уходил на дно строго вертикально.

«Пожалуй, хватит, – решил командор. – Если течение ниже и есть, и лодку снесет на завесу, то вряд ли некроманты будут ассоциировать этот „звоночек“ с нами – мало ли обломков тащит течение – море большое. Пора наверх».

И надо ж так подгадать! – как только он принял такое решение, как только оттолкнулся от уходящего в пучину ялика, как только «отрастил» ласты, так сразу же включились мелиферы. О степени опасности говорил тот факт, что от появления легкого тепла подмышками до ощущения, что туда ткнули горящий факел, прошло всего лишь несколько секунд. Опасность стремительно приближалась, и шла она из глубины.

«Удивительно, что не сверху… – попробовал сыронизировать командор. Но попытка не удалась. Тревога нарастала по экспоненте. – Судя по ощущениям – Великий Кракен! – уже вполне серьезно предположил он. – Может, сказки местных про Мертвое море не такие уж и сказки… – все еще спокойно подумал он. – Ладно! Надо выбираться, пока не влип…»

Страха Мастер войны ш'Эф не испытывал. Как ему казалось – так ли это было на самом деле, или нет, это другой вопрос, но ему искренне казалось, что он вообще ничего не боится. Оценивает степень опасности – да, боится – нет. Он хорошо помнил, когда испугался в последний раз. Это было во время «кастинга» в Орден Пчелы. Тогда маленький ш'Эф, которого звали совершенно иначе, испугался что в третий раз останется без еды – два раза более сильные мальчики уже отнимали ее у него, а самому отнять у более слабых, которых тоже хватало, будущий ш'Эф не мог – не позволяли совесть и воспитание.

Но, он справился с этой проблемой – из скромного, воспитанного ребенка превратился в злобного волчонка, напал на самого сильного мальчишку, который был на голову выше и вдвое толще, сбил на землю, искусал, напугал и отнял еду. С тех пор, Шэф чувство страха не испытывал, или же, по крайней мере, не помнил, что испытывал, а это, по сути – одно и тоже. Командор полагал, что вообще забыл это чувство, был уверен, что на смену ему пришла холодная и безэмоциональная оценка уровня угрозы – так во всяком случае ему представлялось. До самого недавнего времени. Что тут можно сказать? Только одно – людям свойственно ошибаться.

Денис под водой мог видеть метров на пятьдесят, Шэф – гораздо дальше. Разумеется, только в измененном состоянии сознания, в обычном – как все нормальные люди. Следует еще отметить, что обычные, «нормальные» люди могут что-то видеть под водой только днем, ночью – не дальше собственного носа, а для людей владеющих искусством кадата разницы – день, или ночь, нет. Так вот, на сей раз эта замечательная способность командора послужила ему не на благо, а вовсе наоборот. А почему же наоборот? Как такое вообще может быть, чтобы полезная способность служила не на благо?!

А все очень просто – потому, что чем меньше главком увидел бы, тем меньше испугался. А так, от увиденного он испытал настоящий ужас и если бы не шкира, то все волосы у него на теле, включая голову, встали бы дыбом. Это к вопросу о том, мог он испытывать чувство страха, или нет. Как говорится: никогда не говори «никогда». К чести Шэфа надо отметить, что он никому и никогда не хвастался, будто ничего не боится. Про себя иногда думал – был грех, но вслух – никогда. Так что и краснеть ему ни перед кем не придется, только – перед собой. Но это, пожалуй, самое неприятное.

Из глубины, насколько хватало глаз, поднималась эскадра. Мертвая Эскадра. Кораблей было так много, что свободного места между ними не оставалось – все сцепились бортами, будто готовились к абордажному бою «все против всех», который развернется на огромном пространстве, раскинувшемся от северного берега Паранг-фьорда до южного, и от магической завесы на востоке до входа в фьорд на западе. Судов было такое неимоверное количество, что практически все стояли друг на друге – в некоторых местах эти «строения» были даже не двухэтажными, а поболее.

Вот большой фрегат, раздавивший останки маленького иола – только нос малыша торчит из под киля, а кроме того, под фрегатом застряла большая каракка, разломанная пополам. Вот каравелла, расположившаяся на флейте, который, в свою очередь, оседлал галеру и кеч. Вот небольшая шхуна, которая нанизалась на грот-мачту огромного галеона, как куропатка на вертел. И так было повсюду, куда мог дотянуться взгляд командора, а дотянуться он мог очень далеко – по меньшей мере до южного берега фьорда.

Но самым пугающим во всплывающей эскадре были не мертвые корабли и даже не их мертвые экипажи, которые проворно, как блохи, сновали вверх и вниз по вантам, поднимали и спускали паруса, напоминающие саваны, и занимались прочей морской работой. Этим Мастера войны ш'Эфа было не испугать. До ужаса, до полного столбняка его напугала темная дымка, более темная, чем черная ночная вода. Именно на этой дымке покоилась вся Эскадра Мертвых, именно эта дымка вдыхала противоестественную пародию на жизнь в мертвые корабли и в их мертвые экипажи. Дымка была живой и дымка была воплощением и олицетворением ЗЛА. И слово это начиналось с большой буквы, да и все остальные были такими же.

Это командор знал так же точно, как дважды два – четыре. Еще он знал, что дымка эта стара, как мир, а может и еще древнее, что она видела рассвет и закат старых богов, расцвет и упадок новых богов, которые стали старыми, и что она еще не раз увидит эти закаты и рассветы, упадки и расцветы. Еще он знал, что должен остановиться и ждать, пока не сольется с дымкой. А еще Шэф знал… Нет. Не так. Его сущность, его бессмертная душа знала, что как только дымка коснется тела, вмещающего ее, она навеки, навсегда, до сжатия нашей Вселенной в точку, из которой родится следующая Вселенная, останется пленницей дымки. Не будет ничего: ни новых инкарнаций, ни новых побед и поражений, ни новых взлетов и падений, ни новых высот самоотверженности и пропастей предательства, ни новых достижений и потерь. Не будет любви и смерти. Будет вечное рабство заточенной души. Будет вечное служение ЗЛУ.

Ужас сковал Шэфа, незримый обруч сдавил его мозг, убивая мысли, желания и эмоции, подавляя волю и саму жажду жизни. Все было готово к началу разрушения личности. Отключились даже базовые инстинкты, включая главный – инстинкт самосохранения. Безвольной куклой повис командор в толще воды, а затем начал медленно дрейфовать вниз, навстречу поднимающейся Армаде. И все же, как ни странно, какая-то, пусть и очень небольшая, ментальная активность у Шэфа сохранилась. Но, ужас присутствовал и здесь – ему было ужасно интересно увидеть вблизи, получше рассмотреть, ужасные мертвые команды ужасных мертвых кораблей.

Внимание командора… вернее уже не командора, а бывшего командора, являющегося на текущий момент вялой, безвольной куклой, привлек матрос с ближайшего корабля. Он забрался на марсовую площадку и оттуда весело скалился Шэфу. Скелет дрыгал ногами и размахивал руками, будто танцевал, подчиняясь слышному ему одному безумному ритму. Шэф, как завороженный смотрел на это представление, а черная дымка неумолимо приближалась. В какой-то момент, исполняя очередное замысловатое па своего танца, скелет скрестил руки на груди и эта картинка вызвала отклик в парализованном мозгу бывшего верховного главнокомандующего. Слабый, но отклик!

«Что-то знакомое… – подумал он. – Череп… Скрещенные кости… Череп и кости… Веселый Роджер… Флаг… Пиратский флаг… Пираты… Пираты на кораблях… Пираты захватывают корабли… Мы захватили „Арлекин“… МЫ!.. Я и Дэн!.. Дэн остался наверху, я нырнул проверить течение. Дьявол! Что здесь происходит!?»

Мастер войны ш'Эф пришел в себя. В буквальном смысле. Однако положение было критическим – черные, изъязвленные временем и соленой водой, борта галеона уже нависали над головой, а до черной дымки оставались считанные метры. И все же дымка еще не коснулась ног главкома, а самое главное лопнул стальной обруч, сковывавший мозг командора. Темная дымка уже не вызывала ужас, парализующий силы и волю. Темная дымка стала обычной опасностью… точнее – необычной, раньше с такой Шэф не встречался, но от остальных она отличалась только степенью. Была несколько поболее других, встреченных раньше – это да, не поспоришь, а так – ничем. Заработали инстинкты и наработанные навыки – при встрече с опасностью надо драться, или бежать. В данном случае – бежать! Верховный главнокомандующий минимизировал восходящий канал, сбросил вес, взвихрил ластами черную, стоячую воду, завис на секунду и пошел на всплытие.

Но, темная дымка не привыкла отпускать добычу, которую уже считала своей. А пожалуй, даже не так, правильней будет: темная дымка никогда не отпускала добычу. Ударная волна парализующего ужаса снова ударила по командору. Этот ударный механизм, рожденный на заре мира, когда и пугать-то было некого, разве что горячие звезды, а их не очень-то напугаешь, а до рождения первой твари, способной испугаться, оставались мириады лет, осечек не знал. Однако, все на свете случается впервые – впервые случилась и осечка. Активированная шкира, сознание Мастера войны ш'Эфа, поднятое в кадат и его железная воля… а может и наоборот: железная воля Мастера войны ш'Эфа, его сознание, поднятое в кадат и активированная шкира отбили атаку страха, пытающегося сковать стальными оковами душу, разум и тело. Волна паники настигла командора… и стекла с него, как стекает вода с промасленной бумаги. Главком лишь быстрее заработал ластами, хотя мгновение назад казалось, что быстрее невозможно. Это еще раз доказывает, что возможно все, что захочешь, а особенно – сильно захочешь. Жить захочешь – не так раскорячишься!

Живая торпеда рванулась вверх, но и черная дымка не исчерпала все свои доводы. Так быстро сдаваться она не собиралась. Вернее, она вообще не собиралась сдаваться. Вслед командору выстрелил жгутик тьмы и обвил ему ноги. Отпускать свою добычу темная дымка не планировала. Физическая атака подкреплялась ментальной. Снова черное уныние чуть было не затопило сердце Шэфа, но именно, что – «чуть было». Главком тоже не собирался капитулировать. Нашла коса на камень. Кадат любил командора, а Шэф верил в безграничные возможности кадата. Ну, что ж… – каждому по вере его. В тот самый миг, когда щупальце черной дымки потащило командора вниз, чтобы включить в состав экипажа Эскадры Мертвых, Шэф исчез – будь благословенен кадат, а вместо него появилась электрическая медуза, чей боевой потенциал на два порядка превышал аналогичный у самого крупного земного электрического угря!

И командор мгновенно пустил его в дело. Он четко, как наяву, увидел, как медуза оплетает своими многочисленными щупальцами поганый отросток черной дымки, увидел, как она наращивает электрический потенциал до максимально возможной величины, увидел, как она производит разряд. В тот же миг щупальце черной дымки отпустило Шэфа и отдернулось. Раздался вопль, который мог бы издать младенец, случайно схвативший осу, забравшуюся к нему в колыбельку и получивший на это адекватный ответ. Вот только вопль черной дымки превышал младенческий порядка на два-три, если не больше. Превышал и по интенсивности, и по спектру. Вопль черной дымки содержал самые опасные ультра и инфразвуковые гармоники и сам по себе был оружием. Скажем честно – был бы командор без шкиры – остался бы в Мертвом Море навсегда. Но, история не знает сослагательного наклонения. Шэф был в шкире, и у шкиры не были разряжены батареи.

Как только датчики шкиры зафиксировали превышение порога акустического воздействия, в ней сработал механизм аналогичный инстинкту самосохранения у человека. Шкира установила, что заряд батареи отличен от нуля и провела экстренную принудительную активацию. В случае экстренной принудительной активации стандартный алгоритм приведения шкиры в боевую готовность менялся. В этом случае не проводилось тестирование всех активных подсистем с целью выявления и устранения накопившихся сбоев и ошибок. Вместо тестирования, на основание информации о причинах запуска режима экстренной принудительной активации, немедленно запускалась соответствующая подсистема. В наших конкретных обстоятельствах была активирована подсистема защиты от травмирующих акустических воздействий. Уши командора, да и весь организм в целом, были спасены от убийственного – в полном смысле этого слова, вопля «гигантского злобного младенца».

Темная дымка была очень древней, очень мощной, но абсолютно безмозглой силой. Ну, может не абсолютно, но ее IQ не превышал уровень упоминавшегося выше гипотетического младенца. Ее мощь была чем-то сродни мощи магнита, только в отличие от него темная дымка притягивала не железо, а вытягивало души из тел. Каждая новая душа увеличивала ее могущество. И если в начале времен она была маленьким магнитиком, используемым в школьных опытах по физике, то теперь превратилась в электромагнитную систему мощного циклотрона. Однако, по части реакции на внешние воздействия темная дымка оставалась «младенцем», а младенец ужаленный осой в правую руку, левой к ней уже не потянется. Электричество вообще-то универсальная энергия, но почему-то на «темных» воздействует сильнее и дымке было очень «больно». Вследствие этого тянуться к зловредной душонке «левой рукой» она не стала – здоровье дороже, решили инстинкты, управляющие ее поведением. Всех этих подробностей командор, естественно, не знал, но он знал, что пока ему ничего не угрожает. Вот поэтому последние метры всплытия Шэф прошел абсолютно ничего не опасаясь, ну-у, разве что так… – самую малость.

Вынырнув на поверхность, командор быстренько зацепил рюкзак на одно плечо – возиться, как легко догадаться, времени не было, и заработал ластами так, что встал на них, подобно дельфинам в дельфинариях, движущихся вертикально, стоя на хвосте, после чего «прилип» к скале, отключил режим «Глубина» и шустренько пополз вверх – туда, где его дожидался старший помощник. Главком спешил. Как бы ни был он уверен, что после «пальцев в розетке» темная дымка его больше не тронет, но купаться с ней в одном водоеме особого желания не было. Он добрался до Дениса, а затем они перебрались по скале над завесой и спустились вниз – путь на Паранг был открыт.

Встреча с темной дымкой имела для Шэфа два важных последствия. Одно негативное, второе – положительное. Негативным было то, что он убедился, что может бояться, да еще как может! И это было неприятно. А положительным – что в базу данных, расположенную у него в голове и хранящую информацию об опасностях, встреченных им на долгом жизненном пути, добавились две важные сигнатуры: одна из них – темная дымка, а вторая и самая главная! – информация о том, что ужас может парализовать его. И эта последняя информация была поистине бесценна. Теперь, при оценке степени угрозы, он всегда будет учитывать это обстоятельство.

Первые полчаса компаньоны гребли в тишине, нарушаемой лишь плеском воды, срывающейся с весел. Верховный главнокомандующий молчал, а старший помощник ни о чем не спрашивал – чувствовал, что не надо. Потом главком заговорил, причем заговорил в стиле Шуры Балаганова, излагающего содержание массовой брошюры «Мятеж на Очакове», а именно – толково, но монотонно.

Командор рассказал обо всем, что произошло во время погружения, ничего не утаил. Информация о том, что любимый руководитель испугался, произвела на старшего помощника гнетущее впечатление. Подсознательно Денис считал, что Шэфа можно убить – эпизод во «Дворце Пчелы», когда Шэф валялся изломанной куклой, намертво засел в его памяти, но испугать командора было нельзя – так считал старший помощник. И вот теперь выяснялось, что можно, и это было для Дениса так же неприятно, как и для Шэфа.

«Для чего он мне это рассказал? – думал Денис. – Нет, не о Эскадре Мертвых – это, как раз, понятно, а о том, что испугался? Зачем мне об этом знать? Ведь такое знание лишь ослабляет нашу совокупную мощь. Раньше, я был уверен, что в критический момент, когда надеяться уже не на что, Шэф, как „кавалерия из-за холмов“, появится и решит проблему. И это придавало мне силы. А теперь такой уверенности нет».

«А может для того и рассказал, – необычно серьезно, без обычного ерничанья, отозвался внутренний голос, – чтобы ты в любой ситуации надеялся только на себя».

«Может быть…» – согласился Денис, а вслух сказал:

– Все время кажется, что кто-то собирается за ногу цапнуть.

– Мне тоже, – не стал скрывать Шэф.

Глава 6

По причине ночного времени суток, парангский порт был погружен в непроглядную тьму. Немногочисленные освещенные участки лишь подчеркивали темноту окружающего пространства. Освещение в основном было факельным – на это указывал неверный, колеблющийся свет, присущий этим осветительным приборам, но наблюдались и участки залитые ярким светом магических фонарей, ничем не уступающих электрическим. Все это компаньоны увидели обычным, слабым человеческим зрением, «колдовским» ночным зрением как кадата, так и шкиры они не пользовались – режим экономии, однако!

С другой стороны, смотреть, особо, было не на что – мимо берега не промахнешься, да и знали компаньоны, какая картина открылась бы их глазам, будь сейчас день. Перед ними предстала бы панорама Мекки работорговцев всей Сеты – знаменитого парангского порта, раскинувшегося между берегами Паранг-фьорда. Можно было бы сказать, что привольно, но, пожалуй, все-таки нет. Привольно – это куда хочу, туда и ворочу, а здесь – нет. Размеры порта были немаленькие – спору нет, но строго ограниченные. А ограничение и привольность есть вещи несовместные, как депутатский мандат и бедность. Еще необходимо отметить, что пространственные ограничения, поставленные территории порта, имели как искусственное, так и природное происхождение.

К природным ограничениям относились, продолжившиеся на сушу, скалистые берега Паранг-фьорда, снизившиеся до пятидесяти метров, и составлявшие естественные границы порта на севере и юге, а вот граница порта на западе была искусственной и в качестве ее выступала сплошная цепь пакгаузов, упирающаяся в берега фьорда, разрываемая лишь пропускными пунктами.

Длина береговой линии примерно равнялась расстоянию от нее до стены пакгаузов и парангский порт, в первом приближении, представлял собой квадрат со стороною около километра – не слишком много, но и не так уж и мало. Порт был всем хорош, за исключением того обстоятельства, что границы его были заданы раз и навсегда. А любые ограничения вступают в конфликт со стремлением человека к свободе.

Понятно, что раздвинуть пределы парангского порта в северном и южном направлении было невозможно – разве что взрывать пятидесятиметровые скальные стены, потом куда-то девать обломки гранита, а затем осваивать захваченные у природы квадратные метры, но до таких радикальных мер местные власти как-то не созрели. Может, когда в будущем, но пока – нет. Что касается западной границы, то в ее направлении расширение было возможно, но для отсутствия оного имелись свои резоны.

Ограничение экспансии порта вглубь – в западном направлении, объяснялось несколькими причинами. Первая состояла в том, что Рейхстратег был лично заинтересован в получении всех таможенных сборов в полном объеме, а существующий периметр очень хорошо подходил для этих целей – легко и тщательно контролировался. С юга и севера – неприступные скалы, через которые вряд ли протащишь какую контрабанду, а с запада хорошо охраняемые пункты пропуска.

Попытка же расширить территорию порта на запад немедленно привела бы к многочисленным негативным последствиям. Первым следствием стало бы то, что неприступность северной и южной границы была бы значительно снижена. Скальные стены фьорда, углубившись в сторону суши на километр, затем резко обрывались и для того, чтобы их как-то продолжить и тем самым увеличить протяженность порта в глубину потребовались бы значительные вложения в создание охраняемой инфраструктуры.

Начать пришлось бы с продолжения северной и южной стены, но это были бы уже не неприступные пятидесятиметровые стены фьорда, а нечто совсем другое, созданное мягкими человеческими руками. Как правильно отмечал в свое время Большой Билл: «Песок – неважная замена овсу».

Не надо забывать и о колоссальных финансовых вложениях, как то: земляные работы по выравниванию профиля, прокладка дорог, увеличение штата охраны, оборудование новых пунктов пропуска, а самое главное – обустройство новой западной границы, потому что цепь пакгаузов перестала бы выполнять ее функции, ну и прочие сопутствующие расходы.

Не стоит забывать и о не менее колоссальных финансовых потерях из-за бардака, свойственного каждой стройке. В течении всего строительства о пополнении казны доходами от таможенных сборов можно будет забыть. Только ленивый не найдет дырку в заборе во время такой масштабной стройки.

Короче говоря, как ни велика тяга человека к свободе, но гипотетическое расширение парангского порта это такой геморрой, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Однако, все вышеперечисленные причины не были главными. Главной была другая причина – не было нужды. Парангский порт прекрасно справлялся со своей задачей по перевалке грузов и на имеющейся территории.

Если в будущем перестанет справляться – расширится, куда денется. Как только появится экономическая необходимость, тут же найдутся и спонсоры и, соответственно – деньги. Все эти сведения компаньоны почерпнули из рассказов матросов «Арлекина» и информационного бюллетеня, любезно предоставленного разведкой Акро-Меланской Империи, а теперь им предстояло убедились на практике, что все прочитанное и услышанное соответствует действительности. Правда, в рассказах простодушных моряков ничего не было насчет гипотетического расширения, появления спонсоров и финансовых средств – это все разведчики, а арлекинцы рассказывали только про текущее состояние парангского порта.

Из того же бюллетеня были понятны строгости с портовыми границами, охраняемыми так же зорко, как границы Советского Союза. Если кто помнит – мышь не проскочит! А кто не помнит, пусть верит на слово (или не верит). Коренное отличие парангского порта от Союза Советских Социалистических Республик заключалось в том, что пограничный контроль в порту был слабенький, а по правде говоря – его вообще не было. Если нужно было кого поймать, стража озадачивалась, а так властям было глубоко наплевать, кто приезжает, кто уезжает.

А вот с таможенным контролем дело обстояло по другому. Служба была поставлена, как следует быть! Местные таможенники могли дать несколько очков вперед советским, которые, в свою очередь, относительно нынешних российских, по части верности долгу, были как граф де Ла Фер против оборотня в погонах. Причина такого высокого профессионализма и неподкупности парангских таможенников заключалась в том, что таможенные сборы поступали в государственную казну Высокого Престола – это, если официально и теоретически, а если практически и на самом деле – непосредственно в карман Рейхстратега Епископа Кирсана-ар-Мюрита.

И это обстоятельство, в свою очередь, порождало регулярные проверки личного состава таможни на местном аналоге детектора лжи. По какой-то причине Рейхстратег не любил, когда его обманывают и у него воруют. Согласитесь – немного странный человек. Никакого понятия о демократии, либеральных ценностях и свободе личности. Сатрап, одним словом. Тиран.

Аналогичная ситуация была в каком-то американском фильме, где добрый… а может и злой, теперь уже и не вспомнить, полицейский говорит подозреваемому: «У тебя есть яйца, а меня есть стол, а в столе ящик…». Ну, что тут скажешь? Ничто не ново под луной, как бы ящик ни назывался, а в нашем случае – Гром-камень, наличие такого предмета делает оппонента ужасно сговорчивым.

К слову говоря, местный аналог детектора лжи отличался от земного оригинала тем, что обмануть его было невозможно. Ну-у, или… скажем так – крайне сложно. Шэф бы может и смог, а вот Денис – вряд ли. Кроме того Гром-камень не фиксировал ложь, а по-простому сжигал вруна. Безо всяких юридических заморочек в виде судьи, прокурора, адвоката и присяжных. Тебя предупреждали об ответственности и начинали задавать вопросы. Соврал – яркая вспышка и горстка пепла. Все это привело к тому, что в парангской таможне стали работать кристально честные люди, а ведь поначалу были, как наши. Но! Проверять их время от времени, Рейхстратег не перестал. Сами понимаете – береженого…

Были, как наши, а стали, как ненаши. Перемены в жизни парангской таможни, и не только ее, начались с воцарения нового Рейхстратега. Когда Кирсан-ар-Мюрит пришел к власти и детально ознакомился с положением дел в Высоком Престоле, о котором конечно же имел представление, но сильно приблизительное, то не менее сильно огорчился. Это положение можно было охарактеризовать одним словом – бардак. Хотя, ничего сверхординарного не было. Как в любом нормальном государстве, на государевой службе воровали все, кто мог. Не воровал только тот, кто не мог, но и то – пытался подворовывать.

Нового Рейхстратега, как руководителя государства, не могли не волновать многочисленные прорехи в казне, через которые вытекали золотые ручейки из и так, не сказать, что переполненного, бюджета. Но, финансы – это только в первую очередь, а вообще-то, если посмотреть вооруженным глазом, то положение было аховое. Предшественник допустил ряд стратегических ошибок, которые и привели к вышеупомянутому бардаку, но Кирсану-ар-Мюриту от этого легче не было – разгребать предстояло именно ему.

Конечно же, какая-то доля вины за бардак лежала и на нем – ведь, как ни крути, а он был членом Капитула, но доля этой вины была совсем небольшой – примерно, как у рядового члена фракции ЛДПР, или КПРФ за принятие очередного антинародного закона, проталкиваемого едросами.

Главной ошибкой предшественника было желание угодить всем членам Капитула, чтобы сохранить мир и единство внутри правящей элиты. Это желание приводило к тому, что придворные и чиновничьи должности раздавались не тем людям, которые могли бы исполнять свои служебные обязанности не будем говорить – оптимальным, но хотя бы не наносящим вреда образом, а тем, чей клан был первым в «очереди за подарками». Типичный пример – Главным Казначеем был назначен Хаф Ерфан – вор и пройдоха из клана Епископа Ферта-ар-Ерфана, а военным министром – брат Епископа Гаташа-ар-Махди Гайрон Махди, которому не то что войско, а метлу нельзя было доверить, чтобы он не засветил ей себе в лоб, если не в глаз. Вот такая была система подбора и расстановки кадров при предыдущем Рейхстратеге.

Это еще раз доказывает, что магические и умственные способности никак не коррелируется. Можно быть посредственным магом и при этом умным человеком и наоборот – Архимагом, не хватающим звезд с неба в умственном отношении. Мягко говоря. То же самое относится и к силе воли. Надо отметить, что слабохарактерные, недалекие маги наиболее опасны для обычных, бездарных людей, за счет которых они и тешат свои многочисленные комплексы.

Стремление к бесконфликтности и погубило Мунха-ар-Рогена – предыдущего Рейхстратега. Любому вменяемом человеку понятно, что ресурсы, распределяемые им, были небесконечны. Но в том-то вся и штука, что он имел дело не с нормальными, адекватными людьми, а с могущественными магами, привыкшими получать все, что их левой ножке захочется, и немедленно! Давая что-то одному Епископу, он неизбежно отнимал это у других членов Капитула. В условиях «твердой руки» они поворчали бы «на кухне», поворчали, и этим бы дело и закончилось, но при отсутствии таковой раздражение копилось, копилось, пока не вылилось в заговор.

В условиях, когда у Рейхстратега вообще не было сторонников в Капитуле, а руководящие кадры в армии и прочих силовых структурах, начиная со смотрителей рынков и заканчивая Лейб-гвардией, охраняющей Рейхстратега, подбирались не на основе деловых качеств и даже не на условии личной преданности, а согласно номеру в очереди на получении привилегий, заговор был обречен на успех.

К чести заговорщиков надо сказать, что убивать Мунха-ар-Рогена они не стали, а просто, на очередном заседании Капитула, объявили, что он низложен и хотели было, сгоряча, отправить в ссылку в родовое поместье, расположенное вблизи Алайских гор. Это была такая глушь, что от родных пенатов бывшего Рейхстратега до крепости Аршах было всего полдня пути. Ну, что тут можно сказать – там ему самое и место.

Однако, когда первая эйфория прошла, Капитул задумался и пришел к очевидному выводу, что если отправить Мунха в ссылку, то его место в Капитуле освободится и надо будет кооптировать туда нового члена, а это неизбежно приведет к войне всех против всех – каждый хотел бы привести своего человечка, чего решительно не хотели все остальные. Вот так Мунх-ар-Роген, перестав быть Рейхстратегом, членом Капитула все-таки остался.

Похожая проблема была и с выбором нового Рейхстратега – каждый Епископ хотел бы им стать, включая только что свергнутого Мунха-ар-Рогена, да вот все остальные были сильно против. И решена проблема была традиционно, как делалось бесчисленное количество раз во всех мирах до и после данного конкретного собрания Капитула Высокого Престола. Выбрали самого безобидного… или кажущегося таковым. Вот так Кирсан-ар-Мюрит и стал Рейхстратегом. О чем остальные Епископы в самом скором времени очень сильно пожалели.

То ли они не знали банальную истину, что не все является таковым, как кажется, то ли забыли о ней, но Кирсан-ар-Мюрит став Рейхстратегом очень быстро, буквально на первом же заседании, коварно обманул их надежды и чаянья. Он оказался не белым, не пушистым и не покладистым. Мало того, оказалось, что он совершенно не расположен не только к потаканию разнообразным хотениям членов Капитула, а вообще не склонен к компромиссам, ущемляющим его интересы. Ну, что тут можно сказать? Только одно – людям свойственно ошибаться.

Свою подрывную, если не сказать хуже, деятельность новый Рейхстратег начал с того, что полностью поменял личный состав Лейб-гвардии. Причем, начиная с командира и заканчивая горнистом, который, по правде сказать, и дудел-то хреново – тоже по блату попал. Никого не пощадил Кирсан-ар-Мюрит – всех отправил за ворота. А в ответ на недоуменный вопрос многоуважаемого Епископа Алтана-ар-Басана, чей двоюродный брат и командовал охраной Рейхстратега, последний невозмутимо процедил через губу, что не может доверить охрану такого важного лица, как глава государства, грат знает кому. И как ни противно было, а пришлось Алтану проглотить сопли и промолчать. Как ни крути, а Кирсан – Рейхстратег. Имеет право.

Остальные члены Капитула отнеслись к происшествию индифферентно, по принципу «моя хата с краю». Многоуважаемого Алтана-ар-Басана никто не любил и подавать голос в его защиту не собирался. Впрочем, никто из Епископов теплых чувств друг к другу не испытывал, и чувство локтя и командный дух в них просыпались только если опасность грозила всем, или же тогда, когда нужно было добить какого-нибудь подранка, вроде предыдущего Рейхстратега.

Но это были только цветочки, ягодки были впереди. На очередном заседании Капитула, Рейхстратег взял слово и коротко, но ясно обрисовал внешне и внутреннее положение Высокого Престола. Никому никаких секретов он не открыл – все и так прекрасно знали внешне и внутреннее положение страны, поэтому и слушали его невнимательно, но это только поначалу. Потом, очень даже заинтересовались.

Пока Кирсан-ар-Мюрит рассказывал о сплошной коррупции, экономическом спаде и о том, что налоги не собираются, а те, что все-таки собираются – разворовываются, это никого не интересовало – банальщина. Не заинтересовало присутствующих и сообщение о том, что из-за нехватки средств армия приходит в упадок, а в скором времени вообще перестанет существовать.

Тоже мне новости! Зачем она вообще нужна эта армия? – на нас никто не нападает! Да и кому мы нужны!? На юге кроме льда и камней ничего нет, а на севере живут цивилизованные люди, несклонные к насилию – демократы! А нападут – шапками закидаем! Как деды наши всегда делали! А с взбунтовавшейся чернью полиция прекрасно справляется, а не справится – сами сожжем, к гратовой матери!

А у военного министра Гайрона Махди были свои, несколько отличные от мнения гражданских штафирок, соображения насчет армейского строительства: какая такая армия, какое такое перевооружение? И так все отлично! А реформа, конечно же, нужна. Нужно решительно избавляться от военных училищ, расположенных в центре столицы на ужасно дорогих землях, нужно снижать денежное содержание солдат и офицеров – чай с голоду не помрут, и вообще – должны стойко переносить все тяготы армейской жизни, а то распустились, грат их дери – трехразовое питание им подавай и кители нештопанные! Так они скоро потребуют недырявые сапоги и пенсию при увольнении со службы – совсем совесть потеряли эти защитнички отечества – так и смотрят, чего бы свистнуть из вверенного им военного имущества!

Но, если подойти к проблемам военного строительства профессионально, становится ясно, что при разумном подходе к военному бюджету можно сэкономить определенные средства даже при нынешнем, честно скажем – скудном финансировании. А сэкономленные деньги можно использовать гораздо эффективнее. Например, вместо стальных доспехов для тяжелой пехоты можно купить алмазные подвески Джозефине Арли. Она военному министру гораздо ближе, чем эти вонючие, небритые мужланы и удовольствие доставляет несоизмеримо большее, да и вообще – ее вклад в дело обороны Высокого Престола невозможно переоценить. Так что – пехотинцы обойдутся, а Джозефина – нет. Может обидеться и что тогда прикажете делать?! Обороноспособность страны окажется под угрозой! Поэтому никаких стальных доспехов – в кожаных походят. Они даже лучше… – легче и вообще в них не так жарко. Да и в смысле защиты не хуже… если по ним, конечно же, не стучать мечом.

Нетрудно догадаться, что в свете всех вышеперечисленных соображений, первая часть выступления Кирсана-ар-Мюрита никаких лавров ему, как докладчику, не принесла – аудитория откровенно скучала, а вот далее началось интересное и Капитул навострил уши. Кирсан-ар-Мюрит сообщил высокому собранию, что в качестве первоочередной меры по борьбе с вышеуказанными безобразиями он принял Декрет «О коррупции и некомпетентности», в котором говорится, что отныне, при назначении на любую государственную должность, претендент на замещение вакансии будет проходить проверку на Гром-камне.

У военных тест будет обязателен начиная с должности сотника, а у гражданских – со столоначальника. Но, и это еще не все! Главная бомба Декрета заключалась в том, что проверка – проверкой, – это дело будущего, и пока еще никто не пострадал, а вот то, что все госслужащие будут переаттестованы – это реальная засада! Каждый Епископ знал, чего стоят его креатуры и был уверен, что никакой переаттестации они не пройдут.

Все присутствующие, кроме Рейхстратега, естественно, почувствовали себя обманутыми. Причем, в лучших чувствах. Кирсана и выбирали-то исключительно за незлобивости и безобидность – и на тебе! Щенок-то и на самом деле вообразил, что он вожак стаи товарищей – ишь, как на него красивый ошейник с надписью «Рейхстратег» подействовал! Ну что ж, если мозгов не хватает – это навсегда. Не хотелось бы, но придется избирать нового Рейхстратега. И если с предыдущим предводителем обошлись мягко, то с выскочкой никто церемониться не собирался – не заслужил.

Нет, никто не спорит, что всякие непарламентские методы ведения политической борьбы в различных органах власти встречались, встречаются и будут встречаться. Причем, эти явления будут продолжаться до тех пор, пока существуют эти самые органы и пока в них заседают люди. Если им на смену придут какие-нибудь более мудрые существа – эльфы, там, гигантские осьминоги с Юпитера, или разумная плесень с окраины Галактики – посмотрим, а пока без неконвенциональных методов не обойтись

Методы эти самые разные: к трибуне не пустить, стенкой на стенку встретиться, по жбану настучать оппоненту, мебель поломать друг о дружку, или еще какую каверзу сделать. Но! Ситуация на заседании Капитула была совершенно иной. Ситуация была примерно такая: голый человек пошевелил палкой осиное гнездо и остался посмотреть на реакцию его обитателей. И реакция не заставила себя ждать.

