Book: Дочь тьмы



Дочь тьмы

Эдвина Нун

Дочь тьмы

Глава 1. ВСТРЕЧА В ПУТИ

Мисс Аманда Трент получала большое удовольствие от поездки. Она сознательно не воспользовалась поездом, чтобы проехать сто миль по холмистой сельской местности из Лондона в поместье Уэйлсли на Темзе в роскошной карете, предоставленной компанией «Уэллз и Багби». Вид знаменитых архитектурных памятников Англии и сознание того, что эта земля пропитана кровью королей–победителей и их армий, вершивших здесь подвиги, могли бы вскружить голову любой юной особе с романтическим складом ума, а для просвещенной девушки, коей была Аманда Трент, это путешествие оказалось просто манной небесной. В свои двадцать два года она успела стать стипендиаткой Лондонского университета. В отличие от большинства молодых особ брачного возраста Аманда предпочла не овладевать столь необходимым искусством обмана, а занялась более серьезным делом. И все же ей не в чем было себя упрекнуть, ведь именно ее репутация ученой леди стала непосредственной причиной этой неожиданной и увлекательной поездки.

Ее воодушевления не мог ослабить даже надоедливый стук дождя, барабанившего по крыше кареты. Как обычно бывает в Англии, этот ливень начался ошеломляюще неожиданно. Теперь, казалось, он с неистовством стучал по экипажу со всех сторон. Однако, несмотря на непогоду, чем дальше катилась карета по этой легендарной земле, тем труднее было Аманде сдерживать свое возбуждение. Она думала об открывающихся перед ней блестящих перспективах и великолепных возможностях, связанных с этой поездкой. Эти мысли, казалось, отгоняли всех злых духов, которые обычно осаждают путешественников. Пусть дождь льет как из ведра! Впервые в жизни Аманда чувствовала себя свободной от неизбежно закрытого мира книг, документов и непрерывных занятий. Будущее в Уэйлсли на Темзе представлялось ей ослепительно прекрасным. Таким же прекрасным мог казаться солнечный свет истерзанному узнику Ньюгейтской тюрьмы.

Унылые обнаженные луга, извилистые долины и холмы, проплывающие за окнами кареты, таинственно мерцали под дождем, меняя формы и очертания, подобно образам, увиденным через потрескавшееся стекло. В дымке тумана неожиданно возникали и быстро исчезали скачущие шпили и башни монастырей, крыши помещичьих домов и замков. Аманда смотрела в окно с вниманием новичка, чье знакомство с этой действительностью ограничивалось страницами книги или картиной, увиденной в галерее. Она даже начала коротать время, подсчитывая, сколько архитектурных памятников смогла узнать.

Эта земля, прежде густо заросшая лесом, казалась теперь оголенной и пустой. Просеки, образовавшиеся от многовековой вырубки, сильно изменили пейзаж. Там, где прежде была труднопроходимая пуща, теперь можно было видеть лишь отдельные рощицы. Однако эта земля по–прежнему была зеленой и плодородной; под дождем она красиво отливала серебром.

Сейчас, когда дождь яростно хлестал по карете, заставляя лошадей испуганно храпеть и спотыкаться на дороге, которая быстро превращалась в опасное месиво из щебня и грязи, Аманда могла думать лишь об Уэйлсли на Темзе.

Официальное письмо от сэра Перси Стаффорда оказалось для нее полной неожиданностью. Она как раз готовилась отправиться на континент, в долгожданный академический отпуск. Один год университет повременит. За это время она не только расширит свой кругозор, но и утолит затаенную страсть к путешествиям. Однако это неожиданное письмо из Уэйлсли на Темзе с величественным гербом Стаффорда заставило ее изменить планы. Аманде не пришлось ломать себя. Она обожала сельские районы Англии и их историю. Детство она провела в окрестностях Котсуолда, и лишь обстоятельства вынудили ее переехать в город. Немаловажную роль сыграл и размер обещанного вознаграждения: сэр Перси предлагал ей двести фунтов в год за работу компаньонки и домашней учительницы его единственной дочери. Мисс Стаффорд была уже отнюдь не ребенком — ей шел девятнадцатый год.

Аманда Трент незамедлительно послала ответное письмо, в котором сообщала, что принимает предложение. Герб Стаффордов — грозный грифон на поле боевого щита — свидетельствовал о власти, богатстве и наследственном превосходстве. Однако помимо высокой репутации семьи Стаффордов, которую она легко проверила в лондонском архиве, у Аманды были и другие, более личные мотивы принять предложение. Конечно, жалованье было весьма заманчивым, по главное, что влекло ее в Уэйлсли на Темзе, был сам замок, а также присутствие в нем мисс Кароли Стаффорд.

В возрасте, когда женщины пробуют себя в изящных искусствах, ремеслах и прочих добродетелях, призванных пленить воображение мужчины и в конечном счете склонить его к браку, Аманда Трент грызла гранит науки. В то время как ее сверстницы умели готовить, шить, играть на клавесине и непринужденно вести светскую беседу, Аманда, студентка университета, овладела французским, немецким и латинским языками, была знатоком английской литературы и истории. Своих родителей она не помнила. Они умерли во время эпидемии холеры в семьдесят пятом. Ее, писклявую малышку, взяли сердобольные сельские соседи. Из рук одних безымянных и безвестных приемных родителей она переходила в руки других, пока не оказалась в приюте для сирот и бездомных. Именно с этим учреждением связаны ее первые осмысленные воспоминания. Вот она стоит на коленях и оттирает тряпкой темный каменный пол; согнувшись, стирает белье в тазу, из которого валит пар. Она на всю жизнь запомнила запах того твердого желтого мыла. Шли годы, но ее решимость добиться чего–нибудь стоящего в мире, где не будет покинутых и пропащих детей, не ослабевала.

Спасением для Аманды стала учеба. Она была первой ученицей в классе, отрадой измученных учителей, потерявших всякую надежду вдолбить знания в тупые головы учеников. Аманда значительно превосходила своих сверстников по умственному развитию. Почтенные наставники с восхищением наблюдали, как уверенно она движется вперед по дороге знаний. В конце концов она оправдала самые оптимистические ожидания, превратившись в блистательную молодую женщину, образец трудолюбия и самосовершенствования. Она легко поступила в Лондонский университет и завоевала твердую репутацию среди бородатых мужей науки. Она конечно же оставалась женщиной, но у этой женщины был академический склад ума.

Правда, физическое развитие Аманды несколько отставало от развития умственного. Она была довольно привлекательной — стройная фигура, приятный голос и пышная копна темных, до пояса, волос, которые днем она заплетала в две тугие косы. Глядя в зеркало, она часто сравнивала себя с шекспировским Генрихом. Ее лицо, как и лицо этого доблестного монарха, было «недостойно загара».

Разумеется, это сравнение было не вполне корректным, но таким образом Аманда пыталась объяснить отсутствие интереса к ней со стороны мужчин. Если не считать пожилых учителей, она ни разу не была наедине с мужчиной; еще ни один мужчина не говорил ей ласковых слов, не признавался в любви. Она никогда не получала страстных любовных писем, не представляла, что значит быть преследуемой пылким поклонником. Ее ум и серьезность, казалось, отпугивали всех, кто мог заинтересоваться ею как женщиной. Видя все это, она не знала, что ей делать. Наблюдая, сколь серьезно многие женщины относятся к этому вопросу, она, напротив, старалась меньше о нем думать, но совсем выкинуть его из головы не могла. Потому–то ее и привлекла возможность пообщаться с настоящей леди, коей была мисс Кароли Стаффорд. Хотя Аманда собиралась стать для мисс Стаффорд наставницей, она надеялась, что сама сможет кое–чему у нее поучиться. Эта юная особа наверняка с избытком обладала тем качеством, нехватку которого Аманда с сожалением отмечала в себе. Это качество называлось женственность.

Солидное жалованье, путешествие в прошлое, двенадцать месяцев в средневековом замке вместе с представителями благородного дворянского рода… Да–да, конечно. Пребывание в Уэйлсли на Темзе пойдет ей только на пользу. Она еще успеет съездить на континент. Впереди у нее целая жизнь. Франция, Германия, Испания, Италия и Греция никуда не денутся. Она сможет посетить их через год или через два.

Сумбурный поток ее мыслей прервал неожиданно резкий крен кареты. Аманду откинуло назад, на подушки, набитые конским волосом, голубая шляпка смялась на затылке. Аманда подавила нервный смешок, выпрямилась и поправила длинную шерстяную мантилью. Сквозь барабанную дробь дождя она различила хриплый выкрик кучера, храп лошадей и скрип колес. Мгновение — и карета замерла.

Аманда ждала, пыталась овладеть собой. Что означала для нее эта незапланированная остановка? Она вдруг заметила, что за окнами кареты уже темно. Сколько времени она провела в раздумьях о своем прошлом и будущем? Стемнело так быстро…

Дверца кареты резко распахнулась, стену Дождя пронзил свет фонаря. Появилось осунувшееся и сердитое лицо кучера под треугольной шляпой. Он уставился на Аманду, часто мигая. Она на мгновение растерялась; холодный ветер яростно взметнул подол ее юбки.

— В чем дело?

— Там какой–то господин, мисс, — произнес наконец возница. — У него нет билета, и я, честно говоря, не знаю, что делать!

— Нет билета?

— Да, мисс. Но он очень представительный. Настоящий денди. И хочет, чтобы мы его подвезли. Я сказал, что решение должны принять вы, мисс. Вы наняли эту карету для частной поездки… — Возница замолк в нерешительности. Конец шарфа, обмотанного вокруг его шеи, трепал ветер. Фонарь в его руке качнулся, и свет его упал в темноту, заставив засветиться капли дождя.

Позже Аманда не могла понять, что подвигло ее на положительный ответ.

— Приведите его сюда. Отказать ему будет не по–христиански.

Лицо возницы засветилось радостью — выходец из Ист–Энда, он редко сталкивался с порядочностью среди представителей привилегированного класса.

— Вы прелесть, мисс. И абсолютно правы!

Через мгновение он исчез. Аманда ждала, пытаясь успокоиться и унять дрожь в теле. Она уже свыклась с тем, что едет одна, и неожиданная перспектива появления попутчика ее немного, а может быть и сильно, смущала.

К тому же это был мужчина.

Аманде хотелось скорее продолжить поездку. Она не знала, сколько им еще добираться до Уэйлсли на Темзе, но ей казалось, что они весь день двигались довольно быстро. Возница все время погонял лошадей: наверное, ему самому хотелось как можно скорее добраться до места назначения, высадить единственного пассажира и вернуться в Лондон.

Дверь кареты снова открылась, и на Аманду легла огромная тень. На этот раз фонаря не было, а шум дождя за спиной мужчины придавал его появлению еще большую таинственность.

— Это очень благородно с вашей стороны, милая леди. Я постараюсь, чтобы мое присутствие смущало вас как можно меньше.

Произнеся эти слова низким, очень убедительно прозвучавшим в ночной тишине голосом, мужчина поднялся в карету, аккуратно закрыл дверцу, сел напротив Аманды и откинулся на подушки. Раздался резкий окрик возницы, хлесткий щелчок кнута, и лошади рванулись вперед. Карета закачалась на рессорах и покатила по дороге. Аманда устремила взгляд на случайного попутчика, пытаясь напустить на себя спокойствие, которого не чувствовала.

— Я рада вас видеть, сэр, — произнесла она смущенно. — В такую ночь никому не пожелаешь быть брошенным на дороге.

— Быть брошенным? Что вы имеете в виду?

Напротив Аманды сидел мужчина весьма впечатляющей наружности — как его метко охарактеризовал возница, — настоящий денди. Невозможно было усомниться в том, что он занимал высокое положение в обществе.

— Боюсь, я не… — Аманда умолкла, не зная, что сказать.

— Впрочем, я понимаю, почему вы так думаете, — любезно согласился попутчик. — Я был в Оксфорде по делу и решил вернуться верхом сегодня ночью. Но моя лошадь сломала переднюю ногу на этой ужасной дороге. Пришлось пристрелить бедное животное. К счастью, я заметил вашу карету и поспел к развилке как раз вовремя. Если я могу каким–то образом вознаградить вас за услугу, скажите мне не стесняйтесь.

Это честное признание, сделанное столь легко и небрежно, потрясло Аманду. Жалость, которую она сразу почувствовала к несчастному животному, убитому столь жестоко в эту дождливую ночь, резко контрастировала с безразличным топом, каким мужчина произнес эти слова. В то же время она понимала, что незнакомец, кто бы он ни был, просто констатировал факты, не открывая ей своих чувств. Он наверняка любил своего коня.

— Вы мне ничего не должны, — сказала Аманда. — Если кто–то и заслуживает вознаграждения, то это кучер или компания «Уэллс и Багби».

— Именно так оно и есть. — Аманде показалось, ее собеседник немного удивлен. — Вы не будете против, если я закурю? Дурная привычка. Женщинам нелегко с ней смириться, но нас, мужчин, табак успокаивает.

— Пожалуйста, курите. Мне всегда нравился запах табачного дыма.

Пока мужчина шарил в складках своего широкого плаща, она рассматривала его. Действительно, денди. Плащ из великолепной, очень дорогой ткани; роскошная бобровая шапка небрежно сползла на высокий гладкий лоб; высокие, до колена, сапоги из мягкой блестящей кожи, несмотря на налипшую на них грязь, выглядели весьма эффектно и свидетельствовали о том, что их обладатель принадлежит к помещичьему сословию. На руках его не было перчаток для верховой езды. Это удивило Аманду. Наверное, он снял их и спрятал куда–нибудь под плащ, подумала она. У него были смуглые сильные руки; в этот момент они открыли красивый серебряный портсигар и достали длинную белую сигарету. Портсигар захлопнулся со звуком, напоминающим пистолетный выстрел. И Аманда вспомнила, что у ее неожиданного попутчика должно быть оружие.

Его замечательное лицо — худощавое и резко очерченное — контрастировало с очень широкими плечами и длинными ногами. Прямой нос с широкими ноздрями, большой чувственный рот и взгляд из–под густых бровей, на удивление спокойный и ясный, словно этого человека ничто не могло удивить или потревожить.

Аманда решила, что ему за тридцать и он тот, кем кажется. На среднем пальце его левой руки сверкало массивное кольцо с печаткой.

Синий дымок кольцами вился в карете. Хотя Аманда сказала, что ее не беспокоит табачный дым, мужчина держал сигарету в стороне, как можно дальше от нее.

— Итак, — произнес мужчина густым голосом, — мы встретились случайно. Позвольте представиться. Сэр Гарри Алленвуд, ваш покорный слуга.

— Мисс Аманда Трент. Мне очень жаль вашу лошадь.

— Мне тоже. Я вынужден был ее пристрелить. Это был добрый поступок с моей стороны. Тот, кто разбирается в лошадях, меня поймет. Лошадь со сломанной ногой — это все равно что… — он на мгновение задумался, — человек, которого преследуют призраки. Как человек не может жить с призраками, так и лошадь не может жить со сломанной ногой.

Эти мрачные слова едва не заставили Аманду содрогнуться. Качка кареты, ночная темень и яростный дождь тоже не вызывали веселых мыслей.

Попутчик понял ее состояние, усмехнулся и с удовольствием затянулся дымом.

— Куда вы направляетесь, мисс Трент?

— В Уэйлсли на Темзе.

— О, вы, конечно, имеете в виду Дарнингхэм.

— Это город так называется? Честно говоря, я не знаю. Я родилась в этих краях, но вскоре меня увезли, и больше я здесь не бывала.

— А можно спросить, с какой целью вы едете в Уэйлсли? — поинтересовался он, наблюдая за кольцом дыма.

— Я собираюсь стать домашней учительницей и компаньонкой мисс Кароли Стаффорд. Вы знаете эту семью?

Он резко усмехнулся. В его ясных глазах мелькнуло выражение недовольства.

— Да, я знаком с ними. Сэр Перси мой старый друг, если так можно выразиться. Вы что–нибудь знаете о нем?

— Совершенно ничего, если не считать того, что он предоставил мне замечательную возможность наслаждаться английским сельским пейзажем на исключительно выгодных условиях.

— Горите желанием передать дальше факел знаний, не так ли? Я вам завидую. Вот уже десять лет, как меня ничто не вдохновляет под этим голубым небом. — Он откинулся на подушки и окинул Аманду отеческим взглядом. — Должно быть, у вас хорошая репутация. Уже много лет в Уэйлсли не допускают гостей. Я, честно говоря, Удивлен тому, что сэр Перси позволил этому чуду произойти. Все же вы кажетесь довольно юной для того, чтобы доверить вам столь важную задачу, как обучение и воспитание Кароли Стаффорд. Отец в ней души не чает и бережет как зеницу ока.

Естественная реакция Аманды на слова этого мужчины удивила ее самое. Она вдруг почувствовала себя уверенно и удобно в его присутствии. А всего лишь час назад она даже не подозревала о его существовании. Он неожиданно появился в ее карете, и теперь они вели беседу, словно старые друзья. Аманду не обидело даже его замечание относительно ее возраста. Дождь, темнота и раскаты грома воспринимались ею теперь не так отчетливо, как будто потеряли свою значимость.



— Вы знаете мисс Кароли? — спросила она.

— Да, я знаком с ней.

— Можно спросить, какая она?

Он ненадолго задумался, потом улыбнулся и проговорил:

— Она скорее дождь, чем буря, скорее тень, чем материя. Ее мать была самой очаровательной женщиной из всех, кого я знал. Кароли назвали в честь ее, и не зря — она живой портрет своей матери.

В его голосе теперь уже не звучала легкая ирония, более того, тон его стал почтительным. Аманда внимательно посмотрела на него. Сейчас в облике сэра Гарри Алленвуда сквозила какая–то неуловимая печаль. Как раз в тот момент, когда они, казалось, достигли взаимопонимания, он вдруг замкнулся в своей скорлупе. Она позволила ему покурить и помолчать.

В карете становилось душно. Воздух наполнился влагой, испарившейся с его мокрого плаща, и резким запахом, который бывает у выстиранной одежды. С края его бобровой шапки по–прежнему падали на пол капли воды. Аманда сцепила пальцы рук в перчатках у себя на коленях.

Сэр Гарри вышел из состояния задумчивости.

— Вы верите в привидения, мисс Трент?

— Что?

— В привидения? — повторил он. — Призраки, тени, гоблины. Все эти существа, которые шумят и гремят по ночам.

Аманда сумела изобразить улыбку, хотя по спине у нее пробежал холодок.

— Я не суеверный человек, сэр Гарри. Прочитала много книг и многое узнала. Думаю, я не буду самонадеянной педанткой, если скажу, что привидений не существует.

— Разумеется. Откуда им взяться? Однако вы, должно быть, хорошо знакомы с произведениями Уильяма Шекспира и с его «Гамлетом». Помните, какое предупреждение сделал Гамлет своему другу Горацио? «На небе и земле гораздо больше вещей, чем представлено в твоей философии». Я правильно процитировал?

— Да, — ответила Аманда. — Действие первое, сцена пятая, если я не ошибаюсь.

— Вы понимаете? Вы студентка университета, дорогая мисс Трент. Неужели вы не согласны с Шекспиром, который верил в привидения?

— Шекспир — писатель. В своих произведениях он отразил мировоззрение своих современников.

— И это все? — спросил сэр Гарри с иронией. — Я склонен думать, он знал, о чем писал. Кстати, Стаффорд на Эвоне находится лишь в часе езды от Дарнингхэма. Вы непременно должны увидеть эти достопримечательности. У нас здесь очень много реликвий. Замок Уорвик, мост Клоптоп, домик Энн Хатавэй, памятник Шекспиру в церкви Святой Троицы…

Он продолжал сыпать историческими именами, словно опытный экскурсовод. Аманда была уверена, что он сознательно уходит от темы, которую сам поднял.

— Сэр Гарри, — прервала она его. — Мне кажется, вы хотели рассказать мне что–то о привидениях.

— Неужели? — Он пожал плечами. Сигарета в его руке почти полностью догорела. — Я всего лишь хотел скрасить вашу скучную поездку дорожными байками.

— Благодарю вас. Неприятность, случившаяся с вами на дороге, обернулась выгодой для меня. Я так мало знаю о Дарнингхэме, Уэйлсли и Стаффордах.

— Возможно, вам лучше и не знать, — произнес он многозначительно.

— Охотно верю и все же хочу знать. Если в Уэйлсли на Темзе есть привидение, меня это не слишком удивит. Что стало бы с английской историей, если бы в некоторых древних легендах не фигурировали привидения? Мне даже кажется, я огорчусь, если в Уэйлсли не окажется привидения или фамильного скелета, который бродит по ночам гремя цепями. Пожалуйста, расскажите мне.

— Ладно, — неожиданно согласился он. — Но вы сами напросились.

— Доверьтесь мне, сэр Гарри. Я много лет училась и смогу благоразумно отнестись к тому, что вы мне скажете.

Он усмехнулся:

— Благоразумие и здравый смысл не имеют к этому никакого отношения. Происходят странные вещи, которые не могут быть объяснены с позиции здравого смысла. Во всяком случае, в Дарнингхэме за последние десять лет еще никому не удалось это сделать. И вам тоже едва ли удастся, милая леди. Так как вы собираетесь провести в этом замке… — Он вопросительно посмотрел на нее.

— Год.

— …Год в этом замке, то вам наверняка станут известны эти факты. Я уверен, ваш добрый хозяин расскажет вам о них рано или поздно. Несмотря на упрямство, сэр Перси остается христианином. Он непременно будет относиться к вам как к члену семьи. — Он вскинул голову и посмотрел на Аманду взглядом школьного учителя. — Да, Кароли вы понравитесь, я уверен в этом. Чувствую, в глубине души вы бунтарка, и уже одно это сблизит вас с юной хозяйкой Уэйлсли.

Его комплимент заставил Аманду покраснеть.

— Не сомневаюсь, что она мне тоже понравится.

Повернув голову, Гарри Алленвуд бросил окурок на пол и раздавил его подошвой сапога. Аманда вдруг с удивлением заметила на его левом виске тонкий белый шрам, доходящий до уха. Его нельзя было назвать безобразным, скорее это был еще один штрих, придающий его облику еще больше обаяния и таинственности. Шрам, полученный на дуэли? Свидетельство того, что этот человек жил настоящей, полно! опасностей жизнью. Аманда подавила дрожь в теле. Путешествие только начинается, а у нее уже столько впечатлений! Романтическая душа ее ликовала.

Карета между тем продолжала катить вперед. Дождь не стихал. Через мокрые окна невозможно было что–либо разглядеть. Аманде стало жаль бедного лондонского извозчика, в одиночестве восседавшего на козлах, оставшегося один на один с этим свирепым ливнем.

Сэр Гарри Алленвуд, подперев голову рукой, спокойно взирал на нее.

— Многие поколения Стаффордов жили в Уэйлсли на Темзе. Знаете, ваш хозяин нормандец. Когда Вильгельм Завоеватель вторгся в Англию со своими нормандскими полчищами и произошла битва при Гастингсе, первый рыцарь Стаффорд поселился в Дарнингхэме. Это был лорд Гай Стаффорд. Он построил дом, в котором вы будете жить. С тех пор прошло уже восемь столетий! Подумайте об этом, мисс Трент. Вы непосредственно соприкоснетесь с английской историей. Уэйлсли скорее дворец, чем дом, скорее замок, чем просто жилище. Для Дарнингхэма это такой же архитектурный памятник, как знаменитый замок Уорвик, о котором я уже упоминал. — Он улыбнулся: — Полагаю, когда сэр Перси отойдет в мир иной и Кароли уже не будет, Уэйлсли на Темзе станет одним из жалких туристических аттракционов, которых так много развелось в наши дни. Я уже представляю себе эти увешанные цепями входы, дряхлого старого придурка, читающего вслух путеводитель, и толпу доверчивых идиотов, которые слушают его разинув рты. Что ж, эти люди получат свои дивиденды в виде самого что ни на есть всамделишного привидения, если можно так выразиться.

Он ненадолго смолк, чтобы ослабить узел на вороте своего плаща. Аманда следила за ним, словно завороженная.

— Как вы, наверное, знаете, в Уэйлсли есть часовая башня. В этом высоком сооружении хранится коллекция самых разных часов. Среди них можно встретить совершенно удивительные образцы. Кажется, один из Стаффордов, живший в XVI веке, был часовщиком, и довольно знаменитым. Как бы там ни было, про эту часовую башню ходят легенды. К сожалению, она известна еще и тем, что десять лет назад Кароли Стаффорд, хозяйка Уэйлсли и возлюбленная супруга сэра Перси, трагически погибла, упав с нее. Расследование показало, что это был несчастный случай. Событие, достойное сожаления, но по–прежнему ходит много толков, ставящих под сомнение решение органа добропорядочных граждан Дарнингхэма. Кто–то думает, что это было самоубийство, а есть такие, кто судачит об убийстве. Но никто не знает, как все было на самом деле. — Глаза сэра Гарри таинственно блеснули в тусклом свете кареты. — Говорят, призрак леди Кароли до сих пор бродит по залам и коридорам Уэйлсли на Темзе. Жители Дарнингхэма утверждают, что ночью видели ее на стене с бойницами. Понимаете, она не может найти успокоения, пока не станет известна вся правда о ее гибели Разумеется, легковерные жители Дарнингхэма теперь сторонятся этого дома. Что касается сэра Перси, то некоторые из деревенских цыган полагают, что его сильно недооценивают. Впрочем, оставляю это на ваш суд, дорогая мисс Трент Уверен, вы сумеете составить свое суждение по этому поводу.

— Как это ужасно! — вырвалось у Аманды. — Если она была такой, как вы сказали, бедный сэр Перси должен был совершенно обезуметь от горя. И его дочь…

— Кароли в то время было всего восемь лет. Уверяю вас, смерть ее матери стала страшной трагедией для всех Стаффордов. С тех пор жизнь в Уэйлсли совершенно переменилась. Сэр Перси, когда его жена была жива, давал балы и устраивал обеды. Она была женщиной образцовой во всех отношениях. Все любили ее, и двери Уэйлсли всегда были открыты.

— А теперь?

— Теперь сэр Перси ушел в себя и ведет уединенный образ жизни. У него сейчас новое хобби. Он увлекся оккультными науками. Коллекционирует книги по черной магии, колдовству, разыскивает древние фолианты с запретными знаниями. Как вы, наверное, знаете, в далеком прошлом, задолго до того, как на нашу землю ступила нога Вильгельма Завоевателя, территория, на которой сейчас находится Уэйлсли, была местом, где собирались друиды.

Аманда содрогнулась, но была полна решимости дослушать до конца загадочную историю сэра Гарри. Ей показалось, что он получал большое удовлетворение от своего повествования. Наверное, он жесток по натуре, подумала Аманда и решила привести его в замешательство своей твердостью. Она была уверена, что, несмотря титул и высокое положение, он ее разыгрывает.

— А вы, сэр Гарри, неужели на самом деле верите этим слухам про привидение, которое бродит по Уэйлсли? Как в наше просвещенное время можно верить в то, что мертвец встал из могилы и ходит?

Он слегка пожал широкими плечами:

— Вспомните, что сказал Гамлет Горацио, мисс Трент. Почему бы и нет? Многие видели белую фигуру Кароли Стаффорд, поднимающуюся по лестнице в часовую башню. Почему мы не должны им верить?

— Благодарю вас за информацию, — произнесла она холодно. — Я оценила вашу откровенность.

— Вы думаете, я смеюсь над вами, мисс Трент?

— Не уверена, что вы воспринимаете меня всерьез.

Он наигранно вздохнул:

— Как такое милое личико может уживаться со столь серьезным характером? Что ж, думайте как хотите. По крайней мере, я вас предупредил. Считайте это платой за то, что вы не оставили меня на дороге.

Аманда поняла, что он решил закрыть эту тему, и испытала благодарность к нему за это. Ночь была слишком темной и мрачной, чтобы продолжать подобную дискуссию. Каким бы уравновешенным пи был ее характер, всему есть предел.

— Окажите мне еще одну услугу, мисс Трент.

— Слушаю вас.

— Я буду очень вам признателен, если вы не расскажете о нашей случайной встрече вашему хозяину. Сэр Перси не всегда правильно оценивает мотивы некоторых моих поступков. Ему может показаться бестактным то, что я сообщил вам некоторые подробности, касающиеся жизни его семьи.

— Если вы этого хотите, я, разумеется, ничего ему не скажу.

— Снова я у вас в долгу. — Гарри Алленвуд посмотрел в окно и неожиданно убрал ногу с колена другой ноги. — Мне скоро выходить. Я объяснил извозчику, где он должен остановиться. — Он поправил свою бобровую шапку.

И действительно, через некоторое время карета стала замедлять ход и вскоре остановилась. Аманда кивнула, собираясь попрощаться со своим спутником, но сэр Гарри вдруг быстро наклонился, взял ее руку и поцеловал. Через тонкую хлопчатобумажную ткань перчатки Аманда ощутила тепло его губ и откинулась на подушки.

— Доброй ночи, милая леди. Желаю вам благополучно добраться до места назначения. Может быть, мы еще встретимся.

С этими словами он открыл дверцу кареты и соскочил на землю. Аманда успела заметить, как он, не обращая внимания на дождь, снял шапку и хитро улыбнулся. Вдали показались мерцающие огни, потом на фоне темного неба возник величественный силуэт какого–то здания, но вскоре они скрылись в темноте. Карета продолжила движение в туманной мгле.

Аманда решила не оглядываться. Все равно она ничего не увидит. К тому же не стоит давать сэру Гарри повод думать, что он каким–то образом скрасил ее серую жизнь.

Все же она не могла не признать, что он сделал для нее даже больше, чем это. Удивительный человек. Что побудило его в эту ненастную ночь сообщить ей столь таинственные сведения о доме, в котором она собиралась жить? Дом с привидением… Было над чем задуматься!

Аманда попыталась избавиться от мрачного впечатления, которое произвел на нее странный рассказ. Нужно было готовиться к окончанию поездки и к встрече с новым работодателем. Будет негоже, если ему придется сожалеть о том, что из множества молодых талантов, проживающих в Лондоне, он выбрал нервную и впечатлительную молодую женщину. Однако ей трудно было избавиться от призрака сэра Гарри.

Уэйлсли на Темзе.

Что бы ни случилось, ее пребывание там в качестве учительницы и компаньонки Кароли Стаффорд несомненно станет замечательным периодом ее жизни.

Карета продолжала движение в темноте пол скрип колес и храп лошадей. Ночь окутала землю черным покрывалом.

Аманде Трент показалось, что дождь усилился. Его непрерывная дробь казалась теперь бес конечной симфонией, достойной таланта мрачного и задумчивого Бетховена.

Чтоб вам пусто было, сэр Гарри Алленвуд.

Ей вдруг стало холодно. Она почувствовала себя одинокой и несчастной. И еще ей было страшно.

Глава 2. УЭЙЛСЛИ НА ТЕМЗЕ

Возбуждение Аманды перешло в беспокойство, ожидание сменилось запоздалыми мыслями. Правильно ли она поступила, отказавшись от поездки в Европу ради сомнительного долговременного пребывания в старинном доме какого–то титулованного господина? Аманда не могла ответить на этот вопрос. Ведь чувствовала же она себя вполне уверенно, пока Провидение не столкнуло ее с сэром Гарри Алленвудом.

Интересный человек. Наверняка что–то скрыл от нее. Аманда мысленно вернулась к их разговору в карете. Вспомнила тон, которым он рассказывал ей об Уэйлсли на Темзе и своем друге Перси Стаффорде, с каким глубоким почтением отзывался о покойной его супруге Кароли. И какую загадочную характеристику дал их дочери, Кароли–младшей: скорее дождь, чем буря, скорее тень, чем материя. Аманда была уверена, что сэр Гарри высказался так о девушке не из–за одной лишь любви к поэзии. Нет, в его намеке было что–то более глубокое и таинственное.

Она вдруг живо припомнила, как встретили ее люди в последней гостинице, где она останавливалась, чтобы подкрепиться. Это было днем, до того как пошел дождь. Да, да, конечно. Эти косые взгляды, эти негромкие замечания в ее адрес, когда она вошла в комнату, наполненную запахом леса и табачного дыма. В тот момент она спокойно отнеслась к такому вниманию, объяснив его тем, что людям непривычно было видеть молодую женщину, в одиночку путешествующую по сельской местности. Она и прежде сталкивалась с этим. Обычно молодые особы ездили в сопровождении мужчин. Будучи женщиной эмансипированной, она научилась пренебрегать осуждением тех, кто по образованности стоял ниже ее. И все же каждый раз она чувствовала неловкость. Постояльцы и рабочие открыто таращились на нее, подмастерья качали головами и хитро улыбались. Она как могла терпела это во время скромной трапезы, состоявшей из хлеба, холодной телятины и чашки чаю. Сейчас в ее памяти всплыли слова одного из постояльцев той гостиницы: «Она направляется в Уэйлсли на Темзе? Хорошо, если захватила с собой Библию. Там ее не ждет ничего хорошего».

Эти слова теперь метрономом звучали в ее голове в такт стуку дождя но крыше кареты.

Как ни странно, Аманда чувствовала необъяснимое облегчение от мысли, что действительно захватила Библию. Это был небольшой томик в кожаном переплете с позолоченными краями, который два года назад в день ее рождения подарил ей отец Лэнг. Она отчетливо вспомнила, как положила его в один из своих чемоданов.

Лошади с неистового галопа перешли на рысь, карета вновь замедляла ход — впереди была еще одна остановка. За окном по–прежнему стояла ночь — темноту нарушали лишь огни кареты. Дождь стих. Аманда не только определила это на слух, но и увидела. Гром больше не гремел, его тихий рокот раздавался где–то вдали. Окна кареты были покрыты каплями воды.

Послышался резкий окрик извозчика, громкое фырканье лошадей. Качнувшись, карета замерла. Дверца открылась, появился закутанный, насквозь промокший извозчик. Лицо его засияло улыбкой, и она улыбнулась ему в ответ.

— С приездом, мисс. Быстро мы добрались?

— Это Уэйлсли на Темзе?

— Да, мисс. Дождь, слава богу, немного стих. Вы пока разомнитесь здесь немного, а я принесу ваш багаж. Дом за этими железными воротами. Надо подниматься по булыжной дорожке.

