Book: Школьное колдовство



Школьное колдовство

Школьное колдовство

Наталья Сапункова

Глава 1. Скоро свадьба!

Над воротами замка Каверан уже месяц как развевался флаг с широкой золотистой лентой — свадебный флаг, и вся округа была оповещена о том, что старшая дочь барона Каверана скоро выйдет замуж. Через две недели, если точнее.

Всего через две недели.

Приготовления к свадьбе шли вовсю, уже закуплены были припасы для торжества, почти готовы наряды, наняты слуги. Нельзя ударить в грязь лицом! Вот только что во двор въехала телега, груженая бочонками — с вином, наверное. Управляющий бегал вокруг телеги и считал бочонки.

А невеста…

Эссина Лила Каверан как раз закончила оттирать мелким песком большой котёл. Неплохо получилось, начищенная медь сияла почти как солнышко. Зато спина устала и руки ныли, но это как всегда. Сегодня матушка опять поручила ей самый большой котёл.

Мачеха очень старалась, воспитывая «неумелую, неловкую и глуповатую» падчерицу. И методы воспитания у неё были свои, особые, проверенные временем. И всё только из лучших побуждений. Лила ведь старшая, должна быть примером сестрам и нуждалась в более пристальном внимании баронессы.

По правде говоря, Лиле Каверан уже давно надоело быть объектом воспитания добрейшей мачехи. Но это ничего, скоро она выйдет замуж. Лила чувствовала себя птичкой, которую скоро выпустят из клетки.

Она вздохнула и улыбнулась. Это не сон, а чистая правда. И только что в замок привезли её свадебное вино.

А вдруг Винтен приедет сегодня её навестить? Не обещал. Но вдруг? Последнее время Лила стала верить в неожиданные маленькие радости.

— Эссина Лила? — в кухню заглянула Нида, экономка, — вы закончили. Как замечательно, — она заговорщицки улыбнулась, — может быть, побалуемся чашечкой чая и миндальными пирожными? Стель сделала парочку лишних.

Стель была новая кухарка, которая, в отличие от старой, слушала сначала эссу Ниду, а потом уже матушку-баронессу. И баронесса об этом ещё не прознала.

— С удовольствием, — Лила улыбнулась, — я сейчас приготовлю чай. Матушка не вспоминала обо мне?

— Нет-нет, я сама. Садитесь и отдыхайте, вы устали. Баронесса тоже устала и почивает. Она ведь вся в трудах, ни минуты покоя. Пусть отдохнёт, — она говорила так серьезно и проникновенно, что расслышать издевку было почти невозможно.

Этот маленький заговор с экономкой длился у Лилы уже давно, тщательно скрываемый от мачехи, от сестер и от большинства служанок. Впрочем, заключался заговор лишь в том, что добрая экономка то и дело старалась сделать для старшей эссины Каверан что-нибудь приятное. Оставляла для неё пирожное, которого иначе вовсе могло не достаться — ей ведь надо беречь фигуру и цвет лица, она склонна к полноте! Ещё она готовила чай или посылала в город за кремом для рук или другой нужной мелочью. Хозяйке-баронессе она никогда и ни в чём не перечила, да и кто бы от неё такого ждал?..

Потому Нида и оставалась до сих пор в Каверане, что не перечила баронессе. Принимать в расчет отца никому и в голову бы не пришло, несмотря на то, что внешне барон и баронесса выглядели респектабельно, отец строго поглядывал на всех сверху вниз, а мачеха была сама любезность.

Лила с удовольствием сняла тяжёлый фартук и холщовые рукавички, оглядела платье и руки — всё ли в порядке. За испачканное платье с матушки станется наказать её ещё одним котлом, потому что благородная эссина должна быть аккуратной при любых обстоятельствах. Или придётся мыть лестницу, и тоже при этом не испачкаться. Самое трудное после мытья лестниц возиться с ногтями, которые должны быть, как у благородной эссины, то есть идеально чистыми и слегка блестеть. А руки… Ничего, у неё ещё остался крем.

До помолвки, надо сказать, мачехе было всё равно, какие у Лилы ногти. Теперь она их проверяла, и, чуть что, объявляла падчерицу больной и запирала в комнате. Даже если должен был приехать жених.

— Готово, эссина, — экономка разлила душистый чай по чашкам. — Может, у вас были планы на это время, уж простите. Но такого хорошего случая поговорить больше и не будет. У баронессы разболелась голова, эссина Исира уехала в гости к подруге, половину горничных я отпустила до завтра, потом им долго не видать выходных. Можно поговорить.

— Конечно, эсса, — согласилась заинтригованная Лила, — у меня нет планов, я всего лишь хотела почитать. Только если приедет мой Винтен… — она счастливо улыбнулась и потрогала маленькую брошь, которой скалывала ворот платья.

Брошь ей недавно подарил жених, и Лила сразу прицепила этот золотой цветочек к платью, а мачеха не стала возражать. Хотя вообще, чтобы надеть любое украшение, требовалось её разрешение. Даже украшения мамы, леди Кенталь, которые могли принадлежать только Лиле и больше никому, та пока и в руках не держала, они хранились где-то у мачехи.

Это всё ничего. Ведь скоро Лила выйдет замуж!

— Вам крепче? Вот. Очень душистый чай, правда? — экономка подвинула ей чашку. — Дорогая моя эссина. Даже не знаю, как начать. Вам очень нравится ваш жених, да?

— Да, эсса, — счастливо вздохнула Лила, хотя в словах доброй экономки, несомненно, был подвох.

Но не вздыхать счастливо при упоминании Винтена было невозможно. Он… он был такой!

Такой замечательный.

— Рискую рассердить вас. Но точно знаю, что ваша матушка не спешила бы так сразу соглашаться на этот брак. И леди Эльянтина тоже. Но леди Эльянтина с возрастом стала рассеянной. Иначе я не могу понять, почему она не вмешалась. Она, бедняжка, целиком ушла в свои заботы.

— Но почему, эсса? То есть, почему бы они не согласились?

— Потому что вы достойны лучшего, дорогая.

Лила заулыбалась, не зная, как возражать на такую очевидную неправильность. Кто мог быть лучше эсса Винтена Настана? Понятно, что никто.

— Да, он красив, и он тронул ваше сердце, — кивнула экономка. — Но ведь это было несложно. Ваше сердце этого уже заждалось, верно? Вам восемнадцать лет, и никакого выбора! Если бы вы появлялись в обществе, видели других достойных молодых людей!

Что-то такое экономка уже пыталась ей объяснять. Вот зачем?..

— Эсса Нида! — нахмурилась Лила, — поверьте, мне не нужны другие молодые люди.

И это была чистейшая правда. Будь здесь толпа каких угодно молодых людей, даже самых достойных, Лила их даже не заметила бы!

Только Винтен Настан заслуживал быть замеченным.

— Простите, но если вы хотите и дальше говорить плохое про Винтена, я лучше пойду к себе, — Лила чуть не заплакала.

Ссориться с экономкой не хотелось. В конце концов, кто ещё в доме был на её стороне? Но Лила любила Винтена, вот и всё.

— Простите, — вздохнула эсса Нида. — Я больше не скажу ни слова. Доедайте пирожное, прошу вас. Я ещё кое-что хотела вам показать. Точнее, отдать.

Она вышла на минутку и вернулась с довольно большой плоской шкатулкой, раскрыла её.

В шкатулке лежали туфли и ещё какие-то мелочи.

— Это принадлежало леди Кенталь, вашей маме, — понизив голос, объяснила экономка. — Шкатулку нашли на чердаке и отдали баронессе, она велела сжечь. Как хорошо, что я увидела и забрала в последний момент.

— Спасибо, эсса, — голос девушки дрогнул, когда она вынула из шкатулки туфли.

Маленькие, изящные бальные туфельки, из тонкой мягкой кожи медового цвета, каждую украшала небольшая роза из хрусталя, с тронутыми позолотой лепестками. Туфельки были немного стоптанными, видимо, мама уже надевала их на бал. В то же время они остались достаточно крепкими для того, чтобы надеть их ещё не раз.

— И вот это, — экономка достала со дна шкатулки горсть серебряных шпилек с хрустальными головками и изящный браслет из таких же хрустальных бусин.

— Зачем же жечь, так красиво, — пробормотала Лила.

Да, это не драгоценности, но и не совсем дешёвые украшения, и они мамины.

Лила примерила браслет, повертела рукой и нехотя сняла. Пожалуй, она наденет его… когда останется одна в своей комнатке. Иначе мачеха заметит, будет спрашивать, рассердится.

— Это не совсем то, что вы подумали, — экономка заговорила ещё тише. — Это не просто безделушки, эссина. Это колдовские вещички, я уверена. Только вот не знаю, как ими пользоваться.

— Колдовские?! — Лила чуть не выронила браслет.

— Именно, — многозначительно кивнула экономка, — я ведь раньше служила у леди Эльянтины, давно, когда ваша матушка ещё не вышла замуж. Помню, что эту шкатулку леди Кенталь привезли в подарок. Горничные болтали между собой, что якобы, если имеешь колдовской дар, можно с помощью этих вещей преобразиться до неузнаваемости. Конечно, точно никто ничего не знал. Нужно показать это какому-нибудь колдуну, а ещё лучше — спросить у леди Эльянтины. По правде говоря, я ей уже написала.

— Хорошо. Спасибо, эсса Нида! Но не стоило, наверное, — Лила аккуратно закрыла шкатулку и поставила на скамью рядом с собой, — леди Эльянтине давно отправили приглашение, и уже был ответ, что она не приедет.

— Что поделаешь, — вздохнула экономка. — Она ведь колдунья, а колдуньи все немного не от мира сего. К тому же она считает, что в её возрасте уже нет дела до всякой суеты. Но она всегда помнила о вас и заботилась. Как жаль, что тогда, тринадцать лет назад, ваш батюшка отказался отдать вас ей на воспитание.

— Думаю, мне не жаль, — пробормотала Лила, — хотя, конечно, она дала мне приданое. Я ей очень благодарна.

Она леди Эльянтину, мамину родственницу, немного побаивалась. Та была строгой, насмешливой и неласковой. Когда-то давно, как говорили, она хотела взять Лилу к себе, но отец не позволил. После этого старая леди потеряла к девочке интерес. Хотя к каждому Новогодью, оказывается, она присылала отцу немного денег для неё — Лила узнала об этом недавно, услышала разговор отца с мачехой. И вот, приданое, благодаря которому Лила может выйти замуж за Винтена Настана.

— Я ей написала, — покачала головой экономка, — попросила вмешаться в ваши предсвадебные дела, если ещё не поздно. Вот отец нашей дорогой баронессы обо всём позаботился в своё время, и что получилось? Ваш батюшка ни единым дирром не может распорядиться без её разрешения, а своего состояния у него почти что и нет! А вас он отдаёт Настанам, уж простите за сравнение, как курёнка на кухню, со всеми перьями, щипайте как хотите! Или я чего-то не знаю и для вас составили хороший договор? — эсса разволновалась, на её щеках проступили красные пятна.

Лила, наоборот, побледнела и кусала губы.

— На вашем месте, дорогая эссина Лила, — продолжала экономка, — я бы отказалась идти в Храм, пока вам не предъявят брачный договор, в котором будет прописано, что каждый ваш дирр принадлежит вам и никому больше, и тратить их позволено только на ваших детей.

— Нет-нет, это невозможно, я не смогу, — Лила затрясла головой и сморгнула слёзы.

Отказаться идти в Храм с Винтеном? Из-за денег? Из-за брачного договора? Но ведь это совершенно невозможно! К тому же её приданое и так невелико, чтобы ещё выдвигать какие-то условия.

— Это сейчас вам неловко, а если потом придется кусать локти? — продолжала неумолимая экономка. — Впрочем, именно поэтому такими делами занимаются старшие родственники. Дорогая моя, разве вам обещано ещё какое-нибудь наследство? Так поберегите ту малость, что имеете.

Впрочем, добрая эсса уже поняла, что её мудрое внушение пропадёт втуне. Ничего эта глупышка не решится сделать. Пойти наперекор отцу, мачехе и леди Настан, которые уже обо всем договорились? И рискнуть благосклонностью прекрасного Винтена? Невозможно. А и выступи она против, что сделают родные, какую жизнь ей устроят?

— Вразуми Пламя леди Эльянтину, пусть сделает что-нибудь, — пробормотала она, махнув рукой.


Тут хлопнула дверь, и в кухню влетела Исира, вторая эссина Каверан. В новом голубом платье с кружевами, которое шло ей необычайно, такая красивая, легкая и воздушная.

— Я вернулась и хочу лимонада! — объявила она. — Ой, а что это вы тут делаете? Пьете чай с пирожными?!

Нежные миндальные пирожные были уже съедены, но на тарелке остались красноречивые крошки.

— Я расскажу маменьке, — сузила глаза Исира.

Лила только вздохнула и опустила глаза. Да, это была неприятность, чреватая или котлом, или лестницей, а может, и полом в зале. Хотя сестрица ещё наверняка захочет поторговаться.

— Маменька запрещает, ты знаешь! Но когда это ты была послушной? У тебя для этого ума не хватает, — сузила глаза сестрица, — так что сама виновата.

— Что вы, эссина Иса, откуда пирожные, миндаля было так мало, — заулыбалась экономка, — это остатки позавчерашнего печенья, в которое забрались муравьи.

— Я всё равно расскажу матушке, — Исира улыбнулась и многозначительно посмотрела на брошь Лилы.

Та быстро закрыла свою драгоценность ладонью и молча покачала головой. Это отдать было нельзя, невзирая на количество посуды и лестниц, и сколько бы мачеха ни сердилась. Иса, конечно, всё преувеличит. Ну и ладно.

Всего две недели до свадьбы. И эсса Нида ещё предлагает упрямиться и не идти в Храм, если не будет брачного договора. Да за возможность сбежать отсюда не жалко никакого приданого.

— А ведь одно лишнее пирожное получилось, если не ошибаюсь, — помахала указательным пальцем экономка, — хотите, эссина Иса? Вы, наверное, так устали и проголодались. А где же у нас лимонад? Стель готовила его после обеда, — она отошла и сразу вернулась со стаканом лимонада и пирожным на тарелке.

Исира демонстративно не сводила блестящего взгляда с брошки Лилы. Тем не менее она сразу схватила пирожное и надкусила, и блаженно закатила глаза — было вкусно!

Сладости удавались новой поварихе просто потрясающе.

Тут опять стукнула дверь, и зашла Стель с корзинкой яиц, а с ней ещё две горничные.

— Никому не говорите, что эссина Исира захотела полакомиться пирожным! — погрозила пальцем экономка, — а то как бы хозяйка не узнала, она не позволяет.

Горничные переглянулись, повариха понимающе хмыкнула, Исира чуть не поперхнулась.

— Что вы, эсса, как можно, — сказала Стель, — хотя, конечно, как велит эссина Исира. Всё-таки молодая хозяйка.

Исира неуверенно кивнула, хотя услышанное ей явно понравилось. А Лила быстро отвернулась и улыбнулась.

— Я пойду, — сказала она, бросив взгляд на шкатулку с «колдовскими» вещами.

Забрать их сейчас нельзя, сестра пристанет, что да как, и, конечно, всё дойдёт до мачехи. Зато, пока Иса расправляется с пирожным, есть возможность спокойно сбежать и добраться до своей комнаты. Может, удастся спокойно почитать.

Как бы ни так. Сестра догнала её на лестнице, толкнула в плечо.

— Думаешь, если ты скоро выходишь замуж, то можешь задирать нос?

— Я не задираю нос, Иса.

— А брошь ерундовая. Маленькая и без камня.

— А мне показалась, что она тебе нравится, — не удержалась Лила.

— Ну, если бы она мне на самом деле понравилась… — насмешливо протянула средняя эссина Каверан, — а знаешь, какое платье мне шьют на твою свадьбу? Из нежно-голубой тафты, такое было у дочери герцога на прошлом Осеннем балу! Маменька сказала, что поручит тебе шить все строчные швы.

— Поручит так поручит, — покладисто согласилась Лила, — отстань от меня, а, Иса? Что тебе надо?

— Думаешь, ты на самом деле так нужна своему жениху? Если я захочу, он в два счета влюбится в меня! Хочешь?

Эти слова царапнули Лилу больно. Она не сомневалась, что Иса легко вскружит голову кому угодно. Она была красивая. Всегда нарядная. У неё был мелодичный смех и голос, похожий на переливы колокольчиков. Но Лиле просто необходимо было верить в то, что Винтен Настан принадлежит только ей. Он ведь её жених! В кои веки Лиле Каверан хотелось превзойти Исиру Каверан — хотя бы лишь в глазах собственного жениха.

— Не трогай его, — взмолилась Лила, — зачем это тебе? Что тебе неймётся?

Их противостояние было бы дурацкой затеей просто потому, что Лилу всегда наказывали, когда Исе в лучшем случае грозили пальцем. Лила всегда должна уступать Исе — это было привычно и разумно. Когда сестра была маленькой — потому, что маленькая. Потом — потому что так следует вести себя молодой эссине. Но на этот раз…

Иса смотрела на сестру со злостью. Она, действительно, привыкла, чтобы ей уступали. А Винтен Настан такой красивый, высокий, так шикарно выглядит верхом на своем гнедом жеребце, и на последней охоте у графа, куда в тот раз взяли и Лилу тоже…

Так вот, на той охоте эссу Винтену не было равных, с него глаз не сводили все молодые дамы. А он должен жениться на недотёпе Лиле… просто потому, что та старше, и какая-то дальнородная бабка не пожалела для неё приданого! Это было нечестно. И настолько неправильно, что смириться иссине Исе было невмоготу.

— Ты просто растяпа, и не радуйся, что его заполучила, — прошипела она и опять толкнула Лилу, а потом, как-то безотчетно, не задумываясь, дернула её за ворот платья, рассчитывая, что золотой цветочек отстегнётся и упадёт.

Матушка бы не одобрила такое поведение, но ведь матушки здесь нет!



От тычка Лила привычно отклонилась, но, защищая платье, схватила Ису за руку и дернула, оттолкнула. Иса была немного выше ростом, но Лила — определённо сильнее. И такой её сделало самоотверженное и мудрое воспитание баронессы, тяжелая работа добавляет рукам силы. От толчка Иса не удержалась, упала и заскулила, от обиды, и, наверное, по привычке — она с раннего детства привыкла реагировать плачем на якобы «неосторожные» движения сестры, чтобы лишний раз вызвать на голову той маменькин гнев. Ису это развлекало. Только вот Лила давно уже не кидалась поднимать и утешать сестрёнку, чтобы загладить свою «неосторожность». Она просто стояла и смотрела с некоторой брезгливостью, и это сердило Ису и заставляло её плакать громче. Вот и теперь она стала вдвое сильнее всхлипывать и скулить, даже простонала:

— Ты сломала мне руку!

И пора было уже бежать к маменьке и окончательно нажаловаться, пусть растяпу запрут и оставят без свидания с Винтеном — ну хотя бы. Или посадят шить. Жаль, что ставить на колени посреди коридора её уже не станут — отец это в своё время категорически запретил, хотя почему, интересно?

— Что у вас тут, девочки? — вдруг раздался голос, который ни одна, ни другая из эссин не ожидали услышать.

Голос отца, который должен был вернуться в Каверан только назавтра к обеду.

Что поделаешь, эссина Исира заскулила громче, и эссина Лила отступила на шаг, досадуя, что за неудачный сегодня день! Сейчас мачеха будет гневаться, ещё и потому, что у нее разболелась голова, а отец просто уйдёт. Он, что бы ни увидел, никогда не вмешивался. Разве что однажды не разрешил в наказание заставлять её стоять на коленях, хотя матушка уверяла, что во всех школах для юных благородных девиц это наказание считается наилучшим. Тогда ей было двенадцать лет, и она простояла на коленях так долго, что ноги затекли и она не могла встать на них целый день, и пришлось посылать за лекарем.

Тогда отец сердился. А вообще, он считал, что мужчина не должен вмешиваться в воспитание девочек. Этим занимаются женщины, им виднее.

К завываниям и горю средней дочери отец оказался равнодушен.

— Что у вас тут? — повторил он, — вот что, Иса, иди к себе и не мешай. А я пока должен поговорить с Ли. Пойдём, Ли.


В кухне тем временем кухарка убирала со стола посуду, а экономка, скрестив руки, стояла посреди кухни — задумалась. Одна из девушек-горничных принялась заваривать чай. Редко можно было почаёвничать в неурочный час!

— Странно так, — сказала другая горничная, недавно нанятая из-за скорой свадьбы, — старшая эссина ведь барону родная дочь? Никогда ещё не видела, чтобы к хозяйской дочке так относились, рассказать кому — не поверят.

— Не болтай, — одернула её экономка, очнувшись, — если место потерять не хочешь. Половина прислуги тут же побегут наушничать баронессе, она это любит. Старшая эссина барону родная, не баронессе. Ей она падчерица. А младшие дочки уже им общие, и барону, и баронессе.

— А за что же так старшую?.. Она ведь не одна на свете падчерица, а к другим по-людски относятся.

— А за то, — пожала плечами экономка, — старая история. Двадцать лет назад нашему барону сватали нынешнюю баронессу, и всё там сладилось. А он возьми и влюбись в другую. Всем назло на ней и женился. А он был беден, семейные владения ещё отец потерял, ему бы богатую искать, а не любимую. Любимая тоже за него без благословения вышла, без приданого. Ну они-то хоть счастливы были, а брошенная невеста страдала.

— Вот ведь! — всплеснула руками любопытная горничная, — а потом что?

— А потом леди Кенталь, жена барона, дочку родила и умерла. Он и женился через год на бывшей невесте. Говорят, печалился очень по покойной жене, а новой жене это радости не добавляло. Зато власть над дочкой леди Кенталь она получила полную, барону до ребенка дела не было.

— Ох, — вздохнула горничная, — была бы я та леди Кенталь, душила бы его в страшных снах каждую ночь. Это же надо, невинное дитя отдали обозленной мачехе. И не леди винить охота, а его, за такое-то.

— Говорю, не болтай зря, — повторила эсса Нида, — наш лорд не злой человек. Просто характер такой ему достался. Да и кто же знал?..

— Но про старшую эссину Каверан говорят, что она чуть ли не дурочка, а может, больная совсем, потому не выезжает, нигде не бывает. А что замуж выходит — и кто же решился такую взять? А смотрю, всё кругом неправда, и собой неплоха и не дурочка никакая. Только, небось, знать не знает, что нигде больше у благородных так с дочками не обращаются, как с ней. А как ей знать, если бедняжку из дома не выпускают? Вот выйдет замуж, да поймёт, что к чему…

— Смотришь, ну и смотри молча, — отрезала экономка, — такими разговорами добьешься только, что прогонят. Что ей понимать? Сама говоришь — не дурочка… Никак, карета? — она подошла к окошку, выглянула. — Надо же. Барон вернулся! — мимо окна проехала карета с гербами Каверанов.

— Поджарь-ка к ужину пару перепёлок, как он любит, — сказала она кухарке, — а я пойду. Наверное, сейчас понадоблюсь баронессе.

Экономка поправила рукава своего строгого платья и с сожалением посмотрела на пустую чайную чашку. Чтобы распивать чай в своё удовольствие, надо быть леди, а не прислугой.

Глава 2. Новости

Отец за руку привел Лилу в свой кабинет. Уселся в кресло, ей махнул рукой на стул. Она осталась стоять.

— У меня важные новости, милая, — вздохнул он, — мы должны отменить твою свадьбу. Точнее, отложить. Ну, что ты… — он заметил, что дочь побледнела и задрожала, — ты, конечно, останешься невестой Настана. Поженитесь через год, вот и всё. Видишь ли, это требование леди Эльянтины, мы должны послушаться.

— Но, отец, почему? — воскликнула Лила в отчаянии, — почему леди Эльянтина может выдвигать всякие требования? Почему вы её слушаете? Это ведь просто дальняя родственница!

Она, конечно, сразу вспомнила увещевания экономки, и то, что эсса Нида упомянула о письме, отправленном старой леди. Нида против её свадьбы! О, неужели это всё она?..

— Я не с того начал, Ли, — виновато покачал головой барон, — к огромному сожалению, леди Эльянтина умерла пятнадцать дней тому назад. Да-да, нам даже не сообщили. А ведь она вырастила твою матушку, и о тебе никогда не забывала. Она оставила тебе наследство, Лила. И один из младших семейных титулов, да, представь себе, дорогая, и это уже утверждено его величеством. Никто не оспорит.

— Наследство и титул?! — Лила ушам своим не верила.

— Под доминатом Сантаров, конечно, но в наше время это сущая формальность. Сама леди Эльянтина была графиней Сантар, ты не знала?

Она знала бы, если бы кто-нибудь ей сообщил. Да хотя бы сама леди Эльянтина.

— Вот так-то. Замки, земли. И ты будешь виконтессой, принесёшь титул супругу, и далее по мужской линии. Что скажешь, девочка?

Ей нечего было сказать. Она была оглушена.

— Но тут загвоздка, — продолжал отец, — для этого ты должна проучиться один год в Эбессане. Незабвенная леди Эльянтина, как известно, и сама была недурной колдуньей, говорят. И покровительствовала этой школе.

— Но, отец! — Лила поразилась ещё больше.

Эбессан — школа для колдуний. Как она сможет там учиться?

Отец встал, прошёлся по комнате, и обстоятельно принялся объяснять.

— К счастью, дорогая Ли, мы живём в просвещённое время и в просвещённой стране. У нас не как всюду на Побережье. У нас не заставляют выбирать между даром или титулом! Ты можешь закончить первую ступень, это именно год обучения, пройти посвящение, а потом спокойно выйти замуж и носить браслет колдуньи первой ступени. После того как такие браслеты заимели принцессы, многие знатные девушки стали к этому стремиться, я тебя уверяю! Да для первой ступени даже дар не нужен! Там много учёбы и совсем мало практики. И если в семье есть дар, то девушку принимают, не глядя на её способности.

— Отец, но откуда вы знаете? — не выдержала Лила, — и зачем мне всё-таки там учиться, без дара?

— Ну, у твоей мамы дар был, — развел руками барон, — значит, и у тебя должен быть, какой-никакой. А если и нет — не беда. Получишь титул и наследство, уж ради этого-то можно постараться?

— Мама была колдуньей?

— Была немного. Неважно. Тебе невредно поучиться. Развеешься, посмотришь на новых людей. Узнаешь жизнь получше. Хоть матушка ваша дорогая считает, что для твоего душевного устройства это может быть не полезно, ну да ладно. Матушка ваша умнейшая женщина и всё знает. Но думаю, что год учёбы никому особенно не повредит.

Лила ушам своим не верила. Невредно поучиться и узнать жизнь! Это говорят о ней!

— Ах, отец. Наверное, мне не повредил бы и Зимний бал, а вы меня не пустили! — сказала Лила тихонько, зато в сердцах.

Это было что-то новое. Обычно она не жаловалась. Но ей так хотелось на Зимний бал в этом году! Уже третий год, с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать, в Каверан присылали приглашение из графской канцелярии на самый большой и красивый бал их провинции — и для неё тоже. И ни разу!..

Всякий раз находились какие-то отговорки, ей даже не начинали шить бальное платье, и всегда следовало молчать и соглашаться.

— Так ведь тогда ты приболела? — вот, опять, отец сурово нахмурился.

А Лила даже не стала запоминать, что мачеха придумала на тот раз. На бал пригласили барона, баронессу и их старшую дочь. Исире тогда ещё не исполнилось пятнадцати лет, и её тоже не взяли, и она всю неделю ходила надутая, потому что надеялась…

Нет, мачеха всё же не решилась попрать приличия, хотя Исе до пятнадцатилетия оставалось не более трех недель. И было готово шикарное платье для бала в честь её дня рождения.

— Не знаю, отец, вам виднее, — Лила отвернулась и сморгнула невольную слезу.

— Ну-ну, — сказал барон. — Выхода всё равно нет. Поедешь учиться.

— Но что скажет Винтен! А баронесса Настан?

— Что скажет баронесса Настан, нам неважно, моя дорогая. Хотя, конечно, мы встретимся и объяснимся. Когда она узнает о причинах, то отнесется с пониманием, не беспокойся. А твой Винтен…

— Отец?..

— А он сам захочет отвезти тебя в школу уже сегодня вечером. Ведь в результате он получит титул. Ты, главное, старайся, учись хорошо. Ну-ну, не огорчайся, — отец неловко погладил её по голове.

И тут за дверью раздались шаги, барон вздрогнул и посмурнел.

— Иди туда, Ли, — он поспешно затолкал её в маленькую каморку позади кабинета, — и сиди тихо!

Это могло означать только внезапное явление мачехи. Барон обладал способностью издалека чувствовать её приближение. И верно, в дверь забарабанили.

— Глед! Глееед! Милорд! — раздался матушкин пронзительный голос.

Странно, с каждым годом её голос становился всё пронзительнее. Хотя, если требовалось, он прямо сочился мёдом и патокой.

В двери торчал ключ, и Лила его тихонько повернула. Конечно, вряд ли мачеха станет заглядывать в каморку, но…

— Что такое, Мойра, дорогая! — утомлённо воскликнул барон, распахивая жене дверь в кабинет.

Она влетела, огляделась.

— Как так? Где она?

— Кто, Ли? Может быть, в саду. Дорогая, нам надо поговорить.

— Наконец-то! Вы, милорд, вспомнили, что у вас есть законная супруга, и дела надо обсуждать с ней?!

— Ну как же. Всецело согласен. Я и хочу обсудить. Иса, иди к себе и займись чем-нибудь.

И Иса тут…

— Отец, почему Лиле разрешается меня обижать? — простонала сестрица.

— Да, действительно! — взвилась мачеха, — ваша дочь странная, неловкая, неаккуратная и не поддаётся внушениям и добрым примерам! Она не должна позволять себе выходки, опасные для моих девочек!

— И тем не менее я очень ценю ваши старания, дорогая, — мирно сказал отец, — Всевышний вам за них воздаст, не сомневайтесь. А я так рад, конечно, что могу на вас положиться.

— Повторяю, я не собираюсь спускать ей такие выходки.

— Матушка, отец сам видел, как она меня ударила и свалила на пол! — Иса всхлипнула.

— Какой ужас! — воскликнула матушка, — и вы не подумали вмешаться, милорд? Мне всё приходится делать самой!

Лила опустилась на старый сундук и зажала уши руками. Конечно, всё равно слышно было хорошо.

— Мойра, мне хотелось поговорить с вами о делах, — утомлённо заметил отец. — Иса тут не нужна, с ней о делах будет говорить её супруг. Но если вы считаете, что ей это будет полезно, тогда конечно. Наши планы насчёт Лилианы опять поменялись, придётся отложить её свадьбу. Зато в результате мы получим кое-что по завещанию леди Инден и наши доходы возрастут существенно.

— Отложить свадьбу? Вы понимаете, сколько мы уже потратились? — возмутилась баронесса, — кто возместит убытки? Полоумная леди Эльянтина, считающая, что каждую никчёмную девчонку надо выдать замуж?

Отец не ответил.

— Мы получим? — заинтересовалась мачеха мгновеньем позже. — Леди Эльянтина умерла. Какая жалость.

— Что вы хотите, такой возраст. Да не согреет Пламя её душу.

— Ах, но колдуньи такие живучие. Кто бы мог подумать. Да-да, я поняла, наследство. Нам? Девочкам? Но ведь они к Инденам не имеют отношения. Кроме Лилианы. Гм.

— Конечно, формально имение Виньер она оставила мне. Но всё моё — это ваше, ясно же.

— О, Виньер! Вы не шутите? Я там была. Это прекрасное место, замок невелик, но там отличные сады и виноградники! — в голосе мачехи зазвенели колокольчики, — это так прекрасно со стороны леди Эльянтины! Что ж, если она так благодарит нас за воспитание её внучатой племянницы…

— Мойра. Эта внучатая племянница — моя родная дочь, и странно с чьей-нибудь стороны благодарить меня за её воспитание. А если верить вам, она… ну, короче говоря, очень плохо воспитана. Считаете, мы заслужили благодарность?

Кажется, отец посмеивался над мачехой. И Лила тоже невольно улыбнулась. И вот что: отец пока что говорил мачехе совсем не то, что недавно ей. Но это было правильно.

И стало интересно, чем всё закончится.

— Но чего мне это стоило! — сказала мачеха уже без колокольчиков, — и вы упомянули о каком-то изменении планов. Что такое, милорд?

— Лилиана должна год отучиться в Эбессане. Лишь тогда она может выйти замуж за наследника Настанов.

— Эбессан? Школа для колдуний?! — взвизгнула мачеха.

— Именно. Первую ступень Эбессана закончить несложно. И лучше пусть Иса не ссорится с сестрой, а то вдруг в дальнейшем та ненароком испортит ей цвет лица одним щелчком пальцев?

О, Пламя, вот зачем отец это сказал?..

— Нет! — завопила мачеха. — Это невозможно. Кому она будет нужна после Эбессана? Какая приличная семья захочет её принять? Я и так с трудом уладила всё с Настанами. Мы обо всём договорились! Они не захотят невестку-колдунью!

— Мойра, из-за желаний Настанов я не стану отказываться от поместья. Не захотят — и пусть их.

— После Эбессана я не приму вашу дочь в этом доме! Если она будет не нужна Настанам, пусть идёт послушницей в Обитель Птиц! Ведь всё уже было решено, до того, как на неё свалилось приданое!

— Хорошо, Мойра, всё, что будет потом, мы потом и решим, — кротко согласился отец. — А пока помогите Лиле собраться в дорогу и снабдите её всем необходимым, прошу вас. Помните, что наша старшая дочь должна выглядеть достойно, иначе будет неловко.

— Считайте, что вам уже неловко, — буркнула мачеха, — эта растяпа будет позорить вас непрестанно. Но ради поместья это, возможно, и стоит вытерпеть! Так и быть, я соберу её в Эбессан. Как скажете.

— Благодарю, Мойра, — проникновенно сказал барон Каверан, — вы мое сокровище. Я позже передам вам перечень необходимого. Прошу, поезжайте с Лилой в город и купите, если чего-то недостаёт.

Слышно было, как громко хлопнула дверь.

Отец подошёл к двери в чулан, дернул её, Лила повернула ключ.

— Вот, мы всё и уладили, — довольно сообщил отец, — ты едешь в Эбессан.

— А через год — в Обитель? Всё уже было решено, да? Если бы не приданое?

— Ну, какая Обитель, — поморщился барон. — Не будь глупенькой, Ли. Обещать не значит жениться…

— Отец?!

— Хм. Прости, эта поговорка не для юных девиц. Я хочу сказать, что иногда время дорогого стоит. И вот что, я пока не сказал матушке, что завещано лично тебе, так будет лучше для всех, — он улыбнулся. — А что леди Эльянтина мне поместье оставила, я скажу так — умная она женщина. Благодаря этому поместью ты непременно поедешь в Эбессан. Хотя она ведь только условно мне его передаёт. Но доходы пока будут мои, и слава Пламени. Я тебе всё объясню, и про условия, и про твою маму, леди Кенталь. И другое кое-что. Пора нам поговорить, да.

Он взял из ящика ключ, опасливо выглянул в коридор, убедился, что он пуст и только потом позвал Лилу. Проводив её к боковой двери в сад, всегда запертой, он отомкнул дверь ключом и сказал:

— Вот, сделай вид, будто так и гуляла. А потом начинай собираться. К Настанам я завтра съезжу, всё улажу, а если твой жених сам сегодня заявится, то и лучше. Свадебный флаг сейчас снимем, нечего ему зря болтаться. Иди, — он легонько подтолкнул её и захлопнул дверь.

Вот и всё…


Вернувшись в дом, Лила сразу столкнулась с Исирой, но та быстро отвела взгляд и скользнула мимо. Немного погодя встретились и с мачехой, и мачеха тоже промолчала. Впрочем, после услышанного разве нужно что-то ещё? Проучившись год, она не сможет вернуться в родной дом. А ведь другого дома у неё в жизни не было! И не ехать в школу нельзя. Леди Эльянтина хорошо всё придумала, приготовила лакомые награды не только ей, но и отцу! Отцу, который так зависит от мачехи. Она не может подвести отца и отказаться ехать в школу. А то, что обещано лично ей, как ни странно, не слишком радовало, казалось каким-то игрушечным. Титул, замки…



Конечно, титул и замки — это серьезно. Но ей всё равно слабо верилось в их реальность. Свадьба с Винтеном и надежды на новую жизнь казались реальнее и желанней.

Год в колдовской школе Эбессан? О, это вполне респектабельное место. Там, говорили, учатся и очень знатные девушки. Но действительно, не каждая благородная семья согласится на невестку-колдунью, хотя здесь, в Руате, это и не считается чем-то из ряда вон.

Лила переоделась в лучшее свое платье и села у окна с книгой, но читать не смогла, так и не перевернула ни разу страницу. Зато увидела, как мимо окна прохромал на деревянной ноге их привратник, на ходу сворачивая полотнище знамени. Так хотелось, чтобы приехал Винтен. И так страшно было, что он приедет и узнает, что их свадьба отложена…

Он приехал. Лила увидела, как он пересекал мощёный двор, такой красивый, широкоплечий, на своем прекрасном гнедом жеребце. Она отложила книгу и кинулась вниз, но опоздала, отец перехватил Винтена раньше, широко улыбаясь, раскрыл руки для объятий:

— Друг мой, у меня прекрасные новости!

В нижнем холле, помимо Лилы, уже появились и мачеха, и Исира, и даже маленькая Минта, младшая сестрёнка, выглянула.

— Короткий мужской разговор, — объявил отец, — а потом мы соберемся за ужином, который эсс Настан, конечно, с нами разделит!

Винтен моргал, сбитый с толку, потому что отсутствие свадебного флага над воротами его озадачило, а обещание новостей и обрадовало и встревожило. Отец, пользуясь этим, увлёк его в кабинет и захлопнул дверь перед носом супруги, которая явно намерена была разбавить собой этот «короткий мужской разговор». Значит, потом отцу достанется, мачеха долго будет сначала кричать, а потом шипеть…

Лиле стало так жаль отца. Он ведь делает это, потому что не хочет пока сообщать мачехе об её наследстве. Не хочет, чтобы мачеха злилась и вымещала злость на ней. Ведь Лила получит больше отца, и ещё титул!

Как странно, однако.

Более высокий титул, чем у отца. И чем у отца Винтена. Пожалуй, Винтен всё же обрадуется.

Иса громко хмыкнула, сверля взглядом старшую сестру, а матушка строго на неё посмотрела. Это чудо какое-то, если баронесса станет одергивать Ису, когда та всего лишь хмыкает…

Минта вбежала в комнату, с разбегу обняла Лилу и стрельнула в неё хитрыми глазёнками. Малышка была старшей сестре чуть выше пояса.

— А ты не превратишь меня в лягушку, Ли? — спросила она.

— Ну что ты, — улыбнулась Лила, тоже обнимая девочку, — ни за что на свете, даже если бы могла.

— А Иса сказала, что превратишь. А её тоже не превратишь?

— Нет…

— Иди к себе, непослушная девчонка! Заберите её, — мачеха, подбежав, силой отодрала младшую дочку от падчерицы, — Кайла, Кайла, уведи немедленно эссину Минту! — крикнула она горничной.

Гувернантки у них не было уже больше года, с тех пор, как последняя получила расчёт. Поэтому за Минтой, если требовалось, приглядывали горничные, а Исире и без гувернантки было неплохо.

— А ты иди к себе и сиди там, носа не высовывай, пока не будет позволено! — строго велела баронесса Лиле, когда упирающуюся Минту увели.

— Но, матушка, — попыталась возразить Лила, — ведь Винтен…

Встретиться с ним было совершенно необходимо.

— Делай, как я сказала, — повысила голос баронесса, — а то вздумала вести себя, будто уже закончила Эбессан?

— Что вы, матушка…

— Так слушайся! — мачеха сдвинула брови, — а эсс Настан, я полагаю, ещё подумает, нужна ли ему невеста из Эбессана. Ступай!

И Лила поспешно убежала. Села у окна, стиснув руки, и ждала, чем же всё кончится. Что отец скажет Винтену? А что не скажет?

А может, Винтену Настану действительно не нужна невеста, которой придется учиться в Эбессане? Но — её приданое и титул! Что перевесит?

Было страшно.

А если на самом деле отказаться от наследства? И не ехать в колдовскую школу? И выйти за Винтена? Близкое и понятное счастье, которого не нужно ждать целый год.

Кстати, Лила отметила, что кричать и ругать её на этот раз мачеха не стала. Неужели она восприняла угрозу отца так серьезно, испугалась, что Лила в дальнейшем сможет наслать какую-нибудь порчу на Ису?

От того, что мачеха не стала ругаться, тоже было странно и даже неловко.

Наконец внизу позвонили к ужину, и Лила спустилась. Мачеха наградила её негодующим взглядом. Да, действительно, она ведь велела «носа не высовывать». Отец благодушно посмеивался, а Винтен…

Её жених просто сиял. Баронесса выглядела так, словно наелась кислятины, и принялась рассуждать о погоде. Потом отец заговорил о качестве скошенного в том году сена. Эссина Исира не сводила глаз с Винтена, причём смотрела так, словно именно его предпочла бы на ужин. Между тем ужин был очень вкусным: жареная дичь с овощами и пряная каша с изюмом. Но Лила ничего не ела, от волнения у неё начисто пропал аппетит, и, вообще говоря, она тоже предпочла бы Винтена…

Нет, не увидеть его в своей тарелке, а уйти с ним в сад, например.

— Как вы относитесь к тому, что наша Лилиана поедет учиться в Эбессан, эсс Настан? — не удержалась матушка, когда унесли остатки дичи и каши и подали миндальные пирожные, те самые.

— О, я глубоко опечален, миледи, — заявил Винтен, широко улыбаясь, — но я так люблю вашу дочь, что согласен подождать. Как жаль, что нельзя пожениться до того, как она уедет. Кстати, милорд, а точно ли нельзя? Ведь к свадьбе всё готово! А потом я согласен отпустить супругу хоть на год, хоть на два, если, конечно, мне позволят её навещать.

Для Лилы эти слова были лучшей музыкой на свете, а вот Иса помрачнела и не стала доедать пирожное.

— Никак нельзя, друг мой, — добродушно ответил барон, — такие правила в Эбессане. Придется уж вам поднабраться терпения. Но это ничего, это даже полезно. Вот нам с моей дорогой леди тоже пришлось подождать нашу свадьбу. И ничего, мы счастливы!

Неизвестно, что в действительности имел в виду отец, но, видимо, выразился он неудачно, потому что от его слов мачеху перекосило.

Наконец ужин был закончен, и Лила с Винтеном могли уйти в сад. Лишь только густые кусты сирени скрыли их от нескромных глаз, он поспешил её обнять. Да-да, с некоторых пор они стали позволять себе такие вольности, как объятия и поцелуи не только ручек. Но ведь они жених и невеста, и вот-вот должны были пожениться!

— Дорогая моя, — Винтен заглянул ей в глаза, — я так огорчён, что ты должна уехать!

Какое счастье, что он это сказал! Лила уже боялась не дождаться таких слов.

— Мне остаться? — шепнула она до того, как он прижался губами к её губам.

Он всё же поцеловал её, но, расслышав, даже отшатнулся.

— Что ты? Разве от такого подарка судьбы отказываются? — спросил он с упреком, — только подумай, мы, как виконт и виконтесса, будем получать приглашения на все официальные королевские балы и приёмы! Может быть, уедем на зиму в Асвард. Все самые знатные люди так делают! В Асварде зимой самое веселье. Остальное время будем жить в собственном замке! Найдем хорошего управляющего, чтобы было меньше забот. Поговорю с отцом, он посоветует. А ты станешь там хозяйничать без пригляда моей матушки, и поймёшь ещё, какая это радость, — он рассмеялся и опять заглянул ей в глаза, — думаю, она станет наезжать в гости не чаще раза в месяц. Ну, Лила, дорогая моя, пожалуйста, не говори больше глупостей.

И он опять её поцеловал, так, что голова закружилась и не жаль было умереть прямо сейчас. Впрочем, нет, умирать точно не следовало, если впереди ещё много такого…

— Я пошутила, — сказала она, — просто мне так жаль, что свадьба откладывается! Ты будешь скучать? — и она не выдержала, заплакала, слезы тихо покатились по щекам.

— Ну что ты, Лила, милая! — воскликнул он и стал быстро целовать её в щёки, — ты ведь уже не маленькая, нельзя быть такой неразумной! А я буду тебя навещать, так часто, как это возможно! Буду привозить подарки, конфеты, цветы и всё, что захочешь! Ну же, Лила?

— Конечно, Винтен, — она закинула руки за его широкие плечи, прижалась лицом к его груди, и замерла так, ненадолго.

Каким замечательным было это мгновение…

— Тебя не смущает, что я должна буду учиться в колдовской школе и пройти посвящение?

— Ну что ты, глупенькая! — он улыбался, — на дворе не старые времена! И страна у нас, говорят, просвещенная, а ты рассуждаешь, как темная древняя старуха! Что такого, что моя любимая жена — образованная колдунья?

— Правда? Как хорошо. А то я боялась.

— И напрасно! Это ведь и в хозяйстве невредно, дорогая. Нет, я не только не смущаюсь, я просто рад! Боюсь только, что ты меня забудешь, тебе понравится кто-то ещё, — добавил он ревниво, — не рассчитывай там, что я, если что, легко откажусь от нашей помолвки!

— Что ты! — искренне удивилась она, — мне никто и никогда больше не понравится! Я ведь так люблю тебя, Винтен, дорогой!

— О, моя дорогая, знала бы ты, как я люблю тебя! И как же я ждал нашу свадьбу!

Она погладила его по щеке. У него были серые глаза, длинные пушистые ресницы, высокий лоб, прямой нос и такие красивые губы. Ни один принц не может быть прекрасней Винтена Настана, это совершенно точно!

— Ничего, Лила, всё будет хорошо! — добавил он, — Ты только помни, что я люблю тебя! Мы будем видеться. Надо узнать, какие на этот счёт правила в Эбессане.

— Да, да, Винтен. И ты, пожалуйста, помни, как я тебя люблю…

А потом они долго и самозабвенно целовались, свидетелем чему была только густая сирень, заботливо окружившая эту часть сада. Но сирень никому не выдавала доверенных ей секретов.

Глава 3. Отъезд

Наутро в Каверан прискакал нарочный от графа, и отец тут же велел закладывать карету.

— Судебные дела, дорогая жена, его светлость просил присутствовать, куда денешься, — объяснил он баронессе.

Барон Каверан всегда вздыхал по поводу того, что ему приходилось бывать на множестве ненужных лично ему собраний, но втайне этим гордился. Ведь ему давали на это право его титул, его знатность, коих, вообще говоря, у баронессы изначально не было.

Перед отъездом он погрозил Лиле пальцем:

— А ты собирайся, Ли, не теряй времени! Тебя уже ждут в Эбессане!

— Конечно, отец, я помню, — она обречённо вздохнула.

Пусть барон и не вмешивался в дела жены и дочерей, всё равно в его присутствии жизнь в Каверане была не той, что без него. Лиле, во всяком случае, жилось спокойнее. А теперь ей и в дорогу собираться, и что ждет впереди? Хорошо хоть, что Винтен, может быть, вечером приедет…

Всё пошло не так, как рассчитывала старшая дочь барона. Ещё не улеглась пыль вслед за отцовской каретой, как из Каверана умчался посланный мачехой верховой с письмом, и он же привез ответ. Баронесса несколько раз перечитала сообщение, поморщилась, послала за падчерицей. Когда Лила предстала перед ней, баронесса брезгливо указала пальцем на брошенную на стол записку и сообщила:

— Всё не вовремя! Оказывается, школьная карета в Эбессан проезжает через Фавен уже сегодня. Я полагаю, у вас было время собраться?

— Но, матушка, я и не начинала, — совсем растерялась Лила. — Простите. Но ведь отец говорил, что мы с вами купим в городе всё недостающее! А я не знаю даже, что нужно и чего недостаёт.

Конечно, она могла бы догадаться, что этого не следует говорить. Знала ведь, как оно обычно бывает.

— Да что ты говоришь? Тебе чего-то недостаёт? — сразу взвилась мачеха. — Тоже мне, наследная принцесса Руата! А рассуждать, какие изыски тебе купить в городе, твой отец начнёт, когда получит свое хваленое наследство. Если, конечно, ты сумеешь проучиться год в Эбессане! Вот будет смеху на всю округу, если ты поразишь всех своей дивной глупостью и явишься сюда через год ни с чем. Вытри лучше сопли, дорогая, и вычисти ногти!

Это всё было несправедливо, включая ногти и сопли. Ногти Лилы были идеально чисты, хоть и подрезаны немного неровно, и никаких соплей, естественно. Зато предположение, что она не справится с учёбой…

Девушка внутренне затрепетала. Это конечно, было бы ужасно. Если такое случится, как жить?..

— Я посмотрела тот список, — добавила мачеха уже спокойнее. — Какая ерунда, я прекрасно знаю, что Эбессан — не школа для придворных фрейлин. Мне рассказывали. В Эбессане всё очень строго. Тебе не понадобятся ни серебро, ни жемчуг — да что за глупости? Что ты себе вообразила? Я не планировала такие расходы. Поторопись, мы выезжаем через полчаса.

— Но, матушка, я должна дождаться отца, — рискнула возразить Лила.

Он ведь ещё собирался с ней поговорить. И она не готова, совсем не готова!

— Да что ты за бестолочь? — опять рассердилась мачеха, — карета в Эбессан идет сегодня, сказано тебе? Ступай, и чтобы была готова вовремя. Я сама тебя отвезу, так и быть. Ждать не стану!

И Лила метнулась к себе. Быстро сложила в сундук одежду и немногие дорогие сердцу вещички. Пожалела, что неделю назад истратила все деньги, что были — захотелось купить маленький подарок Винтену. Теперь денег не было, и попросить у мачехи Лила не решилась бы. Совершенно точно, лучше не просить. Вдруг сама предложит? В это почти не верилось. Попросить взаймы у эссы Ниды хотя бы несколько дирров? Так нет же, Нида с утра уехала из замка куда-то по делам.

Но ведь отец просил собрать её в школу достойно! И передал мачехе какой-то список всего необходимого. И неизвестно даже, что в этом списке. О каком серебре, каком жемчуге вообще речь? Или мачеха это просто так сказала, для красного словца?

Шкатулку с мамиными туфлями и браслетом, полученными вчера от Ниды, Лила положила на самое дно сундука, туда же отправился красивый кошелёк из тонкой красной кожи, в котором она хранила несколько скромных девичьих украшений, подаренных когда-то давно леди Эльянтиной: маленькая подвеска на тонкой цепочке, тонкие колечки с цветными камушками. Цепочку когда-то порвала Иса, после чего мачеха отругала Лилу и отказалась отправлять украшение ювелиру на починку — потому что Лила такая неаккуратная и поделом ей. Может быть, теперь получится починить. Мамины драгоценности остаются у мачехи… ну, конечно, их ни к чему брать с собой в школу.

Поверх всего легла вышитая куаферная сумочка, в которой Лила хранила расческу, гребни, шпильки и ленты, и баночку с кремом для рук, потихоньку купленную в городе эссой Нидой. На самом деле это совсем недолго — собрать вещи. Больше ей просто нечего собирать! Полчаса пока не прошло, Лила ещё не спеша переоделась и причесалась.

Она сейчас уедет из дома? На целый год, или ей позволят приехать в Каверан хотя бы на Новогодье? Она даже этого пока не знала. И была уверена, что Винтен отправится её провожать, он ведь обещал. Да кто мог подумать, что уезжать придется так внезапно?!

В дверь тихо поскреблись, Лила крикнула:

— Войдите!

И тут же в комнату юркнула младшая эссина Каверан и повисла у неё на шее.

— Лил! Ты правда сейчас уедешь?

— Да, Минта, — Лила обняла девочку.

Малышка была не похожа на Ису, и они с Лилой дружили. Правда, мачехе старались этого не показывать, проявления сестринской любви между падчерицей и младшей дочкой её раздражали.

— Научись колдовать, возвращайся и наколдуй Исе кривой нос, хорошо? — прошептала Минта на ухо Лиле и улыбнулась.

Глаза её были мокрые от слез.

— Мин, хорошая моя, — Лила и сама чуть не расплакалась, — я буду приезжать! Год пройдёт быстро, ты и не заметишь! А заколдовывать носы нельзя, что ты. Даже не шути так. За это наказывают, есть специальные дознаватели, которые расследуют колдовские преступления. Мин, да я, возможно, вообще никогда не научусь колдовать!

От Исы нередко доставалось им обеим. Разве что малышка, в отличие от Лилы, легко находила защиту у матушки-баронессы.

— Вот, возьми, я дарю тебе, — Минта достала из кармана три серебряных дирра, — прости, мне больше нечего тебе подарить, правда…

— Ну что ты, маленькая, — воскликнула Лила, — не нужно!

— Ну пожалуйста! Купи себе в Фавене сахарных конфет с орехами. Пожалуйста! — девочка хитро улыбнулась, — ты их любишь, я знаю.

— Хорошо, — сдалась Лила, — спасибо, солнышко. Я обязательно привезу тебе конфет, самых лучших, когда приеду зимой, договорились?

Минта с готовностью закивала.

Лила опоздала, рассерженная баронесса прислала лакея её поторопить. Что было кстати, лакей и снес вниз сундук.

— Открой! — велела баронесса, — я желаю видеть, как ты собралась. Чтобы мне за тебя не краснеть!

Лиле пришлось распахнуть сундук. Мачеха заглянула в него, поворошила вещи и кивнула, деловито осмотрела содержимое куаферной сумочки. Вернула её на место и бросила рядом что-то в полотняном чехле.

— Это столовый прибор, — пояснила она, — ученицам надлежит иметь собственный, правило школы. А это платье для тебя, — она взяла из рук горничной большой сверток, тоже бросила сверху, — вот и всё, вот и прекрасно. Можно ехать.

Откуда платье, было непонятно. Платье надо заказывать или покупать, да хотя бы примерить! Но и спросить про это платье Лила тоже не посмела, мачеха была не в том настроении, чтобы отвечать на такие вопросы.

Горничные заглядывали, смотрели с интересом, но никому не могло прийти в голову, что эссина вот так, прямо теперь уезжает. Баронесса об этом не объявляла. Может, просто в город едут ненадолго, мало ли? Тем более что о скором отъезде эссины Лилы и о необходимости собрать ей гардероб уже все знали. Но обычно ведь такие сборы — это неделя суматохи, не меньше! Лила же громко сказать о своем отъезде, попросить собрать слуг и попрощаться под взглядом мачехи не решилась бы ни за что. Но как жаль!

— Храни Пламя, — объявила мачеха, — едем! Путь неблизкий.

Сундук отнесли в карету, потом туда запрыгнула Иса, потом мачеха, последней села Лила и помахала рукой всем, кто мог видеть.

Вот и всё. Поехали.


До Фавена, ближайшего к Каверану городка, было часа три пути в карете, и ещё час до Обители, в которой Лила уже провела, в общей сложности, почти год своей жизни. Ехали молча. Нарядная Иса то поглядывала на Лилу, причём как-то вызывающе поглядывала, то обозревала в окно окрестности. Мачеха сидела с ней рядом, прикрыв глаза, но Лила не сомневалась, что стоит пошевелиться или что-то сказать, как в неё упрется колючий, всем недовольный взгляд.

Да, если дело касалось падчерицы, баронесса была недовольна всем. А когда она узнает про её наследство и будущий титул? Отец скажет, или Винтен проговорится своим родителям, а уже баронесса Настан — мачехе. Ведь своим родителям Винтен должен будет объяснить, почему отложена свадьба. Кто знает, как оно получится, но Лила малодушно порадовалась, что она при этом будет далеко. Вот отцу не позавидуешь.

А родная мать Лилы, леди Кенталь Каверан, урожденная Инден, была красивой и высокородной, но безнравственной бесприданницей, которая не постеснялась выйти замуж за мужчину, уже связанного словом, и принесла многим людям только несчастья. А такие вещи не остаются безнаказанными, потому Лиле и придется своими горестями расплачиваться за проступки матери, и она должна быть к этому готова. Когда-то давно, когда Лила была ещё малышкой, про это бурчала старая нянька. Потом то же самое очень подробно объяснила сестра Петта, одна из старших монахинь Обители Белых Птиц, добавив, что юной эссине просто необходимо в дальнейшем стать монахиней, чтобы обрести покой и счастье в служении ближним. Лила тогда уже осознала, что в её жизни, жизни старшей дочери барона, многого недоставало. И терялась в недоумении, почему так? Но совсем уж безысходной она свою судьбу не считала, находила возможность и порадоваться, ведь мрачным всё казалось лишь в сравнении. Лучики счастья перепадали, и надежда от этого только крепла. Её любил отец, он, конечно, в дальнейшем выдаст её замуж. Нет, ей не хотелось запираться в монастыре на всю жизнь.

Лила тогда плакала у себя в келье, а другая монахиня, сестра Илинда, утешала её, твердила, что собственные поступки важнее для судьбы, могут даже совсем её изменить. Лиле тогда исполнилось тринадцать лет, её впервые отправили в монастырь зимой, на целый месяц…

Пятнадцать лет. Настало время появиться в обществе в качестве взрослой эссины Каверан. Приемы, первый взрослый бал…

Как ни странно, она надеялась. Ждала. Вместо дебюта в свете она уехала в монастырь на целых три месяца, под предлогом, что нужно поправлять здоровье после недавней простуды. Впрочем, её действительно поили какими-то настойками, от которых кожа на лице стала лучше, а волосы распушились. Ещё в монастыре обнаружилась прекрасная библиотека, а работа, которую Лиле поручали монахини — бездельничать в монастыре по уставу не полагалось, — была столь легкой, что и не казалась работой. Провести три месяца в монастыре оказалось не в тягость. А сестра Илинда взялась её опекать, и они, можно сказать, подружились. Той было двадцать лет, и в её обязанности как раз входил надзор за монастырской библиотекой.

— Матушка, мы ведь зайдём в лавку эссы Даверти? — спросила Исира, которой, видно, надоело молчать.

— Конечно, дорогая, — на секунду приоткрыла глаза мачеха.

— Она обещала продать нам дешевле тот красивый пушистый белый мех, если мы возьмём сразу на два манто? — сестрица стрельнула глазами в сторону Лилы.

— Посмотрим, — мачеха поёрзала, удобнее устраиваясь на подушках.

— А в кондитерскую на часовой площади? Зайдём, матушка?

— Конечно, дорогая.

Эссина Лила Каверан даже не стала предполагать, что одно из двух манто из «красивого пушистого белого меха» могло предназначаться ей. Это вряд ли. А насчёт приданого с Настанами была договорённость, что почти всё будет выплачено деньгами, а свекровь потом сама поможет невестке заказать необходимый гардероб. И мысли о новых модных нарядах, которые у неё, наверное, появятся, были для Лилы ещё одним тайным удовольствием.

Во всяком случае, стало понятно, зачем Иса с ними увязалась. Чтобы пройтись с матушкой по лавкам. Не воображать же, в самом деле, что сестра просто решила её проводить.

Лила сидела спиной к лошадям и кучеру, мачеха и Иса — напротив неё. Наверное, им казалось, что всё движется навстречу — деревья, кусты, придорожные столбы, даже облака. А вот для Лилы всё это убегало прочь. От неё.

Она отвернулась к окну и снова предалась воспоминаниям.

Зимой в Обители холодно. Печи топились раз в день и быстро остывали, и приходилось носить теплый суконный плащ целый день, а потом ещё и укрываться им ночью. Впрочем, к этому неудобству Лила быстро привыкла, в Каверане тоже далеко не все помещения удавалось хорошо протопить.

Да, она уже привыкла каждый год проводить в Обители почти по три месяца, зимой, после Новогодья, когда по всему графству устраивали балы, маскарады, большие охоты, на которых главное было, кажется, нарядиться и покрасоваться, а не поохотиться. И каждый раз сестра Петта подступалась к Лиле с беседами и наставлениями о том, что ей просто необходимо стать монахиней. А оказывается, это родители так решили, и если бы леди Эльянтина не назначила приданое…

Леди Эльянтина вмешалась, Лила стала невестой с приданым, в её жизни появился Винтен. И вот чем всё закончилось. Свадьба отложена, она едет куда-то в неизвестное…

В Эбессан, Руатскую школу для молодых колдуний!

Сама судьба ставит препятствия её любви, её счастью. Сестра Петта права?..


В Обители им слегка удивились, но возражать не стали. Да, они ждали гильдейскую карету в Эбессан, которая ещё не подошла. Да, конечно, эссина Лила может в ней уехать, мест там обычно достаточно. Да, разумеется, она может подождать сколько угодно, ей тут всегда рады. Её даже накормят обедом, как же иначе. Она будет учиться в Эбессане? Подумать только, о Пламя Священное, кто бы мог подумать?!

Вещи Лилы выгрузили и занесли в привратницкую.

— Что ж, дорогая, — мачеха вздохнула, глаза её метнулись куда-то в сторону, — я по-прежнему считаю, что в Эбессане тебе делать нечего. Мы ведь уже приложили немало стараний, чтобы устроить твою жизнь! Во всяком случае, постарайся не уронить честь семьи и казаться чуть умнее, чем ты есть. Это, говорят, несложно.

— Благодарю, матушка. Разумеется, я ценю, как вы стараетесь для меня, — ровно сказала Лила и присела в поклоне.

— Надеюсь, ты научишься кланяться изящнее.

— Я буду стараться.

Разумеется, никаких объятий и теплых слов, это было бы как-то совсем неуместно. Но Иса вдруг обняла Лилу и потерлась щекой о её щёку:

— Сестрица, дорогая…

Неожиданно, да. Но Лила уезжала и, можно сказать, прощалась с домом, семьёй, прошлым. В такие моменты хочется верить в родственные чувства и прочие приятные сюрпризы.

Справившись с мимолётной растерянностью, она тоже обняла сестру и собралась искренне попрощаться, но Иса вдруг быстро сказала ей на ухо:

— Как считаешь, я понравлюсь эссу Винтену Настану в новом манто из белого меха?

Лила отшатнулась от сестры и, под рассеянным взглядом баронессы, не нашлась. что ответить.

Вот и всё, попрощались. Мачеха и Иса уехали в город гулять по лавкам.

Интересно, неужели отец полагал, что её отъезд в школу будет таким? В это что-то не верилось…


Как ни странно, оказавшись в обители, Лила успокоилась, ощутила даже некоторое умиротворение и привычное смирение перед обстоятельствами. Она подбросила поленья в ритуальный очаг, убедившись, что они загорелись быстро и ярко — это хорошая примета, сходила поздороваться с настоятельницей, выслушала немного нотаций от сестры Петты, разделявшей мнение баронессы насчет пользы Эбессана для благородных эссин. Лучше уж сразу стать монахиней. Лила не стала возражать почтенной сестре и поспешила сбежать в библиотеку к Илинде.

Когда долгожданная карета прибыла, Лила была занята: они на пару с Илиндой, которой пришёл черед нести послушание в кухне, лепили рогалики из пресного теста с ягодной начинкой. Когда её позвали, она так и выглянула из кухни в длинном фартуке, присыпанном мукой, с испачканными тестом руками. И увидела рядом с настоятельницей высокую худую эссу в строгом тёмно-сером платье, отделанном у ворота белоснежным кружевом. Наполовину седые волосы незнакомки были собраны в самый простой узел на затылке, а глаза цвета её платья смотрели устало и немного раздражённо.

— Эта девушка? — уточнила эсса, — ваша послушница, что ли?

— Мы надеялись, что она ею станет, — улыбнулась настоятельница, — но нет, теперь эссина Каверан переходит под ваше покровительство, эсса Рита.

— Ну хорошо, — кивнула та, — бывало и хуже, право же. Я припоминаю, ваш городской колдун писал насчёт неё в канцелярию школы. Как вас зовут, юная эссина?

— Лила Каверан, эсса… Лилиана, то есть…

— Очень хорошо, я рада, что вы успели к карете, — сказала она раньше, чем Лила договорила, — приведите себя в порядок и идите в трапезную, девушки там. Мы скоро отбываем, и так задержались.

— Да, эсса, — Лила поклонилась, может быть, опять недостаточно изящно.

— Мы давно знаем эссину, — уже уходя, услышала Лила слова настоятельницы, — это милая девушка, старательная и достойная похвал. Но мы не подозревали, что у неё есть таланты для обучения в Эбессане.

— Ничего, матушка, — ответила эсса Рита, — мы уже не сомневаемся, что на первую ступень Эбессана собирают всех бесталанных девиц Руата. Пусть она будет хотя бы старательной.

Эта нелюбезная эсса чем-то неуловимо походила на мачеху. Хотя у неё-то уж нет причин быть такой же злой!

— Не беспокойся так! — сестра Илинда сама сняла с Лилы фартук, — чем ты рискуешь, отправляясь в Эбессан, скажи? Поживешь вдали от дома, научишься чему-нибудь новому! Будет в старости что вспомнить! Я бы с радостью поехала, даже не сомневайся. Пусть твой жених самый распрекрасный, ему не повредит поскучать и убедиться, как он тобой дорожит!

— Ах, Илинда, я сама буду тосковать! — всхлипнула Лила.

Насчёт себя она не сомневалась ни капельки. Если бы ещё быть так же уверенной в Винтене, которому собралась строить глазки Иса! И мысль о том, что после Эбессана она станет гораздо богаче Исы, утешала слабо — пугала мысль, что Винтену станет дороже приданое, чем она сама. Если он разлюбит её и женится только из-за приданого…

Она станет самой несчастной на свете, вот что.

— Ну довольно, иди вымой руки и умойся! — подруга вытолкала её из кухни.

Действительно, делать было нечего, только идти дальше. Хотя?..

А если остаться? Пусть эта карета уезжает без неё? Вернётся отец, и он найдет способ оправить её в школу как-нибудь иначе. Он в этом кровно заинтересован, леди Эльянтина постаралось. Может быть, даже сам отвезёт? Это было бы замечательно! Дома возражать мачехе, отказываясь ехать сегодня, Лила не осмелилась, а вот остаться в обители, спрятаться в своей келье — у неё даже была своя келья, в которой она жила из года в год, потому что места в Обители было больше, чем монахинь…

А потом матушка-настоятельница сообщит отцу. Лила, конечно, сумеет объяснить ей всё, та поймёт и не будет сердиться…

Вдали от дома, точнее, вдали от мачехи, эссина Лила Каверан могла непринуждённо рассуждать, строить планы. Но с глазу на глаз с мачехой…

Ни за что. Она теряла волю, превращалась в послушное, испуганное создание. Может быть, скорее, понимала, что возражать и упрямиться бесполезно. И как же это было неприятно, но…

Было именно так.


Направляясь в трапезную, Лила лицом к лицу столкнулась с красивой незнакомой девушкой, которая вдруг поймала её за рукав и прошептала умоляюще:

— Вы служите здесь, милая? Помогите мне, прошу, прошу!

Наверняка это была одна из колдуний, точнее, будущих колдуний, ехавших Эбессан.

— Конечно, я помогу, но что вам нужно? — удивилась Лила.

— Игла и нитки, чтобы починить это, — девушка повернулась и показала разорванную юбку, — я заплачу серебряный дрер!

Похоже, юбке не повезло зацепиться за какой-то гвоздь, и носить её в таком виде, конечно, не следовало.

— Это пустяки, не нужно платить. Пойдёмте, — Лила повела девушку наверх.

Её келья находилась на втором этаже. Там всё оставалось на своих местах, разве что добавилось пыли, но кому это интересно сейчас? И шкатулочка с нитками и иголками была на месте, в сундуке в углу.

— Вот, — Лила раскрыла шкатулку, — вот эти нитки идеально подойдут по цвету.

А девушка, похоже, впервые оказалась в монастырской келье, стояла и недоуменно оглядывалась. Да, обстановка была самая непритязательная: комнатушка крошечная, оконце маленькое, узкая кровать без полога застелена простым стёганым одеялом, небольшой стол, один табурет и сундук в углу, и даже стены не штукатуренные, как и всюду здесь, в кельях. Роскошью и не пахло. Но шить можно, света хватало, потому что солнце сейчас светило прямо в окно.

— Поторопитесь, эссина, — посоветовала Лила девушке, — снимайте юбку. Не беспокойтесь, никто не войдёт. Я оставлю вас?

— Ах, не уходите, пожалуйста, — девушка-колдунья смотрела умоляюще. — Может, вы поможете мне и дальше? Зашьете? Понимаете, я плохо умею шить, провожусь долго. Я не пожалею дрера, поверьте…

Вот теперь Лила очень удивилась, ей до сих пор не приходилось встречать девушек, которые не умели бы шить.

— Просто у меня дар такой, пальцами щёлкнешь, и шов готов, — объяснила девушка, — а теперь дар пропал, временно, такое бывает. Я не могу метрессе признаться, что шить, как все, не умею, — она рассмеялась, — только вам, потому что вы не выдадите, зачем вам? Вы же послушница…

Девушка казалась доброй и непосредственной, и Лиле она понравилась. Рядом с ней хотелось улыбаться, ей хотелось помогать.

— Хорошо, давайте, — она помогла девушке снять юбку, устроилась на табурете у окна и принялась за дело.

Шить мелкой строчкой у Лилы Каверан получалось очень быстро, недаром ей пришлось много часов провести за такой работой — мачеха всегда находила её в изобилии, ведь что может быть лучше для воспитания у благородной эссины таких полезных качеств, как терпение, аккуратность и трудолюбие?

— Даже смотреть завидно, такое умение куда лучше колдовского дара! — вздохнула девушка-колдунья.

— Не лучше, если хочешь учиться в Эбессане! — возразила Лила, и тоже вздохнула. — Вот у меня и дара нет. Что мне делать в Эбессане, спрашивается?

Это были так, раздумья. Всё равно придётся ехать. Вот только сегодня, или потом?..

Шить с помощью колдовского дара, подумать только!

— Жаль, что вам не придется там учиться! — весело заметила девушка, — если бы мне пришлось выбирать между монастырём и Эбессаном… Ох, пожалуйста, простите, я не хотела обидеть! — она смутилась.

— Как раз придется, — сообщила Лила, заканчивая шитье и отрывая нитку. — Я тоже собираюсь туда. Так распорядилась в завещании моя э… бабушка.

Так-то ей никогда не приходило в голову называть эту леди бабушкой, но, по сути, та ведь ею и была. Какой-нибудь троюродной?..

— Ох, ну надо же! Собираетесь, а когда?..

— Посмотрим, — буркнула Лила.

Она закончила зашивать, помогла колдунье одеться. И очень вовремя, потому что дверь без стука распахнулась и в келью заглянула сестра Петта.

— Эссина Лила! — всплеснула она руками, — что это значит, во имя Пламени? Ваши вещи уже в карете, вам и этой девице следует немедленно спускаться, вы всех задерживаете!

И Лила поняла, что не может сейчас сказать сестре Петте, что не едет, и даже молча убежать и спрятаться, чтобы не ехать, она тоже не может. Она сделает так, как велела мачеха.

Лила пробормотала извинения и направилась к лестнице…

Серые глаза эссы Риты теперь метали молнии.

— Что за легкомысленность, эссины? — возмутилась она, — мы и так опаздываем! Раз вы последние явились к карете, полезайте обе на верхнее сиденье! А вы, эссина Олетта, уж постарайтесь обеспечить защиту от солнца себе и вашей новой подруге, горячее солнышко поможет вам вернуть утраченное!

— Да, метресса Рита! — отозвалась колдунья в починенной юбке, которую, оказывается, звали Олеттой.

— Это будет наука вам обеим! — добавила метресса и полезла в карету.

Тем временем вокруг уже собирались монахини.

— Наконец-то, куда ты подевалась? Напугала даже! — к Лиле подбежала сестра Илинда. — Я присмотрела, чтобы погрузили твои вещи. Вот, держи, — и сунула ей в руки корзинку, благоухающую свежей выпечкой.

— Илинда, я буду скучать! — шепнула ей Лила.

Даже глаза защипало.

— Я буду ждать письма! Может, ещё приедешь в гости? — подруга погладила её по щеке, — завидую тебе, завидую! Не робей, ты справишься! С матушкиным-то наследством!

— Я напишу! — искренне пообещала Лила.

Пламя знает, что за наследство имела в виду подруга, не объяснять же, что его и нет никакого…

— Вот, по вечерам нынче прохладно, а ты опять оделась так легко! — сестра Хетта набросила Лиле на плечи новый монашеский суконный плащ, явно только что добытый у сестры-кастелянши, — береги себя, не простужайся, даже колдовство лечит не все недуги! — она это сказала нарочито громко, словно затем, чтобы метресса в карете тоже услышала.

Ещё многие монахини обнимали Лилу и говорили ей что-то на прощание, некоторые просто махали рукой издали. Мать-настоятельница благословила. Лила отвечала, благодарила, обещала писать, а эсса Рита в карете терпеливо ждала, видимо, не решаясь прямо возражать настоятельнице. И это всё, пожалуй, было похоже на то, как дочь уезжает из дома надолго. И совсем не так она покинула Каверан, совсем не так…

Наконец она забралась по лесенке на верхнюю площадку экипажа — карета оказалась устроена по типу дилижанса, с сиденьями наверху. Эссина Олетта уже была там. Похлопала по сиденью рядом с собой, приглашая Лилу.

— Я бы сказала, что нам повезло, — сообщила она доверительно, — здесь куда приятнее, чем внизу, в тесноте и с метрессой, уж поверьте. А престиж такая ерунда. Хотя моя тётушка бы рассердилась.

А карета уже выезжала со двора, и Лила опять помахала монахиням. И впервые подумала о том, что всё не так уж плохо.

— Престиж? — удивилась она.

Карета качалась на рессорах, и ехать на крыше было даже забавно и немного страшно. Эссина Каверан никогда ещё так не ездила. Впрочем, она почти никуда не ездила и почти нигде не была, а теперь ей, кажется, предстояло приключение.

— Конечно, престиж! Сюда обычно сажают служанок! — засмеялась колдунья, — ну, раз уж нам предстоит вместе учиться, можете звать меня просто Олеттой! Или Оли.

— А меня — просто Лилианой. Или Лилой.