С активного одобрения большей части присутствующих и молчаливого нейтралитета немногих воздержавшихся, самый сильный из собравшихся Архимагов, а если быть более точным в формулировках – считающийся таковым, боевой маг Малхаз-ар-Пели не задумываясь пульнул в Рейхстратега молнией, способной обеспечить электроэнергией небольшой райцентр в течении года. Начался классический майдан, когда одна часть властной верхушки вцепляется в горло другой для реализации высшего принципа социальной справедливости, гениально сформулированного большевиками в далеком семнадцатом году: «Грабь награбленное!». Если кто не понял, речь идет о 1917 годе, хотя с тех пор мало что изменилось по этой части.

Впрочем, классического майдана не получилось. В классическом майдане выигрывает тот, кто первым начинает орать: «Держи вора!» и вцепляется в горло соратнику, а на историческом заседании Капитула Высокого Престола все пошло шиворот-навыворот. Самой главной неправильностью стало то, что молния, которая должна была испепелить Кирсана-ар-Мюрита, непостижимым образом отразилась от него, как от зеркала и вернулась точнехонько к отправителю, никак этого не ожидавшему. Следствием этого не ожидания стало то, что поднять защитные щиты Малхаз не удосужился, за что и поплатился. Электричеству было безразлично кого жечь – не удалось Кирсана, можно Малхаза – им татарам… тьфу ты, пардон – электронам, все равно.

На фоне всего этого безобразия Рейхстратег выглядел, как герой старого анекдота: «Итак все в дерьме и тут на арену выхожу я в белом фраке!». Он весело оглядел присутствующих Епископов, в смысле – живых, потому что кучку пепла, оставшуюся от Малхаза-ар-Пелия считать за полноценного Епископа было решительно невозможно, и хладнокровно объявил, что если у высокого собрания вопросов к нему больше нет, то он объявляет заседание Капитула закрытым. Сделав это заявление, Кирсан-ар-Мюрит не торопясь, вразвалочку покинул зал заседаний. Соратники проводили его выпученными глазами, после чего уставились друг на друга.

Может показаться странным, что высокое собрание не последовало примеру своего незадачливого заводилы и не набросилось на Рейхстратега – ведь, как ни крути, их было много, а он один. А гуртом и батьку легче бить. Однако же объяснение столь миролюбивому поведению Епископов имеется. Дело в том, что эксцесс произошел совершенно спонтанно, к нему никто не был готов и, соответственно, никаких скоординированных действий быть не могло. Ну, а дальше все получилось, как получилось – всех членов Капитула тоже основательно тряхнуло отраженным разрядом. Не так, конечно, как Малхаза, но им хватило.

Ну, что тут можно сказать? Только одно – не тот ныне Архимаг пошел, не тот… Прежнего-то Архимага хрен врасплох застанешь! Прежний завсегда к войне был готов, а нынешний расслабился от мирной жизни, рассупонился и разжирел, к либеральным ценностям потянулся, хватку потерял, через что и пострадал. К войне никто готов не был, защитных щитов наготове никто не держал и чувствовали себя Архимаги после молнии Малхаза, как обычные люди, которых дернуло током от неисправной розетки. Несмертельно, конечно, но – неприятно.

От всего увиденного, услышанного и прочувствованного, где под прочувствованным имеется в виду электричество, которое действует расслабляюще на неокрепшие умы, глубокоуважаемые члены Капитула некоторое время пребывали в прострации, а потом подхватились, как стая ворон, по которой пальнули крупной дробью из двух стволов, и спешно покинули зал заседаний. По пути домой их всех преследовала горькая мысль о том, как они лопухнулись. Жертвенный барашек, которым прикидывался Рейхстратег и которого они рассчитывали в любой момент пустить на шашлык, оказался волком в овечьей шкуре. Скажем прямо – было от чего загрустить. Козел отпущения недвусмысленно намекнул, что за козла придется ответить. А это обескураживало.

Фатальная ошибка членов Капитула заключалась в том, что все они, будучи по базовому Дару боевыми магами, какого-то там артефактора, пусть даже и Архимага, всерьез в своих политических расчетах не воспринимали. И нет бы им держать в голове, что нынешний Рейхстратег пришел в Капитул так же, как и все остальные – через убийство Епископа, вызванного им на поединок, и что вызванный на дуэль Архимаг был таким же боевым магом, как все они – ничем не хуже. А если и хуже, то совсем ненамного – разве что на самую малость.

Забыли, что именно Кирсан Мюрит вышел из Дома Исхода и стал членом Капитула Епископом Кирсаном-ар-Мюритом. Забыли, что он, а не боевой маг Епископ Фарх-ар-Кобца, чей маленький череп висит теперь у Рейхстратега на шее, как кулон, выиграл эту смертельную дуэль. Забыли, что Кирсан, единственный из членов Капитула, сумел трансмутировать череп побежденного предшественника. У всех эти специфические украшения были из человеческой кости, а у него из золота! Пустяк, дешевые фокусы, решили все, и ошиблись – тонкая работа, требующая высочайшей квалификации, умения работать с различными энергиями, способными испепелить неумеху, плюс навыки управления такими артефактами, про которые члены Капитула никогда и не слыхали.

Помнить бы Епископам об всех этих обстоятельствах и не пришла бы им в голову порочная идея, что Кирсан самый слабый в Капитуле, и что избрав его они получат правителя, которым будут манипулировать, как им вздумается. Изучали бы Епископы историю – знали бы, как часто такие проекты оборачиваются против разработчиков, которые только перед тем, как сложить головы на плахе, начинают догадываться, что их план не был так хорош, как представлялся. Но, Епископы историю не изучали, они, как д'Артаньян, были уверены, что каждый гасконец с детства академик! А зря – знания лишними не бывают.

Проведя домашний анализ и многочисленные консультации, члены Капитула пришли к прямо скажем – неутешительному выводу, что придется принять предложение – это если говорить политкорректно, а если называть вещи своими именами – ультиматум Рейхстратега. Альтернативой была бы гражданская война – но это и грат бы с ней, но вот что было бы действительно неприятно – это разрушение Паранга и соответственно – привычного образа жизни, а вот этого решительно не хотелось.

Политики всегда тонко чувствуют грань за которую не стоит переходить. Одно дело ввести экономические санкции за Крым, и совсем другое – решительные действия, ответ на которые может обернуться мегатонной боеголовкой обрушенной на Нью-Йорк, или, к примеру, на Эдинбург. Нема дурных – своя рубашка ближе к телу. Архимаги из Капитула так и поступили – воздержались от решительных действий.

Наверняка, в решении принятом каждым Епископом в отдельности и Капитулом в целом – о том, чтобы утереться после плевка в душу и сделать вид, что все хорошо, наряду с соображениями о нежелательности разрушения привычного комфортного образа жизни, не последнюю роль сыграла так называемая «народная мудрость», подкрепленная пословицами типа: «Будь смелым, но не слишком», «Моя хата с краю», «Безумству храбрых венки со скидкой», ну, и так далее.

А может руководствовались они не народной мудростью, а совсем другими соображениями – теперь никто уже и не узнает, но результат их трусливой политики стал плачевным для большинства членов Капитула. А поддержали бы они бунт Епископа Малхаза-ар-Пелия, не отсиделись бы в окопе, глядишь и остались бы живы, а так – нет. За две десятидневки последовавшие за историческим заседанием Капитула Высокого Престола на котором Рейхстратег Кирсан-ар-Мюрит объявил о принятии Декрета «О коррупции и некомпетентности», из двенадцати Епископов сменилось одиннадцать.

Ну-у… как сменилось? Это же не выборы в муниципальные собрания, областные и прочие думы, когда проигравшие даже казенные квартиры не освобождают, а победители смотрят на это с пониманием и сочувствием, ибо им самим придется так же упираться через некоторое время. Вот бы Епископам поучиться такой толерантности – так ведь нет! Прямо дикари какие-то – заходят в Дом Исхода двое, а выходит только один.

Из прежнего состава Капитула свой мандат и соответственно – жизнь, сохранил только тишайший Мунх-ар-Роген, ни одного вызова которому не последовало. Все остальные Епископы такие вызовы получили и были уничтожены быстро и безжалостно. Из скорбных чертогов Дома Исхода – свидетеля гибели, как множества действующих членов Капитула, так и претендентов на должность, выходили только вассалы нового Рейхстратега, преданные ему душой и телом – никто из «старой гвардии» оказать им какого-либо сопротивления не смог.

Легкость, с которой «назначенцы» Кирсана выбили «старых» Епископов, произвела требуемое впечатление на магическую общественность Высокого Престола. Дело было в том, что в Силе «старых» Епископов никто не сомневался – они были истинными Архимагами, чего никак нельзя было сказать про «новых». В магическом мире скакнуть из «лейтенантов» в «генералы» невозможно – никакая волосатая лапа не поможет, и вот – на тебе…

Все, начиная с потенциальных Архимагов, лелеющих в глубине души мыслишку, что они гораздо сильнее «новых» Епископов, потенциал которых они хорошо представляли и который был несоизмерим с их собственным, и заканчивая последним деревенским колдуном, способным только порчу на коров навести, да бродячего зомби упокоить, четко осознали, что с новым Рейхстратегом шутки плохи.

Если он сумел так подготовить своих сторонников, что они всухую вынесли прежний состав Капитула, в котором были собраны далеко не последние… да что там не последние – лучшие боевые маги страны, значит его слово – закон! При прежнем правителе, кстати говоря, такого не было, но теперь «анархисты» на местах, из тех, что поумнее, мигом попритихли, а про дураков и речи вести не будем, ибо век их недолог. Наведя порядок в Капитуле, Кирсан-ар-Мюрит взялся за нижележащие государственные структуры.

Гром-камень основательно проредил, как первоначальные ряды престольского чиновничества в целом, так и его таможенную составляющую, в частности. Ну, а потом естественную убыль заполнили люди, которые справедливо решили, что лучше получать постоянное неплохое жалованье, чем один раз хапнуть и пуститься в бега, или вообще, не приведи Создатель, соврать, держа в руках проклятый камень. Кстати говоря, отказ от дачи показаний приравнивался к вранью, со всеми вытекающими…

Но, физически от зловещего артефакта пострадал только один человек. Всем остальным хватило этого примера – немедленно подали в отставку, согласившись на назначенные штрафные санкции. Что характерно, никто не оспаривал размер штрафа – сколько было сказано, столько и заплатили. А единственным пострадавшим был Главный Казначей.

Все считали Хафа Ерфана человеком недалекого ума, а выяснилось, что он просто дурак! Держа в руках Гром-камень Хаф заявил, что из казны не крал, ну и в результате не только превратился в пепел, пережив при этом несколько не самых приятных в жизни мгновений, но и лишил семью всего имущества. Рейхстратег очень обрадовался, что нашелся такой придурок, который послужит примером всем остальным, и показательно выставил всех его домочадцев на улицу в чем были, а все движимое и недвижимое имущество конфисковал в пользу короны.

Всю эту, в высшей степени интереснейшую, информацию компаньоны почерпнули из материалов любезно предоставленных им заместителем начальника шестого Департамента Имперской Канцелярии Приском Саторнием. А что не почерпнули, то додумали. Таким образом, к огромному сожалению верховного главнокомандующего и старшего помощника, пройти парангскую таможню в стиле «Поля Чудес» – две тысячи, и не открываем ящик, не представлялось возможным.

Как это ни покажется диким нашему человеку, мзды таможенники не брали. Вот такие Верещагины из «Белого солнца пустыни». Но, Верещагин – киногерой, а тут живые люди из плоти и крови, а вот подишь ты! Хотя… если бы наших чиновников поставить перед аналогичным выбором – изобразить птицу Феникс, правда без последующего возрождения из пепла, или не брать, может и они начали бы честно работать. Хотя… вряд ли. Привыкли сильно.

Таким образом самый простой вариант прорыва охраняемого периметра – прикинуться на ночь ветошью и не отсвечивать, а утром, наоборот – прикинуться добропорядочными пассажирами только что пришедшего купца и пройти через пункт пропуска без досмотра, отпадал. Бдительные таможенники обязательно сунут нос в рюкзаки компаньонов, а это сразу – нет. И не важно, что содержимое рюкзаков можно оформить в декларации, как магические артефакты и задекларировать ввозимое золото – наверняка все это возможно, но такие путешественники не могут не вызвать интереса у компетентных органов.

Местные чекисты назывались «Престол Покоя», но это неважно. Как их не назови: ФБР, ФСБ, НКВД, храмовая стража, гестапо, сигуранца, МИ5, или еще как – суть одна, таким людям, как Шэф с Денисом становиться объектами их интереса крайне нежелательно. У замечательного писателя Богомила Райнова есть книга «Умирать – в крайнем случае», так вот, отношение компаньонов к компетентным органам всех миров, в плане попадания в поле зрения вышеупомянутых органов, можно охарактеризовать фразой: «Попадать – в крайнем случае!». Вследствие этого, прямой путь, которым идут честные… ну, или на худой конец – с погашенной судимостью, гости города Паранга – через пункт пропуска, компаньонам был заказан. Ну, что ж, им было не привыкать – нормальные герои всегда идут в обход.

В качестве альтернативы полностью легального способа проникновения на территорию Высокого Престола они, во время заплыва на рюкзаках, обсудили вариант полулегального попадания в вотчину некромантов – через рыбные ворота. Таких ворот, около южной стены, имелось несколько и через них, как следует из названия, каждое утро вывозился улов свежих морепродуктов.

Ворота, разумеется, контролировались, но так… – без особого рвения. Если какой-то возок, наполненный свежей рыбой, моллюсками, или еще какой хренью морского происхождения, вызывал, паче чаянья, нездоровый интерес таможенной службы, тогда – да! Могли переворошить все до последней рыбины, или листика морской капусты, и это вполне объяснимо – не стоит забывать о Гром-камне, но обычно все ограничивалось внешним осмотром. Если же какие-то подозрения все же возникали, таможенники могли потыкать специальной пикой, чтобы проверить наличие чего либо подлежащего таможенному обложению, но, повторимся, в девяносто девяти случаях из ста, рыбные возки проходили рыбные ворота без задержки.

Реализация такого способа прорыва охраняемого периметра была проста, как Колумбово яйцо. Высматривался подходящий возница – с условно честным лицом, и ему делалось предложение от которого он не мог отказаться. За один рейс возчик мог заработать больше, чем за год беспорочной службы. Если он начинал торговаться и требовал повышать ставки, с ним не спорили – тут главным было принципиальное согласие.

После того, как высокие договаривающиеся стороны приходили к консенсусу, возок с рыбой подъезжал к укромному месту, часть улова выкидывалась, а ее место занимали рюкзаки компаньонов. После этого кто-то из них беспрепятственно покидал территорию порта – людей без груза, одетых в неприметную одежду, типа рыбацкой, не досматривали, а второй следовал на некотором расстоянии за возком.

Если все происходило благополучно, в другом укромном месте рюкзаки изымались, возница получал обусловленное вознаграждение и пути компаньонов и рыбовоза навеки расходились. Если же в воротах возникала заминка, начинался шмон, то компаньон, сопровождающий возок, имел возможность затеряться в толпе и избежать никому не нужной встречи с таможенной службой.

Понятное дело, что такой нетривиальный способ выхода из порта компаньоны рассмотрели только для очистки совести – чтобы перебрать полную группу событий. Минусы его были очевидны и главный из них был, отнюдь, не в запахе. Как выразился Шэф: «Понадобится и в бочку с дерьмом нырнем. Причем, без шкир!».

Главным камнем преткновения была ненулевая вероятность засветки на пункте пропуска – если таможенники начнут копать и докопаются до рюкзаков, то вся секретность, ради которой было затрачено столько усилий, идет к чертовой матери. Вот Престол Покоя-то обрадуется!

Вторым жирным минусом был контакт с местным населением. Какое-то время возчик, разжившийся пригоршней золота, будет держать язык за зубами. Но, недолго… очень недолго – до первой пьянки с дружбанами, такими же рыбаками и перевозчиками, которых он знает с детства – а чего стесняться!? – кореша не продадут! И это было неизбежно, как закат, или восход, и также неизбежен был донос в компетентные органы. Ну, что тут поделаешь, люди везде одинаковы, всем жить надо и в это понятие входит умение ладить с властями.

Дополнительным минусом было то, что переговоры с рыбовозом проходили бы не в пустоте – наверняка кто-то что-то да увидит, услышит, додумает, ну, и как следствие, настучит куда следует. Так что и полулегальный вариант был решительно отметен во время рассмотрения, как и его легальный собрат.

По тем же причинам была отброшена альтернатива с поиском в порту какого-нибудь проводника из местных воришек, который мог бы вывести компаньонов через какой-нибудь тайный лаз. Во-первых не исключался вариант «Иван Сусанин», в во-вторых – наверняка бы проболтался, мерзавец, да и отсутствия свидетелей никто гарантировать не мог – в портах, на вокзалах и прочих злачных местах ни одно событие незамеченным не проходит – у стен есть уши, а зачастую и глаза. По всему выходило, что легально, полулегально, да хоть и совсем нелегально, но горизонтально, покинуть порт компаньонам не удасться.

Ну что ж… им было не привыкать – оставался стандартный ход – рюкзаки на закорки и вперед на штурм новых высот! Никаких сложностей на этом пути компаньоны не видели. И их можно было понять – для людей, которые недавно штурмовали отвесную стену Паранг-фьорда, форсирование цепи пакгаузов представлялось таким пустяком о котором не стоит даже говорить. Это будет не сложнее, чем, по предположению Остапа Ибрагимовича, изготовить советский паспорт, разумеется, при современном развитии печатного дела на Западе. По крайне мере так казалось Шэфу с Денисом.

* * *

– Ну, что ж, погода благоприятствует любви, – хмыкнул командор. Старший помощник был полностью согласен с верховным главнокомандующим – темное, безлунное небо, тучи, мелкий противный дождик, заставляющий втягивать голову в плечи и отбивающий охоту пялиться по сторонам – лучшей погоды для тайной высадки в тыл противника придумать было сложно.

На берег компаньоны выбрались никем незамеченными, ну, или по крайней мере, они не заметили никого, кто мог бы заметить их. Похожий случай описан в песне: «Я оглянулся посмотреть не оглянулась ли она, чтоб посмотреть не оглянулся ли я…». Как немедленно выяснилось, карта порта, предоставленная им имперскими грушниками, особой точностью не отличалась. Никакого загона, огороженного высоким и прочным забором, в который компаньоны уперлись сразу же после высадки, на ней отмечено не было.

Причин тому могло быть три. Или же компаньоны просто-напросто не умели читать карты и находились сейчас совсем в другом месте, чем то о котором полагали, или же карта была очень древняя, или же строят в Паранге (по крайне мере заборы) очень быстро. Ну, что тут можно сказать? Предположить, что старший помощник мог ошибиться – вполне допустимо, но вот сказать такое же в адрес верховного главнокомандующего – это знаете ли чревато. Остается только: или карта древняя, или строят быстро.

Пораскинув мозгами (хорошо еще, что не в стиле Штирлица), компаньоны все-таки склонились к варианту с быстрым строительством. Исходили они из того, что вряд ли разведчики Акро-Меланской Империи стали бы снабжать их заведомо негодными данными – ведь в данной операции они позиционировали себя союзниками, так что вывод был однозначен. Исходя из вновь открывшихся обстоятельств, а именно из того, что карта неточная и полагаться придется, в основном, только на натурные наблюдения, компаньоны собрались двигаться вперед. Им было необходимо, как можно быстрее достичь линии пакгаузов, перебраться через нее и выйти на оперативный простор. Все это надо было проделать до рассвета, в распоряжении компаньонов оставалось часа два.

Ни выходить в кадат, ни активировать шкиры они не стали – нужно было экономить ресурс. Подождав немного, пока глаза привыкнут к темноте, компаньоны двинулись вперед. На открытом воздухе полной темноты, как в подземельях не бывает – что-то все же видно, хуже было другое – без доверия к карте ночное путешествие могло превратиться в блуждание по лабиринту – территория порта была очень густо застроена различными складами, амбарами, подсобками, загонами для скота и рабов и прочими строениями. По различным причинам купцы зачастую не могли сразу же вывезти весь товар с территории порта и были вынуждены хранить его внутри периметра, этим и объяснялась чрезвычайная плотность застройки.

Продвижение немного осложнялось тем обстоятельством, что территория ночного порта не была полностью безлюдна. Во-первых на освещенных площадках царило нездоровое оживление – там что-то активно перетаскивалось, сортировалось, расфасовывалось и, не исключено, что разворовывалось. Но, на всю эту бурную деятельность компаньонам было наплевать – обойти островки света в море тьмы труда не составляло. Другое дело загоны, склады, амбары и просто кучи товаров, которые владельцы не оставили на произвол судьбы и приставили к ним охрану.

К счастью для верховного главнокомандующего и его верного старшего помощника большинство местных сторожей от своих земных собратьев не отличались – так же были ленивы и нелюбопытны. А тех немногих, что отличались – трудолюбивых и не в меру любознательных, загнала внутрь охраняемых помещений погода, которая, как уже упоминалась не располагала к бессмысленному времяпрепровождению на свежем воздухе.

Потыкавшись в различные препятствия и проблуждав минут десять без толку, компаньоны были вынуждены плюнуть на экономию. Правда не полностью, а частично – в статусе Дениса ничего не поменялось, он как был без кадата и активной шкиры, так и остался, а вот Шэф вышел в кадат и стал радаром и проводником в одном флаконе. После этого дело сразу пошло на лад и еще минут через пятнадцать компаньоны выбрались к линии пакгаузов.

Время поджимало – если не удасться выбраться до рассвета, то придется спрятаться где-то на территории порта и ждать следующей ночи, а этого очень сильно не хотелось. И наоборот – очень сильно хотелось есть и пить, да и вообще хотелось отдохнуть по-человечески – под крышей, в кровати и желательно со свежим бельем, или, по крайней мере без клопов, хотелось выпить чашечку кофе и неплохо, чтобы кофе принесла служанка типа «Шоколадницы», кофе можно было бы подать в постель, ну-у… и заодно туда же «Шоколадницу», если она, конечно же, будет не хуже, чем на картине, так что Шэф с Денисом были полны решимости покинуть территорию порта немедленно.

Однако, человек предполагает, а Бог располагает. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что не все так сладко, как казалось глядя из Лондона. Первая загвоздка – самая маленькая, состояла в том, что скат крыши довольно далеко – метра на два отходил от стены пакгауза. Так что, если штурмовать стену по-простому – в лоб, придется сначала вскарабкаться с пятидесятикиллограмовым рюкзаком на высоту трехэтажного дома, но это ладно – не вопрос, а вот затем, как-то спуститься по внутренней стороне ската, цепляясь за него только пальцами, без малейшей опоры на ноги, и только потом выбраться на крышу. Это было первое осложнение – не сильно большое, конечно, но, к сожалению, не последнее.

Имелись еще два – собаки и защитное плетение, протянувшееся вдоль всей стены пакгаузов. Про собак информация имелась, правда в сослагательном наклонении – ни составители справки из разведки Акро-Меланской Империи, ни матросы «Арлекина» не были уверены, что пакгаузы ночью охраняются еще и собаками, но слухи об этом ходили, что и было отражено. А вот про дополнительное защитное плетение никто не знал – ни моряки, ни разведчики. Правда, не исключено, что это было нововведение, вызванное появлением компаньонов в территориальных водах Высокого Престола, но думать так не хотелось – уж больно нерадостная картина вырисовывалась в таком случае.

Собаки были представлены стаей южных волкодавов, используемых местным населением, как пастушьи и охранные собаки. Не исключено, что о их наличии в порту не знали из-за их особой молчаливости – они никогда не то, чтобы заниматься пустобрехством, они в смертный бой с волками, разбойниками и горными леопардами шли молча и также молча умирали. Правда, гораздо чаще умирали их враги: волки, двуногие охотники за чужим добром и горные леопарды. Южные волкодавы отличались умом, силой, преданностью хозяевам и смелостью – так было написано в справке и об этом же рассказывали матросы. Расплывчатость информации об их наличии в порту объяснялась тем, что ни акромеланские разведчики, ни матросы «Арлекина» ночью по парангскому порту не шастали – не было нужды.

Об уме четвероногих сторожей свидетельствовал хотя бы тот факт, что по территории порта они не бегали – дальше определенной черты не уходили. Черта эта проходила метрах в тридцати от пакгаузов, а за ней, метрах в пятнадцати находилось уже сторожевое плетение, так что собакам оставался довольно узкий пятнадцатиметровый коридор. Как компаньоны об этом узнали? Ну, надо начать с того, что точных данных у них как не было, так и появилось, а были предположения, основанные на опыте.

Собак компаньоны… точнее – не компаньоны в целом, а командор в частности, заметили, когда до пакгаузов оставалось метров пятьдесят.

– Включи-ка кадат, – приказал Шэф, после чего и Денис смог увидеть то, что видел главком. Метрах в двадцати от них застыла шеренга, состоящая из крупных, похожих на кавказских овчарок, собак. Мудрить верховный главнокомандующий не стал – от добра добра не ищут, и применил стандартный прием, опробованный на горных волкодавах на вилле приснопамятного Дожа Талиона Ардена – показал высокому собранию четырехметрового саблезубого тигра, яростно размахивающего хвостом. Однако эффект от этого действа был ровно противоположный тому, который был на вилле. Те собаки с визгом бросились наутек, а эти лишь теснее сплотили ряды.

Кстати говоря – весьма занятное выражение: «Теснее сплотить ряды!». Сейчас оно почти не встречается, а раньше в эпоху развитого социализма – сплошь и рядом. Обычно оно использовалось в передовицах газет типа «Правда», где рассказывалось об уходе в лучший мир очередного кремлевского старца, или еще какого пламенного революционера и несгибаемого марксиста-ленинца. Заканчивалась передовица, или некролог – в принципе особых отличий не было, словами: «Эта смерть лишь заставит теснее сплотить наши ряды!», намекая на то, что центр лишь повысит плотность а, следовательно – усилится.

Если следовать этой логике, то врагам рассчитывать было не на что – через какое-то время, сплоченность рядов этих самых несгибаемых марксистов-ленинцев должна была достичь плотности нейтрида – фантастического металла, ядро которого состояло из одних нейтронов. В укрытии из нейтрида можно было бы отсидеться рядом с эпицентром ядерного взрыва, а не то что противостоять растлевающей идеологии загнивающего Запада.

В этой связи возникал закономерный вопрос – а с флангами-то что? Ведь если в центре теснее сплачиваются – значит на флангах возникает вполне естественное разрежение. А раз там оборона ослаблена, значит именно туда и может ударить враг! Видимо так и произошло… Пока ветераны КПСС стояли насмерть в центре, не поступаясь принципами, буржуины ударили во фланг, где находились молодые коллеги ветеранов из комсомола. Молодежь удара зеленью не выдержала, воткнула штыки в землю и принялась брататься с врагами. А некоторые вообще набили этой самой зеленью коробки от ксероксов и бросили позиции, и побежали, и добежали до самого Кремля, где и были с коробками застуканы.

Однако, возвращаемся в парангский порт. Отступать компаньонам было некуда, обходить застывший собачий строй бесполезно – стена была подвижная, примерно, как Джон Терри в свои лучшие годы – оказаться с мячом у него за спиной было практически невозможно. Поэтому компаньоны не торопясь, но с неотвратимостью македонской фаланги, надвигались на строй мохнатых пехотинцев. Когда до собак осталось шага три, в голове Дениса раздался грозный – по спине пробежал холодок, голос командора:

«Прочь с дороги, или мы вас убьем!»

«Мы не уйдем!» – не менее твердо отозвался вожак – здоровенный кобель с седой мордой. Остальные псы помалкивали, смотрели грозно, но чувствовалось, что они решимости своего командира не разделяют – едва уловимый, но несомненный, запах страха выдавал их с головой.

«Почему!?» – взревел Шэф. От этого рыка некоторые псы даже попятились.

«Потому что мы поклялись, что лучше умрем, а воров не выпустим…» – с ноткой обреченности отозвался собачий командир. В этот миг стало понятно, что и ему умирать не очень хочется.

«А мы не воры!» – попробовал перевести дискуссию в конструктивное русло верховный главнокомандующий.

«А мешки?» – моментально подхватил идею о мирных переговорах мохнатый главарь. Он почувствовал, что кровопролития можно избежать, но решил сразу не сдаваться – ему требовалось сохранить лицо. Командор принялся седому в этом активно помогать:

«Наши!» – объявил он тоном не терпящим возражений.

«Можешь поклясться?» – продолжил свою тонкую игру вожак.

«Мамой клянусь!» – не обманул его ожидания командор, причем клятва прозвучала с явно выраженным кавказским акцентом. Дениса этот факт поразил до глубины души – как можно в мысленной речи передать акцент было выше его понимания. Ну, что тут скажешь? Шэф – есть Шэф!

«Тогда другое дело – проходите!» – с облегчением произнес четвероногий командир и его подчиненные с хорошо ощущаемым облегчением освободили проход, после чего с интересом уставились на компаньонов, гадая – вляпаются они в защитное плетение, или нет.

– Во же ж сук-ка! – с оттенком восхищения прокомментировал итоги переговоров старший помощник.

– Не сука, а кобель, – поправил его командор, любивший точность во всех ее проявлениях.

– Я не в гендерном смысле.

Шэф посмотрел на Дениса с уважением:

– Ну, ты прям, как Фима Собак – знаешь богатые слова!

– А то! – ухмыльнулся Денис, но трепаться было некогда, надо было форсировать следующий рубеж. На секунду его посетило ощущение, что он находится внутри какой-то компьютерной стрелялки, где после прохождения очередного препятствия тут же возникает следующее, но резкий порыв холодного ветра, густо сдобренный не менее холодной водой, выбил эту дурь у него из головы.

– Юг, блин, – зябко поежился старший помощник.

– Все в мире относительно, друг мой, – Шэф улыбнулся «специальной» улыбкой мудрого наставника, общающегося с малолетним дебилом. – На южном полюсе тоже, знаешь ли, не жарко.

– Спасибо, кэп! – невесело хмыкнул Денис, который сильно не любил холода. – А мужики-то и не знают, – он тяжело вздохнул.

Для форсирования трехметрового защитного плетение было решено использовать верховного главнокомандующего в качестве катапульты. Шэф еще ворчал, что его так скоро вообще сделают подкидной доской, но Денис клятвенно заверил любимого руководителя, что до этого дело не дойдет.

Компаньоны скинули рюкзаки, затем командор встал метрах в полутора от видимой лишь в «колдовском» зрении и мерцающей неприятным светом стены, спиной к ней, согнул колени и сцепил руки чуть ниже живота, Денис отошел от него метров на десять, открыл насколько смог канал воздуха, сбросил вес до минимума – у него это было килограмм пятьдесят, разогнался как гоночный автомобиль и прыгнул двумя ногами на сцепленные руки главкома.

Как только ноги Дениса коснулись рук Шэфа, тот начал разгибаться, одновременно швыряя старшего помощника себе за спину. В последний момент энергии прыжку добавил сам Денис, оттолкнувшись от рук главкома, как от трамплина. Немудрено, что с такой «подкачкой» он пролетел значительно выше плетения – что и требовалось доказать!

Приземлился старший помощник, как кошка – на ноги, сделал кувырок через голову и мгновенно снова оказался на ногах – время поджимало, надо было выбираться из порта, а рассвет был уже не за горами. После этого Денис немножко поработал вратарем – главком, как метатель молота, держа рюкзаки за лямки, раскручивал их, а затем с кряканьем и уханьем, швырял рюкзаки над защитным плетением, а Денис ловил, чтобы чего не попортить из хрупкого содержимого. Ловить пятидесятикилограммовые снаряды было не то чтобы сильно легко, но старший помощник справился. В Ордене Пчелы и не такому научат.

Сам же верховный главнокомандующий преодолел защитный барьер легко и непринужденно. Он сбросил вес и в старинном перекидном стиле взял высоту, причем тоже с большим запасом. Стилем «фосбери-флоп» он почему-то пренебрег, может из-за его североамериканского происхождения, а может потому, что высота была небольшая… в смысле – для Шэф небольшая.

Преодолев магический забор, командор без малейшего промедления вытащил из своего рюкзака тонкий канат, обвязал вокруг пояса и белкой взлетел под крышу пакгауза. Там он сразу же сменил «имидж» и уже в стиле геккона, обожающего прогулки по потолку, переместился по внутренней стороне ската на крышу.

Пока верховный главнокомандующий занимался этим прикладным скалолазанием, а не исключено, что и бери выше! – промышленным альпинизмом, старший помощник тоже сложа руки не сидел. Он споро привязал свободный конец тросика, на другом конце которого располагался любимый руководитель, к рюкзаку, но на этом, как можно было бы ожидать, не успокоился и привязал еще один канат к этому же рюкзаку, но с противоположной стороны.

После того, как все эти сложные манипуляции были завершены, главком, расположившийся на коньке крыши, перешел в новую ипостась – он стал работать грузовым лифтом, а может и подъемным краном – трудно сказать, какая дефиниция более точно отражает характер его новой деятельности. Когда поднимавшийся рюкзак уперся в скат крыши, выяснилось для чего предназначался второй канат, прикрепленный к днищу рюкзака – Денис оттянул его и командор без труда втянул груз на крышу.

Приняв первый рюкзак, главком пристроил его рядом с собой, а веревки вернул Денису. Подъем второго рюкзака прошел по накатанной колее – менять технологию компаньоны не стали. После грузов настал черед старшего помощника. Чтобы ускорить процесс покидания территории парангского порта, Денис не стал подобно любимому руководителю изображать из себя белку и геккона, хотя и мог. Он по простому, с ловкостью дикой обезьяны из бразильских лесов, взобрался по канату, который любезно удерживал командор. Затем канат был перекинут на другую сторону и старший помощник, так же стремительно, спустился по нему на улицу.

Спуск рюкзаков был технологически проще – второго каната не требовалось, поэтому он занял еще меньше времени, чем подъем. Завершив свою деятельность в роли подъемно-транспортного оборудования, Шэф спрыгнул на землю.

Собаки наблюдали за всей этой бурной деятельностью с огромным интересом, вытаращив глаза и пооткрывав рты от удивления. По всему чувствовалось, что компаньоны произвели на них приятное впечатление. Уважение в глазах мохнатой команды появилось после того, как Шэф с Денисом сходу преодолели защитное плетение. Собачки-то в глубине души надеялись, что незваные гости тут и застрянут, а еще лучше сунутся в пекло и поминай, как звали. Ан нет! Теперь же, наблюдая за канатной дорогой, они и вовсе пришли в восторг – давненько они не были свидетелями такого захватывающего представления… а точнее не «давненько», а никогда.