Он поднял фонарь и указал куда–то вверх и вдаль. Аманда посмотрела туда, но ничего не смогла разглядеть в темноте.

— Вы видите кого–нибудь? Меня здесь ждут и, думаю, должны встречать.

— Ни единой души, — ответил он сокрушенным тоном. — Вы подождите здесь, а я быстренько добегу до парадной двери. Там должен быть кто–нибудь из слуг.



— Благодарю вас.

— Не стоит благодарности, — произнес кучер с достоинством и исчез в темноте, сопровождаемый лишь неярким дрожащим светом фонаря. Пятно света, танцуя, двигалось в сторону чернеющей громады. Аманда следила за ним, пока оно таинственным образом не исчезло из виду.

Установилась пугающая тишина. Слышно было лишь завывание ветра, уносящего дождевые тучи. Аманда принялась торопливо расправлять платье. Шерстяная мантилья смялась, и шляпка сидела на ней немного криво. Тело ее одеревенело от долгого сидения. Аманда выгнула спину, несколько раз разогнула и согнула затекшие ноги, потом руки. Она должна предстать перед обитателями Уэйлсли на Темзе в наилучшем виде.

Она нерешительно открыла дверцу кареты и сошла на землю. Дождь почти совсем прекратился; в воздухе висела легкая туманная дымка. Земля под ногами была мягкой и скользкой. Аманда приподняла край юбки, пытаясь сориентироваться в темноте. У нее было чувство, будто она попала в другой мир.

Над ней чернело бездонное небо. Если бы неслабый свет фонарей кареты, видимость едва ли была бы более двадцати футов. Впереди громадной стеной стояли высокие деревья. За ними вырисовывались очертания огромного дома, едва заметные на темном фоне неба. Вечерний ветер трепал ленты ее шляпки, раздувал мантилью на ее плечах. Ей было очень одиноко.

Вначале она услышала топот подкованных сапог по мощеной дорожке, потом появился кучер. Его фонарь возник внезапно, как бы ниоткуда — видимо, из–за какой–то преграды на участке перед домом.

Кучер озабоченно качал головой, но выражение его лица было торжественным.

— Что там?

— Чтоб мне провалиться, мисс! Там домоправительница. Ее зовут Баттл. Вам нужно подняться к дому. Я принесу ваши вещи и оставлю их на крыльце. Здесь совсем близко. Идите по этой дорожке. Я пойду за вами. — По сквозившему в голосе кучера возбуждению Аманда поняла, что увиденное великолепие произвело на него неизгладимое впечатление. Она представила, с каким упоением он будет рассказывать об этой роскоши своим приятелям, когда вернется в Лондон.

— Вы думаете, мне не понадобится фонарь? — спросила она.

— Нет, мисс. От ворот дорожка ведет прямо к дому. Вы увидите. Ступайте прямо сейчас. А я пойду за вами с фонарем и вашими вещами.

Идти по мощеной дорожке было легко и приятно. Впереди Аманда различила невысокую каменную степу. Справа и слева от дорожки, непосредственно перед воротами, были вырыты Две глубокие траншеи. Сами ворота находились под аркой, покоящейся на двух высоких колон–пах. Аманда миновала ворота и двинулась дальше. Слева от нее темнели высокие деревья.

Небо вдруг озарилось странным светом. Из промежутка между тучами упал на землю слабый луч, выхватив из темноты пространство перед Амандой. В каких–то пятидесяти ярдах от нее стоял Уэйлсли на Темзе. В его окнах не горел свет, но она и так смогла различить дом.

Зрелище было незабываемое. Картинка со страницы учебника истории — пришелец из легендарного прошлого.

Дом был огромный.

Его зубчатые стены и башни причудливо сочетались с готическими арками и шпилями, устремленными в темное ночное небо. Серая каменная кладка елизаветинского стиля слабо блестела в темноте. Почти весь участок перед домом был засажен травой, лишь в самом центре его была ровная площадка со странным сооружением в виде высокой груды больших камней. Длинная извилистая мощеная дорожка, ведущая к колоннаде перед входом в здание, напоминала белую ленту и выглядела очень красиво. Фасад дома был увит плющом, листья которого напоминали тараканьи стаи. Большие квадратные окна здания имели выступ. В одном из таких окон нижнего этажа зажегся мерцающий свет. Аманде почудилось, что дом подмигивает ей в знак приветствия, и она направилась к нему затаив дыхание.

Тучи над ее головой сомкнулись, и словно по мановению волшебной палочки на дом опустился мрак. Теперь был виден лишь его гигантский силуэт. Мерцающий свет двигался, подобно светлячку перемещаясь из одного окна в другое. Аманда ускорила шаг. Сзади доносился шум — это кучер, спотыкаясь, шагал с ее чемоданами и сумками.

Где–то вдалеке, справа от нее, была Темза.

Аманда подошла к входу в здание и остановилась. Над ней нависли темные каменные своды. Отсюда ветви плюща казались еще более устрашающими. Она поежилась и натянула легкую накидку на плечи. Сразу за мрачными колоннами располагался холл с дубовой дверью, украшенной металлическими полосами и резьбой в виде геральдических лилий. Рядом висел массивный дверной молоток. Слева от него была прибита латунная пластина с изображением уже знакомого Аманде герба — грифона на поле боевого щита. Дверной молоток слабо поблескивал во влажном воздухе. В его металлическом бруске угадывались контуры все того же грифона.

Отблеск пламени свечи вдруг замерцал в узком занавешенном окне слева от двери. Кучер позади нее, задыхаясь, закричал:

— Откройте же наконец дверь. Миледи нужно погреться у камина и выпить чашку чаю!

Аманда повернулась и с благодарностью посмотрела на кучера.

— Вы очень добры.

— Пустяки, мисс, — важно пропыхтел он, аккуратно укладывая на пол ее багаж. — Это моя работа.

— Я все равно сообщу вашим работодателям о вашей учтивости и трудолюбии. Как ваше имя?

— Господи, мисс. — В его глазах появилось изумление. — Это будет очень великодушно с вашей стороны. Мотт, мисс, Артур Мотт.

— Считайте, что я уже написала им. — Свеча по–прежнему светила за шторой. — Скажите, мистер Мотт, тот мужчина, которого мы встретили на дороге, он…

— Он настоящий джентльмен, мисс. Дал мне целых два соверена. И это не считая платы за проезд.

— Хорошо. Я рада. Вам не нужно ждать со мной, мистер Мотт, дальше я сама.

Он энергично замотал головой, потом сорвал с головы шляпу и принялся стряхивать воду с треугольных полей.

— По правилам я должен довезти вас и высадить в том месте, где вам нужно. Но это совсем другая ситуация, мисс. Я останусь здесь до тех пор, пока эта старая кляча не откроет дверь.

Аманда уже хотела поинтересоваться, почему он дал домоправительнице такое нелицеприятное прозвище, но в этот момент послышался звук отпираемого замка. Дубовая дверь открылась внутрь, и свет свечи едва не ослепил Аманду.

Раздался резкий и твердый женский голос:

— Добро пожаловать в Уэйлсли, мисс Трент. Вы, кучер, больше не нужны. Можете идти.

Артур Мотт кашлянул, пробормотал что–то похожее на молитву и исчез в темноте. Судя по быстро удаляющемуся топоту его сапог, он торопился. Аманда шагнула в дверь. Чья–то высокая тень сдвинулась в сторону. Мерцание свечи отбрасывало на стены причудливые блики.

— Благодарю вас, — с волнением произнесла Аманда. — Боюсь, вид у меня не очень презентабельный.

— Оставьте вещи здесь. Я позабочусь о них. Позвольте вашу накидку и шляпу. — Холл был освещен слабым розоватым светом от камина, горящего в соседней комнате. Свет от пламени длинной тонкой свечи в подсвечнике, который домоправительница держала в одной руке, падал на ее лицо, образуя вокруг него яркий нимб. Потолок в холле был украшен лепниной; на стенах висели портреты елизаветинских времен; в центре, словно часовой на посту, неподвижно стоял средневековый рыцарь, облаченный в доспехи. В его правой руке навечно застыло огромное турнирное копье, наконечник которого был направлен в потолок. Конечно же самого рыцаря не было, а был лишь его панцирь.

Домоправительница свободной рукой взяла у Аманды накидку и шляпку. Мистер Мотт явно ошибся, сравнив ее с лошадью: в строгом лице Женщины скорее было что–то от хищной птицы.

— Вы домоправительница… — начала Аманда.

— Баттл, мисс Трент. Зовите меня Баттл.

— Хорошо, Баттл. Сэр Перси Стаффорд готов принять меня?

У Баттл было сухое лицо треугольной формы. Его мелкие черты и спокойное выражение контрастировали с неожиданно длинным, похожим на клюв носом. Маленькие глаза походили на две узкие щелки, а их цвет невозможно было определить. Над морщинистым лбом нависла, словно воздушный шар, прядь блеклых волос. Ее фигура, в совершенно черном, без каких–либо светлых нашивок или оборок, платье, казалась чрезмерно длинной, она сливалась с темнотой комнаты, и лишь лицо, озаренное пламенем свечи, было видно достаточно хорошо.

— Сегодня вечером это невозможно, мисс Трент. Господин Перси повез Кароли в Банбери. Я не думаю, что они вернутся сегодня. Но это не имеет значения. Мне было велено позаботиться о том, чтобы вы хорошо здесь устроились.

Аманда с трудом скрыла свое разочарование Она чувствовала бы себя гораздо увереннее, если бы встретилась с людьми, с которыми ей предстояло провести целый год.

— О! Я с нетерпением жду встречи с ними, — произнесла она. — Мне здесь так нравится!

— Да, — холодно отреагировала домоправительница. — Если вы желаете, я провожу вас гостиную. Там есть камин. Вы там будете чувствовать себя удобно. Ваша комната подготовлена. Как только я отнесу наверх ваши вещи, вы сможете делать то, что захотите.

Женщина повесила накидку и головной убор Аманды на спинку невысокого кресла возле рыцарского панциря. Уловив оттенок упрека в голосе домоправительницы, Аманда послушно пошла за ней в гостиную.

В комнате для гостей горел камин. Баттл остановилась и поставила подсвечник на золоченый поднос, а Аманда подошла поближе к огню. Гостиная была замечательной. Она напоминала оружейную комнату времен короля Артура и его рыцарей Круглого стола. Стены, облицованные камнем и деревом, под высоким сводчатым потолком пересекались массивные дубовые балки и стропила. Стены были увешаны боевыми щитами, топорами и копьями. В противоположность этим чисто мужским атрибутам обстановка комнаты удивляла изяществом, в ней явственно ощущалась женская рука. Две узкие ниши по обе стороны камина были прикрыты витражами, какие можно видеть в церкви; а формой своей они напоминали кафедральный собор с его сводами и шпилями. На тонкой каминной полке расположилась коллекция глиняной и оловянной посуды.

В комнате были длинная бледно–желтая софа, украшенная кусочками белых кружев, множество кресел различной формы и размера, с яркими подушками и салфеточками, скамейки для ног с мягким верхом. Все это составляло разительный контраст боевому убранству стен. Казалось, эту комнату приспособили для своих нужд придворные дамы, воспользовавшись отсутствием своих странствующих рыцарей.

Аманде гостиная пришлась по душе. Здесь было уютно и спокойно. После длительной по ездки под дождем в холодной карете тепло и пламя камина казались Божьей благодатью.

— Какая симпатичная старая комната, Баттл.

— Вы так думаете? Мне она не нравится. Хотя я понимаю, что у комнаты, возраст которой несколько сотен лет, могут быть свои достоинства.

— Давно здесь стоит этот дом?

— С 1068 года, мисс Трент. Первый лорд Стаффорд построил его после битвы при Гастингсе. Вы сможете увидеть его завтра. И послезавтра тоже. Здесь много интересного. Каждый из последующих Стаффордов имел свое мнение относительно того, как должен выглядеть этот дом. Именно им Уэйлсли обязан таким причудливым сочетанием архитектурные стилей и вкусов. И все же это замечательный старинный дом.

Как ни странно, это замечание подействовало на Аманду успокаивающе. Она кивнула и сказала:

— Я согласна с вами.

В глазах Баттл не отразилось никаких эмоций.

— Если вы голодны, я принесу вам что–нибудь поесть. Длительная поездка, должно быть вас утомила.

— Вы правы. Но кучер очень помог мне и… — Она уже хотела рассказать домоправительнице о своей странной встрече с сэром Гарри Алленвудом, но вовремя спохватилась. Слишком уж быстро хотела она нарушить обещание и поделиться секретом с Баттл. Она чувствовала, что домоправительница относится к ней неодобрительно, но не могла понять почему. — Нет, благодарю вас, Баттл. Я недавно обедала. Мне достаточно будет чашки чаю, если вас это не затруднит.

— Ничуть. Сейчас я принесу вам чай.

Аманда нервно теребила юбку, разглаживая складки. Она подняла глаза, чтобы еще что–то сказать Баттл, но вдруг обнаружила, что пребывает в одиночестве.

Это ее напугало. Только что Баттл стояла рядом, строго глядя на Аманду, и вдруг исчезла. Гостиная как–то сразу опустела без ее высокой фигуры. Она двигалась легко и бесшумно, словно призрак.

Призрак!

Аманда невольно содрогнулась. В ее памяти вдруг всплыли слова сэра Гарри Алленвуда, его загадочный рассказ о прекрасной Кароли, женщине в белом, которая бродит по Уэйлсли. Еще эта таинственная часовая башня, с которой она упала и разбилась насмерть. Вздор все это! И Все же, находясь в этой богато убранной средневековой гостиной, где потрескивали в камине горящие поленья и слышался совершенно новый для нее звук ветра, ударяющегося о стены и окна Уэйлсли, она чувствовала себя одинокой и беззащитной, как дитя.

Мрачные фантомы кружили в ее голове, вызывая тягостное чувство обреченности и отчаяния. В течение многих лет Аманда стремилась получать знания, которые должны были стать ее силой и оружием. И все же она оставалась женщиной, очень молодой женщиной. Всю свою короткую жизнь ей приходилось самой заботиться о себе.

Она мысленно отругала себя за робость и вновь принялась осматривать комнату. Как ученый она будет щедро вознаграждена — Уэйлсли живая история.

Боевое оружие и доспехи выглядели замечательно — огромные мечи, копья, тяжелые щиты и доспехи. Казалось невероятным, что обыкновенные, из плоти и крови люди владели этим массивным вооружением, носили его на себе. И тем не менее в английской истории были времена, когда дюжие варвары вели себя как народные герои и погибали на поле брани, прижимая к устам платок своей возлюбленной. Были и другие герои. Такие, как мистер Уильям Шекспир, сэр Вальтер Скотт, мистер Теккерей и мистер Диккенс: они боролись с проблемами жизни, смерти и природы с помощью пера, которое, в чем Аманда, как просвещенная женщина, была уверена, превосходило по силе меч. Шекспировский Генрих V сохранится в ее памяти гораздо дольше, чем исторические факты об участии этого монарха в битве при Азенкуре. Реальные поступки героев правдивы и убедительны, но теряют свою значимость, если кто–то другой не запечатлит их в пламенной поэзии или яркой прозе.

Аманде хотелось понять, почему в обстановке комнаты чувствовалось присутствие женщины. Возможно, юная мисс Кароли, как на ее месте поступила бы любая другая женщина, убедила любящего отца, что в гостиной нужно слегка навести красоту. Это объяснение казалось ей правдоподобным. Чем еще можно было объяснить столь кричащий контраст? Впрочем, нельзя было исключать и того, что эти изменения в обстановку внесла покойная Кароли Стаффорд, супруга сэра Перси.

— Ваш чай, мисс Трент.

Женщина появилась так же внезапно, как недавно исчезла. Аманда испуганно вздрогнула. Она надеялась, что домоправительница этого не заметила. Та поставила поднос на низенький столик с мозаичной столешницей рядом с софой и плотоядно улыбнулась. Или Аманде это померещилось?

— Я не привидение, мисс Трент. Обычный человек из плоти и крови. Вам не стоит так пугаться.

— Простите меня. Я просто нервничаю. Не привыкла к одиночеству — обычно меня окружают ученики и профессора… — Она усмехнулась, чтобы скрыть раздражение. Шутка домоправительницы ей не понравилась. — Этот дом такой странный, мне нужно привыкнуть к нему. По–моему, в нем много укромных уголков и закоулков.

— Так и есть, — подтвердила Баттл равнодушным тоном, сняла салфетку с чайника и налила чай в блестящую цветастую чашку. Струйки пара закружили вокруг ее сухого лица. Она шмыгнула носом. — В этом доме бесчисленное множество комнат и коридоров. Я не уверена, что видела их все. А кроме того, здесь есть часовая башня.

На этот раз Аманда сумела скрыть свои чувства. Она взяла у Баттл чашку с чаем и сделала глоток. Терпкий, ароматный напиток согрел и взбодрил ее.

— Часовая башня? — повторила она спокойно.

— Да. — Баттл продолжала стоять, сложив руки на животе. Ее темное платье сливалось с полом. — Вы разбираетесь в часах, мисс Трент?

— Не особенно хорошо. Но мне нравятся часы. Это такие чудесные приборы.

Впервые на ястребином лице женщины появилось что–то похожее на одобрение.

— Да. Часовая башня Уэйлсли известна многим. В ней хранятся образцы всех часов, какие' существуют в мире, — около пятисот моделей Мне поручено ухаживать за ними. Каждую ночь в одиннадцать часов я поднимаюсь на эту башню и слежу за тем, чтобы все часы были в исправности. Эта обязанность — одно из самых больших удовольствий моей однообразной жизни. Я благодарна хозяину за то, что он доверил мне ухаживать за часами.

— Действительно. И такое количество часов? Как интересно. Я непременно должна их увидеть.

— Нет, — сухо произнесла домоправительница. — Это невозможно.

— Да?

— Никому не позволено подниматься на часовую башню. Даже мисс Кароли. Вот уже десять долгих лет она не была там. Эта башня связана с событием, воспоминание о котором причиняет сэру Перси боль. Он закрыл ее для посещений.

Аманда облизала губы и всмотрелась в лицо женщины, стоявшей перед ней. Она никак не ожидала, что Баттл расскажет ей столько всего за такой короткий промежуток времени. В то же время она сознавала, что домоправительница раскрыла ей эту тайну только для того, чтобы поставить ее на место и показать, кто на самом деле заправляет в Уэйлсли на Темзе.

— Как странно, — сказала Аманда в надежде, что Баттл продолжит свой рассказ.

Та ее не разочаровала. Теперь ее тон стал чуть ли не сакраментальным.

— Скоро уже десять лет, как моя госпожа, мать Кароли, погибла, упав с часовой башни, ой хозяин был совершенно убит горем, потеряв любимую жену. Кароли Стаффорд была подлинно божественным созданием. Самая настоящая леди. Вы сможете увидеть в библиотеке ее большой портрет и сразу поймете, что все мои слова — чистейшая правда. Кароли, ваша подопечная, похожа на нее, но только внешне. Что касается души, то ни одна женщина, рожденная другой женщиной, не сможет даже приблизиться к моей госпоже. Я рассказываю это вам сейчас потому, что вы все равно узнаете об этом от Кароли или сэра Перси. Главное, чтобы вы поняли: вам никогда не следует приближаться к часовой башне или пытаться войти в нее. Вы поняли меня, мисс Трент?

— Разумеется. Я сделаю так, как вы говорите. Я здесь гостья.

— Именно так. — Баттл криво улыбнулась. — Но вы молоды и полны жизни. Я это понимаю. Уверяю вас, вы обнаружите, что у вас с мисс Кароли много общего. Но вы всегда должны помнить, что являетесь гостьей Стаффордов и обязаны свято чтить их волю.

Аманда опустила голову и посмотрела на чашку с чаем. Пить его ей сразу расхотелось. Несмотря на продолжающий гореть камин, обстановка гостиной сразу как–то поблекла и сделалась безрадостной.

— Я хочу пойти в свою комнату, Баттл.

— В любое время, когда вы будете готовы.

— Я уже готова.

— Как скажете.

Вновь Аманде пришлось следовать за этой странной женщиной по внутренним покоям Уэйлсли на Темзе. Теперь она ощущала смертельную усталость и почти не смотрела по сторонам, когда они шли к величественной винтовой лестнице, ведущей на верхние этажи здания. В холле она уловила блеск огромной люстры, свисающей с толстой балки под потолком. Они стали подниматься по лестнице. Звук их шагов был почти не слышен благодаря толстому, упругому ковру на ступенях. Аманда устало опиралась на перила. В тусклом мерцании свечи Баттл она заметила, что каждая стойка перил представляет собой копию двуручного боевого меча. Казалось, война стала неотъемлемой частью истории Стаффордов. Однако Аманду в эту ночь уже ничто не могло заинтересовать. События этого дня — длительный переезд, разговор с сэром Гарри Алленвудом, встреча с этим неожиданно пугающим миром прошлого — деморализовали ее совершенно. От Баттл помощи ждать не приходилось: несмотря на маску безразличия, от ее тощего тела исходили флюиды враждебности.

Аманде не терпелось попасть в тихую и уютную спальню. Она запрет дверь, закроет окна и накроется одеялом с головой. Сейчас ее главной Целью было скрыться от пытливого взгляда Баттл.

— Вы хоть что–нибудь знаете о Дарнингхэме, мисс Трент? — спросила Баттл, когда они шли по коридору, связывающему крылья дома.

— Не очень много. А почему вы спрашиваете?

— Это торговый центр. Фермеры привозят туда свою продукцию. Я говорю потому, что в будущем по той или иной причине можете оказаться в этой деревне. Так как Уэйлсли и Дарнингхэм относятся к одному церковному приходу, жители деревни проявляют к нам естественный интерес. Вы услышите там много всяких толков про Уэйлсли на Темзе.

Несмотря на свою усталость, Аманда решила, что настало время проявить твердость. В конце концов, она не должна позволять запугивать себя этой женщине, пусть та и прослужила Стаффордам много лет.

— Уверяю вас, Баттл, я не прислушиваюсь к сплетням.

— Хорошо, если так. Многие в Дарнингхэме считают, что в Уэйлсли обитает привидение.

— А почему бы ему здесь и не быть? — весело заметила Аманда. — Такие старые дома, как этот, без привидений утратили бы свою привлекательность. Разве не так?

Они подошли к месту, где коридор разветвлялся на две части. Баттл остановилась перед широкой, обшитой панелями дверью красного дерева. Пристально посмотрела в лицо Аманде и указала на дверь:

— Я оставила горящую свечу на прикроватной тумбочке. Ваш багаж уже там. Уверена, вам будет удобно. Завтрак в восемь часов. Вы услышите, как в церкви Дарниигхэма пробьет колокол. Он звонит довольно громко.

— Мне это нравится. Хорошо просыпаться под удары колокола.

— Не всем это нравится. Мне остается только пожелать вам доброй ночи. — Домоправительница повернулась и зашагала по коридору в обратном направлении.

— Баттл! — окликнула ее Аманда.

Та остановилась:

— Да, мисс.

— Благодарю вас за помощь. Мне кажется, я должна вам сказать, что не верю в привидения. Уверена, что они не существуют.

На печальном лице женщины заиграла странная улыбка.

— Это хорошо, мисс Трент, но только некоторые добропорядочные жители Дарнингхэма почему–то убеждены, что моя госпожа по–прежнему жива и ночами бродит по этому дому. Спокойной ночи, мисс Трент, и приятных вам сновидений на новом месте.

Через мгновение ее длинная фигура превратилась в темный силуэт, сопровождаемый мерцающим светом.

Аманда покачала головой и открыла дверь своей новой спальни. Ее встретила темнота, нарушаемая лишь призрачным светом одинокой свечи. У противоположной стены она заметила большой камин. Аманда быстро вошла в комнату, закрыла дверь и задвинула засов. Внимательно огляделась и быстро освоилась в новой обстановке.

В такую ночь не следовало позволять разыграться воображению. Фантазия и суеверие — враги здравого смысла. Но как выбросить из головы слова, произнесенные столь торжественным, чуть ли не проповедническим тоном? Рассказ сэра Гарри Алленвуда прозвучал довольно ясно и убедительно, хотя сам рассказчик и пытался напустить на себя вид искушенного циника. И даже эта старая гарпия Баттл сразу перешла к делу и выложила всю правду. Да, старейшая обитательница Уэйлсли ничего не утаила, и такая откровенность отчасти успокаивала Аманду. Баттл ясно дала понять, что не доверяет этим сплетням и слухам. Но так ли это было на самом деле? По лицу Баттл невозможно было определить, как она сама относится к тому, о чем говорит.

Комната, отведенная Аманде, была по–домашнему уютной. Обитые панелями стены, большое окно, выходящее на западную сторону. Квадратная кровать с балдахином, огромная, как и вся другая мебель в Уэйлсли. На ней лежали пуховые матрасы и теплое шерстяное покрывало. Стены были украшены гравюрами времен Елизаветы. У Аманды уже не оставалось сил для того, чтобы подойти и рассмотреть их получше. Она принялась готовиться ко сну. За последние часы произошло столько событий и у нее накопилось столько впечатлений, что хотелось скорее лечь в теплую постель и предаться размышлениям. А ей было над чем поразмыслить.

Ее работодатель — сэр Перси Стаффорд. Ее компаньонка и подопечная — Кароли Стаффорд. Какие они?

Аманда еще долго думала о Стаффордах после того, как задула единственную свечу. Каково ей будет жить в доме женщины, которая погибла столь трагично и загадочно? Эта, судя по всему, очаровательная женщина оставила глубокий след в сердцах по крайней мере двух человек, с которыми Аманда сегодня познакомилась. Сэр Гарри Алленвуд и Баттл высказались относительно старшей Кароли Стаффорд довольно определенно.

И это беспокоило Аманду.

Однако накопившаяся усталость взяла свое — нервы и мышцы Аманды жаждали покоя и сна. Она закрыла глаза и через мгновение заснула.

Глава 3. КАРОЛИ

Аманду разбудил смех.

Безумный, надрывистый, жуткий смех.

Она не могла сказать, когда этот зловещий, непрекращающийся звук проник в ее сны. Он разбудил ее, заставил сесть на кровати и всмотреться в кромешную тьму. Когда Аманда вспомнила, кто она и где находится, смех с пугающей явственностью раздался снова. Что это? Вой ветра или звук ставни, ударяющейся о раму. Нет.

Она задрожала.

Этот звук, похожий на дикий кошачий вой, доносился из коридора за дверью комнаты Аманды. Он отражался эхом от стен, усиливался и затихал, менял тональность и окраску. Аманда похолодела от страха. Ее разум отчаянно пытался найти объяснение этому невероятному феномену. Может быть, это лишь дурной сон? Ужасный ночной кошмар? Но почему тогда он не прекращается?

Ее поразило, как много чувств было в этом смехе: в нем слышались страдание и печаль, отчаяние и ущемленное самолюбие. Когда первый испуг прошел, Аманда поднялась с кровати. Не отдавая себе отчета в том, что делает, и не ощущая голыми ступнями холодного пола, она направилась к двери. Теперь привыкшие к темноте глаза различали предметы в комнате: гравюры на стенах, большой платяной шкаф, кресла, темный полог кровати. Через просвет между шторами в комнату попадал бледный лунный свет. Между тем жуткий смех продолжал звучать в коридоре. Аманда прижалась к двери в надежде найти объяснение тому, что она слышит.

В двери был глазок. Такие решетчатые отверстия были в моде во время феодальных войн и интриг. Нужно лишь открыть металлическую заслонку, и она сможет выглянуть в коридор, не покидая своей комнаты. Несмотря на образованность и цивилизованность, Аманда ни за что не решилась бы выйти в коридор, где среди ночи кто–то дико хохотал. Разум подсказывал ей, что смеется человек, живое существо из плоти и крови. Однако она помнила слова сэра Гарри Алленвуда и Баттл, и в ее воображении немедленно возникло привидение, расхаживающее по покоям Уэйлсли на Темзе. Какой нормальный и культурный человек станет выть по–волчьи в то время, когда обычные люди крепко спят?

В следующий миг она уже смотрела в маленькое отверстие. Увиденное ее потрясло. Разум отказывался верить глазам. Все ее знания, накопленные многолетним тяжелым трудом, все убеждения оказались поставленными под сомнение одним невероятным, фантастическим зрелищем.

В коридоре было так же темно, как в ее комнате, но не настолько, чтобы она не смогла различить женщину, скользящую мимо ее двери.

Если не женщина, тогда что это?

Длинное белое платье, ниспадающее и просвечивающее, белым облаком кружило вокруг фигуры женщины. Теперь она видела лишь голову женщины со светлыми волосами, спадавшими золотой пылью на ее стройную спину.

Видение исчезло. Остался лишь удаляющийся хохот и мрак коридора.

Аманда закрыла глаза, повернулась и привалилась спиной к двери. У нее перехватило дыхание, сердце колотилось, ныло в груди. Руки и ноги сотрясала мелкая дрожь. Она своими глазами видела, как мимо двери ее комнаты прошла женщина, издавая демонический хохот, который не мог принадлежать простым смертным.

Она успела разглядеть профиль женщины и уже никогда не забудет это царственное, неземное лицо: высокий лоб, аристократический нос, мертвенно–бледные, почти прозрачные черты. Белое, белое, белое. Все белое. Могильная белизна.

Смех прекратился, но Аманда еще долго стояла у двери и с напряжением вслушивалась в тишину.

Этот кошмарный хохот она теперь будет слышать до конца своих дней.

Еще не придя в себя от испытанного ужаса, Аманда бросилась к кровати, зарылась под одеяла и попыталась избавиться от жуткого смеха, который продолжал звучать в ее ушах. Сердце готово было выскочить из груди, ладони вспотели.

Остаток ночи она провела ужасно: ее возбужденные нервы сопротивлялись усталости, она вновь и вновь мысленно возвращалась к тому, что видела и слышала. Что за тайну, ради всего святого, таит в себе этот старинный дом? Какие еще дьявольские сюрпризы приготовил он для нее? Что она должна делать?

Лишь под утро, свернувшись комочком, словно малое дитя, она погрузилась в сон.

Впервые Аманда так радовалась наступившему утру. Нежные лучи солнца успокоили и ободрили ее, когда она раздвинула бархатные шторы на большом окне и посмотрела на сельский пейзаж вокруг ее нового дома. Высокая зеленая стена деревьев отчасти ограничивала обозрение, но все же была видна холмистая местность вдали и часть мощеной дорожки возле парадной двери. Утреннее апрельское небо было лазурным.

В это чудное утро прошедшая ночь уже не казалась ей столь ужасной. Женщина–призрак. А что, если все это ей приснилось? Вполне возможно. Наверное, долгая поездка в карете, ненастная погода, странная встреча с сэром Гарри Алленвудом и мрачная Баттл повлияли на ее психику. Вот только ей никак не удавалось выбросить из головы тот жуткий смех в коридоре. Какой это был отвратительный и страшный звук.

Но ей еще многое нужно сделать сегодня. Наверняка Стаффорды уже вернулись из Банбери. Ей не терпелось поскорее увидеть отца и дочь, познакомиться с ними.

Даже убранство спальни казалось ей теперь изысканным и вселяло оптимизм. Шторы на окнах и гобелен на стенах были цветистыми и яркими. Гравюры с изображениями различных гербов очаровали Аманду. Она с удовольствием рассматривала их, когда одевалась. Ее обрадовало то, что в комнате имелся умывальник и туалет. На такие удобства она и не рассчитывала. Аманда расчесалась перед овальным зеркалом над комодом и, напевая, принялась укладывать темные волосы узлом.

Она решила надеть очень узкую серую шерстяную юбку и такого же цвета жакет. Женственным в этом костюме можно было назвать лишь кружевной воротник да тонкий шелковый волан на жакете от ворота до талии. Да, эти наиболее подходящая одежда для такой образованной женщины, как она. Сэр Перси Стаффорд не должен осудить ее за эту полоску кружев.

Аманде вдруг пришло в голову, что она и слышала колокольного звона, о котором говорила Баттл. Она мысленно отчитала себя за то что не завела часы перед сном. Который сейчас час? Она достала из черной сумки часы, поло жила их на тумбочку возле кровати и некоторое время с любовью смотрела на них. Эти часы ей подарил отец Лэнг, когда она сдавала очень трудные экзамены на степень наставника. Это были красивые золотые часы с тяжелой цепью и надписью на корпусе: «Помечай время Богом. Добрый отец Лэнг». Он так долго был ее учителем. У нее сохранились о нем самые теплые воспоминания. Аманда достала Библию и положила ее рядом с часами. Эту книгу ей тоже подарил отец Лэнг. Святая книга всегда помогала ей в трудную минуту. Она вдруг обнаружила, что уже не думает о ночном видении. Да, да, конечно, все это ей привиделось, обычный ночной кошмар.

Аманда вновь начала напевать какую–то мелодию. Оказалось, это песня Энни Лори. Она задержалась перед зеркалом, всматриваясь в глубину своих карих глаз. Ей показалось, что она совершенно не вписывается в это пышное великолепие спальни. Она вздохнула и ущипнула свои щеки, чтобы добавить им румянец. Неужели это Аманда Трент из Лондонского университета?

Она усмехнулась, в шутку поклонилась своему отражению в зеркале, вышла из спальни и направилась к лестнице, стараясь двигаться грациозно, как это, по ее мнению, делали женщины семьи Стаффорд. Коридор купался в солнечном свете, проникающем через большие окна. Аманда продолжала напевать, испытывая удивительную легкость и подъем. Каждый метр этого дома был насыщен историей. На обшитых панелями стенах были барельефные изображения различных исторических лиц и событий, вероятно имевших отношение к Стаффордам. Рыцари, короли, прекрасные дамы. На одной картин был изображен святой Георгий, убивающий дракона, на другой — крестоносцы с разинутыми знаменами во время битвы. Не дом, а исторический музей. Ей несказанно повезло, и она проведет в нем целый год: здесь она не только будет учить других, но и сама сможет кое–чему поучиться.