— Можно и на «ты», но если вы предпочитаете общаться, как благовоспитанная эссина, то прошу меня простить.

— Нет-нет, лучше на «ты», — поспешила согласиться Лила.

— Договорились, — заулыбалась Олетта, — прости, я не смогу использовать защитное заклинание, чтобы не обгореть. А ты не умеешь?..

Лила покачала головой.

— Но у меня вот что есть, — Олетта показала на спрятанный под сиденьем большой складной зонт, — к тому же вон там я вижу облачка! Вообще не нужно закрываться.

— Согласна, — пожала плечами Лила, — а почему солнышко должно помочь?

— Да не в солнышке дело, — махнула рукой девушка, — просто сила может вернуться, если очень нужна хозяйке! Вот метресса и ставит меня в такое положение. У меня кожа такая, быстро сгораю на солнце.

— Но это жестоко… — удивилась Лила.

— Что ты! Когда учатся колдовать, всё идёт в ход! Думаешь, это так просто? Я буду на первой ступени второй год, — сообщила она доверительно, — мне очень нужно посвящение, хотя бы начальное. Испытания я прошла, а посвящение не получила.

— Так бывает? — Лила немного испугалась.

Если она не пройдёт посвящение, получается, всё напрасно? Ни она, ни отец не получат наследство. Только и надежды, что для Винтена это безразлично.

— Сила пропала, потому и посвящения не получилось. Но я буду очень стараться её восстановить.

— А зачем тебе так нужно посвящение? — не удержалась Лила.

— Представь, чтобы выйти замуж. Мой жених колдун и может жениться только на колдунье с посвящением. А ты, что же, хотела принимать обет в том монастыре?

— Кажется, к этому шло, — согласилась Лила, — но теперь, по завещанию бабушки, я тоже должна пройти посвящение, чтобы получить наследство…

— Надо же! — удивилась Олета, — бабушка была колдуньей?

— Была.

— А твой дар?

— У меня его, кажется, просто нет.

— Может, маленький и есть, раз был у бабушки. Будешь стараться, и всё получится, — подбодрила Олетта. — С первой ступенью посвящения у нас, в Руате, можно выходить замуж не только за колдуна, а ты ещё невестой с приданым станешь, верно? И можно, если не получится, учиться ещё год, только родителям придется заплатить. Это первый год бесплатный.

Лила только вздохнула. Что там, интересно, сказано в завещании леди Эльянтины, дозволено ей будет учиться второй год, если не получится с первого раза? Чтобы заработать наследство себе и отцу. Что именно там важно — выпускные испытания или посвящение? Если придётся платить — о, мачеха будет в ярости! Но отец, конечно, её убедит. И ведь можно взять деньги из приданого?

— У меня есть жених, — призналась она, — я должна была вот-вот выйти замуж, но пришлось отложить свадьбу.

— О, надо же! Сочувствую, дорогая! И он не колдун, так?

— Нет. Но он согласился подождать.

На глаза набежали слёзы — вспомнился Винтен. Ах, как жаль, что не удалось с ним попрощаться!

— Мой отец владетельный лорд, — сказала Олетта, — а матушка из неблагородного рода, но от неё я получила колдовской дар. Мои бабки с маминой стороны были известными на всю округу травницами. Дар для моего жениха важнее знатности, хотя он тоже сын лорда. А вообще, мы просто любим друг друга!

— А мой отец… — Лила вздохнула, запнулась, — он благородного рода. Но семья разорилась ещё при дедушке. У меня и приданого не было бы, если бы не бабушка. Мачеха… вот она богатая. А мама… из-за мамы меня мачеха терпеть не может. Ненавидит, — уточнила она, как-то буднично, спокойно.

Никогда ещё, ни в монастыре, нигде Лила Каверан не говорила так о мачехе. Знала, что та её ненавидит, и молчала об этом. А теперь это сказалось так неожиданно легко, будто отрезалось и больше не имеет значения. Оттого, что слишком много нового впереди?..

Метресса Рита Кавели сидела в карете у окна, облокотившись на обитый мягкой кожей подоконник и опустив голову на сжатую в кулак руку — казалось, она просто задумалась. Девушки в карете так и решили. На самом деле метресса с помощью волшебного кольца, прижатого к уху, слушала разговор девушек на крыше кареты. Эссина Олетта Палин, ученица с явными, но небольшими и предсказуемыми способностями, одновременно пользовалась её симпатией и была любимой жертвой для придирок, на которые, кажется, не обижалась. Девушка была объявленной невестой эсса Монтерая, одного из молодых и подающих надежды колдунов, к тому же преподавателя Эбессана. В общем, эссина Палин мало интересовала метрессу. А вот новенькая была незнакомой, и к ней эсса Рита решила присмотреться… точнее, прислушаться — можно ждать чего-то интересного?

Интерес закончился на признаниях девчонки насчет своей бесталанности и отложенной свадьбы из-за завещания бабки-колдуньи. Ещё хуже, чем ожидалось! Однако даже если её дар окажется самым малым, всё равно придется возиться с ней целый год! А потом ещё год, если семья пожелает, ведь там же наследство! Городской колдун дал рекомендацию для учёбы — значит, они, увы, её возьмут, по договору школы с Короной. Неизбалованная девочка из бедной семьи, судя по ужасной одежде и по тому, как она с готовностью полезла на крышу экипажа. Ну хоть без лишнего гонора…

Сама сильная и талантливая колдунья, эсса Кавели терпеть не могла тратить время на бездарности.

Она убрала от уха руку с кольцом. Нехотя вспомнила, что забыла заглянуть в документы эссины в ужасном платье… как её там, Лила? Имя казалось смутно знакомым. Ну да ладно, с документами успеется. Определенно про эту девочку было сообщение в школьную канцелярию. Внучка какой-нибудь здешней травницы.

Глава 4. Дорога в неизвестность

Уже затемно гильдейская карета прибыла на постоялый двор, там их ждали, сразу накормили ужином. Метрессе отвели отдельную комнату на первом этаже, девушкам — дешёвую комнату напротив, с шестью кроватями.

— Запихнуть нас всех в одну комнату! — возмущалась пухленькая и очень красивая черноволосая девушка, — да я сама могу снять себе апартаменты наверху! И эта каша с двумя изюминками на тарелку! У них, что, нет ничего получше?

— Вот и сняли бы апартаменты, кто мешает? И заказали бы жареных цыплят, — хмыкнула Олетта, глянув на черноволосую сверху вниз, — и вообще, непонятно, отчего вы, леди, едете с нами, а не в собственной позолоченной карете?

— Это не ваше дело! — огрызнулась та.

— Не моё! — покладисто согласилась Олетта, — я лишь недоумеваю, леди. Со всем уважением.

Лиле досталась кровать возле двери. Собственно, какая разница?..

Потом, когда вышли умываться во двор, она тихонько спросила Олетту, показав на черноволосую:

— Эта девушка знатная леди?

— Ничуть не леди, — хмыкнула та в ответ, — она дочь пивовара из Криста. Даже не благородная эссина.

Все девушки были разными, но, похоже, самой благородной эссиной — дочерью барона! — тут была Лила. И она же была хуже всех одета, а её ночная сорочка оказалась самой простой и грубой, и уже много раз штопанной. И Лила с грустью вспомнила те несколько сорочек и платьев, что всё же были куплены в счет её приданого и должны были отправиться в её новый дом после свадьбы. Они так и остались запертыми в сундучке в мачехиной гардеробной. Она даже не подумала попросить эти вещи, а мачеха не подумала отдать. А ведь в том, пожалуй, ей было бы сейчас в самый раз.

Как же неловко…

Признаться, что она дочь владетельного барона? Только не это. Будет повод для смешков и недоумения. Или ей не поверят. Хотя, ведь у метрессы её документы, и всё потом выяснится. Хорошо бы оттянуть этот неприятный момент.

— Доброй ночи, эссины! — сказала, заглянув к ним, метресса, — всем спать, потому что завтра выезжаем рано! — и коротким взмахом руки она погасила масляную лампу на столе.

Вот так, мгновенно, не приближаясь. И Лила подумала, как хорошо бы научиться такому фокусу. Интересно, большой ли дар для этого нужен?

Едва дверь закрылась, как одна из девушек щёлкнула пальцами, и огонь в лампе вспыхнул опять.

— Предлагаю поболтать немного и получше познакомиться, эссины, — предложила девушка, — нам ведь так и не удалось сделать это при метрессе. Я Ровена Шевил, дочь лорда Шевила из Фолла. У меня огненный и лекарский дар.

— Да, мы будем учиться вместе, и поболтать — прекрасная мысль. Я Олетта Палин, дочь лорда Палина, — сказала Олетта, — огненный дар, лекарский, житейские заклятья. Я уже проучилась год, так что — второгодница.

— И что же, дара не хватило? — удивилась Ровена.

— Можно и так сказать, — с улыбкой согласилась Олетта, — мне оплатили повторный год. Я должна закончить первую ступень, тогда смогу выйти замуж.

— Надо же. А мне поставили условие, либо я выхожу замуж, либо успешно заканчиваю три ступени и после этого сама распоряжаюсь своим приданым, никто не станет навязывать мне женихов! — тихо рассмеялась Ровена. — Мне понравилась эта идея. Делать, что хочется — это же счастье. А вы?.. — она повернулась к дочери пивовара.

— Кальда Сарон, — представилась она, — хотя бы две ступени без последнего посвящения, а потом я выйду замуж за компаньона отца. Я травница с лекарским даром и артефактор, не раз пробовала двухступенчатые заклятья! — она гордо вскинула подбородок. — Моя сестра тоже колдунья с дипломом, но она училась в Грете. В Эбессан ещё недавно было не попасть, учениц набирали так мало!

— И сейчас немного, — кивнула Олетта, — а эсса Рита три раза в день стонет, какие мы всё бездарности! После завтрака, обеда и ужина. Не принимайте близко к сердцу!

— Мы уже поняли всё про метрессу, — Ровена весело переглянулась с одной из девушек, худенькой, со светлыми, почти белыми волосами, — мы с ней едем дольше всех, первые сели в школьную карету. Назовешься сама, Нел?

— Я Минелла Эвен, — представилась та, — травница с даром предсказания. Говорят, что таким, как я, надо идти с бубном на Дорогу. Но я решила попробовать другой вариант.

— Она скромничает, — заявила Ровена. — Нел с семи лет учится у травницы. Мы знаем друг друга с детства. Уж она точно не зря получила направление в Эбессан! А вы, эссина?

Девушка, к которой обратилась на этот раз Ровена, была маленькая и немного полная, с очень серьезным взглядом, и одетая красиво и дорого.

— Сабирия Кальтурен, дочь владетельного лорда Кальтурена, — суховато представилась она, — я артефактор.

— Завидую вам, мне как раз не даётся артефакторика, — мило заметила Ровена, — а вы, эссина? — теперь она обращалась к последней, кто ещё не назвался, то есть к Лиле.

— Я… — та отчего-то растерялась и замолчала.

Она опять со всей ясностью ощутила, какое у неё ужасное платье, ужасное поношенное белье, и как она выглядит по сравнению с этими милыми, красивыми, нарядными девушками. Как ни странно, это не очень замечалось дома, даже рядом с Исирой, и в Обители Белых Птиц тоже — монахини одевались бедно, штопали свои рубахи до последнего, отказ от житейских удовольствий был прописан в их уставе. Но ей сегодня принесли монастырский плащ, новенький…

Лила чуть не расплакалась от благодарности к сестрам-монахиням, и поняла заодно, что не способна назвать сейчас имя своего отца. Признаться, что она — дочь владетельного барона, знатного человека, которому все лорды их округи почитают за честь поклониться первыми? Оборванка. Увидеть их брезгливое удивление. Да ей не поверят! И то ли ещё будет…

— Я Лилиана, — сказала она, — даже не знаю, что у меня за способности, по-моему, никаких нет. Но я должна закончить первую ступень Эбессана. Согласно завещанию бабушки.

Вот так, без имени. Невероятно глупо получилось, уж лучше бы ей вовсе промолчать. Надо было сказаться больной и раньше всех забраться под одеяло! Жаль, что сразу не догадалась!

— Но ваша бабушка всё-таки была колдуньей? — участливо спросила Ровена.

Лила кивнула. О да, была, ещё какой! Кажется, леди Эльянтина занимала высокую должность в этом самом Эбессане. Графиня Сантар! А она…

— Разумеется, иначе бы вы не попали в Эбессан, — кивнула Ровена. — Но знаете ли, способности иногда проявляются позже, во время учёбы. Они бывают и запечатаны от рождения, и перекрываются. Мне моя наставница объясняла. Вы незаконнорожденная, да?

— Законнорожденная, — сказала Лила, — но давайте больше не будем говорить обо мне, прошу вас.

Конечно, все подумали про её незаконнорожденность.

— Конечно, простите меня, — Ровена улыбнулась виновато. — Видно, вы никогда не уезжали из своей деревни? Ничего, скоро привыкните. Я уже провела год в школе для девушек, и разговоры там — любимое развлечение. Надеюсь, я не была бестактной.

— Нет-нет, что вы, — Лиле отчётливо захотелось провалиться сквозь пол.

И Олетта поглядывала на неё как-то озадаченно, и, кажется, разочарованно. И захотелось пить. Очень захотелось пить! А кувшинчик с водой стоял на столе, Лила сама наполнила его у колодца, когда умывались, и принесла в комнату. Прислуга здесь была не слишком расторопна и не стремилась услужить будущим дипломированным колдуньям.

Лила, прихватив чашку, подошла к столу и хотела налить воды, но кувшин внезапно вырвался из рук, подпрыгнул и выплеснул всю воду прямо ей в лицо. И, конечно, это была никакая не случайность и не неловкость. Это пошутил кто-то из будущих колдуний со способностями.

Лила растерянно вскрикнула. Собственно, сначала растерялись все, но потом захихикали — тоже почти все. И стоять под этими смешками в залитой водой рубашке было очень обидно, и, кстати, внове для Лилы, над ней до сих пор никто так не шутил и не смеялся — кроме Исиры, разве что, но сестрица была исключением из всех правил. И теперь Лила в замешательстве кусала губы, не понимая, как поступить. Сообразила Ровена Шевил, она быстро подошла к Лиле, потерла ладонью об ладонь и провела ими вдоль её тела, одежда сразу высохла. Ровена оглянулась на остальных девушек и сказала спокойно:

— А вот так шутить не нужно. Внучка колдуньи с неясными способностями может быть опасной. Способности и раскрываются в такие моменты, и тогда нам всем прилетит по полной! Всё в порядке, дорогая? — заботливо спросила она Лилу.

Та молча кивнула.

— Да бросьте, что, ни у кого нет защитных амулетов? Мне вот ничего не прилетит! — надменно сказала маленькая эссина Сабирия Кальтурен. — Но не думайте, что это сделала я.

— Я ещё слышала, что за подобные шалости легко нарваться на наказание, — добавила Ровена.

— А вот это чистая правда, — поддержала её Олетта. — Причём наказаны будем все мы, эссины. Нас лишат первого бала, например. Вы же знаете, скоро будет бал в честь дня рождения принцессы, на него приглашают учениц Эбессана, в том числе и новеньких. Знаете, когда всех лишат бала, а потом выяснится, по чьей вине, то лично я не хотела бы быть таким виновником.

— Принцесса Альмагера сама училась в Эбессане, — вставила Кальда Сарон, дочь пивовара, — кстати, у нее тоже посвящение второй ступени, всего лишь.

— Будет удачей, если мы достигнем большего, — улыбнулась Ровена, — хотя лично я буду стараться.

— Может, никто не виноват. Я хочу сказать, никто определённый не разливал эту воду, — тихо заметила Минелла Эвен, — это мог быть выброс, наш общий, мы ведь все волнуемся, что бы там ни говорили. Выброс всегда бьет по самому слабому. Не обижайтесь, пожалуйста, эссина Лила. И не жалуйтесь на нас метрессе. Не будете?

— Нет, конечно. Я скоро вернусь, — пробормотала Лила и, набросив халат, выскользнула в коридор.


Было тихо, темно и прохладно, тянуло сквозняком. Лила прошла дальше, увидела дверь, толкнула её, та открылась с легким скрипом — это был выход на задний двор. Неподалёку, возле будки, на дощатом помосте спал огромный лохматый пёс, но едва девушка появилась, он приоткрыл один глаз и грозно заворчал.

— Молчи уже, спи, — она в сердцах махнула рукой, — не до тебя. Дай посидеть, я же тебе не мешаю?

Пёс послушался и стал спать дальше. Лила присела на деревянную ступеньку. Было довольно холодно, и следовало бы набросить плащ, и…

Ничего, она ненадолго. Но было так плохо на душе, и поплакать захотелось отчаянно. Что она и сделала — начала всхлипывать, всё горше и горше, слезы покатились по щекам. Вот как новая жизнь её встретила. Леди Эльянтина, за что?..

И куда теперь, интересно, денут её свадебное вино? Нет, денут понятно куда — закатят в погреб, но на каком празднике выпьют?..

Винтен, её милый Винтен. Интересно, он вспоминает её сейчас?

Винтен…

Она скоро стала бы эссиной Настан. А теперь приходится ехать непонятно куда, и она самая слабая, без колдовского дара, и не означает ли это начало новых неприятностей? И удастся ли побывать на этом долгожданном для всех балу? И что-то не верилось, что матушка-баронесса снабдила её действительно подходящим платьем, а если платья нет, то какой же бал? А так хочется на бал, хотя бы разочек! И надо купить пару новых сорочек получше тех, что у неё есть, и хорошо бы платье. Но деньги могут понадобиться на что-то более нужное, для учёбы, ведь мачеха, похоже, много чего ей не дала из того неизвестного списка. Впрочем, кто знает, это только в школе выяснится. У неё есть лишь несколько монет, подаренных младшей сестрой. Придется написать отцу сразу по приезде, объяснить ситуацию и попросить денег. Ей так не хотелось бы писать о деньгах в первом же письме!

Она самая слабая, плохо одетая и некрасивая. У неё нет ничего такого, чтобы оправдать эту поездку. За что только её любит Винтен?

А её любит Винтен?..

Одна мысль, что Винтен, возможно, её не слишком любит, или разлюбит из-за разлуки, заставила её всхлипывать громче. Он быстро поймёт, что кругом полно прекрасных девушек из хороших семей! Она тоже из хорошей семьи. Она дочь барона Каверана — вот оно, единственное её достояние, от которого она только что отказалась, постеснявшись назвать имя отца!

Правда, эта неуклюжая ложь раскроется, едва они доберутся до школы. И что говорить тогда?..

Скрипнула дверь, и на крылечко вышла Олетта, в теплом плаще и сапожках на босу ногу.

— Ой, ну что ты, глупенькая, — воскликнула она, присела рядом и обняла Лилу, — не огорчайся. Это на самом деле мог быть случайный выброс. Тут же все колдуньи, значит, спокойно не будет! И у тебя дар проснётся скоро, вот увидишь!

— Нет-нет, я ничего, — Лила поспешно вытерла мокрые глаза.

Плакать в одиночестве ещё можно, но при посторонних уже унизительно.

— Ой, как интересно, какой же у тебя проснётся дар! — мечтательно протянула Олетта. — А пока я тебя не дам в обиду, правда. Меня никто не решается обижать, даже преподаватели. Из-за Корина. Это мой жених, я тебе говорила, что он колдун и преподаёт в Эбессане? Эсс Корин Монтерай! — добавила она с гордостью. — Для всех он эсс Монтерай, конечно. И я тоже в школе должна обращаться к нему только так. Мы с ним делаем вид, что выполняем все-все правила! — она тихонько рассмеялась.

— Ты такая счастливая, — вырвалось у Лилы.

— Ага, — согласилась Олетта, — и ты не унывай! Всё будет хорошо! А почему ты не сказала девушкам про своего жениха и про завещание бабушки?

— Не хочется, зачем? — вздохнула Лила. — Думаешь, у меня проснётся дар?

— Не сомневаюсь! — заверила Олетта. — Вот посмотрят нас зеркалом, и всё выяснится. Зеркалом особым смотрят уровень возможностей — так это называется. Возможность — это то, что ещё не обязательно открылось. И тогда не останется сомнений, надо тебе учиться в Эбессане или нет.

— Хотя бы хватило на одну ступень, — прошептала Лила.

— Пойдём, — Олетта потянула её за руку, — а то простудимся, ещё не хватало.

Когда подошли к двери, они услышали:

— Да какие у неё спящие способности! Наверняка размером с мышь, это же и так видно! Так что я не боюсь! — кажется, это сказала Кальда Сарон.

Олетта распахнула дверь, объявила:

— А это мы!

Всё девушки уже лежали в кроватях, и лампу погасили, Лилу это обрадовало — не придётся прятать заплаканные глаза. Она торопливо нырнула под своё одеяло.

— А не расскажете про испытание зеркалом, Олетта? — попросила Минелла Эвен.

— Да ничего особенного, — отозвалась та, — все заходят по одному, называют своё имя, садятся перед волшебным зеркалом, гранметресса Тамирия, начальница школы, говорит какие-то слова на древнем языке и просит показать уровень возможностей. Зеркало показывает. В стекле как будто вода плещется, у кого на донышке, у кого до середины — по-разному. Это и есть уровень возможностей. Иногда кто-то из преподавателей линейкой измеряет. Никто не знает чужих уровней, только свой, и рассказывать о них запрещено. Преподаватели, конечно, знают. Ах да, школьный призрак обязательно торчит где-нибудь в углу. Он на серьезных событиях всегда присутствует. Кстати, его следует называть милордом.

— Шутишь? — Ровена прыснула, — я слышала про призрака Эбессана, но считала это сказкой.

— Где-где, а в Эбессане это чистая правда, — подтвердила Олетта.

— И что, с ним даже поговорить можно?!

— Нет, конечно, как призрак может разговаривать? Ко мне он и не приближался ни разу. Но говорить о нём следует, только называя милордом, запомните. Его зовут лорд Артур Инден. Ему принадлежал замок Эбессан, в котором сейчас находится школа. И не только замок!

Лорд Артур Инден! Лила сжалась под одеялом. Её маму звали леди Кенталь Инден. Этот призрак — её собственный предок?

Весело…

— Лорд Артур не очень общительный, — продолжала Олетта, — но всегда показывается, когда приезжают новые ученицы, и на испытании зеркалом, и на выпускных испытаниях. Некоторые видят его чаще, некоторые — очень редко.

— Это старик? — уточнила Кальда Сарон.

— Не-а. Он молодой и симпатичный. Только белый, прозрачный. И не опасный, как уверяет гранметресса. Есть призраки опасные, они сосут силы у живых, а этот, так сказать, закрытый, не причиняет вреда.

— Подходить к нему близко всё равно не надо, как считала моя наставница, — сказала Сабирия Кальтурен. — Она рассказывала, что это бывший владетель, граф, который пострадал от собственного колдовства. Хотел сотворить какое-то хитрое заклятье, забавы ради, а умения не хватило. Вот и расплачивается теперь. Да, он молодой был и красивый, когда это случилось, таким и остался.

— Ой, что-то мне не по себе, — Кальда Сарон села на кровати. — Конечно, вряд ли мы сможем сотворить такое заклятье хоть когда-нибудь.

— Это верно! — согласилась Олетта, — к тому же не забывайте про школьную защиту. Её десять лет разрабатывали лучшие колдуньи Руата, гранметресса Эльянтина и гранметресса Томирия в том числе. В каждой колдовской школе есть такая защита, но в Эбессане она много лучше, чем в итсванской и гретской школах. И только после создания этой защиты в Эбессан стали свободно принимать учениц. Так что никто из нас не станет призраком. Не волнуйтесь.

— А в чём защита заключается? — пискнула Кальда.

— Да просто результат всего, что мы наколдуем, быстро рассеивается.

— Результат всего? — разочарованно протянула Сабирия Кальтурен, — но это неинтересно! Значит, нам не дадут по-настоящему колдовать? А я надеялась, что хотя бы в школе можно пробовать разные интересные вещи! И какой срок?..

— На первой ступени — три часа. На второй уже три дня, но для этого ещё посвящение пройти надо. Не огорчайтесь, иногда даже у самых способных на уроках такое получается, что хочется уничтожить и забыть! Преподаватели так и делают, уничтожают мгновенно!

— А у не сильно способных что получается? Боюсь представить! — хрюкнула в подушку Кальда.

— У них обычно ничего не получается, — пояснила Олетта.

Разговор постепенно угасал, девушки засыпали. Лила уснула, должно быть, в числе последних, а проснулась первая. Набросила халат и вышла из спальни, потом по коридору на задний двор. Там тоже был колодец, и она набрала воды, умылась и напилась — колодезная вода была такой холодной, что сводило зубы, но очень вкусной. Сегодня им предстояло ещё день провести в карете, а потом — Эбессан и куча событий. Учёба, совсем другая жизнь! А ведь только вчера она проснулась дома, в Каверане, в своей постели.

Говорят, утро вечера мудренее. Вот, пришло утро, и всё показалось проще. Ничего, она как-нибудь справится, и обязательно познакомится с призраком по имени лорд Артур Инден! Со своим предком. Невероятно. Но теперь так интересно стало хотя бы взглянуть на него! Наверное, он не захочет приближаться — что в ней такого, чтобы обращать внимание? Тогда она рискнёт и подойдет сама. Рассмотреть его. Жертва неправильного колдовства, надо же!

Приземистый мужичок посреди двора рубил дрова для кухни, девушка в подоткнутом переднике выбежала набрать зелени с грядки, окна кухни раскрыли настежь, и там чем-то гремели — обычные утренние хлопоты. Подошла пожилая служанка, и, покосившись на Лилу, словно та могла её укусить, тоже принялась набирать воду.

— Эссина колдунья всем довольна? — спросила она.

— Да, благодарю! — Лила помогла женщине, придержав тяжёлое ведро.

— Вы уж, это… — служанка вздохнула, — может, присмотрите, чтобы не зачаровали пса нашего на этот раз? Вот, опять молчит, я гляжу. Вы, вижу, девушка добрая, уж помогите. А то каждую осень проезжает тут ваша карета, и всякий раз кто-то на крыльце слезы льет, а потом собака не лает месяц. А зачем нам такая, что не лает, вот скажите?

Лила даже не сразу поняла, а когда поняла — изумилась. Это что же, ей говорят, что это она заколдовала собаку? Ведь только она выходила поплакать этой ночью, больше никто! Какая ерунда.

— Что вы! Да, конечно, — пробормотала она.

На завтрак снова была каша, и дочь пивовара Кальда Сарон недовольно бурчала.

— Опять наверху поедем? — шепнула Олетта, на что Лила с готовностью кивнула.

Серая дорога бесконечной лентой текла куда-то в поля… в замок Эбессан.

Глава5. Прибытие в Эбессан

Эбессан казался огромным и величественным даже издали. Зубчатые стены, круглые башни, увенчанные островерхими крышами со шпилями, на которых развевались флаги — день выдался ветреный, не чета вчерашнему. Широкий ров, наполненный водой, подъемный мост. Лила радовалась, что едет на крыше кареты и может видеть всё раньше других и гораздо дальше, и подаренный плащ оказался кстати — благодаря плотности невзрачной шерстяной ткани и удобству кроя она совсем не замерзла. Внутри кареты они разве что скучали бы, а так поездка получилась потрясающе интересной. Конечно, ведь Лила впервые уехала так далеко от дома, и рядом не было мачехи и сестёр, а впереди — монастыря, в котором пусть и неплохо, но вовсе не весело и не слишком интересно. Кто знает, что ждет их в Эбессане, но вряд ли это будет скука!

Карета остановилась, немного не доезжая до моста. Мост был поднят, хотя карету не могли не заметить из воротной башни.

— Сейчас мы пешком зайдем в Эбессан, — пояснила Олетта. — Ну-ну, не пугайся, всё будет хорошо, мы ведь договорились?

Она то и дело принималась утешать Лилу и объяснять ей, что всё будет хорошо, хотя та не то чтобы и волновалась, скорее, наслаждалась путешествием.

— Тут всё важно, дорогая. Это начало посвящения в первую ступень ученичества. Начинают работать заклятья, защитные и прочие. Только уже получившие вторую ступень могут в первый день въезжать в Эбессан в карете.

— Как сложно. Вторую ступень получают после двух лет обучения? — уточнила Лила.

— Кто после двух, кто гораздо дольше, — усмехнулась Олетта. — Кому-то и первую не дано осилить никогда. Но я смогу, вот увидишь!

— Не сомневаюсь! — охотно согласилась Лила.

Насчёт Олетты она действительно не сомневалась. Вот насчёт себя… тут было о чём переживать. Но пусть это будет потом.

Они спустились. Остальные девушки и метресса тоже вылезали из кареты, разминали затекшие ноги.

— Вот мы и на месте! — объявила метресса, — кто скажет, почему вы вышли из кареты здесь? Вы как думаете… эссина? — она взглянула на Лилу, но запамятовала, как ту зовут.

Умные люди не стараются запоминать ненужное.

— Потому что мы должны войти в Эбессан пешком, чтобы начали работать заклятья… это часть посвящения в начало учёбы, — сбивчиво ответила Лила, благодарная Олетте за пояснения.

— Верно, — эсса Рита немного удивилась, — сейчас начнут работать заклятья школы Эбессан, которые сделают ваше обучение безопасным, и, будем надеяться, сколько-нибудь эффективным. Их активация продлится первые две недели обучения. А как долго происходит активация защитных заклятий на второй ступени? Вы знаете, эссина? — она опять обращалась к Лиле.

— Нет, эсса, — потупилась та.

— Тогда я скажу, — усмехнулась метресса, — они активируются мгновенно, едва вы пройдёте посвящение первой ступени. Потом поймёте, что это значит. А пока добро пожаловать в Эбессан, эссины! — громко сказала она, — следуйте за мной!

И тут же громко лязгнули цепи, что-то где-то ухнуло и заскрипело, и подъемный мост начал опускаться.

— После слов «добро пожаловать в Эбессан» и начинается активация заклятий, — шепнула Олетта Лиле.

Они гуськом отправились за эссой Ритой, та вышагивала гордо, высоко вскинув подбородок. Осознание важности момента не мешало Лиле смотреть по сторонам. Кругом были поля, заросли кустарника, лес вдали, река неподалёку — вот откуда во рве вода! Дорогу у моста покрывала брусчатка, сам ров был широкий, заросший водяными лилиями, которые ещё цвели.

— Не отставайте, эссины, — крикнула эсса Рита.

Они шествовали по людному двору, их рассматривали — как будто специально люди побросали свои дела и высыпали посмотреть на новеньких. Прямо со двора кованые двери вели в просторный зал, полутёмный, с низким потолком.

— Сейчас вы должны поздороваться с лордом Артуром. Поклонитесь по очереди и скажите: «Добрый день, милорд граф!».

— Ай! — воскликнула дочь пивовара.

— Держите себя в руках, эссина Сарон! — насмешливо посоветовала метресса.

Олетта придвинулась к Лиле и пожала её руку, шепнула:

— Это призрак, я тебе рассказывала. Не бойся!

Лила уже сама заметила впереди, в сумраке зала, белесый силуэт, словно сотканный из прозрачного тумана. Лорд Артур? Милорд граф? Да сквозь него ясно виден гобелен на противоположной стене!

Туманная фигура приблизилась, остановившись в нескольких шагах, почти все девушки при этом пятились назад, так что Лила и Олетта оказались впереди, прямо перед призраком. Неудивительно, Олетте вид лорда Артура был не в новинку, а что касается Лилы, она отчего-то не испугалась. Конечно, она не видела раньше призраков, но ведь Олетта всё объяснила конкретно про этого, и он внушал скорее жалость, чем страх.

Призрак не спеша оглядел их и слегка поклонился, как хозяин, приветствующий не слишком знатных гостей. Олетта присела в низком поклоне:

— Добрый день, милорд граф!

— Здравствуйте, милорд граф! — тут же последовала её примеру Лила.

Призрак улыбнулся, словно его что-то насмешило, перевёл взгляд на остальных.

— Добрый день, милорд граф, — поклонившись, с запинкой произнесла Ровена Шевил.

Так же смогли взять себя в руки и остальные девушки. Эсса Рита откровенно наслаждалась спектаклем. Наконец церемония приветствия была закончена, и она повела девушек дальше. Лила с опаской оглядывалась по сторонам, ожидая ещё какого-нибудь подвоха, о котором Олетта забыла рассказать, но нет, они без приключений добрались до коридора с несколькими дверями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Через час вы должны быть в столовой, эссины, где будете представлены гранметрессе леди Тамирии, начальнице Эбессана, — объявила метресса, — ваши сундуки сейчас принесут, можете переодеться и привести себя в порядок. Каждая комната здесь предназначена для двух учениц. Три крайние комнаты можете разделить между собой, как захотите. До встречи в столовой, эссины.

— Эта комната уже занята! — едва метресса удалилась, Олетта бросилась к самой крайней двери.

— Ах, а если этот призрак будет заходить ночью в наши комнаты?! — воскликнула Минелла Эвен.

Девушки испуганно загомонили.

— В конце концов, есть методы, изгоняющие призраков, так что не надо паники! — уверенно заявила Сабирия Кальтурен. — В мою комнату точно никто не войдёт!

Тем временем Кальда подобралась к Лиле и потянула её за руку,

— Давайте отойдём, э-э Лила, да, я не ошиблась?

Она отвела её на несколько шагов в сторону и тихо сказала на ухо:

— Давайте вы будете жить со мной! И у меня к вам есть хорошее предложение!

— Хорошее предложение? И какого рода? — удивилась Лила.

— Я вижу, что вы, так сказать, несколько стеснены в средствах, да? — так же тихо заговорила дочь пивовара, — а я привыкла, чтобы мне э-э… помогали, понимаете? И я могу себе позволить за это платить. Полтора дирра в неделю, как вам?

Лила молчала. Она не ожидала подобного.

— Помощь с одеждой — починить, погладить. У меня волосы длинные и густые, мне нелегко самой причёсываться. Что-нибудь принести или отнести — ну, вы понимаете. И дела, связанные с учёбой, знаете. Рутина, которая не требует дара. А я смогу помочь в учебных делах, которые дара требуют. Вам будет легче, понимаете? А то не доучитесь до посвящения!

— Вам нужна горничная и помощница в учёбе, за полтора дирра в неделю, — подвела итог Лила, почувствовав заодно, что щекам стало горячо.

Она так выглядит, что ей сразу начали предлагать работу.

— Понятно, что опытная горничная получает больше, но вы ведь не сможете постоянно быть в моём распоряжении? — непринуждённо продолжала Кальда.

— Нет, эссина Сарон, место горничной меня не интересует, — отрезала Лила.

Олетта махала ей в дверях занятой комнаты:

— Иди сюда, Ли! Посмотри, тут отлично!

Разглядев её румянец, она сразу заинтересовалась:

— Что такое? Что она тебе сказала?

— Хотела нанять меня в горничные. И помощницей в учёбе.

— Да-а? — Олетта аж рот приоткрыла, — девочкой на побегушках, что ли? Ну и нахалка! — она расхохоталась, — эти дочти богатых торговцев иногда просто поражают! Она верно рассудила, ведь Ровена Шевил и Минелла Эвен наверняка захотят жить вместе, они подруги. Значит, соседкой нашей капризной леди будет Сабирия Кальтурен, которая дочь лорда, с хорошим даром и тоже с претензиями, ею не покомандуешь! Не обращай на всё это внимания. Мы живем вместе, да?

Когда Лила с готовностью кивнула, Олетта оживленно продолжала:

— Эта комната немного меньше остальных, зато гардеробная тут больше! А это удобно. И она прямо под лестницей. Вообще, такие комнаты считаются худшими, их выбирают, только когда другие заняты. Из-за лестницы, в основном, — она посмотрела на Лилу виновато. — Это ничего, ты не против, Ли?..

— Ничего, — пожала та плечами, — но ты сразу выбрала именно эту комнату, почему?

— Я говорила, что у меня есть жених, помнишь? Он работает здесь, в Эбессане. Вообще ему нельзя приходить ко мне, но ты ведь не против, если он иногда будет заглядывать, ненадолго? В гости. По школьным правилам нам запрещено вести себя как жених и невеста, даже приближаться друг к другу! Эта комната для тайных визитов самая удобная, никто не заметит! Мы ни-ни, ты же понимаешь! Но иногда так хочется повидаться лишний раз. И поцеловаться, — она смешливо взмахнула ресницами, — понимаешь, да? Ты ведь говорила, что у тебя тоже есть жених?

— Понимаю, — вздохнула Лила. — Конечно, я не против.

— Спасибо, дорогая! — Олетта бросилась ей на шею, — тоже можешь на меня рассчитывать!

— Спасибо, — Лила рассмеялась и с любопытством осмотрелась.

Две кровати у противоположных стен, застеленные пестрыми стегаными покрывалами, такая же пестрая штора на окне, стол, большой, рассчитанный на двоих, с одной лампой посередине, с каждой стороны стола — по стулу. Возле кроватей — книжные шкафы и комоды. Вот и всё, весьма скромная обстановка.

— Есть отличное зеркало в гардеробной, — сообщила Олетта, — тут лучше, чем в твоей келье в монастыре, да, Ли?

— Да, и намного! — охотно признала Лила.

Час ушел на суету: принесли их вещи, которые заняли своё место в гардеробной, надо было умыться с дороги, переодеться и причесаться. Платье, надетое Лилой взамен дорожного, удостоилось долгого взгляда новой подруги.

— Ли, но ведь это первый твой ужин в Эбессане. 19L00SCV Представление гранметрессе. У тебя нет ничего более нарядного?

— Увы. Это самое нарядное. Так плохо? — расстроилась Лила.

— Нет, ничего, цвет тебе идет. Немного не модный фасон. Но ничего, правда, — Олетта присела на табурет и виновато улыбнулась, разглядывая Лилу, стоявшую перед зеркалом. — Потом что-нибудь придумаем. Ты ведь хорошо шьёшь. Я могу подсказывать, если не возражаешь. У меня мама и сестры такие модницы! Да и я тоже это люблю. Отец ворчит, что, если бы не наш дар к колдовскому шитью, мы бы его разорили.

— Понятно, — вздохнула Лила. — Ладно, что же делать

Никто дома не говорил ей, что платье никуда не годится. Впрочем, они живут далековато от столицы и довольствуются меньшим, чем тамошние модницы.

— Знаешь, эсса Рита заметила, что ты не испугалась лорда Артура. Его всё боятся. Есть ведь поверье, что видеть призраков к несчастью. Мне казалось, я слышала, как у всех стучат зубы! Даже Ровена испугалась, а она, по-моему, самая разумная.

— Ты ведь сказала мне, что он не настоящий призрак, а жертва колдовской ошибки. К тому же родственник Инденов. Это очень интересно.

— Ещё бы! — согласилась Олетта, — а как у тебя с бальным платьем?

— Даже не знаю, — вздохнула Лила. — Матушка велела положить что-то перед самым отъездом, — она открыла сундук и с сомнением посмотрела на свёрток с платьем, — я не разворачивала. Не удивлюсь, если его нельзя будет надеть на бал.

У неё ещё не было возможности хотя бы заглянуть в этот сверток, — точнее, сделать это не при посторонних. Разве что с самого начала, в Обители, но тогда она была в смятении из-за внезапного отъезда, ей и думать не хотелось ни о чем, с этим связанным.

— Как-то странно, — покачала головой Олетта. — У тебя в сундуке бальное платье, и ты не видела его? И сомневаешься, можно ли его надеть?! Такое бывает?

— Ты не знаешь мою мачеху. Говорю же, она ненавидит меня. Но если можно что-нибудь сделать с платьем, чтобы пойти в нём на бал, я попробую, конечно. Нет — значит, нет. Не так уж мне хочется…

— Да что ты? — рассмеялась Олетта, — так я и поверила! Нельзя не хотеть на этот бал! Это ведь для многих единственная возможность попасть на почти придворный бал, где всегда присутствуют королевские особы. Особая милость для учениц Эбессана! Да все в долги влезают, лишь бы раздобыть платье и всё остальное! В прошлом году тут была девушка, родители которой купили у местного колдуна рекомендацию в Эбессан — только ради бала!

— Мне не нужно, — упрямо повторила Лила, — я не люблю балы. И жених у меня есть.

— При чём тут жених, — начала Олетта, но снизу раздался звон колокольчика, — ну вот, нам пора, — воскликнула она, — бери столовый прибор и пойдём, а платье твоё потом посмотрим! — она схватила Лилу за руку и потащила за собой вниз.

Прибор Лила успела схватить.

Столовая располагалась в другом крыле. Здесь были накрыты два длинных стола, один напротив другого — для учениц и преподавателей.

— Занимайте скорее места, эссины, — командовала эсса Рита.

Лила села на крайний стул, Олетта с ней рядом, остальные тоже разместились. А призрак опять был здесь, завис в стороне, у лестницы. Ему, бедняге, наверное, скучно было сидеть где-нибудь в подвале или на чердаке, или где там положено прятаться призракам? Лила искоса на него поглядывала, желая рассмотреть получше. Теперь он казался плотнее, чем недавно, даже хотелось дотронуться — интересно, какой он на ощупь. Почувствует что-то рука или пройдёт сквозь?..

— Мой Корин, посмотри, — Олетта толкнула Лилу и показала взглядом.

Взгляд этот был — сквозь дымку нежности.

У преподавательского стола стоял высокий, худой темноволосый эсс в чёрном костюме и белоснежной рубашке. У него было тонкое и умное, несомненно привлекательное лицо с немного неправильными чертами. Он говорил с невысокой эссой в чёрном, наверное, тоже преподавательницей.

— Он замечательный! — искренне шепнула Лила подруге.

Да, эсс Корин Монтерай мог бы претендовать на звание лучшего, если бы на свете не было Винтена Настана!

Подходили и усаживались за стол другие преподаватели, всего четверо были в чёрном, остальные в обычной одежде — значит, не посвящённые колдуны.

— Достаньте свои столовые приборы, эссины! — скомандовала эсса Рита, — разложите на столе.

Все девушки быстро исполнили распоряжение, извлекли приборы из футляров и разложили: ложечка большая, ложечка маленькая, вилка, нож. У всех были разные приборы, самый шикарный у Кальды Сарон — весь в цветочных узорах, настоящее произведение ювелирного искусства, но у большинства — скромные, с какой-нибудь неброской гравировкой. У Лилы был вполне пристойный прибор, даже красивый, с узором из листьев. И он был не серебряный, а оловянный. Но ведь на первый взгляд не отличишь! Может быть, никто просто не заметит?

Напрасные надежды. Метресса пошла вдоль стола, проводя ладонью над каждым прибором, и довольно быстро добралась до Лилы. Она отдернула руку, её брови взлетели вверх.

— Что такое, эссина? Это олово?

Вот, начинается.

На нетвердых ногах Лила встала.

— Да. Прошу прощения, метресса.

— Разве вам неизвестно, что прибор должен быть серебряный? Колдун, выдавший вам рекомендицию, должен был за этим проследить. В чём дело, эссина? Серебро необходимо, его придется заклинать! Почему вы решили, что можете пренебрегать правилами?

— Прошу прощения, — Лила изо всех сил постаралась выпрямиться и не падать духом, — мне не объясняли правила, и я не сама собиралась. Я постараюсь в ближайшее время всё исправить.

— Постарайтесь, — сухо уронила эсса Рита и наградила Лилу неприязненным взглядом.

И дело было вовсе не в том, что девушка явилась в школу без необходимой и, чего там, весьма дорогой вещи. Многие небогатые люди рождаются, живут счастливо и умирают, так и не подержав в руках столовое серебро. Дело в её несобранности. В небрежности. Это было именно то, что эсса Рита не выносила в людях вообще, а в своих ученицах — в особенности. Ведь, направляя ученицу в Эбессан, местный колдун должен был позаботиться, чтобы девушку собрали за счет казны, а ещё лучше найти ей покровителя из местной знати. Не было ещё такого, чтобы никто не пожелал поддержать будущую образованную колдунью! Это ведь, о Пламя, ещё и хорошее вложение денег! И девушка тоже должна уметь соображать, а не только хлопать глазами, как это недоразумение в старом платье.

— Я должна вам напомнить, эссины, что дело, которому вы собрались себя посвятить, не терпит небрежности! Никакой! — громко провозгласила метресса, — взгляните на нашего уважаемого милорда, — она повернулась к призраку, — надеюсь, он меня простит за эту вольность, но именно небольшая, совсем небольшая неаккуратность, которая обычно сходит с рук, привела к тому, что милорд пребывает сейчас в таком неудобном виде…

Глаза Лилы застилали непролитые слёзы, горькие и обидные. Однако даже сквозь них она заметила, как нелюбезно взглянул на метрессу лорд-призрак. А может, Лиле показалось, потому что призрак становился всё прозрачней и неотчётливей.

Метресса умолкла на полуслове, устремив взгляд на лестницу — по ней величаво спускалась грузная женщина в угольно-черном, богато украшенном платье, наверняка это и была гранметресса леди Тамирия, начальница Эбессана.

Эсса Рита встрепенулась и процедила:

— Быстро всем выйти и построиться, эссины!

И девушек словно ветром вынесло из-за стола и поставило в линию посреди столовой. Именно так, словно ветром, хотя, конечно, явно благодаря какой-то иной силе — Лила бежала, двигалась, точно, чётко и не по своей воле. Никто не столкнулся, не споткнулся и не запутался — эсса Рита своё дело знала. Призрак теперь беззвучно смеялся. Эсса Рита злилась. Начальнице следовало явиться вовремя, а не десятью минутами раньше! Хотя леди Тамирия нередко поступала так, заставляя подчинённых метаться, успевать и демонстрировать чудеса возможностей.

— Вы совершенно правы, метресса, — заявила леди Тамирия, — никакая небрежность непростительна колдунье. Даже деревенской знахарке и травнице, не говоря уж о том уровне, на который вы замахиваетесь! И наш милорд тоже расплачивается за свою оплошность. Надеюсь, что вы все, имея перед глазами такой пример, не допустите подобного! Но об этом мы ещё поговорим! А пока, эссины, я рада приветствовать вас в Эбессане!

По взмаху руки эссы Риты девушки дружно поклонились, и призрак, кстати, тоже поклонился.

— Представьте мне новых учениц, метресса Рита, — велела леди Тамирия, и та принялась называть каждую, девушка при этом кланялась.

— Эссина Ровена Шевил, эссина Кильда Карон, эссина Сабирия Кальтурен, эссина Минелла Эвен, эссина Олетта Палин, эссина…

Каждая девушка удостоилась от начальницы кивка и внимательного взгляда, Олетта — взгляда мельком и вполне благосклонной улыбки, как старая знакомая. Лила, последняя…

На имени Лилы эсса Рита запнулась, вчитываясь. Ну что за недотёпа девчонка, даже имя её не смогли написать чётко! Впрочем, школьный секретарь эсса Глядичия — ещё большее несчастье для Эбессана, чем какая-то бестолковая ученица — от неё не избавишься, она бывшая любовница Третьего министра, и тот до сих пор ей зачем-то покровительствует. Может, она не совсем бывшая?

— Эссина Ливания Кринтак, — прочитала эсса наконец.

Она с некоторой опаской взглянула на Лилу — не ошиблась ли? А эссина Лилиана Каверан сделала обречённый вдох, чтобы поправить эссу… передумала, выдохнула и удивилась — откуда это имя взялось?

Конечно, исправить придется, но нет, не сейчас, не при всех. Потом она зайдёт к секретарю, или кто тут ведает бумагами…

На Лилу гранметресса тоже смотрела пристально, и, благодаря заминке, долго. И той было очень неуютно под этим взглядом, даже в холод бросило.

— Итак, эссины, поздравляю вас! — провозгласила она. — Не каждой выпадает удача здесь учиться. Конечно, вам известно, что эта школа открыта вместо маленькой гильдейской колдовской школы стараниями леди Эльянтины Инден, графини Сантар, великой колдуньи, не имеющей себе равных на Побережье, и замок Эбессан — её замок. Это самая лучшая и самая безопасная школа, и только незабвенная леди Эльянтина знает, сколько упорного труда на это потребовалось. Не сомневаюсь, что потом вы это оцените, — она перевела дух и снова оглядела девушек.

Последняя, самая странная и невзрачная, отличалась от остальных. Пока, увы, невыгодно отличалась, и дело даже не в одежде. Действительно, каждая принарядилась, как могла, а эта выглядит так блёкло. Но манера себя вести в данном случае важнее. Девочки с даром всегда внутренне свободнее и уверенней в себе, даже если они пасут коров и чистят хлев. Но были же основания у местного колдуна её направлять? Если она полная невежда, какая-нибудь внучка необразованной знахарки, которую даже читать не научили, то её должны были сначала пристроить в какой-нибудь монастырь или в начальную школу, чтобы училась азам там.

Леди Тамирия нехотя отвела взгляд от Лилы и продолжала:

— Уже завтра вас ждут испытания по неколдовским наукам. Желаю достойно с ними справиться, а в дальнейшем вас проверят на Зеркале, чтобы оценить уровень дара каждой. Возможно, для некоторых, — гранметресса сделала многозначительную паузу, — останется только бал, после которого они отправятся по домам! А пока приятного аппетита, эссины.

Преподавателей ученицам поимённо представлять не стали.

Пока оробевшие девушки слушали, а преподаватели скучали за своим столом, слуги быстро и почти беззвучно накрыли ужин. Вкусный, наверное — запеченные овощи, рассыпчатая каша, жаркое. Лила, которая весь день почти ничего не ела, и теперь к еде не прикоснулась — аппетит пропал начисто. Впрочем, все девочки нехотя ковырялись в тарелках своими серебряными приборами. Олетта переглядывалась с эссом Кавераем, им хотелось сбежать, чтобы побыть наедине. А Лила не прочь была бы вернуться к себе в комнату и посидеть там в одиночестве.

Все радостные моменты в жизни старшей эссины Каверан были связаны с тем, что её оставляли в покое…

Глава 6. Знакомство с призраком

Платье они вскоре рассмотрели вместе с Олеттой. И совершенно правильно, что Лила не питала надежд. Это было уже не новое бальное платье, оранжево-розового цвета, с оборками и кружевом. Такой цвет для себя она никогда не выбрала бы. К её светлым волосам и серым глазам, к чуть смуглой, быстро темнеющей на солнце коже? Непонятно, как это платье вообще попало к матушке-баронессе. Тут же в свертке лежал кусок шёлка более светлого оттенка и моточек ниток — для переделки. Наверное, матушка по случаю дёшево приобрела этот наряд для Лилы, чтобы не тратиться на пошив нового.

— Примерь! — преувеличенно бодро предложила подруга, — знаешь, шёлк хороший, плотный…

Честность не позволила ей похвалить это произведение портновского искусства за что-то ещё. Но в душе Лилы мелькнула надежда — может, получится надеть это хотя бы раз? Перешить немного? Это она сумеет.

Платье оказалось безнадёжно тесным в лифе и с порванной верхней юбкой, как будто прежняя владелица за что-то зацепилась. Да, можно расставить лиф, добавить оборку из новой ткани, ещё подумать…

Ох, можно и расставить, и добавить, но ведь красиво вряд ли получится. Разве что сносно. На неё будут смотреть и насмехаться.

— Не огорчайся, Ли! — Олетта бросилась её обнимать, — вот увидишь, что-нибудь придумаем.

Она помогла Лиле снять платье, и оно отправилось в сундук. Лила с облегчением захлопнула крышку. Не видеть больше это розовое чудовище!

— Прости, Ли, но… Твой отец очень беден?

— Нет, не очень, — вздохнула Лила. — Мой отец добрый и любит меня. Это всё мачеха. Ничего, я ведь скоро выйду замуж.

Да, она выйдет замуж, и у неё начнётся новая жизнь.

В дверь постучали, и заглянула Ровена, одной рукой она прижимала к себе несколько пухлых томиков.

— Не помешаю? Вы уже устроились? — она присела на кровать Олетты, — Мы решили, что поручим горничным разобрать и повесить одежду, за это надо заплатить, но совсем немного. И я выяснила, где здесь библиотека. О, она прекрасная, такая огромная! А ваша комната меньше остальных, или мне показалось?

— Она приносит удачу, — бодро заявила Олетта, — хотя действительно немного меньше. Зато в нашей гардеробной самое лучшее зеркало!

— Можно посмотреть? — и Ровена бросилась в гардеробную смотреть на зеркало. — Действительно, замечательное, — донёсся её восхищённый голос, — такая глубина, такой цвет! Похожее было у моей тётушки, и оно было заколдовано лет сто назад! Тётушка уверяла, что на такие зеркала хорошо накладывать заклятья, долго держатся…

Лила взяла одну из оставленных на кровати книг, раскрыла. «Призраки замка Эбессан, исследование посвящённого Ирма Сарторана». Она была бы тоже не прочь это почитать.

— Потом всем дадут списки книг, которые надо взять в библиотеке, — сообщила вернувшаяся Олетта. — Некоторые книги выносить нельзя, и сидеть там после десяти вечера тоже нельзя! Это очень неудобно, особенно когда надо готовиться.

— Почему в школе так пусто? — недоумевала Ровена.

— Людно здесь и не бывает, вы не знали? — смеялась Олетта. — Наверняка ещё кто-то приедет, не все пользуются школьной каретой. Учениц на самом деле мало. Год назад, когда я поступила, на первой ступени нас было двадцать пять, и это был самый большой набор за последние годы, просто огромный. Три девушки уехали домой сразу после бала, и только восемь из оставшихся выдержали весной испытания на вторую ступень.

— Я слышала, что с нами будут учиться несколько знатных особ, — Ровена шутливо округлила глаза, — принцесса, и кто-то ещё. И апартаменты, приготовленные для них, совсем не похожи на эти, — она обвела взглядом комнату.

— Да, одна принцесса и две высокородные леди, — согласилась Олетта. — Принцесса Забела, кузина его величества, перешла на вторую ступень. Леди Ванесия, младшая дочь герцога Савантина, она по знатности не уступает принцессе — будет на одной ступени с нами. И ещё одна леди с титулом, не знаю имя, — родственница покойной гранметрессы Эльянтины. Они все будут жить в «крыле принцесс», и да, апартаменты там шикарные! По нескольку комнат, ковры, много мебели, своя фарфоровая ванна у каждой!

— Но это неправильно! — вырвалось у Лилы. — Мне кажется, что ученицы должны всё получать одинаково. Во многих школах так, я слышала, даже для принцев и принцесс…

— Странное утверждение! — удивилась Ровена. — Это в каких же многих? Нет, может, это и правильно, но чтобы самая высшая знать согласились поставить своих дочерей на равных с нами?

— Настоятельница рассказывала про школу в Винчье, где она училась. Это в Грете. Там все, даже принцессы, жили в одинаковых комнатах по трое.

— Надо же! Но это в Грете. А вы, Ли, собирались поступать в монастырь? В монастыре и обнаружили дар?

— Примерно так, — не стала углубляться Лила.

Ей совершенно не хотелось рассказывать о себе.

— Вроде бы леди Эльянтина хотела так сделать, — сказала Олетта. — Я имею в виду, записать в правилах, что ученицы должны быть на равных. Но как раз тогда здесь собиралась учиться принцесса, кстати, тетка леди Забелы, и сам король приказал, чтобы её устроили по-особому. С тех пор так.

Ровена ушла. Лила написала письмо отцу, в котором сообщила о благополучном прибытии в Эбессан и попросила прислать серебряный столовый прибор и немного денег из своего приданого. Даже если весь год ей придется тратить приданое, вряд ли это слишком огорчит Винтена. Да она много и не потратит! Но столовый прибор совершенно необходим, как оказалось. Про бальное платье она не решилась написать. Да, ей очень хотелось бы красивое платье для бала! Но не решилась. А деньги, скорее всего, очень понадобятся.

Пока она писала, Олетта читала книгу и беспокойно поглядывала на дверь. Её ожидание оказалось не напрасным — Лила как раз закончила письмо и убирала бумагу, когда в дверь тихонько постучали. Олетта встрепенулась, бросилась открывать. Она впустила в комнату эсса Корина Монтерая и поспешно заперла за ним.

Эсс Корин немного смутился при виде Лилы.

— Здравствуйте, эссина Ливания. Я на минутку. Всего лишь взглянуть, как вы устроились. И не надо ли вам чего. Олетта ведь вам объяснила?..

— Да-да, эсс. Я как раз собиралась уйти ненадолго… — Лила тоже смутилась.

— Почему Ливания? — удивилась Олетта.

— Я заглянул в документы в канцелярии, хотел уточнить полное имя эссины, — объяснил эсс Монтерая, — но все же представь нас, Лети.

— Ну конечно. Ли, милая, это мой любимый жених Корин Монтерай. Дорогой, это моя подруга Лилиана… погоди… или Ливания? Я разве ошиблась? — немного растерялась Олетта.

— Лилиана. Лучше Лила. Приятно познакомиться, эсс. Мне жаль, но я должна пока вас оставить. Я скоро. До встречи, эсс, — и она поспешно сбежала, не дожидаясь, пока Олетта, не приведи Пламя, начнёт неискренне возражать.

Ведь подруге невозможно встретиться с женихом где-то ещё, кроме их комнаты. Всюду они рискуют попасть кому-то на глаза! Так что Лила прекрасно понимала Олетту. А прогуляться по ночному Эбессану — это даже интересно.

Но откуда взялось это чужое имя, инициалы которого совпадают с её собственными?!

Кто такая Ливания Кринтак?..


Гулять по ночному Эбессану было интересно и немного страшно. Такой большой и пустой замок! В окнах восточной стороны — вид на парк, там деревья, переплетения дорожек. Луна уже взошла и залила округу холодным серебристым светом. Несколько раз Лиле попались спешащие куда-то горничные. Одна окликнула её и спросила, не нужно ли чего эссине.

— Как найти библиотеку? — спросила Лила.

— Это вон там, только дойдите до конца коридора, — горничная показала, — может, хотите ещё чего-нибудь? Чая, молочника, пирожков? На кухне есть ещё тёплые. Или вас проводить?

Эссине совсем ничего не было нужно. Тут, похоже, следовало платить горничным за всякие дополнительные услуги, а у неё на это не было денег. Даже лишней мелочи.

— Благодарю, — уронила Лила и, подхватив юбку, бегом поспешила прочь, туда, где была библиотека.

И… лучше бы не спешила, потому что перед ней вдруг возник лорд Артур. Призрак. Стоял и в упор её разглядывал.

— Добрый вечер, милорд. Я в библиотеку, — пискнула Лила, пробежала мимо него и дернула тяжёлую резную дверь…

В библиотеке было тихо, на полу лежали бледные пятна лунного света. Лорд Артур просочился сквозь тяжёлые дубовые доски и опять оказался рядом.

— Вы позволите мне взять книгу, милорд? — прошептала Лила.

Призрак улыбнулся и развёл руками. И что хотел сказать?..

Который же час? Олетта говорила, что в библиотеку нельзя попасть после десяти.

Призрак двинулся вперед и поманил Лилу за собой. Ей стало совсем жутко, но… это ведь не настоящий призрак? Это лорд Артур, граф, который ей ещё и родственник? Он оглянулся, посмотрел недовольно, опять поманил, и она не решилась ослушаться.

Они прошли через два больших, тёмных, заставленных высоченными книжными шкафами зала, потом свернули в боковой коридорчик и оказались перед закрытой дверью. Лорд Артур показал на дверь, определённо предлагая Лиле её открыть. Она открыла и вошла, призрак — за ней, и снова показал на дверь, велев закрыть — она закрыла. Вспыхнул мягкий, но довольно яркий свет…

О, ну надо же! Лила когда-то слышала о колдовском свете, но увидела его впервые!

Это был чей-то личный кабинет: огромный стол, прекрасно сделанный, из красного и светлого дерева с позолоченными накладками, роскошное кресло возле него, обтянутое кофейного цвета кожей, брошенная на спинку кресла мягкая шерстяная накидка — чтобы хозяйка комнаты в любой момент могла закутаться в неё и согреться. Большое зеркало в узорчатой раме — напротив. Плотные бархатные портьеры на окнах. Янтарный письменный прибор, возле него — забытая шёлковая косынка, дорогая и красивая, похожие были у мачехи. Толстая тетрадь в кожаной обложке, из неё торчала закладка. Маленький остро заточенный карандаш — его исписали более чем наполовину. Бювар с плотными белыми листами бумаги. Тоже шкафы с книгами до потолка, как в залах библиотеки. Здесь не было заурядных, дешёвых вещей, и витал легкий запах цветочных духов. И казалось, что хозяйка комнаты вышла ненадолго и могла внезапно вернуться.

Охваченная странным волнением, Лила переводила взгляд с одной вещи на другую. Осторожно протянула руку к чернильнице, словно та могла её укусить, открыла, отдёрнула руку — чернильница была полна. А вот бархатная тряпочка, которой протирали перья…

— Эй, Мышка, ты перестанешь дрожать, наконец? Сядь и дыши глубже! — услышала она насмешливый голос и вскрикнула от неожиданности, огляделась…

Никого.

— Посмотри в зеркало! — посоветовал голос.

Лила взглянула в зеркало и задрожала — оттуда смотрело не её отражение, а лорд Артур Инден, только там он был не белесым призраком, а человеком из плоти в крови. Но только в зеркале. В комнате его не было, а в зеркале он был!

— Только не вздумай упасть в обморок, Мышка! — попросил лорд Артур, — а то как прикажешь тебя в чувство приводить? Не будешь?

Она отрицательно помотала головой, хотя впервые в жизни не могла бы поручиться, что говорит правду. Это было… нечто! Впрочем, пора привыкнуть к мысли, что она теперь не дома, а в колдовской школе! Тут всё может быть!

— Сядь, — велел он. — Это особое зеркало. В нём я могу быть настоящим, могу разговаривать с людьми. Скажи-ка мне, что ты забыла здесь ночью?

— Простите, милорд, — она послушно села в кресло и тихонько кашлянула, чтобы не хрипеть, — я знаю, что после десяти здесь запирают. Видимо, сегодня забыли. Я не знала, который час…

Кресло было упругим и мягким, и потрясающе удобным.

— Вон часы, — показал лорд Артур.

На часах в углу, больших, с ажурными стрелками — четверть одиннадцатого.

— Простите, милорд, — повторила она.

— Да мне-то что, — он усмехнулся. — Вот что, прекрати пищать и бояться. Вылитая мышь.

— Я благородная эссина, милорд! — она вспыхнула.

Вспомнилось, как кто-то из девочек предположил, что её дар размером с мышь…

— Да ну-у?.. — он посмотрел немного странно. — Говоришь, забыли запереть. Да, скорее всего. То и дело забывают, бестолочи. Как тебя зовут, благородная эссина? Точнее, как вас зовут?

— Лила… меня зовут Лилиана…

И как же назваться? Она почувствовала себя донельзя глупо. Сказала правду:

— Меня зовут Лилиана Каверан, милорд граф.

— Понятно, — как-то бесцветно отозвался он, — подходящее имя для испуганной мышки.

— Что вы сказали?

— Да не обращай внимания. Мне можно всё, и я иногда забываюсь. Кажется, я знаю, почему ты разгуливаешь по замку. Тот зануда Монтерай любезничает со своей милой в вашей комнате?

— Она его невеста, они законно обручены, — сердито возразила Лила, готовая защищать Олетту перед кем угодно.

Что плохого в том, чтобы позволить себе немного радости и побыть наедине с любимым? И да, он забывается, называя её Мышкой и на «ты». Но он призрак, в конце концов!

— Ну разумеется, законно, — не стал спорить лорд-призрак.

Лиле казалось, что он рассматривает её как-то озадаченно.

— Вот что, ответьте мне, благородная эссина, почему вы вообще явились сюда в школьной карете?

— А как, по-вашему, мне следовало явиться?

— Угу. А почему эта путаница с именами?

— Я зайду завтра в канцелярию…

— Это хорошо бы. Ваш батюшка очень бедствует? У вас там что, неурожай приключился три года кряду? — вопрос был задан с такой издевкой, что Лила обиженно поджала губы и не стала отвечать.

И ведь нельзя было объяснить так просто, как Олетте — что, дескать, отец у неё добрый и хороший, а мачеха ненавидит. Это унизительно. И завтра нужно идти в канцелярию и объясняться там, и все узнают, что бедная и плохо одетая эссина на самом деле дочь барона Каверана — это тоже унизительно. Вот бы отучиться в школе так, чтобы никто её настоящее имя и не узнал! Или узнали в самом-самом конце учёбы, когда надо будет это ужасное посвящение проходить…

— А куда эсса Рита ваши документы подевала? — продолжал лорд Артур, — на кого помрачение нашло, на вас или на Риту?

— Документы? — повторила совсем сбитая с толку Лила.

— Ну да, документы, — тон лорда Артура не позволял усомниться, что уж кого-то это самое помрачение накрыло непременно, и вероятнее всего именно бестолковую Лилиану Каверан.

— Вспоминайте, эссина Мышка. Там должно быть ваше свидетельство о рождении, на золотистой гербовой бумаге с печатью Каверанов и Храма. И разрешение вашего батюшки на ваше обучение в Эбессане. И направление от колдуна. Впрочем, ладно, оно вам может и не понадобиться. И я бы ожидал там видеть письмо от вашего батюшки, раз уж он сам не сподобился явиться. Где это всё, как вы считаете?

— Я полагаю, документы передала метрессе моя матушка, баронесса Каверан. Я ненадолго отлучалась. Но, конечно, она передала.

— Ах, ну да. Матушка передала. Какие могут быть сомнения. Так напомните завтра об этом эссе Рите. Вот что, у меня к вам просьба. Снимите книги вон оттуда, с верхней полки, — он показал пальцем на книжный шкаф слева от себя, — разложите на полу. Я не могу сам снимать с полок фолианты, слишком тяжёлые. Здесь уникальные книги, их нет в общем зале, — раздражённо пояснил он в ответ на её удивлённый взгляд.

— Конечно, милорд, я охотно помогу вам, — согласилась Лила.

Взобравшись на табурет, она сняла указанные книги с полки, раскрыла их и положила на пол переплётами вниз. Шесть увесистых томов.

— Раскрытую книгу я могу листать и сам, на это у меня хватит сил, — сказал лорд-призрак. Придёте завтра в это же время, чтобы убрать книги на место? Ну и, возможно, я попрошу ещё о каком-нибудь одолжении.

— Пожалуйста, милорд, мне совсем несложно, — сразу согласилась Лила.

Она была рада помочь лорду Артуру, и не только в такой мелочи, как достать книги с полки. Ему ведь невозможно, должно быть, делать самые простые вещи. Познакомиться с таким человеком… пусть и призраком, и болтать с ним, вот так, почти по-дружески, было захватывающе. Вот бы с ним подружиться! Хотя… ну да, он её предок. А кем он, кстати, ей приходится?..

— Можно спросить вас, милорд? Кем вы приходитесь леди Эльянтине?

— Можно, Мышка, — хмыкнул призрак, — она была моей мачехой. Мой престарелый батюшка женился на молодой и красивой, и к тому же очень талантливой колдунье, которая уже тогда мечтала заниматься научным колдовством и открыть лучшую колдовскую школу на Побережье. Видишь, у неё всё получилось. Она была намного способней меня, так скажем. Но мы дружили, отношения у нас были прекрасные. Мне больше повезло с мачехой, чем некоторым, — он подмигнул Лиле.

Это был намёк на то, что он понимал её обстоятельства. Лилу это всегда раздражало, и сразу расхотелось разговаривать. Однако ладно, последний вопрос.

— И вы знали леди Кенталь Инден, милорд? — сердце Лилы взволнованно забилось.

— Конечно, знал, — он пожал плечами, — только уже пребывал тогда в своём нынешнем виде. Она племянница, точнее, приёмная дочь Эльянтины. После смерти моего отца та осталась бездетной и обратилась к королю с прошением разрешить удочерить сироту, дочь своей сестры. Семья девочки только обрадовалась. Кенталь была красивой и тоже способной, но безрассудной до глупости. За что и поплатилась. А почему она тебя интересует? — на его губах бродила непонятная усмешка.

Но — он ещё спрашивает! Или не понял?..

— Просто так, — дернула плечом Лила.

Мама была не просто красивой, но и способной. Это значит, у неё был колдовской дар? О Пламя, хорошо бы, чтобы маленький кусочек его достался и ей, Лиле, чтобы она сумела тут учиться!

— Спасибо вам, милорд, — вздохнула она, — я думаю, мне уже пора.

— Подожди, — призрак с минутку поразмышлял о чём-то, — слушай меня внимательно, благородная эссина. Сейчас я выйду из зеркала и не смогу разговаривать, буду лишь показывать, но ты исполнишь без возражений, поняла? Потому что без зеркала я не смогу тебя уговаривать.

— Нет, милорд, — вскинула подбородок Лила, — я не могу обещать исполнить то, о чём ничего не знаю.

— Фу ты ну ты, — вздохнул он, — фамильную гордость нам воспитали, да? Успокойся. Я просто сделаю тебе подарок, в благодарность за помощь, поняла? И вот ещё. Не приходи в эту комнату при посторонних. Только как сегодня, после десяти. И никому не говори, что была здесь. И приходи одна. Я буду ждать тебя завтра. Поняла?

— А вдруг завтра дверь запрут?

— Не запрут, не беспокойся. Ну, пошли. Не отставай и постарайся не спотыкаться.

Он вышел из зеркала и снова возник перед ней белесой туманной фигурой. Они вышли из кабинета, потом из библиотеки, но не через главный вход, и через маленькую боковую дверь, долго поднимались по узкой лестнице, петляли по коридорам — Лила пару раз всё-таки споткнулась. К счастью, призрак и в темноте был хорошо виден.

Это был какой-то дальний угол замка. Анфилада комнат, оружие на стенах, старомодная мебель — насколько можно было разглядеть в лунном свете. Лиле пришлось по очереди выдвигать скрипучие ящики комода — их точно давно не натирали воском. Наконец призрак показал ей на что-то… на бархатный мешочек, и знаком велел взять. Она и взяла, развязала тесемки, уже догадываясь, что это столовый набор: вилка, две ложки, нож.

Вот оно, простое решение одной из её проблем. Лила сначала побледнела, потом покраснела — её одаривали из милости! Впрочем, он сказал, что это благодарность за помощь. Пусть так, но…

Кажется, призрак смотрел на неё насмешливо, ожидая ответа.

— Благодарю, милорд, — тихо сказала она, — вы мне очень помогли.

Призрак кивнул. Потом он проводил её, ровно до тех пор, пока Лила не поняла, что дальше сама найдёт дорогу, и растаял. Да, вот так, просто взял и исчез, а чего ещё ожидать от призрака?


Когда Лила зашла в свою комнату, Олетта вскочила и всплеснула руками.

— Ох, наконец-то, я уже испугалась! Где ты была так долго?!

— Знаешь, я гуляла по замку с лордом Артуром, — призналась Лила. — Он был очень мил.

— С кем гуляла?.. — чуть не поперхнулась Олетта.

— С лордом Артуром, призраком Эбессана. Мы случайно встретились возле библиотеки, — это была, в общем, чистая правда. — Он подарил мне… вот, — она вытряхнула из мешочка столовый набор.

Набор, к счастью, был без гербов и монограмм, с очень простым узором из завитков, на обратной стороне стояло клеймо ювелирного дома. Мешочек следовало постирать, приборы потемнели и требовали чистки. Не страшно, полчаса работы, мыло и зубной порошок, а если раздобыть немного щёлока, всё ещё проще…

— Подождет до завтра, — решила она, — позавтракаю оловянными ложками, всё о них и так знают.

Олетта шумно вздохнула.

— С тобой не соскучишься, дорогая, — она осмотрела приборы, ощупала, покачала головой. — А я-то уже голову сломала, как послать весточку Корину, что ты пропала и тебя надо искать.

— Нет-нет, никогда так не делай, — испугалась Лила. — Куда бы я пропала, сама подумай!

— Ладно, — вздохнула подруга, — только прошу, больше меня не пугай. Давай уже спать. Тебе надо отдохнуть, завтра испытания. Будет диктант и арифметика, потом история, геральдика, география и этикет, травоведение, рукоделие, поварское дело. Не смотри так, последнее всё как раз важно, на это разные заклятья цепляются.

А у Лилы между тем тревожно засосало под ложечкой. Диктант и арифметика ещё куда ни шло, рукоделие тоже, но вот в остальном она точно смыслила очень мало! И как же быть?..

— А если я не справлюсь? — вздохнула она, — меня домой отправят?

— Это вряд ли, — махнула рукой Олетта. — Дадут время изучить и сдать заново. Особенно если зеркало покажет хоть какой-то уровень возможностей. Ну, если уж совсем ничего… — она закатила глаза, но быстро спохватилась, — даже не думай об этом, поняла?

— Поняла, — вздохнула Лила.

— Когда же, интересно, пойдём в деревню прогуляться? Можно и самим сбежать, я так не раз делала. Это недалеко. Там лавки. Я закажу себе рубашки у портнихи, дома не успела. Нет, дорогая, ты удивительная! Многие за несколько лет так и не решаются подойти к лорду Артуру! А тебе он в первый же день подарки дарит!

— Не говори никому, — спохватилась Лила. — Очень прошу, совсем никому об этом не рассказывай! А то больше ничего тебе не скажу!

— Ладно, — немного разочаровалась Олетта. — А представь, как все удивились бы и тебя зауважали. Но мне ты покажешься с ним рядом?

— Может быть, в другой раз он сам не захочет со мной гулять…

Олетта взглянула недоверчиво — ей трудно было представить, что Лила действительно гуляла с призраком, но и разочаровываться не хотелось.

В конце концов они улеглись, но обеим не спалось.

— Ой, чуть не забыла! А меня тоже такая новость! — сообщила Олетта, — Корин пока по секрету сказал, но скоро, конечно, всем объявят. Бал состоится раньше! Принцесса отправляется в путешествие, вот поэтому. Через десять дней, представляешь?

— Вот как? Это ведь хорошо? — довольно равнодушно отозвалась Лила.

— Не волнуйся, мы успеем что-нибудь сделать с твоим платьем!

— Знаешь, я ещё и танцую плохо. В лучшем случае постою где-нибудь в уголке.

Да, вот именно, ей за радость было бы просто постоять в уголке.

— Не умеешь танцевать? — округлила глаза Олетта. — Нет-нет, не раскисай, мы что-нибудь придумаем. Я поучу тебя танцевать!