– Ну, вот я и в Хопре! – вдруг непонятно с чего вспомнил древнюю замануху Денис. Эту рекламу он слышал в глубокой молодости, можно даже сказать в счастливом… хотя точнее будет – сопливом детстве. И что обидно – эта хрень накрепко засела в памяти. А обидно было от того, что емкость памяти не бесконечна, и если какая-то ее часть занята подобной чушью, значит этот объем потерян для полезной информации.

– Она что, теперь так называется? – поднял бровь Шэф.

– Ну-у… жопа – как-то грубо… – замялся Денис.

– Зато правильно! – отрезал командор. – И вообще, давай без эвфемизмов. Надо называть вещи своими именам.

Глава 7

После деликатного стука, на который занятый документами Рейхстратег никак не отреагировал, дверь из «предбанника» слегка приоткрылась и в образовавшуюся щель проникла голова Омара Зондерфельда – первого секретаря, удостоенного высочайшей чести – сидеть непосредственно перед дверью, за которой находился глава государства. Кроме почета эта должность давала преприятнейшую возможность гнобить обширный штат вторых и третьих секретарей, а также кое-какого дополнительного заработка, на который патрон смотрел сквозь пальцы, если, конечно же, это не мешало делу. А Омар был умным и ущерба государственным интересам не допускал.

Внимательно оглядев работающего повелителя, он по каким-то своим, только ему известным причинам, решил что может и должен отвлечь высокое начальство от государственных забот. Секретарь деликатно кашлянул, привлекая внимание Рейхстратега:

– Рейхвизир Курт Бахрам нижайше просит аудиенции.

– Зови, – не поднимая головы от бумаг буркнул Кирсан-ар-Мюрит.

Обычно Рейхстратег выслушивал своих рейхвизиров во время ежедневных утренних совещаний, когда они докладывали о проделанной работе, после чего получали заслуженные плюшки и пистоны. Любимчиков у Кирсана не было, ябедников он не любил, поэтому попадаться лишний раз на глаза руководителю государства, чтобы макнуть соратников в дерьмо, а самому предстать в белом смокинге, никто из его министров не стремился.

Не получил утренний пистон – уже праздник. Живи и радуйся, что не отправили в отставку, или куда похуже. Лишний день проработать рейхвизиром, это как у нас лишний день проработать министром – бабла можно поднять не то чтобы немеряно, но вполне себе прилично. А раз кто-то из этой братии стремился на прием – значит дело действительно было важное, причем, важное именно для Рейхстратега. Со своими проблемами никто бы не полез, в худшем случае подождал бы до завтрашнего совещания, в лучшем – решил сам, не привлекая высочайшего внимания.

Причин неурочного визита Хранителя Порядка, ради которых он бы решился потревожить Кирсана-ар-Мюрита вне официального утреннего протокола, могло быть несколько, и как было отмечено, все они представляли определенный интерес для последнего, поэтому Рейхстратег оторвался от документов сразу же, как только гость переступил порог кабинета.

Быстро подойдя к столу, чтобы не тратить драгоценное время повелителя попусту – Кирсан этого не любил, Курт вытянул правую руку и продемонстрировал хозяину кабинета браслет из нескольких крупных жемчужин. Одна из них резко выделялась на фоне остальных, сияющих живым розовым перламутром. Эта, в отличие от них, была черной. Но не настоящей черной жемчужиной – живой и блестящей, а тусклой, не отражающей света, как будто обугленной, а сверх того – изломанной, можно даже сказать – какой-то изжеванной.

– Кто? – отрывисто поинтересовался Рейхстратег.

– Латиф Камал. – В ответ на недоуменный взгляд Кирсана, он быстро уточнил: – Арбалетчик со «Скорпиона».

– Ага… – многозначительно протянул Рейхстратег.

Три дня назад один из многочисленных шпиков, состоящих на службе у Хранителя Порядка проиграл в кости вышеупомянутому Латифу ничем непримечательные серебряные серьги с жемчугом. Вероятность того, что арбалетчик расплатится ими с какой-нибудь портовой шлюхой конечно же существовала и поэтому шпик проследил за нетрезвым стрелком, чтобы того по дороге никто не обидел, и чтобы тот случайно не расстался с выигрышем, ценность которого не представлял.

Если бы, паче чаянья, Латифу удалось живым вернуться с выхода в море, который предстоял ему поутру, серьги были бы у него изъяты, причем обязательно – не мытьем, так катанием. Не удалось бы отыграть… хотя это вряд ли, на службе у Хранителя Порядка были различные умельцы, в том числе и по игре в кости, так пришлось бы имитировать ограбление. А может и не имитировать – как карта ляжет.

Но, надобности в изъятии больше не было – маячок сработал. Парные жемчужины во время смерти носителя мгновенно стареют, чернеют – как будто обугливаются, и разрушаются. Причем, что характерно – обе. В этом-то и фикус-пикус. Расстояние между ними значения не имеет, носитель может быть на одном полюсе планеты, а парная жемчужина разрушится на другом. Кстати говоря, если бы что-то случилось с Хранителем Порядка, жемчужина в серьге тоже бы почернела – вот бы арбалетчик изумился, узнав какую ценность приобрел по случаю – парные жемчужины стоили очень дорого. Но, он этого не узнал и никогда уже не узнает.

– Что будешь делать? – Рейхстратег бросил на Хранителя Порядка быстрый взгляд и хотя ничего угрожающего во взгляде не было, Курт вытянулся по стойке смирно и без запинки отбарабанил:

– Негласное и непрерывное наблюдение за дворцом Епископа Ортега-ар-Фарана установлено, новые счетчики во всех пропускных пунктах в Ручейки активированы и обнулены… – он на секунду задумался. – Охрана ничего не заметила – все было сделано в пересменок, наши были в накидках. – Рейхвизир замолчал, припоминая не упустил ли он чего и пришел к выводу, что нет – не упустил. – Все.

– Хорошо… – после небольшой паузы одобрил действия своего подчиненного глава Высокого Престола и сразу же поинтересовался: – Амулеты у всех?

– У всех. Но… – начал было министр охраны спокойствия, однако договорить ему Кирсан не дал:

– Других все равно нет. Эти «Хамелеоньи накидки» – лучшие в Высоком Престоле. Я ведь не волшебник, – усмехнулся он. – Я – лишь маг артефактор. Так что… – Кирсан лукавил, он знал, что является лучшим артефактором по эту сторону хребта Армедштерг, а не исключено, что и по ту. Однако он не знал, что самоуничижение – сиречь гордость, поэтому продолжил лицедействовать – развел руками и придал лицу смущенное выражение, как бы извиняясь, но тут же снова стал серьезным: – Есть еще что-то что мне надо знать?

– Мертвое море было ночью неспокойно…

– Даже так?! – нахмурился Кирсан-ар-Мюрит. – Ну что ж… вряд ли это были местные… – он немного помедлил и добавил: – или купцы… – Рейхстратег снова замолчал, обдумывая ситуацию. – Но, ты все равно за постоялыми дворами последи какое-то время… – Кирсан хмыкнул, – на всякий случай. Да, и еще – распорядился он, – обо всем, что может быть связано с этим делом… да и вообще обо всем странном докладывай немедленно.

– Слушаю и повинуюсь! – склонился в глубоком поклоне Хранитель Порядка.

Глава 8

Первые минут пятьдесят после легализации на Священной Земле Высокого Престола – а именно так ее называли проповедники автокефалии Двурукого – местной официальной церкви, признанной во всем остальном мире тоталитарной сектой, компаньоны работали ишачками, ну, или в лучшем случае – лошадками. Вопросы почему лошадками, или же ишачками возникнуть не должны – а кто еще может перемещать довольно-таки тяжелые грузы с приличной скоростью без использования двигателей внутреннего сгорания, паровых машин, электродвигателей и парусов? Предположения типа бизонов, жирафов и прочих буйволов не рассматриваются ввиду того, что они вьючными животными не являются, а всякие там верблюды, мулы, ослы и олени не берутся в рассмотрение, потому что это оскорбительно. Так что – или лошади, или ишаки!

Не возникает и вопроса насчет легализации – все то время, что компаньоны провели в территориальных водах и на Священной Земле Высокого Престола до этого, они провели нелегально, а следовательно, как преступники, а так как, в глубине души, они были людьми глубоко законопослушными, то это им было, грубо говоря – неприятно, но сейчас, когда они оказались за воротами порта на священной земле, а самое главное – их никто за этим делом не застукал, они мгновенно превратились в легальных гостей Высокого Престола… пока никто не докажет обратного. Но и этого им было мало! Компаньоны намеревались стать полноценными гражданами Высокого Престола, да не простыми, а родовитыми аристократами. Согласитесь, что для этого можно и побегать, и даже с грузом.

Следует только отметить, что возможность стать частью местного бомонда была далеко не у всех компаньонов. К сожалению, примерно половине из них была уготована совершенно иная участь… Это еще раз говорит о том, что свобода, равенство и братство – товар чрезвычайно дефицитный и далеко не каждому по карману. По крайней мере – равенство. Хотя… со свободой и братством тоже не все так сладко, как хотелось бы. Однако, здесь следует остановиться, ибо эту богатую тему можно развивать до бесконечности, но пора возвращаться в предрассветный Паранг.

Целью компаньонов был центральный парангский рынок, в просторечии – Базар. На Базаре можно было купить все, что душе угодно и в этом утверждении нет ни малейшего преувеличения. Представьте себе какой-нибудь московский, или скажем там – мухосранский, не важно какой, рынок, где можно купить живого китайчонка, подержанный джип «Cherokee», депутата, мраморное мясо, женскую футбольную команду, подствольный гранатомет, прокурора и любые санкционные продукты, начиная с хамона и заканчивая рижскими шпротами. Представили? Вот таким был парангский Базар, естественно, с учетом местной специфики.

Добраться до него было несложно – двадцать семь кварталов от порта и ты на месте. Судя по карте, кварталы были небольшие – от ста до ста пятидесяти метров, так что, по идее, компаньоны не должны были и вспотеть. То, что добираться предстояло бегом и с рюкзаками на спине сложности не добавляло. Не добавляло ее и то обстоятельство, что бежать предстояло в темноте. Даже, если не выходить в кадат и не пользоваться возможностями ночного виденья шкиры, в запасе оставался бег силы (в терминах Кастанеды), которым Шэф владел виртуозно, а Денис удовлетворительно. Загвоздка была в другом – до Базара надо было добраться, пока не рассвело. Никто не должен был увидеть галопирующих компаньонов. Скрытность была краеугольным камнем фундамента, на котором базировались все планы верховного главнокомандующего.

Через минуту после начала бега все мысли, связанные с управлением движением, голову старшего помощника покинули. Тело все делало само в автоматическом режиме – выбирало место куда поставить ногу, следило за спиной любимого руководителя, чтобы не воткнуться в нее при внезапном торможении последнего, и делало еще массу всяких нужных для передвижения в пространстве вещей.

Резкие торможения командора были вызваны тем обстоятельством, что прежде чем пересечь очередной перекресток он останавливался и быстро оценивал обстановку, после чего срывался с места, как наскипидаренный, а мгновением спустя вслед за ним был вынужден стартовать старший помощник. Такой рваный стиль бега напоминал движение болидов на трассах Формулы-1. И это было вполне объяснимо – в обоих случаях цель была одна – прохождение трассы за минимальное время.

Кстати говоря, слежка за командором не была самым сложным моментом в процессе ночного передвижения. Не стоит забывать, что Паранг это не благословенный Бакар. Паранг – это самый обыкновенный средневековый город, где вся санитария и канализация сводятся к неглубоким канавкам, прорытым вдоль немощеных улиц. Вследствие того, что не все жители столицы Высокого Престола являлись снайперами, часть содержимого ночных горшков, выплескиваемых, по идее, в вышеупомянутые канавки, попадала на тротуары и проезжую часть так называемых «улиц». Так что непопадание в многочисленные «заминированные» участки было задачей не менее, а не исключено, что и более важной, чем не врезаться в любимого руководителя.

Выбравшись на просторы ночного Паранга, старший помощник отчетливо осознал две вещи. Первая – он решительно не любит средневековье – уж больно забористым был запах дерьма, пропитавший воздух. Единственным выходом было бы не снимать шкиру никогда, но Денис небезосновательно опасался, что ресурс ее фильтров небесконечен. Так что придется привыкать. Человек такая скотинка – ко всему привыкает.

Может именно в этом и состоит наше принципиальное отличие от всего остального животного мира? Кто знает… А может в беспредельной жестокости по отношению к «братьям нашим меньшим» и друг к другу? Неизвестно… Но, по крайней мере, уж точно не в наличии разума. У старшего помощника была пара знакомых котов и одна собака, которые были явно не глупее трех человек из десяти – разумеется, если выборку проводить не на территории Академгородка, а на обычной городской улице.

Вторая вещь, которую отчетливо осознал Денис – стало понятно почему богатеи всех стран так стремятся в Бакар. Нет, на уровне логики это было понятно и раньше, но вот так – на уровне ощущений стало понятно только теперь. Надо было вдохнуть воздух средневекового города, надышатся им, пропитаться всеми его миазмами, чтобы не умом, а именно, что носом почувствовать разницу между Бакаром и остальной Сетой.

Однако старший помощник все таки был не простым обывателем, выдернутым из более-менее благополучного мира… здесь только надо уточнить – благополучного в санитарно-эпидемиологическом плане, а не вообще и далеко не на всей его территории, а красной Пчелой. Поэтому он через какое-то время сумел отрешиться от неблагоприятных условий внешней среды и обрести привычное внутренне спокойствие.

Голова Дениса была свободна, как законопослушный гражданин на избирательном участке и так же пуста, как урна для бюллетеней до начала голосования, а так как природа не терпит пустоты, в ней немедленно стали появляться различные мысли, и в частности о ближайших перспективах.

«Э-э-х! – думал старший помощник. – Сейчас доберемся до Базара, заныкаемся где-нибудь, прикинемся ветошью и дождемся начала торгов, потом Шэф прикупит пару лошадок, карету, молоденьких рабынь, штук несколько, кучера, пару слуг, переоденемся, станем местными аристократами и вперед! Найдем отель получше и всем кагалом туда – все местные богачи так путешествуют. Ну-у… по крайней мере, так имперцы пишут. Потом отоспимся, поедим нормально, и…» – тут его прервал внутренний голос.

«Так вроде по другому решили? Или я чего путаю?»

«Да ничего ты не путаешь! – раздраженно огрызнулся Денис. – Уже и помечтать нельзя!»

К сожалению, на самом деле план действий, утвержденный верховным главнокомандующим, несколько отличался от того, что нарисовал в своих мечтах старший помощник. Но, надо честно признать, что были и совпадающие пункты. Например насчет того, чтобы прикинуться ветошью, да и дальше были совпадения. Расхождения начинались с того момента, где командор должен был прикупить племенных лошадок, юных рабынь, затмевающих луну своей красотой, карету F-класса и далее по списку.

Согласно плана утвержденного высшим руководством – то есть Шэфом, если кто не понял, покупалась лошадка класса доходяга, а еще лучше мерин, выработавший свой моторесурс на шахте, поднимая клеть с породой и шахтерами и приведенный на Базар в надежде продать его на колбасу, телега самого непрезентабельного вида и какая-нибудь шняга для маскировки рюкзаков.

Далее компаньоны переодевались крестьянами, но не чистыми и опрятными тружениками сельского хозяйства, типа голландских фермеров, а крестьянами в худшем смысле этого слова… точнее переодевался в крестьянина только старший помощник, а верховный главнокомандующий под видом мелкопоместного аристократа отправлялся на разведку.

Разведка… Этот пункт следует раскрыть более подробно. Конечной целю разведки была организация непрерывного наблюдения за дворцом члена Капитула Высокого Престола Епископа Ортега-ар-Фарана. Именно он стоял за организацией нападения на компаньонов и, скорее всего, именно у него можно было разжиться какой-никакой информацией о таинственном человеке в черном, при упоминании о котором так невовремя взорвались головы инквизитора Высокого Престола, боевого мага-легата Иллиаша и консула Высокого Престола в Бакаре, мага-экзекутора Хана Карума.

Сложность этой задачи была сравнима с организацией во время оно слежки за квартирой, или загородной дачей, какого-нибудь члена Политбюро. Для тех, кто не в теме – примерно то же самое, что установить наблюдение за загородным поместьем крупного олигарха в наши дни. В первом случае «следопыт» очень быстро стал бы объектом пристального внимания КГБ, во втором – частной охраны олигарха и прикормленных правоохранительных органов. В любом случае завидовать судьбе любопытствующего не стоит – она представляется печальной.

Сложность задачи увеличивалась из-за географического расположения дворца Ортега-ар-Фарана. Он, как и дворцы остальных членов Полит… тьфу ты – членов Капитула, конечно же, располагался в местных «зеленых зонах». Зеленых не потому, что там много зелени, хотя и ее хватало, а потому, что они охранялась не хуже «зеленой зоны» в оккупированном американцами Багдаде.

Но, и усиленная охрана и прочие блокпосты – это было бы еще полбеды, если бы не другое географическое обстоятельство – «зеленая зона», где в окружении других дворцов местной знати находился дворец Ортега-ар-Фарана, располагалась на одной из возвышенностей, которых в городе хватало.

Есть города на семи холмах – Рим, Москва и Чердынь, а есть города, которые только из холмов и состоят, типа Сан-Франциско. Паранг был где-то посередине между ними. Холмов было явно поболее, чем в Москве и так же очевидно меньше, чем в Сан-Франциско. Положение усугублялось тем обстоятельством, что дворец Ортега располагался не на «первой линии», которую худо-бедно, но можно было разглядеть и снизу, а внутри «зеленой зоны». Тем самым сразу же отметалась возможность дистанционного, при помощи «тельника», наблюдения за дворцом.

Ежу понятно, что снизу не очень-то разглядишь, что творится у дворцовых ворот, прикрытых другими строениями, даже при помощи самого лучшего бинокля. Да что там бинокль – телескоп не поможет! Вот если бы наоборот – дворец был в низинке, то наблюдать за его жизнью с какой-нибудь горушки было бы одно удовольствие, но, чего не было, того не было.

Постоянное наблюдение за дворцом Ортега было фундаментом всего плана – без этой информации операция была в огромной степени обречена на провал. Представьте на секунду – компаньоны незамеченными пробираются мимо охраны «зеленой зоны», не попадаются на глаза многочисленным патрулям, шныряющим в окрестностях дворцов членов Капитула, добираются до дворца Ортега-ар-Фарана, форсируют магическую и обычную ограду, не попадаются в многочисленные ловушки, разбросанные тут и там по парку, проникают в дом, не потревожив защитные и боевые плетения, врываются в спальню зловредного Епископа и… не застают там никого!

Во облом-то будет! А самое главное – повторить заход вряд ли удасться – Ортег так усилит охрану, что пробраться в его дворец будет посложнее, чем в Форт-Нокс. Так что, ежу понятно, что проблему «отмщения неразумным хазарам» надо решать с первого раза – второго шанса не будет.

– Сюда бы снайперскую винтовку… – мечтательно протянул Денис, когда дискуссия о том, кто виноват и что делать прочно вошла в тупик, ибо никаких вариантов не просматривалось. – И нет проблем!

– Ну-у… – это не совсем так, – не согласился с ним командор. – Точнее – совсем не так. Не была бы решена главная задача.

– Черный человек?

– Человек в черном, насколько я помню, – педантично уточнил командор.

– Один хрен!

– Хрен-то может и один, – не стал спорить Шэф, – но сдается мне, что корень зла именно в нем.

– Пожалуй да, – согласился с ним старший помощник. – Ведь у тебя раньше никаких терок с некромантами не было, пока этот деятель не появился. – Денис помолчал и добавил: – Однако, серьезный мужчина, если от вопросов о нем у матерых колдунов башка взрывается!

– Причем мертвая.

– Да уж… – вздохнул Денис. – Встречался раньше с таким?

– В том-то все и дело, что нет.

– Плохо.

– С одной стороны – да, с другой – нет.

– В смысле? – удивился Денис. – Чего хорошего-то?

– Что-то новое узнаем.

– А-а-а… – так ты в диалектическом смысле, – «догадался» старший помощник.

– Именно! – веско подтвердил верховный главнокомандующий. – Кончай балагурить, давай работать.

Дальнейшее обсуждение ничего не дало. В десятый раз согласились, что никого из местных: ни криминал, ни нищих, ни уличных мальчишек, ни араэлитов, ни резидентуру Акро-Меланской Империи привлекать нельзя – или сдадут, или сами под колпаком у Мюллера. Сунься к ним и сам окажешься под этим же колпаком. Вряд ли Ортег полный дурак, раз стал Епископом Капитула, хотя… разные случаи бывают, но все-таки – вряд ли. Значит надо исходить из того, что он не глупее компаньонов. А раз так, то обязательно установит наблюдение за подходами ко всем блокпостам в зеленую зону, не говоря уже о своем дворце. Знание того, что по твою душу едут два головореза, уничтоживших бакарское консульство и отметившихся еще многими нехорошими деяниями, мобилизует, знаете ли. Причем еще как!

Когда дискуссия прочно вошла в тупик, слово, неожиданно для всех, взял «тельник». Он высказался в том смысле, что если ему покажут вблизи то место, за которым надо следить, то он сможет впоследствии наблюдать за ним издалека. В принципе – хоть с другого континента.

На настойчивые расспросы удивленных и одновременно – обрадованных, компаньонов, каким образом, он долго отмалчивался, а потом, неохотно, сквозь зубы, пояснил, что зная точную сигнатуру конкретной области пространства-времени, можно отслеживать ее отражение в Едином Информационном Поле. Непонятно как, но абсолютно точно и Шэф и Денис почувствовали, что слова: Единое Информационное Поле «тельник» произнес с большой буквы. Видать, чудом выживший осколок суперцивилизации, сумевшей уничтожить себя со всеми потрохами, знал о чем идет речь и испытывал к этому предмету определенный пиетет, в общем-то «тельнику» не свойственный.

– Хроники Акаши значитца… – прокомментировал услышанное командор, а старший помощник интерпретировал полученную информацию несколько иначе:

– Типа адреса сайта, – на что Шэф выразил сомнение:

– Думаю, что там побольше двенадцати цифр.

– Я в принципе, а не конкретное исполнение.

Компаньоны немного помолчали, обдумывая услышанное, а потом, не сговариваясь, обрушили на ИскИна шквал вопросов. В одной старинной песне, которую пели еще динозавры в меловом периоде, рассказывалось о двух зеках, которые ушли в побег, но не рассчитали свои силы и оголодали в тайге до чрезвычайности. В связи с этим прискорбным обстоятельством они решили ловить и есть лягушек и детей, из тех, что пожирней. Так вот, в этой песне есть такие строчки (не дословно):

Потом к посёлку подошли, у школы залегли,

Схватили девку лет восьми и в лес поволокли.

Мы долго спорили о том, кто занесёт топор,

А эта маленькая дрянь вмешалась в разговор.

Вы дядя кто? А вы? А вы? Шпион вы, или вор?

И вам в лесу не стыдно жить? Идёмте к нам во двор.

Ой-ой, ну что у вас за вид, и кто во что одет?

Вы, видно, мало книг прочли, не любите газет.

Про съезд, про спутник, про кино из девочки неслось,

И нам её, и нам её сожрать не удалось.

Вот примерно в таком стиле, напоминавшем перекрестный допрос, компаньоны и пытались разговорить «тельник», но тот молчал, как коммунист на вышеупомянутом допросе. Измучившись и даже слегка охрипнув, компаньоны в конце концов плюнули на эту затею, матюгнулись напоследок и пообещав несговорчивому ИскИну страшные кары в будущем, вернулись к стратегическому планированию. Итогом мозгового штурма стал прожект, не уступающий по тщательности разработки плану «Барбаросса». Все ходы были записаны.

Перед старшим помощником ставилась задача дождаться окончания трудового дня на Базаре, слиться с основной группой тружеников прилавка, массово покидающих город, выдвинуться вместе с ними к старым южным воротам и там дожидаться верховного главнокомандующего.

Ворота эти были выбраны потому, что вели они вглубь страны и никто из гостей Паранга, прибывших морем, или с пешком с Севера, воспользоваться ими не мог. Вследствие этого охраны там не было никакой, ну, или – практически никакой. Пара-тройка инвалидов с ржавыми мечами и алебардами в обязанности которых входило открывать ворота с восходом солнца и закрывать с закатом, стражниками являлись чисто номинально. Да и кого там было проверять?

Старыми южными воротами пользовались в подавляющем большинстве только окрестные крестьяне, везущие в город на продажу плоды своего нелегкого труда. Начнешь сшибать с них денежку – они повысят цену на свою картошку, морковку, курочек, гусей, молоко, яйца и разную прочую брюкву.

Повысят цены – начнут роптать горожане, начнут роптать горожане – активизируются араэлиты, активизируются араэлиты – рукой подать до бунта. Бунт нужен Рейхстратегу? Бунт Рейхстратегу не нужен. Вследствие этого, охрана старых южных ворот хлебным местом никак не являлась и была отдана на откуп… хотя какой тут откуп? – слезы, а не откуп, вышеупомянутым инвалидам.

Кстати говоря, инвалиды тоже были вполне себе довольны – кемарь себе целый день на солнышке, а жалованье, как у полноценного стражника. Так что попасть в охрану старых южных ворот можно было только по блату, или же заплатив не такую уж и маленькую сумму капитану стражи.

Но, насчет того чтобы компенсировать взятку поборами с крестьян было наложено, как уже упоминалось, полное табу. За этим следили строго. Кто и как непонятно, но строго. Один дурак не внял и вылетел с работы, да еще и без пенсии, а остальным было уже неповадно.

Некоторые крестьяне, которым было далеко добираться, не рисковали на ночь глядя выезжать за ворота – мало ли чего, и оставались ночевать в своих возах и телегах, не распрягая лошадей. Каждый вечер и ночь возле старых южных ворот образовывался небольшой табор. Селяне, которые не спали, жгли костры, готовили нехитрую снедь и точили лясы, потягивая пиво, или дешевое вино. Вот к ним и должен был присоединиться старший помощник. Вроде бы ничего сложного, но надо было сойти за своего. Задача Дениса облегчалась тем, что коротать всю ночь с селянами ему было не нужно. Только вечер, да и то неполный.

Ожидать Шэфа, или же его выхода на связь, следовало только до того момента, когда ворота должны были вот-вот закрыться. Если же командор до этого момента не объявится, Денису следовало выехать за ворота, проехать пару километров по юго-восточной дороге, свернуть в лесок, найти ручей, обозначенный на карте, вымыть шкиру, развести костер, причем сделать это крайне незаметно, чтобы не было видно и с десяти шагов, бросить шкиру в костер на зарядку, замаскировать рюкзаки – так, чтобы ни одна собака не нашла, подкрепится, чем Бог послал – а именно незамысловатыми, но экологически чистыми и питательными продуктами, закупленными на Базаре, и спокойно укладываться спать.

В плане «Барбаросса» было детально расписано, что сначала надо спрятать рюкзаки, а уже потом набивать брюхо, но у Дениса на этот счет было свое мнение, которое он обнародовать не стал. Последовательность и характер действий, которые предстояло осуществить старшему помощнику были строго регламентированы, но он исходил из тех же соображений, что и хохлы относительно минских соглашений – мол, от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Мало ли, что написано, что сначала выборы, а потом контроль над границей. Пусть сначала будет контроль, а потом выборы – один же хрен! Примерно такие же соображения были у старшего помощника насчет приема пищи и всего остального расписания.

Но, вся эта чехарда с обжираловкой и закапываньем рюкзаков на самом деле были ерундой, не стоящей и ломанного гроша. А вот кое-чего старший помощник действительно не понимал. С его точки зрения, даже теоретических шансов, что все можно будет завершить сегодня, не существовало.

Представим на мгновение, что верховный главнокомандующий, при помощи «тельника», установил наблюдение за дворцом Ортега. И что дальше? Допустим, фиксируется приезд Епископа домой до закрытия ворот – значит нужно вызывать старшего помощника и идти на Вы. Смотрим дальше: при помощи шкир удается обойти бдительную охрану и магические ловушки – можно идти на штурм и разбираться со зловредным Ортегом. А рюкзаки? А рюкзаки остались в телеге у южных ворот и их обязательно сопрут! Не могут не спереть такие замечательные вещички. Мешок с брюквой оставь на пару секунд – сопрут. А тут не брюква, а такое!..

Вариант номер два – Шэф отслеживает прибытие Ортега во дворец после закрытия ворот. Можно нападать, но, Денис-то уже за стеной. Конечно, никакой принципиальной сложности в этом нет – красной Пчеле преодолеть такое препятствие, как пьянице обмочится, однако опять в полный рост встает проблема рюкзаков – пока он не спрячет рюкзаки, руки у старшего помощника связаны. Так что никакого смысла торчать у южных ворот до их закрытия не было. По мнению Дениса нужно было сразу же после покупки телеги сваливать с Базара и чесать в лес, но, исходя из каких-то высших соображений верховный главнокомандующий приказал ждать.

Ну, что ж… приказы вышестоящего начальства не обсуждают, а выполняют – значит так тому и быть! Но все же, старший помощник так просто не сдался – он задал закономерный вопрос: – Нахрена!?! Верховный главнокомандующий немного помолчал, делая вид, а может и на самом деле, обдумывая ответ, а затем медленно протянул:

– Дэн, скажи пожалуйста, вероятность того, что Ортег сегодня окажется на месте, а я смогу это отследить, равна нулю?

– Нет.

– Хорошо… А вероятность того, что в «зеленую зону» пропускают телеги с брюквой, репкой и прочей ботвой без досмотра… ну, или с самым поверхностным досмотром, равна нулю?

– Не равна. Но, минимальна! – продолжил упрямится старший помощник. Умом он понимал правоту командора, но сдаваться не хотелось.

– Следовательно, – не обращая ни малейшего внимания на капризы любимого помощника, продолжил мудрый руководитель, – есть ненулевая вероятность закончить дело сегодня. Не отходя от кассы. Не будем ею пренебрегать. А для этого нужно что? – задал он риторический вопрос. – Нужно, чтобы ты был под рукой.

– А ничего, что день? – привел свой последний аргумент Денис. Его он берег на самый крайний случай, и этот случай наступил.

– Ничего, – спокойно парировал командор. – Мы же не дворец Амина будем штурмовать. Тихонько зайдем, тихонько все сделаем и тихонько уйдем.

После этого крыть было нечем и прения сторон насчет роли личности старшего помощника в истории были прекращены. Его роль была взвешена, измерена и сочтена. Что же касается главкома, с ним все было просто – как уже было сказано, он должен был каким-то образом подобраться к дворцу Ортега-ар-Фарана, чтобы продемонстрировать его «тельнику».

Вот таким, вкратце, и был план «Барбаросса».

* * *

Телега и запряженная в нее лошадка идеально гармонировали друг с другом. На таком транспорте было бы стыдно появиться даже в деревне Гадюкино – той самой, где постоянно идут дожди. На недоуменный вопрос старшего помощника: – А пострашнее ничего не нашлось? – командор только довольно ухмыльнулся:

– Чтобы ты понимал. Идеальное попадание в имидж!

– В смысле?

– В смысле, что ни один стражник не полезет проверять такую телегу на предмет наличия наркотиков, оружия, денег и санкционных продуктов.

– Ну-у… – с сомнением протянул Денис. С одной стороны он был согласен с мудрым руководителем, с другой – оторопь брала при одном только взгляде на этот рыдван и старую клячу при нем. Картина, как ни крути, получалась запоминающейся. – Ты уверен?

– Абсолютно!

– Ладно… тебе видней, – старший помощник был вынужден согласиться с мнением верховного главнокомандующего, как человека более опытного. – Лучше скажи, где тут удобства? – перешел Денис к более животрепещущему вопросу, который занимал его все то время, пока Шэф болтался по Базару в поисках подходящего гужевого транспорта.

– Удобства во дворе, – вполне ожидаемо отреагировал командор.

– Так что, – сделал наивные глаза старший помощник, – можно прямо под телегу присесть?

– В принципе… – да! – разрешил главком. – Правда селяне могут не понять, – он кивнул в сторону крестьян, возившихся неподалеку со своими репками, брюквами и прочими корнеплодами, привезенными на продажу. Компаньоны обосновались в одном из захолустных уголков Базара, где не было торговых рядов. Здесь у местных тружеников сельского хозяйства было что-то вроде перевалочной базы – по мере надобности товары отсюда доставлялись к прилавкам. Про Затон – а именно так называлось это местечко, компаньоны узнали из опроса матросов «Арлекина». В материалах Акро-Меланской разведки о нем не было ни слова – что ни говори, а упущение – мало ли, где и когда могла понадобиться такая информация, а ее нет! Но, это были проблемы шестого Департамента Имперской Канцелярии, а никак не Шэфа с Денисом.

– Шэф! Я серьезно! – нахмурился старший помощник. – Где у них сортир!?!

Командор, обладавший сверхъестественной интуицией, понял, что время шуток прошло. Он молча ткнул пальцем в нужном направлении и лишь добавил: – Найдешь по запаху.

– Это вряд ли, – пробурчал старший помощник. – Тут везде воняет.

– Там сильнее, – со знанием дела заверил его верховный главнокомандующий.

Во время этого короткого диалога Денис вертелся, как уж на сковородке. Целью этих хитрых телодвижений было выбраться из шкиры так, чтобы ее можно спустить вместе со штанами. Если кто-то думает, что это очень легко, пусть на комбинезон, застегивающийся на молнию спереди, наденет костюм – пусть даже без трусов и рубашки, и попробует не снимая пиджака привести комбинезон в требуемое положение. Пускай попробует, а потом решит – просто это сделать, или нет. Однако, для красной Пчелы с руками и ногами фантастической гибкости любая проблема была по плечу – примерно, как для большевиков, для которых не было крепостей, которых они не смогли бы взять.

– Сорви пару лопухов, – командор кивнул в сторону забора, где густо произрастали вышеупомянутые растения. – Чтобы не выделяться.

Денис внял совету мудрого руководителя и минут через десять вернулся назад довольный и с просветленным лицом. Он воровато огляделся, влез в свой рюкзак, достал оттуда небольшую склянку с дезраствором, капнул на руки, протер и расплылся в довольной улыбке – операция «Буря в пустыне» была успешно завершена. Командор наблюдал за всеми этими действиями с нескрываемым скепсисом.

– Да-а… – протянул он, – тяжело тебе в армии придется с твоими буржуйскими привычками.

– Откошу, – легкомысленно отмахнулся старший помощник. – Деньги есть!

– Ну-ну, – поморщился Шэф, – все бы вам мажорам на деньги мерить. Декабристы хреновы!

– В смысле – страшно далеки они от народа? – неуверенно высказал догадку старший помощник. – Руки моют после сортира? – Версия выглядела вполне логичной, но, как оказалось, он попал пальцем в небо.

– В смысле, что у народа денег нет, – проворчал главком, – вот в каком. Понятно?

– Понятно…

– Ладно. – По неуловимо изменившемуся тону верховного главнокомандующего старший помощник понял, что время потехи прошло и настал час работы. – Вон еда, – Шэф кивнул на маленький не сильно чистый мешок, лежащий на телеге.