В конце исторической панорамы коридор раздваивался: левая его часть оканчивалась высоким, выходящим на двор окном, рядом в стене была массивная дубовая дверь. Проход справа вел к лестничной площадке. Аманда направилась было туда, но вдруг застыла словно завороженная. Стену у лестничной площадки украшал огромный, написанный маслом портрет в золоченой раме. Ее всегда восхищали художники, создававшие шедевры на простом полотне, пользуясь одними лишь кистями и красками. Но этот портрет был особенным. Он казался живым. С него на Аманду смотрела женщина с книгой на коленях. Казалось, художник запечатлел ее в тот момент, когда она оторвалась от книги и подняла голову.

В гордой осанке ее тела, охваченного корсажем с драгоценными камнями, было королевское величие. Но не изысканный наряд, а лицо женщины привлекло внимание Аманды. Золотистые волосы, спадающие на одну сторону, были достойны богини. Умные, глубоко посаженные глаза светились; цвет чувственных губ можно было сравнить с цветом спелого яблока. Красивый, высокий лоб и изящный нос заслуживали того, чтобы быть воспетыми лирическими поэтами. Неизвестный художник использовал такие тона, что лицо на портрете было как живое. Казалось, женщина вот–вот заговорит. Аманда ощутила благоговение, которое испытывала только в английских кафедральных соборах. Но чувствовала не только это. Она была уверена, что ей уже знакомо это лицо. Оно было у женщины, которую она видела ночью в коридоре.

Аманда охнула и отшатнулась от картины, по ее спине пробежал холодок. Вдали послышались удары церковного колокола, гулким эхом отозвавшиеся в тишине коридора.

— Красива, не правда ли? Если вы согласитесь, то мы с вами подружимся.

Чистый, нежный голос, раздавшийся позади Аманды, заставил ее инстинктивно поднять руки к горлу. Если женщина на портрете была как живая, то в голосе красотки, стоявшей теперь перед ней, было не меньше жизни.

— Не глядите на меня с таким удивлением, мисс Трент. Я Кароли Стаффорд. Все говорят, что я похожа на маму. Если вы подтвердите это, я буду очень рада.

Аманда на мгновение потеряла дар речи, потому что это было правдой.

Перед ней стояла высокая, стройная девушка удивительной красоты. На ней было прекрасное шифоновое платье. В руках, положив его на сгиб локтя, будто ребенка, она держала букет роз. В ее лице, столь похожем на другое, более зрелое лицо на портрете, сочетались аристократичность и озорство. Глубоко посаженные, широко поставленные глаза с лиловым оттенком взирали на Аманду шаловливым взглядом. Изгиб полных, чувственных губ создавал впечатление, что она сейчас улыбнется. Аманде, несмотря на ее замешательство, показалось, что это юное создание в любой момент готово откинуть назад золотистые волосы и задорно рассмеяться.

В ней были легкость и воздушность эльфа казалось, если захочет, она легко взлетит и помчится по коридору.

— Что? Да… — выдавила из себя Аманда.

Девушка улыбнулась открытой улыбкой эльфа:

— Полноте, мисс Трент. Скажите же что–нибудь. Если вы собираетесь стать моей наставницей, то должны говорить много, внятно и был настоящей занудой. Вы справитесь, мисс Трент

Теперь пришел черед Аманды улыбнуться Она протянула девушке руки. Та приветливо пожала их, сумев не уронить свои розы. Аманда уловила их нежный аромат, смешанный с приятным запахом духов.

— Мисс Стаффорд, я рада с вами познакомиться. И вы, конечно, похожи на свою мать Поразительное сходство.

— Хорошо. Я рада. Мама была такой красивой. Отец хочет, чтобы я была похожа нее похожа. Теперь я всю оставшуюся жизнь буду стараться походить на нее. — Девушка посмотрела на Аманду. — Вы уже познакомились с моим отцом?

— Нет. Я приехала поздно ночью и сейчас собиралась позавтракать. Баттл сказала мне, что вы уехали в Банбери…

— Да. — Кароли надула губы. — У отца были там какие–то дела. Я поехала только потому, что мне надоело торчать без дела в этом замке. Мы ждали вас только сегодня.

Аманда нахмурилась:

— Странно. По–моему, я сообщила вашему отцу свой маршрут и вероятную дату приезда.

Кароли рассмеялась и взяла ее за руку:

— Не беспокойтесь. Вас он не будет ругать. Пойдемте. Я отведу вас в столовую. Вы любите английские розы?

— У них острые шипы. Не пораньтесь.

— Не беспокойтесь. Я сорвала их для отца. Думаю, я должна подарить их вам в честь вашего приезда в Уэйлсли. Да, я так и сделаю. Добро пожаловать в Уэйлсли на Темзе, мисс Трент. — С этими словами Кароли Стаффорд отпустила руку Аманды, сделала изящный реверанс и протянула ей букет роз.

— Принимаю их с благодарностью, — улыбнулась Аманда. — Я поставлю их в своей комнате…

— Нет, — твердо сказала Кароли. — Вы отдадите их Баттл. Она подберет для них подходящую вазу и сама поставит их в вашу комнату. Не суетитесь. Вы гостья.

— Я надеюсь, что стану для вас больше чем гостьей.

— Станете. Я уверена, что станете. — Они подошли к лестнице и начали спускаться. В дневном свете главный зал выглядел еще более впечатляющим. Средневековый рыцарь казался нежимым. Толстые дубовые балки и каменный пол блестели в солнечных лучах, проникающих через высокие окна. — Вы встречались ночью с Баттл? Крепкий орешек, не так ли?

— Я считаю, что не вправе обсуждать характер Баттл. И с вашей стороны неправильно задавать мне такой вопрос.

Кароли сделала гримасу.

— Ой–ой. Это говорит моя наставница. Очень хорошо, мисс Трент. Терпите Баттл молча. А я не собираюсь. О чем вы думаете?

Бойкий нрав юной подопечной, проявившийся в ее последних словах, оставил на лице Аманды недоуменное выражение, которое девушка не преминула заметить.

— Я думала о портрете вашей матери. Сомневаюсь, что Рембрандту он удался бы лучше. Кто его автор?

— Его уже нет в живых. Сэр Джарвис Коллингвуд. Отец заплатил ему кругленькую сумму за этот шедевр. Сэр Джарвис не подписал эту картину. Не знаю почему. Несколько лет назад он погиб на дуэли, защищая честь какой–то дамы. Вы знаете эту историю?

— Боюсь, что нет. — Они спустились на нижний этаж. Баттл там не было. — Почем вы не любите свою домоправительницу, мисс Стаффорд?

Кароли неодобрительно хмыкнула:

— Полно, мисс Трент. В соответствии с вашими правилами поведения, вы тоже не должны задавать мне такие вопросы, не так ли?

— Вы совершенно правы, юная леди. Баттл — такое странное имя.

— Я бы сказала, оригинальное. Это отец придумал. Настоящее имя Баттл[1] — Гастингс. Теперь вы понимаете? История нашей семьи имеет отношение к битве при Гастингсе. Понимаете?

— Да, понимаю.

Столовая находилась рядом с главным залом за старинными часами в огромном, в человеческий рост, деревянном корпусе. Это была большая комната с низким потолком и множеством окон с витражными стеклами. Аманда насчитала их восемь, и все они шли вдоль одной стены. В середине стоял длинный дубовый стол, окруженный массивными стульями. Аманде не составило труда представить за этим столом бородатых гигантов в кольчугах с пивными кружками и кусищами жареной оленины.

Стол был накрыт для двоих. Увидев это, Кароли нахмурилась, ее фиалковые глаза сверкнули, и она жестом предложила Аманде сесть.

— Прошу вас, садитесь. Я чувствую, отец сегодня в особом расположении духа.

— Что вы имеете в виду?

— Конечно, дело в вас. Обычно отец завтракает со мной, но сейчас, мне кажется, он готовится к встрече с вами. Милый отец. Он такой медведь, но вам понравится, мисс Трент.

Аманду тронула искренность девушки, и она улыбнулась. Несмотря на горделивую осанку и смышленость, Кароли Стаффорд сохранила непосредственность ребенка.

— Думаю, мы сможем поговорить о вашей учебе в другое время, мисс Стаффорд. Я не такая уж зануда и не хочу портить нам завтрак.

Девушка засияла.

— Хорошо. А вам непременно нужно называть меня мисс Стаффорд? Зовите меня просто Кароли. Если считаете нужным, можете попросить на это позволения моего отца.

— Посмотрим. Опять же это не я буду решать. В конце концов ваш отец может посчитать, что я не гожусь для вас в качестве наставницы.

Выражение тревоги немедленно омрачило лицо Кароли Стаффорд.

— Не говорите так, мисс Трент, прошу вас. Даже не думайте об этом. Я так долго ждала вас. Столько просила и донимала отца, чтобы он пригласил вас…

— Все это очень хорошо. Я польщена, но…

Неожиданно из–за дубовой двери в задней части столовой появилась Баттл. На ее сухом хищном лице была все та же маска неодобрения. Она кивнула Кароли и криво улыбнулась Аманде.

— Надеюсь, вы хорошо спали?

— Да, благодарю вас. — В присутствии Кароли Аманда не решилась рассказать о ночное видении, боясь причинить ей боль.

Сэр Перси велел мне сказать вам, что встретится с вами в своем кабинете, как только вы позавтракаете. Просил передать свои извинения за то, что не смог прийти сюда.

— Не нужно извинений, — сказала Аманда. Кароли, сидевшая на стуле, подмигнула ей.

— Что я вам говорила, мисс Трент.

Баттл молча взирала на них. Потом сказала:

— Вы хотите на завтрак копченую селедку? Я купила ее сегодня утром в Дарнингхэме.

— Я с удовольствием, — отозвалась Кароли. — Дарниигхэмская селедка всегда замечательная.

— А вы, мисс Трент?

— Да, я охотно попробую ее, Баттл. Я сейчас принесу чай. — Баттл ушла в кладовую.

Кароли хихикнула. Аманда промолчала. Ее волновал предстоящий разговор с отцом Кароли. Что ее ждет?

Кароли ей понравилась. Живая, остроумная и непосредственная девушка. Субъект, достойный обучения. Правда, в ней ощущался дух бунтарства. И это неудивительно. Она родилась в богатой семье и привыкла все делать по–своему. Наверное, ее всю жизнь на руках носили и потами малейшим ее прихотям. Едва ли это пошло ей на пользу.

— Мисс Трент?

— Да, дорогая.

— Вы всегда такая рассеянная? Это не годится. Папа говорит, что нужно внимательно смотреть перед собой и твердо стоять на земле.

Аманда невольно покраснела На эту девушку невозможно было сердиться. К тому же она действительно отвлеклась.

— Ваш отец прав. Я извиняюсь. Я что–то задумалась. Понимаете, поездка была несколько утомительной и…

— Вы думали обо мне и моем отце, не так ли?

— Признаюсь, что да.

— Не беспокойтесь. Мы такие богатые и знаменитые. И мамы уже нет. А отец из тех мужчин, которые могут любить только одну женщину. Но он добрый человек и хочет как–то возместить мне эту потерю. Вы сами увидите.

К счастью, в этот момент появилась Баттл, неся два серебряных подноса с едой. Кароли умолкла и опустила глаза на свои сложенные на столе руки. Пока домоправительница шла к ним, Аманда с удивлением заметила, что ее юная подопечная тихо молится — губы ее беззвучно шевелились.

Не желая смущать девушку взглядом, Аманда отвернулась, и на какой–то миг глаза ее встретились с глазами домоправительницы.

Лицо Баттл было, несомненно, искажено ненавистью, а во взгляде расширенных глаз, устремленном на Кароли, застыла животная жестокость. Но все это длилось лишь мгновение. Мышцы лица домоправительницы расслабились, и, когда она выходила из столовой, на нем читалось лишь обычное каменное безразличие. Аманда вначале подумала, что это ей привиделось. Вероятно, яркие солнечные лучи и игра света и тени создали эту иллюзию.

Все же эта иллюзия вывела Аманду из равновесия. Она неторопливо принялась есть копченую селедку. Все обстоит не так просто в этом старинном доме. Возможно, предстоящая встреча с сэром Перси Стаффордом многое прояснит и поможет ей успокоиться. Он, как хозяин Уэйлсли, должен знать истинное положение вещей.

Неожиданно Аманда осознала, что ожидает эту встречу с трепетом, совершенно неподходящим для женщины ее положения.

Глава 4. СЭР ПЕРСИ СТАФФОРД

Хотя Аманда Трент почти постоянно думала о сэре Перси Стаффорде, она оказалась совершенно неготовой к первой встрече с лордом Уэйлсли на Темзе. Неожиданной для нее оказалась и обстановка комнаты, где она его нашла. После завтрака Кароли куда–то ушла, а она поспешила в кабинет, местонахождение которого объяснила ей Баттл. Он находился в глубине дома, в его западном крыле.

Миновав коридор с покрытыми стеклом стенами, она оказалась в просторной комнате со сводчатым потолком. Несмотря на погожий день, в глубине комнаты, весело потрескивая, горели дрова в огромном камине, наполняя ее светом и тенями.

Стучать не пришлось. Тяжелая дубовая дверь, обитая металлическими полосами, была распахнута настежь. В то время как Аманда нерешительно остановилась на пороге, думая о своем внешнем виде, из глубины кабинета донесся зычный мужской голос:

— Наконец вы пришли. Входите, мисс Трент.

С замирающим сердцем она вошла в комнату, чувствуя себя ужасно неуклюжей. Басовитый мужской голос и обстановка кабинета вконец смутили ее.

— Сэр Перси Стаффорд? — проговорила она чуть слышно.

— Да, да. — Он неожиданно поднялся из большого кресла с высокой спинкой. Аманде пришлось оторвать взгляд от причудливого убранства комнаты и перевести его на мужчину.

Сэр Гарри Алленвуд произвел на Аманду большое впечатление своей статью, красотой и изящными манерами, однако ему было далеко до светского льва, который сейчас стоял перед ней. Сэр Перси казался полубогом. Его мощный торс, сужаясь, переходил в длинные, стройные ноги, облаченные в сапоги из мягкой серой кожи. Утренний фрак с высоким воротником не мог скрыть его широких плеч и мускулистого тела. Голова, сидящая на этих плечах, показалась Аманде образцом мужского совершенства и готовой моделью для бюста. Лицо его было прекрасно почти женственной красотой, однако глаза, устремленные на нее, смотрели совершенно равнодушно. Аманда потупила взор.

— Вы чем–то смущены, мисс Трент? — спросил он резко, почти враждебно. — Это мой кабинет так на вас подействовал?

Она посмотрела на него, пытаясь совладать с собой. Не для того она сюда приехала, чтобы робеть от одного взгляда хозяина дома.

— Очень своеобразная комната, сэр Перси. Когда у меня будет время, я непременно внимательно осмотрю ее, если, конечно, вы позволите.

— Замечательно, — сказал он громко, но без тени дружелюбия. — Скажите, вы видели мою дочь?

— Да. Она очаровательная девушка.

— Она бесподобна, мисс Трент, запомните это! Не пытайтесь вылепить из нее то, чем она не является. Я пригласил вас сюда только для того, чтобы вы помогли развиться ее талантам. Не надо пытаться превратить лилию в английскую розу.

Аманда вспомнила о подарке Кароли Стаффорд и улыбнулась.

— Вы находите мои слова смешными? Почему?

— Кароли сегодня утром, когда мы с ней впервые встретились, любезно подарила мне букет английских роз.

— Озорница, — пробормотал он и покачал головой. В этот момент Аманда заметила в его густых темных волосах седую прядь шириной с дюйм. — Ладно, осмотрите эту комнату сейчас. Я часто здесь бываю. Вам нужно к ней привыкнуть. — Это великодушное предложение было сделано холодным, почти вызывающим тоном.

Не зная, что у него на душе, Аманда решила подчиниться.

Для нее эта комната стала путешествием в Средневековье, времена черной магии и колдовства, когда людские умы были порабощены суеверием, страхом и неизведанностью.

Рабочий кабинет сэра Перси напоминал огромный каменный склеп: лишь в отдельных местах стены были обшиты досками. Впрочем, кабинетом его можно было назвать лишь с натяжкой других соответствующих атрибутов, кроме деревянного письменного стола и кресла с высокой спинкой, в нем не было.

Пламя камина освещало стены, заставленные книжными шкафами со стеклянными дверцами. Все уголки и ниши были забиты разными редкостями и диковинными вещами. Судя по толщине и потрепанности фолиантов на полках, книги были редкие и старинные.

На одном из шкафов Аманда заметила ухмыляющийся череп, похожий на шекспировского Йорика. Его окружали чучела ворона и нескольких летучих мышей, вцепившихся в сухую ветку. На стене висел пергаментный лист с изображением карты звездного неба и знаков зодиака с их таинственными значками и фигурками. Карта была испещрена какими–то загадочными пометками и цифрами — видимо, сэр Перси был занят одному ему известными вычислениями. В одном из углов стояло индусское колесо молитв. Рядом с ним покоился огромный, почерневший от времени котел. На стене, слева от камина, был нарисован мелом круг столь большой, что Аманда уместилась бы в нем во весь свой рост. Ей не нужно было заглядывать в хранящиеся в шкафах старинные книги, чтобы выяснить их содержание. Она и без того догадывалась, о чем они. Оккультизм, кабалистика, магия, тайные знания и прочая средневековая мистика — что еще в них могло быть? Кажется, сэр Гарри Алленвуд дал ей понять, что хозяин Уэйлсли увлекся сверхъестественным.

В этой странной комнате было на что посмотреть. Она содрогнулась и повернулась к сэру Перси, стараясь скрыть свои чувства. Древние знания и верования, разумеется, имеют право на существование в качестве подтверждения человеческого прогресса, но, став объектом нездорового увлечения, могут принести зло. Этот рабочий кабинет как раз и являлся примером такого патологического увлечения. В нем не хватало только хрустального шара на бархатной подушечке.

— Все это очень интересно, — негромко сказала Аманда. — Правда, мне это несколько странно.

Он внимательно посмотрел на нее темными глазами.

— Странно, говорите? В каком смысле странно?

— Вы потомок Стаффордов, сэр Перси. История Уэйлсли на Темзе восходит ко времени Вильгельма Завоевателя. Мне кажется, реальные события могут дать гораздо больше, чем все эти неточные науки.

Он рассмеялся, запрокинув голову.

— Вы рассуждаете как истинный ученый, мисс Трент. Ваша квалификация нас вполне устраивает. Неточные науки, говорите? Не могу с вами согласиться. Уверен, если вы начнете немного разбираться в оккультизме, то поставите под сомнение свои самые твердые убеждения, какие у вас есть в данный момент.

Аманда хотела было ответить резкостью, но прикусила губу. К счастью, сэр Перси перевел беседу в другое русло.

— В любом случае, эта комната для меня святая святых. Вы должны это помнить и никогда не входить сюда без моего ведома. Вам понятно?

— Конечно.

— Хорошо. — Он резко повернулся, подошел к камину и оперся о его выступ, оставаясь спиной к Аманде. Она воспользовалась этим, чтобы перевести дух.

— Теперь что касается моей дочери… Мне говорят, что я пренебрегаю ее социальной адаптацией. Держу взаперти в этом старинном доме. Возможно, дело так и обстоит, но у меня есть собственные мысли на этот счет. Я считаю, что мало кто из этих сельских ухажеров достоин дотронуться до подола ее юбки. Она дочь своей матери. Вы видели портрет ее матери? Должны были видеть — он висит недалеко от вашей комнаты, возле лестничной площадки. Теперь вы знаете, что ее мать была одним из редчайших божьих созданий. И я хочу, чтобы Кароли стала такой же, как она. Вы можете усомниться в разумности этого желания, но я не позволю вам спорить со мной по этому поводу. Вам понятно?

— Да, сэр Перси.

Он продолжал говорить, мечтательно глядя на пламя камина, уверенный, что Аманда не осмелится возразить ему. С горки пылающих дров скатилось полуобгоревшее полено. Послышался треск, и посыпались искры, но сэр Перси не обращал на них внимания.

— Кароли нужна компаньонка примерно ее лет. Образованная компаньонка. Когда до меня дошли слухи о блистательной молодой женщине, достигшей больших успехов на поприще науки, я долго не раздумывал. У вас замечательная репутация среди лондонских ученых, мисс Трент. Некоторые из них сравнивали вас с нашей благословенной королевой Викторией.

— Но… — Аманда попыталась возразить и залилась румянцем. Уж слишком приятным был этот комплимент.

— Не перебивайте меня. Не стоит демонстрировать девичью скромность перед лицом фактов. Я вызвал вас сюда. Вы приехали. Я вижу, что вы очень привлекательная женщина, и это меня тоже радует. Кароли красива, и я только усилил бы ее самодовольство, наняв невзрачную наставницу, которую она бы затмила как женщина.

— Вы очень добры, сэр Перси.

— Я искренен, и вы непременно в этом убедитесь, если когда–нибудь осмелитесь мне перечить. — Он повернулся к ней лицом и сунул руки в карманы полосатых брюк. Она только сейчас заметила на нем безупречно завязанный темно–фиолетовый галстук. — Насколько мне известно, вы владеете немецким, французским и латинским языками.

— Да. — Ей оставалось лишь кивнуть этому гиганту.

— Отлично. Вы будете обучать Кароли всем этим трем языкам. Обратите особое внимание на латинский. — Он бросил взгляд на книжный шкаф. — Большинство этих старых книг написаны на латыни, а я плохо знаю этот мертвый язык.

— Как скажете, сэр Перси.

— Моя дочь довольно музыкальна и уже овладела всеми навыками, необходимыми для женщины. — Он посмотрел на Аманду почти отеческим взглядом. — Вам чуть больше двадцати, не так ли? — Она кивнула, и сэр Перси удовлетворенно хмыкнул: — Это тоже хорошо. Кароли скоро девятнадцать, и ей полезно будет иметь подругу, которая немного старше ее. Вы не будете ею управлять, мисс Трент. Она самостоятельная девушка, и ею трудно повелевать.

— У меня нет желания ею повелевать. — Аманде пришлось сделать усилие, чтобы не повысить голос. — Я приехала для того, чтобы быть ее подругой и советчицей.

— И вы будете ею. Надеюсь, Баттл позаботилась о ваших нуждах.

— Да, благодарю вас. Она была очень добра и внимательна ко мне.

— Она всегда такая, — подтвердил он. — Но не более. Она единственная из прислуги, кто постоянно живет в Уэйлсли. Остальные приходят каждое утро, чтобы натереть серебряную утварь, подмести иолы, стереть пыль с мебели, и вечером уходят. Эти добропорядочные жители Дарнингхэма любят мои деньги, по не любят меня.

— Они — рабочий класс, а вы аристократ.

— Разве это делает меня менее человечным, мисс Трент?

На мгновение нависла тяжелая тишина. Сэр Перси задумчиво рассматривал пол у своих ног.

Неожиданно раздался громкий, размеренный бой огромных часов. За окном взвила в небо стая испуганных птиц.

— Да, десять часов, — сказал сэр Перси, посмотрев на часы, которые достал из кармана. — Заговорила часовая башня.

— А–а, — произнесла Аманда, не подумав, — это та башня, с которой упала ваша бедная…

Она растерянно умолкла, пожалев о своей оплошности, но на привлекательном лице сэра Перси появилась печальная улыбка. Он сказал доброжелательным тоном:

— Значит, вы уже узнали об этом. И неудивительно: за последние десять лет в этих краях мало что произошло. Подойдите к окну, я покажу вам ее.

Удивленная его выдержанностью, Аманда подошла к высокому окну. Он раздвинул шторы и вытянул вперед руку. Она посмотрела туда, куда он указывал.

— Вон, — холодно произнес сэр Перси, — эта проклятая часовая башня. Смотрите на нее. Это моя Голгофа.

Часовую башню невозможно было не заметить. Она находилась в самом центре внутреннего каменного двора, соединяющего крылья дома. Это высокое, около семидесяти футов, каменное сооружение в некоторых местах поросло мхом. Наверх вела железная винтовая лестница, оканчивающаяся у каменной двери возле самой вершины. Внутри башни продолжали бить невидимые огромные часы.

Внутренний двор, плохо освещаемый солнцем, был довольно мрачен: в его дальних закоулках сгущалась почти мистическая тьма.

Аманде нетрудно было представить тонкий страшный крик, глухой удар и безжизненно распластанное тело на каменных плитах под башней. Одновременно в ее памяти всплыли белые, колышущиеся одеяния призрака, пробегавшего мимо ее комнаты.

— Мне очень жаль, сэр Перси. Как это было, наверное, ужасно.

— Это было крушение моего мира, — сказал он просто. — Всем это известно, и вам я говорю прямо. Рано или поздно вы все равно узнали бы об этом от Кароли. Она обожала свою «мамулю». Она всегда называла ее так. И до сих пор называет, разве нет?

— Да, — сказала Аманда. Ей не хотелось признаваться, что она услышала эту историю из уст Гарри Алленвуда и Баттл.

И без легенды о призраке башня представляла собой зрелище не из приятных. Ее темные камни напоминали ороговевшую лоснящуюся чешую на шкуре броненосца. Аманда невольно отпрянула от окна. Сэр Перси опустил шторы.

— Вам неприятен ее вид? — спросил он.

— Нет, — солгала она. — Просто вид этой башни после того, что я узнала, действует на меня угнетающе. Я уверена, и на вас тоже.

Он потер руку об руку, как бы очищая ладони от грязи.

— Мне теперь уже все равно. Но никто, кроме Баттл, не поднимается на часовую башню. Кто–то должен заводить часы. У меня нет ни времени, ни желания этим заниматься.

— Баттл говорит, что вы и Кароли запретили ходить туда.

— Да, — согласился сэр Перси спокойно. — Она пока еще слишком молода и впечатлительна. Они с матерью были очень близки. — Его темные глаза, цвет которых Аманда еще не сумела определить, заблестели. — Душа такой женщины, как Кароли, никогда не умрет.

Аманда пристально посмотрела на него. А ведь она может помочь хозяину Уэйлсли с его пристрастием к оккультизму. Она убедит его, что пришло время впустить в Уэйлсли солнечный свет. Теперь ей казалось, что он так же болен, как мисс Хавишэм из «Больших ожиданий» Чарльза Диккенса. Эта женщина тоже жила в иллюзорном мире, ожидая свадьбы, которой никогда не суждено было состояться.

— Мертвые остаются мертвыми, сэр Перси, как бы нам ни хотелось, чтобы они воскресли.

— В самом деле? — сказал он с сарказмом. — Почему вы так уверены?

Подобно Пипу из «Больших ожиданий», она поняла, что зашла слишком далеко.

— Я слышала о привидении, которое бродит по Уэйлсли. Признаюсь, я не самая смелая женщина в мире, но мне кажется неразумным жить воспоминаниями о прошлом и копаться в этих… — Она подняла было руку, чтобы указать на хранящиеся в комнате предметы оккультизма, но тут же опустила ее. — Простите меня. Я говорю это все только потому, что хочу помочь вам. Я больше ничего не скажу.

— И правильно сделаете, — сказал он с кислой миной.

— Прошлой ночью я видела, или мне показалось, что я видела, возле своей комнаты женщину в белом…

Она никогда не забудет той удивительной перемены, произошедшей со стоящим перед ней гигантом. Он вдруг покачнулся, словно подрубленное дерево, готовое упасть на землю. Его лицо, прежде уверенное и невозмутимое, неожиданно побелело и обмякло, глаза вылезли из орбит, губы задрожали. И что самое страшное, он, схватил Аманду обеими руками за запястья и притянул к себе. Она оказалась совершенно беспомощной в его руках.

— Вы видели? — произнес он хриплым, дрожащим голосом. — Что вы видели?

Аманда была загипнотизирована его сверкающими глазами, близостью его лица и не чувствовала его пальцев, с огромной силой сжимающих ее руки.

— Женщину, — наконец выдохнула она. — Она прошла мимо моей комнаты… В коридоре. Все произошло так быстро…

— Когда? — прохрипел он. — Когда это произошло?

— Прошлой ночью… Я не помню, кажется, после полуночи… — Она не закричала бы, даже если бы осмелилась это сделать. Полная нереальность происходящего ошеломила ее, и мысли ее спутались. То, что ее новый работодатель, этот рослый красавец уже во время первой встречи будет обращаться с ней столь грубо, стало для нее неприятной неожиданностью.

А сэр Перси тем временем продолжал буравить ее взглядом:

— Скажите мне. Скажите мне, ради всего святого, она была похожа на мою Кароли?

— Да! — бросила Аманда, скрипя зубами, ибо боль в запястьях неожиданно стала невыносимой.

В тот же миг сэр Перси отпустил ее, отошел назад и бессильно опустился в свое кресло. Аманда продолжала стоять в нерешительности, не зная, что делать. Запястья ее все еще ныли, но кожа опять порозовела от прихлынувшей крови.

На какое–то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием и треском дров в камине. Массивное кресло скрывало сэра Перси от Аманды.

— Мисс Трент.

— Да, сэр Перси.

— Найдите в своем сердце место для прощения. Я вел себя неподобающим образом. Вы должны меня понять. — Он произнес эти слова безразличным тоном, контрастирующим с его недавними пылкими вопросами. Она безмолвно взирала на кресло, где он сидел. — Я слышал о женщине, которая ходит по этому дому. Несколько раз мне даже самому казалось, что я видел ее. Я убеждал себя, что это Бог внял моим молитвам, ведь я так отчаянно хотел снова увидеть свою любимую жену. Боюсь, я только обманывал сам себя. Теперь вы понимаете? Когда вы сказали, что видели эту женщину, в моей душе снова вспыхнула надежда. Увы, ненадолго. Вы, молодая и впечатлительная, оказавшись впервые в этом старинном доме, вообразили невозможное. Я многое узнал из этих старинных книг и предметов древности, которые вы видите в этой комнате. Я знаю, в Уэйлсли есть привидение, но не могу заставить себя поверить, что это Кароли. Я буду вам благодарен, если вы не расскажете об этом моей дочери. Она не поймет. Пожалуйста, простите мне мою грубость. Даю вам слово Стаффорда и джентльмена, что подобное больше не повторится.

Несмотря на равнодушный тон, в словах его было столько раскаяния, что сердце Аманды наполнилось жалостью к нему. Несчастный человек. Титул и богатство не избавили его от Душевных мук и страданий, облегчить которые Может только время.

— Я все понимаю, сэр Перси, и поэтому прощаю вас.

После непродолжительного молчания он сказал:

— Благослови вас Господь, моя дорогая. Я долго буду помнить вашу доброту.

— Могу я чем–нибудь помочь вам?

— Благодарю вас, нет. Вы окажете мне услугу, если оставите меня сейчас и займетесь своей ученицей. Мы встретимся с вами вечером в столовой.

— Да, конечно. Доброго вам дня, сэр Перси.

— Доброго дня, мисс Трент.

Она по привычке сделала реверанс в сторону высокого кресла, собрала свою юбки и вышла из комнаты. Ей показалось, что чучела ворона и летучих мышей провожают ее хищными взглядами.

Со стороны кресла не доносилось больше никаких звуков. Сэр Перси слился со своей странной комнатой и погрузился в таинственное царство теней.

Взволнованная произошедшим, а также тронутая раскаянием и извинениями сэра Перси, Аманда отправилась на поиски Кароли Стаффорд.

Когда Аманда вошла в главный зал, Баттл стояла возле одинокого рыцаря и поправляла его турнирное копье. На лестнице двое угрюмого вида мужчин ловко орудовали большими метлами и мокрыми тряпками. Худое лицо Баттл казалось особенно хищным: весь вид ее говорил, что она сдерет шкуру с того, кто будет увиливать от работы. Аманда подошла к ней и вежливо кашлянула, хотя в этом не было необходимости. Благодаря какому–то врожденному шестому чувству Баттл догадалась о ее присутствии.

— Слушаю вас, мисс Трент, — сказала она, не поворачивая головы и продолжая заниматься своими делами.

— Где мисс Стаффорд?

— Я полагаю, в музыкальной комнате. Ее даже отсюда слышно.

И действительно, со стороны восточного крыла доносились бархатные звуки клавесина. Аманда прислушалась. Исполнение было безупречным. Она узнала произведение «Ночь на лысой горе» Мусоргского.

— Она замечательно играет, — пробормотала Аманда.

— Не могу ничего сказать на этот счет, — отозвалась домоправительница раздраженно. — Она всегда играет одно и то же, как будто пи разу в жизни вальса не слышала.

Аманда улыбнулась:

— Может быть, когда–нибудь она исполнит Для вас вальс.

— Возможно, однако я сомневаюсь в этом.

Аманда поджала губы.

— Вы вчера что–то говорили мне о часовой башне. Вы это серьезно?

Баттл медленно повернулась. Маленькие глазки сузились еще больше.

— Что вы имеете в виду, мисс Трент?

— А то, что я хочу побывать на этой башне. Одного раза мне будет достаточно. Я никогда не видела коллекций часов. Должно быть, это очень интересное зрелище. — Аманда не знала, что заставило ее бросить вызов домоправительнице. Вероятно, смелости ей добавила встреча с сэром Перси. Во всяком случае, любопытство ее после этой встречи усилилось многократно.

— И не думайте! — воскликнула Баттл. — Вы никогда не войдете в эту башню. — На сухощавом ее лице появилась злобная решимость.

Аманда не ожидала такого ответа.

— Ну, как хотите, — произнесла она сдержанно. — Я просто пытаюсь помочь сэру Перси.

— Вы скорее поможете ему, если выбросите часовую башню из головы. Даже не упоминайте ему о ней, вы слышите? Запомните, эта башня причинила ему очень много страданий. Она не должна была подниматься на эту башню в ту ужасную ночь!

— Я все поняла и больше не попрошу вас об этом. — С этими словами Аманда резко повернулась и гордо пошла из зала.

Баттл осталась стоять с открытым ртом. Аманда уже не сомневалась, что до конца недели должна поставить эту женщину на место. Не дело выслушивать дерзости от прислуги, сколь большими полномочиями она ни была наделена.

Продолжая испытывать раздражение, она пошла на звуки музыки. В коридоре, где они слышались уже отчетливо, Аманда, к удивлению своему, обнаружила еще один портрет знаменитой леди Кароли.