— Что ты, как это возможно?..

Ах, как было бы здорово потанцевать на балу с Винтеном! Она — в самом красивом платье, в кремовом с нежно-фиолетовым, он… он тоже прекрасен, он всегда прекрасен, что бы ни надел! И вот они кружатся, танцуют, они лучше всех! После танца они убегают куда-нибудь, и Винтен потихоньку её целует. Стоит представить это, и по всему телу разбегается сладкая дрожь. Случись подобное хотя бы во сне — и это был бы лучший из её снов!

Помечтав так, Лила вернулась в невесёлую реальность: нет платья, она не умеет танцевать, на балу не будет Винтена. Зато потом они непременно станут ездить на балы, когда-нибудь после свадьбы. Она будет замужней дамой, женой Винтена Настана, ей будут завидовать…

Мысли потихоньку вернулись к вещам более насущным. Заметив, что Олетта тоже пока не спит, она спросила:

— Скажи, Оли, а почему испытание на зеркале устраивают не сразу, а после? Ведь, казалось бы, оно самое важное для того, чтобы здесь учиться?

— Считается, что раз тебя прислали, то у тебя есть хоть какие-то задатки! — пожала плечами подруга. — Любой уровень дара уже ценен, он тоже не у каждого найдётся. А испытание с зеркалом проходят позже потому, что с момента появления в Эбессане должно пройти не меньше двух недель, можно больше. Иначе не получится точно измерить, с первого дня на тебя начинает влиять школьная защита, и уровень от этого уменьшается. Так всегда бывает, не волнуйся.

— Ага, его и так нет, а он ещё и уменьшится, — нервно хихикнула Лила.

Ведь не может же такого быть, что у неё есть колдовской дар, а она не замечала?

— А это посвящение, которое при переходе на следующую ступень — оно очень трудное, да?

— Само посвящение? Оно-то вообще не трудное, кладешь руки на Книгу и читаешь нужные слова. Важнее всего колдовские контрольные задания для каждого уровня, они есть во всех предметах. В травоведении, поварском деле, рукоделии выполнить проще всего, но в арифметике тоже есть! Если осилишь любые два и пройдёшь обычные испытания, то само посвящение просто формальность…

— Погоди, какое колдовство может быть в арифметике?!

— Да полно разных приёмов! Думаешь, колдуны каждый раз считают, как обычные люди? Нет, они — раз, и готово! Но чтобы научиться таким заклятьям, надо в совершенстве освоить обычный счёт, все способы, в этом и сложность!

— А обычные испытания — это что?

— Да просто отвечать на вопросы. Где письменно отвечать придётся, где устно. Иногда что-то делать приходится, отвары готовить на травоведении, например. На травоведении вообще много наизусть нужно учить, почти весь рецептурный справочник основных зелий! Хорошо, что я его уже вызубрила, — она повернулась на бок и зевнула.

Пора, пора было спать…

Глава 7. Первые трудности и что с ними делать

Сначала был диктант. Каждую девушку посадили за отдельный стол, текст читала эсса Рита, из толстой книги, медленно, много раз повторяла. Для Лилы это испытание показалось совсем простым. Она с легким сердцем перечитала и сдала эссе Рите работу.

— Можете отдохнуть, эссины! — объявила метресса, — через полчаса — арифметика, потом, после обеда — геральдика и история. Географию, травоведение и этикет отложим на завтра.

Лила не ожидала, что всё это будет так скоро и сразу. Впрочем, с арифметикой проблем не возникло, она легко решила предложенные несколько задач. Зато все остальное в этот день оказалось катастрофой. Никто не учил дочерей барона Каверана ни геральдике, ни истории. Когда Лила листала толстый геральдический сборник в кабинете отца, ей и в голову не приходило что-то из него запоминать. А оказалось, следует знать не только все дворянские гербы их родного Руата, но и соседней Кандрии, и Грета, а желательно и других государств — хотя бы самые известные. К истории Руата Лилу пыталась приобщить когда-то, в монастыре, сестра Илинда, но нужные книги в монастырской библиотеке оказались слишком сухими и скучными, а Илинда — не слишком настойчивой. Так что…

Завтрашний день не сулил ничего хорошего. В каких ещё дисциплинах ей предстоит опозориться, интересно?

— Итак, эссины, вот ваши достижения в диктанте, — провозгласила перед ужином эсса Рита. — Эссина Ровена Шевил отлично, остальные посредственно, но испытание выдержали все.

Лила вздохнула разочарованно — значит, у неё были ошибки? Всего лишь посредственно!

— В арифметике эссина Шевил — отлично, эссина Сабирия Кальтурен хорошо, остальные посредственно. Впрочем, нет, эссина гм… — она взглянула на Лилу, — ваше имя опять нечётко написано, продиктуйте, прошу вас.

— Лилиана Каверан, метресса, — решилась Лила не без внутренней дрожи.

— Благодарю, — эсса Рита раздражённо надписала сверху карандашом.

Даже список учениц не могли составить без ошибок! Это забота школьной канцелярии, начальница которой получает такое же жалованье, как лучшие преподаватели школы. Впрочем, дело не в деньгах и не в зависти, а в том, что нельзя же так отвратительно работать!

— Кажется, я слышу уже второе имя этой эссины, так какое верное? — ехидно подала голос дочь пивовара.

— Я не позволяла вам высказываться, эссина Сарон, — грозно одернула её эсса Рита. — Так что там с вашими именами, эссина Лива… Лилиана?

— Ка-ве-ран, — продиктовала Лила по слогам. — Прошу прощения за невольную путаницу, метресса.

— Гм. Эта путаница только подтверждает вашу непригодность, эссина, — вздохнула эсса Рита. — По арифметике отлично, но больше вы не справились ни с одним испытанием. Вам следует очень постараться, чтобы учиться здесь. Иначе уедете домой, и когда подготовитесь, будете добывать новое направление.

Колдунья не хотела бы признаться, что эта девушка её беспокоит, лишает привычного и любимого чувства равновесия. Но вот что с ней не так?..

— Я постараюсь, метресса, — сдержанно пообещала Лила.

Она изо всех сил старалась держаться невозмутимо. Действительно, что бы ни сказала эсса Рита, матушку-баронессу ей не превзойти.

Если бы Лила заглянула в записи наставницы, она увидела бы, что та записала её имя неверно, буквально не «Каверан», а «Ковериан», как чаще писались имена простолюдинов — звучание похожее, суть другая. Впрочем, кто угодно на месте эссы Риты поступил бы так же, а заглядывать в её бумаги никому не позволялось. Лиле следовало бы, представляясь, добавлять, что они благородная эссина и дочь барона, но никто и никогда не объяснял ей про подобные мелочи жизни.

— Ох, это вы, милорд?! — воскликнула вдруг эсса Рита.

Как будто лорда Артура, который возник в паре шагов перед ними, можно было принять за кого-то ещё. И смотрел он, между прочим, на Лилу — улыбнулся ей и послал воздушный поцелуй. Точнее, это Лиле так показалось, на самом деле каждая сочла себя адресатом и улыбки, и поцелуя, все прятали глаза, нервно хихикали и смущались.

Эсса Рита раздражённо прокашлялась. Она не осмеливалась возмущаться поведением призрака или ссориться с ним, ведь тот, на минуточку, был графом Сантаром. Другое дело гранметресса Тамирия, вот она не стеснялась…

— Итак, все, кроме… эссины Лилианы, — метресса опять заглянула в записи, — все выдержали сегодняшние испытания хотя бы на удовлетворительно. А теперь мы прогуляемся по Эбессану! Следуйте за мной, эссины!

Они последовали. Впереди, пристукивая каблучками, вышагивала метресса, за ней семенили девушки, позади неслышно двигался призрак. Каждая девушка норовила скользнуть вперед, чтобы отдалиться от призрака, поэтому постепенно Лила оказалась последней. Они обменялись улыбками с лордом Артуром. От призраков, говорили, должно веять холодом — от лорда Артура ничем не веяло. Он был как статуя из плотного тумана. Получается, он был каким-то неправильным призраком. И как же его было жаль! Но он приносил пользу, это несомненно — живой пример того, как опасно бывает небрежное колдовство. Вряд ли теперь какая-то из них, учениц школы, будет неосторожна…

Лила поняла, о чём подумала, и ей стало совестно — для него это целая потерянная жизнь, а она рассуждает, есть ли от него польза в нынешнем состоянии. Это чёрство, даже жестоко! Но что тут можно поделать?

Призрак заметил её внимание. Кто знает, о чём он думал, но на его губах дрожала усмешка. А она была бы не прочь опять прогуляться с ним по Эбессану, ведь наверняка он знает тут всё-всё, и куда лучше метров и метресс! Вот если бы с ним ещё можно было разговаривать без колдовского зеркала!

— Этот замок знавал всякие времена! — говорила меж тем эсса Рита, — здесь не раз заводились и настоящие привидения. Они бывают разных типов, вы будете это изучать, как и простейшие методы их изгнания. На самом деле они редко бывают по-настоящему опасны и рассеиваются сами через несколько столетий. В сложных случаях следует обращаться с специально обученному колдуну. Если вас интересует история замка, его призраков, а также все знаменательные события, которые здесь произошли, то в библиотеке Эбессана есть об этом немало книг. Обратитесь за помощью к библиотекарю. Я скажу только о самом важном.

До важного оставались ещё лестничный пролёт и коридор.

— Это библиотека, эссины! — объявила эсса Рита, когда они добрались до уже знакомой Лиле двери. — Вам придется провести тут немало времени, если вы намерены учиться, конечно. Некоторые книги невозможно вынести, потому что на них постоянное охранное заклятье. Первое время вас будут об этом предупреждать. Осторожно, можно поранить руки! И всегда помните о том, что необходимо покинуть библиотеку до десяти часов вечера, если не желаете ночевать тут в потёмках.

— А если дверь будет открыта, метресса? — не удержалась Лила.

Та вновь отметила, что девица бестолкова и несдержана.

— Эссина Ливания, запомните. И вы все также, эссины. Эта дверь никогда не может быть открыта после десяти часов вечера. Никогда!

— Я Лилиана, эсса. Простите, — тихонько поправила Лила, но никто не обратил внимания.

Кроме лорда Артура. Тот опять усмехнулся.

— Давайте войдём, эссины!


В просторных залах библиотеки теперь было светло и красиво. Гобелены в простенках, благородное старое дерево книжных шкафов и длинных столов, лесенки с перильцами, чтобы легко добираться до самых верхних полок, возле столов — скамьи с резными боковинами. А лампы на столах не масляные, а в виде стеклянных шаров. Впрочем, кое-где стояли и простые свечи в подсвечниках — но толстые, только двумя Лилиными ладонями и обхватишь.

— Волшебные светильники, редкое чудо и сокровище Эбессана! — объявила эсса Рита, показывая на лампы-шары. — Уверяю, эссины, долгими зимними вечерами вы оцените их удивительный свет. Так же заметьте, какие большие здесь окна. В дальнейшем вы получите списки книг, которые следует взять в библиотеке и пользоваться ими весь год, и отдельно списки книг, которые нужно будет изучать, не вынося отсюда. Каждый преподаватель даст свои рекомендации, а для не выдержавших — подробный перечень заданий. Вы поняли меня, эссина Ливания?

— Да, метресса, — кротко ответила Лила под хихиканье дочери пивовара. — Я Лилиана.

Согласившись на чужое имя один раз, кажется, она была обречена.

— Что вы себе позволяете, эссина Кальда?! — не осталась в долгу метресса. — В следующий раз попрошу вас выйти вон. За мной!

Они прошли через залы и свернули в коридор. Вот, та самая дверь в ту самую комнату, где накануне Лила беседовала с лордом Артуром.

— Это кабинет леди Эльянтины Инден, — торжественно объявила метресса, и на лице её появилось благоговение. — Теперь он заперт, и всегда будет заперт. Он заперт заклятьем самой гранметрессы Эльянтины. Последние месяцы своей жизни она провела здесь, трудясь над улучшением школьной защиты. Леди Эльянтина была чрезвычайно талантливой колдуньей, очень, очень увлечённой своим делом. Работая, она забывала обо всем, целыми днями могла не есть, уходила глубокой ночью или засыпала под утро за своим столом. Уверяю, если вы продвинетесь в своем обучении настолько, чтобы углубиться в научное колдовство, то поймёте, что мы потеряли с кончиной леди Эльянтины Инден!

Закончив проникновенную речь, она оглядела притихших девушек. И тут Лила задала очередной неуместный вопрос:

— Но метресса, если леди Эльянтина оставалась тут до глубокой ночи, значит, иногда дверь в библиотеку открывается и по ночам?

Эсса Рита ответила ледяным тоном:

— Эбессан был собственностью гранметрессы леди Эльянтины. И запирающие заклятья наложила она сама, это означает, что она могла открывать все двери, когда ей было угодно. И никто кроме. Вы поняли, эссина Ливания?

— Да, метресса, благодарю вас.

Лила поняла то, что, оказывается, преподаватели Эбессана могут кое-в-чём заблуждаться. Лорд Артур, например, прекрасно открывал все эти двери. Кстати, призрак стоял, скрестив руки на груди, и беззвучно смеялся.

— А теперь я хочу, чтобы вы взглянули на портрет леди Эльянтины, это немного дальше. Пойдёмте, эссины.

Портрет гранметрессы висел в библиотечном зале, в простенке между книжными шкафами. С него смотрела совсем молодая женщина, не та сухая, холодная пожилая дама, с которой когда-то встречалась маленькая Лила. Эта, на портрете, была красива и изящна, с тонкой талией, в шелках и мехах, и ласково улыбалась, глядя куда-то поверх всех голов.

— Какая красивая! — воскликнула Ровена.

Лила вгляделась. Это её бабушка. Как ни крути, а приёмная мать её мамы — её бабушка. А она считала, что леди Эльянтина просто дальняя родственница, и никто не посчитал нужным всё ей объяснить. Отец вообще никогда не говорил о маминой семье, лишь иногда нехотя упоминал леди Эльянтину. И эта великая колдунья никогда Лилой не интересовалась. Правда, она присылала какие-то деньги и дала приданое, этим спасла от монастыря и, получается, подарила надежду на любовь и счастье. Но сама Лила великой колдунье была не нужна. Зачем её отправили в Эбессан, позориться? Вместо свадьбы с Винтеном!

— Вот на этом портрете — его светлость граф Сантар, супруг леди Эльянтины.

Большой, худощавый, наполовину седой мужчина в темном костюме, его губы были сложены в чуть насмешливую, чуть надменную улыбку — да-да, как у лорда Артура. Его отец.

— Пройдите ещё немного, эссины. Сходство несомненное, верно? Это портрет леди Кенталь Инден, дочери леди Эльянтины. К несчастью, она оставила этот мир совсем молодой. У неё тоже были некоторые колдовские способности. Теперь сюда…

Мама. Перед этим портретом Лила взволнованно замерла. Как прекрасно всё могло бы быть, если бы мама была жива!

— А это, эссины, лорд Артур Инден, граф Сантар. Нынешний граф, — голос её стал суховатым. — Вы все с ним знакомы. Он тоже обладал немалыми способностями.

На следующем портрете был изображён лорд Артур, именно такой, какого Лила видела в зеркале прошлой ночью, только лучше причёсанный и застёгнутый на все пуговицы.

Лила украдкой оглянулась на призрака — у него теперь было злое выражение лица. Да уж, воплощённое и вечное назидание ученицам Эбессана! Она робко ему улыбнулась, отчего он, кажется, разозлился ещё больше. Разумеется, на протяжении стольких лет быть «назиданием» — это же издевательство.

— Следуйте за мной, эссины! — велела эсса Рита.

Очередным «важным местом» оказался совсем небольшой зальчик, полутемный и пустой. На чуть наклонном столе лежал переплетённый в толстую кожу фолиант. Рядом на стене висело зеркало. И всё.

— Вот он, главный артефакт Эбессана! — сказала толжественно метресса. — Книга Эбессана. Именно здесь вы будете принимать посвящение на каждую очередную ступень! Здесь, на этих страницах, написано то, что делает Эбессан самой лучшей, надежной и безопасной колдовской школой на Побережье. В том числе и принципы школьного колдовства и защиты на каждой ступени обучения. Именно на эту книгу наложены все заклятья, определяющие жизнь Эбессана. Эссина Летиния… то есть Ливания, вам известно, как долго сохраняется результат учебного колдовства для первой ступени?

Это Лила, благодаря Олетте, случайно знала.

— Три часа, метресса. Я Лилиана. Простите.

— Совершенно верно. А для второй ступени?

— Три дня…

— Именно так. Для третьей — девять дней. Зато для четвертой никаких ограничений уже нет. Правда, этого уровня достигнут очень немногие ученицы Эбессана, — и она снисходительно всех оглядела. — Вам придется очень стараться, эссина Ле… Лилиана.

Девушки захихикали.

— Всем остальным тоже, разумеется! — рассердилась метресса.

— Я и намерена очень стараться, — ровно ответила Лила.

Ах, если бы можно было и дальше не признаваться, кто она такая! Без дара, и даже не способная выдержать вступительные испытания, и при этом родственница великой колдуньи — это так рассмешит всех! Интересно, оставили бы её в школе лишь из-за родства с леди Эльянтиной?

Не исключено, ведь это по её желанию Лила здесь. Но почему, почему всё так глупо и неправильно?..

— А теперь, эссины, мы поднимемся на смотровую площадку главной башни! Следуйте за мной!

Им пришлось идти через весь замок. Призрак отстал примерно на полпути, когда переходили открытую галерею.

Наверху, на башне, опять гулял ветер, он развевал флаги, растрепал волосы девушек, чуть не сорвал яркую косынку с плеч Олетты. Было хорошо видно всю округу и так легко дышалось, даже у эссы Риты улучшилось настроение — она, о чудо, заулыбалась.

— Эссины, вон там, за холмом, деревня Сарейн, она расположена у тракта, там есть лавки, трактиры, почтовая станция и много чего ещё. Вы будете иногда там бывать, не забыв получить разрешение, разумеется. Если ехать на запад, можно попасть в Асвард, столицу нашего королевства. А теперь посмотрите направо, видите остроконечную башню над лесом? Это Каленсан, летняя королевская резиденция. В этом замке довольно часто бывают их величества, а их высочества живут там подолгу. Именно в Каленсане, эссины, и состоится столь ожидаемый всеми королевский бал в честь дня рождения её высочества принцессы Альмагеры. Кстати, в этом году бал состоится раньше, уже через девять дней. И это будет маскарад! Вам придётся хотя бы закрыть лица масками.

Последнее сообщение вызвало оживление, только не у Лилы. Во-первых, она уже знала, что бал состоится раньше, во-вторых, трудно радоваться балу, не имея бального платья.

— Позвольте спросить, а вон там, метресса?.. — она показала в противоположную от королевской резиденции сторону.

Там, вдали, тоже виднелись верхушки башен какого-то замка, этот был дальше от Эбессана, чем королевский Каленсан.

— Это графский замок Сантар. Поскольку лорд Артур не нуждается в таком жилище, замок большей частью заперт, однако там живут слуги.

— Но, метресса, разве у лорда Артура нет наследников? — удивлённо воскликнула Кальда.

— Не важно. Видите ли, эссина Кальтурен, лорд Артур, хоть и не является вполне живым, в то же время не признан мертвым. Его наследство находится под опекой короля. Что ж, эссины, прогулка окончена. Пойдёмте вниз, и вы можете быть свободны до завтра.

— Позвольте спросить, метресса? — вдруг подала голос маленькая Сабирия Кальтурен. — Здесь, в замке, есть портрет виконтессы Фаро?

— Виконтессы Фаро? Нет. Но, полагаю, там, где она живет, есть её портреты.

— А у неё большие способности?

Эсса Рита пристально посмотрела на девушку.

— Эссина, мне кажется, сейчас вам следует тревожиться о собственных способностях.

— Конечно, метресса, — без смущения согласилась Сабирия. — Но мне объясняли, что у потомков выдающихся колдунов потом несколько поколений наблюдается снижение уровня дара. Это правда? Ведь вы сами говорите, что гранметресса Эльянтина была самой выдающейся.

— Возможно, — уклончиво согласилась наставница, — в этом вопросе ничего нельзя утверждать. Я надеюсь, что в скором времени вы познакомитесь с виконтессой, и тогда сможете строить догадки о её даре. Потому что задавать вопросы о чужом уровне и рассказывать о своём запрещено. Желаю вам хорошего вечера, эссины. Не опаздывайте на ужин.

Времени до ужина было ещё достаточно, и Лила решила заняться чисткой своего столового серебра. Она нашла замковую кухню — это несложно, если представляешь себе, где вообще бывает расположена кухня, — и попросила там немного щелока и маленькую лохань.

Это вызвало у кухарок большое удивление.

— Вы не желаете поручить кому-то работу, эссина? — одна из них тут же достала лохань, но отдавать не спешила.

— Не желаю. Так надо, — заявила Лила со всей возможной твердостью.

Лучше избежать в дальнейшем неловких ситуаций, ведь платить за услуги она действительно не может.

— Вы ученица? Новенькая?

— Именно так. Вы дадите мне немного щёлока? — она сама взяла из рук женщины лохань, — благодарю.

В кухне замка они чувствовала себя вполне непринужденно.

— Вы уж осторожнее, эссина, — сдалась кухарка, и кинулась наливать Лиле щёлок и кипяток.

— Конечно, — уверенно пообещала та, не поняв, в чём ей осторожничать.

Не поломать пальцы о серебряные ложки?

Она вышла через заднюю дверь во дворик, к колодцу, и принялась за дело. И дела того было на полчаса — скоро ложки, вилка и ножик засияли, а с бархатного чехла отошли все пятнышки, теперь будет как новый.

Выплескивая воду, Лила подняла взгляд и чуть не споткнулась — рядом стоял призрак, и смотрел на неё, разумеется.

— Ах, милорд, вы меня напугали! — воскликнула она.

Он усмехнулся и не спеша исчез.


На ужин Лила немного опоздала. Девушки ели сладкую фруктовую кашу и негромко болтали.

— А кто такая виконтесса Фаро, Саби? — спросила Ровена.

— Родственница гранметрессы Эльянтины, её главная наследница. Говорят, у неё с десяток наследниц, но этой досталось больше всего! — со знанием дела заявила Сабирия, понизив голос почти до шёпота. — Она будет учиться тут и жить в «крыле принцесс».

Лила от этих слов напряглась. Родственница леди Эльянитины — значит, и ей она тоже родственница. И им придется познакомиться. Неизвестная девушка будет жить в отдельных апартаментах, и она уже виконтесса, а Лиле обещали этот титул после посвящения в первую ступень, к свадьбе. Но любопытно, очень. Это ведь её кузина, получается?

— А я видела её! — заявила Кальда Сарон, почти не понижая голос, — она приезжала в Крист, гостила несколько дней у городничего. Нас с мамой приглашали на парадный ужин. Она очень милая, очень-очень!

— А что про неё говорят? Что у неё с даром? — тут же заинтересовалась Сабирия.

— Об этом никто и не упоминал. Должна сказать, в хороших домах никогда не обсуждают дар открыто, за столом особенно! — это был щелчок по носу благородной эссине Сабирии Кальтурен от неблагородной дочери пивовара.

— Подумаешь! — дернула плечом благородная эссина, — интересно было бы с ней посоревноваться. Вот будет забавно, если она окажется самой слабой из нас!

— Нам должно быть забавно? — не удержалась Лила.

— Вам — конечно, нет, — изысканно улыбнулась ей Сабирия, — если только вы не удивите нас своими способностями.

— Кажется, мне ничего другого не остаётся, — Лила вернула ей улыбку.

Она почувствовала в Сабирии едкость и высокомерие Исы, с которой давно привыкла обходиться, держа удар тихо и осторожно, чтобы не слишком раззадорить сестру и не нарваться лишний раз на недовольство матушки-баронессы. Сдаваться — нет. Ссориться — нет. Обижаться — вот ещё. Сабирия может позволить себе лишь высокомерие, она не станет во всём вести себя подобно Исе, хотя бы потому, что здесь нет матушки. Вот и хорошо.

Да-да, разумеется, Лиле тут «ничего другого не остаётся», как не оказаться совсем уж бездарностью. Хоть немного способностей, о Пламя, хоть чуть-чуть! Пожалуйста!

В конце ужина к столу учениц подошла эсса Рита.

— Желаю вам хорошего вечера, эссины, — сухо сказала она. — Постарайтесь как следует выспаться.

Она строго посмотрела на Лилу.

— А к вам у меня несколько слов. Позвольте? — она показала на новый столовый набор Лилы, — это ведь серебро?

— Да, метресса, — у Лилы неприятно засосало под ложечкой.

Сейчас спросят, где она его взяла? Или, ещё хуже, узнают набор — вдруг он чей-то?

Рассказать про лорда Артура?!

Метресса бросила ледяной взгляд на девушек за столом, которые не спешили расходиться и навострили ушки:

— Эссины, я вас не задерживаю, — после чего подбадривать никого не пришлось, лишь Олетта, уходя, сочувственно взглянула на Лилу.

— Положите приборы сюда, эссина, — метресса показала на край стола.

Лила покорно выполнила распоряжение, и эсса Рита несколько раз провела над набором ладонью.

— Заклятий нет, всё чисто, — вынесла она вердикт, — это серебро с долей золота и меди, от ювелирного дома Саундир из Кандрии. Прекрасно. И неожиданно. Отличное старое серебро. Откуда у вас такой набор?

Лиле стало тяжело дышать.

— Мне его подарили, метресса, — как будто это говорила не она, а кто-то за неё.

Но метресса просто кивнула.

— Возьмите приборы в руку.

Лила собрала в ладонь все предметы, эсса Рита провела ладонью над ними ещё раз и кивнула опять.

— Да, это принадлежит вам. Подарил близкий родственник? Я вижу кровную преемственность.

— Да… Точнее, не очень близкий, — прошептала Лила, уже понимая, что, в сущности, гроза прошла мимо.

Упоминание кровной преемственности она отметила. Значит, приборы принадлежали леди Эльянтине или маме? Действительно, тогда она даже имеет на них право. Главное, что никто её ни в чём не обвиняет и оправдываться не придется.

— Но почему вы сразу не показали это серебро?

— Просто его надо было почистить, — вот теперь она немного солгала, — я не успела.

Точнее, она просто солгала, между тем как до этого говорила правду: набор ей подарил родственник, не близкий. Но это уже не имело значения.

— Вы должны были сразу сказать, — заметила метресса, укоризненно качнув головой, — никто бы вас за это не укусил, в конце концов.

Она выглядела уставшей, под глазами лежали тени. И Лила впервые подумала, что, пожалуй, метресса вовсе не злая и не жёсткая. Она просто… вот такая.

— Простите, метресса, — сказала она искренне, — я поняла.

— Мне доложили, что вы, возможно, колдовали, заклинали серебро. Когда собственноручно отчищали эти приборы. О таких вещах положено докладывать. На кухне не поняли, зачем ещё вам самой было делать эту работу.

— Я привыкла, метресса, — просто пояснила Лила.

Вот это поворот! Нельзя самой чистить ложки, чтобы о тебе не начали думать странное?

— Я понимаю, — кивнула эсса Рита, — помнится, вы были заняты стряпнёй в монастырской кухне, когда мы впервые увиделись. Эсса Тальяна непременно оценит ваши умения на уроках по прикладному колдовству. Но если захотите самостоятельно мыть пол в своём крыле, предупредите, мы рассчитаем кого-нибудь из прислуги, — пошутила она, — что ж, можете быть свободны…


К счастью, вечером к ним опять «на минуточку» заглянул эсс Монтерай, и Лила поспешно сбежала, не слушая его заверений, что этого вовсе не требуется. Это требовалось ей, лорд Артур ведь ждал. Как и вчера, легко, без скрипа открылась дверь в библиотеку, потом в кабинет гранметрессы Эльянтины. Зажегся свет, а лорд Артур уже отражался в зеркале.

— Привет, Мышка, — поздоровался он первым.

— Здравствуйте, милорд, — Лила уже без приглашения уселась в кресло гранметрессы. — Позвольте спросить, кто такая виконтесса Фаро?

— Кто такая? — кажется, он немного удивился. — Молодая девушка. Милая, наивная и немного глупенькая. А что такое?

— У неё есть дар леди Эльянтины?

— Не путай. Дар Эльянтины умер вместе с ней. Да, полагаю, у Фаро есть какой-то дар, отчего бы ему не быть? — нет, определенно, взгляд у него был странный.

— Вы незнакомы? — догадалась Лила.

— Скажем так, нас представляли друг другу, — он засмеялся. — Ты что-то ещё хочешь знать?

— Нет, ничего, — Лиле хотелось, но продолжать расспросы об этой неизвестной девушке было неловко. — Чем я могу помочь вам на этот раз, милорд?

— Убери две крайние книги, я их просмотрел. Жаль, не могу делать записи, мне не удержать карандаш.

— Я могу записать…

— Не нужно. Пока обойдусь. Ты не справилась с испытаниями сегодня, верно?

— Верно, — вздохнула она, — если бы у меня была возможность подготовиться, милорд! Я узнала про смерть леди Эльянтины и про то, что должна ехать сюда, а уже на следующий день пришлось отправиться в путь.

— Но это странно, — уронил его светлость, — ладно, неважно. Почему ты не зашла в канцелярию справиться о своих документах? Почему не спросила Риту?

— Но я попросила её исправить имя. А канцелярия? Это ещё нужно?.. Я зайду завтра, сегодня не было времени.

— Хорошо, зайди завтра. А вообще, как забавно. Давненько я так не развлекался. Не стану мешать, пусть идет как идет.

— Что вы имеете в виду? — не поняла Лила.

— Ты забавно себя ведешь. Наблюдать за тобой — удовольствие, Мышка. Объяснялась с Ритой из-за серебра?

Лила рассказала, какой допрос учинила ей метресса после ужина. Лорд Артур хохотал.

— Здесь у прислуги высокое жалованье. Обо всём будут докладывать, не сомневайся. Вам объяснят, когда начнутся занятия: изучая прикладное колдовство, есть риск применять заклятья спонтанно и где попало. Редко, чтобы были крупные неприятности, только когда ученицы с сильным даром попадаются. Но случалось, и пожары были, и ручьи текли по этажам, и кошка раз повисла в углу и снять не могли, сама Тамирия снимала. А то так бы и орала животина три часа. Пусть всего три часа отводится на действие учебных заклятий, и за это время случиться может всякое.

— Надо же, — она недоверчиво улыбнулась.

— Вот что, давай я тебе помогу. Я-то запросто пройду ваши испытания. Кроме травоведения, впрочем. Мне в своё время заталкивали в голову и его, но с тех пор как отстали, я счастливо всё забыл.

— Но… там много всего, — Лила растерялась.

— География и этикет? — он рассмеялся. — К тому же вопросы бывают всегда одни и те же. Что, ты готова? Впереди ночь.

— Но меня хватятся, — покачала головой Лила, — что тогда будет?

— Ну, будет маленькая суматоха. Боишься? Ладно, — он хмыкнул, — предупреди подругу на будущее. Что ж, и за пару часов что-то успеем. Значит, география? Или этикет?

— Этикет, — решила Лила. — А может, и географию, хоть чуть-чуть.

— Угу, — он опять засмеялся, — и вот что, давай договоримся: зови меня просто Артуром.

— Но, милорд! — Лила растерялась.

— Да-да, Артуром и на «ты». Можешь доставить мне такое удовольствие? А то уже много лет я только и слышу, как юные девы, синея от страха, лепечут: «Добрый день, милорд».

— Хорошо, милорд…

— М-м?!

— Хорошо, Артур, — сказала Лила. — Тогда вы перестанете… то есть, я хочу сказать, ты перестанешь звать меня Мышкой. Моё имя Лилиана. Можно Лила, или Ли.

— Да? — лорд Артур приподнял бровь, — а я решил, что тебе нравится такое обращение. Почему же до сих пор не возражала?

— Из уважения к вашему… к твоему положению и преклонному возрасту, наверное, — сказала Лила после секундной заминки.

Вот, получайте, ваша светлость…

И всё-таки обращаться к призраку на «ты» было слишком непривычно.

Он захохотал.

— Я вовсе не старик! Разве не видно? За годы в таком образе я много чего узнал, но ничуть не постарел. Я не чувствую прожитых лет, вот в чём шутка! Хотя, веришь ли, когда-то я пытался приударить за Тамирией, которая меня моложе. Эльянтина нашла её в Грете, взяла к себе помощницей. Такая была худышка и скромница. Забавно?

Лила неуверенно кивнула. Да, страшно забавно…

— Значит, Лилиана. Роскошное имя! Просто удовольствие его произносить. Но Ли мне больше нравится, оно короче. Говоришь, ты согласна просто на Ли? Договорились. Тогда сними с нижней полки вон ту книгу, которая крайняя справа, — он показал пальцем. — Ага, правильно, эту. Это атлас, там карты. Бумага вон в том ящике. Из бювара не бери, там дорогие листы с монограммой Эльянтины, не выноси их из кабинета.

Лила с атласом вернулась за стол, достала бумагу.

Артур умел рассказывать. Он говорил мало, но при этом умудрялся сказать много, и слушать его спокойный, внятный голос было приятно, а запоминать — легко. Он продиктовал Лиле вопросы, потом, не слишком углубляясь, ответил на каждый.

— Достаточно, Мышка, тебе пора, — решил он наконец, и очень кстати, потому что Лила забыла о времени, — то есть, Лилиана, конечно. Теперь попробуй привыкни, — милорд изволил шутить.

— Да-да, конечно, ваша светлость. То есть, милорд. То есть, Артур, — мило улыбнулась Лила. — Знаете… то есть, знаешь, на месте леди Эльянтины я бы сделала тебя преподавателем в Эбессане, — сказала она и сама восхитилась, какая же хорошая это мысль. — Вот так, с помощью зеркала, ты и вёл бы занятия, почему нет?

На этот раз он хохотал до слез.

— Подумаю об этом! Ты ведь придёшь завтра? Опять поможешь с книгами. А пока иди-ка спать, уже поздно. Погоди, я посмотрю, нет ли кого возле дверей библиотеки…

Олетта уже спала, или делала вид, что спит. Лила, стараясь не шуметь, умылась и нырнула под одеяло.


На следующий день она выдержала испытания, по географии и этикету на хорошо, и даже сумела не провалить травоведение — уверенно составила сборы от кашля, чесотки и для хорошего сна, и даже от стригущего лишая. Этой малости её научили в Обители Белых Птиц. Сестра Петта лечила травами всех сестёр, а также пользовала крестьян из ближних деревень. Конечно, ни о каких заклятьях речь не шла, но тут они и не требовались. Испытания по рукоделию и поварскому делу оказались сущей формальностью. Умение Лилы шить заслужило искреннее одобрение эссы Тальяны, молодой хорошенькой колдуньи, преподавательницы по прикладному колдовству. А уж вскипятить молоко и сварить в котелке простую кашу — это такая ерунда! Хорошо, что не потребовалось готовить пирожные. А вид огромных кухонных котлов радовал Лилу тем, что ей точно не придётся чистить их до блеска. Интересно, а для этого существует специальное заклятье?

Глава 8. На тонком льду

Восемь дней до бала — это мало. И можно было сколько угодно притворяться, что приближение заветного дня никого не волнует, в это никто не верил. Особенно преподаватели.

— Будь моя воля, я бы разрешила посещать бал лишь ученицам третьей ступени и выше, тогда это будет заслуженно, — заявила эсса Рита за обедом. — Остальным он только мешает. Учить чему-то этих взволнованных девиц пока совершенно невозможно.

«Взволнованные девицы» опасливо переглядывались — а ну как на самом деле запретят! Но нет, конечно, метресса шутила.

— По крайней мере отрадно, что все выдержали испытания, — добавила она. — Кто лучше, кто хуже, но теперь у каждой из вас будет возможность проявить себя. И не рассчитывайте, что всё время в Эбессане будет таким же вольготным, как сейчас.

Лила радовалась, хотя бы тому, что всё пока получилось не слишком плохо. И второй день испытаний выдался суматошным, так что она опять не побывала в канцелярии. Призрак, конечно, об этом знал.

— Никакая ты не Лилиана, ты Мышка и есть, — заявил он, как только она появилась ночью в кабинете. — Любишь сидеть под веником, чтобы тебя не трогали. Разве не так? Почему не заглянула в канцелярию?

— И вам, милорд, доброго вечера, — сказала она, — какие из книг вам больше не нужны?

— Доброго, — усмехнулся он, — убери вон ту, крайнюю справа, остальные пока оставь. Кстати, можешь сделать мне опись книг вот в этих двух шкафах? И оставь на столе.

— Конечно, милорд, — Лила убрала ненужную книгу. — Хоть всех книг в кабинете, мне несложно.

— Конечно, Артур, — поправил призрак. — И сядь. Если сделаешь опись всех книг, я буду рад. Только пиши мелко и с одной стороны листов, потом развесь их тут где-нибудь.

Она уже привычно уселась за удобный стол Эльянтины Инден. Гранметрессы Эльянтины, лучшей колдуньи Побережья, которую с полным правом могла считать бабушкой. Но отчего-то не считала.

— Хорошо, сделаю. Спасибо, Артур, ты мне очень помог.

— Пожалуйста. Располагайте мной и дальше, миледи, — он дурашливо поклонился.

— И ты прав, конечно, мне не хочется быть на виду, — признала она, — что в этом плохого? Я не люблю, когда обо мне говорят, когда смотрят, ведь половина того, что скажут и подумают, будут глупости. Я действительно хотела бы спокойно отучиться год в Эбессане, потом выйти замуж. Если бы не Эбессан, я уже вот-вот вышла бы замуж. Но отец сказал мне о завещании леди Эльянтины, о титуле и наследстве, которые я получу после посвящения, и он тоже, и как это необходимо. И вот…

— Очень интересно, — изрёк призрак после некоторой паузы. — Значит, тебе пообещали титул и наследство после первой ступени и посвящения? А потом можно замуж? Экая Эльянтина затейница, однако. И отцу твоему что-то припасла, да?

Лила не стала отвечать. Призрак не унимался.

— А перескажи-ка мне основные пункты твоего брачного контракта. Ну, будь добра. Ты ведь его подписывала, после отца, конечно? Что-то запомнила?

Вот, и он тоже про брачный контракт…

— Нет, — Лила качнула головой, — нам не нужен никакой брачный контракт. Мы с Винтеном во всём доверяем друг другу!

Призрак опять задумчиво помолчал, потом сказал:

— Это значит по законам Руата, что твой супруг получит твоё приданое в свое полное распоряжение. Пойми, Мышка, доверие — это прекрасно, но благородные семьи, у которых есть титулы, деньги и земли, предпочитают подкреплять доверие гербовыми бумагами, оно от этого лишь крепнет. Твоя мачеха, как я понимаю, злобная и недалекая дама. Но и отец, увы, немногим лучше. И тоже недалёкий.

— Что?! — вскинулась Лила, — не смей говорить такое про моего отца!

— Мышка, дорогая, давай я порассуждаю, — он обаятельно улыбнулся. — Только послушай, можешь не верить. Все-таки я немного дольше тебя существую в этом бренном мире, да? Ты потом решишь, в чём я был прав, а в чём ошибся. Можно?..

— Хорошо, — кивнула Лила. — И все равно, не трогай моего отца.

— Договорились. Только о мачехе. К этой достойной женщине ты относишься не столь трепетно? Начнём с того, что твоей мачехе выпала большая удача в твоём лице, дорогая. Ведь у тебя немало весьма знатных родственников. Очевидно, что тебе полагается блестящее замужество, не менее блестящее положение и представление ко двору, и чрезвычайно выгодно было бы сделать из тебя любящую дочь. Ведь твоё благоволение в дальнейшем могло бы дорогого стоить. Твоя мачеха в этом не преуспела. Я прав?

— Что?.. Что?! — Лила хохотала, откинувшись на спинку кресла.

— Где мои знатные родственники? — проговорила она, отсмеявшись. — Я не знаю никого и никогда не видела. Разве что леди Эльянтину, и то очень давно. Я никогда и никому не была нужна! Моё благоволение чего-то стоит? Вы шутите, милорд?

Он смотрел на неё из глубины стекла как-то непонятно.

— Хм. Ну ладно. А почему твой отец поступил глупо, отправив тебя в Эбессан? Понимаешь, когда держишь в руках зайца, не стоит пытаться ловить второго зайца — скорее всего, первого тоже упустишь. Ему следовало скорее выдать тебя замуж, тем более что всё было готово, правильно?

Теперь Лила не стала смеяться, она заинтересовалась.

— Объясни, что ты имеешь в виду? Я совсем не понимаю.

— В другой раз, — улыбнулся призрак. — Ведь все глупости уже сделаны. И я обещал говорить только про твою мачеху. Вот что, Лилиана, прекрасная моя, выполнишь маленькую просьбу?

— Конечно. Какую? — она вздохнула.

Намёки на какую-то ошибку отца, на то, что ей не место в Эбессане, и что свадьбу отложили напрасно… они ранили. Наверное, не стоило ей про это слушать, ведь сделанного действительно не изменишь, а отец — единственный родной и любящий её человек. И ещё есть Винтен, конечно.

— Попробую объяснить, — лорд Артур потер лицо руками, словно очень устал от чего-то, — Ли, мы можем разговаривать через зеркало, это очень здорово. И лучше бы нам всегда иметь под рукой волшебное зеркало, чтобы разговаривать где угодно и в любое время.

— Но что можно сделать? — удивилась Лила.

— Понимаешь, есть заклятья, для которых не нужен колдовской дар. Любой может заговорить зеркало, но это бывает трудно и долго. Приходится делать до девятисот попыток.

— Девятьсот? И обязательно получится? — уточнила она, не слишком пугаясь.

Ей много раз приходилось добиваться цели за тысячи маленьких шажков. Вся женская работа такая. Девятьсот так девятьсот, главное, чтобы не напрасно.

— Ты сама должна уловить нечто… это сложно объяснить. Особое настроение, которое ты вложишь в это действие. Произноси слова заклинания всякий раз иначе. Представляй себя водой и огнём. Представляй на зеркале круг размером с блюдце, и, произнося заклинание, заполняй его поочередно водой и огнём. Когда получится, ты поймёшь, потому что зеркало ненадолго изменит цвет, и ты будешь видеть тот круг, заполненный водой или огнём. А заклинание… видишь вон ту книгу с тиснённым золотом корешком? Принеси её и открой десятую страницу. Заклинание наверху. Перепиши его себе. Можно читать с бумаги, всё равно запомнишь на первой сотне раз, — пошутил он. — Ты поняла?

— Да, — кивнула Лила.

Заклинание состояло из совершенно непонятных слов и занимало треть страницы, она старательно его переписала. Наверное, потому оно и было такое длинное, что доступно для тех, кто без дара? Она пробежала взглядом текст до и после, надеясь найти пояснения — нет, их не было.

Призрак смотрел насмешливо.

— Потом расскажешь мне, с какой попытки у тебя получилось?

— Обязательно.

— Собьёшься ведь?

— Нет. Я знаю, как не сбиться.

— Поверю на слово. Но только никому про это не говори, обещаешь? Пообещай!

— Хорошо, обещаю.

— А когда решишь, что у тебя получилось, сразу разыскивай меня. В любое время дня и ночи, поняла? И уж по крайней мере до того, как истекут три часа.

— Хорошо. Но почему?

— А ты догадайся! — посоветовал призрак. — Если будешь требовать ответы на такие простые вопросы, делать тебе здесь нечего, эссина Мышь-под-веником!

Вредный он был всё-таки, лорд Артур. Но за столько лет такой жизни, надо признать, у кого угодно испортился бы характер!


В комнате Олетта спала в обнимку с книгой, и на столе остался чайник с чаем. Чаю Лила себе налила, чтобы утолить жажду, Олетту прикрыла одеялом, забрав у неё книгу — подруга только промычала что-то и повернулась на другой бок. А она сама, прихватив лампу, скользнула в гардеробную.

Отчего-то смотреть вглубь этого большого, чуть золотистого старого зеркала, да ещё в сумрачной, слабо освещенной комнате, было немного жутко. Почти тысячу раз повторить несколько десятков непонятных слов — и она сумеет наделить это стекло такими невероятными свойствами? Не пошутил ли над ней лорд Артур?!

Лила решилась, развернула бумагу и осторожно, запинаясь, прочитала написанное, потом ещё раз. О, Пламя, да на этом язык сломаешь! Да ещё за девятьсот-то раз. Представлять круг, заполнять его то огнём, то водой — а зачем?..

Ну хорошо, надо так надо. Круг, огонь, вода. А большой нужен круг? Наверное, неважно, иначе лорд Артур сказал бы.

Лила читала заклинание, загибая пальцы, проговаривала слова медленно, каждый раз немного меняя тональность. Да очень, очень хотелось получить собственное волшебное зеркало, тогда можно будет поболтать с лордом Артуром в укромном уголке в любое время. Огонь, вода, огонь, вода, огонь, вода…

Лила три десятка раз проговорила заклинание, то есть три раза загнула каждый палец на обеих руках, и почувствовала, что очень устала. Очень-очень. Прямо так сильно, что могла бы сейчас упасть прямо перед зеркалом и уснуть. Ну хорошо, значит, надо ложиться. Интересно, зависела ли эта усталость от заклинания, или просто дело в том, что давно ночь на дворе?..

Но твердить заклинание теперь получалось легко, и казалось забавно, и было интересно — когда же получится, на котором десятке раз? Нет, скорее уж — на какой сотне?

Завтра она продолжит.

Эссина Мышь-под-веником! Призрак, конечно, многовато себе позволяет, но его так жаль. Значит, у него хватает сил перелистывать страницы? Он может читать книгу, если положить её на пол и раскрыть. Надо найти его до того, как истекут три часа…

О, ну конечно! Школьная защита! Лиле даже стало стыдно из-за своей недогадливости. Что бы она ни наколдовала, всё пропадёт через три часа, об этом позаботится школьная защита Эбессана. Но это значит, что столько труда будет потрачено на такой недолговечный результат! Чтобы говорить с лордом Артуром, ей придется всякий раз заново зачаровывать зеркало! Или он сможет как-то закрепить чары на зеркале? Сам зачаровывать не может, а закреплять может?

Собственно, лучшим результатом будет просто то, что она научится…


На следующий день раздали списки книг для библиотеки и перечень вопросов, которые были провалены при испытаниях, их следовало изучить и получить зачёт у преподавателей. За столом появились новые ученицы, а в столовой повесили расписание занятий — большой лист бумаги, разлинованный и частично заполненный чётким почерком. На этот день в расписании значился лишь один урок — травоведение, потом — самостоятельные занятия в библиотеке.

— О, полно времени, прекрасно! Если нас не повезут в деревню, сбежим сами? — шепнула Олетта.

— А можно? — засомневалась Лила.

— Я делала это сто раз! — уверенно заявила Олетта. — Ты боишься?!

Лила боялась. Но сходить в деревню хотелось.

Травоведение преподавала маленькая, хрупкая, в то же время лёгкая и подвижная старушка эсса Валина, она не носила черное платье с белым кружевом, то есть не была посвящённой колдуньей. Её платье было аккуратным, строгим, пыльно-зелёного цвета, седые волосы собраны в строгую гладкую причёску, и — нитка жемчуга на шее. А глаза у травницы были добрые и спокойные — полная противоположность эссе Рите. Её классная комната тоже отличалась от остальных в школе, она вся была обшита светлым полированным деревом, и там стояли не маленькие столы на одного или двоих, как в других классных, а длинные, из толстых гладких досок, за каждым можно было без проблем разместиться вчетвером. А вдоль стен — шкафы, заполненные всякой всячиной — стеклянные сосуды, котелки большие и маленькие, глиняные бутыли, полотняные мешки с травами, весы и мерные чашки. И конечно, был большой преподавательский стол на возвышении, с удобным креслом, очень похожим на то, в кабинете леди Эльянтины, и чёрная деревянная доска, на которой пишут мелом. На столах лежали толстые, переплетённые в кожу тетради — красивые, с плотной бумагой, даже писать в таких жаль. Когда рассаживались, Лила взяла тетрадь и пересела ближе к Олетте.

— Наверное, я всё-таки мало вам предложила, очень жаль, — громко сказала Кальда Сарон, выразительно взглянув на Лилу. — Эссина Палин более быстрая и сообразительная. И более щедрая, вероятно. Восхищаюсь.

Они с Сабирией Кальтурен подчёркнуто отворачивались друг от дружки, и заняли места в разных углах — видно, отношения у этих соседок по комнате пока не сложились.

Олетта на выпад только тихо фыркнула, Лила сделала вид, что не слышала.

Эсса Валина со своего возвышения с интересом разглядывала учениц. Пустяков в их деле не бывает. Набором этого года лично она была довольна. Кто знает, окажется ли среди девочек будущая талантливая колдунья, но хорошими и даже отличными травницами имели шансы стать все. Колдуний много и не надо, а вот хорошие травницы нужны всегда.

— Доброе утро, эссины, Пламя с вами! — поздоровалась эсса Валина. — Откройте тетради. Вы будете записывать в них бесценные рецепты и мои пояснения. И знайте, что я считаю свой предмет самым важным в Эбессане, потому что необязательно травнице быть колдуньей, но каждая колдунья должна быть травницей! Рецепты зелий следует знать наизусть! Все ингредиенты зелий — без ошибок определять на ощупь и по запаху, с завязанными глазами. Уметь накладывать очень простое усиливающее заклятье — это задание может быть учтено при посвящении.

— Метресса, а что будет с теми, кто не имеет дара? Может быть, им вообще не стоит здесь находиться, если посвящение они никогда не пройдут? — это спросила Кальда Сарон.

Эсса Валина немного удивилась такому интересу, а также тому, что побледнела и опустила голову другая девушка, эссина Ливания Кринтак… впрочем, нет, имя было зачеркнуто и сверху написано другое. Недавно эсса Валина сама просматривала в канцелярии документы девушек, но вот имена её как раз не очень интересовали, только характеристики. Так вот, эта не-Ливания, как свидетельствовал колдун, выдавший направление в школу, имела явный дар.

— Вы считаете, что бездарны и не должны здесь находиться, эссина Сарон? — приподняла бровь травница.

— Я не о себе, метресса, — та опустила взгляд, — И ни о ком конкретно…

— Не беспокойтесь. Первый год можно учиться и без дара, особенно у меня. Вы всё равно получите диплом и сможете трудиться как образованная травница. Всё зависит от вашего старания. Вы не знали, эссина?

— У меня есть дар, метресса, это совершенно точно.

Почему-то не-Ливания ещё больше сжалась и побледнела. Странная девушка. Эсса Валина разобрала по буквам: Лилиана. Ну, пусть так.

— Отлично, — кивнула она любознательной девице. — Но я поясню, с вашего разрешения. Запомните, не существует людей совершенно без дара. Если мы говорим, что дара нет — значит, имеем в виду, что его не хватит для владения силой, то есть, для осознанного колдовства. Дар, как часть жизни, есть у каждого! И некоторые заклинания, особенно лекарские, вполне доступны для тех, кто, как считается, не имеет дара. Так что при достаточном старании любая из вас, даже условно не имея дара, может освоить мой предмет и накладывать усиливающее заклятье! Вам понятно? — она окинула девушек цепким взглядом.

У Лилы голова шла кругом. Она вновь думала о том, как ужасно было бы, отучившись год, не пройти посвящение. И — не бывает людей без дара? И почему метресса так на неё смотрит? По крайней мере, метресса подтвердила то, что сказал ночью лорд Артур — некоторые заклятья дара не требуют.

— Согласно вашим документам, эссины, все вы обладаете достаточным для обучения даром. У кого-то он окажется несколько выше, у кого-то ниже, но, скорее всего, имеется у всех.

Ах, это «скорее всего»! Лила уже заметила, что в Эбессане любили обтекаемые выражения.

Травница продолжала хмуриться, теперь уже своим мыслям. Да, все девицы одаренные, разумеется…

— Смысл обучения в колдовской школе — научить одарённых не только использовать дар, но и приручить его, и уяснить, какие вещи запретны, — добавила она. — У сильных колдунов есть много искушений, надо понять, от чего раз и навсегда следует отказаться. Не бывает светлого и темного дара, это обман. Добро и зло растут от одного корня. Ножом можно отнять жизнь, можно нарезать лук. Ваши чувства, ваши побуждения — это и есть нож. Без них знания мало значат. Любовь, ненависть, раздражение, просто неприязнь будут влиять на зелья, которые вы готовите, а заклятья — лишь форма.

Да, вот именно. Эсса Валина охотней занималась бы с группой неодарённых девочек. Это намного проще.

— Всего одна ошибка может стать непоправимой, — добавила она резко. — Имея дар, в один прекрасный момент столкнёшься с искушением, и не с одним. И единственная ошибка может испортить всё, перечеркнуть жизнь одарённого и его близких. Всегда помните об этом, даже если станете всего лишь травницами!

— Метресса, вы сейчас говорите о лорде Артуре, который всё испортил одной-единственной ошибкой? — спросила Сабирия.

Эсса Валина повернулась к ней, пристально посмотрела.

— Нет, эссина. Не о нём. Его светлость граф Сантар совершил колдовскую ошибку, небрежность, их-за которой сам и пострадал. Я говорила совершенно о другом. Эссина Сабирия, верно? Так вот, эссина Сабирия, вы считаете себя не просто одарённой, а сильной одарённой, я права?

— Это так, метресса, — Сабирия с гордым достоинством встала, — без ложной скромности, я считаю себя самой одаренной здесь, и уверена, так оно и окажется после проверки… О, не считая вас, разумеется, метресса, — быстро поправилась она.

Травница весело рассмеялась и развела руки в стороны, как бы предлагая взглянуть на себя.

— Посмотрите на моё платье. Разве я похожа на посвящённую колдунью? Что позволяет вам заподозрить у меня высокий уровень дара? У меня слабый дар, эссина Сабирия. Хотя, скажу не хвастая, сейчас мои возможности превышают ваши. Но это пока. Кстати, не забывайте, что ученицам Эбессана не следует сравнивать свои способности и обсуждать их. Вы поняли?

— Да, метресса, простите.

— Это вредит в первую очередь вам, — мягко пояснила травница, и, отчего-то хмурясь, отошла к окну и посмотрела на небо и облака.

— Раз уж мы начали, я хочу объяснить, — сказала она. — Хотя вы ещё об этом услышите. Об ответственности, я имею в виду. Но сейчас я объясню вам это применительно к лорду Артуру.

Лила ощутила волнение, как мороз по коже. Всё, что касалось лорда Артура, не могло теперь оставить её равнодушной.

— Я знала графа Сантара, когда он ещё был человеком, — заговорила эсса Валина. — Он был добр, красив, талантлив, имел колдовской дар и через месяц женился бы на прекрасной девушке, кузине его величества. Его несчастье потрясло нас. Но не забывайте, всё случилось из-за ошибки в колдовском ритуале. Он был богат и знатен, пользовался благоволением короля. Леди Эльянтина Инден, сильная колдунья, любила его если не как мать, то как сестра. Король собрал консилиум из лучших колдунов Побережья. Неужели вы думаете, что нет и не было никакой возможности для графа Сантара вернуть утраченное? Исправить его ошибку? Как считаете, эссины?

Девушки переглядывались, пожимали плечами.

— Вопрос в цене, — тихо сказала всегда молчаливая Минелла Эвен.

Не спросила, а сказала.

— Правильно, — согласилась эсса Валина, — на всё есть цена, и она не всегда измеряется золотом. Колдун, который решается её платить, на короткое время становится очень могущественным, а на самом деле начинает свое падение в бездну.

Это всё было как-то… очень неконкретно, и грустно для лорда Артура.

— Простите, метресса, а можно понятнее, — попросила Лила, — чем следует заплатить за расколдование графа?

— Жизнями, — жестко сказала травница. — Произвести обмен. Поначалу это были десятки чужих жизней. Эту бесчестную цену платить нельзя, если не желаешь погубить свою душу, и чужую заодно. На решение этой задачи было потрачено много, очень много. Подбирались всё более затейливые формулы заклинаний. Цена менялась, но суть её — нет. Даже если не жизнь… любое колдовское насилие недопустимо. Надеюсь, в дальнейшем вы сможете детально разобраться.

У этой девушки, не-Ливании, был удивлённый, даже невинный взгляд. Но она проявляла дар! Значит, о многом должна была хотя бы догадываться. Хотя по-всякому бывает, конечно. Эсса Валина давно разучилась всерьез чему-то удивляться.

— Но метресса, если бы никто не решался платить, научного колдовства не существовало бы! — возразила Сабирия. — Чему тогда мы должны научиться в Эбессане? И есть же преступники, наконец!

Травница укоризненно покачала головой.

— Да, есть преступники, есть приговорённые к казни. Но в данном случае это не имеет значения. А теперь давайте приступим к уроку. Сейчас, эссины, я продиктую состав зелья от сухого кашля, потом изготовим его, вы познакомитесь с составляющими. Готовы записывать? Итак, мышиный горошек две части, серпена две части, березовый мох две части, зверобой одна часть, горная кровь одна часть…

Девушки старательно скрипели перьями, одна Олетта скучала, помахивая ногой.

— А теперь эссина Олетта Палин напишет нам на доске текст усиливающего заклятья и научит правильно его произносить. После, по мере изучения древнего языка, вы поймёте смысл и научитесь записывать его символами, но не на моих занятиях. Это заклятье подходит для неодарённых, можете подарить его любимым тётушкам, в худшем случае будет бесполезно. Приступайте, эссина Олетта…

На заклятье для усиления зелья ушло немало времени — хоть и коротенькое, оно состояло из таких же зубодробительных, непонятных слов, что и заклятье для зеркал, и сначала Олетта, а потом каждая из девушек по нескольку раз прочитали его вслух. Это было не так-то просто, разве что у Олетты получилось, как надо. И только у неё зелье немножко нагрелось. Совсем чуть-чуть.

— Я не слышу любви в вашем голосе, — выговаривала метресса почти каждой. — Или хотя бы доброты, участия! Ещё раз, пожалуйста!

— Как можно любить зелье?! — тихонько бурчала Кальда.

Она, хоть и была потомственной одарённой, отчего-то справлялась не лучше остальных. Метресса только улыбалась.

Потом они сварили зелье, и тоже всё было не просто так: одну травку следовало брать щепотью и бросать с котел, другую — покатать между ладонями, на третью подуть. К тому же они старательно всё нюхали, щупали и запоминали. Сестра Петта такими вещами не заморачивалась, она просто отмеряла измельчённые травы ложкой, сверяясь с рецептом из потёртой записной книжки — если зелье сложное и редко использовалось…


Итак, чувство. Собственно, Артур упоминал об этом, говорил, что она сама должна догадаться. Не только круг, заполненный водой или огнём, но и какое-то чувство вместе с этим. Она не решилась спросить у эссы Валины, какие чувства требуются для заклинания зеркал, и потому, что пообещала Артуру, но ещё больше боялась рассердить метрессу. Хоть та и предложила дарить безвредное заклинание для зелий тётушкам, Лила отчего-то была уверена, что её самовольные эксперименты с зеркалами никто не одобрит. Но с лордом Артуром у неё был свой, особый договор, она очень хотела сделать для него зеркало.

Для лечебного зелья нужны любовь или хотя бы доброжелательность. Но для зеркала, чтобы оно стало особенным? Может, у Лилы должны появиться какие-то чувства к Артуру? Как к брату, например, которого у неё никогда не было. Или, скорее, к доброму дедушке. Но ладно, может быть, она ещё догадается…

Лила сходила на кухню и разжилась там увесистым мешочком гороха. Она была готова нарваться и на отказ, но нет, горох дали сразу, та самая повариха, которая накануне снабдила её щелоком для стирки и лоханью. Ещё и уточнила, всем ли эссина довольна. Лила заверила, что всем.

Олетта откровенно удивилась, увидев, как Лила пересчитывает горошины.

— Это ещё зачем?!

— Буду учиться произносить заклятье. Чтобы точно знать, с какой попытки получится, — Лила считала горошины парами, брала из мешочка по две и бросала в другой мешочек. Четыреста пятьдесят раз по две горошины — девятьсот горошин. Вчерашние тридцать попыток пусть не считаются.

— Тоже буду делать так, — хмыкнула Олетта, — эсса Рита, когда мы учились читать заклинания, обычно заставляла рисовать крестики на листе бумаги. Это под рукой нужны бумага, перо, чернильница. Но успеется, давай лучше ещё раз твоё бальное платье посмотрим!

Лила согласилась. Она не без содрогания влезла в тесное платье жуткого, неподходящего цвета — лиф застегнуть было невозможно. Но всё же хотелось поправить, подогнать, чтобы надеть это и хоть одним глазком взглянуть на бал! Подумаешь, постоит она где-нибудь в уголке, всё равно будет интересно.

— Ли, мне кажется, не всё так плохо, — преувеличенно бодро заявила Олетта. — Если спереди сделать вставки и пустить кружево, например. И по вырезу кружево. И ведь будет маскарад! Это даже хорошо! Из твоего платья получится костюм утренней зари! Или закатной. Сделаем тебе тиару из лент в виде звезд, я умею это и без колдовства. И звезды будут на полумаске. Дорогая, мне нравится эта идея! А туфли есть? А веер? Перчатки? Чулки? И нужна другая нижняя сорочка.

Ну конечно. Платье — лишь половина дела, в бальный туалет входит столько разных мелочей! Лила лишь кусала губы. На что она всё это купит?

— А перчатки очень нужны? — уточнила она с надеждой.

Про чулки можно было не спрашивать, они, конечно, были необходимы, тонкие шёлковые белые чулки. Сорочку, в конце концов, не видно под платьем. Туфли. О, счастье, туфли у неё есть! Те, мамины, которые дала Нида, наверняка подойдут.

— Нужны! — вздохнула Олетта. — Вот веер не обязателен. Туфли у тебя есть, да? Покажи!

Туфли оказались замечательными — мягкими, лёгкими, очень удобными и идеально сели на ногу.

— Красивые, — похвалила Олетта, — это с твоего первого выезда? У меня почти такие же. Моя матушка говорит, что мода возвращается, потому что такой же носок и каблук носили в годы её юности. Ну хорошо, надо решить, что докупить в деревне, — она в который раз обошла и критически оглядела Лилу. — Нитки есть. Может, кружева, лент, или пуговок. Всего тут может и не быть, цвет у платья такой, нечасто встретишь, а заказывать, чтобы привезли, времени нет. Но кружево нужно. Знаешь, в Асварде кружево и пуговицы из перламутра даже дешевле можно купить, чем здесь. Но что же делать! Сколько дреров ты можешь потратить? Хотя бы десять?

— Нет, — Лила со вздохом покачала головой.

Десять дреров были огромной суммой. Просто невозможной.

— Жаль! — искренне огорчилась Олетта, — значит, оставить платье на переделку в ателье и подавно не получится? Здешняя портниха, эсса Морани, вполне неплоха, у неё хороший вкус. Матушка её одобряет. Даже в деревнях встречаются хорошие портнихи. Хотя деревня деревне рознь, тут ведь королевский летний замок рядом. Высшая знать, конечно, заказывает одежду в Асварде, там такие ателье! Но и тут у портных всегда есть работа, и они разбираются в моде, конечно!

— Придется перешивать самой. И купить, что нужно, — решила Лила. — Попробую, или… или не пойду на бал. Оли, ты не объяснишь, где тут канцелярия? Хочу проверить, что с моими документами.

В сущности, она ведь вообще ничего не помнила про эти свои документы. Если бы не лорд Артур, то и не подумала бы, что что-то не так, принимала бы всё как должное. Такими вещами в Каверане всегда занимались отец или мачеха, Лилу и близко не подпускали ни к документам, ни к учётным книгам, ни к каким-то решениям. И вот пожалуйста, её документы, которые, оказывается, следовало привезти с собой! Мачеха должна была передать, конечно же. Но они с Исой уехали раньше прибытия в Обитель Белых Птиц школьной кареты! Значит, передали через монахинь?..

Странно. Непонятно. Как же так?..

— Пойдём, провожу, а потом сбегаю на кухонный двор, там как раз должна стоять хлебная повозка. Если повезёт, в ней и поедем в Сарейн. Не задерживайся в канцелярии, хорошо?

— Поедем в хлебной повозке? — удивилась Лила.

Она уже знала, что хлеб в Эбессане не пекли, его раз в день привозили из деревни. В замковой кухне пекли пирожки и булочки к завтраку, и сырные лепёшки.

— Конечно, не пешком же! — Олетта рассмеялась, — это далеко, дорога просматривается с башен, мы будем отлично видны стражникам. А если поедем в повозке, никто и не заметит.

— А обратно? — растерялась Лила. — Пешком? Значит, заметят…

— Что ты, обратно вернёмся в почтовой карете, сегодня как раз её день. Не переживай, всё давно налажено. Но поторапливайся. Кстати, насчёт канцелярии, — Олетта уже взяла её за руку и потянула к дверям, продолжая быстро говорить на ходу, — там главная эсса Глядичия, когда её увидишь, постарайся не открывать рот. Я открыла, от изумления! — подруга весело рассмеялась, — она просто невозможная красавица! Но лучше решай дела с какой-то из её помощниц, их две, одна старше, другая совсем новенькая, только приехала. В крайнем случае следи, что запишут, или лучше сама всё напиши! И не стесняйся. Не смотри ни на кого так, как ты смотришь на эссу Риту и других метресс! Ну, не бойся их, понимаешь?

— Кажется, что я боюсь? — расстроилась Лила.

Вот, и лорд Артур над ней смеялся! Есть за что, значит.

— Теряешься, — мягко поправилась Олетта, — это пройдёт, ты просто только что уехала из дома. Тебя ведь направлял колдун Фавена? А может, твои бумаги заранее прислали, так часто делается, если сама девушка или её семья против обучения. Может, где-то и ошиблись? Поторопись, я буду ждать.


Школьная канцелярия оказалась просторной комнатой, там стояли большие столы, вдоль одной стены — резные шкафы, вдоль другой — старинные, окованные медью сундуки. За крайним столом сидела пожилая, совсем седая эсса в тонких овальных очках на шелковой ленте. Лила обратилась к ней, объяснила, что хотела бы проверить, как написано её имя в документах.

— Вы полагаете, неправильно? — удивилась пожилая эсса, — но это странно, ведь документы по нескольку раз проверяются и заверяются. Разве что вместо ваших прислали чьи-то чужие? Давайте выясним, — она сняла очки и аккуратно убрала в картонную папку бумаги, которыми занималась до прихода Лилы. — Вы ведь приехали с последней каретой, эссина? Где вы сели в карету?

— В Обители Белых Птиц…

Эта эсса внешне оказалась так похожа на сестру Петту из обители, что Лила невольно приготовилась в очередной раз выслушать речь о пользе монастырской жизни для молодых девушек.

— Значит, из Фавена, — деловито кивнула эсса. — Вы единственная оттуда в этом году. Ваши бумаги прислали две недели назад, они проверялись, все было в порядке. Вот что, эссина, сядьте и напишите свое имя и имя родителей, а я сейчас достану документы, — эсса показала Лиле на стол и подала лист бумаги.

И тут скрипнула дверь, и в комнату в комнату вошла она.

Правильно Олетта предупреждала. Молодая женщина, которая вошла… нет, вплыла, а может, влетела, подгоняемая волшебным ветром, тем самым, который носит по небесам колесницу феи Хозяйки Зари, запряжённую разноцветными бабочками…

Она была прекрасна. Совершенна. Тонкие, такие правильные черты, огромные голубые глаза, светлые волосы собраны в пышную прическу, украшенную драгоценными гребнями, один завиток шаловливо падал на лоб. Это фея? Такая стройная, с такой тонкой талией, как статуэтка, и в таком нарядном платье — немыслимо носить столь изысканное платье в будний день!

— Ах, эсса Элива, я проверила письмо, которое вы написали опекунам виконтессы Фаро, — сказала она, и её голос был ласковым, нежным и мелодичным. — Ах, мне жаль, но так не пойдёт. В любой школе для девушек учат, каким почерком надо писать письма столь важным особам. Только специальным почерком с завитушками и росчерками! И возьмите лучшую бумагу, ту плотную, с тиснением. Пожалуйста. Я на вас надеюсь.

Надо же, она выражала недовольство голосом, которым можно только хвалить!

— Вы считаете, надо переписать, эсса Глядичия? — осведомилась пожилая эсса совсем не так ласково, как ворковала прекрасная фея. — Эти благородные господа не разберут деловое письмо без завитушек?

— Переписать необходимо! Прошу вас! — строже пропела начальница канцелярии, — гранметресса настаивает, чтобы всё было в лучшем виде, и быстро! Пожалуйста, займитесь прямо сейчас, а я всё решу с этой эссиной.

Недовольная эсса Элива кивнула и вышла. Лила, которая успела написать на бумаге всё требуемое, протянула лист «фее» и сбивчиво изложила свою проблему. Кто знает, почему, но ей вдруг стало сложно изъясняться внятно.

— Конечно, дорогая эссина, мы решим ваши затруднения, — ободряюще улыбнулась «фея», пробежав глазами написанное. — Я всё проверю, а если надо, отправлю запросы в ваш город. Это безобразие, делать ошибки в рекомендациях. Вероятно, у нас тут лишь копия свидетельства о рождении? Там есть печать городской управы?

Она не спешила, не упрекала и была сама доброта.

— Не знаю, эсса, — понурилась Лила, — надеюсь, там есть всё.

Две недели назад — сказала пожилая эсса Элива. Значит, её решено было отправить в Эбессан раньше, чем об этом узнал отец! Всё заранее было устроено, отцу оставалось лишь исполнить! Леди Эльянтина так распорядилась? А отец скрывал, тянул до последнего? Он сказал, что распоряжение насчёт неё сделано в завещании, а получается — гораздо раньше. Но отец по натуре всегда был осторожным и скрытным, не говорил лишнего, предпочитал выжидать, а не торопиться. Лила прекрасно это знала. Иначе с мачехой было невозможно, наверное.

— Не переживайте, эссина, — сказала эсса Глядичия, — учитесь с удовольствием. Нам важно, чтобы ваш талант получил в Эбессане должную огранку, — и положила исписанный Лилой лист перед собой на стол.

Эта фраза, про талант и огранку, начальнице канцелярии очень нравилась.

— Благодарю, эсса! — с чувством огромного облегчения сказала Лила и заторопилась к Олетте, которая, должно быть, её уже заждалась.

Когда странная эссина ушла, эсса Глядичия сочувственно покачала головой — она сама согласилась бы так одеться и причесаться только на эшафот! Начальница была доброй и чувствительной по натуре и всегда искренне сопереживала тем, кого Пламя обделило благами жизни. В канцелярии было на редкость душно, и эсса Глядичия открыла окно и подвязала штору — комнату надо регулярно проветривать, от духоты портится цвет лица. Последнее время по прихоти непостоянного возлюбленного она испытала немало жизненных тягот, чего стоила необходимость часами просиживать в неуютной канцелярии, следить за бумагами, вести дела! И это вместо того, чтобы в последние тёплые летние дни гулять в саду и по бульвару, сказать по лугам верхом, ездить к портнихе, наконец! А чуть недосмотришь — и нерадивые помощники сделают всё не должным образом. Это возлюбленный наказал её за показную холодность! Но она уже давно дала ему понять, что больше так не будет! И надо подрезать ноготь на мизинце.

Эсса Глядичия взяла полученный от ученицы лист, прошлась по комнате, читая написанное. Эссина Лилиана Каверан, её отец — барон Глед Каверан, мать — леди Кенталь Каверан. Какое красивое имя Кенталь, так звали приёмную дочь графини Сантар. Вот бывают же глупые девушки, её бы блестяще выдали замуж, а она самовольно предпочла какого-то дворянина с окраины! О, а ведь у этой бедной девочки мать тоже леди, интересно, чья дочь? Ах, если бы Глядичия была леди!

Она положила лист на подоконник и достала из ящика щипчики для ногтей. Тут как раз открылась дверь и вошла Сали, молоденькая помощница, она несла на подносе кофейник и свежие лепёшки. И порыв сквозняка подхватил шёлковые юбки Глядичии, игривую прядь её волос и лист бумаги с подоконника. Юбки и прядь никуда не делись, а вот лист улетел куда-то в парк.

— Ничего страшного, — махнула рукой начальница канцелярии, — уже несколько раз всё проверяли. Ни разу ещё не присылали документы с ошибками в именах, эти новенькие ученицы часто выдумывают глупости!


Олетта ждала Лилу на кухонном дворе, чуть не подпрыгивая от нетерпения — развозчику хлеба недосуг было терять время, хоть он и получил в уплату монетку в десять дирремов. Доехали быстро, устроившись среди пустых хлебных корзин, пахло в повозке так вкусно, что Лиле отчаянно захотелось пожевать свежую хрустящую корочку. И — такое приключение! И как же хорошо, что она подружилась с Олеттой, которая всё тут знает!

Олетта весело болтала с развозчиком, называя его дядюшкой Нилом, спросила о детишках, о том, не болеет ли жена. Лила смотрела по сторонам и представляла вместо Олетты всех по очереди девушек с первой ступени, и сестру Ису, и мачеху, и улыбалась этим воображаемым картинкам. Кальду, Сабирию и Ису тут вообще сложно было представить, в крайнем случае они кривились бы и всем своим видом давали понять, что тут случайно и очень страдают. Ровена и Минелла сидели бы с приветливым видом и скромно помалкивали, примерно как и Лила сейчас. Мачеха, в этой повозке… о, эта картина была самой невероятной и оттого самой смешной.

Деревня Сарейн оказалась большой и не похожей на Каверлик, ленную деревню Каверанов. В Каверлике — одна длинная улица и дома разбросаны далеко друг от друга, управа располагалась в доме старосты, а торгом считалась немощеная площадь на краю деревни. Здесь улиц оказалось много и дома стояли плотно. В середине обнаружилась просторная, мощёная булыжником площадь, и с одной стороны этой площади все дома оказались торговыми лавками, высокими, каменными, были даже двухэтажные. Прямо городок, а не деревня.

— Сначала пройдём по лавкам, присмотримся, потом к портнихе, — решила Олетта.

У Лилы голова кружилась от волнения и восторга. Это была, можно сказать, её первая в жизни такая прогулка и самостоятельный выход за покупками. И можно будет повторить!