– А?.. – начал было Денис, но командор его перебил:

– Там же бутыль с пивом. Местную воду пить не стоит. По крайней мере некипяченую. Пиво, правда, тоже не очень. Ослиную мочу напоминает, – припомнил верховный главнокомандующий Челентано. Как всегда, переходя в «боевой режим» и начиная отдавать распоряжения, главком заговорил короткими рублеными фразами – видимо, чтобы лучше доходило. – На еду и пиво не налегай. От телеги ни на шаг. Приспичит – иди под телегу. Но – ни на шаг! Понятно?

– Да.

– Хорошо. Теперь прикрой меня вон той дерюгой, – Шэф кивком показал, какой именно. – Надо переодеться.

Укрывшись за импровизированным занавесом, командор с ловкостью опытного престидижитатора, дурившего публику много лет, но еще не потерявшего гибкости членов, за пару мгновений избавился от наряда рыбака, в котором болтался по Базару и полностью сменил имидж.

Рядом с телегой, как по мановению волшебной палочки, материализовался юный аристократ, явно небогатый, но с баронской цепью на шее. Судя по всему, молодой человек был бретером. Об этом ненавязчиво свидетельствовала дорогая, но потрепанная одежда, потертые ножны и в то же время отличная шпага, эфес которой вызывающе выглядывал из ножен, как утонченная красавица из лохмотьев. Окончательно облик командора дополняли хищная дага и кожаная шляпа с каким-то непонятным пером. Не исключено, что и птичьим.

Но, все эти детали: одежда, шпага, шляпа не стоили бы и ломанного гроша без главного. А главным был колючий стальной взгляд исподлобья. Сразу было понятно, что человек кормится шпагой. Связываться с таким типом без особой на то надобности никто бы не стал, да и с особой – трижды подумал, прежде чем связаться. Вот такой, тщательно продуманный, облик принял верховный главнокомандующий.

Таких типов, готовых за пару золотых, прирезать кого угодно, по Парангу болталось достаточное количество. Объяснялось это плодовитостью местной аристократии, внутренней разрухой, вызванной постоянными бунтами черни, подстрекаемой араэлитами и отсутствием внешнего врага. Тут только следует сделать небольшую оговорку. Под «кого угодно» нужно понимать лишь людей благородного происхождения и только на дуэли.

Пейзанам и горожанам опасаться было нечего – орлы мух не ловят. И из-за угла парангские бретеры никого не резали – для этого существовали другие, специально обученные люди. И еще – не следует думать, что труд бретера это хорошо оплаченная синекура – знай себе шинкуй изнеженных аристократов, которые забыли с какой стороны надо браться за меч.

Отнюдь! Ведь, как наняли тебя, так и противник мог нанять профессионала и зачастую так оно и было. В шести поединках из десяти бретеры дрались именно друг с другом, а не с недругами нанимателей. А так как большинство дуэлей было не до крови, а до смерти, то занятие это было сродни войне – долго бретеры не жили. И как ни странно, такое положение дел, в основном, всех устраивало. И в первую очередь Власть.

Были бы у Высокого Престола внешние враги – всех этих безземельных, злых и голодных пассионариев можно было бы отправить на войну, в качестве пушечного мяса, а так они только плодились и размножались. Как крысы. Уж больно притягательны были для прекрасного пола всех сословий эти молодые, сильные мужчины, от которых пахло смертью и зверем. Женщин во все времена и во всех мирах привлекает этот аромат.

Поэтому, бороться с бретерством, как с социальным явлением, Рейхстратег опасался – ему хватало и араэлитов, чтобы еще вызвать недовольство аристократии. Вернее, верхушка благородного сословия была бы только за такой закон – что-то наподобие февральского эдикта Людовика XII, но гораздо важнее, что против была ее наиболее боеспособная и многочисленная часть. Так что власть смотрела сквозь пальцы на многочисленные дуэли, на которых бретеры заменяли своих нанимателей и с ожесточением резали друг друга.

Сведенья о манере поведения парангских бретеров, пристрастия в одежде и прочих бытовых подробностях компаньоны получили из справочных материалов, любезно предоставленных Акро-Меланской разведкой. У матросов «Арлекина» никакой, более-менее ценной информации на этот счет не было. Комментируя это обстоятельство командор сказал, что ласковый теленок двух маток сосет и старший помощник был в этом с ним полностью солидарен.

Пожалуй, к описанию нового имиджа Шэфа добавить больше нечего. Что же касается Дениса, то согласно плана «Барбаросса», переодевать его нужды не было – он и так мало чем отличался от подавляющего большинства народа, тусующегося в Затоне, а если быть честным перед самим собой, то – вообще не отличался… как бы ни противно ему было это осознавать.

Что поделаешь – короля играет свита. В данном конкретном случае – одежда, осанка, выражение лица и прочие вербальные и невербальные нюансы. А если ты одет, как рыбак, или крестьянин, или, как остальные девяносто девять людей из ста в Затоне, воняешь, как они, у тебя такая же небритая и подозрительная рожа, то ни одна собака не признает в тебе Князя Великого Дома «Полярный Медведь» хоть ты лопни. Пустячок-с… – а неприятно. Привык уже себя Князем ощущать. К хорошему быстро привыкаешь.

Однако, ничего не попишешь. Боевой выход – есть боевой выход. Кем начальство прикажет – тем и станешь. Прикажет принцем – значит принцем, прикажет золотарем – значит золотарем. Так что рыбак-крестьянин еще не самый плохой жребий. Могло быть и похуже. Успокаивая себя этими мыслями, старший помощник забрался на телегу, подтянул поближе мешок с провизией и собрался было подкрепиться, но прежде решил проследить, как верховный главнокомандующий будет отводить глаза окружающим селянам. Но, пейзане – это дело десятое, самое же главное было самому не попасться на эту удочку.

Шэф, между тем, плавным, не привлекающим внимания, движением скользнул вбок, укрылся в тени от кроны большого дерева, росшего за забором и застыл в неподвижности. Даже Денису, знавшему, что там находится любимый руководитель, было непросто разглядеть его в переплетении темных и светлых пятен, постоянно меняющих форму и цвет под порывами слабого ветерка, тревожащего крону. После того, как старший помощник в очередной раз моргнул, верховного главнокомандующего на месте не оказалось. Он исчез.

Вот так блестящие могущественные аристократы, предводители Великих Домов «Полярный Медведь» и «Морской Дракон» в одночасье превратились в задрипанных представителей местного селянства и не менее задрипанных представителей местной аристократии. Метаморфозы, однако!

Глава 9

Коня себе Шэф подобрал под стать имиджу – не молодого, не старого – средних лет, серого немаркого окраса, с угрюмой мордой и взглядом говорящим о том, что жеребец многое повидал на своем веку, на мякине его не проведешь и в гробу он видал всех новых хозяев, которые попробуют его оседлать. Командор все это принял к сведенью и быстро нашел общий язык с Мерзавцем – так звали конягу.

Когда жеребец попытался его укусить, главком молча дал ему в морду. Причем так, что тот аж присел на задние ноги, а когда конь немного оклемался и пришел в себя, верховный главнокомандующий так же молча скормил ему большую морковку, которую походя прихватил по дороге.

После этого Мерзавец, будучи неглупой, а если называть вещи своими именами – очень умной скотинкой, четко осознал, что грозит ему в случае каких-либо косяков и что можно получить при условии добросовестного исполнения своих должностных обязанностей. Все-таки, как ни крути, но добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом.

Абсолютно все то же самое можно сказать и насчет продавца. Он уже отчаялся продать Мерзавца из-за паршивого характера – проклятый конь покусал троих клиентов, имевших намеренье, а может – глупость, его приобрести. И тут такой подарок судьбы – появляется человек, нашедший взаимопонимание с жеребцом.

Продавца смущал только способ, каким было достигнуто это взаимопонимание. Вследствие этого смущения он не стал долго торговаться, справедливо опасаясь что молодой человек вряд ли обладает большим запасом терпения и как только этот запас иссякнет, он от морковки может перейти к затрещинам, а рука у него, судя по всему – тяжелая. Поэтому первоначальная цена в двадцать золотых была быстро опущена до десяти, на чем обе высокие договаривающиеся стороны и сошлись.

Шэфу не жалко было бы заплатить и сто монет – денег хватало, но! – Noblesse oblige – положение обязывает. Обычный, среднестатистический бретер не мог не торгуясь купить лошадь, красная цена которой была пятнадцать золотых, а средняя – десять, за двадцать монет. А если бы купил, то продавец наверняка запомнил этот счастливый случай, и рано, или поздно, поведал о нем жене, или подружке, или случайному собутыльнику, или кому еще и слухи пошли бы, как круги по воде. Правда, наверняка, слабые, затухающие, но – пошли! И так же вряд ли, чтобы они достигли нужных… точнее – ненужных, ушей, но – береженого Бог бережет.

Командор никогда не пускал на самотек то, что можно было проконтролировать. И, кстати говоря, не в этом ли была причина того, что он долго жил и много видел? Кто знает… Несомненно были и еще какие-то резоны в пользу активного долголетия, но наверняка стремление к тотальному контролю было далеко не на последнем месте в списке. Так же тщательно верховный главнокомандующий подошел к выбору седла. Главком искал что-то соответствующее песне: «Опять скрипит потертое седло и ветер холодит былую рану», а тот кто ищет – тот всегда найдет.

Где-то минут через сорок-пятьдесят после расставания компаньонов, из Чистых ворот парангского Базара, которые вели к рядам булочников, торговцев приличной одеждой, обувью, не сильно ношеной, а то и вовсе новой, оружием и прочими скобяными товарами – то есть такой продукцией над которой не висел рой мух и прочей нечисти из инсектов, выехал молодой человек, внешний вид которого однозначно говорил о том, что он бретер. В мире вышеупомянутых насекомых он наверняка выглядел бы, как оса, связываться с которой себе дороже – осу даже птицы не клюют. Задача по смене имиджа была выполнена Шэфом с оценкой «хорошо».

«Зеленая зона», где обитал Ортег называлась Ручейки. Это название она получила из-за многочисленных ключей с родниковой водой, бивших на холме из под земли и дававших начало вышеупомянутым водным артериям. Район Ручейки связывали с остальным Парангом восемь магистралей. Кроме этих дорог, оснащенных блокпостами на входе в «зеленую зону», никаких других проездов, проулков, переулков, тропинок и козьих троп, по которым можно было бы проскользнуть в Ручейки, не было.

Конечно, верховного главнокомандующего это обстоятельство никак не останавливало, и если другого выхода не будет, командор как-нибудь да подберется ко дворцу Епископа Ортега, но как любой нормальный человек он хотел сначала разузнать нет ли более простых путей решений проблемы. Любой нормальный человек всегда идет по пути наименьшего сопротивления, и Шэф, как нормальный человек, хотел добраться до нужного места с комфортом, то есть – верхом, а не пробираться ночью через минные поля, которые на Сете с успехом заменяла магическая защита.

Согласно подробной карте Паранга, вокруг холма, на котором расположились Ручейки, проходила дорога – что-то вроде объездной в микроскопическом масштабе. Именно туда Шэф и направил копыта Мерзавца. План командора был прост, а следовательно – гениален, ибо чем сложнее план, тем больше вероятность потерпеть фиаско при его реализации, и наоборот.

Шэф намеревался не спеша, вальяжно проехаться по Сиреневой улице – именно так называлась объездная дорога, мимо всех восьми блокпостов, чтобы продемонстрировать их «тельнику». Это был, так сказать – план «А», имеется в виду вальяжность и неторопливость. Применять его следовало в том случае, если Сиреневая улица окажется местом подходящим для прогулок, чем-то вроде Невского проспекта, Пикадилли, или Тверской улицы.

План «Б» вступал в силу в случае, если Сиреневая улица будет более походить не на приморский бульвар, с гуляющими барышнями и ларьками с мороженным и сельтерской водой, а на безымянный проезд в промзоне. В этой ситуации командор намеревался преодолеть всю дистанцию галопом, с крайне деловым видом, типа: «Мне в Париж по делу, срочно!»

Единственное сомнение, которое было у главкома – критична ли для «тельника» скорость с которой он будет перемещаться мимо блокпостов, чтобы тот успел зафиксировать нужные ему параметры для последующей слежки. Это сомнение разрешил сам ИскИн, буркнув, что хоть на самолете.

Иногда у Шэфа складывалось впечатление, что «тельник»… как бы это сказать, чтобы не соврать… – стесняется, что ли, работы на него. Точнее даже не на него конкретно, а на человека вообще. Однажды командору пришло в голову, что «тельник» был создан расой враждебной людям и сильно от людей отличающейся – какими-нибудь рептилоидами, или инсектоидами, или вообще – каким-нибудь разумными пиявками, сумевшими в процессе эволюции отрастить псевдоподии с пятью пальцами, и только безвыходные обстоятельства заставили ИскИн пойти на контакт с человеком – отчаялся сидеть, как джин в бутылке. Очень сильно надоело, вот и пошел на службу к бывшему врагу. Так это, или нет, оставалось тайной, покрытой мраком – на все попытки прояснить, «тельник» или отмалчивался, или говорил, что на дурацкие вопросы не отвечает. Кстати говоря, ничего невозможного в этой гипотезе не было, потому что на Маргеланде ходили разные легенды о том, кто участвовал в Войне. Были и по-настоящему страшные сказки.

После демонстрации «тельнику» всех блокпостов, главком собирался снять комнату в какой-нибудь гостинице, расположенной неподалеку от «периметра», чтобы спокойно понаблюдать через «тельник» за режимом работы местных КПП. Прогулка по Сиреневой улице позволяла убить двух зайцев сразу – и сигнатуру блокпостов довести до сведения ИскИна и гостиницу подыскать.

Правда не исключено, что для этого придется каждый раз обследовать пару-тройку кварталов улиц, пересекающих Сиреневую, но тут уж ничего не попишешь – вероятность найти подходящий отель, или трактир с нумерами, прямо на пересечении одной из восьми магистралей и Сиреневой улицы, была невысока. Однако, и не нулевая, что грело душу командора – а что?.. а вдруг!

Дело было в том, что любой постоялый двор для реализации далеко идущих замыслов Шэфа не подходил. Гостиница должна была отвечать, как минимум, двум требованиям: располагаться неподалеку от «периметра» и быть приличной.

Близость к Ручейкам была нужна, чтобы не тратить лишнее время на дорогу в случае ночной вылазки. Ведь, если по-хорошему, а именно – легально, днем и с комфортом (верхом, или пешком), не удасться подобраться ко дворцу Ортега, то придется это делать по-плохому – тайно, ночью и по-пластунски (в фигуральном смысле).

Казалось бы, скорость, с какой главком передвигался, позволяла не экономить на спичках, подумаешь – пару секунд туда, пару секунд сюда, ан нет! – Шэф не понаслышке, а на собственном опыте, знал, что иногда успех от провала отделяет именно эта зря истраченная, или наоборот – сэкономленная, секунда.

А приличной гостиница должна быть для того, чтобы ночью по ней не шастали какие-нибудь темные личности, охочие до чужого добра, или дамочки нетяжелого поведения. Командору очень не хотелось, чтобы в то время, когда он должен мирно спать, воришка, проникший в его нумер, с восхищением обнаружил, что постояльца-то и нет и можно не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой покопаться в его вещичках.

Но, вещички, ладно – хрен-то с ними, главное сам факт отсутствия постояльца. Как только это обстоятельство станет достоянием прогрессивной общественности, а оно станет – можно не сомневаться, и станет не позднее следующего утра, так можно смело считать, что операция по тайному проникновению во дворец Амина… тьфу ты – Ортега, провалена!

Кстати говоря, приличная гостиница в какой-то мере гарантировала и от того, что какая-нибудь высокопорядочная, но слабая на передок, служанка, или постоялица, не явится посреди ночи, чтобы выказать достойному молодому человеку свое восхищение формой его ягодиц, или еще чем-либо. Разумеется, Шэф понимал, что полную гарантию дает только страховой полис, да и то только от Росгосстраха, но старался риски минимизировать. Поэтому гостиница непременно должна была быть приличной.

А в том, что ночью придется штурмовать «зеленую зону», командор практически не сомневался. Жизнь давно приучила его к тому, что ждать от нее подарков не приходится. Главком на девяносто процентов был уверен в том, что легально проскочить через блокпосты невозможно, но все же десять отводил на счастливый случай. Несмотря на то, что Шэф хорошо знал жизнь, в глубине души он оставался оптимистом. Редкое качество.

Сиреневая улица улицей оказалась только наполовину. Дело было в том, что у всякой нормальной улицы дома имеются по обеим сторонам, а у Сиреневой наличествовали только с одной, противоположной от холма. С другой – со стороны холма, вместо домов, начинались густые заросли сирени, которое простирались метров на пятьдесят вверх, достигая стен ближайших домов… пардон – дворцов, находящихся уже в Ручейках.

Однако, если пятидесятиметровые сиреневые кущи считать придомовым газоном, то и Сиреневую улицу можно было бы считать нормальной – определенного мнения на этот счет у Шэфа так и не сложилось. Зато у него сложилось другое, что продираться ночью через эти джунгли – удовольствие ниже среднего. Но, сирень – это ладно, хрен-то с ней, гораздо хуже было наличие защитного плетения, четырехметровой стеной окружавшего Ручейки. Плетение так себе, ничего особенного, две-три тысячи по шкале Эвальда, пройти ничего не стоит, но вот пройти незаметно…

«Однако, будем решать проблемы по мере поступления, – оптимистично подумал командор. – Будут бить – будем плакать. – И сразу же применил это тезис на практике – перешел к более насущному: – Во время цветения, аромат здесь должен стоять одуряющий, – поморщился он. Шэф был сторонником умеренности и аккуратности во всем и не одобрял ничего чрезмерного. – Хорошо, что не сезон», – вынес он окончательный вердикт.

А еще он подумал, что густой запах сирени смешанный с не менее густым запахом дерьма, которым был пропитан Паранг, наверняка даст в итоге какую-нибудь убийственную смесь, типа «Черемухи», предназначенной для разгона массовых беспорядков. Насчет того, как местные выдерживают эту атмосферу, никаких внятных соображений у главкома не было. Разве что стандартное, пригодное на все случаи жизни и ничего не объясняющее – человек ко всему привыкает.

Трафик на Сиреневой улице оказался довольно интенсивным, причем местные использовали ее как для прогулок, так и для бизнес перевозок и переносок – имеется в виду, что груз перемещался на закорках. Гуляющих от работающих можно было легко отличить по скорости передвижения и выражению лица. Кроме этого разделения существовало еще одно – на пеших и конных. Первые отчаянно завидовали вторым, а вторые первых презирали. Кстати говоря, ни одного пешего аристократа Шэф не заметил – только конного.

Увиденное очень обрадовало командора – из толпы он ничем не выделялся и отследить его перемещения, а более того – связать их с какой-либо шпионской активностью было непросто даже при наличии на каждом перекрестке видеокамер. Правда их с успехом могли заменить какие-нибудь магические прибамбасы, но пока их присутствия, да и вообще какого-либо интереса, направленного на его особу, Шэф не заметил. Что уже было хорошо.

По вышеизложенным причинам, траектория движения связки Шэф-Мерзавец, или же Мерзавец-Шэф – кому как нравится, сильно напоминала кривое зубчатое колесо, абсолютно некруглое и с зубцами разной формы, ширины и высоты. Попытка построения эвольвенты такого колеса могла привела, в лучшем случае к тяжелому запою, в худшем – к тихому помешательству.

Главком собирался тихо, мирно и незаметно проследовать по запланированному маршруту, не привлекая ничьего внимания и никак не контактирую с окружающей средой, но, человек предполагает, а Бог располагает. Без происшествий не обошлось. Инициатором их, как вполне понятно, был не командор.

В какой-то момент неторопливо двигающегося Шэфа, который внимательно рассматривал защитное плетение, окружающее Ручейки, в надежде найти какую-либо прореху, обогнала группа молодых людей и девушек. Судя по великолепным лошадям, дорогой одежде, наглым рожам и крикливым голосам они принадлежали к так называемой «золотой молодежи», которой хватает в любом месте, где существует имущественное и сословное неравенство… а впрочем, можно не конкретизировать – любое неравенство.

Группа эта обогнала командора на несколько шагов, а потом внезапно остановилась, полностью перегородив большую часть дороги. Чем была вызвана эта остановка было непонятно – то ли молодые люди остановились, чтобы ничего не упустить из рассказа смазливого брюнета, лицо которого украшали пробивающиеся усики и вулканический прыщ, то ли, чтобы что-то рассмотреть в Ручейках – хрен знает.

Ничего необычного в этом не было. Всегда существуют люди, которые чувствуя свое реальное, или мнимое, превосходство над окружающими всячески это превосходство демонстрируют: дорогие иномарки не стесняются подрезать машины попроще, крупные жлобы разваливаются на скамейках в переполненных электричках, депутаты пользуются иммунитетом и привилегиями – список можно продолжать и продолжать.

Шэф к препятствию возникшему на его пути отнесся индифферентно, можно даже сказать – апатически, ни в какие конфликты встревать он не собирался, а ровно наоборот – намеревался спокойненько объехать группу товарищей по «встречке» и продолжить ознакомление с Сиреневой улицей и блокпостами на въездах в Ручейки.

Но, как выяснилось, абсолютно другого мнения придерживался Мерзавец. Позднее, вспоминая все перипетии и обстоятельства дела, командор пришел к выводу, что скорее всего по мирам блуждает дух Монморанси, вселяясь время от времени в различных животных. Этот фокстерьер с ангельской внешностью и диаметрально противоположным характером был твердо убежден, что день, прожитый без скандала и потасовки, прожит зря. Судя по всему, аналогичные взгляды на жизнь были и у Мерзавца.

Прежде чем командор успел направить его в объезд «группы мажоров», конь сделал быстрый шаг вперед и без объявления войны укусил за круп гнедого красавца, оказавшегося у него на пути. Эта маленькая шалость, на которую при других обстоятельствах никто и внимания-то не обратил, оказалась сродни негромкому шептунчику у альпийского инструктора, вызвавшему сход лавины. События, последовавшие вслед за укусом, напоминали цепную реакцию.

Укушенный красавец, тамерлинской породы, не привыкший к такому обращению, а вовсе наоборот, привыкший сам покусывать соперников и несговорчивых кобыл, не стал долго разбираться, кто нанес ему смертельную обиду, а сразу перешел к решительным действиям. Он, не глядя, типа – на кого Бог пошлет, лягнул задней правой ногой – так как был правшой и ему это было сподручней, а спереди куснул пегую кобылу, которая давно его раздражала роскошной попоной и наглым поведением.

Пегая в долгу не осталась и шустренько куснула тихую спокойную кобылку, которой не посчастливилось оказаться в зоне достигаемости, и здоровенного мерина, подвернувшегося под руку… или под копыта? Короче говоря, процесс пошел! Не стоит забывать и о том, что все участники разразившегося скандала активно лягались, и не все удары приходились в молоко. Отнюдь, не все. Многие куда-то да попадали!

Скоро волнения охватили значительную площадь, причем в них участвовали, как кони, так и люди. Всадники пытались образумить своих скакунов и одновременно выясняли отношения с обидчиками, чьи лошади атаковали их аргамаков. Не ругались между собой только члены «команды мажоров», первой пострадавшей от своей мажорности. Они жаждали крови. Хотели найти виноватого.

И командор их отлично понимал – это как на «Porsche Cayenne» подъехать к Вечному Огню, чтобы тихо-мирно, никого не трогая, покататься, а тут какое-то быдло царапает отполированный кузов, то ли рожей своей небритой, то ли еще чем. Ангел взбесится! Что уж говорить про горячих парангских аристократов. Поэтому, как только инцидент еще только начал набирать обороты, а фактически – в момент первоначального укуса, Шэф, как человек, который долго жил, много видел, а из увиденного умел извлекать полезные выводы, предпринял превентивные меры, способствующие минимизации ущерба. Главком начал проводить в жизнь, если выражаться по-простому – минимаксную стратегию.

Командор молниеносным, но в то же время – плавным движением натянул на лицо капюшон шкиры и приступил к творчеству. Через мгновение он явил городу и миру свое новое лицо. Не вдаваясь в подробности, новый облик Шэфа можно было охарактеризовать так: на ежегодном съезде упырей и прочих волколаков никакой фейсконтроль его бы не задержал. Приняли бы за своего. За основу главком взял Росомаху из «Людей Х» и добавил кое-что от себя – типа, от-кутюр. Командор добавил мертвенную бледность, местами переходящую в зелень, еще более пушистые и противные бакенбарды, а само главное – косой шрам через все лицо.

Не запомнить такую образину было бы трудновато. А так как до начала всей этой свистопляски Шэф лицом не светил, головой по сторонам особо не вертел, а в основном зыркал туда-сюда из под низко надвинутой шляпы, то у него были все основания считать, что его штатное лицо никто не сможет связать со всеми этими безобразиями.

Мерзавец, инициировав массовые беспорядки, посчитал дело сделанным и в общую свалку не полез, а наоборот, безо всякого вмешательства со стороны Шэфа, остановился, принял вид степенный и благонравный, причем безо всякой фальши и если бы Шэф сам не видел, что именно сотворил этот «святоша», то вполне мог бы купиться на это показное благочестие, и принялся разглядывать театр военных действий с явным неодобрением, как бы показывая всем своим видом, что подобное падение нравов среди лошадиного сообщества расстраивает его до чрезвычайности.

– Ну, вот что, сволочь! – лапидарно и в то же время эмоционально довел свою позицию до сведенья Мерзавца командор. – Ты это устроил – тебе и выбираться! – и он показал рукой, наподобие гипсового Ильича, путь по которому надлежало двигаться мятежному жеребцу. – И учти, скотина, – продолжил верховный главнокомандующий, – еще один косяк – продам на колбасу!

В ответ Мерзавец, прекрасно знавший цены на живодерне и сколько за него заплатил командор, недоверчиво заржал. Его тоже можно было понять – какой дурак, купивший что-то за десять золотых, продаст это что-то за пригоршню меди? Однако, главком был непреклонен:

– Сам приплачу! Но, я тебя гада научу любить свободу!

Мерзавец понял, что дело плохо и снова заржал, но на этот раз в этом звуке была только горечь и разочарование. Горечь от того, что мир так жесток по отношению к высоким порывам души, не пожелавшей мириться с несправедливостью и попытавшейся восстать против такого порядка вещей и наказать мерзавцев (с маленькой буквы), творящих ЗЛО! Разочарование же была вызвана тем, что новый хозяин – приличный вроде человек, а оказался таким же говном, как все.

Шэф прекрасно распознал посланную ему смску – не хуже, чем мужик из рекламы, который догадался чего от него хочет дама, завлекшая его в уединенное место. В глубине души главком был полностью солидарен с конем – сам терпеть не мог несправедливости, но! – дисциплина превыше всего. Пусть еще Мерзавец спасибо скажет, что не в римской армии, в то бы устроил ему главком децимацию, не отходя от кассы.

– Короче, Склифасофский, вперед! – скомандовал Шэф, демонстративно отпуская повод.

Мерзавец понял, что деваться некуда и решительно двинулся вперед, раздвигая грудью пеших и конных, оказавшихся на пути. Конь поверил, что его пустят на колбасу, а истинная вера, как известно, творит чудеса. Он почувствовал себя атомным ледоколом, которому надо взломать рыхлый весенний ледок. Видимо что-то такое почувствовали и лошади, потому что никаких претензий к Мерзавцу, довольно бесцеремонно убиравшему их со своего пути, никто не высказывал. А вот люди оказались гораздо более глухи к шепоту судьбы. Что, впрочем, неудивительно. Люди… что с них возьмешь?

Процесс форсирования пробки шел небыстро, но непреклонно, и что нужно отметить особо – без каких-либо инцидентов, как вдруг командор почувствовал на себе чей-то злой взгляд. Командор, мгновенно, как будто его ужалили, развернулся в сторону недоброжелателя. На него пялился и уже начал открывать рот седок того несчастного животного, которое стало жертвой акта вандализма со стороны Мерзавца.

Жеребцу можно было только посочувствовать – его укушенная задница еще раз подтвердила незыблемый закон природы: паны дерутся, а мужика лоб трещит. Он остановился там, где его поставил седок, а отвечать за последствия пришлось отнюдь не всаднику. Причем, отвечать своей шкурой. А вот наездник – другое дело – этот хорек знал, что делал! Вся эта информация, причем скажем так – сильно эмоционально окрашенная, отчетливо читалась во взгляде командора, каким он уставился на «мажора». «Ну, скажи чего-нибудь, сука, скажи! Чтобы я с чистой совестью выпустил тебе кишки!» – умолял взгляд главкома.

Не менее быстро, чем Шэф развернулся в его сторону, аристократ оценил сложившуюся ситуацию и… решительно захлопнул рот, одновременно отводя взгляд. И то сказать – новая рожа Шэфа, вкупе с бешенным взглядом, несомненно действовала расслабляюще на неокрепшие умы. Могут возразить: а как же дворянская честь? бесчестье хуже смерти! лучше жить стоя, чем умереть на коленях… или наоборот? – хрен знает, как правильно, и прочие благоглупости?

А на самом деле все очень просто. Основной инстинкт – это не то, о чем говорится в одноименном фильме. Основной инстинкт – это инстинкт самосохранения. Это, как функция ядра операционной системы, а дворянская честь – это, как прикладная программа, запускаемая пользователем. Уровень приоритетов несопоставим. Конечно же, бывают обстоятельства, когда защита чести – оскорбили твою женщину, или еще что-то не менее значимое, заставляет плюнуть на все инстинкты и идти в смертельный бой, без всяких шансов на победу, но обычно, скажем так – в быту, побеждает инстинкт.

Конечно же, речь идет о нормальных, среднестатистических людях, а не о малом проценте, готовом рискнуть жизнью по любому, самому ничтожному поводу (например Портос: – Я дерусь, потому что дерусь!), а то и вовсе без оного, как руферы, зацеперы и прочие лауреаты премии Дарвина. И наконец, не будем сбрасывать со счетов различных фанатиков, начиная с крестоносцев и заканчивая шахидами.

Так что командору можно сказать повезло, что мажор оказался нормальным человеком, не помешанном на защите чести и достоинства, к чему его готовили с раннего детства. С другой стороны, нормальных людей все-таки больше, чем ненормальных, причем – гораздо, да и должно же когда-то повезти и главкому. Больше Шэфа никто не беспокоил, как чувствовали, что не нужно, и когда они с Мерзавцем выбрались на свободу, командор сменил гнев на милость:

– Ладно, черт с тобой, на первый раз прощаю. – Конь в ответ радостно заржал, но командор быстро унял это веселье: – Будешь жрать одну солому. – Мерзавец хотел было возмутиться, но, немного поразмыслив, решил с этим делом повременить. Мало ли, как оно все обернется. Может само рассосется. Поживем – увидим. В житейском плане Мерзавец мог дать много очков вперед многим менеджерам среднего звена, не говоря уже о нижнем.

Как и следовало ожидать, «кругосветку» Шэф завершил, там же, где и начал – на углу Сиреневой и Старой Башни. Никаких башен в пределах видимости не наблюдалось и этимология названия улицы осталась для верховного главнокомандующего непонятной. Чтобы в дальнейшем не отвлекаться на всякую ерунду, а то есть у людей такое свойство – озадачиться вопросом, ответ на который тебе сто лет не нужен, или вспомнить фамилию артиста, или спортсмена, или еще кого, чье лицо стоит перед глазами, а как зовут не вспомнить, и это занозой сидит в голове, мешая размышлять о высоком: кто выиграет Лигу Чемпионов, какая все-таки замечательная – круглая и крепкая задница у Ленки с параллельного потока и как бы ловчее к ней подкатиться, какие еще открытия будут сделаны на Большом адронном коллайдере, кроме бозона Хиггса, и обо всем таком прочем, командор предположил, что Старую Башню снесли по причине ветхости, и выбросил этот вопрос из головы. Хватало более важных тем для размышлений и первым на очереди стоял выбор гостиницы.

Нельзя сказать, что размышлять об этом главком начал только вернувшись в исходную точку, с которой начал свое путешествие вокруг Ручейков. Отнюдь. Просто дело было в том, что командор определил трех кандидатов на роль оперативной базы, но выбрать между ними никак не мог. Ни у одной из облюбованных им гостиниц не было никаких преимуществ перед двумя другими.

Отели «Пьяная Роза», «Веселая коза» и «У бобра» находились примерно на одном расстоянии от «периметра». Естественно, если бы у главкома был лазерный дальномер, можно было бы выявить победителя в этом зачете, но чего не было, того не было, и все три гостиницы разделили первое место. Что же касается приличия, то все они, несмотря на названия, на первый взгляд, выглядели приличными. Так это, или нет можно было бы сказать достоверно только пожив в каждой из них несколько дней, а сделать этого, по понятным причинам, не представлялось возможным – нужно было решать здесь и сейчас.

Так что Шэф оказался в положении Буриданова осла. Но, в отличие от животного, умирать с голоду главком не собирался. Для решения возникшей задачи он пошел по пути, проторенному задолго до него Александром Македонским, или же, если выражаться высоким штилем – пошел по пути наименьшего сопротивления. Великий полководец, без долгих заморочек, просто-напросто разрубил гордиев узел, а командор решил не париться и двинул копыта Мерзавца к ближайшей из трех гостиниц.

«Пьяная Роза» представляла собой чистенькое, какое-то воздушное трехэтажное здание, веселенького василькового цвета. Никакой ржавой вывески с изображением вышеупомянутого цветка не было и в помине, и вообще – никакой пошлости. Командора видимо подспудно и привлекла умеренность и аккуратность. Единственным напоминанием о названии служило весьма качественное изображение склоненной розы (видимо пьяной?) на замковом камне ослепительно белого цвета. Казалось бы – ничего особенного, а Шэфу понравилось.

Гостиничному мальчишке, подлетевшему сразу же, как только командор спрыгнул с коня, Шэф кинул медную монетку и приказал:

– Поставь в стойло и дай сена.

Удивленно вытаращившему глаза белл-бою главком ничего объяснять не стал, впрочем тот ничего и не спрашивал – имидж, удачно подобранный командором, охоту к общению с ним отбивал напрочь, а возмущенно заржавшему Мерзавцу главком просто-напросто молча показал кулак. На этом инцидент был исчерпан и гостиничный служка с облегчением удалился, ведя коня в поводу.

Выйдя через несколько минут из конюшни, мальчишка был немало удивлен, а еще более напуган, снова столкнувшись с «упырем», явно его поджидавшим. Еще более он был удивлен, когда Шэф протянул ему большую серебряную монету.