Не столь большой и внушительный, как тот, что она видела возле лестничной площадки, он тем не менее был весьма выразительным. С него на Аманду смотрела все та же красивая женщина. И вновь казалось, что она готова заговорить. Художник запечатлел лишь ее голову и плечи, как бы подразумевая, что длинные золотистые волосы прикрывают ее наготу. В целом портрет создавал впечатление скорее воздушности, чем реальности. Такую леди Кароли можно было увидеть во сне.

— О, мисс Трент! Входите же, входите! — Игра прекратилась, и Кароли вскочила со скамьи перед клавесином. Ее фиалковые глаза блестели.

— Пожалуйста, продолжайте. Вы играли замечательно.

Музыкальная комната была небольшой и уютной. Простая мебель светлых тонов, стены, не обшитые панелями, — здесь не было феодального великолепия, свойственного всему Уэйлсли на Темзе. Это явно было то место, где могли собираться женщины и резвиться вволю. От стен и Украшенных подушками кресел веяло изысканностью. В углу стояла высокая золотистая арфа с основанием в виде двух купидонов. Клавесин находился напротив окна, выходящего во внешний двор.

— Старый мрачный мистер Мусоргский подождет. Расскажите же, о чем вы разговаривали с отцом. Он вам понравился?

Аманда вздохнула. Юное, невинное создание. Она, несомненно, многого добьется с таким живым умом.

— Я думаю, — медленно заговорила Аманда, подбирая слова, — что он один из самых красивых мужчин, которых я когда–либо видела. Только обещайте мне, что никогда не передадите ему мои слова.

Глаза Кароли заблестели еще сильнее.

— Я обещаю. Я же сказала вам, что он особенный.

— Мне кажется, Стаффорды все особенные.

Девушка нахмурилась:

— Нет, только не я. Я, вторая леди Кароли, не такая хорошая и красивая, как моя мать, хотя многие и считают иначе. Сэр Гарри, например, жители Дарнингхэма, Баттл. Мне кажется, сэр Гарри вас заинтересует. Он настоящий плут.

Аманда пропустила мимо ушей неожиданное упоминание о сэре Гарри Алленвуде.

— Послушайте, Кароли… Видите, я назвала вас по имени, но забыла спросить на это разрешение вашего отца. Хотя не думаю, что он будет против. Вы не должны думать, что чем–то хуже своей матери, и считать себя ее копией. Два человека не могут быть совершенно одинаковыми, как бы ни было велико их внешнее сходство. Я уверена, у вас яркая индивидуальность.

— Вы действительно так думаете, мисс Трент? Я рада. Мне придется немедленно спросить отца, могу ли я называть вас Амандой.

— Да, я так думаю. — Аманда внимательно посмотрела на свою подопечную. — Мне кажется, вы чем–то расстроены.

— Пожалуй, — согласилась девушка, пожав худенькими плечами. — Мамуля ходит по коридорам Уэйлсли. А почему бы нет? Она всегда будет ходить там, пока отец верит в это. Понимаете? Она будет ходить, пока не станет известна правда о ее смерти.

Аманде было крайне неприятно слышать из уст этого юного, полного жизни создания такую ересь.

— Полно, Кароли. Вы сами верите в то, что говорите?

Ясные фиалковые глаза девушки удивленно расширились.

— Конечно верю. Спросите отца. Об этом можно прочитать в «Книге мертвых» и других книгах, которые лежат в его кабинете. Вы тоже Должны их прочитать.

По спине Аманды пробежал холодок. Ей опять Помнились странные, почти сочувственные Взгляды ремесленников и рабочих в гостинице, возле которой останавливалась карета на пути в Уэйлсли на Темзе.

Более того, в ее памяти всплыли иссиня–белое лицо, порхающие кружева за дверью ее комнаты и протяжный истерический женский смех.

Она стряхнула с себя страх, вызванный этими мрачными мыслями, и улыбнулась Кароли Стаффорд:

— Сыграйте, пожалуйста, для меня еще что–нибудь. Вы знаете песню Энни Лори? Я уверена, что знаете.

— Холмы Максуэллтопа прекрасны утренней росой, — напела Кароли и рассмеялась. — Ладно. Специально для вас, дорогая мисс Трент.

Как только ловкие пальцы девушки извлекли из клавесина первые ноты красивой грустной мелодии, Аманда Трент попыталась успокоиться.

Но совсем нелегко было забыть искаженное лицо сэра Перси Стаффорда и грубый допрос, который он ей устроил, явно будучи не в себе в тот момент — в спокойном состоянии он бы себе такого не позволил. И неудивительно. Человек, помешанный на мистике, сам нуждается в наставнике, который зажег бы для него, свет знаний.

Теперь Аманда была почти уверена, что покой и благополучие Стаффордов в немалой степени зависят от нее. Доброе Провидение послало ее в этот дом, только сэр Перси пока об этом не догадывается. Возможно, эта идея была слишком дерзкой, но она очень ей понравилась.

Будучи женщиной неискушенной в сердечных делах, Аманда испытывала неосознанное влечение к странному и печальному красавцу, который пригласил ее в свой дом.

Боясь признаться себе в этом, она с нетерпением ожидала вечера, чтобы вновь его увидеть.

Глава 5. ЭКСКУРСИЯ В ПРОШЛОЕ

Остаток этого первого погожего дня Аманда провела вместе со своей юной компаньонкой. Кароли Стаффорд оказалась даже более многогранной личностью, чем предполагала Аманда. Ей на память пришло высказывание о девушке циничного сэра Гарри: «Скорее дождь, чем буря, скорее тень, чем материя». Эта характеристика вполне подходила таинственной, обаятельной Кароли, но ничего не говорила о странных, внезапных сменах ее настроения. Она то напоминала журчащий ручей — сыпала словами, выдавала все, что знала и о чем думала, то вдруг надолго умолкала, как будто на нее опускалась какая–то мрачная тень.

А над Уэйлсли на Темзе в этот день, гордо перемещаясь по лазурному небу, светило яркое солнце.

Подопечная предложила Аманде осмотреть дом, и та охотно согласилась. Книги и учеба денек подождут. Гораздо важнее для нее было познакомиться с Кароли Стаффорд поближе, чтобы понять ее и попытаться ей помочь.

Уэйлсли больше походил на замок, чем на помещичий дом. В его подвале было множество дверей с навесными замками и холодных, сырых темниц с орудиями пыток на стенах. Там были ржавые железные наручники и стенные кронштейны, на которые подвешивали несчастных, словно дичь на рынке. В самом центре одного из подвальных помещений Аманда увидела дыбу — об этом чудовищном орудии пыток она читала в книгах. Историк в Аманде как–то быстро пресытился этими предметами старины, и, когда Кароли весело предложила ей подняться наверх, она с радостью согласилась. В подвале было слишком мрачно, сыро и холодно.

— Странно, не правда ли, мисс Трент?

— Что странно, дорогая?

— Сознавать, что твои предки были такими жестокими людьми. Вы видели все эти ужасные орудия пыток? Мне всегда хотелось, чтобы отец избавился от них, подарил бы их какому–нибудь музею.

— Это были очень трудные времена, — медленно проговорила Аманда. — Трудно сказать, что тогда было хорошо, а что плохо. Все же должна признаться, когда я смотрю на них, мне становится дурно.

Кароли восторженно захлопала в ладоши:

— Это очень мило с вашей стороны так защищать Стаффордов. Отец будет доволен.

Они выбрались из подвала и отправились знакомиться с домом. В нем был сложный лабиринт коридоров и проходов, множество каменных и металлических лестниц, в том числе винтовых. Стены всех помещений дома были обшиты деревянными панелями — соединение дерева и камня было неотъемлемым признаком времен Елизаветы.

Панели с барельефом, которые Аманда видела в ночь приезда, встречались и в других крыльях дома. Каждую новую пристройку к Уэйлсли Стаффорды спешили наполнить геральдикой и помпезностью. Грифон на гербе Стаффордов казался вездесущим: его можно было видеть на щите, свисающем с балки, на стенах и в других местах выполненным из всех известных роду человеческому материалов — бронзы, серебра, меди, золота, свинца, древесины, камня и гипса.

Не менее часто им попадались портреты, барельефы и другие изображения леди Кароли Стаффорд. В дневном свете Аманда ясно видела, какую память оставила о себе эта женщина. Будущие поколения всегда будут понимать, Что красивая женщина по имени Кароли Стаффорд когда–то была хозяйкой этого замечательного дома.

Во время прогулок по комнатам и коридорам Уэйлсли Аманда заметила, что расположение духа Кароли как–то странно изменилось. Чем выше они поднимались, тем заметнее ухудшалось ее настроение. Веселое щебетание сменилось односложными апатичными замечаниями, движения, обычно быстрые и проворные, стали непривычно вялыми, улыбка померкла.

— Кароли?

— А?

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Да.

Они поднялись по каменной винтовой лестнице и остановились на площадке перед дверью, ведущей на крышу здания. Через небольшое окошко в двери падал яркий солнечный свет, железные прутья на его пути отбрасывали тени на прекрасное лицо девушки.

— Вы не беспокойтесь за меня. Отца это тоже огорчает. Но в этом нет ничего странного. Я чувствую себя подавленно в подвалах этого дома, но когда опять вижу солнце… Ну… Вы сами все поймете.

Аманда последовала за ней, восхищенная такой искренностью и душевной простотой, тем более что Кароли была в том возрасте, когда расцветающая женственность накладывает отпечаток на поведение и манеру речи всех девушек.

— Вы прекрасный гид, — сказала Аманда смехом, чтобы ее спутница почувствовала себя непринужденно. — Ведите меня.

— Сюда, дорогая наставница.

Каким бы замечательным ни казался им интерьер Уэйлсли, он не шел ни в какое сравнение с открывшейся им красотой. Как только они поднялись на самую вершину дома, все страхи и опасения Аманды отступили перед ослепительным блеском окружающего мира.

— Как чудно, — только и смогла произнести она.

— Действительно красиво, — согласилась Кароли. — И здесь, наверху, нет призраков. Подойдите к парапету, мисс Трент, вам понравится.

Аманда приблизилась к невысокой стенке и ахнула.

Вокруг них возвышались зубчатые стены с башнями, когда–то защищавшие Уэйлсли от врагов. Новые пристройки дома с парадоксальными готическими шпилями и фронтонами, казалось, соперничают с башнями за превосходство в небе. Далеко внизу, несмотря на яркое солнце, темнели каменные плиты. Сильный ветер, гулявший на этой высоте, трепал их юбки и волосы.

Перед ними открывалась грандиозная панорама. Над ними был лишь лазурный небесный свод, озаряемый ослепительным солнечным шаром, а вдали зеленел прекрасный холмистый сельский пейзаж с фермами, похожими на маленькие квадратики. Откуда–то издалека доносилось мычание пасущихся коров. Там и сям виднелись небольшие зеленые рощицы стройных деревьев, прекрасно дополняющие этот живописный ландшафт. Вдалеке Аманда различила шпили и крыши домов Дарнингхэма. Деревня располагалась в широкой долине, над которой Уэйлсли возвышался подобно каменному монарху. Пересекающиеся и извивающиеся сельские дороги напоминали детские каракули на бумаге. И еще им была видна Темза. Чудная Темза. Отсюда, с каменных стен Уэйлсли, она казалась извилистой золотисто–зеленой лентой, огибающей купающийся в лучах солнца Дарнингхэм слева.

Высоко в небе парил одинокий ястреб, в дневной тиши отчетливо слышалось его клекотание.

Впечатленная этим величественным видом, Аманда почувствовала необычный подъем духа.

— Я много раз рисовала этот пейзаж, — сказала Кароли с присущей ей живостью. — Маслом, акварелями и даже углем. Хотите взглянуть на эти картины? Мне кажется, у меня получилось неплохо.

— С удовольствием. Когда я вижу такую красоту, мне становится обидно, что я сама не умею рисовать.

Кароли поморщилась:

— Держу пари, что вы даже не пытались этого делать. Возьмите карандаш, бумагу, и вас обязательно что–нибудь получится. — Она внимательно посмотрела на Аманду. — Вам здесь нравится? Это мое самое любимое место. Вам действительно нравится?

— Если это ваше самое любимое место, то я всего сердца благодарю вас, что вы привели меня сюда.

— Я прихожу сюда довольно часто. Иногда даже втайне от отца. Здесь я чувствую себя свободной, как птичка, которую выпустили из клетки. А вы знаете, что у меня очень крепкая клетка… Ой, что это? — Кароли вдруг перегнулась через парапет так сильно, что Аманда инстинктивно вскрикнула и обхватила руками ее тонкую талию. Кароли хихикнула и выпрямилась. — Сейчас мы увидим.

— Что вы имеете в виду?

— Отсюда виден двор. Сэр Гарри Алленвуд только что прискакал на своем рысаке. Знаете, отец его не очень–то жалует. Мне любопытно, зачем он приехал на этот раз.

Щеки Аманды залились румянцем. Каждый раз, когда упоминалось имя ее случайного попутчика, она почему–то чувствовала себя виноватой. Это было странное чувство, поскольку она не сделала ничего предосудительного, а лишь выслушала его рассказ. И все же чувствовала вину, словно в чем–то предала Стаффордов.

— Вы говорили, что он друг вашего отца…

— Был им когда–то, — уточнила Кароли, стряхивая с ладоней каменную пыль. — Пойдемте, мисс Трент. Я думаю, нам следует узнать, что привело сэра Гарри в Уэйлсли. Должно быть, произошло что–то необычное, ведь он не бывал здесь много лет.

— А вам не кажется, что ваш отец…

— Вы должны знать все тайны Стаффордов, дорогая наставница. Идемте и не спорьте со мной. Я уверена — все должно быть именно так.

Аманда подчинилась и последовала за девушкой вниз по винтовой каменной лестнице. У нее было странное чувство, будто она и Кароли поменялись ролями. Теперь она была ученицей, а Кароли ее наставницей. Как еще объяснить тот простой факт, что девушка чуть ли не за руку повела ее вниз по лестнице в главный зал? Она была уверена, что сама ни за что не нашла бы дорогу в запутанном лабиринте стен и коридоров этого огромного, похожего на замок дома.

— Кароли, надеюсь, это не оскорбит чувства вашего отца.

— Оскорбит отца? Если кто–либо или что–либо может оскорбить чувства отца, так это сэр Гарри Алленвуд. Вы увидите.

Единственным опасением Аманды как раз было, что они могут увидеть слишком много.

Стаффорды имели право на личную жизнь, и любые разногласия между сэром Стаффордом и сэром Алленвудом ее совершенно не касались.

Тем не менее Кароли ее подопечная, и долг Аманды — следовать за ней всюду, куда бы она ни направилась.

Она едва поспевала за Кароли, которая двигалась очень быстро. Вскоре они достигли лестничной площадки, откуда лестница вела в главный зал, и спустились на несколько ступенек, низу, в зале, возле средневекового рыцаря стояли друг против друга двое мужчин. Аманда придержала Кароли за локоть, чтобы та, не дай бог, не нарушила молчания. Любопытство в ее душе боролось со страхом и чувством вины, точно она подглядывала в замочную скважину. Голоса мужчин были слышны довольно отчетливо.

— Черт возьми, Алленвуд! — воскликнул сэр Перси сердитым тоном. — Я запрещаю вам приходить в этот дом!

Мужчины были примерно одного роста. Сэр Гарри Алленвуд с напускным безразличием опирался на трость с золотым набалдашником, и лишь изогнутые густые брови выдавали с трудом сдерживаемую ярость. Аманде показалось, что она различила тонкий белый шрам на его худощавом лице.

Баттл нигде видно не было.

— Вы заняли неразумную позицию, — проговорил сэр Гарри. — Рано или поздно вам все Равно придется заняться этим делом. Полноте, Стаффорд. Обещайте мне хотя бы основательно все обдумать.

— Нет. Я ничего не стану вам обещать. Если вам нужно, поговорите с моим адвокатом. Но что бы вы ни делали, никогда больше не пришлите в Уэйлсли.

— Вы продолжаете сердиться на меня, глупец, — Сэр Гарри сделал шаг вперед и поднял свою трость. В тот же миг сэр Перси Стаффорд вскинул руки. И тут Аманду поразило, насколько похожи были мужчины друг на друга. Оба крепкого телосложения с одинаково длинными руками и ногами. Они напоминали Аманде двух сильных и гордых обитателей джунглей, готовых кинуться друг на друга. Рядом слышалось прерывистое дыхание Кароли. Аманда взглянула на нее. На прекрасном лице девушки было необычно злое выражение, рот сжался в тонкую линию, глаза возбужденно блестели. Удивленная этой переменой, Аманда вновь обратила внимание на мужчин.

— Уходите, говорю вам в последний раз! К черту вас и ваши права на воду. У Уэйлсли и Тоттен–Хаус больше не будет ничего общего.

— Это ваше окончательное решение?

— Да.

— Очень хорошо. Тогда будет так, как вы хотите. Этим делом займутся адвокаты. Вы всегда избегали личных контактов, приятель. Мне жаль вас.

Сэр Гарри Алленвуд повернулся к сэру Перси спиной и опустил трость. В это мгновение Аманде показалось, что хозяин Уэйлсли бросится на непрошеного гостя, но тот продолжал стоять на месте.

Когда сэр Гарри подошел к двери и взялся за ручку, сэр Перси спокойно произнес:

— Да, Алленвуд. Жалейте меня. Но я обладал тем, о чем вы всю жизнь мечтали. Вы не дождетесь от меня доброго слова. А сейчас уходите и больше не появляйтесь в этом доме.

— Ладно, Стаффорд, — ответил сэр Гарри уже миролюбиво. — Доброго вам дня и пусть Господь дарует вам покой.

— Будьте вы прокляты. Оставьте меня.

В последних словах сэра Перси прозвучало страдание. Сэр Гарри Алленвуд вышел. Сэр Перси какое–то время еще продолжал стоять, потом повернулся и отправился в свой рабочий кабинет. Наступила тишина. Потрясенная увиденной сценой, Аманда посмотрела на Кароли. На глазах девушки выступили слезы, стройное тело била дрожь. Еще через миг ее уже сотрясали рыдания. Аманда быстро обняла девушку.

— Не плачьте, дорогая. Он уже ушел.

— Животное! — выкрикнула Кароли сквозь слезы. — Настоящий зверь. Он так обидел папу. Ненавижу его! Ненавижу!

— Успокойтесь, дорогая, вас могут услышать. Вы же не хотите, чтобы ваш отец узнал, что мы все слышали.

— Нет, но… — Кароли всхлипнула. — Почему он всегда страдает из–за того, что не в силах изменить?

— Что вы имеете в виду?

Кароли вытерла рукой слезы с глаз и неожиданно улыбнулась. Эта улыбка сразу преобразила ее лицо, которое вновь стало красивым и безмятежным.

— Не обращайте на меня внимания, мисс Трент. Я так люблю отца! Мое сердце разрывается, когда кто–то бывает с ним жесток. Этот ужасный сэр Гарри! Он не стоит мизинца отца… Интересно, что Баттл приготовила нам на обед? Обычно она готовит телятину. Вы любите телятину, мисс Трент?

Аманда уставилась на нее с изумлением, потом медленно кивнула. Она начинала понимать, в чем причина своеобразия натуры Кароли. Девушка так много перенесла за все эти годы, так много выстрадала. Она была совсем юной, когда трагически погибла ее мать, и отреагировала на это так, как мог отреагировать ребенок: внезапными сменами настроения, поведения и темы разговора.

— Разумеется, я люблю телятину, Кароли. Это мое любимое блюдо. — Она посмотрела на юное создание с ласковой улыбкой. — Кажется, кто–то обещал показать мне весь Уэйлсли.

Кароли смущенно улыбнулась:

— Я обещала?

— Вы дали торжественную клятву.

— Значит, я не должна ее нарушить. Я покажу вам сад камней, Священную нору, где прятали политических беженцев, библиотеку… — Девушка продолжала сыпать словами, и Аманда внимательно слушала, стараясь не думать о разговоре, свидетелями которого они стали. Однако тут было над чем подумать. Сэр Перси Стаффорд явно был готов убить человека, который пришел в его дом.

Телятина оказалась превосходной — приятый запах и отменный вкус. Баттл вполне заслуживала похвалы за кулинарные способности, и Аманда оказала ей эту любезность во время трапезы. Женщина промямлила слова благодарности с обычным равнодушным видом и ушла в кладовую.

Столовая имела тот же старинный и причудливый вид, что и при первом посещении Аманды. Тот же длинный дубовый стол с резьбой, те же стулья, предназначенные для людей большого роста, те же обшитые деревом стены. В ней было приятно посидеть, но еще более приятно — ужиль в ней с хозяином дома и его юной дочерью. Сэр Перси сидел во главе стола, Аманда и Кароли — по обе стороны от него. На столе перед ними стояли серебряная посуда, дымящиеся блюда, оловянные кружки и стеклянные бокалы. Они пили красное бургундское вино, него был приятный терпкий вкус и свойство поднимать настроение.

У сэра Перси было осунувшееся лицо и круги под глазами. Несмотря на непринужденный характер беседы, он выглядел подавленным. Аманды создалось впечатление, что он постоянно к чему–то прислушивается. Казалось, упади на пол маленькая булавка, он тут же вскочит из–за стола. За окнами было темно и тихо. На стенах столовой горели свечи в позолоченных подсвечниках, их свет добавлял атмосфере комнаты тепло и уют.

— Ну, — спокойно спросил сэр Перси, — чем вы обе сегодня занимались?

Кароли непринужденно рассмеялась:

— Я водила мисс Трент гулять по Уэйлсли.

— Кароли была моим гидом, — подтвердила Аманда. — Прогулка оказалась очень увлекательной. В этом доме гораздо больше интересного, чем кажется на первый взгляд.

Сэр Перси кивнул. Рука его обхватила бокал с вином. Он уже несколько раз наполнял его, хотя мало походил на любителя выпить. В его устремленных на Аманду глазах не было никакого выражения.

— Вы найдете здесь еще многое, что будет заслуживать вашего внимания и, возможно, даже вашего уважения. Итак, юные леди, вы уже познакомились. А успели составить программу обучения?

— О, отец, — жеманно вздохнула Кароли, — для этого у нас еще будет уйма времени.

— Вот как? — Он посмотрел на дочь с удивлением. — Мисс Трент с отличием закончила курс Лондонского университета и получила ученую степень. Ты, моя дорогая девочка, можешь говорить только о святом Албании. Не кажется ли тебе, что нужно воспользоваться присутствием настоящей ученой леди, коей является мисс Трент, и немедленно приступить к занятиям с ней?

Аманда заерзала на стуле, полагая, что упрек относится и к ней.

— Да, конечно, — вмешалась она. — Я собираюсь составить план утренних, дневных и вечерних занятий. Мы уже говорили, я буду обучать ее языкам, истории, литературе…

Кароли сделала вид, что дуется. Она явно пребывала в игривом расположении духа и была очень хороша в облегающем желто–красном платье с высоким воротником и длинными рукавами. В неярком сиянии свечей она казалась старше — достаточно взрослой для того, чтобы быть хозяйкой Уэйлсли, новой леди Кароли. Может быть, поэтому глаза сэра Перси в этот миг светились восхищением и любовью, хотя он смотрел на дочь с притворной строгостью.

— Не надо надувать губки, дочь. Мы с мисс Трент уже договорились относительно твоей учебы. Ты будешь изучать все, что тебе будет давать твоя наставница.

— Можно я буду называть ее Амандой, отец?

Он посмотрел на дочь с недоумением:

— Что?..

Тут вмешалась Аманда:

— Что касается меня, то я считаю, это будет очень хорошо. Понимаете, сэр Перси, тут я сама виновата. Я уже привыкла называть ее Кароли.

— Я понимаю.

— Пожалуйста, отец, — жалобно попросила Кароли.

Сэр Перси пожал плечами:

— Почему бы и нет? Каким бы огромным ни был Уэйлсли, нас здесь только четверо. Хотя, полагаю, Баттл может увидеть в этом признак разрушения общественной морали. Она за то, чтобы каждый из нас занимал подобающее ему место. Не знаю, может, она и права. — Он поднял бокал: — Предлагаю тост. За то, чтобы все называли друг друга по имени. За преодоление всех преград и уловок, созданных нашими предками.

— Ну ее, эту Баттл, — прошептала Кароли и бросила настороженный взгляд в сторону кладовой. — Я выпью за это, Аманда.

Они чокнулись и выпили. Аманда развеселилась и чувствовала себя вполне счастливой. Несмотря на зловещий оттенок некоторых произошедших событий, ужин проходил в приятной, непринужденной атмосфере. Сэр Перси не вспоминал о визите сэра Гарри Алленвуда.

— Что это? — воскликнул вдруг сэр Перси, отодвинул стул и привстал.

Испугавшись, Аманда расплескала вино. Кароли посмотрела на отца испуганными глазами

— В чем дело, отец?

— Этот шум… Я слышал его… — Он покачала головой и с напряжением прислушался. Аманда опять заметила, что он чем–то угнетен. Лицо его было искажено страхом и мукой. Она тоже прислушалась, но не услышала ничего, кроме негромкого завывания ветра под крышей да поскрипывания стропил.

— Ничего особенного, отец, — попыталась успокоить его Кароли. — Этот старый дом всегда полон скрипов. Наверное, балки прогибаются и издают эти звуки. К тому же ветер сильный на улице.

Сэр Перси посмотрел на Аманду расширенными глазами:

— Вы слышали что–нибудь, мисс Трент?

— Нет, ничего, кроме тех звуков, о которых сказала Кароли. Мне самой было интересно, откуда они раздаются.

— Значит, не было никакого шума, — сказал он упавшим голосом и сел на стул с видом удрученным и обессиленным.

— Вначале я подумал… — Он облизал губы и потянулся за бутылкой бургундского.

— О чем ты подумал, отец? — спросила Кароли.

— Пустяки, дитя мое. Ты правильно сказала. Это ветер. Балки. В этом проклятом старом доме много всяких звуков. — Он поочередно посмотрел на Аманду и на дочь. — Извините, что я так вас напугал. Не знаю, что на меня нашло. Могу ли я предложить вам еще вина, прежде чем оставлю вас и отправлюсь в свой кабинет? Впереди у меня трудная ночь. Нужно выполнить несколько неотложных дел.

Аманда кивнула и протянула ему свой бокал. Она не могла избавиться от чувства, что сэр Перси Стаффорд лгал им, когда говорил, будто что–то слышал, и в кабинете его вовсе не ждали дела. Она не знала, откуда взялось это чувство, видимо, женская интуиция подсказывала ей, что хозяин дома очень беспокойная личность.

Над Уэйлсли вновь завыл ветер. Пламя свечей в подсвечниках трепетало от движения воздуха.

Аманда обрадовалась, когда раздался серебристый смех Кароли Стаффорд.

— Мне два стакана вина, отец? Боже, что скажет приходской священник Дарнингхэма?

— Пей, Кароли, — сказал сэр Перси саркастичным тоном. — Приходского священника я беру на себя.

Они выпили по второму бокалу вина, и на этом ужин закончился. Сэр Перси попрощался с ними и быстрым шагом покинул столовую.

Баттл вышла из кладовой и принялась убирать со стола. Кароли подбирала со скатерти хлебные крошки и бросала в свой пустой бокал, словно играла в шарики. Вино подействовало на девушку: ее движения были не очень твердыми.

Делать было нечего, им оставалось лишь разойтись по спальням. Аманде хотелось разобрать личные вещи и написать несколько писем. Она собиралась сообщить отцу Лэигу, что устроилась Уэйлсли на Темзе и что все идет хорошо. Необязательно посвящать его в детали.

— Не забудьте про часовую башню, — с улыбкой обратилась Кароли к Баттл, когда они покидали столовую. — Вы должны заводить, заводить, заводить. А то все часы остановятся, мы никогда не узнаем, который час.

— Спокойной вам ночи, — холодно сказала Баттл, не обижаясь на шутку девушки.

Аманда взяла Кароли за руку и повела к лестнице. В доме было темно, зал освещали лишь несколько свечей. Из приоткрытой двери кабинета падала тонкая полоска света.

Очевидно, сэр Перси вообразил, что слышал привидение. Другого объяснения его странному поведению в столовой Аманда найти не могла.

— Ах, Аманда, я засыпаю…

— Конечно, Кароли.

— Вы видели? Отец не против, чтобы я так вас называла.

— Да, дорогая. Идите прямо. У меня свеча.

— Воск, фу. — Кароли сморщилась, когда поднимались по лестнице. Аманда освещала дорогу свечой. — За эти годы запах горящего воска мне надоел. Ужасный запах!

— Возможно. В городе мы пользуемся лампами. Газовыми лампами.

— Должно быть, это так чудно. — Кароли зевала. Они продолжали двигаться вперед. Темнота расступалась перед ними, но в доме царила кладбищенская тишина. На каменных стенах плясали тени.

— Дорогая мисс Трент. Дорогая Аманда, я так рада, что вы приехали к нам…

— Тише. Мы уже почти дошли до вашей комнаты. Вы хорошенько выспитесь, и утром мы приступим к занятиям.

Девушка захихикала. Ее смех эхом прокатился по коридору. Аманда вздрогнула.

— Pax vobiscum, дорогая наставница. Узнали латинский? Отец хочет, чтобы я овладела этим языком в совершенстве.

— Да, я знаю. Он говорил мне.

— Я сказала «мир с вами». Вы поняли?

— Поняла. Постойте, я сейчас открою дверь в вашу комнату.

Когда Аманда смогла наконец покинуть Кароли Стаффорд, та уже крепко спала. Аманде пришлось потрудиться, чтобы снять с девушки одежду, но в конце концов она справилась. Кароли как могла помогала ей.

Аманду удивило, что два бокала легкого вина так подействовали на ее подопечную. Впрочем, спиртные напитки по–разному действуют на людей. У Аманды голова тоже была не совсем ясной.

Вечер закончился.

Аманда пришла в свою комнату, разделась и легла спать. Она чувствовала сильную усталость, и мягкая постель быстро убаюкала ее. Очень скоро она погрузилась в сон.

Глава 6. ПРИЗРАК

В эту ночь ее разбудили отдельные, не связанные друг с другом ощущения. Она не знала, какое из них так внезапно вырвало ее из цепких объятий сна. Возможно, они слились в одно целое и разбудили ее.

Несколько мгновений она не могла вспомнить, где находится и что делала накануне. Ее окружала темнота, и глаза силились разглядеть хоть что–нибудь. Наконец она вспомнила, что находится в своей спальне в Уэйлсли. Судя по окружающему ее мраку, было уже далеко за полночь. Постепенно ее глаза привыкли к темноте, и она различила темные очертания шкафа, тумбочки, высоких занавешенных окон. Что же разбудило ее?

Тишину вдруг нарушил свистящий шорох, Донесшийся из коридора. Неожиданно холодный поток воздуха заставил ее тело задрожать. Она посмотрела на противоположную стену. Этот звук, эта прохлада комнаты и…

Дверь ее комнаты была открыта!

Она не могла ошибиться. Дубовая дверь была приоткрыта внутрь, в щели зиял мрак коридора. Жуткий ужас овладел ею. Она вспомнила все: ужин с сэром Перси, возбуждение, вызванное вином, вспомнила, как провожала Кароли до ее комнаты… Так и есть. Она забыла запереть дверь. Вероятно, шальной порыв ветра, проникший через трещины в древних стенах Уэйлсли, приоткрыл ее.

Эта мысль встревожила ее чрезвычайно.

Она несколько часов проспала в комнате с незапертой дверью. Дверь надо немедленно закрыть, тем более в этом доме, где происходит так много странных событий, истинную причину которых она до сих пор не знает.

Аманда больше не раздумывала. Забыв о том, что на ней нет ничего, кроме нижнего белья да легкого пеньюара, она выбралась из постели и хотела уже бежать к двери, но замерла. Сейчас она не сдвинулась бы с места, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Аманда снова услышала тонкий язвительный смех. Он звучал несколько тише, чем в прошлую ночь, но от этого не становился менее ужасным. На миг она зажала уши руками.

Смех приближался к ее комнате. Из коридора вновь долетело негромкое свистящее дуновение ветра. Еще мгновение — и через полуоткрытую дверь она увидела проходившую мимо женщину в белом.

Все тот же трепет смертельно белых одеяний. Незабываемый профиль с длинными ниспадающими золотистыми волосами. И протяжный зловещий смех. Женщина исчезла. Аманда успела заметить, что видение было окружено таинственной дымкой. Ей показалось даже, что оно было прозрачным. Как она вообще увидела фигуру женщины? И все–таки женщина была там, это очевидно. Шла по коридору с таинственной, одной ей известной целью.

Аманда оцепенела, продолжая глядеть на дверь. Ей показалось, стена коридора мерцает и покачивается. Она тряхнула головой, пытаясь овладеть собой. Неужели это возможно? Неужели она действительно видела стену сквозь фигуру женщины? Выходит, женщина прозрачная, а не из крови и плоти.

Аманда сделала глубокий вздох и закрыла глаза, а когда открыла их, стена больше не качалась. Значит, ей показалось.

Она встала с кровати и подошла к двери.

Аманда не знала, что заставило ее решиться на этот поступок. Тело сотрясала дрожь, но она должна была это сделать.

Привидений нет и не может быть никогда. Годы учебы подсказывали ей это. И все же…

Она высунула голову из дверного проема и посмотрела в глубину длинного коридора. Смех стих. Были слышны лишь обычные скрипы и стоны древних стен. И вдруг…

Она с трудом удержалась от возгласа удивления.

Впереди она увидела ту же женщину, — призрачное создание, которое прошло мимо ее комнаты. Женщина удалялась. Белое платье развеялось, двигаясь за ней, словно облако.

В конце коридора царила зловещая тишина. Ни одна свеча не освещала дорогу призраку. Через мгновение прозрачное платье и золотистые волосы исчезли за поворотом коридора.

Не отдавая себе отчета и не обращая внимания на страх, Аманда последовала за призраком.

Сердце ее бешено колотилось в груди. Обхватив руками плечи, она шла, не замечая холодного пола под ногами. От страха ее охватил жар, во рту пересохло. Аманда быстро шла по коридору. Она должна разгадать эту загадку Уэйлсли или просто сойдет с ума.