— Видела бы ты, какие есть модные лавки в Асварде! — шепнула Олетта.

Даже думать не хотелось про какие-то лавки в Асварде, потому что и тут было столько всего! Но её восторг разбился о цены, которые раз за разом сообщала девушка-приказчица. Чулки для бала так дорого стоят? Целый дирр? Даже вот эти, без кружевной каймы?..

Олетта принялась за покупки сразу: платки, несколько готовых сорочек, чулки, какие-то крошечные пуговицы.

— Сорочки здесь дешевле, чем на заказ у портнихи, советую присмотреться, — говорила она, — вот на эту взгляни. Примеришь?

Лила отрицательно качала головой. Шёлковая нижняя сорочка стоила полдирра. И ещё нужны нижние юбки. Понятно, что денег никак не хватит.

Они обошли все лавки, потом Лила вернулась в первую и купила те самые чулки, без каймы — ничего дешевле просто не было. И перчатки, украшенные вышивкой, тонкие и нежные на вид — они оказались прочными, как ни странно, и обтянули руку, как вторая кожа. Перчатки — дирр с четвертью. Осталось меньше дирра. Вон тот батист будет хорош для нижних юбок, и никакого кружева, всё равно его никто не увидит! Вещи для бала, ненужные предметы роскоши — это, оказывается, так дорого! Что же делать?

В ателье у портнихи Лила только разглядывала выставленные платья и образцы отделки. Олетта заказала что-то из белья. По настроению Лилы она поняла, как у той обстоят дела, и теперь тоже была смущена и расстроена.

— Послушай, несколько дирров я смогу тебе одолжить, — шепнула она, — сколько всего тебе не хватает?

— Спасибо, пока не нужно, — через силу улыбнулась Лила.

Приятно, когда хотят помочь. Но вдруг ей не пришлют денег, чем тогда отдавать долг? Да, конечно, такого не будет, отец ведь всё поймёт! Но — вдруг?!

Внезапно она придумала, что можно сделать. Нет, конечно, она колебалась, было очень не по себе. Но она решилась и, отозвав портниху в сторону, сказала:

— Эсса, скоро бал. Наверное, у вас много заказов, а я шью хорошо и быстро. У вас не найдётся для меня работы?

— Работы для вас? — у портнихи изменилось выражение лица, исчезла показная угодливость и приветливость, взгляд стал оценивающим. — Вы хотите у меня работать, милочка?

— Я хотела бы брать работу иногда, — пояснила Лила.

— А вообще вы ищете места в Эбессане? Вам уже обещали?

Лила не сразу поняла. Она ищет места? Разве так говорят не только о прислуге?

Вот, и здесь тоже её приняли за прислугу, но почему?!

— О, нет, — она смутилась, — мне не нужно место. Я буду учиться в Эбессане. Но сейчас у меня некоторые трудности.

— Вы колдунья, собираетесь учиться в Эбессане и подрабатывать у меня? — теперь портниха нахмурилась. — Нет и ещё раз нет! К тому же ученицам Эбессана это запрещено. Вы ведь там живёте на всем готовом? И я никогда не взяла бы на работу швею-колдунью. Мы работаем только обычным способом, никакого колдовства!

— О, нет. Буду шить только обычно, иголкой, я и не умею иначе! — заверила Лила. — Прошу вас, эсса, вы не пожалеете.

Олетта подошла. Она качнула головой и посмотрела выразительно, не одобряя, но возражать не стала.

— Я не беру колдуний на работу, — повторила портниха, но в её взгляде появилось сомнение.

— Так вы согласны? — обрадовалась Лила.

— Эссина Олетта, вы ручаетесь за вашу подругу? У меня дорогие ткани и нитки, знаете ли.

— Пожалуйста, — Лила умоляюще посмотрела на Олетту.

— Хорошо, я ручаюсь, конечно, — вздохнула она, — но это должно остаться в секрете, эсса Морани. Ты уверена, Ли?..

— Покажите мне, как вы шьете строчку. И давайте договоримся, — сдалась портниха.

Так или иначе, Лила вышла из ателье с большим свертком, в котором были раскроенные нижние юбки из батиста и шёлка и большой моток кружева. На работу портниха отвела пять дней, и оценила её в полдирра.

— Чувствую, что-то будет, — буркнула Олетта. — Послушай, как она согласилась, не понимаю? Как я согласилась? Это запрещено. Если гранметресса пожалуется, Морани лишат лицензии на работу. Будь осторожна.

— Конечно буду, — пообещала Лила.

— Видно, она на самом деле завалена заказами. Дала тебе дорогую материю. Обычно шёлк шьют только в мастерской.

— Но ведь за меня поручилась ты, Оли.

Лила была довольна, ведь такая, «секретная» работа — прекрасная возможность раздобыть деньги хотя бы на всякие мелкие расходы. Для неё это выход! И никто не узнает. А что за дело школьному начальству, чем занимаются будущие дипломированные колдуньи в свободное от учёбы время?

Глава 9. Принцесса Альмагера

Когда Лила пришла в кабинет, лорд Артур уже ждал в зеркале. Ей даже показалось, что он её приходу обрадовался.

— Привет, Мышка, — бросил он, запуская пальцы в волосы.

— Привет, Артур, — слегка задетая этой его «Мышкой», она легко обошлась без титула.

Сегодня он казался более растрёпанным, чем обычно. Конечно, Лила не разбиралась в призраках, разве что слышала о них разные байки. Они, призраки, вроде бы застывали в том состоянии и тех делах-заботах, которые имели при жизни или в момент смерти. Между тем на лорде Артуре иногда менялся костюм, и сам он всегда был разный, то слегка взлохмаченный, то аккуратно причесанный, то кружевные манжеты рубашки выглядывали сильнее, то — совсем чуть-чуть, а сегодня он порвал кружево на манжете.

— Что?.. — он встретился с ней взглядом.

— Почему ты бываешь разным, Артур?

— О чём ты?

— Разве призраки могут рвать манжеты?

— М-м… — он взглянул на свою руку. — Да, я не могу рвать манжеты. Но сегодня мне показалось, что я его порвал, и вот… И видишь, я не… как бы тебе объяснить…

— Ты не совсем призрак. Ты по-прежнему граф Сантар. Ты жив. В отличие от призраков.

— Умница. Так и есть. Какая-никакая, но это жизнь. Хотя… — его взгляд в зеркале потемнел.

— Прости меня, — смутившись, быстро сказала Лила.

— Хотя я охотно променял бы эту длинную жизнь на несколько лет обычной. Всего лишь на несколько лет. Но это неинтересно. Как твои дела, благородная эссина? Заходила в канцелярию?

— Да, всё в порядке, — кивнула она. — О, там такая красавица! Как фея из сказки.

— А, на Глядичию нарвалась, — не разделил восторгов лорд Артур. — Надеюсь, тебе повезло, и эта фея заранее успела выщипать брови и почистить ногти.

— Милорд? — изумилась Лила, которая считала, что мужчины в принципе не способны говорить о подобных вещах.

— Просто она невменяема и ни на что не способна, пока этого не проделает, — хмыкнул призрак. — Но бывает, что кому-то и везет. Потом проверь, что получилось.

Ясно, что Артур насмешничал над прекрасной эссой из канцелярии, но Лила не поняла, что может не получиться, и неловко же, в конце концов. И когда все поймут, что она дочь барона Каверана и леди Кенталь Инден — это тоже будет страшно неловко. И скоро приедет эта её родственница-виконтесса, совсем не похожая на неё, такая красивая, наверное. Им придется представляться друг другу, да? Лила охотней отскоблила бы лестницу.

— Что у тебя за взгляд? — дернул бровью призрак. — Вылезай!

— Что? Откуда?! — не поняла Лила.

— Из-под веника!

Она только вздохнула. Надоел он ей своим веником.

— Подскажи лучше, для того, чтобы заклясть зеркало, какое нужно чувство? Для лечебных зелий нужны любовь или доброжелательность, а для зеркал?

— Вот ты о чём, — не сразу сообразил лорд Артур, — не знаю, я не умел заклинать зеркала. Это не все могут. Но ты сможешь, — он сказал это очень уверенно. — Тем более ты уже поняла про чувства. Каждая колдунья сама подбирает чувства, которые помогают творить заклятья. Только постарайся, чтобы это было что-то не слишком плохое. Не начинай меня ненавидеть, например. Постараешься?

— Да. Я ведь обещала.

Ей очень хотелось выполнить обещание. А то, оказывается, и могут не все, а его хитрая светлость об этом и не обмолвился.

— Девятьсот попыток тебе хватит. Не бойся, — заверил лорд Артур.

— Для этого точно не нужно дара?

— Точно. Вот что, расскажи мне о себе. Как ты жила дома. Про своего жениха.

— Ты хочешь знать про моего Винтена? — удивилась Лила. — Он старший сын барона Настана. Он очень красив. Прекрасный наездник. Он добр, умён и великодушен.

— Твой Винтен состоит только из достоинств? — невинно полюбопытствовал лорд Артур. — У меня, например, были недостатки, я это точно помню. Даже Эльянтина иногда сердилась. Говорят, их стало больше — недостатков, я хочу сказать. А некоторые исчезли лишь потому, что я… сама понимаешь. Так какие у него недостатки?

— О… нет. Не знаю.

— Он идеален?! Ты разожгла моё любопытство. Ненавижу идеальных! Я дрался с такими, они прыгали от моего меча, как зайцы. Если бы я его вызвал, как считаешь, какие у него были бы шансы?

— Как я могу знать?.. — Лила улыбнулась.

Она не сомневалась, что Винтен справится, но невежливо было сообщать это престарелому призраку.

— А сколько всего молодых людей тебя добивались? И сколько таких, что тебе нравились? Как ты поняла, что это — тот самый? Скажи хотя бы число! Трое? Пятеро? Больше? Или тебе просто батюшка велел, потому что это выгодный брак?

— Ах, оставьте, милорд, — взмолилась Лила.

— Хватит скромничать, считай, что я твой любимый дедушка, — он широко улыбнулся. — По возрасту подхожу! Ведь ты уже три года выезжаешь, и в тебя можно влюбляться, правильно?

— Я не выезжаю три года.

— А в чём дело? Ты была больна?

— Да, больна, — выдавила Лила. — Милорд, вы не слишком любопытны? И вы ведь не рассказывали мне про себя, сколько у вас когда-то было возлюбленных!

— Ни одной! — уверенно ответил призрак, — но я охотно ухаживал за девушками, потому что это забавно. Без этого скучно жить. Так мне казалось. И была невеста, на которой я немножко не успел жениться. Этого хотели король, мой отец, моя тётушка. Я согласился, всё равно со временем приходится жениться. Вот видишь, ты теперь всё про меня знаешь. А сама хитришь, я ведь попросил сначала рассказать о себе, о том, как ты жила дома, а не о твоём замечательном женихе. Когда тебя первый раз представили в свете? Это был бал? Или что

— Я не хочу, — твёрдо сказала Лила. — простите, милорд. Я не люблю о себе рассказывать. Да и вы больше смеетесь, чем рассказываете.

— Я понял, понял, — он издевательски хмыкнул. — Опять спряталась. Вот что, а подними-ка малость юбку.

— Что?! — растерялась Лила.

— Покажи туфельку, всего лишь. А ты что подумала?

Она стояла перед зеркалом, скрестив на груди руки и слегка отставив ножку, и он, получается, увидел носок туфли. А туфли на ней были бальные, те самые, мамины, из полученной от эссы Ниды шкатулки — она надела их вечером, примеряя платье, и забыла снять, очень уж они невесомые и удобные.

Лила сняла туфлю, поднесла к зеркалу. Он посмотрел, приподняв бровь.

— И зачем треплешь почем зря такую обувь?

— Спасибо, дедушка, что уму-разуму учите, — съязвила Лила, сама себе при этом удивляясь.

«Дедушка» хмыкнул.

— Тоже мне, внучка нашлась! Я молодой и зелёный, и женат-то ни разу не был! Скажи, а остальное тоже у тебя? Браслет, шпильки? Весь набор?

— Да. Ты знаешь?..

— Угу. Отлично. Примеряла уже?

— Да, — она действительно как-то надела на себя всё из шкатулки и покрутилась перед зеркалом.

Это же мамино.

— Собираешься на бал в этом? — спросил призрак.

— Да, пожалуй.

Все равно у неё нет других туфель, и шпильки с браслетом тоже будут кстати, они хрустальные и подойдут к любому костюму.

— Гм. Отлично, — кивнул Артур. — Значит, я за тебя спокоен. От кого получила, отец отдал?

— Экономка, — призналась Лила. — Она не позволила сжечь, как мачеха велела.

— Ясно. Что ж, отлично. А пока давай-ка опять прогуляемся по замку. Возьми бутылку, вон там, в углу.

В углу комнаты стояла глиняная бутыль из-под вина, и казалась там совершенно лишней. Лила бутыль взяла, понюхала — ничем не пахло.

— А пробки нет?

— А пробка как раз не нужна, — серьезно объяснил Артур, — это для меня. Сегодня ветрено.

— Ты боишься ветра, — сообразила Лила, и заодно вспомнила, как он не пошёл с ними по открытой галерее тогда, с метрессой Ритой.

— Боюсь, — серьезно подтвердил Артур. — Ветер меня унесёт. А вдали от Эбессана я быстро погибну. Я к нему привязан, он даёт мне силы. Вот так я напортачил с тем заклятьем, поняла?

— Да, милорд.

— Там у меня эксперимент, он требует внимания. В самой ближней из поющих башен. Ты поможешь мне дойти и вернуться, а потом кое-что записать. Хорошо?

— Конечно, милорд.

Поющие башни — это наверняка интересно.

— А потом займёмся историей. Тебе ведь нужно выполнить задания? Да, дорогой Артур.

— Да, дорогой Артур, — повторила она и засмеялась. — Нести тебя в бутылке! Надо же. Но как ты поместишься?

— Эльянтина так делала, и другие тоже, так что прекрасно помещусь. Но есть и варианты получше. Могу тебя обнять, забраться к тебе под плащ. Даже под платье могу. И никакой ветер будет мне не страшен.

— Нет!! Что за шутки! — Лила вспыхнула.

— Прости, пожалуйста, я не прав, — смиренно извинился Артур, — отвык от таких радостей, хотя бы пошутить охота. Кстати, плащ вон, видишь? Висит на стене, — он показал. — Надевай, ты ведь не прихватила с собой одежку? Это Эльянтины, чтобы выходить наружу. Не стесняйся, уверяю, старушка охотно одолжила бы тебе плащ. Мёрзнуть бы не позволила, это точно.

Плащ оказался легкий и теплый, бархатный, подбитый каким-то шелковистым пушистым мехом — Лила никогда ещё не держала в руках такую вещь. Отказываться не стала, но набросила на плечи не без внутренней дрожи. Плащ оказался ей точно по росту. Интересно, а они хоть немного похожи, она и её как бы бабушка?..

Когда добрались до выхода на стену, Артур, став бесформенным облачком, нырнул в бутыль. Стена, к счастью, была широкой, и луна так кстати выглянула из-за облака — бродить тут в кромешной тьме точно не хотелось бы. С одной стороны — никакого ограждения, падать, надо полагать, будет высоко. Ветер разгулялся сильный, норовил сбросить с головы капюшон плаща, трепал подол. Она так и дошла до высокой темной башни — осторожно, мелкими шажками. Толкнула железную дверь, та открылась легко, и сразу зажглись несколько магических светильников, таких же, как в кабинете…

Какое странное место, совсем заброшенное! Ветер остался за стенами, но тут, внутри, стоял какой-то гул, не сплошной, монотонный, а переливающийся разными тональностями. Лила и без пояснений догадалась, почему башня поющая, по сути это был огромный музыкальный инструмент, на котором играл ветер. Поставленная стоймя каменная труба, сужающаяся кверху. Обычно башни состоят из нескольких этажей-ярусов, между этажами всегда есть лестницы, чаще винтовые — как же без них. А тут ни перекрытий, ни лестниц, точнее, их явно когда-то сломали, так что Лила, запрокинув голову, видела самый верх башни. И окна без стёкол, прикрытые ставнями, на разной высоте — окна, до которых невозможно добраться. Они тоже красноречиво говорили о том, что когда-то здесь были и этажи, и лестницы. Заброшенное место, но чисто и нет пыли — конечно, дело в какой-нибудь постоянной колдовской уборке.

Лорд Артур облаком вытек из бутылки, принял свой обычный вид, махнул Лиле рукой и медленно взлетел вверх. Она смотрела, как он не спеша передвигался вдоль стен, водил по ним руками, чего-то касался, иногда рядом с ним вспыхивали разноцветные огоньки — интересно и непонятно. Лила справедливо надеялась на дальнейшие объяснения, не сейчас, конечно, а потом, в кабинете.

Наконец он спустился. На полу лежала деревянная лестница, не слишком длинная, такие в деревнях ставят возле лаза на чердак. Артур показал пальцем на лестницу, потом — куда её поставить. Когда Лила не без труда примостила на место шаткую лестницу, он сделал ей знак залезть. Хлипкие перекладины похрустывали под её ногами, и вообще, эту штуковину следовало сжечь и заказать плотнику новую. Но она не пожалела, потому что ничего подобного никак не ожидала увидеть: на стене, на узкой каменной полке росли цветы. Цветы?!

Растения, но каменные, прекрасные и хрупкие с виду, вырезанные сумасшедшим и невероятно искусным камнерезом, похожие и одновременно не похожие на настоящие, некоторые очень странные. Разве бывают такие крупные ярко-зелёные цветы с синими листьями и густо-красными прожилками? О, и серединки цветков тоже красные. Но красиво!

Лорд Артур с явным удовольствием наблюдал за её восторгом и опоздал с предостерегающим жестом, когда она осторожно коснулась зелёного с красными прожилками бутона. Бутончик тут же отвалился, как переспевший плод, и полетел вниз. Лила растерялась, а у Артура стало такое лицо, что, кажется, он зарычал бы, если бы не был призраком.

— Извини, — Лила чуть не расплакалась, — мне жаль, правда. Я не ожидала, что он такой хрупкий.

Артур сделал ей знак спускаться, а когда она оказалась внизу — тоже знаком велел найти упавший бутон. Лила нашла бутончик легко, повертела в пальцах, рассматривая. Камень как камень, обточенный, гладенький, блестел в свете волшебного светильника. На вид — такой драгоценный, внутри его блестела и перекатывалась восьмиконечная звезда, как в дорогом матушкином перстне. Зачем он в старой башне? Зачем тут вообще эти цветы? И ведь красота невероятная, на такое только любоваться, не дыша. А она вздумала трогать!

Дорога обратно, в кабинет леди Эльянтины, получилась быстрой. Правда, однажды Лиле показалось, что впереди мелькнула тень и быстро протопали чьи-то ноги. А может, просто показалось.

К тому времени, как его светлость появился в зеркале, он уже успокоился.

— Ничего, Мышка, это я виноват, — со вздохом признал он. — Надо было заранее всё объяснить. Просто мне действительно очень жаль, бутоны появляются так редко. За последние десять лет всего три появилось.

— Появилось?! — Лила ушам своим не верила. — Вы шутите, милорд? Ведь это каменные цветы! Кто их сделал?

Он улыбался и смотрел на неё, как на неразумное дитя.

— Они живые. Они растут. В том всё и дело. Живые цветы из самоцветов, понимаешь? Некоторым уже по пятьсот лет, некоторым по две сотни, я сам первые сделал лет тридцать назад. Эту оранжерею заложили мои прадеды. Цветы растут медленно, и можно влиять, изменять, создавать нечто невероятное. Это увлекательно. А ты что думала, будущая колдунья, колдовство только для зелий годится?

— Так я не думала, но про цветы из камней даже предположить не могла. А наверху… тоже?

— О, наверху у меня лучшие. Самые потрясающие. Кстати, королева Дагомера носит драгоценное ожерелье из каменных цветов, её свекрови моим отцом. Оно считается бесценным. Никто не верит, что сапфиры могут так выглядеть. Они бы и не могли, такое нельзя сделать резцом, но эти цветы росли. Не веришь?

Лила покачала головой, но сказала:

— Верю. Покажешь, что у тебя наверху? Какие цветы там?

— Как показать? Ты не умеешь летать. Лестниц там нет, помнишь? И вообще, никто из людей не может заходить в поющие башни. Вообще никто и никогда, кроме колдуна-хозяина. Чтобы не мешать цветам. Это тонкое колдовство. Нельзя вмешиваться.

— Но я же зашла?

— Ты мне помогала. И то…

— И то испортила. Да, я понимаю, — она покосилась на лежащий на столе камень-бутон. — Раньше тебе помогала леди Эльянтина? А ещё кто?

— Да, Эльянтина. Ещё Тамирия может, — он поморщился, — принцесса Альмагера, но она редко тут бывает. Больше всего не люблю просить Риту, хотя иногда приходится. Они не заходят дальше двери. Вот что, ты мне поможешь? Могу и сам, но придётся ползти сквозь камень внутри стены, это и долго и неприятно. Не люблю. А ветер до зимы не стихнет.

— Я поняла, Артур, — сказала Лила. — Буду провожать тебя в башни, сколько захочешь.

— Спасибо, — он благодарно улыбнулся. — Скоро надо будет туда наведаться, я оставил амулеты у верхних растений, их важно вовремя убрать. Иначе опадут бутоны.

— Конечно. Может, ты всё-таки сумеешь мне показать эти самые удивительные цветы.

— Я постараюсь, Мышка. Понимаешь, голодный дорожит лишь куском хлеба. Но как только он получит вдоволь хлеба, сразу начинает ценить не то, что важно, а то, что по-настоящему нравится, чего хочется, понимаешь? Да, просто цветы. Безделица. Приготовь бумагу, я буду диктовать формулы. Буду рисовать на зеркале, ты перерисовывай. Заклинания так записываются, формулы колдовских плетений. Этому вас будет учить Монтерай на своих занятиях.

— Хорошо, конечно. Но, Артур, почему ты совсем не занимаешься тем, чтобы исправить… то есть, избавиться от… стать обычным человеком? — спросила Лила с искренним недоумением. — Ты ведь колдун, и говорят, что одарённый. Я слышала про цену. Но ведь раз ты сделал это, обратное действие тоже должно быть возможно! Так почему бы не использовать твои знания и способности для этого?

Он, слушая, хмурился.

— О, ты и про цену знаешь. Молодец. Только цена всегда есть, как плата за глупость. Я потратил на эту задачку лет двадцать своей призрачной жизни, и довольно. К тому же у призрака не те возможности. Это когда я был совершенно живым, мог использовать дар, а теперь лишь занимаюсь теорией. А для цветов нужны готовые амулеты и эфиры, которые Эльянтина заготовила с большим запасом, только пользуйся. И без помощников я ни на что не способен.

— Я поняла, Артур. Прости.

— Этой задачей увлекалась Эльянтина, — добавил светлость уже с улыбкой, — моим расколдованием, я имею в виду. Она даже была уверена, что получится. К тому же королевское семейство тоже очень этого жаждет. Сулило ей золотые горы и вообще всё, что угодно.

— Королевская семья? Но почему? — заинтересовалась Лила.

— Может, и расскажу тебе об этом. Если будешь прилежна в истории. Приготовилась? Тогда приступай.

Он принялся чертить в воздухе знаки, которые появлялись на поверхности стекла словно написанные черной краской. Странные знаки, непонятные — палочки, черточки, круги, разнообразные волнистые линии.

— Погоди, — не сразу спохватился он, — ты ведь видишь в зеркальном отражении, надо повернуть, — он взмахом руки стер написанное и стал писать те же знаки, уже повернутые в другую сторону, а Лила начала перерисовывать заново…


На следующий день, незадолго до обеда, в Эбессан прибыла ещё одна школьная карета, доставившая учениц второй ступени. Олетта им шумно обрадовалась, девушки обнимались, разговаривали, делились впечатлениями, ведь каждая побывала дома. Девушек было двенадцать — как оказалось, восемь «второступенниц» учились с Олеттой в прошлом году, а четыре перевелись из других колдовских школ, причем одна приехала из Грета, и одна — из Кандрии. Куратором второй ступени были эсса Тальяна, и она, когда все собрались в столовой, не стала читать по списку и даже не велела построиться, а просто предложила подопечным назваться самостоятельно. Девушки назывались, кланяясь, эсса Тальяна перебивала, шутила, расспрашивала, как каждая провела каникулы, то и дело звучал смех, не было гранметрессы и никакой чопорностью даже не пахло. Вообще, преподавательница прикладного колдовства не была ярой поборницей порядка и строгости, да и сам её предмет считался в школе легким и несерьезным, зато в её присутствии никому не хотелось вытянуться по струнке. Было весело, и никто не заметил, как в столовой появилась красивая молодая женщина в темном платье из плотного хрустящего шёлка. Она, конечно, просто вошла в дверь, но сначала это не привлекло внимания. Потом эсса Тальяна взглянула на гостью и чуть не подпрыгнула:

— О, ваше высочество! Альмагера!

Это, ни много ни мало, была принцесса, старшая дочь королевской четы, которая тоже в свое время отучилась в Эбессане. Та самая, на балу в честь дня рождения которой все ученицы-колдуньи так мечтали побывать.


Лила уже знала, что ни в одном королевстве Побережья ни одна принцесса не была посвящённой колдуньей, это считалось моветоном, но Альмагера всё равно соблюдала неписанное правило — колдуньи не одеваются в яркое. И она была очень хорошенькой — белокожая, с ямочками на щеках, с чёрными кудрявыми волосами, собранными в узел на затылке. Её простую причёску украшал единственный, но роскошный сияющий камень размером с перепелиное яйцо, и камень поменьше был приколот у ворота платья. Лила стояла чуть в стороне и оказалась к ней ближе всех, так что могла хорошо рассмотреть.

Принцесса Альмагера, улыбаясь, поклонилась, сгибая колено, причём лишь немного более небрежно, чем это делали остальные девушки — не только вежливость, но и дань уважения школе. Она быстро огляделась, заметила Лилу и поманила её к себе, протянула кожаный футляр для бумаг.

— Милочка, отнесите это к покоям принцессы Гизелы, оставьте где-нибудь у входа.

— Хорошо, ваше высочество, — ответила Лила, понимая, что её снова приняли за прислугу, хоть она и не в форменном платье горничной.

Впрочем, принцесса к кому угодно могла обратиться с просьбой, и услужить ей был готов всякий. Какая разница, милочка так милочка.

— Ваше высочество, какая радостная встреча, — к ним уже спешила, переваливаясь, грузная леди Тамирия, гранметресса и начальница, оповещённая о визите важной особы. — Что привело вас? Соскучились?

— Ну конечно. И хотелось обсудить кое-что с его светлостью, — принцесса с улыбкой показала на лорда Артура, который не подходил, стоял на своём обычном месте у лестницы.

— Ах, с его светлостью, обсудить, — кисло улыбнулась гранметресса, — разумеется, сколько угодно. Помню-помню, у вас всегда были секреты с этим пройдохой, то есть, гм… светлостью, конечно. Вы хорошо на него влияете, повлияйте и теперь, у него чем дальше, тем всё больше портится характер!

— Конечно, леди Тамирия, я приложу все усилия, — задорно улыбнулась Альмагера. — Ещё я хотела сообщить, что моя сестра Гизела задержится и приступит к занятиям позднее. Отец и матушка желают, чтобы она сопровождала меня в Кандрию. Так что я, как видите, тут в качестве посыльного, раз уж всё равно по пути. Я еду в Каленсан.

— Конечно, ваше высочество, раз так желают их величества. И потом, можно подумать, что принцессе Гизеле так уж нужен диплом и ей потом придется, как некоторым, искать место с жалованьем! — гранметресса дробно захихикала, принцесса тоже улыбнулась.

— Вот бы меня угостили обедом тут, в столовой, леди Тамирия. Хочу вспомнить старые времена!

— О конечно, ваше высочество, моя дорогая! Видеть вас за нашим столом — большая радость!

Лила была ошарашена словами гранметрессы. Нет, не тем, как та рассыпалась перед принцессой, а её высказыванием насчёт лорда Артура. Пройдоха, у которого портится характер? Да ничего он не портится, его характер! И говорить это вот так, напоказ, практически ему в лицо!

Лорд Артур холодно улыбался, и, кажется, то, что он ответил бы сейчас Тамирии, как раз и поведало бы всем об его испорченном характере.

Однако — просьба принцессы! И Лила тихонько ушла из столовой. Она уже знала, где находится «крыло принцесс», это было довольно далеко — длинный коридор, несколько дверей в нём и ряд стульев вдоль одной из стен. На стул возле двери принцессы Гизелы, младшей сестры Альмагеры, Лила и положила футляр. Следующая дверь — покои дочери герцога, которой тоже не требовалось место с жалованьем, поэтому и она появлялась в школе, когда было угодно её родителям. Дверь напротив и чуть дальше — покои виконтессы Фаро. А может, следующая дверь, их там несколько. Но всё же, настолько выделять эту девушку, ставить её практически вровень с принцессами — как странно. Хотя, Лиле ведь неизвестно её происхождение. Всё равно странно. Сама Лила точно не захотела бы обитать в этих отдельных апартаментах так далеко от остальных. Виконтессе Фаро тоже не слишком нужен диплом? А писать её опекунам можно только письма с завитушками. Смех, да и только!

Спохватившись, что слишком задержалась, Лила поспешила обратно. Обед в столовой уже начался. Принцесса Альмагера, удивительное дело, села не с преподавателями, а за столом учениц, и подали ей то же самое, что всем. Она вела себя непринуждённо, то и дело разговаривала с кем-нибудь, расспрашивала девушек и ещё переглядывалась с лордом Артуром. Это, надо сказать, вошло гвоздём в душу Лилы. Последнее время, если лорд Артур был поблизости, Лила ощущала на себе его взгляд, а теперь он смотрел лишь на принцессу Альмагеру.

Ревность, да? Она вот такая? Смешно. Ревнуют тех, кого любят, а Лиле просто понравились дружба и внимание. Правда, это дружба и внимание мужчины. Хотя нет, не мужчины, а призрака, который по возрасту и положению — её дедушка.

Смешно ведь?..

Принцесса встала из-за стола первой, громко поблагодарила и заявила:

— А теперь мы с его светлостью пройдём в покои Гизелы и вдоволь наговоримся!

— Разумеется, дорогая принцесса, всё к вашим услугам, — радушно откликнулась гранметресса Тамирия.

Принцесса ушла, рядом с ней неслышно плыл его призрачная светлость. На Лилу он даже не оглянулся.

— Она замечательная, да? Старшая принцесса, — Олетта толкнула Лилу локтем. — А вообще, какие у тебя планы, Ли?

— Буду шить, и никаких больше планов, — ответила она, — работы много, ты знаешь. Хорошо, что учиться почти не нужно.

— Сегодня почта. Вдруг получишь письмо, а может, и деньги, — вздохнула Олетта. — Ну ладно. К сожалению, помочь тебе с шитьём я не способна. Эсса Татьяна позвала девочек играть в фанты в саду. Знаешь, где беседка между двух кленовых аллей? Присоединяйся, если надумаешь.

— Обязательно, — пообещала Лила, точно зная, что не пойдёт играть в фанты.

У неё — не только шитье. Ещё приходилось возиться с «зеркальным» заклятьем, и это была та ещё задачка. Зато, если она станет превращать обычные зеркала в волшебные, при этом не имея дара — о, это будет такой восторг!

Интересно, а принцесса Альмагера умеет?..

Лила закрылась в гардеробной — там она и шила, и занималась с заклятьем. Заклятье длинное и трудное, язык можно сломать, но за первую сотню повторений жесткие, как камешки, слова древнего языка действительно выучились наизусть. Говорить их следовало всякий раз по-иному, с разным настроением, с разным чувством. Огонь, вода. Боль, страх, жажда — а что, тоже ведь чувство. Ещё веселье, участие — к лорду Артуру, конечно. Она пробовала всё, что могла придумать. Горошинка за горошинкой перекидывались из мешка в мешок, медленно, много медленней, чем хотелось. Вот, ещё один раз, и она возьмётся за шитье…

В дверь постучали, и Лила нехотя отбросила горошину. Кто бы это мог быть?

Незнакомая девушка, что стояла за дверью, была одета как горничная, но совершенно точно не из Эбессана.

— Миледи, её высочество принцесса Альмагера послала за вами.

— Её высочество? За мной? — удивилась Лила.

Мгновенье спустя она вспомнила, что принцесса сейчас уединилась с лордом Артуром, чтобы «вволю наговориться». Значит, в тех покоях тоже есть волшебное зеркало, и лорд Артур рассказал принцессе о Лиле…

Ах, ну почему бы им не оставить её в покое! Пусть бы себе «вдоволь наговорились»!

— Я не леди, — вздохнула Лила, — я эссина. Пойдёмте.

Принцесса ждала их в коридоре возле покоев сестры.

— Лилиана, зайдите туда и подождите немного, — она показывала на дверь, что была дальше и напротив. — Поторопитесь, прошу вас.

Лила удивилась, но подчинилась и зашла «туда». Огляделась. Это были апартаменты из нескольких комнат, с двойными портьерами из сливочного шёлка и бордового бархата, с коврами на полу, с шёлковыми обоями на стенах, с резной мебелью. Большое зеркало на стене, рама которого идеально подходила к мебели — такое поразительно глубокое, золотистое, без единого пятнышка зеркало. Лила с трудом подавила желание потрогать его — можно испачкать. Арка, задрапированная тем же бордовым бархатом, вела в спальню. Там — огромная кровать под балдахином, все убранство — похожих, но более светлых оттенков. И думать не хочется, сколько проблем доставляют прислуге эти бархаты и прочие красоты — они ведь дивно собирают пыль. Но в комнатах было прохладно и удивительно чисто. Что ж, Артур упоминал, что в Эбессане расторопная прислуга с высоким жалованьем.

Здесь, говорили, ещё есть большая фарфоровая ванна, вот на неё Лила была бы не прочь взглянуть: ничего подобного в Каверане никогда не было, не говоря уж про монастырь…

Через пару минут Альмагера сама позвала её.

— Идите за мной, Лилиана.

Покои принцессы Гизелы отличались от тех, которые Лила осмотрела только что, лишь цветом отделки, а в большом зеркале отражался лорд Артур. Кто бы сомневался…

Он заговорщицки подмигнул Лиле.

— Сядьте сюда, — Альмагера показала на высокий стул, а потом сняла с браслета подвеску в виде кубика, то ли из стекла, то ли из камня, и принялась водить им вокруг девушки.

— Всё чисто, — наконец вынесла она вердикт. — Поверь, Артур, она чиста. Ничего не видно, никаких заклятий.

Удивлённой Лиле она пояснила:

— Его светлость немного удивлён тем, что вы попали в какую-то странную ситуацию. Решительно все отчего-то не принимают вас за вас. Как считаете, это заслуживает внимания?

— Думаю, нет, ваше высочество, — немного смутилась Лила. — Я уже заходила в канцелярию. Всё хорошо.

— Пусть так, — не стала возражать принцесса. — Я проверила вас на любые заклятья, в том числе на «маску». «Маска» действует похоже, человека, на которого она наложена, не замечают либо не узнают. Вы ещё будете это изучать. На вас нет «маски», и других сходных заклятий тоже нет.

— Благодарю, ваше высочество. Это просто недоразумение, они случаются и без колдовства.

— А просто пойти к леди Тамирии и назваться полным именем вы не пытались? Это ведь так просто. Рекомендую.

— Но… — Лила очень удивилась и смутилась, — а зачем, ваше высочество? Ведь никто из нас не делал этого. Нас представляли в день прибытия. И мне казалось, что канцелярии достаточно…

— Разумеется, — принцесса смотрела испытывающе, — мы зря побеспокоили вас, Лилиана. Давайте, я провожу.

Провожать Лилу — это было лишнее, но принцесса вышла с ней в коридор.

— Чем вам помочь, Лилиана? — мягко спросила она.

— Ничем, ваше высочество, — Лила удивилась ещё больше. — Разве что подскажете, как мне поскорее пройти посвящение, чтобы вернуться домой, — она виновато улыбнулась.

Эта шутка вырвалась у неё случайно.

— Помилуй, Пламя Милосердное! Вернуться? Вы соскучились по дому? Это пройдёт, — принцесса рассмеялась, скрывая недоумение. — Поверьте, учиться здесь очень интересно. Приручить свой дар, узнавать новое — бесценный подарок судьбы, будьте за него благодарны!

— Понимаю, ваше высочество. Согласно завещанию, я должна проучиться год. Я сделаю это. Просто ради Эбессана пришлось отложить мою свадьбу. Я бы, конечно, хотела вернуться домой, но буду учиться.

— Наверное, у вас прекрасный дом и любящая семья, — сказала Альмагера, — потому и скучаете.

— У меня один дом и одна семья, ваше высочество.

— Хорошо. Вот что, до бала и ещё некоторое время я буду в Каленсане. Сейчас, возможно, вам неловко, но потом можете передумать и обратиться ко мне с любой проблемой. Просто пошлите курьера с запиской в Каленсан. Обещайте.

— Конечно, ваше высочество. Благодарю вас.

Лила искренне не понимала, о какой помощи может попросить принцессу. Одолжить у неё денег на бельё? Но это же это совершенно невозможно. Жаловаться посторонним, тем более принцессе, на семью — так получается? Просить денег у принцессы — это странно и стыдно, как если бы она вздумала кричать по утрам петухом. Она не нищенка, она дочь барона Каверана. Послать курьера? В Каленсан? Если случится вовсе нечто из ряда вон. И потом, где берут курьеров, чтобы их послать? Это, впрочем, можно спросить у Артура.

Лиле, как и всем в подобной ситуации, слишком сложно было вдруг начать мыслить и действовать по-другому, иначе, чем всегда. Это значило бы разом стать другой.

— Лилиана, по правде говоря, я сначала решила, что вы служите с Эбессане. Это служанка должна выполнять распоряжения и быть расторопной и незаметной. Девушке вашего положения следовало сказать мне что-то вроде: «Леди Лилиана Каверан, к услугам вашего высочества».

Принцесса пошутила — назвала Лилу «леди».

— Прошу прощения, ваше высочество. Я не знала.

— Вам никогда этого не объясняли? Ваша мачеха… она больна?..

— Надеюсь, что она в добром здравии, — удивилась Лила.

— Вот как? У вас были странные гувернантки. И что-то, вероятно, мешало вам бывать в обществе? Не обижайтесь, что я бестактна, такие вещи нужно исправлять.

— Я буду стараться, ваше высочество.

— Вот что, Лилиана, я всегда потворствовала прихотям лорда Артура, это развлекало нас обоих, — принцесса вздохнула, — на этот раз я поторопилась дать обещание. Однако стоит вам попросить… Надеюсь, мне не придется… — она посмотрела выразительно.

Как жаль, что принцесса не пожелала высказаться понятней.

— Благодарю, ваше высочество. И осмелюсь спросить, чего желает лорд Артур? — не удержалась Лила. — Что вы ему пообещали насчёт меня?

— Это всё не важно. До свидания, Лилиана, — принцесса улыбнулась ей и скрылась в покоях принцессы Гизелы.

Да, она прикрыла дверь, но та не закрылась, осталась щель, такая, что прошла бы ладонь. И Лила услышала:

— Вы, женщины, даже «до свидания» не умеете говорить быстро! — раздражённо заявил призрак.

— А у тебя на самом деле испортился характер, светлость. И так-то был не очень. Как мой отец терпит тебя на Тайном совете? — немедля отозвалась Альмагера.

Призрак что-то невнятно пробурчал.

— А зачем ты рассказываешь старой сплетнице герцогине Лемеле анекдоты про министра-казначея?

— Ты мне выговаривать приехала?..

Не такой уж, выходит, лорд Артур затворник.

— Хорошо, хорошо. Если ты в очередной раз разругался с леди Тамирией, это не даёт тебе права зарываться, граф Сантар!

— Я знаю, что делаю. Отправь всё с верховым посыльным. Пусть скорее получат, — ответил Артур.

— Да, отправлю. Я ведь пообещала. Сама напишу, сегодня же, задержки не будет. И все же — ты ею играешь!

— Это делают все, кому не лень. Я хотя бы не корыстен и хочу помочь. Тамирия ушла в свой научный труд и забросила дела Эбессана. Преподаватели ей в этом подражают, и школа всё больше напоминает собрание идиотов.

— Артур, ты несправедлив!

— Тамирия не станет второй Эльянтиной, лучшей колдуньей Побережья. Занялась бы школой!

— Речь не об этом, Артур. Она странная, не находишь?

— Кажется глупенькой, нелюбопытной? Не забывай, чтобы захотеть искать, надо хотя бы понять, что тебе надо. Её, мне кажется, всю жизнь в запертом сундуке держали…

Тут принцесса заметила приоткрытую дверь, подошла и захлопнула её, и голоса стали не слышны. А Лила опомнилась… она подслушивала под дверью! Только этого не хватало. К тому же неясно, о ком и о чём речь. Разве что про леди Тамирию… Эбессан — собрание идиотов! Вот это завернул милорд… И как же непринужденно они болтают с принцессой Альмагерой! Как равные, как давние друзья. Собственно, и с Лилой он стал разговаривать так же. Она должна быть польщена, да? А она отчего-то была недовольна. Где-то там, в душе, лужицей разлилась горечь. Глубоко, страшно глубоко, и она в этом никогда никому не признается.

Что тут удивительного? У лорда Артура, графа Сантара, много друзей, и среди них — принцесса. Принцесса говорит ему «ты зарываешься, граф!», но дает обещания и выполняет желания. А она, Лила Каверан… ей должно быть стыдно за такие мысли, вот что.

Кстати, принцесса не путала её имя! Естественно, Артур понятно объяснил ей, кто она такая. Он это умеет.

«И всё же, ты ею играешь!»

«Это делают все, кому не лень. Я хотя бы не корыстен. Её всю жизнь в запертом сундуке держали».

«А просто пойти к леди Тамирии и назваться полным именем вы не пытались? Рекомендую».

Нет, не пойдёт она к Тамирии! И что надо искать?..

Самое время было засесть за шитье, ведь надо же успеть! Но Лила поняла, что не хочет, категорически не хочет. Пройтись, вот что ей необходимо!

Она быстро шла по дорожкам парка, не глядя по сторонам, куда-то сворачивала, и даже мыслей в голове не было, только смутная, глухая боль внутри, в душе, и это чувство было каким-то совсем новым для неё. Она привыкла к обидам, к тому, что её жизнь, Пламя знает почему, какая-то странная — никогда не бывает справедливой, и приходится лишь мириться и приспосабливаться. Она привыкла верить, что когда-нибудь случится чудо и всё изменится. И это случилось — появилось приданое, они с Винтеном полюбили друг друга. И всё ведь теперь хорошо, подумаешь, надо лишь подождать! Винтен так обрадовался её будущему наследству! Так почему сейчас кажется, что ей недавно подарили что-то неизмеримо прекрасное, а теперь тайком отобрали?

«Ты ею играешь… это делают все, кому не лень…»

Они ведь не назвали ту, о ком речь.

Да, не назвали.

Но душа заболела. Вот так, без правильной причины.

Глава 10. Кипение дел

Лила шла, углубляясь в парк. Сначала казалось, что заблудиться невозможно, теперь пора было вспомнить об осторожности. Дорожки петляли, становились всё менее ухоженными, а буйная растительность кругом уже не походила на парковую. К тому же Лила успокоилась и чувствовала себя лучше. Но вот впереди блеснула водная гладь, и захотелось пройти ещё немного, протиснуться сквозь сомкнувшиеся ветки…

Она стояла на берегу небольшого круглого озера со странной, почти чёрной водой. На противоположной стороне бурно разрослись водяные лилии, но в этом месте вода была чистая и гладкая, рядом — деревянные мостки, которые вели почти на середину водоёма, возле них — зелёная щетка камыша. И казалось, что кругом удивительно тихо и пусто.

Но какое же прекрасное место! И спешить ведь особенно некуда. Она успеет. Правда-правда, она всё успеет!

Лила постояла у воды, тихо радуясь, что есть на свете такое озеро, и можно прийти сюда опять и взять с собой Олетту. И почему-то она точно знала, что Олетта здесь ещё не была.

Мостки, деревянные, нагретые солнцем. Если дойти до самого конца и посидеть там немного…

Просто посидеть, и всё. И как же тихо. Возле замка ветер нещадно трепал верхушки деревьев, а здесь — тишь да гладь. И вода как зеркало. А если заглянуть?

Лила сбросила туфли, которые, пока недостаточно похолодало, носила на босу ногу, без чулок, и ступила на нагретые солнцем мостки. Прошла до середины, остановилась там и присела, глянула вниз. Вода отразила её, как зеркало, четко. Лила нагнулась ниже, рассматривая себя. Волосы растрепались, ямочки на щеках, и даже её серо-голубые глаза у отражения были именно серо-голубыми. А она чудесная, та девушка в глубине озера, и безразлично, какое на ней платье, и остальное тоже не имеет значения. Девушка улыбнулась… ну да, это же Лила улыбнулась.

Со дна поднялся пузырь и лопнул, разбив отражение. Лила даже протянула руку, чтобы схватить, разгладить, отдернула — вода обжигала холодом. На поверхности улеглась рябь, отражение стало чётким, и девушка опять улыбнулась… Лила опять улыбнулась. И нахлынуло откуда-то взявшееся ощущение счастья, просто оттого, что это она там, в глубине, и она так себе понравилась. Всякое волнение улеглось, пропало, и боль, глупые обиды и разочарования… она была водой, кристальной и спокойной, и какое там ей дело до лорда Артура, до принцессы, до всех…

Спокойствие. Вот оно. Истинная суть зеркала, которое показывает.

Спокойствие!

Понимание было таким пронзительным, от сердца до кончиков пальцев — впервые Лила испытала подобное! Понимание и абсолютная уверенность, что это именно так — спокойствие есть суть зеркала, только в момент, когда истинная суть проявляется, может меняться содержание. Она не смогла бы разом высказать то, что именно поняла, но она поняла!

Она встала, пошатываясь, сердце дернулось в груди и забилось сильнее, ещё сильнее. И захотелось заплакать. Спокойствие ушло, знание осталось. Она теперь была счастлива. Почти так же счастлива, как… ну да, как тогда, когда Винтен Настан сделал ей предложение.

Уходить не хотелось, и она пошла дальше по мосткам — собиралась ведь дойти до конца и посидеть там.

— Э-ге-гей! Остановись!

На берегу появился человек, он махал ей и кричал. Конечно, ей, кому ещё? Она слышала его, но бессознательно отступила ещё на шаг, и…

Доска под ногой резко ушла вниз, и Лила, потеряв равновесие, полетела в воду. Её сразу обожгло холодом, так, что стало трудно дышать, она забилась и вынырнула, хватая ртом воздух. Незнакомец был уже тут, схватил её за плечи и рывком вытащил на доски.

— Эссина, всё хорошо?

Всё было прекрасно, кроме того, что Лила вымокла до нитки. Как будто следовало наказать её за недавнее нечаянное счастье, когда она угадала, как заклинать зеркала! Открыла секретный замок шкатулки с сокровищами! И вот!..

Теперь она ощутила себя мышью, которую уронили в лужу. Между тем её крепко держал за плечи красивый широкоплечий блондин с яркими голубыми глазами, чем-то, кстати, похожий на Винтена, но у Винтена волосы были темнее.

— Эссина?

— Спасибо, эсс, — прошептала она, — вы мне очень помогли.

— Угу. Оно и видно, — усмехнулся красавец, заворачивая Лилу в свой плащ, который сбросил мгновенье назад.

— Лягушонок, — непринуждённо сообщил он ей, — смешной лягушонок, — и почему-то провёл пальцем по её щеке.

Лила поспешно отстранилась. Ну вот, то мышь, то лягушонок! Однако она удивительным образом перестала дрожать, ей даже стало жарко. Ну да, плащ, конечно, был тёплый, вот только теперь он будет и мокрый, и следовало бы раздеться и отжать одежду…

— Последний столб у мостков гнилой, — сообщил незнакомец, — просто тут не бывает чужих. Откуда вы взялись, эссина? — он уже вёл её к берегу, обнимая за плечи, и она, понимая, что это неприлично, не возражала.

В конце концов, падать в озеро, а потом разгуливать в чужом плаще тоже неприлично.

— Кажется, я заблудилась, — тихо объяснила она, — благодарю вас.

Она попробовала снять плащ, но он не позволил, рассмеялся.

— Ладно вам, таинственная лягушка, прекратите смущаться. Тут в двух шагах домик егеря, я отведу вас, передам егерше, она поможет. Я заслуживаю знать ваше имя, прелестная?

Как он вежлив, однако. Не назвал её чучелом, что сейчас было бы больше похоже на правду…

Незнакомец был одет в простой темно-серый охотничий костюм из шерстяной фланели, без золотых и серебряных галунов, совершенно обязательных для приличного костюма у них в Фавене, но носил на шее золотую цепь, наверное, с медальоном, и два золотых кольца на пальцах, одно — с печатью. Кажется, это был знатный человек, и назваться Лиле следовало правильно, как именно — принцесса Альмагера недавно объяснила. Но сама ситуация была такой глупой! Сообщить этому весёлому и красивому блондину, так похожему на Винтена, что выловленная им из воды растяпа — благородная эссина Лилиана Каверан? Он посмеётся, наверняка кому-нибудь расскажет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Нет, лучше она его поблагодарит, он уедет, и они никогда больше не встретятся.

— Мое имя Лилиана, эсс, — сказала она. — Или следует называть вас милордом?

— Нет, моя красавица, не стоит, — беспечно ответил блондин, — Лилиана — красивое имя, тебе идет. Ты служишь в Эбессане?

— Это всем сразу приходит в голову, — уклонилась от ответа Лила.

Блондин довольно улыбнулся. Он не позволил ей вернуть плащ, но выпустил из объятий, сообразив, что это её смущает, зато крепко взял за руку. Лила не забыла надеть туфли лишь потому, что чуть не споткнулась о них.

— Как мне повезло, — говорил он, ведя Лилу по узкой тропинке, — заехал сюда загадать желание, а поймал такую прелестную лягушку. Ты меня не обманула? Знаю, ты не служишь в Эбессане. Это ведь необычное озеро. Может, ты заколдованная принцесса, которая живёт тут в лягушачьей шкуре, просто вылезла погреться? Но я поймал тебя, и это не просто так! Признавайся, ты принцесса какой страны? Только не говори, что Руата, прошу тебя!

Пламя знает, зачем этот красивый эсс молол такую ерунду, и далась ему эта лягушка!

— Нет, эсс, я не принцесса Руата, — со вздохом призналась Лила.

Хотела пошутить, но получилось как-то слишком серьезно. Блондин рассмеялся.

— Правда? Но я этому очень рад! Просто очень!


Совсем скоро они подошли к домику на полянке. На крыльце маленькая девочка играла с кошкой, чуть в стороне женщина развешивала белье, но увидев гостей, тут же бросила своё занятие и подбежала.

— Ах, милорд, что-то случилось? — она разглядела мокрые волосы Лилы и всплеснула руками, — о Пламя Великое! Как же так?

— Завернул сюда на минутку, Руна, и спас тонувшую в озере заколдованную принцессу! — продолжал блондин блажить в том же духе. — Правда, она не признаётся, из какого королевства. Помоги ей, будь добра, и поторопи мужа, чтобы не тянул с ремонтом!

— Ах, милорд, само собой! Вы ведь помните, он у меня на работу скорый. Ах, бедняжка, как бы не простудилась! Всё сделаю, милорд!

— Не медли! — согласился «милорд», а сам за плечи развернул Лилу к себе и поцеловал в щёку. — До скорой встречи, принцесса-лягушка!

Лила отпрянула, а он рассмеялся.

— Ах, милорд, вам бы шутить, а бедняжка простудится ещё! — и жена егеря безо всяких церемоний утащила гостью в дом.

Там она сначала избавила девушку от плаща и поспешила вынести его незнакомцу, который после этого сразу ушёл. Руна же принялась суетиться, умудряясь делать несколько дел сразу: помогла Лиле освободиться от мокрой одежды, растереться мягкой холстиной, расчесала ей волосы, одновременно с этим поставила на огонь чайник, принесла из кладовой сладкий кекс с изюмом, а их соседней комнаты — платье, сорочку и чулки, и при этом говорила не умолкая.

— Ах, эссина, надо же, какая неприятность! Вы уж не жалуйтесь в школе, хорошо? Мой муж уехал, у сестры его дом сгорел, беда такая, вот и отпустил управляющий! Скоро вернётся. К нашему озеру приходят некоторые высокие господа, желание загадать, вроде исполняется — они так считают. Да только всё одни и те же, никто ещё, кроме вас, в воду не падал. Милорд вот часто заглядывает. Говорят, надо в одиночку прийти, чтобы исполнилось. Как едут благородные господа в Каленсан, так и заворачивают к нам, медом им намазано! Свекровь моя рассказывала, что и его величество сам заходил, когда молодой был! А я там бельё полощу, и ничего, о Пламя, вода как вода! Только стараюсь пораньше, чтобы никого не встретить! А что мне, до речки целый час корзину тащить? Ну как вы, эссина? Согрелись? Не знобит? Вот и славно! Озеро-то счастливое! Может, вы на счастье своё в нем и искупались!

Вот так-то, Лила умудрилась свалиться не в простое озеро, а в счастливое — есть чем утешиться!

— Я ведь сразу вас узнала, эссина, вы колдунья, учитесь в Эбессане, — продолжала частить Руна. — Не помните меня? Мы на кухне встречались. Я, вообще, там не служу, но старшая повариха зовет подработать, когда лишние руки нужны. Ой, как хорошо на вас платье село! А я ведь и не носила его, справила и располнела сразу.

— Я заплачу вам, — начала было Лила, но жена егеря замахала руками.

— И не думайте даже! Мне милорд оставил целый золотой, это с лихвой за всё! Он щедрый, когда платит — не мелочится! Если платье пригодится, на учёбу надевать, если не побрезгуете, так берите, или отдайте кому, — щедро заявила Руна, наливая Лиле душистый горячий чай, — возвращать не беспокойтесь. Ваше дело такое, много одежды испортите, и фартук не всегда помогает!

Платье было простым и сшитым хорошо, если взять — станет лучшим в повседневном гардеробе Лилы. Она поблагодарила и попросила:

— Руна, если милорд ещё спросит про меня, скажите, что не знаете, кто я и куда делась. Скажите — убежала!

— Ох, эссина, да что вы такое говорите. Ну, как хотите. Моё дело маленькое.

— А кто он вообще? Как его зовут?

Лила запоздало поняла, как сглупила, не спросив у «спасителя» имя. Да и самой следовало всё-таки правильно представиться! Этот красавчик, услышав только имя, тут же отбросил всякую церемонность. Принцесса права, Лилиана Каверан совершенно не умеет себя вести! Надо соображать вовремя, а не вдогонку.

— Кто он? — добрая женщина даже растерялась, — Так принц это, принц Гекард, его высочество. Единственный наследник его величества нашего короля. А вы не знали?

Лиле показалось, что она опять свалилась в холодное озеро. Принц?!

Ну конечно, принц. Всего-навсего. Только этого не хватало для полного счастья. Действительно, как можно было не догадаться, что это именно принц Руата в одиночку бродит возле затерянного в глухом парке озерка и вылавливает из него незадачливых растяп! Изобразил радость, что она не «принцесса Руата», то есть они не родственники! Это намёк?..

— Ох, эссина, — покачала головой егерша, — Как пожелаете, скажу, что не знаю вас. Какой с меня спрос? Вы пейте чай, он и простуду прогонит. Не знобит, нет? Вот и хвала Пламени. Пойду, повешу вашу одежду. Потом пришлю в школу, передадут. Вы пейте…

Она сгребла в охапку мокрую одежду и убежала. Лила допила вкусный, крепкий чай с сахаром, заплела влажные волосы в рыхлую косу и подошла к зеркалу.

Ну и пусть. Случилось так случилось.

Зеркало у егерши Руны было вмазано в штукатурку, круглое, помутневшее и пятнистое по краям, оно отчего-то напомнило Лиле само озеро. Вон там растут кувшинки, а тут чистая вода, а где царапина — деревянные мостки. И нахлынуло то самое спокойствие, чувство, что было ключом к чудесной «шкатулке», так легко, обыкновенно нахлынуло, обняло Лилу. И она бессознательно дотронулась до зеркала расставленными пальцами, как будто держала яблоко.

Круг под её рукой. Круг, вода, спокойствие.

И Лила тихо пробормотала заклятье, которое давно помнила наизусть. И сразу что-то дрогнуло, зеркало стало светлее, потом потемнело… а может, показалось. А под пальцами затуманился круг, в нём — вода.

Получилось.

Получилось?!

Круг исчез. Бежать к Артуру и сообщать радостную новость — надо ещё выяснить, куда бежать! Да и три часа всего на действие заклятья, и ясно, что это зеркало им не пригодится, придётся заклинать другое. А что с этим, заклятым, вообще можно делать? И каким образом?..

Она дотронулась до края зеркала рукой и попросила:

— Покажи мне Каверан!

Стекло помутнело, и постепенно стало появляться изображение. Каверан, да, издалека, с высоты птичьего полета, зато видный весь, как на ладони.

— Покажи мне моего Винтена! — воодушевлённо воскликнула Лила.

Первая картинка медленно пропала, но другой не появилось. Все равно, у неё получилось сделать зеркало волшебным! Повторить?..

Второй раз ничего не вышло, зеркальное стекло лишь на мгновенье потемнело, и всё на этом. Наверное, заклятье, предназначенное для бездарных, не может быть совершенным! Или есть какие-то нюансы.

Снаружи донёсся истошный крик ребёнка, и Лила, забыв о зеркале, выскочила во двор. Девочка, дочка Руны, упала со ступенек крыльца и плакала, не пытаясь встать.

— Ушиблась, малышка? Ничего, ничего! — заворковала Лила, поднимая девочку и усаживая к себе на колени, — сейчас подуем, погладим, и всё быстро-быстро пройдёт!

По крайней мере, с сестрёнкой Минтой получалось именно так, все неприятности проходили быстро. И эта малышка была так похожа на маленькую Минту! Подули, погладили, Лила ещё спела короткую песенку, и скоро девочка хохотала, обняв гостью за шею. Тут как раз во двор влетела Руна, и, увидев идиллию, всплеснула руками.

— Ай спасибо, эссина колдунья! Она так ревела, я вон откуда услышала. Уж думала…

— Я не колдовала, что вы, не благодарите, — отмахнулась Лила, — она немного испугалась, вот и всё. Спасибо вам большое! Подскажите теперь, как быстрее дойти до Эбессана.

— С дорогой душой! Провожу сейчас до дорожки. Прямо и прямо, а потом от большого дуба, слева его увидите и немного в стороне, пойдёте по левой развилке, и снова прямо. Сейчас, одну минутку, эссина.

Она забежала в дом, вернулась и снова всплеснула руками.

— Ах, эссина, спасибо за зеркало. Всё прошу да прошу мужа, чтобы заменил, а он говорит, что бабушкино да бабушкино! А вы его так обновили, ни пятнышка, как есть новенькое!

Лила от удивления не нашлась, что ответить. Впрочем, этого не требовалось, добрейшая егерша больше любила говорить, чем слушать…


Вернувшись в замок, она узнала новости: недавно приезжал принц Гекард со свитой, и они сразу отбыли в Каленсан вместе с принцессой Альмагерой. Принц такой красавчик, просто ах, и его свита тоже — глаз не оторвать! Девушки закатывали глаза и восхищённо вздыхали.

Лила под шумок сбежала в библиотеку. В просторных залах было тихо и пусто. И, конечно, странно было надеяться встретить там лорда Артура, но Лила надеялась, потому что очень хотела. Она бы рассказала ему про зеркало. Она, конечно, сумела бы тайком проскользнуть в кабинет гранметрессы Эльянтины, ведь библиотека пуста, никто не заметил бы.

Она огляделась в поисках библиотекаря, тот уже ковылял к ней. Главным библиотекарем в Эбессане служил маленький хромой горбун, очень неразговорчивый — молча кланялся, молча приносил книги или показывал, на какой полке взять. Когда выдавал Лиле книги по учебному списку, просто поклонился и вручил приготовленную заранее стопку — преподаватели явно снабдили списками не только учениц, но и его.

— Это Карт-в-доспехах! — шепнула тогда Лиле Олетта. — Его специально так заколдовали, чтобы не поддавался никаким воздействиям, потому он «в доспехах». А то мало ли!

Официально библиотекаря ученицам не представляли, как и его им, и вообще, он казался частью библиотеки, чем-то вроде мебели. И вот теперь он поклонился и вопросительно посмотрел на Лилу. Если бы не подруга, Лила и не знала бы, как обратиться к этому человечку. К счастью, она знала.

— Здравствуйте, эсс Карт, — сказала она. — Посоветуйте мне книгу с описанием заклинания зеркала. Мне нужно такое заклинание, которое подходит для бездарных. И там должно быть написано, как обращаться с заклятым зеркалом. И про другие заклинания тоже хотелось бы, про лекарские, например…

В глазах горбуна появилось удивление, и он развел руками.

— Вы хотите сказать, что таких книг здесь нет? — не поверила Лила, — здесь, в библиотеке колдовской школы?

Губы горбуна дрогнули, как будто он размышлял, не сказать ли что-то в ответ.

— Может быть, вам будет удобнее писать? — участливо предложила Лила.

Странно, Олетта не упоминала, что библиотекарь немой. И почему его заколдовали, но не вылечили, разве убрать горб и хромоту так сложно? Здесь ведь собрались не самые худшие колдуны Руата.

Карт еле заметно улыбнулся.

— Миледи, книги с прописями заклятий запретны для учениц первых ступеней. Заклинания и все пояснения вы будете получать у преподавателей.

У него был негромкий, чуть хриплый голос.

— О, пожалуйста, эсс! — Лила умоляюще посмотрела на него, — я всего лишь разок загляну в книгу. Я лучше понимаю, когда читаю сама, чем когда слушаю объяснения!

Это, вообще говоря, была почти правда. До сих пор только объяснения лорда Артура были исключением. Ей хотелось знать, что делать с волшебным зеркалом, и почему оно выполнило лишь одну её просьбу.

Горбун мотнул головой.

— Невозможно. Школьная защита. Обожжёте пальцы. Спросите у леди Валины.

Действительно, через зал шла травница, увидев Лилу и Карта, она остановилась.

— Эссина? У вас затруднения?

— Нет, метресса, всё в порядке, — быстро ответила Лила.

Артур просил никому не говорить про заклинание зеркала.

Но она решилась и добавила немного о другом:

— Метресса, я хотела найти книгу про заклинания, подходящие для бездарных… то есть для очень слабого дара, я хотела сказать. Оказывается, это не разрешается.

— Да, эссина, вам пока не стоит изучать заклинания самостоятельно. Но мы будем делать это на занятиях. Уверяю, практики будет достаточно. Карт, я позже пришлю за отложенными книгами, — она мельком взглянула на библиотекаря.

— Как прикажете, миледи, — поклонился тот.

Травница кивнула и пошла дальше.

— Что ж. До свидания, эсс Карт, — огорчённо вздохнула Лила.

— Моё уродство нельзя вылечить колдовством, — горбун поглядел ей в глаза. — Мой дар в том, что я невосприимчив к колдовству. Совершенно. Но из-за этого леди Инден взяла меня на службу.

— А мне говорили, что это вас так заколдовали… — вырвалось у Лилы.

— Нет. Это врожденное. Всегда к вашим услугам, миледи.

— Вы читаете мысли, эсс Карт? — она невольно ощутила холодок между лопатками.

— Я просто внимательный, — он опять слабо улыбнулся. — Наверное, это ещё один мой дар.


На вечерний чай Лила опоздала, но это было неважно — в столовой собрались только ученицы, а преподавательский стол, такая удача, был пуст. Ничто не мешало девушкам пощебетать в своё удовольствие, а главной темой снова были принц и его свита. Визит Альмагеры уже и не вспоминали.

— Где тебя носило, Ли? — Олетта подвинула Лиле отложенную булочку.

Блюдо на столе было пустым — видно, разговоры о принцах повышают аппетит. Впрочем, Олетта только пожала плечами — дескать, подумаешь, принц! С её эссом Монтераем всё равно никто не сравнится. Всегда спокойная Ровена тоже посматривала, как снисходительная старшая сестрица.

— Вы же понимаете, мы никогда не будем интересны ни принцу, ни его приближённым. Они слишком высокого полёта птицы, а мы — всего только будущие колдуньи, — заявила она.

— Не скажите, — заявила Сабирия, — отец графа Кордильяра, который приезжал с принцем, третьим браком женат и вовсе на простолюдинке. Почему вы улыбаетесь, Ливания? Ох, простите, Лилиана.

— А точно не Летиния? — ввернула Кальда, — я не жалуюсь на память, но тоже что-то не могу запомнить.

— Я просто удивляюсь, — спокойно заметила Лила, наливая себе остывший чай, — вы желаете замуж за отца кого-то из этих господ?

Минелла прыснула, закрыв лицо ладонями. А Лила с сожалением посмотрела на свою чашку и вспомнила вкусный чай в домике егеря. Этот, холодный, хотелось выплеснуть.

— Я дочь лорда, не забывайте! — с негодованием воскликнула Сабирия.

— Да, я помню. Но ведь и эти господа, и их отцы — тоже лорды? Так что не так? — Лиле невыразимо захотелось поддеть гордую Сабирию.

Видно, купание в чудесном озере может действовать странно.

— Всё так, к тому же некоторые из этих отцов были бы желанными женихами для кого угодно, — с мягкой улыбкой вмешалась Ровена. — А принц очень красив, правда? Я бы хотела просто потанцевать с ним, хотя бы один танец. Вот на это у каждой из нас есть надежда. Он ведь обязательно будет на балу.

— Интересно, в Каленсане есть портрет его невесты? — спросила одна из девушек со второй ступени. — Она хотя бы хорошенькая?

— Она принцесса, этим все сказано, — повела плечом Олетта.

— Как будто принцесса не может быть уродиной! — заметил кто-то.

— Она почти ребенок, ей десять или одиннадцать лет, — сказала Ровена. — Его высочеству принцу Гекарду ждать своей свадьбы ещё лет пять или шесть. Да, это грустно, должно быть.

Лила, слушая, прикусила нижнюю губу. Этот принц сегодня поцеловал её в щёку и сказал: «До скорой встречи, принцесса-лягушка!» И не сказать, чтобы она мечтала об этом поцелуе, но неприятным он точно не был!

Какая ерунда, можно подумать, её это хоть капельку волнует. У неё есть Винтен Настан. Но лучше было бы никогда больше не встречаться с принцем, иначе неудобная ситуация обеспечена. Он приезжает иногда в Эбессан, но, может, ей повезёт не попадаться ему на глаза?..

— Принцесса из дома Крансартов, из Кандрии, — сказала Кальда Сарон. — Крансарты славятся красивыми женщинами. Говорили, что они встречались только однажды, два года назад, на своей помолвке. Но думаю, это будет восхитительная пара! Прекрасная Аллиель из песни была королевой Кандрии. Подумаешь, шесть лет.

— Он её не знает и не любит, — тихо сказала Лила, — и им придется пожениться. Да, грустно.

Ей на самом деле стало жаль этого веселого парня, который даже не имел права влюбляться, потому что помолвлен. Его, получается, ждет брак без любви, пусть и с прекрасной принцессой! Может быть, они потом смогут полюбить друг друга?..

— Брак принца — дело государственной важности, — заявила Кальда. — Хотя, конечно, вам, Летиния, в таких делах только и остаётся, что грустить!

— Вам тоже, Кальда, если речь идёт о принце, — не помедлила с ответом Лила.

И когда Кальда, привыкшая к тому, что Лила всегда отмалчивается, удивлённо приоткрыла рот, добавила:

— Я волнуюсь за вас, эссина Сарон. Как с такой неважной памятью вы станете заучивать заклинания на древнем языке?

Она отпила из чашки и чуть не обожгла язык — чай был вкусный, горячий, сладкий, с запахом мяты и трав, такой по вечерам готовили в Обители Белых Птиц.

— Благодарю! — громко сказала она и обвела взглядом притихший стол, — очень вкусно. Я признательна, хотя не знаю, кому. Это вы подогрели мой чай, да, Ровена?

Та отрицательно покачала головой, предположила:

— Может, Олетта?

— Нет, точно не я, — подруга удивленно уставилась на чашку Лилы.

— Значит, Ли, это будет секрет, раз никто не признаётся, — с улыбкой решила Ровена.

Это был приятный секрет…


Остаток вечера Лила просидела за шитьем. Стежок за стежком, крошечные, тонкой иголкой — шить такие ткани работа кропотливая. Притачивая кружево, тоже не ткнёшь иглой куда попало, стежков совсем не должно быть видно. Ах, успеть бы! Но нет, о потерянном сегодня времени она не жалела совсем. Если бы не было Олетты в комнате, не удержалась бы, занялась зеркалом.

Олетта была такой весёлой, не умолкала, рассказывая о доме, о матери и сёстрах, заказала у горничных кипятка в «неостывающем» чайнике — маленькое напоминание о том, что тут всё-же колдовская школа. Эсса Тальяна уже сообщила девушкам, что создать такой чайник — одна из зачётных работ по её предмету на второй ступени, и решительно всё одарённые с ней справляются.

— Ах, все одарённые! — воскликнула Кальда и выразительно посмотрела на Лилу.

Та лишь улыбнулась тогда — она не собиралась учиться на второй ступени. Зачем это нужно жене Винтена Настана? А теперь вспоминала горячий чай в своей чашке и гадала, кто всё-таки его подогрел? И не просто подогрел — чай ведь стал намного вкуснее, чем был, словно в него что-то добавили. Наверное, многие могли бы, но, действительно, кто? Лила всё-таки думала на Ровену, хоть та и не призналась. Или кто-то со второй ступени?

— Ли, какой ты хочешь чай? — Олетта перебирала привезённые из дома мешочки с драгоценной заваркой, — с ромашкой, с лимонной травой, джубаранский золотой? Джубаранский такой душистый.

— Мне всё равно, Оли, правда. Какой ты хочешь, — ушла от ответа Лила.

Она на этот раз намеревалась отправиться к лорду Артуру немного раньше обычного, не дожидаясь появления Олеттиного жениха, но не успела — тот пришёл ещё раньше, с корзинкой сахарного печенья.

— Пожалуйста, не уходите, эссина Лила, — он вручил ей корзинку, — мы должны серьезно поговорить.

— Поговорить, но о чём? — она этого не ожидала. — Если вы беспокоитесь обо мне, то не нужно, эсс. Всё хорошо.

— Нет, эссина, — твердо сказал он. — Я очень вам благодарен, но никогда не собирался доставлять неудобства, поверьте. Вы где-то бродите по замку, ночью, это неправильно. Вы не могли бы считать меня и своим гостем? Мы бы вместе поговорили или просто выпили чая. Если моё общество вам неприятно, я больше сюда не приду.

— Но разве вы действительно желаете быть и моим гостем? — простодушно удивилась Лила. — И потом, я не обманываю, я провожу время приятно и интересно. Этот замок такой большой и необычный.

— О, это так! — охотно согласился Монтерай. — Эбессан много веков принадлежит Инденам, а у них в каждом поколении были одарённые! Ещё с Темных веков, когда иметь дар считалось преступлением, и даже раньше! Вы знаете, что некоторые места здесь запретны?

— Вы имеете в виду Поющие башни, эсс?

— О, вы уже знаете про Поющие башни? — глаза колдуна заблестели. — О них чего только не рассказывают, хотя это просто лаборатория для колдовских экспериментов, но, увы, доступ туда закрыт, — кажется, он бы охотно поговорил про Эбессан. — А вы слышали про…

— Но действительно, Ли, — решительно вмешалась Олетта, возвращая беседу в деловое русло, — ты добьёшься лишь, что Корин перестанет тут бывать, а мне бы этого не хотелось. Мы всё равно только и имеем право, что за руки подержаться, а со стороны можно Пламя знает что подумать. Ещё заметят, начальнице доложат! Так что дуэнья в твоём лице нам очень даже не помешает, да, милый? А целоваться украдкой даже интереснее, когда ты отвернёшься, — она стрельнула глазами в Монтерая, который, к смущению Лилы, вдруг покраснел, как мальчишка. — Давайте пить чай с печеньем?

— Давайте, — согласилась Лила и улыбнулась, представив, как Олетта и Монтерай стали бы целоваться украдкой от неё.

— Эссина, я хочу обсудить с вами ещё кое-что, — серьезно сказал Монтерай, пока Олетта занялась приготовлением чая. — Я, знаете ли, случайно узнал о ваших сложностях. Могу одолжить вам, скажем, десять дреров, а в дальнейшем ещё столько же. Причём не торопитесь с возвратом. Когда сможете. Когда выйдете замуж или поступите на службу, может быть.

— О, нет, не надо, эсс! — смутилась Лила, и негодующе оглянулась на Олетту. — Я прекрасно справлюсь и так.

— Не отказывайтесь, Лилиана, этим вы меня обижаете, — сказал Монтерай. — Я получаю жалованье и могу себе позволить помогать. Когда-то у меня тоже были проблемы и я искал любую работу. Скоро и у вас всё наладится. Вот, я даже расписку приготовил, — он протянул Лиле сложенный листок, — можете потом вернуть с процентами.

Лила развернула расписку, пробежала глазами.

— Здесь не указаны проценты.

— Можете сами приписать какие хотите, — он так уморительно посмотрел на Лилу, что она рассмеялась.

— Ли, ну хватит уже! — сердито воскликнула Олетта, — соглашайся и давайте пить чай!

Конечно, это она уговорила жениха ссудить денег. И получалось как-то так, что продолжать отказываться было странно.

— Благодарю вас, эсс, я согласна, — сказала Лила, решив, что вернёт этот долг как можно скорее.

Ведь есть её приданое, в конце концов, и будет наследство!

— Тогда вот, — он вытащил из кармана кошелек, положил перед ней на стол, — тут десять дреров.

Она расписалась и протянула расписку ему, он махнул рукой:

— Оставьте себе. Чтобы не забыть вернуть долг.

— Эсс, но так не делают, — попробовала она возражать, — заберите расписку, прошу вас!