– Немного погодя зайдешь к нему, – приказал командор, – и скажешь: «Мол, не могу смотреть, как такого замечательного коня морят голодом. Накормлю за свои. Будь что будет!», – мальчишка слушал Шэфа округлив глаза и открыв рот. Вид при этом имел вполне придурковатый, хотя поначалу показался главкому вполне вменяемым. – Ты все понял? – нахмурился Шэф. Вид рассердившегося «упыря» был зрелищем не для слабонервных, но именно несомненная опасность для жизни заставила белл-боя взять себя в руки и прийти в адекватное состояние, выразившееся в том, что он истово закивал, демонстрируя, что все понял, что повторять ничего не надо, и что все будет исполнено в наилучшем виде. – Смотри! Проверю! – предупредил командор напоследок и направился ко входу в гостиницу.

Народу в обеденном зале было немного: хозяин за стойкой и шумная, богато одетая, компания за большим столом. Судя по попугайской пестроте нарядов – из благородных. Никто из присутствующих внимания на Шэф не обратил – все были заняты своими делами: трактирщик, а может и сам отельер – кто его знает, по обычаю всех своих товарищей по цеху во всех мирах, полировал стакан, а компания аристократов потягивала красное вино, оживленно обсуждая какую-то хрень. Почему хрень? А что еще они могли обсуждать? Футбол еще не изобрели – значит, или про работу, или про баб, а так как вряд ли они работали, значит – про баб. Ну-у… может еще про лошадей, так что однозначно – хрень.

– Хозяин! – рявкнул Шэф, подходя к стойке. – Комнату и обед! И живо! – у бедного трактирщика, при виде потенциального постояльца, отвисла челюсть.

– Пир, – робко начал он, роняя полотенце на стойку. Стакан удержал – вот что значит школа. Мастерство не пропьешь! – У нас дорогое заведение… – договорить ему командор не дал.

– А я разве спрашивал тебя про цену? – грозно свел брови главком, вводя отельера в ступор, и одновременно впечатывая в стойку золотую монету. – И смотри у меня! – погрозил трактирщику пальцем верховный главнокомандующий, – чтобы без клопов! – трактирщик открыл было рот, чтобы достойно ответить, а может быть даже – заверить, но командор ему такой возможности не предоставил: – А то повешу, – Шэф кивком головы показал на здоровенное тележное колесо, используемое в качестве люстры. – Надеюсь, выдержит? – ухмыльнулся командор. – И побыстрей обед! Я голоден, как грат!

Трактирщик конечно немного струхнул… а пожалуй даже, не немного, а сильно, но по роду занятий ему приходилось сталкиваться с различными отморозками, поэтому он начал отвечать почтительно, но в тоже самое время, достаточно твердо:

– Пир! Комнату я покажу немедленно, а вот с едой… – он наверняка собирался сказать: «придется немного подождать», но главком снова не дал ему договорить:

– Какой я тебе пир, скотина!?! – взревел верховный главнокомандующий дурным голосом, заставив побледневшего отельера втянуть голову в плечи. Аристократическая компания, и так уже прекратившая разговор, чтобы ничего не пропустить из разыгрывавшегося представления, и вовсе превратилась в слух. – Ты знаешь кто я такой!? – продолжил надсаживаться командор, после чего сделал паузу, чтобы сообразить – кто же он такой, в самом деле? До этого момента представляться кому-либо он не собирался и никакой домашней заготовки у него не было. А отельер решил, что грозный постоялец ждет ответа и воспользовавшись возникшей паузой успел промямлить:

– Н-нет…

Ну, а у Шэфа за время тайм-аута всплыло в голове подходяще имечко – то ли из книги какой, то ли из фильма – неважно откуда, но всплыло:

– Я – Конрад фон Юнгинген! – он чуть было по инерции не добавил: «Великий магистр Тевтонского ордена», но вовремя прикусил язык. – Обед – немедленно! – грозно сверкнул очами командор и пригрозил: – Повешу! – после чего так стукнул кулаком по стойке, что подскочили все многочисленные бутылки и стаканы.

Пока главком с отельером конструктивно общались, пытаясь достичь консенсуса, в обеденном зале стояла тишина – ну, если не считать голоса верховного главнокомандующего, разумеется. И поварята, высунувшие головы из кухни, и несколько постояльцев, которых представление застало на галереях второго и третьего этажа, и даже развязные аристократы – все они с изумлением взирали на «театр одного актера». Молча. Но, бесконечно так продолжаться не могло и сигналом «отомри» послужил удар кулаком по стойке. После этого за спиной у Шэфа начал постепенно нарастать шум – дал о себе знать стол с аристократами. Благородные начали высказывать свое мнение о происходящем:

– … понаехали… деревенщина… южане… умеют только козам хвосты крутить… никакого понятия о благородстве… пусть сидят в своих горах… гнать в три шеи… быдло…

Шэф дождался пока гвалт достигнет апогея и медленно обернулся. Помните, что происходит с толпой на пристани в гайдаевском фильме «12 стульев», когда открывают картину, написанную Кисой и Остапом на борту «Скрябина»? Не помните? – посмотрите фильм – получите удовольствие. Примерно то же самое произошло за столиком с благородными клиентами – все голоса стихли и гнетущая тишина воцарилась за столом. Ситуация, в принципе, банальная, и лучше, чем у Владимира Семеновича не скажешь:

И мгновенно в зале стало тише,

Он заметил, что я привстаю…

Видно, ему стало не до фишек

И хваленый пресловутый Фишер

Тут же согласился на ничью!

Командор сделал неторопливый шаг к столу, остановился, вперил руки в боки, и начал пристально разглядывать сидящих, заглядывая им в глаза. Трое из четверых тут же опустили взгляд, признавая Шэфа альфа самцом… или доминирующей сукой – однозначно сказать затруднительно, а один, самый пестро одетый – вылитый черноголовый щегол, попробовал было померяться взглядами, но главком добавил немножко Тьмы во взгляде и «щегол» сдулся. Главком сделал еще шаг, подошел непосредственно к «аристократическому столу» и заговорил, обращаясь почему-то к отельеру:

– Трактирщик! Я тебе говорил, что когда я голодный – я очень злой! Нет? Ну, считай, что сказал. А когда я злой, я обязательно кого-нибудь убью! Говорил? – командор бросил быстрый взгляд на бедного хозяина заведения, который стоял за стойкой ни жив, ни мертв. Не дождавшись никакого ответа, ни вразумительного, ни невразумительного, главком повторил: – Если не говорил, то говорю! Так вот, чтоб ты знал – я уже начинаю сердиться! Сейчас мы с тобой идем смотреть комнаты, а когда я спущусь, обед должен стоять на столе! Иначе я рассержусь! – предупредил Шэф и, положив руку на эфес шпаги, вразвалочку направился к лестнице. Трактирщик засеменил за ним, бросая несчастные взгляды в сторону благородных. Он пытался донести до них идею, что никакого отношения к этому беспределу не имеет и что только непреодолимые обстоятельства, можно сказать – форс-мажор заставляют идти на поводу… но благородным было не до его моральных терзаний. Как только за спиной командора и отельера захлопнулась дверь первой комнаты, предъявленной к показу, за «аристократическим столом» начался бурный обмен мнениями.

– Нет! Но каков подлец! – заговорил «щегол», грозно сверкнув глазами. – Приезжают со своего юга – только с гор спустились и начинают в столице свои порядки устанавливать! Привыкли в своих вонючих деревеньках, что как только сюзерен вваливается в хижину ему ту же выставляют баранину и баб! Они ведь крестьянками не гнушаются! – сделал он страшные глаза. – Надо проучить негодяя! – закончил он свой гневный спич, воинственно подкрутив усы.

Двое из сидящих за столом товарищей горячо поддержали оратора вербально и невербально, а вот четвертый, самый старший, лет сорока, демонстративно и довольно звонко хлопнул себя по лбу.

– Пиры! Совсем забыл, – он мягко улыбнулся. – Я же обещал в полдень навестить барона Гуннара. Бедняга приболел, – он тяжело вздохнул. – Так что обедайте без меня. Кстати… – поднимаясь из-за стола продолжил он: – Когда будете учить негодяя, будьте осторожны!

– Это еще почему? – вскинулся «щегол», а у подпевал поднялись брови.

– Ну-у…

– Говори, раз начал! – насели на сорокалетнего собутыльники.

– Я тут краем уха слышал, что кто-то из… – он поднял глаза к потолку, показывая откуда ветер дует, – выписал бретера, зовут Болотная Гадюка.

– Странное имечко, – задумчиво протянул «щегол».

– Это не имя, это кличка, – поправил старший товарищ. – Имени я не знаю, а Болотной Гадюкой его прозвали за то, что выпад у него такой же быстрый. – За столом снова воцарилось молчание. Напряженное.

– Ты думаешь – это он? – не выдержал один из подпевал.

– Не знаю… – обернулся сорокалетний, уже успевший сделать шаг в направлении входной двери. Он на удивление быстро перешел от вальяжной расслабленности к полной собранности. – Просто я слышал, что этот тип похож на упыря и у него шрам на всю рожу…

«Браво! – командор мысленно поаплодировал говорившему. Несмотря на то, что он находился довольно далеко – в комнате, за закрытыми дверями, главком прекрасно слышал все, что говорилось за „аристократическим столом“. Ему для этого даже не нужно было полностью погружаться в кадат – так… пяточки замочить. – До чего приятно иметь дело с умными людьми, – умилился Шэф. – Главное – правильно все объяснить. Пара фраз и уже не паническое бегство, а отступление на заранее подготовленные позиции. Никто не струсил, а просто-напросто проявил разумную предосторожность. А какой ход с Болотной Гадюкой! Браво! – еще раз отдал должное „умнику“ Шэф. – И это слышала гостиничная обслуга и пара клиентов, – продолжил обдумывать создавшуюся ситуацию верховный главнокомандующий. – Значит, вопрос с непрошенными ночными гостями можно считать решенным! Вряд ли кто полезет… Так? Так! Что еще? А еще непременно пойдут слухи – это обязательно. И так же обязательно слухи пересекутся с тем козлом, который сидел на укушенном жеребце… – произойдет резонанс. Следовательно, что мы имеем на выходе? На выходе мы имеем, что через пару-тройку дней „весь Паранг“ будет знать о страшном бретере Болотная Гадюка, нанятом кем-то из членов Капитула… – тут Шэф несколько запнулся в своих рассуждениях, потому что не был твердо уверен, что поднятые к потолку глаза указывали именно на Капитул, а не куда-нибудь еще. – Ладно, – решил он, – будем считать – нанятым кем-то из высших эшелонов власти. Какие от этого плюсы? А черт его знает, – честно признал командор. – Не исключено, что эта личина когда-нибудь и пригодится, но пока непонятно. А минусы?.. Тоже, вроде, особых не просматривается… Разве что, когда эта информация дойдет до Ортега-ар-Фарана он может насторожиться. Обязательно насторожится, – поправил себя главком. – Обязательно. Но! Произойдет это не сегодня – точно. Скорее всего завтра, или послезавтра, а на сегодня главное, чтобы в комнату ночью никто не влез. А дальше будет видно. Будет день – будет пища!»

Все эти размышления нисколько не мешали Шэфу заниматься делом. В каждой комнате, любезно демонстрируемой трактирщиком, он совершал определенные повторяющиеся манипуляции, вызывая тем самым искреннее изумление отельера. Процесс протекал следующим образом: командор заходил в очередной номер, открывал окна – одно, или два, смотря сколько их было, демонстративно нюхал воздух, брезгливо морщился, закрывал окна и направлялся к двери. В этот момент трактирщик, державшийся до этого сзади, быстренько обгонял главкома, открывал перед ним дверь, они перемещались на галерею и все повторялось в следующем свободном номере. Все происходило в молчании – командор свои действия не комментировал, а трактирщик не спрашивал. Протестировав все помещения, главком, выйдя на галерею, ткнул пальцем в одну из комнат на третьем этаже, где единственное окно открывалось без скрипа и скрежета.

– Эту! – коротко прокомментировал он свой выбор, на что отельер фальшиво улыбнулся и собрался было немножко поднять обычную цену, но поймав внимательный взгляд командора, оставил эту идею. Трактирщик совсем уже было собрался озвучить минимальную стоимость проживания, но верховный главнокомандующий его опередил – с ловкостью фокусника он извлек откуда-то очередной золотой и подкинул его большим пальцем, как судья монетку перед началом футбольного матча. Отельер не подвел, проявил соответствующую сноровку и не менее ловко поймал монету. Получилось слаженно и красиво. «Прям цирк для нищих!» – ухмыльнулся про себя верховный главнокомандующий, но на внешней суровости это никак не отразилось.

Обеденный зал встретил их тишиной и пустотой – компания благородных благоразумно ретировалась, оставив поле боя за командором, а новых посетителей не появилось. Шэф не преминул воспользоваться плодами победы и уселся за свободный стол, после чего вопросительно взглянул на трактирщика, который, не мешкая, начал свою партию. Он крикнул: – Обед для пира! – и хлопнул в ладоши. В тот же миг из кухни показалась процессия поварят. Каждый из них на подносе, который был больше его самого, тащил что-нибудь съедобное.

Еще через полминуты весь – довольно большой стол, оказался заставлен дымящейся снедью – готовили ведь на четверых, а досталось одному. Обилие и разнообразие пищи командора нисколько не смутило – он действовал по принципу: что не съем, то понадкусываю. И его можно было понять – во-первых, он был голоден, как медведь после зимней спячки, а во-вторых – всего было много и все было вкусное. Отобедав, командор с трудом выбрался из-за стола.

– Не беспокоить! – буркнул Шэф трактирщику и направился в свою комнату.

«А никто и не собирается – подумал трактирщик и мстительно добавил: – Упырь!» – вслух же ничего не сказал, лишь ласково улыбнулся.

Зайдя в «нумер», командор наконец-таки смог заняться делом. Он взгромоздился на кровать – в сапогах, чтобы не выходить из образа, устроился поудобнее и закрыл глаза.

«Ну, показывай, чего нарыл» – обратился он к «тельнику», и в тот же самый миг перед закрытыми глазами главкома стало разворачиваться документальное кино в формате 3D IMAX.

Эпизод 1. Большая светлая карета, с замысловатым гербом на дверцах, приближается к КПП, и не снижая скорости проскакивает внутрь охраняемого периметра. Стражники, вольготно расположившиеся по всей ширине проезда прыскают у нее из-под колес, как куры из-под мотоцикла, проявляя при этом завидную прыть, несмотря на солидные габариты и приличный обвес железом.

«Предлагаешь спереть гербовую карету?»

«Ну-у…» – замялся «тельник».

«Идея хорошая, – соглашается командор. – Но, не для разведки. Пропажа такого тарантаса незамеченной не останется. Для завершения операции – может быть, для разведки – нет».

«Я просто показываю собранный материал, – надулся „тельник“. – А решения у нас принимаешь ты. Ты самый главный, – он сделал крохотную паузу: – И самый умный».

«Кончай балаган! – оборвал его верховный главнокомандующий. – Не время. Маги на КПП были?»

«Магов не было. Было артефактное сканирование».

«Покажи».

Снова Эпизод 1. Показ в рапиде. Большая светлая карета, с замысловатым гербом на дверцах, приближается к КПП, солдаты с тюленьей грацией убираются у нее с дороги. Перед мчащимся экипажем возникает марево, как над раскаленным асфальтом…

«Контраст!» – командует Шэф и вместо марева появляется голубая завеса, смахивающая на тончайший газовый шарфик. Одновременно становится видно, что вся карета, включая лошадей, окутана таким же «газовым шарфиком». Голубые облака беспрепятственно проходят друг сквозь друга. Большая светлая карета не снижая скорости проскакивает внутрь охраняемого периметра.

«Еще раз, – приказывает командор, – и покажи артефакты на КПП и в карете».

Опять Эпизод 1. Все то же самое, но акцент смещен на три пульсирующих предмета. Два находятся на земле, по обеим сторонам дороги, третий – в карете. Из-за сильного мерцания, форму и даже очертания артефактов определить невозможно.

«Получше можно рассмотреть?»

«На этой картинке нет».

«Давай на которой можно».

Эпизод 2. Показ в рапиде. Со стороны Ручейков к КПП приближается богато одетый всадник на роскошном скакуне. Когда до условной линии, соединяющей стационарные сторожевые артефакты, расположенные на земле, остается метров пять, они начинают пульсировать. И снова, ничего определенного про их форму и размер сказать невозможно. Изображение какое-то расплывчатое, как до начала работы, так и после. «Тельник» несколько раз прогонял картинку, каждый раз все более и более медленно и… – ничего! Практически, на одном кадре ничего нет, на следующем – пульсирующее сияние, возникшее на пустом месте, а как выглядят сами артефакты понять невозможно. Про их внутреннюю структуру и говорить нечего.

Плюнув на «замок», Шэф решил разбираться с «ключом», висящим на шее всадника на толстой вычурной цепи. Цепь, на первый взгляд, выглядела золотой, что видимо должно было подчеркивать цену артефакта… а может была нужна для дела – без нее «ключ» бы не сработал – иди знай. С этим все было проще – «тельнику», без особого труда, удалось детально показать кулон, являющийся «ключом». Ну, что тут сказать?.. – цацка и цацка – ничего особенного.

«Не исключено, что ключевое плетение можно внедрить в любой носитель» – высказал свое мнение «тельник».

«Повторить сможешь?» – коротко поинтересовался командор.

«Нет» – не менее коротко отозвался ИскИн. Интересоваться «почему» не было времени, а канючить, что «может как-нибудь… попробуй, на всякий случай!» – не было смысла. Если бы «тельник» мог хотя бы попытаться, он бы так и сделал.

«Ладно… На нэт и суда нэт, – резюмировал главком. – Придется снимать гипс с неподвижного тела… с трупа, на худой конец».

«Не пойдет» – решительно возразил ИскИн.

«Это еще почему? – удивился командор. – Вероисповедование не позволяет? Не кошерно?»

«Плетение завязано на ауру носителя. С другим человеком работать не будет».

«Вот блин! – искренне расстроился верховный главнокомандующий. – Такую богатую идею зарубил. – Он тяжело вздохнул. – Показывай дальше».

Эпизод 3. К КПП со стороны города приближается роскошная двуколка. Если мерить современными мерками – спортивный автомобиль, который жопой по асфальту – форсу много, толку мало, но подчеркивает статус владельца – сильно богатый придурок. На сиденье расположился пир, одетый соответствующе своему тарантасу, видимо, большой поклонник Незнайки. По крайней мере, одет был не менее пестро и ярко, а судя по экипажу, и по развитию недалеко ушел. Двуколка останавливается перед шеренгой солдат. «Незнайка» величественным жестом выхватывает из-за пазухи какую-то бумагу и зычным голосом орет:

– Пригласительное письмо Епископа Тугала-ар-Алафа! – на вопли из дежурки, как ошпаренный, вылетает сержант, а может лейтенант – черт его разберет, погон нет, просто броня более навороченная – сильно блестящая и золотой знак на панцире – оскаленная львиная морда. Короче говоря – начальство. Командир, рысью спешит к «Незнайке» и почтительно представляется:

– Блок-фюрер Арнлджот Торджисл! Чем могу служить?

– Я, граф Ингволф Лиулфр! – при этих словах служака вытягивается по стойке смирно – видимо седок действительно важная птица. «Незнайка», судя по выражению лица, доволен произведенным впечатлением. – У меня пригласительное письмо к Епископу Тугалу-ар-Алафу! – он снова трясет бумагой с видом не менее важным, чем у Колина Пауэлла, когда тот тряс пробиркой с «белым веществом» пред нападением на Ирак.

Блок-фюрер что-то кричит в сторону караулки и буквально через несколько секунд откуда-то из-за нее вырывается всадник и пулей устремляется вглубь Ручейков.

– Сей момент будет доложено! – почтительно улыбается начальник караула, на что граф снисходительно кивает и, откидываясь на подушку, закрывает глаза, показывая тем самым, что аудиенция закончена. Блок-фюрер тихонечко, чуть ли не на цыпочках, отступает от тарантаса – видимо, чтобы не потревожить покой высокопоставленного водителя.

«Странно, что он не знает его в лицо…» – комментирует Шэф.

«Может, новенький?» – предполагает «тельник».

«Вряд ли новенького поставят блок-фюрером – сомневается командор. – Ладно, прокрути дальше».

Гонец возвращается очень быстро и не один – в сопровождении другого конного, одетого в изящный мундир с преобладающим зеленым цветом.

– Следуйте за мной граф, – безо всякого подобострастия говорит «зеленый». Ингволф Лиулфр с недовольным видом трогает вожжи и маленькая кавалькада трогается в путь. Сразу же, безо всякого перерыва следует Эпизод 4: та же кавалькада следует на выход из зоны.

«Письмо скопировал?»

«А как же»

«Подделать сможешь?» – «Тельник» замялся:

«Смогу… Но там магическая печать и тот кто ее ставил сразу поймет, что она не его…»

«То есть охрану все же обмануть можно?»

«Думаю, да, но нам это ничего не даст» – Шэф на несколько секунд задумался:

«Согласен. Еще что-нибудь новое есть?»

«Да».

«Давай».

Эпизод 5. К КПП со стороны города приближается всадник. Чем-то похож на Шэфа в «образе упыря»: дорогая, но сильно поношенная одежда, лошадь средней паршивости, хорошее оружие – явно не парадное, рожа получше, чем у Шэфа, но ненамного. Очень ненамного. Сторожевое плетение реагирует на его приближение к блокпосту с гораздо большей дистанции, чем в предыдущих Эпизодах – метров с десяти. Всадник останавливается перед цепью солдат, перегородивших дорогу. Из караулки появляется блок-фюрер. Седок спешивается и не торопясь, вразвалочку, приближается к начальнику блокпоста. Небрежный поклон, чуть приподнятая шляпа и хриплый голос:

– Я – вольный рыцарь Ингджолдр Ойстеин, – при этих словах он многозначительно и даже несколько надменно тыкает пальцем в герб, висящий у него на шее на цепи из светлого металла – предположительно серебряной.

Блок-фюрер степенно склоняет голову в ответном поклоне. Забрало открыто и, судя по его безразличному взгляду, ему глубоко плевать, как на то, что перед ним вольный рыцарь, так и на то, как его зовут. Однако, он на службе – положение обязывает и он вежливо представляется в ответ:

– Блок-фюрер Эспен Халлвартр, – затем галантно интересуется: – Чем обязан?

– У меня срочное дело к графу Торбйорну Нджолу. Это мой родственник… – тут рыцарь запинается и неохотно добавляет: – дальний. Мне необходимо с ним повидаться!

– Никаких возражений, рыцарь, – доброжелательно улыбается блок-фюрер, – давайте ваш сигнум, на обратном пути заберете.

«Тормозни, – приказал главком и картинка в голове застыла. – Сигнум?.. Что-то знакомое… – попытался вспомнить командор. – Читал ведь в справке имперской разведки, но вот что?..» – на помощь пришел «тельник»:

«Сигнум – стандартный артефакт, выдаваемый благородному сословию по требованию. Служит для безусловной идентификации личности. Представляет из себя значок в форме щита морской пехоты – удлиненный овал. Изготавливается из серебра (по желанию, за отдельную плату – из золота). Кандидат на получение сигнума должен лично явиться в Первый отдел Рейхсканцелярии и представить либо трех свидетелей, готовых удостоверить его личность, причем все они должны быть обладателями сигнума, либо бумаги, свидетельствующие о его титуле, месте и времени рождения. В этом случае Рейхсканцелярия будет долго и тщательно проверять, как личность соискателя, так и представленные документы. Когда (и если) личность претендента на сигнум успешно удостоверена, ему выдается сигнум, на который наносится его имя, титул, герб и флаг. В заключение, на сигнум наносится плетение, связанное с аурой владельца. Большинству аристократов он не нужен и требуется лишь для беспрепятственного прохождения во все официальные здания Высокого Престола и закрытые зоны Паранга».

«Или из тщеславия, – хмыкнул Шэф, после чего резко сменил тему: – А подделать сигнум сможешь?»

«И да, и нет».

«А вот с этой цифры, Штирлиц, поподробнее!»

«Внешне будет неотличим, естественно, и если взять в руку тоже будет светиться, но контроль подлинности на проверочных артефактах на блокпостах и входах в правительственные здания не пройдет».

«Понятно… Крути дальше».

Картинка ожила.

– У меня нет… – несколько смущенно признался рыцарь. – А иначе…

– Нельзя, – отрезал блок-фюрер и грозно сдвинул брови. Хотя… – он сделал вид, что эта мысль только что пришла ему в голову: – Пригласительное письмо!

Рыцарь лишь печально махнул рукой – видимо знал, что так будет, взлетел в седло и пустил коня в галоп.

«Т-а-а-а-к! Я смотрю благородному человеку проще пролезть в игольное ушко, чем попасть в Ручейки, – огорчился командор. – А что у нас по подлому сословию? Есть что-нибудь?»

«А как же!»

Эпизод 6. К КПП со стороны города приближается телега с битой птицей. Не доезжая метров десяти до КПП, возница останавливает свою колымагу и спрыгивает на землю. Почтительным шагом, как водитель проскочивший на красный и нарвавшийся на держателя полосатой палочки, приближается к КПП, выражение лица, соответствующее – радость от встречи с такими замечательными людьми, как дежурная смена, захлестывает.

Не доходя пары метров до сторожевого плетения останавливается и молча, с застывшей радостью на лице, преданно смотрит на стражников. Те его в упор не видят, пока один, как бы случайно, не замечает.

– А-а-а! Хинрик! – снисходительно похохатывает солдатик: – Опять свою дохлятину привез. И как еще не отравил никого! – после этих слов возница подобострастно хихикает, а затем рысью бросается к телеге и моментально возвращается с двумя жирными гусями в руках.

– Это вам пиры, – он протягивает гусей с таким видом, что если стражник их не возьмет, это будет величайшим горем в его жизни. К счастью, тот не настолько бессердечен и вздохнув, с видом будто оказывает величайшее одолжение, забирает дичь и уносит в дежурку. Появляется через пару минут и через губу интересуется:

– Куда на этот раз?

– Принцу Хенрику Дами велено доставить! – почтительно рапортует возница.

– Принцу – этот хорошо, – строжает служивый и не то, чтобы приказывает, но так – веско, говорит (или командует) остальным стражникам: – Проверить надо, – потом поворачивает голову к дежурке и кричит: – Дичь для принца Хенрика Дами.

Солдаты начинают неторопливо перетряхивать содержимое телеги и хотя делают это крайне лениво, но вполне себе тщательно – видно, что бомбу или еще чего недозволенное не пропустят – службу понимают. Один из солдат – самый молодой судя по лицу, быстрым шагом, несмотря на броню, которая весит немало, отправляется куда-то вглубь «зеленой зоны». Туда – быстрым деловым шагом, а обратно, минут через пятнадцать – медленным и расслабленным. Чтобы не терять время, «тельник» прокручивает «запись» до появления посыльного от принца – примерно еще через пятнадцать минут после возвращения гонца.

Толстый, если не сказать – жирный индивид, неопределенного возраста, одетый в явно форменный, но сильно замызганный камзол, вразвалочку, сопя и косолапя, подходит к КПП. Демонстративно не обращая на стражников никакого внимания – будет он еще всяких букашек рассматривать, жирдяй бросает беглый взгляд на телегу и лениво бросает в пространство:

– Пропустить! – после чего разворачивается и так же сопя и косолапя направляется обратно.

Защитное плетение гаснет, старшой, который общался с возницей, не глядя на него машет рукой и телега пересекает заветную границу. Всем неловко. Солдатам от того, что жирдяй обошелся с ними, как с последними чмошниками, а вознице от того, что он это видел – могут и припомнить. Никто не любит свидетелей позора. Поэтому он низко кланяется, ласково заглядывает в глаза, благодарит и обещает в следующий раз привезти еще более жирных гусей. Все всё понимают и поэтому всем противно.

Что характерно, обратно пустая телега возвращается без сопровождения, что было немедленно отмечено бдительными караульными. Из их недовольного ворчания стало понятно, что жирдяй – злостный нарушитель пропускного режима и рано, или поздно, доиграется, но им – ветеранам АТО, западло стучать на тыловую крысу. Однако Бог не фраер, и рано, или поздно, эта жирная жаба облажается и вот тогда посмотрим!

«Наверняка была предварительная договоренность…» – похоже командор решил перехватить лавры Кэпа.

«А как же» – вежливо соглашается «тельник».

«Но, в принципе – это шанс»

«В принципе – да, – соглашается ИскИн. – Во-первых, этот Хинрик обещал вернуться, а во-вторых, можно последить за остальными поставщиками, которые имеют доступ в Ручейки».

«Все правильно… но время… Ладно, молодец. Благодарю за службу!»

«Служу Советскому Союзу!» – браво рявкает «тельник».

«Ты это… – не шуткуй! – одернул раздухарившегося ИскИна главком. – Посерьезнее пожалуйста! Если чего новое заметишь – сразу докладывай!»

«Вот хорошо, что ты сказал, а то как бы я без такого ценного указания обошелся? Точно бы не сообразил!» – ерничает «тельник», однако вхолостую. Шэф в перепалку не ввязывается – ему надо обдумать полученную информацию.

Много времени на это не потребовалось – расклады были предельно простыми. В сухом итоге получалось, что под видом благородного в «зеленую зону» можно попасть тремя способами. Имеется в виду – попасть легально. Для этого требовался или сигнум, или пригласительное письмо, или артефакт «ключ», как в Эпизодах 1 и 2. Сигнум и ключевой артефакт сразу отпадали – если раздобыть чужой, то он не будет штатно работать из-за привязки к ауре законного владельца, а если изготовить подделку, то она не пройдет процедуру аутентификации. Остается вариант с пригласительным письмом, но он тоже не слишком сладкий – владельца письма, чтобы принять его облик, надо найти и перехватить до того, как он сунется в Ручейки, а это требует наличия разветвленной агентурной сети и времени, а ни того, ни другого нет.

Вариант с подделкой письма вообще бесперспективен. Предположим, являешься ты на КПП с поддельным письмом, причем письмо обязательно должно быть от Епископа Ортега-ар-Фарана, иначе нет смысла – тебя должны привести к его дворцу, а не куда-нибудь еще и должны вывести обратно, иначе это будет не скрытое проникновение, если сопровождающего придется пристукнуть и обратно с боем прорываться через блокпост. И кстати, для того чтобы сделать поддельное письмо, надо где-то раздобыть настоящее, потому что без образца магическую печать не скопируешь, а без нее и делать нечего. Так вот, с поддельным письмом добираешься до дворца Епископа, остаешься ждать в приемной, а письмо несут ему в кабинет… Дальше все понятно.

Теперь, что касается «пути пейзанина» – отследить поставщиков продовольствия в «зеленую зону» труда не составит, также нет проблем с перехватом, нейтрализацией (ни в коем случае не убийством), перевоплощением и последующим проникновением в Ручейки. Единственный недостаток – время. Этот вариант тоже не сильно быстрый, а если называть вещи своими именами – сильно небыстрый.

С нелегальным проникновением тоже все просто: проломить в шкире защитное плетение, как выбить дверь в деревенском сортире, если тебя ужалила в задницу пчела – пройдешь и не заметишь! Другое дело, что плетение не только защитное, но еще и сигнальное – звону будет, как на Масленицу. Но, это самый лобовой вариант, есть еще несколько – попроще и потише.

Первый – найти дефект в «заборе» и просочиться. Вариант хороший, но, во время «кругосветки» Шэф никаких прорех в защитном плетении не заметил. Разумеется, совсем даже не исключено, что они есть, и если неторопливо обойти по периметру весь «забор», внимательно его разглядывая, то что-нибудь можно и обнаружить. Но! – ломиться через густые заросли сирени, пусть даже и в шкире – удовольствие ниже среднего. Но это хрен-то с ним, с удовольствием, главное, что провести обход незаметно будет проблематично. Весьма.

Совсем не исключено, что за «забором», с той стороны, прогуливаются многочисленные патрули, которые не смогут не обратить внимания на странные звуки – будто кабан продирается по камышам, или еще где. Да и не факт, что дефект найдется. У командора, почему-то, крепло убеждение, что за плетением внимательно следят и оперативно ремонтируют по мере надобности. Откуда это убеждение взялось было непонятно, но оно было.

Второй вариант – перепрыгнуть. Ну, что тут можно сказать? – с шестом без проблем. А вот перекатом, или даже «фосбери-флоп»… проблематично. Высоковато, да и разбегаться по кустам, это вам не по тартановой дорожке – есть разница. Так вот, если с шестом, то он с большой долей вероятности после прыжка упадет на «забор», командор не мог гарантировать, что сумеет оттолкнуть шест назад в последний момент. Спрашивается – зачем тогда было огород городить, если тревога все равно поднимется? Можно было бы по-простому, не заморачиваясь – напролом. И еще вопрос – где взять шест?

Третий вариант – самый простой и соответственно – самый желанный. На него Шэф, в глубине души, очень надеялся. Умом понимал, что такая удача вряд ли обломится, но генетическую тягу человека к халяве никакие доводы рассудка победить не могут. Хочется, чтобы все и сразу и надежда на это умирает последней, хотя «опыт, сын ошибок трудных», предупреждает – не надейся, чтобы потом не разочаровываться. Но, кто его слушает? – надежда всегда побеждает.

Так вот, командор очень надеялся, что сторожевые артефакты на блокпосту работают только в оптическом диапазоне. В конце концов, это же не емкостные датчики, не инфракрасные, не вибрационные, не ультразвуковые, или какие там еще есть… Хотя, кто его знает, может эти сторожевые артефакты круче всех земных аналогов. Но! Попытка – не пытка! (Правда товарищ Берия?) Короче говоря, Шэф надеялся, что в активированной шкире, в режиме невидимости, сумеет просочится через КПП никем и ничем незамеченным. А что? А вдруг!

Поужинал командор очень скромно, во-первых – пообедал весьма плотно, а во-вторых – бегать с набитым брюхом удовольствие ниже среднего. Обстановкой в обеденном зале он остался доволен. Видимо слухи о нем достигли ушей всех постояльцев, которые не имели «счастья» пообщаться с ним вживую, такой вывод верховный главнокомандующий сделал из того, что никто из многочисленной ужинающей публики его как будто не замечал – в его сторону даже не смотрели. «Прямо какой-то человек невидимка» – хмыкнул про себя главком.

Трапезничающих аристократов вполне можно было понять – посмотришь косо на этого дикаря, а он тебя вызовет… Конечно, от поединка можно будет каким-нибудь образом отвертеться: другого бретера нанять, этому втихаря заплатить, сбежать в конце концов, но на кой ляд эти приключения на собственную задницу? – лучше в другую сторону смотреть, пока этот тип насыщается – дешевле обойдется.

Этому обстоятельству командор был чрезвычайно рад – какая-никакая, а гарантия, что в его нумер ночью никто не полезет. Конечно же, будь он даже главным «ботаником» всей гостиницы и то вряд ли, что кто-нибудь потревожил его чуткий ботанический сон – заведение все-таки приличное, но береженого Бог бережет.