Привидение.

Нет, не может быть. В 1898 году, накануне нового столетия. Это абсурд. Детская выдумка. Выверт ее переутомленного воображения. На нее повлияла атмосфера этого старого дома, насыщенного историей. И еще люди, окружающие ее здесь. Сэр Перси, Баттл, Кароли. И еще сэр Гарри, с которым она познакомилась на дороге.

Одна мысль заставила ее напрячься. Женщина, которую она преследовала, возможно, была леди с портретов, висевших во многих помещениях дома.

Когда Аманда достигла того места, где коридор разветвлялся, сердце ее колотилось так, что ей казалось, будто его стук эхом отдается от стен. Следующий коридор был слабо озарен лунным светом, проникающим через высокие окна. Женщины там она не увидела, но заметила мелькнувшую тень. Послышался металлический щелчок и затем приглушенный стук двери. Напрягая зрение, Аманда крадучись пошла туда, откуда донеслись эти звуки; все ее чувства были обострены до предела: появись сейчас призрак — и она с воплем побежала бы обратно.

Вскоре Аманда нашла дверь и открыла ее. За дверью оказалась каменная винтовая лестница, ведущая наверх. Аманда подняла голову и посмотрела. Вверху мелькнуло белое платье. Или ей это только почудилось?

Аманда знала, что должна вернуться в свою комнату, запереть дверь и забыть о тайнах этого дома. Она далека от древних преданий и мистики. Возможно, все сверхъестественное, выражаясь словами Шекспира, один из кинжалов для разума. Но она не стала возвращаться. Набравшись мужества, стала подниматься по каменной лестнице.

Через некоторое время Аманда оказалась у двери, ведущей наружу. Она не знала, в какой части дома находится, и пыталась сориентироваться, но не могла — ею владели страх и надежда, что она еще увидит женщину в белом.

Она толкнула дверь, которая со скрипом открылась, и, выйдя на крышу, подошла к парапету, соединяющему главное здание Уэйлсли с пристройкой.

Было довольно прохладно. Свежий ночной ветерок заколыхал ее распущенные темные волосы и легкий пеньюар.

Внизу простирался каменный двор, а прямо напротив громадной тенью высилась часовая башня.

Было очень тихо: лишь легкий ветерок нарушал царящий вокруг покой. Все окна дома были темны в этот час, только сумеречный лунный свет освещал Уэйлсли.

Аманда посмотрела на луну и опустила глаза на часовую башню. Что это? Не может быть! Увиденное ею не было плодом ее воображения или галлюцинацией.

По винтовой лестнице часовой башни поднималась женщина в белом. Даже с этого расстояния Аманда смогла различить ее прямую фигуру, высоко поднятую голову и ниспадающие золотистые волосы, воздушный трепет ее белого платья.

Женщина будто скользила по каменным ступеням, на мгновение исчезала и появлялась вновь на следующем витке лестницы; в ее движении была такая неземная красота, такая таинственная прелесть, что Аманда была не в силах оторвать глаз от этого зрелища. Отсюда она не могла различить черт лица, но разглядела его алебастровую белизну.

Женщина поднялась на часовую башню. Аманде была видна квадратная дверь с тяжелым замком, поблескивающим в лунном свете. Женщина приблизилась к двери и на мгновение задержалась перед ней. Еще миг — она прошла сквозь стену!

Аманда мигнула и напрягла зрение.

Часовая башня, как и прежде, величественно возвышалась в темноте. Ее освещенная луной сторона, обращенная к Аманде, казалась прочной и непроницаемой. Тяжелый дверной замок висел все там же. Целый, нетронутый.

Каменный двор по–прежнему был погружен во мрак. Кругом царила мертвая тишина. Оцепеневшая от ужаса, Аманда продолжала стоять до тех пор, пока не заболели глаза и не заныли ноги. Но больше ничего не произошло. Часовая башня и каменный двор безмолвствовали.

Аманда повернулась и словно во сне пошла обратно к двери. Ум ее отказывался верить в увиденное. Холодный ужас объял ее.

По каменной лестнице она спускалась в полубессознательном состоянии. Потом не могла вспомнить, как нашла дорогу в свою комнату. Темнота уже мало что для нее значила. Грубая, ужасающая реальность того, что она видела, на какое–то время лишила ее рассудка.

Когда Аманда наконец добрела до своей комнаты и заперла дверь, ее затрясло крупной дрожью, словно мокрого пса. Уже ничто не могло сдержать истерику: она упала на пол, потеряв сознание.

На следующее утро Аманда не пошла на завтрак.

Ужасные события прошлой ночи не давали покоя. Она со стыдом вспомнила, что упала в обморок, и немедленно принялась рассматривать себя в зеркале, висевшем над комодом.

Собственная внешность поразила Аманду. Землистое лицо, впалые щеки, бескровные губы, неестественный блеск в глазах. Увиденное оставило отпечаток на ее внешнем облике. Церковные колокола давно пробили восемь часов, а она продолжала оставаться в своей комнате. Ей не следует встречаться со Стаффордом, сначала надо успокоиться. Что она скажет ему? Ее не покидало чувство вины. Как ей казалось, она увидела то, чего не должна была видеть. Как она ни силилась, ей не удавалось выкинуть из головы пережитый ужас — слишком свежи еще были воспоминания о нем.

Аманда подошла к окну и раздвинула шторы. Стена высоких зеленых деревьев скрывала от нее мир. В этот день солнца не было: небо затянули серые облака.

Аманде было страшно. Не очень удачный дебют в качестве наставницы Кароли Стаффорд. Только приехала — и сразу захворала… Как отнесется к этому сэр Перси Стаффорд? Она видела, как груб он бывал даже при более безобидных обстоятельствах.

Когда в дверь постучали, Аманда, одетая, лежала в кровати. На ней была простая без всяких украшений юбка и жакет из шотландки. Любимая ткань не радовала ее в это утро.

— Вы заболели, мисс Трент? — Этот формальный вопрос вошедшая Баттл задала с присущим ей равнодушием.

— Да так, пустяки. Всего лишь простуда.

— Простуда? Это не пустяки. Может, вам позвать доктора? Хозяина едва ли обрадует, если вы сляжете в первую же неделю по приезде в Уэйлсли.

— Нет–нет. Со мной все будет в порядке, уверяю вас.

Баттл подошла к ее кровати, сцепив руки на уровне тонкой талии. Ее строгое черное платье годилось разве что для похорон.

— Неразумно, что вы не разожгли огонь в камине. Он для этого здесь и стоит, чтобы греться от него.

Аманда попыталась улыбнуться. Эта мысль никогда не приходила ей в голову.

— Боюсь, я была слишком усталой для этого. Благодарю вас, Баттл. Я разожгу огонь.

— Как хотите. Вы такая бледная, будто видели привидение.

Аманда подняла руки и ущипнула свои щеки. Хотела рассмеяться, но у нее не получилось.

— Не беспокойтесь за меня, Баттл. К обеду я буду чувствовать себя значительно лучше.

— Я надеюсь на это. — Баттл вышла с высоко поднятой головой.

Аманда продолжала невидящим взором смотреть на дверь. Какое странное замечание сделала домоправительница. Шутя попала в десятку. Конечно, Аманда видела привидение.

С тяжелым чувством она подошла к камину, возможно, тепло огня действительно улучшит ее самочувствие. Несмотря на весеннюю пору, в комнате было довольно прохладно. На каминной полке она нашла спички. На железной решетке лежало достаточно дров, чтобы развести приличный огонь.

Аманда смотрела на медленно разгорающееся пламя, когда почувствовала, что сзади нее кто–то стоит. С испуганно заколотившимся сердцем она повернулась.

В центре комнаты стоял сэр Перси Стаффорд. Брови его были нахмурены, но взгляд, направленный на нее, светился добротой.

Хозяин Уэйлсли на Темзе выглядел безупречно. Его изящную осанку подчеркивал костюм — зеленая бархатная куртка, серовато–синие брюки и блестящие черные туфли. Гофрированный воротник рубашки сжимал аккуратный темный галстук, на котором блестела булавка с бриллиантом. На тщательно причесанных волосах серебрилась седая прядь, сразу бросаясь в глаза.

— Ах, — произнесла Аманда, неловко поднялась на ноги и принялась отряхивать каминную копоть с рук.

— Вы не слышали, как я постучался? — спросил он на удивление мягким тоном. — Я стучал довольно громко.

— Извините, я не слышала. Этот камин…

— Да, да, — проговорил он с нетерпением и обвел взглядом комнату. — Вот где вас разместила Баттл. Неплохо. Недалеко отсюда находится комната Кароли. Прошу вас, садитесь, мисс Трент. Я хочу поговорить с вами, если вы уделите мне немного внимания.

Он указал на кресло у кровати, а сам продолжал стоять, сцепив руки за спиной. Аманда была очарована поразительной симметрией его фигуры.

Аманда села. Затеребила подол юбки, стараясь не отводить от собеседника взгляда. Сэр Перси пристально посмотрел на нее:

— Баттл говорит, вы плохо себя чувствуете. И неудивительно. Вы бледны как полотно.

— Пустяки. Легкая простуда.

— Пустяки? Здесь, в сельской местности, легкая простуда быстро переходит в лихорадку, а затем и в воспаление легких. — Он помолчал и спросил: — Хотите, чтобы я вызвал врача?

— Нет, благодарю вас. Я уверена, это быстро пройдет. Вероятно, долгий переезд из Лондона ослабил меня. На самом деле я очень крепкая, сэр Перси.

Он усмехнулся:

— Вы хотите сказать, что не всегда такая хрупкая. Полно, мисс Трент. Ваша болезнь всего лишь предлог. Выбросьте это из головы. Я вполне удовлетворен вами. Моя дочь знакома с вами всего один день и уже без ума от вас. Я запретил ей заходить в эту комнату, Потому что хотел убедиться, что вы не подхвати какую–нибудь заразную болезнь. Теперь я Вижу, что у вас нет ничего серьезного, и позволю ей увидеться с вами. Если бы вы подхватили какую–то инфекцию, вы бы не были такой бледной.

Аманда внимательно смотрела на него. В его глазах блестели веселые искорки.

— Не беспокойтесь, сэр Перси. Завтра утром я начну выполнять свои обязанности. Благодарю вас за заботу.

— Не надо меня благодарить! — выпалил он с неожиданным раздражением. — Не такой уж я сердобольный. Я пришел сюда совершенно по другой причине.

Он приблизился к ней, вглядываясь в ее лицо. Его поведение вновь поразительным образом изменилось. Куда–то подевались аристократические манеры. Теперь перед ней стоял изможденный мужчина со странным блеском в глазах.

— Будьте откровенны со мной, мисс Трент. Вы видели, я знаю. Я читаю это по выражению вашего лица. Я сам не раз видел это выражение в своем зеркале.

Аманда так редко бывала наедине с мужчинами, что не поняла, куда он клонит. Отвела взгляд, чувствуя в теле дрожь.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, сэр.

— Не понимаете? — Его голос перешел в зловещий шепот. — Вы видели ее, не так ли? Прошлой ночью в этих коридорах. Скажите мне, ради бога, что видели, иначе я за себя не ручаюсь.

Теперь Аманда поняла его. Она долго молчала, потом подняла на него глаза:

— Значит, вы… Ах, сэр Перси! Что же это такое?

— Стало быть, видели?

— Да, но лучше бы не видела!

— Пожалуйста, расскажите, — попросил он. В его голосе и поведении уже не было прежней решимости. Он успокоился, словно сбросил с плеч тяжелую ношу.

И Аманда рассказала. Торопливо поведала ему все о тех двух случаях, когда видела привидение.

Сэр Перси слушал так внимательно, как будто его жизнь зависела от ее слов. Когда она закончила, его лицо выражало лишь полное смирение. Глубокий вздох вырвался из его уст.

— Значит, это правда, — сказал он полным безысходности голосом. — Жители Дарнингхэма не лгут. Я не сумасшедший. Слава богу, Кароли не знает об этом… — Устремив взгляд в пол, он принялся ходить вокруг кровати.

— Что правда? — спросила Аманда.

— То, что в Уэйлсли есть привидение. Призрак леди Кароли. Я видел его. Оно ходит. Вы тоже видели. Что мне еще сказать? Во что верить?

— Но наверняка…

Сэр Перси перестал ходить и с вызовом посмотрел на Аманду:

— Что наверняка? Что вы хотите сказать? Что привидений не существует? Что моя замечательная супруга на самом деле мертва и не может вернуться из могилы? Дорогая мисс Трент, не считайте меня полным идиотом — скорбящим вдовцом, который верит в то, что противоречит естественным законам природы. Уверяю вас, мне все это известно. Но как я могу отрицать то, что видели вы? Я не думаю, что у вас чрезмерно богатая фантазия или вы так же душевно надломлены, как я. Или я ошибаюсь?

Аманда покачала головой:

— В таком случае что все это означает?

— Что означает? — возбужденно переспросил он. — Это означает, что старинные книги не лгут, что древние мистики не были дилетантами, когда писали свои правила и нормы. Вот что это означает. А еще означает, что дьявол продолжает вершить свои темные дела.

— Нет, сэр Перси. Не говорите так. Это грех.

— Вот как? — Тон его смягчился, став чуть ли не проповедническим. — Если мы признаем Бога, то должны воздать должное и сатане, не так ли? В этом я больше не сомневаюсь. Вы совершенно посторонний человек, женщина, которую никто не знает в этих краях, — тоже видели тень моей покойной жены. Я молю Бога, чтобы душа ее успокоилась, но она продолжает ходить в этих стенах.

— Должно быть, этому есть другое, более правдоподобное объяснение, сэр Перси.

— Есть, мисс Трент. Что вы знаете о психической остаточности?

— Первый раз слышу этот термин.

— Я так и думал. Это очень любопытная тема. Очень немногие сталкивались с этим феноменом — нужна особая причина, подобная той, что есть у меня. Послушайте меня, и я расскажу вам о таинственном мире, не подвластном ни времени, ни пространству.

Сэр Перси приблизился и навис над креслом Аманды. Одна сторона его лица порозовела от света камина, другая оставалась в тени.

— Об этом явлении написано во многих книгах, также о нем рассказывают многие древние легенды. Один из видов оккультизма утверждает, что вещи, которыми владел умерший, и места, где он проводил большую часть времени, сохраняют часть души этого человека после смерти. Помните знаменитый «Экскалибур» короля Артура? Только этот великий монарх сумел сиять этот меч с наковальни. Так и этот Дом. Его коридоры и залы готовы принять истинный дух замечательной женщины, которая когда–то здесь жила. Уэйлсли и есть психическая достаточность моей супруги. Леди Кароли может возвращаться сюда как живая. Она оставила след своей души на каждом камне, на каждой доске этого старинного дома. Понимаете? Вот вам и объяснение. Я ее видел, и вы видели, потому что фактически она и не покидала этого дома. Хотя ее похоронили на Эшвудском кладбище в десятке миль отсюда — гроб опустили в могилу на моих глазах, — она продолжает ходить по коридорам Уэйлсли. Другого объяснения нет и быть не может. Ее смерть стала для меня тягчайшим ударом. Возможно, в ее безвременной кончине было нечто такое, что не дает успокоиться ее душе. Но что именно — я не знаю. — Неожиданно он закрыл лицо руками. — Как бы я хотел это знать!

Аманду огорчили его слова. Как может выпускник Оксфорда быть доверчивым и суеверным, словно какой–нибудь малообразованный селянин. О том, что сэр Перси с отличием закончил Оксфордский университет, Аманда узнала, когда наводила справки о Стаффордах.

Но как может она обвинять его в суеверии, когда сама еще не отделалась от воспоминаний о том, что своими глазами видела прошлой ночью? А видела она нечто сверхъестественное.

— Выходит, Кароли не знает об этом, — сказала она.

— Нет, — пробормотал он, не убирая рук от лица. — Точнее, она ничего об этом не говорила. Но возможно, тоже видела призрак и не сказала мне, чтобы не огорчать. Она совершенно чудесное дитя.

— Она уже не дитя, — заметила Аманда. — Она женщина. Мне кажется, она обязательно рассказала бы вам, если бы что–нибудь видела.

Сэр Перси опустил руки. Пальцы его дрожали.

— Как видите, — с горечью признался он, — я на грани безумия. Надеюсь, вы не осудите меня за то, что я доверился вам. Теперь вы понимаете, почему я так неучтиво вел себя по отношению к вам вчера у себя в кабинете.

— Я уже забыла об этом,

— Благодарю вас. Теперь я знаю, что мне не померещилось то, что я видел, и мне легче. Правда, меня немного удивляет, что Кароли и Баттл не видели того, что видели вы.

— Баттл?

Сэр Перси поморщился:

— Я редко обсуждаю с Баттл дела, не связанные с хозяйством. Она досталась мне от покойного отца. Хотя я не воспринимаю ее всерьез, весь дом держится на ней.

— Да, я это заметила. — Аманда поежилась, хотя от камина веяло теплом. У нее было ощущение, что комната наполнилась страхом.

Сэр Перси тоже почувствовал это. Он распрямил плечи и попытался улыбнуться:

— Ну, вот и поговорили. Что называется, на равных. Теперь вы знаете мою тайну. Надеюсь, не раскроете ее моей девочке.

— Я ничего не скажу, но… — Мысль, которая пришла Аманде в голову, заставила ее вздрогнуть.

Сэр Перси сразу все понял.

— Если это действительно призрак леди Кароли, то нам придется как–то жить с этим. Я не знаю, что еще можно придумать. Нельзя угнаться за привидением. Я знаю это, потому что пытался… — Он умолк. В его глазах снова появилось выражение отчаяния.

— Если я еще раз увижу ее, — бодрым голосом сказала Аманда, — я скажу вам. Даю слово. Постараюсь не впасть в истерику, словно какая–нибудь глупышка.

— Вы очень смелая, мисс Трент. Я и не подозревал, что у женщины может быть столько бесстрашия.

— Благодарю вас.

— Это не комплимент, а чистая правда!

— Да, — согласилась она, — что бы мы ни говорили и ни делали, правда всегда одна. Впрочем, я склонна думать, что немалую роль в том, что я пережила вчера, сыграло вино, которое мы выпили за ужином.

— Вино? А вы забыли, что говорили о вине римляне? In vino veritas — истина в вине. Прекрасная вечная истина. — Он направился к двери. — Что ж, занимайтесь своей простудой. А я сейчас пришлю сюда Кароли. Она горела желанием вас увидеть. Уверен, она сейчас с нетерпением ждет известий о вашем самочувствии.

— Мне бы тоже хотелось встретиться с ней.

— Вам осталось недолго ждать.

После его ухода Аманда еще долго сидела неподвижно, устремив задумчивый взгляд на пламя камина.

Глава 7. ПАМЯТНЫЕ ДНИ

После откровенного разговора Аманды с хозяином дома жизнь в Уэйлсли на Темзе вошла в привычное русло. Аманде не оставалось ничего иного, как делать вид, что все в порядке, и стараться забыть об ужасном видении.

Аманда быстро подружилась со своей юной подопечной. Она помнила о своем обещании сэру Перси не говорить лишнего, если Кароли вдруг заведет разговор о привидениях или часовой башне, пота и не вспоминала о них. Убедившись, что ее новая подруга и наставница находится в добром здравии, Кароли с рвением взялась за учебу, вскоре ставшую для нее привычным делом. Аманда находила занятия с девушкой приятными и полезными. Энтузиазму и усердию Кароли не было предела: она с готовностью усваивала все, что давала ей Аманда. Для провинциалки дочь сэра Перси, несомненно, обладала незаурядными способностями.

Ее живой, пытливый ум тянулся к знаниям. Часы складывались в дни, дни — в недели, но любознательность девушки не ослабевала: она продолжала засыпать свою наставницу вопросами. Аманда, которая делала упор на обучении девушки латинскому, немецкому и французскому языкам, к своему удивлению, обнаружила, что почти на каждом занятии они совершают экскурс в английскую историю, говорят об Уильяме Шекспире и даже о чудесах света. В один из дней, когда они в музыкальной комнате исполняли этюды Шопена в четыре руки, Кароли неожиданно завела разговор о Древнем Египте. Речь зашла о реинкарнации и забытом искусстве мумификации. Аманда была поражена тем, как хорошо ее ученица разбирается в столь сложных вопросах.

Кароли легко освоила сложную систему гласных французского и немецкого языков, мертвый латинский язык тоже не представлял для нее особой трудности. Обладая музыкальным слухом, она хорошо улавливала звуки и их комбинации. Даже самая путаная фраза на иностранном языке не могла ее озадачить. Ее сообразительность была сродни живому темпераменту.

В дневное время Аманда занималась с ней, а по ночам запирала дверь своей комнаты и молилась о том, чтобы призрак не появился вновь. Бог внял ее молитвам, и незваная гостья больше не нарушала ее сон.

Сэр Перси, когда они встречались с ним в столовой, выглядел уверенно. На его лице больше не появлялось выражение безысходности. Однажды он даже улыбнулся ей из–за стола, как бы давая понять, что все хорошо. Он казался Аманде спокойным и уверенным, и в душу ее закралась надежда, что им обоим призрак привиделся. Но он по–прежнему много времени проводил в кабинете за изучением своих древних книг. Аманда полагала, что он немедленно поделится с ней, если возникнут какие–нибудь новые обстоятельства, вязанные с интересующим их вопросом. Но сэр Перси хранил молчание, и это ее ободряло. Теперь она была совершенно уверена, что тот ужас, который она пережила по приезде в Уэйлсли, больше никогда не повторится.

Бедный сэр Перси. Впал в мистицизм после смерти любимой жены. Никак не может смириться с ее загадочной кончиной. Кто знает, какова истинная причина этой трагедии?

Ее отношения с Баттл не изменились. Унылая чопорная женщина глядела на Аманду все с той же непонятной неприязнью. Она была немногословной, постоянно ехидничала. Аманде никак не удавалось ее разговорить, чтобы отыскать за маской безразличия простую женщину. Баттл игнорировала все ее вопросы, касающиеся Уэйлсли и его прошлого, на другие отвечала неохотно, всегда находила повод уйти от прямого ответа. В конце концов Аманда потеряла всякую надежду сблизиться с ней.

Домоправительница ревностно охраняла конфиденциальность своих посещений часовой башни. Обязанность заводить часы она выполняла, по–видимому, поздней ночью, когда все уже спали. Аманде так и не удалось узнать точное время этого ритуала — все ее попытки выяснить это наталкивались на решительный отпор Баттл.

Даже Кароли не могла точно сказать, в какое время Баттл ходит в часовую башню. Спросить об этом отца она не решалась, вероятно потому, что не хотела лишний раз напоминать ему о постигшей их трагедии.

Прошло две недели. Аманда продолжала делиться с Кароли своими знаниями и одновременно перенимала у своей воспитанницы искусство женственности. Девушка была отличным образцом для подражания. Она не кокетничала и не притворялась, просто была в высшей степени грациозным созданием. Ее легкая походка, изящные движения, то, как она вскидывала головку, когда глядела на Аманду, ее манера говорить — все это свидетельствовало о развившейся природной женственности. Наблюдая за ней, Аманда узнавала больше, чем если бы прочитала множество книг на эту тему. Она понимала, что все эти качества убедительны и притягательны для мужчин. Кароли была чрезвычайно хороша собой, а изысканные манеры дополняли ее красоту. В этом была суть.

Теперь они, взявшись за руки, подолгу гуляли в саду или шли к Темзе. С каждым днем становилось все теплее. Пышным цветением апрель все больше напоминал май. Повсюду глаз радовала зелень, в воздухе стоял аромат вереска. Земли Уэйлсли тянулись до самого горизонта. Темза величаво несла свои воды по направлению к Лондону. Аманда совсем не скучала по столице. Здесь, в сельской местности, несмотря на жуткие тайны Уэйлсли, она чувствовала себя вполне умиротворенно. Днем, когда ярко светило солнце, она совершенно забывала о призраках и кошмарах.

В один из таких дней, когда они совершали прогулку, Аманда открыла для себя еще одну грань замечательной натуры Кароли Оказалось, она страстная книгочея — к девятнадцати годам успела проглотить наиболее известные книги писателей всего мира. Особенно ее увлекали романы. Разумеется, она воспитывалась на пьесах и сонетах Шекспира, но, помимо того, сумела прочитать все, что можно было найти в библиотеках. Со многими произведениями самых разных писателей она была знакома так же хорошо, как с садом, по которому они с Амандой гуляли.

Аманде было приятно слушать, как красноречиво и со знанием дела ее подопечная рассуждает о таких писателях, как Виктор Гюго, Александр Дюма, Чарльз Диккенс, Натаниель Хоутори, Лев Толстой, Федор Достоевский, Марк Гиен и сестры Бронте. Конечно, она следила и за творчеством современников — Редьярда Киплинга, Герберта Уэллса, Хью Уолиола и сэра Артура Конан Дойла. У нее не было любимых авторов, по одно произведение привлекло ее особое внимание — «Маленькая женщина» Луизы Мэй Алкотт.

— Вот как? — с улыбкой спросила Аманда. — Вам правится эта книга?

— О да! Вы только подумайте: четыре сестры Марч, и у каждой своя жизнь, свои мечты. Мне так нравится этот роман.

— Хотелось бы знать почему.

— Ну как вы не понимаете? Все они молоды, как и я. Это для меня очень важно. Я даже воображаю, что я их пятая сестра. У меня никогда не было ни сестер, ни братьев. Мне кажется, с ними мне было бы веселее.

Аманда посмотрела на девушку с сочувствием. Ее слова напомнили ей о собственной нерадостной судьбе. Ей тоже многого недоставало в жизни. У нее не было родителей и даже близких родственников, с кем она могла бы поделиться своими радостями и печалями.

— Кажется, теперь я понимаю, чем вас, Кароли, привлек роман мисс Алкотт.

— Он такой чудесный. В нем столько чувства, такая любовь… — Кароли неожиданно умолкла, подняла с мшистого покатого берега Темзы камешек и бросила его в воду. — В Уэйлсли никогда не появится симпатичный учитель музыки, который мог бы покорить мое сердце. Отец этого не допустит.

— Неужели в Дарнингхэме нет никого, кто мог бы вас заинтересовать?

— Похоже, что нет. Одни невежественные фермеры да легкомысленные пареньки с соломой в волосах.

Аманда пристально посмотрела на Кароли. Лицо девушки было печальным.

— Сэр Гарри Алленвуд настоящий джентльмен. Наверное, там есть и другие достойные мужчины.

Глаза Кароли сузились.

— Ненавижу его. Если бы не он, отец был бы другим… — Она помолчала. — Кстати, о книгах… Вы бывали в Банбери?

— Город, куда вы ездили, когда я прибыла в Уэйлсли? Нет, я не бывала в нем.

Девушка самодовольно улыбнулась:

— Мы ездили в этот город, чтобы походить по книжным магазинам. Отец настоял на этом. Там есть палатки и киоски, где можно найти любую старинную книгу. Мы потратили несколько часов на поиски одной только книжки. Вы, наверное, удивились, узнав, что я читаю «Маленькую женщину», но удивитесь еще больше, если узнаете, что читает мой отец. Хотите знать, какую книгу мы так долго разыскивали?

— Интересно, какую?

— «Дракула» — вот так–то!

Аманда нахмурилась:

— Роман о вампирах Брэма Стокера. Да, около года назад он был необыкновенно популярен в Лондоне. — Она решительно стала на защиту сэра Перси. — А почему бы и нет? Пожалуй, я и сама с удовольствием его прочитаю.

Кароли посмотрела на нее с изумлением:

— Аманда, вам нравятся триллеры? Но в них же нет ничего, кроме ужасов?

— Вы читали этот роман?

— Нет, но…

— Тогда как вы можете судить? Насколько я помню, отзывы на этот роман были отнюдь не…

— Понятно, — перебила ее Кароли, повернулась к реке и наклонилась, чтобы поднять еще один камешек. — Хотите увидеть самое старое дерево в округе? Огромный старый вяз. Он растет неподалеку, в нескольких минутах ходьбы.

Не дожидаясь наставницы, девушка торопливо зашагала в сторону леса. Аманда пошла за ней с сознанием того, что каким–то непостижимым образом оскорбила чувства девушки. Но чем? Неужели тем, что защищала право сэра Перси читать то, что он желает? Или девушка хотела, чтобы Аманда вместе с ней осудила бы ее отца за увлечение оккультизмом и старинными книгами?

Вечером, после того как они вернулись с прогулки, сэр Перси принял Аманду в своем кабинете. О том, что он просит ее зайти, ей сообщила Баттл. Кароли в это время отдыхала в своей комнате.

Когда она шла к кабинету, старый дом начинал погружаться в темноту. Сэр Перси восседал за своим заваленным книгами и другими предметами столом. Причудливая обстановка комнаты вновь заставила Аманду поежиться. Чучела летучих мышей и ворона были как живые, блестящий белый череп зиял пустыми глазницами.

Задернутые бархатные шторы отделяли их от сумерек за окном, лишь пламя свечей в канделябрах освещало комнату.

— Добрый вечер, мисс Трент, — приветствовал он девушку.

— Вы звали меня, сэр Перси?

— Да, пожалуйста, присаживайтесь. Вот на это кресло. — Он сел обратно в свое роскошное кресло и вцепился пальцами в подлокотники. Его глаза, обычно такие выразительные, смотрели на нее спокойным взором.

Аманда уселась напротив него, чуть левее стола. Его взгляд заставил ее стушеваться. Она пожалела, что не успела причесать волосы.

— Вы с моей дочерью хорошо провели день? — спросил сэр Перси.

— Вполне, — ответила Аманда. — Боюсь только, у нас осталось мало времени для латыни. Но мы интенсивно поработали.

— Вы говорите «мы»? — спросил он с некоторым удивлением.

— О да. Я не только учу вашу дочь, но еще и многому учусь у нее. Она изумительная девушка.

— Вы, как всегда, любезны. Я очень доволен тем, как вы на нее влияете. Будь на вашем месте другая, не такая опытная и сильная наставница, Кароли давно бы смешала ее с грязью, поверьте мне. Если бы она не прониклась к вам уважением и почувствовала бы свое превосходство, вам пришлось бы немедленно собирать вещи и спасаться бегством от ее злого языка.

— Мне в это трудно поверить, сэр Перси.

— Тем не менее это правда. — Он усмехнулся. — Странно, однако я чувствую себя счастливым. Прошлой ночью я спал сном младенца. Я и не подозревал, что крепкий сон может доставить столько удовольствия.

Аманда понимала, что сэр Перси говорит правду. Лицо его посвежело, он уже не хмурил брови, как прежде. В нем не было прежней настороженности, он не пытался уловить каждый шорох.

— Я рада за вас. — Она помолчала и после некоторых колебаний призналась: — Я тоже сплю хорошо. Давно не слышала ничего, кроме скрипов и шорохов.

— Благодарю вас, — произнес он со вздохом. — Я ждал от вас этих слов. Это удивительно, но, после того как мы с вами поговорили по душам, мне стало легче. Я хочу разобраться, в чем тут причина. — Его лицо просветлело. — По–моему, вы и Кароли заслужили какое–нибудь развлечение. Конечно, прогулки на свежем воздухе весьма полезны, но я собираюсь устроить для вас и моей дочери настоящий отдых. Что вы на это скажете?

Сердце Аманды наполнилось благодарностью.

— Вы очень добры, — искрение произнесла она.

— Пустяки. Заодно и я отдохну с вами. Разумеется, Баттл мы оставим охранять этот музей, а сами хорошенько повеселимся. — Он сложил ладони домиком и подался вперед. — Мне известно, что вы не были в Стаффорде. Как человек образованный, вы, вероятно, интересуетесь всем, что связано с великим Шекспиром. Откровенно говоря, лично я не проявляю особого интереса к его творчеству. План у меня такой: в субботу я отвезу вас с Кароли в Брайтон. На обратном пути мы заедем в Стаффорд на Эвоне, и вы сможете утолить свой профессиональный интерес. Что вы на это скажете?

— В Брайтон? — запинаясь произнесла она.

— Да. На морское побережье. Вас это не устраивает? Конечно, путь не близкий, но у меня есть отличный экипаж, который доставит нас на место в считанные часы.

— С удовольствием поеду в Брайтон, — сказала Аманда с воодушевлением. — Я так люблю море! Живописные скалы и морские раковины… Мне всегда хотелось иметь морскую раковину из Брайтона.

Он некоторое время смотрел на нее недоуменно, потом откинул голову и расхохотался. Громкий раскатистый смех совершенно преобразил сэра Перси. Таким Аманда его еще не видела. Пришел ее черед удивляться. Над чем он смеется? Не сказала ли она какую–нибудь глупость?

— Что в этом удивительного, сэр Перси? Хотеть пополнить коллекцию раковиной из Брайтона…

— Простите. — Сэр Перси покачал головой. — Мне не следовало так смеяться при вас. Но вы меня всегда удивляете, мисс Трент. У нас с вами много общего. Вас интересуют раковины? Так знайте же, моллюски — это моя страсть. В библиотеке у меня большая коллекция различных моллюсков. Я покажу вам ее. Должен признаться, что, сопровождая вас в поездке в Брайтон, буду преследовать свои личные, корыстные интересы. Хочу приобрести несколько новых особей. И вот что меня изумляет: вы, кажется, всегда предугадываете мои корыстные намерения.

Аманда улыбнулась. Ей было приятно общаться с сэром Перси — такой остроумный и обходительный. Но насчет раковин он переборщил. Просто ей всегда нравились раковины. Часто она прикладывала морскую раковину к уху и слушала, слушала… Звук напоминал ей далекий шум прибоя.

— Ничего удивительного, сэр Перси, — сказала она после продолжительного молчания. — Просто во многом наши вкусы сходятся.

— А у вас красивые волосы, мисс Трент, — произнес он, окидывая ее изучающим взглядом. — При этом освещении они кажутся черными как смоль.

Аманда не могла понять, почему это простое замечание доставило ей удовольствие, от которого захватило дух. Чувствуя, что начинает краснеть, она отвернулась.

— Вам неприятен мой комплимент, мисс Трент?

— Нет, напротив. Он заставил меня почувствовать себя женщиной.

— Отлично. Этого я и хотел добиться.