Она прекрасно знала, зачем пишутся расписки. Отец их писал.

— Делают-делают, — сказал он уверенно и взял у Олетты чашку с чаем. — Хватит уже мне возражать, эссина. Мы договорились быть друзьями? Можно звать вас просто Лилой?

— Конечно, эсс.

— А я Корин. Конечно, когда буду вашим преподавателем, то превращусь в очень строгого и взыскательного типа эсса Монтерая, — он улыбнулся совсем по мальчишески.

— Конечно, Корин, — улыбнулась она.

— Кстати, я оказывал кое-какие колдовские услуги портнихе Морани, — продолжал Корин, — Думаю, могу просить её об ответной любезности. Поручим переделать ваше платье. Цену она возьмёт не чрезмерную. Что скажете? Все-таки она давно в этом деле, и в моде разбирается.

— Я подумаю, эсс, благодарю, — сказала Лила.

— Мы очень хорошо подумаем, и, наверное, примем предложение, — подвела итог Олетта, — Корин, ты гениален! Вот твой чай, Ли!

— Не говори глупости, Лети, — опять покраснел Монтерай.

Это было бы замечательно, если портниха не заломит цену за работу, конечно. Сама Лила не очень представляла, что делать с платьем, оно в любом случае казалось ей ужасным, даже со всеми придуманными вставочками и кружевами. Она не была мастерицей мод, просто умела аккуратно шить.


На этот раз она опоздала.

— Милорд, я научилась заклинать зеркало! — с ходу сообщила она призраку, вбегая в кабинет.

— Не может быть! — буркнул он недоверчиво. — Так быстро? Ты уверена?

— Конечно, уверена. Зеркало даже показало мой родной замок.

— Врушка, — вздохнул Артур. — Мышка-врушка. Это не то заклинание, чтобы зеркало показывало родные замки. Не надо меня разочаровывать, благородная эссина.

— Но это правда! — Лила задохнулась от возмущения.

Он опустил взгляд, почесал указательным пальцем нос, взглянул на Лилу с укоризной.

— Чем ты занималась после беседы с принцессой? Вообще, ты была недовольна, или мне показалось?

— Конечно, показалось, милорд, — Лила отвернулась.

Меньше всего она ждала, что ей не поверят. Он ведь так хотел этого, торопил — и не верит? Смысл?..

— Мне лучше уйти, милорд, — сказала она, — если вы мне не доверяете, то зачем?..

— Я ведь объяснил. Чтобы ты могла подглядывать за родным замком и, к примеру, за возлюбленным женихом, требуется другое заклятье, гораздо сложнее, я бы не стал тебе его и предлагать. Ты присочинила насчет своего замка, верно?

— До свидания, — она встала. — Дверь не заперта, полагаю.

Совершенно верно, дверь легко открылась.

— Постойте, благородная эссина, — поморщился лорд Артур, — приношу вам свои извинения, самые искренние. Вернитесь на место, пожалуйста.

Лила, помедлив, вернулась и села в кресло. Артур не сводил с неё насмешливого взгляда.

— Фи, как вы непочтительны со старым дедушкой. Я давно могу быть в маразме, ваше дело кивать и соглашаться.

— Простите. Я постоянно забываю о вашей дряхлости.

Артур громко рассмеялся.

— Ладно-ладно. Признаю, что в таких вещах могут быть и неожиданности. Какое зеркало ты, говоришь, закляла?

— Оно в домике егеря, в парке. Там хозяйка по имени Руна, у неё маленькая дочка.

— А туда-то тебя как занесло?! — вытаращил глаза Артур.

Знал, получается, о ком речь.

— Я гуляла, — как могла кратко объяснила Лила.

Не хватало ещё рассказывать про свое неосторожное купание и про принца.

— Конечно, как не понять. Ты гуляла. Что, кто-то посоветовал в озере Желаний умыться? — хмыкнул он.

— Я просто заблудилась. Ничего не знала об озере. А что, милорд, вы туда захаживали умываться?

— Да каких я только глупостей не делал. Точнее, сделал все, какие мог придумать. Вот что, ты в каком настроении была, когда занималась с зеркалом? Успокоилась, пока гуляла, или, наоборот, себя накрутила?

— Не знаю, — честно, сказала Лила. — Да, волновалась, пожалуй.

Да чего там, полный раздрай у неё был тогда с настроением.

— Запомни то ощущение. Многие одарённые начинают колдовать, когда очень взволнованы. Я видал таких, которые ничего не могут, пока их не разозлишь до искр из глаз. Это никуда не годится, поняла? Ты не должна ни от чего зависеть, сама себя контролируй. О чём думала, когда получилось колдовство?

— Об озере, — прошептала Лила.

— Вот и в следующий раз вспоминай озеро, и что ты чувствовала. Пробуй ещё, чтобы закрепить. Получится — сразу ищи меня. Все равно, днем или ночью, подойди и скажи, какое зеркало заколдовала. Поняла?

— Да, милорд. Я могу спросить, о чём вы договорились с принцессой насчёт меня? Вы ведь договорились о чём-то?..

Артур ответил долгим взглядом.

— Заметила, или Альмагера проболталась? Доверься мне, Мышка. Тебя ждёт приятный сюрприз. Больше ничего не скажу.

Она посмотрела в честные глаза Артура, и вместо предвкушения радости её, напротив, охватило беспокойство.

— Всё будет хорошо, — с улыбкой пообещал Артур. — Давай опять сходим в поющую башню? Ненадолго. А потом старый дедушка займётся с тобой историей. Книги в шкафах будешь переписывать завтра.

— Если позволишь опять взглянуть на твои цветы. Обещаю не трогать их, даже дышать не буду.

— Вреднюга, — усмехнулся он, — Рита вот не ставит мне условий.

— Однако тебе больше нравится обращаться ко мне. Ну пожалуйста, Артур.

— Просто ты мне нравишься больше Риты, Мышка. И больше Тамирии, если хочешь знать. Если бы я был прежним, непременно приударил бы за тобой!

— О, нет! — Лила рассмеялась. — У вас ни единого шанса, милорд!

— Почему? — озадачился Артур.

— Я помолвлена и очень люблю своего жениха — это первое.

— Всё больше хочу взглянуть на твоего жениха! — он прищурился, посмотрел сверху вниз, — прямо не могу дождаться! А что второе? Говори, не бойся ранить мое нежное сердце!

В его взгляде были веселье, какой-то вызов, зато никакой нежности, и она отыграла:

— Со старыми дедушками я могу лишь заниматься историей, милорд.

Не гладя на Артура, она взяла плащ, встряхнула и надела.

— Покажешь мне другие цветы, ведь правда?

— Ты будешь пренебрегать мной и насмешничать, а я пляши под твою дудку?

— А-артур, — вздохнула она. — Это вы, милорд, насмешник и вредина. Вам самому очень хочется показать мне цветы, ведь так? Свою работу, да ещё такую, всегда хочется кому-то показать, а нельзя, да? Но мне ведь, получается — можно?

— Ишь ты, проницательная моя, — хмыкнул он, — так и быть, посмотришь. Только не приближаться и руки убрать за спину, поняла?

— Договорились, — сразу согласилась Лила.

Путь до Поющей башни получился в точности таким, как в прошлый раз. Теперь, оказавшись внутри башни, Лила огляделась со знанием дела, отмечая полки с цветами. Артур показал на лестницу и на место, куда её передвинуть.

Эти цветы были бархатно-синими, яркого, глубокого цвета, а листья — тёмными, рубиново-красными. Совершенно неправильные листья, но — волшебно! Всё вместе это смотрелось бы гораздо обыкновенней в футляре на шелке или бархате, и слишком необычно — на фоне старой, потрескавшейся каменной кладки.

— Как красиво! — вздохнула Лила, отчего по губам призрака скользнула самодовольная улыбка.

Откуда-то у него в руке взялся голубой шарик, почти прозрачный, он казался таким же призрачным, как и сам Артур — если не считать того, что его светлость был белым, в нём отсутствовали краски. Он поочерёдно держал шарик над каждым цветком, на его лице появилось сосредоточенное выражение. Лила поняла — он работал с амулетом, сделанным специально под него. Шарик был таким же легким, как та субстанция, из которой состоял призрак, потому тот мог без труда брать его в руки и пользоваться. Он упоминал в прошлый раз, что Эльянтина заготовила таких много. Смотреть на это было неинтересно, отвлекать Артура, говорить что-то — нельзя, и Лиле кстати вспомнилось, как гувернантка учила их с Исой вышивать золотом по бархату. Обрезки бархата, выданные мачехой, были такие же, как цветы, синие и темно-малиновые, и Лиле очень, очень нравилось выводить по ним золотые узоры. Гувернантка тогда восхищалась работой Лилы и даже показала отцу, и он тоже похвалил и даже поцеловал старшую дочь в лоб, а Иса устроила скандал из-за того, что ей попался моточек совершенно плохих ниток, которые то рвались, то путались…

Мачеха потом отругала гувернантку за то, что вздумала приставать к барону с неподобающими вещами, которые его никак не могут касаться. А Лиле всё равно понравилось вышивать золотом по бархату, только больше им не давали ни бархата, ни золотых ниток.

Мелкие, как нарисованные стежочки золотом, словно тонкие прожилки по рыхлому синему бархату. И по малиновому тоже.

Артур закончил, кивнул Лиле, она спустилась. Лестницу переставлять не стала — может быть, в следующий раз ещё удастся взглянуть на эти цветы. Остальные слишком высоко, их вообще не увидишь — длины этой лестницы недостаточно. Ах, узнать бы, к чему приведут сегодняшние усилия Артура! Хотя он упоминал, что результата в этом деле приходится ждать долго. Но, может быть, до её отъезда из Эбессана уже что-то будет заметно?


Когда возвращались, впереди вдруг хлопнула дверь, и перед Лилой возникла долговязая мужская фигура. И первым порывом было, конечно, бежать, да и Артур делал соответствующие знаки, но фигура впереди показалась очень уж знакомой, и вместо бегства Лила шагнула вперед. Мужчина тоже приближался, осторожно, медленно, как будто боялся спугнуть Лилу и Артура. Оставаясь всё ещё на приличном расстоянии, он низко поклонился и воскликнул:

— О, миледи, какое счастье, что я вас встретил! Прошу, умоляю, помогите, это так важно для моих исследований!

Вот теперь сомнений не осталось. Зря Лила думала, что эсс Корин Монтерай приятно проводит время в компании своей невесты Олетты. Хотя, само собой, час уже поздний, и любой приличный эсс уже должен пожелать своей невесте доброй ночи и отправляться спать…

— Это я, Корин, — Лила, откидывая капюшон, подошла ближе. — Это всего лишь я.

— Лилиана?! — Монтерай даже пошатнулся от неожиданности. — Я думал, что это леди… гранметресса Эльянтина!

— Это я, — повторила Лила. — Гуляю по замку. С лордом Артуром, он любезно согласился показать мне Эбессан. Я говорила об этом Олетте. А вы разыскиваете леди Эльянтину?

Монтерай провел ладонями по лицу — кажется, не мог прийти в себя.

Призрак завис рядом с Лилой, слегка расставив ноги и скрестив на груди руки, на его лице теперь ясно читалось, что он думает об умственных способностях эсса Монтерая.

— Да, по правде говоря, — признал Монтерай, — больше никто не сможет мне помочь. Моя научная работа зашла в тупик, видите ли. А некоторые книги из библиотеки исчезли. Книги, которые существуют в единственном экземпляре! Это ужасно, Лила, — он опасливо косился на его светлость.

— Я понимаю, Корин, — вздохнула Лила, — но книги ещё могут отыскаться. Я более чем уверена. Это же не иголка. А что, если леди Эльянтина одолжила их кому-то?

— Если так, то должны быть записи у Карта. Записей нет. Но ничего, я буду продолжать. Хотите, я провожу вас? Олетта, думаю, беспокоится. Не будем больше утруждать милорда графа.

Почему-то смущение Корина Монтерая, его дрожащий голос развлекали Артура, он широко улыбался.

— Благодарю, Корин, но мы с его светлостью ещё не закончили. Олетта наверняка уже спит. Не беспокойтесь обо мне, прошу вас, — Лила смутилась и не знала, как вывернуться из такой ситуации, — и пожалуйста, не говорите никому о нашей встрече здесь, хорошо?

— Я не скажу, — пробормотал Монтерай, — надеюсь, с его светлостью вам действительно нечего опасаться. Но, Лила, будьте осторожны…

На это светлость беззвучно расхохотался, и Лила, уже привычная к общению с ним, явственно почувствовала его безнадёжный сарказм.

— Да, и ещё меня охраняет школьная защита Эбессана, — кротко напомнила она. — Доброй ночи, Корин. Знайте, что если я смогу вам чем-то помочь, то сделаю это непременно.

Призрак нетерпеливым знаком напомнил Лиле, что им пора, и они ушли, оставив Монтерая посреди коридора.

Потом, оказавшись в зеркале, Артур долго веселился, вышучивая изумление и растерянность Монтерая.

— Он меня не любит, Мышка, — пояснил он, — отчетливо не любит. Кажется, у него с детства предубеждения против призраков! То, что я не вполне призрак, он понимает, но ничего не может с собой поделать!

— Я с ним поговорю, хочешь?

— Не надо, — Артур поморщился, — пусть и дальше занимается своими делами. А я буду заниматься своими. Кстати, что у тебя с ним за близкое знакомство? «Лила, будьте осторожны! Доброй ночи, Корин!» — передразнил он.

Кажется, их нелюбовь была взаимной.

— Его невеста моя лучшая подруга. Вообще говоря, единственная, — пояснила Лила.

— Ладно, я понял. Но тебя засекли, надо же! Кто-то из прислуги, конечно. Приняли за призрак Эльянтины! — заметил он. — Собственно, про Эльянтину давно уже болтают, я слышал. Теперь могут увидеть воочию. Разве не забавно?

— Нет, — призналась Лила. — Теперь мне страшно. А почему давно болтают? Кого они видели?

— Да никого, — махнул рукой Артур, — люди любят страшные сказки. На другой день после похорон уже заговорили, что Эльянтина может поселиться в замке как призрак. Теперь убедились, что так и есть. Вы с ней одного роста, издали можно и перепутать. Хотя ручаюсь тебе, что в Эбессане я единственный призрак. Клянусь честью Сантаров. Так что не бойся.

— Я боюсь не призрака леди Эльянтины! Я боюсь тех, кому он может понадобиться, как эссу Монтераю.

— Об этом забудь, — опять расхохотался Артур, — наверняка он один такой оригинал! Остальные будут разбегаться! У Эльянтины последние годы нрав был угрюмый, так что встречаться с ней мало кто захочет, я тебя уверяю! Всё, довольно пустых разговоров, Мышка. Занимаемся историей.

Лила давно не возражала, что она Мышка. Привыкла. В этом снисходительном обращении она слышала больше доброты и мягкой нежности к ней, чем в любом другом за всю её жизнь. И, в конце концов, иметь друга-призрака увлекательно.

Глава 11. Предбальная

Вскоре они смогли убедиться, что портниха Морани прекрасно знает своё ремесло. Она придумала, что сделать с платьем. Лиф скроили заново, из плотного жемчужно-серого шёлка, который очень шёл Лиле и неплохо сочетался с тем, розовым, а обрезки розового пошли на отделку серого. Оказывается, умелые руки и талант даже из ужасного могут сделать красивое.

— Конечно, эти цвета не для юной эссины, — заявила Морани, — но то, что предстоит карнавал, нас извиняет. И потом, скажу вам по секрету: эссина, которой уже восемнадцать, может позволить себе чуточку больше, чем дебютантка. По крайней мере, в Асварде, при дворе его величества, так и говорят. Дочь графа Кайри, которой двадцать два года, появилась на большом приёме в Гранатовом замке с высокой причёской, почти как у её матушки, и не единой пряди на плечи! Сама её величество отметила, что ей это идет. Но ведь десять лет назад такое было немыслимо! Так что скажете, эссина? Я довольна, а вы? А эссина Олетта?..

Олетта захлопала в ладоши:

— Прекрасно, прекрасно! Ли, можешь мне поверить!

А Лила была довольна не передать как! Новое платье и возможность впервые в жизни попасть на бал дарили ощущение счастья — ей хотелось летать! А особенно радовало, что предстоит карнавал, то есть гостей не будут поименно объявлять на входе и у всех лица будут закрыты масками. Так можно смотреть, наслаждаться не смущаясь, не боясь оказаться неловкой. Сестра Илинда рассказывала Лиле про карнавалы, на которых бывала, и всячески превозносила именно веселье, интригу и возможность быть неузнанной. Лиле это нравилось. Раньше все её удовольствия были связаны с тем, что её оставляли в покое, не замечали — матушка-баронесса, Иса и даже отец, потому что за его внимание к Лиле матушка всегда норовила отыграться…

Эсса Морани с девушками теперь держалась почти по-свойски и позволяла себе поболтать. Возможно, этому способствовали и аккуратно сшитые Лилой юбки, которые портниха высоко оценила и даже добавила десяток дирремов в качестве премии.

— Эсса, а виконтесса Фаро когда-нибудь бывала здесь, у вас? — спросила вдруг Лила, — она ведь навещала иногда свою родственницу… леди Эльянтину, то есть?

Не собиралась спрашивать, просто разные мысли про эту таинственную кузину нет-нет да и начинали вертеться в голове. И всё потому, что та скоро появится в Эбессане. Иначе Лила о ней и не думала бы.

— А, вот вы о ком. Поняла, — портниха задумчиво воткнула булавку в крошечную подушечку. — Нет, эссина. Надо сказать, последние лет тридцать гранметресса была вся в своих делах и не привечала родственников. Особенно её подкосило неудачное замужество дочери. Она, говорят, даже запретила покупать для библиотеки Эбессана новые геральдические книги, в которых обозначена её новая родня. О, леди Эльянтина умела быть неумолимой. Но виконтессу Фаро она назначила главной наследницей, и, как мне сказали по секрету, на её содержание выплачивались средства в расчёте на лучшие ателье Асварда. Так что вряд ли я могла бы рассчитывать увидеть здесь эту юную леди!

— Наверное, она и учиться не желает, — сказала задумчиво Олетта. — Живёт среди столичных удовольствий, может быть, уже собирается выйти замуж. И большого дара у неё, говорят, быть не может. Ну и ладно, подумаешь, одной леди в Эбессане меньше.

— Ну разумеется, — согласилась портниха. — Когда учёба в колдовской школе лишь дань моде, зачем зря терять время? Мне кажется, вам нужен бант из лент и кружева на руку, эссина Лила. Это будет подарок от моего ателье.

Идея насчет банта встретила горячее одобрение. Забрать платье договорились в день бала утром — полностью готовое, останется только надеть. И вообще, в день бала не бывает занятий, всегда суматоха, появляется много наёмных карет — всё получится наилучшим образом.

В этот раз они опять возвращались в почтовой карете. Пассажиры сошли в деревне, так что в Эбессан, кроме Олетты и Лилы, отправлялся только мешок с почтой. При почтовой станции была лавка, где продавались свечи, ламповое масло, бумага и прочая всячина. Там же и сортировали почту, вынули из мешка часть писем и посылок, оставили лишь адресованное в Эбессан. Пока Олетта покупала у приказчицы красный сургуч для писем — бумаги и чернил в школе было вдоволь, а вот сургуч полагалось иметь свой, — Лила смотрела, как служащий пересчитывал пачку писем. Она решилась спросить:

— Эсс, там есть письмо для эссины Каверан, из Каверана?

Письма ученицам выдавали лишь в школе, в канцелярии, на станции бесполезно было и узнавать, но Лила спросила, и служащий тут же перебрал письма и согласно кивнул.

— Да, эссина, желаете забрать?

— Да, пожалуйста. Благодарю, эсс.

Обрадованная Лила взяла пакет с зелёным сургучом и даже не подумала о том, что это, вообще говоря, неправильно. Олетта вот удивлённо заморгала. Как это, просто взять и отдать письмо?! Но она промолчала. Лила лишь подумала о том, что пакет с зелёным сургучом не от отца, тот пользовался красным. Зелёный был у эссы Ниды. Так и есть — надпись на пакете была сделана её рукой.

Присев на лавку у стены, Лила вскрыла пакет.

«Шлю вам свои горячие приветствия, драгоценная моя эссина Лилиана!

Так же передаю вам приветы от всей прислуги в Каверане. Мы были так удивлены и расстроены вашим внезапным отъездом. Искренне надеемся, что ваш путь до Эбессана получился счастливым и благополучным».

О да, конечно, они были удивлены. А манера излагать — именно Ниды, не ошибёшься. Лила стала читать дальше:

«Как вы понимаете, ваше любящее семейство очень грустит о вас и беспокоится. Леди баронесса то и дело вас вспоминает. Эсс Винтен Настан часто приезжает в Каверан навестить вашу милую матушку и дорогую сестрицу, потому что, как известно, горечь разлуки не так удручает, если есть, с кем её разделить».

Эту фразу Лила перечитала, в её ушах словно зазвучал нарочито-любезный голос экономки. Она давно научилась отделять истинный смысл от этой любезности. И этот истинный смысл отчего-то не радовал.

«Наша добрейшая баронесса и милая эссина Исира здоровы и веселы, разумеется, когда не грустят о вас, эссина Лила — хвала Пламени Великому! А вот барон, к сожалению, немного нездоров, хотя скажу сразу, что он вне всякой опасности и уже поправляется.

Дело в том, что, гостя у его светлости графа в день вашего отъезда, он согласился поучаствовать в псовой охоте и упал с лошади, сломав ногу и повредив правую руку. В настоящее время он не встаёт с постели, большей частью спит под действием лекарства. Лекаря прислал сам граф, это весьма именитый и искусный мэтр, и он уверяет нас, что уже через два или три месяца наш дорогой барон будет полностью здоров. Он подчеркнул, что именно крепкий и здоровый сон вкупе с его зельями снимает боль и является для барона залогом выздоровления».

О, Пламя! Лила уронила руку с письмом на колени. Отец покалечился, не встаёт. Будет полностью здоров — ну хоть это хорошее известие! И понятно, что до него не дошло её письмо. Баронесса, скорее всего, распорядилась им сама.

— Что такое, Ли? — Олетта присела с ней рядом. — Плохие вести?

— Мой отец болен. Он упал с лошади.

— О, какой ужас! — воскликнула Олетта, — но он поправляется?

Лила кивнула и принялась читать дальше.

«В Каверан привозили письмо от вас, оно у баронессы. Барону, как я сама слышала и позволю себе передать вам, сообщено, что у вас всё чудесно и вы необычайно довольны новой жизнью. Я охотно этому верю, поскольку знаю, как увлекательно бывает молодой девушке сменить обстановку, и очень за вас рада. Господин барон, должна сказать, сердился, что вы уехали самовольно и нарушили этим его приказ. Он упоминал, что должен написать вам и как можно скорее вас навестить. Боюсь, он не желает утруждать вашу добрейшую матушку написанием письма под его диктовку, сам же сделать это пока не способен, как и навестить вас в Эбессане. Я бы охотно помогла барону, но баронесса от него не отходит, окружая любовью и вниманием, и даже наняла ему сиделку, так что я не смею быть навязчивой».

Выходит, это она, Лила, самовольно нарушила отцовский приказ! Обидно, но нельзя сказать, чтобы неожиданно.

«Эсс Винтен Настан тоже был опечален, что не смог с вами попрощаться. На следующий день после вашего отъезда он нанес визит в Каверан вместе со своей уважаемой матушкой. Баронесса Настан также выразила сожаление и тактично попеняла вашей доброй матушке на вольности вашего, эссина Лила, воспитания. Она опасается, что вы унаследовали склонность к необдуманным поступкам у вашей родной матери леди Кенталь. Кажется, наша дорогая баронесса сумела её успокоить».

Лила не знала, смеяться ей или плакать. Ах эти эпистолярные чудеса от эссы Ниды! И — Винтен! Винтен опечален, что они не простились! У неё даже слёзы на глаза навернулись. Вот бы случилось чудо, и они с Винтеном смогли увидеться!

— Ли, ты скоро? Пойдём уже, нас зовут!

Окончание письма Лила дочитывала в карете.

«И ещё одно маленькое сообщение для вас, не думаю, что важное. Но вчера в Каверан прискакал конный курьер с каким-то срочным посланием, которое баронессу чрезвычайно обрадовало. Пока она не объявила о сути известия, но тут же написала несколько писем и отправилась в Фавен, и у меня сложилось впечатление, что она собирается сделать много приятных покупок. Наверное, мы скоро всё узнаем, и я сообщу вам в следующем письме какую-нибудь радостную новость, пока же мне надо успеть к сегодняшней почтовой карете.

С сердечным пожеланием всего наилучшего,

Нида Тари,

Каверан, Фавен.

18. 09. 8905 во имя Пламени Вседержащего».

Лила перечитала письмо. Вроде бы не о чем тревожиться, разве что желать отцу выздоровления. Но было тревожно! Мачеха, Иса, Винтен, баронесса Настан, какое-то таинственное сообщение…

И обещанный сюрприз от Артура! И его подслушанный разговор с Альмагерой, когда та обещала отправить куда-то конных курьеров, тоже почему-то вспомнился.

Ах, подсмотреть бы в волшебное зеркало, что у них там, дома, творится!


Зеркало…

Лила пыталась, весь остаток дня, и всё никак. Горошина за горошиной перекидывались из мешочка в мешочек, подсчитывая её неудачи. Тогда, после первого раза, Лила посчитала неудачные попытки, как и было велено. Пятьсот шестьдесят восемь. И что толку? То была случайность, наверное. Неужели дело в волшебном озере?

А ночью ей приснился кошмар. Нет, никаких чудовищ, во сне были Иса, Винтен, мачеха, даже отец. Но в целом сон был кошмаром, потому что Винтен обнимал Ису и даже целовал на глазах у баронессы, а та умильно улыбалась. А отец… Отец похвалил Винтена и похлопал его по плечу. И от такого предательства там, во сне, сердце облилось кровью.

Лила проснулась, села в постели, стараясь выровнять дыхание. Медленно она осознала, что это просто сон, неправда. И виной всему — её страхи. Её ревность. И ещё глупость, может быть. И от понимания этого, конечно, стало легче, но кошмар успел раствориться в её крови и совсем не схлынул. Она больше не сможет уснуть, да и не хочет.

Она встала и прошла в гардеробную. За окном уже серело утро, можно обойтись без лампы.

Пальцы на зеркало. Круг. Озеро с кувшинками, из глубин которого смотрит совсем другая Лила, непохожая на настоящую. Красивая, спокойная, всем довольная. У этой Лилы всё получается, её любят и не обманут. Такую нельзя обманывать…

Итак, круг. Вода. Кувшинки. Спокойствие. Та Лила — древняя, как озеро, и мудрая, как скользнувшая между камней тысячелетняя змея, хладнокровная и бесстрастная. Бесстрастие не мешает жалить. Бесстрастие холодное, как озёрная вода. Суть зеркала.

Меняйся, суть. Я хочу…

Язык сам прошептал слова заклинания, и они не были трудными, не казались жесткими камешками. Они лились с удовольствием.

Готово.

Стекло под пальцами как будто дрогнуло и стало глубиной. На мгновение. И все вернулось, как было…

Нет-нет. Не как было. Глубина ушла, но теперь это было зачарованное зеркало.

— Ну пожалуйста! — умоляюще прошептала Лила, — покажи мне Каверан, покажи отца, покажи Винтена и Ису. Пожалуйста!

Она не просила показать мачеху. Баронесса и так явится незваной, иначе она не она. Проверено.

Зеркало затуманилось, и Лила опять увидела Каверан, так же, издали, как и в прошлый раз. И все пропало. Впрочем, Артур ведь предупреждал — не то заклятье. Это какое-то слабенькое заклятье для бездарных. Но у неё получилось.

Медленно она приходила в себя.

Получилось!

Это теперь волшебное зеркало, на ближайшие три часа. А вот откуда в её мыслях взялась змея, да ещё тысячелетняя? Лила про таких тварей и не слышала никогда.

На часах — пять. И о чём она думала, когда просила показать всех? Они спят, конечно. Лила поспешно оделась и выбежала из комнаты. Где искать Артура?!

Она прошлась по коридорам. Вот дверь в библиотеку, и снова незапертая! Если её отпёр Артур, значит, он тут, поблизости? Она пробежала через сумрачный зал до кабинета, распахнула и ту дверь. Артура не было!

Она выдернула из бювара лист и размашисто написала:

«Артур, у меня получилось заклясть зеркало! В нашей гардеробной! Найди меня!»

Очевидно, что для него это было проще. Она ведь даже не знает, что Артур делает по ночам. Тоже спит? Призраки спят, вообще? И если да, то где? В старых сказках они живут на чердаке, но Лиле что-то не верилось, что и Артур обитает там же, среди ненужного хлама, пыли и паутины. Ах, как интересно было бы узнать побольше о жизни Артура! Это совсем другие возможности, другие ощущения. Нет сил открыть книгу, но можно ходить сквозь стены!

Заснуть было уже невозможно. И во время завтрака Лила сидела как на иголках. Девушки за столом тихонько обсуждали, стоит ли заказывать для поездки на бал отдельные экипажи — желающие должны были заявить об этом эссе Тальяне.

Лила не слушала, Олетта сомневалась — отдельная карета с кучером, грумом и лакеем была не самым дешёвым, но приятным удовольствием.

— Ли, что скажешь? — теребила она подругу, — можно взять карету на двоих, можно на четверых. На четверых нормально, платья не помнём, проверено. И подкатим к Каленсану с шиком, а не будем трястись в школьной карете.

— На четверых, — подхватила Ровена, — и получится по половине дирра с каждой. Лила?

Та согласно кивнула, не поняв толком смысла — не до того было. Если бы поняла, вряд ли легко согласилась бы отдать за короткую поездку почти всё, что заработала за несколько дней кропотливого труда с тонкой иголкой.

Сабирия Кальтурен оказалась внимательней.

— Пересчитайте заново, Ровена, — серьезно посоветовала она, — Ливания вас не слушает и платить не будет. И вообще, мне показалось, что она предпочитает ездить на крыше экипажа. Там точно не помнёшь платье.

Это Лила тоже не услышала, но она кивнула, когда её вновь окликнула Олетта, и решение о карете было принято.

Призрак куда-то подевался — вот что было важно! Восемь утра, время уже истекло! Он заметил её записку, или опять всё напрасно?

Не напрасно, конечно. В том и смысл, чтобы уметь зачаровывать любые зеркала когда и сколько угодно! И ей даже казалось, что теперь она точно это умеет, а что булочка вдруг стала безвкусной, и какая-то дурацкая болтовня про кареты — такие мелочи.

Артур появился в зале неожиданно и сразу направился к Лиле. Остановился в паре шагов и послал ей воздушный поцелуй — она так и замерла с куском булки в руке. А Артур протянул к ней руку, в которой медленно возникала призрачная роза.

В столовой повисла тишина — кажется, все перестали жевать и смотрели на Лилу так, словно она внезапно превратилась в жабу, а потом снова в девушку. Становясь объектом всеобщего внимания, она всякий раз чувствовала себя ужасно. Артур приблизился ещё на шаг, — и призрачная роза легла на стол.

«Всё хорошо!» — сказал он одними губами и исчез. И прошло ещё несколько долгих мгновений, прежде чем девушки начали моргать и шевелиться.

Эсса Рита закашлялась, эсса Тальяна похлопала её по спине, кто-то ринулся за стаканом воды. Только Корин Монтерай, с которым Лила отчего-то встретилась взглядом, удивлённым не выглядел.

— О, Летиния, у вас появился та-а-акой поклонник, — тихонько сказала Кальда Сарон, и весь стол захихикал.

Несмотря на то, что перед Артуром все робели, представить его в роли завидного поклонника было сложно. А Лиле стало обидно за Артура — он не заслуживал насмешек.

— Да, и мне так приятно! — заявила она, в упор поглядев на Кальду. — А за вами, наверное, постоянно ухаживает какой-нибудь граф? Вы уже выбрали самого достойного?

За преподавательским столом эсса Рита опять разразилась долгим кашлем, Кальда Сарон сначала побледнела, потом покраснела, преподаватели переглядывались, девушки опять хихикали…

Ох, ну зачем, зачем Артур всё это устроил?!

Когда Лила в числе первых вышла из-за стола, к ней подошла эсса Тальяна, придержала за локоть и спросила тихонько:

— Что происходит, эссина Лилиана?

Преподавательница по прикладному колдовству сразу запомнила имя Лилы и никогда его не путала.

— Ничего, метресса. Лорд Артур пошутил, я думаю, — ответила Лила так же тихо.

Кальда Сарон выскочила из-за стола и зацепила скатерть, и большая часть посуды полетела на пол, под всеобщие испуганные возгласы.

Для Кальды, кажется, выдался неудачный день. Это Лиле так замечательно, просто волшебно повезло — она научилась заклинать зеркало! Она даже чувствовала себя виноватой, словно всю удачу, всё везение этого дня нечаянно забрала себе! Но ведь так не бывает?..

И она вместе с остальными принялась собирать с пола осколки. Воздержалась только Сабирия — потому что такие дела не для столь благородных эссин.


Лила ошиблась, посчитав, что всё везение этого дня досталось ей. Не меньшая радость ожидала Олетту. На занятии по прикладному колдовству изучали простое заклятье — точнее, эсса Тальяна уверила, что оно простое, — делали льняные платки не мокнущими в воде. Надо было представить, что платок смазан липкой смолой. У Лилы ничего не вышло, а вот Олетта сразу закляла платок, у нее получилось! Она не поверила и онемела от счастья.

— Видите, я ведь говорила, что ваш дар вернётся скоро, — радостно воскликнула эсса Тальяна. — теперь упражняйтесь больше. Вы обошлись без этих неприятных занятий с менталистом. Аплодируем эссине Олетте, девушки!

Конечно, все охотно похлопали в ладоши.

— Ничего страшного, вы ведь только начали учиться, — утешила она «неумеек». — А теперь, эссины, давайте попробуем заклясть платочки от огня! Всего на минутку, или у кого как получится, — и она принялась писать текст заклятья на доске, — представляйте, что протягиваете руку сквозь пламя!

Заклятье было короткое, всего десять слов, но с ним справились только Ровена, Сабирия и Олетта. Олетта, кажется, с трудом держалась, чтобы не запрыгать от счастья. У Лилы, вполне естественно, ничего не вышло, да никто этого и не ждал.

— В следующий раз продолжим, — решила эсса Тальяна, — не пугайтесь, эссины, иногда изучать заклятья приходится долго. Также начнём разбирать рисунки для зачарованных вышивок, а потом и вышивать их.

— А создавать рисунки, метресса? — спросила Сабирия.

— О, безусловно, но уже на второй ступени. А пока, мы закончили. Впереди у вас занятие по теории сновидений.

— Какая же скука, — простонала Сабирия, когда они покинули классную комнату эссы Тальяны. — На первой ступени вообще будет хоть что-то интересное?!

А Олетта вцепилась в руку Лилы и прошептала ей на ухо:

— Какое счастье, Ли! Как трудно мне было притворяться, что всё хорошо, и я не волнуюсь, и дар непременно вернётся! Это неправда. Гранметресса говорила отцу, что я не справлюсь без занятий с менталистом. Мы уже по-всякому пробовали, понимаешь? Он уснул, выгорел, совсем.

— Кто выгорел, дар? — уточнила Лила, погладив подругу по руке.

— Ну да! Я была неосторожна, как лорд Артур, даже хуже. Никому не скажешь?

— Нет, — мотнула головой Лила. — Знаешь, я и не поняла ничего. А как же хваленая школьная защита?

— Это было дома. И я там надела браслет, блокирующий защиту, у мамы есть. Ох, как она меня ругала! Что я, цыплёнок, вообразила себя колдуньей! Сжечь дар не так и сложно, оказывается, — Олетта шмыгнула носом, — меня даже хотели совсем забрать из Эбессана. Но потом решили дать шанс, и отец уже занял денег, чтобы ехать к менталисту в Гарратен, но это дорого! Всё-таки мы не очень богаты. А расстаться с Корином… ну ты представь!

— Да-да, понимаю, — вздохнула Лила.

Видимо, это было бы так же ужасно, как и расстаться в Винтеном.

— Я так рада, Оли. А менталист — это кто, вообще?

— Не знаешь? — удивилась Олетта. — Колдун-менталист, это… о, ментальный дар самый трудный, ужасный просто, и… Говорят, ментальный дар был у кого-то из предков гранметрессы Эльянтины, но не у неё самой. Они колдуют даже без заклятий, с помощью только разума. И могут силой своего разума влиять на чужой, представляешь? Но они не сонники, нет, это совсем другое!

Лила кивнула и не стала пока уточнять, кто такие сонники, но решила, что попросит у Карта книги об этом. Не может ведь быть, что и такие книги тоже запрещались на первой ступени Эбессана!

После скучного занятия по теории сновидений, на котором всех на самом деле клонило в сон, девушки отправились гулять в парк, а Лила пошла к себе.

Не подведи, зеркало…

Спокойствие. Глубина. Чистота. Круг под пальцами. Вот так…

Готово.

— Каверан, пожалуйста, — прошептала она, погладив пальцами зеркало. — Покажи отца. А потом Винтена и Ису.

Зеркало, как и в прошлый раз, показало Каверан, — и всё на этом. Может, она неправильно его просит?

Вдруг в нём появился лорд Артур, и это было так неожиданно, что Лила вскрикнула.

— Умница, мышка, — сказал Артур. — Я верил, что у тебя получится.

— Как ты сюда попал? — возмутилась она.

— Я стоял у тебя за спиной.

— И зашёл без приглашения?

— Да, и даже без стука. Ты меня извинишь? Но, дорогая, оставив записку в кабинете, ты фактически позволила мне войти и взглянуть на твоё зеркало, правильно?

— Да, конечно, — признала Лила. — А для чего ты устроил то… подарил мне тот цветок?

— Маленький эпатаж для тебя, — улыбнулся Артур, — чтобы ты привыкала, моя радость. Хочешь, я буду каждый день тебя смущать на виду у всех?

— Нет!! — испугалась Лила.

Это вызвало у Артура улыбку.

— Ладно-ладно, каждый день не буду. Ты улыбайся, Мышка. В этой жизни из-за многого надо лишь улыбнуться.

— Я не смогу, — сказала она решительно. — Артур, пожалуйста, не дразни меня!

— Успокойся. Я видел, как зеркало показало твой замок. Я впечатлён. Прости за недоверие. Я не слишком разбираюсь в заклинании зеркал, только читал об этом труды разных умников. Простила?

— Конечно. Артур, но почему я не могу увидеть своих родных? Что нужно делать, ты знаешь? Мне не дали книги в библиотеке!

— Нельзя этого делать! — хмурясь, отрезал Артур. — Я не шутил, когда говорил, что это не то заклинание. Понятия не имею, откуда берутся лишние возможности, но ясно, что их пресекает защита Эбессана. Понимаешь, когда смотришь через зеркало, идёт расход силы. Ты не умеешь распределять и контролировать потоки, ты ничего пока не умеешь, так что рискуешь свалиться тут замертво. Даже не думай. И защита поэтому не позволит. Поняла?

Это было неожиданно. И неприятно.

— Ты меня поняла? — волновался Артур, хотя, казалось бы, раз есть защита, то переживать не о чем.

Но сегодняшний рассказ Олетты…

— Я поняла. Артур, — сказала Лила.


На следующий день эсса Валина устроила урок травоведения в библиотеке. Возможно, ей хотелось выяснить, как девушки умеют самостоятельно работать с книгами, или, напротив, научить их этому. Лиле в своё время разобраться в библиотечном деле помогла Илинда, библиотека монастыря была организована по всем правилам: помеченные буквами полки, каталог. На этот раз каждая девушка получила не стопку книг, как раньше, а листок с заданием.

— У каждой из вас список книг, — объявила эсса Валина, — вам следует выписать рецепт старинного зелья, а также комментарии к нему знаменитых травников. А пока послушайте, как устроена библиотека, и как с помощью каталога точно определить, на какой полке стоит нужная книга. Итак, эссины…

Лила пропустила объяснение мимо ушей — она всё это знала и так, и её внимание привлек появившийся в библиотеке Корин Монтерай. Он прошёл в стороне, за их спинами, поклонившись мимоходом эссе Валине, и тихо заговорил о чем-то с библиотекарем Картом, потом они вместе направились в другой зал — высокий Корин мелко семенил, подстраиваясь под короткие шажки Карта. Олетта тоже не сводила ласкового взгляда с Корина, но ей и подавно было можно — это задание она уже выполняла год назад…

— Всё понятно, эссины? — закончила объяснение травница, — приступайте. Сейчас придёт эсс Карт и будет помогать вам, но помните, что приносить книги на этот раз он не станет.

Карт появился с задержкой, когда Лила уже нашла в каталоге нужные книги и помогла с этим Минелле и новенькой Коре. У Кальды тоже не ладилось и она, гневно раздувая ноздри, демонстративно оглядывалась в поисках библиотекаря.

— Миледи, — извиняясь, он поклонился эссе Валине, и занялся подбежавшей Кальдой.

Интересное продолжалось. Лила уже заканчивала писать, когда в библиотеку вплыла начальница леди Тамирия. Все девушки, естественно, побросали свои дела и приветствовали гранметрессу. Карт прекратил возиться с Кальдой — это заключалось в том, что она тихо верещала, чего-то требуя, и даже пыталась безрезультатно совать ему монеты, — и подошёл к гранметрессе.

— Миледи, — и он ей тоже поклонился.

Из дальнего зала прибежал Корин. А гранметресса остановилась между столами, подняв над головой указательные пальцы, и застыла в таком положении. Все ученицы наблюдали, что будет дальше, хотя травница и велела всем вернуться к заданиям.

За леди Тамирией появился Артур и быстро состроил Лиле страшно-уморительную рожу, а потом сложил руки на животе и стал сама благопристойность. Гранметресса с поднятыми пальцами, Артур… Лила не удержалась и прыснула, спрятав лицо в ладони — к счастью, никто не заметил.

Постояв так, леди Тамирия опустила руки, к ней приблизился Корин, они поговорили. Кажется, действо не принесло результата — Корин казался таким расстроенным.

— Леди гранметресса проводила ритуал поиска, — пояснила эсса Валина, когда начальница и Корин ушли, — потеряны редкие книги, и это большая утрата. Хорошо, что вам выпала удача наблюдать такой ритуал, он требует много силы и умения. Эссина Лилиана, вам было интересно? — кто знает, почему она обратилась к Лиле.

— Не знаю, метресса, простите, — Лила немного смутилась от такого внимания, но ответила честно, — я ничего не поняла, поэтому интересно мне не было.

Кто-то позади захихикал, наверняка Кальда — ей отчего-то казалось смешным почти всё, что Лила говорила и делала.

Травница кивнула и еле заметно улыбнулась.

— Кому ещё было неинтересно, эссины?

Никто не ответил.

— Возвращайтесь к заданиям и больше не отвлекайтесь! — скомандовала эсса Валина, еле заметно улыбнувшись.

Но Лила уже закончила, первая из всех. Как-то очень удачно всё получилось — быстро нашлись нужные книги, и они как нарочно открывались там, где требовалось. Появилось время, которое можно использовать. И она пошла к шкафам с каталогом.

У всех книг по менталистике, во всяком случае, у тех, у которых слово «менталистика» имелось в названии, в каталоге стояла пометка «нельзя выносить из библиотеки». Что ж, нельзя так нельзя. Она выписала и нашла на полках первые же две книги, вернулась на своё место и принялась их перелистывать, делая вид, что продолжает заниматься травоведением. Но ничего было не понятно, совсем!

К её столу уже ковылял эсс Карт с томиком в руках.

— Миледи, — он положил книгу на стол. — Вам ведь нужны начала менталистики? Общие понятия? Это подойдёт.

— О, большое спасибо, эсс Карт, — обрадовалась Лила.

— Её написал Гориан Мардок, — сообщил библиотекарь и отошёл.

— Метресса, а почему библиотекарь некоторым приносит книги?! — громко возмутилась Кальда Сарон.

Травница подошла, сразу заметила на столе законченную работу, пробежала её взглядом.

— Эссина Лилиана — принято, на отлично, — громко объявила она.

И на Лилу посмотрели все — до сих пор её не хвалили на занятиях. Разве что эсса Тальяна за аккуратную вышивку, но это ведь не в счёт!

Травница тихо добавила, поглядев на «самовольные» книги:

— Так вот что вас интересует, эссина? Да, Мардок — это увлекательно, он так легко и понятно писал. Им зачитывались мы все в своё время.

— Позвольте спросить, метресса, кто это был? — пользуясь случаем, задала Лила вопрос, потому что ведь зачем-то Карт обратил её внимание на имя автора.

— Мардок? Великий колдун и менталист. Жил ещё во времена, когда колдовство ограничивали, ментальное особенно. Менталистов закрывали или даже казнили. Вы знаете что-то об этом? Хотя ментальный дар ничуть не хуже и не опаснее прочих, конечно. Великий Мардок не пожелал покориться и умер узником в темнице собственного замка Виньер. Для тех, у кого нет ментального дара, эссина Лилиана, такая книга — просто сказка. Хотя совсем слабый ментальный дар, конечно, есть у почти у всех.

— Замка Виньер, метресса? — повторила Лила. — Но ведь Виньер принадлежит графам Сантарам?

Кажется, именно на него в качестве наследства от леди Эльянтины рассчитывает отец!

Травница удивлённо взглянула на Лилу.

— Нет, это не владения Сантаров. Он принадлежал лично леди Эльянтине. По мужу она Инден, но по отцу — Мардок. Точнее, её отец был виконтом Мардок-Фаро, потом титул разделили.

— Благодарю за объяснения, метресса, — пробормотала Лила.

Она была потрясена. Вот только что узнала про существование менталистов, и тут же оказалось, что один из великих менталистов прошлого — её прямой предок! Но если бы у неё был ментальный дар, она бы это замечала так или иначе, верно? Олетта назвала ментальный дар опасным, трудным и сильным!

— Читайте, эссина, не буду мешать, — травница благосклонно кивнула, — время есть.

Лила полистала книгу ещё, но читать отчего-то расхотелось. Картинки, что ли, посмотреть?..

Вскоре к ней опять подошёл Карт.

— Оставьте книгу на столе, миледи, — сказал он. — Вы сможете к ней вернуться.

— Спасибо, эсс. Скажите, книги, которые искали, нужны эссу Монтераю, правильно? — быстро спросила она.

Библиотекарь кивнул.

— И что же, они могли исчезнуть бесследно? Я думала, что эта библиотека защищена со всех сторон!

— Мы считаем, что книги в замке, миледи.

— И… почему их нельзя найти? Колдовство?..

Карт помедлил с ответом.

— В замке есть закрытые комнаты, миледи.

И в разуме Лилы словно зажглась маленькая лампа. Но ведь она точно знает по крайней мере про одну комнату, где много книг. Про закрытую ото всех комнату! Она регулярно там бывает!

— Вы ведь знаете, эсс Карт, какие книги ищет эсс Монтерай? Можете написать?

Тот молча подвинул лист, который Лила использовала как черновик, и написал несколько строк.

— Спасибо, эсс, — кивнула Лила, опять отчего-то отчаянно смутившись. — Понимаете, вдруг я случайно смогу помочь эссу Монтераю?

— Конечно, миледи, — сказал Карт и отошёл.

Забавно — кажется, он всех женщин называл «миледи». Но для такого необычного человека, наверное, могут существовать собственные правила.


Этим вечером она пришла в библиотеку пораньше. В просторных залах тускло горели магические светильники, но было пусто, никому не требовалось сидеть за книгами в такое время. Тишина, и Карта тоже нет…

Проходя мимо портретов, она задержала шаг. Леди Эльянтина, графы — отец и сын, мама. Большое зеркало в раме сразу за портретом мамы. Попробовать?..

Ей надо чаще упражняться.

Пальцы на зеркало. Глубина. Спокойствие… Готово.

Вот, получилось. Она умеет, умеет, умеет! Да-да, и радуется этому. Ну и что, что она всего лишь справилась с несложным заклятьем для бездарных! Она же справилась, сама, и ей никто не помогал!

О Пламя, а вдруг немножко дара у неё все-таки найдется, когда настанет пора его измерять?!

Это просто маленькая тренировка. Но… на что годится зеркало кроме того, чтобы показывать ей Артура?

— Зеркало, чего я не знаю? — она погладила край рамы, — что ты можешь, зеркало?

Стекло посветлело, и в нём отразился библиотекарь, словно он стоял за спиной Лилы. Она ахнула, оглянулась — никого. Пустой зал.

Зеркало потемнело, и Лила, подхватив юбку, бросилась из зала в боковой коридорчик — к кабинету. Дверь, к счастью, уже была не заперта — Артур отпирает её заранее?..

До появления его светлости она успела наскоро перебрать книги в двух шкафах и нашла две из нужных Корину. А потом, уже устроившись за столом и поглядывая на мутнеющее зеркало — это значило, что Артур возникнет там несколько мгновений спустя, — она впервые сообразила перевернуть книгу, которая служила на столе гранметрессы подставкой для лампы. Это была третья книга из перечисленных Картом! Непонятно, как могла леди Эльянтина обходиться с ней так непочтительно, но это точно была старинная книга по теории защитных заклятий!

— Привет, Мышка! Ты что за беспорядок здесь устроила? — удивился призрак.

— Артур, это книги, которые искала леди Тамирия! — сообщила Лила.

— Да? Ну и что? — не особенно удивился он. — Зачем ты вообще в это вмешиваешься? Ей надо, вот пусть и ищет.

Его светлость со всеми был сама любезность, чего уж там.

— Они нужны эссу Монтераю, Артур. Ты ведь не против, если я отдам их ему? Что скажешь?

— Зануде? Что за чушь? А к его делам ты каким боком? — буркнул Артур сердито.

— Он жених моей подруги, — напомнила Лила, — он мой друг. Он уже показал, что готов мне помочь, сам, я не просила. Я очень ему благодарна! Артур, пойми, мне будет просто стыдно, если я ему не помогу, хотя имею возможность! Разве леди Эльянтина специально решила навсегда спрятать здесь эти книги? Нет, если причина есть… но какая, скажи мне?

— Ты благодарна Зануде? — неприятно удивился Артур. — За что, дорогая? Поведай.

— Например, он одолжил мне денег, хотя, по-моему, и сам не слишком богат, — призналась Лила. — Конечно, его попросила Олетта, но… Он меня выручил, Артур. Мне нужны были деньги! Готовиться к балу. Конечно, ты можешь сказать, что это не такая уж необходимость, но всё-таки…

Вот как ему объяснить, что ей очень хочется на бал?!

— Так. Погоди, — он потёр рукой лоб, — он одолжил тебе денег?! Сколько, могу я узнать?

— Десять дреров.

— Та-ак. Я впечатлён, — он, кажется, ещё больше удивился. — Мышка, я сейчас опять задам тебе пару глупых вопросов. Сколько у тебя было в кошельке по прибытии сюда? Ты не кутила в дороге? Тебя не ограбили на постоялом дворе? Хотя, вроде Рита о таком не докладывала, не совсем же она слепая курица. Ну?..

— У меня было три дрера, — сказала она тихо.

— Целых три?! — его светлость опять выразительно помолчал, — ты хочешь сказать, что, запихнув тебя в школьную карету с гардеробом, который забыли продать старьевщику, и ничего не собрав в дорогу из самого необходимого, твой папаша не снабдил тебя хотя бы сотней?

И это было так обидно, что Лила не сразу смогла хотя бы кивнуть. Вот зачем он опять об этом?..

— Отца не было дома, — тихо пояснила она, — меня отправляла мачеха.

— Ладно, я понял. Ещё один вопрос: почему ты не рассказала об этом принцессе Альмагере? Она ведь спрашивала, предлагала помощь?

Лила покраснела, потом побледнела. Он внимательно на неё смотрел.

— Пожалуйста, Артур, оставь меня в покое! — взмолилась она, — Я не хочу просить денег у принцессы. Я ничего не хочу!

— Хорошо, благородная эссина, — Артур вздохнул, — Мне жаль, но игра продолжается. Думаю, осталось недолго.

— Игра? — она посмотрела в глаза его светлости.

Они у него зелёно-карие, вот.

— Да. Иногда я позволяю себе поиграть. Иначе совсем тошно. Но всё будет хорошо, Мышка. А эти книги… В сущности, я думаю, ты можешь их отдать своему Монтераю, если хочешь. Имеешь право. Вот что, перелистай их, я взгляну.

Он вышел из зеркала и встал за её спиной, смотрел, как она перелистывает страницу за страницей. Лила заметила на страницах пометки карандашом, иногда на полях было что-то написано, а в одной из книг, в той, что была подставкой для лампы, на многих страницах все поля, все просветы между абзацами были густо исписаны чернилами. Это было сущее варварство, с книгами так обращаться нельзя, тем более с такими редкими и нужными — недаром же Монтерай так без них страдал. Видно, великая колдунья гранметресса Эльянтина считала себя выше этого.

Лила добросовестно перелистала всё.

— Благодарю, — любезно сказал Артур, — теперь отдай это своему драгоценному Зануде и передай ему тёплый привет от меня. И сообщи Карту, где эти книги, он должен знать.

— Хорошо. Спасибо, Артур, — от души сказала Лила.

Она бросилась было наводить порядок, складывать книги обратно в шкафы, но призрак окликнул её из зеркала:

— Перестань. Успеется. Брось всё и уходи.

— Артур, я быстро! — попробовала она отмахнуться.

— Я сказал — уходи! Прочь! — повторил он строго. — Может, успеешь ещё сегодня осчастливить Монтерая.

— Не притворяйтесь злым, милорд, — попросила Лила, — я всё равно не верю!

— Злым? Я просто старый брюзга, уставший от жизни и от всего на свете, — он засмеялся. — Вот что, драгоценная внучка, я как ваш добрый… нет, как ваш злой дед, хочу благословить вас на ночь. Закройте глаза и ни за что не открывайте.

— Артур?! Зачем закрывать глаза?..

— Упрямая Мышь! Пожалуйста, закрой глаза. Я прошу. Потом уходи.

Он смотрел на неё из стеклянной глубины, вовсе не призрачный, молодой, красивый и сильный мужчина. Его темные волосы сегодня были растрепаны и нуждались в расческе больше, чем обычно, как и щёки — в бритве. У него были зелёные глаза и длинные прямые ресницы. Очень длинные. Но всё все это — лишь в зеркале…

Уставший старый брюзга? Да, покрой камзола у него, как на портретах дедушек. Но и только.

— Артур, не шути со мной, пожалуйста, — попросила она, закрывая глаза.

— Какие шутки? — отозвался он, — доброй ночи, маленькая Мышка.

И Лила вдруг почувствовала, как на её щёку легла жёсткая, тёплая ладонь, а лба уверенно коснулись твердые мужские губы.

— Милорд! — Лила открыла глаза.

В кабинете никого не было. И в зеркале — тоже.


Надо было видеть выражение лица Корина, когда Лила вручила ему книги. Сначала, кажется, тот решил, что ему это снится. Потом он побледнел, а глаза его восторженно заблестели.

— Лила?! Как?!

— Это лорд Артур попросил вам передать, — пояснила она. — И он желает вам успеха в работе.

Ей хотелось улучшить его предвзятое отношение к призраку. Кажется, получилось.

— О, передайте ему мою горячую благодарность, я теперь его должник! — сказал Корин с такой искренностью, что усомниться было невозможно.

А потом он схватил в охапку книги и убежал, забыв попрощаться. На столе осталось принесённое им печенье.

— Ну спасибо, подруга, — грустно вздохнула Олетта. — Вот в такие моменты и начинаешь сомневаться, кого он любит больше, меня или своё научное колдовство! Ещё бы, оно без него зачахнет!

— Не ворчи! — засмеялась Лила и обняла её, — он любит тебя, конечно. А научное колдовство — всего лишь смысл его жизни!

— Ага, ты как никто умеешь утешать! — улыбнулась невеста будущего колдовского светила, — вот пока не съешь со мной печенье, никуда тебя не отпущу. Потом сбежишь к своему призраку? Мой Корин хотя бы не призрак.

— И у лорда Артура есть масса достоинств, которые перевешивают этот недостаток! И потом, он не мой призрак! И я не сбегу. Он сегодня меня прогнал.

— О, вот как? Значит, мы вместе сидим и едим печенье?..

Они ели печенье, и воспоминания о целомудренном поцелуе его светлости оказались для Лилы даже более вкусной и волнующей приправой рассыпчатой сдобе, чем мелко нарезанные цукаты, тоже добавленные щедро…

И появились вопросы. Лорд Артур, выходит, мог очень даже осязаемо прикасаться. Он её поцеловал! Как же так?


Сообщая Карту про книги, отданные Корину, Лила чувствовала себя очень неуютно, перед глазами так и стоял библиотекарь, глядящий из зачарованного зеркала. Он лишь кивнул:

— Благодарю, миледи.

Больше Лила старалась с ним не встречаться, наедине, во всяком случае. А вообще, эти последние дни перед долгожданным балом она не теряла зря времени. Удалось сдать все долги, накопленные при вступительных испытаниях — спасибо Артуру, конечно, но ещё надо заметить, что над эссиной Каверан вдруг загорелась счастливая звезда. И где, спрашивается, она пряталась столько времени, за какой тучкой? Всё стало получаться так быстро и просто! Преподаватели спрашивали именно то, что она хорошо знала, книги сами норовили открыться на нужных страницах, и всё, что требовалось, стоило оглянуться, попадалось на глаза и просилось в руки.

Она несколько раз позанималась танцами с Олеттой — на верхнем этаже замка нашлось немало уединённых мест, где можно было укрыться и потанцевать. Она составила списки книг в кабинете леди Эльянтины. Артур ещё два раза брал её в поющую башню. Хотя, тут как сказать! Конечно, это она брала его в башню. Несла в бутылке. И она рассмотрела все драгоценные цветы, растущие на нижних полках. А какие там на верхних… Они были доступны лишь Артуру. Он объяснил, что никто не может заходить внутрь поющей башни, нельзя позвать рабочих, которые бы заново застеклили окна, заменили сгнившие ставни, изготовили новые лестницы. В башнях нельзя колдовать никому, кроме Инденов и Мардоков, то есть теперь действительно никому. Вообще, у кровной защиты, которую испокон веков любили и Индены, и Мардоки, есть свои недостатки.

Итак, она получила нужные зачёты, и по истории тоже. Артур в этом случае обещал объяснить, почему королевская семья так желает его расколдовать…

Она заговорила сама. Начала, правда, немного не с того. Хотя, как сказать.

— Артур, можно спросить?

— Сначала запиши: через двенадцать дней самое позднее — какое это будет число? — надо проверить и убрать амулеты накопления силы. И амулеты роста. А то, боюсь, как бы верхние не сбросили листья. Мышь, ты хочешь ожерелье из моих цветов? Или кольцо, кулон? Стоп, ты записала?

— Да. Амулеты силы, амулеты роста. Нет, не хочу. Я хочу сказать, что не хочу ожерелье.

Она посыпала написанное песком, аккуратно стряхнула его и приколола записку над столом.

— Почему?!

— У меня не будет таких нарядов, чтобы можно было надеть столь великолепные украшения. Подари их принцессе или королеве. Им точно надо. Чтобы принимать послов, или… они должны быть прекрасней всех.

— Вот глупая Мышь! У них и так есть, не переживай!

Они вернулись из поющей башни и сидели в кабинете, болтали. Лила уже по-хозяйски расположилась в удобном кресле гранметрессы, его светлость тоже развалился в кресле, но только в зазеркалье. Если забыть о зеркале…

Тогда были бы просто два человека, которые коротают вечер за беседой. По-приятельски. Она смогла бы протянуть руку и коснуться его руки, например.

— Спрашивай, — кивнул он.

— Тебе нравится принцесса Альмагера?

Ещё бы ей не помнить, как воодушевился Артур при появлении её высочества, как перестал всех замечать.

— Гм. Да, конечно, очень, — поспешил согласиться его светлость, — она всем нравится. Хотя, постой, ты что имеешь в виду?

— Вы… вы влюблены, да? Вы хотите пожениться? — Лила пересилила своё смущение и невинно взмахнула ресницами.

— Что? — Артур так и подскочил в своем зазеркальном кресле. — Мышь, ты с ума сошла? Кто я и кто она? Как, скажи, мы можем этого хотеть?!

— Мне показалось, — кротко пояснила она. — Ну хорошо, значит, вы влюблены, но просто не сможете пожениться, пока… Ты понимаешь. Пока ты не будешь расколдован, я хочу сказать.

— Этого не произойдёт, — помрачнел Артур. — И мы даже не собирались друг в друга влюбляться, поняла? Некоторые уверены, что мужчина и женщина не могут быть друзьями, ну так вот, это неправда. Могут. И мы просто друзья.

— Как мы с тобой?

— Хм. Именно. Вот глупая ты Мышь!

— Прекратите наконец обзываться, милорд.

— Простите, благородная эссина!

Лила немного помолчала, надувшись, как… ну да, как мышь на крупу. Артур не выдержал первый.

— А с чего это тебе подумалось про нашу с Альмагерой любовь, моя радость?

— Ты обещал рассказать, почему королевская семья так желала тебя расколдовать, что готова была дорого заплатить за это леди Эльянтине.

— А, вот ты о чём, — теперь он нахмурился. — Тут дело не в любви, Мышка, — и он отчего-то рассмеялся, причём совсем не весело. — Ты точно хочешь знать? Тут политика, престолонаследие, государственные интересы, вероятность войны. А чтобы добыть в мужья принцессе графа с сомнительной репутацией, никто бы в Асварде и пальцем не пошевелил, я тебя уверяю!

— Да, очень хочу, — сказала Лила. — Если, конечно, я достойна знать, милорд.

— Да просто я был свидетелем некоего знаменательного для Руата события, и могу подтвердить, что всё было сделано законно. Как ты помнишь, король Эвант Золотоглазый умер бездетным, в этом случае наследовать трон должен был один из трех сыновей его сестры, которую выдали замуж за джубаранского короля. Я ведь тебе рассказывал, когда ты готовилась.

— Но не упоминал, что имеешь к этому отношение.

— Нас было двенадцать высоких лордов из разных стран Приграничья, выступивших свидетелями, и представь себе, в живых остался только я. Неудивительно, прошло почти пятьдесят лет, а я тогда был самым молодым из послов. Да и сказать, что я жив — это весьма условно.

— И — что?.. — уточнила Лила.

— Чтобы приносить официальную клятву, которую примут короли Побережья, надо быть полностью живым, а не условно. Я и теперь могу клясться в храме, и Пламя отзывается, я пробовал. Но это не признают, и всё тут. Короче говоря, теперь у нашего короля возникли некоторые проблемы с подтверждением статуса. Его оспаривают несколько кузенов, утверждая, что в свое время с их отцами обошлись несправедливо, они не получили трон Руата, хотя были старше назначенного наследника.

— А ты что скажешь?

— Что это не так. Неважно, кто старше, всё было сделано по законам и с соблюдением условий. Положенные ужимки были исполнены.

— Ужимки?

— Все обычаи. А это главное в данном случае. Наш король законно сидит на троне. Но видишь ли, всегда найдутся желающие сместить законного короля, была бы возможность.

— Артур. Что это значит? — забеспокоилась Лила.

— Да ничего страшного. Вокруг короля куча умников, вот и пусть заботятся о его спокойствии, а не уповают на престарелого выжившего из ума призрака.

— Артур! — Лила рассмеялась.

— Я лучше пойду с тобой на бал. Давно не был на балу. Возьмешь меня с собой!

— Как скажете, милорд. А вам не повредит покинуть замок надолго?

— На несколько часов — ничуть. И вот что, ты не поедешь в общей карете, у тебя будет особый выезд. Придумай заранее причину. Пусть все считают, что ты не едешь.

— Но, Артур! Почему?!

Вот это было очень неприятно, и дело даже не в деньгах, уже заплаченных за карету, хотя и их было жаль.

— Потому! — отрезал Артур, весело блеснув глазами. — Это важно, Мышка. Я потом тебе всё-всё объясню. Сюрприз!

Глава 12. Бал

Наконец настал тот самый день бала. Он был целиком свободным от занятий, суматошным и праздничным. Двор с утра заполнили экипажи, и наемные, заказанные девушками, и к кому-то приехали родственники, и ещё были непонятно чьи повозки. Дорога на Каленсан, обычно пустая, этим утром казалась оживлённой. Мост Эбессана с вечера не опускался и ворота не закрывались. Всех посторонних проверяли, этого требовали правила школы, штатному колдуну-охраннику помогал эсс Монтерай.

— Он у меня пишет научную работу по бытовым охранным заклинаниям, по методам создания защиты и охраны для дворцов и замков, — просветила Лилу Олетта. — Собирается потом представить её на рассмотрение в Королевский колдовской совет. Если совет одобрит, ему могут предложить место при дворе, представляешь?

— О да, это будет здорово, — согласилась Лила. — Поэтому ему были нужны книги леди Эльянтины?

— Именно. Ведь защита Эбессана считается вообще самой лучшей. Самой надежной. Самой незаметной. Знаешь, он сказал мне по секрету, — подруга понизила голос, — что ценнее всего там записи на страницах! О, это писала сама гранметресса! Там выкладки именно про плетение школьной защиты.

— Ему повезло, — улыбнулась Лила.

Хорошо, что записи оказались кому-то нужны, тем более Корину. А она решила — варварство, испорченная книга. Ещё и лампа на ней стояла!

— Когда ты скажешь эссе Тальяне, что не едешь? — спросила Олетта.

— Позже, — пожала плечами Лила. — Знаешь, я до сих пор понятия не имею, что сказать. Какая причина подойдет?

— Вот именно. Если придумаешь мелкую неприятность, эсса Тальяна предложит устранить её колдовством. Она добрая и всегда помогает. Если крупная неприятность… даже не знаю, Ли.

— Я просто в последний момент скажу, что и не хочу ехать, — решила Лила. — Могу ведь я передумать? И как меня смогут заставить?

— Да, пожалуй, только это, — согласилась Олетта. — Хорошо, что эсса Рита уехала, ей соврать практически невозможно. Леди Тамирии тоже, но она и внимания обращать не станет. Бал — это подарок, а не обязанность.

Предстояло забрать у эссы Морани платье, и это тоже решилось: в деревню требовалось не только Лиле, и для поездки выделили школьную карету. Сопровождающей поехала преподавательница по толкованию сновидений. Это была погружённая в себя особа, очень подходящая для своего предмета: кажется, её любимым занятием было именно спать.

Все девушки разошлись по лавкам, а Лила и Олетта направились к портнихе. И вот оно, платье, готовое! И ещё к платью изготовили маску, кружевную наколку для волос и обещанный браслет. Лила была в восторге!

— Ну-ка сядь, я быстро подберу тебе волосы! Примерим наколку! — Олетта усадила её на табурет перед зеркалом и вонзила ей в волосы расческу, — вот увидишь, как тебе будет хорошо!

— Ох, а причесывать колдовством ты умеешь? — пискнула Лила. — К тебе же вернулась сила?

— А, точно! Отвыкла совсем! — Олетта бросила расчёску, покрутила пальцами, и пряди Лилиных волос сначала рассыпались, а потом сложились в правильную причёску. — Скажи ведь, здорово? — она приколола наколку, — так, и маску сюда! Шикарно! Даже не верится, что Морани не колдунья, правда?

— О да! — согласилась Лила.

Примерочную комнату надвое разделяла потертая бархатная штора, и на другой половине, кажется, подгоняли платье, доносились голоса, шелест шёлка — сегодня, перед балом, у эссы Морани был трудный денёк. За шторой кипела работа, вокруг клиентки там порхали не менее пяти девушек. Лиле помогала только одна из помощниц эссы Морани, но её платье было полностью готово.

— Вы довольны, эссина? — уточнила портниха, — тогда давайте снимем это, и мы сейчас всё аккуратно упакуем в несминаемый мешок, чтобы перед балом вы могли лишь достать и надеть. Не забудьте прислать обратно мешок, он не включен в ваш счёт. Но хозяйка велела непременно вам его предоставить.

— О, благодарю! У вас у всех просто золотые руки! — радовалась Лила.

И тут раздался громкий возглас с другой половины примерочной. Знакомый голос! Лила замерла, уверяя себя, что ослышалась. И тут с треском лопнул шнур, на котором штора висела, бархатное полотнище упало, кто-то испуганно заахал и заверещал, и все увидели…

Возле зеркала в противоположном углу стояла баронесса Каверан в шелковой с кружевом сорочке и таких же панталонах, а в куче бархата посреди комнаты запуталась Исира, одна из портних кинулась ей помогать.

— Лилиана? Откуда ты здесь взялась?! — опомнилась баронесса.

Лила молчала.

— Ты перешивала тут платье? — не дождавшись ответа, заговорила мачеха, — ну что же, довольно прилично. Помнится, мне оно не так и дёшево обошлось! Прекрасный джубаранский шёлк. Но что такое, уж не на бал ли в Каленсан ты собираешься? С какой стати? Нам не сообщили, что ты тоже приглашена. И это неприлично, без сопровождения, ведь ты ещё не замужем! С кем ты собиралась появиться на балу?!

Даже в одном белье матушка выглядела внушительно, и воспринимать её следовало серьезно.

Лила молчала. У неё стучало в висках, и голос баронессы доносился, как сквозь толщу воды. Она… её мачеха, здесь… зачем? И Иса?.. Чтобы опять издеваться над ней? Не позволить порадоваться, посмеяться, хотя бы посмотреть на танцы — ведь танцевать она толком не умеет.

Зачем?..

Олетта, напротив, владела собой прекрасно.

— Ученицы Эбессана всегда приглашаются на этот бал, потому и следует привезти с собой бальное платье, — громко сказала она, — мы все сейчас под покровительством Эбессана, эсса, школа и обеспечивает нам сопровождение и защиту. Благородная эссина Олетта Палин к вашим услугам.

— Рада познакомиться, — милостиво кивнула баронесса, — вы, как вижу, разумная и воспитанная девушка. Надеюсь, вы будете прекрасно влиять на мою падчерицу.

— Да, эсса, — Олетта и бровью не повела.

— Я… гм… — кажется, мачеха хотела назваться, но внезапно передумала.

А Исира была в бальном платье, удивительно красивом. Вышитые перчатки, ленты, маска на поясе…

— Я тебе нравлюсь, скажи, Лилиана? — она покружилась.

Лила молча кивнула. Она улыбалась осторожно и задумчиво.

Всё было как-то странно. Мачеха и сестра, с которыми прошли её детство и юность. Она смотрела на них, как на незнакомок. Она не знала, как вести себя с ними и что делать, поскольку что-то изменилось, но Лила пока не поняла, что именно. Это было внутри неё, а для остальных, возможно, не изменилось ничего.

— Матушка, что это с ней? — рассмеялась Иса. — Вы только посмотрите. Так мало пробыла в Эбессане, а стала ещё глупее, чем была. Недаром баронесса Настан требует вернуть её домой!

— Тихо, Иса! Что ты такое говоришь о сестре! — строго-укоризненно сказала матушка, подойдя на несколько шагов, и тоже разглядывая Лилу. — Хотя… Да, ты как будто не в себе, дорогая. Конечно, я против, чтобы ты появлялась на этом балу. Но поговорим потом. Постарайся, во всяком случае, вести себя пристойно и не бросить тень на сестру, — она многозначительно посмотрела.

Девушки-портнихи не могли себе позволить и дальше наблюдать эту родственную встречу, им следовало работать. Поэтому, пока баронесса подбирала слова, штору снова надели на шнур, шнур натянули.

— Если вы хотите получить платье, миледи, надо поторопиться, — заявила старшая из портних, решительно задергивая штору и снова разделяя примерочную на две половины.

Лиле, по-прежнему молчаливой, помогли снять наряд и одеться в повседневное. Они с Олеттой спустились на нижний этаж, чтобы подождать там упакованное платье и окончательно рассчитаться.

— Это твоя семья, да? Мачеха и сестра? Это правда? — Олетта никак не могла прийти в себя. — Ничего себе! Послушай, если бы любая из моих сестер вздумала так себя со мной вести, осталась бы лысой!

Лила улыбнулась одними губами. Сказала:

— Кажется, я поняла, это сюрприз от лорда Артура. Он попросил принцессу Альмагеру.

— Да уж! Но знаешь, в этом есть и хорошее! Доложи гранметрессе о мачехе, пожалуйся, что она не собрала тебя в школу — её возьмут в оборот, будь уверена. Уж деньги на мелкие расходы у тебя появятся.

— Гранметрессе? — Лила ужаснулась, — нет, я потом поговорю об этом с отцом.

— Когда?!

— Скоро, надеюсь. То есть когда он поправится. Я написала ему и Ниде.

Олетте оставалось пожать плечами.


Вернувшись в Эбессан, Лила бросилась разыскивать Артура. Встретила его возле столовой, подошла и шепнула:

— Я встретила мачеху и сестру в деревне. Это ты устроил, да?

Он сделал знак, предлагая следовать за ним. Сам двигался быстро, опережая, но Лила могла не торопиться, знала, что он поджидает — просто хотел, чтобы их совместное передвижение не бросалось в глаза.

Он привёл её в «крыло принцесс», к тем самым, уже знакомым покоям. Владения виконтессы Фаро. Повинуясь его знаку, она толкнула дверь и зашла. Он показал на зеркало. Ах да, конечно…

Лила зачаровала зеркало — на это ушла минута, даже настраиваться не пришлось. Артур вошёл в зазеркалье.

— Зачем мы здесь? — сразу спросила она.

— Почему нет? Здесь никто не помешает.

— Но слуги… могут увидеть. Разве в замке мало зеркал? Я теперь любое могу зачаровать.

— Да-а? — он засмеялся, непонятно чему. — Прямо любое? Мне нравится такая уверенность! Не бойся. Эта дверь подчиняется только хозяйке покоев, а пыль убирают амулеты. Хотя да, у Тамирии есть отпирающие амулеты ко всем дверям в «крыле принцесс», на всякий случай. Но она точно не придет. Так что случилось, Мышка? Ты расстроена? — он, казалось, был искренне удивлён.

— Не расстроена. Но лучше бы ты заранее предупредил меня об этом сюрпризе!