Отужинав, Шэф строго предупредил трактирщика, что направляется отдыхать и намерен мирно поспать до самого утра и чтобы никакого шума! Ни-ни! Еще он доверительно поведал бледному отельеру, что сильно устал махать шпагой и от убийств, и что если помешать его заслуженному отдыху, он будет сердиться, а что он делает когда рассердится, трактирщик уже знает. Высказавшись подобным образом, командор под аккомпанемент тишины, установившейся в обеденном зале, величественно проследовал в свой номер.

«Есть новости?» – поинтересовался командор, разваливаясь в кровати, причем опять-таки в одежде и обуви. А что поделаешь? – с волками жить, по волчьи выть. Выходить из имиджа нельзя, это, знаете ли, чревато.

«Нет, – отозвался „тельник“, – все, как под копирку: благородные попадают в зону с помощью сигнумов, „пропусков“ и пригласительных писем, причем носителей сигнумов контролируют так же строго, как и обладателей пригласительных писем – без сопровождающих в зону не попадешь, впрочем и с поставщиками та же картина – без пригляда никто по Ручейкам перемещаться не может».

«Кто бы сомневался, – досадливо проворчал Шэф. Хотя, с другой стороны а на что ему было пенять? Его никто не звал. А приперся незваным – пищи, да лезь, никто не обещал, что будет легко. – Киса, мы чужие на этом празднике жизни, – посетовал он „тельнику“. Тот видимо был согласен, потому что промолчал. – Ладно, подремлю пару часиков, – решил главком, – пока совсем не стемнеет».

Проснулся командор, как Штирлиц, ровно тогда, когда наметил, а это наводит на определенные мысли – не исключено, что одну разведшколу заканчивали. А может, даже в одном полку служили. Иди знай. Главком неторопливо протер глаза, потом так же неторопливо разделся и остался в чем мать родила – в шкире. Бесшумно открыл окно, выбрался наружу, повис на пальцах левой руки, прикрыл одну из оконных створок правой, сменил руки и закрыл окно. Теперь оно выглядело полностью закрытым, но специально обученным людям снова открыть его труда не составит. Убедившись, что все сделано надлежащим образом, Шэф мягко спрыгнул на землю.

На улице было заметно прохладнее, чем днем и вследствие этого интенсивность ароматов истинного, а не воспетого в бесчисленных рыцарских романах, городского средневековья была пожиже, но тоже хватало – не альпийский лужок, знаете ли. Командор даже пару мгновений раздумывал, на не натянуть ли капюшон, но «синдром Матроскина» взял вверх – решил экономить ресурс фильтров – мало ли, когда по-настоящему потребуется, а они забиты. Нехорошо может получиться.

Природа и парангские власти были на стороне Шэфа. Со стороны природы это были плотные облака, а со стороны властей – уличное освещение, отсутствующее, как класс. В итоге – не видно ни зги! Можно пройти на расстоянии полуметра от человека и он тебя не заметит… если, конечно же, не шуметь. Это в обычной одежде, что уж говорить про шкиру, черную, как изначальная Тьма! Лучших условий для проведения противоправных действий не придумаешь. Конечно, если бы приспичило, то все можно было бы проделать и в солнечный полдень, но, ночью проще. Папа может, но бык – лучше.

Командор вышел в кадат, постоял пару секунд, давая глазам привыкнуть к кромешной тьме, пока не стал отчетливо видеть окружающую обстановку. Она, честно говоря, нагоняла тоску: уличный пес, тощий, как скелет, подбирался к трем крысам, которые так увлеклись дележом какого-то дерьма, вытащенного из сточной канавы, что никак не реагировали на приближающуюся угрозу. На кого охотился пес – на крыс, или их добычу, было непонятно, но зрелище, по-любому, было невеселым. Не добавлял оптимизма картине и облезлый кот, хищно наблюдавший за этой мизансценой с противоположной стороны улицы.

«Жизнь – это все формы спряжения глагола „есть“… я ем, меня едят, ну и так далее» – припомнил главком чеканную формулу, после чего выкинул посторонние мысли из головы и приступил к делу.

Стартовал он резко и мощно, как истребитель с палубы авианосца и сразу же перешел в режим бега силы – голова в процессе не участвует, тело само знает, как поставить ногу, чтобы ее не сломать, не растянуть и не вляпаться куда не следует. А возможностей для этого, к сожалению, было предостаточно. Надо честно сказать, что если бы у командор был выбор где бежать – по типовой улице типового средневекового города, или же по МКАДу, он бы выбрал МКАД. Но, родителей не выбирают – пришлось бежать там, где партия приказала.

Ручейки сияли в ночи, как круизный лайнер на рейде какого-нибудь богом забытого тропического острова, не имеющего источников электроэнергии в целом и электрического освещения в частности, где местное население, в количестве трех человек, живет собирательством и подсечно-огневым земледелием. На расстоянии пятидесяти метров от КПП – там, где отблески его ярких фонарей начинали немного рассеивать ночную мглу, главком остановился. Он натянул капюшон, активировал шкиру и перевел ее в режим невидимости.

Оставшийся отрезок пути командор преодолел медленно и печально – хоть какая-то гарантия, что не сработает хотя бы акустический датчик (если он, конечно же, на КПП был). Шэф всегда надеялся на лучшее, но готовился к худшему, и этот жизненный принцип никогда его не подводил.

До блокпоста остается десять метров – защитное плетение не активировано… девять метров – полет нормальный… восемь… семь… шесть… пять… командор остановился, чтобы перевести дух – наступал момент истины. «Тельник» собрал небольшую статистику, из которой следовало, что при приближении человека к КПП на расстояние от десяти до пяти метров, возникает «завеса». На десяти метрах она может появится, а может нет, а на пяти метрах возникает всегда.

Маленький шажок вперед – «завесы» нет, два стражника, прислонившиеся к столбам по обеим сторонам прохода, продолжают спать с открытыми глазами и забралами. «Совсем наглость потеряли, – констатирует главком. – Оно и к лучшему». Следующий шажок – нет «завесы», еще шажок – нет… последний шажок перед мысленной чертой над которой возникает «завеса» – плетение спит. Острожный шаг через черту – полет нормальный! Шэф оказывается внутри охраняемого периметра!

Сказать, что наступило ликование – будет перебор, но радость командора охватила. Если бы не получилось скрытно проникнуть в Ручейки, вариант со слежкой непосредственно за дворцом Епископа Ортега-ар-Фарана отпадал, пришлось бы следить за блокпостами, а это не совсем айс. Дело в том, что даже обнаружение кареты Епископа, проезжающей через КПП в сопровождении многочисленной охраны, не давало полной гарантии, что он едет к себе во дворец. Возможны варианты. Вероятность такого события невелика, но она есть.

И, к сожалению, из-за таких вот маловероятных накладок, рушатся даже самые тщательно разработанные планы. Вспомним, хотя бы, Великую Армаду – не умри так невовремя Альваро де Базан, маркиз Санта-Крус, не начнись шторма, которых в это время года не должно было быть, и глядишь не было бы США в современном виде, а была бы Мексика от Аляски и до Юкатана, или еще какая шняга, но хуже точно бы не было. Камикадзе опять же, да два раза подряд… может и Японии не было бы – ездили бы теперь не на Тойотах, Ниссанах и Судзуки, а на маленьких мохнатых лошадках. Однако, история не знает сослагательного наклонения. Как справедливо отметил Игорь Губерман:

Моей бы ангельской державушке –


два чистых ангельских крыла;


но если был бы хуй у бабушки,


она бы дедушкой была.

Командор, планируя операции никогда не забывал ни про Великую Армаду, ни про Камикадзе, ни про бабушку с дедушкой. Но, на сей раз, повезло – вероятности не бунтовали. А то бывает бросаешь монету с двумя орлами, а она на ребро становится!

Уходил от блокпоста Шэф немного быстрее, чем подходил, но не сильно – не наглел. Затем ускорился и дворец Ортега обошел вполне споро – чтобы не затягивать процесс. В режиме невидимости «шкира» съедала батарею вполне себе быстро, а надо было еще уходить. Внезапная материализация «черного дьявола», неспешно шествующего через КПП, могла вредно сказаться на психологическим состоянии персонала блокпоста, а командор был ярым противником ненужных жертв. Если нужно для дела, так хоть голову оторви голыми руками (если сил хватит), а если не нужно – зачем пугать невинных людей? Солдатики честно выполняют свой долг, и тут – на тебе!

Во время рекогносцировки, командору встретились три патруля по шесть человек в каждом – похоже, что сожженная галера мимо внимания властей Высокого Престола не прошла. «Хотя… – подумал Шэф, – а может у них тут всегда так. Кто его знает…». Дворец Епископа особого впечатления на главкома не произвел – видали и получше – обычный трехэтажный дворец, а вот дворцовый парк – другое дело!

Начать хотя бы с того, что парк этот занимал целый квартал – никаких соседей вплотную граничащих с ним не было! И это с учетом того, что стоимость земли в Ручейках была дороже, чем на Рублевке! «Живут же люди…» – позавидовал командор. Защита парка была организована на должном уровне – охранное плетение, сопряженное с оградой, было не в пример мощнее того, которое прикрывало по периметру Ручейки – на первый взгляд четыре-пять тысяч по шкале Эвальда, а может и побольше…

Оптимист в душе Шэфа уверенно утверждал, что шкира выдержит, на что реалист резонно замечал, что может и не выдержать, а пессимист молчал, потому что его не было. Смущало другое – вся территория парка, от ограды и до стен дворца была густо «заминирована» разнообразными защитными плетениями уже совершенно неприличной мощности – десять-двенадцать тысяч единиц. Попадание в такой «капкан» это, как пописать в трансформатор – выжить можно, но шансов немного. Обойдя владения Ортега, командор поинтересовался у «тельника»:

«Все зафиксировал?»

«Нет».

«Почему!?!»

«Единое Информационное Поле нестабильно. Видимо, использованы искажающие артефакты. Весь квартал затянут непроницаемой дымкой. Следить не получится» – несмотря на бесстрастный деловой тон, чувствовалось, что говорить такое «тельнику» неприятно. Что ни говори, а была задета его профессиональная честь – пообещал и не сделал. Кому такое понравится.

В ответ на эту новость верховный главнокомандующий грязно выругался. Если бы общение шло акустически, он бы конечно же не озвучил, но при использовании мыслеречи сделать это было затруднительно. Пару секунд главком молчал, тщательно давя возникающие вопросы. Спрашивать ИскИна: «а нет ли какой возможности… а может ты попробуешь… а что, если…» и прочую лабуду было бесполезно – Шэф это хорошо знал. Если бы была хоть какая-то возможность для шпионажа, «тельник» про дымку и не упомянул. Сказал бы, что все зафиксировано и дело с концом.

«Ладно, – окончательно взял себя в руки главком. – На нэт и суда нэт. Что-нибудь еще нужно осмотреть?»

«Нет»

«Тогда уходим. – Уже миновав КПП, Шэф поинтересовался: – Будешь за блокпостами следить?»

«Да»

«Все лучше, чем шпиков из местных нанимать, – вздохнув подумал главком, – которые тебя же и продадут…» – на что «тельник» ничего не ответил.

Утром командор кинул трактирщику золотой, сделал морду пострашнее, велел его комнату не занимать и покинул «Пьяную Розу».

Глава 10

– Мутный он какой-то, – поделился своими наблюдениями с товарищем маленький чумазый мальчишка.

Складывалось впечатление, что его голова, темной масти, непрерывно вращается на все триста шестьдесят градусов, как локатор кругового обзора, а бегающий взгляд ни на секунду не останавливается, безостановочно сканируя окружающее пространство в поисках потенциальной добычи и потенциальной опасности. Ну, что тут можно сказать – жизнь на Базаре не мед и даже не сахар.

Кормить сироту никто не собирался – что своруешь, то и поешь, да еще ежедневную долю старшому надо принести. Доля – это святое. Сам можешь с голоду подыхать, но долю отдай. По крайней мере, так считал старшой. Кличку старшой имел незамысловатую – Колено, и она ему очень подходила, потому что был он лыс, как колено. Имеется в виду колено юной леди, соблазнительно выглядывающее из-под мини юбки, а не колено настоящего мужчины, который свиреп, вонюч и волосат, причем на коленях тоже.

Кормить мальчишку никто не собирался, а вот вразумить желающих было хоть отбавляй. Вразумления, в основном, носили форму физического замечания… да пожалуй, что не в основном, а всегда. Конечно, акустическая составляющая, тоже присутствовала, но так – для фона. Так что, причины для непрерывного сканирования окружающего пространства у малолетнего брюнета имелись и не скажешь, что они не были достаточно весомыми.

Его товарищ – такой же маленький, худенький, замызганный, дерганый, но рыжий, был всецело поглощен разглядыванием большой телеги с яблоками. Он разрабатывал стратегический план, как разжиться фруктами и при этом не попасть под кнут возницы, бросающего на «сладкую парочку» хмурые и многообещающие взгляды. Однако, планы – планами, а вежливость – вежливостью, как ни занят был рыжий планированием, он все же поддержал беседу и куртуазно поинтересовался у чернявого:

– А чё так?

– Чё… чё – навозное жучьё! – передразнил брюнет рыжего. Сам он был городским и постоянно пытался отучить своего сельского собрата от деревенских вульгаризмов. Рыжий обиженно засопел, но так как ему все же было интереснее узнать о чем идет речь, чем строить из себя оскорбленную невинность, промолчал, а брюнет, выдержав положенную паузу, продолжил: – Он вместо затрещины, когда я около его телеги отирался, монетку мне дал! – и с этими словами продемонстрировал изумленному рыжему деньги.

Такое поведение для Базара было, мягко говоря – нетипично. Типично было вместо денег дать маленькому оборванцу, который канючил что-то жалостливое, одновременно прикидывая, что бы такое у тебя спереть, леща, или пендель – смотря, что сподручнее, но никак не деньги. Этим и объяснялась поразительная увертливость маленьких попрошаек – им бы на профессиональный ринг – цены бы им не было.

– И еще не все! – азартно сверкнул глазами рассказчик, вдохновленный искренним вниманием аудитории. – По виду из ваших, – он презрительно сморщил нос, демонстрируя истинное отношение города к деревне, – а зубы белые, как молоко!

– Да ну! – недоверчиво выдохнул рыжий.

– Вот тебе и «да ну»! – брюнет сложил пальцы замысловатым образом, что должно было безусловно свидетельствовать о правдивости его слов. Рыжий только изумленно покачал головой – здоровые белые зубы могли быть только у магов и у очень богатых аристократов. У обитателей Базара их не могло быть в принципе.

«А вот это реальный прокол, – подумал Денис, который дистанционно прослушивал диалог малолетних преступников. – Зря я ему монету дал. Засветился».

«А не дал бы – не узнал про зубы!» – обозначил свою гуманистическую позицию внутренний голос.

«Это да…» – был вынужден согласиться старший помощник.

– А еще, он что-то прячет в телеге! Хворост только сверху. Я подсмотрел, когда милостыню просил! – окончательно добил рыжего чернявый.

«Так… так… так… Похоже, придется придушить птенчиков – что-то уж больно расчирикались…»

«Ты что! – всполошился голос. – Это ж дети! Как придушить!?! Ты что – серьезно!?!»

«Конечно серьезно… Только не получится – шустрые очень. Пока одного поймаешь – другой сбежит. Смысла не имеет»

«Как ты можешь!?! Это ж дети! Сироты! Они выросли на этом гребаном Базаре без любви, без ласки, в голоде и холоде, их любой может обидеть, а ты…»

«Ладно-ладно… – уговорил, – усмехнулся Денис. – Не буду душить. Просто уши оборву!»

«Как оборвешь!?!» – испугался голос.

«С корнем, нах! – после этого внутренний голос наконец допер, что над ним просто-напросто прикалываются и обиженно замолчал, а Денис меланхолично отметил: – Вот уж действительно – ни одно доброе дело не остается безнаказанным…» – после этого он снова превратился в слух и послушать было чего:

– Я знаю, кто это! – внезапно объявил рыжий.

– Кто? – небрежно поинтересовался брюнет, но чувствовалось, что он заинтригован.

– Араэлит!

– Точно! – согласился чернявый, на которого тоже снизошло озарение.

– Надо Колену брякнуть! – выдвинул конструктивное предложение рыжий.

– Ты что? Совсем тю-тю? – чернявый постучал его костяшками пальцев по лбу. – Колено же себе все заберет, нам ни грата не достанется!

– Да-а… – потирая лоб согласился рыжий. – А что делать?

– Надо капитану стражи сказать, он обещал большую серебряную монету тому, кто покажет на араэлита! Я своими ушами слышал!

«Блин! Кажется реальное попадалово! Нет, все-таки таких паразитов надо в колыбели топить!»

«Или из рогатки расстреливать!» – наконец Денис и внутренний голос пришли к консенсусу.

Предаваться рефлексии было некогда. Надо было срочно исправлять ситуацию, поэтому пришлось плюнуть на категорический запрет верховного главнокомандующего и оставить телегу без присмотра. До паразитов было метров двадцать, они не находились в зоне прямой видимости и чувствовали себя в безопасности… ну – насколько можно себя чувствовать в безопасности на Базаре. Поэтому, когда перед ними неожиданно вырос Денис и белозубо ухмыльнулся они впали в оцепенение от ужаса.

О присел перед мальчишками на корточки, подпустил Тьмы в глаза и мягко заговорил. Старший помощник надеялся, что когнитивный диссонанс между ласковым голосом и взглядом, обещающим смерть, вызовет у маленьких засранцев разрыв шаблона и отобьет охоту к доносительству.

… тоже мне – Павлики Морозовы, блин…

– Дети, – он сжал их худенькие плечи, как клещами, но те даже не дернулись, обреченно глядя в его страшные глаза. Мальчишки, судя по всему, уже распрощались с жизнью. – Вы знаете, что делают араэлиты с теми, кто доносит стражникам о их товарищах? – Пацаны молча замотали головами. – А я вам расскажу… – Денис сделал паузу в стиле любимого руководителя. – Они разрезают им животы и сажают туда голодных крыс! – Глаза потенциальных стукачей стали по пять копеек (чеканки СССР). – И еще – араэлиты всегда находят стукачей…

Закончив свой незамысловатый монолог, Денис взял мальчишек за затылки и тихонько стукнул лбами, вследствие чего они на пару мгновений потеряли ориентацию. Этого времени ему хватило, чтобы исчезнуть – ввинтиться в толпу и занять позицию, позволяющую незаметно наблюдать, как за телегой с рюкзаками, так и за малолетними преступниками. Около телеги, к счастью, никакой подозрительной активности не обнаружилось – никто не терся и не пытался рассмотреть, что скрыто под кучей хвороста.

Рыжий с чернявым, как только пришли в себя, бросились врассыпную – сработал инстинкт. Судя по всему, они сделали правильные выводы – стучать на человека, который внезапно появляется из ниоткуда и исчезает в никуда – себе дороже. А если еще учесть, что у него такие же товарищи… – лучше сразу утопиться.

«Вот ведь паршивцы! – раздражено подумал Денис, взгромоздившись на телегу. – Да и Шэф хорош! Стой до вечера и все! А тут, блин, такое!»

«Почему паршивцы? – снова, когда опасность отступила, проявил свою гнилую общечеловеческую суть и не побоимся этого слова – либеральную сущность, внутренний голос. – Почему? Мальчики проявили себя настоящими профессионалами – тебя раскололи и груду золота нашли!»

«Отвянь, – попросил Денис, – и без тебя тошно. Дай подумать спокойно».

Как ни крути, а это маленькое происшествие выбило его из колеи. И самое неприятное было в том, что никаких гарантий, что форс-мажорная ситуация не повторится в самом ближайшем будущем, не было. Человеческое месиво вокруг бурлило и вихрилось, накатывалось и откатывалось, как прибой, в любой момент очередной любознательный чел мог обратить внимание на телегу с золотыми рюкзаками. Если бы кто-либо узнал какая груда деньжищ скрыта под тонким слоем хвороста, да еще всякие разные полезные прибамбасы, то не было бы такого преступления на которое не пошел этот кто-то, чтобы заполучить вожделенный приз. Это напрягало.

Полезная привычка решать все проблемы с позиции силы, выработавшаяся у старшего помощника за последнее время, сейчас помочь ничем не могла. Применение силы означало провал операции по скрытому внедрению. Все вопросы требовалось решать тихо и незаметно – методами рыцарей плаща и кинжала, а соответствующих навыков не было, а самое неприятное – рядом не было мудрого руководителя, который наверняка разрулил бы возникшую ситуацию к полному удовлетворению сторон.

«Итак… – лихорадочно размышлял Денис. – Настучат эти маленькие уроды своему лысому шефу, или в ментовку?.. Вроде бы нет – я их сильно напугал. Вот же ж козлы! – снова со злостью подумал он. – За сребреник готовы человека продать! Тоже мне – Иуды недоделанные. Тот хоть за тридцать, а эти за один! Говномальчики!»

«Да прекрати ты! – вновь активировался внутренний пацифист, правозащитник и борец за права ребенка. – Бедные, голодные дети нашли возможность подзаработать, чтобы наконец поесть досыта! За что их осуждать!? Поживи, как они – посмотрим, как ты запоешь и что будешь делать!» – в словах внутреннего голоса определенный резон был и в другое время Денис с удовольствием бы с ним пообщался, но не сейчас:

«Заткнись, – коротко приказал он. – Мешаешь. – И тут же выкинул посторонние мысли из головы. Надо было думу думать. Причем – Государственную! – Что же делать?.. Что же делать?.. Что же делать?.. – Денису стало казаться, что окружающие пейзане кидают в его сторону подозрительные взгляды, но все же, не без труда, он взял себя в руки, отбросил паранойю и принялся мыслить логически: – Настучат эти козлы – детишки долбанные?.. – Он в сомнении нахмурился. – Думается, что все же нет. Однако то, что они сильно напуганы это плохо. Нарвутся на знакомых ребятишек, таких же малолетних сволочей, как они сами, или бугра, который ими командует, те станут их трясти – что, да почему, откуда сопли, откуда слезы, откуда шишки на лбу… Могут и сдать с перепугу, да и полной гарантии, что по доброй воле не проболтаются, тоже нет… И это плохо. Что еще плохо? Могут еще сильно глазастые подвернуться? А почему нет? С законопослушностью, похоже, здесь напряг… примерно, как у нас. Приделать ноги чужому имуществу – как два байта переслать. Что же делать?.. Какие варианты есть в загашнике?.. Помощи зала нет… Пятьдесят на пятьдесят тоже нет. Есть звонок другу. А что он даст? Мне отсюда видней, чем Шэфу, да и отвлекать его не хочется – мало ли какая у него сейчас ситуация – может ему самому помощь нужна… Короче говоря, надо решать – оставаться, или сваливать. Причем, решать быстро».

Но, для того чтобы принять квалифицированное решение, а не паническое, нужны факты, на основе которых оно будет принято, а не эмоции типа: «Шеф, все пропало, все пропало! Гипс снимают, клиент уезжает!». Поэтому, для начала, Денис сделал обход телеги, чтобы понять, откуда сквозняк, откуда ветер дует. Вроде бы нормально рюкзаки были замаскированы и не должны были всякие козлы их заметить. Ну, что сказать – обход ничего не дал, рюкзаки не просматривались.

Однако же, как-то этот маленький сукин сын их усмотрел? Вопрос – как? Теоретического ответа не было. Пришлось проводить следственный эксперимент – Денис присел на корточки, чтобы взглянуть на объект глазами малолетнего гангстера и сразу же все встало на свои места – с определенных позиций рюкзаки просматривались, и что было особенно неприятно – таких позиций было несколько! Да даже, если бы одна – все равно это была зияющая прореха в системе противоракетной обороны – нужно было принимать срочные меры, потому что таких сопливых козлов по Базару шлялось немеряно. Странно еще, что только один из них углядел то, чего не надо.

К счастью, методы решения возникшей проблемы были очевидны. Или заделать прорехи, или сматывать удочки, причем побыстрее, пока очередные малолетние гангстеры не сунули свои любопытные носы в прорехи. Так же очевидно было, что первый вариант – с заделкой, не прокатывал. Во-первых – где взять материал? Если начать перераспределять имеющийся хворост, кто мог гарантировать, что не появятся новые прорехи? – никто. Тришкин кафтан, он и на Сете – тришкин кафтан. А во-вторых, кто мог гарантировать, что будут заделаны все прорехи? – никто. Отсюда следовал однозначный вывод – сматываться и побыстрее.

Ну что ж… главное было сделано. В любом деле главное – принять решение, что делать, а если это решение, вдобавок еще, и правильное, то считай – дело в шляпе. Решение было принято и старший помощник немедленно приступил к его реализации. Но, прежде чем окончательно покинуть Базар, Денис сделал несколько небольших остановок – прикупил овса для коняшки и дополнительной еды для себя, ну-у… и для любимого руководителя, на тот случай, если тот заявится прежде, чем еда закончится. В любом случае, насчет верховного главнокомандующего старший помощник не сильно беспокоился, справедливо полагая, что тот и без него с голодухи не помрет.

К сожалению, то ли маленькие поганцы недостаточно напугались и у них развязались языки, то ли им сделали предложение от которого они не смогли отказаться, то ли на Базаре и без них нашлись люди, наблюдательность которых могла поспорить только с их же охочестью до чужого добра, но Денис почувствовал на себе луч внимания. Липкий такой лучик – как потная ладошка карманника, застигнутая в твоем кармане.

«Ну что ж, каждый – кузнец своего несчастья…» – философически рассудил старший помощник, выруливая на «простор». Простор был, разумеется, весьма относительным, просто после людской толчеи на Базаре узкие, но относительно безлюдные, парангские улочки и переулки действительно могли показаться раздольем.

Наблюдателей Денис засек сразу – четыре мордоворота на добротной большой телеге, влекомой двумя битюгами. Каждого из шестерых можно было однозначно охарактеризовать пятью словами: крупный жлоб с глупой мордой. Денис даже заинтересовался, как была достигнута подобная гармония – то ли лошадей подбирали под ездоков, то ли – наоборот. Решить задачу умозрительно было невозможно, для этого требовался непосредственный контакт со всей компанией с целью интенсивного допроса, а место и время для этого были неподходящие, поэтому Денис выкинул ребус из головы. На всякий случай, чтобы подстраховаться – а вдруг он ошибается и мордовороты едут мимо и вообще – добропорядочные обыватели, а он собрался лишить их возраста, старший помощник на пару мгновений вышел в кадат и включил дальнеслышанье.

– … а может все-таки продадим паренька. Смотри какой гладкий… монет десять срубим!

– Закрой хлебало, верблюжья отрыжка! Хозяин сказал валить – значит валить! Это же араэлит! Или, ты хочешь, чтобы они потом к тебе в гости наведались? – вкрадчиво поинтересовался невидимый собеседник.

– Н-нет…

– Вот и заткнись!

Наконец-то старший помощник почувствовал себя в своей тарелке – есть открытый враг, которого надо уничтожить при первом же удобном случае и нихт проблем! «Легко скакать, врага видать и друга тоже – благодать!..» – как же прав был Владимир Семенович! Единственным условием был то, что сделать это надо бесшумно и незаметно. Шэф ему всю плешь проел с конспирацией, можно сказать – в спиной мозг внедрил, и хотя все эти шпионские дела были Денису поперек характера, никакого открытого побоища он допустить не мог.

С целью недопущения открытого конфликта, он пристроился в кильватер к двум телегам, явно двигавшимся в направлении старых южных ворот. Старший помощник рассудил, что вряд ли «заинтересованные лица» рискнут напасть на него днем, внутри городской черты, и на глазах многочисленных свидетелей, да и муниципальную стражу не надо полностью сбрасывать со счетов. Она конечно прикормленная, но не до такой же степени. Ну, по крайней мере, старший помощник на это рассчитывал.

Его прогноз блестяще оправдался – до места назначения он добрался без происшествий. Стоянку Денис тоже обеспечил охраняемую – расположился старший помощник в непосредственной близости от ворот, и соответственно – от стражников, которые правда спали с открытыми глазами, но на шум и крики обязательно бы проснулись. Теперь оставалось только дождаться вечера и выскользнуть за ворота, а в том, что ребята, охочие до чужого добра, последуют за ним Денис не сомневался.

Весь день он не то чтобы проспал, а скажем так – провел в полудреме. Одним глазом спал, другим присматривал, чтобы никто не крутился вокруг «золотой телеги». И что характерно – никто и не крутился, немногочисленным аборигенам, которые расположились возле южных ворот ранее, было не до него – своих забот хватало, да и ничем денисовская телега, как и он сам, не выделялась на общем фоне, чтобы привлечь внимание окрестного селянства, а «эскорт» старательно делал вид, что никакого интереса к старшему помощнику и к содержимому его повозки не имеет.

Однако, крутился, или не крутился подозрительный контингент вокруг Дениса, а тянулся этот бесконечный день, как резинка от трусов – практически до бесконечности. Вот что интересно, сам день – бесконечный, а для его описания хватило бы четырех слов: пыль, жара и скука. Жара от солнца и еще от места «парковки» – как-то так получилось, что ветер, который реально шумел в кронах деревьев и играл в разные игры с платками и подолами немногочисленных селянок, до денисовской стоянки не долетал, скука – от отсутствия событий, а пыль – от довольно-таки интенсивного трафика.

Движение через старые южные ворота в дневные часы было, за малым исключением, односторонним. Приехало за весь день всего три телеги – тут не обсчитаешься, информация абсолютно точная, а вот уехало гораздо больше, Денис даже со счета сбился. Зачем он их считал старший помощник не смог бы объяснить даже самому себе – может, чтобы полностью не заснуть, а может просто от нефиг делать.

К счастью, или к несчастью – зависит от точки зрения и предмета рассмотрения, все на свете имеет свое начало и все на свете имеет свой конец. Подходил к концу и этот бесконечный день. Количество отдельных телег, мини и полноценных караванов, покидающих Паранг неуклонно сокращалось и в какой-то момент упало до нуля.

Вечер старший помощник встретил с огромным облегчением – уж больно надоело ему вынужденное бездействие. Как-то привык он за последнее время, что постоянно чем-нибудь занят. Или приятным, или интересным, или страшно интересным – в смысле, что очень страшно, но и очень интересно, или, на худой конец – полезным.

Пришла, наконец, пора активных действий! Денис дождался пока стражники возьмутся за створки ворот с явным намереньем их закрыть, легонько пошевелил вожжами и его сонная коняшка, похоже так и не просыпаясь – она тоже продремала весь день, двинулась на выход. Когда телега проезжала ворота, тяжелые створки уже начали смыкаться, и старший помощник даже забеспокоился, что «охотники за приданым» останутся по ту сторону городской стены. Они естественно тоже встрепенулись, ломанулись вслед, но отставание метров в двадцать могло сыграть с ними дурную шутку. Но, тут уж Денис ничем помочь им не мог – кто не успел, тот опоздал!

Есть такой фильм «Тайна двух океанов», выпущенный еще до нашей эры, когда мороженое было из молока и сливок, а не из пальмового масла, небо было голубое, а билет на трамвай стоил три копейки, троллейбус – четыре, а на автобус и метро – пять. Ну, и? – спросит пытливый читатель – и к чему все эти исторические экскурсы? А вот к чему – был в этом замечательном (для того времени) фильме такой эпизод: по пустому ночному Ленинграду мчатся две «Победы» (машины такие), в одной, которая впереди – иностранный шпион, а в той которая догоняет, как легко можно догадаться – славные фсбшники… или кгбшники… или… короче – черт их разберет, как они тогда назывались, одним словом – наши. И мчатся они прямо на разводящийся мост! И кульминация! – шпионская машина проскакивает, а наша – нет. Примерно такой же сюжет, с известными поправками, естественно, разыгрывался в закрывающихся южных воротах. Просто в кино – разводилось, а здесь – сводилось, но суть оставалась одна – проскочить.

«А ты бы, как хотел, чтобы они проскочили, или застряли в городе? – неожиданно поинтересовался внутренний голос. – Ведь, если успеют, убивать их придется, а они тебе ничего плохого не сделали…»

«Еще не сделали, – уточнил Денис, сделав акцент на слове „еще“. – Но обязательно сделают, если представится возможность. – Он немного помолчал, ожидая аргументированных возражений и не дождавшись продолжил: – Но, им не представится. Я позабочусь».

«Господа! Вы звери!..» – патетически откликнулся голос.

«А то! – ухмыльнулся Денис, но на всякий случай ответственность с себя снял: – И вообще – вопросы не ко мне. Если их ангел-хранитель, или кто там хранит этих пидоров, выпустит их за ворота – значит судьба у них такая. Карма, блин! А не выпустит – значит козлам повезло – пусть живут».

С внешней стороны перед старыми южными воротами тоже имелась площадь… точнее не площадь, а хорошо утрамбованная площадка, практически каменной твердости, от которой отходили три хорошо укатанных дороги: строго на юг, на юго-запад и на юго-восток. Согласно предварительным планам, Денису предстояло двигаться в юго-восточном направлении, поэтому он никуда не свернул, а поехал прямо – на юг. И хотя сумерки уже вступали в свои права, стражники, закрывающие ворота и «карета сопровождения», если она все-таки выскочила на оперативный простор, наверняка должны были увидеть, куда направила свои копыта и колеса «золотая телега».

Денис отъехал метров на пятьдесят, когда сзади послышался шум погони.

«Все правильно, – подумал он. – Двадцать метров я у них выигрывал на старте, а еще метров тридцать они потеряли пока договаривались со стражей. Все сходится»

Старший помощник проехал еще немного и остановился. Можно было бы и подальше, но неохота было терять время на возвращение – этой ночью предстояло проделать еще много дел. Спрыгнув с телеги, Денис начал готовиться к предстоящей работе: сначала, с наслаждением сбросил опостылевшую крестьянскую одежду, честно скажем – не самый лучший прикид для Князя Великого Дома, но самое главное – кровь с нее не скатывается, как со шкиры, а впитывается, а этого желательно было избежать – не приведи Господь еще понадобится роба, а на ней подозрительные пятна – нехорошо может получиться.

Затем, уже оставшись в любимой «шкире», старший помощник принялся извлекать дырокол. Занятие это, при всей своей тривиальности, оказалось не очень простым. Сказывался дефицит времени. Для того, чтобы добраться до рюкзака пришлось проделать тоннель в хворосте, причем прокладка велась хоть и быстро, но очень аккуратно – так чтобы ни одна веточка не свалилась на землю – оставлять какие-либо улики на месте предстоящего преступления было крайне нежелательно.

Правда, вряд ли будет полноценное следствие, а даже если будет, то вряд ли упавшие веточки смогут отделить от прочего мусора, валяющегося на дороге, идентифицировать и использовать, как вещдоки, но старший помощник четко усвоил полезный принцип – любую работу, если ее делаешь, надо делать хорошо. Да и универсального императива – «никакой помощи следствию», никто не отменял. Так что, искать дырокол в рюкзаке через дырку, а потом извлекать оттуда, было мягко говоря – не очень удобно, чем-то процесс напоминал эндоскопическую операцию, но Денис справился.