Послышался шорох. Это сэр Перси стал рыться в груде бумаг на своем столе. Аманда глубоко вздохнула и наконец осмелилась поднять глаза. Его внимание было занято бумагами, казалось, он совсем забыл о ней.

— Мне рассказать Кароли о предстоящей поездке, сэр Перси, или вы доставите это удовольствие себе? Уверена, она будет в восторге.

— Я доверю вам эту миссию, — ответил он, не глядя на нее. Серебряная прядь блеснула у него в волосах. — А сейчас извините, но у меня еще много дел. Увидимся в столовой.

— Да, конечно. — Аманда встала. — Вы были очень добры. Спасибо еще раз.

Он вскинул голову и со странным блеском в глазах тихо спросил:

— За что?

— За Брайтон.

Она сделала легкий реверанс и вышла. Этот мужчина уже так притягивал ее, что ей не хотелось с ним расставаться.

Торопливым шагом она отправилась на поиски Кароли. Ей не терпелось сообщить девушке Приятную новость и посмотреть при этом на выражение ее лица.

Что может быть прекраснее брайтонского пляжа?

Дверь комнаты Кароли была открыта.

Аманда остановилась на пороге, потом улыбнулась и окликнула девушку. Пламя свечей отбрасывало на стены комнаты веселые блики.

— Входите, Аманда.

— Вот вы где. Ну как, отдохнули?

Девушка сидела за украшенным резьбой письменным столом из красного дерева, который сразу понравился Аманде. Убранству комнаты Кароли могла бы позавидовать любая городская модница. Аманда никак не ожидала увидеть такую обстановку в провинции.

— Я немного перегрелась на солнце, но теперь уже чувствую себя хорошо. Я делала записи в своем дневнике. Я доверяю ему свои секреты.

— Понятно. У меня тоже есть секрет, который вам очень приятно будет услышать, моя дорогая.

Аманда уселась в круглое кремового цвета кресло возле стола и еще раз оглядела украшенную атласом и кружевом комнату. Она находила ее весьма изысканной. Стены комнаты были покрыты бежевыми обоями, разительно отличающимися от мрачной каменной и деревянной отделки остальных помещений Уэйлсли. На полу был паркет, отполированный до такой степени, что его поверхность отражала свет, словно зеркало. Вторая дверь, застекленная во всю длину, выходила на покрытый плющом портик, из которого открывался замечательный вид на территорию, прилегающую к Уэйлсли. В центре комнаты на подставке висел огромный кусок гобелена с незаконченным вышитым рисунком, изображающим лодку, плывущую по Темзе. Под углом к нему стоял небольшой клавесин. Рядом располагалась наклоненная чертежная доска с приколотыми листами для эскизов. На одном из них был портрет сэра Перси, выполненный углем. Рисунок был превосходный: Кароли с большим мастерством передала строгую красоту своего отца.

Девушка положила ручку. Длинные золотистые пряди волнами спадали ей на плечи. В красивом платье с широкими рукавами она походила скорее на невесомую сильфиду, чем на существо из плоти и крови. Фиалковые глаза горели нетерпением.

— Секрет? Так расскажите же мне, иначе я умру от любопытства.

— Не торопите меня. Сидите спокойно, как подобает воспитанной леди, и приготовьтесь слушать.

— Аманда, это жестоко!

— Не жестоко, а разумно. Так вы лучше меня поймете и ничего не перепутаете. Какой сегодня день?

Кароли надула губы:

— Какая вы вредная. Сегодня четверг, и это вам хорошо известно. По четвергам мы занимался латинским и английской историей.

— Хорошо. — Аманда улыбнулась, очень довольная своей выдержкой. — Если сегодня четверг, то завтра непременно будет пятница, а за пятницей неизбежно последует суббота. Так вот. Именно в субботу ваш отец обещал свозить нас на отдых в Брайтон.

— Ах, Аманда, вы шутите!

— Нет, не шучу. Вы рады?

Вместо ответа девушка вскочила, подхватила подол своей юбки и закружила по комнате в веселом танце. Аманда со смехом наблюдала за ней. Кароли вертелась и изгибалась так проворно и легко, словно балерина, исполняющая «Лебединое озеро» Чайковского. Аманда никогда не видела свою ученицу такой счастливой. Лицо девушки светилось радостью, глаза блестели. Завершив свой импровизированный танец, она подбежала к Аманде и бросилась в ее объятия. Хихикая, словно озорное дитя, она прижала наставницу к своей груди. Аманда не противилась, сердце ее переполнила любовь к девушке и радость за нее.

— Аманда, Аманда, — шептала Кароли, задыхаясь и прижимая губы к ее уху. — Я так вам благодарна за то, что вы приехали в Уэйлсли. Вы вернули радость в этот дом. Благослови вас Бог.

— Я здесь ни при чем. Это идея вашего отца, — возразила Аманда, но от этих теплых слов девушки у нее как–то странно защипало в глазах.

— Ну как вы не понимаете! — настаивала девушка. — Он ведет себя так, потому что вы здесь. В течение многих лет он видел только меня да эту старую гарпию Баттл. Ах, Аманда. я готова расцеловать вас за то, что вы сделали отца счастливым.

— Не надо, милая. Лучше дайте мне свободно вздохнуть.

Со смехом Кароли оторвалась от нее, упала перед ее креслом на колени и подняла на нее полные счастья глаза.

— Вы очень сентиментальны, дорогая наставница. Поэтому я вас так люблю.

Аманда подняла было руку, чтобы погладить ее по голове, по не решилась этого сделать. Она улыбнулась. Странно, что сильные чувства вызывают смущение. Теперь она понимала, как, в сущности, плохо она готова к тому, чтобы дарить кому–то любовь. Какие мы, люди, странные существа. Наверное, Бог с его бесконечной любовью и мудростью смеется над нами. Недаром отец Лэнг говорил ей: «Любовь может прийти легко, дитя мое, чтобы остаться навсегда и выдержать все испытания — в этом и заключается подлинный смысл любви…»

Этот неловкий, но очень важный для Аманды момент миновал. Кароли поднялась и вернулась к столу.

— Нам нужно составить программу, — сказала она. — В Брайтоне у нас будет столько дел, Аманда. Мы захватим с собой купальные костюмы, даже если отец будет утверждать, что еще холодно…

— Ладно, ладно, Кароли. У нас сейчас есть другие неотложные дела.

— Что может быть важнее Брайтона?

— Хотя бы ужин. Вы пока готовьтесь, встретимся с вами внизу.

— Ах… Ладно. Хотя я так возбуждена вашей новостью, что едва ли смогу много съесть.

В свою комнату Аманда вернулась с уверенностью, что жизнь в Уэйлсли на Темзе окончательно наладилась. Будущее представлялось ей светлым и радостным. Даже мрачные воспоминания об увиденном призраке не могли поколебать ее уверенности. В конце концов, привидение больше не появлялось, оно исчезло в темных глубинах ее собственного воображения и наверняка больше никогда не появится.

Сэр Перси Стаффорд сам наконец похоронил своих мертвецов. Теперь его лицо выражало лишь спокойствие и безмятежность. Мысли о сэре Перси разбудили в Аманде чувства, которые она никогда раньше не испытывала.

Вечером, после ужина, она вернулась в свою комнату довольная и приятно возбужденная. Она, как и Кароли, с нетерпением ожидала предстоящей поездки. За столом речь шла в основном о Брайтоне; сэр Перси много шутил, улыбался и снисходительно поглядывал на свою любимую дочь и ее новую подругу. Даже строгое, ничего не выражающее лицо Баттл не могло омрачить веселой атмосферы ужина. Они разговаривали, смеялись и ели. Сэр Перси часто обращался к Аманде. Говорил с ней почтительно, как бы подчеркивая свое уважение к наставнице дочери. Она была весьма благодарна ему за это.

Ночью Аманда долго не могла заснуть. Лежа в теплой, уютной постели, она ловила в тиши ночные звуки: далекий звон церковных колоколов, вист ветра, скрип балок — теперь они казались ей знакомыми и приятными. Вот послышался легкий топот — наверное, в коридоре пробежала мышь, подумала она. Раньше эта мысль напугала бы ее, но не сейчас. Она достигла той степени приятной расслабленности и успокоения, когда все вокруг видится лишь в розовом цвете.

В своей темной запертой комнате она чувствовала себя в полной безопасности. Перед тем как лечь, она раздвинула шторы на окне, чтобы впустить в комнату лунный свет. Но эта ночь была безлунной. Сильный ночной ветер настойчиво стучался в стены Уэйлсли.

В конце концов Аманда забылась сном. Разбудил ее все тот же леденящий душу звук. Этот смех, этот отвратительный ядовитый смех снова звучал в коридоре за ее дверью. На этот раз Аманда не осмелилась встать с кровати. Охваченная дрожью и ужасом, она продолжала неподвижно лежать под одеялом. Господи! Этого не может быть. Нет, не сейчас. Этот смех ей почудился. Да, да, конечно. Просто чрезмерное возбуждение пробудило затаенные переживания, и они выплеснулись наружу.

Аманда подняла голову и прислушалась.

Смех повторился.

Отдаваясь от стен, язвительный хохот эхом прокатился по коридору и, удаляясь, стих, превратившись в зловещее хихиканье. Аманда пыталась найти в себе смелость, чтобы подойти к двери и посмотреть в отверстие, но не могла. Содрогаясь, она продолжала лежать в постели. Ей оставалось только ждать.

Звук удалялся, двигаясь по направлению к двери, ведущей в соседнее крыло Уэйлсли и дальше к каменной башне, внутри которой часы отсчитывали время со дня гибели леди Кароли Стаффорд.

Аманда продолжала вслушиваться.

Смех прекратился. Слышен был лишь вой ветра да поскрипывание балок. В коридоре было тихо. Аманда вновь невольно содрогнулась.

Этот факт нельзя было отрицать.

Женщина в белом, кем бы или чем бы она ни была, продолжала бродить по коридорам и лестницам Уэйлсли на Темзе, и, казалось, никакая сила не могла заставить ее покинуть этот дом.

Глава 8. УПАВШИЙ КАМЕНЬ

Пятница выдалась на удивление ясной и погожей. На каменных парапетах Уэйлсли чирикали веселые воробьи, легкий ветерок шелестел листвой деревьев. В лазурном небе слышались пронзительные крики ястребов. Редкие белые облака, похожие на пивную пену, плавно плыли по бескрайнему небу. В такой чудный день Аманде совсем не хотелось думать о привидениях.

Аманда находилась в затруднительном положении и не знала, что делать. Она не хотела делиться с сэром Перси тем, что произошло прошлой ночью, не хотела вновь увидеть на его прекрасном лице выражение отчаяния. В последние несколько дней он, наконец, стал самим собой. Его предложение съездить с ними на морское побережье говорило о многом. Да и Кароли была совершенно счастлива: она жила предстоящей поездкой и лихорадочно готовилась к ней, как актриса перед первым выступлением на сцене. И Аманде очень не хотелось портить им настроение своей новостью. Она опасалась, что сэр Перси передумает и не повезет их к морю, если она расскажет ему обо всем.

Больше всего ее треножила неопределенность. Возможно, она ошиблась и никакого смеха не было он ей просто почудился. Ведь в этот раз она не видела призрака.

От этих тревожных мыслей ее отвлек сэр Перси. Сразу после завтрака в гостиной он сделал ей весьма заманчивое предложение.

— Вы играете в крокет, мисс Трент?

— Да, а что?

— Хотите немного поиграть со мной? Возле дома есть неплохой газон. Сегодня довольно тепло. Вам даже не нужно переодеваться.

Аманду это предложение привело в восторг. Она не брала в руки деревянный молот для игры в крокет с прошлого года, когда они с отцом Лэнгом в свободное время частенько играли в эту игру возле стен семинарии.

— С удовольствием. А когда?

Он улыбнулся:

— Скажем, через полчаса. Сегодня у меня времени предостаточно, чего давненько не бывало.

— Мне позвать Кароли? Уверена, она с радостью…

— Не стоит. Уверен, какое–то время вы сможете обойтись без этой легкомысленной девицы. Отдохните от нее. Это пойдет вам только на пользу. — Он пристально посмотрел на нее: — Надеюсь, вы не против того, чтобы на этот раз лишь я составил вам компанию?

— Конечно нет. Встретимся через тридцать минут.

Покидая гостиную, Аманда с трудом сдерживала возбуждение. Перспектива побыть с сэром Перси наедине и поиграть с ним в крокет на свежем воздухе ошеломила ее. Она послушалась его совета и не стала разыскивать Кароли. К тому же девушка говорила ей, что в это утро будет заниматься эскизами.

Газон для игры она нашла легко, следуя указаниям сэра Перси. Поле с аккуратно подстриженной травой напоминало зеленый ковер. Оно находилось прямо под стенами восточного крыла дома. Отсюда земли Уэйлсли тянулись до самого горизонта по направлению к Дарнингхэму.

Площадка для крокета была великолепна. Расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга воротца были выкрашены в белый цвет. Деревянный шар для игры тоже был белым. Аманда взяла свою колотушку, с удовольствием ощутила прохладную твердость рукоятки.

— Начинайте, — сказал сэр Перси. — Я за вами.

— Благодарю вас.

— Не стоит благодарности. Леди всегда нужно пропускать вперед. Предупреждаю, когда мы начнем игру, в моем лице вы найдете безжалостного соперника. — Эти слова он произнес бодрым, веселым тоном.

— Что–то вроде великана–людоеда?

— Именно.

Аманда не помнила, когда ей в последний раз было так весело. Они целиком отдались игре. Аманда позабыла обо всем, что так беспокоило ее утром. Самым важным для нее сейчас было аккуратно ударить по белому шару, чтобы он закатился точнехонько в проволочные воротца. Она с радостью обнаружила, что не утратила навыков игры. Каждый раз, когда После ее удара шар катился точно в воротца, сэр Перси восклицал: «Браво!»

Казалось, такой высокий и дюжий мужчина, как сэр Перси, не сумеет как следует распоряжаться смехотворно короткой колотушкой. Однако он пользовался ею ловко, словно забивал молотком гвозди — все его удары были точны. Наблюдая за ним, Аманда часто хлопала в ладоши. Они были достойными соперниками.

— Надо же, — громко сказал сэр Перси, стоя на своей стороне площадки и готовясь к очередному удару. — Подойдите, посмотрите на шар. Он занимает очень необычное положение.

Аманда рассмеялась, но продолжала стоять под стеной Уэйлсли.

— Нет, не подойду. Будем играть честно. Вы сами должны определить, сумеете ли попасть в воротца с этого угла.

Он сделал вид, что хмурится.

— Безжалостная женщина! Все вы такие. Ладно. — Он наклонился и начал примериваться для удара.

Аманда, сложив руки на груди, наблюдала за ним. Душа ее ликовала. Какой замечательный сегодня день. Яркое солнце, эта зелень и сэр Перси…

Неожиданно он поднял голову, и Аманда увидела на его лице выражение ужаса. Он смотрел куда–то наверх, высоко над ее головой.

— Мисс Трент! Ради бога, отойдите от стены! — прокричал он срывающимся голосом, бросил колотушку и побежал к Аманде.

Растерявшись, она шагнула к нему навстречу.

— Аманда! — воскликнул он, протягивая к ней руки. Лицо его было искажено страхом.

Он ни за что бы не успел ее спасти — она поняла это, когда отбежала в сторону и посмотрела наверх. Огромный темный предмет, вращаясь, стремительно упал со стены и с громким стуком врезался в землю как раз в том месте, где она минуту назад стояла. Аманда как завороженная смотрела на упавшую с высоты пятидесяти футов каменную глыбу.

Сердце ее замерло в груди.

Она почувствовала прикосновение сэра Перси. Он с трудом удержал ее от падения. Яркий солнечный день поблек в ее глазах и больше не радовал, как не радует блеск фальшивых бриллиантов. На ее мир снова легла тень неизвестности.

— Слава богу, — шептал он. — Еще мгновение, и… Вы в порядке?

— Да, да.

— Черт бы побрал эти старые дома. Еще один камень отвалился. Он мог убить вас. Пойдемте, вам нужно присесть.

Он подвел ее к одному из стоявших поблизости плетеных кресел. Аманда опустилась в него с тихим стоном. Как в такой чудный день Могло произойти столь ужасное событие? Она покачала головой, тело ее было охвачено дрожью, мысли путались.

— Я принесу воды…

— Нет, пет. Сейчас пройдет. Дайте мне отдышаться. Я просто перепугалась.

— Правильнее было бы сказать, что вы испытали шок. — Он бросил сердитый взгляд наверх, на каменный парапет дома. — В ночь, когда вы приехали, был проливной дождь. И эти сильные ветра… Это их работа. Как бы то ни было, пора мне звать мастеров, чтобы они подремонтировали Уэйлсли. Подобное никогда не должно повториться.

Аманда попыталась улыбнуться:

— Спасибо, сэр Перси, вы спасли мне жизнь.

— Скорее наоборот, — возразил он хриплым голосом, глядя на нее. — Я едва не погубил вас этой глупой затеей поиграть в крокет. Какой же я болван.

— Это не ваша вина.

— Вы так думаете? — Он с удрученным видом покачал головой. — Мне следовало предоставить вас вашей ученице, а самому заниматься своими делами.

Аманда, еще не пришедшая в себя после случившегося, решительно возразила:

— Я и с Кароли могла играть в крокет.

— Вряд ли. — Неожиданно для себя сэр Перси улыбнулся. — С тех пор как прочитала «Алису в Стране чудес», она считает эту игру ужасно глупой. Она все еще думает, что колотушки для гольфа могут превращаться в некрасивых лебедей.

— Я хочу вернуться в дом.

— Конечно. Возьмите меня под руку. Я настаиваю.

Сэр Перси повел Аманду через газон к входу в дом.

— Мне кажется, нам не следует рассказывать о том, что произошло. Вы согласны со мной, мисс Трент?

Она молча кивнула, с благодарностью опираясь на его сильную руку.

— Отлично, — произнес он удовлетворенно. — Если мы расскажем, Кароли очень расстроится, а старая Баттл раскудахчется, словно наседка.

— Я сделаю все, что вы хотите, сэр Перси. Вы должны это знать.

— Да, — ласково сказал он, похлопав ее по руке, когда они шли мимо рощи к колоннаде у входа в дом. — Я буду помнить это.

Несмотря на пережитое потрясение, Аманда в эту минуту испытала удивительно приятное чувство близости с сэром Перси.

— Амо, амас, амант, — вслух читала Кароли, когда они во второй половине дня занимались в библиотеке. — Я люблю, ты любишь, он любит. Аманда, что мы будем надевать в Брайтоне? Я так редко выезжаю за пределы Уэйлсли.

— Не думайте об этом сейчас. Продолжайте… спрягать.

— Вени, види, виси… Ах, Аманда. — Девушка вдруг рассмеялась. Ее звонкий смех отозвался эхом в заполненной книгами комнате с низким потолком. — Латинский — замечательный древний язык, хотя и мертвый. Это Цезарь «пришел, увидел, победил». Но, Аманда, неужели вы совсем не думаете о пашей завтрашней поездке?

— Конечно, думаю, дорогая.

Кароли захлопнула книгу и положила ее на стол.

— Прекрасно. Тогда давайте составим программу отдыха.

Аманда вздохнула и посмотрела в окно, через которое проникали последние лучи заходящего солнца. Она полностью была солидарна с Кароли. Прошедший день был замечательным, хотя его несколько омрачил эпизод с упавшим со степы камнем. Но это была случайность. Нелепая случайность. Аманда все еще была под впечатлением того, как замечательно они с сэром Перси провели время.

Как все же неразумно с ее стороны питать романтические чувства к мужчине, которого она никогда не будет достойна. Аманда вздохнула.

— Аманда, о чем вы думаете?

— Ладно, отложим латинский до следующего раза. Вы достигли определенных успехов, и я не буду к вам строга. Должна признаться, завтрашний день я ожидаю с большим нетерпением.

— Отец говорит, что хочет съездить в Брайтон за раковинами. Мне кажется, он даже себя убедил в этом.

— А разве не так?

— Мисс Трент, — торжественно произнесла Кароли, напустив на себя серьезный вид, — отец хочет съездить в Брайтон из–за вас, а не за каких–то моллюсков. Уверяю вас. Знаете, он очень увлечен вами.

— Кароли!

— Ах, не хотите — не верьте, но это ясно к белый день.

Аманда уставилась на свою удивительно способную ученицу. Смущение, вызванное ее словами, неожиданно сменилось в ней пониманием того, что девушка, вероятно, права. Веселым голосом, чтобы скрыть свои чувства, она произнесла:

— Вы неисправимый романтик, Кароли. Но даже если сказанное вами правда, что тогда?

Озорное лицо девушки стало вдруг серьезным. Неподдельно искренним тоном она сказала:

— Я мечтаю только о том, Аманда, чтобы отец снова стал счастливым, каким был прежде. Вы сделали его счастливым. Теперь я навеки ваша подруга.

Услышав эти теплые, искренние слова, Аманда не выдержала и отвернулась. Несмотря на свою молодость, Кароли, несомненно, обладала даром речи.

Стоящие в главном зале часы в дубовом корпусе пробили четыре пополудни.

— Пора пить чай, — сказала Кароли. — Я позову Баттл.

После трапезы Кароли ушла первой, чтобы поговорить с отцом о предстоящей поездке. Аманда осталась в столовой наедине с Баттл, которая убирала посуду. Сухое лицо домоправительницы, как всегда, ничего не выражало. Однако Аманда испытывала потребность в собеседнике.

— Баттл, я хочу с вами поговорить.

— Я пока еще не ушла.

Не обращая внимания на недружелюбный ответ, Аманда продолжала:

— У Кароли когда–нибудь был поклонник?

Баттл замерла. Глаза–щелочки несколько расширились от удивления.

— Поклонник? Она еще ребенок.

— Ей почти девятнадцать. Многие женщины выходят замуж в более юном возрасте.

— Не знаю. Я никогда не была замужем.

— В конце концов, — спокойно продолжала Аманда, — она одна из самых красивых женщин, которых я когда–либо видела. Наверняка мужчины Дарнингхэма тоже заметили это.

Баттл поморщилась:

— Мужчины Дарнингхэма? Хозяин этих невежд и близко не подпустит к своей дочери.

— И сэра Гарри Алленвуда тоже? — поинтересовалась Аманда как бы между прочим.

Баттл нахмурилась:

— Почему вы вспомнили его? Этого проходимца… Этого негодяя… Этого окаянного. Да он в подметки не годится дочери Стаффорда. Вам ни за что такое не пришло бы в голову, если бы вы только знали… — Неожиданно она умолкла. На ее сухих щеках появились красные круги.

— Мне ничего не известно, — тихо сказала Аманда. — Прошу вас, расскажите. Почему сэр Перси так его ненавидит? В тот день, когда он приходил сюда, — это было две недели назад, — я случайно услышала, как они разговаривали в главном зале. Я не подслушивала, клянусь вам.

Баттл пристально глядела на Аманду, словно пыталась понять, правду ли та говорит.

— Зачем вам это знать? — спросила она тихим голосом. — Что вам это даст?

— Я наставница Кароли, и мне небезразлична ее судьба. Может быть, я чем–то смогу ей помочь. Я друг Стаффордов. Поверьте мне.

Баттл решительно покачала головой:

— Нет, я не имею права. Поезжайте в Дарнингхэм, и там вы все узнаете. Скажу вам только одно — когда леди Кароли была жива и хозяин любил и оберегал ее, этот дьявол Алленвуд пытался обольстить ее. Вы можете себе представить? Хотел соблазнить возлюбленную супругу хозяина. Сэр Перси до сих пор не простил ему этого. И я тоже. Неужели вы думаете, что после этого он позволил бы сэру Гарри Алленвуду заговорить с Кароли? Никогда! — Домоправительница подняла серебряный поднос с чайником и чашками. — Ну вот, я достаточно вам рассказала. Будет лучше, мисс Трент, если вы оставите прошлое в покое. Моему хозяину воспоминания причиняют одну лишь боль.

— Хорошо, Баттл. Я согласна с вами. Спасибо за ваш рассказ.

— Обед будет в обычное время, — сухо сказала Баттл и вышла из столовой.

Аманда некоторое время размышляла над услышанным. Поведение сэра Гарри было достойно осуждения. Но что, если он в самом деле любил леди Кароли? Разве мало людей, которые любят, пренебрегая всеми условностями и соображениями морали, рискуя навлечь на себя презрение общества?

Она попыталась припомнить, каким сэр Гарри Алленвуд показался ей, когда они вместе ехали в карете. Да, пожалуй, такой человек способен на жестокость. Его шрам, его цинизм, его аристократические руки, в которых чувствовалась сила. А как охотно он рассказывал ей истории, связанные с привидением Уэйлсли, будто само повествование доставляло ему удовольствие.

Неудивительно, что сэр Перси презирает этого субъекта.

Любопытно также, какой женщиной была на самом деле покойная леди Кароли? Ее портреты, висящие во многих помещениях Уэйлсли, свидетельствовали о редкой красоте и чувстве собственного достоинства. Она была очаровательной женщиной.

Остаток дня Аманда думала только о ней.

Ночью в своей комнате она написала несколько запоздалых писем: отцу Лэнгу и своим коллегам из Лондонского университета мистеру Поттерси и профессору Морису Ричардсу. Отцу Лэнгу она уже давно собиралась написать, его Библия и золотые часы постоянно лежали на тумбочке возле ее кровати. Она также написала короткое письмо Артуру Мотту.

Во время ужина Кароли без умолку говорила о Брайтоне и завтрашней поездке. Экипаж был вычищен и подготовлен к выезду. Сэр Перси заявил, что они не возьмут кучера и что править экипажем будет он сам. Баттл приготовила отменный ужин: поросенок, фаршированный яблоками. Как всегда, они ужинали при свечах, их беседа протекала, как никогда, легко и непринужденно.

Сейчас все в доме спали; было тихо.

Церковный колокол вдали возвестил о наступлении полуночи. Аманда весь вечер перебирала свои вещи. В дорогу она решила взять полосатое платье и широкую шляпу. Пригодится также зонтик от солнца. Кароли заявила, что будет надевать в Брайтоне темно–синее платье с золотыми пуговицами.

Аманда вложила письма в конверты, заклеила их и положила на стол. Тут ей пришло в голову, что они быстрее дойдут до Лондона, если она опустит их в почтовый ящик в Брайтоне.

В ожидании приятной поездки Аманда пребывала в приподнятом настроении. Готовясь ко сну, она поклялась, что не встанет с постели, даже если сам сатана будет хохотать под ее дверью.

В эту ночь ей совсем не хотелось думать о привидении. Психическая остаточность, как назвал этот феномен сэр Перси. Подходящее название: едва ли можно дать этому кошмару более вразумительное объяснение. Удивительно, что Кароли ни разу не упоминала о том, что видела призрак покойной матери. Прямодушие не позволило бы ей скрывать эту тайну от Аманды. Баттл тоже не говорила о призраке; но домоправительница всегда была скрытной.

Огонь в камине догорал. Аманда задула свечу у изголовья кровати и опустила полог. Некоторое время комната была освещена тусклым светом, затем его поглотил мрак.

Аманда закрыла глаза, ею овладело приятное оцепенение. Перед мысленным взором пронеслись события прошедшего дня: игра в крокет с сэром Перси, история с упавшим камнем. Все же день прошел хорошо, и сэр Перси был, как никогда, ласков с нею.

Сэр Перси Стаффорд. Удивительный мужчина с темными глазами и высоким лбом. Ей вспомнилась тревога на его лице, когда он заметил падающий камень. Несомненно, в тот момент он думал только о ней, беспокоился за нее как за человека, как за наставницу своей дочери, как за… На этом ход ее мыслей прервался.

Завтра будет новый день и брайтонский пляж.

Аманду опутала цепкая паутина сна.

Где–то в глубине дома стукнул ставень. Этот звук ничуть не обеспокоил ее. В теплой постели она чувствовала себя в полной безопасности.

Но следующий звук ее разбудил. Он донесся со стороны камина и был громким и отчетливым. Упала подставка для дров, решила Аманда. Она резко села в кровати, замерла, прислушиваясь.

В комнате было совершенно темно. Охваченная страхом, Аманда ждала. Послышался свистящий шорох женского платья.

Кто–то находился в ее комнате.

Сердце Аманды екнуло. Она хотела закричать, но язык не повиновался ей, словно прилип к гортани.

Дрожа всем телом, она потянула на себя полог кровати. Ее окружала враждебная темнота. Собрав последние силы, она выдавила из себя жалобное:

— Кто здесь? Прошу вас…

Шорох платья приблизился, и Аманда отчаянно закричала от ужаса. В этот момент какой–то тяжелый предмет обрушился на ее голову. Аманда завалилась на бок, ударилась лицом о спинку кровати. Ее поглотил мрак.

— Аманда, Аманда…

Первое, что она услышала, были рыдания Кароли. Чьи–то теплые руки непрерывно массировали ее ладони, потом в нос ударил резкий запах нашатыря. Она очнулась и вскинула руки, словно хотела отразить невидимый удар.

В комнате горели свечи. Это ее комната, ее спальня, где… Она попыталась собраться с мыслями. Что же с ней произошло? Веки ее задрожали, она открыла глаза. Знакомые предметы — шкаф, кресла, гравюры на стенах, — вначале расплывающиеся и колеблющиеся, постепенно обрели привычный вид. Она увидела лица людей. Удивленные и взволнованные. Знакомые лица. Над ней склонились сэр Перси Стаффорд, Кароли и Баттл. Да, и Баттл тоже.

Все они были в ночных рубашках и с заспанными лицами. Аманда вновь попыталась сосредоточиться и вспомнила, что произошло. У нее вновь вырвался крик отчаяния.

Сэр Перси накрыл ладонью ее губы, растрепанная прядь упала ему на лицо.

— Успокойтесь, — сказал он. — Все хорошо. Пока мы здесь, вам ничто не угрожает.

— Аманда, — простонала Кароли. Глаза ее были полны слез. — Вы так кричали.

— Жутко кричала, — вмешалась Баттл. На ее сухощавом лице читалось неодобрение.

— Ладно, ладно, — успокоил сэр Перси. — Пусть мисс Трент сама нам все расскажет. Кажется, вы ударились головой, моя дорогая. — Его сильные пальцы коснулись ее лба, и она поморщилась от боли. Ее снова охватила дрожь. — Что здесь произошло, мисс Трент, что заставило вас так закричать?

— По–моему, я уже легла в кровать, когда слышала, как в комнате что–то упало.

Задыхаясь и запинаясь, она рассказала им о, что помнила. А когда закончила свой рассказ, поняла, что он звучит неправдоподобно, темнота, шум, неожиданный удар… Едва ли ни ей поверят.

Тут на помощь Аманде пришла спасительная мысль.

— Как вы вошли сюда? Прежде чем лечь, я заперла дверь! Вы понимаете? Тот, кто напал на меня, вышел через дверь. Поэтому–то она открыта.

— Тогда как, по–вашему, он вошел в комнату? — осведомился сэр Перси. — Я осмотрел окна. Снизу по стене сюда забраться невозможно. Даже обезьяне такое не под силу.

Кароли, опустившаяся перед кроватью на колени, одной рукой обнимала Аманду за талию.

— Может быть, вам приснился кошмар, дорогая Аманда? — предположила она.

— Да, — поддержала ее Баттл. — Наверное, так все и было. Я всегда тщательно запираю все двери и окна. Без моего ведома даже мышь не проскользнет в Уэйлсли.

Аманда в замешательстве смотрела на окруживших ее людей. Да что, все они сговорились против нее? Даже сэр Перси казался ей необычно сдержанным и недоступным. Он стоял засунув руки в карманы халата. Лицо его ничего не выражало.

— Неужели никто из вас мне не верит? — прошептала Аманда. На ее глаза навернулись слезы. — Говорю вам, здесь кто–то был. Меня ударили…

— Я верю вам, Аманда, — сказала преданная Кароли.

После этих слов дочери сэр Перси несколько оживился. Его лицо теперь выражало глубокую убежденность.

— Это не исключено, — медленно проговорил он. — В этих краях полно воров. Ну и, разумеется, не надо забывать о наших врагах.

Баттл неожиданно повернулась и недоуменно посмотрела на хозяина.

— Даже он не стал бы… — начала было она, но прикусила губу.

— Не стал бы? — повторил сэр Перси. Лицо его побагровело. — Черт бы побрал этого Алленвуда! Он всегда хотел свести со мной счеты. А почему бы и нет? — Он с горечью рассмеялся. — Держу пари, он имеет отношение ко многому, что происходило в Уэйлсли в недалеком прошлом.

— Сэр Гарри? — спросила Аманда, ничего не понимая. — Но я чем ему помешала?

Хозяин Уэйлсли приблизился к кровати, положил руки на хрупкие плечи Кароли и поднял ее с колен, потом улыбнулся Аманде:

— Не забивайте себе голову ерундой. Успокойтесь и отдыхайте, а не то нам придется отложить нашу поездку в Брайтон. Надеюсь, утром вы будете чувствовать себя лучше.

Несмотря на плохое самочувствие, Аманда не смогла сдержать улыбки.

— Ах, отец, позволь мне сегодня остаться с Амандой, — взмолилась Кароли.

— Нет, дитя мое. Ей сейчас необходимо выспаться, а не слушать твои бесконечные разговоры. Идемте, Баттл. Захватите свечу. Спокойной ночи, мисс Трент. Не забудьте запереть дверь, когда мы уйдем. Надеюсь, подобных неприятностей с вами больше не произойдет.

Один за другим они покинули ее комнату. Аманда еще некоторое время слышала гулкий шум их удаляющихся шагов. С большим трудом она поднялась и заперла дверь.

На этот раз она не стала тушить свечи. Ей предстояла трудная бессонная ночь. В голову лезли вопросы, на которые она не находила ответов. Кто–то пытался причинить ей вред. Но почему?

Почему Баттл относится к ней с необъяснимой враждебностью?

Таков ли сэр Перси, каким пытается казаться?

А Кароли… Откровенно ли это прекрасное юное создание? Не скрывает ли чего–нибудь?