— Ты про мачеху и сестру? Они тебя огорчили? Прости. Я не ожидал, что вы до бала вообще встретитесь. Хотя это и странно, но я так посчитал, учитывая то малое, что ты рассказала о семье. Обычно благородная эсса, дочь которой здесь учится, приехав, первым делом написала бы ей, непременно навестила бы, захотела бы поговорить с гранметрессой или ещё там с кем… так ведь?

Лила пожала плечами. Может, и так.

— Они удивились, что я тоже иду на бал.

— Правда? Я просил Альмагеру не упоминать о тебе и написать в их адрес что-то чрезвычайно любезное, подчеркнуть значимость вашего семейства, несправедливо забытого двором, сказать пару слов о твоих славных предках, — он засмеялся, — не сомневаюсь, что они были славные и что её высочество справилась. А то, что там твоя мачеха знала или не знала — её проблема.

— Благодарю за сюрприз, Артур. Но чего ты добиваешься?

— Просто хотел познакомиться с ними всеми. Разве я не должен?.. Я ведь твой дедушка с материнской стороны, хоть и не кровный. Жаль, что барон Каверан не смог приехать. Барон Настан вот смог, с супругой и сыном.

— Что?! — подскочила Лила. — Барон Настан?.. Винтен здесь?!

— Да, твой ненаглядный, самый лучший, идеальный и прекрасный Винтен Настан будет на балу. Их предков Альмагера, наверное, тоже похвалила. У неё талант хвалить. Замечательная была бы королева… Что, Мышка, это уже больше похоже на приятный сюрприз?

Лила была потрясена.

Винтен здесь. Они увидятся на балу. Какое счастье, что у неё всё-таки есть красивое платье!

Её охватило очень странное чувство: хотелось одновременно и плакать, и смеяться, и было страшно.

— Я должен увидеть твоего жениха, — добавил Артур, — решить хотя бы, насколько он тебя достоин.

— Но, Артур! Всё уже решил отец! Пожалуйста, — она умоляюще посмотрела на него.

— Говоришь, мачеха сама отправила тебя в школу? Мне кажется, она должна понять, как сглупила, и захочет тебя забрать. А может, ещё и не поняла. Странно, что Настаны тоже не понимают. Короче говоря, им всем выгодно немедленно выдать тебя за твоего прекрасного Винтена. Так вот, на балу тебя будут охранять, но и ты сама не делай глупостей.

— Артур! — взмолилась Лила, — прошу тебя, не вмешивайся в мою жизнь!

Ей стало страшно. Из-за глупых подозрений и домыслов Артура потерять Винтена, его доверие?!

— Жизнь по указке отца и мачехи — это не твоя жизнь, Мышка, — мягко и ласково сказал его светлость. — Повторяю, не составлять для дочери брачный контракт можно лишь по одной причине — когда это выгодно. Или дочь глупа как башмак и заботу о ней следует безоговорочно доверить мужу. Ты глупа?

Лила невольно вспыхнула.

— Если спросить мачеху, она это и станет утверждать.

— Мы не станем её спрашивать, — усмехнулся Артур, — Вот что, если твой идеальный Винтен Настан мне хотя бы немного понравится, ты выйдешь за него, не переживай. Я позабочусь. Но тебе составят контракт. О прежних договорённостях можешь забыть. Это деньги Инденов, и я не намерен разбрасывать их как попало. Но разве твой Винтен станет возражать? Разве он меркантилен?

Она, кусая губы, отрицательно покачала головой.

— Во-от. Значит, дело за тем, чтобы он мне понравился.

— Он тебе понравится, — прошептала она.

В этом она не сомневалась. Он, Винтен Настан, ловкий и сильный, прекрасный охотник и наездник, был желанным гостем в любом замке их графства, дружить с ним все молодые эссы почитали за честь.

— Все уедут из Эбессана в половине девятого. Ты должна быть готова ровно через час. Я приду к тебе.

Она кивнула.

— Я сейчас выйду первый, — сказал Артур, и, встретившись с ней взглядом, улыбнулся тепло. — Мышка, дорогая моя, тебя всё-таки ждёт сюрприз.


Известие о том, что Лила не едет на бал, восприняли без особого удивления. К её радости. Она очень хотела, чтобы на это совсем не обратили внимания.

— Это правильно, — одобрила Кальда, — что вам там делать? Я верно поняла, что вы даже танцевать не умеете, дорогая Ли… Да что такое, я ведь помню, что вы не Ливания! Почему я постоянно забываю ваше имя?!

— Неважно! — махнула рукой Лила, — не умею, так и есть. Потом расскажете, кому из вас удалось потанцевать с принцем.

И все засмеялись шутке, хотя, конечно, некоторый шанс потанцевать с принцем был у каждой. А Лила порадовалась, что принц ни за что не узнает её в маске. Когда настанет полночь и маску придется снять, она что-нибудь придумает. Хотя что придумывать, она ведь будет с Винтеном! В том, что она сама узнает Винтена, Лила не сомневалась. Узнает фигуру, рост, атлетическое сложение, потом приметит множество других мелочей — подобных Винтену Настану, в конце концов, не так уж много. И зачем переживать, принц, скорее всего, уже забыл о ней. Для него это была просто случайная встреча. Для неё тоже.

Перед отъездом Олетта сделала ей причёску, используя шпильки из маминого набора. А надеть платье она и без помощи сможет запросто.

Они уехали. Стоя на балконе, Лила посмотрела, как одна за другой выезжали из ворот Эбессана кареты, и вернулась к себе. У дверей столкнулась с горничной в форменном платье — и это была горничная принцессы Альмагеры! Это она тогда приходила звать её по приказу принцессы!

— Миледи, её высочество приказала вам помочь. Карету подадут к Северному подъезду, — сообщила горничная.

— Да-да, благодарю, — вздохнула Лила.

Видимо, это было продолжение сюрприза.

— Называйте меня эссиной, пожалуйста, — попросила она. — Я эссина Лилиана.

Титулование, на которое не имеешь права, смущает и сбивает с толку.

— Хорошо, миледи. Я поняла. Эссина Лилиана, — невозмутимо согласилась горничная.

— Как зовут вас?

— Я Дэми, к вашим услугам. Давайте поторопимся, эссина, у нас мало времени.

А потом… Лила порадовалась, что с ней была Дэми. Потому что потрясение, которое она испытала, пережить в одиночку, наверное, было бы куда труднее. Её платье…

Лила развязала несминаемый мешок, достала платье, встряхнула его и онемела от изумления и ужаса. Юбка платья была разрезана ножницами в нескольких местах. Платье было испорчено!

Горничная взяла у неё платье.

— Вы это собирались сейчас надеть? Я правильно поняла, эссина?

Лила не могла опомниться, а Дэми была спокойна и деловита.

— Как печально. Его доставили из ателье? Конечно, надо доложить её высочеству, она прикажет разобраться. А пока наденьте что-нибудь другое, эссина. Как я понимаю, это совсем неважно. Что-нибудь повседневное. Эссина?..

Лила её не понимала. Совсем. Что-нибудь, другое, повседневное — как это? На бал?!

— Погодите, я позову его светлость, — решила Деми, сообразив, что с её подопечной явно неладно. — Вот халат, прошу вас, — она надела на Лилу халат и затянула пояс, иначе та осталась бы стоять в сорочке, нижних юбках и чулках, то есть в совершенно непристойном виде. — Я сейчас, эссина.

Через несколько минут в гардеробной появился Артур. Необходимость зачаровать зеркало заставила Лилу собраться, прийти в себя. Артур туманной тенью покружил над несчастным изувеченным платьем, а потом появился в зеркале.

— Дэми, шнур мешка был затянут? — спросил он.

— Да, милорд. Здесь мешок не открывали, — тут же откликнулась горничная. — Платье испортили в ателье.

— Такой мешок можно затянуть лишь раз, потом придется использовать обновляющий амулет, — пояснил он Лиле. — Кто мог испортить платье в ателье? Портнихи эссы Морани? А, Мышка?

— Иса, моя сестра, — пробормотала Лила. — Это похоже на неё. Если портниха положила платье в мешок и зачем-то вышла, и… Если Иса надеялась пойти на бал с Винтеном, то да, я мешала…

— Угу, — коротко рассмеялся его светлость. — Так ты встретила их в ателье? Ладно. Надевай другое платье, не теряй времени. Мы вернёмся вовремя.

Вот, и он тоже!

— Но у меня нет другого платья для бала! — воскликнула Лила. — Что я могу надеть?!

Артур некоторое время молчал, глядя на Лилу странно.

— Так, понял. Я дурак, — вздохнул он. — Ты собиралась быть на балу в этом? Но ты говорила, помнится, что наденешь набор Кенталь? Твоей мамы, то есть? Говорила, что примеряла?

— Да! Но, Артур, там ведь только туфли, шпильки и браслет! — воскликнула Лила. — Да, я их примеряла!

— Я действительно дурак, — грустно признал светлость. — Мы не поняли друг друга. То есть ты никогда не примеряла набор как нужно и не знаешь, что он такое?

Лила покачала головой.

— Нида говорила, но… нет, не знаю.

— Значит, может и не получиться? — он вздохнул. — Ну ладно. Всё-таки надень любое платье. И весь набор. Дэми поможет. Потом меня позовёте.

Когда распоряжение было выполнено, Артур окинул Лилу одобрительным и немного насмешливым взглядом.

— Теперь самое интересное. Почувствуй себя красивой, нарядной и довольной, готовой ехать на бал, и трижды ударь об пол левым каблуком, а потом трижды правым. И помоги нам Пламя, чтобы получилось сразу!

Как ни удивительно, получилось сразу! У Лилы немного закружилась голова, она закрыла глаза, но тут же открыла…

В зеркале отражалась незнакомая девушка. Нет, немного знакомая…

Точнее, это была она сама, Лилиана Каверан, но в это не удавалось поверить! И такое сказочное, волшебное, восхитительное платье невозможно было себе и представить! Да, представить — невозможно, а увидеть в зеркале — оказывается, запросто. Плотный голубой шёлк с фиолетовой искрой, нежно-фиолетовые и золотистые кружева, веер в тон, кружева и ленты на руках и в причёске, отделанная такими же кружевами бархатная маска…

— Гм. По-моему, вполне, — сказал Артур. — А тебе самой нравится?

Лила не ответила. Не могла.

— Дэми, у тебя есть под рукой холодная вода? Брызни-ка в лицо этой леди. На неё бы вылить весь кувшин, но ведь причёску испортим. И вообще, как тебе?

— Безупречно, милорд граф, — ответила горничная, проигнорировав предложение полить Лилу водой. — Этот набор отличается от набора её высочества. Он словно создан для юной леди.

— Так и создан, — кивнул Артур. — В подарок Кенталь Инден, когда ей было шестнадцать. Но платье Кенталь всякий раз, помнится, было розовым. Вот что, Лилиана. Сюрприз получился обширней, чем мне хотелось. Ты уже немножко пришла в себя?

Лила кивнула.

— Ты уже поняла, почему мы поедем позже остальных? Потому что ты своей силой активировала набор, а поскольку ты ученица Эбессана с его защитой, колдовство прекратится через три часа. Пришлось бы либо уезжать задолго до полуночи, либо оставаться без бального платья в самый решающий момент, когда снимают маски. Про туфли ты тоже не знаешь?

— Я активировала набор? У меня, значит, точно есть дар?.. — прошептала она.

— О Пламя. Ну конечно, какой-то есть! А скоро тебе его измерят, узнаешь точно. Про туфли: даже совсем не умея танцевать, в этих туфлях ты перетанцуешь всех.

— То есть вместо меня на балу будут танцевать мои туфли, — заметила Лила с чуть ироничной улыбкой.

Она уже готова была поверить во все.

— Ты очнулась, раз насмешничаешь, и это хорошо, — хмыкнул светлость, — что ж, пойдём, нас заждались. Сюрприз продолжается, моя прелесть.


Северный подъезд был самым дальним от главного входа, в глубине парка. В маленьком пустом холле Артур остановил Лилу, показал на зеркало, прося зачаровать. Одна минута — готово…

— Поздороваюсь с твоим сопровождающим, — пояснил Артур. — Не ругай меня, Мышка, я сам удивлён, что Альмагера не прислала почтенную леди. Пламя с тобой, Гек, — обратился он к кому-то, — я безмерно тебе благодарен, что согласился опекать мою родственницу. Альмагера предупредила обо всех нюансах, надеюсь?

— Не стоит благодарности, я сам заинтригован и помогу с удовольствием, — весело ответил кто-то знакомый, — хоть что-то забавное посреди этой скуки. А что я не почтенная леди — так ведь мужчины моей семьи выше подозрений и гаранты безопасности любой девицы.

Выше подозрений и гаранты безопасности? Так говорят о короле, о принцах! Лила оглянулась и встретилась взглядом с…

Да, она готова была поверить во всё. Но что сопровождать её на бал будет сам принц — это всё-таки чересчур. А он воскликнул, изменившись в лице:

— Это вы? Лилиана?!

— Ваше высочество! — Лила поклонилась.

Он был в подчеркнуто простом старомодном костюме из темно-синего, почти чёрного бархата и в таком же синем берете — словно сошёл со старого портрета, самое то для карнавала. Единственным украшением его костюма была брошь с большим красным камнем на берете, и всё это казалось куда лучше, чем если бы этот красивый сероглазый блондин нарядился роскошно и пёстро. Он казался загадочным и очень привлекательным, костюм ему шёл.

— Так вы уже знакомы? Вот это да! — в свою очередь удивился его светлость.

Удивился, но, кажется, не обрадовался.

— Вы меня обманули, Лилиана, — упрекнул принц Гекард, первый наследник престола Руата, — вы не служите в Эбессане! Но я, конечно, даже рад этому!

— О нет, ваше высочество, я не обманывала. Вы сами предположили, кто я. Я ответила, что многие так считают, и это чистая правда, — объяснила Лила, опустив глаза, и выглядела она при этом совершенно наивной и бесхитростной, и не только…

Нежный румянец на щеках откуда ни возьмись, ресницы затрепетали — да она понимает, что творит?! Пусть неосознанно, это не меняет дела. Светлость не сдержал едкой усмешки, глядя на этих двоих.

— Я понял. Вы меня перехитрили. Но ничего, я всё равно вас нашёл! — заявил принц взволнованно, — я ведь спрашивал о вас, искал! И вот такая встреча. Это судьба, Лилиана. Вы моя удача. Я пришёл к озеру просить удачи, разрешения проблем — и нашел вас. Лилиана, вы… О, Лилиана! — он говорил быстро, не сводя с Лилы сияющего взгляда.

Лила подумала, что тогда, у озера, принц совсем не был похож на того, кто ищет решения проблем. А Артур, слушая его, конечно, составил представление о произошедшем. Хорошо, что хоть о её нечаянном купании в озере сказано не было…

— Охолоните, ваше высочество! — резко и безо всякого почтения заявил призрак. — Вы в своём уме, вообще? Надежда трона и государства отправился к луже посреди парка просить удачи! Никому этого не говорите! Лила, не слушай глупости. А ты что, решил, что она поломойка в Эбессане и принялся воображать про мимолётное счастье? Забудь. Она Лилиана Каверан, и никакое счастье тебе составить не может. Демоны! Ты все понял, Гекард Эсмант, принц короны? — он, кажется, всерьез рассердился.

— А ты невежа, Артур Инден, — вспыхнув, заявил принц. — И не стоило понимать меня превратно. Лилиана, я просто хочу сказать, что бесконечно рад встретить вас вновь, к тому же, э… при таких любопытных обстоятельствах. Рассчитывайте на меня. И не слушайте графа, прошу вас. Он решил побыть строгим дядюшкой нам обоим. Помните, я — верный друг, который никому не позволит вас обидеть!

Нельзя сказать, что Лила ничего не поняла в этой перепалке — само собой, некоторые намеки были достаточно отчётливыми. И странные выпады Артура, про счастье, которое она не сможет составить — да что за ерунда пришла в его туманную голову? И она, конечно, ничего не имела против верных друзей, но всё это казалось таким неважным, она лишь с трепетом и даже некоторым страхом ожидала встречи с Винтеном Настаном. Со страхом — потому что не знала, так ли сильно он, Винтен, мечтает о встрече с ней?!

— Я не сомневаюсь, ваше высочество, — заверила она, — Прошу вас, милорды, не ссорьтесь. Нам уже пора, наверное?

— Именно, — согласился принц, — полезайте в вашу бутылку, дядюшка! А мы обещаем вести себя хорошо, да, Лилиана? — не упустил он возможности хоть капельку уязвить Артура.

— Надеюсь на это! — пробурчал его светлость.

Он выскользнул из-за зеркала и нырнул в небольшой флакон перламутрового стекла, стоявший тут же, на подзеркальном столике. Флакон был без пробки, конечно. Должно быть, его оставила Дэми. Лила взяла флакон — он был немного прохладным, — и положила в свою шелковую сумочку в цвет платья.

— Позвольте вашу руку, Лилиана, — принц подал ей свою. — Забудьте всё, что мы тут наговорили, прошу вас. Правда в том, что я действительно счастлив видеть вас. И я горд, что сегодня сопровождаю на бал самую прекрасную девушку Руата!

— Благодарю вас за такую приятную шутку, ваше высочество! — нашлась Лила.

Карета, что ждала у подъезда, большая, роскошная, без гербов, запряжённая шестёркой прекрасных гнедых лошадей, была достойна принца, так что её вызывающая роскошь уже точно не могла удивить Лилу.

— Хочу, чтобы меня подольше не узнали, — сказал принц, — так что спрячусь в вашей тени. Это несложно, вы слишком великолепны. Не смущайтесь, Лилиана, это ведь просто игра! Надевайте маску! — и он надел свою, простую, чёрную. — Сегодня ваш вечер, пусть все гадают, кто вы!

— И никто не угадает, — покачала головой Лила.

Она тоже надела маску.

Конечно, никто её не узнает. Ни сестра, которая испортила платье и считает, что из-за этого Лила на балу не появится. Ни мачеха — той и в голову не придет, что её падчерица может быть вот такой. Ни Олетта, которая ожидает увидеть её в другом наряде. Ни девушки из школы. Ни барон и баронесса Настан, конечно. Ни Винтен…

Он, Винтен, ведь не знает даже, что она будет на этом балу? Вообще, зачем Настаны приехали в такую даль, неужели только ради бала? Чем их заманила принцесса Альмагера? И зачем?..


Когда к парадному подъезду подлетела запряженная шестёркой великолепная карета, на балконе замка случилось небольшое столпотворение, а те, кто не танцевал, приникли к окнам, гадая, что за важная особа пожаловала с опозданием. Потому что подъезжать так к королевскому замку, пусть и всего только к летней резиденции, абы кто не осмелится — ведь основные понятия этикета, хвала Пламени, пока не отменили? Итак, что же, принц?..

Из кареты появился молодой, светловолосый, строго одетый мужчина, он подал руку прекрасной девушке, легкой и грациозной, наряд которой поражал великолепием, и всё сразу решили, что, скорее всего, на бал пожаловал не принц, а ещё одна принцесса. Интересно, которая? А может, это гостья из сопредельной страны? А принц Гекард — он тоже блондин, конечно, но он, скорее всего, давно на балу и танцует под маской, заставляя сердца взволнованных благородных девиц трепетать по поводу и без.

Блондин в темном и принцесса рука об руку, как равные стали подниматься по лестнице под любопытными взглядами гостей — если бы взгляды могли сбивать с ног, эти двое не удержались бы…

— Спокойно, Лилиана, — Гекард сжал руку Лилы, — ведите себя естественно, прошу вас. Не смущайтесь. Это ведь карнавал, здесь нет принцев и принцесс, здесь только маски. До полуночи мы лишь развлекаемся. А я ваш верный поклонник, располагайте мной. Вы подарите мне первый танец, и второй тоже?

— Ах, ваше высочество, но разве можно?..

— Конечно, можно. Так что насчёт танца? Да, или нет?

— Да, ваше высочество. Но…

— Не переживайте, Лилиана, я помню про вашего жениха и знаю своё место, — пылкий взгляд из прорезей маски невольно заставил её смутиться.

— Ваше высочество! — вздохнула она.

Не нужны ей его пылкие взгляды. Вот если бы это был Винтен…

— Всё в порядке, — он понял по-своему, опять пожал ей руку, — Лилиана, всё в порядке. Сейчас к нам выйдет моя сестра. И не титулуйте меня, прошу, так вы меня рассекретите.

— Как мне вас называть? Можно — милордом?

— Хотя бы так, миледи.

Принцесса Альмагера действительно встретила их у входа. Она была без маски, как хозяйка бала. Лилу она непринуждённо обняла:

— Рада вас видеть, дорогая. Прекрасно выглядите. Надеюсь, вас ждет радостный вечер!

Брату она кивнула, обменявшись с ним многозначительными взглядами:

— Признательна вам, милорд.

Эта сердечная встреча, конечно, была замечена всеми любопытными, которые убедились: припозднившаяся пара действительно очень важные особы.

— Благодарю, ваше высочество…

Принцесса была в изумрудно-зелёном наряде, белокожая, зеленоглазая, её тёмные кудрявые волосы, искусно уложенные, красиво обрамляли лицо. Шею принцессы у основания плотно обхватывало драгоценное колье из мелких каменных цветов, рубиновых с жёлтыми и фиолетовыми серединками, а лиф платья был сколот брошью с крупным рубиновым цветком — он казался живым, но Лила уже знала, откуда берутся эти чудеса ювелирного искусства. Она от души понадеялась, что этот цветок вырос и ему настал черёд, к примеру, опадать — прекращать эту пусть ненастоящую, но удивительную жизнь ради броши было бы жаль.

— Всё хорошо, миледи? — принцесса изучающе взглянула на неё, — да-да, будете просто миледи, без имени. Где граф? Отдайте его пока мне.

— Да, ваше высочество, — Лила протянула ей сумочку, в которой лежал флакон с его светлостью.

— Я ведь обещал опекать эту леди, — принц опять приблизился, — можете за неё не беспокоиться, ваше высочество.

— Но я не собиралась настолько вас утруждать, милорд! — тихонько засмеялась Альмагера. — Хотите сказать, что собираетесь променять всех леди на моём балу на одну?

— Разве я неясно выразился? — воскликнул принц.

— Для меня ваша помощь только кстати. И на пару слов, дорогая. Поскучайте, милорд! — Альмагера взяла Лилу за руку и увела за собой.

В маленькой комнате неподалёку от бального зала принцесса поставила флакон на столик и повернулась к большому, от пола до потолка, зеркалу на стене. Таких великолепных зеркал Лила в своей жизни ещё не видела.

— Ну где же вы, граф? Только не говорите, что уже сбежали! Он может! Разгуливает сейчас по Каленсану, — весело пояснила принцесса, касаясь пальцами зеркала. — А вы не смущайтесь, Лилиана! Это всё игра, праздник, развлечение на вечер! Я и внимание принца имею в виду. На карнавале это принято. Я тоже буду звать вас Лилой, как Артур, можно?

— Конечно, ваше высочество.

— Видите ли, Артур весьма беспокоится о вас! Он желает познакомиться с вашими родственниками, настоящими и будущими, — это очень понятно, правда? Так вот, он решил, что сначала следует взглянуть на них со стороны, так, чтобы они даже не догадывались. Ведь любой при знакомстве стремится казаться лучше, чем он есть, правда?

— Пожалуй, это так, ваше высочество, — признала Лила.

— Вот и замечательно! — захлопала в ладоши принцесса. — И вы тоже посмотрите на всех со стороны! Это может быть так интересно! Но прошу вас, ни о чём не беспокойтесь и веселитесь!

— Мне бы так хотелось поскорее отыскать моего жениха, ваше высочество! — сказала Лила.

— Вы меня совсем не поняли! — огорчённо всплеснула руками Альмагера. — Ну конечно, вы с ним встретитесь, но немного позже! А пока пойдёмте, я провожу вас.

Принцесса отвела Лилу обратно в зал, тут как раз начался очередной танец, и возле Лилы появился принц, поклонился, приглашая.

— Миледи?

Она хотела сначала осмотреться хоть немного! Но ничего не оставалось, как идти танцевать. Сначала Лила испытала приступ паники, потому что музыка сразу заиграла так быстро, и танец, как назло, был совершенно ей незнаком. Но её ноги в волшебных туфельках начали сами уверенно двигаться под музыку…

Принцесса, убедившись, что всё в порядке, вернулась в комнату с зеркалом, на этот раз закрыла дверь на задвижку.

— Милорд, где вы? Это уже не смешно!

— Зря вы так считаете, миледи. Так смешно мне давно не было! — с этими словами Артур возник в зеркале. — Я погулял по галерее над залом, осмотрелся. Всё ещё забавней, чем я ожидал.

— Но что такое?

— Боюсь, придется расстроить нашу девочку. Её будущие родственники мне не понравились. Зачем ты позвала всех? Одного жениха хватило бы.

— Ты попросил, забыл? — деликатно улыбнулась принцесса. — Барон Настан служил на флоте в молодости. Я представила его морскому министру и намекнула на карьеру для сына.

— Морской министр на тебя обидится. Он уже избавился от барона, потому что тот нудный до безобразия. А сыну барона не нужна военная карьера, он красавец и напропалую ухлёстывает за девицами. Кстати, будущая свояченица явно готова повиснуть на нём на весь вечер, но её матушка бдит и не позволяет. Она хочет, чтобы дочка заинтересовала кого-то ещё и сделала лучшую партию.

— Я это всё знаю. Я приказала с самого начала наблюдать за ними всеми. И заранее выяснила, какие на них будут костюмы, через ателье Морани и прислугу на постоялом дворе.

— Ты умница, — похвалил его светлость её высочество. — А кстати, каково состояние барона, какие доходы? Не узнавала?

— У барона долгов на двадцать тысяч. Говорят, что он собирается покрыть часть их за счет приданого невестки. Но это сплетни, конечно. И у него лучшие конюшня и псарня в графстве.

— Ну что ж, продолжим веселиться, — решил его светлость. — Ты держи меня в курсе.

— Конечно-конечно. Как считаешь, у Лилы есть дар? Замечал проявления? — спросила небрежно принцесса. — У Кенталь, кажется, было около четверти, но она была так небрежна к дару. А ведь могла бы чего-то достигнуть.

— Четверть — это не так и мало, даже для внучки Мортага, — заметил Артур. — А с Лилой, знаешь ли, странно. Внешне она вообще не проявляет дар! Абсолютно! Такая тихая, скромная, забитая мышь! Но когда я показал ей Первое Зеркальное заклинание в Синей книге, она его освоила, причём сама и втайне от всех. Теперь заклинает зеркала одним щелчком. Я сказал ей, что для этого заклинания не надо дара. Этого хватило.

— О, вот как? — Альмагера застыла на мгновение, потом потёрла рукой лоб и рассмеялась. — Надо же! Думаю, через несколько дней на измерении кто-то сильно удивится.

— Угу. С гениальностью Эльянтины может сравниться лишь её глупость, — буркнул Артур. — Да-да, спрятаться с головой в свою гениальность и не замечать ничего кругом, бросить на произвол судьбы внучку, лишь однажды в детстве замерив её дар — это глупость и есть. Что с того, что у Мортагов дар проявлялся рано? Исключения бывают всегда.

А Лила танцевала. Танец за танцем, чаще всего с принцем Гекардом. Чудесные туфельки оказались просто сокровищем! Лила танцевала легко и непринужденно, с удовольствием, так, словно большую часть жизни проводила в танце! Пару раз она разглядела в другом конце зала платье Исы, а в дальнем углу — мачеху, но кого-то похожего на Винтена — нет и нет…

Она была бы совершенно счастлива, если бы…

Нет, оказывается, ничего радостного во внимании принца, ведь не он её единственный и любимый. А её жених здесь, близко — но где же? И как жестоко поступает принцесса, не позволяя им встретиться. И все вокруг отчего-то смотрят на неё с восхищением и завистью. Или так кажется?

Но это ужасно, в сущности — и восхищение, и зависть. Неприятно. Совсем ей не нужно. Когда не обращают внимания, гораздо легче, чувствуешь себя свободной.

Она осторожно оглянулась, убеждаясь — нет, не кажется. Смотрят, завидуют. А вон у тех девиц возле стены такое выражение на лицах, словно она у каждой из них утащила главное сокровище!

— Почему на нас так смотрят? — тихо спросила она у Гекарда.

Они танцевали относительно медленный менуэт, и можно было поговорить.

— Потому что вы прекрасней всех — это первое, — уверенно ответил он. — Потому что на каждом карнавале меня вычисляют к середине бала, если пару раз не сменю костюм — это второе. И теперь все завидуют мне и гадают, кто вы.

— Если ваш костюм разгадан, то завидуют мне, милорд.

— Это неважно. Какое нам с вами дело до этой толпы в масках? Кстати, хотите сбежать отсюда до полуночи? Тогда вас не увидят без маски, и мы потом услышим самые невероятные предположения о том, кто же вы такая.

— Сбежать? Я не уверена, что это правильно, милорд.

Не уверена — это слабо сказано! Зачем ей сбегать с принцем, если нужно отыскать Винтена?!

Если не Винтена, то хотя бы девушек из школы как хорошо было бы встретить! Поболтать и посмеяться с Олеттой. С Кальдой и Сабирией тоже было бы забавно перекинуться парой слов — они ведь её не узнают, интересно, что скажут? О, она была не против повидать всех, даже эссу Риту!

Внезапно нахлынула головная боль — острая, как иглой пронзило. Лила побледнела, пошатнулась, сжала виски пальцами, чуть не сорвала маску.

— Миледи? — принц поддержал её, отвел к стене. — Что с вами?

— Всё хорошо, милорд, — она вздохнула и виновато улыбнулась. — Голова закружилась. Я устала, наверное.

— Выпейте лимонада, вам станет лучше, — принц под руку подвёл её к столу, сам подал стакан.

Он лимонада стало совсем хорошо.

— Всё в порядке, милорд? — к принцу подбежал дежурный колдун в чёрном, — менталист доложил, что только что в зале случился ментальный всплеск неясной причины. Принцесса спрашивает, защитный амулет при вас?

— Конечно, — принц покрутил браслет на запястье, — даже не нагрелся. Впрочем, нет, потеплел самую малость. Альмагера часто беспокоится по пустякам. А вы как, миледи? — он сжал её руку, — не от этого ли вам стало дурно? В зале, видимо, менталист без защиты, это случается на балах. Колдуны уже создали срочную защиту в зале, так что это не повторится.

— Со мной всё в порядке, — повторила Лила, — просто голова закружилась.

— Отлично, — принц загадочно улыбнулся, — вам подарок, миледи, — он помахал кому-то рукой.

А Лила вдруг, наконец-то, увидела Олетту, а с ней, конечно, Корина. И он настолько отличался от прочих своей внешностью — ростом, худобой, — что странно было, почему она заметила его только теперь. Она помахала рукой Олетте. Та переглянулась с Корином — наверное, удивилась. А вот эсса Тальяна — Лила хорошо запомнила её костюм…

Тем временем подошёл слуга и передал принцу корзинку с цветами.

— Золотые розы из королевской оранжереи. Они не желтые, а именно золотые, видите? И больше нигде не растут. Их принято дарить королевским особам, которые посещают Руат. А я дарю вам, миледи!

— О, благодарю, милорд, — Лила подумала, что теперь её точно примут за принцессу в маске, — какие прекрасные цветы! Но… позвольте мне?..

Она схватила корзинку, подбежала к Олетте и, выдернув самый красивый цветок, вручила его подруге. Та изумлённо ахнула. Следующая золотая роза досталась эссе Тальяне, потом — Ровене, Кальде, Минелле. Они все были тут, рядом, теснились теперь вокруг Лилы, и вообще, другие дамы тоже пытались к ней приблизиться, ахали, говорили комплименты, кто-то назвал её «её высочеством». А вон там — мачеха, её глаза под маской, но губы видны, они сложены в хорошо знакомую улыбку, умильную и завистливую. Где же Иса?

Сабирии тоже досталась роза. Остальные Лила раздавала не глядя, придержав тем не менее один из лучших цветов для себя — приколоть потом к корсажу. Вот к ней потянулась за цветком знакомая рука… как рука в бальной перчатке может быть знакомой? Но была, Пламя знает почему. Платье тоже было знакомым, как и вся Иса, её Лила узнала сразу. Ей она тоже дала цветок. Почему бы и нет, сестра всё-таки.

Рядом с Исой — Винтен, и другая рука Исы в его ладони. Их пальцы переплетены. Украдкой, осторожно, чтобы не привлекать внимания, чтобы не видела матушка-баронесса. Так переплетены, как будто…

Как будто они тут вместе.

— О миледи, — рядом с Лилой оказался принц. — Как вы поступаете с моим подарком! Ведь он был для вас! — воскликнул он с лёгкой ревностью.

Тоже игра, как и всё на этом карнавале? Можно всё, пока не сняты маски? Всё игра. И Винтену можно держать за руку Ису, можно осторожно ласкать большим пальцем её запястье под перчаткой. От кого Лила слышала, что мода на короткие бальные перчатки есть падение нравственности? От будущей свекрови, баронессы Настан? Она рассуждала об этом за чаем у мачехи. Лилу, помнится, это рассмешило.

— Вам снова плохо, миледи? — беспокоился принц, — я велю пригласить врача!

— Нет-нет, милорд! Мне замечательно! Благодарю вас, милорд! Ваш подарок настолько великолепен, что я не посмела владеть им одна. Он просто должен был подарить счастье многим, посмотрите, так и случилось. Да, эссина Олетта?

Та заморожено кивнула, не веря, что слышит именно её голос. А Лила… Неужели она всё это говорит? И неужели это на самом деле происходит с ней?!

А Иса и Винтен уже отошли, они далеко, и Винтен что-то говорит Исе на ухо. И они стали пробираться к выходу из зала. Лила проследила за ними взглядом.

Она не спеша приколола к корсажу золотую розу — брошь с жемчугом и бриллиантами оказалась для этого так кстати. Интересно, а куда денется, скажем, эта дивная брошь, когда мамин волшебный набор снова окажется в шкатулке и станет таким невзрачным — всего лишь шпильки и хрустальный браслет. И да, разумеется, ещё украшенные хрустальными розами туфли. Розы, розы, золотые, хрустальные…

— Лилиана? — принцесса Альмагера тронула её за локоть. — всё хорошо?

— Я видела… — сказала она, — мне надо уйти из зала, ваше высочество. Простите. Здесь чудесно. Это лучший бал на свете. Но…

Это тоже говорила она?!

— Лилиана, мы старались, чтобы у вас был весёлый праздник, и сомневались, стоит ли вот так ранить ваши чувства, — сказала принцесса, — но… вы хотите видеть больше, верно?

— Я хочу ему сказать… — Лила глубоко вздохнула, — видеть больше? Да, конечно. Если есть, что…

— Я заклинанием заберу часть вашего волнения. Чтобы было легче.

— Не нужно!

— Не спорьте, вам и оставшегося хватит. Пойдёмте. Сами вы заблудитесь.

Они кому-то кивнула, кому-то сделала знак — и они пошли к выходу не одни. И принц, конечно, тоже двинулся следом.

— Это зимний сад, он внизу, и там темно, красиво, загадочно, цветы и деревья из дальних стран, пахнут так, что теряешь голову, — быстро говорила принцесса, — бальный зал над зимним садом, только эта лестница в несколько ступеней, и мы окажемся на балконе. Там есть волшебный свет, потому что многие растения в нём нуждаются. Но сейчас он погашен, и этим пользуются, ради уединения.

Яркий свет бального зала остался позади, на балконе царил сумрак, а внизу, в зимнем саду, было совершенно темно. Они остановились у перил балкона.

— Вот, смотрите, — сказала принцесса.

И в зимнем саду разом вспыхнуло множество волшебных фонарей, и стало светло, как днём. Но Иса и Винтен Настан не сразу это заметили, так самозабвенно они целовались, окружённые какими-то цветущими лианами.

Может, и продолжали бы не замечать, но кто-то из стоящих позади Лилы и принцессы несколько раз не спеша хлопнул в ладоши — изобразил аплодисменты. Иса отпрянула от Винтена и принялась поправлять маску. Винтен, тоже смущённый, поклонился с деланной развязностью, он отчего-то был без маски и теперь, наверное, очень сожалел об этом.

— Ваше высочество, благородные господа, — поклонившись, он, кажется, хотел подхватить Ису под руку и скрыться в зарослях.

— Нет-нет, не уходите, прошу вас, эсс Настан и эссина Исира, — сказала Альмагера, — лучше поднимитесь сюда, к нам. Лестница там, — и над узкой лестницей сбоку от балкона вспыхнул свет.

Даже если принцесса просит, это, конечно, следует расценивать как приказ. Тем более она обратилась по именам! И Винтену с Исирой пришлось подняться по лестнице и оказаться перед Лилой и принцессой, — все остальные, даже принц, держались позади.

— Вы помолвлены, эсс Настан, — сказала Альмагера, — давали обещание своей невесте, которая рассчитывает на вашу верность. Получается, вы сейчас обманываете двух девушек: ту, которой дали слово, и эту эссину, которой вам нечего предложить.

— О, ваше высочество! Я сожалею о своей неосторожности. Но это лучше, чем сожалеть потом о чрезмерной осторожности! — обаятельно улыбнулся Винтен.

Перед его улыбкой раньше мало кто мог устоять. Он пытался быть остроумным, он шутил, но явно мечтал сбежать как можно скорее и без скандала. Тучный мужчина, который аплодировал, улыбнулся — одобрительно, как Винтену показалось. Естественно, какой старик не позавидует молодому красивому парню? Рядом с которым, к тому же, такая красотка, пусть она и благородная эссина.

— Так что для вас неосторожность, эсс, ваша помолвка или сегодняшняя несдержанность? — не отставала принцесса.

Винтен искренне не понимал, за какие прегрешения она к нему привязалась, ведь всё так хорошо начиналось? Их пригласили сюда, и родители так довольны!

— Я не могу нарушить данное невесте слово, ваше высочество, каким бы тяжёлым грузом оно мне ни казалось, — заявил он с мрачным трагизмом, всё ещё надеясь свести всё к шутке. — И прошу заметить, что пока я не давал брачных клятв у алтаря. Поэтому умоляю сохранить в тайне это маленькое происшествие, и мой долг будет неоплатным…

Иса истово закивала — она ещё сильнее мечтала унести ноги, и чтобы без последствий. Всё-таки Винтен — мужчина, а с девушки другой спрос. Маменька очень рассердится.

— Дело в том, что ваша невеста находится под покровительством королевского дома, как и дома Сантаров, разумеется. Мы хотели убедиться, насколько вы её достойны, — сказала принцесса.

На лице Винтена отразилась интенсивная работа мысли — он как-то не рассматривал свою помолвку с этой точки зрения. Покровительство королевского дома, и он может быть недостоин? Да всё графство в изумлении, что такой красавец остановил свой выбор на столь невзрачной девушке! Но чего не сделаешь ради семьи!

— Мы убедились. Вы не достойны, — голос принцессы зазвучал жестче, — Именем короля, эсс Винтен Настан, ваша помолвка с… Лилианой Каверан расторгнута, прежние договорённости потеряли силу, — принцесса заметно запнулась перед именем Лилы. — Да будет так. Надеюсь, Лилиана, вы понимаете необходимость этого шага. Лилиана?..

Винтен вздрогнул и стал озираться, не понимая, где Лила и откуда она может взяться. И тогда она сняла маску. Винтен пошатнулся и побледнел, в глазах его заплескалось изумление. Исира тоже приоткрыла рот и так и осталась стоять.

— Я, Гекард Эсмант, наследный принц Руата, свидетельствую, что помолвка правомочно расторгнута, и быть не может иначе, — сняв маску, с каким-то очень уж явным удовольствием заявил принц.

— Я, лорд Эрван Рид, граф Плай, свидетельствую бесспорные основания расторжения помолвки, — негромко, но веско сказал пожилой господин позади Лилы.

Остальные кивали, негромко переговаривались. Винтен нервно сглотнул.

— Лилиана, — повторила принцесса, — ваше слово?

— Да, ваше высочество, — сказала она на удивление спокойно. — Я считаю, что эсс Настан должен просить руки моей сестры.

— Это безусловно. В течение недели, эсс Настан, брачное предложение должно быть сделано, — согласилась принцесса. — Эссина Исира, завтра я напишу вашей матушке. Что ж, у нас бал. Давайте продолжать.

— Лилиана, — принц взял Лилу за руку, — вы обещали мне следующий танец.

— Минутку, дорогая, — как-то по-свойски улыбнулась принцесса, — ваша маска, давайте помогу, — она сама надела Лиле маску.

Винтен и Иса остались там, на балконе. А Лила шла рядом с принцем, и… ей казалось, что она ступала по осколкам.

Всё разбилось и дальше жить незачем. Но можно танцевать, конечно. Она и танцевала, кому-то улыбалась, отвечала ни чьи-то комплименты — это несложно, оказывается. Незадолго до полуночи она попросила принцессу отправить её в Эбессан, и та без вопросов согласилась. И получилось как-то так, что принца не было рядом, когда она уезжала. Был другой, большой, но скромный экипаж, был темный плащ, укрывший с головы до ног, была Дэми, которая тоже поехала. В Эбессане она помогла Лиле избавиться от бального наряда, аккуратно его сложила, прибралась в гардеробной и ушла, пожелав доброй ночи.

— Платье вот-вот исчезнет, — добавила Дэми. — Завтра будет новый прекрасный день, миледи.

После её ухода в комнате запахло розами и какой-то пряной зеленью — наверняка это означало, что в масло для лампы добавили несколько посторонних капель. Но это был приятный запах, и хотелось спать. И каким-то образом у кровати появился Артур. Заклинать зеркало и говорить с ним? Только не это. Она помотала головой и провалилась в сон.

Артур без церемоний устроился в изножье кровати, и долго смотрел на Лилу из-под полуопущенных век. Это ничего. Он ведь призрак, ему можно.

Глава 13. После бала

Лила проснулась, когда день уже подбирался к полудню. Посреди стола стояла золотая роза в стеклянной вазе — Олетта обошлась со своим цветком милосердно, не стала слишком обламывать стебель. И, глядя на раскрывшиеся золотистые лепестки, Лила всё вспомнила.

Бал, её чудесное платье, корзина этих самых роз, настойчивое внимание принца Гекарда. Она больше не невеста Винтена Настана. Ей больно и одиноко. Винтен женится на Исе. Предательство сестры? Ничего потрясающего — Иса всегда вела себя только так. А Винтен, получается, никогда её, Лилу, не любил. Случилось то, чего она в глубине души боялась — что не нужна Винтену, что он выберет Ису. Исе всегда доставалось лучшее, то, на что Лила смела лишь робко надеяться.

Хотя… Лучшее?..

Если сейчас вдруг Винтен появится тут и примется умолять всё-таки выйти за него? Если выяснится, например, что Иса использовала приворот? Тайком от матушки, конечно, — та бы не позволила…

Кое-что изменилось. Исчезло доверие. Она Винтена совсем не знает, не чувствует, не понимает. Понимает не больше, чем только что увиденного незнакомца. Оказывается, так.

Странно, раньше ей не приходили в голову такие мысли. И рассуждать о Винтене, что мачеха могла «отдать» или не «отдать» его, раньше — ни за что, как можно! Ничего, что было бы мало-мальски унизительно для него. Но теперь… как будто краски вокруг стали ярче, и решительно всё — понятней и четче. Как будто она смотрит теперь в идеально протертое окно. И она, Лилиана Каверан, стала чуть-чуть другой. Артур сказал, что у неё точно есть дар, раз она воспользовалась волшебным набором. Хоть эту тревогу прочь! Дар есть…

Она будет жить ради дара. Будет учиться. И пусть она не сумеет хотя бы приблизиться к возможностям бабушки, ведь та была гениальной — всё равно. Что-то она сможет. Да хоть служить колдуньей на жалованье в каком-нибудь маленьком городке!

Хлопнула дверь, в комнате появилась Олетта.

— Ли, ты проснулась! Как себя чувствуешь? — подруга присела на край кровати. — Представляешь, эсса Торни приказала не будить тебя до полудня. Что случилось?..

— Кто такая эсса Торни? — Лила потерла ладонями лицо, окончательно приходя в себя.

Ничего не изменилось. Спокойствие и ясность. И жить незачем.

Нет, правильнее так: по-прежнему жить незачем. Она ведь решила. Теперь всё иначе.

— Школьная лекарка, она же преподает лекарское дело. Она сказала, что ты приболела и должна поспать! Будь что серьезное, тебя бы забрали в лазарет. Так что вчера случилось?

— Моя помолвка расторгнута. И у меня есть дар.

— О-о, ничего себе, — округлила глаза Олетта. — Так ты письмо получила, что ли? Кто-то передал? А дар как проявился? Ты что-то до обидного немногословна, Ли!

— Я потом тебе расскажу, хорошо? — попросила Лила, — пожалуйста. Не могу сейчас. Но ничего страшного. Знаешь, мне самой странно. Я ведь так любила его, а теперь знаю, что не выйду за него замуж, и — ничего…

— Утопиться не хочется, что ли? — Олетта вдруг расхохоталась, — так сама говоришь, что у тебя дар, ты колдунья! Колдуньи не топятся из-за мужчин, они для этого слишком самолюбивы и горды! Моя бабушка так говорила. Колдунья никогда не останется ни с чем!

— Так вот в чём дело! Спасибо за объяснения! — Лила улыбнулась.

Стать колдуньей хотелось всё больше.

— Это ладно, захочешь — расскажешь, — покладисто махнула рукой Олетта, — но что с твоим платьем? Ты сама его так, что ли? Когда узнала про помолвку? Прости, но иначе я ничего не понимаю. Приходили от Морани за несминаемым мешком, пришлось отдать, вот я и увидела. Ли, как ужасно! Но зачем же так?

— Ничего страшного, мне оно больше не нужно, — Лила пожала плечами, решительно не желая вдаваться в неприятные подробности, — лучше расскажи, как тебе бал?

И совсем неважно, что это платье ещё недавно стоило ей таких трудов и волнений. Хотя… вот бы заставить Ису самой покорпеть с иголкой над своим бальным нарядом, а перед этим заработать на шёлк и всё прочее, тоже иголкой! Тогда, может, она начала бы думать, прежде чем кромсать ножницами чужую только что сделанную работу. Но это невозможно, конечно.

— О! Бал! Это было потрясающе, — Олетта закатила глаза. — И там была принцесса, и принц Гекард не отходил от неё весь вечер! Только она не осталась на снятие масок, так что мы не узнали, кто она! Кто-то считает, что она из Грета, кто-то — из Кандрии. А принц! Он очарован ею, это же видно! Принц в неё влюблён!

— Принц просто развлекался, — предположила Лила. — Это ведь маскарад, никто не знал точно, принц ли это был, и в красивое платье можно нарядить совершенно любую девушку!

— Да ты просто не видела, иначе бы так не говорила! Он преподнёс ей Королевские розы! Той принцессе! А она стала дарить их всем. Вот, смотри! — Олетта торжествующе показала на розу в вазе. — Королевские золотые розы руатские принцы дарят невестам, когда делают предложение! Знаешь, некоторые говорили, что, возможно, помолвку с кандрийской принцессой решили расторгнуть, и Гекард женится на этой?

— Какие глупости! — Лила рассмеялась. — Не сошёл же он с ума, принц Гекард? Да это шутка, вот и всё! Или точно за принца приняли кого-то другого!

— Это был именно принц, ведь он снял маску! Было снятие масок, и представление гостей, и всё поздравляли принцессу, а потом еще несколько танцев танцевали без масок. Но та принцесса исчезла! Знаешь, принц в конце бала был таким грустным!

— Он просто хотел спать…

— Ты такая скучная! Ну и думай, как знаешь, — притворно рассердилась Олетта. — А вообще, это ещё не всё. Представляешь, на балу был ментальный выброс. Корин считает, что из-за этого гранметрессе приказали срочно измерить дар у новеньких. Так что — прямо сегодня.

— Сегодня будут измерять дар? — Лила встрепенулась. — После бала?!

Вот это была новость. Она ведь так этого ждала, и так боялась!

— Ну и что, что после бала? Это не мешает, — уверенно заявила Олетта, — но, если бы не выброс на балу и не прямой приказ, отложили бы.

— А что такое вообще ментальный выброс? — Лила вспомнила, как колдун докладывал об этом происшествии принцу, и собственную головную боль на балу.

— О, это серьезно! Менталисты могут на всех влиять! Считают, что мог быть кто-то неучтённый. А неучтённые менталисты запросто могут найтись среди нас, в школе. Потому и приказали срочно всех проверить и замерить. А тебе надо зайти к эссе Торни, она должна разрешить. Так что если ты уже не больна, лучше вставай!

Дважды предлагать не потребовалось — Лила проворно выскочила из постели.

В гардеробной на сундуке стояла шкатулка с её волшебным набором: шпильки, браслет и туфли. И там же лежала привядшая роза, она стала даже более золотистой, чем когда была свежей. Лила оставила её в шкатулке.

Она поспешно оделась. Когда причёсывалась, с недоумением разглядывала себя в зеркале. Что в ней такого, что все решили, будто в неё может быть влюблён принц? Волшебное платье, которого на самом деле нет? Разве не глупость? Зато какое счастье, что у неё есть дар! И красота совсем не важна, и ничего не важно, никакие такие мелочи. Она никогда не останется ни с чем — у неё есть она сама и дар!

И завертелось…

Лила поела в одиночестве в столовой, потом пришла эсса Рита и проводила её к лекарке, невысокой степенной колдунье, и после короткого осмотра стеклянным шариком можно было идти измерять дар.

— Вот и хорошо, эссина Летиния, — эсса Рита опять была озабочена и даже не смотрела на Лилу, — все девушки уже собрались у кабинета гранметрессы, поспешите. Я не сомневаюсь, что у вас найдётся дар, а нижняя граница уровня в нашей школе весьма низкая, — так она решила подбодрить не слишком успешную ученицу.

До кабинета леди Тамирии Лила не дошла, её окликнула эсса Татьяна.

— Лилиана, там благородный эсс Настан умоляет о встрече с вами. Он назвался вашим женихом. Но только если не больше четверти часа.

В душе у Лилы всё замерло, даже дышать стало тяжело. Ну вот, она уже всё решила для себя, так почему?..

Опять смотреть ему в глаза. Он будет уверять, что случилось недоразумение. Впрочем, она этого не знает. И не узнает, если не выслушает. Желает ли она его слушать? Нет, отчего-то нет. Не сегодня!

— Хорошо, — решила она, — мне хватит пары минут, эсса Тальяна.

Комнат для свиданий в Эбессане было несколько, с женихами на первых ступенях разрешали встречаться лишь в комнате, разделённой надвое кованой решёткой. Очень красивой решёткой, её прутьям кузнецы придали вид розовых стеблей с листьями и бутонами. Впрочем, Лиле решётка не мешала, приближаться к Винтену она не собиралась. Только взглянуть на него.

Вот, взглянула. Он был бледен, с синяками под блестящими от волнения глазами.

— Лила, любовь моя, я должен всё объяснить! О, умоляю, прости мне эту единственную ошибку! У нас впереди целая жизнь, я смогу убедить тебя в своей искренности!

Она молчала, смотрела, отстранённо улыбалась и сама себе не верила. Это в него она была влюблена? О нем мечтала? И хватило такой мелочи, чтобы ничего не осталось? Нет, это какая-то ошибка. Любовь не может быть вот такой. Наверное, это было что-то другое.

— Я вас прощаю, эсс Винтен, — сказала она, — всё в порядке, не огорчайтесь так. Вам нравится моя сестра, и я рада, что мы это выяснили не после нашей свадьбы.

— Лила! — воскликнул он потрясённо. — И это всё, что ты можешь мне сказать? Из-за того, что я нечаянно увлёкся и поцеловал Исиру? Ты сама дарила мне поцелуи даже с большим пылом! Я мужчина, иногда могу на мгновенье потерять разум! Все мужчины такие, спроси кого угодно, только заставь поклясться!

Она недоумевала. Почему ей смешно его слушать? Почему в душе застыл ледяной ком, и ей всего лишь смешно?

— Объясните это Исире, — посоветовала она, — Ей, наверное, полезно будет узнать обо всем заранее. Вы ведь должны сделать ей предложение в течение недели.

— Разве ты не понимаешь, что нас нарочно хотят разлучить? — воскликнул он в отчаянии.

— Значит, это удалось, — кивнула она, — прощайте, эсс Винтен. Впрочем, мы будем видеться, мы ведь, наверное, станем родственниками. Но не приходите больше. Лила Каверан была бы счастлива видеть вас здесь, в Эбессане, до бала. Теперь её для вас нет. Вы поняли? Лилианы Каверан здесь нет.

Она повернулась и ушла, и было действительно безразлично, что говорит ей вслед Винтен Настан. Правда, у того слова вдруг застряли в горле, потому что он увидел призрака в дальнем, самом тёмном углу комнаты. Настоящего призрака, а ведь все знают, что призраки — создания опасные, могут силы вытянуть, если не жизнь, и вообще!

Эсс Настан и сам не помнил, как выскочил из проклятой комнаты. Надо же, заставили разговаривать через решётку! Да попадись она ему в руки, как раньше, он бы знал, что делать! Все они одинаковые! А теперь что? Его матушка была в страшном гневе, а он её, разгневанную, очень боялся. Да кто бы её не боялся?!

Оказавшись во дворе, он недоуменно огляделся. Но ведь Лилианы Каверан здесь нет, это совершенно точно. В ушах его как будто звучало: «Лилианы Каверан здесь нет!» Где же она, укуси её демон?!

Винтен Настан совсем запутался. К демонам и маменьку заодно, пусть она что хочет, то и делает! Вот титул потерян, а с ним собственный замок? Какой подлый обман…

Лила вышла из комнаты свиданий с другой стороны, эсса Тальяна её дожидалась.

— Вы были помолвлены, и теперь помолвка расторгнута? — уточнила метресса, — сожалею, дорогая.

— Ничего страшного, — пожала плечами Лила.

— Как ни странно, небольшие огорчения способствуют укреплению дара, — утешила преподавательница. — Всё лучшее у вас впереди, не сомневайтесь.

— Благодарю, эсса.

Отчего бы всем не оставить её в покое?

Измерение началось. Лила, разумеется, оказалась последней в очереди. Вот вышла Ровена, она казалась задумчивой. Разумеется, никаких разговоров и расспросов. Зашла Олетта — и вернулась с удивлённой, даже недоверчивой улыбкой. А ведь Олетта уже проходила измерение в прошлом году, но она потеряла и вернула дар. Сабирия — та, выйдя, улыбалась торжествующе, как будто сбылось то, чего она ждала и на что имела полное и неоспоримое право. Кальда… у неё было спокойное, непроницаемое выражение лица. В кабинет зашла Минелла.

— Это вам, эссина Каверан, — подошла горничная и протянула Лиле записку.

Аккуратно сложенный, надушенный лист бумаги, ровный почерк с росчерками. Баронесса Настан, мать Винтена, настаивала на встрече. О нет, это для Лилы было бы уже слишком. Она смяла записку.

— Я ведь сказала, что Лилианы Каверан здесь нет! Так и скажите! — вырвалось у неё.

И она повторила, уже с улыбкой, вспомнив смятение в глазах Винтена:

— Лилианы Каверан здесь нет!

Да, она сказала это Винтену, словно тот стоял сейчас перед ней. Твердо и с удовольствием. Из дверей кабинета появилась довольная Минелла. Очередь Лилы настала.

Гранметресса восседала за огромным столом в кожаном кресле, рядом — эсса Рита, чуть в стороне — эсса Тальяна. И эсс Монтерай стоял за креслом гранметрессы, а ещё один колдун со скучающим выражением расхаживал взад-вперед. Из большого овального зеркала на стене смотрел лорд Артур, он подмигнул Лиле.

— Итак, вы последняя, эссина, очень хорошо. Всё прошло быстро! — гранметресса довольно потёрла руки, — удивите нас! — она сама встала, взяла папку с бумагами со своего стола и бросила на столик перед зеркалом, — уровень дара этой эссины! А вы сядьте сюда! — она показала Лиле на стул возле зеркала.

Лила села на стул. Артур выскользнул из-за резной рамы и завис рядом. А зеркало стало медленно заполняться водой, точнее сказать, она показывало воду, которая якобы его заполняла. Вот вода перестала прибывать. Лила беспокойно взглянула на гранметрессу — вдруг этого мало?!

— О, уверенная четверть! — довольно констатировала леди Тамирия. — Очень хорошо, эссина.

Эсса Рита приложила к чуть колеблющемуся изображению линейку и согласно кивнула.

— Насколько я знаю, эссина, вы собрались покинуть школу после первой ступени, чтобы выйти замуж? — суховато спросила она, гранметресса при этом недовольно сморщилась.

— Нет, метресса. Моя помолвка расторгнута, — ответила Лила. — Я постараюсь освоить как можно больше ступеней.

— Это очень хорошо, очень, — обрадовалась леди Тамирия, — у вас вполне приличный дар, моя дорогая. Пренебрегать таким — расточительство! А каков ментал, зеркало?

«Вода» в зеркале дрогнула, со дна поднялся маленький пузырёк и лопнул, достигнув верха.

— Минимально, — кивнула леди Тамирия, — что ж, следовало ожидать. Всё в порядке, эссина, это обычный результат.

— Ничего не понимаю, знаете ли, — сказал появившийся в зеркале лорд Артур. — Я должен подумать. Ты бы, старушенция, тоже попыталась.

— Что ты себе позволяешь! — взвизгнула гранметресса.

— Ну хорошо. Ещё день-два ничего не изменят. У меня пари, видишь ли. Не нервничайте, миледи, — и он опять подмигнул Лиле.

— Вы свободны, эссина, — гранметресса махнула рукой Лиле и повернулась к эссе Рите.

— Выясните, наконец, почему эта Фаро задерживается. Займитесь сами. И не надо писем, свяжитесь с Фавеном через зеркала.

— Колдун в Фавене не работает с зеркалами, миледи.

— Значит, пошлите кого-нибудь надежного. Да что угодно! У меня уже её величество спрашивает! Выясните, что там происходит, наконец!

— Сегодня же исполню, миледи, — отозвалась эсса Рита.

— А на твоем месте я бы так не наглела, — сказала Тамирия уже другим тоном и явно Артуру, — Пусть ты и граф. Развею в пыль!

— Ты уже пыталась, — лениво возразил Артур, и на этом за Лилой закрылась дверь.

Она остановилась, оглянулась. Что это сейчас было? Нет, не перебранка между гранметрессой и Артуром, а слова гранметрессы. «Эта Фаро» и Фавен? Она ведь не ослышалась? Но Фавен — это фактически у них дома, а дома Лила ничего не слышала про Фаро. Её кузина живет там тайно, в каком-нибудь монастыре? А ещё говорят о том, что виконтесса ведет развеселую жизнь в столице. Ничего не понятно. Но ясно, что Фаро скоро появится в школе. Теперь это Лилу не смущало. Пусть появляется, они познакомятся, вот и всё. У неё самой «вполне приличный дар», как сказала гранметресса, и какое ей дело до кузин с титулами, даже если они окажутся не лучше Исы!

— Ли, как дела? Хорошо прошло? — Олетта подбежала, схватила её за руки.

— Да, у меня четверть, — сказала Лила громче, чем следовало. — Кажется, хватит, чтобы учиться.

Впрочем, ведь называть уровень дара вообще запрещено. Но случайно вырвалось!

— Тихо, — Олетта легонько хлопнула её пальцами по губам.

Услышали все. Девушки переглядывались. Ровена удивлённо приподняла бровь. Кальда уставилась на Лилу с непонятным негодованием во взоре.

— Наверняка у тебя один из самых высоких, — шепнула Олетта Лиле на ухо, — но тссс…


Вскоре все разошлись кто куда, Олетта села за письмо домой, а Лила отправилась в библиотеку, ни за чем важным, просто чтобы взять книгу почитать — после всего захотелось отвлечься на что-то забавное. И было любопытно, как там дела у мачехи и Исы. Они могли бы приехать в Эбессан, чтобы с ней увидеться, поговорить, особенно после вчерашнего! И как теперь всё сложится у Винтена и Исы?

Так или иначе, её это уже не касается. Она станет колдуньей. В совершенстве овладеет своим даром. Ни у кого не будет над ней власти. Даже у отца не будет, у мачехи — тем более. И барон Настан, и баронесса — она чуть не оказалась в полной зависимости от них! Должна была бы слушаться этих чужих людей! Которые, кстати сказать, ей вовсе не нравились, особенно баронесса. И всё ради любви к Винтену! Права Ровена, которая желает учиться, чтобы получить свободу и право самостоятельно распоряжаться своими деньгами! Вот и она, Лила, теперь будет добиваться того же!

В библиотеке занимались ученицы старших ступеней под руководством эссы Валины, библиотекарь крутился вокруг них, относил, приносил книги. Лиле он издали поклонился. Вот и хорошо. Она побаивалась маленького библиотекаря с тех пор, как зеркало показало его тогда, ночью.

Она выбрала себе роман про плутоватого слугу, который умудрялся служить двум знатным лордам сразу — это должно быть забавно. И Пламя знает, с какой стати ей захотелось заглянуть в ближайшее окно! Она отдёрнула тяжёлую пёструю штору. На широком подоконнике лежало свёрнутое одеяло и стоял чайник. Размер подоконника вполне позволял удобно устроиться на разостланном одеяле и посматривать за окно, попивая чаёк — тому, кто ростом невелик. Библиотекарю Карту, например. Получается, она сейчас невольно проникла в его небольшой секрет.

— Чем вам помочь, миледи?

Лила оглянулась — Карт стоял рядом.

— О, нет! — она смутилась. — Простите меня. И вы ведь заняты!

— Леди Валина уже не нуждается во мне, — сказал он, как всегда, немного помедлив. — Я к вашим услугам. Леди Эльянтина это разрешала, — он показал на подоконник с одеялом и чайником, — но если вы возражаете…

— Нет-нет, что вы, — она почти испугалась, — с какой стати я должна возражать!

— Вы всегда можете на меня положиться, — обычно молчаливый Карт уже сказал удивительно много. — Когда пожелаете, миледи.

— Спасибо, эсс Карт. А почему вы всех женщин называете леди? — вырвалось у неё.

Это действительно было любопытно.

— Всех? Вовсе нет, — маленький библиотекарь искренне удивился. — Я называю так лишь тех, кого положено. Мой отец служил герцогу и заставил меня усвоить науку титулования, миледи.

— Но — эсса Валина? И — я? — продолжала недоумевать Лила.

— Леди Валина — дочь графа Артьяра из Кандрии. Я несколько лет служил её отцу. Она покинула семью, но не лишена прав крови. Вы… — он внимательно посмотрел на неё снизу вверх. — Мне не понятно, почему вы поступаете так, но я знаю, что не вправе мешать или вмешиваться.

— Я поступаю — как? — не без трепета уточнила Лила.

Он опять помедлил, прежде чем ответил:

— Я объяснял, миледи. Я от рождения не подвержен колдовским влияниям. Это крайне редкое свойство. Лорд Артур — тоже, но у него это не от рождения. Он призрак.

— И что же?.. — она по-прежнему не понимала, — эсс Карт, вы можете прямо сказать?..

Он взглянул на неё с упрёком — дескать, зачем мучаешь ненужными разговорами?

— Вы желаете держать всех в заблуждении. Вы способны так сильно влиять. Вы сильная колдунья, миледи виконтесса. Я могу понять это, потому что сам не подвержен — это во-первых, я внимательный — это во-вторых.

— Вы назвали меня виконтессой?.. — теперь Лила растерялась.

— Я часто ночую в библиотеке, миледи. Я понял с первой ночи, когда вы появились в библиотеке с лордом Артуром, когда прошли в кабинет графини. На это способна только леди Лилиана Каверан, виконтесса Фаро, единственная внучка владетельницы.

Лиле даже стало тяжело дышать. Все сложилось, и совершенно невероятно. «Эта Фаро» и Фавен, письмо с завитушками. Виконтесса Фаро — она?!

Всё равно трудно было верить. Во взгляде Карта, на ней наблюдавшего, появилось сочувствие вместе с некоторым недоумением.

— Это правда? — прошептала она, — вы не шутите, эсс Карт? И что же, все знают?.. То есть — давно, да? Я давно — виконтесса?

Неужели отец не знал?! Или он знал и скрывал, чтобы не сердить лишний раз мачеху?

— Мне известно, что графиня просила короля закрепить за вами младший семейный титул вскоре после смерти леди Кенталь. При дворе не объявляли, но внутри семьи… — Карт только пожал плечами. — Носительниц личного титула в Руате полагается титуловать «леди». Леди Кенталь была виконтессой Фаро до замужества. Король ценил леди Эльянтину и во многом шёл ей навстречу. Недавно он изменил пропись титула, чтобы вы могли передать его супругу. Оговорены условия, которые обеспечат передачу титула только вашим кровным потомкам, миледи.

— Но виконтесса Фаро — только я? Другой нет? А другие титулы?.. — уточнила Лила на всякий случай.

Отец ведь не говорил, какой именно виконтский титул ей обещан, просто сказал, что это «младший титул под домитаном Сантаров». У Сантаров могли бы быть и другие виконтства, помимо Фаро. Он собирался водить мачеху за нос до того момента, как Лила отучится в Эбессане и получит всё причитающееся?

Карт еле заметно улыбнулся.

— Других нет. Вы единственная виконтесса. Ваш дар, как я понимаю, достоин крови Мардоков-Фаро.

Она провела ладонями по лицу и тряхнула головой.

— Достойный дар? Только четверть. Но это неважно. Я постараюсь выжать из него всё, что смогу. Спасибо вам, эсс Карт.

Да-да, она забылась второй раз и назвала постороннему свой уровень. И все-таки «четверть» в её понимании было немного, лишь четвёртая часть целого. Пусть Олетта и дала понять, что у многих дар меньше.

Он поклонился.

— К услугам миледи.

Итак, получается, это она, а не Артур, открывала запертые двери. Принцесса предложила ей зайти в покои виконтессы Фаро в «крыле принцесс», просто чтобы удостовериться, что это она, Лилиана Каверан. Для неё совсем нет запретных мест в Эбессане? И если бы она делала правильные выводы из того, что говорил Артур… Ведь последнее время он намекал ей открыто, что она хозяйка тех покоев в «крыле принцесс». Но она даже не осмеливалась на подобные догадки, они не приходили ей в голову!

Артур знает, принцесса тоже знает, Карт — догадался…

«Его светлость немного удивлён тем, что решительно все отчего-то не принимают вас за вас. Как считаете, это заслуживает внимания?..» — спросила принцесса Альмагера.

«Вы желаете держать всех в заблуждении. Вы способны так сильно влиять. Вы сильная колдунья, миледи виконтесса», — заявил библиотекарь.

Она — влияет, держит в заблуждении?..

— Это не моё дело, миледи, но заклинания зеркал изучают на третьей ступени. И только те, чей дар не менее половины. Одна-две ученицы на ступень, — сказал вдруг Карт.

— Вы видели, да?.. Как я заклинала?..

Карт кивнул.

Она спросила у зеркала, чего не знает, и зеркало показало Карта. Она не знала, что Карт в это время находится в библиотеке и подглядывает.

— Но то заклинание — вообще для бездарных… — ухватилась она за последнюю возможность продолжать верить Артуру Индену.

Почему-то это вдруг оказалось важно — чтобы ему можно было верить. Чтобы он с ней не только развлекался, не только «играл»…

Да-да, он честно говорил: он играет, у него пари. Она не понимала. Она глупая, наивная, ну просто совершенная дурочка! Библиотекарь снова поклонился.

— Простите. Я не колдун и не могу знать. Но я не слышал про «зеркальные» заклинания для бездарных.

«А просто пойти к леди Тамирии и назваться вы не пытались?»

Принцесса дала прекрасный совет.

— Спасибо, эсс Карт! — и Лила почти сбежала из библиотеки.

Опомнилась перед кабинетом леди Тамирии. Постояла немного, бездумно изучая рисунок резьбы на тёмном дубе, потом постучала и толкнула дверь….

— Эссина? В чём дело? — подняла голову гранметресса.

— Прошу прощения, миледи. Я Лилиана Каверан, дочь барона Каверана. И, оказывается, виконтесса Фаро тоже я.

— Что вы сказали? — гранметресса уронила карандаш, который вертела в пальцах.

Лорд Артур в зеркале захохотал и потер руки:

— О, начинается самое интересное.

Ну конечно, он прекрасно развлёкся за её счёт! Ждал развязки и дождался. Она посмотрела ему в глаза…

— Рада была повеселить вас, милорд. Вы дождались. Поздравляю.

Её взгляд обжигал. Артур, кажется, слегка смутился.

— Миледи, я хочу поговорить с зеркалом, позволите? — попросила Лила, — мне нужно кое-что у него спросить.

— Ну разумеется, спрашивайте, — развела пухлыми руками леди Тамирия.

— Вот же синие демоны! — пробормотал его светлость, — Тамирия, ты рехнулась? Ох ты ж, какой я идиот! Внучка Мардока! — в его просветлевшем взгляде теперь было неприкрытое изумление. — Немедленно найди для неё закрывающий ментальный амулет, на три четверти, не меньше. Ну?! Шевелись! А ты даже не приближайся к зеркалу! — рявкнул он Лиле.

— Что? Ментальный амулет? — ахнула леди Тамирия, — что такое?!

— Попроси у неё амулет, Лила. Ментальный, три четверти, — уже другим тоном попросил Артур. — это важно, поверь, девочка.

Лила колебалась. Верить Артуру?.. Но что означает для неё ментальный амулет?

— Эй, Монтерай! Может, хоть ты соображаешь? Коробка у гранметрессы в верхнем ящике! — рявкнул он, — шевелись, Зануда!

На Корина подействовало, он кинулся к столу и извлёк из ящика коробку, сам достал из неё подвеску на цепочке.

— Это чтобы закрыть вас, Лилиана, не полностью, это совершенно не опасно, ручаюсь, — поспешил он утешить Лилу, надевая ей на шею подвеску, — как если бы вы были сильной менталисткой, или вас требовалось оградить от менталистов, а вообще…

— Она и есть сильная менталистка! — перебил его Артур. — И как я раньше не понял этого? Либо вы все идиоты, либо она — менталистка, которая сразу же подчинила не самых худших колдунов Руата! Выбирайте.

— Что ты несешь! — ещё больше рассердилась леди Тамирия.

— Подумай, Тами, — проникновенно попросил Артур. — Только что в твой кабинет ворвалась эта девочка, ученица первой ступени, и заявила, что желает говорить с зеркалом. С твоим зеркалом! И ты сказала — да, конечно, пожалуйста! И никто не удивился! Это зеркало может выпить необученную девчонку так, что она упадёт тут замертво, но она попросила, и ты даже не подумала возразить! На что это похоже?

— Какая ерунда, — неуверенно сказала леди Тамирия, взяла со стола карандаш, покрутила и опять отбросила, — какая ерунда. Конечно, я не позволила ей. Я имела в виду, что… ну конечно, это я буду говорить с зеркалом. Я помогу этой эссине…

— Какая ты отзывчивая, — Артур мягко усмехнулся, — эта гм… эссина назвалась, ты услышала? Она назвала своё имя.

Лила потрясённо молчала, бродя взглядом по лицам преподавателей. Происходящее теперь было таким странным и пугало. Что происходит?!

— Вот старушенция недоверчивая, — продолжал Артур, — Рита тоже попалась сразу, да? Ли, наша Рита при встрече была с тобой не слишком приветлива, верно? Или на кого-то похожа?

Лила лишь покачала головой.

— Но я ничего не делала! — воскликнула она, — я не могу, и не хотела!

— Ну конечно не хотела, успокойся. Неосознанное ментальное воздействие нельзя поставить в вину. Монтерай, а ты знаешь имя этой эссины?

— Лилиана Каверан, милорд, — чуть запинаясь, ответил эсс Корин.

— Во-от. Если и на нём есть блок, то куда слабее. Просто они подружились, она к нему хорошо относится и доверяет.

— Эссина, сядьте сюда, на стул! — распорядилась гранметресса.

И Лила снова оказалась перед волшебным зеркалом.

— Имя эссины, титулы и звания, линия происхождения! — распорядилась гранметресса.

И зеркало тут же заговорило, дребезжащим, мелодичным голоском.

— Лилиана Каверан, четвертая виконтесса Фаро, дочь барона Глента Каверана и леди Кенталь Каверан, внучка лорда Сая Нантина и леди Арии Нантин, внучка леди Эльянитины Инден, а также…

— Довольно! — махнула рукой гранметресса.

В кабинете стало очень тихо. Никто не обратил внимания, когда имя назвала сама Лила, но то, что сказало зеркало, вдруг услышали всё.

— Леди Лилиана, могу я спросить, с чего это вы вздумали так шутить над нами? — сцепив руки в замок, негромко поинтересовалась гранметресса. — Мы так ждали вашего прибытия…

— Я не шутила, миледи! — воскликнула Лила, — клянусь вам, я… Я не знала, что я виконтесса! Я не хотела… — и Лила расплакалась навзрыд.

Всё это было чересчур.

— Да говорю же тебе, она это не осознавала! — раздражённо заявил Артур, — родители воспитывали её весьма своеобразно! Поначалу я ужаснулся, решив, что дочь Кенталь — совершенно тупое и забитое создание. Но нет, с ней всё в порядке. Она даже весьма умная девочка, но искусно это скрывает. Тебе придётся ею заняться. Она совершенно не управляла своим даром, не владела никакими приёмами… до недавних пор. Относись к ней так, словно она всю жизнь просидела взаперти!

Эсса Тальяна тем временем влила в Лилу какое-то снадобье, остро пахнувшее мятой.

— Сейчас успокоитесь, и можно будет поговорить, — шепнула она, — всё будет хорошо, дорогая… леди.

— Это неслыханно, — вздохнула Тамирия, — да-да, леди Лилиана, это неслыханно! Но — ментал? Почему ты решил, что она — менталист?! Возможно, кто-то посторонний… Тут надо разбираться! Эльянтина была слабым менталистом, Кенталь — минимальным.

— Разбирайся-разбирайся, — хмыкнул он. — Недавно она самостоятельно овладела первым заклинанием зеркал. И всё у неё получается правильно, зазеркалье меня пропускает.