Конечно, можно было бы обойтись без таких трудностей, и попросту, без затей, как все нормальные люди, использовать «Черные когти», но для использования дырокола имелись две веские причины: первая – если использовать мечи, была, хоть и небольшая, вероятность, что «охотники за сокровищами» успеют достать свое оружие и шум схватки долетит до ушей стражи. Может железо звякнуть, может вскрикнуть кто-нибудь, может предсмертный хрип раздаться – ни к чему все это.

Хотя стража старых южных ворот и полумертвая и ни хрена не слышит – а вдруг! Будут потом показания давать, а какая-нибудь светлая голова сопоставит все и выйдет на компаньонов! Не надо нам этого. Зачем рисковать, если можно все сделать с гарантией? Нужна надежность – это война, а не игра в пейнтбол. Тут, или – ты, или – тебя. И вторая причина – дырокол все равно надо было перезаряжать, мало снаряженных стрелок осталось, так что экономить ресурс нужды не было. Ну, а теперь, когда «комитет по встрече» подготовился, надо было просто дождаться пока «соискатели» подъедут. А вот и они, родимые. Торопятся бедолаги, добычу предвкушают.

Фактически, Денис оказывал охотникам за чужим добром благодеяние. И еще какое! Всем нам предстоит умереть. Как ни крутись, а не отвертишься, кому-то позже, кому-то раньше, но всем. Бессмертными бывают только боги, могущественные маги, ну-у… там… эльфы еще, вампиры и прочая нечисть, да и то в рамках одной Вселенной, потому что у нее самой был момент рождения – Большой Взрыв, значит будет и Большой Пиз… в смысле – Большой Конец, когда она снова стянется в точку.

Вряд ли все эти «бессмертные сущности» появились до Большого Взрыва, значит и они, по-любому, жители нашей версии Вселенной (а сколько Вселенных было до, и сколько будет после, хрен знает), и значит, рано или поздно, всем этим «бессмертным» предстоит присоединиться к большинству, когда Мироздание снова стянется в точку сингулярности. Так что, теоретически, бессмертных не существует. Поэтому, используя термин Ивана Ефремова, можно просто сказать, что на свете есть «кжи» и «джи» – коротко и долгоживущие.

Как с этим обстоят дела у «джи» – неизвестно, а все «кжи» боятся смерти, а пуще того – мучительной смерти, которая отражается в некрологе, типа: после тяжелой и продолжительной болезни скончался видный член Политбюро ЦК КПСС, или там – руководства колумбийской наркомафии, или – видный деятель ЛГБТ сообщества, или депутат, или еще кто. Правда в некоторых религиях свой взгляд на этот счет, там считают, что надо хорошенько помучится, повспоминать грехи и грешки, а за это тебе будет хорошо. Но, потом. Будет тебе хорошо, или нет – неизвестно, а больно будет, поэтому молчаливое большинство смерти побаивается. И правильно делает.

Самое неприятное – страх смерти, когда она уже близка, но все еще не приходит. А ты ее ждешь каждое мгновение, отравляя тем самым эти последние мгновения (а тянуться это может достаточно долго, к сожалению). А теперь представьте – ты молод… ну, или не стар, во всяком случае, о смерти и думать не думаешь, жизни радуешься, смерть – это то, что бывает только с другими, а не с тобой и вдруг – бац! У тебя в голове расцветает «огненный цветок», или «взрыв Сверхновой», или еще какой бразильский фестиваль самбы и ты мгновенно из состояния «Жизнь» переходишь в состояние «Смерть», не испытав при этом ни тяжелой, ни продолжительной болезни, ни самого страха смерти. Благодеяние? Благодеяние!

Никакой информации старшему помощнику от преследователей не требовалось – ему было безразлично, каким образом они встали на его след – возвращаться на Базаре он не собирался и тайны местного преступного сообщества его не интересовали, а кроме того, ничего личного к разбойникам у него не было – они делали свою работу, он – свою. Поэтому умерли они быстро, и как он надеялся – безболезненно. По сути Денис так и остался мягким, рефлексирующим интеллигентом, просто покрылся твердой корочкой.

Мгновение назад радовались полномочные представители Базара, как дети, что добыча сама идет к ним в руки – лох даже не попытался удрать, а остановился! – так что не лох он, а самый настоящий лошара, а в следующее мгновение души их уже устремились на Небеса, или еще куда – туда, куда отправляются подобные души.

Примерно так думал Денис, только гораздо быстрее. Ему хватило нескольких мгновений, чтобы и думы эти подумать и базарную четверку расстрелять из дырокола. Шансов спастись у них было примерно, как у каравелл Колумба в бою против многоцелевой атомной подводной лодкой. Закончив с этой работой, старший помощник споро обшарил еще теплую четверку и забрал кошельки – мелочь могла пригодиться, а главное, чтобы не вызывать ненужных подозрений у тех, кто найдет тела. Оружием – ножами из дерьмового железа тоже не побрезговал и тоже из тех же соображений. Средневековье – о массовом производстве никто и слыхом не слыхивал, поэтому любая вещь имеет цену, а ежели побрезгуешь – подозрительно. С одеждой и обувью, правда, связываться не стал – уж больно противно было дотрагиваться до провонявших застарелым потом обносок, а про запах от сапог и говорить не приходится. Все имеет свои границы, в том числе и усилия по запутыванию следов.

Пока все действия Денис худо-бедно, но укладывались в понятие сбор трофеев, а вот затем занялся старший помощник тем, что к понятию «интеллигент» ну уже никак не относится. Осквернение трупов это не то занятие, которым может заниматься настоящий интеллигент, так что не исключено, что насчет мягкого и рефлексирующего – это был перебор.

Старший помощник тщательно вырезал на лбу каждого борца за справедливое перераспределение финансовых и прочих активов, павшего смертью храбрых во время выполнения боевого задания, руну «возмездие». Тут надо сказать спасибо и отдать должное Разведупру Акро-Меланской Империи. В их справке было подробно расписано, как поступают араэлиты со стукачами и предателями. Их методику Денис и использовал, чтобы напрочь запутать следы. Ну, что тут скажешь – общение с Шэфом даром не прошло, школу он прошел хорошую.

Мимолетно старший помощник пожалел, что на Сете в целом и в Высоком Престоле в частности, слыхом не слыхивали про страшных русских хакеров и вообще про русских. Так можно было бы направить потенциальное следствие вообще хрен знает куда. Нарисовал «Черным когтем» не лежащую на боку стилизованную «Z», а Кремль, балалайку, водку, мужика с гармошкой и медведем на поводке, и дело в шляпе! Всей толпой ловят русских хакеров, а верховный главнокомандующий со старшим помощником тихонько курят в сторонке… Лепота! А если еще присыпать картинку толстым слоем полония… – но это уж совсем несбыточные мечты.

Денис надеялся, что первые селяне, наткнувшиеся на бесхозную телегу, тут же ее и оприходуют. По неписаным законам араэлитов, имущество лиц запятнавших себя связью с официальными властями, переходило в распоряжение араэлитов, а ежели оно было ими невостребовано, то – первым попавшимся лицам, которые на это имущество наткнулись. Забегая наперед скажем, что так оно и получилось: небольшой обоз из трех повозок, везущий ранним утром в Паранг экологически чистую фермерскую продукцию, наткнулся на телегу и мгновенно ее прихватизировал, а трупы (без одежды – селяне не были так брезгливы, как старший помощник) скинул в ближайший овраг.

Пословица: «Кто рано встает, тому Бог подает» еще раз подтвердила свою актуальность. Правда, тут есть небольшой смущающий момент – ведь тот, кто потерял то, что Бог подал рано вставшему, встал еще раньше! Иначе бы не было чего давать. Единственное объяснение, которое сводит концы с концами и дает непротиворечивую гипотезу, выглядит так: тот, кто потерял, встал не рано, а поздно – вчера вечером, причем всю ночь потом занимался всякими нехорошими излишествами – тряс перед гулящими девками тугой мошной, изгалялся, как мог – «голым скакал, песни орал и отец говорил, у меня генерал!» – вот и потерял что-то, а поднимать было или лень, или западло, или не заметил, и соответственно – спать еще не ложился. Так что – все правильно.

Разобравшись со всеми этими неприятными, но неизбежными делами, Денис слегка подстегнул лошадок, запряженных во «вражескую телегу», и она медленно и печально тронулась в южном направлении, увозя туда свой мертвый экипаж. Свою телегу, совместными усилиями с коняшкой, Денис развернул. Помогать пришлось и словом и делом. В основном – делом. Ему пришлось приподнимать телегу сзади и заносить вбок. Коняшка тоже старалась изо всех сил, которых у нее было не сказать, что особо много, так что умаялись оба. Гужевые повозки и поворачивают-то с трудом, а тут такой маневр. Это, как блондинке, которая неделю отсидела за рулем подаренной папиком машины, сделать полицейский разворот с визгом и дымом от покрышек. Потом вернулись на площадку перед старыми южными воротами, повернули в нужном направлении и не спеша продолжили путь. Денис на телегу не садился, повел в поводу.

Согласно первоначального плана, старший помощник должен был проехать пару километров по юго-восточной дороге, свернуть в лесок, найти ручей, обозначенный на карте, вымыть шкиру, развести костер – так чтобы не было видно и с десяти шагов, не то что с дороги, бросить шкиру в костер на зарядку, замаскировать рюкзаки, подкрепится (если конечно не боится растолстеть, а то жрать ночью это знаете ли чревато…), и укладываться спать. Вот к исполнению этого самого плана старший помощник и приступил.

Пройтись ночью по пустынной лесной дороге… ну-у… может и не совсем лесной, потому что были вокруг и лужки и прочие поля, заросшие хрен знает чем – Денис в ботанике не сильно разбирался, было одно удовольствие. Вторым удовольствием был воздух! Все познается в сравнении и после «ароматов» Паранга дышалось особенно хорошо. Сами собой всплыли в памяти замечательные стихи Михаила Юрьевича Лермонтова, которые один в один отражали душевный настрой Дениса.

Выхожу один я на дорогу;

Сквозь туман кремнистый путь блестит;

Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,

И звезда с звездою говорит.

Юго-восточное направление было выбрано не наобум Лазаря. Для выбора имелись четыре серьезные причины. Первая – наличествовал глубокий ручей, чуть ли не маленькая река, протекающий относительно недалеко от старых южных ворот; вторая – ручей был чистый; третья – ручей, протекал в безлюдной местности и четвертая, объясняющая вторую и третью – места, где протекал ручей, считались нехорошими. Ни больше, ни меньше – нехорошими! И это в мире насквозь пронизанном магией. Парадокс! Вот поэтому там и днем наткнуться на кого-либо было проблематично, а уж с заходом дневного светила и говорить нечего.

Про ручей стало известно из акро-меланской карты, на которую он был нанесен, а о его особенностях: глубине, чистоте и безлюдности окружающей местности от матросов «Арлекина», выходцев из Паранга. В чем была причина «нехорошести» выяснить не удалось. Моряки мялись, пэкали, мэкали, но ничего вразумительного не говорили. И не потому, что не хотели, или пытались что-то скрыть, нет дело было в другом – очень непросто объяснить человеку другой культурной традиции общеизвестные истины.

Простейший пример из Интернета, причем не из раздела «анекдоты», а из «историй из жизни». Короче – едет наш человек с китайским бизнес-партнером по обычной российской дороге – ямы, ухабы, проплешины в асфальте. Можно долго описывать, но все и так знают, что из себя представляют наши дороги. Китаец интересуется: – почему такая плохая дорога? Ответ: – чиновники воруют. Китаец искренне удивлен: – А почему их не расстреляли? И что ему ответить?

В конце концов Шэф с Денисом плюнули на это дело и приняли, как данность, что место очень удобное, никто лишний раз не сунется – то что надо. А почему не сунется – дело десятое. Не профессиональным охотникам на магов опасаться «нехороших» мест. Такие места, если разобраться, вообще их хлеб, с таких мест профессионалы и кормятся.

Однако Денис хоть и успокоился, однако не до конца и время от времени пытал командора вопросами, типа: – Но, послушай, какие могут быть нехорошие места в мире, где правит магия? В мире, где можно наткнуться на зомби, упырей, оборотней и прочую хрень! – тут вся планета нехорошая! – горячился старший помощник. – Плюс «светлые» маги, которые изжарят тебя за милую души и «темные», которые поднимут твою тушку после смерти для всяких извращений! Бррр! И где тут хорошие места? В мире магии хороших мест не бывает! – вынес он окончательный вердикт.

Шэф долго отмалчивался, но в один прекрасный момент вернулся к этому разговору: – Дэн, я кажется понял… хотя, конечно, могу и ошибаться. Для местных магия – то же самое, что для нас электричество. Какая-та сила природы, которая позволяет делать всякие полезные и не очень штуки. Так вот… зомби, оборотни и всякая хрень, как ты выражаешься, для местных так же естественны, как для нас телевизор, трансформатор и гидронасос. Но есть еще какие-то явления, или сущности, которые для них неестественны, вот они и есть что-то «нехорошее». Ферштейн? – Денис подумал и согласился: – Ферштейн. – На этом вопрос был закрыт.

Ручей, как ни странно, оказался именно там, где указывала карта, приятно удивив тем самым старшего помощника. Неподалеку примостилась небольшая полянка, идеально круглой формы. Точнее даже не идеально, а – подозрительно круглой формы. Окружающее редколесье, которое при ярком дневном свете наверняка выглядело бы не более таинственно, чем лесозащитные насаждения вдоль железной дороги, теперь, в серебряном лунном свете, обрело черты загадочные и сверхъестественные. Черные силуэты деревьев, расплавленное лунное серебро стекшее в ручей, невнятные шорохи в траве, стрекот цикад, или как там еще называются местные кузнечики – все это создавало определенную атмосферу. В воздухе витало предвкушение чуда… или, по крайней мере, Денису так казалось. Романтик – он и в Африке романтик.

«Интересно, – подумал он, – а какие-нибудь дриады… или наяды… или нимфы… на худой конец, здесь водятся?»

«А зачем нимфы, если у тебя конец худой? – ожидаемо съязвил внутренний голос и выдвинул альтернативную току зрения: – а как насчет оборотней, вампиров, упырей, леших и прочих водяных? Не хочешь? И вообще, делом надо заниматься, а не цветочки нюхать!» – аргументов против у Дениса не нашлось и он засучив рукава принялся за работу.

Первым делом он распряг лошадку и закрепил на телеге торбу с овсом так, чтобы ей было удобно. Хотел было стреножить, но коняшка так укоризненно на него взглянула, что Денис на это мероприятие забил, посчитав, что и так никуда не денется, а если и денется, то на здоровье – пусть хоть перед смертью немного поживет вольной жизнью на природе. Благодарная лошадка аппетитно захрустела своей вкусняшкой и старший помощник осознал, что сам он тоже был бы не прочь перекусить, однако взял себя в руки и решил сначала покончить с делами.

С этой целью он занялся сбором валежника, имевшегося в округе в промышленных масштабах. Количество невостребованного сушняка недвусмысленно указывало на то, что человек редкий гость в этих местах, а если и бывает, то не ночью, а если даже и ночью, то костры не жжет. Пустить на это дело хворост, прикрывавший рюкзаки, Денис поостерегся – мало ли еще потребуется для маскировки. Иди знай, чего там себе Шэф надумает.

«А пожалуй, что голос-то и прав, – вдруг вернулся к оставленной было теме старший помощник. – Не нужен нам здесь никто. Я лучше посплю, чем упырей гонять».

«А как же, наяды, нимфы и дриады? – ехидно поинтересовался внутренний голос. – Тебя же обычные бабы уже не устраивают – не твой уровень! На мифических потянуло…»

«Отвянь! – цыкнул на него Денис. – И вообще, делом надо заниматься, а не цветочки нюхать! Сам же говорил!» – голос пристыжено замолчал, а Денис приступил к разжиганию костра. По-уму, с целью соблюдения светомаскировки, конечно было бы правильнее отрыть небольшой окопчик, два на два и глубиной в один метр, и уже там разводить огонь, однако старший помощник, как все нормальные люди, лишнюю работу не любил.

Он посчитал, что с дороги его и так не видно – деревья закрывают, да и вряд ли кто-нибудь ночью здесь поедет, а если даже и поедет – вряд ли сунется проверять кто это там греется. А вдруг вампир, или еще кто похуже? «Нафиг-нафиг» – скажет себе любой нормальный человек и проедет мимо, а с ненормальным все равно придется общаться с помощью дырокола, так что – пусть горит.

С рюкзаками он тоже решил не париться. Эту ночь они с успехом проведут на телеге, а что будет завтра никто не знает. Как справедливо сказано в Писании: будет день – будет пища. Оставим завтрашние заботы завтрашнему дню. Может Шэф прикажет срочно перебазироваться, или еще что. Так что – пусть себе спокойно лежат, где лежат.

Успокоив себя подобным образом Денис совсем уже было собрался поднести огонь, но тут он с досадой вспомнил, что надо еще перезаряжать дырокол, чем и пришлось заняться в первую очередь. Покончив с этой, довольно непростой работой, которая в любой момент, при малейшей ошибке, предоставила бы заряжающему возможность пережить весь комплекс ощущений, испытываемых пленниками Влада Цепеша, когда он насаживал их на кол, старший помощник наконец разжег костер и получил возможность приступить к выполнению следующих пунктов плана. Ему предстояло еще помыть шкиру, вымыться самому и поставить шкиру на зарядку. Ну-у… и поесть, если к тому моменту, как он все сделает, есть будет хотеться больше, чем спать.

С помывкой шкиры и мытьем возникло неожиданное затруднение. Точнее даже не затруднение, а так… – запиночка. Ночное зрение, как кадата, так и шкиры, не позволяло достоверно узнать степень чистоты ручья – ночью все кошки серы, как и проточная вода. Поэтому Денис принял волевое решение считать показания арлекинских матросов правдивыми и принять, как аксиому, информацию о чистоте воды. Тем более, что альтернативного источника холодного водоснабжения (как и горячего) у него все равно не было.

Хорошенько выполоскав свой нанотехнологический комбез, Денис бросил его в костер на зарядку и хотел было уже приступить к основным водным процедурам, но почувствовал, что продрог. Пришлось еще минут пять помедитировать, чтобы хорошенько открыть каналы и «подзарядиться» самому. Разогревшись и почувствовав, что прохладный ночной воздух уже не справляется с теплоотводом и нужен более мощный теплоноситель, старший помощник осторожно – чтобы не травмироваться о какую-нибудь корягу, или битую бутылку, или еще обо что-нибудь, залез в ручей и принялся плескаться, как вышеупомянутая наяда… точнее – наяд.

Когда чистый Денис выбрался на берег, он понял, что ни о каком сне и речи быть не может – зверски хотелось есть! Поэтому, прежде чем улечься в замечательный спальник, входящий в полевой комплект обмундирования Отдельного Отряда Специального Назначения «Морской Змей», он с удовольствием поел и только потом завалился спать, положив под руку дырокол.

Заснул старший помощник практически мгновенно – как только голова его коснулась… чуть не вырвалось – подушки. Нет, конечно же не подушки, а какого-то бугорка, оказавшегося под головой – все-таки умаялся он за сегодняшний длинный день, начавшийся еще в парангском порту. И хоть прокемарил целый день перед старыми южными воротами, но спать сейчас хотелось не меньше, чем перед этим есть. Однако, спокойный сон – в смысле без сновидений, продлился у Дениса недолго, потому что приснилось ему замечательный сон – тот который с полным погружением, цветными картинками и неотличимыми от реальности тактильными ощущениями.

Приснилось ему, что он уже проснулся, сидит на земле, рассветом любуется, а в это время подходит к нему девушка неземной красоты, а из одежды на ней только веночек из каких-то синих цветочков. Походит она, значит, к нему, садится рядом, и так, знает ли, загадочно улыбается, а при этом все норовит боком прижаться.

Ну, что тут сказать… долго терпеть подобные провокации старший помощник не стал, тем более, что четко осознавал, что это сон. И принялся Денис реализовывать с этой улыбчивой незнакомкой свои самые разнузданные эротические, а если называть вещи своими именами – порнографические, фантазии. А чего стесняться? – во сне и не такое можно. Что было особенно приятно, девушка ему азартно, с выдумкой и огоньком, в этом занятии помогала.

Те, кто занимался сексом… или любовью, на природе – тут могут быть разночтения даже внутри одной пары, один считает, что занимается сексом, а другая – любовью, знают, что это занятие при всей своей внешней романтичности, таит в себе некие подводные камни, которые могут испортить все удовольствие от процесса. Камни эти суть: именно что – камешки, веточки, галька, песок и прочий мусор, попадающий под спину и под задницу в самый неудобный момент, но, отнюдь не они главные враги секса на природе.

Главные враги это насекомые и люди. Первые норовят укусить и заползти в самые неожиданные места – и как им только такие фантазии в голову приходят, а вторые, в лучшем случае – подсмотреть, а в худшем – поучаствовать, заменив собой одного из партнеров. В предельном худшем случае таких желающих много и романтический секс резко переходит в групповое изнасилование. Так вот, так как секс у Дениса с незнакомкой (познакомиться с ней он так и не удосужился – некогда было) происходил во сне, все вышеупомянутые негативные моменты в нем не присутствовали. Инсекты и люди отсутствовали, трава была мягкой и шелковистой, а погода – комфортной.

«Жалко, что она во сне, – подумал Денис, любуюсь незнакомкой во время короткого перерыва. Вся она была нежная и удивительная, но особенно старшему помощнику приглянулись груди девушки – не большие, не маленькие, а как раз нужного размера и формы – этакие молочно-белые апельсинчики. Картинку дополняли маленькие розовые сосочки, особо любимые старшим помощником. Ну, а с другой стороны, чего еще ожидать от эротического сна, это же не кошмар какой-нибудь, в конце концов. – Вполне сгодилась бы для группы поддержки!» – решил старший помощник. Девушка в ответ лишь лукаво улыбнулась и потянулась к его паху губами.

Конец идиллии положил, как легко можно догадаться с трех раз, любимый руководитель. Девушка, бывшая в этот момент сверху, посмотрела куда-то в сторону и мгновенно взгляд ее стал донельзя испуганным. Она впервые с начала «знакомства» – если можно так выразиться, открыла рот не для того, чтобы что-то им сделать, а для того чтобы что-то им сказать.

«Не верь!» – беззвучно прошептала она одними губами и испарилась! Причем в буквальном смысле – р-раз и ее нету! Хорошо, что Денис хоть кончить успел, а то бы совсем беда. Как только незнакомка исчезла, кто-то сильно потряс старшего помощника за плечо и он был вынужден открыть глаза. Контраст между сном и реальностью был разительным. Во сне все было замечательно, а наяву – нет. Наяву все было хмурым, начиная от хмурого утра и заканчивая хмурым Шэфом.

– Все дрыхнешь, – угрюмо констатировал командор, – пока руководство вкалывает. – Я смотрю это у тебя в привычку входит. – Старший помощник хотел было возразить, что все указания выполнены – какие, мол, претензии, но вовремя вспомнил, что рюкзаки не замаскированы и прикусил язык. Надежды на то, что их надо будет тарабанить куда-нибудь в другое место не оправдались.

– Надо было вырыть яму, причем сначала снять дерн, потом уложить туда рюкзаки, потом засыпать, утрамбовать и закрыть дерном так, чтобы человек стоял на рюкзаках и не догадался!

Денис принял покаянный вид и молча слушал претензии верховного главнокомандующего. Ну, а что тут скажешь? – крыть было нечем. Приказ замаскировать рюкзаки был? – был. Приказ выполнен? – нет. А все отговорки, что темно было, что устал и прочая ботва – это все в пользу бедных. Вот старший помощник и помалкивал в тряпочку.

– Ладно, – махнул рукой командор. – Пошли покажу кое-что. – С этими словами он направился к круглой полянке. Денис поторопился нагнать любимого руководителя, который остановился на границе – там, где обычный лес резко переходил в «колдовскую полянку». Не заметить пограничную черту было невозможно – уж больно резким был контраст между обычной лесной почвой и ярко-зеленым, будто нарисованным газоном с идеально подстриженной травой – стадион Уэмбли, а не лесная поляна! – Иди строго за мной, след в след, – предупредил главком.

Закончив инструктаж, Шэф тронулся к центру лужайки. Помня наставления командора, Денис постарался выполнять их буквально и ступать только на те участки травы, которые были примяты сапогами верховного главнокомандующего. Однако, несмотря на строгое исполнение инструкций верховного главнокомандующего, неприятности не заставили себя ждать. Как только старший помощник сделал первый шаг по «газону», так сразу же почувствовал резкую, как от ожога, боль в груди. С каждым шагом боль нарастала и когда до центра полянки, где его нетерпеливо поджидал главком, остался всего один шаг, сделалась нестерпимой.

От этой дергающей боли Денис проснулся. Была ночь, но полная луна давала достаточно света, чтобы оценить окружающую обстановку. Старший помощник стоял в каком-то незнакомом месте, по грудь погруженной в густой, до неестественности, туман. Рядом, в одном шаге, расположился непонятный темный силуэт, ничего общего с любимым руководителем не имеющий. Денис осознал, что он босой и голый – как залез в спальник, так и вылез.

Снова начала пульсировать боль в груди и Денис инстинктивно накрыл больное место рукой, но тут же ее отдернул, потому что обжегся. Источником боли служил медальон, позаимствованный старшим помощником у зловредного оборотня Тара Гливара, во время разгрома бакарского консульства Высокого Престола. Медальон долгое время провалялся в кармане у Дениса, а в последнее время у старшего помощника появилась странная привычка таскать его на шее.

Чем-то привлекала Дениса эта вещица, висящая на прочной цепи из такого же светлого металла из которого был сделан сам медальон. Вряд ли это было серебро – все-таки предыдущий владелец был оборотнем, и так же вряд ли железо – ни малейших признаков ржавчины. Может платина, а может сплав какой, но вещь понравилась Денису какой-то мужской брутальной красотой, вот и нацепил цацку на шею. Шэф то ли не заметил, то ли не обратил внимания, но никаких замечаний по этому поводу не сделал – вот и ладненько.

Так как никакого другого оружия у него при себе не было, старший помощник молниеносно сорвал с шеи вервольфовский атрибут – своеобразный мини-кистень, или мини-моргенштерн – если кому-то так более понятно, только без рукоятки, и использовал по назначению – рубанул медальоном по темному силуэту, благо тот был в зоне досягаемости.

Дальнейший ход событий показал, что решение было выбрано правильное. Тень резко сжалась в маленькую горящую точку, издала резкий, на грани ультразвука, визг и исчезла. Старшему помощнику это напомнило анекдот про резиновую бабу, которая гикнула, свистнула и улетела. Тут же исчез и странный туман и выяснилось, что стоит Денис посреди «колдовской полянки», на которую его завел мнимый «Шэф».

Старший помощник грязно выругался, погрозил в сторону леса кулаком, пообещал глаз на жопу натянуть, если такое еще раз повторится, после чего устало побрел к стоявшей неподалеку телеге. Ночь была в самом разгаре, спать снова хотелось зверски и Денис быстренько юркнул обратно в спальник. Никаких отрицательных эмоций от произошедшего инцидента он не испытывал – ну, явился какой-то хрен, решивший побаловать себя свежим мясцом, так разобрались – кто тут пища, а кто едок – вряд ли еще заявится, а заявится – рога поотшибаем и точка! На этой оптимистичной ноте он и заснул. Как и ожидалось, никакие монстры его больше не побеспокоили. К сожалению, незнакомка тоже.

Проснулся Денис сам, без всяких «будильников». Привел себя в порядок, позавтракал, подбросил дровишек в почти потухший костер, справедливо рассудив, что лишнего заряда в батарее шкиры не бывает, припомнил ночную незнакомку и с улыбкой покачал головой – уж больно замечательный сон ему приснился, приятно вспомнить.

И надо же, чтобы именно в этот момент он заметил какое-то синее пятнышко рядом со спальником – на фоне зеленой травки оно сильно выделялось. Старший помощник не поленился встать и подойти, чтобы получше рассмотреть, что же именно привлекло его внимание. Хотя… он заранее знал, что увидит. Ну, что тут скажешь – предчувствия его не обманули – на траве лежал цветок из венка.

«Интересно, – ошарашено подумало Денис, – и с кем же это я полночи трахался!?..»

Тут ему в голову пришла еще одна интересная мысль и он внимательно осмотрел свой спальный мешок изнутри. По-идее, там должны были остаться довольно многочисленные следы, так как этой ночью он испытал оргазм не один и не два раза, а поболее. Так вот… – спальник был чист. Видя, что хозяин в затруднении, на помощь пришел внутренний голос:

«Суккуб!» – безапелляционно заявил он.

«Да нет… – не очень уверенно не согласился Денис. – Суккубы – они жизненные силы пьют. А из меня ничего не выпили. Хотя… – тут он блудливо улыбнулся, вспомнив, что пожалуй, грешит против истины. – Но все равно! – решительно пошел он на защиту незнакомки, – чувствую я себя отлично, так что никакой жизненной силы из меня не выпили и никакой она не суккуб!»

«А кто?»

«Хазэ…»

Вечер воспоминаний был прерван появлением командора. Старший помощник загодя услышал стук копыт и на всякий случай приготовил дырокол, потому что по звуку было понятно, что скачет не одна лошадь. Однако, тревога была напрасной, хотя старший помощник и не ошибся – командор был один, но с ним еще три лошади.

«Табун где-то угнал» – подумал Денис, пристально разглядывая верховного главнокомандующего – хоть и небольшой, но осадочек после ночного визита лже-Шэфа, остался. Командор, обладавший сверхъестественной интуицией, не преминул обратить на это внимание:

– Чего это ты уставился на меня, как солдат на вошь?

– Понравился, – буркнул старший помощник, решив оставить ночные воспоминания при себе – уж больно неоднозначным мог получиться рассказ. – Сам небось на перинке спал, а мне в спальнике на голой земле пришлось корячиться. И вообще – я в крестьяне не нанимался!

Главком на это брюзжание никакого внимания не обратил. Он быстренько разоблачился, промыл шкиру и бросил ее в костер, а сам полез мыться в ручей. После купания он подчистил все остатки от утренней трапезы любимого помощника и только тогда приступил к разговору.

– Все гладко прошло? – поинтересовался он у Дениса. Старший помощник немного замялся:

– Ну-у… почти…

– А вот с этого момента, Штирлиц, пожалуйста поподробнее. – Выслушав рассказ Дениса про малолетних стукачей на Базаре и последовавших за тем событиях, командор задумчиво потер подбородок, подумал несколько секунд и выдал вердикт: – В принципе, все правильно сделал. Я сейчас ехал – никаких признаков, что объявлен план «Перехват» и полиция высунув язык ищет убийцу четырех почетных граждан города Паранга. – Шэф помолчал и как бы мимоходом, как о чем-то несущественном, поинтересовался: – А почему со мной не связался?

– А чем бы ты помог? – поднял брови старший помощник. – Мне на месте видней было, что делать. Да и отвлекать тебя не хотел, – подсластил пилюлю Денис. – Мало ли, чем ты занят, может общаешься с кем-то, а тут голос из ниоткуда – так и на костер можно загреметь.

– Как колдуну? – ухмыльнулся Шэф и Денис сообразил, что сморозил глупость. В мире, где царит магия, на костер отправляют не за колдовство… хотя и за него конечно тоже, но для этого надо сильно постараться и наступить на мозоль кому-то из очень могущественных магов, которые могут продавить соответствующее решение суда. – Ладно. Слушай. – Командор нахмурился, почесал лоб, собираясь с мыслями и приступил к рассказу о результатах разведки.

– И что теперь делать будем? – несколько растерялся старший помощник. – Как мы узнаем, когда этот хрен в своем дворце объявится?

– Ну-у… тельник будет следить за блокпостами. Как только появится карета Епископа Ортега-ар-Фарана – он сообщит.

– Это понятно, а если он поедет не к себе домой, а еще куда? Может такое быть?

– Может.

– Ну, и?

– Если у тебя есть лучший план, – пожал плечами командор, – предлагай и мы перейдем к его реализации.

– Нету… – был вынужден признать старший помощник.

– Тогда слушай мой. И кстати, – ухмыльнулся главком. – Тебе же надоело быть крестьянином, так что мой план должен тебе понравится… – Он улыбнулся. – Вспомнил старый анекдот про тебя.

– Какой еще анекдот про меня? – насупился Денис. – Не надо нам никаких анекдотов.

– Нет-нет. Ты послушай, тебе понравится. Итак: Молодого лейтенанта, выпускника разведшколы, умудрившегося понравиться дочке начальника финотдела разведуправления, вызывают к руководству и сообщают:

– Вас решено направить в Париж. Задача – медленное, постепенное вхождение в финансовую и политическую элиту с последующей длительной «консервацией». Выходить на связь первые пять лет с вами вообще не будут. По легенде, вы – молодой, только что женившийся, миллионер, владелец крупных активов, ну и конечно же, особняка, автопарка, яхты, самолета и прочих, необходимых состоятельному человеку, атрибутов.

Лейтенант на радостях, проставляется сослуживцам, но во время пьянки неосторожно обзывает будущего тестя «старым мудаком». Наутро его снова вызывают к руководству и сообщают:

– Легенда меняется: бухгалтерия не утвердила смету. Теперь вы – нищий одноглазый педераст, ночующий под мостом. Цель задания прежняя – медленное, постепенное вхождение в среду и адаптация на новом месте… Кстати, глаз мы удалим вам еще в Москве.

– Не надо мне глаз удалять, – попросил Денис. – Я тебя не обзывал.

– Точно? – не поверил Шэф.

– Точно!

– Тогда ладно, – улыбнулся мудрый руководитель. – Для тебя все наоборот – из незаможного селянства снова возвращаешься в лоно высшей аристократии!

– Высшей? – не сильно поверил старший помощник и, кстати говоря, правильно сделал.

– Ну, не совсем, чтобы уж совсем высшей, в полном смысле этого слова, – пошел на попятную Шэф, – но… вполне так себе, – он показал пальцами величину аристократизма, которая, как и следовало ожидать, удовлетворила старшего помощника целиком и полностью. Ничего удивительного – побудешь крестьянином и баронету будешь рад.

– И что конкретно надо делать, чтобы вернуться в лоно? – загорелся старший помощник. – Я на многое согласен… – тут он призадумался и уточнил: – Но, хотелось бы обойтись без обрезания.

– Без обрезания… – протянул главком, – без обрезания это только состоятельному человеку под силу…

– У меня найдутся требуемые средства! – решительно заявил Денис.

– Тогда слушай. Ты обратил внимание, что на двух лошадях есть переметные сумы?

– А как же!

– Ты внимательный, – похвалил старшего помощника верховный главнокомандующий.

– Ну, так! – Денис принял вид молодцеватый и немного дурковатый – все, как принято в порядочной армии, и выкатил глаза на главкома, ожидая дальнейших разъяснений.