В чем истинная причина вражды между хозяином Уэйлсли на Темзе и сэром Гарри Алленвудом, владельцем Тоттен–Хаус? Имеет ли эта вражда отношение к покойной леди Кароли или она — к чему больше склонялась Аманда — как–то связана с его красивой дочерью? В конце концов, сэр Гарри холост, богат и знатен, что делает его достойным женихом для любой женщины. Могло ли быть так, что он домогался руки Кароли и лишь этим вызывал глубокую ненависть сэра Перси?

И что самое главное и самое необъяснимое — какое все это имеет отношение к ее персоне? Почему именно ей, чужому человеку в Уэйлсли, задумали причинить вред? Теперь, после того как ей нанесли удар в ее комнате, эпизод с падением камня со стены уже не казался Аманде случайностью.

И предстоящая поездка в Брайтон теперь не представлялась такой заманчивой и веселой; в бездонном океане с его гигантскими волнами и прибоем человек может исчезнуть легко и безвозвратно.

Сильная головная боль не давала Аманде уснуть. Она долго ворочалась под одеялом и наконец горько разрыдалась. А выплакавшись, стала торопливо молиться. Попыталась вызвать в памяти образ отца Лэнга, его добрые и мудрые слова, но это удавалось ей с трудом.

Она была уверена, что лишится рассудка, если страшный смех в эту ночь вновь раздастся за ее дверью. Еще одного удара она не вынесет.

Глава 9. ДОМ СТРАХА

Наутро состояние Аманды ухудшилось. У нее поднялась температура и появились мучительные боли в желудке. На завтрак она лишь выпила стакан теплого молока, который ей принесла Баттл, когда зазвучали колокола сельской церкви.

Сил Аманды хватило только на то, чтобы дернуть за шнурок, соединенный со звонком вызова. Баттл вернулась, взглянула на нее и поспешно вышла. Аманда закрыла глаза и откинулась на подушки. Она не могла понять, откуда взялись тошнота и боли под ложечкой. Во рту пересохло. На голове, в том месте, куда пришелся удар, образовалась шишка размером с голубиное яйцо.

Она утратила чувство времени и не могла сказать, сколько его прошло, прежде чем она почувствовала присутствие в ее комнате других людей. Из забытья ее вывели мужские голоса. Ей стоило больших трудов разомкнуть отяжелевшие веки и открыть глаза. В ушах шумело, тело стали сотрясать судороги.

— Ваша пациентка, доктор Хэмм. Мисс Трент из Лондона, наставница Кароли. — В эту минуту знакомый голос сэра Перси прозвучал для Аманды как сладкая мелодия.

— Совсем молоденькая, сэр Перси, — ответил мужчина хриплым, гнусавым голосом — Говорите, она только молоко пила?

— Да. Ночью с ней произошла неприятность: ударилась головой. Видите эту шишку? Баттл принесла ей утром молоко для подкрепления.

Чья–то теплая рука обхватила ее тонкое запястье, задержалась ненадолго и принялась закатывать рукав ее ночной рубашки. Она почувствовала запах табака.

— Гм. Пульс учащенный. У стакана из–под молока кислый запах. Возможно, этим объясняются судороги. Я дам ей рвотное средство. Пожалуй, у нее пищевое отравление. Хотя, как известно, удар по голове тоже может вызывать тошноту.

— Сделайте что–нибудь, — взмолился сэр Перси. — Моя дочь так привязалась к ней. Она никогда не простит мне, если с мисс Трент что–нибудь случится.

Доктор Хэмм произнес что–то невнятно. Аманда уже не чувствовала своего тела. Она все слышала и понимала, но у нее пропали все физические ощущения.

— Сделаю все, что в моих силах, сэр Перси. Лучше успокойте свою дочь. Она близка к нервному срыву.

— Вот тебе и Брайтон, — пробормотал сэр Перси. — Бедная Кароли.

— Что вы сказали?

— Брайтон. Мы хотели съездить туда на отдых сегодня. Я, моя дочь и мисс Трент.

— Об этом не может быть и речи. Этой молодой женщине в течение следующих двадцати четырех часов необходим полный покой. Расстройство желудка — дело серьезное. Вскоре она почувствует себя лучше, но будет слаба, как котенок.

— Понятно. Как скажете.

— Странное дело, сэр Перси. С подобными симптомами я еще не сталкивался. Велите своей прислуге всегда кипятить молоко. Вы не представляете, как много бактерий… — Это было последнее, что Аманда слышала. Она вновь забылась беспокойным сном, во время которого боль в желудке то прекращалась, то возвращалась вновь. Несколько раз ее вырвало. Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем ей стало легче.

Под вечер она уже могла сидеть самостоятельно. Желудок больше не болел. Осталась лишь сильнейшая слабость. В ее комнате никого не было. Мысленно она поблагодарила доктора Хэмма, которого даже не видела.

Она больше не боялась. Перенесенная болезнь и усталость не оставили места для страха. Теперь главное для нее было — скорее поправиться. В том, что выздоровеет, она не сомневалась.

Вечером ее навестила Кароли. Аманда впервые видела девушку такой серьезной и сдержанной. Ее красивое лицо больше не сияло озорной улыбкой. Кароли неуклюже опустилась в кресло напротив ее кровати. На ней было светло–синее платье, ярко–красная лента обхватывала ее длинные волосы.

В этот день солнце не появлялось из–за толстого слоя облаков. В комнате горел камин, который предусмотрительно разожгла Баттл.

— Вы замечательно выглядите, Кароли.

— Как вы себя чувствуете, Аманда?

— Хорошо, благодарю вас. Доктор Хэмм, должно быть, отличный врач.

— Ему скоро семьдесят. Он помог мне появиться на свет. Я очень люблю этого старика. Вам в самом деле лучше?

— В самом деле.

Кароли вздохнула и подалась вперед с озабоченным выражением лица, на которое упали отблески огня камина.

— Знаете, все дело в молоке. Оно прокисло до такой степени, что стало опасным. Меня это удивило. Баттл всегда внимательно относилась к тому, что мы едим.

Аманда вздрогнула от мысли, пришедшей ей в голову, но тут же прогнала ее.

— Я ни в чем не виню Баттл. Вы тоже не должны обвинять ее. Мне жаль, что мы не поехали в Брайтон, дорогая. Я сорвала поездку.

— Ну его, этот Брайтон. Мы могли бы поехать вдвоем с отцом, но без вас нам там было бы скучно. И день сегодня отвратительный — ни разу не выглянуло солнце. В такую погоду в море не полезешь.

— Да, вы правы. Где ваш отец?

— Он уехал в Дарнингхэм, чтобы повидаться с фермером, который снабжает нас молоком, маслом, сыром и яйцами. Не завидую ему. Отец задаст ему хорошую трепку.

— Сэру Перси не следовало так беспокоиться из–за меня.

Кароли рассмеялась. Лицо ее повеселело.

— Я тоже пью молоко. Так что он беспокоится не только о вас, но и обо мне.

— Это меня успокаивает.

Девушка принялась теребить складки платья:

— Я пришла сюда, чтобы составить вам компанию. Нравится вам это или нет, а я буду вас развлекать. Чего бы вы хотели, мисс Трент?

— Порезвиться на берегу Темзы, мисс Стаффорд.

— Этого нам пока делать нельзя. — Тон Кароли был совершенно серьезным. — Хотите, я вам почитаю? Я с удовольствием сделаю это для вас.

Казалось, Кароли только для этого и пришла. Лицо ее оживилось. Негромко посмеиваясь, она подняла с пола толстый черный том с золотым тиснением.

— Вы пришли в полной готовности, — замерила Аманда со смехом.

— Да, но только не говорите отцу. Я стащила эту книгу с его стола в кабинете. — Она подняла том. — Это «Дракула», вот. Я просмотрела ее. Очень интересная и очень страшная книга.

— Веселенькое занятие для больной, — попыталась пошутить Аманда, хотя ей было совсем не весело.

— Аманда, — поморщилась Кароли, — так вы хотите, чтобы я вам почитала, или нет?

— Конечно, хочу. Вы очень здорово придумали. Я прилягу на подушки, закрою глаза, а вы будете читать. Это позволит мне расслабиться.

В камине потрескивали пылающие поленья, наполняя комнату приятным теплом. Аманда удобно устроилась на кровати, и Кароли приготовилась к чтению. Она раскрыла книгу у себя на коленях и устремила взгляд блестящих глаз на страницы. Аманда закрыла глаза. Кароли откашлялась.

— Дневник Джонатана Харкера, — начала она читать ровным, выразительным голосом. — Это название первой главы. Теперь слушайте. Вот как развивались события.

Кароли оказалась замечательной чтицей. Она старалась внятно произносить слова, меняла тональность голоса в соответствии с развитием сюжета. Аманда вскоре увлеклась захватывающим рассказом главного героя, Джонатана Харкера, о том, как во время путешествия он попал в замок Дракулы в Карпатах.

Убаюканная голосом девушки, Аманда вновь заснула, прежде чем та успела прочитать десять глав книги. Заметив это, Кароли тихо закрыла книгу, встала и накрыла Аманду покрывалом. С ласковой улыбкой на устах она на цыпочках вышла из комнаты.

Ее наставница спокойно спала. В камине по–прежнему негромко потрескивали дрова.

Перед закатом Баттл принесла поднос с едой, состоящей из чашки бульона, нескольких кусочков сухого печенья и чашки чаю.

— Вам уже лучше, мисс Трент?

— Намного, благодарю вас.

— Мне очень жаль, что так получилось с молоком. Оно не должно было испортиться. Не знаю, в чем дело.

— Вы здесь ни при чем, — уверенно сказала Аманда. — Давайте больше не говорить об этом, такое всегда может случиться с кем угодно.

— Вы очень добры, мисс Трент. Благодарю вас.

— О, бульон хорошо пахнет.

— Вы непременно должны его выпить. Доктор Хэмм говорит, что вам сейчас необходимо много бульона. Несколько дней, пока ваш желудок не придет в норму, вам придется воздерживаться от твердой пищи.

Домоправительница сделала небольшой глоток из чашки с бульоном, словно хотела удостовериться в его качестве.

— Вот. Я попробовала. Отличный бульон.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, — сказала Аманда, глядя на Баттл. — Доктор Хэмм еще Придет сюда?

— Да. Обещал зайти завтра. Он всегда навещает своих пациентов, пока они окончательно не выздоровеют. Он не то что ваши городские врачи с Харли–стрит[2] — напишут пару рецептов, кинут на стол пару пилюль — и поминай как звали.

Аманда улыбнулась:

— В городе тоже есть хорошие врачи, Баттл. Сэр Перси вернулся из Дарнингхэма?

Домоправительница кивнула. Лицо ее оставалось непроницаемым.

— Если можно, мне бы хотелось увидеться с ним, прежде чем он отправится спать.

— Конечно. Я скажу ему. Если вам что–нибудь понадобится…

— Я дерну за шнур звонка. Благодарю вас.

Когда Баттл ушла, Аманда взяла ложку и попробовала бульон. Он был такой вкусный, что рот ее наполнился слюной. Довольная тем, что к ней вернулся аппетит, она начала есть медленно и методично. Ей необходимо восстановить силы. Она приехала в Уэйлсли не для того, чтобы заболеть и стать обузой для его обитателей, требуя лечения и ухода. Ее болезнь никому не нужна — ни ей самой, ни сэру Перси, ни Кароли.

Час спустя сэр Перси появился в ее комнате. Он постучался и, когда она ответила, вошел. Разумеется, она успела причесаться и привести себя в порядок перед встречей с ним.

Его вид потряс ее. Круги под глазами, в которых застыло отчаяние, помятое лицо. Ей даже показалось, что он держит голову как–то неестественно, словно снова к чему–то прислушивается. Несмотря на это, одет он был, как всегда, безупречно, как и подобает хозяину Уэйлсли. На нем были блестящие черные сапоги до колеи, коричневый фрак и темный галстук.

— Вы хотели встретиться со мной, мисс Трент?

— Да.

— Выглядите лучше, это хорошо. Вас мне совсем не хотелось бы видеть нездоровой.

— Что вы хотите этим сказать, сэр Перси?

Он пожал плечами и пододвинул кресло к ее кровати.

— Я вам сейчас объясню. Моя дочь очень романтичная и безрассудная девушка, и я готов к тому, что она в любой момент может слечь с простудой или еще с чем–нибудь. Баттл тоже. Она уже не молода и, вероятно, слабее, чем кажется на первый взгляд. Но вы молоды и полны сил. Понимаете? Вы не должны были заболеть.

— Извините, что я доставила вам столько неприятностей.

Он покачал головой. В глазах его появился знакомый ей странный блеск.

— Нет, не извиняйтесь. Ваши неприятности и мои беды — реальны и имеют один источник. Они имеют отношение к призраку, который бродит по ночам, к этой проклятой часовой башне. Только я не могу понять… Я часами изучал эти книги по оккультизму. Ответы, которые они дают, кажутся правильными, но я не знаю… Я просто не знаю… — Он на мгновение закрыл глаза. — Я не знаю, что мне со всем этим делать.

Аманда покачала головой:

— Вы не найдете ответов в древних книгах, сэр Перси. Их тоже писали люди, а люди не могут знать всего. Верить этим книгам — значит идти против здравого смысла.

— Выходит, вы сами не верите в сверхъестественное?!

— Не верю, — ответила она твердо.

— Я бы и сам не верил, если бы не видел ее собственными глазами. И вы ее видели. А теперь целая серия этих странных происшествий, которые словно преследуют вас. Я видел, как вчера упал тот камень. Это могло быть случайностью. Вы сказали, что вас ударили — это тоже можно объяснить темнотой в комнате и вашей впечатлительностью. А сегодня это прокисшее молоко… Что ж, молоко имеет свойство скисать, не так ли?

Она пристально посмотрела на него:

— Что вы имеете в виду?

— То, что все эти события случайны. Если допустить, что они не являются случайностью, то мне остается сделать только один вывод — такой, о котором я и думать боюсь.

Его лицо было мрачным и задумчивым. Она е понимала, что означают его странные слова.

— Продолжайте, — попросила она. — Я хочу опять, куда вы клоните.

Перси изогнул губы в улыбке:

— А не боитесь?

— Не боюсь.

— Тогда слушайте, — сказал он решительно. — Тень моей покойной супруги по–прежнему способна чувствовать ревность и гнев. Это подтверждают мои книги. Вы слышите меня? Если леди Кароли действительно ходит по дому, то она многое видела и слышала. Она знает, что я думаю и чувствую. Если это так, это она пытается добраться до вас из потустороннего мира и уничтожить.

Аманда не верила своим ушам.

— Но зачем леди Кароли меня ревновать?

— А вы не догадываетесь? — спросил он с грустью в глазах.

— Нет, не знаю. Мы говорим о странных, невероятных вещах. Живые мертвецы… — Аманда умолкла, заметив, как изменилось его лицо. — Сэр Перси, что вы хотите сказать?

— Дорогая мисс Трент, — произнес он с нежностью, — не знаю, как это получилось и когда, но я полюбил вас. Вы слышите меня? Я, сэр Перси Стаффорд Уэйлсли на Темзе, люблю вас всем сердцем и всей своей несчастной душой, и будь навеки проклят, если когда–нибудь стану сожалеть об этом. — Последнюю фразу он произнес так громко и решительно, что у Аманды перехватило дух.

— Нет, нет, — пробормотала она оторопело. — Ведь не хотите же вы сказать, что…

— Хочу, хочу! — Он не притронулся к ней, лишь отошел от кресла и внимательно посмотрел на нее, уронив руки по бокам.

Аманда заглянула ему в глаза и прочитала в них ответ.

Аманда на мгновение оцепенела. Потом медленно отвернулась, чтобы он не увидел слез, появившихся в ее глазах.

— Извините, — тихо сказал он. — Наверное, я не должен был ничего говорить. Сейчас я уйду. Пожалуйста, подумайте над тем, что я вам сказал. Завтра утром мне хотелось бы услышать от вас, как вы относитесь к моим чувствам. Впрочем, я, кажется, заранее знаю ответ. Я оскорбил вас своей прямотой. Простите меня. — Он резко повернулся и вышел, прежде чем она успела его остановить. Дверь за ним закрылась.

Аманда снова была одна. Душа ее пела от радости.

— О да, сэр Перси, — прошептала она. — Я тоже вас люблю! Люблю всем сердцем…

Поздно вечером, когда она уже собиралась ложиться спать, ее навестила Кароли, чтобы пожелать доброй ночи. Аманда не знала, как вести себя с девушкой. Ей очень хотелось раскрыть ей свой чудный секрет, но что–то мешало это сделать. В конце концов она решила ничего не говорить и оставить все как есть.

— Спасибо, что зашли, дорогая. Где ваш отец?

— В кабинете. Читает свои мудреные книги. Он сегодня почти не притронулся к ужину.

— У него был трудный день.

— У нас всех был трудный день. — Кароли внимательно посмотрела на Аманду. — У вас очень свежий вид. Трудно поверить, что еще утром вы были больны.

Аманда почувствовала, что краснеет.

— На меня хорошо повлиял отдых. И горячий бульон, который приготовила Баттл.

— Неудивительно. Она хорошо готовит. Вы прямо светитесь.

— Но не так ярко, как вы, Кароли. У вас чудный цвет лица. И вообще вы красавица.

— Не знаю, — вздохнула девушка. — Даже если так, мою красоту некому оценить. У меня нет поклонников. Этот дом меня иногда бесит — в нем так много места и так мало людей. У меня нет друзей, нет… — Она умолкла и неожиданно рассмеялась. — Господи, я чуть не забыла. Ложитесь скорее спать. Отец пообещал, что мы поедем в Брайтон, как только вы окончательно выздоровеете.

— Вам не придется долго ждать. Обещаю.

— Я рада. По–прежнему с нетерпением жду этой поездки, Аманда.

— Знаю, дорогая. Я тоже жду ее.

— Сегодня я не смогу почитать вам « Дракулу». Пришлось положить книгу на место.

— Ничего. Почитаете в другой раз. Сегодня я устала.

— Спокойной ночи, дорогая Аманда.

— Спокойной ночи, Кароли.

Они поцеловались на прощание, девушка вышла и тихо закрыла за собой дверь. Аманда сразу заперла ее. В эту ночь она уже не ожидала гостей, тем более что сэр Перси заперся в кабинете со своими странными книгами и мистическими безделушками. После его неожиданного признания она не могла думать ни о чем другом.

Утром она должна быть в хорошей форме. Она поговорит с сэром Перси Стаффордом откровенно. Скажет, что тоже любит его, и любит, возможно, с того самого момента, когда он так грубо ухватил ее за запястья в своем кабинете. Даже тогда ее сердце потянулось к нему из–за глубокого страдания в его глазах.

Возможно, ее любовь положит конец всему тому, что его мучает. Она поможет ему забыть о прошлом, изгонит из его дома призрак женщины, который не дает ему покоя.

Нужно попытаться найти правильный ответ на эту загадку, отыскать разумное, рациональное объяснение тому, что она видела и слышала. Привидений не существует. Они не могут существовать. Гораздо более вероятно, что за всеми напастями, которые обрушились на этот дом, стоит человеческое существо. Некто из плоти и крови делает все, чтобы мистицизм погубил хозяина Уэйлсли.

За всем этим ужасом стоит человек?

Эта мысль заставила ее вздрогнуть. Если дело обстоит именно так, то все много хуже, чем казалось прежде.

Течение ее мысли прервал легкий стук в дверь. Она вскинула голову. До полуночи было еще далеко. В камине весело гудел набравший силу огонь.

— Кто там? — спросила она, стиснув на груди ворот ночной рубашки.

— Я, сэр Перси.

— Минутку. — Спотыкаясь, Аманда подбежала к двери, отперла ее и хотела распахнуть, чтобы впустить позднего гостя, по он удержал ее.

— Не надо, я не войду. — Казалось, он был чем–то озабочен и куда–то спешил. Несколько раз повернул голову и оглядел коридор, словно боялся, что кто–то может за ним следить. Лицо его бледным пятном маячило в темноте.

— Сегодня ночью не выходите из своей комнаты, — произнес он взволнованно. — Что бы вы ни услышали, не вставайте с кровати. Вы обещаете мне это?

— Но…

— Обещайте мне. Я собираюсь сегодня же ночью покончить с этим безумием.

— Что вы собираетесь делать? — прошептала Аманда испуганно.

— Не думайте об этом. Выполните мою просьбу?

— Да.

— Хорошо. Спокойной ночи и приятных снов. — Сказав это, он сделал шаг назад, чтобы скрыться в темноте.

Аманда не могла больше ждать. Она должна была раскрыть ему свои чувства.

— Сэр Перси, подождите!

— Да, что такое? — спросил он шепотом и огляделся.

— Я… Я…

— Скорее, Аманда. Говорите, ради бога. У нас нет времени для долгих разговоров.

— Я люблю вас, сэр Перси. Люблю всем сердцем. — Она торопливо произнесла эти слова и увидела, как мрачное выражение его лица сменяется удивлением. Не дожидаясь ответа, она захлопнула дверь и задвинула засов. Прислонилась к дверному косяку и закрыла глаза. Дыхание ее участилось.

По коридору гулким эхом прокатились ответные слова сэра Перси:

— Спасибо тебе, Господи!

Вскоре звуки его торопливых шагов затихли. Наступила тишина. Когда Аманда возвращалась к кровати и ложилась в постель, ее сотрясала дрожь. Сказалось пережитое волнение и осознание важности того, что произошло.

Все. Она сделала это. И не жалеет о содеянном. Она даже рада этому. Теперь она не сможет взять свои слова назад. Никогда. Она открылась ему без всяких сомнений и колебаний. Неужели все влюбленные так поступают? Аманда не знала ответа на этот вопрос. Единственное, в чем она была уверена, так это том, что безумно любит сэра Перси. Она никого никогда не любила, поэтому в эту минуту упивалась своим чувством.

Но сердце ее продолжали бередить тревожные предчувствия.

Что он имел в виду, когда сказал, что покончит с этим безумием? Что он собрался делать? Она не знала ответа на этот вопрос. Возможно, он был известен лишь Господу Богу. Или дьяволу.

Глава 10. СЭР ГАРРИ АЛЛЕНВУД

Аманда не знала, как долго она спала до того мгновения, когда чья–то тяжелая рука в перчатке легла на ее рот. Ощутив через грубую ткань чужое тепло, она вздрогнула.

Ее охватил ужас. Нежели это не сон? Кто–то опять проник в ее комнату. Она разомкнула веки, но яркий свет ослепил ее. Прямо возле ее уха раздался резкий мужской шепот:

— Не надо кричать, прошу вас. Я не причиню вам вреда.

Она не поверила и сделала попытку вырваться: изогнула спину, резко повернулась влево, потом вправо — все напрасно. Мужчина придавил ее к кровати. Даже крикнуть она не могла.

Мужчина снова заговорил. На этот раз голос его стал мягче, в нем слышались умоляющие нотки.

— Как вы не понимаете, мисс Трент! Если бы я хотел вас убить, сделал бы это сразу, без всяких колебаний. Ради бога, выслушайте меня. Я пришел, чтобы помочь вам, чтобы вас спасти. Вы умная девушка и должны взять себя в руки. Теперь откройте глаза и посмотрите на меня. Вы все поймете.

Теперь мужчина не шептал, хоть и говорил тихо. Наконец Аманда поняла, что это сэр Гарри Алленвуд проник в ее комнату ночью, как коварный вор. Как ему это удалось? Как и прошлой ночью, дверь ее комнаты была заперта. Она вновь задрожала.

Мысли ее смешались. Она пыталась справиться с волнением. В комнате воцарилась тишина, было слышно лишь ее прерывистое дыхание.

Комнату освещал стеклянный фонарь, стоящий на полу возле окна. Шторы были задернуты. Рука мужчины по–прежнему сжимала ей рот, хотя и не так сильно.

— Посмотрите на меня, — негромко проговорил сэр Гарри Алленвуд. — Неужели я похож на человека, который хочет причинить вам вред?

Она всмотрелась в его лицо. Это было красивое, волевое лицо сильного человека. На нем была широкополая шляпа и широкий плащ. Он стоял на одном колене возле ее кровати; его фигура отбрасывала мрачную тень на полог.

Взгляд его был удивительно добрый и немного печальный. Однако в плотно сжатых губах угадывалась угрюмая решимость.

Некоторое время он смотрел на нее испытующе, а когда она немного успокоилась, кивнул и сказал:

— Сейчас я уберу руку с вашего рта, отойду и стану к вам спиной, мисс Трент. Вы поймете, что я пришел к вам с добром. Видите этот фонарь? Он довольно тяжелый, и вы, если захотите, сможете ударить меня им или чем–нибудь еще по голове. Но вы должны мне верить. Быстрее одевайтесь, потому что у нас мало времени. Возможно, эта ночь станет для меня последней, но я полон решимости добиться, чтобы справедливость восторжествовала. Вы поняли, что я сказал?

Аманда кивнула.

Он поднялся, тихо отошел от ее кровати и повернулся к ней спиной. В длинном плаще он был похож на призрак.

— Одевайтесь, — сказал он, не поворачиваясь. — Пожалуйста, быстрее.

Удивленная его странным поведением, Аманда нерешительно потянулась за своей одеждой, которая была аккуратно сложена на тумбочке возле кровати. Дар речи вернулся к ней, и она шепотом спросила:

— Как вы вошли сюда?

— Дверь заперта, — ответил он спокойно. — Но в эту комнату ведет потайной ход из подвального помещения, где хранится вино. Вы этого не знаете, но я удивлен, что сэр Перси не рассказал вам о нем. Впрочем, он всегда был скрытным человеком.

Аманда не нашла что ответить и стала молча одеваться. Страх ее несколько поутих — она поверила, что сэр Гарри не причинит ей зла. Если бы он захотел, мог бы задушить ее во сне.

— Вас одолевают сомнения и опасения, не так ли? — сказал он усмехаясь. — Они мучили меня на протяжении десяти лет. Хотите узнать, почему я, словно вор, пробрался сюда среди ночи?

— Да, — прошептала Аманда, застегивая платье.

На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра да поскрипыванием балок.

— Для того чтобы восстановить справедливость, — наконец сказал он. — Не знаю, что вам стало известно, мисс Трент, но Кароли Стаффорд была единственной женщиной, которую я любил, и мне всегда хотелось знать истинную причину ее гибели.

— Вы можете повернуться, — сказала Аманда, потрясенная признанием сэра Гарри.

Он медленно повернулся и посмотрел на нее одобрительно.

— Хорошо, — сказал он. — Другой одежды вам не понадобится. А вот фонарь нам пригодится. Мы должны разговаривать тихо. Этому дьяволу не следует знать, что мы задумали. — Тон его был зловещим.

— Сэр Гарри, — спросила Аманда взволнованно, — но почему вы пришли ко мне, в мою комнату?

— Вы ничего не понимаете? Сегодня я разговаривал в деревне с доктором Хэммом и узнал о молоке, которым вас едва не отравили насмерть. А вчера стал свидетелем того, как на вас едва не упал огромный камень. Я прятался в зарослях возле дома и все видел.

— Прятались?

— Да. Ваша жизнь в опасности, мисс Трент. Вас хотят убить. Наверное, вы узнали то, чего не должны были знать. Возможно, это связано со смертью Кароли. Сэр Перси не оставит вас в живых, если вам стало известно о его преступлении. Он убил свою жену, узнав, что она любит меня, а не его, лорда и хозяина Уэйлсли. Как это терзало его все эти годы! Я не смог шока доказать, что это он убийца, но сделаю это, клянусь! Это мой долг, и я не успокоюсь, пока не добьюсь своего.

Аманда ахнула. Слова сэра Гарри крайне ее встревожили.

— Я не верю, — сказала она. — Не могу в это поверить. Вы говорите о своих благих намерениях, а сами воспользовались тайным ходом, чтобы забраться ко мне. Откуда мне знать, что вы говорите правду?

Он нахмурился:

— Глупая женщина! Вы думаете, я случайно оказался в вашей карете той ночью? Я все подстроил. Хотел посмотреть, кого сэр Перси пригласил из Лондона в качестве наставницы Кароли. Я должен был это знать.

— Но для чего? — недоумевала Аманда.

Эта ночь, горящий фонарь, мужчина в ее комнате, его странные признания и намерения… Уж не сон ли это?

— Вы обескуражены, — сказал он мягко. — Простите меня. Понимаете, я тоже полагаю, что привидений не существует. — На его лице пролегли суровые морщины. — Я больше склонен думать, что она все еще жива и является узницей этого старого дома. Возможно, сэр Перси держит ее под замком в отместку за любовь к другому мужчине. Не считайте меня безумцем. Я встретил вас на дороге, потому что хотел познакомиться с вами. Вы оказались умной и очаровательной женщиной. Даже сейчас, в этих обстоятельствах, вы продолжаете оставаться таковой. Но если сэр Перси придумал эту легенду, чтобы скрыть свое гнусное преступление, я поджарю его на адском огне!

Аманда была потрясена.

— Значит, вы пришли сюда не из–за юной Кароли? Я думала, это она вас интересует.

Сэр Гарри усмехнулся:

— Это дитя? Так вы и эти отвратительные сплетни слышали? Что ж, пусть будет так. Думайте что хотите. Скажу вам только, что Кароли, хотя внешне очень похожа на мать, не стоит мизинца этой женщины. — Неожиданно он стиснул руку, призывая ее к молчанию. В коридоре скрипнула половица. Сэр Гарри прикусил губу.

— Следовательно, сегодня ночью… — Аманда поежилась. — И что же вы собираетесь делать?

На его лице появилась зловещая улыбка.

— Он хочет вашей смерти. Вас уже пытались убить. Вы понимаете? Я пришел сюда, во–первых, для того, чтобы защитить вас. Во–вторых, хочу сам увидеть это привидение. Держу пари, он хочет добиться того, чтобы вы лишились рассудка. Зачем ему это — не знаю. Скорее всего, вы, сами того не подозревая, узнали какую–то его тайну. Этой причины для него достаточно.

Убежденность в его голосе заставила Аманду содрогнуться. Он говорил с такой искренностью, что с ним трудно было спорить, но она не могла спокойно слушать, как он наговаривает на сэра Перси.

— Почему вы так его ненавидите?

— Ненавижу? Я презираю его! Презираю за то, что он погубил самую замечательную женщину из всех, кого я когда–либо знал. И если это он столкнул ее с этой чертовой часовой башни, то ответит за это, уж вы мне поверьте.

Он сунул руку под плащ и достал какой–то предмет. В свете фонаря блеснул длинный уродливый ствол пистолета, и Аманда едва удержалась от того, чтобы вскрикнуть.

— Не бойтесь, мисс Трент. Я воспользуюсь им только в том случае, если встречусь с дьяволом.

— Вы не можете сами вершить правосудие, — сказала она взволнованно, — пусть даже то, о чем вы сказали, правда. Хотя я не верю этому. Никогда не поверю! Вы не знаете его так, как знаю я. Он добрый и ласковый…

— Господи, — проговорил сэр Гарри с изумлением, — вы влюблены в него. Я должен был сразу это заметить.

— Да, — произнесла Аманда с вызовом, вскинув подбородок. В ее глазах застыли слезы. — И я не стыжусь этого…

Он печально покачал головой. Широкополая шляпа закрыла от Аманды его лицо.

— В таком случае мне жаль вас. Искренне жаль. Вы отдали свое сердце ничтожеству. Он не стоит вас.

— Не говорите так! — громко воскликнула Аманда с дрожью в голосе. Ствол пистолета повернулся в ее сторону.

— Пожалуйста, держите себя в руках. Не надо кричать.

— Извините. Я просто…

Неожиданно тишину ночи прорезал звон церковных колоколов. Сэр Гарри улыбнулся: он ожидал этих звуков. Он несколько раз кивнул, как показалось Аманде, в такт колокольным ударам. Колокола пробили двенадцать раз и умолкли.

— Полночь, мисс Трент. В это время обычно начинают ходить привидения. Думаю, мы скоро увидим одно из них.

— А если не увидим? — спросила Аманда.

— Она придет. Иначе не будет никакого смысла в том, что происходило с вами. Сэр Перси не ограничится упавшим камнем и отравленным молоком.

— Я не верю тому, что вы о нем говорите, не могу поверить.

— Как хотите. Только говорите потише. Не думаю, что ждать придется долго.

Он оказался провидцем.

Это было невероятно. Едва он призвал ее создать тишину, как из коридора донеслись первые звуки. На лице его появилось выражение триумфа. Он улыбнулся Аманде, но в складках круг рта застыла ненависть. Зловещий смех, прозвучавший в коридоре, проник в спальню Аманды через толстую дубовую дверь. Это был все тот же смех! Аманда подняла руку и накрыла рот рукой, чтобы подавить невольный крик.

Этот могильный смех то усиливался, то затихал, меняя тон и окраску, наполняя коридор потусторонним эхом.

— Она идет, — прошептал сэр Гарри Алленвуд и подошел к двери. Смех затихал, удаляясь в сторону часовой башни. — В положенное время.

Аманда, оцепеневшая от страха, двинулась за сэром Гарри. «Нужно перестать дрожать. Нужно взять себя в руки», — мысленно твердила она.

— В двери есть смотровое окошко, — сказала она глухим голосом. — Я видела ее, когда она пришла в первый раз. Она вся в белом, как…

Аманда умолкла, увидев, как сэр Гарри быстрым и решительным движением вытащил массивный засов из паза.

— Мы не будем заглядывать в это окошко, словно горничные, — сказал сэр Гарри с мрачной усмешкой. — Мы последуем за этим привидением в часовую башню, где его прогулка наверняка закапчивается. Держитесь рядом со мной и ничего не говорите. Я понесу фонарь. — В его глазах читалась решимость.

Он поднял фонарь и отрегулировал его так, что теперь он испускал узкий пучок света. Аманда пыталась овладеть собой.

— Вы жестокий человек, сэр Гарри. Это добром не кончится.

— Возможно, — парировал он. — Но я непременно досмотрю этот маскарад до конца. А теперь пойдемте. Нам нужно спешить.