— Что?! Ты шутишь? — воскликнула Тамирия. — Ты совсем обнаглел!

Остальные переглядывались, пожимали плечами.

— Я серьезен, как на похоронном обеде, — заверил Артур, — так что лучше перемеряй-ка её заново. Твои надежные измерения что-то мне не нравятся. Стареешь и теряешь навыки.

Гранметресса посмотрела на Лилу с откровенной опаской.

— Каков уровень дара леди Лилианы? — она махнула рукой в сторону зеркала.

И зазеркалье стало «наполняться», то медленно, то чуть быстрее, словно дразня взволнованных наблюдателей. Четверть. Больше, больше… Половина. Вода, качаясь, продолжала прибывать. Ещё дюйм, другой, третий…

И снова тишина, слышно было только чье-то взволнованное дыхание. Вот, всё…

— Две трети! — объявила эсса Рита, поморгала и снова посмотрела.

Эсс Монтерай закашлялся.

— О Пламя Милосердное! — леди Тамирия закрыла лицо ладонями, но тут же отняла их и уставилась на зеркало, — так-так. Ментал?!

Откуда-то со дна вырвались сотни пузырьков, «вода» в зеркале закипела. Гранметресса хлопнула в ладоши, и картинка в зеркале замерла.

— Рита?

— Двести двенадцать, — бесстрастно доложила та.

Леди Тамирия молчала довольно долго, разглядывая узор из пузырьков в зеркале, и никто не решался нарушить это затянувшееся молчание. Наконец она махнула рукой, убирая изображение. В зеркале тут же появился Артур и широко улыбнулся Лиле. Она отвернулась.

— Что ж, — сказала гранметресса, — прекрасный уровень, леди Лилиана. Но, зеркало, чей уровень ты показало нам в первый раз?

— Уровень эссы Летинии Фанивар, в девичестве Кринтак, незаконнорожденной, необученной колдуньи, дочери Фании Кринтак.

— Это ещё кто?

— Девица с даром, найденная городским колдуном Фавена, освидетельствованная и испытанная согласно уложению Храма и направленная на обучение в Эбессан. Вместо учёбы предпочла сбежать и выйти замуж. Она будет счастливой! Не превратится со временем в старую ветошь! — последние слова зеркало изрекло с воодушевлением и одобрительно булькнуло.

Гранметресса этот выпад оставила без внимания. Она протянула руку, и ей подали папку с бумагами.

— Это документы на Летинию Кринтак, которая должна была ждать школьную карету в Обители Белых Птиц, — сказала гранметресса, перелистывая бумаги. — Вместо неё к будущим ученицам присоединилась леди Лилиана, но метресса Рита помнила, что в её списках значится некая Летиния, и каким-то образом в её сознании леди Лилиана заняла место Летинии, и восприятие смазалось. До сознания метрессы не доходило, что это — леди Лилиана Каверан, даже если она слышала её правильное имя. Я бы сказала, что это очень странно, практически неслыханно, но поскольку речь идет о ментальном влиянии… — гранметресса закатила глаза, — причем сила менталиста столь велика… Надо признать, что в этом случае возможно всё. Но почему?..

— Она боится всего, — пояснил из зеркала Артур, — она никогда не выезжала, не привыкла к обществу, ей просто приятно быть незаметной. Она не собиралась влиять сознательно, просто желала, и её желание исполнялось. Её влияние больше действовало на тех, кто ей не очень нравился, или кого она опасалась. Кто был с ней строг или неприветлив, руководство школы, соученицы, с которыми отношения не очень сложились…

— Нет-нет, это не так! — возразила Лила, — в этом случае все мои желания исполнялись бы всегда, а этого как раз не было! Дома — не было никогда! Я так хотела на бал, и никогда… — у неё защипало глаза, хотя, конечно, уж теперь это стало неважно.

— Это странно только на первый взгляд, — сказал Артур. — Тами, ты ведь помнишь барона Каверана, который завоевал нашу строптивую Кенталь? Он был дерзким, остроумным, нахальным, обаятельным. И вовсе не дураком, на мой взгляд. Зачем ему было жениться на бывшей невесте и становиться подкаблучником? Нет, я понимаю, что люди меняются, но нынешний Каверан вряд ли увлёк бы Кенталь.

— Может, родня уговорила? Были причины? — кашлянув, вмешался эсс Корин и смущённо посмотрел на Лилу, — деньги…

— Может, — согласился его светлость, — а может, невесте так хотелось восстановить свою репутацию в свете и отыграться за былое унижение, что она купила приворот. И вот это, в сущности, всё объясняет. Не понятно? Помните, метр Ративер лет десять назад читал у нас на старших ступенях курс по кровной преемственности в восприятии заклятий? Если определённым образом зачаровать родителей, то под влияние чар попадают и дети. Если отец присушен к мачехе и находится в её власти, то дочь этого отца тоже подвластна мачехе и волю против неё проявить не сможет. На такое и посредственная колдунья способна, если знает метод.

Лила застыла на своём стуле, ей стало холодно. А ведь похоже! Как отец мачехе угождает, юлит перед ней, хоть и злится на неё временами! Обманывает исподволь, а открыто и слова против не скажет. Значит, его воля в плену? И её, получается, тоже? Как в клетке! О таком даже подумать — противно.

— А общие дети такой пары? — спросил любознательный Корин.

— А общих детей это не касается, они же получают кровь матери, — пояснил Артур. — Это временный эффект, с годами он слабеет или исчезает вовсе, но тут уже воспитание сказывается. Мышка привыкла вести себя определённым образом. Леди Лилиана, я хочу сказать. На ней самой заклятий нет, это и Альмагера проверяла.

— И Альмагера! Как она могла! — хрустнула пальцами гранметресса.

— Кстати, то, что Лилиану не выпускали в свет, говорит о том же, — продолжал Артур, — чем больше свободы, тем скорее всё развеялось бы, глядишь, и сила проявилась бы случайно. Мышь, ты ведь только в монастыре бывала, да? Монастыри большей частью от колдовской силы закрыты. Небось колдунья тогда ещё шепнула баронессе, что падчерице надо или в монастырь, или замуж так, чтобы в свет не выпускать. Какой-нибудь больной или убогой объявить. Что, складно?

— Похоже на то, — признала гранметресса.

— Ах, но тогда им не следовало отпускать леди Лилиану в Эбессан! — заметила эсса Рита. — Это значит открыться в своем злодействе! Им следовало бы навеки спрятать её от мира!

— Значит, мы имеем дело не с умной злодейкой, а всего лишь с недалёкой и злобной особой, у которой имеются некоторые связи. Так что Мышке повезло, — заявил Артур. — Думаю, баронесса Каверан решила, что совершенно неподготовленную девушку с позором отправят обратно, и тогда уже она окончательно окажется в её власти. Влюблённость Лилианы в своего недоумка-жениха была очень кстати, и то, что Эльянтина уделяла внучке так мало внимания — тоже. Все поверили, что Лилиана никому не нужна. Считаю, что и насчёт её приданого есть особый договор. Это ведь покуда просто деньги в Фавенском банке? Так наверняка Настаны после свадьбы должны были какую-то часть выплатить родителям невесты, я поначалу решил — отцу, теперь думаю — мачехе.

— Ну, довольно об этом! — гранметресса взглянула на застывшую на своём стуле Лилу, — Говорите, леди Лилиана, вы самостоятельно освоили зеркальное заклятье? И могли общаться с этим … его светлостью через зачарованное вами зеркало?

Та кивнула.

— С какой попытки вы можете зачаровать зеркало теперь?..

— С первой, — ответил на неё Артур, — на раз-два. Мышка, не надо дуться, прошу тебя. Хочешь, я извинюсь?

Тамирия перевела взгляд на него.

— Ты! Когда узнал?..

— Что она — Лилиана? В первый вечер, когда увидел, как она распахивает все двери подряд, — объяснил Артур любезно.

Кажется, решительно все именно это считали безошибочной приметой. Глаза гранметрессы зло засверкали.

— Ах ты! Несчастье Эбессана! Призрачное недоразумение! — она хлопнула в ладоши, и лорда Артура как вихрем вынесло из зеркала. — Ты всё знал. Ты давно всё знал! Ты мог бы… но нет! Ты решил морочить нам голову, подлый кусок тумана! Пошёл прочь! Развею в пыль! — гранметресса выскочила из-за стола, схватила стоящий рядом с камином веник и швырнула в его светлость.

Веник пролетел рядом, за ним последовали совок, щипцы для углей и увесистое полено. Щипцы оставили некрасивую царапину на гладкой деревянной панели, а полено прошло сквозь его светлость, который до сих пор благополучно уворачивался, и он, болезненно сморщившись, потускнел и исчез. Надо сказать, все присутствующие отнеслись к экзекуции спокойно, некоторые при этом разглядывали пол, некоторые с интересом наблюдали за удирающим графом Сантаром. Лила вот за него испугалась, немного, но от растерянности не могла пошевелиться и только плотнее прижималась спиной к спинке стула.

— Все свободны, — объявила гранметресса, — кроме леди Лилианы. У меня к вам много вопросов, дитя. Погодите, дайте собраться с мыслями.

Они остались вдвоём. Какое-то время гранметресса молча ходила, переваливаясь, по комнате, и поглядывала на Лилу.

— Миледи, что будет с моим отцом? — не выдержала та.

— Что?.. А, с отцом. Ничего. Привороту лет шестнадцать, что с ним сделаешь? — махнула рукой гранметресса, — его даже не докажешь. Определяется, но не бесспорно. Не помню, чтобы кого-то наказали за сделанный в юности приворот. Законно наказали, я имею в виду, — она пристально посмотрела на Лилу. — А отомстить вы теперь и сами сможете, как захотите. С вашим-то даром. Только не надо. За такое платят. Вы понимаете меня?

Лила кивнула, вспомнив речь эссы Валины на первом занятии.

— Только не думайте, что наказания никакого не будет, — добавила гранметресса. — Думаю, оно случится без вашего участия. Говорю же — за такое платят. Вот увидите. Так по сколько лет, говорите, вашим сестрам?

Лила ответила. И ещё на два-три десятка таких же кратких вопросов, не сразу сообразив, что попала в сети — между делом, незаметно леди Тамирия выспросила у неё про всё. Про целую жизнь Лилы от раннего детства до последнего времени. Артур тоже спрашивал, и тогда легко было промолчать. Надо сказать, гранметресса лучше умела расспрашивать.

— Мне всё равно, будет ли наказание, — воскликнула она, — но я хочу помочь отцу! Хочу знать, что сделано всё возможное!

— Хорошо, отправим колдуна, можно хоть двух, — не стала спорить гранметресса. — Пусть очистят дом от любых посторонних эманаций, проверят барона на остаточные заклятья и окажут ему необходимую помощь. Он зрелый и умный человек, и, безусловно, всё поймёт и справится. Осознание не добавит ему счастья, но это необходимо, вы считаете?

— Да, миледи, — тихо, но уверенно сказала Лила.

— Тогда решено. Нет-нет, вы не поедете, — сразу пресекла гранметресса её порыв, — ни в коем случае. Для вас сейчас гораздо важнее преодолеть собственные проблемы. Вы с одной стороны уязвимы и даже беспомощны, с другой — опасны. Возможно, ваш бывший жених с расторжением помолвки избежал чего-то ужасного, — гранметресса едко рассмеялась, — именно так, дорогая леди Лилиана! Терпение колдуньи вашего уровня отнюдь не безгранично, уж поверьте. В чужом доме остатки приворотных эманаций рассеялись бы окончательно, сила бы проснулась, скорее всего резким всплеском, как ответ на какую-то обиду. И неизвестно, что бы вы вдобавок натворили в доме мужа своим менталом, который используете шиворот-навыворот. Понимаете меня?

— Да, миледи, — Лила горестно поникла.

— Всё хорошо, дорогая, — леди Тамирия погладила её по голове. — Поверьте, теперь всё хорошо. Вы здесь, хвала Пламени, — она уселась в своё кресло и продолжала, — Эбессан сейчас лучшее место для вас, пока не научитесь контролировать силу. Амулеты будете носить постоянно, ментал следует закрыть до минимального, силу — хотя бы до четверти. Зато сможете заниматься с другими девушками, и помимо этого у вас будут дополнительные занятия по управлению менталом. Открываться… то есть снимать ментальный амулет будете только на занятиях с менталистом. Амулет на цепочке с замочком, всегда сможете снять. Неснимаемый амулет на менталиста надевают по приказу короля и Королевского суда, думаю, с вами такого не случится.

— Да, миледи, — прошептала Лила.

Конечно, она поняла, что её предупредили.

— Последствия ваших ошибок предотвратит защита Эбессана, но умоляю, никакой самостоятельности в изучении заклятий! Вы поняли меня, леди Лилиана?

— Да, миледи, — повторила Лила в который раз.

Ей хотелось укусить себя на палец — чтобы убедиться, что это всё не сон. Недавно она мечтала, чтобы у неё хотя бы хватило дара для того, чтобы здесь учиться! Оказывается, её дар слишком велик, и его надо уменьшать амулетами.

— Чем дальше, тем больше у вас будет именно персональных занятий. Со второй ступени вами займутся личные наставники. Две трети — слишком редкий уровень дара, наш общий курс на такое не рассчитан. Вам придётся очень много учиться, дитя, иного выхода просто нет, — она вопросительно взглянула на Лилу.

— Я готова, миледи, — пообещала та.

— В старые времена такой дар глушили, убирали, считалось, что для сильного колдуна и половины хватит, а выше — опасно. Сила не прощает ошибок. Я пришлю вам книги с жизнеописаниями великих колдуний Побережья. Больше половины из них погибли во цвете лет. Чтобы избежать такой участи, вы должны быть осторожны и учиться. И помните, никакая сила не даёт безграничных возможностей. Некоторые великие колдуны на закате жизни сходили с ума и замахивались на подобное, и гибли. Но вы разберётесь, конечно.

Кажется, гранметресса решила начать с того, чтобы посильнее напугать Лилу. Что ж, та всё поняла и готова много учиться.

— Я поняла, миледи.

— И вам не помешает наставница, которая научит… гм… вести себя в обществе, — леди Тамирия сочувственно взглянула на Лилу. — Это необходимо, вы — виконтесса Фаро и должны быть безупречны. Подумаем. Также вам следует сменить гардероб. Многое придется сделать. Кстати, знаете ли, леди Эльянтина все эти годы платила вам содержание. Сначала пятьсот дреров в год, потом тысячу — когда вам исполнилось тринадцать, с пятнадцати лет — полторы тысячи, чтобы вас могли достойно одевать у столичных портных и вывозить. Сколько оттуда, интересно, действительно тратилось на вас?

Лила онемела от удивления. На полторы тысячи можно содержать весь замок Каверан! Содержание, куча денег… Лучше бы гранметресса, то есть бабушка ничего не платила, но…

Гранметресса всё поняла верно. С легкой усмешкой она достала из бювара лист бумаги, подвинула Лиле, подала ей перо.

— После смерти леди Инден распорядителями её воли насчёт вас остались я и её величество королева. Напишите, что вы, Лилиана Каверан, виконтесса Фаро, начали обучение в Эбессане и нуждаетесь в наличных средствах и просите выплачивать содержание вам лично, и считайте эту формальность улаженной. Содержание за этот год уже выплачено, в счет следующего вы получите пятьсот дреров. Пока достаточно?

Лила кивнула. Она получила ещё одну порцию потрясения. Пятьсот дреров! Она получит их, вот так легко и просто? Это же неслыханная сумма!

— Мелочь, дреров пятьдесят, можете растранжирить как вам захочется, за остальное отчитаетесь письменно. Не обижайтесь, полагаю, на первых порах контроль не помешает. Закажете платья, плащи, обувь и всё прочее нужное. Не торопитесь, вам помогут, подскажут.

Растранжирить пятьдесят дреров?! Да она бы и десять не решилась спустить просто так!

Леди Тамирия, искоса поглядывая на неё, рассмеялась.

— Миледи, я хочу, чтобы мой отец по-прежнему получал пятьсот дреров, — попросила Лила. — Я ему напишу и всё объясню.

— Дело ваше, — пожала плечами гранметресса. — Полагаю, вы захотите уже сегодня переселиться в свои покои в «крыле принцесс»?

— О, нет, прошу вас! — Лила не на шутку испугалась, — я хочу остаться в той же комнате, пожалуйста! Мне там нравится!

— Хорошо, — легко согласилась гранметресса, — полагаю, вам нравится и соседка? Если вы подружились, это хорошо. Однако теми комнатами тоже можете располагать. Кстати, ведь именно вы восстановили дар эссины Палин. Другой причины, почему он восстановился сам, я не вижу. Понимаете, что вы можете, просто желая чего-то? Это серьезно, очень. Учиться, учиться и учиться, дорогая.

— А можно, меня не будут называть леди? — попросила Лила, — как эссу Валину…

— Нет, нельзя, — мягко сказала гранметресса, — к чему разводить эти тайны на пустом месте? Привыкайте, осваивайтесь. Вы будете леди Лилианой, в остальном я попрошу преподавателей не заострять внимания на вашем титуле и происхождении. Не скрывать, просто не заострять внимания. А все прошлые недоразумения можно объяснить, например, шутливым пари. Так можно объяснить вообще всё, что угодно. Скажем, вы заключили пари, что сможете ввести нас в заблуждение, выиграли его и получаете приз в виде кольца вашей бабушки. Вот, — она достала из ящика стола коробочку, оттуда — серебряный перстень с крупным и очень красивым фиолетовым камнем, и вручила Лиле. — Этот аметист, кстати, способствует контролю над даром, носите.

Лила поблагодарила и надела кольцо на средний палец.

О Пламя. Она должна посидеть в тишине и подумать обо всём. Или, наоборот, ни о чём не думать, просто прийти в себя…

Когда за Лилой закрылась дверь, гранметресса Тамирия откинулась на спинку кресла и сказала:

— Ладно, я знаю, что ты тут. Выходи.

В зеркале появился лорд Артур.

— Молодец, старушенция, — сказал он, — всё сделала правильно.

— Ответь мне только на один вопрос, проклятье моё туманное. Это Эльянтина посоветовала тебе научить Лилиану зеркальному заклятью?

— Нет, конечно, — Артур слегка удивился, — уверен, что Эльянтина не подозревала об истинном размере её дара. В раннем детстве задатки просматривались крошечные, так что она ожидала восьмушку. Клянусь, она сама говорила мне.

— Но тем не менее ты…

— Я рискнул. Наудачу. Понадеялся, вдруг повезёт. Очень захотелось, знаешь ли, чтобы эта девочка умела заклинать зеркала. И мне повезло.

— Всё ты врешь! — прошипела леди Тамирия.

— Клянусь тебе!

— Она освоила заклинание третьей ступени! Как будто не понимаешь, что это значит! Как будто не знаешь эту особенность школьной зашиты!

— Ты про возможность преждевременного посвящения? — поднял бровь Артур. — Ну и что? Кому это мешает?

— Девочка ещё ничего не умеет, совершенно ничего, однако теперь она хоть сегодня может пройти посвящение!

— Ты же её не допустишь, — устало сказал Артур, — пока испытания не сданы, и всё прочее, да? Да и зачем ей это теперь? Помолвка расторгнута, она намерена учиться. Что тебя вообще беспокоит?

— Поклянись ещё раз, что это случайность, а не совет Эльянтины.

— Клянусь, чтоб мне никогда не стать живым, если лгу.

— Хорошо, поверю тебе. А пока проваливай, — она уселась удобнее и закрыла глаза.

Глава 14. Виконтесса Фаро

Покинув кабинет начальницы, Лила решила пойти туда, где её точно не найдут — в кабинет леди Эльянтины. Потом спохватилась — ведь это место встречи с Артуром, их место. Нет, ей не хотелось видеть вероломного обманщика. Верно, он не раз твердил о какой-то своей «игре». Но… друзья так не «играют». В понимании Лилы, во всяком случае.

Он давно перестал быть человеком, считает, что люди — как мыши в ящике, можно рассматривать их сверху и развлекаться. Однажды в Каверане одна горничная рассказывала, как видела на ярмарке целый мышиный цирк — в большом ящике мыши и несколько толстых крыс разыгрывали представление, хозяин и его помощник помогали зверькам, подталкивая их длинными тонкими прутиками. Все смеялись. Помнится, Лиле было жаль тех мышей и крыс…

И правильно, что жаль. Теперь сама оказалась на их месте.

Подняться на верхние этажи и побродить по пустым чужим комнатам? Кстати, а ведь у неё есть собственные, в «крыле принцесс». Вот и настало время воспользоваться. Да, правильно, чтобы спрятаться, «Мышка» опять желает «под веник». Трудно разом расстаться с привычками.

Лила поднялась туда в обход, по боковой лестнице, до нужной двери шла, оглядываясь. Дверь открылась, закрылась…

А потом, конечно, она вернётся к себе, то есть в их с Олеттой комнату, и будет жить и учиться, словно прошлого никогда не было. Не было Винтена Настана. Не было язвы-Исиры, мачехи, от всего отрешённого отца, не было той, прошлой жизни, в которой эссина Лилиана Каверан ни разу не выезжала даже в гости, не то что на бал. Точнее, это всё было и останется, но относиться ко всему она станет иначе. По крайней мере, очень постарается.

Сначала она не торопясь обошла апартаменты, разглядывая то, на что мало внимания обратила раньше. Все эти портьеры из рыхлого бархата, ковры в комнатах, затейливый рисунок древесины на деревянных панелях в передней — или правильней назвать её гостиной? Около зеркала она постояла, вглядываясь в золотистую глубину зазеркалья. Это ведь её зеркало? Теперь она могла с чистой совестью его потрогать. Она уже привычно коснулась стекла пальцами, слова заклинания пронеслись в мыслях сами собой. Готово. Как просто.

В спальне она прилегла на кровать, низкую и очень широкую. Вчера ещё не осмелилась бы, а теперь… Это ведь её кровать! На кровати — пестротканое, с золотой нитью покрывало. И зачем такая роскошь в спальне? И какое на постели шелковистое, в кружевах, льняное белье! Его только гладить, наслаждаясь, и разглядывать, спать необязательно. В изножье кровати лежал сложенный халат, из лавандового цвета бархата, с широким шёлковым поясом и серебряными пуговицами. Похожий, только светло-зелёный, был только у Кальды, она разгуливала в нём вечерами по коридору. Ведь можно взять халат с собой, чтобы носить? Он так забавно будет смотреться с остальной её одеждой. Она заберёт его, но потом, когда немного обновит гардероб. Надо купить новое платье, нижние юбки, несколько сорочек. Насчёт платья она посоветуется с Олеттой, та разбирается в одежде. Или они вместе съездят к эссе Морани? Может быть, даже не понадобится убегать тайком, им просто дадут карету?

Как-то всё это слишком…

Лила старательно заправила примятую постель и вернулась в гостиную. Вон тот письменный стол — это её стол. Книжный шкаф в простенке — её шкаф. А кресло возле стола оббито бордовым бархатом, и почему бы не посидеть в нём, выяснить, насколько удобное? Она села, погладила руками шелковисто-гладкую столешницу. Письменный прибор, полная доверху чернильница, стопка белой бумаги в бюваре. И — тетрадь в кожаном переплёте.

Лила открыла тетрадь.

Здравствуй, Лилиана, моё дорогое дитя!

У неё сбилось дыхание. Это письмо леди Эльянтины! Которое Лиле следовало прочесть сразу же, как только она оказалась в Эбессане.

Здравствуй, Лилиана, моё дорогое дитя!

Если ты читаешь это, то, конечно, твой отец поддался на мои уговоры и привез тебя в Эбессан. И это замечательно. Даже если ты огорчена, расставшись со своим возлюбленным, поверь, всё к лучшему. После года обучения в Эбессане на многое открываются глаза, и я искренне желаю тебе не разочароваться в избраннике и благополучно выйти замуж. В противном случае не беспокойся, тебе предложат достойную замену. Раз не досталось высокого дара, значит, следует стать счастливой женой и матерью, и это замечательно. Я немного сожалею, что не сама устроила твой брак. Но это, возможно, к лучшему, к тому же свободный выбор и чувства способствуют лучшей передаче дара.

Она перечитала эти строки и лишь пожала плечами. Что ж, леди Эльянтина заблуждалась. У Лилианы открылись глаза куда раньше, она разочаровалась, не выйдет замуж и у неё есть тот самый высокий дар. Значит, ей не быть счастливой женой и матерью. Ну и пусть.

Мне всегда казалось, что мы ещё успеем повидаться и поговорить. Но время летит так быстро. Меня занимали дела, которые на тот момент казались такими важными, и вот, ты повзрослела, а я даже не представляю себе, как ты выглядишь. У меня есть лишь портрет, присланный твоим отцом, когда тебе было десять лет. Полагаю, девочка на этом портрете со временем обещала превратиться в настоящую красавицу.

В красавицу? Кажется, леди Эльянтина решила её подбодрить. Лила смутно припоминала, как в Каверан приезжал художник и рисовал её. Да, ей тогда было лет десять.

Время протекло, как вода сквозь пальцы. За каждой малой целью маячила большая, они множились, как отражения в зеркалах — всё больше и больше зеркал, всё больше и больше отражений. Теперь моя жизнь подошла к концу, и нет даже шанса на встречу с тобой. Я немного не рассчитала, и теперь ясно, что не успею. Мне очень жаль. Прости меня, прошу. Это больше моя боль, я понимаю, что ты не станешь печалиться о старухе, которую знала так мало, и это к лучшему

Лилиана, за годы, посвящённые научному колдовству, я написала несколько книг, эти книги, а также списки с моих записей есть во многих библиотеках Побережья. Жаль, что ты не сможешь оценить сделанное мной, тогда бы ты, возможно, всё-таки немножко мной гордилась. Но в моём кабинете в библиотеке, в закрытом на замок ящике ты найдёшь тетради, которые должны остаться в семье. Видишь ли, есть вещи, которые могут передаваться только с кровью, для людей посторонних эти знания бесполезны, для близких — бесценны. Когда-нибудь передай эти тетради тому из своих детей или внуков, чей уровень дара будет не менее половины. Через несколько дней, когда вам измерят дар, ты поймёшь, что это значит. Также надеюсь, что у тебя будет много детей, потомков и наследников моих и всех Мардоков-Фаро. Разумеется, у меня есть и другие родственники, не забывай о них, но большая толика нашей крови досталась тебе, главная наследница — ты.

Вот так вот. Лила выпрямилась, провела руками по волосам. От неё нужны дети, потомки, только этого не хватало! Ей и думать сейчас не хотелось ни о каких детях. Вот она и не станет покуда о них думать.

Я приготовила кое-какие подарки для тебя, моя девочка. Справа стоит шкатулка. Она легко отроется нажатием на цветок, который находится на крышке в правом верхнем углу. Деньги в кошельке тебе на булавки, прочие мелочи — для удовольствия, а также они, возможно, помогут при изучении начал колдовства. Мне более всего подходили аметисты, и только зимой — рубины, но ты пробуй всё, включая сапфиры, изумруды и янтарь — они могут дать неожиданный эффект. Всё, кроме гранёных алмазов, хотя я положила и их тоже. Но их лучше не надевай, пока тебе не исполнится по крайней мере тридцать лет и леди Тамирия не даст тебе несколько уроков. Жемчуг ты, конечно, привезла с собой, он понадобится в первую очередь, но я положила нить золотистого жемчуга, который мне преподнёс за одну небольшую услугу некий джубаранский кас. Нить очень хороша, и мне отчего-то кажется, что тебе нужен не белый, а золотистый жемчуг, хотя, возможно, Рита и не согласится.

Леди Эльянтине и в голову не могло прийти, что Лила не привезла с собой жемчуга. Что ж, такого конфуза, как со столовым серебром, теперь не случится.

Она открыла шкатулку, нажав на нужный цветок. А само дерево шкатулки пахло мёдом и какими-то цветами. Где-то очень далеко растут деревья, древесина которых столетиями источает дивный запах…

Из мягкого бархатного нутра шкатулки она извлекла увесистый, туго набитый кошелек и целую горсть сокровищ: золотые серьги и тонкое изящное колье с бледно-фиолетовыми аметистами, кольцо и серьги с густо-красными рубинами, кольца и браслеты с изумрудами и сапфирами, янтарный браслет, ещё колечки и подвески с незнакомыми ярко-желтыми и зелёными, как молодая трава, камнями, и нить крупных желтоватых жемчужин. И да, алмазы тоже, крупные, сияющие — серьги, кольцо и подвеска. О, Пламя…

Да, это были сокровища, подобных которым она никогда не держала в руках. Лила перебирала всё это, раскладывала на столе, не испытывая ни восторга, ни малейшего трепета. Камни так красивы. Но она, кажется, на сегодня исчерпала возможность хотя бы удивляться, тем более радоваться. Рассмотрев драгоценности, Лила сгребла всё в кучку и вернула на место, в шкатулку. Если это всё помогает колдовать, то она, конечно, будет пользоваться.

Предупреждение, дорогая Лилиана: шкатулка заклята, причём заклятье — моя гордость и одна из последних придумок. На первый взгляд крайне просто, на самом деле затейливо, хотя и безделица, конечно. Смысл заклятья в том, что шкатулку можешь открывать и брать из неё что-либо только ты одна. Присмотрись и увидишь на ободке крышки предупреждающую надпись об этом.

И последнее. Девочка моя, я вынуждена просить тебя о щедрости и доверии. Я со своей стороны заплатила по счету, так что всё должно получиться.

Прощай.

Эльянтина Инден, графиня Сантар.

Она перечитала последние строки. Странно. О какой щедрости и доверии речь? По отношению к кому? Может быть, потом что-то выяснится.

На столешницу легла белая рука. Полупрозрачная рука, призрачная. Лила вскрикнула. Артур! Он стоял рядом и, конечно, тоже читал.

— Что вы здесь делаете, милорд?! — рассердилась Лила. — Уходите, прошу вас. Я никого сюда не приглашала.

Артур скользнул к зеркалу и появился внутри, уже как человек из плоти и крови.

— Не приглашала? А для кого тогда зачаровала зеркало? Я обижен, Мышка. Эльянтина могла бы и обо мне написать пару строк, как-то меня представить, не находишь?

— Зачем? Она не сомневалась, что нам и так не избежать знакомства. А может, и не хотела его? Могла бы предупредить меня о вашей коварной сущности.

— Мышь, ты серьезно? — он удивился. — Прошу, не глупи. Я не хотел тебя обижать, клянусь. Если считаешь, что я заигрался, извини. Чистосердечно прошу у тебя прощения.

— Уходите, милорд, — повторила она, — пожалуйста. Я ученица, а вы — призрак замка Эбессан. Давайте держаться подальше друг от друга? Я могу даже визжать, когда вас увижу, хотите?

— Не будь дурочкой, Ли, — он нахмурился.

— Уходите отсюда, милорд, — повторила она опять и аккуратно убрала шкатулку и тетрадь в ящик стола.

Ещё она сходила в спальню и взяла оттуда халат. На Артура больше ни разу не взглянула.


— Где тебя носило, Ли? — всплеснула Олетта руками, — я уже с ума схожу! Нельзя же так. И Корин этот, заморочил голову и ничего толком не сказал, но я бы не уснула, точно говорю! Хочешь, налью чаю? Ой, а откуда такой красивый халат?..

Было уже поздно, но подруга не спала, ждала её, а на столе, конечно, осталось печенье и чай в неостывающем чайничке.

— Так тебе Корин не сказал, да? — удивилась Лила.

— Он сказал, что мой дар вернулся из-за тебя! Но завтра меня будет осматривать придворный менталист, и он же будет чистить от каких-то эманаций весь Эбессан. И чтобы я с тобой поговорила. Но при чём здесь ты, Ли?!

— Он не сказал, что я виконтесса Фаро? И что я менталистка, которая, оказывается, всё тут себе подчинила? Я нечаянно, Оли. Я сама не знала.

— Ты — кто?! — тихо спросила Олетта и опустилась на стул, как будто у неё ноги подкосились.

— Я виконтесса Фаро, внучка леди Эльянтины Инден. И моя мама была виконтессой Фаро, до того, как вышла замуж. И, кажется, это — правда, потому что я уже запуталась, где правда, а где обман. Но я разберусь. Поверь мне, пожалуйста. И ещё, я не влияла на тебя специально. Я просто хотела, чтобы у тебя всё получилось. Но теперь на мне амулет, ментал закрыт и я ни на кого не влияю, — она накрыла амулет ладонью.

— Подожди, — затрясла головой Олетта, — как можно быть виконтессой и внучкой графини Сантар, и не знать этого? Не понимаю.

— Пожалуйста, не спрашивай, — попросила Лила, — я тоже не понимаю, но так вышло. Мне объяснил эсс Карт, библиотекарь. Он единственный здесь не поддаётся ни колдовству, ни менталу. И пусть всё будет, как прежде, хорошо? Я не стану переходить жить в «крыло принцесс». Что мне там делать одной? Вот, взяла оттуда халат, — она погладила мягкую бархатную ткань. — Просто поверь, я раньше была какая есть, не притворялась, не обманывала. А вот завтра мне придется соврать. Это леди Тамирия придумала, чтобы сказать, что я обманывала всех ради пари, и в результате выиграла это кольцо, — она протянула Олетте руку с кольцом. — Но знаешь, так и надо сделать. В эту выдумку поверят скорее, чем в то, что я нечаянно.

— Ох, Ли, — Олетта смешно сморщилась, — мне теперь хочется называть тебя миледи! То есть вас, конечно. Могла ли я подумать, что буду жить в одной комнате с виконтессой, внучкой великой гранметрессы!

Следующее свое действие Лила не обдумывала ничуть. Она подошла к своей кровати и взяла подушку, помяла и со всей силы швырнула в подругу.

— Вот вам, благородная эссина Палин! — и отчего-то сразу стало легко…

— Ой, вот так, да? — Олетта подскочила, уворачиваясь и ловя подушку, — хорошо, миледи, как скажете! — и подушка полетела в Лилу, которая уже швыряла в Олетту другую…

Когда через полчаса метресса Рита постучалась и вошла — стука, надо сказать, никто не услышал, — обе девицы были довольными, раскрасневшимися и в пуху, и пол в комнате по щиколотку покрывал прекрасный гусиный пух, потому что на подушках в Эбессане не экономили.

Подруги растерялись самую малость и вразнобой поклонились.

— Мы немного беспокоились, леди Лилиана, но, как вижу, вы неплохо справляетесь, — кивнула Рита, — эссина Олетта, вы сами приберётесь, или прислать горничных? Леди Лилиана, наверное, захочет вам помочь?

— Конечно, метресса, — Лила смахнула прилипший к носу пух.

— Завтра доставят ваши вещи, леди Лилиана, — добавила метресса, перед тем, как удалиться. — Доброй ночи, эссины. Пользуйтесь этим, — она вытащила из рукава две полоски бумаги со словами заклинания и вручила девушкам.

Откуда они взялись в рукаве у метрессы? Она бы ответила, что у колдуний её уровня свои секреты. Правда, она сегодня впервые за много лет чувствовала себя по-настоящему неловко. Её одним махом провела необученная девочка, причем сделала это незаметно для себя! Правда, эта девочка — потомок Мордоков-Фаро и её уровень дара превышает Ритин! Но она совершенно не обучена, сырая глина!

Метресса не торопилась уйти, ей было любопытно, и она приложила своё кольцо к стене недалеко от двери.

— И как тебе помогать? — любопытствовала тем временем Лила, — подсказывай.

— Ты не сможешь, надо сначала научиться бегло это читать, — вздохнула Олетта, — а перед этим ещё разобрать почерк метрессы, что отдельное удовольствие. Ничего, я сама. Надо читать заклинание, и вот так рукой делать, как будто полотно наматываешь, пух и собирается, наматывается, вот… Видишь?

— Угу. Да, читать это невозможно! Вот так, да? Получается? Так, нет. А теперь! Ну получается же? Я даже не прочитала ещё, а получается!

— Да! А как ты это делаешь?! — голос Олетты удивлённо зазвенел.

Метресса Рита чуть не мяукнула от удовольствия. Ей всё было ясно: ментал у девушки закрыли, на большую часть, конечно, а вот сила пока вся при ней, амулет ещё только предстоит подобрать. Она управляет силой без заклинания, по наитию, с помощью остатков ментала! Так же делал великий мэтр Мардок! Зато весь её ментал целиком даёт обратный эффект — он перекрывает силу, и её хозяйка остаётся беспомощной перед своими заблуждениями. Очень давно в Эбессане не было настолько интересной ученицы! А ведь Рита поначалу отнеслась к ней, как к необходимому злу!

Леди Тамирия что-то говорила про внучку графини. Что это последняя надежда трона — да, кажется, в таком духе. Но она говорила не с Ритой, поэтому та не стала проявлять неуместное любопытство. Девушка с титулом и капелькой дара — что в этом интересного?

Зато теперь ей очень хотелось знать — о чем же шла речь?!


Следующий день начался для виконтессы Фаро с вороха одежды, который горничные притащили короб со всякой всячиной и несминаемый мешок с платьем. Платье было повседневное, закрытое, но нарядное, даже кокетливое, из тонкой шелковистой шерсти. К нему — батистовые сорочки, нижние юбки, несколько пар дорогих тонких чулок, шелковые косынки и даже туфельки, и, главное, всё впору, словно сшитое точно по мерке. Горничные предложили и помощь в одевании, но от этого Лила поспешно отказалась. Вместе с вещами принесли записку от принцессы Альмагеры, в которой её высочество сообщала, что скоро навестит Лилу, поздравила с высоким даром и передала привет лорду Артуру. Лила записку спрятала, решив оставить вероломного призрака без королевского привета — наверняка ведь обойдётся?

Она оделась и постояла перед зеркалом, привыкая к своему новому облику. Какое странное ощущение — словно её отражение в зеркале тоже изменилось. Черты лица — те же, но и немного другие, Лила словно рассматривала портрет кого-то очень на неё похожего.

— Замечательно, Ли, тебе идёт! И вообще, ты так похорошела! Но давай я причешу тебя как-нибудь интереснее? — всё порывалась помочь Олетта.

Лила помощь отвергла и заплела волосы в нарочито простую косу, и это, как ни странно, нравилось ей больше всего.

Когда они с Олеттой появились в столовой, на Лилу посмотрели так же потрясённо, как на лорда Артура в день приезда. Преподаватели тоже собрались в полном составе, чего обычно никогда не случалось.

— Кажется, вы хотели что-то сказать, леди Лилиана? — помогла эсса Рита слегка растерявшейся Лиле, и это обращение озадачило всех ещё больше.

— Да, метресса, — Лила взяла себя в руки. — Эссы и эссины, сейчас я должна представиться по-настоящему, — она взглянула на преподавателей, потом на учениц и изобразила легкий поклон, — моё имя леди Лилиана Каверан, виконтесса Фаро, и я счастлива, что мне выпала удача оказаться здесь, в Эбессане, и получить шанс отшлифовать свой колдовской дар.

Она, готовясь, мысленно произнесла эту фразу сотню раз, не меньше. Ей удалось сказать это спокойно и гладко, и даже улыбнуться. Может быть, дело в новом платье? Зато эффект от её слов был воистину потрясающим. Куда там лорду Артуру, он никогда не приводил юных эссин в настолько глубокое замешательство.

— Но что заставило вас так пошутить над нами, леди Лилиана? — задала леди Тамирия тот же вопрос, что и вчера в кабинете.

— Желание выиграть пари и получить драгоценный артефакт моей бабушки, — Лила показала руку с кольцом. — Только ради этой дорогой вещи, миледи, я рискнула пойти на такую шалость. Прошу прощения, обещаю, что подобное не повторится.

— Кольцо леди Эльянтины! Что ж, я понимаю. Но впредь надеюсь на ваше благоразумие.

Вот и всё, короткий спектакль закончился. Завтрак за девичьим столом начался в неловкости и молчании, зато преподаватели тихо переговаривались, поглядывая на Лилу. «Всё когда-нибудь пройдёт, — вспомнились ей слова сестры Илинды, — всё проходит. Любой промах, любая неловкость ничего не значат, они бывают у всех, но люди придают значение лишь собственным. Но иногда именно неприятности дают начало чему-то хорошему».

Она запоздало поняла, что прихлёбывает несладкий кофе и протянула руку, собираясь попросить Олетту передать ей сахарницу — неожиданно сахарница, подпрыгнув, перелетела приличное расстояние над столом и, звякнув щипчиками, опустилась перед Лилой, а Олетта, отпрянув, чуть не опрокинула свою чашку.

— Извини, — шепнула Лила. — Я случайно.

Она отчего-то поняла на этот раз, то ли по легкому дрожанию в груди, то ли по особенному ощущению мысленного прикосновения в этой сахарнице, что это её рук дело. Точнее, не рук, конечно.

Это неожиданная и не совсем управляемая власть над предметами и пугала и казалась такой захватывающей! Но лишь представить, что она теперь может натворить случайно — и даже страшно становилось. И страшно, и радостно.

— Вы замечательно пошутили над нами, леди Лилиана, — сказала Ровена, — но как же вы сумели всех так провести? Это невероятно.

— У меня есть ментальный дар, эссина Ровена. Но это случайность, что я смогла им воспользоваться. А теперь на мне закрывающий амулет, — ока коснулась подвески-амулета.

Не хватало ещё, чтобы её боялись.

— А мы-то гадали, велик ли дар у виконтессы Фаро, — хихикнула Минелла.

— Посмотрим, — скромно улыбнулась Лила. — Говорят ведь, что и с малым даром можно иметь большие возможности.

— Вы правда в это верите, миледи? — резко спросила Сабирия Кальтурен. — В то, что степень владения даром важнее его величины?

— Я правда в это верю, — ответила Лила спокойно. — Но какой смысл спорить, если будет шанс на деле во всём убедиться?

— Но как вы сделали, что наша эссина Кальда вас не узнала? — спросила вдруг Минелла. — Вы ведь с ней знакомы? Или она ошиблась? Или вы не заметили её в толпе других гостей?

Минелле явно хотелось уколоть Кальду — та своим чванством надоела многим. Теперь Кальда оказалась в глупейшей ситуации — она ведь, получается, просто выдумала, что уже видела виконтессу Фаро. Чтобы добавить себе значительности? Про близкое знакомство, кажется, не упоминала. Так или иначе, добивать её не хотелось.

— Я не могу вам объяснить, что сделала, простите, — ответила Лила, — это наш с эссиной Кальдой секрет.

Кальда прикусила губу и с благодарностью взглянула на новоявленную виконтессу.

Час спустя, на уроке у эссы Тальяны, у Лилы впервые за время учёбы получалось всё. Вообще всё, и так легко! Всего лишь найти рассыпанные метрессой по учебной комнате иголки. Они искали по очереди, иногда подолгу, но Лила собрала все быстро и не сходя с места. Несколько дней назад она и заподозрить не могла, что на такое способна.

— Вы постоянно обходитесь без заклинания, леди Лилиана? Так не пойдёт, — попеняла ей метресса. — Мы изучаем заклинания! Это основной метод, которым должна владеть колдунья. Что будете делать, если вдруг совершенно потеряете ментал?

— А это возможно, метресса? — удивилась Лила.

— Разумеется. Мастерство — это владеть в совершенстве всеми способами. Но я вижу, что без амулетов вам пока нет смысла у меня заниматься. Лучше покиньте нас, миледи, вы можете невольно мешать другим девушкам. Не забудьте подготовиться к следующему занятию и выучить наизусть сегодняшнее заклинание.

Так в разгар занятий Лила оказалась за дверью. Интересный у неё получается первый день новой жизни!

— Леди Лилиана? — окликнул знакомый голос.

Принцесса Альмагера.

— Вас выгнали за шалость? — взгляд её высочества лучился смехом.

— Видимо, так, ваше высочество, — поддержала шутку Лила.

— Как удачно. Я как раз отпросила вас у леди Тами. Не возражаете?

Лила не возражала.

— Леди Тами вчера написала мне обо всём, и что вам нужна наставница. Знаете, я догадывалась, и заранее подобрала кое-кого. И вам идёт новое платье, Лилиана, — принцесса пристально разглядывала Лилу.

— Это ваш подарок? — запоздало догадалась та. — Благодарю, ваше высочество…

— Это моё маленькое извинение за участие в том розыгрыше. Простили меня? — улыбнулась принцесса.

— Я на вас и не обижалась.

— Только на Артура, да? Он сказал мне. Он огорчён, поверьте. Не сердитесь на него слишком долго, ладно? — она очаровательно улыбнулась, Лиле пришлось ответить вежливой улыбкой.

— Но надо же, это невероятно! — Альмагера не могла оторвать взгляд от лица Лилы. — О вас непременно напишут научную работу, Лилиана. Может быть, Рита этим займётся?

— Но зачем, ваше высочество?

— У вас высокий колдовской дар и высокий ментал — уже это редкость. А то, как они взаимодействуют между собой — это нечто. Нет, все менталисты управляют даром с помощью ментала. Но ваш ментал закрыл ваш же дар так, что вы столько лет его не ощущали! Просто вас обработали в раннем детстве, когда зависимость от чужой воли наибольшая. Но не бойтесь, это пройдёт, вы постепенно всё наверстаете. Колдунью сломать нельзя. Леди Эльянтина всегда это говорила.

— Это радует, ваше высочество, — пробормотала Лила.

— Ещё бы! Зато теперь, когда от вашего ментала мало что осталось, вы освободились от влияния и начали управлять даром, как обычный менталист. Можете довести до белого каления всех преподавателей Эбессана по очереди. Вам будут говорить — а как же заклинания, как же древний язык?! — принцесса рассмеялась. — Это забавно, что самую сильную ученицу в Эбессане, то есть вас, придется на большую часть закрывать амулетами, чтобы чему-то научить!

Разговаривая так, они уже спускались по лестнице, принцесса непринуждённо придерживала Лилу за локоть. Она продолжала:

— Но меня сейчас удивляет другое. Лилиана, менталистки всегда были вне конкуренции за мужское внимание. Они легко покоряли сердца, и даже не будучи самыми красивыми, такими казались. А вы — наоборот. До того, как вам прикрыли ментал, вы были менее привлекательны, чем есть. Те же черты, да, но не то! Теперь же… Одутловатость какая-то пропала, вы стали так нежны и изящны! Да я могла бы вас не узнать! Я, увидев вас сегодня, сначала узнала платье! Вы очень красивы, Лилиана. Просто до сих пор вы были слишком уверены в своей заурядной внешности и невольно внушали это остальным. Теперь заметите перемену!

— О, ваше высочество… — смутилась Лила, даже слёзы набежали на глаза.

Ещё и это? Слишком невероятно! И она теперь будет привлекать внимание?!

— Артур сразу сказал мне, что дочь Кенталь Инден невероятная красавица, — продолжала принцесса. — Я не увидела ничего особенного. Зато теперь мне ясно, что он имел в виду. Наш граф не подвержен воздействиям, потому что призрак. Он всегда видел вас такой, какая вы есть. Не обижайтесь на него, Лилиана, — снова попросила она, легонько пожав Лиле руку. — Я могла бы на него обижаться, но давно уже не хочется. И вообще… Он неизменно учтив только с королём и королевой. Но, видите ли, с ним интересно, весело, он так много знает. И он давно не человек. Помните об этом и не ждите от него человечности.

— Я поняла, ваше высочество, — не стала возражать Лила.

Хотя хотелось возразить. Просто очень хотелось. Потому что Артур…

Он её родственник, в конце концов.

— И как долго продлилась бы его «игра»? — вместо этого спросила она.

— Сначала Артур рассчитывал на день-другой, дольше такая путаница и не могла бы длиться. Просто он поссорился с Тамирией и хотел уязвить её. Но всё затянулось, и мы с ним поспорили на то, решится ли вопрос до измерения. Но когда зеркало леди Тамирии не открыло правды… это нельзя было продолжать, конечно, — принцесса пожала плечами. — Пойдёмте же, вон карета, — они уже стояли на высоком главном крыльце, внизу ждала запряжённая четвёркой карета, возле которой степенно расхаживала, разминая ноги, маленькая изящная дама.

Они уже были внизу, когда один из грумов, подбегая, споткнулся и растянулся на брусчатке — он, как зачарованный, смотрел на Лилу.

— Вот и первая жертва вашей красоты, Лилиана, — тихонько хмыкнула её высочество, — а это леди Фания Кин, ваша помощница. Слушайтесь её, она будет давать только хорошие советы. Леди Фания Кин — леди Лилиана Каверан, виконтесса Фаро, — представила она их друг другу.

Лила поклонилась, новая наставница ответила тем же, её поклон был чётким и очень красивым.

— Рада познакомиться с дочерью Кенталь Инден, — сказала леди Фания, окидывая Лилу острым, внимательным взглядом. — Думаю, мы поладим.

— Ну разумеется, я уверена в вас обеих, — принцесса улыбнулась своей лучезарной улыбкой. — А теперь минуту внимания, леди Лилиана. Посмотрите на карету и скажите, чей герб на её дверке?

Совсем недавно Лила получала зачёт по началам геральдики, для этого ей пришлось запомнить и даже зарисовать немало гербов знатных семей Руата. Но этот герб она точно не встречала. Странная хохлатая птица и ветка с резными листьями вокруг неё на оранжево-желтом фоне.

— Не знаю, ваше высочество, — призналась она, покраснев.

Принцесса и наставница переглянулись.

— Ничего страшного. Ваш отец, видно, считал, что так нужно, — сказала принцесса. — Это ваш собственный герб, Лилиана. Герб Фаро. Я всего лишь хотела сказать, что это ваша карета. Лошадей будете получать по первой просьбе с конюшни Эбессана, леди Фания объяснит, как это делается. Карета будет нужна, вам придётся часто выезжать с леди Фанией.

— Ваше высочество?! — у Лилы перехватило дыхание.

Её собственная карета! С её гербом! Это точно не сон?..

— Садитесь в карету, Лилиана, — с улыбкой предложила принцесса. — Забудьте о том, что я принцесса, и сядьте в свою карету первая.

Лила медленно подошла, лакей предупредительно распахнул перед ней дверку и подал руку, помогая подняться. Смешно, она что, дряхлая старуха, чтобы самой не взобраться на эти две ступеньки? Она всё-таки слегка оперлась о предложенную руку, вошла внутрь и с удовольствием упала на мягкое упругое сиденье. Какая красивая отделка внутри, и куча подушек, и…

Леди Фания укоризненно качала головой.

— Простите, леди Лилиана, но я попрошу вас выйти. Если, конечно, вы позволите преподать вам первый урок прямо сейчас.

Смущённая Лила, опять с помощью бесстрастного лакея, выбралась из кареты. Принцесса мягко улыбалась.

— Вы послушались её высочество и не стали пропускать её в карету первой, это правильно в данном случае. Но вы также забыли, кто вы. Это карета виконтессы Фаро, и место хозяйки — вот, — наставница показала на сиденье напротив того, которое заняла было Лила. — Конечно, иногда это неважно, но если соблюдение этикета необходимо… — она многозначительно качнула головой.

Лила просто села на то сиденье, которое было спинкой к кучеру — только на нём она и ездила до сих пор. По привычке. Хозяйское место занимали отец и мачеха, или мачеха с Исой, но в любом случае не Лила.

— Урок состоялся, а теперь пора отправляться, — сказала Альмагера. — Займите место, Лила. Про принцессу снова забудьте.

Уверенная, что опять всё делает не так — но что поделать? — Лила снова забралась в карету, ей больше не хотелось любоваться шикарной обивкой. Принцесса и леди Фания устроились напротив, оставив виконтессу одну наслаждаться своим новым положением на хозяйском месте, и сразу карета тронулась. Да, это сиденье было лучше, с более высокой спинкой, да и вообще, на этом месте ехать было приятнее — потому что приятнее передвигаться вперед лицом, а не спиной. Но в целом — никогда ещё ей не было настолько неудобно ехать в карете…

— Всё в порядке, леди Лилиана, — сказала леди Фания. — Мы будем теперь часто выезжать, покатаемся по столице, надо ещё заказать вам приличный гардероб, и разные другие дела, знаете ли. А я буду постоянно жужжать рядом, как назойливая муха, и портить вам удовольствие, зато вы быстро всему научитесь.

— Да-да, именно это от вас и требуется, — закивала принцесса. — А вообще, Лила, чего вы хотите теперь больше всего? Попросите. Мне очень хочется исполнить ваше желание.

Это было как в сказке — прекрасная принцесса спрашивала, какое её желание исполнить. А какое у неё желание? Побывать дома? И хочется, и страшно — там мачеха, Иса, Винтен. Вот бы отец сам ненадолго приехал! Ещё, как ни странно, хотелось в монастырь, к Илинде, хотя бы на денёк. В то же время ясно было, что ничего такого просить не стоило.

— Я хочу научиться танцевать, ваше высочество. Я ведь умею только в волшебных туфлях, — она действительно очень этого хотела, но, кажется, в школе никаких уроков танцев не ожидалось.

— Это запросто, — и бровью не повела принцесса, — на днях в Каленсан приехал эсс Вотак, учитель танцев моей сестры Гизелы, ей надо разучить новый танец, который недавно вошёл в моду в Кандрии. Но она, как видите, всё задерживается. Учитель к вашим услугам, Лилиана. Начнём сегодня.

— Говорят, принцесса Гизела так счастлива, что их величества позволили ей поехать с вами в Кандрию. Несмотря на то, что ради этого придется отложить Эбессан, — наставница хитро блеснула глазами.

— Ну разумеется! — рассмеялась Альмагера, удобнее устраиваясь на сиденье и поправляя под спиной подушку. — Как будто с её мизерным даром кому-то нужна её учёба, а ей самой тем более. На самом деле весь двор шепчется, что это я везу сестру в Лир, чтобы непринуждённо познакомить её с принцем Гаем, и ждёт их помолвку. Это государственная тайна, Лилиана, хотя об этом не секретничает только ленивый.

— Да, ваше высочество, — понятливо отозвалась Лила.

Конечно, нельзя болтать об этом в школе.

— Увы, наш отъезд всё откладывается. Возникли проблемы, — принцесса поежилась, как будто откуда-то потянуло сквозняком, и немного странно взглянула на Лилу, — но будем надеяться, что всё наладится, и молиться об этом.

— Да поможет Пламя! — с готовностью подхватила леди Фания.

— Долг девушки — выйти замуж и оправдать при этом ожидания семьи, — уже бодрым голосом продолжала принцесса, вытягивая ноги и сбрасывая туфельки, что уж точно было вопиющим нарушением этикета, — и принцессы тут более бесправны, чем кто угодно ещё. Не каждый принц прекрасен, как мой брат Гекард, да и за него я не слишком торопилась бы замуж! Я просто его знаю…

— Ах, ваше высочество, что вы такое говорите! Принц Гекард замечательный молодой человек! — сразу заметила леди Фания.

— Пусть только ещё немного повзрослеет… Да, я предвзята, как старшая сестра! Конечно, я нежно его люблю, — опять рассмеялась Альмагера.

— Я старая дева, которая уже никому не нужна, через два года мне исполнится тридцать и я смогу принять полное колдовское посвящение, — весело сказала она после короткой паузы, — а это уже полная свобода, дорогая Лилиана! Мне пришлось за неё побороться! Знаете, в семнадцать лет я отказалась выйти замуж за джубаранского принца Хаттаха. Джубаранский двор настаивал, Руату это было выгодно. Но я не желала Хаттаха в мужья, ни за что. И не хотела в Джубаран. Я не смогла бы там жить! И сбежала, конечно, меня поймали, я снова сбежала, и опять ненадолго. Мне сказали, что такая несговорчивость — это преступление против короны, и я три года прожила послушницей в монастыре. Безо всяких послаблений, колдовство могло бы сильно облегчить мне жизнь, но там было невозможно колдовать. Через три года отец сжалился.

— О, ваше высочество… — Лила была поражена.

— Дело того стоило! — махнула рукой Альмагера. — Я слышала, что вы тоже немало времени провели в обители, а Рита застала вас за стряпнёй в монастырской кухне?

— Да, это так. Но мне там было хорошо.

— Рада за вас, — принцесса опять расслабленно откинулась на сиденье. — Мне вот непонятно, чего там может быть хорошего. Мы уже на месте, мои дорогие. Леди Фания, я по глазам вижу, что вы мечтаете ещё немного помучить Лилиану?

Карета как раз остановилась в небольшом дворике замка Каленсан — это был один из боковых подъездов.

— А я пока распоряжусь насчёт кофе и танцевального урока, — Альмагера выпорхнула из кареты, не дожидаясь помощи лакея.

— Леди Лилиана, вам надо научиться красиво выходить из кареты, как и заходить в неё, впрочем, — строго сказала наставница, — вы ведь изящная юная девушка, и не должны вываливаться, как куль с мукой. Вот, смотрите, надо передвинуться на самый краешек, вот эту ногу поставить вот сюда, потом другую ногу на подножку, опереться о руку лакея или другого учтивого эсса или лорда… — объясняла она, заодно демонстрируя всю нехитрую последовательность действий. — Прошу вас, леди Лилиана!

— Уже немного лучше, — признала она через полчаса, — конечно, мы ещё продолжим. А теперь нас ждёт леди Альмагера и кофе со сливками. Не волнуйтесь, сегодня вы будете пить кофе, как вам заблагорассудится! — предусмотрительно добавила она, хотя Лила уже успела подумать о том, что совсем не хочет кофе…

Впрочем, получилось наилучшим образом: Лилу оставили наедине с угощением, рассудив, видимо, что после предыдущих придирок ей трудно будет вести себя «как заблагорассудится». Кофе со сливками и нежнейшие булочки с кремом были вкусными, как мечта, а потом пришла леди Фания и проводила Лилу в небольшой танцевальный зал на втором этаже, где в углу уже пробовали инструменты музыканты и расхаживал долговязый, чем-то похожий на кузнечика эсс… как же его там…

— Вотан, к услугам миледи, — отрекомендовался он. — Её высочество предупредила, что леди Лилиана не очень хорошо танцует? Тогда начнём с простейшего менуэта. Пока постарайтесь запомнить фигуры! А лучше повторяйте!

Он с поклоном протянул руку леди Фании, и они медленно протанцевали под музыку первые фигуры танца.

— Танцуем, миледи, — он встал в пару с Лилой, — раз-два, раз-два, расслабьтесь, прошу вас, и двигайтесь легче, раз-два, раз-два…

Музыканты играли, Лила и эсс Кузнечик танцевали, последний был строг и внимателен, но чем дальше, тем легче и легче получался танец. Потом они перешли к другому, более сложному менуэту. И снова: раз-два, раз-два, раз-два, раз-два…

И вдруг музыка вразнобой стихла, музыканты встали и поклонились. Поклонились и леди Фания с Кузнечиком.

— Леди Альмагера говорила, что вы в Асварде, ваше высочество, — заметила леди Фания.

— Моя сестра иногда ошибается, — заметил принц Гекард, появление которого, собственно, и помешало уроку, — добрый день, Лилиана.

— Ваше высочество, — Лила, обругав себя растяпой, тоже склонилась в запоздалом поклоне.

— Как удачно я вас встретил, — сказал принц, — можем потанцевать тут, всё равно мне нечем заняться.

— Нечем заняться? Вы, должно быть, шутите, ваше высочество? — непочтительно воскликнула леди Фания, ей явно не привыкать было возражать принцу.

— Шучу, — покладисто согласился Гекард. — Могу я иногда отдыхать и делать что хочется? Вас послушать, так быть принцем хуже каторги, честное слово. Эссу Вотану будет легче, если с Лилианой стану танцевать я!

— Принц прав, — сухо согласился эсс Кузнечик, — может, он хоть теперь запомнит, наконец, что при втором полуповороте надо делать шаг на ладонь длиннее?

— Вот, и я попался, — рассмеялся Гекард. — Видите, мне тоже надо упражняться.

При этом он не переставал пристально рассматривать Лилу, и, наконец, довольно сообщил:

— Ничего не изменилось, Лилиана! В том смысле, что я вижу вас точно такой, как всегда! На меня совсем не влиял ваш ментал, и неудивительно, на мне такие амулеты! Зря придворный менталист вчера полчаса вокруг меня прыгал!

— Ваше высочество, вы не хотите выглядеть в глазах виконтессы Фаро более серьезным и разумным? — утомлённо заметила леди Фания.

— Ничуть, — отрезал принц. — Зачем мне притворяться перед Лилой? Артур зовёт вас Лилой, мне ведь тоже можно? — он быстро взглянул на неё, протянул руку. — Так мы танцуем? Давайте уже танцевать!

— На самом деле я не умею танцевать, ваше высочество, на балу я справилась только благодаря волшебным туфлям, — тихонько призналась Лила.

— Я знаю. Эка невидаль! Да я сам был в волшебных туфлях! — засмеялся он.

— Вы шутите, ваше высочество? — не поверила Лила.

— И не думал шутить, уверяю вас. Только не выдавайте меня, это государственная тайна! — весело сказал он. — Я умею танцевать, но почему бы не убрать риск оттоптать ноги какой-нибудь прекрасной леди? Это ведь такой конфуз для короны — принц, с которым танцевать опасно! — он взял Лилу за руку, — да подтвердите же, эсс Вотан, что я и сейчас в волшебных туфлях!

— Да, это так, — сварливо признал учитель танцев, — ваше высочество изучает то же фехтование куда с большим пылом, чем мой предмет!

— Да, и ясно почему. На том балу, где придется фехтовать, мне не стоит рассчитывать на амулеты, — усмехнулся принц. — Лила, теперь вы убедились? Ваши ножки в безопасности.

— А ваши нет, — она тоже пошутила.

— О, мне не страшно. Вы прекрасны, Лила, с каждой встречей я восхищаюсь вами всё больше… — он приблизился вплотную и сказал это совсем тихо, а его взгляд был таким горячим и странным.

Больше он на неё так не смотрел и не шептал никаких пылких и смущающих признаний. Они просто протанцевали ещё час или даже дольше. Потом принца позвали, и эсс Вотан объявил урок законченным.

— Я сейчас провожу вас в Эбессан, миледи, — с милой улыбкой сказала леди наставница. — Скоро ли это случится, зависит от того, когда вы сумеете правильно сесть в карету.

Лила думала о другом.

— Можно спросить, леди Фания? Что за бал, на котором фехтуют? Я не поняла, что имел в виду его высочество.

— Он просто пошутил, — ответила та сухо. — Имеется в виду не бал, конечно. Согласно древним законам, которые до сих пор в силе, некоторые разногласия между благородными людьми решаются поединком. При этом амулеты непозволительны.

— Да, понятно, — прошептала Лила.

Как она об этом не подумала! Дуэли, строгий дуэльный кодекс, обязательная проверка поединщиков колдунами. Но… кто же решится всерьез драться из-за каких-то там разногласий — с наследником трона Руата? Это нелепость. Лила слышала про дуэль, которую чуть не устроили племянник графа и один из кузенов Винтена. Граф вовремя вмешался и не позволил драться, отец потом обозвал обоих поединщиков дураками.

— Разве кто-то решится драться с принцем? — всё-таки высказала она свои сомнения.

— Может быть, другой принц? — многозначительно приподняла брови наставница. — Не просто решится, а будет обязан. Иногда это единственный путь законно разрешить некоторые династические вопросы, например. Но я надеюсь, что Пламя Великое убережёт нас от такого…

Уже вернувшись в Эбессан и поднимаясь к себе, Лила с грустью взглянула на пустое зеркало в одном из холлов. Теперь невозможно встретить там насмешливый взгляд лорда Артура. Пусть бы назвал её Мышкой и спросил, как дела…

Глава 15. Лорд Артур

Сестра Илинда была права — всё проходит. Как ни изумило девушек чудесное преображение невзрачной Лилы, через несколько дней это стало обыденностью. Отношение к ней, впрочем, изменилось. И важнее тут были даже не её личный титул и не то, что она была внучкой самой знаменитой в Руате колдуньи. Нет, важнее было, что её собственные возможности теперь признавались и вызывали уважение. Она провела преподавателей Эбессана, забавы ради — да кто на такое осмелился бы?! И она осталась простой в общении и приветливой, хотя могла позволять себе многое…

Лила и не умела вести себя как по-настоящему знатная леди. Нет, дело было не в этикете, которому её настойчиво обучала леди Фания. Лила была совершенно лишена высокомерия — этому следовало вовремя научиться у родителей и родственников. Но в школе, среди девушек-колдуний, отсутствие этого «ценного» навыка только помогло ей заново наладить со всеми отношения. Как и раньше, она проводила всё время с Олеттой, непринужденно болтала с Ровеной и Минеллой, мало общалась с Кальдой и Сабирией — просто разговаривать с ними ей хотелось меньше всего.

С учёбой дела обстояли прекрасно. Освоив самостоятельно сложное «зеркальное» заклинание, она поняла, прочувствовала принцип колдовства вообще, и теперь точно знала, что ей подчинится любое заклинание — дело только во времени и количестве усилий, а ни того, ни другого ей было не жаль. У неё появилась уверенность в себе, по крайней мере, на уроках — и всё изменилось как по волшебству! Ведь понимать, что преград нет, дело лишь в количестве усилий — это было невероятное счастье! Получив закрывающий амулет, который уменьшил её дар по крайней мере наполовину, она смогла заниматься с другими девушками и учиться применять заклятья, которые раньше «прочувствовать» было невозможно, потому что высокие ментальные способности слишком упрощали дело. И всё равно теперь было намного легче, чем приручить «зеркальное» заклинание тогда.

Леди Тамирия подробно расспросила Лилу про тот первый колдовской опыт — про мысли и чувства, и сколько попыток потребовалось. Качала головой и ругала лорда Артура.

— Он, конечно, ловко придумал, когда не понимаешь трудностей, можно их миновать и не заметить! Брось узкую доску на землю и пройди по ней — разве сложно? Подними ту же доску выше — уже труднее. Положи её над пропастью — и попробуй не свалиться! Завяжи глаза и скажи кому, что нет пропасти — пройдёт. Вы поняли меня, дитя? Думаете, он хорошо сделал, что легко научил вас трудному?

Именно так, Лила не видела в этом ничего плохого. Хотя она продолжала сердиться на Артура. Правда, чем дальше, тем сложнее и непоследовательней относилась она к призраку. Она грустила, скучала, и — всё равно сердилась. Наконец, его хитрости она обязана своей первой победой, первым успехом!

— Да, когда-то ему нравилось так изучать заклинания, самостоятельно, по книгам, пока не стал призраком Эбессана! — сердито продолжала гранметресса, — из-за дурацкой ошибки! Хотел пошутить над отцом невесты — каково? Хотел прийти на ужин в образе призрака, сесть за стол и превратиться в человека. И я не знала другого такого, кто бы так не желал идти под венец. Если бы тогда сам король не приказал ему жениться… Зато уже почти полвека он волен размышлять над тем, стоило ли быть таким глупцом!

Лила слушала и вежливо улыбалась — и так понятно, что начальница Артура недолюбливала. И то, что не следует небрежно относиться к заклинаниям, тоже уже всем понятно.

— Он глупец и негодяй, думал только о себе! О том, что хорошо бы заполучить много зеркал и болтать с вами, Лилиана, в своё удовольствие! Но вам, дорогая, не следовало изучать это заклинание. Теперь вам нужен специальное расписание! Нюансы сместились. Вам теперь лучше заниматься с собственным наставником. Но и нельзя покидать Эбессан, школьная защита — залог вашей безопасности. Вы поняли? Ни в коем случае не покидать Эбессан, кто бы вам что ни посулил!

— Да, миледи, я поняла.

— И никому не признавайтесь, что уже владеете «зеркальным» заклятьем. Не упоминайте, не пользуйтесь. Особенно при посторонних! Оно — для третьей ступени! Это против правил! Запомните — не упоминать! Это очень важно, вы поняли? — гранметресса сверлила её взглядом.

— Я поняла, миледи, — Лила искренне не понимала, почему леди Тамирия волнуется из-за такой малости.

Да, она научилась чему-то против школьных правил. Но ведь ничего не произошло? Хотя строгое внушение она приняла к сведению, конечно.

Олетта, которая видела Лилу постоянно и не отметила больший перемены во внешности, тем не менее сказала:

— У тебя теперь другой взгляд, Ли! У тебя теперь взгляд колдуньи, по крайней мере, на уроках прикладного колдовства!

— И что это значит?..

— Колдунья смотрит, как королева, которая притворяется чернавкой. Поняла меня? Это моя бабушка так говорила.

— Нет, не поняла, — честно ответила Лила, — Я себя совсем не чувствую королевой. Даже принцессой не чувствую.

Ещё бы! Слишком часто у неё была возможность вспоминать о том, что она не принцесса.

Каждый день вечером карета увозила её в Каленсан на урок танцев, и каждый раз на этот урок приходил принц Гекард. Они просто танцевали, он был сдержан, галантен, неразговорчив и даже нарочито холоден, не то что раньше! Но изредка Лила ловила на себе взгляды, которые были красноречивее слов. И нужно быть совсем глупенькой, чтобы ничего не понимать. В эти редкие моменты ей хотелось провалиться сквозь землю! Она не имела права на такие взгляды. И Гекард тоже не имел. Этот принц уже дал слово другой принцессе, а Лила… она вообще не принцесса. Ей казалось, что после истории с Винтеном она опять сможет полюбить лет через сто, не раньше. Если вообще сможет.

Но это были только взгляды, и легко было решить, что Лила ошибается, просто ошибается! Ведь взгляд нетрудно истолковать как угодно, даже если ты колдунья — ты всё равно просто девчонка, которой восемнадцать лет. Отказаться от уроков танца? Но это был подарок принцессы Альмагеры, и Лила дорожила каждым уроком — она действительно хотела научиться танцевать. Вот и надо танцевать, и не придумывать глупостей!

Однако всё было хорошо. Она училась колдовству, этикету, ждала письмо из дома, танцевала с принцем, съездила с леди Фанией в Асвард, чтобы заказать платья, меховой плащ и сапожки. Они тогда разговаривали о всякой всячине, катались по городу и заходили в модную кондитерскую, в следующий раз Лиле предстояло побывать на приеме у жены второго министра — но это когда будет готово очередное платье. Леди Фания, как и обещала, всё время учила Лилу, а перед этим принцесса Альмагера подарила ей колечко — если надеть его на средний палец, то на обладательницу кольца никто не обращает внимания, кроме строгой наставницы. Поэтому не страшно было совершать ошибки, а леди Фания могла спокойно поправлять…

Да-да, всё было хорошо. Суматошно, интересно и хорошо. Поэтому когда Лила, спустя неделю после преображения в виконтессу Фаро, проснулась ночью в холодном поту, это было непонятно и очень напугало.

Дурной сон?

Артур… Не иначе, сон был про него. Она села в постели, огляделась. Тихо, пятна лунного света на полу, Олетта пробормотала что-то и повернулась на другой бок. Но при чём тут Артур? Что приснилось?!

«Через двенадцать дней самое позднее — какое это будет число? — надо проверить и убрать амулеты накопления силы. И амулеты роста. А то, боюсь, как бы верхние не сбросили листья…»

Через двенадцать дней — это, случайно, не сегодня? Или было вчера?..

Очень тихо, чтобы не разбудить Олетту, она встала, натянула платье и закрутила узлом волосы. Вид не очень, но вряд ли она кого-то встретит, да это и неважно. Стоят ветреные дни, кто помог Артуру добраться до поющих башен?

Да, ей не хочется ни видеть его, ни разговаривать с ним. Но каменные цветы!

Впрочем, справлялся ведь как-то его бессердечная светлость раньше без неё! Кто угодно мог помочь: леди Тамирия, эсса Рита, кто-то из прислуги, может быть. Что она знает о призрачном графе? Он живёт тут уже скоро полвека. Точнее, существует.

Эсса Рита уехала на несколько дней по делам в Асвард. Леди Тамирию они не видели накануне. Что, если именно сейчас ему некого просить о помощи?

Рассуждая так, она в два счёта добралась до библиотеки, без сомнений распахнула дверь, пробежала в кабинет. Там сразу зажёгся свет, и — Артура не было, конечно. А чего она хотела? Отыскать в Эбессане его светлость — та ещё задача! Но ей хотелось хотя бы убедиться, что он невредим.

Кто-то тихо поскребся в дверь кабинета, Лила подбежала, распахнула её — конечно, там стоял библиотекарь.

— Миледи, — он смотрел исподлобья, — я могу быть полезен?

— Простите, эсс Карт, я вас разбудила? — она ему искренне обрадовалась. — Вы видели сегодня лорда Артура, эсс Карт?

— Я не спал, миледи. А граф тут давно не появлялся. Вас что-то встревожило? — серьезно спросил он.

— Вы знаете, где его можно найти в это время?

— Только не в библиотеке, — качнул головой человечек. — Если вы подозреваете что-то плохое, можно поднять тревогу. Желаете вызвать начальника охраны?

— Не теперь. Эсс Карт, а вы можете… проводить меня? Это вас не очень затруднит? — она смутилась.

Идти ночью одной до поющих башен было бы немного страшно.

— Миледи, располагайте мной. Но что происходит?

— Милорд собирался наведаться в поющие башни. Сильный ветер, я беспокоюсь.

— Понятно, миледи. Позвольте только взять куртку. И вам лучше одеться, ночь холодная.

Лила привычно набросила плащ леди Эльянтины. Карт метнулся за портьеры и скоро появился в шерстяной куртке. Похоже, маленький библиотекарь держал свои вещи здесь же, в закутках библиотечного зала, и не нуждался в том, чтобы выходить.

Они не встретили Артура по пути, в башне его тоже не было. В башню прошла одна Лила, Карт остался за дверью.

— Здесь лишь вы — Мардок, миледи, мне нельзя, — пояснил он, и это было правильно.

Появился волшебный свет — вот спасибо ему! А амулеты! Легкие шарики из светящегося тумана. Артур доставал их откуда-то с верхней полки, и теперь невозможно было понять, убраны они или нет, то есть приходил Артур в башню или нет. Но… Под подошвой Лилы что-то еле слышно хрустнуло, она нагнулась…

Осколки стеклянного шарика, тонкого, как мыльный пузырь. Лила могла бы поручиться, что в прошлый раз на полу не было никакого стекла. Так вот они какие, амулеты — стеклянные, а вовсе не кусочки тумана! И тончайшие — можно ли выдуть такой шар без колдовства? Артур способен листать бумажные страницы книг, и, получается, брать в руки такие легкие шарики он тоже может.

Она сгребла осколки к стене, их можно убрать потом, если, конечно, с этим не справится волшебная уборка. Вообще, какие возможности у этой уборки? И надо бы что-то сделать со здешним разгромом. Она ведь Мардок — получается, ей можно? Стёкла, ставни, новые лестницы, штукатурка тоже не помешает, наконец — или для успешного роста каменных цветов требуются именно ободранные стены? А будут новые лестницы — и она тоже сможет увидеть те цветы, что наверху! Но сначала надо научиться колдовству настолько, чтобы суметь всё это сделать. И если Артур не запретит, заявив, что любое лишнее колдовское дуновение повредит каменной оранжерее. И конечно, теперь, когда она станет колдуньей, в интересах Артура с ней сотрудничать. Да-да, в их общих интересах — сотрудничать. Не дружить. Она Мардок, он — Инден. Эти башни, если она поняла верно, принадлежат им обоим.

Нельзя дружить с облачком в небе. Нельзя требовать невозможного. Тепла — от того, кто холоден…

Лила даже вздрогнула, вдруг отчетливо вспомнив то, что на настоящий момент было совершенно лишним — теплое прикосновение руки к щеке, его жесткие губы на своём лбу.

Почему его губы жёсткие? Он ведь призрак!

Да, это всё точно лишнее.

Она вышла, взглянула на застывшего у стены Карта, покачала головой. Ветер нещадно трепал волосы, полы плаща.

— Он был тут, эсс Карт. Недавно. Говорите, его не видно уже несколько дней?

— В ветреную погоду леди Эльянтина брала с собой шелковую простыню, — сказал Карт. — Он мог за неё схватиться, если что. Ему иногда хотелось такого риска, она это не одобряла.

— Его уже уносило ветром? — с замиранием сердца спросила Лила.

— Да, бывало. Но графиня всякий раз помогала. Он мог передвигаться внутри камня, но говорил, что это больно. Можно ползком, но ему не нравилось. Говорил, что защита в этом месте тоже причиняет боль. Графиня удивлялась. Мы не очень понимаем природу таких сущностей, миледи.

Лила слушала краем уха, размышляя, что делать. Собственно, она была почти уверена, что беда случилась, что-то внутри неё прямо-таки кричало об этом. Конечно, будет огромным облегчением завтра утром встретить Артура в столовой и убедиться, что она не права, но…

Это значит — ждать до завтра! А при ярком свете призрака даже не разглядеть — если его всё-таки унесло. Если несколько дней уже прошло, то переживёт ли он дополнительную задержку?

— Двенадцать дней — это был крайний срок. Если он сделал это раньше… — она скорее размышляла вслух, чем ждала совета.

— Идите за мной, миледи, — предложил Карт, — это близко. Там тоже заперто, но вы сможете пройти, я думаю.

Это действительно было близко, если бы они могли летать, но им пришлось немного вернуться, потом спуститься, пройти по крытому переходу, подняться опять…

Ещё одна башня, сразу первой.

— Если вы откроете дверь и пропустите меня, я тоже поднимусь, — сказал Карт.

У них получилось — и открыть дверь, и подняться, только лестница оказалась жутко неудобной и бесконечно длинной. Они попали в круглую комнату со множеством окон, у одного из окон стояло нечто… Это была труба на подставке, с обеих сторон закрытая стеклами.

— Старый граф Сантар смотрел тут на звезды, как я слышал, — пояснил Карт, — а графине всегда удавалось разглядеть милорда, если его уносил ветер. Если он ещё в парке, вы его отыщете. Он постарается, чтобы быть заметным ночью, а днём спрячется где-нибудь в укромном месте. Смотрите на верхушки деревьев, миледи.

Четверть часа ушло на то, чтобы настроить трубу и протереть стёкла, чем занимался Карт, и, кажется, делал это не впервые. Лила высунулась в окно, разглядывая кроны деревьев в парке.

— Готово, миледи, — впрочем, Карт, пользуясь моментом, сам приник к трубе.

— Кажется, я нашла! — она уже заметила белесое облачко тумана, которое словно запуталось среди ветвей вяза, росшего прямо у дорожки.

Это была низина, и кроны там почти не трепало ветром. В трубу было куда лучше видно, и крону вяза, и облачко, но — именно облачко, не похожее на человека.

— Да, это милорд, — подтвердил библиотекарь, — ему плохо, он слабеет. Сейчас вызовем охрану.

— Не надо охрану, я сама схожу, — решила Лила. — Он ведь сможет спуститься без помощи?

— Думаю, да, миледи.

— Спасибо, эсс Карт, — она сорвалась с места.

Маленький библиотекарь с трудом за ней поспевал, перепрыгивая через ступеньки, она не сразу поняла его спешку и устыдилась — ведь без неё он просто не выйдет из башни, лишь она может открывать все двери!

В парк Карт не пошёл — угнаться за Лилой ему было бы сложно. Тот вяз оказался много дальше, чем виделось сверху, но Лила безошибочно его нашла. Не видно было, что там, наверху, среди веток.

— Артур! — крикнула она, приложив руки ко рту, — Артур, я тут!

Сначала не было ничего, а потом туман заскользил по стволу вниз, цепляясь за ветки. У неё не было с собой бутылки или чего-то, способного её заменить, поэтому она просто протянула руки, и облачко втянулось в широкий рукав плаща — она сразу ощутила, как одной руке стало немного тяжелее. Совсем немного.

Она поспешила вернуться в замок. Пропустила в библиотеку Карта — он дожидался под дверью. В кабинете сбросила плащ на стул.

— Милорд? Как вы себя чувствуете? Вам нужна помощь?

Она ждала и волновалась. Бесформенный клок тумана выскользнул из складок ткани и медленно принял человеческий облик, а скорее, обозначил его — слишком прозрачным был лорд Артур. Ну наконец-то…

— Вам нужна помощь, милорд? — повторила она.

Он кивнул и показал на зеркало, потом на кресло. Непонятно. Это зеркало, должно быть, зачаровала ещё леди Эльянтина, оно не теряло волшебные свойства, что она могла с ним сделать? А кресло — в него только сесть, больше ничего не оставалось. Она села.

— Вы просите меня не уходить? Хорошо.

Призрак кивнул и исчез, и лишь несколько долгих минут спустя появился в зеркале. Этот Артур в зеркале, тоже сидящий в кресле, был взлохмаченный, худой и бледный, с отчетливыми синяками под глазами, и даже его одежда казалась более бледной и потрепанной, что было совсем уж странно — это ведь не настоящая одежда. Лила почувствовала острый укол жалости.

— Спасибо, Мышка, — сказал Артур. — Точнее, благородная эссина. Да, посиди со мной, если не слишком устала.

Он пытался шутить. Она такой тон не поддержала.

— Пожалуйста, милорд. Я не уйду.

— Помолчим немного, Мышка? — попросил он, прикрывая глаза. — Только не уходи.

В дверь опять поскреблись — оказывается, Карт принёс чай.

— Спасибо, эсс, — Лила забрала у него поднос и жестом пригласила войти, но библиотекарь покачал головой и поспешно ушёл.

Тогда Лила налила себе горячего чая в тонкую чашечку и выбрала в шкафу книгу, которую могла читать — там не было непонятных слов и неизвестных ей пока загогулин древнего языка, на котором писались заклинания. Более того, это оказались какие-то романтические истории — её великая и гениальная бабушка не чуралась и такого.

Лила не могла сосредоточиться и то и дело поглядывала на Артура — он так же сидел там, за зеркальным стеклом, в своём кресле, не шевелился и не открывал глаз, но зато и не исчезал. Она бы последнему не удивилась, но хотелось поговорить с ним, расспросить, и про цветы, и про всё. Странно, но то, что они столько дней не виделись и не разговаривали, теперь, после сегодняшнего, не имело большого значения, как и причина их ссоры. Лила окончательно призналась себе, что соскучилась и согласна мириться с любой степенью человечности Артура. Ну, не человек он — пусть так, она просто будет иметь это в виду.

Наконец она услышала:

— Ты меня простила, или ещё дуешься?

— Милорд? — она сразу отложила книгу, правда, не забыв сунуть между страниц серебряную закладку леди Эльянтины.

— Миледи, — его светлость теперь смотрел на неё, — леди Лилиана. Мышка тебе больше подходит, но я могу называть тебя леди.

— Сделайте одолжение, милорд, — согласилась Лила, — я вижу, вам лучше? Может, есть какие-то методы, чтобы помочь вам поправиться? Колдовские, я хочу сказать.

— От тебя я такое точно не приму… миледи, — недовольно буркнул Артур.

Как обругал, но тут же посмотрел ласково, извиняясь взглядом.

— Хорошо, я запомню, — сказала она, — вы ведь понимаете, как мало я пока разбираюсь в некоторых вещах.

— Я восстановлюсь сам, через несколько дней буду в порядке. Как ты узнала, что со мной случилось?

— Просто вспомнила, что вы собирались в башню. Я ведь сама писала эту записку, — и она показала на кусочек бумаги, до сих пор приколотый над столом. — Жаль, что поздно вспомнила. Но почему же вы так неосторожны! — не удержалась она.

— Кому это всё нужно? — он коротко глянул вокруг себя. — И так затянулось. Риск приятен, добавляет перца в эту преснятину. И опять же, ты пожалела меня, бросилась спасать, я получил редкую возможность побыть с прекрасной девушкой так… близко. Почти что подержать в объятиях. Разве иначе мне бы это перепало?

— Вы ужасны, милорд! — вздохнула Лила, ей было не стыдно, а больше смешно.

— Ничуть я не ужасный. Несчастный дурак, и только.

— Похоже, вы хотите жалости?

— Что? Нет! — он встрепенулся. — Оставь себе свою жалость.

— Я и не предлагала.

— У нас мир? Тогда зови меня Артуром, если не сердишься, м-м?

— Хорошо, милорд.

Он протянул руку и коснулся стекла — с той стороны. И это явно было приглашение, она его приняла — соскользнула с кресла, подошла, коснулась его пальцев с этой стороны. Нет, конечно, рука ощущала лишь прохладную гладкость зеркала. Принятое приглашение к миру и… да-да, к чему-то особому между ними. А что это такое — какая разница!

— Прости, Мышка. С тобой — никаких больше шуток. Обещаю, — он скупо улыбнулся, кажется, желая встретиться с ней взглядом.

Встретились…

— Почему, милорд? Почему, Артур? — поправилась она тоже с улыбкой.

Он подумал немного, и сказал, понизив голос.

— Потому что ты по-прежнему будешь для меня маленькой Мышкой, которую хочется посадить в рукавицу и от всего беречь. И мне очень жаль, что я не могу что-то такое сделать на самом деле. Ты нежная и хрупкая, снова убежишь и оставишь меня, а я этого не хочу. Когда мышки убегают, да ещё и обиженные, их может слопать какой-нибудь кот, — его глаза теперь смеялись, а на щеках слабо обозначился румянец.

Лиле объяснение совсем не понравилось, даже рассердило.

— Может, я и Мышка… сейчас, такая же пугливая и глупая. Но это не навсегда, милорд, — сказала она резко, отдергивая руку от зеркала.

— Обиделась, — грустно констатировал он, — кстати, а колдуньи не обижаются. Никогда. Они понимают суть людей, суть вещей и точно знают, что всё требует действий, а не обид. Эльянтина тебе сказала бы то же самое.

— Я не обижаюсь. На тебя — точно, — заверила его Лила. — Ты ведь не человек? Глупо обижаться на призраков. Я точно не стану.

— Вот как? — и он замолчал.

Потом сказал:

— Мышь, это обидно! Ты захотела уколоть меня?

— Тебя не поймёшь. Сам сказал, что колдуны не обижаются. Хотя да, ты ведь больше не колдуешь. Ты просто призрак. Призрак моего престарелого дедушки. Прости, пожалуйста.

Вот именно, ей хотелось уколоть. Может быть, потом она раскается и искренне пожалеет Артура, конечно.

После этого они молчали долго, он снова прикрыл глаза, а Лила попыталась читать. Она чувствовала, что это не конец их беседы, и ей было любопытно.

— С цветами всё хорошо? — спросила она, — ты успел?

— Да, всё отлично. Если бы я мог показать тебе, как изменился оттенок аметистов и цитринов. Я не думал, что эффект получится уже теперь. Это на самой верхней полке. И наметились три сапфировых бутона. Я их не замечал раньше.

— Я надеюсь всё же посмотреть, потом.

— Даже не вздумай сама, — Артур строго сдвинул брови. — Я слышал, ты принимаешь ухаживания принца, ветреная девчонка? — вдруг добавил он.

— Что?! — так и подскочила она.

— А как, ты считаешь, это называется? Альмагера не объясняет тебе очевидного. И та клуша, к тебе приставленная — тоже.

— Артур! — в это слово Лила вложила всё свое негодование.

— Он мне нравится, — серьезно сказал Артур, — я бы благословил вас, не задумываясь, не будь он помолвлен — раз, не будь он принц — два. Альмагера сейчас просто не хочет его расстраивать. Но…

— Почему не хочет расстраивать? — заинтересовалась Лила.

Слова Артура как будто намекали на что-то серьезное.

— Чепуха, — он махнул рукой. — Самое время разворошить это болотце с его замшелыми традициями. Ты выйдешь за принца, Ли. Его дурацкая помолвка с кандрийкой никому не нужна. Мы это решим.

— Вы сошли с ума, милорд?! — растерялась Лила.

— Не сошёл. А тебя не учили, как почтительно надо разговаривать со старым дедушкой? С призраком дедушки — тем более.

— Артур, я не хочу слушать шутки об этом! Он принц!

— А ты потомок древних и знатных родов Руата. Знаешь, в каждом королевском доме Побережья, если копнуть, найдёшь королев, которые не родились принцессами. Раньше и вовсе это было обычное дело. Сама подумай, если жениться лишь на принцессах, то где взять столько невест для принцев? И так все семьи уже породнились не по разу. А триста лет назад королевой Руата и вовсе стала простолюдинка! А король Кандрии Эдин Великий… про него ты и так всё знаешь, про него все знают!

— Он женился на Прекрасной Аллиель!

— Если бы он не стал Эдином Великим, она бы не была Аллиель Прекрасной! И вообще, Мышь, уж если выдавать тебя замуж, то за будущего короля, это нормальное желание для любящего дедушки. Ты будешь прекрасной королевой. Твой дар — то, что необходимо Руату. Замуж тебе надо, это не обсуждается. Я всё решу. Скоро Большой Королевский совет в Асварде, я буду там.

— Я не хочу это слушать, Артур, — она встала, — мне пора…

Неизвестно, узнал ли кто-нибудь ещё о событиях этой ночи. Лила молчала, Карт тоже вроде бы никому не сказал.

— Ты снова бегала на свидание к своему призраку? — наутро невинно поинтересовалась Олетта. — А там нет ещё одного, а, Ли? А то Корину я стала совсем не нужна. Или сидит над книгами, или бродит по Эбессану с туманным взглядом, как помешанный, — она помрачнела и хлюпнула носом, — вот станет призраком от непомерных трудов, и я тоже буду тайно встречаться с ним где-нибудь на чердаке.

— Не говори глупостей, — Лила даже рассердилась. — Или не выходи замуж за колдуна, выходи за соседнего лорда!

— Вот ещё! — фыркнула Олетта.

Чуть позже Лила отказалась от очередного урока танца, сославшись на недомогание, а в следующий раз — попросила Олетту поехать с ней. Принц в этот день не пришёл, и они по очереди танцевали с каким-то молодым эссом, невзрачным, молчаливым и очень учтивым, Лила не запомнила даже, как его зовут.

Если бы она была влюблена в принца…

Кто знает, что было бы. Но она не была влюблена.

Глава 16. Новости продолжаются…

«Шлю вам горячие приветствия, драгоценная моя эссина Лилиана!

Разумеется, вся прислуга в Каверане тоже передаёт вам приветы. Впрочем, тут я должна извиниться, ведь вы, оказывается, больше не эссина, а леди и виконтесса, и обращаться к вам следует соответственно. Недавно мы это узнали и были глубоко потрясены, и очень рады за вас, разумеется.

На этот раз мне есть что рассказать, случилось немало всего, и — за такое короткое время! С вашего разрешения, изложу по порядку. В прошлый раз я писала, что наша добрая баронесса получила некое важное сообщение, потом выяснилось, что это приглашение на королевский бал. Конечно, любящая мать молодой эссины не упустит такую возможность для дочери, не считаясь с расходами. При очередном визите эсса Настана выяснилось, что они получили такое же приглашение. Это немного удивило некоторых, особенно нашего барона. Он даже заявил в сердцах, что баронессе сейчас следует не везти на бал эссину Ису, а навестить в Эбессане вас и попробовать предстать в качестве любящей матери и опекунши, что при вашем, эссина Лила, добром сердце и отходчивом нраве, может и получиться. Баронесса категорически отказалась, я считаю, что сама мысль о визите в колдовскую школу её пугала. Барон заметил, что со всей округи лишь ваше семейство и Настаны приглашены на этот бал, а вас связывает по сути одно — вы, эссина Лилиана. И вся ситуация выглядит странно. Как вы понимаете, добрейшая баронесса предпочла поступить по-своему…».

Лила читала письмо эссы Ниды, сидя на деревянной скамье в парке. Услышав шаги рядом, подняла голову и огляделась — никого, только ёжик пробежал и скрылся в кустах. Всего лишь ёжик.

Сегодня утром, перед уроком травоведения, Корин задержал её в коридоре.

— Леди Лилиана, нам надо поговорить, — он был бледный, не выспавшийся и взволнованный, и весьма исхудавший, кстати.

— Мы с Олеттой всегда вам рады, Корин, — улыбнулась она, — приходите вечером. Кстати, для вас я не леди, а просто Лила. Мы ведь договаривались.

Он отрицательно покачал головой.

— Мне надо поговорить с вами. Без Олетты. Лила, это очень серьезно. И никому не говорите, прошу вас, особенно вашему приятелю-призраку. Обещаете?

— Хорошо, — удивилась она, — тогда после занятий в парке, так будет хорошо? Я буду ждать вас за розовой аллеей, в беседке.

— Хорошо, — согласился он, — и не говорите пока ничего и Олетте тоже!

Голос Олетты донёсся из классной комнаты, и Корин, кивнув, быстро ушёл. Лила осталась в недоумении. Что у него за секреты, в самом деле?

А перед обедом принесли письмо из Каверана, опять от экономки. Лила сначала наскоро пробежала его взглядом, а потом взяла с собой, чтобы перечитать — эта Нида любитель затейливых высказываний, сразу и не поймешь! Но на этот раз всё было без экивоков. Ну, почти…

«Сборы на бал были поспешными, и возвращение с него тоже. Мы сразу заподозрили, что дела сложились не слишком хорошо. В доме было, как перед грозой, барон и баронесса что-то обсуждали за закрытыми дверями, эссина Иса почти не выходила из своей комнаты, эссину Минту отправили в Фавен к тётушке. Мы могли только строить догадки. Но через несколько дней в Каверан приехали барон и баронесса Настан и эсс Винтен, чтобы сделать официальное предложение руки и сердца Исе! И оно было принято! Только тогда мы и узнали, эссина Лила, что вы больше не невеста эсса Винтена.

Потом, конечно, мы накрыли обед в малой столовой, и я лично руководила горничными, которые прислуживали. Никогда ещё я не видела на таком событии, как помолвка, таких натужных улыбок и плохо скрытого недовольства. Эсс Винтен был непривычно молчалив, только эссина Иса радовалась. Надеюсь, вы меня простите, эссина Лила, но ваша сестра последнее время была столь покорена достоинствами вашего бывшего жениха, что это ни от кого не было тайной. Что ж, пожелаем им счастья».

Лила мысленно согласилось — да, конечно, пожелаем. Несчастий родственникам, пусть даже и после всего, что было, она желать не собиралась. Иса — дочь её отца, её неприятности не добавят ему радости.

«Мы узнали, что эсс Винтен приглашён пройти ускоренный курс в мореходной школе, а потом начать службу офицером на одном из военных кораблей королевского флота. В любом случае его свадьба с эссиной Исой состоится раньше.

Это о радостном, а вот следующие новости, боюсь, вас могут немного огорчить. Вскоре после помолвки в Каверан явились колдуны из столицы, с бумагами, печати на которых привели всех в трепет. Именем его величества они объявили, что необходимо провести чистку от колдовских эманаций, опасных для жителей замка. Два дня они шныряли по Каверану, а также провели какие-то ритуалы от вредных эманаций для барона, баронессы и эссины Исы. Не знаю, насколько это было нужно, но от семейного спокойствия барона и баронессы и следа не осталось. Я никогда не видела нашего дорогого барона в таком гневе. Баронесса заперлась у себя в комнате, а когда эссина Иса из-за чего-то привычно закапризничала, барон заявил, что, если он услышит её голос ещё только раз, она до самой свадьбы отправится в монастырь поправлять здоровье. Надо сказать, с тех пор эссина Иса вела себя тихо.

Это ещё не всё. Один из прибывших имел долгий разговор с бароном и баронессой. Перед этим он громко объявил, что действует по поручению её величества нашей королевы, которая, ну надо же, является одной из ваших покровительниц, эссина Лилиана, и ему приказано получить отчёт по вопросам расходования каких-то денежных средств, а также произвести опись ваших наследственных драгоценностей — думаю, имеются в виду те, которые привезла в Каверан леди Кенталь. После отъезда этих добрейших господ барон был очень мрачен, а баронесса на три дня слегла с мигренью. Я им горячо сочувствую, эссина Лила, и в то же время рада, что в ваших делах будет наведён должный порядок, покойная леди Эльянтина, знаю, это бы одобрила.

Также исполню поручение вашего батюшки и передам привет от него. Его здоровье значительно поправилось, но держать в покалеченной руке перо он пока не способен. Он передает, что приедет в Эбессан, как только сможет без боли ходить, и тогда вы обо всём поговорите. Он сожалеет, что столь много важного вы узнали не от него, но, судя по всему, вы уже разобрались в ситуации. Он просит вас быть осторожной и писать ему обо всех затруднениях.

Перечитывая письмо, я обнаружила, что по привычке продолжала называть вас эссиной, а не леди. Надеюсь, вы простите мою рассеянность.

Искренне вам преданная,

Нида Тари,

Каверан, Фавен.

26. 10. 8905 во имя Пламени Вседержащего».

А Лила-то полагала, что её нынешние высокие покровители не станут никому предъявлять счетов. Сама она предпочла бы не предъявлять. Ведь она решила, что старое закончилось, а новое началось, и незачем тащить за собой из прошлого ворох проблем. Но возражать против того, что делается именем королевы…

Одна надежда, что раскошелиться придется не отцу, а лишь мачехе.

Накануне Лиле привезли новое платье от эссы Морани. В записке та написала, что сожалеет о платье, испорченном в её ателье, и, хотя это сделала одна из клиенток, и колдун-дознаватель это подтвердил, недосмотр её помощницы налицо. Она приносит глубочайшие извинения виконтессе и считает своим долгом… и надеется, что досадное происшествие не нанесло ущерба…и ещё полстраницы извинений. Лиле понравилось платье, и она написала эссе Морани, что готова за него заплатить — не хватало ещё, чтобы посторонние люди страдали из-за проделок её сестры. Леди Фания была недовольна.

— Вы должны уметь принимать извинения, — заявила она, — поблагодарите, и всё на этом! Можно сделать ответный подарок!

Лила осталась при своём мнении.

Шагов Корина она не услышала.

— Спасибо, что пришли, Лилиана, — он присел рядом на скамью, и с жалостью посмотрел покрасневшими, усталыми глазами. — Вы готовы мне верить, скажите? — он дождался её кивка, — Лила, поверьте, я отношусь к вам как к другу. Как к сестре. Я долго думал и трижды всё проверил. Так вот, вам лучше бежать из Эбессана, желательно, скорее.

Лила даже растерялась от неожиданности. Что ещё такое?!

— Я не понимаю, Корин. Почему — бежать? Зачем?

— Вы знаете, что я пишу научную работу, которую хочу представить на суд Придворного колдовского совета? Она посвящена заклятьям защиты. Мне разрешили в работе пользоваться Книгой Эбессана. Там подробно описана вся схема школьной защиты, и это не тайна, но… — он явно мялся.

— Я слушаю, Корин, — подбодрила его Лила.

— Мне важно было кое-что прояснить. Да, вся схема есть, но без некоторых деталей. Мне нужны были книги, те, которые вы помогли отыскать, — он говорил сбивчиво, она внимательно слушала. — Не секрет, что незадолго до смерти леди Эльянтина работала со школьной Книгой, вносила изменения в схему защиты. Её права на это никто никогда не оспаривал. Она делала очень сложную работу, которая её буквально подкосила — понимаете, за неделю она словно постарела на много лет…

— Вы выяснили, отчего она умерла? — догадалась Лила.

— То, что она умерла из-за своей последней работы, и так понимали все. Никто не говорил вслух, но понимали, конечно. Я теперь знаю, что именно она сделала. Понял благодаря записям в той книге. Там подробно расписаны важные сегменты заклятий, которые в книге даны одним значком. Вы поймёте потом, о чём я говорю, вы будете изучать это. Но для этого покиньте Эбессан, прошу вас.

— Ну что вы за человек, Корин! — она всплеснула руками, — хватит темнить, объясните, наконец, в чём дело!

— Лила, леди Эльянтина вписала в Книгу то, что касается лично вас. Объявили, что защита улучшилась — это ложь. Изменения написаны для вас, и только. Вы не сможете пройти посвящение. Нет, не то… Вы непременно его пройдёте, но не останетесь невредимой, понимаете? Вы…

— Да говорите же! — прошептала Лила, — что будет?

Он отвел взгляд.

— Вы станете призраком, займёте место лорда Артура. А он… к нему, как я понимаю, вернётся его человеческая сущность.

Некоторое время Лила сидела, оглушённая услышанным. Покачала головой:

— Я не могу этому верить, Корин. Вы не ошибаетесь?

Потому что всё это, конечно, было ударом, и очень жестоким.

Потому что всё это было ударом, и очень жестоким.

— Лила, я, конечно, не такой признанный колдун, как леди Тамирия или та же Рита, но в некоторых вещах разбираюсь ничуть не хуже, — горячо заверил Монтерай. — Хотите, пойдем в Храм, и я принесу вам клятву на алтарном Пламени, что говорю чистую правду? Я готов.

Она покачала головой — нет и нет. Он принялся объяснять:

— Как я понимаю, тут использован принцип кровной преемственности. Вы прямой потомок Эльянтины. Прямее просто никого больше нет. Наверняка в вашем случае отдача самая малая…

— Отдача? Это — плата? — уточнила она.

— Да, иногда и так говорят. Если поменять жизнь лорда Артура, к примеру, на жизнь десяти висельников, то всё может получиться, но ударит при этом серьезно. Потомки Инденов потеряют дар, например, или всякие другие вещи, не такие явные. В случае с вами… Вы слышали или читали, наверное, что когда военачальник в самую гущу битвы посылает отряд, который ведет его собственный сын, а не чужой — это вызывает уважение, да? Вы её кровь, в этом и дело…

Да, кое-что было понятно. И как-то очень нерадостно. А особенно ранило то, что она узнала об этом вот так, случайно.

— Эльянтина, конечно, сделала это по приказу короля. Кто знает, каким образом он её заставил. Обычно он щедро ей платил, но и заставить, конечно, тоже мог бы, — добавил Корин.

— Знаете, Корин, у нас дома свиней, которых собираются зарезать к Новогодью, очень хорошо кормят и нежат, чтобы они были довольны. Так принято, — сказала она, пожалуй, резко, — и вроде бы мясо получается вкуснее. К их счастью, они и не догадываются, зачем им угождают.

— Лила, — Корин участливо тронул её за руку, — вы согласны, что надо бежать?

— Не знаю, — она пожала плечами, — мне надо подумать. Что я стану делать сама с моим даром? В любом случае у меня есть время до весны, правильно?

— Необязательно. Видите ли, какое дело… Есть такой нюанс в школьной защите, многим неизвестный, но он был всегда, уж не знаю, зачем. Если ученица овладевает контрольным заклинанием более высокой ступени и применяет его в стенах школы, она может пройти посвящение. Зеркальные заклинания входят в число контрольных, причём на две ступени выше. Вы можете пройти посвящение хоть сегодня. А теперь подумайте, кто вынудил вас освоить такое заклинание и тем самым… Вы поняли?

Лила медленно кивнула.

— А что вам делать с даром? Вы думаете, можно учиться лишь в Эбессане? Да на Побережье немало школ, в каждом королевстве, а вам и вовсе лучше иметь собственного наставника. Знаете, я считаю, стоит довериться Рите, у неё огромные связи. Понимаю, что поначалу она вам не очень понравилась, но она как никто может помочь, и она ценит дар…

— Кто знает обо всем, как вы считаете, Корин?

Он пожал плечами.

— Возможно, никто. Лишь леди Тамирия не может не знать. И ещё кто-то в Колдовском совете. Кстати, посвящение нельзя пройти без вашего желания. Почти все колдовские действия завязаны на чувства, здесь главное — ваше желание. Насильно посвящение не проходят.

— Но это же всё меняет, — она усмехнулась, — говорите, можно сейчас пойти и…

— Получить разрешение Тамирии. Формально ритуал начинается с того, что гранметресса даёт разрешение. Но вы ведь не станете этого делать?

— Спасибо, Корин, — вздохнула Лила, — я правда должна подумать.


Думать хотелось в одиночестве, так что Лила опять отправилась в крыло принцесс, боковыми лестницами, чтобы никого не встретить и не было нужны придумывать отговорки. Захлопнув ту самую дверь, она сбросила туфли и босиком прошла по мягкому ковру, потом забралась в кресло с ногами.

Как странно. Леди Эльянтина писала, что у Лилы должны быть дети, наследники Мардоков и Фаро. И зачем писала, не ради насмешки ведь? А может, она считала, что приготовленная ею же для Лилы судьба благополучно её минует?

Правда, Артур упоминал, что королевству грозят беды, даже война, если не подтвердится право короля на престол. А если речь о войне, то так ли важна для всех жизнь дочки барона из провинции, пусть она и наследница Мардоков-Фаро. Война — это много смертей, много крови, разоренные города и деревни, затоптанные и сожженные на корню посевы, а потом голод, толпы нищих, беспризорные дети — сохрани, Пламя Милосердное, от такого их страну. Что против этого её жизнь, всего одна? Даже не жизнь, а половина жизни! Ей уготована не смерть, а призрачное существование!

Деньги, наряды, драгоценности, подарки, и такая ловушка! Отец получит наследство, ей останется ненужный титул. Хотя да, конечно, лорд Артур — граф. Будет призрак-виконтесса…

Но хуже всего обман. Да-да, это обидно. И Лиле очень, ну просто очень хотелось бы расколдовать Артура! Но такая цена ей даже в голову не приходила.

В конце письма леди Эльянтины — просьбы о доверии. И кажется, заверение, что всё будет хорошо. Это ложь? А может, Корин в чём-то ошибается? Что-то не так понял? И всё обойдется. Ах, хорошо бы!

Артур. Он просочился сквозь дверь и встал перед Лилой. Она отвернулась. Разве ей на самом деле нельзя побыть в одиночестве? Без вездесущего призрака — нельзя, оказывается.

Она не могла не верить Корину, ей так хотелось верить Артуру…

Его светлость изобразил на лице недоумение, потом отошёл немного и демонстративно улёгся на ковёр. Он своего добился — некоторое время спустя она подошла к зеркалу и наложила заклятье. Артур не заставил себя ждать — тут же нырнул в зазеркалье.

— Что случилось, Мышка? — заботливо спросил он.

— Все хорошо. Разве у меня не может быть плохого настроения?

— Может. Но мне не нравится, когда оно у тебя такое.

Она только пожала плечами в ответ. Попросила:

— Расскажи мне ещё раз, зачем королю надо тебя расколдовать? Пожалуйста.

— Чего вдруг? — откровенно удивился он, — не самая любимая моя тема. А, погоди. Ты за своего прекрасного принца, что ли, переживаешь?

Она не поняла, зачем надо переживать за принца, но согласилась, в надежде, что Артур сейчас сам проговорится:

— Почему бы и нет?

— Перестань. Он тебе рассказал? Он упал в моих глазах.

— Он не рассказывал, — восстановила справедливость Лила.

— Тогда Альмагера? Или эта твоя надсмотрщица, как её там? Женщинам только дай поговорить. Знаешь ли, Гекард мужчина, а мужчинам иногда приходится сражаться.

Сердце Лилы пропустило удар. Она последние дни не видела принца и почти не думала о нем, но — сражаться? Принц Гекард готовится сражаться? Зачем?!

— Да пока и не решено ничего, — сказал Артур. — Пока министры договариваются. Это на необозримое время может затянуться. Двадцать лет назад такой же поединок грозил нашему королю, и вот, у его величества давно подагра, а он так и не дрался с родственником. Придется Гекарду подраться.

— И поединок всё решит? — волнуясь, продолжала расспрашивать Лила, смутно догадываясь, о чём речь, но всё-таки наверняка не зная.

— Ну как сказать. Посмотрим. Я пока не представляю себе, как наш король добровольно снимет корону, подарит её своему джубаранскому кузену какой-то там воды на киселе и отправится в путешествие по Побережью. Но ты не бойся, мы присматриваем за твоим принцем. Кстати, я говорил с ним. Он влюблён в тебя, Мышка, и мечтает расторгнуть помолвку, и после того, как утрясётся с подтверждением династических прав, это реально можно будет устроить. Я рад за вас.

— Не хочу об этом говорить! — тряхнула она головой.

— Ладно, как хочешь.

— Не понимаю, почему тебе надо, чтобы я вышла замуж за принца?

Он ненадолго задумался, потом объяснил с улыбкой:

— Я люблю вас обоих и хочу сделать вам лучший подарок из возможных. Ты станешь принцессой, а потом и королевой, а он получит тебя.

Она тоже улыбнулась.

— А ты сам хотел бы жениться бы на мне, если бы не был, предположим, моим престарелым дедушкой? Раз я достойна даже принца, ты взял бы меня себе?

Она дразнила его, всего лишь. Разговор с Корином её расстроил, поэтому хотелось… чего? Она сама не знала. Задеть Артура, обидеть, чтобы он заговорил откровенно?

Он лишь усмехнулся и не ответил. Но его пристальный взгляд смущал, и в нем была горечь. Ну да, она напомнила о невозможном. Он том, что призрак — не человек. Не мужчина.

— Прости за такой вопрос, я не подумала, — извинилась она, — Артур, пообещай мне, что никогда не станешь обманывать. Что я могу всегда на тебя положиться.

Он на несколько мгновений закрыл глаза, потом взглянул на неё серьезно.

— Я ведь тебе уже обещал это. Что за сомнения? Мне поклясться?

— Не нужно клятв. И ты в прошлый раз говорил про шутки. Сказал, что со мной — никаких шуток. Просто пообещай, — упрашивала она.

— С тобой — никаких шуток, Ли. Слышишь? Никаких шуток. С тобой.

— Нет. Скажи, что не станешь обманывать.

— Не стану обманывать. Повторить?

— Ничего не станешь скрывать?

— Ли, я не стану тебе рассказывать, за что в юности отец запирал меня в холодную! — он невесело засмеялся.

— Я не об этом. Того, что меня касается, не будешь скрывать?

— Нет, не буду. Ты всё-таки переживаешь за своего принца? Ну так поговори с Альмагерой, на худой конец. Она тебя утешит.

Да что он заладил про принца…

Она пристально смотрела Артуру в лицо. И он ей улыбнулся, в уголках глаз обозначились еле заметные морщинки. Он искренен сейчас? Она сама не смогла бы лгать так искусно!

Но она и не призрак! Вдруг призраки могут?..

— Мне пора, Артур.

— Всё будет хорошо, Мышка, — сказал он, — а я буду рядом. Вот что, закрой глаза.

Он снова решил поцеловать её в лоб, как добрый дедушка? Почему бы и нет, это было приятно, и ещё стало любопытно — как он это делает? Понятно, зачем он когда-то решил ненадолго стать призраком — это ведь такое приключение! Наверняка совсем иначе ощущаешь себя и все вокруг! Нет, сама она не стала бы так рисковать…

Она закрыла глаза, ожидая его прикосновения. На этот раз получилось по-другому. Он не собирался её целовать, а просто взял за руку, так, что их пальцы переплелись, легонько сжал — тем не менее она ясно ощутила всю его ладонь с длинными пальцами, сухую и тёплую, твердые мозоли, какие бывают у мужчин, которые много тренируются с оружием. И само это прикосновение…

О, оно было очень приятным, дарило целую гамму чувств: жажду доверия и при этом уверенность, и в груди стало тепло. Она осторожно глянула сквозь ресницы. Артур рядом был совсем прозрачен — тончайшие очертания, так же почти невидимые, как марево над дорогой в жаркий летний день. А его рука, точнее, только кисть — совсем другое дело. Она была почти обыкновенной, со смуглой кожей, с коротко остриженными ногтями.

Лила не удержалась от изумлённого вздоха, и — Артур исчез совершенно, его рука растаяла мгновением спустя. Отчего-то она не сомневалась, что теперь, вот прямо сейчас, Артура здесь нет.

Так ведь было и в прошлый раз — после прикосновения к ней он исчез.

А она… Нет, страха не было. Она переживала и смятение, и растерянность, и непонятную радость. Бежать? Успеется. Лучше сначала осмотреться. И — почему надо бояться за принца Гекарда? Она так и не спросила. Раз это тайна… Это ведь тайна? Об этом не говорили, во всяком случае. Но Лиле не хотелось и думать, что этому веселому красавцу с несомненно добрым сердцем действительно угрожает что-то серьезное. Ей казалось даже, что их, то есть её и принца, уже связывает что-то…

Он подарил ей искреннее внимание, позволил побыть королевой бала, причём без надежды на взаимность. У него есть невеста, а планы Артура их поженить — в это Лила не могла верить, и не сомневалась, что Гекард не верит тоже.

Спустя несколько дней эсса Рита сама подошла к Лиле, тоже в парке, во время прогулки, которую опять устроила девушкам эсса Тальяна. Они отстали от остальных и медленно пошли по дорожке.

— Монтерай показал мне свои выкладки, — сказала метресса. — Я потрясена, леди Лилиана. По крайней мере в главном он прав — защита перенастроена таким образом, что вам придется заменить собой лорда Артура. Лучше покиньте Эбессан. Я почитаю леди Эльянтину, но рубить единственную живую ветвь такого рода! Руат в любом случае не останется без короля, а трудности так или иначе разрешатся.

А ведь была надежда на то, что Корин в чём-то ошибся!

Вообще, отношение метрессы к Лиле изменилось. Нет, она не делала ей поблажек на своих занятиях по началам научного колдовства, она никому не делала поблажек. Но теперь, когда Лила начала лучше разбираться в ощущениях, подаренных ментальным восприятием — удивительное дело, но этому помог именно уменьшающий амулет, — она понимала, что раньше была для Риты пустым местом, но это в прошлом. Теперь самая сухая и строгая преподавательница школы относилась к ней с интересом и почти с обожанием — пусть и не проявляя этого внешне. Нет, не к девушке по имени Лилиана, чьей бы та ни была наследницей, а к носительнице высокого дара. Рита ценит дар — сказал тогда Корин.

Лила верила эссе Рите. Но — бежать?..

Это значит оставить Артура, девочек, этот замок, который помнит её маму и в котором для неё, и только для неё, открываются все двери! И этот парк, и…

И принца Гекарда, который вытащил её из того озера и называл лягушонком… Его взгляд, последние дни такой как будто безразличный, сумрачный, скользящий… но всё равно такой горячий в самой его глубине!

Принц влюблён, она выйдет за него замуж! — так сказал лорд Артур. Лила не могла думать об этом всерьез. Она вообще не выйдет замуж! Как принцесса Альмагера. Но ведь ей было приятно, что принц так на неё смотрел?!

Было. Ещё как было! Зачем же врать самой себе?

Эбессан стал её местом! Кто знает, как примет её любое другое место в этом мире!

— На это нужно время, но, к счастью, оно есть. Нужно устроить так, чтобы вас спрятать. Защиту Эбессана преодолеть несложно — ваша бабушка не стремилась задерживать тут тех, кто не желал учиться. Не удивляйтесь, вам многие захотят помочь, и также многие захотят использовать. Вам ведь не надо, чтобы вас использовали.

— Как использовали? — Лила с трудом подавила дрожь.

— Выдать вас замуж за сына, например — если есть сын. Это безобидный способ и для многих заманчивый. Любая из семей с высоким даром захочет вас заполучить, — метресса усмехнулась. — Таких семей не так и много на Побережье, но обращаться придётся к кому-то из них. Поэтому торопиться нельзя. Пока спокойно учитесь, а после Новогодья уже будет понятно, что делать.

— Принцу что-то угрожает? — не удержалась она на этот раз.

— Только поединок за корону. Наверняка при этом договорятся не проливать кровь. Он рискует лишь потерять корону, а вы — сами понимаете. Правда, короли отчего-то считают, что за корону можно платить жизнями подданных, — и она холодно рассмеялась.

— Понимаю, — кивнула Лила. — Благодарю вас, метресса.

— Значит, договорились. Нигде не упоминайте, что уже готовы к посвящению. Никто из преподавателей не выдаст вас, не волнуйтесь, леди Тамирия пресекла эту возможность. Но пусть она пока не знает, что вам всё известно.

— Леди Тамирия? — удивилась Лила.

— Возможно, она соблюдает пропись заклятья. Сроки тоже имеют значение, — эсса Рита кивнула Лиле и быстро пошла по дорожке прочь.

Больше они не говорили о бегстве, а Лиле не хотелось и думать. Мысли об этом получались горькими и чёрными, в то время как жизнь была вполне счастливой и интересной. Учиться становилось труднее, и всё чаще после занятий приходилось часами просиживать в библиотеке или разучивать заклятья. Занятия танцами в Каленсане стали мешать. Принца там больше не было, и Артур тоже куда-то исчез, лишь изредка показывался издали. Ей казалось, что он стал её избегать — почему?!

Эсса Нида прислала ещё два письма, в котором передавала приветы в своей обычной манере и рассказывала в основном о подготовке к свадьбе Исы и Винтена. Леди Тамирия скупо сообщила Лиле, что в Каверане наведен порядок и сняты все остаточные колдовские эманации, а деньги Лилианы и почти все драгоценности получены и добавлены к общему наследству, в настоящее время они у королевы в Асварде.

— Изумрудного ожерелья и одного из колец временно не оказалось на месте, — сообщила гранметресса, — баронесса собирается передать вам их лично.

— Лично? — удивилась Лила, стараясь не показать огорчения. — Но зачем, миледи?

Без свидания с мачехой она бы охотно обошлась — когда их свидания получались радостными?

Совсем никогда.

— Думаю, что вам необходимо встретиться, — мягко, но решительно заявила гранметресса.

Глава 17. Что уместно к жемчугу

Уже на днях леди Фания передала Лиле записку, в которой сообщила о поездке в Асвард, и попросила собраться за полчаса.

«…Вас желает видеть её величество. Предстоит короткий личный приём, наденьте платье для дневного визита, жемчуг и что-то уместное к нему.

Баронесса Каверан и эссина Исира Каверан также будут в Асварде сегодня и рассчитывают с вами встретиться…»

Значит, свидание с матушкой-баронессой и визит к королеве! Причём Лиле следовало быстро одеться и спуститься — вместо того, чтобы идти на занятия. То, что королева желает её видеть, волновало, но странным не казалось, ведь королева её официальная покровительница вместе с леди Тамирией.

— Вот это да! — развела руками Олетта. — Я завидую!

— Поедем? Тебе ведь хотелось в Асвард, — с готовностью предложила Лила.

Подруга со вздохом помотала головой.

— Если бы вдвоём с тобой! Не хочешь вызвать горничную?

— Не хочу, — Лила сама отправилась в гардеробную за платьем. — А прическа подойдет и такая, да?

— Если не подойдёт, леди Репейник тебе скажет, — хмыкнула Олетта.

Она только так называла леди Фанию и старалась держаться от неё подальше.

— Послушай, и что уместно с жемчугом?! — крикнула Лила из гардеробной.

— Надень что-нибудь маленькое и скромное, не прогадаешь!

Олетта помогла Лиле застегнуть крошечные жемчужные пуговки на рукавах платья и убежала на урок травоведения. Пуговки были в тон тому жемчугу из шкатулки леди Эльянтины, Лила поэтому и выбрала их в ателье. А само платье было простое, но из прекрасной ткани и по последней моде. Придется сходить за ожерельем в «крыло принцесс», раз леди Фания особо настаивает на жемчуге — другого у Лилы нет. Времени тоже так мало!

И вот ещё — золотая брошь, подаренная Винтеном. Последнее время Лила и не вспоминала об этой вещичке. Ни к чему хранить украшение, полученное от чужого жениха! И она взяла с собой брошь — отдать Исе.

Торопясь, она влетела в «покои виконтессы», раскрыла шкатулку, надела ожерелье. Жемчужная нить нежного медового оттенка ласково обняла шею, её сдержанный матовый блеск притягивал взгляд! Волшебное удовольствие для новогодней свинки. А что же взять «уместное к жемчугу, маленькое и скромное»? Вот эти серьги с аметистами уместны? Они неброские, но золотые! Лила уже услышала от наставницы массу полезного, но, кажется, та ни разу не упоминала о том, что уместно к жемчугу днём!

Утренняя сумочка из дикого шёлка к платью была не большой, но и не маленькой для того, чтобы положить в неё шкатулку, Лила так и поступила — пусть леди Фания сама выберет, что ей надеть!

Леди Фания оглядела её и одобрительно улыбнулась.

— Где серьги?

— Надеюсь на вашу подсказку! — Лила показала шкатулку.

— Хорошо. Потом решим, а пока в путь! Сообщение о приеме пришло недавно, не хватало ещё опоздать, её величество этого не любит.

Карета с гербом Фаро на этот раз была запряжена шестеркой, кучеру помогали четверо грумов, над головой переднего грума развевался незнакомый флаг. Ехали очень быстро, никому не уступая дорогу, Лила видела, как встречная карета, широкая, богатая и с гербом, свернула на обочину.

— Королевский курьерский флаг, прислали вместе с вызовом, — объяснила леди Фания Лиле. — Нас никто не смеет задерживать! Не сказать, чтобы мы прямо опаздывали, но приятно так ехать, да, леди Лилиана? — она задорно улыбнулась.

На самом въезде в Асвард они не без труда разъехались ещё с одной каретой, которой пришлось убраться с дороги — Лила, выглянув, увидела на дверке герб Каверанов.

— Наша карета! — воскликнула она.

Леди Фания, тоже поглядев в окно, постучала в переднюю стенку, приказывая кучеру остановиться, потом достала из сумочки дорожный футляр с бумагой и карандаш, и, быстро написав записку, передала её лакею.

— Я пригласила вашу матушку присоединиться к нам в гостинице, — пояснила она.

Гостиница «Золотые лепестки» своим названием словно намекала на те золотые розы из королевских оранжерей и было до помпезного роскошной, как и экипажи, стоявшие во дворе, как и люди, встреченные на лестнице. На второй этаж вела отдельная лестница, а нижние двери охраняла стража, причём одетая странно.

— Джубаранцы, — сказала леди Фания. — Их принцы со свитой в Асварде. У нас комнаты на втором этаже, леди Лила. Пока есть немного времени, я закажу кофе с булочками.

О прибытии баронессы Каверан им сообщили раньше кофе.

— Просите их сюда! — велела наставница.

Лиле она сказала:

— Вот и покажете, чему научились. Легко быть ловкой, когда всё вокруг тебе улыбается. Вы не должны робеть ни перед кем, понимаете?

— Да, леди Фания, — вдохнула Лила.

Интересно, какой стала мачеха после того, что случилось за последнее время?

Во всяком случае, с первого взгляда Лила не заметила перемен. Баронесса Каверан вплыла в гостиную и наградила их надменным взглядом, Иса семенила следом. Это случилось уже после того, как принесли кофе.

— Вы гувернантка моей падчерицы? — сразу обратилась баронесса к леди Фании. — Оставьте нас, нам нужно поговорить.

Бросаться друг другу в объятия никто и не подумал, не говоря о том, чтобы просто поздороваться. И вообще, мачеха вела себя так, словно ей самой не помешала бы гувернантка — раньше Лила этого не замечала. Но ведь было именно так! Впрочем, мачеха всегда была одной из самых влиятельных и богатых дам округи и не привыкла церемониться.

— Если леди Лилиана попросит, то, конечно, я выйду, — с доброжелательной улыбкой отозвалась леди Фания.

Вот оно, задание, которое Лиле придётся выполнить: поставить на место мачеху. Может быть, стоит представить себе, что это не она, не Лила Каверан, а совсем другая девушка, спокойная и уверенная в себе? И у неё добрая и заботливая матушка, которую не хочется огорчать. Интересно, есть такое заклятье, чтобы это наверняка получилось? Впрочем, время, проведенное в Эбессане в роли виконтессы Фаро, чему-то научило.

— Нет, леди Фания, иначе вы не успеете допить свой кофе, — сказала она, кажется, спокойно.

На лице мачехи появилось изумление, разбавленное растерянностью.

— Это верно, — тут же согласилась наставница, — её величество не любит, когда опаздывают.

— Матушка, ваша дорога была благополучной? Вы так устали, наверное. Как отец? Он выздоравливает? О, пожалуйста, садитесь, — продолжала Лила как могла ласково, показывая на стулья у противоположной стороны стола. — Я налью вам кофе, или желаете чаю? Я распоряжусь.

Дома Лила никогда не пила кофе, ни со сливками, ни без — это было лакомство, дорогое удовольствие.

Баронесса не садилась, её щёки побагровели, она исподлобья разглядывала падчерицу, лишь теперь сообразив, несколько та изменилась. Исира заметила это раньше и явно была сбита с толку.

— Я должна была встретиться с падчерицей и её гувернанткой, — заявила баронесса.

— Это не так, матушка, — Лиле нравилось её новое чувство уверенности, — гувернанткам платят жалованье, а леди Фания Кин — помощница и, осмелюсь сказать, подруга, она опекает меня по просьбе её высочества. Вы будете кофе с мёдом или с сахаром?

Баронессу и её дочь всё-таки усадили, поставили перед ними чашки с ароматным напитком, леди Фания защебетала птичкой, расспрашивая о новостях Фавена и его окрестностей — удивительно, откуда у неё было что сказать! Она напомнила, и баронесса нехотя достала бархатный мешочек с изумрудным набором. Наставница лишь бросила взгляд мельком и убрала изумруды в ящик комода.

— А ведь нам пора! — спохватилась она. — Ваши серьги, леди Лилиана. Эссина Исира, какие бы вы выбрали серьги для леди Лилы, на приём у её величества?

Казалось, что всякий раз, когда звучало слово «леди», мачеху передёргивало. И Лиле вовсе не понравилось, что наставница предложила Исе выбирать ей серьги, но она открыла шкатулку и под настойчивым взглядом леди Фании высыпала её содержимое на шёлковый платок. Глаза Исы вспыхнули ярче алмазов — о, та обожала всё, что сверкает!

Лила взяла из кучки драгоценностей брошь Винтена и отдала сестре, стараясь не задержать лишнюю секунду в своей руке золотой цветочек.

— Прошу, Иса, передай это Винтену. Лучше бы, конечно, мне самой её вернуть, но раз так получилось…

Сестра равнодушно взяла брошь — это было ничто по сравнению с тем, что лежало перед ней на столе. Лиле стало неловко — вот зачем леди Фания это сделала? И не объяснишь, что для колдуньи это не сокровища, а инструменты, помогающие в работе, из таких соображений леди Эльянтина собирала эту шкатулку.

Она быстро выбрала маленькие серьги с серовато-синими топазами.

— Я надену эти. Разве не подойдёт?

— Отлично! — обрадовалась леди Фания. — Ну-ка наденьте! Идеально, оттеняет глаза! Да, эссина Исира? О, нам уже пора! — остальное она сгребла вместе с платком и убрала в шкатулку.

— Баронесса, нам пора, мы теперь должны поторопиться. Вам приготовят соседнюю комнату, отдыхайте, эти апартаменты целых три дня в нашем распоряжении. Потом эссина Иса составит нам компанию на конной прогулке в парке? Не волнуйтесь, на ателье и покупки останется масса времени. Мы, конечно, не сможем пробыть в Асварде так долго, леди Лилиану отпустили лишь до завтра.

Она не позволила Лиле спрятать шкатулку обратно в сумку, пояснив:

— С такими артефактами нельзя ехать к королеве, мы сведём с ума колдунов охраны! — и положила шкатулку в тот же ящик комода. — В этой гостинице не воруют, не волнуйтесь! Приятно вам отдохнуть, баронесса! Я сейчас позову свою горничную, она поможет вашей!

Лила с облегчением покинула гостиницу.

Путь занял, кажется, всего-то несколько минут — и вот карета въехала в распахнутые ворота королевского замка и покатилась по брусчатке. Охрана отсалютовала им на входе, колдун осмотрел с помощью артефакта… а лестницы в замке широкие, из красивого белого камня…

Не стоит волноваться, ведь королева Дагомера — мать Альмагеры и Гекарда. Она замечательная, наверное.

В комнате перед кабинетом королевы — леди Фания назвала её передней, — за столом сидела дежурная фрейлина и стояли навытяжку два охранника в красивой форме с золотой отделкой. Дверь открылась, в комнату зашёл высокий тучный мужчина в дорогом костюме из шелка и тонкой шерсти. Зашёл — и в упор уставился на Лилу.

— Ваша светлость, — очень сдержанно поклонилась леди Фания, мужчина кивнул в ответ, глянув на неё без всякого почтения.

— Леди Лилиана Каверан? — отрывисто спросил он у Лилы, ощупывая её прохладным и каким-то липким взглядом.

Какой он был странный!

— Да, милорд, — ответила та, подавив внутренний трепет.

— Очень хорошо, — ответил он, — идите, леди, её величество вас ждет.

Мерно тикали часы с позолоченными стрелками над дверью в кабинет, отсчитывая секунду за секундой. И ещё Лиле показалось, что леди Фания была озадачена.

В кабинет королевы Лила зашла одна.

Королева стояла у окна. Это была красивая светловолосая женщина, очень похожая на принца Гекарда, ростом чуть выше Лилы, с холодно-прозрачным взглядом серых, очень светлых глаз. На Лилу она сразу взглянула с любопытством.

— Лилиана Каверан? Так вот вы какая. Мне рассказывали, конечно, но я и подумать не могла, что вы так прелестны!

— Ваше величество! — Лила склонилась в низком поклоне, изо всех сил стараясь скрыть смущение.

— Да-да, вы чудесны! — королева даже обошла девушку со всех сторон, рассматривая, как куклу, и восхищённо захлопала в ладоши. — Я ведь прекрасно помню вашу мать. Когда я приехала сюда, мы сразу подружились. Даже после её замужества мы обменивались письмами, хотя это, гм, не одобрялось. Но об этом, если хотите, я расскажу вам после и как угодно подробно!

— Да, ваше величество, благодарю вас! — Лила удивилась и обрадовалась.

Королева была подругой мамы?!

— Да-да. Сядьте сюда, дитя, прошу вас, — она чуть не насильно усадила Лилу на обитую узорчатым шёлком кушетку, — ведь у меня к вам очень серьезный разговор.

Начинать этот разговор её величество не спешила, опять отошла к окну и поглядывала на девушку, как казалось, чуть смущенно.

— У меня к вам трудный разговор, — сказала она, — и я бы охотно его не начинала. Но иногда приходится делать непростые вещи. Думаю, и вам придётся. Вы готовы выслушать меня спокойно и со всем вниманием?

— Я вся внимание, ваше величество, — ответила Лила, недоумевая, что такого трудного может сказать ей королева.

— Скажу сразу, что мы всё обдумали, я советовалась с кем нужно. Всё будет идеально и с большой пользой для вас и ваших детей, коль скоро они у вас появятся. Вы поняли, моя дорогая? Всё на самом деле будет идеально. И вы будете счастливы, это в данном случае важнее всего. И я обещаю вам своё покровительство решительно в любых обстоятельствах. Можете ни о чём не беспокоиться.

— Но о чём речь, ваше величество? — Лила забеспокоилась, уже подозревая, что за многословием королевы кроется какой-то подвох.

— Вы видели в передней графа Таурана? Думаю, он сейчас там.

— Наверное, ваше величество, но нас не представили друг другу.

— Мы это исправим. Не правда ли, он красивый, представительный мужчина? Он колдун с высоким даром, к тому же богатый, щедрый, обаятельный и верный слуга короны. Думаю, вы его оцените, если познакомитесь ближе.

— Уверена, что оценю, ваше величество… как прекрасного человека, знакомством с которым буду гордиться, — осторожно ответила Лила.

— Да, именно! — королева рассмеялась. — Вы уже взрослая, Лилиана. Ваша мать вышла замуж именно в этом возрасте.

— Я понимаю, ваше величество. Но я пока мечтаю только об учёбе в Эбессане.

— Только об учёбе? — королева смотрела на Лилу многозначительно, — мне рассказывали, что на недавнем балу в Каленсане вы и мой сын вызвали всеобщее восхищение, как чудесная пара.

— О… это ведь было не по-настоящему, ваше величество. Это был маскарад, — Лиле захотелось провалиться сквозь пол.

— Причём здесь маскарад, девочка моя, — королева усмехнулась так, словно знала всё и про всех на свете. — Это жизнь, и нельзя позволить ей пройти мимо. Учёба никуда не денется. Любовь, доверие, а рядом тот единственный, ради которого ничего не жаль — ради этого женщине стоит жить. Вы ведь не станете спорить, моя девочка?

— Не знаю, ваше величество, простите, — Лила уже ничего не понимала.

— А знаете, кто сказал мне когда-то эти слова? Леди Кенталь Инден. Лилиана, вы знаете о чувствах моего сына к вам? Вы понимаете, что для него значите? Вы… разделяете эти чувства? Скажите мне, как матери, — она пытливо смотрела прямо в глаза Лиле.

— Нет, не разделяю, ваше величество, — сказала та, опуская взгляд. — У него есть невеста. И я не думаю, что его высочество…

— Не разделяете его чувства? — королева изумилась, её глаза сверкнули негодованием, — вы шутите? О, конечно, что же это я, — она улыбнулась мягче. — Я напугала вас, понимаю. Вы скромная и добрая девочка из провинции, воспитанная, как подобает, в понятиях чести. И это прекрасно. Милая, вы не представляете, насколько это замечательно, — она обняла Лилу, поправила прядь у неё на виске. — Но послушайте, что я вам скажу. Сначала обещайте, что это останется между нами, строго между нами! Наш секрет, понимаете? Это важно.

— Хорошо, ваше величество.

Королева начала не сразу, некоторое время собираясь с мыслями.

— Девочка моя, жизнь на самом деле сложнее, чем люди готовы открыто признать, и тем более написать, — наконец сказала она многозначительно. — Там, где заявляют лишь одну возможность, их всегда больше. Можно заключить ненастоящий брак с достойным мужчиной… ради другого мужчины. Разумеется, не всем такое позволено, — быстро пояснила она, увидев, как изумлённо смотрит на неё Лила. — Короли идут на многие жертвы ради государства и подданных. Они заключают браки ради процветания своей страны, и только, — она замолчала, глядя на девушку с улыбкой волшебницы из сказки.

Лила тоже молчала, разглядывая ковёр. У неё появились кое-какие догадки, до того невероятные, что изложить какую-то из них она не решилась бы. После паузы королева заговорила опять:

— Дитя, мой сын обязан жениться на принцессе из Кандрии, это случится только через шесть лет. До этого он будет полностью свободен, и, возможно, целиком ваш! Между вами будет всё то, что дозволено между супругами, но негласно, разумеется. Ваши дети не будут принцами. Все остальное к вашим услугам! И вы не представляете, какое это счастье, когда ваш единственный сын не принц и не должен один грудью заслонять семью и корону! — в прекрасных глазах королевы блеснули слёзы.

— Ему что-то угрожает, ваше величество?! — сердце Лилы сжалось.

— Он справится! — королева вскинула подбородок, — он мой сын! Но подарите ему любовь, прошу вас. Вы оба достойны счастья.

Вот, и Артур говорил, что ничего страшного. Слава Пламени.

— А что скажут в Кандрии, ваше величество? — Лила попробовала увернуться, все-таки не вполне веря, что королева говорит серьезно.

Может, это какое-то испытание?..

— В Кандрии?.. — королева улыбнулась, махнула рукой. — Девочка моя, тут для всех всё очевидно. В Кандрии понимают, что молодой мужчина в расцвете сил не может жить монахом столько лет в ожидании своей невесты. Об этом есть договорённость, негласная, разумеется. Вы входите в семью, дорогая, со временем начнёте разбираться во многих тонкостях. Это так увлекательно. Иметь титулы, земли, быть одной из первых дам королевства — тоже дорогого стоит, вы понимаете, леди Лилиана? — она просто сияла, перечисляя все эти прекрасные призы.

— Нет, ваше величество, — сказала Лила. — Я точно знаю, что не смогу прийти в Храм и принести брачную клятву, которая заведомо будет ложной. Прошу, отпустите меня!

— Ну хорошо, — королева вздохнула. — Честно говоря, я и не ждала иного. Такие вещи не решаются легко. Идите, скоро мы опять встретимся, — она ласково дотронулась до кончика носа Лилы, и махнула рукой, предлагая удалиться.

Лила поклонилась и вышла, у неё слегка звенело в ушах от волнения. Что же это такое?!

Дежурной фрейлины в приёмной не было, а тот пожилой граф и леди Фания — были. Наставница ринулась было к Лиле, собираясь что-то сказать, но граф её опередил, бесцеремонно оттеснил плечом и взял Лилу за руку.

— Итак, вы договорились, милая леди?

— Нет, милорд, и никакой договорённости не будет, — это Лила сказала твердо, ей удалось взять себя в руки.

Она колдунья! Она Мардок-Фаро! Она Каверан, в конце концов! И у нее такой дар! Она не теряется, не смущается, не сдаётся, тем более что ничего особенного ей и не угрожает, подумаешь…

— Не будет? Ну и замечательно, — улыбнулся граф и сделал резкое движение кистью руки, ничего не касаясь, но леди Фания с коротким всхлипом упала на ковёр.

Руку Лилы он крепко сжал:

— Пойдёмте, моя леди.

— Как вы смеете, милорд, отпустите! — Лила попыталась выдернуть руку…

И на неё упала темнота, густая, как самая темная ночь.


Тьма отступала постепенно, сначала из разума: ещё не открыв глаза, Лила вспомнила свои изумление и испуг от того, то сказала королева. Потом ужасного графа-колдуна… да, королева говорила, что он колдун с сильным даром. И за него она предложила Лиле не по-настоящему выйти замуж. У неё ведь тоже сильный дар, она желанная невеста для колдуна, способности родителей смешиваются в детях. Невеста для сына — сказала эсса Рита. Видно, у графа нет сына и он считает, что ему она тоже годится. Но он старик, ему больше сорока! А леди Фания — как она там?!

Всё вспомнилось, словно заново прошло перед глазами. И тьма в глазах тоже стала рассеиваться, постепенно вытесняемая светом, и вот свет стал ярким, словно в ясный день, и захотелось открыть глаза.

Лила лежала на мягкой кушетке в незнакомой комнате, которую освещал волшебный светильник — как в Эбессане. Комната была небольшой, почти без мебели, стены покрывали белые с золотом панели, и окон не было, ни одного! Впрочем, дверей тоже не было. А обивка кушетки была такой же, как у мебели в кабинете королевы Дагомеры — может, это значило, что она до их пор находится в комнатах королевы или хотя бы рядом с ними? Но что это за странное место? И надо решать, что делать. Она всё равно не позволит этому ужасному человеку делать с ней что-то против воли. Снять закрывающий амулет и попробовать внушать тому, кто войдёт, свои желания, чтобы выбраться отсюда? Когда-то у неё получалось, говорят, обмануть весь Эбессан, но это было неосознанно, а если осознанно? Лила как никогда чувствовала себя неумехой, но бездействовать не собиралась.

Попробовать простучать стены, чтобы понять, где всё-таки двери?..

Определиться с порядком действий она так и не успела, потому что одна из стеновых панелей распахнулась, и в комнату влетел взволнованный принц Гекард.

— Лилиана?! С вами всё в порядке? Слава Пламени! — он порывисто обнял Лилу, стиснув в объятиях, потом спохватился и отстранился, однако нежно взял её за руки.

— Лила. Вы нас напугали.

Молодой колдун в черном, который вбежал следом за Гекардом, задумчиво смотрел в сторону, и ещё с десяток охранников не стали входить, а выстроились за дверью.

— Спасибо, ваше высочество! — Лиле захотелось смеяться от счастья, потому что ужасное вдруг разрешилось так благополучно. — Это граф… А где леди Фания, с ней всё в порядке?

— Ментальный удар, ей надо отдохнуть и все будет хорошо. Граф Тауран под стражей, к нему давно есть вопросы, так что легко не отделается, — принц гневно сузил глаза. — И зачем только матушка обратилась к нему?! Она была неосторожна, граф Тауран слишком своеволен. Пойдёмте отсюда, Лила, прошу вас! — он хотел вывести её из комнаты, но в дверях появилась Альмагера.

— Лила пусть останется, а вот вы лучше уйдите, милорд брат, — сказала она, — не компрометируйте девушку.

— Я принц и гарант чести, сестра, ты забыла? — заартачился Гекард.

— Ну конечно, — согласилась Альмагера, — только все равно уйди. И ты просто медведь в посудной лавке, братец. Поднял на ноги половину замка.

— Хорошо, уйду. Но, леди Лилиана! — он больно стиснул руку Лилы, — матушка поговорила с вами? И что вы думаете?

То, что принц, оказывается, прекрасно знает об их с королевой «секретном» разговоре, было подобно холодному дождю. Или он говорит о чём-то другом? Они смотрели в глаза друг другу, он — с напряженным ожиданием, она…

Он и без слов понял.

— Простите меня, я глупец, — он опустил голову. — Мне слишком хотелось использовать хотя бы такую возможность получить вас. Я люблю вас. Я думал, что и вы… Простите.

— Брат, нам с виконтессой надо кое-что обсудить, — мягко сказала принцесса. — Уйди наконец, умоляю.

Гекард, понурившись, вышел.

— Все хорошо, леди Лилиана, — услышала она приятный, прямо-таки бархатный мужской голос. — Постарайтесь забыть всё, что вас расстроило сегодня, прошу вас. Случилось недоразумение, так иногда бывает.

Мужчина, появление которого в комнате она не заметила, был невысокого роста, может, лишь на несколько дюймов выше библиотекаря Карта, круглолицый, в черном костюме колдуна.

— Гранметр Вишен, второй надлорд Колдовского придворного совета, к вашим услугам, леди Лилиана, — представился он.

Лила молча поклонилась, почувствовав невероятную силу и влияние этого маленького гранметра. Она почувствовала, что он тоже почувствовал, что она чувствует… Он менталист?

Он улыбнулся и кивнул Лиле, словно ответил на невысказанный вопрос.

— Её величество тоже сожалеет, — продолжал он. — Мы уже побеседовали. Разумеется, к похищению она отношения не имеет. Просто граф решил, что вы ему очень подходите. Он уже увез бы вас из замка, но… — гранметр Вишен улыбнулся, — во-первых, его высочество ему помешал, поднял тревогу, когда не дождался вас из кабинета его матушки. Да-да, ему сразу доложили, что вы в замке, и он, видимо, желал повидать вас. Второе — мы вас охраняем особо, леди Лилиана.

И Лиле даже не хотелось уточнять, почему к ней такое особое отношение. Это и так было очевидно. Она спросила другое:

— Значит, то, что предлагала её величество, на самом деле так обыкновенно?

— Нет, конечно, не обыкновенно. Но, как бы сказать… вполне возможно, — спокойно ответил гранметр. — Но предлагая такое вам, её величество ошиблась, — и он улыбнулся очень мягко.

— У меня замечательный брат, и я его люблю, — сказала Альмагера, — но увы, даже понимая, как обстоят дела, он предпочитает верить, что матушка решительно всё может подарить ему на серебряном блюде!

— Мы все иногда хотим в это верить, леди Альмагера, — с улыбкой заметил гранметр, — но я думаю, стоит объяснить сейчас леди Лилиане, что ей предстоит сделать… в обучении.

— Да, конечно, конечно! — встрепенулась принцесса. — Такое удивительное совпадение, Лила! Если бы матушка не вызвала вас в Асвард, я бы завтра отправилась в Эбессан, чтобы кое-что вам сообщить! — теперь в её голосе ясно зазвучали ноты, которые царапали слух подобно гвоздям.

Это было похоже на… да, вот именно, на то, как матушка-баронесса уговаривала заболевшую Минту выпить ложку касторового масла. В результате целебным маслом сестрёнку напоила Лила.

— Помните, вы говорили мне, что мечтаете отправиться домой, но сначала должны пройти посвящение? Так вот, теперь это возможно. Вы пройдёте посвящение, выполните тем самым волю леди Эльянтины, и тут же можете отправиться домой навестить родных, а мы пока подберём вам личных преподавателей. Так вы достигнете большего за меньший срок! — заявила принцесса с наигранным воодушевлением.

Лила в упор смотрела на Альмагеру, и усмешка мелькнула на её губах почти против воли. Посвящение. Вот так, значит?..

Гранметр Вишен наблюдал за обеими.

— Леди Альмагера, вы забыли, что говорите с менталисткой, которая из-за волнения сейчас на пределе доступных ей возможностей? — заметил он так же мягко. — Она не верит вам.

Принцесса растерянно взглянула на Лилу, побледнела и быстро отвернулась.

— Да-да, леди Лилиана, поговорим откровенно, — сказал гранметр, усаживаясь в единственное в комнате кресло. — На нас с принцессой сейчас нет никаких ментальных амулетов, поэтому ложь вы сразу распознаете. Я тоже. Только правда, хорошо?

— Да, милорд, это будет лучше всего, — согласилась Лила, возвращаясь на кушетку.

Принцесса по-свойски и вопреки всякому этикету присела на ручку кресла гранметра. На Лилу она смотрела отчуждённо и вместе с тем виновато.

— Леди Лилиана, позвольте спросить, почему вы так напряглись, когда принцесса упомянула посвящение? — спросил гранмастер.

Лила ответила откровенно:

— Потому что я знаю, что со мной случится после посвящения, милорд. Ведь я вряд ли поеду домой, а потом буду изучать колдовство?

— Вот, значит, как. А откуда узнали? — удивился тот.

— Я не отвечу, милорд. Да и какое это имеет значение?

— Это всего лишь государственная тайна, известная единицам.

— А лорду Артуру? А принцу? — это ей сейчас показалось важным.

— Что вы, нет, конечно! — повысил голос колдун, — им ни в коем случае нельзя знать об этом. Особенно графу Сантару, — подчеркнул он, — граф, знаете ли, совсем теперь оторван от жизни, и вообще… Кстати, неужели вам рассказала леди Тамирия?

— Нет, не она. И вообще, это случайность, милорд. У бабушки… остались записи.

— Час от часу не легче! — усмехнулся он. — Ну ладно, это больше не имеет значения.

Вырез платья принцессы украшал крошечный каменный цветок. Очень изысканно.

— Да, и кстати, ваша начальница не сообщила о вашей неожиданной готовности к посвящению, — развёл руками гранметр, — То, что мы это знаем, тоже случайность. Леди Альмагере стало известно, что вы научились заклинать зеркала. Я впечатлён, леди Лилиана.

Он с улыбкой взглянул на принцессу, на бледных щеках которой заалели два ярких пятна.

— Да, мне сказал Артур, — кивнула принцесса. — Я ведь тоже узнала эту государственную тайну совсем недавно, уже после моего бала. Поймите, Лила, дорогая, если недавно мы на что-то надеялись, то теперь от лорда Артура, а точнее, от вас зависят благополучие моей семьи и жизнь брата. Жизнь Гекарда в обмен на вашу… не смерть. Вы ведь будете живы, просто живы иначе, и это состояние обратимо! Лучшие колдуны королевства сделают всё возможное. Это решение леди Эльянтины, наконец…

— Да-да, ваше высочество, я понимаю, — прервала её Лила и даже улыбнулась.

— Есть ирония в том, что её величество сделала своё… гм… интересное предложение единственной девушке, которой его точно не следовало делать, — поглядывая на Лилу, заметил гранметр.

Отчего-то ей стало спокойно. Вот совсем спокойно, словно все решения уже приняты. И это спокойствие, казалось, не было ментальным влиянием Вишена.

Действительно ведь, всё решено. Переступив порог Эбессана, Лила Каверан попала в ловушку, подготовленную великой колдуньей. И…

Она почему-то даже об этом не сожалела.

Странно? Да.

— Видите ли, леди Лилиана, мы считаем, что не зря леди Эльянтина решила перекинуть заклятье именно на вас, — заговорил гранметр, — она ведь поработала с ним, теперь там иная формула, и наверняка с вас оно снимется как-то проще, чем с лорда Артура. Я сам не мастер именно в таких заклятьях, но лично сделаю всё, что возможно.

— Я тоже, — сказала принцесса. — Лилиана, поверьте мне, прошу.

— Да-да, я вам, конечно, верю, — сказала Лила, — но мне нужно кое-что. Королевское обещание. Думаю, его величество не затруднит дать его мне.

— Это разумеется. Считайте, что я уполномочен пообещать вам от имени его величества всё, что захотите.

— Нет, это не то, милорд, — сразу возразила Лила. — Я хочу получить обещание от самого короля. Послушайте, господа, если от меня зависит спасение короны и жизни его высочества, то, наверное, его величество не откажется лично дать мне своё королевское слово?

Гранметр и принцесса переглянулись.

— Подождите, — сказала Альмагера, — я поговорю с отцом, — и она ушла.

— Милорд, прошу вас, объясните, что вообще происходит? — решив не терять времени, обратилась Лила к колдуну. — Артур упоминал, что он может подтвердить законность избрания наследника… и всё же мне хотелось бы понимать всё.

— Пожалуйста, миледи, — пожал он плечами. — Главное вы знаете: только лорд Арту