– Значитца так, Шарапов, все из рюкзаков перекладываем в сумы, сами рюкзаки в мешки, чтобы они в глаза не кидались – все-таки видок у них несколько вызывающий и внимание привлечет обязательно, если ими светить, так что – в мешки, и все это несметное богатство будет твоим имуществом. Ты – лейтенант, который понравился дочке шишки из Разведупра.

– Это мы завсегда, – степенно согласился старший помощник. – Если дочка – зови нас!

– Кого это – «нас»? – подозрительно уставился на него командор.

– Нас – это меня, – солидно пояснил Денис.

– Тогда ладно… Ваше Величество. Сейчас переодеваешься, берешь своих вьючных коней и двигаешь за мной в «Пьяную Розу», изображаешь там провинциала из хорошей семьи, который приехал за сигнумом. В Розе выбираешь комнату рядом с моей…

– А-а?..

– Третья от лестницы, – ответил на незаданный вопрос командор и продолжил: – Перекидываешь все обратно из сум в рюкзаки и под покровом ночи перетаскиваешь рюкзаки ко мне в нумер.

– Как романтично… ночь… отель… шастанье из номера в номер… Что о нас подумают, блин!!! Голубые в городе!!! – возмутился старший помощник.

– А ты не шуми, – невозмутимо посоветовал ему главком. – И кстати! Если чего-то не устраивает – оставайся здесь с рюкзаками. Будешь сторожить. Вода у тебя есть, – он бросил взгляд на ручей, – топлива для костра хватает, еда… с едой правда не очень, но ничего – поголодаешь немножко. Я слышал это для здоровья полезно, а то что-то ты выглядишь не очень, – командор сочувственно поцокал языком. – Вот и подлечишься. Будем считать, что ты обозвал будущего тестя старым козлом.

– В первоисточнике было – старым мудаком, – хмуро поправил Шэфа Денис. – И вообще – не отвлекайся. Излагай дальше.

– Дальше, так дальше, – покладисто согласился командор. – Только сначала вопрос… скорее даже маленький тест на понимание ситуации. Итак – зачем перетаскивать рюкзаки ко мне в комнату, почему не оставить в твоей?

– Потому что тебя там уже знают с нехорошей стороны, как этого… – Денис защелкал пальцами, вспоминая.

– Болотную Гадюку! – усмехнулся командор.

– Точно – Болотную Гадюку, – с удовольствием повторил старший помощник, заслужив строгий взгляд от верховного главнокомандующего. – И к тебе в номер никакие воры не полезут. А тут скромный, интеллигентный юноша из провинции – могут и влезть.

– Маладэц, Прошка – тему сечешь! Ну, а дальше все просто – ждем сигнал от «тельника». Он сообщит, когда Ортег появится, и мы идем на дело. Из гостиницы, пока ждем, выходим только по одному, второй сторожит, – на удивленный взгляд Дениса: «мол, как же так, кто же полезет в номер бешенной гадюке?», Шэф пояснил: – Береженого Бог бережет. Нам без рюкзаков никак нельзя, так что придется по одному. Ферштейн?

– Ферштейн.

– Тогда переодевайся и поехали.

Прежде чем уехать, Денис подошел к коняшке, который так и торчал все это время у телеги, где стояла его полуопустевшая – съел конь совсем немного, торба с овсом.

– Все брат, – старший помощник ласково потрепал его по холке, – переходишь на вольные хлеба. Амнистия тебе вышла на старости лет. Вода у тебя есть, – повторил он мудрые слова верховного главнокомандующего, – травы – навалом… Так что – не пропадешь. Ну, не поминай лихом. – Конь в ответ лишь тревожно всхрапнул – чувствовалось, что новость об обретенной свободе, особой радости ему не доставила. Привык бедолага всю жизнь пахать как… как лошадь, вот и тревожно ему – тяжело в старости привычки менять. Но, ничего, попробует – понравится! Главное на селян не нарваться, а то быстро к делу пристроят.

Глава 11

Рейхстратег правильно истолковал взгляд Курта Бахрама, поэтому, закончив утреннее совещание, произнес сакраментальную фразу: – Все могут быть свободны, а Хранителя Покоя я попрошу остаться! – Дождавшись, пока остальные рейхвизиры спеша и толкаясь, будто гуси в калитку, покинут кабинет, повелитель Высокого Престола вперил требовательный взгляд в своего министра внутренних дел и тот, не дожидаясь дополнительного приглашения, заговорил:

– Один из счетчиков сегодня ночью сработал два раза. Это могли быть два человека, которые незамеченными охраной проникли в Ручейки и там остались, но скорее всего кто-то пришел и ушел. – Новость привела Кирсана-ар-Мюрита в отличное настроение:

– Замечательно! – он даже потер руки, что делал только тогда, когда его что-то сильно радовало. Сообщение Хранителя Покоя могло означать только одно – пришельцы с севера не сгинули в Мертвом море, чего Кирсан очень опасался, а приступили к исполнению своих коварных планов. – Еще что-нибудь необычное было?

– Не было. – Курт виновато пожал плечами и покачал головой.

– Наверняка было, – не поверил ему Рейхстратег, – просто твои шпионы не обратили внимания. – Хранитель Покоя сделал виноватое лицо, но Рейхстратег на эту пантомиму внимания не обратил – он ни в чем не винил своего министра, а просто констатировал факты. – Твои люди – которые под «Хамелеоньими накидками» сторожат около дворца Ортега, что-нибудь заметили?

– Нет.

– Ну-у… что ж – значит их накидки не хуже моих. Это хорошо… – задумчиво протянул Кирсан. – Что ты уже предпринял?

– Мои люди с утра трутся во всех гостиницах и постоялых дворах, расположенных поблизости от Сиреневой улицы. Особое внимание к заведениям около угла Сиреневой и Старой Башни.

– Там счетчик сработал?

– Да. Все силы брошены туда. Я оголил город… – в ответ на это признание Рейхстратег лишь пренебрежительно махнул рукой – обыватели переживут как-нибудь, а не переживут – их проблемы.

– Ребята трясут персонал гостиниц, осведомителей и вообще всех, до кого могут добраться, – продолжил вдохновленный одобрением начальства министр внутренних дел.

– А что спрашивают?

– Кто видел что-либо подозрительное, не было ли подозрительных постояльцев, не покидал ли кто-нибудь гостиницу ночью…

– И?

– И ничего.

– Ладно… Иди работай. И сразу докладывай, если что!

– Слушаю и повинуюсь!

* * *

Трактирщик оказался порядочным человеком – он честно предупредил Дениса о том, чья именно комната находится рядом с той, которую выбрал для проживания старший помощник. Когда Денис пренебрежительно махнул рукой – мол, волков бояться в лес не ходить, он только пожал плечами. Примерно такой же жест сделал Понтий Пилат прежде чем умыть руки.

Денис с Шэфом официально так и не «познакомились». Командор решил, что искать будут двоих, вернее даже не двоих, а пару, которая вместе прибыла и вместе что-то мутит, причем люди должны быть похожи, если не внешне, то хотя бы внутренне – оба мордовороты, или наоборот – ботаны, но с волчьими глазами, или же один здоровенный жлоб с глупой мордой, а второй – типичный интеллигент, но вот повадки у обоих опытных киллеров.

Трудно сказать, заметил бы кто-нибудь внутреннее сходство между Болотной Гадюкой и молодым неопытным аристократом с юга – внешнего не было и в помине, но рисковать командор не собирался, поэтому он запретил любые контакты на людях, мотивировав это тем, что не надо облегчать жизнь престольским сыщикам, у них стукачей хватает – мало ли один окажется слишком догадливым, или слишком подозрительным.

Для всех окружающих бретер Болотная Гадюка и молодой южанин остались незнакомы. Оставалось только выбрать «мирское» имя для Дениса. При выборе оперативного псевдонима для старшего помощника верховный главнокомандующий исходил из двух соображений. Первое – пусть у местных язык в ленту Мебиуса скрутится от непривычных звуков – очевидно, что у шпиона такого запоминающегося имени быть не может, у лазутчика оно должно полностью соответствовать местным традициям, какой-нибудь Омар Рагэтус, или же, на худой конец, Конрад Басим, а тут на тебе – шевалье де Мезон-Руж, грат бы побрал этих южных варваров с их варварскими южными именами! Второе – не надо велосипед изобретать, зачем излишне напрягаться, если под рукой, точнее в голове, имеется кое-что из сокровищницы мировой (земной) литературы – черпай полной пригоршней.

Вследствие повышенной конспирации, виделись компаньоны только по ночам, тайно. Разговаривали шепотом – полная тайна вкладов! Главком, чтобы не спалиться, что его навещает ночной порой не пухлая пышногрудая служанка, а вовсе даже наоборот – поджарый молодой человек, каковой факт мог нанести непоправимый урон его репутации – голубых тут не жаловали, чай не Европа, устроил громкий скандал по поводу скрипучей двери – в результате она была смазана так, что петли аж лоснились. При дневном освещении под определенным углом петли даже сияли – примерно, как яйца боцмана после посещения борделя. Струхнувший отельер, чтобы не вызвать гнев грозного постояльца, не любившего шум, смазал и остальные двери на этаже от греха подальше, так что Денису и суетиться не пришлось.

Как выяснилось, Паранг прекрасно обходился и без телефонной связи и без Интернета – вести и слухи в нем распространялись практически мгновенно. Уже на второй день, к Шэфу пару раз подкатывали прилично одетые джентльмены – не аристократы, конечно, но судя по всему весьма приближенные слуги, можно даже сказать – наперсники оных, с предложениями типа: – Как смотрит уважаемый пир на возможность поучаствовать в деле защиты чести и достоинства другого уважаемого пира… На что главком, вежливо отвечал: – Что он бы со всей душой, но в данный момент, – тут он показывая глазами вверх, – как раз оказывает подобную услугу одной высокопоставленной особе и что если он будет отвлекаться, его не поймут. – Собеседники оказывались понятливыми и не настаивали.

Денис в очередной раз поразился широте спектра разнообразных умений любимого руководителя. Он грешным делом полагал, что командор для поддержания имиджа Болотной Гадюки – упырь упырем, будет вынужден расходовать драгоценный ресурс шкиры, но оказалось, что в рюкзаке главкома, кроме всего остального, хранились принадлежности для макияжа: краски, растушевки, кисти и прочая ботва. Когда старший помощник первый раз увидел, как с помощью этих нехитрых приспособлений верховных главнокомандующий из молодого симпатичного человека превращается в завсегдатая… да что там завсегдатая – в одну из главных звезд фестиваля «Кровосос года», он был поражен в самую печень.

– Гениально! – голосом сукина сына Якина начал Денис: – Слушайте, я не узнаю вас в гриме! Кто Вы такой? Сергей Бондарчук? м-м… нет. Юрий… Никулин – оу… нет-нет-нет-нет. Боже мой!.. – Денис постучал себя по лбу. – Иннокентий Смоктуновский! Кеша!

Главком нахмурился, сдвинул брови после чего старший помощник удостоился суровой отповеди:

– Я – артист больших и малых академических театров; а фамилия моя – фамилия моя слишком известная, чтобы я её называл! – После чего оба заржали, но тихонько. Конспирация!

После вселения Дениса в «Пьяную Розу», компаньоны в течении нескольких последующих дней, поочередно болтались по Парангу и гужевались в самых разных злачных местах – от самых низкопробных, до вполне себе респектабельных – столица Высокого Престола могла предложить развлечения на любой вкус и кошелек, где и грели уши.

Их интересовал лишь один вопрос – где ныне обретается член Капитула Высокого Престола Епископ Ортег-ар-Фаран, и почему этот сукин кот уже который день нос не кажет в свой родной дом в Ручейках? И именно на этот вопрос ответа они нигде не получили. Случайные собутыльники трепались о чем угодно: о том, что графиня Моника Констэнтиус в очередной раз наставила рога своему мужу графу Ампелиусу; о повышении налога на соль – вот бы всю эту соль да в задницу Рейхстратегу и всему Капитулу; о предстоящем празднике Новых Святых; об араэлитах, причем точки зрения бывали диаметрально противоположными – от вешать на первом попавшемся дереве, до – они еще всем покажут кто в доме хозяин. И еще о массе интереснейших вещей болтали новые знакомцы Шэфа и Дениса… но ни слова о нужном.

Компаньоны держались так, чтобы подозрений не вызывать. Для этого требовалось только одно – побольше слушать и поменьше говорить, а в особенности – спрашивать. Шэф утверждал, что рано или поздно нужная информация достигнет их ушей и без наводящих вопросов, а Денис горячился, что так можно ждать до морковкина заговенья – Паранг ему активно не нравился. И действительно, после Бакара это было, как после апельсинового сада заглянуть на свиноферму, где-нибудь в нечерноземной полосе. По-идее, и то и другое относится к сельскому хозяйству, но разница есть.

Шэф «охотился» по местам, назвать которые приличными язык бы не повернулся, а Денис – наоборот. Объяснение этому было вполне очевидное – самому главному отморозку в самом сомнительном заведении парангского общепита, где собиралась публика по которой плакали плаха и петля, хватало одного взгляда на Болотную Гадюку, чтобы признать в нем социально-близкий элемент, хоть и аристократа, судя по баронской цепи, ну а щеголеватому и симпатичному старшему помощнику самое место было в фешенебельных ресторанах, где собирался полусвет столичной аристократии.

Что характерно, у командора болтавшегося по притонам, где количество криминального элемента превышало двадцать пять человек на квадратный дюйм, никаких инцидентов с завсегдатаями не было. Никто, несмотря на степень алкогольного опьянения и зашкаливающую природную дурь, не пытался толкнуть Шэфа, воткнуть ему шило в бок, пролить на него свое дурно пахнущее пойло, или наоборот – развести его на пойло, или стребовать должок, оставшийся еще с прошлой весны, или еще как обидеть. Как-то обходилось без этого. А если кто случайно и пихал – в некоторых заведениях было не протолкнуться, то всякий раз бурчал себе под нос что-то похожее на извинения, а Шэф, в свою очередь, не обострял.

Типовой процесс инфильтрации главкома в инфраструктуру отдельно взятого криминального собрания выглядел примерно так: дверь «салуна» открывалась и в помещение, вместе с глотком… чуть было не вырвалось – свежего воздуха, правильно будет так: и в помещение вместе с глотком холодного, дурнопахнущего воздуха проникала Болотная Гадюка. Никаких специальных усилий для поддержания имиджа верховный главнокомандующий не предпринимал – он молча протискивался к стойке, кидал трактирщику маленькую серебряную монету и приветливо говорил что-то вроде этого: – Привет. Пожрать и выпить. – После того, как хозяин заведения, метров двух ростом и около метра в ширину и в толщину, обращал на него свое благосклонное внимание, командор уточнял: – Учти, что я крыс не ем, и ослиную мочу не пью.

И не было еще случая, чтобы трактирщик не проникся важностью поставленной перед ним задачи. Уж на что отпетые ребята обслуживали посетителей в «Ржавом гвозде» и «Холере» – четырех клиентов выкидывали при нужде за один заход, двое в левой, двое в правой – и на выход, но и те молча сносили грязные намеки на крыс и мочу. Кому сказать – не поверят, ладно бы обычную, человеческую, а то – ослиную!

Кому другому за такое сильно бы не поздоровилось, а Шэфу, как с гуся вода. Зыркнул на трактирщика, да так что у того уже начавший открываться рот сразу захлопывался, да и пошел от стойки в зал занимать свободное место. Если таковых было много, главком садился за пустой стол, если мало, то старался лицом к двери, спиной к стене, если совсем мало – то как получится.

Получив заказ, который, обычно приносил сам хозяин, а не замурзанные подавальщицы, командор неторопливо приступал к трапезе. Неизвестно чем кормили и поили остальных клиентов – Шэф не дегустировал, но ему неизменно, вне зависимости от названия и степени неприглядности заведения, подавали хорошо прожаренного цыпленка, острый чесночный соус, краюху свежего ржаного хлеба и кувшин терпкого красного вина, которое хотелось выпить, а не вылить на голову принесшему.

Покончив с цыпленком, командор начинал потихоньку потягивать вино, одновременно включая дальнеслышанье. Он бы мог это сделать и раньше, во время еды, но считал что выслушивание разнообразной хрени может вредно сказаться на процессе приема и переваривания пищи. Обычно главком сидел привалившись к стенке, безучастный ко всему происходящему в зале – пьяным мужским крикам, женским взвизгам, хриплой ругани, звукам ударов и проклятий, производимых во время одиночных и коллективных потасовок и прочему белому шуму, сопровождающему кабацкую жизнедеятельность, и казалось дремал с открытыми глазами.

Разумеется, полноценной дремы не было – время от времени верховному главнокомандующему приходилось уклоняться от летящих в его сторону пивных кружек и иных предметов, запущенных в полет местными «снайперами». Специально в него никто не целился, но в таких местах никто не гарантирован от внезапно прилетевшего в голову стеклянного, глиняного, или деревянного снаряда, поэтому командору приходилось все время быть начеку.

Поначалу, что неизбежно в местах, где собирается не самая законопослушная публика, на главкома, как на новичка от которого неизвестно чего ждать и который мог оказаться кем угодно – от шпиона внутренней стражи до маньяка душителя, посматривали косо. Но, что интересно, такая простая и логичная мысль, как воткнуть мутному незнакомцу перо в бок, и дело с концом, хотя и приходила в головы постоянным клиентам заведения, но с реализацией ее на практике как-то не срасталось – не было добровольцев.

Что удивительно, учитывая состав контингента. Но, вот не было и все тут! Прямо какая-то загадка природы. Но, постепенно завсегдатаи начинали принимать командора то ли за мебель, то ли за такого же завсегдатая, как сами, и разговоры, не предназначенные для чужих ушей, поначалу попритихшие в присутствии странного незнакомца, возвращались в обычную колею. Шэф внимательно слушал, но как уже упоминалось выше, полезной информации в них было ноль целых ноль десятых.

Рестораны, по которым болтался Денис, по сути ничем не отличались от кабаков, по которым шлялся Шэф. Набор предлагаемых услуг был однотипным: еда, выпивка, бабы. Ну, разумеется, качество предоставляемых услуг в ресторанах было повыше: еда вкуснее и разнообразнее, алкоголь не тошнотворный, а девушки иногда встречались вполне себе симпатичные. Денис может быть и рискнул, но запашок-с… Он даже пожаловался на это обстоятельство мудрому руководителю:

– Как с ними вообще спать можно!?

– Это ты еще портянки не нюхал, – ухмыльнулся командор. – В стройбате.

– А я туда не собираюсь! – старший помощник встал в позу оскорбленной невинности. – И вообще – в армии портянки заменили на носки. Я читал.

– Ну-у… раз чи-ита-ал… – протянул главком, – тогда другое дело. А вообще человек ко всему привыкает, – философски заметил он. – Представь, что мы бы здесь застряли на пару лет. Чего бы ты делал?

– Не хотелось бы, – скривился старший помощник.

– Сам не хочу, но все же? – Денис задумался.

– Ну-у… мыл бы их перед употреблением… наверное. А что еще делать-то?

– Ты с этим поосторожнее, с мытьем, а то…

– А что – «а то»? – поднял брови старший помощник.

– Да я как-то прочел историю, как один парень, вроде тебя, – ухмыльнулся командор, – брезгливый сильно, познакомился с девушкой откуда-то с севера, привел домой, а от нее не то что воняет – смердит. Аж глаза ест. Но очень хочется, так что делать нечего – он ее в ванну и отмывать. Утром выставил. А через какое-то время заявляется к нему целая делегация – эта девушка и много сурово настроенных мужчин – родственнички. Так мол и так, ты с нее смыл олений жир, или кал – точно не помню и теперь олешки ее к себе не подпускают. Спортил девку – женись! И сурово так посматривают, а парень знал, что они все охотники ого-го-го – белке в глаз попадают из-за угла. Делать нечего – женился. А через какое-то время приезжает гонец из племени и дает парню сумку, поясняет, что там ее зарплата – то ли оленей забивали, то ли рога им отшибали на лекарство – точно не помню, но суть в другом, открывает он сумку, а она баксами набита. Так что – поосторожней с мытьем, студент!

– А чего поосторожней? – осклабился старший помощник. – Баксы привезут…

– А жениться? – умерил его веселье верховный главнокомандующий.

– Это да, – вздохнул Денис. – Придется целибат объявить.

– Или привыкнешь.

– Или привыкну… – был вынужден согласиться старший помощник.

Понятное дело, что Денис мотался по местным ресторациям не для того, чтобы вкусно поужинать и оттянуться со знойными, но пахучими, красотками – он, как и Шэф, «слушал». Контингент для этого был вполне себе подходящим: молодые небедные, но и небогатые аристократы, армейские и гвардейские офицеры, начинающие маги без особых претензий – что-то вроде нашего очень среднего класса. Настоящий бомонд и Лейб-гвардия тусовались по салонам, путь куда, без приглашения, был заказа. Конечно, неплохо было бы попасть и посмотреть, как оно там, но для кратковременного визита в Высокий Престол, а компаньоны очень надеялись, что он кратковременный, такого врастания в инфраструктуру местного общества не требовалось.

Старший помощник, в отличие от нелюдимого верховного главнокомандующего, свел многочисленные знакомства среди гвардии. Сделал он это путем банальным и описанным в приключенческой литературе миллионы раз. Молоденький гвардеец, едва державшийся на ногах от неумеренного потребления горячительных напитков, споткнулся и чуть не упал, задев при этом Дениса. Как большинство людей, склонных винить в своих бедах и проблемах кого угодно, но только не себя, офицер немедленно обвинил старшего помощника в том, что тот его толкнул и потребовал безотлагательной сатисфакции «здесь и сейчас»!

Его товарищи тоже не были против дополнительного развлечения – когда ты сыт, пьян, а твоя рука покоится на талии девицы, которая от выпитого представляется тебе гением чистой красоты, и одновременно аватаром богини любви, обретшей плоть и кровь, тебе недостает только одного – возможности разогнать кровь, наблюдая как твой однополчанин научит хорошим манерам какого-то штафирку.

Все было организовано моментально – чувствовалось, что ничего экстраординарного не происходит – так, что-то вроде драки на танцах в сельском клубе, без которой ни одна уважающая себя колхозная дискотека не обходилась.

Мигом образовался распорядитель, который стал уточнять условия поединка. Денис, как вызванный, выбирал оружие. Он кочевряжиться и предлагать арбалеты не стал – не тот случай, уж больно пьяным был контрагент, и просто похлопал по эфесу шпаги. На вопрос не хотят ли стороны примирится, старший помощник только пожал плечами, а гвардеец сверкнул глазами и заявил решительное «Нет».

А вот дальше процедура сошла с накатанной колеи. Денис это понял по ошарашенным взглядам собравшихся, когда на вопрос распорядителя: «Дуль продолжается до первой крови или…», гвардеец решительно заявил: «До смерти!», приведя окружающих в некое замешательство.

Один из офицеров, чуть постарше и соответственно чуть трезвее остальных – сказывался опыт, попытался воздействовать на дебошира, но тот ни на какие компромиссы идти не соглашался – драться до смерти, и все тут! Штурмфюрер даже несколько смущенно посмотрел на Дениса и лишь развел руками – мол ничего не поделаешь. Судьба.

– А если я не хочу его убивать? – полюбопытствовал старший помощник. – Можно только покалечить? – Вопрос вызвал дружный смех у окружающих. Штурмфюрер приобнял Дениса за плечи:

– Молодой человек, если ты останешься в живых, с меня десять золотых и бутылка имперского коньяка! – объявил он. Остальные гвардейцы дружно поддержали командира и принялись объявлять премии, ожидающие живого старшего помощника. Похоже было на то, что никто за свои денежки не опасался.

«Похоже, они тут все неплохо фехтуют, включая этого хрена» – поделился своими опасениями внутренний голос.

«Или думают, что неплохо, – отмахнулся Денис. – Сейчас надеру уши этому козленку!»

«Ну-ну… ты это… – не зарывайся!»

«Будь спок!»

Мешающие столики были споро растащены в стороны, зрители образовали неровный круг, диаметром метров шесть-семь, и поединок начался. Сразу же выяснилось, что прав был внутренний голос – гвардеец фехтовать умел. Как только зазвенела сталь – Денис «Черными когтями» не пользовался, чтобы не вызывать ненужный интерес, а использовал обычную, правда хорошо сбалансированную, шпагу, его противник как будто протрезвел.

Его движения стали быстрыми и очень резкими – чувствовалась школа. Старший помощник, который собирался выиграть «малой кровью и на чужой территории», был несколько озадачен – гвардеец мальчиком для битья не был.

Он даже немножко погонял Дениса, заставляя того отступать и уходить в стороны. Все кончилось в тот момент, когда особенно удачным выпадом он сумел зацепить левую руку старшего помощника. Ничего опасного, так – царапина, но тут Денис разозлился по настоящему. Какого хрена! – за его плечами «Орден Пчелы», он сам красная Пчела! Его учили наставник Хадуд со своими мальчиками и Мастер войны ш'Тартака, а тут его – боевого офицера и кто?!? – бычье!

Денис взвинтил темп и перешел к решительным действиям. В кадат он решил не входить – мало ли как к этому могли отнестись присутствующие маги – может, как к нарушению условий дуэли, а это ни к чему хорошему привести не могло. Он просто ощутил ту ярость, которая была в те моменты, когда его лупили мальчики наставника Хадуда, а он колошматил их в ответ.

После этого поединок продолжился недолго – дождавшись подходящего момента, старший помощник изящно отвел шпагу гвардейца в сторону, сделал быстрый выпад и изо всех сил треснул шпагой по голове. Горестный вздох, вырвавшийся из груди собравшихся, сопровождал падение бесчувственного тела, рухнувшего на пол с окровавленной головой. С этого момента зрители разделились на две неравные части. Большинство мгновенно протрезвевших гвардейцев бросилось к поверженному товарищу, а меньшая их часть, кидая гневные взгляды, начала подступать к Денису. Намерения, ясно написанные на их лицах, назвать добрыми было никак невозможно.

«Жаль…» – подумал Денис.

«Что шкиры нет?» – поинтересовался внутренний голос.

«Да нет… что миром разойтись не удалось. Придется крушить их в навский шюрк. А Шэфу это не понравится…» – вздохнул старший помощник и начал рассматривать наступающих с плотоядным интересом. Примерно так молодой кот, впервые попавший на дачу, разглядывает разнообразную живность тусующуюся на участке. С одной стороны ему просто любопытно, но с другой – гастрономический мотив присутствует.

Нетривиальное поведение старшего помощника возымело свое действие – на каком-то этапе продвижение «народных мстителей» замедлилось, а потом и вовсе прекратилось. Уж больно необычно вела себя «жертва» – вместо того чтобы со страхом в глазах дожидаться неотвратимого возмездия, штатский с нехорошим прищуром нагло разглядывал приближающихся гвардейцев. Это обескураживало, как говорил один мудрый человек.

Ситуация сильно напоминала эпизод из «Трое в лодке», когда Монморанси погнался за уличным котом, чтобы придушить мерзавца, а тот вместо того, чтобы задать стрекача, развернулся и стал поджидать пса. И тогда и сейчас возникла определенная неловкость, типа когда верхи не могут, а низы не хотят. К счастью, через какое-то время из кучи малы, склонившийся над «падшим ангелом» стали доноситься голоса: «Жив… жив!.. да он живой!.. жив…»

– Конечно жив, – криво ухмыльнулся старший помощник, пристально глядя в глаза ближайшему гвардейцу, который и сам уже был не рад, что оказался в авангарде, но никакой возможности отступить у него не было – сзади его подпирала монолитная стена товарищей. – Я же плашмя бил.

Все вздохнули с облегчением и началось братание. От выигранных денег Денис отказался, вызвав этим широким жестом глубочайшую признательность всего личного состава, взял только коньяк, который и распил с штурмфюрером, после чего был принят в компанию гвардейцев. Познакомившись поближе и рассказав свою нехитрую историю, он вызвал у местной воинской элиты, искреннее уважение не только умением фехтовать и личным мужеством, но еще и тем обстоятельством, что не болтался по присутственным местам, как говно в проруби, добывая гратов сигнум, а честно пропивал отцовские денежки.

– Пойми! – втюхивал ему мертвецки пьяный, но умудряющийся стоять на ногах, бравый корнет, имени которого Денис не помнил: – Жить надо так…

… чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…

Закончить мысль офицер не смог и застыл глядя куда-то вдаль. Через секунду Денис убедился, что он спит с открытыми глазами!

«Вот это да! – восхитился Денис. – Хотя… может и наши так могут. Хрен знает…»

Бережно усадив военного на ближайший диванчик, старший помощник только подивился разнообразным умениям местных золотопогонников. Насчет материала, идущего на изготовление эполет, сказано не для красного словца, а в самом прямом смысле слова – настоящее золотое шитье. Правда, так было только у гвардии, у обычных армейцев все было попроще. Ну, как везде, впрочем. Что же касается лейб-гвардии, то у них на мундире золота было больше, чем у старой цыганки во рту.

Кстати говоря, Денис с удивлением узнал, что Шэф популярен и в этой среде. Получилось это так – после очередной пирушки, вся разгоряченная компания, состоящая из гвардейцев, девиц и Дениса вдруг решила нагрянуть к кому-нибудь в гости. Выбор, после недолгого обсуждения, пал на старшего помощника, потому что у него еще никто не бывал и всем было интересно. Денис не упирался, и только предупредил, что шуметь будет нельзя.

– Эт-то еще почему!?! – возмутился один из заводил. – Учти! – он помахал пальцем перед носом старшего помощника. – Гвардии все можно! – на что присутствующие ответили одобрительным гулом.

– Да я понимаю… – смутился старший помощник. – Просто у меня в соседней комнате живет Болотная Гадюка, – он собрался было растолковать компании все тонкости этого момента, но этого не потребовалось.

– А действительно, – нахмурился заводила, – до тебя тащиться, пожалуй что далековато… – на этом инцидент был исчерпан.

Однако, это все лирика. В сухом остатке было лишь то, что денисовские «слушанья» дали такой же результат, как и шэфские – нулевой. Никаких разговоров касательно члена Капитула Епископа Ортега-ар-Фарана, касательно его местопребывания, планов и возможных действий, не велось. Вся эта ситуация стала несколько напрягать компаньонов, они даже дали зарок подождать еще три дня и перейти к более активным действиям, когда судьба наконец-то сжалилась над ними.

Глава 12

– Чем порадуешь? – Рейхстратег пристально уставился на мгновенно вспотевшего Хранителя Покоя. В кабинете Кирсана-ар-Мюрита жарко не было, но Курту Бахраму показалось, что он стоит рядом с пылающей печью. И понять происки его вегетативной нервной системы было очень даже просто – радовать главу Высокого Престола было нечем. Хотя…

– Ортег по прежнему так и не нашел двух последних доноров… – начал было Хранитель Покоя с таким видом, будто это была его личная заслуга, но Кирсан его тут же перебил:

– А ты так и не нашел пришельцев. – Крыть было нечем и Курт лишь виновато потупил глазки, но все же тихонько, как бы себе под нос, пробормотал:

– Мои люди землю роют…

– Забыли про сон и еду, – ухмыльнулся Рейхстратег, но тут же снова стал серьезен: – Ты ведь знаешь, – вкрадчиво начал он, – что меня не интересует что и как делают твои подчиненные. – Он сделал паузу, во время которой Хранитель Покоя вспотел еще больше, хотя казалось, что больше некуда. – Меня интересует результат. А его нет! – резким тоном, похожим на щелчок бича закончил Кирсан. – Ладно, – махнул рукой Рейхстратег, – толку от вас, от всех, как яиц с петуха. Все самому решать надо. Поторопим пришельцев. Сделай сегодня так…

* * *

Денис нехотя и неторопливо готовился к очередному выходу в «свет». Выражаясь высоким штилем можно было бы сказать, что сегодняшний вечер принадлежал старшему помощнику. Правда, никакой радости от этого он не испытывал, не нравились ему ни новые «друзья», ни местные пахучие девки, ни местное пойло – степень очистки и тех и других была совершенна не та к которой он привык в благословенном Бакаре, и мягко говоря, оставляла желать.

Нет, если пропустить местную сивуху через несколько фильтров с активированным углем, а девушек отдраить дегтярным мылом с металлическим скребком, то всегда пожалуйста – старший помощник не какой-нибудь английский сноб, который читает газеты только если дворецкий прогладит их утюгом, старший помощник готов употреблять даже тех девушек от которых не пахнет «Cashmere Mist de Donna Karan», он готов довольствоваться малым – лишь бы от них не воняло, а пить готов любой хорошо очищенный алкоголь, но так ведь не было ни того, ни другого! А было, как анекдоте: «Здравствуйте девушки! – сказал слепой проходя мимо рыбного магазина».

Местные мачо как-то принюхались, да и сами, по части вонизма ни в чем не уступали местным дамам, а вот Денис все никак не мог. Существует устойчивый стереотип, что человек ко всему привыкает. В целом все правильно, просто когда тебе сначала плохо, а потом хорошо, то к этому, действительно, привыкаешь очень быстро, а вот когда наоборот, то с трудом.

Старший помощник с удовольствием отказался бы от своего «права сеньора» и остался бы дома, но согласно графика дежурств, добывать информацию предстояло ему, а караулить совместно нажитое имущество – верховному главнокомандующему, а тот тоже не горел желанием пускаться во все тяжкие и менять график решительно отказывался, мотивируя это тем, что каждый пьет свое какао. Денис совсем уже было собрался покинуть помещение, когда услышал негромкий стук. Стучали в стену, за которой находился номер Шэфа, и по всей видимости, именно он и стучал. Ритм был узнаваемый: ДА… ДА… ДАДАДА… ДАДАДАДА… ДАДА… ДА…

… спартак… мля…

Сигнал этот означал, что главком ждет Дениса немедленно. Выбравшись в коридор, старший помощник воровато огляделся и никого не обнаружив шустро юркнул в комнату командора.

– Покажи ему, – скомандовал Шэф и «тельник» показал. Роскошная, ослепительно белая карета, украшенная золотым тигром – гербом члена Капитула Высокого Престола Епископа Ортега-ар-Фарана в окружении эскорта из восьми всадников, подозрительно смахивающих статью, оружием и обмундированием на Имперских Гвардейцев, со свистом проследовала через пункт пропуска и устремилась вглубь Ручейков.

«До конца отследить не смог, – несколько смущенно признался ИскИн, – там какая-то аномалия, и он продемонстрировал старшему помощнику картинку с густым зеленоватым маревом. – Закрывает весь квартал с дворцом Ортега, – уточнил „тельник“».

«Искусственная?» – заинтересовался Денис. «Тельник» ничего не ответил, но у старшего помощника сложилось полное впечатление, что тот пожал плечами.

– А тебе не все равно, любознательный ты наш? – хмыкнул командор. – Важно только то, что мы не знаем точно, заехал он в свой дворец, или нет.

– Думаешь, будет ночевать во дворце?

– Может будет, а может и нет. – Шэф поморщился. – Бабушка на двое сказала. – «Тельник» слова руководства никак не