Они вышли в коридор. Сэр Гарри поднял фонарь и удивленно ахнул. Аманда вгляделась в темноту и увидела, как далеко впереди высокая женщина в белом развевающемся платье скрывается за поворотом коридора. Встречный поток воздуха дохнул на них могильным холодом. Они последовали за призраком. Несмотря на полумрак, сэр Гарри шагал уверенно, словно был хорошо знаком с этим домом. Аманда едва поспевала за ним. Они двигались почти бесшумно — слышен был лишь тихий скрип половиц. После того как сэр Гарри обвинил сэра Перси в смертных грехах, это преследование призрака казалось Аманде кошмарным сном, но она была полна решимости найти доказательства эго, что сэр Перси не совершил ничего плохого.

Они старались не упускать женщину из виду. Высокая прямая фигура призрака в прозрачном белом платье то исчезала за очередным поворотом, то появлялась вновь, маяча далеко впереди белым пятном. Сэр Гарри хранил мрачное молчание; лицо его было спокойным и сосредоточенным.

В доме было тихо, как в деревенской церкви: лишь изредка раздавался скрип балки или стук ставня под напором ветра.

Неожиданно сэр Гарри остановился и схватил Аманду за запястье. Она тоже прекратила движение, едва не налетев на него. Рукой в перчатке он потушил фонарь. Через мгновение она поняла, в чем дело. Впереди длинный коридор был освещен лунным светом, падающим сквозь широкое окно. Из дубовой двери напротив окна вышел мужчина. Это был сэр Перси. При виде призрака он на мгновение застыл, затем решительным шагом направился следом за ним.

Сердце Аманды сжалось от волнения, поскольку поведение сэра Перси не соответствовало тому, что сказал ей сэр Гарри. Если хозяину Уэйлсли все известно о призраке, то для чего он преследует его среди ночи? Аманда не находила ответа на этот вопрос.

Сэр Гарри потянул ее за руку, и они вновь зашагали вперед, продолжая странное шествие: впереди женщина в белом, за ней сэр Перси, а следом сэр Гарри Алленвуд с Амандой.

В облике сэра Гарри теперь угадывалось напряжение и затаенная сила человека, готового на все.

Он сказал, что ждал этого момента десять лет. За эти десять лет маленькая Кароли превратилась в цветущую женщину, сэр Перси погряз в оккультизме, отчаянно пытаясь изгнать привидение из своего дома или хотя бы понять его природу; Баттл сделалась молчаливой и равнодушной: ее главной заботой теперь было еженощно заводить часы в часовой башне.

А жители деревни Дарнингхэм все эти десять лет перешептывались, поглядывая в сторону Уэйлсли на Темзе. Во что они верили? В привидение? Или допускали вероятность того, что в этом доме совершилось убийство?

Быстрая ходьба и нервное напряжение утомили Аманду. Однако сэр Гарри неутомимо шагал вперед. По каменным ступеням они поднялись на крышу дома и остановились под сводчатым проходом. Напротив них высилась часовая башня. Сэра Перси нигде не было видно. Сэр Гарри что–то невнятно проворчал с разочарованным видом.

На крыше было тихо. Луна скрылась за облаками. Мрачные тени опустились на зубчатые стены дома. Сэр Гарри не стал снова зажигать фонарь. Высокие башни и дымовые трубы Уэйлсли, похожие на уродливые пальцы скелета, тянулись к темному небу.

Гуляющий в вышине прохладный ночной веер подхватил и поднял длинную юбку Аманды. Она поймала ее и зажала подол между колен. Сэр Гарри кивком велел ей ждать. Во внутреннем дворе перед часовой башней не было видно никакого движения. Они ждали. Аманде казалось, что она слышит удары своего сердца.

Где–то вдалеке проухала сова, свист ветра продолжил увертюру этой мрачной ночи.

Из–за облака выглянула луна, залив тусклым светом крышу дома и внутренний двор. Каменные плиты влажно заблестели, подобно могильным надгробиям. И часовая башня, высвеченная лунным светом, вдруг стала видна с пугающей отчетливостью.

Сэр Гарри Алленвуд вздохнул с облегчением.

— Вижу, — прошептал он. — Она поднимается. И он за ней.

Лупа вновь скрылась за облаками, но за тот короткий промежуток времени, пока она светила, Аманда увидела то, что заметил сэр Гарри.

По винтовой каменной лестнице, ведущей в часовую башню, поднималась фигура в белом, двигаясь быстро и бесшумно — казалось, ноги ее не касаются каменных ступеней. Через мгновение призрак исчез. У Аманды по спине пробежал холодок: в этой сцене на фоне часовой башни было что–то отталкивающее и нереальное.

Зато сэр Перси был вполне реален. Он поднялся вслед за призраком в каких–то десяти шагах от пего. Волосы его были растрепаны, вид — почти безумный.

Луна скрылась, и теперь был виден лишь темный силуэт часовой башни. Аманда протерла глаза, словно очнулась от кошмарного сна.

— Игра закончена, — сказал сэр Гарри с хриплой усмешкой. — Идемте. Мы сами все увидим.

— Мне страшно, сэр Гарри.

— Вам и должно быть страшно. Готов поклясться, это дело рук дьявола. Я слишком долго ждал этого момента, и теперь меня ничто не остановит. Делайте как я говорю.

Аманда вдруг вспомнила о Кароли, которая сейчас мирным сном спала в своей мягкой постели, и о мрачной, никому не доверяющей Баттл. Еще она вспомнила о любви и о том, на что только ни идут ради нее мужчины, такие мужчины, как сэр Гарри. Он сейчас походил на гладиатора, готового выйти на арену для схватки с врагом.

Аманде оставалось только подчиниться. Он повел ее к винтовой лестнице в часовую башню. В руке он держал пистолет. Ей страшно было подумать о том, что произойдет, если предположения сэра Гарри подтвердятся.

Они подошли к подножию часовой башни. Высокое конусообразное сооружение показалось сейчас Аманде уродливым: оно возвышалось над ними сумрачным монолитом, олицетворяющим темноту и суеверие древних времен. Ступени каменной винтовой лестницы напомнили Аманде страшные зубы спящего чудовища. Холодный ужас овладел ею, тело сотрясала дрожь.

— Возьмите себя в руки, — негромко приказал сэр Гарри. — Сейчас вы избавитесь от ваших страхов и фантазий.

Он приложил ладонь к ее спине и слегка подтолкнул. Аманда начала подниматься по лестнице. Сэр Гарри следовал за ней.

Аманде показалось, что они поднимались бесконечно долго. Когда они миновали последнюю ступеньку, им открылся вид на высокие стены западного крыла дома. Небо было темным, лишь редкие звезды мерцали в просветах между мчащимися облаками.

Аманда глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и преодолела последние несколько шагов до входа в башню. Обратно дороги уже не было. Они оказались в том месте, откуда леди Кароли упала, в башне, куда сейчас вошла ее тень, преследуемая обезумевшим мужем, ревнивым любовником и соперницей.

— Заходите, — шепнул ей в ухо сэр Гарри. — Дверь не должна быть заперта.

Они стояли на самой вершине часовой башни, и слышно было доносящееся изнутри тиканье многочисленных часов. Этот настойчивый звук, казалось, наполнил мир вокруг.

Сердце Аманды екнуло. Рука ее дрожала, когда она потянулась к железной ручке двери. Висячего замка не было.

Она помедлила, не решаясь толкнуть дверь.

Сэр Гарри Алленвуд криво усмехнулся, посмотрел на нее с укоризной и решительно шагнул к двери. Поставил фонарь на пол и поднял пистолет. Аманда отвернулась. Он повернул ручку, толкнул дверь ногой и с грозным ревом ворвался внутрь. Раздался испуганный женский крик.

Аманда повернулась и посмотрела в дверной проем, откуда доносилось тиканье. Теперь оно звучало значительно громче — этот стук многочисленных часов звучал в ночи необычной симфонией.

В часовой комнате горела висячая масляная лампа. Сэр Гарри стоял справа с поднятой рукой, в которой был пистолет. Его высокая фигура отбрасывала на стену громадную тень.

Аманда ахнула.

Чуть дальше, прислонившись к балке, стоял сэр Перси. Во всем его облике сквозили ужас и отчаяние. Он смотрел не на Аманду и не на направленный на него пистолет. Его потускневший взгляд был обращен в дальний конец сводчатой комнаты.

Аманда посмотрела в ту сторону и оцепенела.

Между двумя загроможденными множеством часов столами стоял призрак в белом колышущемся платье. Лица его не было видно. На фоне матового, не пропускающего свет окна фигура его казалась одним белым пятном.

В тот миг, когда сэр Гарри и сэр Перси застыли, охваченные страхом, вновь раздался знакомый Аманде зловещий смех, заставивший ее задрожать. Она покачнулась, и в этот момент раздался спокойный, уверенный голос Гарри Алленвуда:

— Успокойтесь, мисс Трент. Будет глупо, если вы сейчас лишитесь рассудка. Это не привидение, уверяю вас. Это всего лишь злобная, безнравственная женщина, которая осуществила самый жестокий и самый чудовищный обман из всех, о которых мне когда–либо приходилось слышать. Бог свидетель, я не ожидал этого.

Дрожащая от страха Аманда посмотрела на него непонимающим взглядом. Лицо сэра Гарри было чрезвычайно серьезным и печальным.

— Посмотрите на нее, — продолжал он строгим голосом. — Посмотрите, что она сделала со своим несчастным отцом. Бог вам судья, Кароли Стаффорд. Может, он и простит вас, но я не могу.

Смех затих, лишь старинные часы продолжали стучать в полной тишине. Призрак вдруг сделал несколько шагов вперед. Теперь он уже не казался таким прозрачным и невесомым, как раньше. Четче обозначились черты лица. При виде белых напудренных щек, ярко–красных напомаженных губ и распущенных светлых волос Аманда испытала потрясение, сравнимое с физическим ударом.

— Да, Бог меня простит, сэр Гарри, но вас с моим отцом — никогда. — Кроваво–красные губы злобно изогнулись. — Я никогда не забуду о том, что вы сделали с моей матерью!

Этим призраком, этой женщиной в белом, этим привидением, бродившим по коридорам Уэйлсли на Темзе, была юная Кароли Стаффорд.

Глава 11. ЧАСОВАЯ БАШНЯ

Сэр Перси не сдвинулся с места. Продолжая стоять, прислонившись к балке, он смотрел на дочь широко открытыми глазами. Только сейчас Аманда осознала всю глубину и гнусность совершенной мистификации.

Перед ними был не призрак покойницы, а ее дьявольское отродье. Как еще назвать ту, которая в течение десяти лет устраивала этот отвратительный маскарад, чтобы покарать своего отца?

На мгновение Аманда лишилась дара речи. Она с трудом заставляла себя смотреть на эту мертвенно–белую маску, которая прежде была красивым и веселым лицом ее компаньонки. В конце концов молчание стало невыносимым. Аманде показалось, что настойчивое тиканье часов может свести ее с ума, и она заговорила.

— Кароли, — она вдруг поняла, что с трудом произносит это ставшее привычным имя, — объясните, пожалуйста, почему вы совершили столь ужасный поступок?

Белое лицо скривилось в улыбке, затем девушка рассмеялась горьким, надрывистым смехом:

— Вы спрашиваете почему, Аманда. А вы сами не догадываетесь? Вы, которая так хорошо меня узнала. Вы не догадывались о том, что я в течение десяти лет жила в этом проклятом доме, ненавидя собственного отца? И ненавидя его. — Она указала пальцем на сэра Гарри. — Я ненавидела их обоих за то, что они сделали с моей матерью, этой замечательной женщиной, каких больше нет во всей Англии. Она унизилась до того, что закрутила роман с этим жестоким человеком. Я никогда не забуду, как они прятались в коридорах и дверных проемах за спиной отца, словно какие–нибудь порочные слуги. Я и ее ненавидела за это. За то, что она не любила отца. И все–таки больше всех я ненавидела отца — за то, что он не сумел удержать ее и позволил связаться с таким человеком, как Гарри Алленвуд из Тоттен–Хаус! — Эти слова девушка произнесла с такой злобой, какой Аманда никогда прежде в ней не замечала. Накопившаяся за многие годы ярость выплеснулась этим обжигающим потоком слов.

Сэр Гарри тряхнул головой.

— Вы можете говорить что хотите, злая женщина, — прорычал он. — Мы с вашей матерью любили друг друга, а ваш отец к тому времени уже давно к ней охладел. Не смейте поносить свою мать, эту святую женщину. Я надеялся, что она жива, что ваш отец… впрочем, это уже не имеет значения. Теперь мы по крайней мере положим конец вашему маскараду.

— Пусть она говорит, — взмолилась Аманда. — Сэр Гарри, я хочу знать все.

Ей хотелось подойти к сэру Перси и обнять, утешить его. Вид у него был совершенно потерянный, глаза потускнели. Но она боялась, что такой откровенный шаг вызовет неадекватную реакцию Кароли.

Девушка вновь рассмеялась зловещим смехом.

— Да, я все скажу, Аманда. Это доставит мне большое удовольствие, ведь я добилась того, чего хотела. Когда моя мать упала с этой башни и разбилась, я не поверила словам отца, что это была случайность. Но что я могла сделать, будучи еще ребенком. И я задумала отомстить. Дни и ночи я думала только о том, как смогу рассчитаться с отцом за те два преступления, которые он совершил, — за безразличие и за убийство. Вы все видели гордого грифона на нашем гербе. Я не сомневалась, что мой отец сделал то, что сделал бы любой из его воинственных предков, — убил женщину, которая нарушила супружескую верность. И я мечтала о мести. — Тонкое прозрачное платье девушки колебалось в свете лампы. — В четырнадцать лет я уже была высокая, как мать. Однажды я примерила это ее платье, и меня осенило. Я поняла, что Бог внял моим молитвам. — Она глубоко вздохнула. — Замысел был великолепен. Мне постоянно говорили, что я вылитая мать. Часто я читала это в испуганных глазах отца. Когда я неожиданно заходила в его комнату, он пугался, как ребенок. Именно тогда я решила стать привидением матери и ходить по этому дому среди ночи. Решила преследовать его, издеваться над ним, мучить, пока он не признается в содеянном… или не застрелится. Таков был мой замысел. Посмотрите, во что он превратился. — Кароли подняла руку и указала на своего приникшего к балке отца. Он смотрел на нее невидящим взглядом. — Он верит в загробный мир и привидения. Вы узнали мою тайну, но я успела добиться своего. Сэр Перси Стаффорд уже не тот, кем когда–то был. Пять долгих лет ему пришлось жить в доме, по которому бродил призрак его жены. Жители Дарнингхэма не давали ему покоя слухами и сплетнями. Мне безразлично, что будет со мной, но я безгранично рада тому, что столько лет держала его в страхе.

Неожиданная мысль пришла Аманде в голову, и она с изумлением посмотрела на девушку в белом.

— Так это вы пытались меня убить?

На белом лице появилась ядовитая улыбка.

— Разумеется. Вы сделали его счастливым. Благодаря вам он вновь стал улыбаться, чего не делал многие годы. Хотя я очень привязалась к вам, Аманда, я должна была пожертвовать вами ради своей мечты. Пугала вас тоже я. Это я смеялась ночью в коридоре и проходила мимо дверей вашей комнаты, чтобы вы заметили меня. И камень с крыши на вас сбросила тоже я, когда вы играли с ним в крокет во дворе. Я была взбешена. Отец выглядел таким счастливым! А он никогда не должен больше быть счастливым. Я поклялась себе в этом в тот день, когда умерла мама.

— Может быть, Бог вас простит, — неожиданно произнес сэр Гарри Алленвуд взволнованным голосом, — но я ни за что. Как вы можете быть столь жестоки к отцу?!

Кароли повернула к нему голову и посмотрела злым взглядом:

— Я ничего у вас не прошу. Вы нанесли непоправимый вред Стаффордам.

— Сэр Гарри, — вмешалась Аманда. — Пусть она говорит. Только так мы сможем узнать всю правду. Неужели вы не понимаете, что она нуждается в помощи? На самом деле она ни в чем не виновата. Просто много лет назад испытала сильное потрясение и…

Аманда в недоумении смолкла, потому что Кароли вдруг рассмеялась язвительным смехом:

— Как это глупо, Аманда. Мне не надо помогать. Вы мне ничего не должны. На вашем месте я бы сгорала от ненависти, ведь я пыталась вас убить, не так ли?

Аманда содрогнулась:

— И в комнате напали на меня тоже вы?

— Конечно. Я тогда могла вас убить, если бы ударила чуть сильнее. В вашу комнату я попала через тайный ход. Этим я хотела окончательно уничтожить отца.

Аманда бросила взгляд на сэра Гарри. Он внимательно слушал девушку, но ствол его пистолета по–прежнему смотрел в ее сторону.

— Значит, на самом деле вы и не собирались ехать в Брайтон, Кароли, ведь так? Вы разыгрывали меня.

— Разумеется. Я добавила немного мышьяка в стакан с молоком, предназначенный для вас. Баттл ничего не заметила. Неужели вы думаете, что я смогла бы спокойно смотреть на то, как вы будете резвиться с отцом на пляже и смотреть друг на друга влюбленными глазами? Я бы такого не выдержала. — Кароли произнесла эту тираду на одном дыхании и умолкла, но тут заговорил сэр Гарри:

— Вот что я вам скажу, сэр Перси. Ваша дочь сумасшедшая. В этом нет никакого сомнения.

Сэр Перси выпрямился:

— Благодарю вас, Алленвуд, но я способен сам поговорить с дочерью. Не беспокойтесь, Аманда, со мной все нормально. Я уже пришел в себя, хотя то, что услышал здесь, меня изрядно потрясло.

— Потрясло? Смерть матери меня тоже потрясла, отец! — запальчиво воскликнула Кароли.

— Выслушай меня, дочь, — сказал сэр Перси неожиданно спокойно. — Несмотря на все это зло и жестокий обман, ты по–прежнему остаешься моей дочерью. И я хочу, чтобы ты знала правду. Я всегда любил твою мать и не убивал ее.

— Ты лжешь!

— Я не лгу. Она стояла перед окном. Там, где сейчас стоишь ты. Она дрожала, и в ее глазах был страх, потому что мне стало известно о ее романе с сэром Гарри. Я высказал ей все, что думал о ней. Сказал, какую боль она причинила мне своей изменой и что она предала меня и тебя, свою дочь. Я любил ее, Кароли. И я все еще люблю ее. Но я не убивал твою мать. Она повернулась, не выдержав моих обвинений, и сама выбросилась в окно. Чем угодно готов поклясться, что это чистейшая правда.

Белые щеки Кароли побагровели, глаза заблестели. Она резко замотала головой, так что ее золотистые волосы взметнулись:

— Это неправда, неправда! Ты лжешь мне!

— Я лгу? — печально проговорил сэр Перси, протягивая к ней руки. — К чему мне лгать? Я бы никогда не смог убить твою мать, что бы она ни сделала со мной. Я слишком сильно ее любил. Теперь я понимаю, что это было глупо.

Глаза отца сказали Кароли, что это правда. Аманда и сэр Гарри тоже увидели это. Все, чем она жила все эти годы, рушилось на ее глазах, словно карточный домик. Губы ее горько изогнулись, в глазах стояло отчаяние.

— Это неправда. Ты не смог сохранить свою любовь, ты проявил слабость…

— Да, — воскликнул он, — я проявил слабость! Я верил в святость брачных уз. Но твоя мать была неординарной женщиной — слишком красивая для того, чтобы любить только одного мужчину. Помнишь ли ты? Нет, ты была ребенком тогда. Одного меня было ей мало, как пчеле, которой недостаточно одного цветка. Ей нужно было, чтобы ее любили, восхищались ею, добивались ее внимания. Многие мужчины поддались ее чарам. Ты должна помнить сэра Джарвиса Коллингвуда, который приехал сюда, чтобы написать ее портрет. Он влюбился в нее, а она позабавилась и бросила. Он даже не взял с меня деньги за свой труд. А вскоре погиб на дуэли, защищая честь твоей матери. Кто–то из дарнингхэмских парней плохо отозвался о ней в таверне, и он вступился за нее. Сэр Джарвис был джентльменом. — Голос сэра Перси зазвучал тише. — А сэр Гарри Алленвуд… Спроси его, если сможешь, откуда у него шрам на лице. Этот шрам остался после удара, который я нанес ему за неделю до смерти твоей матери. Бог свидетель, я пытался удержать ее. В конце концов угрызения совести заставили ее выброситься из этого окна. Перестань мучить себя, Кароли. Твою мать уже не вернешь.

Лицо девушки исказилось.

— Так мама действительно совершила самоубийство? — спросила она дрожащим голосом.

— Да, — тихо ответил сэр Перси.

Неожиданно дверь комнаты распахнулась, резкий порыв ветра заколыхал легкое платье Кароли. Сэр Перси с удивленным видом повернул голову, глаза его расширились, он вскинул руки. Ствол пистолета сэра Гарри повернулся в сторону двери.

Дверной проем заслонил темный силуэт высокой женщины, сжимавшей в руках охотничье ружье, костлявый палец лежал на спусковом крючке. Это была Баттл, которая слышала весь их разговор.

Ее замечательная хозяйка, прекрасная леди Кароли, оказывается, была ядовитым цветком, который оставил после себя злое семя. Аманда прочитала это на худощавом лице женщины, когда та решительно вошла в комнату.

— Баттл, — вскричал сэр Перси, — ради всего святого, не трогайте ее! Она не виновата…

Непонятно было, расслышала она его слова или нет. Словно в состоянии транса она остановила неподвижный взгляд на юной хозяйке. Сэр Гарри выругался и метнулся вперед, оказавшись между стволом винтовки и Кароли. Девушка попятилась назад.

Раздался громоподобный выстрел, и комната наполнилась дымом. Пуля ударила сэра Гарри в грудь и отбросила назад. Он упал на руки сэра Перси, который тоже рванулся вперед, чтобы остановить домоправительницу. На лице смертельно раненного Гарри Алленвуда застыло выражение боли и удивления.

Кароли, ошеломленная тем, что услышала и увидела, продолжала отступать в дальний конец комнаты, туда, где находилось круглое окно. Достигнув его, она не остановилась, а резко подалась назад и, выдавив спиной стекло, перевалилась через подоконник. Ее последний страшный крик эхом разнесся в ночи, вслед за ним послышался глухой удар тела о каменные плиты.

Аманда едва не потеряла сознание. Лунный свет, проникающий через разбитое окно, покачивающаяся лампа в центре комнаты, отчаянный рывок сэра Перси к подоконнику — все это она видела словно в тумане — цвета двигались, кружили, сталкивались друг с другом, испуская ослепительные снопы искр. Она закачалась и едва устояла на ногах. На полу лежало распростертое тело сэра Гарри. Из раны в его груди сочилась алая кровь и стекала на пол.

Потом она увидела лицо Баттл. На нем больше не было маски безразличия, в маленьких глазах домоправительницы застыл ужас.

— Я не хотела этого, — сказала она полным страдания голосом. — Она была моей девочкой, моей маленькой девочкой… Я не желала ее смерти.

Тиканье часов стало невыносимо громким. Аманде казалось, что они стучат у нее в голове. Она сжала уши руками и в тот же миг лишилась сознания.

Глава 12. СНОВА УТРО

Небольшой сельский торговый центр на берегу Темзы был взволнован, словно потревоженный улей. История повторилась, повторилась трагедия десятилетней давности. В эти дни у всех на устах было имя сэра Перси Стаффорда. В своих кухнях, в тавернах и на рынке сельчане обсуждали происшедшее в его доме и укоризненно качали головой. Доктора Хэмма вызвали в Уэйлсли среди ночи. Когда он вернулся, его окружила толпа любопытных. Местный полицейский прибыл из Уэйлсли с двумя завернутыми в брезент трупами. Ему стоило больших трудов доставить этот скорбный груз в похоронное бюро по улицам, заполненным людьми.

Известие о двух погибших повергло жителей деревни в шок. Они с удивлением взирали а неожиданно постаревшую Баттл, руки которой были скованы наручниками. Сухое лицо домоправительницы Уэйлсли выглядело угрюмым. А когда в Дарнингхэм в своем роскошном экипаже приехал сам хозяин Уэйлсли, сэр Перси Стаффорд, чтобы дать показания вещим расследование властям, толпа метнулась одноэтажному каменному зданию местного суда.

Сэра Перси сопровождала мисс Трент, молодая наставница его покойной дочери. Ее милое лицо было бледным как мел. Многие обратили внимание на то, с какой нежностью хозяин Уэйлсли помог ей выйти из кареты у входа в здание суда.

Первым давал показания доктор Хэмм. Он рассказал о стакане с отравленным молоком и о том, что во время своего посещения Уэйлсли застал Кароли Стаффорд в весьма возбужденном эмоциональном состоянии.

Затем вызвали сэра Перси Стаффорда. Он отвечал на вопросы монотонным, безжизненным голосом и выглядел человеком, утратившим всякий интерес к жизни. Жители деревни слушали его с большим сочувствием.

Наконец пришел черед мисс Трент давать показания.

На молодую особу присутствующие взирали с большим любопытством. Та ли эта красивая молодая особа с приятным голосом и непринужденными манерами, за кого себя выдает? Действительно ли она ничего не знала, когда приехала в этот дом?

Наиболее убедительным доказательством стало признание Баттл, которое она сделала простым, доступным для всех языком. Она рассказала о том, как жестоко обошлась Кароли со своим отцом, и о сцене, разыгравшейся в часовой башне. После ее откровенного выступления в зале суда не осталось человека, который бы не осознал весь ужас свершившейся трагедии. Все увидели в произошедшем проявление высшей справедливости и подтверждение того, что пути Господни неисповедимы.

Баттл, преисполненная гнева, покусилась на жизнь дочери своего хозяина. Пытаясь спастись, девушка выпала из того же окна, из которого десять лет назад выбросилась ее мать. Сэр Гарри Алленвуд тоже погиб, заплатив жизнью за свой десятилетней давности большой грех — соблазнение жены своего соседа.

Добропорядочным жителям Дарнингхэма не нужен был пастор, чтобы усмотреть во всем этом Божью волю. Все они — Баттл, Кароли и сэр Гарри Алленвуд — нарушили одну из десяти заповедей. Никогда еще прежде эти древние изречения — не убий, почитай отца своего и мать свою как себя самого, не пожелай жены ближнего своего — не казались такими пророческими.

Когда расследование закончилось и присяжные вынесли окончательное решение относительно причин двух смертей, в зале воцарилась мертвая тишина.

Сэр Перси Стаффорд с непроницаемым лицом взял мисс Трент под руку и повел к выходу.

Аманда торопливо собирала сумки и чемоданы, едва ли отдавая себе отчет в своих действиях. После того как она очнулась после обморока в часовой башне, все происходящее казалось ей кошмарным сном. Даже теперь, когда расследование закончилось, она еще не окончательно пришла в себя.

После того что произошло, жизнь для нее потеряла прежний смысл. Ей больше нечего было делать в этом мрачном старом доме, где все напоминало о недавней трагедии. Сэр Перси почти не разговаривал с ней с той трагической ночи, держался отчужденно. Все его нежные слова и признания оказались ложью. Аманда старалась не вспоминать о них, так как это причиняло ей боль. Поэтому она и собирала свои вещи, намереваясь покинуть дом, где произошло так много страшных событий и где она имела несчастье встретить свою любовь.

Она сложила письма, которые так и не отправила, стараясь не вспоминать о несостоявшейся поездке в Брайтон. Положила часы между стопками белья, стараясь не думать о часовой башне. Поверх груды одежды, прежде чем закрыть чемодан, положила Библию, стараясь не вспоминать ее содержание.

Она подошла к окну, чтобы в последний раз полюбоваться сельским пейзажем. Небо было подернуто серыми тучами; не было видно летающих птиц. Впереди высилась высокая стена деревьев.

Последний день в Уэйлсли был под стать настроению Аманды — пасмурный, холодный, безрадостный. С трудом сдерживая слезы, она надела шляпу и накидку. В последний раз оглядела свою комнату, к которой успела привыкнуть. Она никогда не забудет эту комнату — так много необычного здесь произошло.

Аманда подняла с пола свои вещи и торопливо вышла в открытую дверь, пошла по коридору глядя прямо перед собой. Свечи не горели, но темнота больше не страшила ее. Она ненадолго задержалась в конце коридора, перед замечательным портретом леди. Яркие краски и кажущиеся живыми черты лица еще раз привлекли ее внимание. Аманда поежилась.

Спите спокойно, миледи. Все кончено.

Аманда вышла на лестничную площадку и стала медленно спускаться по лестнице. Ее багаж был скорее неудобным, чем тяжелым: дорожная сумка, чемодан и дамская сумочка. В главном зале, где замер на вечном посту средневековый рыцарь, было темно. В доме не горела ни одна свеча.

В голову Аманде пришла мысль, от которой сердце ее забилось быстрее. Она конечно же должна увидеться с сэром Перси. С ее стороны было бы слишком жестоко уйти не простившись.

Она положила свои вещи в большое кресло и огляделась. Скорее всего, сэр Перси сейчас в своем кабинете — в святая святых.

Аманда направилась к его кабинету и, едва подойдя к двери, услышала громкий гул пылающего камина. Дверь кабинета была распахнута настежь, на стене коридора напротив танцевали блики света.

Охваченная тревогой, Аманда бросилась вперед, окликая сэра Перси. Через мгновение она уже стояла на пороге кабинета. Сердце ее колотилось. То, что она увидела, было похоже на сцену из «Семи кругов ада» Данте.

Сэр Перси Стаффорд, стоя к ней спиной, одну за другой брал со стола книги и бросал их в бушующее пламя камина. Вид его был ужасен: волосы растрепаны, рукава рубашки закатаны до локтей, куртка валялась на полу. Пламя поднималось все выше, оно уже не умещалось в камине. Сэр Перси стоял слишком близко к камину, и языки пламени почти касались его. Фигура отбрасывала на пол и стены огромную изогнутую тень. В комнате стоял запах дыма.

Аманда в оцепенении молча наблюдала за ним, понимая, что он поступает правильно.

За книгами в камин полетели другие оккультные атрибуты — чучела ворона и летучих мышей, «Книга мертвых». Вскоре полки на стенах опустели. Бросая вещи в топку, он провожал их проклятиями. В конце концов книги переполнили камин и загасили пламя. Выругавшись, сэр Перси схватил тяжелую кочергу и пошуровал в топке. Пламя разгорелось с новой силой.

У Аманды вырвался тяжелый вздох. Ей было нестерпимо жалко его. Захотелось подбежать и заключить в объятия, но она не решилась. Инициатива должна исходить от него — Аманда поняла это за то время, что находилась в Уэйлсли.

Он слишком горд и независим для того, чтобы позволить ей взять инициативу в свои руки.

Тяжело дыша, сэр Перси отвернулся от камина и оперся руками о край стола, на котором продолжал лежать страшный череп. Он явно утомился.

В этот момент он заметил Аманду и прищурил глаза.

— Вы куда–то собрались? — спросил он почти шепотом.

— Да, — только и смогла произнести она.

— И куда же вы, черт возьми, намерены податься?

Аманда вконец смешалась, не находя, что ответить. Заметив в ее глазах страдание, он выпрямился и обвел взглядом комнату.

— Видите, Аманда, — сказал он бодро. — Я смог изгнать дьявола. Люцифер, сатана, Вельзевул — зовите его как хотите. Я опроверг его. Я сделал это. Я должен был сделать это много лет назад. Вы не представляете, какое удовольствие мне доставляет видеть, как этот отвратительный хлам горит в огне. Я чувствую себя очищенным.

В свете камина лицо сэра Перси казалось бронзовым, расстегнутый ворот обнажал крепкую грудь. Аманда невольно залюбовалась им. Он запрокинул голову и крикнул:

— Прочь отсюда, сатана! Уходи и не возвращайся. Ты не соперник для английского джентльмена!

Аманда задрожала и пошла к нему. Его смелые слова заставили ее сердце заколотиться. Камин ответил громким ревом пламени. Аманда с испугом посмотрела на полыхающий огонь.

— Не надо, — взмолилась она.

— Почему? — спросил он. Глаза его блестели.

— Вы говорите с ним так, будто он на самом деле существует. Но сатаны нет. Он всего лишь понятие…

— Вы удивительная женщина, — сказал он и протянул к ней руки. — Идите сюда. Неужели вы в самом деле думаете, что я позволю вам уехать из Уэйлсли? Сейчас, когда вы нужны мне так, как никто и никогда не был нужен. Возможно, вы очень образованная женщина, Аманда, но при этом еще и прекрасно разбираетесь в людях.

Слезы навернулись ей на глаза — слезы радости. Она нужна ему! Значит, все ее сомнения и страхи были напрасными.

Она бросилась в его объятия. Сэр Перси крепко сжал ее сильными руками, словно боялся, что она ускользнет.

— Милая Аманда, — прошептал он.

В камине продолжало весело плясать пламя, отбрасывая на стену комнаты блики света. Сэр Перси Стаффорд держал Аманду в объятиях, губы его касались ее волос.

Пепел его прежних заблуждений поднимался по дымовой трубе Уэйлсли на Темзе. Живописный сельский пейзаж, окружающий дом, поможет им избавиться от ужасных воспоминаний. Время залечит раны. Дни сложатся в недели, недели — в месяцы, месяцы — в годы. Однажды они забудут о том, что произошло в этом доме. И любовь поможет им в этом.

— Я люблю вас, — прошептала Аманда с чувством. — Не смейтесь надо мной. Я люблю вас всем сердцем. Разве можно любить как–то иначе?

— Нет, — ответил сэр Перси тихо, иначе нельзя.

Он ласково поцеловал ее в губы, поднял голову и заглянул в заплаканные глаза.

— Однажды мы непременно поедем в Брайтон, — пообещал сэр Перси Стаффорд. — Я отыщу редкую и красивую морскую раковину и назову ее Амандой. Она всегда будет лежать на моем столе.

— Да, мы обязательно съездим в Брайтон.

— Я тоже люблю вас, мисс Трент. Да поможет нам Бог.

Камин продолжал мерно гудеть. На стенах кабинета плясали тени.

— Да поможет нам Бог, — повторила Аманда. Душа ее ликовала.

Примечания

1

Баттл в переводе с английского означает «битва»

2

Улица в Лондоне, известная врачебными кабинетами


home | my bookshelf | | Дочь тьмы |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу