Book: Переселенец. Долг чести



Название: Переселенец. Долг чести.


Серия: Вторая часть Офицер. Слово чести.


Аннотация:

Шанс. У каждого он свой. Вот и мне достался тот шанс что я не ожидал получить. Шанс на месть…иногда это такая малость, но в данном случае это стало смыслом жизни. Итак, бывший дворянин, бывший граф, бывший генерал, бывший муж и отец… всё - «бывший», но личность та же. И уж поверьте, виновные ещё сильно пожалеют о том, что отдали приказ убить меня.


***


Я сидел за массивным столом у себя в кабинете в имении что расположилось в Швейцарии, и с некоторой рассеянностью изучал старинный пергамент. Сам стол был завален листами с моими записями. Был вечер, снаружи стемнело, но освещение я не включал, только настольный светильник всё освещал. Нравилось мне вот так работать в полумраке. Я задумался, анализируя то что смог расшифровать в надписях и рисунках пергамента. Правда, додумать я не успел, массивные двустворчатые двери неожиданно распахнулись, причём на удивление легко, несмотря на их вид, и в кабинет ворвалась, по-другому и не скажешь, моя супруга Анна. Кстати, выглядела та к своим пятидесяти семи, вполне неплохо, от силы на сорок пять. Однако сейчас та явно находилась в расстройстве чувств. Несмотря на моду последних лет, где юбки стали чуть выше колен, та одевалась по старой моде. Как двадцать лет назад. А сегодня за окном начало лета сорок девятого года. Моя супруга считала открытую одежду уделом крестьян и работниц, дворяне так выглядеть не могут, держа устаревший взгляд на многие вещи. Не скажу, что я её поддерживал.

- Игорь! Ты знаешь, что Антанта напала на Россию?!

- Да, - коротко сообщил я, положив пергамент на стол, и откинувшись на спинку кресла, поработать мне похоже уже не дадут. - Напали они сегодня с рассветом, введя в бой порядка двухсот дивизий, не считай авиационных частей. Я уже год как отошёл от дел, передав все дела нашему младшему сыну, но кое-какие связи у меня остались, так что уже через час с момента нападения я был осведомлён о случившемся. Я решил тебя не волновать, поэтому и не стал сообщить. Ты поэтому так взволновалась?

Та, положив ладони на столешницу, перенеся на них вес, несколько секунд пристально смотрела мне в глаза, и видимо не найдя в них то что желала увидеть, устало вздохнула и сказала:

- Сколько лет с тобой живу, но иногда не понимаю тебя, Игорь. Ты собираешься помогать или нет своей родине?

- Ты о России или о Швейцарии? У меня двойное гражданство. Да и, честно сказать, гражданство России - по сути, фикция, мне его подарили, я его не принимал.

- России! - прошипела зло Анна. - И не стоит строить идиота. Ты ДОЛЖЕН помочь Родине, ты ОБЯЗАН снова надеть мундир и вступить в ряды защитников отчизны.

- Как интересно, - я сложил пальцы домиком перед собой, задумчиво изучая свою жену, та снова открылась для меня в новой ипостаси. -У меня такое впечатление, что ты должна была родиться мальчиком, но по какой-то ошибке родилась девочкой. Откуда такой напор и уверенность в том, что я должен делать?

- Это твоя обязанность! - выпалила та.

- М-да, упустил я тебя... Вместо того чтобы держатьв ежовых рукавицах, довёл до того, что юбка стала командовать вдоме. Скажи, когда это успело произойти?

- Но!..

- Может мне напомнить тебе, что с правителем России я не общаюсь? - повысил я голос, перебивая супругу. - Я до сих пор не принял егосвадьбу с Ольгой и не дал своего родительскогоблагословения. Да и не спрашивал у меня его никто. И что я ему пообещал? Что больше ноги моей не будет в России.

- Но война, это совсем другое.

- Нет. Благополучие Империи меня не волнует, - коротко ответил я, и достав спички стал зажигать свечи у канделябра, что стоял тут же на столе.

Электричество выключали не часто, но такое всё же случалось, бывали перебои,в имении был свой дизель-генератор, нопока его запустят, я использовал эти свечи. Однако сейчас те мне были нужны для другого.

- Но почему?! - воскликнула Анна, это явно был крик души. - Там наша дочь, внуки в конце концов!

- Не волнуйся, я уверен, что когда войска Антанты возьмут Петербург, их успеют эвакуировать.

- Я не знала, что мой муж, трус и подлец, -вырвалось у той.

Замерев, несколько секунд, не мигая, я пристально смотрел на ту. После чего спросил холодным тоном:

- Вот как, значит? Что ж, я отправлюсь на эту войну, подавись, но бумаги на развод подам сам.

Причина, почему я не хотел участвовать в этой войне, была банальной: возраст. Мне было пятьдесят пять лет. Я младше жены, но это мало значило, воевать я не хотел, навоевался, а вот то, как Анна на меня давила, пусть на эмоциях - вот это уже чересчур, та переступила ту черту, переходить через которую явно не стоило. У меня действительно немало было причин не участвовать в спасении России, возраст - одна из них, но всё же не главная: я для своего возраста был в отличной форме. По сути, это наша первая и последняя серьёзная размолвка. От моих слов у той как будто выпустили воздух, ноги подкосились, и она буквально рухнула ну стул, что стоял перед моим столом. Рот у той открывался и закрывался. Сняв трубку телефона, я сказал:

- Зайди ко мне.

Положив трубку на место, услышал от супруги– надеюсь, вскоре бывшей, - ничего, дети взрослые, думаю, примут это как данность:

- Игорь…

- Анна Петровна, не могли бы вы оставить меня, мне нужно подготовиться к отъезду, и видеть вас я не желаю. Мой адвокат свяжется с вами, как только документы по бракоразводному процессу будут подготовлены.

Тут в открытую дверь заглянул подросток в форме русского казака. Погон не было, тот не состоял ни в каких частях, хотя и являлся сыном погибшего казака. Сирота, дворянином тот не являлся, я подобрал Ивана, когда тому было пять лет. Отголоски Советской власти. Когда жандармы и войска стали чистить страну от бывших её правителей из большевиков, щепки полетели изрядные, большевики так просто не сдавались, устраивали налёты, даже большими группами. Вот и станице, где проживала семья Ивана, также не повезло. Вырезали всех. Банду покрошили с самолётов, но жителям станицы было от этого не легче. Среди тех, кто работал в станице и наводил штурмовики на банду, был один мой знакомый ротмистр, тот, увидев Ивана, поразился нашей схожести, ну и сообщил о нём мне. Причина, почему я взял парнишку, была в том, что тот был полной моей копией в детстве, моей, а именно - Игоря Михайловича Волкова, можно было подумать, что тот мой сын. Да все так и думали, даже дражайшая супруга Анна, которая невзлюбила Ивана с первых дней, как я их познакомил. Хотя особо его и не третировала. Ну, а я сделал его своим ординарцам и стал тренировать. Многому научил, так что этот тринадцатилетний парнишка умел и знал многое. Вот и сейчас, уважительно поклонившись Анне, тот вопросительнопосмотрелна меня.

- Приготовь машину и мои походные вещи с парадным мундиром. Едем на аэродром,потом летим в Россию.

- Есть, - чётко козырнув, тот развернулся искрылся.

- Игорь… - тихо сказала Анна, не понимая взгляда с пола, но общаться я с той не хотел, снова перебив, беря пергамент со стола.

- Этому пергаменту почти триста лет. Жаль, - поднеся угол к огню свечи, я зажёг пергамент и, держа в руке, смотрел как тот горит, после чего, бросив остатки в пепельницу, наблюдая, как они догорают. - Этот пергамент принадлежал одному достаточно известному английскому пирату. На нём были зашифрованы координаты клада, что тот укрыл от подельников. Я месяц ломал шифр, пока не смог это сделать. Хотел через пару месяцев с тобой отправиться на поиск сокровищ, а то почти год совместно не выезжали из имения надолго.

Сам я не курю и не разрешаю курить в своём кабинете, но пепельница нужна - я обычно сжигал в ней то, что мне не нужно. Сейчас все листы на столе я также поджигал от свечи. Оттого та и нужна мне была, и уничтожал все данные, что мне удалось добыть. Вызвав домоуправа, велел отвести супругу в её спальню, мол, та в расстроенных чувствах оказалась. Надо сказать, взбесила меня Анна очень серьёзно, та действительно переступила черту, так что я решил последовать её желаниям, но и свои требования выставить. На войну поеду, в третий раз спасать Россию, но и разойтись с ней тоже желаю серьёзно и окончательно. Похоже, Анна тоже всё поняла. Дурой та не была, если я что-то решил, то не оступлюсь. Так что ушла смирно. Я же, открыв сейф и ящики стола, жёг всё, что считал важным,вэтот кабинет я уже не вернусь никогда. Имениеостанется Анне, таково моё решение. Всё же вышла та меня проводить, уличные светильники на подъезде к особняку освещали нас, но прощаться я не стал, даже не повернулся в её сторону, сел в машину, водитель за рулём, Иван рядом с ним, а я сзади, и так покинул территорию имения. Хотя местные почему-то называли мои земли виллой.


***


Открыв глаза, я посмотрел на пальцы, что были испачканы в пыли и в засохшей крови. Молодые пальцы, кажется, я лежал на руке Ивана. Не мои те. Рука вытянута, тело я плохо чувствовал, решив пошевелиться, с удивлением увидел, как шевелятся пальцы на руке. Ну-ка, средней палец покажем. Странно, показывает, хотя это не моя рука, я её не чувствую. Уже утро было, Солнышко показалось над горизонтом, сев я с удивлением бегло осмотрел себя и обе руки. Одну не чувствую. Это та на пальцы которой ранее смотрел, я её банально отлежал, вторая в порядке. Сам я был в пыли и засохшей крови, торс облегали ремни парашютной системы, купол лежал рядом. Сам я сидел на пыльной дороге, светало, и кажется… я попал.

То, что я оказался в теле Ивана, моего ординарца и денщика, всё в одном флаконе, это я уже смирился, а пока в памяти начало всплывать то что произошло ночью. М-да, плохо было ночью. Ладно, чуть позже расскажу, а сейчас нужно прятаться. Слышу приближающийся рёв машины, откуда-то с низины доносится. Вскочив, всё точно,я был в теле Ивана, не ошибся, быстро смотал купол в комок, сунув в парашютную сумку и быстрым шагом, на ходу осваивая своё новое тело, Ивану бы через два месяца четырнадцать исполнилось, стал уходить прочь. Метрах в ста от меня быланизина, заросшая кустарником, оттуда рёв двигателя и доносился, туда же бежала и разбитая полевая дорога, а с трёх других сторон чистое поле,засеянное пшеницей. Хотя нет,это рожь. Вдалеке, на горизонте стоит чёрный столб от горевшейтехники. Там упал мой личный самолёт,думаювместе с моим прошлым телом. Отбежав от дороги подальше, я лёг во ржи, бросив рядом парашютную сумку. Не так и высоко та выросла, но всё жескрыть мой новое тело смогла. Выглядывать я не стал,иначе сразу заметят, так что лёжа стал пережидать пока рёв двигателя машины не станет удалятся ине стихнет вдали. По звуку этоармейский грузовик. То, что это машина русской армии, я был уверен, да и по звуку опознал характерную работу двигателей московского автозавода братьев Игнатовых. Эту линейку двигателей на многие грузовики ставили, включая бронетранспортёры, так что какая машина прошла по дороге, оставалось только гадать. А причины прятаться у меня были. Вполне возможно, что это группа зачистки. Думаю, стоит прояснить ситуацию, в которой я оказался и к которой пока сам не знал как относиться.

Перевернувшись на спину, я оторвал зелёный стебель, и покусывая его, рассматривая ярко голубое небо, без единого облачка, размышлял. Два дня назад, после размолвки с Анной, ночью я сорвался с места, и мы направились к центральному аэропорту, где в арендованном ангаре стоял мой личный самолёт, «Дуглас» американской постройки, с отличным дорогой выделки салоном, представительского класса. Там и кухонька была, и санузел с душевой, и диван, чтобы поспать. Летал я сам, корочки пилота имел. Смог с одной дозаправкой кружным путём через Финляндию, она Российской была, добраться до столицы, сев на центральном аэродроме города, кстати, с заметными следами бомбёжки, пожары были, самолёты Антанты бомбили город, хотя столицу прикрывали две истребительные авиадивизии и немало зенитных батарей. Дальше посетил императорский дворец, увидев кислую рожу Императора Алексея, мне его видеть тоже не доставляло удовольствия, и получил разрешение вернуться из отставки. Я тут имел авторитет немалый по прошлым делам, так что многие генералы и адмиралы поздравляли меня. Паркетные шаркуны. Я хоть тоже вроде как числюсь за лейб-гвардией, но получил направление в армейские части, начальником разведки Западного фронта. Дальше в Генштабе, где получил документы с назначением, успел выспаться в квартире старшего сына, с Ольгой пообщался, императрицей, получил полётные карты, и ночью вылетел к штабу Западного фронта, маршрут мне проложили. Ну и меня в пути атаковал истребитель-ночник. Ошибиться я не мог, силуэт характерный, новейший российский истребитель «АРТ-8». Их не поставляли на продажу, насыщали истребительные части. Название от создателя Андрей Романовича Туполева, отца основателя истребительного воздушного флота Российской Империи.Даже номеррассмотрел, «17». Наши меня сбили. Я успел передать Ивану приказ прыгать,мы оба парашюты перед вылетом надели, оборонительного вооружения на самолёте не было, потомочередь крупнокалиберных пулемётов прошла по кабине и уже умирая я отпустил штурвал. А Иван похоже выпрыгнул. Вот такая история.

Хотя стоит упомянуть,что пока на аэродроме Цюриха готовили мой самолёт,я успел написать письмо своему адвокату,чтобы тот готовил документы к разводу. Отправилкурьером. Утром должен был получить. Не люблю дела откладывать на потом, сразу всё делаю. А сейчас уже плевать.Это всё отголоски прошлой жизни. Я теперь – Иван Медведев. Забавно, раньше Волковым был, теперьМедведевым стал. Рёв двигателя уже стих, но стал нарастать другой, более мощный гул. Это уже авиация. Вскоре в зону моей видимости начали вползать высотные дальние бомбардировщики Антанты. Раньше я думал, что в прошлом теле сохранил хорошее зрение, но сейчас в новом теле понял,что зрение у Ивана куда лучше. Самолёты шли на десяти тысячах примерно, и я спокойно их сосчитал. Сорок две боевые единицы. Судя по маршруту, а штурман я неплохой, как и лётчик, шли те на Минск, скорее всего бомбить транспортный железнодорожный узел. Я его уже пролетел, конечным маршрутом у меня была Варшава, где и располагался штаб фронта. После того как мы сломили Советский союз, мы и их вернули под власть Императора Российского. Вот так задумчиво изучая бомбардировщики, я размышлял. Обидно, знаете обидно. Сбил меня свой, это точно, и думаю не случайно, скорее всего по приказу. Знаете, мне уже на всё плевать, и я решил, сделаю всё, но найду виновников и отомщу. Пусть я переселенец, раз занял тело Ивана, но это решение для меня твёрдое. Долг чести. Куда делось сознание и душа мальчишки не знаю, надеюсь в Раю ему будет хорошо, но я был доволен что мне именно это тело досталось. Сам тренировал его и знаю, чего от него ждать.

Сев, и осмотревшись, вокруг пустота, лишь вражеские бомбардировщики удалялись, я решил выбираться к людям. Да и переодеться не мешало. Форма была заскорузлой от грязи и крови. Раньше не до этого было, кровотечения не обнаружил, а сейчас задумчиво проведя ладонью по форме на груди, я замер, после чего быстро расстегнув гимнастёрку, стянув через голову, и изучил пулевые отверстия на груди и спине. Вот оно как? Лётчик расстрелял Ивана в воздухе. Ночь лунная была, тот его видел. Скорее всего купол рассмотрел и расстрелял в воздухе. Быстро стянув окровавленную рубаху, кровь уже засохла и с хрустом отлипала от тела,я осмотрел торс. Несмотря на то что тело было испачкано кровью, ран я не обнаружил,даже следов.

- Вот оно как,- тихо прошептал я, и с яростью,вскинув голову, заорал в пустоту. - Я!!! Отомщу!!!

Тут точно работали свои, значит кому-то было невыгодно чтобы генерал граф Волков участвовал в этой войне. Что не удивительно, если вспомнить мои методы работы. Как многие говорили, хотя и за спиной, «бесчестные». Даже Алексей в одну из встреч намекнул об этом. Я же ответил ему, что мне важен результат, а как он был проведён, уже неважно. Мы тогда сильно с Алексеем поссорились, я прямо сказал, что, если бы не мои такие «бесчестные» методы ведения войн, он свой трон бы не получил. С тех пор Россию я больше не посещал, больше пятнадцати лет. Да, не самые приятные воспоминания. Но ладно, это всё прошлое. Война России с Антантой меня не волновала, Алексей сам затянул гайки и довёл ситуацию до войны, а вот месть… я только на одной злости и ненависти держался. Отомщу, клянусь! Для меня это действительно стало долгом чести. Пусть в моём понимании, но всё же.

Я уже всё морально принял, мысленно всё осознал, цель всей душой и сознанием принял, так что будем работать. Пусть предатели содрогнутся, услышав только имя графа Волкова. Уж я-то им напомню. Встав на ноги,я сноваосмотрелся,пока всё тихо, хотя дым на горизонте и не думал спадать,догорал мойэксклюзивный самолёт.Три года мне служил,какжеяего любил.Дом на крыльях. Дальность полёта благодаря увеличенным бакам больше на треть чем у обычных машин этой марки. Я хотел гидросамолёт взять, но всё же на этой модели остановился, из-за большой дальности, хотяна борту тожеудочкибыли,рыбачитьялюбил и люблю. А летал вразныестраны часто, без самолёта тут никуда. Вот так размышляя и горюя по-своему «Дугласу», я снова надел нательную рубаху и тёмно-синюю гимнастёрку, застегнул поясной ремень, сдвинув небольшой кинжал, мой подарок, на живот, так удобнее, и стали изучать карманы. Не густо.Сорок семь швейцарских франков смелочью,стоит напомнить откуда мы прилетели,и семь рублей двенадцать копеек российскими деньгами,всё монетами. Откуда рубли взялись,это я помню,сам отправлял Ивана в магазин за патронами к своему револьверу, выдав червонец. А чтобы ему продали, записку написал с просьбой к продавцу. Проблем не возникло. Тот две пачки купил, остальное сдача. Что ещё в карманах было? На удивление пусто, только монеты, две банкноты швейцарских франков и зажигалка, сделанная из патрона. Разбитые наручные часы, мой подарок на десятилетие,видимо пулей зацепило,иголкасниткой за воротником,учил Ивана не только я, но и охрана имения, старые казаки. А форма новой была,мелочёвку Иван видимо не разложил, а старая в стирке. На ногах отличные яловые сапоги. Всё остальное в самолёте осталось. Рюкзаки баул с моими и его вещами тоже.



Сапоги я оставлю, индивидуальный пошив, а остальное нужно менять. Купол парашюта из шёлка, продам, остальнуюодежду, постирав,несмотря на дыры, тоже. Из оружия только кинжал с лезвием в двадцать сантиметров, и всё. Пока хватит, а там уйду подальше, продам, куплю одежду обычного паренька, думаю горожанина, и начну искать. А вглобальном смысле,то есть вдальнейшей жизни мне есть на что жить исуществовать, несколькосчетов в разных банках о которыхмоя бывшая семья не знала,там почти половинаактивов семьи расположены, всё в золотом эквиваленте.То есть, не потеряю, если какая валюта исчезнет. Это я заберу, номера счетов, и коды к ним помню, остального им итак лет на пять хватитпроматывать. А вот сейчас денег не так и много, но как я уже говорил, мне вполне хватит. Закинув ремни парашютной сумки на плечо, я бегомвыбрался на дорогу, мелькомосмотревшись. Шапки-кубанки Ивана какне было, так и нет, видимо потерял во время прыжка,ипобежалккустарнику. Кстати, осмотрел следы колёс на пыльной дороге. Вездеход трёхосный проехал, покрышки большие с грунтозацепами, как у «Уралов» в первой моей жизни. Это или армейский грузовик «БИ-5» или бронетранспортёрсозданныйна базе этого грузовика, «Б-4». То есть, четвёртая модель. Я не то чтобы специалист в российской военной технике, но думаю грузовик, больно легко проскочил мимо и уехал дальше,тяжёлый бронетранспортёр, там десантныйотсек на десять солдат, наподъёмахслабоват, мотором ревёт, а тут ничего подобного не было. И грузовик, и бронетранспортёр в войска год назад начали поставлять, не думаю, что их много. Бронетранспортёров вряд ли больше пары сотен, а грузовиков с тысячу, так что последних встретить шансов куда больше.

Добежав до кустарника, выругался. Овраг сухим оказался и пыльным. Пыль была даже на листьях и траве, видимо оседала после проезда разной техники. А помыться очень хотелось, кожа, покрытая кровью, что высохла на теле, неприятно зудела и чесалась. Остановившисьв овраге,прямо в дорожной колее, даже луж не было,яприпомнил где нас «ночник» нагнал. А ведь до Буга мы не долетели, на подходе сбили, яприпомнилсеребристуюленту воды вдали. Значит Буг рядом. Только в его сторону яне побежал,туда укатили те неизвестные,я наоборот стал уходить отреки подальше.Тут Белоруссия, водоёмов много, найду. Даи сдороги ушёл, неизвестно где расположена та воинскаячасть из которого тот грузовик. Хотя тот гражданским может быть, подобные двигатели инагражданские модели машин ставились,которыерасхватывали фермеры. Они были в почёте за надёжность и долгую эксплуатацию. Заводу двадцать лет, а грузовики первых годов выпуска до сих пор ездят. Хотя тут тоже всё зависит от водителя.

Бежал я долго, за это время окончательно освоившись в теле Ивана. Однако через час всё же водоём нашёл, речушка, перепрыгнуть можно, однако для меня та подходила. Скинул сапоги, ремень поясной, всё из карманов выгреб и рухнул в воду. Глубина мне по пояс. Стирался я долго, почти час. Потом выжав одежду, повесил сушится, а сам ещё с полчаса купался. Отмыл ремень и ножны кинжала от крови, они тоже испачканы были, и лежал загорая. Это требовалось, после недавней зимы в Альпах, тело у Ивана было бледным, только лицо вполне загоревшим. Когда одежда подсохла,я оделся, натянул обувь, портянки тожепостираны были,и закинув парашютснова на плечо, побрёлк крупному селу, которое виднелось вдали. Что примечательно,через негопроходила железнодорожная ветка. То, что она тут рядом меня не удивило,ялетел,используя железную дорогу как ориентир. Кстати, вдали снова завывания мотора послышались, бомбардировщикиАнтантыесли и бомбили Минск, то возвращаясь пролетелив другомместе. А по дороге проехал армейскийгрузовикполный солдат,тот самый «БИ-5». Название от фамилии владельцев завода, Братья Игнатовы. Грузовик двигался в сторону села. Хм, село маловато чтобы там комендатура была, значитгрузовик вряд ли отсюда.Где-то военный городок должен быть. Надо узнать. И сделать это довольно просто, расспросивребятню из села. Грузовик скрылся,а я бегом добежал до окраин. Глядя на фруктовые сады,я только вздыхал, плодов ещё месяц ждать,а есть уже сейчас сильно хотелось. Ладно жажду в речке утолил, а как с едой быть? Так что придётся тут размен делать.

С этим, как ни странно, действительно было не трудно. Найдя ватажку ребятишек моих лет, что блестя глазами рассматривали мою рваную казачью форму и кинжал, я легко договорился об обмене. Отдал форму, даже нательное бельё, и получил полный комплект справной крестьянской одежды, как раз под меня размером. Сапоги оставил, кепку мне принесли. Парашют сменял на вещевой заплечный мешок и продовольствие. Ремень застегнул, но кинжал убрал в вещмешок. Еда была обычной, деревенской, запас на три дня. Половина пирога, капустного, шмат солёного сала, две краюхи хлеба, пять крупных луковиц, чеснок, шесть варёных яиц и колбасы копчёной круг. Зажиточное село. А попить принесли бутыль свежего молока. Бутыль на литр, полная. Это всё мне остаётся, пробка из кочерыжки капустной, выпью молоко и воду буду заливать, как фляжка. Вот после этого размена поев, тут меня девчата покормили отдельно, тарелкой щей, кашей, и чаем что принесли из дома, точно зажиточное село, да и вообще крестьяне сейчас в России вполне справно живут, довольны, я распрощался с парнями и девчатами, и направился к железнодорожной станции. А то что так удалось уговорить их легко, то тут без проблем, о сбитом самолёте те знали, сообщил полицейский, в селе он один был, вот я и описал им как дело было. Всю правду. Кто погиб и кто его сбил. Нужно так было. Информация от них быстро уйдёт, что генерал Волков погиб, и это хорошо, пусть расслабятся.

Железная дорога мне была нужна, та шла на Минск. Пусть не главная, что на Варшаву, второстепенная, через Лиду на Белосток, но мне не важно. Я не знаю где находятся аэродромы на которых базируются ночные истребители, но то что в Минске стоит эскадрилья-ночников, мне сообщил офицер, что помогал прокладывать полётный маршрут. Сказал, что их обо мне предупредили. Вот я и думаю, не оттуда ли этот «семнадцатый»? Тут есть сомнение, дальность для него велика, хотя догнать, сбить и вернуться мог, но на последних каплях бензина. Да и первая атака и была с хвоста, сразу левый двигатель поджёг, а потом всё по кабине бил. Однако других мест базирования я не знаю и надеюсь в Минске разузнать. Возможно даже о том, кто пилотировал этот истребитель. Должны же об этом данные быть. Найду его, и узнаю кто приказал. Хотя тут дело такое, пилот вполне может быть мёртв, обычно исполнителей в подобных деликатных делах быстро зачищают. А сама станция хоть и не на основной ветке находится, но загружена тоже была солидно, от фронта шёл санитарный эшелон, вот с ними я до Минска и добрался. В тамбуре сидел. Тут ещё пятеро было, что двигались на попутном составе. Как раз когда начало темнеть, я спрыгнул с подножки на подъезде к станции, эшелон тут сбросил ход, и дальше пошёл пешком. До Минска осталось километров тридцать, я раньше сошёл, потому как меня вполне могли ожидать на подъезде. А что, родители детей и подростков быстро узнают, что пропала часть одежды, и отрезы шёлка появились, те уже поделили парашют, расспросят, после этого информация до полицейского дойдёт, а тот сообщит дальше по инстанции. Тут всё довольно неплохо с охраной службы тыла поставлено. Дети сельские рассказали, что за два часа до моего прихода неподалёку от их села поймали двух английских лётчиков со сбитого дальнего бомбардировщика. Ещё троих ловят. Крестьяне в этом охотно помогали, наводя поисковые группы. Так что информация УЖЕ должна дойти до нужных людей. Кстати, а тот грузовик с солдатами действительно через село проездом был, из ближайшего воинского городка тот, инженерный батальон там стоял. Его готовят на фронт отправить. А теперь, пока время есть и разминая ноги иду к Минску, стоит описать всё что знаю про Антанту. Тут она немного другая по сравнению с моим родным миром, тем самым первым.

В Антанте было четыре государства. Это Англия, лидирующая в управлении союза, потом Германия, Япония и Италия. Франция смогла как-то отказаться от участия во всём этом, за что я стал даже немного уважать правительство республики. Так что напали с запада дивизии трёх государств. Англии Германии и Италии, ну и Япония на Дальнем Востоке. Видимо решили там повторить Русско-Японскую. Так что бои шли на два фронта. Я действительно отошёл год назад от всех дел, решил отдохнуть и посвятить себя семье, но младший сын вполне справлялся со своей работой, и я его не контролировал. Я уже узнавал, до разговора с Анной. Тот был в курсе о сроках нападения за два месяца и давно передал информацию Алексею. Тактика войны проста, не удержат наши такие силы, поэтому первый год война от обороны на обескровливание противника. Гибкая оборона. Пусть отдадут немалые территории, но это на благо, там будут работать по растянутым коммуникациям противника боевые группы кавалерии, уничтожая колонны снабжения. А зимой ударят со всех сторон, партизаны по тылам, войска по дивизиям Антанты. В общем, план вполне неплох, только уверен, что разведка англичан давно этот план знает. Однако всё равно шансы на победу немалые. Потери будут, но Антанта кровью умоется. Участвовать я действительно не хотел, и пусть я проредил банковские семьи, всё же нашлись те, кто оплатил нападение. Вот я и собирался найти их и уничтожить. Однако демарш Анны натурально взбесил меня, и мы имеем то что имеем. Не знал, что я настолько обидчив, видимо старость сказывается. Причём, обида до сих пор не проходила.

Участвовать в войне я не планирую, все обещания слетели с гибелью прошлого тела. Теперь я просто Иван, парнишка у которого совсем другие планы. Анна получила что хотела, теперь она вдова и может этим пользоваться. А то что я на развод подал, быстро замнут, надавят на адвоката чтобы огласки не было. Не захотят пятнать репутацию семьи. Наверняка ещё и пансион будут получать за мою гибель. Всё же я вроде как стал действующим генералом, по всем бумагам это прошло. Общее состояние моей семьи исчисляется пятью миллионами рублей золотом, но в основном всё вложено в земли и производства. Наличных средств не так и много, едва ли на счету тысяч сорок будет. Остальные счета, как я уже говорил, моё НЗ, в золотой валюте в разных банках находятся. Это уже моё. Всё честно, там тоже на пять миллионов рублей золотом будет. Хотя нет, где-то семь. Мои родственники со стороны Волковых все обеспечены, все живут спокойно, так что тут тоже всё в порядке. А так действительно это прошлая жизнь и даже намекать кто я есть не буду, у меня она новая, отомщу и займусь старыми планами. Сначала уничтожу тех, кто войну эту развязал, банкиров и их исполнителей из правительств разных государств Антанты, а потом отдыхать, искать сокровища. Это в Карибском бассейне, на одном из островков клад находится. Кстати, США к Антанте ещё не присоединилось, заработать на войне хочет, оттуда и оплачивали в основном всё это, но потом, уверен, встанет на сторону победителя. Им не важно кто это.

Двигался я до полуночи. Ноги размял, а то пока ехали немного затекли. В пути поел, весь пирог с капустой съел, как не в себя. Так есть хотелось, и всё молоко выпил. Потом бутылку прополоскал в ручье и наполнил чистой водой. Две третий пути я смог сократить благодаря машине. Нет, я не голосовал, пикап застрял в песке, помог вытолкнуть, машина частная, и меня подбросили к окраинам Минска, вдали видны постройки и стоянки нужного мне аэродрома. Как раз в полночь это и было, так что дальше бегом. Придерживая лямки вещмешка, я побежал в сторону где гудели авиационные моторы. И ночью военный аэродром работал. Добравшись, я узнал, что охраняли его на удивление качественно, патрули, колючая проволока, вышки с прожекторами и пулемётные гнёзда. Шесть зенитных батарей разного калибра. Вообще сравнивая советское вооружение и местное, могу сказать что, то что сейчас используется, где-то на уровне выпуска сорок первых сорок-вторых годов. Правильно говорят, войны - это толчок к развитию технологий и вооружений, а тут войн практически и не было. Последние двадцать лет точно, как Советскую власть свергли. Хорошо ещё ядерных бомбардировок ожидать не приходится, я просто ликвидировал всех учёных что этим занимались, отодвинув ядерную программу глубоко дальше во времени. Надеюсь там правительства станут умнее, а не как сейчас неандертальцы с дубинками. Что хочу то и творю. А вот Антанта повоевать успела, отчего и собралась у границ Царства Польского. Они Венгрию и Болгарию захватили в прошлом году, на границах с Россией, те не были в союзе с Россией, и она не вмешивалась, помнила предательства в Гражданскую, и дальше просто накапливали силы. Точно я их не назову, но у англичан дивизий меньше всего, около трёх десятков. Те всегда других любили гнать на убой. Итальянцы тоже семнадцать или восемнадцать дивизий предоставили. Больше всего дивизий Германия дала, ну и с два десятка Япония. Плюс ещё националистические дивизии, предатели из бывшей России. Этих тоже на несколько частей набралось. Уж не знаю откуда. Вот такие силы противостоят России с её двадцатью шестью армиями. Панцирные части, тут так танки называли, и авиацию с флотом я не считаю. Говорилось только о сухопутных силах.

Проскользнуть через охрану мне удалось. С большим трудом, та действительно неплоха была. Надо же. Проволока натянута с ржавыми консервными банками, шумовая сигнализация, но я смог проползти её. Что мне понравилось, видел я в темноте очень неплохо, не скажу что как кот, но гораздо лучше чем в прошлом теле. Да и Иван мне ранее говорил, что ночью хорошо видит. Теперь убедился, что тот не преувеличивал. Это хорошо, мне такие умения пригодятся. Я не скажу, что Иван такой уником, редкость, но такие люди с хорошим ночным зрением встречаются. Как я уже сказал, это здорово помогло мне. Пусть ночь была светлой, луна светила, но я тоже видел и патрули, и наблюдателя на ближайшей вышке, так что замирал если те поворачивались в мою сторону. Так и преодолел охрану. Потом обошёл зенитчиков, два орудия автоматических пушек, и добрался до склада. Тут уже поднялся на ноги и шёл спокойно, как будто местный. В темноте только силуэт виден, не насторожу, а вот если заметят как крадусь, уже подозрительно будет. Оказалось, склад запчастей. Ворота открыты были, там кладовщик детали выдавал двум техникам с тачкой. Укрылся в свежей воронке, не успели ту засыпать, и стал изучать расположение аэродрома. Тот был тыловым, поэтому я наблюдал две эскадрильи дальних бомбардировщиков, несколько специализированных разведывательных, их как раз готовили к вылету, шум их моторов и прикрыл меня, пока я преодолевал полосу препятствий с колючей проволокой. Были транспортные и пассажирские машины, разная устаревшая мелочь, ну и истребители. Их тут оказалось даже больше чем я думал. Не одна эскадрилья «ночников» тут базировалась. Похоже два истребительных полка. Один точно высотный, другой основными истребителями боя укомплектован. Вообще три года назад было принято решение оставить на вооружении четыре типа истребителей. Это «Метеоры», сильно похожие на «Мессершмиты-109» в моей реальности, из моего родного мира. Их большинство. Потом тяжёлый высотный двухмоторный истребитель, он был основным высотником, пока «АРТ-8» не появились, хотя эти полки до сих пор стоят на вооружении. Ну и четвёртый тип, морского базирования. Их ещё на поплавки ставят. А так они на авианосцах стоят. Их три у России, по одному на Чёрном море, на Балтике и на Тихоокеанском флоте. Для Северного ещё не вступил в строй, хотя вроде на воду спустили. Тут я точно не скажу. Кстати, «АРТ-8» внешне были сильно похожи на «Аэрокобры» из моего мира. Двигатель тоже стоял за пилотом, а вал между ног проходил. Вооружение две двадцатимиллиметровые авиационные пушки, и два крупнокалиберных пулемёта. Кабины герметичные, с наддувом, оттого те и могли подниматься на двенадцать тысяч пятьсот метров.

На аэродроме были «Метеоры» и двухмоторные высотники, однако «АРТ-8» я визуально не нашёл. Ни одного не было. Мне сообщили что тут дислоцируется эскадрилья, «ночники» действительно есть, но двухмоторных полк. Хм, а если у Минска не один аэродром? Надо узнать, мне об этом не известно. Надо брать языка. Свои? Ну не знаю. Вроде как меня тоже сбил свой. Ладно, убивать и калечить не буду. Покинув воронку, из неё я и изучал аэродром, как раз два разведчика и эскадрилья дальних бомбардировщиков на взлёт пошли, создавая нужный шум, что скрывал меня, я взял того кладовщика. Вырубил его, он как раз склад хотел закрыть, со спины подкрался. Затащил внутрь, дальше связал его же ремнём, и сунул смятую фуражку в рот. Судя по погонам тот страшим унтером был. Что хорошо, тот был субтильного телосложения, иначе сомневаюсь, что смог бы затащить его на склад, всё же мне досталось хоть и тренированное тело, но подростка. А так волоком удерживая обеими руками за шиворот гимнастёрки, отволок внутрь, прислонив к ближайшему стеллажу, и закрыв створки, связал. Ну и стал приводить того в сознание. Темнота мне помогала, тот меня не видел, даже силуэта, вот голос подводил, но я старался его изменить. Что ещё несколько придавало комичности ситуации, у Ивана пошёл бурный рост полового созревания. Голос ломаться начал. Рановато на мой взгляд. То мальчишеский тенорок, то мощный бас. Я и сам забавлялся этим, пока не попал в тело Ивана. Несколько мешало, надо признать. Да и рост гормонов, тоже был не вовремя. Не то чтобы я против, но времени нет.



А так стараясь говорить басом, как только кладовщик пришёл в себя, начал вести допрос. А тот крепким орешком оказался, пинаться пытался, от кляпа избавиться. Тот пытался орать, но я быстро его же кепкой приглушил громкость. А то выдернул, а тот в крик. Пришлось приступить к первичному полевому допросу. Больно, но живым останется и не калекой. Ломался тот не долго, так что уже минут через пять смог разговорить. Кричать тот больше не пытался, так что выдернув кляп в очередной раз, наконец услышал то что мне было нужно, а не новые попытки докричатся до своих. Видимо осознал, что не услышат. Бомбардировщики улетели, но на аэродроме снова кто-то прогревал моторы, помогая мне. Оказалось, что нужные мне «ночники» всё же на этом аэродроме базируются. Из воронки я не весь аэродром со стоянками техники видел. От него выяснил что за ангарами была ещё одна взлётная бетонная полоса, поменьше чем та коей бомбардировщики пользовались. Там санитарная авиация базировалась и те кто мне нужен. Это всё что я узнал, ни номера нужного истребителя, ни о том, кто на нём летает, тот не знал. Тот был простым кладовщиком, так что не его сфера. Лишь узнал, что на счету этой эскадрильи за двое суток боёв, семь подтверждённых сбитых, все ночью. Интересно, а мой борт в этот список входит? Сомневаюсь. Тут тайной операцией попахивает.

Уточнив и узнав, что потерь в эскадрилье среди пилотов нет, видимо исполнителя зачистить не торопились, я вырубил кладовщика, хорошо, надолго, и оставив связанным, только кляп не использовал чтобы не задохнулся, запер того на складе. Прихватив вещмешок, он у меня в воронке дожидался, спокойным шагом направился за ангары. Мне в пути трое встретилось, двое офицеров, похоже лётчики и пробежал техник. На меня, как и ожидалось, никто внимания не обратил. Видели силуэт, но кто это явно не поняли, темнота скрадывала. Такое передвижение ускоряло перемещение по территории аэродрома. Времени у меня не так и много, уже час ночи, по часам кладовщика посмотрел, так что никто не помешал. Пройдя стоянку санитарной авиации, там было пять бипланов, машины вполне удачные, с закрытыми кабинами, берут трёх пассажиров, двух лежачих и можно медсестру. Шевеления у бипланов было не видно, лишь часовой прогуливался, поправляя ремень винтовки на плече. Дальше уже капониры нужной мне эскадрильи. Тут облом, в капонирах всего два истребителя, где работали бригады механиков, явно обслуживая машины после только что прошедшего вылета. Тут не только догадки, но и подслушанные разговоры. Видимо те два офицера что мне встретились, лётчики с этих аппаратов, остальные на вылете, был массированный налёт. Эта пара отгоняла самолёт-разведчик, видимо не нашли, боеприпас не тронутый, а вот заправку машин топливом проводили. Бензовоз подъехал, да и вообще осматривали истребители. Нужного номера не было, поэтому будем ждать.

Отойдя в сторону, я присел на накат полуземлянки, тут видимо вотчина механиков, потому как офицеры спали в казарме, их трёхэтажные здания белели в стороне. Те двое, как я понял, в столовую направились, у них ночная жизнь, и сейчас был обед. Капониров было с два десятка, но думаю самолётов двенадцать. В ВВС Российской Империи эскадрильи состояли из двенадцати самолётов, это всех типов касалось, от бомбардировщиков, до торпедоносцев. Звено – четыре самолёта, летали парами, вроде той что в столовую ушла. Я особо не беспокоился, силуэт в темноте не виден, а если включат подсветку полосы для своих возвращающихся лётчиков, просто лягу на траву у землянки и пережду. Меня больше интересовали те пять санитарных самолёта. Угнать один, заправив и сделав запас топлива в салоне, хотя бы канистрами, это отличная идея. Я даже зажмурился от удовольствия, представив насколько повысится моя мобильность. Тем более эти аппараты могут сесть даже на небольшую поляну, для взлёта и посадки хватит короткой полосы, необорудованной. А теперь самое сладкое, топливо у этих бипланов обычное, такое в грузовики заливают, и в некоторые панцеры. То есть, топливо для него найти будет не проблема. Угнать самолёт днём у меня вряд ли получится, зенитчики собьют, а вот ночью, тут шанс есть. Особенно если кто замаскирует запуск мотора и выезд на полосу рёвом прогреваемых моторов. Если будет шанс, то угоню. Машины должны стоять заправленные. Эти самолёты на удивление удачные. При крейсерской скорости в сто семьдесят километров в час, максимальная двести десять, дальность у них девятьсот пятьдесят километров. В одну сторону, или четыреста с возвратом. А это солидно для санитарного самолёта. Раньше они стояли на вооружении ВВС, в принципе и сейчас стоят, у санитарной авиации, разведывательной, многие у ВМФ на поплавках, но большую часть после капитального ремонта выставили на продажу. Боевые уходили заграницу, Турция особенно немало скупила, но такие бипланы многие русские частники приобрели, включая фермеров. Купцы тоже. Образовалось немало разных транспортных компаний, от доставки пассажиров, до разных грузов. Среди них такие бипланы особенно ценились, за неприхотливость и долгий срок службы. Не припомню чтобы в моей первой жизни что-то подобное было. Хотя вроде немецкий «Шторьх» немного похож. Но там моноплан, а тут верхнее расположение крыла и небольшое нижнее, укороченное. На нём крепежи для перевозки раненых в специальных эвакуационных капсулах. Тут капсулы сложены отдельно, под маскировочной сеткой штабель, не закреплены на местах. По надобности ставят.

Я лёг на траву, истребители начали возвращаться, им подсветку для посадки включили, и наблюдал. Вернулись сначала семь самолётов, а чуть позже, минут через пять, и восьмой появился, видимо отстал от своих. Это не удивительно, большими группами «ночники» не работали, могло дойти до случайного столкновения. Предпочитали парами или одиночками. Так работать проще. Хотя если работать по крупным групповым целям, то вылетали все. А так как налёта я не дождался, то летуны молодцы, отбили налёт. Самолёты закатывали в капониры, и пилоты весело переговариваясь, сообщив механикам что нужно делать, направились в сторону столовой, обсуждая только что прошедший бой, кто и где сбил. Вздохнув, я задумался, среди двенадцати аппаратов, «семнадцатого» не было, я дважды проверил. Значит, тот лётчик базировался не на этом аэродроме. Вполне возможно на аэродроме подскока. Нужно искать, и в этом мне помогут офицеры штаба, здание находилось у вышки с дежурным и диспетчером. На крыше здания множество антенн было. Со связью в армии и ВВС Российской Империи всё было хорошо. А для меня плохо, информация обо мне быстро разнесётся, что затруднит работу.

Оставив вещмешок на месте, он тут в тени хорошо укрыт, я догнал лётчиков и последовал чуть в отделении за ними. Те свернули к столовой, окна там затемнены, светомаскировка довольно неплохо соблюдалась, а я направился к штабу. Тот вполне работал. Видел, как на крыльце двое офицеров курили, посыльного куда-то на велосипеде отправили. В общем, не отдыхали. Об охране штаба не забывали, часовой прогуливался вокруг. Зениток не было, видимо, чтобы если по ним бомбят и по штабу случайно не попали, в отдалении орудия стояли. Когда часовой ушёл за угол, офицеры тоже в штабе скрылись, я подбежал к крыльцу и чуть отжал дверь, изучая в щёлочку вход. Стол дежурного был, но дальше по коридору. Там фельдфебель сонный сидел. Не яркий свет, благодаря настольной лампе, там имелся. Окна закрыты, проникнуть в штаб можно только через вход или дверь с другой стороны, эвакуационный выход, но там заперто, я проверял, видимо изнутри открывается. Через фельдфебеля не пройду, нашумлю. Значит мне нужен лётчик, желательно с картой. Буду ждать снаружи и ловить. А времени мало, ещё чуть больше часа и начнёт светать. То есть, резерва нет. Уйти с аэродрома на своих двоих не успею. Тут ещё наверняка кладовщика хватятся, всё обыщут и могут найти, если надумаю на территории укрыться. Значит, будем угонять самолёт. Это единственный шанс, пока обо мне неизвестно.

Тут на полосу сел транспортный самолёт, зарулив на стоянку, и от борта под конвоем повели трёх лётчиков, если судить по мешковатым комбинезонам и шлемофонам. Явно пленные. Их в штаб завели, на допрос, а следом за ними к штабу шёл лётчик со штурманом с того транспортника. Борт-стрелок остался у машины, общался с техниками. Нагнав экипаж, я одним ударом по затылку вырубил штурмана, и подбив сзади по коленям лётчика, упав ему на спину, взял шею в захват, пережимая доступ воздуха. Тот пытался бороться, крепкий такой, но я не дал, распластавшись на его спине. Перекатиться на бок тот тоже не смог, я ноги выставил, как на шпагат сел. Так что когда тот стал вырубаться, всё же ослабил захват, чтобы воздуха глотнул и тихо сказал:

- Я не враг, убивать не буду, но и не друг вам. Меня Иваном зовут, я ординарец графа Казанского, его сиятельства генерала Волкова. Прошлой ночью истребитель «АРТ-восемь» сбил нас. Бил специально по кабине, тварь, где генерал сидел. А когда я выпрыгнул с парашютом, обстрелял и меня в воздухе. Это явно убийство, заранее спланированное и выполненное. Борт имел номер «семнадцать». Я хочу знать кто летает на этой машине и где базируется. А теперь говори. Негромко. Я не хочу, чтобы меня обнаружили.

- Поручик Твардовский, - прохрипел тот, видимо крепко я ему горло пережал, отойти всё ещё не может. - На «семнадцатом» летает поручик Твардовский. Я из полка «ночников».

- Это я уже понял, у вашего транспортного судна тот же тактический знак что и у истребителей. Поэтому на захват и пошёл. Где мне его искать?

- У штурмана карта. Там обозначения аэродромов подскока. Наш полк раскидали по ним. Аэродром подскока звена где числится «семнадцатый», находится рядом с Брестом… - тут лётчик помедлил, и добавил. - Я с дежурным по штабу был прошлой ночью, вылетов не было, вообще мой борт должен искать сбитых наших и подбирать их, у каждого лётчика сигнальная ракетница есть, но в ту ночь мы не летали. В ту ночь то звено не работало, это точно. Оно нашему штабу подчиняется и все вылеты там фиксируются.

- Я у него самого спрошу, поднимался тот в воздух или нет.

- Послушай, Иван, я хорошо знаю поручика. Пусть он любит выпить, за картишками посидеть, но он достойный офицер. Он не мог подобное совершить… Акхр-р…

На этом я решил прекратить общение, а то уж тот больно длинные речи закатывал с ненужными подробностями. Явно время тянул надеясь, что на нас кто-нибудь наткнётся. Так что пережал рукой горло, сонную артерию тоже, и вскоре тот хрипя вырубился. Встав, я ему ещё по затылку серьёзно добавил, чтобы подольше в беспамятстве находился. Дальше снял планшетку с штурмана, перекинув ремешок через голову, повесив её на боку, больше ничего не брал, тут трофеи брать неправильно, поэтому и кладовщика не обыскивал, всё его при нём, и быстрым шагом направился к стоянке машин санитарной авиации. Пора сваливать отсюда. Надеюсь лётчик не солгал и тот кто мне нужен действительно там находится. Добравшись до стоянки, я подкрался к часовому со спины, это другой, ранее тут худой и высокий был, и вырубил его ударом по затылку. Осмотрев машины, выбрал одну поновее, а тут рация была, в старых моделях их не ставили, из пяти машин три рации имели. Сбегав за вещмешком, уложил его в кабину, и наблюдая как идут на посадку ночные бомбардировщики, быстро вернулись, видимо недалеко летали, запустил мотор, и не давая ему прогреться, я проверил, баки полные, стал выводить на взлётную полосу. Упоры из-под колёс и стопоры с элеронов я уже убрал. Дальше разгон и взлёт. Так и ушёл на бреющем. Тревогу подняли, прожектора в разные стороны заметались, но я успел уйти.

На штурвале висели наушники. Надел их и включил рацию, слушая волну по которой работал штаб. Там тоже тревогу поднимали. А сам включив освещение, на потолке светильник был, открыл карту и стал изучать. Действительно, метка аэродрома подскока имелась, в трёх километрах от окраины Бреста расположился. Что ж, летим туда. Тут недалеко, чуть больше трёхсот километров, но как я не напрягал движок, больше двухсот десяти разогнаться не смог, тем более на бреющем шёл, так что стало светать, а я ещё в воздухе. Тревога всё ещё звучала, один из постов наблюдения за воздухом сообщил о шуме мотора, ещё и опознав по звуку модель, тут да, звук характерный, так что поисковые партии знали где меня искать. Уже подняли в воздух истребители, как рассветёт найдут, тут без сомнения. Или собьют, или принудят к посадке, в штабе, где был организован центр по поиску, пока ещё сами не решили, приказа сверху ждали. Поэтому при первых признаках рассвета я пошёл на посадку. Тут удобный луг был, удачно попался, вдали от поселений, правда, размер луга небольшой, но сесть на моём аппарате было возможно. Я решил самолёт загнать под деревья, на опушке скрою. Найдут конечно, но не сразу, что даст мне нужное время.

Посадка прошла хорошо, сел на три точки, у самолёта не убираемое шасси было, а вот дальше как в пьесе, сплошная неожиданность. Оказалось, на опушке был овраг, я его не заметил, низко висевшие ветви деревьев скрывали, и когда на докате подкатил к деревьям, то неожиданно ухнул вниз. Хорошо мотор я уже заглушил и двигатель стоял, иначе цепанул бы винтом, тот трёхлопастной. Ещё от неожиданности не успел ударить по тормозам, точно скапотировал бы, а так мягко скатился и встал. А ветви скрыли самолёт. Кстати, название у этой модели было довольно приметное - «Аист». Выбравшись наружу я осмотрел самолёт. Тот был в порядке, кинуть трос, за костыль на хвосте уцепить, и можно легко вытащить машину на луг. Грузовик справится. Без него не вытащить. Однако такая маскировка природная меня даже поразила. Похоже времени у меня будет куда больше чем я думал. Когда ещё самолёт найдут. Дальше перекрыл всё, проведя самолёту лёгкую консервацию, неделю, а то и месяц простоит ничего не будет. Овраг сухой. Наушники на место на штурвал повесил, и изучив карту на планшетке, немного не долетел, около двадцати километров осталось, оставил планшет в кабине. Всё же карта наверняка секретная, найдут и успокоятся. Кабину закрыл плотно, обе форточки тоже закрыл. На этом всё, отошёл в сторону, развязал горловину вещмешка и принялся за ужин. Нужно торопиться, тот лётчик с транспортника передаст информацию кого я ищу, и поисковики там окажутся быстрее. Не дай бог ещё задержат того, придётся отбивать.


Добрался я до аэродрома за три часа. Всё бегом, всё же Иван был отлично натренирован. Самолёты в воздухе видел часто, в основном разведывательные, двух моделей. Несколько раз истребители мелькнули. Редко от чужих глаз прятался, бежал полями и лесами, пользуясь отличным физическим здоровьем Ивана. Даже не особо запыхался. Аэродром хорошо замаскирован оказался, нашёл его по звуку мотора грузовика, что подъехал к автостоянке. Вот так подкравшись, стал изучать аэродром со стороны. Зениток не обнаружил, видимо основная защита — это маскировка. А вообще аэродром заметно сонным был. С учётом того что тут «ночники» стояли, нисколько этому не удивлён. Удивительно что не предупредили о моём возможном появлении, а ведь должны были. Может тут засада? Успели бы за пять часов с момента поднятия тревоги тут засаду устроить? Брест под боком, вполне могли. Там имеется комендатура, да и контрразведка тоже должна присутствовать. В крепости какие-то части же стоят.

Аэродром находился на опушке леса, там и укрыта техника и люди, как взлётная полоса используется полевая дорога, её разравняли. С другой стороны, засеянное поле. Именно там я и прятался. Отсюда рассмотреть что-то сложно, так что двигаясь, вещмешок на сгибе локтя, так и добрался до дороги, рывком перебрался через неё и укрылся на опушке. Пулемётное гнездо за спиной осталось, только часовой у техники прогуливается и ещё один у полуземлянки, где виднелась антенна и куда подходили два телефонных кабеля. Да, я рисковал без разведки вот так нахрапом лезть, но причина была, время утекало как песок сквозь пальцы. Тут землянки начались. Подобравшись по-пластунски к первой, осторожно отодвинул занавеску и осмотрелся. Нары, и много, ну и полно народу. Похоже технический состав отдыхает. Видел пару комбинезонов что рядом со входом на верёвке висели, сушились. Следующая землянка явно охраны, потом склад какой-то, кухня, и похоже офицерская. Трое всего спали, да не на нарах, а на кроватях. Только мимо, изучил мундиры на вешалках, прапорщик и двое подпоручиков. Не то. Прапорщик явно из технической части, тот хоть и эмблемы ВВС имел, но не лётчик, а вот подпоручики точно лётчики. Потом переждал, когда мимо с другой стороны пройдёт часовой, что охранял «КП» и землянки, и продолжил. Тут уже вторая офицерская землянка была. Тут попадание, причём двойное. Было два поручика и подпоручик. Последний явно армеец, по погонам и форме видно. Видимо командует охраной аэродрома.

От командного пункта посыльный пробежал, к счастью к другой землянке, дальше, а я, протолкнув вещмешок, аккуратно протиснулся в узкой отверстие окна. Вещмешок на стол, осторожно ступая закрыл дверь, тут крепкая щеколда была, можно изнутри закрыться, после чего одним ударом вырубил подпоручика, он на спине спал, удобно, и вырубил одного из поручиков, этот на боку. Но тоже можно хорошо ударить. Аж всхрапнул. А вот последний на спине спал. Ничего, и его вырубил. После чего пробежался и изучил документы. Те были в нагрудных карманах кителей. Твардовский был тот что на спине спал, последний из офицеров. Вообще, офицерский корпус был неоднородным. Дворян после всех бунтов и репрессий осталось не так и много поэтому Алексей отдал приказ, директорам гимназий и школ присматриваться к тем, кто идёт впереди других в учёбе, умников, к ним и приходили вербовщики. В пехотные училища, в авиационные школы, артиллерийские или инженерные. Так что дети купцов, зажиточных граждан, даже крестьян вполне могли стать офицерами. Просто офицерами, выше капитана не поднимутся, но если выслужат дворянство, то и выше. Это я придумал и передал через свою старшую дочь её мужу. Это я к чему, все трое дворянами были. Ну что ж, теперь приступим, но сначала двух других свяжем и кляпы в рот вставим, чтобы не помешали если вдруг очнутся.


Из-под ног взвившись взлетела сигнальная ракета, чёрт, напоролся всё же, так что придерживая тяжёлый вещмешок, я со всех ног рванул прочь, надеясь, что боевых мин тут нет, только сигнальные. Сзади начали доносится крики, раздалось несколько выстрелов и дудукнула короткая пулемётная очередь. Явно не в меня, пули рядом не свистели. Да и лес вокруг, в пределах видимости никого, стволы защитят от шальных пуль. А вообще допрос прошёл неплохо, всё по плану. Перед тем как Твардовского привести в сознание, обыскал его. Две тысячи рублей в портмоне банкнотами. Если тот игрок, как мне говорили, то откуда? Они обычно на мели сидят. Значит ошибки нет, он исполнитель. А тут банкноты новенькие, как будто только что из-под печатного станка, банковская упаковка чуть надорвана, видимо купюры доставал, проверял. Не знаю, может фальшивые, германцы большие любители фальшивые банкноты печатать, да и англичане от них не отставали. Кстати, об этом Российское правительство знало, к моменту начала войны на банкнотах по планам должна обновится защита от подделок.

Перевернув тело поручика, я привязал руки и ноги к спинкам кровати, тот в позе морской звезды теперь, и только после этого пробудил его. Сам я закончил изучать его вещи. Забрал как трофеи наручные часы, перочинный нож, табельное оружие, «АПВ» с тремя запасными магазинами, потом разную мелочёвку и свежую газету. Вчерашняя, из Минска. Там была заметка о моей гибели. Точнее большая статья на первой странице с моей старой двадцатилетней давности фотографией. Я там в форме генерала был. Там было написано, что вражеский истребитель сбил меня, обстрел закончился гибелью. Мол, скорбим и клянёмся отомстить, ну и всё такое. Думаю, статья в столичной газете будет куда больше, всё же тесть императора погиб, однако лично мне было наплевать. Кстати, у поручика была отличная полуторалитровая фляжка, посеребрённая внутри и снаружи обшитая дорогой кожей, явно из личных вещей. Это всё, больше ничего не брал. А вот пистолет, тут стоит отдельно описать его. «АПВ» переводится как автоматический пистолет Волкова. Да-да, это я скопировал пистолет Стечкина и выдал в этом мире за свой, как и пистолет Макарова, сейчас это оружие основное в армии и флоте для вооружения офицеров и специальных частей. Экипажи панцеров ими вооружены, лётчики, моряки. Да много кто. Макаров чуть доделал, имеет двухрядные магазины, на двенадцать патронов. В остальном отличий у оружия нет. Я даже премии получил от императора за их создание. Больше в плане оружия я плагиатом не занимался.

В общем, привёл поручика в чувство и за пять минут ясно дал понять что со мной шутить не стоит. Лишившись двух пальцев, кинжал у меня острый, тот закивал, согласившись отвечать. Выдернув кляп, я стал слушать, задавая наводящие вопросы. Я был прав, это был заказ. Была мысль что это могла быть случайность, не предупредили, самолёт американский, в частях Антанты они тоже есть, хотя и не много, могла быть трагическая ошибка. Однако ошибки не было. Тот проигрался, в пух и прах, искал деньги. Вот штабс-капитан, из комендатуры Брянска, и предложил погасить долг, и даже сверху выдал за работу, сообщив что нужно ночью перехватить один самолёт. Тот и согласился. Как раз ему машину починили, тот сел неудачно при перелёте на этот аэродром подскока, задел винтом землю, ремонтировали мотор, винт поменяли, и к нужной ночи самолёт был готов. Почему тот не использовал пушки, он мне пояснил, не было снарядов. Поднялся тот в воздух для проверки машины, в журнал это не вносили, всё же нарушение, но половина боекомплекта для крупнокалиберных пулемётов была. Много ли нужно для того чтобы сбить невооружённый транспортник? Вот он и сбил, расстрелял всё до железки, то что парашютиста атаковал, стреляя, как раз там боезапас и закончился, тот тоже подтвердил.

Данные штабс-капитана я получил, кто заказчик Твардовский не знал, его должен был знать посредник, ну а дальше засунув кляп обратно в рот, я разделся, убрав одежду в вещмешок и завязав горловину, дальше сделал с поручиком то что тот заслужил. Он же лётчик, поэтому исполнил пытку «Кровавый орёл». Даже в посмертии крылья будут. В скандинавских сагах был описан кровавый метод казни: жертве делали разрез вдоль позвоночника, затем выламывали ребра наружу так, чтобы они напоминали крылья орла. Затем лёгкие вытаскивали наружу через разрез и вешали их на ребра. При этом все раны посыпали солью. Соли у меня не было, но всё я сделал согласно описанию. Твардовский ещё был жив и всё чувствовал. Жёстко, понимаю, но я очень зол был, а так хоть немного ненависть приглушил. Тем более Твардовский не первый на ком я этот способ казни устроил, опыт был. Он шестой. Дальше, макая пальцы в кровь, и на стене, а тут ровные доски были, написал послание:

«На старости лет обнаруживаешь, что месть – всё-таки самый надёжный вид правосудия. Генерал Волков убит своими, но всегда найдётся тот, кто за него отомстит. Месть первому свершена».

Не помню где читал эту цитату, кто её написал, но она крепко засела у меня в памяти и вот появилась возможность её написать. Шум снаружи меня насторожил, Твардовский ещё мычал в подушку, я быстро вытерся простынёй, всё же испачкался, дальше вытолкнул вещмешок, осмотрелся, как раз стук в дверь раздался, посыльный за поручиком пришёл, дошла-таки информация, и выбравшись наружу, по-пластунски стал удаляться. Там уже ломали дверь в землянку, а я, вскочив на ноги, рванул прочь. А тут эта сигнальная ракета. Мины не было, так что я смог убежать. Лес не сказать что большой, быстро добежал до противоположной опушки и дальше рванул по полю, прокладывая просеку в пшенице. Охрану аэродрома подняли, часть возможно за мной по лесу бежала, но умные попрыгали в кузов грузовика и объехали лес, так что я слышал шум за спиной и упал в пшенице. Чёрт в середине поля застали, вдали виднелись окраины Бреста, яблоневые сады. Только не убежать, грузовик мигом нагонит. Развязав горловину мешка, я достал рубаху и штаны. Оделся, сапоги снова натянул, а то обнажённый бежал, одеться некогда было, и пополз дальше, на локте волоча вещмешок. Так меня трудно заметить, хотя и не говорю, что невозможно. До заборов крайних участков с километр будет, далеко ползти, а перебежками не получиться, пшеница скрывает только когда ползу. Молодая, невысокая.

Думаю, следы в пшенице обнаружат быстро, я хоть и старался не оставлять след, но это практически невозможно. Так я метров сто прополз. Все руки изрезал о молодые стебли, когда рискнул всё же выглянуть. А выглянув, вскочил, закидывая вещмешок за спину, и рванул со всех ног дальше. Да ещё зигзагами, чтобы прицелится было сложно. По моим следам трое солдат шло с унтером, метров триста и нагнали бы. Почти сразу раздались крики и несколько выстрелов, те тоже ускорись. Грузовик от леса стал объезжать поле, помчавшись к дороге. Видимо хотят у города перехватить. А вот хрен им. Доберусь до города и там укроюсь. Что примечательно, стреляли в воздух, а не на поражение, пули не свистели. Всё же я успел первым, одним слитным движением проскочил через плетень, оказавшись в фруктовом саду, тут было пусто, жители укрылись, выстрелы-то приближались. Мигом пролетев огород, едва касаясь земли, так быстро бежал, я выскочил во двор, и радостно захохотал. Это был приз. Во дворе стоял на подножке лёгкий двухместный мотоцикл. Кажется, «Минск» называется, его там выпускают. Ну да точно, вон на бачке название.

Пнув заводную ножку, я погазовал, из огорода уже доносился шум, солдаты плетень сломали, перелезая через него, а я снял мотоцикл с подножки, открыл массивную деревянную калитку ворот на улицу, и выкатил мотоцикл. А тут из-за поворота как раз тот грузовик с аэродрома с солдатами в кузове вырулил, и именно в мою сторону. Так что прыгнув в седло я дал по газам, сразу включив вторую скорость, а за ней и третью. Или четвёртую, я пока не разобрался с коробкой передач. Уж больно мощно мотоцикл с места взял. Солдаты из кузова начали палить по мне, улица пуста, последние жители попрятались, и били на поражение, так что разогнавшись и притормозив юзом, я свернул, уходя за поворот, и дальше стал снова разгоняться. Уйти на мотоцикле от грузовика удалось легко, однако тут патруль что спешил на шум, явно из комендатуры, тоже открыли огонь на поражение, вставая на одно колено. Едва успел уйти в небольшой проулок. Узкий, на мотоцикле проеду, телега с трудом тоже пройдёт, а вот грузовик уже застрянет. Выскочив на параллельную улицу, почти пуста, всего три женщины быстро уводили детей, да в конце улицы возница настёгивал лошадь, сидя на козлах пролётки, я погнал следом за ним. Вырваться из города всё же удалось, хотя один раз снова под обстрел попал. И ведь попали. Прямо в бак. Топливо стало уходить, так что я выжимал полный газ, вылетев на дорогу, и стал уходить прочь от города. На дороге мне попалась колонна мужчин в гражданском, их два унтера вели, призывники. Мобилизация же шла. Мотор зачихал вскоре, уже через десять минут, а гнал я рядом с Бугом в сторону Белостока. Поставив мотоцикл на подножку, тут же на обочине полевой дороги, надеюсь вернут хозяевам, я достал из вещмешка офицерскую сумку, тоже трофей с поручика, там блокнот был и карандаш, и написал: На ремонт. Ну и сунул вместе с листком под фару банкноту в пятьдесят рублей. А у меня меньше не было, у поручика в стопке были только эти купюры. А мотоцикл этот стоил, если моя память не подводит, четыреста рублей. Где-то в этом районе. Тот же велосипед, если память мне не изменяет, около тридцати рублей. Так что рубли имели довольно высокую ликвидность.

Я особо не обеспокоился потерей транспорта, да, позади пыль видно, за мной погоня, но впереди, чуть-чуть не доехал, был лес, довольно крупный лесной массив. Там меня с собаками не найдут. Правда, от меня бензином несёт, часть топлива что вылилась на меня попала, собачки след смогут взять, но отмоюсь. Беспокоило меня только одно, тот штабс-капитан может понять всё и сбежать. Или его зачистят. Не хотелось бы, простой полевой допрос быстрее меня сблизит с заказчиком, чем перерывать грязное бельё этого капитана в поисках ответа кто заказчик. Так что тот мне живым нужен. А так, добежав до опушки, я рванул дальше. Сзади рёв моторов было слышно, крики, команды отдавали, но я уходил. С разбегу нырнув в речку, и держа вещмешок на весу, переплыл на другой берег. Отбежав по берегу в сторону, снял с себя всё, выстирал, мыло было, тоже трофей от поручика, в мыльнице, из сапог воду вылил, выжал, снова надел на себя, и побежал прочь. Спать хотелось просто невыносимо, казалось упаду и усну, всё же столько событий за сутки. С момента как попал в это тело по факту я не сомкнул глаз, вторые сутки пошли, однако нужно укрытие. В лесу прятаться не вариант, сейчас сюда все ближайшие части должны перекинуть для прочёсывания. Значит, вариант один, вернуться в город и спрятаться там. Вот уж где меня искать не будут.

Вернуться в город мне удалось, я перебрался по стволу упавшего дерева через речушку, снова на тот берег, пропустив поисковые группы, переждал на верхушке дерева, пока цепь пройдёт подо мной, после чего добрался до опушки и стал ждать. Тех машин что за мной гнались тут уже не было, видимо за подкреплением их отправили, но вскоре подъехало четыре грузовика, старьё, лет по двадцать им, видимо по мобилизации забирают у населения, высадили роту солдат, те выстраиваясь в цепь тоже скрылись в лесу, а водители, перекурив, сели в машины и выстаиваясь в колонну покатили прочь. Я как раз успел нагнать замыкающую и забрался в кузов. Поднятая пыль меня скрыла. Грузовики свернули на перекрёстке перед городом в сторону крепости, так что я немного проехав с ними, покинул кузов. Мягко, не поломавшись. Да и катили те не быстро. Да и что тут, пять километров от города до того лестного массива. Я не бежал, народу вокруг хватает, особенно детей, а бегущие привлекают внимание. Дойдя до ближайшего забора, сел в тени, солнце палит, жарко, потом пытался очистить одежду. Та, будучи влажной набрала пыли, грязной стала. Кое-как очистил, после чего убедившись, что чужие глаза в мою сторону не смотрят, перемахнув через забор, тут густые заросли малины были, нашёл свободный пятачок, устроился там, вещмешок под голову, и почти сразу меня вырубило. Устал.


Разбудил меня чужой голос. Приподняв голову, прислушался. Девушка напевала по-польски. Привстав, я осторожно выглянул и увидел, как та подвязывает ветви яблони, балансируя на лестнице. Не могла в другое время это сделать? Сев обратно, развязав горловину вещмешка, я достал часы поручика, и понял, что проспал без малого восемь часов. Сейчас полдевятого, вечер, скоро стемнеет. Пощупав сапоги, я их всё же снял и портянки сверху положил для сушки, определил, что стельки чуть сырые, но в принципе считай высохли. Дальше освободил весь вещмешок. Трофеи горкой сложил отдельно, остатки продовольствия в другую кучу. На глаз ещё на сутки хватит, но есть сильно хотелось, так что стараясь не шуметь, девушка всё равно ушла, доел всё что было из припасов. Как не в себя ем. В может дело в том, что ему ресурсы нужны? Ведь тело Ивана точно пострадало от крупнокалиберных пуль, залечилось с моим вселением, а энергию восстановить нужно, вот из-за этого постоянный голод и чувствую. Вполне может быть. С другой стороны, когда попал в тело Игоря Волкова, как-то рана его особо не затягивалась. Да и поди пойми, как эти перемещения происходят.

Хозяева подворья тоже стали ужинать, под навесом стол у них была, семья большая, почти десять человек, большинство дети, вот и я тоже поел. Меня беспокоила мелкая кудрявая собачонка, что всё бегала под ногами у хозяев, выпрашивая подачку. Иногда та отбегала, принюхивалась. Хорошо детей за столом много, отвлекали ту. Вот так закончив завтракать, а для меня получается завтрак, мышцы после прошлых нагрузок приятно ныли, я прикопал мусор, и сложил трофеи обратно в вещмешок. Я никого не грабил и ничего не забирал, но трофеи с врагов, а Твардовский именно враг – это святое. Сволочь, такую фамилию испоганил. Я ведь читал стихи этого поэта, хорошие, мне нравились. Ещё когда курсантом был изучал его творчество, потом уже не до стихов стало. Ладно, не об этом сейчас. Семья ушла в дом, а я, покинув кусты малины, да так что следы моего пребывания найти будет сложно, и снова перепрыгнув через ограду, тут уже был дощатый забор, я оказался за территорией города. Впереди поле, ночь тёмная. Двигаясь рядом с забором, я дошёл до входа в проулок и стал уходить вглубь Бреста. Жаль день-ночь у меня поменялись, я выспался, сна ни в одном глазу, но будем пользоваться этим.

Найти место постоя нужного офицера сложно, без языка никак, у горожан спрашивать тоже не стоит. Частные дома остались позади, один раз патруль попался армейский, четверо их было, переждал лёжа в канаве, дальше уже кирпичные дома пошли, многоквартирные, двухэтажные, редко трёх. Вдали железнодорожная станция шумела. Найдя центральную улицу, вскоре обнаружил и здание комендатуры. Там стояло две легковые машины и три мотоцикла, на крыльце у входа курил офицер. Лениво трепыхался флаг. Я изучал его со стороны, но на нужного офицера тот был мало похож. Тот докурив, сел в машину и уехал. Не думаю, что меня будут искать в городе, я с шумом покинул его, и вроде как интереса у меня тут нет. Никто ж не знает, что мне сообщил Твардовский, соседи его без сознания были, так что не должны связать этого штабс-капитана, поручика и меня. Считаю, что можно работать спокойно. Однако всё же несколько путей отхода подготовить нужно, чтобы не метаться если что пойдёт не так. Потом стоит языка взять из комендачей, тот штабс-капитан заместитель коменданта, должны они знать где тот квартирует. Вот так и хочу раскрутить всю цепочку посредников до заказчика.

Жаль с оружием всё не так хорошо. «АПВ» для меня слишком массивный, с кобурой в качестве приклада ещё ничего, а вот чтобы носить под одеждой тот точно не предназначен, нужно что-то более компактное, так что оружие последнее средство. Кинжал хорош, дамасская сталь, пока не разочаровал. На этом всё. Ничего, ещё наберу себе арсенал. Я вообще обычно меньше двух пистолетов и двух-трёх ножей при себе не ношу. А пока покинув угол перекрёстка, откуда я комендатуру рассматривал, и вскоре скрылся. Я до утра изучал город, два отличных пути отхода подготовил, оба можно использовать, а пока есть время, два часа ночи, устроил лёжку в очередном огороде, малина как укрытие мне вполне приглянулась, и уснул. Нужно сил набраться. Штабс-капитана я планировал отследить от комендатуры, как тот выглядит, поручик мне описал.


Проснулся я от лучика солнца, что всё же пробился через листву и дотянулся до меня. Сморщившись, я вытянулся, подняв руки, потянувшись, после чего сел и прислушался. Тихо. Лишь шумел привычно город, станция не стихала, вроде авиационный мотор гудел в небе. А так всё как обычно. Посмотрев на циферблат, ремешок трофейных часов я под свою руку подогнал, проколол отверстие, иначе болтались бы, определил, время пол одиннадцатого. Нормально. Подзаведя часы, я собрался и покинув огород, в этот раз грязно, старушка боевая, заметила, крик подняла, но я уже убежал. Добежав до перекрёстка, пошёл дальше спокойно. Кепку почти на глаза опустил, вещмешок за спиной. Двигался я в сторону местного рынка, что шумел рядом со станцией. Там накупил пирожков и наелся. Молока свежего. Заполнил на водокачке фляжку, а бутылку продал, тяжёлая. На рынке купил лёгкую куртку, а то в одной рубашке как-то прохладно по ночам. Куртка по размеру, но полы длинноваты, до середины бёдер, но как покрывало пойдёт. Из продуктов купил три банки мясных консервов, их даже не прятали, с прилавка продавали. Хотя да, это не советские времена. Одну банку рыбных ещё купил, сгущённого молока на пробу, кружку купил, заварки, чтобы чайку можно вскипятить было, и пачку ржаных сухарей. Всё в вещмешок убрал, куртка сверху. Всё, места там больше не было.

Вот как раз время обеда, я часы подвёл по часам на башенке вокзала, там были, точные, как сообщили мне местные, и вот так добравшись до одной из точек возможных путей отхода, спрятал вещмешок. Если придётся бежать, то по пути захвачу. Укрытие на вид простое, но поди там ещё найти. Если проще, это была старая пустая собачья конура, вход большой, видимо крупный пёс там ранее жил, и вот оставил. На подворье старики жили, так что опасности от них я не видел. После этого направился к комендатуре. Вот там чуечка засвербила, что-то не так, однако сосредоточиться я на ней не успел. Я только вышел из-за угла и подпёр плечом стену, сплёвывая кожуру семечек, купленных на рынке, на грязную брусчатку, как вскоре из здания вышел нужный мне офицер. Без сомнений это был он. И звание, и внешность с описанием совпадали. Тот был заметно нервным, я даже позлорадствовал, тот уж точно знал, что с его подручным сделали, вот и был напуган. То, что того допрашивали, он явно знал, а значит о нём поручик точно сообщил. Да он в ужасе был, в поту, аж дрожал весь. Тот встал у машины и достав платок стал нервно вытирать лицо и шею. Водитель выскочил и услужливо открыл тому дверь. Однако торопиться садиться тот не стал. Обернулся и как-то сразу нашёл меня взглядом. Ухмыльнувшись, я провёл большим пальцем по шее, глядя тому в глаза. Нас разделяло всего шестьдесят метров. Пусть больше нервничает, быстрее потом разговорю.

Тот вдруг сделал неожиданное для меня, вытянув палец в мою сторону и заорал:

- Вот он! Ловите!..

С трёх сторон ко мне рванули разные люди, доставая скрытое оружие. Разносчик газеты, возничий наёмной пролётки, включая его пассажиров, молодую семейную пару, и паренька в форме гимназиста. Всё же чуечка сработала не зря, была засада. Я даже сдвинутся не успел, как хрустнул винтовочный выстрел и штабс-капитан, схватившись за грудь, между пальцами потекла кровь, медленно повалился на брусчатку. Водитель подхватить его не успел.

- Чёрт! - зло, воскликнул я.

Выстрел точный, в сердце, наповал, так что шансов не было. Оборвал ниточку заказчик, убрав посредника. Однако не до конца, тот кто его убил, тоже может что-то знать, нужно его найти. Откуда стреляли я определил, с чердака многоквартирного дома дальше по улице. Похоже, бойцы охранки тоже определили откуда стреляли, в ту сторону побежало двое. Теперь у меня встала проблема, нужно удрать от тех, кто бежал ко мне, и тех, кто бежал брать стрелка, опередив их. Всё вышеописанное произошло в доли секунды. Дольше описывал чем происходило. Так что с места взяв старт, разбежавшись, не обращая внимания на крики, я оттолкнулся от столбушки, и используя инерцию перемахнул через закрытые высокие ворота. Точно закрытые, снаружи цепь с замком висела. Спрыгнув на двор, я рванул дальше. А дверь буквально снесли, возничий и его пассажир, крепкие мужики, используя свою массу, вынесли ворота. Разносчик газеты пытался повторить мой прыжок, но завис наверху, пытаясь подтянуться. Доски двери не выдержали, не особо толстые, рейки скорее, и те застряли в каркасе двери, там брус покрепче, и пока выбирались я смог уйти оградами на параллельную улицу, перебежав через неё и перемахнув через ограду, рванул дальше. Выскочив во двор того многоквартирного дома, я с столкнулся с той парой что первой сюда рванула. Студент получил носком сапога в живот и согнувшись словил удар ребра ладони по затылку, а вот его помощнице, девушке, что изображала пару в пролётке, досталось легче. Я старался не бить женщину, поэтому отобрал небольшой пистолет, шестизарядный «Браунинг», вот и оружие для скрытого ношения, и нажал левой рукой на точку на шее, отбиваясь от её рук правой. Та закатила глаза и обмякла, мягко повалившись на землю. Во дворе в шоке застыла женщина, она бельё вешала, тазик под ногами был, вот из подъезда спокойно вышел паренёк, лет четырнадцати-пятнадцати, по тому как тот нервно на меня взглянул, я понял, стрелок он. Так что сразу навскидку выстрелил. Рывок у того не удался, пуля сбила его с ног, попав в бедро. Парень, путая польские и русские слова стал ругаться, стеная и держась за рану. Женщина заголосила, но я шикнул на ту, и она заткнулась.

Подскочив к стрелку, разорвал рубаху, на плече наливался свежий синяк. Скорее даже намёк на его появление. Последние сомнения отпали – он. Дав тому две пощечины. А то тот всё ещё стонал, держась за ногу, и заорал:

- Кто заказчик?! Кто оплатил убийство офицера?!.. Ну?!.. Не скажешь, в колено выстрелю, - и приставил ствол к колену, но тот продолжал стенать, однако стрелять в колено я не стал, если сделаю, то вырублю от болевого шока. Поэтому стал бить по ране, это привело его в чувство.

Тот орать стал, но сквозь слёзы всё же ответил:

- Я его не знаю-ю-ю…

- Как он выглядит?

- Как богатый господин… ы-ы-ы… в коричневом костюме. Чужак. У него седые виски и зуб золотой сверху. Я проследил, когда он аванс оплатил, он билет покупал на поезд. На сегодня. Остальные деньги тот обещал отдать сегодня, у пивной возле разлива. Много там…

Тут появились преследователи, так что вскочив и выстрелив стрелку в колено, обещание нужно держать, и отшвырнув пистолет, кстати, тот сотрудник охранки что гимназиста изображал, завозился, а я рванул прочь. Попадать в руки охранки, это вышка. За пытки и убийство офицера, да ещё во время боевых действий, всё же война идёт, это гарантированный приговор. В Российской Империи смертная казнь вполне действовала. Пусть я не совершеннолетний, но найти ход как меня подвести под это вполне возможно. Если докажут, что я там был. И несовершеннолетних вешали или расстреливали, смотря за какое преступление, вот по приговору и казнь. А те, кто меня заказал убить, думаю смогут достать меня и в казематах охранки. Так что нет, в их руки я точно добровольно не попадусь.

- Сдавайся! - проорал «возничий».

- Русские не сдаются! - крикнул я в ответ, прыжком в перекате уходя за угол дома.

Рядом в землю впились две пули, ещё одна выбила щепу из угла дома. Тот деревянный был. По ногам били, живым взять хотели. Я рванул дальше, но бойцы охранки успели добежать до угла, продолжая стрелять. Пуля чиркнул по бедру, царапина, но больше попаданий не было, и используя свои навыки спринтера и лёгкий вес, перепрыгивая через высокие заборы, в одном дворе здоровый пёс клок штанины вырвал, больно ущипнув, но не укусив, не успел, а я дальше бежал. К станции. Там как раз пассажирский поезд к вокзалу подходил. Готов поклясться, что нужный мне объект сядет как раз на него. Успеть успею, главное, чтобы охранка не помешала.

Остановившись в одном месте, преследователи давно позади остались, я занялся раной. На улицах были видны солдаты что улицы перекрывали, видимо их ещё привлекли, но пока небольшая фора у меня есть. Стрелка я вырубил, если сердце выдержит болевой шок, то не скоро оклемается и сообщит о чём мы общались. Поглядывая вокруг, я укрылся за поленницей очередного частного подворья, до станции немного осталось, и осмотрел рану на бедре. Нужно перевязать, ещё не хватало ослабеть от потери крови. Тут скрипнула дверь и на крыльцо вышел старик, поправляя пиджак, один рукав явно пустой был. На пиджаке два царских креста, ветеран. Тот смотрел на меня, видимо в окно увидел, что во двор выходило. Я стоял со спущенным штанами, одна нога в крови, и осматривал рану. Глубокая, но всё же царапина, на серьёзную рану та никак не тянула. Однако перевязки всё же требовала.

- Из-за тебя шумят? - с хмурым видом спросил тот.

- Отчасти, - был мой ответ, я как раз пальцами края раны сводил. - Там офицера убили, у комендатуры, стрелка я взял, подстрелив, теперь за мной погоня. Мне чистая холстина нужна, рану перевязать, и свежие штаны.

- Русский?

- Казак, - кивнул я. - Был ординарцем у генерала Волкова. Я с ним летел, когда нас наш русский истребитель расстрелял. С лётчиком я уже поквитался, теперь нужно найти тех, кто отдал приказ.

- Воевал я с генералом, добрый командир. Заходи, перевяжу.

Подтянув штаны, я держал их в руке, сжав кулак, не застёгивая ремень, а подойдя к крыльцу, всё же уточнил:

- Воевали с генералом или в его подразделении?

- В его. Сто пятый пехотный полк народного ополчения.

- М-м-м, - задумчиво протянул я, изучая того. - Святые отцы?

- Да, нас так прозвали. Мы детский приют спасли от артогня.

- Слышал.

Дальше я зашёл в хату. Тут пожилая хозяйка засуетилась вокруг меня и довольно быстро и ловко перевязала, явно показывая богатый опыт. Оказалось, та раньше санитаркой в госпитале была. А муж её успел подобрать мне вполне неплохие брюки. Чуть велики, но заправить в сапоги и не видно. Я и сапоги начистил, даже рубаху сменили, расчесал волосы, кепку оставил, сменив таким образом облик, и низко поклонившись хозяевам, сказал:

- Спасибо.

- Найди их, сволочей, - напутствовал меня ветеран.

Покинув подворье я быстрым шагом добрался до вокзала, проходя на перрон, солдат и сыскарей тут хватало, но сменив облик я стал для них невидимкой. Пока не опознали, так что подойдя к ближайшему вагону, сунул проводнику трёшку, разменял деньги на рынке, и тот пропустил зайцем в вагон. Того кого нужно я на перроне не обнаружил, значит, тот уже в каком-то из десяти вагонов. Это был вагон сразу за паровозом, тут подобие плацкарта, верхних полок не было, только сидячие места, по четыре на каждой лавке. Вот так заглядывая и изучая пассажиров я осмотрел три вагона. Четвёртой купейный, дороже чем другие. Пять купе, не то, а вот в шестом похоже тот, кто мне нужен, по описанию схож. Мы уже покинули вокзал и поезд постукивая колёсными парами по стыкам рельс, покидал город. Четырёхместное купе, верхние полки пока не заняты, в купе вообще всего три пассажира было. Тот что в коричневом костюме, виски действительно тронуты сединой, сидел у окна, наблюдая за внешним видом. Напротив него явно супружеская пара, мужчина похожий на доктора, даже круглые очки и бородка были, и дама, одетая несколько фривольно, край платья едва коленки закрывал.

Коричневый обернулся на шум открывающейся двери, и вздрогнул, встретившись с моим не самым добрым взглядом. Несколько секунд мы замерли, я его провоцировал и, если это тот кто нужен, он не сдержится. Я не ошибся. Мгновение, и рука у того нырнула под полу пиджака. Показаться та не успела, а то что тот схватился за оружие я уверен, потому как подскочил и пробил ногой мощный футбольный удар в голову. Тот обмяк. Я же, взяв того за руку, и поднял её. Тот сжимал рукоятку «Нагана». Это была укороченная модель для скрытого ношения. Подобные, но с лучшей отделкой, ещё генералам выдавали. Под пиджаком была оперативная кобура. Хм, неплохая штука, приберу. Положив револьвер на столик, я стал обыскивать коричневого, при этом покосившись на пару соседей объекта, что в шоке смотрели на меня, и пояснил им:

- Этот мужчина заказал убийство русского офицера в Бресте, и заказ был выполнен. Сейчас я буду проводить допрос, думаю не стоит вам это видеть, да и брызги крови на стенах явно отобьют аппетит. Вот десять рублей, попросите проводника вас в другое купе посадить.

Мужчина неуверенно посмотрел на супругу, а та как раз уверенно цапнула банкноту.

- Правильно, - одобрил я ту. - Бьют – беги, дают – бери.

Дальше я помог спустить багаж с верхней полки, и те вышли, а я заблокировал дверь, кинжалом застопорил, теперь дверь не открыть, выбить если только. Ну и продолжил обыск. Все вещи, найденные на теле объекта, убирал на скамью где сидели ранее супруги. Потом снял пиджак и отстегнул ремни портупеи с кобурой для скрытого ношения. Скинул рубаху, та мне слегка велика, под рубахой майка, и поверх майки надел сбрую, подогнав ремни под свой размер. Дальше рубаху надел, проверил как сидит «Наган» на своём месте. Слегка выпирает. Немного освободил полы рубахи из-под ремня, чтобы чуть свободнее была и скрадывала оружие. Вот теперь лучше. Мелочёвку по карманам убрал, а довольно солидную стопку банкнот, тут почти десять тысяч было, в саквояж коричневого. Суммы не хватало как раз в виде аванса, что выдали тому парнишке-стрелку. Тысяча рублей стоила голова штабс-капитана, аванс в виде трёхсот рублей был. Платить остальное этот заказчик явно не собирался.

За дверью купе начал нарастать шум, заколотили в дверь, приказывая открыть, иначе, мол, стрелять будут, но я не обращал внимание. Связал языка и приведя в чувство, что удалось не сразу, хорошо я ему врезал, стал допрашивать. Дикие крики разносились по купе, и видимо вышли за пределы помещения. За дверью поутихли, поэтому я спокойно вёл допрос. Сломался тот сразу. Обычной посредник, работает на себя, но он дал ту зацепку что мне была нужна. Его постоянный клиент по подобным деликатным делам, личный помощник одного из великих князей. Я узнал какого, да и не трудно было понять. Их в живых всего трое осталось, остальные ещё дети, не выросли. Дальше я выпытывал места встречи, явки, пароли. Тот говорил долго, я записывал за ним в блокнот, что нашёл в карманах этого посредника. Основное, чтобы не забылось. В дверь снова заколотили, пытались открыть. Крикнув, что если не утихомирятся сам стрелять через дверь начну, снова получил несколько минут тишины. Дальше открыл окно, оно тут широко открывалась, выбраться можно, и выдернув клинок из запора, сменив его на узкое лезвие перочинного ножа, вот он недолго подержится, и воткнув клинок кинжала в живот посреднику, вспорол его тому. Руку его пиджаком обмотал чтобы кровью не забрызгало. Дальше макая пальцы в кровь, тот мутными от боли глазами наблюдал что я делаю, и стал писать на стене:

«Месть – это ответное зло. Генерал Волков убит, но даже посредники убийства не уйдут от мести».

После этого выкинув наружу саквояж, сам слитным движением, держась за раму, выбрался, и оттолкнувшись, перекатом стал гасить скорость, пока не остановился. Хорошо прыгнул, не поломался. Встав, я отряхнулся и направился вдоль путей за саквояжем. По пути подобрал кинжал, вытерев клинок о срезанную траву. До полной чистоты оттёр. Я его тоже выкинул, прыгать с ним в руке опасно, вытирать в купе не стал, время терять не хотел. Сейчас же поезд споро удалялся, а я, убрав клинок в ножны, они на пояснице под рубахой были, проверил «Наган» к нему в саквояже почти сотня патронов была. Там же средства чистки, ну и походные вещи. Часть мне без надобности, новые куплю, а другое что-то пригодится. Задумавшись, я энергичным шагом направился обратно к Бресту. Кто-то скажет, что возвращаться за вещмешком это жлобство, или жадность, но я так не считал. В моей ситуации любые средства нужны, а там и оружие, и деньги. Всё пригодится. Можно рукой махнуть, ничего не говорю, тем более вроде как меня в городе с собаками ищут, однако я считал это безопасным. А из-за случая в поезде. Ищейки скоро узнают где я был и рванут в погоню, так что недолго, но побывать в Бресте вполне можно.

Пока шёл, да в пути у мостка через речку купался почти час, отмываясь, то размышлял. А на месте ли тот самолёт что я на аэродроме угнал? Тут по прямой до него километров двадцать пять будет. Если да, то угнав грузовик я смогу его выдернуть из оврага и вот таким путём почти половину пути до столицы смогу преодолеть. А если из баков грузовика топливо солью, то и дальше. Тара нужна. Хотя топливо для грузовиков не то, октан низкий. Нужно тот бензин что для легковых машин, там он выше. Ладно, вопрос с топливом буду решать чуть позже. У самолёта два бака в крыльях по сто литров. Вполне неплохо, потому и дальность довольно солидная. Тут же на берегу я сделал перекус, а в саквояже был свёрток с едой. Видимо тот в ресторане заказывал в дорогу, вот и подъел всё что было. Вино имелось, но я не стал брать, боялся побьётся, оставил в купе. Спешить я не стал, решил подождать ночи. До Бреста не так и далеко осталось, километров пять. Отошёл от дороги чтобы шум составов не мешал, тут довольно плотное движение было, и устроившись в кустах, подальше от реки чтобы слепни не заели, вскоре уснул. Но перед тем как провалится в сон, успел ещё поразмыслить.

Я понимал почему проводник или начальник поезда не дёрнул стоп-кран, как раз из-за этого плотного движения. Быть виноватым в срывах поставок тот явно не хотел, а добравшись до ближайшей станции и передать дело в руки полиции, ему было гораздо проще. Мне на это было плевать, даже если бы поезд остановили, я бы продолжил дело, мне нужно было знать имя заказчика. И теперь я его знал. Допрашивал так, что посредник желал умереть, какое там солгать. Тот и сообщил что пока я в прошлом теле отдыхал на квартире сына в столице, этот посредник, получив задание, вылетел в Минск. Оттуда на чартерном рейсе в Кобрин. У Бреста своего гражданского аэродрома не было, доехав на машине. Свой человек, с которым тот крутил ранее дела, был в Бресте. Штабс-капитан своё посредничество оценил в пять тысяч, успев их получить, нашёл исполнителя и тот сработал как надо. Где я нахожусь посреднику передавали по телефону. Вообще, им пришлось спешить, думали я в Минске на дозаправку сяду, а у меня баки увеличенные были, не требовалось, так что едва успели перехватить.

Надо сказать, сработали топорно. Убийство должно было быть замаскированным под налёт вражеской авиации, но тут глубокий тыл, они до этих мест просто не долетали, если только тяжёлые двухмоторные «Мессершмиты». Вроде как у немцев уже турбовинтовые и реактивные появились. Да и сбить меня должны были над Польшей. Поторопился поручик, боясь не успеть. Вот на этих мыслях я и уснул.


Проснулся от шума проходящего состава. Очередного. Похоже зря недалеко ушёл. Уже темнеть начало, так что собравшись я заторопился к городу. А тут интересно, не успел и километра пройти, двигаясь рядом с путями, как приметил группу в четыре человека, что шла на встречу. Я поначалу подумал поисковая партия, искать меня явно не бросили, наоборот дополнительные силы перебросили, но нет, когда я упал и пропустил их, услышал немецкую речь. Диверсанты. Не сказать, что неожиданно, но всё равно приятного мало. И упустить я их не мог. А двигались те к тому мосту у которого я купался. Не знаю почему, пусть тот однопролётный, но охраны там не было. Правда, это единственный мост что я видел и есть ли у других охрана ничего сказать не могу. Думаю, есть, всё же важная транспортная артерия, военные не могут этого не понимать. Почему же этот пропустили?

Перевернувшись на живот, я прицелился из своего «Нагана», и спустил курок, почти сразу выстрелив в следующего диверсанта, преследовать их у меня желания нет, да и возможности, рубаха светлая, заметят. Хорошо на земле не увидели, или приняли за мусор. А тут нажимая раз за разом на спуск, револьвер с самовзводом был, я бил диверсантов в спину. Двоих точно снял, наповал, в шеи стрелял, большие рюкзаки спину им прикрывали, а вот третьего явно подранил, тот перекатом пытался уйти и получив пулю в плечо, выругавшись по-немецки:

- Шайсе!

Последний отпрыгнул в сторону, поворачиваясь ко мне лицом, что позволяло стрелять в грудь, где была разгрузка, жаль не успел. Остались против меня раненый и последний, четвёртый, я вовремя перекатился в сторону и по тому месту где я только что лежал, прошла очередь автомата. Знакомый звук, автомат «Фёдорова», основное автоматическое оружие Российской армии. Винтовок тоже хватало, но что в боевых, что в штурмовых частях отдавали предпочтение именно этому автоматическому оружию. Видимо диверсанты были в русской форме с русским оружием. Оружие мне пригодится, тем более судя по массивной длинной трубе ствола, один был вооружён ручным пулемётом. Это тот, кого я первым застрелил. А тут я прицелился над огоньком выстрелов из автомата и спустил курок. Стрелок сразу заткнулся, повалившись. Точно в цель. Вот что значит быть ослеплённым своими выстрелами. Тот меня не видел. Вскочив я подбежал к подранку и пинком выбил пистолет из его руки, вторым по ране, отчего тот вырубился. Пробежавшись, проконтролировал, добив ещё одного подранка. Он тяжелый, для допроса не годился.

Первым делом снял оружие и амуницию с тела языка. Пистолет что выбил из руки, знакомое оружие, «Люгер», убрал обратно в кобуру, хороший пистолет, у меня такой ранее был, пропал вместе с самолётом и прошлым телом. У многих русских офицеров и унтер-офицеров такое оружие было, так что наличие его не особо удивляло. Те под опытных солдат маскировались. Один офицер, унтер и двое рядовых. Трофеями стали три пистолета, три автомата «Фёдорова», и ручной пулемёт Давыдова. Лет пять назад их начали выпускать в России. Вполне неплохая машинка с ленточным питанием, вроде «РПД-46». Гранаты ручные, в рюкзаки пока не заглядывал, возможно взрывчатка, но разгрузки полные магазинов, боеприпаса хватало. Всё это я снял и сложил общей горой, оставив тела диверсантов лежать там, где их настигли мои пули. Дальше подойдя, пнул подранка по плечу. Тот уже очнулся, следил за мной незаметно, я это по изменившемуся дыханию понял, вот он и пытался подбить мне ноги, но я подпрыгнул, пропустив его ногу под собой, и подождав, пока тот зажимая рану закончил матерится, сказал на немецком:

- Рассказывай!

Сломать немца удалось не сразу, волчара кручёный, характер закалённый, вроде моего, но всё же разговорил. Оказалось, при высадке группа понесла потери, сломал ноги командир, опустился на парашюте на склон оврага. Те угнали машину, грузовик от фермы, семью фермеров уничтожили, перевезли его и укрыли, тут неподалёку, а сами рванули рвать мост. С охраной действительно наши просчитались, где охраняют, где нет. Возможно выделенные силы просто не успели прибыть к охраняемым объектам, обычное головотяпство, вот те и торопились рвануть мост, пока никто не мешает. Срыв поставок снабжения, вот их задача. Высадили прошлой ночью их, я как раз в Бресте ночевал. Это всё что знал диверсант, тот обычный боец, не так и много знал. Добив его, я оставил саквояж с трофеями, и рванул в сторону указанною тем как стоянку их лагеря. В трёх километра от места схватки тот находился, в овраге, поэтому я надеялся, что шум перестрелки не донёсся до радиста и командира.

Те оказались на месте, командир спал, а радист сидел на склоне и с тревогой крутил головой, из-за него и пришлось долго подбираться, опасаясь нашуметь. Радистом оказалась белокурая девушка, настоящая красавица. Как сказал язык, из семьи беглецов та, из тех что бежали из России боясь гнева Императора. То ли эсеры, то ли социалисты, а может и большевики, тот сам не знал. Точный выстрел и та повалилась на спину. Даже жаль было убивать такую красоту. В голову попал, после этого два выстрела в грудь командиру. Тот схватился за оружие, а мне языки не нужны. Дальше стал осматривать трофеи. Что ж, солидно. С фермы те видимо уволокли всё самое ценное. Припасов им на неделю, всё что долго на жаре храниться может, утвари немного, с десятилитровым котелком, палатка четырёхместная, по этикетке, а я подсветил фонариком, что взял у офицера, английская. Видимо с ними была. Боеприпасы, запас взрывчатки, переносная радиостанция с запасными батареями, бочка с бензином в кузове. Жаль канистр не было. Так собрав всё в кузов, оставив только тела в овраге, маскировочные камуфляжные накидки тоже забрал, они как плащи, и поехал к месту боя. Тут тихо, никого не было, забрал саквояж, трофеи загрузил и погнал к месту стоянки самолёта. На вещмешок в конуре я махнул рукой, будет кому-то подарок. Карту у командира я посмотрел, диверсанты вокруг побегали, срисовали два поста на дороге, так что я их объехал. Что дальше, не знаю, но мне дальше и не нужно. К лугу дороги не было, пришлось проложить, проломившись через кустарник. Я уже сбегал, проверил, самолёт на месте, засады нет. Там кинул трос и вытащил самолёт наверх. Как я и говорил, всё прошло без проблем. Самолёт отбуксировал в сторону, под деревья, там оврага нет. Потом перегрузил все трофеи в салон, надеюсь поднимусь с таким грузом, и заправил баки. В грузовике мятое ведро было, сливал через шланг из бочки и дозаправил машину. Бензин так себе, но смешавшись с нормальным, не сильно упадёт октановое число. А дальше замаскировав технику, светать начало, лёг спать. Как стемнеет, улечу, днём слишком опасно.


Поднялся я ещё засветло, по часам четыре дня. Хорошо поспал, ещё бы кемарнул, только комары заели. Так что встал, и прихватив полотенце, мыло и котелок, и направился к речке. Она тут рядом, метрах в двухстах. Там искупался, помылся, и набрав свежей воды вернулся, запалил бездымный костерок. В котелке литра три воды, плюс в кружку налил, ну и поставил разогревать. Супчику хочу, а то всё на сухомятке. Пока вода вскипала, снял влажную повязку, на рану мазь положил, она среди трофеев была, заживляющая, и бинт сверху наложил. А сварил гороховой похлёбки, почему-то захотелось. Я как раз закончил с завтраком, чай пил, заварка в трофеях была, когда услышал далёкий собачий лай. Не одной, нескольких.

Встав, сделав машинально ещё один глоток, настороженно прислушался. Сомнений нет, лай приближался. Злой лай, собаки явно идут по следу. Меня ищут? Что-то сомнительно, я чисто ушёл. Да и сюда добрался на грузовике, тем более с другой стороны, а не оттуда откуда поднявшийся ветер лай доносит. Могли меня выследить сверху? Самолёты поисковые всё ещё нет-нет, да пролетают. Тут тоже сомнительно, я работал чисто. Следы колеи сверху на траве рассмотреть можно, луг мягкий, взлетать тяжело будет, но таких следов вокруг можно множество найти, крестьяне и фермеры заготавливают запасы сена на зиму, это что, к каждому обнаруженному следу поисковую группу отправлять? Значит вариант тут один, гонят кого-то другого и этот кто-то бежит в мою сторону, и может, пусть и случайно, выдать меня. А до заката ещё два с половиной часа. Выплеснув остатки чая, там всё равно на дне осталось, я быстро всё собрал и убрал в кабину самолёта, дальше привёл подготовку систем к работе, повернул тумблер подачи топлива, подкачав, после чего подхватив пулемёт, с одной стопатронной лентой, и побежал навстречу неизвестным. Я же должен знать кого там гонят. Неизвестные бежали рысцой, довольно споро, явно диверсанты, но форма камуфляжная, не немецкая. Немцы асы по части диверсий, а это явно итальянцы. Да и на диверсантов не похоже, состав группы подобран явно под разведку, силовых бойцов мало, двое, скорее для охраны и прикрытия. Я так думаю, это разведгруппа.

Одиннадцать их было, двое бежали впереди, обогнав основную метров на пятьдесят. Моя задача притормозить их, чтобы преследователи нагнали и вступили в огневой контакт. Пока те друг друга мочить буду, я и свалю. Такой план у меня был. Поставив пулемёт на сошки, я посмотрел в оптический прицел, пулемёт имел оптику, и поправив ленту, кинул две ручные гранаты под ноги тем двум, что осуществляли головной дозор, и дождавшись разрывов, длинной очередью стал расстреливать основную группу, срезав троих, остальные попрятались. Те двое что шли впереди, хоть и были ранены, а когда гранаты упали под ноги, те пытались отпрыгнуть, но всё же были нашпигованы осколками, и выбыли из боя. Правда, я за ними всё же присматривал. Жаль те в мёртвой зоне, пулемёт на доставал. Остальных я банально сдерживал, стреляя по укрытиям, чтобы не высовывались, один раз пулемёт смолк, я ещё три гранаты раскидал, одну из них тем подранкам из дозора отправил. Один из бойцов пытался в бок уйти рывком, видимо хотел меня обойти, понял, что тут один стрелок, но я успел его срезать и добил пулемётную ленту. Тут и русские подразделения подошли. Видимо двух собак отпустили с поводка, те быстрыми тенями мелькнули среди деревьев и вцепились в двух диверсантов, начав их трепать. Раздались крики и выстрелы и собаки заскулили от боли, вскоре смолкнув, а среди деревьев уже замелькали солдаты в форме русских пехотинцев. Теперь и мне пора.

Итальянцы геройствовать не стали и начали сдаваться, бросая оружие и поднимая руки. А я с пулемётом на шее, горячий ствол обжигал, рванул к самолёту. Пулемёт закинул в салон, там сразу стала расплываться ядрёная вонь сгоревшего пороха, и сев на место пилота запустил мотор, после чего сразу дав газу начал разбег. До места боя метров сто, солдаты мигом тут окажутся. Так и оказалось, когда колёса шасси только оторвались от поверхности луга, на опушке замелькали солдаты, однако с набором высоты я ушёл за деревья, скрывшись с их глаз. А так повезло, и уйти удалось, и приостановить диверсионную группу, положив их рожами в землю в таком месте, что кроме деревьев укрытый нет, а уйти не дал, сдерживая огнём, что и позволило русским частям подойти и довершить начатое. Вообще, в той группе итальянцев мало, может вообще нет, большую часть криков и мата шла на польском. Это любимые подручные англичан, видимо передали итальянцам для использования. А то что тут были именно бывшие римляне, указывала их униформа и выкрики на итальянском. От двух точно слышал. Скорее всего поляков просто подарили итальянской армии для использования в тылу русских войск. Так что не удивительно что те их задействовали в таких делах. Меня только одно интересовало, почему среди диверсантов двигалось трое в форме русских офицеров ВВС? То, что они с группой, это понятно, вооружены хорошо. То, что не отстреливались обуславливалось тем, что я не давал им высунутся, да и моя огневая точка для них стала полной неожиданностью. Нет, диверсанты могут любую форму носить, даже лётчиков, но тут что-то не так. Эти самые лётчики на диверсантов как раз мало походили, ухватки не те, а вот на опытных пилотов как раз вполне. Есть такие моменты, когда понимаешь - он лётчик. Да и отреагировали на разрывы гранат и мой пулемётный огонь те позже всех. Повезло что я отстреливать начал с самых опасных и те всё же успели укрыться. Нет, не диверсанты они. Хм, а не угнать ли какой самолёт у них задача? Может и не один. А что, вполне возможно. Мне же удалось это сделать.

Ладно, пусть этим следователи занимаются, когда к ним пленных приведут. А я улетал. Однако должен добавить, что улетел я недалеко, километров на тридцать, где совершил посадку на опушке рощи, и заглушив двигатель, на докате докатился до деревьев. Инерции хватило развернуть самолёт, хвост въехал в кустарник. Дальше выскочив с небольшим топориком в руках, видимо немцы прихватили его на ферме, и нарубив ветвей в разных местах, чтобы прорех сверху не видно было, стал маскировать самолёт. А что вы хотели? Два часа в воздухе днём - это быть гарантированно перехваченным. Тут довольно сильные истребительные части. Кто-то что-то увидит, сообщит, определят маршрут и перехватят. Так что только ночью, а так улетал за зону поисков, и буду дожидаться наступления темноты. А подачу топлива я пока перекрыл. Успел вовремя, в небе появился разведчик-наблюдатель, самолёт того же типа вроде угнанного мной. Я же, оставив открытой дверцу, достал всё оружие, средства чистки, и занялся чисткой, начав со своего «Нагана». Закончил с наступлением темноты. Особо меня не беспокоили. Разведчик в небе крутился, то пропадая, то возвращаясь, вдали на горизонте столб пыли от проходящей колонны был, крестьяне дважды проезжали на телегах мимо рощи, но с другой стороны где полевая дорога была, а так тихо. Вот так убрав маскировку, я запустил двигатель и полетел в сторону Санкт-Петербурга. Маршрут я проложил не прямой. Сначала в Москву, разживусь топливом, а потом и к столице полечу.

Причина выбора именно Москвы, параллельно как пункта добычи топлива, была достаточно уважительной. Сейчас Москва крупный индустриальный и промышленный город с населением далеко за миллион человек, так что оставаться там незамеченным, слившись с толпой, мне куда проще чем в небольших городках. К тому же я в последнее время оторван от цивилизации и свежих новостей не имею. Не считая минской газеты, где тоже не всё подавалось. В Москве я смогу решить проблему, получив нужную информацию, скупив несколько старых газет, чтобы узнать, что в мире творится. Это был один из планов помимо добычи топлива. Сказать честно, до столицы по прямой было даже ближе на несколько десятков километров, чем до той же Москвы. Долететь до неё долечу, но с сухими баками. Однако мне сначала нужно именно в Москву. Причина для меня вполне важная, там проходит службу офицер, в ВВС, что и передавал уничтоженному мной посреднику в купе поезда, информацию о маршруте моего полёта, и где я находился. Он держал связь с постами наблюдения. Именно поэтому те едва успели перехватить меня, иначе пропустили бы, из-за того что я в Минске на дозаправку не сел.

Кто-то скажет, что я излишне жесток и мстителен. Возможно и так. Но тут тоже стоит пояснить побудительные мотивы моих таких поступков. Репутация. Именно она и побудила работать так громко и кроваво. Будучи ещё генералом Волковым, а до этого полковником гвардии, методы моей работы сильно отличались от общепризнанных. То есть, я имел репутацию кровавого и злопамятного типа. И Иван, как мой воспитанник, не мог отойти от линии поведения Волкова. Где я появлялся, будучи генералом, там противник всегда нёс огромные потери и была наша победа. Но если противник разбомбил медсанбат, или детский приют, такое в моей жизни тоже было, то я всегда мстил. А раз Иван мой воспитанник, то я вроде как насадил ему свои взгляды на жизнь. Так что другого по сути от меня и не ждут, и я вполне оправдывал ожидания. Отомщу, и покину Россию, меня тут ничего не держит. Я патриот, тут без «Б», просто мне с Алексеем не по пути. Вот передаст бразды правления своему наследнику Ивану, моему внуку, вот тогда поглядим. У Алексея с Ольгой двое детей, старшая Мария, ей восемнадцать, совсем невеста, и сын Иван. Ему пока пятнадцать. Хорошо хоть дети не имеют генетических мутаций от отца, не передались, тот гемофилией болеет.

Летел я на крейсерской скорости в сто семьдесят километров в час, экономя топливо. Высота небольшая, где сорок, где пятьдесят метров. Локаторы уже начали производится, у Минска точно стоял, думаю и у столицы с Москвой они будут, однако прижимаясь к земле, можно оставаться незамеченным, системы пока несовершенны, у Антанты та же проблема. Скорость небольшая, но постепенно сотня километров за сотней оставались за спиной. До Москвы почти тысяча километров, там без малого, и чую всё же не хватит топлива, поэтому в полёте я высматривал возможность, где бы можно дозаправиться. И нашёл, обычную автозаправочную станцию на трассе Смоленск-Москва. Смоленск я уже пролетел, километрах в пятидесяти за спиной остался. Сев на дорогу, она ночью пустынна, загнал самолёт под прикрытием посадки, и оставив его на месте, поспешил к станции, она тут километрах в трёх. Ближе никак, и так нашумел, а тут хоть со мной не свяжут пролёт самолёта. Тары нет, даже то мятое ведро в кузове грузовика осталось, поэтому взял с собой только деньги. Надеюсь с кассиром на станции удастся договориться.

Когда я добежал до заправки, там свет горел, фонари висели, было четыре колонки, две с бензином разного октанового числа, «семьдесят пятый» для грузовиков, и «девяностый» для легковых, ну и моего самолёта. Ещё одна колонка с моторным маслом и четвёртая с дизтопливом. От колонки с «девяностым» как раз лимузин отъехал, роскошная машина, выпускаемая казанским автозаводом, модель называлась «Волга». Эта премиум класса. Судя по эмблеме заправки, та была из сети автозаправочных станций купца Сидельникова. Я о нём слышал, тот у Москвы работал, у столицы и у других городов другие купцы. Ольга рассказывала, императрица, там в бензиновом бизнесе до войны между купцами дошло, да так, что Алексею вмешиваться пришлось. Несколько человек на Север от снега его очищать отправились. Вроде сейчас успокоились. Подойдя к кирпичному зданию кассы, а солидно тут устроились, трасса щебёнкой покрыта, а тут асфальт, я обратился к кассиру, был мужчина, кстати, судя по проводам, телефон тут имелся:

- Здравствуйте. Нам бензин нужен, заглохли, не доехали до вас, а переносить не на чем. Отец к вам отправил. У вас нет канистры в продаже?

- Есть двух видов, десяти литров и двадцати.

- Отлично, - обрадовался я. - Беру две двадцати.

- А не надорвёшься? Почему отец не пришёл?

- Он ветеран, ноги нет.

- Ясно.

При заправке оказывается магазинчик автомобилиста был, сбоку дверь. Там автозапчасти разные, основные что потребны, можно колесо купить, разной резины, диски, инструменты, качок даже был, ну и разные масла. Я оплатил две канистры, покупку и заправку. Кассир к себе ушёл, кстати, тот вооружён был, кобура на ремне, а я, пошатываясь от тяжести, всё же сорок кило общим весом для меня тяжело, стал уходить прочь. Чёрт, тут и для взрослого мужичка это вес. Однако я крепился и быстрыми перебежками двигался дальше. Сто метров пробегу, передохну, пробегу, передохну. Полтора часа потребовалось, но до самолёта я дошёл. Там достал воронку и залил бензин в баки. Пришлось по корпусу от хвоста подниматься на крылья, и на верёвке поднимать канистры, верёвка и воронка трофеи с диверсантов, а те видимо у фермеров забрали. Так аккуратно залил, убрал канистры в салон, пригодятся ещё, и взлетев направился дальше. Теперь топлива точно хватит, только по времени не успевал, с этой эпопеей с заправкой протянул, до рассвета с полчаса осталось, поэтому я стал искать безопасное место для дневной стоянки. До Вязьмы я совсем немного не долетел, а так тут сплошные леса, место для стоянки найти не проблема, вот я и нашёл полянку в большом лесном массиве и совершенно спокойно и без проблем сел. Ни кочки, ни пенька не попалось. Конечно потрясло, поляна не сказать что ровная, но подогнав самолёт к опушке я используя инерцию и тормоза, развернул самолёт и заглушил двигатель. Так что, когда начало светать, я как раз закончил с маскировкой, и разведя костерок начал готовить ужин. Есть очень хотелось, слона съем. Потребности есть часто и много пока не пропали, не помню чтобы Иван таким проглотом был, а значит действительно с моим вселением всё это пришло.

Сварив лёгкой похлёбки, да побольше, чтобы потом на завтрак было, поел, и пробежавшись вокруг, исследуя окрестности, сделал лежанку под хвостом самолёта, и вскоре уснул. Места здесь пустынные, до ближайшей деревни больше двадцати километров, надеюсь случайных встреч не будет. Кстати, карта до Смоленска была, дальше лечу по памяти, благо та меня не подводила.


Как стемнело я продолжил полёт, и вскоре вдали показались огни Москвы, затемнения тут нет, вражеские бомбардировщики тупо не долетали, а если кто и прорывался, то единицы, так что видимо тут не спешили со светомаскировкой. Стоянку для своего «Аиста» я подобрал ну просто замечательную. Довольно большой поросший лесом остров в центре болот и озёр, в тридцати километрах от Москвы. Загнал машину под сосны, тут хвойные деревья, замаскировал, надул двухместную лодку, спасибо диверсантам за неё, и налегая на вёсла отправился к берегу. Я там, пролетая над дорогой, видел очередную дорожную автозаправочную станцию купца Сидельникова, вот и решил пополнить запасы топлива. Обе канистры были со мной. Всё же десятилитровые надо было брать. Большие эти для меня. Чуть не надорвался. Буду недоливать, а то реально надорвусь.

Воздух из лодки я спустил и притопил ту у берега, найденные камни помогли, качок спрятал на дереве, и с канистрами направился дальше, там к заправке лес вплотную подходил. Я вышел и спокойно оплатил тридцать литров «девяностого» бензина. По пятнадцать в каждую канистру, и вскоре скрылся в лесу. До стоянки лодки километра два, добравшись, спрятал канистры, и отправился обратно к дороге. Тут как раз светать начало. При мне только рюкзак был. Сам я в деревенской одежде. А в рюкзак убрал шесть гранат, пару пистолетов с боеприпасами, продовольствия на сутки, остальное в Москве докуплю, денег с тысячу рублей, на всякий случай, ну и накидку маскировочную. На дорогу я вышел подальше от заправки, кассир там наверняка меня запомнил, и стал голосовать. Вскоре остановился мотоцикл с коляской, владелец как раз в Москву катил. В коляске какие-то узлы и вещи, так что я за ним сел. Тот рубль попросил, а это дорого, и не скидывал, несмотря на мои попытки поторговаться, но мелочь была, так что оплатил и уже в полседьмого утра я оказался в Москве. Высадил тот меня на остановке трамвая, укатив дальше.

Вообще рюкзак конечно приметный, армейский большой, в нём взрывчатка и боеприпасы были ранее, но я его освободил, покупок немало планировал, надеюсь объёма рюкзака хватит. А так тот со стороны казался чуть ли не с меня размером, смотрелись мы вместе думаю забавно. Когда трамвай подкатил, я успел пообщаться с двумя женщинами, и те описали где ближайший рынок. Рынки в России вполне себе официальные образования, купцы получают лицензию, выкупают площадь, оборудуют рядами и прилавками и вот желающие могут оплатить аренду, там разная цена, и продавать свой товар. Всё официально. Что интересно, налог платит только купец, торговцы на таких официальных рынках налог не платят. Поэтому подобные рынки довольно популярны, их в одной Москве за несколько десятков. Есть специализированные, где только продовольствие, там фермеры торгуют, что живут рядом с Москвой. Есть вещевые, или смешанные. Именно к последнему типу, смешанному, я и катил, там был довольно большой рынок, принадлежал он купцу Хмырову, как мне сообщили. Там даже охрана своя от воришек была.

В трамвай я зашёл, держа рюкзак в руках, так и доехал до нужной остановки. Тут всего четыре их проехать пришлось, и сошёл, вскоре пройдя через большие ворота на огороженную территорию рынка. Слева стояло деревянное здание правления рынка и касса. Тут же стоял сотрудник правления, если я бы хотел арендовать место, то это к нему. Рынок был не пустой, хватало и продавцов, свободных прилавков мало, так и покупателей. Двигаясь между рядами, я изучал ассортимент. Мне нужна была одежда, эта засвечена, да и деревенская, а мне нужно горожанина. Наконец нашёл то что нужно. Вполне неплохой костюм, причём выдававший во мне сына зажиточного горожанина, возможно даже купца. Хотя такие и дети дворян из обедневших могут носить, тут поди угадай. Сзади за прилавком отгороженное место было, примерочная, так что купив два комплекта новенького нательного белья, трусы и майки, я разделся, нательное примерил и костюм. Отлично, как на меня шили. Костюм состоял из брюк, двух рубах, одну в запас купил, жилетки и пиджака. Потом купил три пары носков и туфли, мой размер, как раз в тон к костюму. Без головных уборов тут не ходили, не принято, на меня с недоумением многие поглядывали, так что прикупил кепку. Тоже подходила ко всему ансамблю. Старую одежду я продал этому продавцу. Недорого вышло, скорее избавился. Вот сапоги свои не продавал, глупостью это будет, те крепкие и надёжные, ещё долго прослужат. Мне их завернули в бумагу, и я их убрал в рюкзак.

Потом дальше прогулялся. Приметил отличный светло-зелёный комбинезон со множеством карманов, для технических работ. Примерил, чуть великоват, но выкупил, вещь нужная, будет за место лётного у меня. Пока бродил тут, купил пирога с капустой, также продавали варёное свиное мясо и мясной бульон, и отлично пообедал. Устроил праздник живота. Всё горячее, только принесли. А то приём пищи я пропустил, очень голодным был, а тут притупил голод. Ещё таскаться с этим большим рюкзаком не хотелось, в армии они не редкость, но используются в основном десантными частями и пехотой, поэтому приобрёл сумку студента, с такими гимназисты ходят, и небольшой вещмешок по типу рюкзака, с несколькими накладными карманами. Пока они не нужны, сложил и в рюкзак убрал.

На этом я покинул рынок. Дальше угнал машину, это оказалось довольно просто, номера с другой машины снял, перекинув их. Ну и припарковавшись неподалёку от здания штаба авиакорпуса, что оборонял Москву, а охраняли его серьёзно, всё же столько производств, я стал ожидать. Офицер, которого я ожидал, был аж полковником. Тот просто отдал приказ, отслеживать пролёт нужного самолёта, и докладывать ему. А дальше уже передавал посредникам. Между прочим, этот контакт ему дал заказчик, посредник из купе поезда с полковником ранее никогда не работал. Да и внешнего описания тот мне дать не мог, лично они не встречались, общались по телефону, обменявшись контактами для связи. Единственно что я знал, тот представился посреднику как полковник Воронов. Искать его можно долго, поэтому я поступил проще, машину запер, вещи внутри остались, и стал искать тех, кто мне поможет. А именно, подростков моего возраста. Найти их удалось не сразу, но всё же подобрал двоих, по виду завзятых хулиганов, вот они и пообещали всё узнать. За работу потребовали аж пять рублей, рубль авансом. Для них большие деньги. Для виду поторговавшись, я дал согласие. А объяснил свои поиски тем, что хочу в рожу плюнуть этому полковнику, мол, из-за него мой отец потерял работу, подставил тот его. Так что легко мотивировав подростков, стал ожидать результата.

Те просто поспрашивали солдата у входа, помощника дежурного, и вернувшись, сообщили, есть такой полковник. Только он на больничном со вчерашнего дня, и сообщили адрес. У полковника была своя квартира в городе. Выплатив парнишкам всё что те заработали, и отправив прочь, я вернулся к машине и покатавшись по улицам, нашёл нужную, как и нужный дом. А чуечка засвербела. Похоже засада. Если полковник смог получить информацию об уничтожении исполнителя и посредников, то понять, что могут выйти на него, тот вполне мог. Вроде как тот не приделах, но всё же в этом деле тот засветился. А то я так скрупулёзно и кроваво действую, что ему есть отчего забеспокоиться. Задумавшийся, я включил скорость, и отъехав от тротуара, вскоре свернул за перекрёсток. Машина что мне досталась, была небольшим развозным грузовичком-фургоном. Вроде пикапа, но с крытым кузовом. Я сомневаюсь, что её скоро хватятся, пылью та покрыта была, неделю стоит, так что скорее всего хозяину не до неё. Ездить подросткам за рулём конечно же нельзя, но по той причине и пал выбор на эту машину, что в кабине занавески были на дверях, и я их задёрнул, а спереди ещё поди рассмотри кто за рулём. Однако всё же кататься вот так и рисковать не особо хотелось. Добравшись до промышленной зоны, тут нефтяная база была, я припарковал фургончик у въезда, и перебравшись на место пассажира, вышел. Я так делаю, чтобы не привлекать вменение. А тут вышел пассажир и вышел.

Пройдя проходную, а сторожу сказал, что к отцу, ему хватило, я направился к ангарам, рядом с которыми были складированы бочки с бензином. Дальше, найти бригадира и договориться о продаже топлива удалось без проблем, причём с красной маркировкой. Это значит бензин «девяностый», но для самолётов. Тут фермеры обычно закупались. Дальше на тракторной тележке бочку вывезли и в шесть рук закатили в кузов фургончика. Стоило мне это не много, бочка пятьдесят, и бригадиру столько же. А дальше тот командовал. Вот и всё. Те уехали, я снова через пассажирское место устроился за рулём и покатил к выезду из города. Убрался от Москвы километров на пятнадцать, найдя подходящее место для ночной подсадки самолёта и укрытия бочки. Бочку по двум доскам скатил на землю, нашёл их в пути у стройки, и откатив, пришлось палку использовать как рычаг, спрятал бочку. В кустарнике не надёжно, поэтому я достал лопату, в машине нашёл, вырыл яму, дёрн аккуратно снял, землю носил подальше, и скатил бочку вниз, та наполовину скрылась. Рядом пристроил рюкзак, замотав его в камуфляжную накидку. Она водонепроницаемая. Остальное закидал землёй и уложил аккуратно сверху дёрн. Получилась большая кочка. Ещё поди найди. После этого вернулся в Москву, к дому полковника.

То, что тут засада, я нутром чую. Ещё я сильно сомневаюсь, что полковник тут. Это не штабс-капитан, на которого как-то вышла охранка и заставила живцом поработать, чтобы меня взять, там всё виднелось довольно очевидно, а вот тут не могу сказать кто работает. Заказчик на меня устроил охоту, или снова охранка? Я всё также был одет в одежды горожанина, при мне только студенческая сумка осталась, с нужными вещами внутри. Под пиджаком оперативная кобура с «Наганом». Я когда меркой на рынке занимался, снял сбрую и убрал в рюкзак, обратно вернул когда машину угнал, снаружи плохо было видно что в салоне происходит. Вот сейчас изучая улицу, достал револьвер и покрутив барабан вставил в гнездо, что обычно было под курком, патрон. Это чтобы случайного выстрела не было, держу камору пустую, а сейчас вставил седьмой патрон. Полчаса наблюдения и я не выявил никого из засадной группы. Машины пусты, да их на улице всего три припаркованы, значит засада в квартире полковника и дополнительная группа где-то рядом. Раз не в машине, то скорее всего в другой квартире.

Сам я тоже тут торчу, внимание привлекаю. Подъехала машина, а никто не выходит, поэтому отжав сцепление, мотор всё это время на холостых тарахтел, включил скорость и покинул улицу. Уехал недалеко, кабины уличных телефонов тут были, остановившись у такой, выбрался через пассажирскую дверь, машина продолжала тарахтеть мотором, опасался, что не заведу, и сняв трубку, позвонил в полицию. Тут номер полиции тоже бесплатный - «001». Когда трубку с той стороны сняли, дежурный представился как фельдфебель Васин, я сообщил:

- Господин фельдфебель, я видел, как вооружённые люди проникли в квартиру. Я студент Шестой гимназии, Иван Прохоров. Мы рядом живём. В той квартире проживает полковник Воронов. Ещё несколько бандитов в другую квартиру зашли. У них пистолеты и автоматы. Я подождал, а они не выходят, ждут кого-то. Не господина полковника ли?

Быстро сообщив адрес полковника, я положил трубку, и вернувшись в кабину машины, покатил обратно. Но на улицу выезжать не стал, машина засвечена. Заглушил двигатель, запер кабину и делая беззаботный вид, вырулив из-за угла, подошёл к сборному уличному прилавку, на котором газета разная продавалась. Уплатив, взял свежие «Московские ведомости», и прислонившись к стене плечом, рядом с газетным киоском, стал читать свежие новости. Ого, шумиха с моей гибелью не умолкала, какой-то шустрый репортёр смог добыть сенсационный материал, сообщив что самолёт генерала, мой, был сбит не истребителями Антанты, а своим, причём специально. Идёт следствие, репортёр намекал на свои надёжные источники, что заказчик убийства графа Волкова кто-то из окружения Императора. Что есть, то есть, недоброжелателей у меня там хватало. В основном всё полунамёками, но понимающие люди легко разберутся о чём тот пишет. Вот обо мне, Иване, то что я выжил, и о свершающейся мести, в газете ничего не было, видимо заткнули рот. Репортёр явно опытный, думаю тот в курсе всего дела, но молчит, не мешает. Хотя я не против если бы написал, пусть боятся. На репутацию работал. Боятся, значит уважают.

Сложив газету, я её уже всё прочитал, убрал подмышку и купил старый выпуск, несколько экземпляров у продавца были, изучая что тут написано. Про меня тоже было, даже фотография разбитого остова моего «Дугласа», комментарии специалистов, подтвердивших, что самолёт был сбит истребителем, найдены пулевые пробоины на уцелевших частях фюзеляжа. Многие в газете выражали соболезнования Ольге, потерявшей отца, Анне, потерявшей супруга. В общем, хватало всего. Это ладно, шумиха по поводу моей гибели ещё стоит, но постепенно стихает. Жаренные факты по поводу мести в газеты не пропускают, цензура, так что вскоре все вообще забудут, что я был. Пусть их. По поводу боевых действий, то войска Антанты прошли за эти пять суток где пятьдесят километров, где семьдесят. Сплошные заторы, минные ловушки, артиллерийские засады и налёты авиации как-то не способствовали быстрому передвижению. Несли те потери очень большие. А ведь на пути, в сотне километрах от границ, стоят узлы обороны. Бетонные доты, орудийные и пулемётные, зенитные, всё это стало серьёзной стеной на пути войск противника. Не линия Маннергейма, но похоже. Эта называлась линия Баталова, от имени генерала инженерных войск, что всё это спроектировал. Не везде укрепления успели закончить, сейчас спешно достраивают, большая часть земляные с накатами, но сдержать войска противника должны, все подходы минированы. К войне Россия готовилась, именно тут некоторые полководцы планировали врага остановить. Хотя многие генералы считали, что эти укрепления сдержат противника не больше месяца, после чего придётся отводить войска, чтобы те в окружение не попали. А на захваченных землях сейчас должны казаки и кавалеристы работать, уничтожая снабженцев, мосты, и небольшие подразделения противника. А то и в рейд уйти на земли Германии и других стран, что поддерживали коалицию. Подробностей не было, но и от того что написано, стало ясно, что пока наши держатся. Бои за небо ещё идут. Кто будет там хозяином пока не ясно, мясорубка там похоже страшная.

Приметив две машины, что остановились у нужного дома, а также появление полицейских в форме, что стали выводить людей с улицы, я сложил обе газеты вместе и тоже покинул этот участок улицы. Дойдя до машины, сел на место водителя, и не сразу, с третьей попытки, всё же завёл двигатель, тут стартёр хулиганил, барахлил, я отъехал в сторону, и стал наблюдать. Нужный дом я не видел, он за углом, но ожидал что будет. Если дойдёт до стрельбы, то это не охранка, они быстро спровадят полицейских, а если стрельба начнётся, значит работают посторонние. Возможно бандитов привлекли. Тут раздались заполошные автоматные очереди, и я понял, мои догадки верны. Судя по начавшейся стрельбе. Там на квартире полковника настоящий бой идёт. Стронувшись с места, я объехал квартал, и покинув машину, стал ожидать, поглядывая по сторонам и на крыши. Крыши, это самый логичный способ уйти от погони. Бой не стихал, и перестрелка даже кажется возросла, судя по хлопкам гранат, и до них дошло. Не знаю кто их использовал.

Я так и не дождался боевиков, что меня ожидали в засаде, то ли те в другом месте ушли, если кто смог это сделать, или всех полицейские повязали. Вернувшись в машину, я покатил прочь. Похоже, с полковником у меня холостой выстрел вышел.

- А нет, торопиться не стоит, - пробормотал я.

Я приметил двоих, один изображал пьяного, второй его придерживал, вот только потёки на штанине «пьяного» сильно напоминали кровь. Тот второй крутил головой, явно чего-то опасаясь, остановившись рядом с ними, и открыв дверь я крикнул:

- Быстро в машину!

Те не сплоховали, втиснулись в кабину. И тут раненый вдруг заорал:

- Это он!

- Конечно я, - подтвердил я, выстрелив тому в грудь и приставил горячий ствол к шее второго. - Показывай где полковник прячется.

- Если договоримся, - быстро сказал тот, косясь на меня. - Я знаю на какой квартире он ждёт, был там. За это ты отпустишь меня живым и не покалеченным.

- Хм, договорились, к тебе у меня ничего нет. Выкинь труп из кабины, итак тесно.

Мы выкинули тело подельника, я ещё и разоружил пленного и связал руки сзади, и мы погнали дальше. Пленника я в машине оставил, мало ли солгал, но тот убеждал что сказал правду. Ладно проверим. Окна квартиры тот показал. Покинув машину, я выстрелами из трофейного «Волкова» расстрелял окна, чтобы стёкла не мешали, и закинул в квартиру четыре ручных оборонительных гранаты. Они помощнее. Пока те грохотали разрывами, забежав в подъезд, я поднялся на второй этаж, выстрелами разнёс замок, выбив ногой дверь, и зачистил квартиру. Да там из четверых, а трое в форме русских офицеров были, один в гражданском, только один подранок оказался. Судя по виду, те за круглым столом в карты играли. Проверил документы полковника. Всё точно, Воронов, так что макая пальцы в его кровь, написал на голубеньких обоях квартиры:

«Месть не выход, но прекрасное развлечение. Генерал Волков убит, и даже помощники убийства понесут наказание».

Схватив саквояж, что лежал на софе, я стал сгребать деньги со стола. Трофеи есть трофеи, тем более большая честь почему-то не в рублях была, а английских фунтах. Пусть немного, но пригодятся. Оружие тоже собрал. Быстро сбежав вниз, я вытолкнул из кабины наружу пленного, как и договорились, я оставил его живым, сам развяжется, и с пробуксовкой стронувшись, покинул дворик. На подъезде уже две полицейские машины были, ещё трое полицейских бежало пешком. На меня те не обратили внимания. Видимо городовые, на шум разрывов гранат спешат. Свистели дворники, создавая нужные шумы. Бросив машину на окраине, я остановил такси, и водитель отвёз меня за город, там двигаясь по обочине, подняв руку, я голосовал. Нужно до самолёта добраться. Там перелечу к бочке с бензином, заправлюсь и отправлюсь к столице. Осталось двое, заказчик и его помощник что искал исполнителей и отдавал приказы.


***


Рейсовый автобус остановился на автовокзале, и я сошёл, изучая ближайшие улицы столицы. План по маршруту к столице сработал. До самолёта я добрался, как стемнело взлетел, вскоре найдя место закладки топлива. Там характерные места для опознания, озеро и переросток дорог в стороне, не ошибёшься. Сел, и дальше почти час мучился. Поставил бочку на попа, заливал бензин в канистры, поднимал их на крылья и сливал, и так много раз. Баки полные, но в бочке ещё осталось, литров двадцать, я их в канистры слил. Рюкзак уже давно убрал в салон. Взлетел и за остаток ночи добрался до столицы. Даже успел найти неплохое место для посадки. Рядом со столицей найти сложно, там много войск стояло, зенитные батареи, аэродромы авиации, поэтому, как и в случае с Москвой, пришлось подальше выбирать место стоянки самолёта. Тут мне удалось также найти в болотах отличное место, только оно находилось в шестидесяти километрах от столицы. Ничего, дошёл до ближайшего села и на рейсовом автобусе доехал. Так что я находился там, где нужно.

Вечер был, нужно искать место для ночёвки. Придерживая сумку на боку, ту самую, студента, я двинул прочь от автовокзала, поглядывая по сторонам. Думаю, меня тут ждут. В охранке тоже не идиоты, факты свяжут, и поймут где меня искать. Да и репортёр не просто так намекал. Думаю, это было мне послание сюда не лезть. Единственно, я опережаю следователей охранки, действуя быстрее их, и те пока плетутся в хвосте. А зная где меня можно ожидать, перехватить не так и сложно. Однако и мне, зная что меня ждут, работать легче. Думаю, кто заказчик охранка точно не знает, если только догадывается. Отработаю и покину столицу. Я для того и представлялся, чтобы отрезать пути назад. Сегодня поздно, а завтра зайду к цирюльнику. Мне попалась стеклянная витрина парикмахерской, там сообщалось о покраске волос. Причёску сменю, волосы уже пышные, я покороче ношу, перекрашу. Это сильно изменит мой облик. А пока шагая выискивал возможность найти место постоя. Нашёл уже вскоре, сообщив управляющему, что прибыл в столицу устраиваться в гимназию, мол, маменька деньги дала. Так и снял квартиру на три дня. Тут принял душ, отдав одежду в стирку и на глажку, это платная тут услуга. Квартиру я снял в доходном доме, без документов, просто накинул сверху управляющему. Похоже, оплата за квартиру ему в карман пойдёт, никаких документов мы не оформляли, ну и отбыл ко сну. Кстати, аппетит начал спадать, постепенно съедал меньше. Вот и сейчас, ужиная, поел чуть меньше и уже почувствовал сытость.


Утром, позавтракав, я направился на поиски нужных мне людей. Перед этим час на цирюльника потратив, тот действительно изменил мне внешность до неузнаваемости. Я из шатена стал блондином, даже брови покрасил. Всего трёшка рублей привратнику соседнего дома, а я представился помощником репортёра, собираю нужную ему информацию, и узнал, что заказчик, а также его личный помощник, отбыли. Да ещё не просто отбыли, но и страну покинули, причём весьма спешно. Вчера те улетели. Видимо до конца держались, а узнав о гибели полковника, сорвались. Ну а чего я хотел? Что они будут ждать, пока я тут не появлюсь? Этого стоило ожидать, но я почему-то не ожидал.

К домам нужных мне людей я не приближался, чуечка сработала. Ждут меня там, как заметят, так и накроют, поэтому и работал через привратника соседей. Приметил как тот направился в трактир, в их доме хозяева отсутствовали, в имение уехали, вот тот и позволял себе вольности. Я подсел к нему, заплатил за выпивку и трёшку сверху дал. Вот так и выяснил, так что встав из-за стола, покинул трактир и направился к конторе. Мне она по пути попалась. Это была контора частного сыщика, и один из помощников был на месте. Бросив на стол перед ним пачку банкнот в две тысячи рублей, я сказал:

- Мне нужна информация. Никаких документов, меня тут не было. После окончания работы, ещё столько же.

- Слушаю, - быстро пересчитав, сверкнув алчным взором, сказал тот. Деньги явно пойдут этому наёмному сотруднику, начальство о них не узнает.

- Меня интересует великий князь Романов Владимир Кириллович и его личный помощник Казарин. По непроверенным сведеньям они оба покинули Россию. Хочу знать, как это произошло, каким транспортом, и главное куда. Мне нужно знать их местоположение. И ещё, у их дома засада. Чья, не знаю. Надеюсь это вам не помешает?

- Думаю нет. Как передать информацию?

- Я позвоню вам.

Обговорив момент контакта с передачей добытых сведений, я покинул контору. Парень явно сел на крючок, такая сумма для него ровняется четырёхлетнему доходу, так что надеюсь отработает с полной отдачей. Сам я прогулялся по столице, возвращаясь пешком к снятой квартире. Если учесть, что я находился чуть ли не в другом конце столицы, прогулка вышла очень даже познавательной.


Следующие два дня квартиру я старался не покидать, продлив аренду. Изредка только выходил, звонил на номер конторы, прося позвать Вячеслава, нанятого сотрудника. Ответил тот дважды, застал я его, сообщив что пока идёт сбор информации. И вот на третий день сообщил, что всю нужную информацию тот собрал. Предлагал встретится. Я назначил набережную Невы, и уже через час, арендовав скоростной моторный катер, подошёл к причалу, подозвав сыщика. Вроде хвоста у того не было, он сел на мягкий диван на корме, а я, разогнав катер, увёл его в сторону бухты, там найдя место для стоянки, три пути отхода если что, не стал глушить моторы, их два, и сев рядом, сказал:

- Рассказывайте.

- Дело оказалось не простое. Для начала, то что они отбыли за границу, это пущенный ложный слух. Великий князь в императорском госпитале. Это не афишируются, и мне потребовалось значительные усилия чтобы получить нужные сведенья.

- Что он там делает?

- Инсульт, паралич разбил, тот говорить не может, двигаться тоже, лишь шевелит пальцами на левой руке и может моргать. Это точно, я подкупил санитара. Он за ним ухаживает. Подмывает.

- Какой ещё инсульт? Ему едва тридцать исполнилось.

- И в этом возрасте бывает. И не редко. Как врач говорил, тот санитар подслушал, князь испытал страх или большой ужас, это и стало причиной.

- Ладно, допустим. Что по второму?

- Вот с ним работы было больше. Мне повезло что тот заказал фальшивые документы у того человека что мне должен. Я проследил его путь, он отбыл во Владивосток. К дальневосточной арене боевых действий. Вчера в газетах написали, что японцы в окрестностях высадили десант. Билет тот взял до конечного пункта, но не факт, что он доедет до конца.

- Ясно. Что ж, благодарю за работу.

Передав остаток гонорара, я высадил сыщика на ближайшей набережной где были ступеньки спуска к воде, и сдав катер, вернувшись на квартиру, собравшись, покинул город. История с инсультом и параличом меня озадачила, это может быть фикцией. Я решил проверить. Поникнуть в госпиталь оказалось сложно, но возможно, в медицинском халате, завязки до сих пор сзади, я подошёл к столу регистрации, тот пуст был, дежурный отошёл, и пролистал его. Записи о великом князе не было. Ну если не афишируют, то могли и не внести. Пришлось вырубать дежурного, тот из туалета вернулся, и быстро допросить. Оставив того связанным в туалете с кляпом, покинул здание. Всё же Романов был тут, дежурный подтвердил о важном пассажире на втором этаже. Проникнуть через дверь не получиться, там два гвардейца у дверей охраняют, меняются каждые шесть часов. Поэтому покинув здание, скинув халат, демаскировал, ночь всё же, я закинул кошку на крышу, та тряпками обвязана, не звякнула, дважды срывалась на рывки, но на третий раз крюк зацепился крепко, и подтягиваясь на руках, я поднялся к нужному окну. То открыто было. Заглянув, обнаружил койку, она одна была, и рядом дремала на стуле медсестра. А ничего, миленькая. Проникнув в комнату, делая всё бесшумно, пережал точку на шее медсестры, и подхватив обмякшее тело, уложил на пол. Подойдя к Романову, всмотрелся. Без сомнения, это он, судя по расслабившимся мышцам, лицо ассиметричным было, мне не солгали, инсульт и паралич присутствовали. Достав кинжал, я замахнулся, а тот вдруг резко открыл глаза, после чего они у него закатились. Испугался? Убивать его я и не думал. Пощупав пульс, слабый, но был, я надрезал руку, и набирая кровь, написал пальцами следующее послание:

«Нет мести более сладостной, нежели побить врага его же оружием, обойти по всем статьям, оставить далеко позади. Генерал Волков убит, и ответная месть исполнилась. Нет ничего слаще чем обездвиженный враг. Паралич, хуже смерти. Это не жизнь, а медленное угасание».

Убивать я того действительно раздумал, с тем что с ним произошло, лучшей мести и не придумаешь. Сам себя наказал. Так что вытерев пальцы о простыню, кровь на руке текла медленно, не истечёт, и вернувшись к окну, ухватившись за верёвку, спустился вниз. Дважды послав волну наверх по верёвке, и кошка слетела, упав к ногам. Свернув её, я побежал прочь, покинув охраняемую территорию также как пришёл, через дренажную ливневую систему. Думаю, утром обнаружат сломанную решётку. Добежав до угнанной машины, я сел на место водителя и погнал в сторону столицы. Мне нужно от Петергофа, где и находился госпиталь, доехать до города, объехать его, и добраться до стоянки самолёта. Шанс нагнать поезд, на котором ехал нужный мне человек, личный помощник Романова, был немалый. Самолёт куда быстрее поезда. Странно что тот не использовал такой способ передвижения. А может и использовал, и покупка билета на поезд был ложным следом. Я бы так и сделал. Тот не мог не знать, что с его посредником я в купе сделал. Однако проверить всё же нужно.

До рассвета я не успел. Много времени потратил на проверку князя. Так что рассвет застал меня в тот момент, когда я объехал столицу. Пришлось бросить машину. Через час рядом остановился автобус, тут специально оборудованная стоянка была, и дальше доехал до того села, откуда отправился в столицу. Автобус покатил дальше по маршруту, а я скрылся в лесном массиве, что вплотную прилегал к селу. Добежав до укрытия, проверил, никто стоянку не нашёл, я поел и обустроив лежанку вскоре уснул. Сил потрачено немало, нужно отдохнуть и выспаться.


Проснулся за час до заката. Привёл себя в порядок, умывшись и покупавшись, от раны осталась розовая полоска, мне одному кажется, что заживление уж больно быстрое? Я подкрепился, и подняв «Аиста» в воздух, полетел следом за поездом, что уходил на Владивосток. Сыщик проделал действительно титаническую работу, помимо места в купе и в вагоне, имелось расписание, где поезд должен быть в определённый временной промежуток. Пусть самолёт уже сколько летает без серьёзного обслуживания и ремонта, в баках треть топлива осталось, но я нагоню. По моим прикидкам поезд на данный момент в семистах километрах от меня находится, проехав Вологду. Я планировал перехватить его в Вятке, в моей истории — это Киров.

Проблему с топливом я решил заранее. А пока ожидал вестей от сыщика, изучил буклеты гражданского воздушного флота, оказалось есть карты с частными аэродромами. Некоторые фермеры у своего дома оборудуют полосу, многие даже на бетонную тратятся, на заправщик, кто-то из семьи на авиационного техника обучается, для обслуживания самолётов. Также имеется обслуживание пассажиров, и вот так на этом зарабатывают. Им за такие частные аэродромы заметные снижения налогов идут. Я купил карту, всей Россий, от Владивостока до бывших турецких проливов, что уже больше двадцати лет как стали нашими. Кстати, в основном английские части именно там наших выбить пытаются, прям мёдом намазаны им эти проливы. А так, в двухстах километрах от Питера был мной запланирован первый такой аэродром, бензина у меня было километров на триста, запас имелся. А подлетая, стал вызывать по позывному, диспетчера этого аэродрома:

- Гамма-ноль-четыре-шесть. Я борт сто восемь Евдокия. Приём.

Ночь, время пол одиннадцатого, но ответили быстро, дежурный при рации имелся. Ответил явно стариковский голос:

- Гамма-ноль-четыре-шесть на связи. Сто восемь Евдокия, слышу вас. Приём.

- У меня заправка и обслуживание машины. Могу два часа на вас потратить. Подлётное время пять минут, захожу с северо-запада. Приём.

- Принято. Пять минут, с северо-запада. Включаю освещение полосы. Приём.

- Принято.

Вот и аэродром стало видно, и я сходу пошёл на посадку. С бортовым номером самолёта я не дал маху, я купил копию журнала посещения столичного аэродрома. Есть такой борт, принадлежиткупцу из Твери. Совпадает с моделью моего «Аиста». Ну а то что тот имеет военную раскраску, и тактические знаки, объяснить смогу легко. Самолёт мобилизовали. Вполне достаточно. Так что в журнале учёта аэродрома появиться запись, но кто её проверять будет? То-то и оно. Останется последняя проблема, возраст. Мне от силы тринадцать дашь. Иван парень крепким был, но акселератом его не назвать, я едва тяну на четырнадцать, которые мне ещё даже и не исполнились. Ничего, скажу, что взрослее чем выгляжу. Тем более голос меняется, басом могу говорить, да и одет в зелёный технический комбинезон, что скрадывал фигуру. Пока самолёт катился по полосе, подсветку выключили. Вдали у ангаров стояло несколько самолётов, там светились окна гостиницы. Чуть в стороне пустая стоянка для моего самолёта освещена, рядом заправщик ждёт и видимо механик. Туда я и зарулил, заглушив машину.

Проблем не возникло, тот начал заправку. Залил полные баки и канистры тоже, после чего отогнал заправщик, и подсвечивая фонариком, поднимая капоты мотора, со стремянки стал проводить обслуживание. В принципе всё в порядке, добавил масла, и за полчаса закончил обслуживание, подтвердив, что машина в отличном техническом состоянии. Тот вопросов по поводу меня так и не задал. Я первым сказал, что машину мобилизовали, вместе со мной, гоню в Польшу. Это ему вполне хватило, тот же и сообщил сумму, которую я выплатил. Восемьдесят шесть рублей, мне даже квитанцию выдали. Солидно. Вообще, этот аэродром с таким хорошим оснащением на пятьсот километров вокруг всего один, у столицы я не считаю, остальные похуже. А тут сразу две полосы, бетонные, с освещением. Видно, что хорошо вложились, да и судя по полной стоянке, вполне отбивают вложения. Помедлив, я не стал улетать сразу, а достав из планшетки фотографию помощника князя, мне её сыщик выдал, чем чёрт не шутит, показал механику:

- Вы его не видели?

Тот подсветил фонариком и уверенно сообщил:

- В шестом номере живёт. У самолёта, на котором он прилетел, левый двигун клина дал. Новый уже привезли, сейчас с напарником установкой занимаюсь. В ангаре он. А что, важная птица?

- Алиментщик, отказывается за детей платить. Да ещё многоженец, шесть вроде… А он что, сам пилот?

- Ну да, сам за штурвалом сидел. Пережал газ, на форсаже летел, не уследил, и вот беда какая. Сначала всё рвался улететь, хотел арендовать самолёт, а потом махнул рукой. Мы пообещали быстро двигатель сменить, сидит и ждёт. Только водку жрёт. Правильно отец говорил, совесть у него не чиста.

Разговорчивость механика мне была понятно, едва уловимо, но от него попахивало перегаром. Он не был пьян, иначе я бы до своего самолёта не допустил, скорее всего рюмку тяпну, но на разговор вытянуть можно было, что я и сделал. А тут такой сюрприз. Свезло так свезло.

- А что у него за машина? Импортная?

- Да нет, наша. Казанская «Ласточка», оборудован как личный самолёт.

Уточнение было необходимо. Я не говорю о комплектации, их несколько у этой модели. Просто «Ласточки» выпускали два авиазавода, Казанский Императорский, и Екатеринбургский. Последним владели несколько дворян и купцов. Казанский принадлежал императорской семье. Он выпускал как военные самолёты, вроде три линейки, на штурмовиках и артиллерийских наводчиках специализируется, и разные частные, тут кажется четыре модели. Большой авиазавод, несколько сборочных цехов. Но это ладно. Сообщив механику, что я что-то проголодался, доплатил за двухчасовую стоянку, закрыл свой «Аист» и направился в кафе, оно круглосуточное. А тот в ангар, помогать старшему механику на аэродроме. В кафе меня вкусно накормили, блинами с начинкой, чай отличный. Поев, переедать всё же не стоит, обошёл здание и прошёл в фойе гостиницы. Администратор за стойкой вопросительно посмотрела на меня. Это была молодая женщина лет тридцати, довольно красивая и фигуристая. Снимать номер я не хотел, документы потребуют, хорошо их не спрашивают при обслуживании. Это как-то не их дело, но попасть в шестой номер мне было нужно.

- Здравствуйте, - застенчивой улыбкой обратился я к той. - У меня дядя у вас, сказали, что он в шестом номер проживает.

- Господин Маков?

- Да, дядя Боря.

Данные по ложным документам у меня были.

- Он у себя.

- Спасибо.

- Кстати, он заказал бутылку деревенского самогона, я как раз собиралась отнести.

- О, тогда можно приятный сюрприз ему устроить. Вы отдадите бутылку, а я выскочу и порадую его.

- Хорошо, - улыбнулась та.

Так мы и сделали, та поставила на поднос графин с чистым как слеза самогоном, и мы прошли к номеру. Тот на первом этаже был. Дальше постоялец сначала уточнил кто, потом только открыл дверь, голос он узнал. Сначала зашла администратор, а потом заскочил я, с «Наганом» в руке и широкой улыбкой:

- Какая приятная встреча. Не ожидал, тварь?!

Выпучив на меня глаза, тот схватился за сердце и как стоял, так и повалился на пол, рухнув на спину. Лицо посинело. Перекинув револьвер в другую руку, женщина замерла в шоке, с пустым подносом в руке, прижимая к груди как будто защищаясь, подойдя к телу, проверил. Пульса не было.

- Да что ж это такое?! - возмутился я. - Сдох!

- Эт-то что такое?! - слегка заикаясь спросила администратор.

- Это месть. Вот этот человек, был личным помощником одного князя, тот приказал убить генерала Волкова, недавно произошло, может слышали? Тот нашёл исполнителей и убийцу, и они справились с работой. Генерал погиб. Я на самолёте с ним был, меня не добили. Я всех нашёл, и убийцу, и посредников, и хозяина его, этот последний, а он сволочь, подох.

Расстроено махнув рукой, достал кинжал, остриём вспоров кожу на руке и используя кровь как краску, на стене написал последнее послание:

«Месть – это блюдо что нужно подавать холодным. Генерал Волков убит, и отмщён окончательно. Эту фразу про холодное блюдо придумали негодяи, чтобы пожить подольше. Не поддавайтесь им».

Вытерев руки, ополоснув под умывальником, я покинул номер, администратор всё это время большими глазами смотрела что я делаю. Дальше, добежав до самолёта, запустил мотор, и связавшись с диспетчером запросил разрешение на вылет. Без промедления получил его и вот вскоре уже оказался в небе. И куда мне лететь? Всё что я спланировал совершил, теперь стоит подумать о своём будущем, а то рвался вперёд, несмотря ни на что. Воевать у меня желания нет, сейчас на Западном и Южном фронтах такая мясорубка, что влезать туда не хотелось. Дальний Восток? Я с японцами подраться был бы не прочь. Когда мы возвращали Российскую Империю, то наш взор был направлен на юг, оттого проливы и вернули, а японцы остались при своих. Половину Китая захватили и Корею, всё это удерживают. И войска направились к Владивостоку. Так ещё и до десанта дошло. У русских там войск тоже порядочно, но всё же недостаточно. Сейчас вся концепция от обороны шла. Вообще, я считаю, что мне вот так лично участвовать в войнах, это как из пушки по воробьям стрелять. Ну сколько я уничтожу, пять тысяч? Десять? Капля в море. Бить надо по верхушке, по правителям и генералам. Это будет куда действеннее. А вообще, планов участвовать в войне у меня нет. Алексею хотелось повоевать, зря что ли тот такую агрессивную политику вёл, если до этого довёл, то кто я чтобы ему помешать? Так что отойду в сторону и буду наблюдать. А вот если ситуация станет критической, вот тогда вмешаюсь, но не сейчас.

Поэтому, когда я поднялся с полосы аэродрома, то полетел не к одному из фронтов, о нет, я полетел обратно к столице. Дело в том, что когда я в кафе сидел, то прочитал свежую прессу, видимо самолётом кто-то доставил и оставил на столике. Я это сообщение как-то пропустил. Оказываться завтра, а точнее уже сегодня днём, состоится панихида и похороны по генералу Волкову. Его останки наконец доставили в столицу. В закрытом гробу. Улетел я километров на сто, тут монастырь был, вот неподалёку совершил посадку, и лёг спать. А утром, добежав до монастыря, заказал панихиду по себе прошлому, и купил красивый венок, тут мастерская была, делают и отправляют в столицу. Этот венок я долго дорабатывал, закончил часов в десять. Так что заторопившись, сел в кабину самолёта, а я долил бензин в баки, поднявшись в воздух прямо днём, полетел к столице. Когда я появился над площадью у церкви, то та была заполнена до предела. Гроб уже внутри был, шло прощание. И вот так зависнув мгновение над площадью, ветер встречный помог, я и скинул венок. А к нему был приделан самодельный парашют, им и занимался, чуть не опоздав. Белый купол позволил медленно опуститься венку среди людей внизу. Была опаска что меня примут за бомбардировщик, но к счастью самолёт знакомый, паники не было, а то бы жертв множество было бы. Я на своих похоронах такого не желаю. Рисковал, признаю. Его приняли на руки, а я, закончив наматывать круги над площадью, покачал крыльями и понёсся прочь. Вот-вот истребители появятся.

Они и появились, я едва успел плюхнуться на дорогу, и сбежать под деревья. Истребители вились сверху, явно не дадут к машине подойти, но мне и не надо, «Аист» своё отлетал, так что я бегом уходил прочь. Большая часть трофеев внутри, я описал откуда они, оставил описание, будут изучать салон, прочитают. При мне только «Наган» с двумя пистолетами и боезапасом, две гранаты, и все наличные деньги. Рюкзак за спиной, а сапоги свои яловые прихватить не забыл, так и убегал. А рюкзак армейский, тот что большой. Трофейная маскировочная накидка, костюм гражданский в вещах, а убегал в комбинезоне. Запас еды на три дня, утварь. В общем можно пожить на природе. Я в столице купил рыболовные снасти, смогу рыбачить, уху варить. Остановившись, сев на пенёк, я снял туфли, городская обувь, не для леса, и намотав портянки, надел сапоги. Вот теперь другое дело. Ну и дальше побежал.

Венок, что я скинул, был очень красив, с живыми цветами, и чёрной лентой на которой написано: «Покойся с миром дорогой мой человек».

Вроде не пафосно и от души. Уверен, что охранка ждала меня на похоронах, я не мог не прийти, но постарался вывернуться, и уверен, что такого шага те от меня не ожидали. А теперь ноги в руки и бежать. Вскоре я добрался до железной дороги, Санкт-Петербург-Москва, и смог запрыгнуть на пустую платформу. Судя по следам и щепкам, тут стволы перевозили, брёвна. Для столицы видимо. А дальше вагоны для сыпучих грузов, видимо для угля. Вот так устроившись на сцепке, придерживая рюкзак, и я удалялся от столицы. А податься я решил на юга. Хочу посмотреть, как там наши проливы защищают. Может яхту какую цапнуть удастся. О да, я решил отправиться в кругосветное путешествие. А пока колёса стучат, усыпляя, и я с северной части России неспешно двигался на юг.


***


Устроившись на верхушке башни, подложив под спину рюкзак, он помягче чем каменная кладка зубцов, и я с интересом через бинокль наблюдал за скоротечным боем, что развернулся всего в нескольких сот метрах от меня. Совсем недалеко. Случайные пули то и дело цокали по кладке, иногда визгливо рикошетя.

Пока я две недели добирался до Юга и до Царьграда, как назвали бывший Стамбул, вторую столицу Российской Империи, ситуация в этой части успела изменится. Турки вступили в Антанту и объявили России войну. Видимо решили вернуть отбитые в прошлый раз земли. Ситуация для русских войск в корне изменилась, на неблагоприятную. Англичане и так сильно превосходили в силе, бронетехнике и авиации, они уже стали хозяевами неба, а тут ещё турки, а это без малого двести тысяч солдат. Техника правда устаревшая, но всё равно повлиять на ситуацию очень даже могла. Так как Мраморное море было внутренним морем Российской Империи, то и город Измир стал частью её территории. Вот сейчас сидя на башне минарета, я и наблюдал за боем, что происходил у его стен. От границ Турции и до стен города было всего сорок километров, дошли те быстро, да ещё к ним спешно перекидывали английские дивизии. В данный момент двадцатитысячный корпус штурмовал первую линию обороны у города. Та находилась в двух километрах от города, за ней вторая. Одна группа турок с помощью рыбаков тайно ночью высадилась в тылу, готовясь днём напасть, и вот попыталась. Сейчас резервный батальон как раз и уничтожал две сотни турецких солдат. Задачу те свою не выполнили. Как я понял, те должны были склады захватить, но не смогли. Это они зря, склады пустые, приманки, содержимое давно перевезено и размещено по множеству мелких складов. Вот последние турки всё же сдались, подняли руки, и их повели в город. Сам Измир был сильно разрушен, турки пока артиллерию по нему не применяли, тут английская авиация постаралась. Тут, отвлекая меня, раздался шум шагов, на башню кто-то поднимался.

Задумчиво пожевав нижнюю губу, покусывая ту, я выглянул и увидел, как неподалёку устраивается лёгкая гаубичная батарея из трёх орудий, возницы как раз лошадей уводили, батарея была не механизированной. Конечно министр обороны говорил, что всю технику и вооружение армии и флота переведут на механизированную тягу, это и буксировщиков артиллерии касалось, но тут не успели. Да и орудия смутно знакомые, старые, ещё времён Первой Мировой. Кажется, английской постройки. Думаю, это трофей с турецкой армии, когда мы Стамбул брали. У орудий расчёт завозились, их от прямой видимости длинный барак скрыл, думаю дадут несколько залпов и сменят позиции, а вот к минарету связист катил катушку с кабелем. Хм, это случайно ко мне не корректировщики ли поднимались, и я их спугнул? А вполне возможно. Из двух позиций тут только две такие удобные, моя башня минарета, и чуть дальше крыша четырёхэтажного здания, там она плоская, даже тент остался, кто-то отдыхал наверху.

Тут раздался свист, и удар, от которого затряслась вся башня. Снаряд попал. Почти в основание. Схватив рюкзак, я бросился вниз, понимая, что не успеваю. Башня зашаталась, ещё снаряд и рухнет, однако почти успел, следующий снаряд пролетел мимо, наводчик промахнулся, а вот третий взорвался на верхушке башни, так что я выкатился наружу в пыли и при летящих сверху камнях, и прикрываясь рюкзаком, закинув его на голову, рванул прочь. А башня рухнула. Хорошо не в мою сторону. По рюкзаку стучали камни и кирпичи, большие и маленькие, совсем крупных не было, иначе пошёл бы кувырком от удара, а так спотыкаясь о разные обломки, всё же отбежал и укрывшись за следующим зданием, стал переводить дыхание. Вот чёрт, напугали гады. Отдышавшись, рванул дальше, пока другие укрывались от артналёта и мне не мешали. Я под утро проник в город, надеясь следующей ночью увести какую лодку, а тут основные силы турок утром подошли, и вот сходу пытались взять оборону, за чем я в течении двух часов наблюдал в бинокль, а тут ещё эта группа террористов, что бой устроила внизу. Артиллеристы те тоже поучаствовали, с личным оружием постреляли в сторону турок. Хм, а не блеском ли оптики я внимание к себе привлёк? Да нет, бред, солнце за спиной было.

Надо сказать, погибать вот так по-глупому, при случайном артналете, мне совсем не хотелось. У меня дела незаконченные были. Да-да, я всё про операцию мести. Всё же я считаю её незаконченной и надпись в номере гостиницы на частном аэродроме, это скорее для усыпления бдительности. Как бы объяснить понятнее? Ну не верил я, что что великий князь Романов в этой истории истинный заказчик. Нет, мотивов отдать приказ можно найти множество, но психотип не тот. Ни рыба, ни мясо он. А вот его супруга, из английской королевской семьи, пусть и дальняя родственница, вот она вполне могла, да и то как посредник. Я считаю, что заказчики в Лондоне живут, им-то как раз моё появление на фронте что ножом по яйцам. То, как я освобождал страну от Советов, те хорошо знают и явно были бы не в восторге если бы я эти методы к ним применил. Пусть расслабятся, вроде как ниточка оборвалась, а я доберусь до Англии, как раз в середине пути был до островитян, и покажу что можно делать, а что нет. Супруга князя как раз с обоими детьми отбыла в Англию, в тот день когда его парализовало, так что для меня это гарантированное признание вины. Какая супруга бросит своего больного мужа? Эта даже не думала, значит боялась, боялась за себя. Она тоже скорее всего посредник, что нашёптывала мужу нужные мысли, также я уверен, что именно её мужу уготована роль будущего Императора, если всю Россию захватчики не поделят. Мне нужно найти эту женщину и выбить из неё информацию, кто отдавал той приказы, и найти таким образом истинного заказчика. Только вот боюсь, что самолёт княгини мог и не долететь до Англии, там две посадки в нейтральных странах для дозаправки. То есть, её вполне могли зачистить. Если бы я был на месте истинного заказчика, то так бы и поступил. Ничего, мне в принципе и не важно знать кто он, если княгиню убили, буду мстить всей английской верхушке. Им же хуже.

Добежав до порта, я залез под перевёрнутую лодку, затянув за собой рюкзак, и вздохнув с некоторым облегчением, стал проверять всё ли там уцелело. Убедившись, что всё в порядке, лишь пакет с сухарями был каким-то булыжником превращён в ржаную муку с обломками сухарей, достал накидку, подстелив на песок и устроившись на ней, закинув ногу на ногу, рюкзак под голову, так лёжа и размышлял. Честно скажу, в последнее время гормоны и эмоции Ивана окончательно были мной освоены, как и тело, и ударили тяжёлым катком по моему сознанию. Гиперактивность ладно, я пока глушил сексом. В поезде Москва-Одесса, где я катил зайцем, заплатив проводнику, подсел в двуместное купе к одной даме, почти сразу её соблазнив. Это больше на изнасилование было похоже. Но к счастью та была не против, попалась любительница малолеток, так что эти три дня я отлично провёл. Дальше четыре дня в Одессе жил, ну и купив билет до Царьграда, тут прямой морской рейсовый пароход ходил, высадился и изучив обстановку в городе, там шла эвакуация, никто не верил, что город удержат, и направился к Измиру. Пешком. Ну а дальше знаете. Добрался, решил осмотреться, когда светать начало, и что из этого вышло. Это ладно, я всё про гормоны говорю.

Секса хотелось постоянно, той конфеткой в поезде я не наелся, хотя та покидала вагон изрядно растрёпанной, с неуверенной походкой и с не сползающей улыбкой на лице, но мне было мало, и если бы у той мужа не было, пожил бы с ней, жаль та отказалась от моего предложения. Для моего возраста это всё вполне нормально. Дело в другом, я хотел активных действий. Например, поучаствовать в этой войне. Мол, я опытный офицер, моя помощь тут точно пригодится. Я долго анализировал эти мысли, эмоции и желания, пока на судне через Чёрное море плыл, пока до Измира добирался, и вот что решил - не мои это эмоции, а Ивана. До этого тот никак не показывал своего присутствия, а тут проявился. Я же мысленно убеждал его, что присягу я давал в другом теле и сейчас она на меня не распространяется. Да, отмазка слабая, но я действительно так считал. С потерей прошлого тела, все обязанности и клятвы я считал снятыми. А мне так удобнее. В новом теле новые присяги и клятвы. Ну и объяснял Ивану, который всё также не показывал своего присутствия, что возраст у нас не тот. Ладно бы в восемнадцатилетнего парня попал, это время призыва для молодых парней, так мне четырнадцать. Почти. Так что поучаствовать в этой войне я мог как партизан. Нет, я сам в принципе не против, но только когда закончу свои дела. А тут увидел боевые действия, вот и перевозбудился. Не я, всё же считаю, что это Иван, хотя никак по-другому не чувствовал его. Нет, я не сваливаю на него то что мне неудобно, просто это было не в моём стиле, вот и решил, что тот со мной, хотя бы его эмоции и желания. Честно скажу, неприятно, я собственник до корней волос, не желаю чтобы у моего тела было два хозяина. Подселенцев, даже если это Иван, мне не нужно.

Тут прерывая мои мысли, рядом раздался скрип песка, кто-то подходил к лодке. Причём, судя по звукам, не один. Не босой, там другой звук, тут явно кто-то в сапогах шёл, поскрипывали слегка. Я быстро убрал накидку, сунув в боковой карман рюкзака, а тот подняв, сунул под лавку лодки, между лавкой и дном, не успел лечь обратно, как две крепкие руки схватили меня за левую ногу и рывком выдернули наружу.

- Ваня, смотри кого я поймал, - ухватив меня за шиворот рубахи и подняв, сказал один из солдат в форме русского пехотинца.

Рядом стоял ещё один, к нему тот и обращался, чуть вдали я приметил младшего унтера и ещё одного рядового, рыбака проверяли что сети чинил. Патруль, без сомнения, после десанта турок всё тут осматривают. Вдали рассмотрел ещё две группы.

- Ты кто? - спросил у меня тёзка.

- Дяденьки, отпустите, - захныкал я.

- К унтеру его отведём, пусть сам глянет, - сказал первый, что меня из-под лодки вытащил, тут щель широкая, корма у неё на распорках стояла, ноги можно было рассмотреть.

Те, несмотря на мои просьбы, крепко удерживая, отвели к унтеру, и по его приказу обыскали. Ничего противозаконного не обнаружили, но к чему придраться всё же нашли.

- Что-то у него денег много, - изучая три банкноты по пятьдесят рублей и ещё около двадцати рублей монетами, сказал тот. - Давайте его, ведите к ротному. Подозрительный хлопец.

Ну да, для них деньги огромные для такого бродяги как я, а мой костюм за время пути изрядно поистрепался, да и попадание под обстрел тоже не особо ему на пользу пришло. Пыльный и грязный. Держали меня крепко, и вот так повели куда-то в город. Кстати, а унтера я узнал, солдаты эти из того резервного батальона. Унтер из своего ручного пулемёта хорошо поливал огнём турок-диверсантов. Десятка полтора на его счету точно есть, подловил тот их в укрытии, которое с его позиции укрытием не являлось. Всю ленту выпустил. Пока вели, я прикидывал варианты побега, однако всё удачного момента не было, на улицах полно солдат было, да и держали крепко. Помогли мне, как ни странно, как раз сами турки, в городе разорвалось несколько снарядов, всё же те стали бить по Измиру, один снаряд попал в соседний дом, в небо взлетело туча пыли и облаков. Оба солдата как подкошенные рухнули на грязное покрытие улицы, закрывая голову руками, а я рванул прочь, успев забежать за угол, и вот так петляя ушёл. Нет, тот что меня держал, пытался меня тоже уложить, дёрнув за рукав рубахи, но лишь оторвал его, а я сбежал.

Не повезло, вывернув на очередную кривую улицу старого города, тут похоже всё из глины построено, при попадании снарядов, больше пыли было, чем обломков, я увидел десяток солдат и знакомого унтера. Кстати, а деньги остались при солдатах что меня сопровождали, их требовалось сдать офицеру как вещественное доказательство. Унтер тоже меня увидел, опознав, и махнул рукой, приказывая схватить. Ха, между нами пятьдесят метров, а я лёгок на ногу. Развернулся и рванул прочь, обстрел к сожалению стих, а при повороте за угол столкнувшись с дородным турком с красной фреской на голове. Тот тоже, тряся необъятным пузом, спешил куда-то, видимо в укрытие. Столкновение стало неожиданностью для нас обоих, тот тоже в другую сторону смотрел. Обстрел уже стих, я упал, тряся головой, столкновение меня ошеломило. А тут топот солдат и меня схватили за многострадальный шиворот рубахи, которая и так лишилась рукава. Жилетка и пиджак в рюкзаке остались.

- Попался, - смеясь сказал унтер, подходя.

К моему удивлению схватили и жирдяя-турка, тут уже другие солдаты были. Оказалось, и его ловили, и меня, вот мы и встретились. А тот ракеты пускал, указывая на склады. По ним и била артиллерия. Какой незаметный диверсант. Другого что ли не было? В общем, нам связали руки за спиной, из подозрительного я превратился в очень подозрительного.

- Слушай, унтер, отпусти, видишь, я вражеского лазутчика задержал, - просил я того.

Тот мне затрещину отвесил, и смеясь сказал:

- Видел я как ты его задержал. Ничего, в комендатуре проверят, кто ты такой.

Что неприятно, меня связали с турком. А тот пах. Нет, не так. Он ВОНЯЛ. Потом и страхом. Вот так нас и повели куда-то. А в пути я вдруг почувствовал странно знакомую слабость и боль, и потерял сознание. Кажется, Иван перехватил управление телом. Руки начали двигаться сами по себе, хотя я всё также не чувствовал его присутствия. И как говорилось в дешёвых боевиках, упала темнота.


Очнувшись, ох и тяжело было, я с некоторым трудом поморгав глазами, повёл их из стороны в сторону. На потолке светильники, что уже насторожило, слегка непривычные лампы дневного света, похожие были в моём настоящем времени, где я потерял родное тело. То, что оно уничтожено, я не сомневался. Тело, а не время. Хотя и насчёт него уверенности нет, раз историю изменил. Хм, тут начали всплывать некоторые воспоминания. Нет, прошлая жизнь в разных мирах и телах, это я помню отлично, когда меня из тела Ивана вышвырнуло, или как я теперь понимаю, искусственно выдернули, то было несколько образов, что сейчас и проявились. Вот явная операционная, или нечто похожее, врачи надо мной, трое в масках, голубые шапочках, что в моём времени медики использовали, очки специальные на глазах, светили фонариком мне в глаза, что-то спрашивали. Потом темнота и второе воспоминание. Мелькают лампы, меня явно на каталке везут, слышен писк какой-то аппаратуры. Голова качнулась, и я рассмотрел капельницу, видимо моя, там две бутылочки,из которых что-то капало. Третье пробуждение, это сейчас, в палате, как я понимаю. И похоже обратно в беспамятство возвращаться я не спешу. Это я не контролирую.

Раздавшийся писк, где-то в изголовье, прервал мои размышления. Я как раз начал проверять руки и ноги, чувствительность появилась, шевелятся, когда этот звук появился. Палату сразу наводнили люди, медики, пятеро, две женщины и трое врачей. Белые комбинезоны, повязки на лицах, глаза одного врача я узнал, это он светил мне в глаза, там, в операционной.  Говорить я не мог, только мычать. Мне задавали вопросы, на русском, но с таким акцентом, что я заподозрил что не в России. Так что стал делать вид что я не понимаю. Мало ли вражины какие? То, что тело не моё старое, это точно. Зубы не родные, трёх вообще не было, плюс причиндалы на месте, мои оторваны были, а тут чувствую, всё на месте. В туалет сильно хотелось. В общем, врачи час вокруг меня суетились, замеры делали, анализы, пытались опрос провести. Однако вот так не получилось. Тело сильно покалывало, но с каждым часом я чувствовал его всё лучше и лучше. Наконец от меня отстали, все анализы взяли и ушли. Правда, через двадцать минут одна медсестра вернулась и села в уголочке, работая с чем-то, сильно напоминающим планшет, изредка поглядывая на меня.

Три дня мне удавалось водить врачей за нос, или как я чуть позже понял, мне это позволяли. Уже через сутки я мог с некоторым трудом ходить, но из палаты меня не выпускали. Санузла тут не было, только непривычного вида раковина, так что умывался, а ходил в утку. Мне кажется она одна тут была привычного вида. Вот так через три дня после моего перемещения, а попал я в тело тридцатилетнего мужика, судя по виду и наколкам, или бомж, или зек. Думаю, тут последнее правильно. Может смертника кого решили использовать, чтобы вселить меня в это тело. То, что именно это произошло, я понял после долго анализа произошедших событий. Тут как-то другого ответа и не было. Так вот, через три дня ко мне пришёл тот, кто мог ответить на мои вопросы. Тоже в комбинезоне. Тут почему-то они все в них ходили, только у него темно-серый был, а не белоснежный как у медиков. Кстати, я потихоньку начал общаться с врачами, налаживая контакт. Один раз у них промелькнуло слово «перемещение», этому говоруну рот сразу заткнули, видимо было запрещено выдавать какую-либо информацию, но мне этого хватило. А тут пришёл этот мужчина. Лет сорока на вид, виски уже покрытые серебром седины, цепкий взгляд, явно из конторы глубоко бурения, ухватки характерные для их спецов, ну и сев на стул что поставил рядом с моей койкой, с виду стул деревянный, как настоящий, а так пластик. Слишком лёгкий, даже не ударишь. Это я так, по привычке проверил.

- Итак, здравствуйте. Разрешите представиться. Следователь службы безопасности Борис Зельдман.

- Иностранец? Француз? - уточнил я. - Вы первый кто представился. Медики этого не делали.

- По нашей просьбе. А почему иностранец? Я между прочим, чистокровный русский.

- Я это заметил. Имя, фамилия, похоже, - иронию в моём тоне можно ложкой черпать. - Бориса через «о» называют только французы, а Зельдман еврейская фамилия. А так русский, ага.

- Хм, фамилию мой прадед в детском доме получил, а так какая разница какая кровь течёт в венах, главное верить, что ты русский.

- И не поспоришь. Ладно, отбросим словесную чепуху. Я хочу знать почему вы меня сюда выдернули? Да ещё тело в это вселили. Оно бракованное.

- Да, мне известно, что правая нога плохо гнётся. Последствия старой травмы, но лечить мы не стали, на результат эксперимента это не влияет, а медикаменты у нас дорогие.

- Короче.

- Прежде чем ответить на ваши вопросы, позвольте мне начать. Мне нужно провести опрос. Ваше имя, отчество, фамилия?

- Иван Терентьевич Михайлов, - ответил я.

- Из какого выгода?

- Из тысяче девятьсот сорок девятого.

- Хм, - тот оторвался от планшета, по которому видимо вёл записи. - Проверка медиками показала, что вы отлично ладите с электроникой. Вам давали планшет, и вы работали с программами.

- Там не сложно, в иконки тыкал и открывал. Только времени и не было на планшете. Какой сейчас год?

- Чуть позже. Поясните почему вам известно высокоразвитое оборудование? В тысяча девятьсот сорок девятом его точно не было, первые экземпляры появились около двухтысячных.

- Вы от меня что-то скрываете, так почему я должен быть откровенным? Давайте так, я отвечаю на ваш вопрос, потом вы на мой, я на ваш, и вы на мой. Пока мы не разберёмся в этой не понятной ситуации.

У того на несколько секунд расфокусировалось зрение, не похоже, чтобы он задумался, больше похоже, что с кем-то общался, и снова посмотрев на меня, тот кивнул:

- Хорошо, нас это устраивает.

- Нравится мне это ваше нас. Ладно, начинайте. Можете первым задавать.

- Хорошо. Ваши настоящие имя, фамилия и отчество. Из какого вы времени?

- Из две тысячи девятнадцатого. Игорь Всеволодович Лисов. Моя очередь. Какой год?

- Триста восемьдесят восьмой от Большой Войны.

- Не понял? Я от Рождества Христова спрашивал.

- Это уже второй вопрос. Мы не используем старое времяисчисление. Моя очередь. Сколько лет вы прожили в новом теле после перемещения?

- В первом теле тридцать пять лет, во втором месяц и восемь дней.

- Вы два раза перемещались? - явно удивился тот.

- Это второй вопрос. Моя очередь. Вопрос тот же, но от Рождества Христова.

- Две тысячи четыреста восьмой от Рождества Христова.

- Ага, минус триста восемьдесят восемь, и будет… две тысячи двадцатый. И что там случилось? Это не вопрос, а мысли вслух, - быстро добавил я.

- Хорошо. Свой вопрос я повторю. Сколько перемещений было и в кого?

- Сначала в Игоря Михайловича Волкова, в тысяче девятьсот четырнадцатый год, подпоручика, офицера. Перед самым началом Империалистической войны. Участвовал. Закончил графом и полковником гвардии. Погиб в тысяче девятьсот сорок девятом, когда началась Вторая Мировая война и переместился в тело своего ординарца, денщика и по совместительству адъютанта, казака тринадцати лет. Ивана Терентьевича Михайлова. Там полтора месяца не прожил, как вы к себе выдернули. Хм, в будущее. Теперь мой вопрос. Что за Большая Война? Хотелось бы на мой вопрос получить более развёрнутый ответ.

А вот сотрудник СБ, что вёл мой опрос, изрядно загрузился от моих ответов, на мой вопрос он отреагировал слабо. Похоже тот снова на связи был, с кем-то общается, получая для меня новые вопросы, или обсуждая последний ответ. Однако вскоре всё же очнулся и сообщил:

- Слишком много времени может занять описание случившегося. Я вам чуть позже выдам служебный планшет, там всё будет. Однако если кратко, на вопрос отвечу. В конце две тысячи двадцатого случилась ядерная война. Ударили американцы по России, мы в ответ. Тут и китайцы присоединились, били по нам и по ним. Да по всем. Как описывали фантасты, дошло до ядерной зимы, длилась она полгода, пока не осели мелкие частицы пепла и не потеплело. Однако Земля была заражена радиацией. Почти полностью. Выживали в бункерах. Выжило около двухсот миллионов, если всю Землю брать, половина из них в России. Треть из них получили облучение. Чистые земли только в бывшей Сибири, немного в Африке, в Австралии и в Аргентине. Мы поставщики продовольствия для всех остальных. Это и есть Большая Война. Все проиграли. Сейчас количество населения поднялось до полутора миллиардов.

- Ясно. Слушаю ваш вопрос.

- Как случилось второе перемещение, без аппаратуры?

- Сам гадаю. Я летел на самолёте. Нас сбили. На борту только Иван был. Предполагаю, по той причине, что он был ближе всех, меня и переместило. Другого ответа нет, я не специалист.

- Блуждающий странник, - промотал тот.

- Что?

- Это я не вам, это версия учёных. Мы на связи.

- Я это понял. У вас взгляд расфокусируется, когда вы общаетесь с кем-то. Как вы это делаете? Вслух не говорите, микрофона и динамика не вижу, однако явно задаёте вопросы и получаете ответы. Или не задаёте?

- Это вопрос?

- Да.

- Задаю. Мысленно. Это новейшие технологии. Называется нейросеть. Уже сто пятьдесят лет используем их. Мы превратили фантазии писателей-фантастов в жизнь. У меня стоит нейросеть модели «Администратор-ПятьУ». Это значит пятого поколения, универсальная, для работы с большим объёмом информации. СБ их тоже используют, в основном у следователей. Гражданским доступны пока не выше третьего.

- Ясно. Вопрос о космосе задам следующим. Слушаю ваш вопрос.

- В нашей истории не было начала Второй Мировой войны в тысяче девятьсот сорок девятом, она началась в тысяча девятьсот сорок первом. Двадцать второго июня.

- Похоже я попал в прошлое своего мира, - согласился я. - Только это не похоже на вопрос, скорее мысли в слух.

- Да нет, это всё же скорее вопрос. Как такое могло произойти?

- Раньше я не задумывался, а сейчас могу сказать, что похоже параллельные миры существуют и я был в одном из них. Меня отправили не в прошлое, а в другой мир где идёт отставание по времени. Другого предположения у меня нет.

- Да, наши умники пришли к такому же выводу.

- Мой вопрос. Назрел. Не похожи вы на сотрудника госбезопасности. Что-то не то, нутром чую.

- Интересное словосочетание. Но нет, я действительно сотрудник СБ, хотя также и учёный. Я немного отвлекусь и объясню, хотя всю информацию вы потом в планшете сможете получить. После Большой Войны государства распались, выживали клановыми методами, типа монархии. Мы справились с радиацией, хотя не везде очистка закончилась, высокие технологии смогли разработать, в космос вышли, тут вы правы, уже шесть планет нашли пригодных для жизни, действует программа «Переселенец», но мы так и не отошли от клановых методов жизни. Кланы для нас и есть государства. Наш клан владеет госкорпорацией «МедОвен». Ей принадлежат все земли бывшей Россий, часть бывшего Китая, и немного Европейской части. То есть, что вычистили от радиации, то и наше. Заселяем пустынные земли. Также мы владеем двумя крупными орбитальными станциями и более чем шестьюдесятью крупными судами с прыжковыми двигателями, плюс двадцать боевых. Наша корпорация самая сильная на Земле. И единственная, у других кланов обычные правительства и грызня за власть. В данный момент вы находитесь в нашем исследовательском центре, что размещается неподалёку от бывшего города Воркута. Я прояснил ваш интерес?

- Немного. Потом в планшете изучу более подробно. Ваш вопрос?

- Кто отправил вас в прош?.. В параллельный мир? У нас нет сведений чтобы кто-то использовал машину времени. Наша разработка именно наша.

- Мой сосед, - засмеялся я, что стало неожиданностью для следователя.

Пришлось пояснить что и как произошло. Как бывший сосед нашёл меня и пригласил поучаствовать, как бывшего военного пенсионера и инвалида. Ну и что было дальше, включая захват центра с перемещением, бойцами госструктур, ну и как всё это рвануло. Мой бывший сосед всегда был перестраховщиком.

- Мой вопрос, - сказал я, когда закончил описывать, наверняка сейчас по уцелевшим архивам судорожно ищут данные, всё что могут найти. - Почему меня выдернули из параллельного мира?

- Потому что наша машина времени, не совсем машина времени. Скорее сканирует это время, и был обнаружен пробой в прошлом, что подтвердило, кто-то использовал такую же установку. Пробить канал туда пока невозможно, но имеется метка-маркер на переселенце. Двадцать лет работы и была создана другая установка, тоже не машина времени, но она смогла выдернуть твою душу и провести заселение в это тело в нашем времени. Операция готовилась четыре года. Мы хотели всё узнать по установке из прошлого. Как стало видно, мы ошиблись.

- Да, по установке я мало что знаю, точнее ничего не знаю.

- Главное мы теперь знаем кто тот учёный, постараемся на него выйти. За последние годы машина была сильно модифицирована, уже стало возможно отправлять сознания добровольцев в прош… То есть, в параллельный мир. Постараемся связаться с тем учёным.

- Ваша очередь.

- В принципе, всё что нужно я узнал, остались мелкие подробности, выясним их в рабочем порядке.

- Тогда мой вопрос. Что это за тело и почему именно в него?

- Тело бандита с Пустошей, мародёр. Как мы выяснили, ваша душа к обычным людям не подходит, пришлось искать донора. Есть люди, редкость, к которым нейросеть не ставиться, организм отторгает. Именно такого донора мы вам и нашли. Также невозможно им проводить снятие слепка памяти. Мы пробовали, с вами тоже не прошло. Иначе этого разговора не было бы. Это всё.

- Жаль. Я читал про эти сети, подучиться был бы не против.

- Есть альтернатива. Вам объяснят об этом позже.

- Ещё вопрос. Зачем меня вытащили к вам? Как меня нашли, и что это за метка?

- На самом деле метки нет, это скорее для вашего понимания. Имеется канал, причём действующий. Наша аппаратура его видит. Один конец канала уходит в наше прошлое, точная дата не фиксируется, теперь мы знаем, что установка уничтожена, второй конец канала вёл к вам. Сейчас метки нет, выдернув вас, мы обрубили канал. Он перестал существовать.

- Хорошо. Приятная новость. Последний вопрос. Мой статус? Я застрял тут навсегда?

- Эти вопросы пока решаются.

На этом тот предложил прекратить нашу беседу, время пообщаться ещё есть. Дальше я снова попал в руки медиков, и чуть позже к учёным. Выкачивали из меня всю информацию что можно. Раз скопировать память не удалось, то пришлось выяснять всё простым общением. От того как одевались люди в 1914 году, и как всё происходило 1949 после моего вмешательства в историю. Оформили меня пока внештатным сотрудником в лабораторию, но зато предоставляли всё что я попросил. А просил я немало, изучая что есть в их магазинах. Доступ в местный интернет я не получил, история создания машины времени пока секретна, только внутренняя сеть корпорации, что уже немало. Да и контролировали меня плотно. Не знаю пока что сказать… но не нравится мне тут. Обратно хочу.


Три года спустя. Планета Земля. Год и местность пока неизвестны.


Судорожно задёргавшись, я застонал, и рухнул на землю, отпустив проволоку которую держал. Сознания я не потерял, поэтому видел, как двое парней в грязной рванной форме русских пехотинцев, без погон, без ремней, у одного и сапог нет, подскочив, опасливо поглядывая в сторону вышки, потащили меня от проволочной ограды. На вышке у пулемёта стоял солдат в английской форме, который не без интереса за нами наблюдал. Что-то не похоже, чтобы я попал обратно в Ивана, как просил научного руководителя проекта перемещения во времени в будущем. Руки успел увидеть, пусть молодые, но точно не Ивана, взрослого они, а не подростка. А проволока похоже под напряжением, то-то меня так трясло.

Парни дотащили меня до стены барака, и положили в тени. Было жарко, явное лето.

- Ты чего, унтер, с ума сошёл? - зло зашипел один из подошедших пленных, по выправке и поведения, скорее всего фельдфебель. - Нас и так мало, ещё ты тут… как барышня.

Как смог разобрать, попал я в тело русского военнопленного в лагерь для нижних чинов. От рядовых до унтеров. Офицеров точно держали отдельно. То, что англичане сторожат, это понятно, их тут видимо территории. Одно радует, попал я в тот мир и в то время что и нужно. Правда, судя по доходягам вокруг, англичане не особо заботились о пленных. С кормёжкой тут явно туго. Не баловали они пленных. Ну а то что бывший хозяин этого тела решил покончить с собой, бросившись на ограду под напряжением, это я уже понял. Вон, длинные красные ожоги на руках и больших пальцах от проволоки. Похож кожа прижарится успела, отрывать пришлось. Странно что охрана его не подстрелила, для них это развлечение, когда их вот так провоцируют. Что происходит и как я оказался в этом теле, проанализирую позже, а пока ответил пленному:

- Не помню я ничего. Кто я? Кто вы?

Разыграть амнезию для меня сейчас идеальный вариант. Вокруг нас собралась толпа, так что мои слова вызвали удивление, разнёсся гомон, все обсуждали услышанное. Те двое помогли мне встать, и повели в барак уложив на одну из коек. Моя или нет, не знаю, она ближайшая свободная была от входа. Пока меня оставили в покое, оказалось снаружи раздача пищи пошла. Все потянулись к выходу, остались только те, кто от голода и ран ослаб и ходить не мог. Я осмотрел себя. На грани дистрофии тело мне досталось. Кожа до кости. Жаль конечно, что не обратно в Ивана, но в принципе я доволен. Я сбежал из будущего, согласившись единоразово стать подопытным в экспериментальном переносе, и нахожусь где нужно. А тут сбегу, тело откормлю и закончу планы. Да, надо узнать, что с Иваном. Как сбегу и займусь, а пока отъедаюсь и восстанавливаю физическую форму. А то хожу с трудом, ветром качает. Вон, если бы те двое не помогли, так и не дошёл бы до нар. Тут стали возвращаться от ворот сидельцы, и оказалось мне тоже плошку принесли. М-да, на зоне и то сытнее. Точно уморить хотят. Да и что тут думать, англичане по созданию концлагерей впереди планеты всей, это ведь они их придумали, немцы просто сплагиатили.

Бурда бурдой, но я жадно выхлебал всё, через край, ложки-тоне было. Да и не у всех они были, а те, кто ими пользовался, имел деревянные, грубовырезанные. Силы мне нужны, вытерпеть я мог многое. Немного в пот бросило, но в принципе нормально. От пленных вокруг я и узнал, что кормят один раз в день, вот этой плошкой с едва тёплой жидкостью на пол-литра, без хлеба. Мол, что есть. Там какие-то овощи были и несколько пятен масла сверху плавало. Немного отдышавшись, стал расспрашивать кто знал бывшего хозяина этого тела, я должен знать в кого попал. Тогда позвали двоих доходяг из глубины барака, оказалось, я делил с ними нары. Те обо мне действительно многое знали, теперь обо мне, раз это моё тело. Итак, Андрей Михайлович Вершинин. Когда ему исполнилось восемнадцать, то его призвали, как и многих, тем более война шла. Тот отучился полгода в армейской школе борт-стрелков, закончив, получил звание младшего унтер-офицера, и попал служить в бомбардировочный полк на Южном фронте. Три месяца воевал, был сбит. Уже два с половиной месяца находиться в лагере для военнопленных. Сам лагерь раскинулся в районе Анкары. Да, мы в Турции, сейчас шёл тысяча девятьсот пятидесятый год, лето было, июль.

М-да, информация заставляет задуматься. То, что я больше не Вершинин, это не обсуждается, сменю данные, жить простым городским пареньком я и не думал. Своих планов до верху. Кстати, сегодня у Вершинина день рождения был, девятнадцать исполнилось. Почему тот бросился на ограждение, никто внятно объяснить не мог, но с первых дней Андрей сильно сдал в плену, как птица в клетке. Видимо настал момент, когда тот сломался, и вот результат. Характеры у людей разные. Всего в этом лагере две тысячи военнопленных. Охраняют их англичане. Да и то по простой причине что турок те гонят впереди, зачищая за ними позиции, потери у тех большие, восполняли всеми средствами, включая охраной лагерей. Своих солдат англичане берегли. Разузнал как тут бои шли. Измир продержался в окружении, с воды тоже прижали наших, почти две недели, пока гарнизон не капитулировал. Царьград наши защищать не стали, для обороны тот мало годился, но бывшие территории Турции турки и англичане почти год отбивали. Потери они понесли немалые. Сейчас передовая на Кавказе в районе Батуми и по горам. С территории Румынии англичане дошли до Одессы и взяли её, но дальше пока не продвинулись. Немцы и итальянцы на Западном фронте дошли до «УРов», но прорвать их так и не смогли, резервы и бронепанцирные части отбивали все прорывы, даже организовав несколько колец окружений. Три дивизии немцы так потеряли. Вот японцы дали, Владивосток взяли. Сейчас оборона в районе Хабаровска стоит. Потери те больше понесли, силы накапливают. У наших только на оборону силы и были, вот и перемалывают противника.

Северного фронта не было, поэтому столица пока под редкими налётами дальней бомбардировочной авиации. Англичане пытались прошлым летом в районе Мурманска десант высадить, да там тот так и остался, в лагерях для военнопленных, часть их флота перетопила российская авиация. Больше те такие операции не проводили. Неприятным сюрпризом для них оказались новейшие противокорабельные планирующие бомбы. Ещё бы, два линкора потеряли, и ещё девять кораблей поддержки, вроде эсминцев и тральщиков, плюс восемь транспортов и лёгкий авианосец. После этого солдат с севера перекинули на воюющие фронта, по сути на севере только авиация и работала, перестановки в штабах, где какой генерал принял командование, кого хвалят, а кого нет, это меня не особо интересовало. Вот так к вечеру собрав нужную информацию, я стал прогуливаться по баракам, всматриваясь в лица пленных, искал знакомых, надеясь найти тех, кто знал обо мне по Измиру. Может удастся выяснить что с Иваном? И ведь действительно повезло, нашёл того унтер-офицера что брал меня. Тот лежал, спал похоже, но когда я сел рядом, коснувшись плеча, открыл глаза. Выглядел тот не самым худым, тоже тощий, но скорее жилистый. Я уже выяснил, те пленные кто работал за территорией, сформировав рабочие команды, их кормили лучше. А вот кто в лагере остался, постепенно угасал. Вершинин был из таких. Не нашлось ему места.

- Как меня зовут, не важно, - сказал я. - Если мне расскажешь всё что мне нужно узнать, я вытащу тебя из этого лагеря.

- Это ты сегодня на ограду кинулся? Охрана убавила напряжение, поэтому и не умер, ржали, когда тебя трясло.

- Не важно, - мотнул я головой. - Как насчёт сделки?

- С врагом сотрудничать не буду. Слышал я что они собирают добровольческие батальоны, вперёд их пускают, оборону прорывать.

- Нет, тут другое. Побег и к нашим к передовой. Есть идея как это сделать.

- Я не один. У меня тут подчинённые и друзья. Побратимы мы.

- Постараюсь освободить весь лагерь. Сегодня ночью будьте готовы.

- Спрашивай, - подумав, дал тот согласие.

- В прошлом году, когда к Измиру подошли турки, твой батальон отбил десант. Вы потом прочёсыванием занимаюсь, нашли мальчишку с солидной суммой в руках. Расскажи всё что о нём знаешь, что было дальше.

- Ты слишком хорошо всё знаешь, - задумчиво изучая меня, сказал тот. - Солдат моих расспрашивал?

- Тебе это так интересно? Я не прошу рассказать мне секреты, просто опиши всё что знаешь по тому мальчишке. Он столкнулся с тучным турком, вроде как ракетчиком, и его повели к комендатуре. Что было дальше?

- Ничего не было, - пожал тот плечами. - Он умер на полпути к комендатуре. Доктор сказал, что сердце остановилось. Похоронили в общей могиле, куда погибших горожан сносили.

- Вот оно как? - пробормотал я, серьёзно загрузившись.

Я был уверен, что Иван остался в живых, руки же шевелились, когда я потерял управление телом. Секунды две у меня было, прежде чем окончательно потерял сознанием, но успел это заметить. Получается это конвульсии были? Да, теперь ясно что это было именно так. Встав, молча кивнув унтеру, я покинул барак, и поискав, нашёл того пленного, которого я за фельдфебеля принял. Не ошибся, как мне шепнули, тот и был фельдфебелем, из охотничьей команды. То есть, разведчик. Тот сидел в окружении приближённых, как я понял, именно он тут и является за главного, старясь держать пленных в кулаке, именно благодаря ему число самоубийств было крайне мало, единственно, пища плоха. Кстати, сейчас в лагере не все, часть далеко, работает, две недели назад забрали, часть на грузовиках утром увезли, привезут перед темнотой.

- Отойдём, - велел я тому.

Все, кто сидел рядом с фельдфебелем, удивленно на меня посмотрели. Понять их тоже можно, парень что сегодня решил самоубийство совершить, грех, многие были верующими, хотя сейчас в армии это не насаждалось, хочешь верь, хочешь нет, но были разные люди, вдруг подходит, с идеальной офицерской выправкой, взглядом хмурым, окинул их всех взглядом с толикой презрения, и с полным копированием поведения офицеров, скомандовал их старшему, фельдфебелю Зиновьеву, следовать за ним. Я не стал дожидаться ответа и заложив руки за спину, это тяжело, меня шатало, хотя тело я освоил, доходяга, вот так неторопливо отошёл в сторону, к пустырю плаца, ожидая фельдфебеля. Тот так и не встал, с интересом поглядывая на меня со своего места, решив проигнорировать мой приказ. Что ж, это его решение. Подождав пять минут, я вернулся в барак и толкнув одного доходягу, велел разбудить меня в полночь, после чего лёг на нары, и почти сразу вырубился. Кстати, воду выдавали, но тоже мало, я попил, подавальщик налил сто грамм мутноватой жидкости. Но надо, пусть горчила, выпил.


Разбудил меня дежурный по бараку. Ему тот доходяга сообщил о моей просьбе. Встав, поблагодарив дежурного, его плохо видно было, в бараке темень, на ощупь направился к выходу. Тут бак с водой, дежурный ещё и подавальщиком дежурным был, тот налил двести грамм воды в кружку, их тут пять, и я, выпив воды, пустой желудок обмануть сложно, но надеюсь на какое-то время мне это удастся, покинул барак, сообщив что в туалет, тут были классические скворечники. Снаружи, что сразу бросилось в глаза, освещение лагеря, незаметно к ограде не подойдёшь. Щурясь, я не привык к свету, но осмотрелся. Британцы не экономили. Освещено было всё, сбежать не то что невозможно ночью, но трудно. Вот так от ворот барака я уверенным шагом направился к туалетам, действительно посетить надо. Уже оттуда двинул к воротам, где прохаживался часовой. Между нами были внутренние и внешние ворота. Под напряжением.

- Господин рядовой. Я хочу сообщить начальству лагеря о готовящемся побеге, - коверкая свою речь, сообщил я часовому на английском.

- Стойте на месте, - приказал тот, и сняв трубку телефона на столбушке ворот, я его не приметил, вызвал дежурного, сообщив обо мне.

Вскоре появился сержант, видимо разводящий, и двое солдат. Те отключили питание, открыли ворота и выпустили меня с территории лагеря. Один из солдат, брезгливо морщась, стал меня обыскивать. Ну да, пах я неприятно, немного измазался в содержимом туалета. Ещё к тому же неприятность, похоже Вершинин страдал дизентерией. Я оценил иронию судьбы, попав в засранца. А так не случайно испачкался, а вполне себе специально, так что обыскал тот меня откровенно плохо. На что и был расчёт.

- Идём, - приказал сержант.

Это был второй мой план по побегу, что англичане сами выведут меня с территории. Дальше придётся собраться с силами и действовать. Первый план, в темноте, замирая, покинуть его своими силами, преодолев охрану и ограду. Она тут из проволоки, колючей. А бежать надо сейчас, пока хоть какие-то силы есть, с этой кормёжкой быстро ослабну, да так что вставать не смогу, как многие в лагере. Какой уж тут побег? Направлялись мы не к ближнему, а даже дальнему зданию. Там, подойдя, меня усадили на скамейку, оба солдата остались охранять, а сержант ушёл в здание, видимо начальству докладывать. Я же, сидя, поглядывая на охрану, размышлял. На самом деле второй план я и собирался использовать, он пусть кровавее, но просто быстрее. Стоит описать как прошли мои три года в будущем. Что я могу сказать, я описывал учёным все свои приключения, с подробностями, как всё это повлияло на историю, в ответ мне выдавали то что я просил. А именно, знания. Ничего больше ценного я тут не видел. Кстати, интеллект у меня, как показало оборудование, в сто шестьдесят семь единиц, а у моего донора, бывшего хозяина этого тела, было восемьдесят три. Тупой качок.

Нейросеть мне действительно поставить нельзя, тело бракованное досталось, да ещё больное лучевой болезнью, то-то я так себя плохо чувствовал и лысым был. То, что травмировано колено, из-за чего хромал, это мелочи. Хорошо ещё согласились отправить меня обратно, когда наше сотрудничество закончится, так что учился я активно. Да, нейросеть мне не поставить, но было гипнообучение. После прохождения голова раскалывалась, использовать оборудование можно было не чаще чем один раз в неделю, ну и чем выше и крупнее база знаний в рангах, те сильнее боли. Можно учить до шестого ранга, первое обучение, три первые ранга базы за раз, потом каждое обучение по рангу, и так до шестого. Одеваешь обруч, садишься в кресло и учишь. Около семи, а то и восьми часов сеанс, потом колют обезболивающие. Медкапсулы тут тоже были, я в ней лежал, но их мало и используют их не для всех. Мне вот не дали. Был я в ней во время перемещения, лабораторное оборудование, хотя и медицинская капсула. Так вот, я выучил двенадцать баз знаний шестого ранга и пять пятого. Шестые ранги были:

- Планетарная разведка.

- Диверсант.

- Рукопашный бой. Бой с подручными средствами.

- Спецкурс для выживания на дикой планете.

- Тактика спецподразделений.

- Клинковый бой. Боевое фехтование.

- Колонист.

- Выживание.

- Инженер. Конструирование.

- Техник. Ремонт атмосферной техники.

- Оружейник. С базой кузнец.

- Боевое пилотирование атмосферной техники. Спецбаза по расчётам боевого пилотирования.

Пять баз пятого ранга:

- Тактика малых групп.

- Земная навигация. Штурман и шкипер.

- Спецкурс подрывника-минёра.

- Спецкурс шифрования и дешифрования.

- Спецкурс взломщика. Медвежатник.

Это всё что я выучил. Остальное знаю и так, и захламлять свою память лишними знаниями просто не хотел. Каждую базу я изучил, и даже частично освоил на практике. Мне обещали, что база инженер и техники помогут мгновенно понять и разобраться в конструкции любого двигателя и механизма. Не только отремонтировать, но при нужде смогу улучшить и усовершенствовать. Остальное понятно и так. Даже с повреждённым коленом я ходил в спортзал и всё отрабатывал до автоматизма. Так что в рукопашном бое я был неплох, из-за ноги даже немного изменился стиль, стал моим личным, но всё довёл до рефлексов. Также и с фехтованием разным клинковым оружием. Я внимательно изучил все базы. Старался брать те где с минимум информация по технике будущего, всё равно её тут нет, а лишние знания мне не нужно. Это не касалось техники и инженера, но они действительно помогали во всём, я уже убедился. Тот же колонист, по сути строитель и фермер. Я могу на необитаемом острове построить особняк, развести фермерское хозяйство и жить. Правда, неги не будет, только работа, работа и работа. Не то чтобы мне надо, но знания полностью вошли в память, теперь многое знаю, пусть будут. К колонисту полагались дополнительные базы, по управлению разной строительной и фермерской технике, но вот они как раз и не нужны в прошлом, основные, скажем так, базовые знания получил, и хватит. Я вообще не фермер, просто на всякий случай. Остальные брал осознанно, подбирая. По медицине. То тут затык, память не резиновая и свой максимум я изучил, больше некуда заливать базы. Так что ею я осознанно пожертвовал. Да и медицина это не моё, вообще желания нет этим заниматься.

Пока было время я сидел и медитировал, это из спецбазы по рукопашному бою, гонял энергию, подготавливал, чтобы тело не подвело. Очень слабое, может и подвести, так что совсем перенапрягать не стоит, иначе вырубит. Босые ноги начали подзамерзать, быстро остывали эти земли ночами, так что я их поджал. Вообще я был одет в гимнастёрку и армейские брюки цвета хаки. Не шаровары. Обуви и головного убора нет, ремня тоже. Даже нательного белья не полный комплект, рубаха есть, а кальсон нет. Минут десять сержанта не было, пока не появился, и морщась от запаха, не приказал следовать за ним. Оба солдата конвоировали, двигаясь сзади, мы вошли в здание, прошли короткий коридор до лестницы и вошли в кабинет. Офицер был явно дежурным, форма сидела как надо, но вид тот имел сонный и след на щеке, видимо прикорнул пока тихо. Звание у него лейтенанта, если я знаки различия не путаю, как-то раньше не учил их специально. К счастью оба солдата по взмаху руки офицера вышли, не придётся перенапрягаться, а вот сержант остался, встал у меня за спиной.

- Что вы хотели сообщить? - спросил лейтенант.

- Я слышал, что готовят побег. Я готов всё рассказать за еду.

Офицер бросил на меня насмешливый взгляд с толикой презрения, сдаю своих за пайку. Но пусть его, главное сблизится, а дальше будем работать.

- Что ж, - откинувшись на спинку стула, сказал тот. - По важности информации будет и величина пайка. Говори.

Ни офицер, ни сержант, меня не боялись, что я могу, доходяга, со мной в таком состоянии и подросток справится. Что уж говорить о двух матёрых солдатах, коим те себя считали. Офицер открыл блокнот, готовясь записывать, и вопросительно посмотрел на меня. А мне и говорить нечего, я никого в лагере не знаю. Поэтому стал действовать немедля. Разогнувшись как пружина, вскакивая, я с разворота, не глядя ударил сержанта по шее. Тень выдавала его и просчитать траекторию удара было не сложно, спасибо базе клинковый бой. В туалете я оторвал часть доски, и разломав её, сделал две щепки-клинка, спрятав в рукавах гимнастёрки. Вот такое остриё, пахнущее дерьмом и вошло в шею сержанта, задев горло, так что тот стал падать хрипя, а я уже прыгнул к лейтенанту, тот отшатнулся к спинке стула, вогнав вторую щепу ему в глаз. Это длинная и тонкая, значит хрупкая. Для удара в глаз подходила, а вот в шею сомневаюсь, поэтому и не рискнул, обломится. До мозга я достал, умер тот мгновенно. Сержант же повалился на пол, всё забрызгивая кровью, тот вырвал щепу из раны и жизнь стремительно покидала его. Из-за повреждённого горла тот не мог кричать, только булькал и сипел. Проверив офицера, мёртв, я отстегнул клапан кобуры и достал пистолет. Это был классический «Браунинг». Модель усовершенствованная, их выпускать начали в тридцать пятом. Десятизарядный, патроны у модели, что я держал в руке, были от «парабеллума».

Приведя оружие к бою, я отстегнул ремень офицера, и накинул на себя, застегнув и согнав складки гимнастёрки назад, на ремне, кроме кобуры было только два подсумка с запасными патронами к пистолету, и всё. Теперь сержант. Пистолет я за ремень сунул, чтобы не тянуть время пока из кобуры достану. У того подсумки с магазинами от автомата на груди. Я снял разгрузку и накинул на себя, застёгивать не стал, потом. Также у того был пистолет, точно такой же, как и у офицера, я забрал запасные магазины, убрав их в карманы. Ну и всю мелочёвку. У офицера, кстати, тоже. Небольшой компактный автомат повесил на правое плечо. Это была модель «СТЕН Марк-5», даже рукоятка была спереди на месте. На ремне у сержанта, кроме кобуры с пистолетом, была фляга, чуть больше литра, я её снял, и ножны с ножом. Гранатных подсумков не было, видимо ленился тот носить, у рядовых их тоже не видел. Жаль, вещь нужная. Тут же была небольшая малогабаритная рация в чехле. Только тяжёлая. Я итак с весом перебрал, поэтому брать не стал.

Дальше, подойдя к столу, внимательно поглядывая на дверь, пока там тихо, но судя по едва уловимо доносившемуся разговору, оба солдата стояли за дверью, замер, прислушавшись. На шум те не обратили внимания, решили, что выбивают информацию. Подумав, я начал покрикивать и стонать, прося меня не бить. Для маскировки пойдёт. Так вот, встав у стола, я расстегнул офицерский ремень, и повесил на него флягу и нож. Застегнув, стал разбираться с разгрузкой, и тут быстро справился, подогнав. После этого изучая ключи, что нашёл при лейтенанте, целая связка, подошёл к сейфу в углу, шкафы потом изучу, открыл. Ценностей там не было, папки в основном, но внизу несколько пачек патронов, мне без надобности, не унесу, а также лежало четыре британские оборонительные гранаты «М-1». Британцы их с пятнадцатого года производят и до сих пор они стоят на вооружении.

- Отлично, - едва слышно, но довольно улыбаясь, сказал я.

Гранаты были не снаряжены, но всё тут, так что отвинчивая колпачки, я вставлял капсюли-детонаторы и привёл три гранаты к бою, повесив на ремень за рычаги. А вот с четвёртой торопливо поработал, ножа в качестве инструмента хватило. Если проще, я убрал замедление, рванёт она сразу как отпустить рычаг. Её я положил на стол, ну и продолжил обыск. Изучив шкафы и в крайнем нашёл офицерскую сумку, она на длинном ремне, можно сзади или на боку носить, литров на десять объёма. Пустую. В неё убрал гранаты, и часть пачек патронов из сейфа, ну и пистолет сержанта. Кривился, но убрал. Тяжело, уже почти десять кило на мне. Стол изучил, мне показалось от него шёл запах съестного. Проверил и улыбнулся. В верхнем два бутерброда с колбасой было. Для меня солидно, как сэндвич у американцев, хлеб снизу и сверху, с прослойкой из колбасы. Жадно впившись в один, стал торопливо, но тщательно пережёвывать, всё же желудок ослаблен, такая пережёванная пища ему полезнее будет. Второй, завернув в бумагу, убрав в сумку. Многое съесть мне нельзя. Съел всё. В ящиках стола тоже ничего интересного, только полевой бинокль, что я убрал в сумку. Чехла к нему не было, да и ремешка тоже. Еды не было, кроме бутербродов. Дальше расшнуровал обувь у обоих, подошли мне офицерские, не побрезговал и носки надеть, отлично с обувью. А вот один шнурок с сержантского ботинка использовал чтобы растяжку сделать на двери, подвесив на ручку ту гранату, что имела доработанный мной запал. Дальше, надев фуражку, в темноте не понятно в какой я форме, и открыв окно, выскользнул наружу. Благо первый этаж, прикрыл окно, и осмотревшись, уверенным шагом направился в сторону ограждения лагеря. Пора начинать.

Подойдя к лестнице ближайшей вышки, я стал подниматься. Делал это осторожно, чтобы часовой наверху не засёк. Не тряс, чтобы тот не почуял, двигался осторожно. Я весь потом покрылся, тяжело двигаться было, но крепился. А тут ещё подъём, что отнимал последние силы. Так что когда я показался в проёме, то прохрипел:

- Помоги подняться.

Тот увидев офицерскую фуражку, подскочил ко мне не думая. На то и был расчёт, так что нож вошёл ему в горло, достав до позвоночника. Повалив того, удерживал несколько секунд, пока он бился на полу вышки. Наконец, солдат стих. Забравшись наверх, я надел его каску, и осмотрел его оружие. Личное представляло собой классический «Ли-Энфилд», магазинную винтовку. Пятьдесят патронов в подсумке, хм, и две гранаты имеется. Это оказались немки, модели «М-39», наступательные. Приготовил их к бою, как и винтовку. Дальше осмотрел пулемёт. Это был русский пулемёт «Максим», без щитка и станка. Снизу был приделан штырь, а с четырёх сторон на перилах отверстия. То есть, перекидывая пулемёт можно вести в разные стороны огонь. В углу стояла запасная коробка. Всего две двухсотпатронных ленты. Больше патронов к пулемёту нет. А то что англичане трофеи используют, меня не особо удивило, многие так поступают. А вот гранаты немецкие, слегка озадачили. Видимо у англичан и немцев имеется совместный обмен оружия и боеприпасов. На это намекали патроны к пистолетам и автомату. Они все имеют боезапас от «парабеллума». Сняв автомат, я прислонил его к одной из стен, и осмотрел укрытие. Оказалось, вышка была оббита железом, толстым. Сомневаюсь, что обстрел из пулемёта те выдержат, а вот выстрелы из пистолетов, или осколки от гранат, вполне. Так что задерживаться тут не стоит. Дальше я стал изучать в бинокль другие вышки. Насчитав их ещё пять, копий вроде той где я находился. Информация с защитой неприятна, значит и у остальных вышек она есть. Но кто извещён, тот вооружён. Однако ладно, пора действовать. Обещание нужно держать, да и бросать тут своих, как-то не по мне.

Приведя пулемёт к бою, я ещё раз осмотрел кто-где находится, патруль один был, два солдата прогуливались в ничейной зоне, между внешней и внутренней оградой вокруг лагеря, оба были в прямой видимости, впрочем, вышки тоже. На каждой по часовому. По двое там не держали. Присев, я выдернул нож из шеи солдата, вытер о его форму и убрал клинок в ножны. Дальше ссыпал с десяток патронов от винтовки в сумку, мало ли пригодятся, и стал обыскивать. Солдат оказался запасливым, нашёл две нетронутые плитки шоколада, и упаковку от третьей, снял фляжку и штык-нож, убрав в сумку. Кусок шоколада я съел, совсем немного, ломтик, и дальше встав, оглянулся на шум. Это явно сработала граната, растяжка, поставленная мной, так что сразу взяв на прицел дальнюю вышку, я срезал часового там, потом второго справа, и третьего слева. Вот остальные укрылись, так что я патруль расстрелял, который не понимал, что происходит. Начала выть сирена, а я расстреливал две другие вышки по очереди. Из бараков хлынули пленные, направляясь к воротам. Хекнув, аж в глазах потемнело, перекинув пулемёт, я стал расстреливать пятую вышку, заодно прошёлся по замку на внутренних воротах, потом на вторых, разбив их. Ну и по ящику электрощитка. Аж искры от него полетели. Освещение мигнуло, но не отключилось, а вот ограждение должно обесточиться. Там как раз у ворот часовой стрелял из своей винтовки по пленным, срезал его, ну и открыл огонь по дверям казармы, как раз начали выбегать наспех одетые, или вообще не одетые, солдаты из роты охраны. Патроны я экономил, поэтому в ленте с сотню осталось, их все я по солдатам у казармы и выпустил, около двух отделений точно положил, ещё досталось тем, кто внутри был, не успев выбежать наружу. Затор в дверях из трупов и раненых остался. Но сколько там пострадало, не скажу, не знаю.

Перезарядив пулемёт, я стал расстреливать окна. Убитых и раненых уже захлестнула толпа пленных, собирая оружие. Вскоре в окна казармы полетели гранаты, впрочем, изнутри тоже летели. Моя поддержка пленным хорошо пригодилось, остальные обтекая здания, убегали прочь, в ночь, некоторые врывались в здания, обыскивая их. Они не только врагов искали, но и еды, как мне кажется. Все строения с одной стороны были, как раз у единственных ворот лагеря. Тут приметил что один часовой на вышке возится с пулемётом, ага, я как раз по ним и стрелял. На двух последних вышках, когда часовые спрятались, я расстрелял их пулемёты. Сил перекидывать свою машинку на другие перила не было, и так шатало, так что взяв винтовку, прицелился и выстрелил. Точно в голову. После этого скинул труп своего британца вниз, винтовку прикладом вниз следом, и распихав гранаты, что на ремень, что в сумку, начал спускаться. Ко мне с десяток пленных бежало, так что крикнул им:

- Свои!

Те замедлили бег, и помогли спустится. Винтовку те уже подобрали. Каску я наверху бросил. Туда двое полезли, видимо за пулемётом. Я отдал оба пистолета и магазины к ним, мне автомата хватит, а парней вооружить нужно. Меня похлопали по плечу и побежали к следующей вышке. За оружием. Не знаю, как они пулемёты будут использовать без станков, но надеюсь смогут. У автостоянки, где силуэты грузовиков виднелись, уже начали запускать моторы. А быстро они освоились. Видимо план побега уже был готов, просто из-за меня начали раньше. Отойдя от вышки, я стал уходить в темноту, в сторону Антальи. Все пленные рванут в сторону гор, где фронт стоит, бои идут, а в той стороне искать не будут. Шансов у меня будет больше чем у этих парней. Жаль транспорта не нашёл, но в принципе ещё будет шанс, я уверен, а парням точно пригодится, хоть на пару ослабевших, но вывезут больше. Когда я на полкилометра от лагеря удалился, в бинокль посмотрел, грузовики уже к баракам подогнали, погрузка шла. Я даже порадовался что те помогают друг другу. Хотя многие просто разбежались, но костяк остался. Вот так загребая ботинками песок, ноги поднимать сил нет, думал хватит на пару километров отойти, а тут сомневаюсь, что километр осилю. Следы я посыпал табаком. Лейтенант курил, пачка сигарет в кармане была. С едой тоже нужно что-то решать, пленные, как я видел, первым делом к складу побежали, рядом навес и несколько армейских полевых кухонь было, знали, где-что находится. Так что там ловить нечего, да и время тратить я не хотел. А насчёт еды я не переживал. Тут не совсем пустыня, живность есть и добыть её можно, знания из базы «Колонист» и «Выживание» в этом помогут.

Вот так отойдя, действительно на километр смог, я сел на травяную кочку, тяжело дыша и обливаясь потом, и достав из сумки фляжку часового, она ополовинена была, сделал два маленьких глотка. Вода ещё пригодится. Отломил кусок шоколадки и съел, силы нужны. Бутерброд чуть позже съем, перед тем как отдыхать лягу. А то проснусь, колбаса испортится. Жарко. Отдышавшись, достал бинокль и стал изучать лагерь. Он вообще на равнине стоял, на десять километров вокруг хорошая видимость. До Анкары, столицы Турции, как мне сообщили, было километров восемь. С вышки окраины можно рассмотреть, но мне было не до того. На отдых я выделил себе десять минут. Ночь тут не такая и длинная, времени мало. Так что заторопился дальше. В этот раз с полкилометра, пока не «умер». Снова два глотка воды и шоколад. В этот раз отдыхал минут пятнадцать. У меня двое наручных часов было, с сержанта и лейтенанта, одел те что получше. Они, как ни странно у сержанта были, другие убрал, на обмен или продажу пригодятся.

Когда начало светать, я ушел максимум километра на четыре, в бинокль хорошо было видно строения. Ночью, помигав, отключилось освещение лагеря. За час до рассвета. Думаю, пленные, те кто могли, лагерь уже покинули. Ну или прибыли те, кого вызвали или звуки стрельбы услышали. Хотя, как я ранее узнал у пленных, многих возили на работы, там кормили сытнее, с округой познакомились, вокруг было пусто. Это шанс. Я вышел на полевую дорогу, укатанную, и шёл дальше по ней. С километр прошёл, когда приметил кустарник, вот добравшись до него, не ошибся, кустарник, забрался в него, и обустроившись, приготовив оружие и гранаты, поел бутерброд, фляжку часового я добил, и почти мгновенно вырубился. Усталость была страшная.


Проснулся я от какого-то рычания и голосов. Мгновенно подняв голову, надпочечники сразу начали нарабатывать адреналин в кровь, взял автомат и стараясь двигаться помедленнее, осмотрелся. Оказалось, за рычание я принял звук мотора армейского внедорожника. «Доджа». Трое солдат по моим следам, их на песке хорошо было видно, хоть дерево за собой таскай, шли к кустарнику. Внедорожник стоял метрах в пятидесяти, на обочине дороги. За рулём водитель, у крупнокалиберного пулемёта «Браунинг М2», пулемётчик, что держал на прицеле моё убежище. Похоже по следам меня и нашли. Конечно кустарник просматривался насквозь, но меня пока не видели. У меня удачное место было, ямка. Скорее всего кустарник, что тут рос, погиб, или вырвало ветром, вот и образовалось небольшое углубление, со временем оно стало глубже, ветер и дожди помогли, тут я и прятался. Да и следы вводили солдат в сомнение, видимо по протектору опознали свою армейскую обувь. Высокие ботинки на шнуровке.

Внедорожник мне пригодится, нужно постараться его не зацепить. Так что приготовив гранату, немецкую, на яйцо похожую, у неё разлёт осколков меньше, я приготовился к броску и задумался. Нет, так ничего не получится. Кину, так пулемётчик на движение весь кустарник прочешет, нужно сначала его с водителем снимать, потом с той тройкой что уже подходила к границе кустарника, заниматься, и побыстрее, они вот-вот меня рассмотрят. Так что прицелившись, я дал короткую очередь по пулемётчику. К счастью, довольно капризный «СТЕН» не подвёл. Мгновенно переведя огонь на водителя, хорошо стекло у них опущено, не повредил, срезав того, а потом длинной очередью, свалил двоих солдат рядом с собой. А вот крайний справа успел прыжком уйти с линии огня. Дёрнув за шнурок, придержал, пока замедлитель горел, шипя, и бросил ему гранату, укрывшись в ямке, потому как тот открыл ответный огонь, укрытие к счастью спасло, хотя песком закидало серьёзно, да щепой от кустарника. Граната рванула, раздался вскрик. А я, не приподнимаясь, мало ли уловка, дал очередь над собой, на звук. Короткая очередь и автомат замолк. Патроны закончились. Быстро сменив магазин, осторожно выглянул, после чего в каждого по пуле послал. На всякий случай.

Только после этого вскочил, не забыв прихватить сумку. Выбрался из кустарника и быстрым шагом, пробежаться не смогу, мышцы болели и слабость накатила, отходняк после боя, это нормально, подошёл к «Доджу». Ну и занялся трофеями. Причём торопясь. От лагеря, на горизонте его видно, скоро сюда подоспеют ещё англичане. Возможно и с турками. Те должны были услышать звуки скоротечной схватки.

Всё же я немного ошибся, времени у меня было чуть больше. Патруль сначала по рации начали вызвать, рация в машине стала бормотать. Оставив личные вещи в машине, я скинул водителя с его места на пыльную дорогу, и снял с тела всё что не запачкано кровью. Ремень с подсумками, тот «СТЕНом» вооружён был, пулемётчика тоже скинул. Замаялся с ним, сил-то нет. Снимал и обувь тоже. Форму не трогал. Кепи подобрал, от солнца нужно. Потом сел в машину и запустив движок подкатил к тем троим. Пулемёт покачивался. Надо будет на стопор оставить. Тут я подобрал две винтовки «Ли-Энфилд», с подсумками, обувь тоже. Мелочь по карманам собрал, ну и «СТЕН» с третьего бойца. Это он по мне стрелял. Оставив трупы на месте, всё что мог я собрал, от лагеря пока так никто и не отъехал, я погнал прочь, слушая рацию, чтобы быть в курсе всех дел. И отреагировать на неприятности. И не зря, поиски патруля начались быстро, передав всем постам описание и номер машины. Чуть позже сообщив об угоне техники и уничтожении патруля. Видимо трупы нашли.

Съехав с дороги, я погнал прямо по пустыне, петляя. Барханов тут не было, но и равнина недолго продлилась, вскоре холмы невысокие пошли. В дороге я выпил всю воду, из офицерской фляжки, и полплитки шоколада съел, чтобы поддержать силы. Съестное тут должно быть, вон в кузове под лавкой несколько армейских рюкзаков приметил, потом изучу трофеи. С патруля я кроме внедорожника с пулемётом, забрал три винтовки «Ли-Энфилд», у одной снайперский прицел, два пистолет-пулемёта «СТЕН», их я автоматами называл, и два пистолета. У сержанта, это он по мне стрелял, и у пулемётчика. Были гранатные подсумки, но сколько там гранат ещё не подсчитал, а штука нужная. Ну и трофеи разные с тел, вон пять пар отличных ботинок, в Турции обувь подобная имеет немалую цену. Остальное изучу позже. Что плохо, за внедорожником оставалось две хорошо заметные колеи, как я съехал с дороги, обнаружат быстро. Ну да, вон уже направили на поиски самолёт-разведчик. Так-то тот дальше работает. Беглецов ищет, а тут на меня переориентировали. Ещё неизвестный офицер приказал перейти на запасной канал, видимо вспомнили что на «Додже» есть рация. Кстати, на сержанте в чехле была небольшая переносная рация. Она тоже тут лежит, вроде целая.

Приметив кустарник, я подъехал к нему и остановился, заглушив двигатель. Прихватив автомат, вышел, дверец у машины не было, и осмотревшись, потом с биноклем, сумка всё также у бока висит, удобно под рукой, и поискав в инструментах, нашёл топорик. Кстати, три канистры были в держателях, обстучал согнутым пальцем. Все три полные. Две с бензином и одна с водой. Не так и много запаса, в баке две трети, но думаю хватит. Если что, найду топливо. Средство передвижения отличное, терять его не хотелось бы. Я как раз срубил три крупных ствола кустарника и с помощью троса привязывал сзади, чтобы следы заметать, когда услышал далёкое жужжание. Занимаясь делом, осмотревшись, насторожился. С востока приближалась точка. Похоже тот самый самолёт-разведчик. Закончив, отряхивая руки, те в смоле были от кустарника, забрался в кузов, и сняв пулемёт с стопора, взвёл затвор, и стал сопровождать цель. Тот наматывая круги, быстро нашёл меня и пошёл на сближение. Прицелившись, прикинув скорость, дал короткую очередь. Пусть до него ещё далеко, километра два было, но я попал. Ещё бы, с моим опытом и базами. Мотор выпустил струю дыма, и самолёт пошёл на снижение, а я дал ещё одну короткую очередь, по кабине, пилот сам подставился, уходя в бок, ранее его двигатель прикрывал. Это был небольшой одномоторный моноплан с верхним расположением крыла. Снижение превратилось в падение. Поставив пулемёт на стопор, я сел за руль и запустив двигатель погнал к месту падения. Надеюсь карту там найти, для того и сбил этого воздушного стукача. Хотя думаю мои координаты тот вполне успел передать.

Подкатив к дымящимся обломкам, не глуша двигатель выскочил из машины и подошёл к самолёту. Кабина смята, но через разбитое окно можно руку сунуть. Дотянувшись до плеча пилота, головы у того не было, снесло крупнокалиберной пулей, я подцепил ремешок планшетки и смог её вытянуть. Кровью запачкана, но целая. Махнув рукой, трофеи и так есть, а доставать пистолет пилота это займёт время, я вернулся в кабину «Доджа», вытер рукавом гимнастёрки планшетку и стал изучать карту, заодно покидая место авиакатастрофы. В пути дважды останавливался. Ну точно дизентерия. Для длительной стоянки пришлось встать у границы крупных виноградников, тут три дерева рядом друг с другом росло, хорошее укрытие. Я помыл руки из канистры, тщательно, с мылом, нашёл его в под сиденьем водителя. Тут же свёрнутый чёрный технический комбинезон и замызганное полотенце. В принципе чистое, пыльное только, отряхивать пришлось. От места падения самолёта я ехал больше часа. Двигался в сторону Измира, меняя направление. Пошли разные фазенды, виноградники. Места довольно густонаселённые. Пришлось объезжать. Голод не тётка, когда нашёл эти деревья, то встал под ними, вот отмыл руки и скинув форму, а я её потом закопал под деревом, помылся из канистры. Намочил полотенце, воды мало, экономить нужно и трижды прошёлся, обтираясь. Потом надел комбинезон, он чистый, обувь снова, ремень и разгрузку. Ну и вооружившись, водрузил на голову кепи. Всё, готов к труду и обороне. А лучше к еде и сну.

После этого стал осматривать что есть в машине, потроша рюкзаки. Кстати, у сиденья пассажира, у спинки сзади, был сделан большой карман, внутри я обнаружил санитарную сумку. Не пустую. Ну и сразу стал изучать содержимое. Найдя листок со списком, бегло пробежался по нему. Тут не только разные перевязочные средства, но и лекарства были. Включая от дизентерии, знали английские медики с чем столкнуться тут их солдаты. Найдя нужное лекарство, потом ещё одно, это общеукрепляющие витамины, изучил инструкцию, про то что можно или нельзя пить перед едой ничего не указано, и заглотил порошки, запив водой. Горькие. Вот теперь рюкзаки. Сразу нашёл четыре банки мясных консервов. Нет, сейчас мне тушёнку нельзя, пронесёт, так что стал изучать дальше. Припасы имелись, и я их находил, сортируя, сглатывая голодную слюну. Для первого раза отобрал рыбные консервы и галеты. Запалив костерок бездымный, подвесил котелок, чаю попою, заварку и посуду нашёл в рюкзаках. А пока вода вскипала, вскрыв банку, не торопясь, используя силу воли, съел пол банки рыбы, в прикуску с галетами. Полпачки и пол банки. Есть ещё больше захотелось, но всё, нельзя. Убрал, через два часа ещё поем, добью их. А пока заварил чаю, с галетами и джемом пойдёт, и попил. Лёгкую сытость испытал. Даже немного обеспокоился, как бы хуже не было. Потом всё собрал, остатки чая, добавив внутрь джема для вкуса, перелил в офицерскую фляжку. Ну и пустые все заполнил из канистры. А вообще воду стоило бы прокипятить. Мало ли откуда ещё набирали.

В принципе, укрытие неплохое, пусть видно меня, километров на пять с двух сторон, ещё с двух сторон виноградники прикрывают, но зато с воздуха не обнаружить. Я решил дождаться тут темноты, пока вокруг тихо, никого, вот и пережду. Так что снова принёс сухих веток, под деревнями немного, видимо кто-то собирает, но было. Снова бездымный костерок, и вот так кипятил воду в двух котелках и сливал во фляжки, оставляя их в машине остывать. Все шесть заполнил. Седьмая офицерская с чаем. Спать хотелось, но пока пересилил себя. Доел рыбных консервов и галет, и начал потихоньку зарядкой заниматься. Может и рано, но я хотел этому телу быстро вернуть физическую форму, и даже улучшить. Я бы сказал, многократно. М-да, а лекарства пока не действуют, бегал в виноградник, удобрял. А так, когда наступило время обеда, по местному времени, я покушал, сварил мясной похлёбки. Там ещё на три раза осталось в котелке, и решил, что стоит всё же выспаться. Ночью я спать не планировал. А сделал так, поставил растяжки, благо в одном из рюкзаков нашёл рыболовные снасти с леской, качественные, видимо сержант, а это был его рюкзак, был большим любителем рыбалки, и вот установил растяжки. Метрах в двадцати от машины, чтобы осколки особо её не повредили. Во внедорожнике я обнаружил тюк маскировочной сети, пустынной расцветки, и накинул на машину, расстелив, получился песчаный холмик под деревом. Сам устроился в винограднике, укрывшись камуфлированной накидкой, тоже песчаной расцветки, и вскоре уснул. Если к машине подойдут, я услышу. Уснул сразу, впервые перед сном чувствуя приятную сытость. При мне был автомат, ещё пистолет в кобуре, с пулемётчика снял, в рюкзаке припасов на пять дней. Это если машину найдут, да кто угодно, поэтому смог бы уйти, имея при себе хоть что-то.


К счастью, машину так и не обнаружили. Проснулся я, когда окончательно стемнело. Оставив не собранным место лёжки, прогулялся к машине, там осмотревшись, похоже на горизонте кто-то на ночёвку встал, видны отсветы костра. Сняв растяжки, аккуратно, чтобы самому в темноте не подорваться, в отличии от Ивана, Вершинин не был ночным охотником и видел ночью плохо, хотя днём зрение даже лучше, чем у Ивана, не зря его в школу борт-стрелков отправили. Потом я аккуратно стянул маскировочную сеть, сложил и скатал в тюк, который с трудом приподняв, забросил в кузов. Проверив машину, та в порядке, вернулся к лёжке и сняв крышку с котелка, иначе за день живность в похлёбку попадет, доел её. Пусть холодная, зато сытная. Ну и галет. В рюкзаках их восемь пачек не початых, и пять уже вскрытых. Вот вскрытые и доедал. Ну и лекарства принял, включая витамины. Похоже, помогает, поменьше бегать стал, хотя ем больше. Ну и помыл руки с мылом до и после еды.

Далее, собравшись, дошёл до машины. Там, подсвечивая фонариком, отложил в один рюкзак то, что я с гарантией с собой беру, ну и что на продажу. После этого запустив двигатель, тот в тишине неприятно громко затарахтел, закончил собираться, и сев за руль, покатил в сторону костра. Думаю, это караван, на дороге встал. Вроде времена уже такие, немалые, а караваны торговые, с верблюдами и лошадьми, до сих пор ходят. Да и потом будут ходить. И я не ошибся, именно караван. Фары я включил подъезжая, проехал мимо охраны, немалой, что сторожили верблюдов и лошадей, явно опасаясь, что их уведут, и подкатил к шатрам, встав по требовательному взмаху руки часового. Я свернул с дороги, так что караванщики поняли, именно они и интересуют меня. Заглушив хорошо потрудившийся двигатель, я покинул кабину, перекинув автомат на живот, если что, от живота очередь дам, меня вот так просто не возьмёшь. От шатров, там сидя на ковре, купец кушал плов, по запаху понял, подошёл один из его приближённых:

- Что чужак желает? - спросил тот, видя что я один. Спрашивал на английском, пусть и плохоньком. Видимо определил принадлежность машины, тактические знаки на ней остались, закрасить было нечем.

- Хочу продать уважаемому человеку машину и оружие, - сообщил я на арабском, за столько лет в других телах я изучил несколько языков, арабский был среди них. - Всё взято с бою, мои трофеи.

- О, вы отличный воин, Шариф бей будет рад с вами поговорить и услышать увлекательную историю вашего сражения, - ответил тот на арабском. Похоже, со мной общался толмач купца.

- Благодарю.

Меня сопроводили к главе каравана, он оказался с земель Сирии. В этой истории Турция тоже распалась после Первой Мировой, потеряв изрядно земель, Франция взял под свою руку часть, как раз сирийцев, а они не объявляли войну России. Уже легче. Поздоровавшись уважительно, я представился и меня усадили рядом с караванщиком, выдав плошку с пловом. Перед этим тарелку с водой, помыть руки, что я и сделал. Ел руками, так было принято, сворачивал ещё горячий плов в шарики и ел. Мы пока не общались, сначала приём пищи. Для меня, скажу честно, слишком жирная пища, но отказать, обидеть караванщиков, а я этого не хотел. К машине не подходили, но с интересом поглядывали, то что я хочу её продать с всем содержимым, уже было известно. Хозяин каравана, он в Царьград шёл, его турки снова в Стамбул переименовали, сам тот из Дамаска, явно не собирался отказываться от сделки.

Когда закончили с пловом, потом были фрукты, виноград и персики, и попили зелёного чая из небольших пиал, я и описал как захватил машину, ну и то что я из плена сбежал. Это да, тоже сообщил. Кстати, об этом было известно, караванщики тоже слышали. Потом перечислил что есть в машине. Оказалось, у купца Шарифа, хозяина каравана, были русские деньги, он раньше торговал с русскими в Царьграде, и даже порадовался, теперь он может отдать их мне. Две тысячи сто двенадцать рублей. На самом деле это даже не половина, но я кивнул, продано. Свои вещи, рюкзак и винтовку со снайперским прицелом, я уже снял. Остальное теперь принадлежало караванщикам. Те быстро всё распотрошили и изучали, вертя в руках. Шариф был доволен. Я его предупредил что тут с проданной техникой и имуществом могут быть проблемы, но тот отмахнулся, как незаметно переправить покупку с содержимым в Сирию, тот знал. Вскоре действительно во внедорожник сел один из его людей, ещё двое в кузов к пулемёту, запустили мотор и укатили по дороге. Не знаю куда, но предполагаю в надёжное место, где машина отстроиться. Возможно недалеко, раз лошадей с собой не взяли. А нет, взяли, один всадник, привязав трёх верховых, поскакал за ними следом, а купец на радостях подарил мне дорогой кинжал с каменьями на рукоятке и ножнах. Чёрт, да он стоит в два раза больше чем то, что я продал. Только продавать его не буду, подарок от души, оставлю на память. Да и лезвие отличное, дамаск. У меня такой был, пропал в рюкзаке Ивана, наверняка в той лодке нашли.

Задерживаться я не стал, купил у караванщиков осла, обменял на наручные часы, попрощался с ними, хорошие люди, навьючил на ослика свои трофеи и винтовку, при себе только разгрузку и автомат оставил, даже офицерскую сумку на него повесил, и потянув за повод, энергичным шагом направился прочь. Причина, почему я продал технику и оружие, находясь в центре Турции, была веской. На карте сбитого лётчика указаны все аэродромы, что английские, что турецкие, вот турецкий аэродром находился всего в двадцати километрах от меня, у окраины небольшого городка. Там железнодорожная станция была. Туда и решил направиться. Также я замаскировался. Снял с себя всю одежду и обувь, и надел купленную у караванщиков, обменял на вторую пару часов. Было чистое исподнее, шёлковое, серый халат, туфли с длинными носками, два шемаха и красная феска, всё надел, кроме фески, спрятав пистолет под одежду, и всё, я безобидный путник. Оружие замотал в коврик, я его тоже приобрёл, спать мягче будет. Пока темнота, на халат нагрузку и накинул, автомат на плече, если что скинуть и спрятать можно быстро, и вот так направился прочь. На машине двадцать километров, это не много, а вот пешком, это да, немало. Да ещё в моём состоянии, однако я лучше двое суток на время пути потрачу, чем напорюсь на засаду или поисковую группу. А так на меня не обратят внимание. Кстати, санитарную сумку с лекарствами я взял с собой, там хватит на полный цикл лечения. Да и перевязочные есть, мало ли пригодятся. Не хотелось бы, но загадывать не хочется.


Двигался я даже не двое суток, а четверо. Двое суток отлёживался, всё же плов сильно ударил по мне, но ничего, отлежался, может лекарства помогли, даже немного отъелся на вторые сутки, когда голод проснулся. Да и силы с каждым разом, пусть понемногу, но прибывали. К моменту, когда я дошёл до аэродрома, я уже мог пройти три километра, прежде чем мне требовался отдых. Прогресс. Правда, скотина эта тупая, осёл, мне всю душу вымотал, то идти не хочет, гад, то наоборот не остановишь. С водой проблем не было, на три дня хватило. Я все семь фляжек забрал, раз канистра с остатками воды с внедорожником ушла. Хватило как раз. У караванщиков немного фруктов и овощей купил, я и супчики варил, они мне сейчас полезны. Вот так и добрался до конечного пункта. Уже начинался рассвет, когда я рассмотрел вдали строения. Достав бинокль, и стал изучать что там есть.

- М-да, - только и пробормотал я.

Лицо у меня было замотано платком, вроде как от солнца, встающего прячусь, на меня не обращали внимания, вот так и изучил аэродром. Да какой там аэродром, одно название только. Пара грузовиков, в кузове одного цистерна, видимо роль топливозаправщика исполняет. Шесть полуразобранных самолётов, в стороне свалка сгоревшей техники, видимо наши налетали, разбомбили, всё туда стащили. Ангар стоял в стороне, с заметными заплатами, они выделялись. Внутри было какое-то копошение, но какое, непонятно. Здание диспетчерской с башней, два склада, и обломки трёх других, их не восстанавливали. Это всё что я обнаружил. Визуально ни одного работающего аппарата, того что может подняться в воздух, я не видел. Вздохнув, убрал бинокль, и потянув осла за повод, направился к городку. Осёл нехотя пошёл за мной, тот колючки подбил с обочины и жевал их, а тут пришлось идти дальше. Осла я напоил, речка встретилась по пути, сам воды там набрал, да и искупался, хорошенько помывшись. По привычке накипятил и все фляжки заполнил, снова те все полные, в двух чай подслащённый, и вот так шёл.

Рассвело окончательно, но никаких работ на аэродроме я не заметил, разве что из здания диспетчерской вышел турок в комбинезоне техника и ушёл в ангар, больше не показываясь, на этом всё. Вот так добравшись по обочине дороги до окраины, меня со спины два грузовика догнали, полные турецких солдат, и скрылись в городе, я прикинул расклады. Нужен новый план. Хм, а что там в ангаре? Я так понимаю, аэродром тут запасной, на карте английского лётчика это не было отмечено, просто как военный аэродром, но сейчас визуально было понятно его назначения. Меня ангар интересовал, не может быть, чтобы там не было чего-нибудь интересного. Отвлекая меня от размышлений и громко свистя, в город вошёл поезд с грузовыми платформами, втягиваясь на станцию. На платформах брёвна, а на них сидело множество народу. Дернув осла за повод, опять гад остановился и колючки подбирал, я сошёл с дороги и направился к аэродрому. Он не огорожен был, видимо смысла нет, и так беспрепятственно дошёл до ангара. Большие створки ворот, они в бок открывались, были полуоткрыты. Если проще, одна створка закрыта, другая на пару метров отодвинута, что позволяло зайти внутрь.

Подойдя к открытым створкам, я зашёл внутрь, втянув осла следом, обнаружив первым делом трёх турок, в чёрных комбинезонах техников, что сидели на ящиках и резались в карты на ящике побольше, что исполнял у них роль стола. А вот другая находка заставила мою душу воспылать от радости. Турки сидели справа, там разные ремонтные механизмы, бочки стояли, а слева стоял «Аист», русский самолёт, такой же я угнал, и летал по России. С виду тот был как новенький, хотя ещё два полуразобранных таких же аппарата давали понять, что из трёх собрали один. Камуфляжная пятнистая раскраска осталась прежней, её похоже обновили, снизу самолёт окрашен голубым, также и тактические знаки ВВС РИ тоже были на месте. Странно. Видимо самолёт планировалось использовать, возможно для высадки диверсантов в тылу русской армии. Тут поди угадай.

Тут один из турок, подняв голову, увидел тень, и что-то спросил агрессивным тоном. Не знаю, что он говорил, турецкий мне неизвестен, поэтому ответил на арабском:

- Эфенди, часы, - потряс я тремя наручными часами, они у всех английских солдат были. - Купи, недорого, эфенди.

Похоже толстяк тут был старшим, и он немного знал арабский. Только плохо, но понять друг друга мы смогли. Тот спросил откуда я, сказал из Египта, путешествую. Лицо к меня замотано куфией было, только глаза видно. Тот это объяснил остальным, и встав, неспешно подошёл ко мне, изучая часы, остальные двое за его спиной были, когда тот выбрал и купил, за двадцать лир, это половина цены за такие часы, остальные торопливо стали выбрать. Но платить эти двое не стали, а крича начали выталкивать меня из ангара, забрав часы. Среагировал я мгновенно, выхватил подаренный кинжал и штык-нож, и нанёс обеими руками два удара, на пол повалились два трупа. Не сводя взгляда с испуганного толстяка, техники не вооружены были, я присел и вытер клинки о комбинезоны турок, после чего убрал их и достал пистолет, после чего поинтересовался, ткнув стволом в «Аиста»:

- Что с самолётом?

- Всё готово, заправлен, можно лететь.

- Хм, - я на миг задумался и уточнил. - Когда его забрать должны?

- Эм-м-м… - тот посмотрел на часы, не купленные у меня, а на те что на руке были, на свои, и ответил. - Сейчас должны.

- Ясно, - и стал командовать. - Трупы убрать. Всё прибрать тут. Быстро!

Тот тряся в согласии головой, подскочил к телам двух подчинённых и схватив их за руки, показывая не дюжинную силу, волком утащил за бочки, похоже с топливом. Потом стал веником заметать следы крови. Я же отвёл осла за разобранный самолёт, где и привязал его, а толстяк рюкзак и свёрток ковра с винтовкой отнёс в салон самолёта. Я сам всё внутрь убрал. Снял головной платок, убрав его в карман, связал толстяка. Руки за спиной, в рот кляп, и стал ожидать тех, кто прибудет за самолётом. К моему удивлению был один. Ждать пришлось минут двадцать, вот подкатил «Виллис» в командирской версии, американцы Турции их поставляли, и притормозив, высадив лётчика-офицера, укатил. А тот прошёл в ангар. Это был не англичанин, турок, вот я и вырубил его, как только тот в полутёмный ангар вошёл. Комплекция у нас схожа, комбинезон и шлемофон мне в качестве трофея достались. Ремень снял с кобурой, в нём оказался «Волков», мой пистолет. Видимо трофей. Я быстро переоделся, застегнул ремень, поправив кобуру, турки на правом боку носили оружие, я также подвесил. У лётчика планшетка была с картой, Крым и часть Греции на ней были, но полётного маршрута не имеюсь.

План у меня был такой, летать во Францию и там восстановиться. А оттуда уже до Англии доберусь. Закончу начатое. Не люблю оставлять дела не закончив их, остановившись на полпути, а дальше уже решу, что буду делать. Скорее всего сделаю документы и отправлюсь путешествовать. Тот же клад откопаю, ранее с помощью которого хотел устроить приключения всей своей семье, собрав детей и внуков. Теперь уже не получится. Дальность до Франции высока, до Марселя почти две тысячи километров, две заправки полных для «Аиста». Я планировал перелететь в Грецию, дозаправиться, потом в Италию, ближе к Риму, тоже заправиться, и дальше уже будет Франция. Найму врача и тот поможет мне восстановиться. Связав лётчику руки сзади, я привёл его в чувство и пытался допросить, не получись, арабского тот не знал, пришлось привести толстяка, и вынуть у него кляп, вот тот и перевёл, как смог. Лётчик с фронтовой части был, получил приказ доставить трофейную машину к передовой, дальше тот уже узнает на месте что делать. А полётного маршрута нет, так он его по памяти помнит до нужного полевого аэродрома. Вот так закончив допрос, я решил с помощью пленных открыть ворота ангара, толкать нужно, электромоторов на створках нет. Но сначала запустил двигатель «Аиста», чтобы прогревался. На холодном взлетать не стоит. Пусть самолёт восстановленный, его всё же проверяли, полетали над аэродром, местный диспетчер провёл проверку, тот умел управлять, но всё равно стоит прогреть. Кстати, убрал в салон три канистры с бензином, больше не было. Развязал пленных, объяснил, что нужно делать. Я с лётчика снял комбинезон, но у того форма под ним была, так что тот не привлекал к себе внимания. Вот так те толкая и открыли сначала одну створку, потом и вторую, как я услышал гул авиационных моторов снаружи.

На аэродром, сильно дымя одним мотором, там языки пламени было видно, заходил на посадку транспортный самолёт с английскими опознавательными знаками. Похоже его подловили наши истребители. На аэродроме завыла сирена, из диспетчерской выскочили двое, подбежав к одной из машин, при этом крикнув что-то в нашу сторону. Как объяснил толстяк, нужно тушить мотор, они по совместительству ещё и пожарная команда. А аэродром не запасной, вполне себе действующий. Просто вся авиация Турции на прикрытии столицы или на передовой. На мой вполне закономерный вопрос почему аэродром не охраняется, не то что зениток, даже солдат нет, тот пожал плечами, мол, кому они нужны. Всё что было уже разбито. Вон, восстанавливают потихоньку технику и передают машины в войска. Вот их работа. Мол, не солдаты они. Я им велел уйти за створку, чтобы снаружи не было видно, а сам встал с другой стороны, у меня за спиной гудел мотором «Аист». Общались мы в большинстве знаками, вполне понять можно. Что за модель не знаю, кажется транспортник на базе двухмоторного бомбардировщика. Точно транспортник, только у них в боку дверцы прорезаны. Тот ревя одним движком, который вскоре заглушил, второй что горел и так не работал, винт стоял, и подкатил к ангару, остановившись метрах в ста. Дверца тут же открылась и салон начали покидать пассажиры и экипаж, борт-стрелок, а его голову было видно в блестящей сфере бронеколпака, тоже покинул машину. Сбегав к «Аисту», я взял автомат, сунув два магазина за ремень, чую пригодится, что-то много англичан. Видел первых трёх, это солдаты были, вооружены, остальные следом лезли, когда я за автоматом рванул, но сколько точно пока не знаю.

Тут эти двое решили, что это их шанс и с криками рванули к самолёту, размахивая руками. Я как раз салон покинул, так что подбежав к створкам, упав на бетонный пол, и прицелившись, срезал двумя очередями тех трёх солдат, их всего трое и было, потом стал прореживать остальных. Хорошо вооружены были только солдаты, у остальных пистолеты, так что дальности хватало и я их выбивал. Ну и этих двоих тоже срезал, наповал. Что меня удивило, четверо среди пассажиров были в форме офицеров российской армии. Причём в высоких в званиях, три полковника и генерал. Вот их я старался не зацепить. Когда англичане были перебиты, двое полковников встали и один стал зубами помогать другому снять верёвку с рук, все офицеры были связаны. Перезарядившись, два магазина я уже расстрелял, дал очередь по кабине грузовика, тех двоих что мотор собирались тушить, я уже срезал, но в кабинет ещё один был, пытался уехать. Только с испугу дважды заглох. Вскочив, я рванул к транспортнику. Дальше быстро провёл контроль, мне подранки были не нужны, и ножом срезал верёвки с офицеров. Полковники стали вооружатся, а генерал, слегка отряхнувшись, повёл шеей, и осмотрев меня, велел на английском:

- Представьтесь.

- Младший унтер-офицер Вершинин, - сообщил я на русском. -Мне так сообщили в лагере для военнопленных. Сам я память потерял после попытки самоубийства в лагере военнопленных. Видите, следы на руках, это ожоги от проволоки под напряжением. Как мне сообщили в лагере, я был борт-стрелком второй эскадрильи Двести Шестого бомбардировочного Омского полка, Шестой армии Южного фронта, был сбит три месяца назад при выполнении боевого задания. Сам я, на следующий день после попытки самоубийства, бежал из лагеря для военнопленных. Это произошло неделю назад. Там весь лагерь разбежался… - чуть помедлив, приняв решение, я быстро сказал. - Ваше высокопревосходительство, в городе солдаты, скоро они будут тут. В ангаре стоит наш «Аист», я как раз хотел на нём улететь. Вам как раз на четверых места хватит, а я найду как вернутся. Если кто умеет управлять, нужно улетать немедленно. Карту я дам, и покажу где мы находимся.

Управлять умели аж двое полковников, у них свои личные самолёты имелись, так что мы побежали к ангару. Там я достал свои вещи из салона, передал планшетку, и те забравшись в салон, вскоре покинули ангар и оторвавшись от полосы, улетели. Я же, свернул комбинезон, переоделся снова в жителя пустыни, навьючив всё на осла и направился в город. А турецкие солдаты появились не скоро, я уже среди детворы и зевак затерялся. Причём тех двух грузовиков не было, были местные полицейские, на лошадях. Осматривали убитых, самолёт ярко полыхал, уже огонь и до салона дошёл, искали нападающих. Ну а я ушёл. Нужно к следующему аэродрому двигаться, а это без малого девяносто километров. В принципе, тоже неплохо, постепенно восстанавливаюсь, физическую форму возвращаю. А то до сих пор скелет, вон как генерал с полковниками смотрели, доходяга и есть. А так меня даже поразил выверт Судьбы. Ведь всё готово было чтобы покинуть Турцию, и надо же лимонников сюда ветром принесло, да ещё с пленными русскими офицерами. Куда их везли, не знаю, да и поговорить времени не было, сразу отправил, но знаю, если бы не помог и не отдал самолёт, совесть бы грызла. Я-то выберусь, а у них шансов не было, теперь хоть появился. Куда те держат курс, не скажу, может в Крым. Думаю, так и поступят, через передовую опасно, а на воде окопов и зениток нет, разве что на истребителей противника наткнуться. Тут как повезёт. На борту рация есть, свяжутся со своими, вызовут истребительное прикрытие. Ладно, это их дела, а мне нужно уходить.

Шёл весь световой день, и под вечер сойдя с дороги, встал на ночёвку. От того городка я на семь километров ушёл за день, прогресс, силы прибавляются. Причём не спал сутки. Сварил похлёбки, почистил оружие от нагара, и спать лёг. На коврике это удобно. А накидка камуфлированная за одеяло. Обычно я выбирал укрытия, вот и сейчас попался овраг, что уходил вдаль от дороги, тут каменный мосток был,спустился, отошёл по сухому дну подальше, и тут устроился. Не я один им пользовался, старое кострище было. Я ветки на осле перевозил, для костра, там и развёл его. Становлюсь опытным путешественником.


Следующие девять дней обошлись без неожиданностей. Я тихо и мирно двигался, в большинстве подальше от дорог, причём днём, отсыпаясь ночью. К аэродрому я подошёл как раз в тот день когда всё съестное у меня закончилось. В населённые пункты я не заходил, мало ли кто распознает во мне европейца, так что старался держатся от людей подальше. А аппетит только рос, и я его не ограничивал, уже три дня ем полную порцию, поэтому не удивительно что припасы к концу подошли.

Осёл с вещами остался в низине, добравшись по-пластунски до верхушки, я стал в бинокль изучать территорию военного аэродрома. Вот тут всё куда серьёзнее. Да и принадлежит тот англичанам. Охрана, зенитки, техника туда-сюда катается, всё по-взрослому, не безалаберно как у турок. Больше трёх десятков тяжёлых дальних четырёхмоторных бомбардировщиков. Видимо отсюда те летают бомбить наши тылы. Меня они не интересуют, только если в плане диверсии, чтобы уничтожить тут всё. Изучил склады «ГСМ», боеприпасов и бомб, стоянки других самолётов. Хм, а неплохая подборка техники. Для себя я сходу подобрал три подходящих аппарата, на одном до Франции даже без дозаправки долететь можно, дальность как раз две тысячи километров. Насчёт диверсии на аэродроме я думал серьёзно, жаль склады с боеприпасами и горючим сделаны с умом, окружены валами, значит взрывная волна пойдёт вверх и техника, и люди на аэродроме не пострадают. Надо что-то придумать. Громко хлопнуть дверью, покидая Турцию, вот чего я хотел.

Изучая аэродром, я прикинул восемнадцать разных схем как уничтожить этот аэродром, причём со всем личным составом, тут и мой личный опыт, и знания из баз знаний будущего. Там действительно я узнал немало. Хотя большую часть воспроизвести я не мог, нет технического обеспечения, но и оставшихся знаний хватало чтобы устроить тут Армагеддон даже с наличными средствами. А вообще отлично что аэродром военный. Тут и взрывчатка, и детонаторы, всё на месте, ничего с собой не нужно приносить. Бомбардировщиков я насчитал тридцать семь, из них два в ремонте, у одного хвост сняли, у другого двух двигателей нет. Сама авиачасть, что тут стояла, явно была ночного времени действия, аэродром полусонный, техники только работают. Также тут звено истребителей было, кажется «Спитфайры». Видимо для защиты аэродрома. Помимо них четыре транспортных воздушных судна, один из них я и планировал угнать,двухмоторный «Дуглас», до Франции хватит топлива,также было несколько разных самолётов, кажется два санитарных. В общем, подборка такая неплохая. Что интересно, два самолёта были гидро, один на поплавках, двухместный, другой летающая лодка с возможность посадки на бетонную полосу. Его я тоже отметил как возможную добычу для угона. Кстати, модель мне не известна, видимо что-то новенькое. Она может садиться и на аэродром, и на воду.

Вот так лёжа изучая аэродром, время семь вечера, я прикинул. Устроить одновременно диверсию с уничтожением аэродрома и угон самолёта, не то чтобы невозможно, а архисложно, всё может сорваться от любой случайности. Проще всё сделать в два этапа. Сначала угнать самолёт, спрятав где-то поблизости, а следующей ночью, уже устроить диверсию. Причём, чтобы не насторожить охрану и командование на аэродроме, нужно угнать самолёт так, чтобы местные посчитали, что тот штатно поднялся в воздух со своим лётчиком, и пропал, что дальше неизвестно. Может двигатель отказал? То есть, нужно угонять тот самолёт, что готовят к вылету, незаметно проникнуть на борт, и ликвидировать лётчика. Я это к чему, «Дуглас», на который я строил планы, запустил моторы и пошёл на взлёт. Ушёл транспортник. А чуть позже и гидролодка, перед самым наступлением темноты, тоже улетела. Остался только один аппарат, что мне подходил. Обычный на вид немецкий «Шторьх». Пусть дальность в двое меньше чем у «Аиста», четыреста с не будет, но во Франции таких аппаратов хватало, продать, даже без документов, труда не составит. Пусть три посадки для дозаправки придётся делать, но этот аппарат тихий и может сесть где угодно. Ах как жаль, что «Аиста» нет, с ним мне привычнее. Влюбился я в этот самолётик.

Ладно, решено, как поступить я теперь знаю, у меня три основных плана операции и ещё четыре в запасе если что пойдёт не так. Спустившись с холма, я забрал ослика, пообещав тому перед расставанием прирезать, если подложит упрямиться, и направился в город. Рынок уже не работал, опоздал, поэтому зашёл в местную харчевню. Чёрт её знает, как она называется, но для меня харчевня. Есть в харчевне я не стал, пополнил запасы продовольствия, на два дня точно хватит. Купил ещё горячую стопку лепёшек, десять штук, взял варёного мяса с гарниром,была картошка, прямо вместе с глиняным кувшином и забрал. И фруктов полмешочка, свежих нет, ещё не созрели, так что сухофрукты. Тут ещё копчёную конскую колбасу продавали, взял два круга, и мёда банку. Вот так вернувшись к окраине, я направился прочь от города, рядом с которым и расположился британский военный аэродром. Мне нужно найти место для отстойника угнанного самолёта, земля должны быть ровной, хорошее укрытие, самолёт не меньше суток будет стоять, чтобы его не нашли, пока я диверсию устраиваю. Отойдя от города, устроившись неподалёку от дороги, расстелив коврик, я достал горшочек с мясом и картошкой - и пока тёплое хорошо поел, с лепёшкой, одной хватило. Потом чай из фляжки попил. Пока ел, прислушался к шуму с аэродрома, а там уже давно все проснулись, приступили к боевой работе, тяжёлые бомбардировщики поднимались в воздух и нагоняя клин, улетели. Причём, мне показалось что полк был разделён на две группы. Одна в сторону Крыма пошла, а вторая куда-то в сторону Грузии, где передовая сейчас.

Я-же, поев, собрался и приступил к поискам. Пол ночи искал, потом устроился спать, а когда рассвело продолжил, и ведь нашёл отличное место. Правда, рядом с дорогой, всего в полукилометре, но я уверен, здесь как раз искать и не подумают. С воздуха найти самолёт можно будет, укрытия тут нет, но у британцев повсеместно используются маскировочные сети, вот скатаю одну такую и с собой заберу. Вещи я спрятал на месте будущей стоянки самолёта, и на ослике. Погоняя его, «поскакал» к аэродрому. Надеюсь до наступления темноты успеть, дальше буду действовать. Тянуть я не хотел. На полпути продал ослика двум парням, похожим на бедуинов, у них три верблюда было. Отдать просто так, не поймут, так что после долгой торговли ослик был продан за десять лир и до города я доехал на попутной машине. До заката ещё три часа, с машиной я выиграл изрядно времени, так что решил вздремнуть на крыше какого-то сарая, набравшись сил.


Проникнуть на территорию аэродрома оказалось не просто, а очень просто. Что важно, сейчас, угоняя самолёт я должен провести всё чисто, значит на аэродроме никого нельзя убивать, иначе следующей ночью будет сложно работать, охрана настороже окажется, это сейчас те изрядно расслаблены. Так что темнота, наше всё. В течении двух часов я изучал предоставленную авиационную линейку, которую я планировал угнать. Народу на аэродроме хватало, этой ночью бомбардировщики не работали и даже сейчас шла профилактика механизмов, а у шести бомбардировщиков шла замена двигателей. К сожалению, угнать нужный самолёт было сложно, тот что мне приглянулся, «Шторьх», находился в режиме консервации. Их тут шесть стояло под маскировочными сетями, все на хранении, пока не используются, видимо нет нужды. В резерве пока. Однако мне повезло найти два тюка неиспользуемых маскировочных сетей песчаного оттенка. Нашёл в кузове пикапа. Тот без двигателя стоял, в ремонте находился. Не долгосрочном, судя по деталям и инструментам рядом. Видимо двигатель на переборку или профилактику увезли. Пикап действительно выглядел потасканным, явно изрядно побегал.

Уже полночь была, когда раздался шум мотора, хотя на аэродроме постоянно шумели, включилась подсветка полосы, и на посадку пошёл одномоторный самолёт. Знакомый аппарат. «Сесна-170». Никаких тактических номеров самолёт не нёс, только бортовой номер. Значит, машина частная. Да и окрашена в бело-синий цвет. Самолёт в конце полосы развернулся, носом в сторону разгонной полосы, борт покинули пассажир и лётчик, а к самолёту подъехал топливозаправщик. Это могло означать только одно, гости задерживаться не планируют и скоро улетят. Кстати, и пассажир и лётчик были в строгих костюмах, похожи на бизнесменов или банкиров. Что им здесь надо? То, что это американцы, я уже понял, по внешнему виду. Сам я сбегал к пикапу, загрузился масксетями, кило двадцать, и ведь несу, вон как в силах подрос. Топливозаправщик укатил, у самолёта никого, полосу давно выключили так что у машины было темно. Открыв кабину, принюхался, пахло спиртным и немного перегаром. Внутри никого, ну молодцы, они в полёте ещё и употребляют, между передних сидений в держателе я обнаружил бутылку виски. Оба тюка масксети я закинул на диван сзади, и сам там устроился, приготовив нож и пистолет. Принюхавшись, задумался. Я не чувствую своего запаха, привык, но уверен, что он есть, от меня и от одежды. Эти двое могут учуять. Нужно чем-то перебить. Подумав, я достал и открыл бутылку с виски, и пролил, запах резко усилился. Бутылку я положил на пол, как будто та не удержалась в держателе при посадке и выпала, неплотно прикрученная крышка отлетела.

Что я помню по этой машине? Дальность как у «Аиста», девятьсот пятьдесят километров, но кушает авиационный бензин, придётся побегать чтобы найти топливо. Не страшно, были бы деньги, всё будет. Сам самолёт одномоторный с верхним расположением крыла, четырёхместный, плюс груз в сто килограмм. Скорость максимальная двести сорок, крейсерская двести. Бак на сто шестьдесят литров. Потолок в четыре с половиной тысячи метров. Первые экземпляры покинули завод в тысяча девятьсот сорок восьмом. Откуда я это всё так хорошо знаю? У моего младшего сына и у средней дочки такие самолёты в личном пользовании. Они оба пилоты. Дочке я подарил на день рождения, сын сам заказал. На обеих машинах я налетал больше ста часов, поэтому знаю самолёт хорошо. Между сидений планшетка лежала, подтянув к себе, стараясь не светить сильно фонариком, переключив на синий фильтр, и прикрывшись полой халата, я изучил полётный маршрут. Так они из Афин прилетели? Из Греции? Понятно. Дальности им вполне хватало, но с полными баками. А пилот тут опытный, хоть и бизнесмен, в темноте и сориентировался. А может с земли навели, тут неподалёку у англичан локатор стоял, я разговор техников о нём слышал, мол, профилактику скоро ему будут проводить, пять дней без «глаз» будут.

Да нет, вряд ли локатором. Пиндосы сюда явно тайно прибыли, ночью, значит афишировать не хотели, так что нет, никаких локаторов. Их ждали, именно тут, вон быстро машину заправили, значит встреча спланирована. На базе командует офицер в звании полковника. Вряд ли к нему прибыли… или к нему? Хм, одни вопросы. Никаких ответов. Надеюсь ответы будут. О, а вот и американцы. Действительно не задержались, всего час потратили. Укрывшись на заднем сиденье, американцы фонариком не пользовались, закинули сумку на заднее сиденье, я чуть не хекнул, в грудь попали, а сами сели спереди. Причём ругаясь за пролитое спиртное. Пилот ругал пассажира, тот последним прикладывался к бутылке. Они пристегнулись, и пилот вскоре запустил двигатель. Пассажира я оглушил, он мне живой нужен, а вот лётчика убил, банально сломал рывком шею. Пока мотор гудел, прогреваясь, я отстегнул его, перетащил труп на заднее сиденье, тяжело было, кабина тесная, после чего устроился на его месте. Успел даже шнурком связать руки пассажира, и пошёл на взлёт, мне дали разрешение, помахав фонариком. Мол, долго стоишь. Поднявшись в воздух, я на бреющем, сделав двадцатикилометровый круг, совершил посадку там, где спланировал. Пришлось включать прожектор, он у «Сесны» в носу, эта модель оборудована была. Так что сел благополучно, подсветку выключил и подогнал самолёт к стенке оврага. Да, я в овраге стоянку решил устроить. Тут пологий спуск был, скатился после посадки, также сам тягой от винта и поднимись. Дальше я вытащил пассажиров и тюки сетей наружу. Пассажир в себя так и не пришёл, крепко я ему въехал кулаком.

- Уф-ф, устал, - проболтал я.

Тягать два тела — это не тюки таскать. Они куда легче. Хорошо ещё не церемонился, просто сбросил на землю и волоком оттаскивал. Пассажира ещё хорошенько связал. После этого запустив мотор, развернул самолёт и хвостом вниз скатился к краю склона холма. Тут уже, заглушив мотор, занялся делом. Взял заранее приготовленные колышки, вбивал их наверху, а сеть раскатывал на самолёт. Осмотрел, вроде неплохо, но ещё вторую сверху. Вот теперь самолёт отлично скрыт. Колышками края сеток закрепил, чтобы ветром не сдуло. В бинокль осмотрелся вокруг, тишина, отлично, ну и занялся трофеями и телами. При рюкзаке, я кстати сбегал за ним, была складная лопатка, трофей с патруля, вырыл в песчаной почве могилу и сбросил вниз первый труп. Закапывать не стал, на подходе второй. Кстати, костюмы с них снял, с обувью, у одного мой размер, аккуратно свернул и убрал в салон самолёта. Пленный ещё не очнулся, так что осмотрел сумку что тот бросил на меня. Ничего себе? Полная пачек американских долларов. Что-то мне везёт на такие подарки, к чему бы это? Пачки по десять, двадцать и пятьдесят номиналом, набралось двести тысяч ровно, как я подсчитал. Похоже принесли оплату за что-то, но за что? Подойдя к пленному, я стал приводить его в чувство, глубокий нокаут, но всё же привёл в сознание.

Сломать янкеса удалось быстро, тот хоть и не понимал, что происходит, но отвечать стал быстро и споро. Я много ожидал, но чтобы такого… Если проще, то эти двое представители одной крупной американской нефтяной компании, которая производит на своих заводах довольно прочную и лёгкую ткань, которая кстати не горит, только плавиться. Та имеет огромные заказы, но у компании есть конкурент, такой же завод в России. Вот и было решено оплатить англичанам, всё же по факту одна нация, чтобы завод прицельно разбомбили. Крайне желательно вообще уничтожить. Возможно и русские начнут покупать эту ткань. А применяется она в достаточно широком спектре, в авиастроении тоже. Тот же парашютный купол не из шёлка, а из этой ткани. Есть ещё отдельная отработка, немного другая модель, эта ткань идёт на фильтры. Воздушные и многослойные на масляные, вот здесь и кроется золотая жила. Ресурс двигателей подскочил многократно, и плёнка эта стоило очень дорого, а тут русские мешают. Вот такие дела. Для меня это всё было новостью, я не то что о таких страстях не знал, но и вообще не подозревал о наличии такого производства и материалов. Теперь буду знать. А почему деньги обратно везли, хотя полковник вроде как дал согласие, то причина в том, что его неправильно проинформировали о цели, только тут разобрались. Его самолёты до местоположения завода просто не дотягивали. Нет, разбомбить он их сможет, но ни одна машина не вернётся, топлива не хватит. Поэтому деньги не взял, и предложил подождать пока его полк не перебазируют ближе к фронту, а тот передвинется дальше вглубь России, или нанять немцев. Они до завода как раз достанут.

Так что закончив допрашивать пленного, я его прирезал, кинжалом, и сбросив в яму, вскоре закопал и замаскировал. После этого отмыл кабину, две фляги с водой использовал, там до сих пор спиртным пахло, оставил двери открытыми, пусть продует, выветриться, и устроившись под самолётом, вскоре уснул. Растяжки я ставить не стал, смысла не видел. Три часа до рассвета и ещё часов пять посплю, а потом снова к аэродрому.


Вот так ещё засветло я добрался до аэродрома, и тем же путём, как и в прошлый раз, через лазейку в ограде, оказался на территории англичан. Вот теперь поработаем, если уж устраивать диверсии, то сполна. Тем более полк и сегодня не работал, всё ещё профилактика техники шла. Им трое суток дали для этого, заодно отдохнут. Сегодня, проснувшись, используя подручные инструменты, ручные гранаты и пять пар наручных часов, сделал мины с часовыми механизмами. Спасибо будущему за подаренные базы знаний. Вот четыре мины я и использовал. Одну на склад авиабомб, причём шести ближайшим бомбам вкрутил взрыватели, и примотал к одной гранату. Сдетонирует эта, остальные от неё. Потом склад топлива, следом грузовик с бомбами у стоянки бомбардировщиков, и топливозаправщик. Вот пятую мину использовать на аэродроме не стал, покинул его, и добрался до железнодорожной станции, я видел, как туда вечером входил состав с топливом. Заминировал его, у вокзала прирезал офицера-англичанина, который мне подарил мотоцикл-одиночку, и погнал к стоянке самолёта. И только когда добрался до него, громыхнуло. Над станцией встал огромный гриб огненного облака. Там горели цистерны. Я специально поставил часовой механизм так, чтобы рвануло на станции, пробудив всех на аэродроме, повыскакивают, а тут и у них рванут мины. Так жертв среди личного состава будет больше. Вот с разницей в пять минут и на аэродроме почти разом раздались взрывы. От взрыва авиабомб я думал меня сдует, в семи километрах находился, не помог земляной вал, а что на аэродроме было… Тем более грузовик с бомбами и топливозаправщик тоже рванули, как и склад бензина, добавив свои неприятности к тому что было. Думаю, аэродром можно считать уничтоженным. Да и станция изрядно пострадала. Сам я успел снять обе масксети, скатав и убрав в салон, запустил двигатель, погоняв его, пожары на горизонте не стихали, и дав газу, выехал из оврага, разогнавшись, поднялся в воздух и полетел в сторону Греции. По Турции пока хватит, у меня и других дел хватает.


***


Опустив винтовку, я вздохнул. Что ж, вот сейчас точно можно сказать, что всё, отомстил всем. Зарядив магазин винтовки, повесив ту на плечо, я сел на мотоцикл и покатил прочь от авиазавода, где Черчилль, премьер-министр Англии, недавно с трибуны говорил речь работникам завода.

Знаете, мало кому доведётся отомстить лично за собственное убийство, возможно я один такой уникальный, да, скорее всего так и есть, однако мне это удалось. Нет, Черчилль как раз в моём убийстве не виноват, хотя возможно порадовался этому. Просто быть в Англии и не убить Черчилля? Против себя я не пойду. Однако от мести, как ни странно, я получал несравнимое удовольствие, как бы сказал какой подросток – ловил кайф. Это точно, прямо в суть ткнул. Жаль, но всё закончилось. Два с половиной месяца назад, я покинул Турцию, продал самолёт в Греции, паспорт у «Сесны» был, на треть цену сбросил, мигом забрали и даже имени не спросили. Я потом на эти деньги два месяца во Франции и жил, восстанавливался. Всё ещё скелет, но уже обросший мясом. Точнее мускулами. В последнее дни пробегаю десять километров, не запыхавшись. Теперь бегаю пять, но с грузом в пять килограмм в рюкзаке. Восстанавливаюсь. Время поджимало, так что решил начать мстить. Кстати, деньги с американцев положил на счёт в Париже. Даже документы не потребовалось чтобы его открыть, счёт не накопительный, а сберегательный, забрать деньги может любой, кто знает код. Сохраннее будут, если потребуется чуть позже использую. А так деньги были, на акцию мщения хватало. В общем, я всё это время жил в окрестностях Парижа, добирался зайцем на поезде, от пограничников прятался, но доехал. Снял домик на окраине и жил, отъедаясь. Частный врач меня сопровождал, пичкая лекарствами, залечил ожоги на руках, но именно благодаря ему я избавился от всех болячек. Даже стоматолога посетил, зубы в порядок привёл. Документов как не было, так и нет, без надобности мне они пока. Человек-невидимка. Ну и восстанавливался. А когда решил что сил хватит, угнал с частного аэродрома, тот находился в окрестностях Парижа, самолёт. Он принадлежал британскому банкиру, та же «Сесна-170», и перелетел в Англию.

Дальше нашёл княгиню, её не зачистили, и по-взрослому поговорил с ней. Когда передал привет от Ивана, та сразу поплыла, чуть ли не при мне поседела. Однако не знал какую репутацию приобрёл в прошлом теле. В общем, та весь расклад и выдала. Знаете, может кто скажет, что я не прав, что нужно держатся своих принципов, но я её не убил. Дети её были в этом доме, спали, и оставлять мать с ними в доме вне кондиции, мне это было не по душе. В общем, её в живых оставил. А любовника её, я в дом ночью проник, в спальне наше общение шло, этого жалеть не стал. Отрезанную голову на подушку положил и сообщил княгине:

- Не советую возвращаться в Россию, или вредить ей, найду и уничтожу.

После этого я покинул особняк. Сам я весь в чёрном был, с ножами и кинжалом на поясе. Маска лицо скрывала, только глаза видно. Представлялся, Иваном Михайловым. Телефонные провода в доме я оборвал, чтобы княгиня, когда придёт в себя, не предупредила своих. И сразу же посетил её родителей. Вот этих жалеть не стал, и надпись на стене оставил. На английском:

«Чтоб быть справедливым возмездье могло. Лишь злом воздавать подобает за зло. Генерал Волков убит, но те кто приказали убить его, тоже поплатятся за это».

Остались трое, двое члены королевской семьи и один из действующих министров. Между прочим, лорд. Сразу как стало известно о возмездии, начались широкомасштабные поиски, но меня это не волновало. Министра я подловил в его же кабинете, тот часто работал допоздна, сняв живьём кожу и оставил надпись на стене:

«Инстинкт мести в конечном счете есть ни что иное, как инстинкт самосохранения. Генерал Волков убит, и даже большие расстояния не спасут его убийц от мести».

Вот тут запаниковали и те двое. Один решил податься в бега. Королевский кортеж с немалой охраной, плюс четыре бронетранспортёра с солдатами, на большой скорости направился в сторону аэродрома. На одной из улиц рвануло сразу четыре припаркованных автомобиля, превратив кортеж в пылающие обломки. Погибли все. В машинах было подобие напалма, накрыло всю улицу. Были случайные жертвы среди жителей и прохожих. А на рекламном плакате нашли надпись:

«Ошибочно думать, что месть представляет только бесполезную жестокость. Генерал Волков убит, остался последний убийца, и скоро придёт его черёд».

Последний закрылся у себя в замке, подходы охранял целый батальон солдат, даже минные поля сделали вокруг и патрули с собаками. Два дня подготовки и дворецкий нашёл своего хозяина в кабинете, всего распотрошённого, а рядом лежало тело кузины, той самой княгини Романовой. Если не хватило мозгов понять, что в это дело лезть не стоит, то нужно показать, что она ошиблась. К тому же детей её тут не было. Голова княгини лежала на подносе. На стене осталась последняя в этой истории надпись:

«Неспособному мстить остается только ненавидеть. Генерал Волков убит, да свершилось правосудие и все кто виновен в его гибели понесли заслуженное наказание. Помните, наказание всегда свершается, иногда принимая удивительные формы».

На этом всё, на второй день, то есть, сегодня, я совершил ликвидацию Черчилля, это первый его официальный выезд после всех похорон, в Англии царил траур. В кортеже погиб наследник престола и ещё трое членов королевской семьи. Десять дней я нахожусь в Англии, и столько всего успел сделать. Причину заказа я выяснил. Моя догадка верна, княгиня желала стать Императрицей и шла на всё, сметая всех со своего пути. Так что, когда через её родителей поступил приказ ликвидировать Волкова, та согласилась сразу. О том, что я решил вернуться, в Англии узнали уже через час после того как я императорский дворец покинул, быстро всё обговорили и приняли решение, и этим же днём передали приказ-просьбу задействовать все возможные силы. Та надавила на мужа, а он приказал своему подручному Казарину. И дальше понятно. Это как произошло, а теперь почему. Боялись. Я как генерал был сильно непредсказуем, а провал в этой войне им не нужен. Кстати, я не первый генерал, который умеет работать головой, мозгами, а не есть в неё, были и другие, которых те ликвидировали. Перед самой войной пошло поветрие с гибелью нескольких командующих и других генералов и адмиралов. Их считали опасными. Остались, скажем так, бездари. Ну не знаю, эти «бездари», ещё держатся. Может они не такие и хорошие командиры, за них работают замы, другие офицеры, те же солдаты, но пока держаться. Год война идёт, а всех тех задач, которые распланировала Антанта, так и не достигли. Кстати, генштаб быстро заткнул дыру после гибели генералов и адмиралов. Выдали звания полковникам и капитанам первого ранга, из лучших. Думаю, это тоже сказалось. Приказ Алексей подписал. Так что за этот год и войска и офицеры получили богатый боевой опыт, пусть только от обороны, но главное он есть, надеюсь научаться и наступать.

После ликвидации Черчилля, я задумался что мне дальше делать. Возвращаться в Россию я не хочу, но помочь нашим тоже желаю. Раз в гнезде врага нахожусь, то займусь его мягким подбрюшьем. Я получил опыт диверсанта, проникая на разные охраняемые объекты, теперь нужно усилить опыт проникновением и уничтожением других объектов. Заводов, складов, доков. В общем, список большой. Да, я собирался нанести удар в этот раз по производствам.


***


Следующий месяц в Англии царил ад. Первую неделю я пустил на подготовку, вскрыл склад со строительной взрывчаткой, вывез три грузовика, потом делал детонаторы и часовые механизмы для инициации. Уходить далеко не стал, использовал обычные часы, где наручные, а где и будильники. С ними даже проще было. А вот потом началось. Я считал, что сделал не так и много за эти три недели, мог бы и больше, но думаю другие со мной не согласятся. За три недели я уничтожил их инфраструктуры, состоявшие из: восемь железнодорожных мостов, всегда врывал, когда по ним поезда проходили, так восстановить тяжело и дольше, восемьдесят шесть автомостов, большая часть деревянная, так что просто обливал бензином и поджигал, оттого такие цифры. А взорвал всего пять автомостов, интереса для меня они не представляли, просто мимо не мог проехать. Так вот, дальше по списку, три плотины, двенадцать шлюзов на реках, две гидроэлектростанции, два военных аэродрома. Из производств: двенадцать заводов, восемь фабрик и четыре дока. Маловато. Причём один док с крупным кораблём внутри. Я ему подорвал погреб со снарядами носовой башни. И последняя операция, за неё я вправе гордится. Её провёл три часа назад, решив, что пора закругляться. Я узнал, что недавно сформированный пехотный полк, закончив формирование и учения, вскоре будет погружен на морские транспорты и отправлен к арене боевых действий у Чёрного моря. Два дня я без сна минировал дорогу от военной части в сторону порта. Тут двенадцать километров, сомневаюсь, что их отправят на машинах. Нанятый сотрудник, дав объявление в газете и радио, скупал железо. Болты, гайки, шарики от старых подшипников, всё что могло быть поражающим элементом, я и закладывал фугасы на обочине, причём разлёт осколков в три стороны, вперёд и по бокам. Как самодельные «МОНки». Фугасы укладывал каждые сто метров. Успел приготовить на пять километров. Когда полк вышел, он растянулся на шесть, но уже не важно. Фугасы я усилил бутылками с самодельным напалмом. В этот раз детонаторы с радиоприёмниками. Ну и когда те вошли в зону, активировал. Полк смело с дороги. Выживших не было, а я укатил прочь. Лишь над местом взрыва кружил частный одномоторный самолёт с транспарантом. Там на русском языке было написано:

«Генерал Волков жив, генерал Волков жил, генерал Волков будет жить».

В фирме, где я заказал эту рекламу, русского не знали, доплатил чуть больше и вот выполнили договор по рекламной акции. Директор фирмы думал, что на транспаранте написана реклама газированного напитка из Румынии, так в договоре написано было. Я представился гражданином этой страны. Да ему пофиг, деньги оплачены, солидные, тот и отработал. Думаю, читающих по-русски в Лондоне, а полк в окрестностях формировался, хватает, так что надпись прочитают. Пусть англичанине генерала ищут, решив, что тот жив, но скрывается. Вот и будут искать тёмную кошку в тёмной комнате.

За этот месяц я изрядно сдал, всё же такие напряги, так что решил, полк будет последним, и покину Англию. Также угоню самолёт с частного аэродрома. Тот на котором из Франции прилетел, канул в глубинах Ла-Манша. Я сначала на бреющем прилетел, совершив посадку на ночной дороге, выгрузил личные вещи, поднялся, в этот раз на километр, сразу в эфире гвалт появился, локаторы засекли, и прыгнул с парашютом. А самолёт дальше полетел. Тут до пролива километров тридцать было. Чуть на пост воздушного наблюдения не опустился, те кстати, меня засекли, пришлось уничтожить. Потом добрался до Лондона и начал работать. Как мне кажется, вполне продуктивно. Долги роздал. Аж камень с души свалился. Напрягают меня долги. Мотоцикл я использовал с коляской, вернувшись в город, доехал до снятого домика, и кивнув приветливо хозяйке, та на веранде покачивалась в кресле-качалке, в своей квартире стал собирать вещи, снимая мундир полицейского. Это съёмная квартирка у меня, за всё время присутствия в Англии, уже девятая. А покинуть Лондон оказалось непросто, видимо уничтоженный полк окончательно, хотя куда больше, разозлил правительство Британии и их генералов. На каждом перекрёстке стояло по бронетранспортёру. Не знаю где столько нашли, и отделению солдат. При каждом полицейский, допрос и личный досмотр проводили со всеми. Даже женщин досматривали и обыскали. Для этого были военнослужащие женского пола.

Окна дома, где я арендовал квартирку, выходили как раз на перекрёсток, поэтому я сразу засёк гостей, и пронаблюдав что происходит, понял, сейчас начинается планомерная зачистка города с полной проверкой всех, кто в нём проживает. Район за районом, квартал за кварталом, все квартиры, но всё будет тщательно осмотрено. Кто же это такой умный на мою голову? И ведь поняли, что моя база именно в столице. Это так, мне тут удобнее. Хотя свидетелей хватает, те же наёмные работники, с кем я общался. Я хоть и пользовался гримом, но опознать думаю смогут, да и голос характерный. Надо думать. База в Лондоне удобная, но в подобном плане всё же имеет некоторые неудобства. Вздохнув, я закончил собираться, и покинув квартирку, вышел за задний двор. Тут имелась причина почему я выбрал для аренды жилого помещения именно этот дом. А дело в том, что во двор выходит воздуховод линии метро. Хозяйке оплатили то что тут велись работы и теперь стоит бетонный колпак. Я давно подготовил ключ, несложно с моими навыками медвежатника. Так что открыв люк, стал по скобам спускать вниз, не забыв люк запереть за собой.

Дальше дойдя до ближайшей ветки линии, не стал подниматься на перрон, как я отметил, и тут были солдаты, а так пропуская поезда, укрываясь в нишах, дошёл до технического коридора, карта схемы метро у меня была, и вышел к Темзе. Тут сброс воды идёт, что скапливается в метро, и насосы её откачивают. Решётка мной уже была подпилена, так что сняв её, выбрался наружу, поставил на место, и осмотрев ночное небо полное звёзд, направился к берегу. Там снял костюм, водонепроницаемый, до груди был, закинув его в реку, рюкзак за спину, чехол с винтовкой на бок, я не избавился от неё, отличная штука, и энергичным шагом направился к небольшой ферме неподалёку от Лондона. Я там собирался разжиться транспортом. И да, сливная труба вывела меня за пределы города. С транспортом проблем не возникло, полюбил я по просторам Англии гонять на мотоциклах, вот и тут угнал… мопед. Вполне достаточно. За ночь смог уехать от Лондона подальше, всё тропками и через разные броды. А в окрестностях Лондона объявлено военное положение, всё перекрыто, видимо все силы бросили на мои поиски, хотя по радио говорилось о группе. Видимо не верили, что это всё одному по плечу. Так я до конечной цели, аэродрома, и добрался. Тут проблема, самолёты есть, а топлива в баках нет, перехватил дежурного, узнал от него что приказ поступил два дня назад, держать самолёты без топлива и сняв какую деталь, без которой самолёты летать не смогут. Те и выполнили. Запчасти лежали под замком в сейфе.

Хмыкнув, я свернул тому шею, за пять минут вскрыл сейф, причина почему так долго провозился, в сингалке, помимо обычной сигнализации была ещё механическая, её сложно отключить было. Нашёл нужную деталь от мотора и подошёл к «Аисту». Да-да, самолёт российской постройки. Установил деталь, заправил самолёт, шесть канистр в салон, вещи мои уже там, погонял мотор на разных режимах и поднявшись в воздух полетел в сторону Франции, по моим прикидкам где-то в районе Гавра пересеку береговую черту. Однако, я не учёл злости и наглости англичан, посты наблюдения на берегу видимо передали информацию о пролёте неизвестного самолёта, и те подняли истребители. Я рацию настроил на волну, где те работали. Ого, шестьдесят «ночников». Солидно. Прижимаясь к волнам, я летел на максимальной скорости прочь. Что плохо, самолёт, выбранный мной, не был военным, а имел гражданскую раскраску. Он был жёлтым. На аэродроме ничего лучше не было, хоть это. Тем более «Аист» российской постройки, их ещё лицензионно во Франции начали выпускать. Этот самолёт меня ни разу не подводил. И теперь началась охота, дичь убегала, а охотники настигали. Примерное направление те знали и, хотя я сменил маршрут, как раз на Гавр, найти для них всё же не предоставляло сложности, и нашли. Когда я услышал голос английского пилота, хорошо рация стояла английская, военная, ловил их каналы, то резко дёрнул штурвал в сторону. Чуть не зацепив волну крылом. А услышал я:

- Я Альбатрос, атакую биплан.

Очереди подняли линию фонтанов по воде. Тут произошло странное, я даже удивился. Выходя из атаки, истребитель, противника чиркнул крылом о верхушку волны, и заскакал как блинчик по воде, разрушаясь, скорость большая была. В общем, пилот неверно оценил высоту, или поздно вывел машину из атаки, и вот результат, машину угробил и сам погиб. Однако навести на меня остальных, тот вполне успел. По крайней мере где искать теперь знали, а многие видели вспышки выстрелов и направились в мою сторону. Я же, всё прикинув, пошёл на минимальной скорости к берегу. Вот-вот тот появиться. Скорость мне удалось держать в районе восьмидесяти километров в час, что вполне позволяло удерживать машину в воздухе. А вот причина такого поступка, разные скорости у истребителей и моего биплана. Они просто проскакивали мимо, да и я летал не прямо, а рваными зигзагами, взять на прицел такую юркую тихоходную цель у них не выходило. Ладно днём бы происходило. В результате ещё один истребитель врезался в воду. Лётчик неправильно высоту оценил. Тогда истребители разбежались, и восемь единиц одновременно строем атакуя, отрыли огонь, полого снижаясь. Вот гады, куда не сунься, под очередь влезу. И пришлось, воды вокруг меня вскипели от снарядов и пуль, самолёт затрясся, попадания были, но мотор тянул, и я летел дальше.

То, что следующую атаку я могу не пережить, было понятно. Забрав офицерскую сумку, та с Турции со мной, в ней всё самое ценное, я заклинил штурвал, самолёт летел прямо, и открыв дверцу просто выпрыгнул, с сорока метров, войдя в воду примерно в десяти километрах от берега. Кстати, вот так прыгать тоже нужно уметь, чтобы не покалечиться, в базах «Выживания» это было. Вошёл в воду аккуратно, слегка ошеломило от удара и холодной воды, всё же конец сентября, но терпимо. «Аист» пролетел совсем немного, то что я покинул самолёт, осталось незамеченным. После второй атаки, биплан вспыхнул и упал в воды пролива, а пилоты не прекращали атаки, делали заход за заходом. Воды у места падения кипели от пуль и снарядов. Видимо решили, добить так добить. Уверен, и какой корабль их флота сюда направят, для окончательной проверки. Я старался не мелькать на поверхности, ещё рассмотрят, поэтому срезал ножом шнурки и скидывал ботинки, а когда те улетели и гул множества авиационных моторов начал стихать, загребая поплыл к берегу. Старался плыть километр напрягая силы, дальше просто загребая, отдыхая, частично на спине. Проплыл я километра два, обойдя место падения, и тут вода чуть забурлила и метрах в ста от меня показалась рубка всплывающей подлодки. Что за чёрт? Но это оказались не черти, а русские. На рубке кроме номера был герб РИ.

То, что вокруг Англии несколько русских субмарин рыщет, я в курсе, читал газеты. То там торпедировано судно, тот в другом месте минная банка оказалось и эсминец на дно пошёл. То есть, работают морячки, и вот теперь я вижу их. Лодка полностью всплыла, открылся люк и на рубке замелькали головы моряков, двое в фуражках были. Затарахтел дизель, и та направилась к месту падения моего «Аиста». Тут я и понял, что они меня не видели, а видимо со стороны наблюдали за обстрелом и падением самолёта, на всякий случай погрузившись, и вот когда англичане улетели, всплыли и подошли. Странно что они не опасаются в пролив входить, узкое место, эсминцы зажмут, и мама не успеешь сказать. Я перестал загребать, и слегка ушёл под воду, работая руками, чтобы не утонуть, только нос и глаза торчали над водой, наблюдая за русской субмариной. Встречаться с ними, и уж тем более подниматься на борт, мне совсем даже не надо. Другие планы, оправиться в тёплые страны. Весомый вклад в победу я вложил, пусть заводов и фабрик немного уничтожил, но все они занимались производством разного боеприпаса, а склады не бесконечны, и скоро опустеют. Так что с боеприпасами у англичан скоро станет совсем туго. А до берега часов пять, плыть, уже рассветёт, когда доберусь, так что нет, никаких встреч с русскими моряками, а в себе я уверен.

Лодка отошла, дальше уже только силуэт с трудом различаю, так что снова поплыл к берегу. Ботинки я скинул, на дно тянут, остальное при мне, как и сумка. Понятно думаю почему я не стал окликать моряков. Поднимусь на борт и прости прощай свобода, доставят на базу, и дальше младший унтер-офицер Вершинин продолжит службу. Как я уже говорил, не моё, да и я не Вершинин. Тем боле могут связать меня и то что в Англии происходило. Оно мне надо? Вот так и двигался дальше. До берега я не доплыл, нет и не утонул, просто встретил возвращающихся с ночного лова французских рыбаков, смог докричаться и меня подняли на борт. Рыбакам рассказал сказочку о контрабандистах, что доставляли меня в Англию, но на борту возникла поножовщина и я сам прыгнул за борт, так как видел берег вдали. Похоже на борту все друг друга поубивали, были слышны выстрелы. Меня раздели, дали стакан грога выпить, а то трясти от холода начало, и выдали сухую одежду. Свою мокрую я выжал, и повесил в матросском кубрике сохнуть, мне тут место выделили, так что лёг отдыхать. Капитану я выплатил небольшую сумму, пусть и мокрыми купюрами, и когда подошли к причалу, тут уже ждали машины, за уловом приехали, спокойно покинул борт и ушёл в центр Гавра, обо мне тот пообещал не сообщать.

Город я покинул сразу, покушал в кафе, точнее позавтракал, нанял таксиста и тот отвёз меня в Париж. Там снял домик на окраине, этот другой, и неделю отходил. Всё высушил что в сумке было, часы к часовщику носил, в них вода попала, а вот патроны к оружию пришлось выкинуть, но удалось прикупить сотню в магазине для охотников. Патроны «парабеллума» тут были. Покупал из-под прилавка, с наценкой, документа не было. Сейчас ввели правило продавать оружие и боеприпасы, и вести учёт. Так за неделю я и отошёл от всех дел последних дней. Я всё также гражданин без документов, ранее числился вроде как Вершинином, а теперь пора настала задуматься какое гражданство брать. Возвращаться в РИ не хочу, там сразу под ружьё поставят. Не то чтобы я отказываюсь от России, но генерала в солдаты, как-то не по мне. Унтерская служба слишком для меня… скажем так, мелковата. С другой стороны, если получу под командование своё подразделение, то я повеселиться готов, напомню германцам кто их императора в плен взял, а то совсем нюх потеряли. Стоит подумать. Хм, а ведь моё желание не возвращаться больше продиктованное моей гордостью и тщеславием. Я только сейчас это понял. Не знал, что я на подобное способен. Оказалось, всё банальное просто, не может генерал стать унтером, вот и сидела в душе заноза, что ныла об этом. Да я, когда разобрался в себе, теперь из принципа вернусь и начну воевать простым унтер-офицером.

Если так, то возвращаться беглому пленному обратно к своим стоит с большой помпой. Это я к чему всё это, просто радио слушаю и довольно часто описываются бои Антанты против России. Плохо там всё. Если на Южном фронте противника ещё держат, горы помогают, то немцы всё же прорвали фронт и кидают туда один за другим свежие резервы. Расширяя его. Наши всё делают зеркально, но пытаются заткнуть прорыв и организовать колечко. Там сейчас такая мясорубка идёт, что на земле что в небе. С японцами всё без перемен. Да и вообще, пусть я генерал, но интересно же начать сначала, из простых унтеров дорасти до офицера, потом до дворянина. Между прочим, приключения которых я так желал. В общем, окончательно решено, так и сделаю.

Почему я так резко решил? Были причины. Получил небольшой эмоциональный толчок. По прибытию в Париж неделю назад, как я уже говорил, снял домик, причём сразу на месяц, ну и договорился с хозяйкой насчёт прислуги, приходящей. Готовить и убирать. У той должны быть нужные связи, найдёт работниц. Причём намекнул, что убираться придётся по повышенной ставке, в спальне. Намёк та понял, и оценивающе на меня посмотрела. А что? Выглядел я хоть и уставшим, с кругами под глазами, да сильно худым, хорошо ещё не заболел от холодной водички, видимо грог помог, но вполне ничего, и неожиданно предложила свои услуги. Теперь уже я оценивающе посмотрел на неё. Когда я недавно два месяца проживал в Париже, то тоже монахом не жил, да и с какой это стати? Это в Англии не до того, а тут сговорить легко было. Парижанки они вообще на секс легко ведутся, и уговаривать особенно не надо. В прошлый раз была горничная, не особо красивая, но шарм был, да такой что с ног сбивал. Плохо что не сразу к той с предложением подошёл, да и что я дистрофик мог? А потом ничего, сговорились, и дальше та немало времени у меня в постели проводила. Тоже своеобразная тренировка. Поначалу быстро сдыхал, дыхалки не хватало, а потом ничего, втянулся. Сейчас же бросив оценивающий взгляд на хозяйку дома, дал согласие, и мы сразу в спальню пошли, на ходу целуясь и срывая с себя одежду. Та была симпатичной, фигуристой, и грудь третьего размера, вполне стоячей, не обвисшей. А ведь хозяйке около тридцати было. Одним словом – понравилась, да и я её не разочаровал. Так и сговорились. Та приходила каждый день, готовить, и по договору дважды в неделю убиралась, но в спальне у меня та была каждый день, да не по разу. Я быстро восстанавливался, тренировки с откормом, секс, и вот на седьмой день пребывания в Париже, лёжа обнажённый в кровати, Анна, как звали хозяйку, как мою бывшую супругу, как раз слезла с меня, поцеловала, у нас скачки были, и легла рядом, тяжело дыша, я и вспомнил разговор с моим бывшим командиром, полковником Говоруновым. Не знаю откуда такие ассоциации, но почему-то вспомнились сейчас. Хотя знаю откуда ассоциации. Анна с присвистом дышала, также как и полковник когда-то, он инвалидность получил за год до моего ранения. А ранение в шею, горло повреждено, говорил с трудом. Также тяжело дышал.

Я тогда жить не хотел, ещё бы, лишился своей гордости, став неполноценным мужчиной. На грани был. Вот тот и сказал длинную речь, что для него нехарактерно. Сейчас дословно уже не процитирую, но если сокращённо и понятно, то смысл сводится к такому: Если ты потерял цель и смысл жизни, то смени её, откажись от своего прошлого и начни жизнь сначала. Найди себя, найди новую цель, и живи, просто живи, а не существуй. Знаете, меня тогда его слова зацепили, я действительно изменился, и сменил приоритеты, и надо сказать не пожалел. И вот сейчас мне вспомнился полковник, он умер через полгода после той нашей встречи в госпитале, я был на похоронах. А ведь тот узнав о моём ранении покинул село в Алтайском крае и приехал, именно ради меня. Умер он от асфиксии, задохнулся, что неудивительно с его-то ранением. Волноваться ему было нельзя, врачи строго настрого запретили. Среди провожающих было немало офицеров, действующих и бывших, которых тот воспитал. Те, кто мог и успел прибыть. Знаете, мне вот не понравилось, как вела себя супруга полковника. Я остался на пару дней, и смог разговорить её. Рассказ мне ещё больше не понравился. Вроде в рассказе ничего такого не было, но… Полковник из магазина шёл, увидел трёх парней, те просто сидели на низкой чугунной ограде, и пили пиво, курили, травили анекдоты. Вроде ничего такого, ну пусть общественное место, только сидели те на ограде у памятника героев Второй Отечественной войны. Полковник мимо такого пройти не мог, подошёл и вежливо попросил уйти, даже пояснив свои мотивы, его обматерили, облили пивом, плеснув, щелчком кинули в него не погашенную сигарету, и послали куда подальше. Тот разволновался, что ему категорически запрещено. Смог дойти до дома, тяжело дыша, супруга «скорую» вызвала, да та не успела, не откачали. Тех троих я нашёл, двое местные были, один питерский гопник, родители к бабушке отправили. Видимо на перевоспитание, да та сама от него шугалась. Он уже успел уехать, но я его потом нашёл. Нет, я парней не убил, так, наказал слегка. Купил коробку кубинских сигар, курил и тушил о тела, снова закуривал и тушил, поясняя, как они не правы, и учил какими хорошими нужно быть. По пятьдесят процентов ожогов по всему телу. Ещё ожоги пивом поливал. Проняло всех троих, да так что обещали бросить курить, пить и цветы носить по всем датам к памятникам наших павших воинов. Могут ведь когда захотят. Я проверил, деревенские слово держали, стали вполне нормальными парнями, женились, дети уже малые, а гопник на наркоту подсел. Этот сам себя наказал. Я при проверке проследил за ним, тот прохожих грабил, как раз на одиночную девушку напал, проломив ей голову кирпичом. Не успел вмешаться. Оставил его рядом с трупом жертвы, сломав руки и ноги, вещи жертвы тот успел по карманам распихать, так что его приняли и отправили по этапу. При этом частично тот держал своё слово, не пил и не курил, хотя цветы к памятникам перестал носить. С зоны тот уже не вернулся, погиб. У всех своя жизнь.

Вот так я лежал, перебирал кудряшки Анны, та голову мне на грудь положила, и вспоминал. Как-то мысленно ушёл так в прошлое. Кстати, Анна оказывается замужем был. Кольца на пальцах я видел, но у неё их много. Муж полицейский, жандарм местный. В принципе мне как-то всё равно, а о муже пару дней назад узнал, та как-то обмолвилась об этом. А ведь полковник прав, вот так размышляя, я начинал понимать. Я ведь патриот, без всяких приукрашиваний. Я не патриот государства, я патриот страны, народа, нашей субкультуры в конце концов. Бросать страну в такое тяжёлое время я не хотел. Одно дело подальше от Алексея в Швейцарии жить, другое война на территории нашей страны. С изменениями, то тут тоже во всём Говорунов был прав, я закостенел в своём прошлом теле. Генерал и граф, обеспеченный человек что засел как паук и дёргал за свои нити. Пусть почти все дела я передал младшему сыны, до этого три года держа в замах чтобы освоился на новом месте, а сам ушёл на покой, но дела для себя я по сути не нашёл. Ушёл на вполне заслуженный отдых, но это целью дальнейшей жизни не было. Ну рыбачил я, путешествовал на самолёте, побывав в разных странах, изучая как живут люди в других государствах. Не по делам летал, встречаясь с разными людьми и агентами, а именно просто отдыхал. Знаете, начало наскучивать, поэтому и загорелся поиском сокровищ. О да, это та цель ради которой стоит жить. Нашёл одни сокровища на тропическом острове или затонувшее судно с ними, можно начать следующее. Эта цель в жизни никогда не истончиться и интерес вряд ли погаснет, каждый раз что-то новенькое. Да вот срубили на взлёте. Нет, насчёт поиска сокровищ, тут я не передумал, но посчитал что идею отложить можно, да и нужно.

Это я к чему. У меня был шанс. Попав в тело Ивана, я мог спокойно начать сначала, жить, чуть позже воевать. Я потратил этот подарок, новое тело и новую жизнь, на месть. Нет, не так. На – МЕСТЬ. Я не разочарован, пусть в следующем теле пришлось закончить, но поработал здорово, и огонёк ненависти и злости, что горел в душе и толкал мстить, погас. В принципе, теперь мне англичане просто неприятны, враги да, но такого желания как ранее, полностью стереть их с лица Земли, уже не было. Я мог сделать документы, того же француза, парижанина, и жить как хотел, но я желал подвигов, боёв, адреналиновых всплесков, и война что сейчас идёт, мне в этом поможет. Можно работать тайно по тылам врага, и надо сказать это будет куда действеннее, если попаду в регулярную российскую армию. Однако и там я надеюсь прославлюсь, что меня тоже интересовало. Я не скрываю, я немного тщеславный. Ну может и не немного, а много, чего ничуть не стыжусь. У каждого могут быть недостатки, я вот, например, славу люблю, когда меня чествуют. В образе генерала Волкова, слава была немного с тёмным налётом, из-за особенности моих действий, но и такая мне нравилась. Сейчас попробую немного изменить цветовую гамму. В общем, планы такие, пусть уже осень, вон, октябрь идёт, перебираюсь снова в Турцию, краду какого важного офицера, угоняю самолёт, и с ним лечу к нашим. План довольно простой и вполне рабочий. Дальше сажусь на каком из наших аэродромов, надеюсь зенитчики не сшибут, перед посадкой стоит связаться с ними, значит, самолёт с рацией должен быть. Дальше передаю офицера в руки контрразведки, ну и сам объясняю кто я, напирая на потерю памяти. Стоит помянуть спасённых старших офицеров, надеюсь они долетели, те меня должны опознать.

Анна встала, и накинув халат, ушла в ванную комнату, а я продолжал размышлять. План надо сказать отличный, и потеря памяти, которую врачи и знающие Вершинина люди должны подтвердить, многое изменит, и его место службы тоже изменится. В бомбардировочный полк его теперь нет смысла посылать, раз я ничего не помню. А если сам привёл самолёт, то думаю проведут проверку, может в школу переподготовки лётного состава отправят и сделают лётчиком. Предполагаю, с последними потерями, в лётчиках имеется острая потребность. Может за пленного офицера даже какое звание получу, на офицера не замахиваюсь пока, но старшего унтера, а то и фельдфебеля, вполне. Мне стало интересно начать с низов. Это и была та цель, трудная, но выполнимая, всё зависело от меня. Вон, в бомбардировочной и штурмовой авиации лётчики в званиях унтер-офицеров и фельдфебелей летают, вполне хватало. Даже среди истребителей. Хотя как раз именно туда дворяне и аристократы стараются попасть, и потерь среди них немало. Кстати, если на счету пятьдесят сбитых, то тут и личным дворянством попахивает. Такие слухи ходили среди авиаторов, так что лётчики из простолюдинов старались попасть в истребительные части. Это я к чему, двое фельдфебелей на Западном фронте нащёлкали столько самолётов противника, подтверждённых, об этом в газетах писали, фото их было, это я ещё в Турции газету читал, видимо трофейная. Там о них описывалось, и подтверждалось, оба стали хорунжими, и получили дворянство, не наследное. Стимул для других, и мне он нравился. С моими базами знаниями я буду отличным истребителем, так что постараюсь попасть именно в эти подразделения.

Анна уже ушла, я тоже посетил ванную и накинув халат, пройдя на кухню, на столе обед ждал, ужин тоже готов, сам разогрею, сегодня любовницу больше ждать не стоит, сел и принимая пищу, вернулся к размышлениям по поводу возвращения. Идея мне нравиться всё больше и больше, я даже вроде как второе дыхание приобрёл, и продолжил обдумывать всё и строить планы. Решение серьёзное, и вот так с бухты-барахты принимать его не стоит, что у меня нередко бывает. Поддаюсь эмоциям, а потом, когда осознание приходит, пытаюсь разобраться в том, что сделал. Если война будет проиграна, а такое нельзя исключать, слишком крупные силы противостоят России, противника больше в четыре раза, то перейду диверсиям, уничтожая на территориях противника всё что можно, пусть булки не расслабляют. Люблю это выражение. То есть, это уже мщение. Вот когда удовлетворю своё желание мести, там уже видно, что дальше делать буду. Пока не ясно, но то что снова вернусь к идее поиска сокровищ, это и так понятно, благо есть на что покупать судно и снаряжение. Однако до этого ещё дожить нужно. Что кстати, вполне возможно. Учёные из будущего, изучая мои прыжки по телам, сказали, что вполне возможно я теперь всегда после смерти буду прикован к разным телам. А может и нет, пока это наука объяснить не может, лишь гипотеза. Пусть история с Иваном произошла случайно и пока в единственном числе, в Вершинина я попал практически специально, кто же знал что Иван мёртв. Думаю, и учёные не знали, и на мои просьбы отправить именно в Ивана, просто заслали куда Бог пошлёт. Куда удалась привязка, туда и заселили. Дело случая. Это сказал главный, когда я уже в капсуле лежал перед отправкой. Тогда я его не понял, сейчас вполне понимаю. Так что, шанс что я после гибели снова очнусь, но уже в другом теле, был очень велик. Вот и думаю. Почему бы и не повевать? Для меня сейчас это куда интереснее, чем тут отлёживаться. Да и нашим помочь нужно. А вообще, как получится. Даже самому интересно.

Вот так я и стал собираться. На подготовку потратил два дня. Больше искал подходящий самолёт, чем на закупку снаряжения. Да и то это было продовольствие, остальное и так было. Из оружия всего один «Парабеллум», но мне хватит. А вот самолёт стоит угонять вместе с хозяином. Помните тот на котором я улетел в Англию? Его хозяин с помощью суда смог получить с владельца аэродрома компенсацию превышающую стоимость самого угнанного самолёта. Так что нет, подставлять французов не стоит. Плевать конечно, но проще пробраться на борт улетающего самолёта и угнать его. Так мне попался «Дуглас» в стандартной комплектации - грузопассажирского. То есть, за кабиной пилотов пассажирский отсек на шесть мест, и в сторону хвоста уже грузовой. Вполне нормальная комплектация, я когда заказ делал, тоже о таком подумывал, но выбрал всё же эксклюзив, сделали самолёт под меня. Узнав, что тот завтра улетает, я стал собираться. Успел сдать дом Анне, та опечалилась, но я сообщил что изменилась ситуация, мне пора, и оставил оплату за остаток месяца. Захватив свою офицерскую сумку и туристический рюкзак, в нём продовольствие и скатка плащ-палатки, укрываться, направился на аэродром. Смог ночью проникнуть на борт и стал ждать. Дальше пилоты прошли на борт, я их принял, тела сложил в пассажирском отсеке, и запустил оба двигателя, как будто те работают. Потом трое пассажиров прибыли, всё мужчины, причём один был в форме майора-пехотинца британской армии. Этот меня заинтересовало. Принял всех троих, двух в ножи взял, а майора, он первым на борт прошёл, вырубил и потом связал. Дальше вернулся в кабину, поднял самолёт в воздух, и полетел в сторону Турции. Как раз топлива до Анкары хватит. Там дальше видно будет.

Эта машина тоже была оборудована автопилотом. Новинка, на моём личном самолёте он тоже был, но тогда их только внедряли. Вот санузла тут нет, ну и ладно, не особо и нужно. Поднявшись на высоту в тысячу метров, проверив курс, я поставил автопилот и направился в грузовой отсек, нужно пообщаться с пассажиром. Тем более самолёт летел не пустым, а осмотреть груз я не успел. Кстати, судя по полётной карте с указанием маршрута, «Дуглас» делал странный крюк. Сначала в Цюрих, потом в Лондон. Я даже воспылал надеждой, Цюрих — это банки, но быстрый осмотр двух ящиков и трёх мешков меня разочаровал. С банками я угадал, но в грузе была отчётность для одного из банков, а не наличные средства. Я больше трофеев с пяти англичан по карманам нашёл, чем в грузе. У пассажиров при себе было две дорожных сумки и саквояж офицера, в них трофеев много оказалось. Одной наличности почти две тысячи фунтов, плюс немного драгоценностей и карманный шестизарядный «Браунинг М1906» у одного из пассажиров. Патронов в сумке две пачки, пятьдесят, включая запасной магазин. Кобуры к нему не было, его я тоже к себе в карман убрал. Вот оружия у майора почему-то при себе не было, в вещах тоже. Одну дорожную сумку я решил оставить, все ценные трофеи сложил в неё. Теперь стоит заняться майором, тот уже самостоятельно вернулся в сознание и осознал ситуацию.

К сожалению, майор ничего нового мне не сообщил, он навещал кузину, отпуск по ранению у него. А так тот фронтовик, прибыл с театра военных действий. Сам тот летел в Лондон, пусть с посадкой в Цюрихе, где должны были сойти те двое других пассажиров, это был чартерный рейс. Майор мне был не нужен, так что клинок кинжала, подарок сирийца, вошёл в его сердце. Вернувшись в рубку я так и продолжал управлять, а через два часа, открыл дверь и волоком подтаскивая тела мёртвых англичан, просто выкинул их наружу. Мы как раз пересекли береговую линию, и внизу было Средиземное море. Точнее Лигурийское море. И Монако внизу промелькнуло. Закрыв дверь, я пообедал и продолжил пилотировать, изредка меняя маршрут. До Турции две тысячи километров, как раз дальность «Дугласа», летел я на крейсерской скорости в двести километров в час, соответственно сам путь занял около десяти часов, но всё равно появился я над Турцией засветло. На борту было почем-то всего два парашюта, хотя это же англичане, чего я ожидал? В общем, накинул на себя ременную систему, обвешался вещами, две сумки и рюкзак, и открыв дверь шагнул наружу.

Плотный поток ветра сразу завертел меня, но я опытный парашютист, быстро руками и ногами выправил падение и дальше скользил до самой земли, лишь в двухстах метрах потянув за вытяжное кольцо. Парашют сработал штатно, дёрнуло сильно, но терпимо, дальше мягко опустился на землю. Не брякнулся, а пробежался. Меня ветер нёс, дрейфовал. А самолёт на километровой высоте продолжал удаляться. Там автопилот работал. Топлива ещё километров на сто и всё, встанут моторы. Может турки раньше его сшибут? Но это вряд ли, они с тылу боевые авиационные части не держат, вот предупредить о самолёте не заявленного в полётном расписании, вполне могут. Так что скорее всего сами англичане пришлют пару истребителей, узнать кто это летит и на запросы не отвечает. А запросы были, пока через Италию летел, потом через Грецию, а вот турки пока молчали. Что дальше уже не знаю. Ветер действительно гулял, с трудом погасив купол, парашют из старых партий, натуральный шёлк, так что сложив его в сумку, неаккуратно, комком, всё равно на продажу планирую, и поправив поклажу стал как можно быстрее удаляться прочь. Выбрал я для прыжка пустынную местность, попалась такая, вот и решил тут высадиться, до Анкары ещё километров двести, однако не волнует, главное на месте.

Стемнело уже через два часа, а я с грузом пробежав за это время семь километров, с одним получасовым отдыхом и ужином, вышел на шоссе. Не знаю где самолёт, да и не интересно, если честно, а вот трасса заинтересовала, тут можно раздобыть транспорт. Дело в том, что та карта с английского лётчика, сбитого тут, на этих территориях, не сохранилась, пошла на дно с обломками «Аиста» в проливе Ла-Манш. Однако имея отличную память, я давно её изучил и запомнил, так что знал где и что искать. Большинство аэродромов у передовой, но и тут тоже есть разные, и боевые, и запасные. Примерные свои координаты я знал и до ближайшего аэродрома, турецкого, сто сорок два километра, а вот до ближайшего английского, двести пятнадцать. Тот дальний бомбардировочный, где я диверсию совершил, его не считаю. Если не восстановили, то сейчас там мало что осталось, так что исключил его из своего интереса. Трасса не пустой была, следы на глинисто-песчаной почве свежие, так что сложив вещи на обочине, стал ожидать. А куда торопиться? Транспорт сам ко мне подъедет, а дальше главное не медлить и не упустить возможность.

Больше часа пришлось ждать, похоже ночью трасса не самая активная. Однако вот послышалось рычание множество мощных моторов тяжёлых грузовиков, и на горизонте стали видны отблески фар. Я шустро убрал вещи с обочины, и пропустил колонну мимо. Судя по отсветам от фар, это англичане. Тактические знаки их были. Тенты задёрнуты, так что скорее всего что-то тяжёлое везли, а не солдат, насчитал двенадцать машин, ни сопровождения, ни охраны, тут те похоже себя вольготно чувствуют. Жаль, с ними я связываться не хотел, мне что поменьше и пошустрее нужно. И мои ожидания вскоре вознаградились. Услышав мотоциклетные завывания, я приготовился, и присмотревшись, фарой тот светил ярко, плохо видно седока, сделал прицельный выстрел. Мотоцикл проехав немного, лёг набок, взвыв мотором, а седок покатился по дороге. Готов. Подбежав, я сделал контроль, поставив одиночку на подножку, заглушил двигатель, мотоцикл особо не пострадал, между прочим знакомая модель, я такой же угнал во время диверсии на аэродроме и станции. Ну и обыскал сержанта. У мотоциклиста капральские знаки различия были, забрал его планшетку, сумку посыльного, оружие, револьвер «Энфилд» вторая модель, да всю мелочёвку выгреб, дальше свои вещи забрал, устроился в седле и запустив движок погнал к нужному аэродрому. Бак я проверил, километров на сто будет, но сокращу путь, чем не радость? А если топливо найду, то на этом мотоцикле и до аэродрома доберусь.

Не доехал, патруль остановил уже через час, всего километров сорок проехал. Тот прятался на перекрёстке, и включил фары, когда я подъезжал. Ну и на дорогу один солдат выходил с поднятой рукой, приказывал остановиться. В кустах я рассмотрел знакомый силуэт «Доджа», и пулемётчика за крупнокалиберным пулемётом «М-2». Я даже порадовался их появлению. Как только я подкатил к солдату, сбрасывая скорость, то поставив обе ноги на землю, для большей устойчивости, и выдернув пистолет и револьвер, они уже были приведены к бою, открыл огонь. Из «Парабеллума» в пулемётчика на внедорожнике, из только недавно добытого «Энфилд-2», в солдата рядом с собой, а потом из двух стволов по двум силуэтам возле «Доджа». Всего я четверых насчитал. Сработал так легко по той причине, что никто от меня выстрелов в упор не ожидал, у тех двоих оружие даже похоже не приведено к бою было, судорожно затворами щёлкали. Убрав «Парабеллум» за ремень, я поставил мотоцикл на подножку, и оббежал стоянку поста, делая контрольные выстрелы из револьвера. Оружие мне не понравилось, кончатся патроны, выкину, вот его и использовал чтобы боезапас побыстрее закончился. После этого, подсвечивая фонариком, выключив фары «Доджа», пересчитал трупы и оружие.

- Что-то не так, - пробормотал я, осматриваясь.

Тут действительно что-то было не так. У солдат с поста было два «СТЕНа», две винтовки «Ли-Энфилд» и один ручной пулемёт «Брен». Что-то на четверых много, значит был пятый. Вскочив на место переднего седока, я снял с держателя поисковую фару, и включив её стал изучать окрестности. Осветив кустарник чуть дальше, увидел, как кто-то метнулся в сторону, раздался хлопок, и я рассмотрел вспышку выстрела. Пуля свистнула совсем рядом. Меткий стрелок, до меня ему было метров семьдесят, запредельная дистанция для пистолета. Выключив фару, я и так ослепил неизвестного, поставив её на место, подхватил автомат и побежал в сторону кустарника. Дальше короткими очередями проредил кусты. Работал на звук. Опустошив магазин, повесил автомат на плечо и достав «Энфилд-2», стал обыскивать кусты. То, что неизвестный солдат ранен и жив, я слышал. Был вскрик, а сейчас доносилось громкое дыхание с булькающими звуками, видимо в грудь, лёгкие зацепил. Включив фонарик, осветил тяжелораненого штаб-сержанта британской армии. Хм, так вот кто командир поста, а я думал капрал, что за пулемётом стоял.

Добив выстрелом сержанта, снял с него разгрузку. Немного порченой та была. Достал из кармана документы, сейчас я собираю их, чтобы предъявить после перелёта на российскую территорию, что не просто сидел, а уничтожал врагов государства. Оружие, пистолет похожий на «Кольт М1911», но французская копия. Убрал в кобуру и тоже прихватил, ну и карманную мелочь, как и наручные часы, я их всегда собирал. Кстати, у сержанта отличные лёгкие десантные полуботинки были, мой размер, мои в проливе утонули, так что снял, примерил и надел. Обувь как новенькая, протектор даже не поцарапан, видимо совсем недавно получил. Вернувшись к внедорожнику, скинул труп пулемётчика, после чего перегрузил все вещи в кузов. Я его курткой одного из солдат от крови протёр. Мотоцикл загнал в кусты и бросил, в кузов мне его всё равно не поднять. Оружие у солдат, документы, и мелкие трофеи тоже забрал. Привычка. Трупы прятать не стал, где бросил там и лежат. Да и капрала того, что на дороге лежит, мотоциклиста, так и оставил, даже не думая убирать. Я далеко буду, когда найдут, так что всё равно. Вот так запустив движок и включив фары в наглую погнал по дороге дальше. На каждой возвышенности останавливался, и в бинокль, трофей, найденный в «Додже», изучал дальнейший маршрут. В пути мне повстречался ещё один пост, уже бронетранспортёр был, я его объехал, и вот так ранним утром, перед самым рассветом добрался до нужного аэродрома. Кстати, в пути встретил лагерь торгового каравана и в наглую зарулил к ним. Нет, тут торговец другой был, незнакомый, но он выкупил у меня всё оружие, я только два пистолета оставил и четыре ручных гранаты. Один пистолет скрытого ношения «Браунинг» и «Люгер». А вот револьвер «Энфилд-2» подарил купцу. Те сняли даже крупнокалиберный пулемёт, забрали канистры и рюкзаки солдат, да всё что мне было не надо. Я всё своё продовольствие отдал, а то к нашим с ним прилечу, поди объясни почему все надписи на французском. Оставил немного продовольствия, на двое суток из английских рационов и пайков. К своим прилечу с разной карманной мелочёвкой за мародёра примут, так что и часы наручные продал, да всё что не нужно. Себе золотой портсигар и зажигалку ещё оставил. Надеюсь к ним не прицепятся. Скажу турки подарили, что меня выхаживали. Из налички чуть больше двух тысяч рублей банкнотами, и немного золотых и серебряных монет. От фунтов английских избавился, купец обменял на рубли, у него тоже были, полторы тысячи. Всё забрал. Убрал в офицерскую сумку. Только машину оставил, мне до конечного маршрута километров восемьдесят осталось. Продал не за деньги, откуда они у меня пленного, как я их объясню нашим? Хм, уже русских нашим стал называть, а ведь ранее дистанцировался после того как меня сбили, вроде как наш сбил. Так что я получил за трофеи не деньги, другое оружие, холодное. Отличную саблю, османскую, дамаск. Без украшений, настоящее оружие войны. Сабля не длинная для своего типа, скорее укороченная. Как мне пояснил купец, кончик её обломили, и другой кузнец поправил, включая балансировку. Даже и незаметно, отличное оружие. Ну и шашка Златоустовская. Казачья. Немного подранная, но так и не поймёшь кому та ранее принадлежала. Казаки могут определить какого казака шашка, а тут убрали все приметы. Я немного помахал ими, произведя на караванщиков впечатление, а вот я приуныл, тренироваться надо, те мышцы что помогают с саблями работать, практически не тренированы.

На мой взгляд размен отличный. С машины тоже много что сняли, для меня главное доехать до конечного пункта. Добрался, укрыл машину в стороне, завалив нарубленным кустарником, и с вещами отойдя в сторону, сделал лёжку и вскоре уснул. А прямо в открытом поле, в трёхстах метрах от кустарника со спрятанной машиной. Я её заминировал, растяжку у бака поставил. А до аэродрома километра три оставалось.


Весь день, пока спал, англичане мне спать не давали шумом авиационных моторов. То есть, поспать-то поспал, только просыпался постоянно, поэтому не сказать, что я был выспавшимся и в хорошем настроении. Этот аэродром я планировал также уничтожить, окончательно достал своим шумом. Умывшись водой из фляжки, у меня их три с собой, две с англичан и одна своя. Плюс двухлитровый термос, купленный во Франции, в магазине для туристов. Позавтракав в сухомятку, прикопал пустую банку с консервированной кашей, тоже во Франции купил, последняя осталась, ну и другие следы приёма пищи и жизнедеятельности, я выглянул из своего убежища. Дело в том, что я хоть и спал в открытом поле, но всё же в укрытии, тут трещина в земле была, метра полтора глубиной. Так я на низ вещи свои уложил, и спал на них, укрывшись плащом. Нормально. И теперь выглядывая, «Додж» за спиной в низине стоял, стал в бинокль изучать расположение аэродроме. Солнце сбоку, оптика блик не должна дать. Нет, плохо видно, был бы я на возвышенности, другое дело, я сейчас часть техники сбоковым видом, два ангара, и всё. Одно даёт предположить, что аэродром тыловой, и транспортный. Я рассмотрел с краю два транспортника, причём оба побиты и разукомплектованы, а вот стоянку с самолётами не видел. От меня не рассмотреть.

Время было, до рассвета ещё часа четыре, так что я занялся делом. Часы наручные я одни составил, те что на руке, поэтому снял их и достал инструменты, что купил в Англии. Это был кожаный чехол с разными пинцетами, зажимами, скальпелями, отвёртками, мелкими кусачками. То есть, инструмент сам лично подбирал, по одному, а чехол сшили по заказу. С помощью этих инструментов я из подручных средств делал мины с часовым механизмом, и разные детонаторы. С радиоуправлением тоже. Всё работало, как опыт в Англии показал. Только паяльник утонул с «Аистом». Во Франции я чуть похуже купил. Он сейчас в вещах. У меня была тротиловая шашка, подарок от торговцев коих ночью встретил. Она одна у них была, ещё динамит, шашек двадцать, но его я брать не стал, хватит шашки. И вот с помощью часов и запала от одной из ручных гранат, слепил вполне неплохую мину с часовым механизмом. Осталось ещё две ручные гранаты, растяжками их установлю. Раньше из-за наличия одного ножа я тратил до часа на создание одной мины, а сейчас пара минут и готово. Так что отложил шашку, и стал ожидать наступления темноты. У меня всё готово было.


Проникнуть на аэродром удалось ближе в полуночи, долго изучал возможность проникновения, охрана тут внешняя неплоха была. Кстати, аэродром оказался не транспортным, а вполне себе бомбардировочным. На нём тоже тяжёлые дальние бомбардировщики базировались. Только теперь другие модели встретились. В Англия почитал журналы посвящённые авиации, включая современные образцы, впрочем, журнал у меня с собой, и знал, что на том уничтоженном аэродроме были «Галифаксы», а тут уже базируются «Ланкастеры». Причём, что отвратительно, подходящей машины я не нашёл, только бомбардировщики. Одна группа улетела, когда стемнело, даже чуть раньше, а другая группа готовилась. Так что проникнув на территорию, я стал раздумывать. Для начала на складе «ГСМ» разместил мину, через час рванёт, а на складе боеприпасов вкрутив в десять бомб детонаторы, поставлю растяжку, на носу одной из бомб. Нитку привязал к ящику. Склад рванёт, ящик упадёт от взрывной волны и выдернет кольцо, дальше уже черёд склада бомб. После этого стал искать транспорт, что меня отсюда увезёт. У крайнего бомбардировщика механики закончили работы, я затащил вещи внутрь и побежал к штабу авиачасти за пленным. Проникнуть в здание удалось через открытое окно. Убив двух офицеров, забрав их удостоверения, заодно часы себе вернул, отличная пара, швейцарская фирма, и заглянул в соседний кабинет. Там трое было, двоих я на клинки сабли и шашки нанизал и одновременно ногой в челюсть полковнику. Вырубил с гарантией. Дальше документы у обоих офицеров прибрал, в планшетку. Полковника связал, все документы в его планшетку собрал со стола, карты, и перекинув через подоконник, аккуратно сбросил вниз. На аэродроме затемнение, так что закрыв на ключ дверь изнутри в кабинете полковника, подвесил последнюю гранату на растяжку, поправил тёмные шторы на окнах, выбрался наружу, и взвалив полковника на плечо, хорошо масса небольшая, тот невысокий и худой был, побежал к нужному бомбардировщику. Едва успел, уже экипажи подходили. Полковника я устроил на месте штурмана, привязав его к креслу, так что пришлось выбираться, и работать шашкой с саблей. Семь изрубленных тел, такое было количество экипажа в бомбардировщике, остались лежать у машины. С ними два механика. Дальше я прихватил парашют, некоторые несли их в руках, накинул на себя. Шум на аэродроме стоял знатный. Вот так забрался на место пилота, осмотрел приборы управления, всё интуитивно понятно, и запустив двигатели, дождался, когда тронется соседняя машина, пошёл следом на рулёжку. Тревоги на аэродроме пока не было, видимо убитых ещё не нашли, добравшись до полосы, пристроился следом за ведущим и поднялся в воздух. А вот когда отлетал от аэродрома, там стали взлетать ракеты. Нашли значит. Тут и рвануло позади. Мы успели километров на десять отлететь, но вспышку увидели отлично, а потом ещё раз громыхнуло. Хорошо горит. Ничему нагличан опыт не учит. Надо подальше склады выносить чтобы техника при детонации не страдала. Хотя самолётов там мало было, но хоть инфраструктура пострадала.

Управлять четырёхмоторным тяжёлым самолётом оказалось куда труднее чем двухмоторным, но пока проблем не было, уже успел освоиться. Следом я поднялся на высоту, и пристроившись за ведущим, стал подниматься ввысь, нагоняя строй. А чуть позже отстал и затерялся в темноте. Достав карту, с тела штурмана планшетку снял, тут указан маршрут, на Царицын летели, как я понял, бомбить бронепанцирный завод что там размещался и выпускал нужную русским войскам продукцию. Вот так подсвечивая карту я и выбирал маршрут. В принципе, если не возвращаться, что я естественно делать и не думал, до Москвы топлива вполне хватит. Да и до столицы, что уж говорить. Туда даже предпочтительнее. Это достаточно крупный город, император там, генштаб, наградят больше, но вот доберусь или нет, это вопрос. Поглядим-увидим.

Что плохо, рация была у штурмана, который ещё за связь отвечал, а не у пилота, и мне до него не дотянуться. Неудобно там было. Пока летел над Чёрным морем, я поставил автопилот, он тут был, чтобы лётчик отдыхал. Вот так перебравшись к штурману, проверил как полковник, тот ещё не пришёл в себя, я подключил шлемофон, и стал перенастраивать рацию, ловя нужную волну. Вот отыскал несколько, на которых на русском общались. Волну авиачастей у столицы я знал, слушал их, когда там работал, и мстил. Вот на эту волну и настроил рацию. Сейчас та на приём работает. Причём чтобы общаться в эфире, мне снова к штурману придётся перебираться и включать на приём и выдачу. Не самая удобная конструкция. Тем более рация под сиденьем штурман была. Хм, работает как дополнительный подогрев. На высоте это вполне актуально. Решив проверить рацию, я стал вызывать воздушные службы у Царицына, надеюсь добью:

- Царицын, Царицын, ответьте Вершинину. Приём.

Я нудно вызывал радистов на основной волне авиации РИ. Обычно тылы ВВС работают на них, но бывает меняют каналы и работают на других, так что я искал нужный канал. Наконец мне ответили:

- Внимание, неизвестная рация, покиньте эфир.

Связь была на удивление чистой и чёткой, я даже порадовался, радист явно не у Царицына, а где-то рядом отозвался. Видимо крымская, тут где-то остатки Черноморского флота прячутся, англичане его изрядно проредили. Одна эскадра британцев вошла в Чёрное море, но пока у Турции, к Крыму не ходила, эсминцы только шныряют туда-сюда.

- Слушай, и внимай. Из Турции идёт одиннадцать «Ланкастеров» на Царицын. Не знаю видите вы их или нет, но через два часа они будут над городом. Пусть противовоздушная защита будет наготове. Приём.

- Информация принята. Сообщите ваш позывной. Приём.

- Нет у меня позывного. Я младший унтер-офицер Вершинин. Служил в бомбардировочном полку, борт-стрелок. Полгода назад был сбит и оказался в плену. Три месяца назад бежал, болел сильно, скрывался на территории Турции. Научился управлять самолётами, рядом авиашкола была. Меня учили двухмоторной машиной управлять, а я угнал у англичан четырёхмоторный «Ланкастер». Сейчас лечу на нём. Экипаж мной уничтожен, в плен взят командир полка, полковник Монтгомери. Он тут на месте штурмана связанный. Очень сложно управлять четырёхмоторной машиной. Лечу на километровой высоте. У меня полётная карта, с тела штурмана снял, судя по нему, те одиннадцать «Ланкастеров» к Царицыну не прямо летят, в районе Донецка поворот на Царицын сделают. Там тоже можно перехватить. Приём.

- Подтвердите, что вы унтер-офицер Вершинин. Приём.

- Подтвердить не могу. Со слов других пленных я бросился на ограду под напряжением, хотел спровоцировать охрану лагеря, меня убил ток. Но откачали. Памяти я лишился, совсем. На руках лишь следы ожогов от проволоки. Всё что ранее было не помню, память чистый лист, так что кто я и где служил, мне другие пленные сообщили. Участник побега, точнее я его и устроил, убравшись за пределы лагеря, уничтожив офицера, сержанта и часового на вышке. Потом из пулемёта расстрелял другие вышки и патруль, ворота, и начал расстреливать казарму с ротой охраны. Наши ушли, вот и я тоже, только недалеко. От голода обессилил сильно. Кочевники подобрали, плох я был, сильное истощение, три месяца выхаживали. Я там в школе и обучился летать. Всегда мечтал, а тут бесплатно, и инструктор опытный, хотя и турок. А потом решил, что пора возвращаться, уничтожил ещё один патруль, пять солдат на внедорожнике…

- Говорит Земля-Один. Прекратите выдачу информации в эфир, - прозвучал другой голос. - «Ланкастер» сообщите своё курс. Приём.

- Двести шестнадцать. Приём.

- Что двести шестнадцать? Приём.

- А что курс? Я что, штурман? Приём.

- Кхм, сообщите направление. Приём.

- Столица. Лечу из Турции напрямую к столице. Топлива как раз хватит. Сейчас в районе Одессы. Подлетаю. Приём.

- «Ланкастер», я Земля-Один, накладываю запрет на полёт к столице. Как поняли? Приём.

- Я вас не знаю. Приём.

- «Ланкастер» причины выбора такого курса? Приём.

- Столица, генштаб, император. У меня тяжёлый трофейный бомбардировщик, который я всё же надеюсь посадить, и пленный. Я там больше получу чем у фронта. Приём.

- А как же потеря памяти? Приём.

- Я же не идиот, я память потерял, а не мозги. Приём.

- Принято. «Ланкастер» у вас полная бомбовая загрузка? Приём.

- Вроде да, тяжело идёт самолёт. Еле поднял с взлётной полосы. Приём.

- Поступил приказ, с бомбовой загрузкой столица не примет. Требуется сбросить. Приём.

- А я знаю как? Тут рычагов и кнопок хрен знает сколько, я боюсь их тронуть. Взлетел самолёт, летит, и слава Богу. Я не знаю как сбрасывать. Приём.

- Приказ прежний. Держите свой курс. Приём.

- Принято. Надеюсь полковник очнётся, я ему крепко в челюсть двинул, до сих пор без сознания. Может поможет. Приём.

- Принято. Тишина в эфире.

- Э-э-э, Земля-Один, не уходи. Думаешь так просто по рации общаться. Это ты там на стуле сидишь с чашкой кофе в руке, а я ползком добрался до кабины штурмана, сейчас вишу вверх ногами, и рацией пользуюсь.

- Зачем?! - изумились с той стороны. - Приём.

- Рация у штурмана под сиденьем, по-другому до неё не добраться. А в кресле штурмана ещё полковник связанный. У него ботинки ваксой воняют, голову кружит. А самолёт сам летит, тут автопилот. Удобно. Да, у меня вопрос, Земля-Один. Я после побега из лагеря случайно освободил четырёх русских пленных офицеров, генерала и трёх полковников, на турецком аэродроме это было, подарил им «Аиста», и те к нашим улетели. Хочу знать, долетели? Приём.

- Долетели. Повторяюсь, тишина в эфире.

- О, - раздался мой вопль в эфире. - Я тут в кабине штурмана нашёл систему открытия бомболюка и сброс бомб. Земля-Один, я готов к сбросу. Приём.

- «Ланкастер», я Земля-Один. Сброс. Приём.

- Принято. Сброс… Ой, я случайно на Одессу сбросил… Ой, там пожары в порту у бухты и взрывы… Ой, прожектора и зенитки заработали.

- «Ланкастер», я «Земля-один, подтвердите пожары в Одессе. Приём.

- Подтверждаю. Приём.

- Одесса оккупирована врагом, так что вы нанесли удар по нему. Не переживайте. Тишина в эфире. Это в последний раз.

- Принято.

Оставив рацию на той же частоте, только на приёме, я перебрался обратно, на ходу хихикая. Всё было подстроено, и разговор, нужный вбросинформации был сделан, и сброс бомб на Одессу, я его спланировал сразу после взлёта, когда карту с полётным маршрутом изучал. А систему сброса изучил, когда полковника вязал, а не когда с неизвестным общался. На минуту выходил из разговора, подправлял курс чтобы сбросить не на жилые кварталы, а на порт. Удалось, но кривенько, всё же я не опытный бомбардир, но порт тоже полыхал. Ха, десять минут самолёт летел сам на километровой высоте, и ничего. Два часа, на скорости четыреста двадцати километрах, я преодолел две трети пути до Киева, когда полковник очнулся. Англичан потряс головой, застонал, морщась, и начал осматриваться. Наконец подняв голову посмотрел на меня. Мне пришлось перегнуться через спину и посмотреть на того, лёгкое дежурное совещание помогало нам всё видеть, а так он у меня за спиной в кресле сидел. Мы вот уже как час снизились и летели на восьмидесяти метрах от поверхности земли. Это очень опасно, но позволяет скрыться от локаторов. Разве что посты воздушного наблюдения засекут шум этой тяжёлой машины. А так управлять ею стало действительно легче. Да и сброс груза сказался на экономичности моторов, те стали меньше потреблять топлива. Теперь точно долетим, хотя я и раньше в этом не сомневался. Топлива точно хватит, главное наши бы не принудили сесть где раньше.

Поднявшись метров на триста и включив автопилот, мы к Киеву подлетали, а там свои должны быть истребители-«ночники», я подошёл к полковнику, и надев на него шлемофон, а то тот что-то орал, а я на слышал. После этого включил внутреннюю связь, и тот хотя бы мог сообщить что он хотел.

- Вы кто?

- Господин полковник, вы русский знаете? - спросил я у того на английском, вернувшись на место пилота и снова опуская машину ближе к земле.

- Нет.

- Фигово, - сказал я уже по-русски, но снова перешёл на английский. - Ладно. Я Иван Сусанин, самый известный русский богатырь, который уничтожал врагов пачками, как тот герой сказки с мухобойкой, семерых убивахом.

- Так вы русский?

- Ха, понял. Да, русский. Я бежал из лагеря под Анкарой три месяца назад. Вот сейчас к своим возвращаюсь. Кстати, полковник, я болел и не совсем в курсе дел, сколько удалось пленных вернуть обратно? Наверняка ведь не все до наших прорвались.

- Думаете я знаю?

- Думаю да.

- Почти всех, часть погибла при сопротивлении, но сколько-то всё же смогли уйти к своим. Некоторые катера захватили и одна группа даже сторожевик. Не наш, турецкий.

- Это всё от недоедания, ослабевших было много. Вот если бы те в порядке были, чёрт-с два бы вы их поймали. А вообще за то, что вы, суки, творили в лагере, я вас резал, режу и буду резать. Знаешь скольких твоих соотечественников я уничтожил? Много. Давай посчитаем…

- Я не хочу этого слышать, - прервал тот меня.

- А придётся. Почти три десятка голов наберётся, где я собственными руками действовал. И это если не учесть, что я заминировал твой аэродром.

- Заминировал?! - воскликнул тот в ужасе.

- Да, простейшая работа. Мина на складе топлива, сам сделал, с часовым механизмом, сработала, когда я взлетел, и растяжка из гранаты на складе авиабомб. Тут всё тоже сработало, аэродром твой снесло. А ещё экипаж этого бомбардировщика я порезал на тонкие ломтики. Мне кочевники саблю и казачью шашку подарили, научили ими пользоваться. Причём за месяц, говорят память предков проснулась, только тренироваться надо, мышцы слабые. Так что разрубил я их, и ещё двух механиков… Ты чего молчишь, полковник? Челюсть болит? Не боись, бил ногой сильно, но аккуратно, не сломал. Как сказал один киногерой, не бойся Козладоев, бить буду аккуратно, но сильно. Ха-ха-ха… - засмеялся я.

- Всё равно мы вас победим.

- Пока жив хоть один русский солдат, то вряд ли. Хотя какая-то правда у вас есть. Такое впечатление что часть генералов вообще на вас работают, а другие используют голову для двух дел. Они в неё едят, и ею гвозди забивают. Ни на что другое она не годна.

- Вы плохой солдат, вы оскорбляете своих командиров.

- Своих я не помню, память потерял, а сужу по тому что вижу. Может раньше было какое уважение, но после потери памяти всё это стало пылью. Я сужу по делам, а не по внешней обёртке. Если командир справный, я за ним в огонь и воду. А если паркетный шаркун, то за ним не пойду. Я присягу не давал.

- Но вы солдат?

- Память потерял, а что раньше было, мне плевать. Может я вообще не Вершинин никакой? Я же не помню. По чести сказать, мне присягу снова надо бы давать. Слушай, полковник, хочешь анекдот? Про русского генерала.

- Я в туалет хочу.

- Пруди в штаны, - посоветовал я. - Как наши ослабевшие лёжа на нарах. Сил дойти до туалета не было. Не всем помогали, так что вонь в бараке стояла знатная.

- Отведи меня в туалет. Ты обязан по Женевской конвенции обеспечить меня всем необходимым. Туалетом в том числе.

- Ах ты тварь, о Конвенции вспомнил?! Что же вы гады творили, когда голодом военнопленных морили?!

- Я полковник, а ты всего лишь уорент-офицер, и обязан мне подчиняться, - разозлился тот.

- Ни хрена себе завязочки?! Знаешь, скину-ка я тебя полетать, тут недалеко. А нашим скажу, сбежал, полетать решил. Без парашюта.

- Отведи меня к туалету.

- Как? Я не знаю, как эту бандуру сажать.

- В хвосте есть туалет.

- Есть туалет? - изумился я. - Что ж ты сволочь двуличная раньше не сказал?! Всё, меня не беспокоить… Там почитать есть что?

На пять минут пришлось прерваться. Я поднялся на пятьсот метров, чёрт с ними, пусть локаторы видят, наши и так знают где я лечу, и отвязав полковника, сопроводил в хвостовой отсек. Я первым отлил, действительно очень хотелось. У него та же нужда была. Сам туалет вид имел крупного ведра, а сверху стульчак и крышка. Дальше вернувшись, я хотел привязать того, но полковник пытался нокаутировать меня ударом лба. Кстати, довольно профессиональное не раз отработанное движение. Однако тот не Депардье, я успел отшатнутся. И дал ему такого леща, что тот сел и свёл глаза в кучу. После чего я отработал на нём все способы рукоприкладства, от банального щелбана, до фофона. Тряся кистью правой руки, отбил, снова привязав того, ещё и ноги тоже. Сел на своё место, пока полковник плавал в своих снах, а на голове росли шишки, снова подключил шлемофон, и взял управление, то даже отшатнулся. Рядом летел русский истребитель и силуэт лётчика показывал явно неприличные жесты.

- Это ещё что за клоун? - вслух я подумал, и тот за грозил мне кулаком, как будто всё слышал. - Ой!

Мне как-то не по себе стало. А рация точно на приём стоит, а не на выдачу? Надо проверить. Снова поставив автопилот, я включил освещение кабины, чтобы тот меня лучше видел, и развёл руками, мол: чего? Тот погрозил кулаком и постучал по наушникам. Сам истребитель висел чуть впереди и выше, чтобы под винты моих моторов не попасть, так что лётчику приходилось оборачиваться и выгибать шею.

- На связь что ли выйти? Как будто я разбираюсь в этой британской бандуре. Понаделают хрени, а ты мучайся, - пробурчал я.

Не выключая освещения, я отключишь шлемофон, и перебрался к месту штурмана, где снова подключил его и включил рацию на связь. Даже лбом постучаться о стенку хотелось, рация работала, и все наши переговоры с полковником могли слышать. Ладно хоть мало кто понять мог, мы на английском общались. А я точно помнил, что ставил рацию на приём, включая внутреннюю бортовую связь. Точно, этот, когда возился, пяткой ботинка тумблеры переключил, я планку-то защиты на место не поставил. Дал ему за это ещё леща, всё равно без сознания. В общем, после включения рации на приём, я вернулся в кресло пилота, подключил шлемофон и услышал мат лётчика-истребителя. Кстати, поглядывая в иллюминаторы, отметил ещё три хищных силуэта, что сопровождали меня в стороне.

- Я в эфире, - сообщил я.

- За клоуна ответишь, - сразу отозвался лётчик.

- Я тут вообще не причём, этот мудак с трамплином для мондавошек под носом, каблуком ботинка сбил настройки рации, и та стала работать в эфир. Кстати, много слышали?

- С самого начала.

- Залёт, - коротко прокомментировал я.

- Ты поверь, ты ещё не осознаешь насколько. Кстати, что за трамплин для этих?

- Усы.

- Хм, я тоже усы нашу. Ладно, Клон, теперь это твой позывной. Следуй прежним курсом, у нас приказ сопровождать вас, дальше другие встретят. Отбой.

- Принял.

Так и летели. Полковник вскоре очнулся, но голова явно болела. Посмотрел на меня мутным взглядом и отвернулся. Я же, попивая из стакана-крышки термоса горячего чая, смешанного с мёдом, и довольно мурлыкал попсовую песню из своего времени:

- Мы летим, ковыляя во мгле,

Мы ползем на последнем крыле.

Бак пробит, хвост горит и машина летит

На честном слове и на одном крыле... (Х. Адамсон).

Чуть позже нас действительно передали другим истребителям, а те уже другим, и вот на рассвете мы подлетели к столице. Надо сказать, я был не в восторге и уже лелеял планы сбежать из России. Скажем так, то о чём мы говорили с полковником, было не для чужих ушей. Однако, благодаря ему всё ушло в эфир, естественно обрастёт множеством лишних подробностей и скорее всего карьеры мне не сделать, затравят, не любят генералы, когда их хают, по себе знаю. Если начнётся подобное давление, уйти я смогу всегда, покинув Россию, в принципе меня тут ничего не держит. Долг? Возможно, но если вспомнить Англию, то я его выполнил с перевыполнением плана. Так что я считай тут доброволец, захотел пришёл, захотел ушёл. Как-то так. Не думайте обо мне плохо, это просто я размышляю. Нервничаю слегка, всё же дело-то серьёзное.

Последние сотни километров меня вели радисты штаба воздушной обороны столицы, и вывели на аэродром дальней авиации. Он находился в тридцати километрах от города. Тут базировались два полка Балтийского флота, второй полк истребительный. Вот сюда и навели, освободив длинную бетонную полосу. Кстати, помеченную точками, бомбили и чинили полосу. Мне предложили помочь с посадкой, хотя бы морально, один из опытных лётчиков-дальняков бы помогал, но я сказал, что справлюсь, мол, разобрался что тут и как. Так что действительно зашёл на посадку, выпустив шасси, на всякий случай сделав ошибку. Поздно на посадку пошёл, и пришлось на второй круг идти, истребители всё вились вокруг, но не вблизи, не мешали, вот вторая посадка вышла куда лучше. Кстати, на аэродроме у зданий я видел множество легковых машин, было даже два автобуса. Были люди и в военной форме и в гражданском. Подозреваю, это журналисты. Ну да, хорошая пиар акция — это немаловажная вещь, военные это тоже должны понимать. Сел хорошо, и сбрасывая скорость, притормаживая, перевёл моторы на малый газ, а потом немного дав поработать, заглушил. Сразу не стоит. Прописано в технике безопасности. В журнале вычитал. А то работали и работали на максимуме, а тут раз и заглушили. Сейчас, когда те слегка остыли, вот и заглушил, окончательно остановив тяжёлую машину в конце полосы.

Журналистов на борт и близко к борту не пустили, пока работали военные. Выстроили оцепление, и ко самолёту подошло несколько офицеров, в основном ВВС, местные видимо, морячки были, было двое жандармов, явно из военной контрразведки и несколько крепких солдат. Я открыл люк, и помог спуститься полковнику, солдаты его приняли. Развязывать я его и не думал, руки связны. Тот сразу начал жаловаться на меня, но слушать его не стали, усадили в машину. Далее, жандармы приняли все бумаги что были при нём, с того капрала-посыльного, и укатили, а я достал свои вещи. Рюкзак, две сумки, и свои саблю с шашкой, завёрнутые в небольшой красивый коврик. Я на нём спал. Купец подарил, он турком был и ему было плевать что я русский. Бизнес, и ничего лишнего, а англичан тот сильно не любил. Все личные вещи у меня осмотрели, оружие пока забрали, холодное тоже. Приняли документы убитых британских солдат и карты, что удалось добыть. Кстати, вещи тоже забрали, но честно всё описали, номера оружия тоже, большая сумма денег удивила, но я пояснил что уничтожил два английских патруля на «Доджах», и продал машины туркам. Те рублями платили. За трофейное оружие и амуницию тоже. Так что это всё законные трофеи. Что с бою взято, то свято. Я обнаглел настолько, что даже попросил копию описи, и мне чуть позже её выдали. Всё точно. Думал после этого меня в штаб на допрос повезут, но нет, пока лётчики изучали самолёт, внутри лазили, подошли журналисты. Интервью брать. Сначала со мной поработали фотографы. Одет я был стильно, переоделся перед посадкой, светло-зелёный комбинезон, лётный. Купил во Франции и мне его по размеру подогнали, восемь карманов у него. Этикетки я срезал, а контрразведчикам сказал, что трофейный. Под комбинезоном только бельё, холодно на ветру. Ботинки с сержанта трофейные, свело-коричневые, на голове шлемофон, ремень и кобура. С виду непонятно что та пустая. На ремне ещё пустые ножны были, я их назад сдвинул, чтобы не видно было, и фляжка. Тоже трофейная. Она удобнее наших, честно признаюсь.

Я замёрз пока фотосессия шла, всё же в лёгком комбинезоне был, а все кто у меня окружал, как раз в тёплой одежде ходили. Наконец мучения закончились, и я стёр улыбку с лица. Поблагодарил матроса за бушлат, накинув его на плечи, и меня повели в сторону штаба. Видимо сначала допрос, или опрос, тут как поглядеть, и потом на поругание журналистам, что перья точат и бумагу готовят. И я не ошибся, два часа меня вертели и опрашивали. Насчёт потери памяти тоже долго крутили. Описал как получил ожоги на руках, как бежал, как уничтожил патруль, не догадавшись документы собрать, продал машину и приобрёл местную одежду и ослика, замаскировавшись, так и добрался до аэродрома. Помог генералу с полковниками, как пытался уйти, но меня так скрутило, что пришлось помощь звать, и помогли. Ну и дальше до момента выздоровления, потом угон самолёта, с пленением командира части, а полковник им и был, ну и подрыв всего что было на аэродроме. Жаль самолёты улетели, все на задании были, но инфраструктура базы сильно пострадала. Кстати, по поводу этого меня успокоили, разведчика высылали, тот подтвердил, как и разведка, сброс бомб на Одессу. Там англичане до сих пор не могут пожары потушить. Я уточнил по пленным что со мной бежали, те и пояснили, к ним едва ли сто человек вышли, поэтому о побеге и знают, газеты писали. Двое на военного корреспондента вышли, тот и раздул историю. Такие дела.

После этого со мной уже начали работать журналисты. Тут я раскрылся во всей красе, ярко описывая всё что происходило. Большая часть конечно же выдумка, но мне нужно было подать себя, и хорошо подать. Причём описал как меня отлично встретили и провожали до самой столицы. Всё чётко сделано, без нареканий. После этого меня отвезли в столичный госпиталь, и я попал в руки врачей. Дистрофию мне подтвердили, электроожёг на руках тоже, как и факт самого лечения. Сейчас конечно дело куда лучше, но врач, профессор медицины, настоятельно советовал ещё полежать у них. А я что, против? Как скажут, так и сделаю. В общем, я в процедурной был, как раз комбинезон надевал после всех анализов, крови чуть не пол-литра выкачали. Шучу, меня и так шатает, но всё равно помучили с ними, и медсестра попросила снаружи подождать. Накинув халат сверху, я вышел и сел на скамью, народу изрядно шастало, я не заметил, как подошёл и сел напротив меня незнакомый офицер. Погон не вижу, скрывает халат, но точно авиатор, фуражка выдаёт. Рядом с ним сел второй, возрастом постарше, что чуть позже подошёл, пыхнув на меня свежим запахом табака. Видимо курил. Те с большим интересом, как будто им заняться нечем, стали меня рассматривать. Это как-то нервировало, так что осмотрев их, я вопросительно приподнял бровь.

- Вершинин, - кивнул один. - Без сомнений.

- Да, - подтвердил второй.

- Мы знакомы? - на всякий случай спросил я.

- При обращении к офицеру нужно встать.

- То, что вы офицеры на вас на написано, тем более я память потерял, и весь этот устав и положенные обращения для меня тёмный лес. Врачи вон хотят меня вообще комиссовать, в разговоре мелькнуло, и мы в госпитале, и как мне сообщил профессор медицины, я сейчас их пациент.

- Не помнишь нас? - утонил тот.

- Офицеры, причём из ВВС, - задумчиво протянул я. - Раз выделаете намёки о наших встречах ранее, то скорее всего Вершинин, то есть я, раз мне сказали, что я он, служил с вами. Я прав?

- Прав. Я поручик Казановский, поручика получил два месяца назад, ты уже в плену был. В полку командую взводом связи. А рядом со мной твой бывший командир борта, прапорщик Зиновьев. Это ты в плен попал, а он вышел к нашим. Штурман ваш погиб.

- Ясно.

Тут Зиновьев слово взял, говорил тот не торопясь, степенно:

- Я раньше фельдфебелем был, но офицерское звание получил за уничтожение крупного стратегического железнодорожного моста. Я один к нему прорвался. Обратно горел, едва до передовой добрался. Из нашего полка только мы и остались, кто тебя помнит. Да начштаба ещё, ну и парни техники. Мы сейчас под Москвой, пополняемся людьми и техникой. Нас дёрнули рано утром и на транспортном борте доставали сюда.

- Ясно.

Тот за подвиг выслужил офицерское звание, но прапорщика, значит без дворянства. Если бы со званием и дворянство получил, не наследное, то звание бы было не прапорщика, а хорунжего. Тут подошёл контрразведчик, что меня допрашивал, ротмистр, и спросил у офицеров:

- Ну что, я так понимаю признайте?

- Похож на Вершинина, - кивнул прапорщик. - Только тот малахольным был, а этот боец. Сразу видно, по взгляду. Этот и угнать самолёт мог и полковника в плен взять.

- Потеря памяти трудно диагностируемая. Может приметы какие есть?

- Точно! А ведь у него ожог на левой лопатке, сам видел в бане. Давний, рассказывал, что когда дом горел, помогал вещи выбрасывать в окно, вот уголёк и попал. Даже одежда загорелась.

- А что вы на меня смотрите? - пожал я плечами. - У меня глаз на затылке нет, я не знаю. А врачи осмотр делая мне не сообщали, только записывали.

- Да, - согласился ротмистр и достав из планшетки несколько листов, видимо копия осмотра, изучил их и подтвердил. - Есть шрам на левой лопатке.

- Самому посмотреть надо, - с некоторой степенностью сказал прапорщик. Ему, кстати, лет сорок на вид было.

Пожав плечами, я расстегнул комбез, и вставая обнажил левое плечо. Тот слегка отодвинул нательную рубаху, и смотрев ожог, уверенно сказал:

- Вершинин это. Точно он.

- Ясно. Подпишите протокол встречи, и опознавания. А сейчас я вас провожу. Сегодня можете погулять по столице. А завтра поездом вас отправят обратно в Москву.

- А пообщаться с сослуживцем, господин ротмистр? - спросил поручик.

- Нет времени у него. Свободны, - был ответ.

Как я и предложил ожидалось награждение, нет, во дворец меня не пригласили, что странно, дело действительна громкое было, тиражи газет уже распечатывали и выносили на продажу. Награждали главном зале Генштаба. Тут кроме меня ещё трое были, все офицеры. Значит так, с офицерским званием пролёт, я получил звание фельдфебеля, и два ордена. Первый за уничтожение аэродрома и второй за захват полковника с бомбардировщиком. Всё в купе. За освежение лагеря не дали, доказательств нет, всё с моих слов. Хорошо ещё что за последние годы награждение заметно упростили, это делается быстро, и только высокие награды и дворянство вручает лично Император. Награды хорошие и почётные, это были солдатские Георгиевские кресты. Третьей и четвёртой степени. Хотя за такие дала как-то мелочно поступили генералы, тут что посерьёзнее можно, да и нужно, но вмешаться я не мог. Лишь поблагодарил за их щедрость. Форму мне предоставили заранее, причём и сидела та просто отлично, сапоги были, даже шинель выдали. Все галуны и погоны на месте. Фуражка имелась. Всё положенное вещевое имущество для унтер-офицеров. Оружие, это пистолет «Волкова». Ремень широкий, с портупеей, один ремешок. Получив назначение, покинув здание Генштаб, я был отправлен в казармы при Его Величества Императорского авиационному полку. Этот полк принадлежал моему внуку, там и истребители были, и бомбардировщики. В общем, каждой твари по паре. Там были мои вещи. Я всё проверил, от и до, всё на месте, так что расписался в получении, и отбыл в госпиталь, мне там место в палате выделили, в четырёхместной, для нижних чинов. Документы в кармане, выдали в секретариате Генштаба, также две орденские книжицы. Вообще их раньше не выдавали, когда я в Империалистическую служил, информация в штабе полка есть и ладно, а лет двадцать назад стали выдавать. По документам, то я смог уговорить штабс-капитана, за небольшой подарок, часы наручные отдал, и тот написал мне приказ с направлением на обучение в школе повышения лётного мастерства в Москве, а не отправил обратно в полк. Если пройду, то стану подтверждённым лётчиком, все необходимые документы там выдадут. А пока госпиталь, потом заслуженный отпуск и можно прибыть в школу повышения квалификация, дата прибытия открытая. Ну или переобучения, как её ещё называли. Теперь по поводу наличности, что с ней делать. Я подумывал квартирку в столице прикупить, вполне хватает на небольшую, пусть на окраине, но своя, однако ротмистр перед награждением выдал мне листок, где мелким убористым почерком была вся биография Вершинина. Я мельком пробежался. Оказывается, у того семья есть. Сам он москвич, и семья там же проживает. После излечения надо будет в отпуске навестить их. Глянем как живут.

Дойти до госпиталя я не успел. Двигаясь увешенный вещами к госпиталю, в этот раз машину мне никто не предоставлял, я услышал за спиной рёв движка, и мельком оглянувшись, отметил как меня нагоняет внедорожник Ярославского казённого автозавода. Наши не стали голову ломать и просто купили у американцев лицензию на сборку их «Виллисов» и линейки подобных машин, так что эти машины выпускались в командирской версии, разведывательной, патрульной и как артиллерийские тягачи. Лёгкие естественно. Ещё миномёты они буксируют. А вот внедорожные грузовики, это уже чисто наша разработка. Этот внедорожник, названный «Яуза-50», хотя бойцы его прозвали просто, «головастик», был в командирской версии. На поднятом ветровом стекле, тут и тент был натянут, даже брезентовые двери на месте, был тактический знак «ВМФ». Впереди сидел знакомый ротмистр в форме морского лётчика, тут военные морские лётчики носили армейские звания. Ну точно, я его на аэродроме видел, это он у меня «Ланкастер» принимал. Внедорожник пискнув тормозами встал рядом с краем прохожей части. Открылась дверь, и выглянувший ротмистр скомандовал:

- Фельдфебель, в машину.

Остановившись, я с интересом его разглядывал, даже не делая попытки сдвинутся с места, что кстати являлось отягощающим преступлением в глазах офицеров. Я должен был на цыпочках, с улыбкой дебила на лице, с радостным повизгиванием броситься выполнять все приказы старшего офицера, тот считай майор, да ещё дворянин. Однако на мне где сядешь там и слезешь. Хотя по уставу я действительно не прав.

- Фельдфебель, ты что, не слышишь?! - нахмурившись спросил ротмистр.

В ответ я расстегнул кобуру и положил руку на холодную рукоятку пистолета. С ним тоже интересная история. Личное оружие мне должны были выдать по прибытию в часть, но бюрократия она такая бюрократия, что выдали сейчас. И я знал почему. Мелкие чиновники, пусть даже они работают в Генштабе, знают и могут многое. Хотя вышестоящие начальники на них не обращают внимания. Помните того штабс-капитана, что мне направление сделал? Обратился бы я к кому постарше, мне бы отворот поворот сделали, а с тем я договорился. Это ещё не всё, оружие мне должны были выдать как хорунжему Вершинину, с ним шашку с надписью «За храбрость», и темляком ордена «Святой Анны» четвёртой степени. То есть мне должны были дать офицера и дворянина, в принципе я вполне заслуживал, однако в верхах всё переиграли и зарубили это решение. Все документы изъяли, поэтому наспех сляпали новые на фельдфебеля. Штабс-капитан показал мне часть документов, что изъять не успели, шашку обратно в арсенал отправили, а вот «Волова» всё же выдали. Это хорошо, кобуры к «Люгеру» у меня не было, что уж про карманный пистолет говорить, что сейчас в кармане находился. А вот насчёт злого командного рыка ротмистра, слабенькая отмазка, совсем слабенькая, у меня была. Я не его подчинений, хотя по всем знакам различия мы относимся к одному ведомству, ВВС, только тот моряк, а я сухопутник. А причина банальна, я уже нахожусь на попечении военных врачей, осталась до госпиталя дойти и окончательно бумаги на излечение оформить, а тут этот ротмистр.

- Я вас не знаю. Может вы агент вражеской разведки? - ответил я.

- Ты совсем память растерял?! - возмутился тот, выбираясь из машины на улицу. - Я у тебя сегодня утром самолёт принимал.

- Там много народу шастало, всех не упомнишь, ваше благородие.

- Ты мне показывал машину, туалетом хватался.

- Что-то вспоминается, - с некоторой насторожённостью ответил я.

- Мне нужно машину перегнать в Казань, на изучение. Ты машину привёл, разобрался в ней, поможешь.

- Это вряд ли. У меня приказ прибыть в госпиталь на лечение, я ослаблен после плена, лечиться нужно.

- Чёрт с тобой. Чего ты хочешь?

- Вот это другое дело, - я сразу застегнул кобуру и поправив вещи, коими был увешан, продолжил. - У вас связи в московском центре переподготовки есть?

- А тебе зачем?

- Я туда направление получил. Хочу получить документы лётчика-истребителя. Меня в Турции именно на него учили. Хочу стать самым результативным лётчиком за всю войну по количеству сбитых. А меня могут направить учится на лётчика-бомбардировщика. Вот и нужно помочь попасть в группу истребителей.

- А в направлении что написано?

- Просто, общее направление, ваше благородие. Видимо там решать буду.

- Я тебя разочарую фельдфебель. Два центра по переподготовке лётчиков-истребителей находятся в других городах. В Казани и в Омске. В Москве обучают на бомбардировщики и разведчиков. Штурмовики центры имеют в Хельсинки и Екатеринбурге. Последний передислоцировали из Варшавы. В общем так. Если договоримся, я направление твоё изменю, и с ними ты прибудешь в Казань, лечиться и обучаться там можно.

- Мне месяц лечиться минимум нужно, я перегрузки пока не выдержу, сознание точно потеряю, слаб для них.

- В Казани и вылечишься.

- Едем, господин ротмистр, - вздохнул я.

Сложив вещи на заднем сиденье, я сел в машину, и мы погнали в сторону аэродрома. Как я понял ротмистру приказали перегнать трофей, и тот решил взять меня для подстраховки, мало ли что, а для меня машина всё же знакома, тем более вёл её в сложных метеорологических условиях – ночью. Кстати не зря тот меня на борт взял, не раз некоторые острые моменты подсказывал. Вот так до Казани и долетели. Между прочим, тоже ночью летели. Взлетали, когда уже час как стемнело. Тот тоже «ночник», экипаж у него, пять человек, тоже люди опытные. Так и долетели. А уже через пять часов, в десять утра, сидя на лавке у окна пассажирского вагона, я покидал Казань, поезд шёл на Москву. Нет, ротмистр пытался честно выполнить обещание, но командующий центра переподготовки послал его, довольно грубо, даже мне за дверями было это слышно. Пришлось собирать вещи и отправиться на вокзал, тут ловить было нечего. Потом пересадка в Москве, и на столицу. Выспаться успел в вагоне. Доехал хорошо, никто не мешал. Не пытался обокрасть, тут с этим просто. Я с двумя фронтовиками ехал, следили за вещами друг друга.


***


Два месяца, мне потребовалось, два месяца, пока врачи не дали добро, сообщив, что теперь-то уж я в порядке. Да и сам это чувствовал. Мы с двумя казаками, что тут также на излечении были, сбили деревянный спортгородок, расчистили от снега площадку и каждый день по несколько часов там занимались, звеня клинками шашек, и не обращая внимания на зевак и мороз. Так что я не только лечился, но когда лечащий врач разрешил, то усилил нагрузки, постепенно тело поддавались и становилось всё лучше и лучше. Пластичнее. По крайней мере, когда меня выписывали, я с тремя казаками рубился на шашках, в течении часа. Один выбывал, другой вставал на его место. Рубились естественно затупленными тренировочными шашками. Нет, они были не из госпиталя, только один, остальные из местного казачьего полка при столице. Меня даже удивило, что те вдруг решили взять меня в своё братство и после выписки, мы провели церемонию принятия в казаки. Вручили мне мою же шашку. Только с нею поработал отличный специалист, привёл в порядок и теперь та носила цвета кубанских казаков. После этого меня погрузили на поезд, и мы попрощались, я поехал в Москву, мне всё же дали две недели отпуска. А вот направление в центр переподготовки аннулировали, выдали направление в мой же полк. То есть, в полк где раньше служил Вершинин, видимо на прежнюю должность борт-стрелка.

В купе кроме меня был офицер и два студента-гимназиста, если по одеждам судить. Кстати, офицер был из ВВС. Тот поглядывая в окно, покосившись на меня, видимо неприятно тому было что с нижним чином едет, но заметив на обшлаге шинели ленточку солдатского ордена, подобрел.

- Смотрю казаки провожают, а сам из наших, - сказал тот.

- Друзья, ваше благородие. Провожают.

- Так ты из казаков? - уточнил поручик.

- Никак нет, потомственный москвич, как мне говорили. Я после ранения память потерял…

- Погоди, - тот пристально меня изучил, и кивнул сам себе, узнавая. - Ты Вершинин.

- Так точно.

Тот замолчал, с интересом меня рассматривая, гимназистов не было, те положив вещи, убежали на перрон со своими прощаться, тоже в Москву ехали, как я понял. Они москвичами оказались, возвращались домой, каникулы заканчиваются, Новый Год наступал, три дня осталось. У меня на ремне была шашка, не по уставу, надел чтобы казаков порадовать, а тут отстегнул и убрал к сабле, да и вещи стал убирать на багажную полку. Обычно офицеров и дворян размещают в других купе, а тут как-то всё в вперемешку. Ладно хоть женщины в своих купе едут. Хотя жаль кончено. Пока я в госпитале лежал, меня замучили просьбами рассказать, как всё там с угоном происходило, хотя всё в газетах было написано, ажиотаж не спадал недели две, вот и попутчики попросили рассказать. Делать нечего, не хотел отношение портить, рассказал. Потом лёг на верхнюю полку, шинель с зимней шапкой я уже снял, оставшись в форме, при орденах. Кстати, по форме. Для севера, где располагалась столица, та лёгкая. Однако никто мне зимнюю и не думал выдавать, ходи в чём выдали, ты в госпитале лежишь. Пришлось докупить, на рынок ходил. Купил валенки и свитер крупной вязкии с высоким горлом. Ну и вязанные перчатки, и носки. Сменил фуражку на шапку, остальное не менял, я действительно выбегал на улицу только для тренировок. А там валенок и свитера хватало, надевал их поверх больничной одежды. Ну и шапку естественно. Для нас разгорячённых этого вполне хватало, хоть по несколько часов проводили, но замёрзнуть не успевали, наоборот, это от нас пар валил. Да и не видел я смысла покупать тёплую одежду. Полк, в который я получил направление, на Южный фронт снова перебазировали, а там куда теплее, так что после отпуска отправлюсь за ним следом.

Эти два месяца я не только лечением занимался. Родственники Вершинина прибыли, причём неожиданно, но я на эту толпу только мельком глянул, продолжая размышлять над следующим ходом, мы в шахматы с соседом играли. Я думал к кому из них родственники прибыли, оказалось ко мне. Врач разочарованно вздохнул. Надеялся что от неожиданности память вернётся. Не помогла эмоциональная встряска, её просто не было. Так я и познакомился со всем семейством Вершинных. Начну со стариков, со стороны отца. Дед Михей, потомственный машинист, все российские дороги объездил. Жена его, бабушка Варвара. Отец Андрея, бывшего хозяина этого тела, благодаря помощи родителей смог выучиться на инженера, и был главным инженером ремонтного депо в Москве, ремонтировал паровозы и бронепоезда. Многие были со следами обстрела, с фронта пригоняли буксирами. Авиация работала. Однако, несмотря на загруженность депо, его всё же отпустили повидать сына, который стал благодаря прессе, известным на всю страну. Мать Андрея, была из Киева, родители там же, тоже оба живы. Она домохозяйка. В Москве Вершинины владели четырёхкомнатной квартирой, выкупив её. Недавно только закончили платить последние выплаты в банк, так что всё, их хозяйство, чему те радовались. Дед с бабкой Андрея проживали на окраине Москвы в своём большом деревянном доме, а не стесняли сына с невесткой. Братьев и сестёр у Андрея не так и много, если смотреть на других, где большие семьи — это вполне порядке вещей, всего у Вершиныных четверо детей. Андрей старший, потом Анастасия, ей недавно восемнадцать исполнилось и два месяца назад та вышла замуж. Супруг её на два года старше, студент Московского технического университета. Он тоже приехал, супругу сопровождал. Настя в положении была, хотя срок и небольшой. По залёту поженились, как я понял. Кстати, отец у супруга Насти довольно известный московский купец. Он очень сильно недоволен был свадьбой, и отрезал того от финансового потока. Подарка на свадьбу тоже не было. Жили молодые с родителями Насти. Им комнату выделили.

Потом была младшая сестра, двенадцать лет, Маша, ну и младший братик Анатолий, восемь лет, только-только в гимназию пошёл, в первый класс. Вот все они и прибыли ко мне на поезде, и можно сказать с вещами добравшись до госпиталя, как сообщил отец, две пролётки нанимать пришлось, доехали и сразу к лечащему врачу, а тот их ко мне направил. Соседи вышли, чтобы нам не мешать. В общем, как и ожидалось не вспомнил никого, что сильно опечалило Вершинных, Маша даже плакать начала. Тяжело было общаться с совершенно чужими для меня людьми, кстати, те это тоже поняли, и пытались всё же показать, что мы одна семья. Мать Андрея осталась ещё на две недели, а остальные уже через два дня отбыли обратно. Они квартирку сняли неподалёку. Насте с её супругом я отдал всю наличность, что у меня была. Это почти шесть тысяч рублей банкнотами, хватит на двухкомнатную квартиру рядом с квартирой её родителей. В общем, подарок на свадьбу от меня, а о своём уголке те мечтали. Зять подрабатывал в депо у тестя, в свободное время, чтобы были хоть какие деньги. В принципе, нормальный парень, не мажор, как я поначалу подумал. Не кинул сестрицу, не бросил с ребёнком, а женился.

У меня ещё были серебряные монеты и золотые, большая часть с арабскими письменами. Тут примерно рублей на девятьсот, их отдал матери Андрея. Семья большая, доход только от отца, тот ещё левачил, хоть какая-то поддержка будет. А то ведь одеть детей нужно, оплатить учёбу, она не бесплатная, много что имелось. Взяли те без вопросов. Точнее они были, но вопрос откуда? Ответ что трофеи, их вполне удовлетворил. Ещё среди трофеев были наручные часы, три пары. Свои я постоянно на руке носил, остальные мне без надобной. Отдал одни деду, у отца и зятя свои были, вторые матери, она хозяйка в доме, за временем следить должна, и как-то всё равно что часы мужские. Третью и последнюю пару, отдал младшему брату, чему тот изрядно порадовался. Отцу ещё подарил золотой портсигар и зажигалку. Он курил. Девчата без подарков остались, нехорошо, так что я закопался в вещах, а они хранились тут, я специально купил сундук на рынке, его доставили, и у нас в палате, с разрешения врача, поставили. Там и шашки, и мои тренировочные принадлежности с одеждой, и вещи. Трофеи и оружие тоже. Только документы в кадровом отделе госпиталя, а форма у кладовщика. Что может быть в кармане у солдат британской армии? Точно девчачьих вещей не будет. Да и большую часть трофеев я продал. Однако мелочёвка разная нашлась. Младшей сестрице ушло карманное зеркальце и гребешок. Мне кажется они из одного комплекта, схожи по выделке, смотрится красиво. А вот Насте подарил свой карманной «Браунинг» с запасом патронов. Мол, она себя и ребёнка должна защищать. Тут тупо просто не осталось подарков. Кстати, деду, «Люгер» свой отдал, тот работал сторожем на складах одного из купцов. Машинистом уже сил не было работать. Зятю ничего, и так денег отвалил на квартиру, хватит. Хотя матери Андрея ещё коврик турецкий, я раньше в него сабли заворачивал, пока чехол для них с шашкой не купил, так что тот ей понравился и отдарился. С трудом уговорил, ещё брать не хотела.

Сами те тоже не с пустыми руками приехали, тут и тёплая одежда, и простая, но сытная еда. А меня откармливать нужно. Вот мать Андрея и осталась, готовила на съёмной квартире и приносила. Себе я двадцать рублей мелочью оставил, остальное всё отдал. Мне хватит, а потребуется, я ещё добуду. Чуть позже, когда мать Андрея уехала, стало полегче, я активно на тренировки приналёг. И вот, излечившись, о чём мне справку выдали, получил отпуск, и еду в Москву. Адрес мне сообщили, но вряд ли придётся искать, я дал телеграммой информацию, когда выезжаю, так что должны встречать. Так и оказалось, встретили. Были мать Андрея и младшая сестра, остальные кто дома, всё же поздним вечером прибыл поезд, кто ещё на работе. Пока на санях добирались до многоквартирного дома, где проживала семья Вершининых, я узнал много свежих новостей. Муж Анастасии так и не купил квартиру и те всё ещё жили с родителями. Он приобрёл убыточную лавку, магазинчик небольшой, что ранее скобяными изделиями торговал. Надо сказать, тот изучил потребности квартала, где находилась лавка, и особая потребность была в свежих продуктах. Купить зелень, молоко или ещё горячего хлеба, это и стало ассортиментом. Также в магазине можно было купить пироги и пирожки. Настя пекла. Нанять продавца денег не было, лавка только выходила на самоокупаемость, так что за прилавком пришлось стоять пока Насте, потому как супруг её учёбу не бросал, понимал, как образование нужно, да и бронь у него как у студента, только из депо ушёл, а потом видно будет. В общем, крутились оба как белки в колесе, но вроде что-то получается. Лавка уже две недели работает, местные жители о ней узнали, поток покупателей стал больше, доход пошёл.

Не то чтобы мне это было интересно, честно скажу, без разницы как те деньги подаренные потратили, их дело, но мне так подробно описывали, что волей-неволей всё это представил. Нас ждали, был приготовлен праздничный ужин, в большом зале квартиры, тут были соседи, старые друзья Андрея, и даже его любимая, как мне тайком шепнула мама Андрея. Как-то не впечатлила, не мой типаж. Поздно было, так что младшие с час с нами посидели и их отправили спать, а мы до полуночи сидели, пока не стали расходится. Мне вроде как нужно проводить вроде как свою невесту. Но к счастью, не пришлось, та честно призналась, что у неё появился другой, всё к свадьбе идёт, для того та и пришла, признаться, и тот ожидает её снаружи. Наверное, замёрз бедолага, за три часа-то. Пришлось выйти и набить ему морду лица. Традиция. Тот пытался боксировать, оказалось он этим боем профессионально занимался. Даже какие-то призы брал. Но я его просто повалял в снегу, против меня его прыжки и удары не плясали, синяк поставил под глазом, на этом и разошлись.


В квартире тесно, не без этого, мою комнату заняли молодожёны, я в гостиной поначалу спал. Но это не напрягало, каждое утро и вечер, как стемнеет, я занимался тренировками во внутреннем дворике дома, потом переселился к старикам, дедушке и бабке. Тут проще всё, и жил там. Со скуки посетил депо отца Андрея, изучил ремонтные мощности, дал пару советов и до конца отпуска всё свободное время работал в депо. Столько инноваций ввёл, настолько усовершенствовал ремонт, что отец Андрея просил начальство меня оставить. Мол, пусть только гимназию успел закончить и первый курс технического университета, а уже готовый инженер. За четыре дня двумя бригадами мы полностью восстановили повреждённый зенитный бронепоезд, хотя на ремонт его предполагалось потратить две недели. Все премии получили за скорый и справный ремонт. Однако я сам не хотел оставаться. Изучил паровозы от А до Я, знаю теперь все их модели, всего серий шесть, два тяжёлых, два средних и два маломощных, манёвренных. Вот так и подошло время отъезда. В центр переподготовки я пытался сунуться, прогнали. Часть трофеев я оставил у стариков, собой взял рюкзак, офицерскую сумку, саблю с шашкой, тренировки я и не думал прекращать, и вот после прощального пира был посажен на поезд и отправился на Юг. Уф-ф, наконец-то. Вершинины люди хорошие, тут сомнений нет, успел их узнать хорошо, но всё же их как-то много и энергия через край бьёт. Что-то Андрей на них мало был похож, если говорили, что тот малахольный. Характер не Вершининых. А так я прикинул, после войны покину Россию и займусь изысканиями сокровищ, долго находиться с Вершиниными тяжело, лучше подальше от них находиться, хотя от родства пока не отказываюсь. Кстати, Новый Год отпраздновали просто отлично.

Единственно что мне не нравилось в Вершининых, они все были сильно набожными, в отличии от меня, и не оставляли поначалу попыток меня зазвать в церковь, пока я не сообщил что атеист. Так знаете что они сделали? Батюшку позвали к старикам. Я как раз к ним переехал. Пришлось серьёзно поговорить, пока батюшка хату освещал, что я атеист, и не стоит на меня давить. Те перестали, но неявно всё же пытались, а ещё, перед отъездом мать Андрея положила нательный крестик и иконку. Нашёл их в вещах, когда устраивался в купе. Поезд не войсковой, с комфортом ехал. Так и добрался до нужной станции. В пути один раз поезд попал под бомбёжку, в некоторых вагонах окна выбило взрывной волной и осколками. Было несколько раненых и убитых. Однако добрался. Дальше в штаб нашего авиакорпуса и оттуда машиной добросили до расположения полка. Снега тут нет, однако всё равно холодно, не так как в столице, но около нуля точно есть. Располагался полк в районе Севастополя, но был армейским, а не приписан к морякам Черноморского флота. Встретили меня отлично, полковник, командир полка, лично со мной пообщался и направился во всю ту же вторую эскадрилью, где раньше Андрей служил. Зиновьев погиб две недели назад, направил горевший самолёт на вражеский транспорт, они эскадру английскую бомбили, и в эскадрилье осталось всего четыре машины, в полку одиннадцать.

Дальше меня оформили в полку, как и думал, борт-стрелком, вот только я стал относится к безлошадным, свободных машин не было, все экипажи полны, и спаяны боевыми вылетами. Меня из лётного состав практически никто не помнил, а вот наземный и технический, то тут много знакомцев было. В столовой отметили мой приезд, обмыли награды, устал их обмывать, в общем, в коллектив вошёл хорошо, письмо матери написал, что добрался, начал службу. Также познакомился с моим командиром эскадрильи, штабс-ротмистром Валуевым. Ничего так, опытный командир, отмеченный наградами. Ранен был прошлой зимой, полк его полностью погиб и был расформирован, поэтому после излечения его направили в наш Омский бомбардировочный полк. Я три дня присматривался к сослуживцам, на подбитом бомбардировщике, тот дотянул до аэродрома, но разбился при посадке, списали, изучал конструкцию, своё место стрелка. Валуев поддался моим уговорам и просьбам, и дал изучить кабину лётчика, а потом дал добро подняться воздух на его машине. Полковник тоже разрешил. Сделав шесть кругов, небольшие манёвры, и пошёл на посадку. Лётчики за своего меня признали, но и так вот шесть безлошадных имелось, так что пока я в серьёзном минусе, так что поразмыслив, когда ещё новые машины придут, попросил Валуева отойти в сторону, пообщаться наедине. Тот только что с боевого вылета, полк работал каждый день если погода и техника позволяли, так что был уставший. Напившись воды что я ему подал, тот после доклада в штабе отошёл и закурил, внимательно глядя на меня.

- Говори, чего хочешь?

- Хочу свою машину получить. Надежды на тылы нет, не успевают те за потребностями фронтов, поэтому предлагаю такой план. Собрать всех безлошадных, и перекинуть их со мной на территорию Турции, и угнать самолёты у турков. Большая часть их самолётов — это наши машины. Что купили перед войной, что восстановили после захвата наших земель у проливов. Ночью пробираемся на территорию аэродрома, как это сделать тихо, это мои проблемы, не раз аэродромы брал, тем более у турков с охраной совсем плохо. Так и угоняем. Предлагаю бомбардировщики с аэродрома у города Орду. Там как раз такие же типы что мы используем. Вы летаете бомбить к туркам через Чёрное море, сбросите нас на парашютах, а дальше мы всё сделаем. Такой вот план, ваше благородие.

Тот насмешливо наблюдал за мной весь разговор, уголки губ подёргивались, тот явно пытался удержатся от смеха, но всё же не выдержал. Усмехнувшись сказал:

- Нет, слишком рискованно. Людьми рисковать не будем.

- Тогда я один, чтобы у меня машина была. Причём чую у меня другие безлошадные лётчики её отобрать могут, так я истребитель угоню. Меня учили как раз на истребителе.

- Что за модель?

- Наша «АРТ», трофей турецкий.

- Ну-ну.

Всё же так и не дали идее воплотится, полковник о ней тоже слышал, видимо комэск доложился, но тоже был против. Дальше время так и тянулось, я в основном помдежурного по аэродрому был. Дважды за следующий месяц удалось слетать на задание, стрелков подменял. Полк работал по передовым порядкам противника, задача, уничтожение артиллерийских батарей, складов и штабов. Разведка их выискивала и наводила ракетами или по рациям. Истребители англичан и турок тут властвовали, переломить ситуацию и стать самим хозяевами неба, не получалось. Поэтому оба раза при вылете пришлось пострелять. Нас нагоняли после выполнения задания. То, что я очень хороший стрелок с отличным глазомером, было понятно сразу. Вооружён был самолёт крупнокалиберным пулемётом Митяева, наша разработке в двенадцать с половиной миллиметров. Есть пехотные варианты, но тут стояли авиационные машинки. Вот с помощью него я одним за другим воткнул в землю двух турок на «Харрикейнах», что атаковали нас. Мы восьмёркой летели, уплотнив строй для защиты. Сбил над нашей территорией, при свидетелях, так что их вписали в мою учётную карту. А при повторном вылете, та машина уже была вооружена спаренной установкой пулемётов, семь и шесть миллиметров калибром, тут я сбил англичанина на «Спитфайре». Его тоже внесли в учётную карту. Тот упал чуть ли не на крышу блиндажа штаба армии. По приказу комполка меня представили к награде, но пока не получил.

Тут спустя ещё один месяц в середине марта, наконец перегнали десять новых бомбардировщиков. Мы как раз очередной налёт англичан пережили, полосу починили, другие воронки засыпали, я тоже участвовал, когда один за другим начали садиться новенькие машины. Их тут же в пустые капониры начались спускать. Лётчиков на все машины хватало, начали формировать экипажи, вот так я и попал к прапорщику Демидову. Он не дворянин, получил звание как награду. Теперь в нашей эскадрилье после всех потерь шесть машин, примерно такое же количество в остальных эскадрильях. Ещё две машины, подбитые притащили на буксире, их разбирают, хотят из двух собрать одну рабочую. С машиной нам повезло, вооружена крупнокалиберным пулемётом Митяева, мне с ним легче. Пусть тот тяжелее чем спаренная установка, но с бронебойным эффектом и мощностью с ним сшибать противника с неба куда проще. Все мы начали осваивать машины, кто-то находил проблемы. Шёл ремонт, улучшение, я тоже помогал нашим механикам, у нас их трое. Двое суток, пока все десять новеньких машин не были готовы к боевой работе. Первый вылет полк совершил всем составом, налёт совершали на румынские нефтяные терминалы и промыслы. Удачный вылет, пожары до сих пор имеются. Пусть дальность на пределе, но добрались, сбросили и повернули обратно. Противодействие было, на подлёте встретили истребители, локатор тут в Румынии имелся, британцы поставили. Потеряли две машины, один огненным комком рухнул вниз, в воды моря, вторую машину двое покинули, эти над берегом, однако отбомбились, и вот повернули, на нас снова свора истребителей накинулась, а ведь зенитчики из наших рядов ещё двоих выбили. Что плохо, одной из этих машин была наша.

Я поначалу и не понял, что случилось, отбивался, двоих срезал, и третий с сильным дымом вышел из боя, а тут самолёт как будто подпрыгнув, вдруг начал пикировать вниз. Ещё дымить сильно начал, и жара от кабины пошла, огонь стремительно распространялся. Оказалось, снаряд разорвался в кабине, пилот и штурман погибли, нас всего трое было, я остался один. Пришлось прыгать, затяжной прыжок совершил. Хорошо, что мы успели сбросить бомбы, и отлетели от нефтяных терминалов, вон они в десяти километрах горят, пачкая небо темными дымами. Прыжок я совершил правильный, не поломавшись, и приземлился на поле в двух километрах от дороги. Оттуда уже спешили солдаты, гусеничный транспортёр, гнал прямо по полю ко мне. Водители грузовиков съезжать не стали, знали, что в отличии от транспортёра сразу увязнут. Тут подтаило, и сразу образовалась грязь вокруг, я уже успел уделаться при посадке. При мне офицерская сумка была. Всегда во все вылеты брал, я её называл сумка спасения. Там было всё что нужно. Боеприпас для пистолета, чехол с инструментами, спички, медикаменты, съестного на двое суток, трофейный бинокль, я его сохранил, котелок армейский, внутри специи, соль и перец, кружка, и ложка с перочинным ножом, помимо этого в сумке ещё бечёвка тонкая, метров пять, две ручные гранаты, на них леска намотана для растяжек, и скатка плащ-палатки. На ремне у меня кобура с пистолетом, подсумки с двумя запасными магазинами, нож в ножнах и фляжка. Та самая, трофейная. Одет я был в утеплённый комбинезон, унты, и утеплённый шлемофон.

Бежать я даже и не думал, по грязи далеко не убежишь, до кромки ближайшего леса километра два будет. Так что погасив купол, убрал в парашютную сумку, и когда транспортёр приблизился, демонстративно достал пистолет и положил на парашютную сумку, отошёл от неё, держа руки над головой. Мол, сдаюсь. Сам транспортёр английского производства, видел я уже такие, это был основной британский лёгкий многоцелевой бронетранспортёр, он так и назывался, «универсальный бронетранспортёр». Экипаж один человек, вооружён пулемётом «Брен», ствол спереди в лобовой броне торчит, десант, три-четыре человека. Говорю же лёгкий, но шустрый. Этот, судя по тактическим знакам, как раз британцам и принадлежал, видимо из охраны нефтяных промыслов. Думаю, бить будут, нефть британцам нужна, а тут такая плюха. Вообще разбомбить эти промысли наши пытались не раз, но уж больно тут оборона крепкая, как зенитная, так и истребительная. Много наших парней тут головы сложили. А истребители на такое расстояние не дотягивают, двухмоторные разве что, тяжёлые, но их мало. Приказ поступил категоричный, разбомбить не считаясь с потерями, полк вылетел в полном составе, повёл его сам комполка. Поначалу летели на бреющем, тройками, чтобы локатор не засёк, а приблизившись к береговой линии начали подниматься на километровую высоту, выстраивая оборонительный клин. Потери надо сказать были не большими, всего четыре машины, но сейчас им ещё вернутся нужно и британцы постараются наших не упустить. Полковник перед вылетом, построив полк, сообщил, что ожидаются большие потери, давно полк на такие серьёзные объекты не посылали, надеюсь наши всё же отобьются. На пол пути при возвращении их наши истребители должны встретить, морячки.

Бронетранспортёр, подкатив, остановился в четырёх метрах, порыкивая движком. Пулемётчик отпустил приклад, и поднявшись, там крыши не было, стал меня изучать, механик-водитель тоже поглядывал. Десантный отсек покинуло двое солдат. Уже легче. Сдаваться в плен я не планировал, это лишь уловка, тем более этот бронетранспортёр мне и самому пригодится. Захватить его, отобрав у четырёх вооружённых солдат, оказалось плёвой задачей. Сопротивления те не ожидали, я выглядел сломленным, поникшие плечи, потухшие глаза, да и не из боевых частей они, тыловики, охранники нефтяных промыслов. Врагов вот только так видят, пленными со сбитых самолётов, или в лагере военнопленных. Когда те двое подошли, один бесцеремонно полез за пазуху за документами, то я стал действовать. Кстати да, документы мы при вылете не сдаём, даже все награды при мне. Три Георгиевских креста, четвёртой, третьей и второй степени. Последний получил неделю назад за те три сбитых истребителя, правда, за последний месяц я ещё не раз вылетал на боевые задания, заменяя стрелков, и сбил трёх турок и одного англичанина доведя свой счёт до шести, один мне не засчитали, земля не подтвердила сбитого, не видели они. Так что у меня на счету шесть сбитых. Все три ордена на гимнастёрке под утеплённым комбинезоном. А так сработал я их легко, мощный бросок и гранённая стрелка, зажатая в пальцах, полетела в пулемётчика, войдя в правый глаз. Длина десять сантиметров, дошла до мозга, точно труп. Эти стрелки я со скуки наделал из железа, что набрал на самолётном кладбище рядом с нашим аэродром. Метать их просто, отработал только с разных положение метание. Это железные стрелки похожи на спицы, но с утяжелениями, чтобы бросить далеко можно было. У меня по пять штук на наручах закреплены, под рукавами комбинезона, вот я и приготовил две стрелки, вторая так и не пригодилась. Тому что мне за пазуху лез, я врезал костяшками по горлу, и второму рядом, дёрнув того за форму на себя, заехал лбом в нос. Как тот полковник Монтгомери мне врезать пытался. Ну и кинул гранату в кузов бронетранспортёра. Она у меня на ремне за спиной висела. Кольцо было на месте, задача напугать, а не попортить технику. Сам же и крикнув:

- Граната!

Механик-водитель и сам рассмотрел подарочек, так что мигом перелетел через борт, и залёг в пашне, закрыв голову. Подскочив к нему, ударом ребра ладони сломал тому шею. Двое убиты, один без сознания и четвёртый хрипит повреждённым горлом, приходя в себя и нашаривая оружие. Подсочив к нему, ударом ребра ладони и ему сломал шею, да и четвёртого добил. Дальше отнёс свои вещи в десантный отсек бронетранспортёра, что продолжал тарахтеть на холостом ходу. Пистолет я уже убрал обратно в кобуру. Солдаты на дороге не понимали, что происходит, точнее, ожидали, когда их транспортёр вернётся, а я за минуту полностью разделал тела, пулемётчика пришлось добивать, тот ещё жив был, тела в одном нательном белье остались лежать, я отряхнул унты от налипшей грязи, забрался в машину, сев на место водителя, на груди подсумки с магазинами к автомату, «СТЕН» лежал на коленях, разверзнул транспортёр и погнал к дороге. А что, вы думаете я убегать буду? Вот ещё. На дороге четыре грузовика и с два десятка солдат. Обочин там нет, укрыться негде, я их мигом нашинкую, тяжёлого вооружения не вижу, я под бронёй, так что шансы немалые. Да какие немалые, все они у меня. Главное не подъезжать близко, чтобы гранатами не закидали.

Те были спокойными, ждали возвращения своей бронированной машины, тела на поле те рассмотреть не могли, я специально сложил в рытвины от плуга, при захвате не шумел, всё сделал тихо, борт транспортёра всё скрыл, так что со стороны их не видно, и вот так подъехав, встал в пятидесяти метрах от дороги. Перебравшись на место стрелка, взведя затвор, чёрт, он даже не взведён был, и открыл прицельный огонь. Тут на месте стрелка десять чехлов с подсумками, значит у меня десять магазинов, одиннадцатый я как раз расстреливал. К пулемёту был прицеплен брезентовый мешочек, гильзы в него летели. Надеюсь не прогорит. Бил по скоплениям солдат, сразу уничтожив шестерых, включая офицера, пока остальные спешно прятались. Дальше короткими очередями прошёлся по колёсам техники, чтобы удрать не вздумали. В двигатели и баки не стрелял, задымление может помешать. Сменив магазин, убрав пустой на его место, продолжил стрелять, короткими очередями по противнику. Четырёх с гарантией, половина солдат уничтожена, остальные укрылись за обратным скатом дороги. Сменив магазин, я перебрался на место водителя и стронувшись с места, слыша как звенит броня, по мне стреляли из всех стволов, я вдоль дороги отъехал метров на сто в сторону, и выехал там на трассу, развернувшись лбом в сторону солдат. Всё, укрытий у них нет, обе обочины под прицелом, остались только грузовики, но мои пули их все четыре насквозь бьют стоявших на обочине в ряд. Так что, снова перебравшись на место пулемётчика, расстрелял три магазина, осталось два солдата, прячутся в кузовах, я ещё один магазин потратил на грузовики, по бакам бил, все четыре заполыхали. Ожидая пока те двое вылезут, если живы, я вытряхнул за борт мешок с гильзами. Подвесив обратно, вытащив из-под лавки ящик с патронами, стал снаряжать расстрелянные магазины, убирая на место, не сводя взгляда с грузовиков. Никто так и не выскочил, грузовики ярко полыхали. Вот так вернувшись на место водителя, я и погнал в сторону города. Там я видел парашюты, целых три, экипаж второй сбитой машины. Опускались те неподалёку от города, от меня километрах в десяти, но точно не скажу. Я тогда отбивался от атак истребителей, а потом сам пытался спастись.

Документы убитых у автоколонны я не собирал, банально опасался машин, не знаю что у них за груз, но двадцать солдат на четыре грузовика мало, значит что-то было, да и посадка показывала что они не пустые. Опасался сближаться. Мало ли взрывоопасный груз. А тут как грохнет. Остановив броню, я поднялся и обернулся. Над дорогой вставал грибовидный столб. Точно снаряды перевозили, хорошо от пуль моих детонации не было. Вернувшись на место, скоро и остальные грузовики рванут, я погнал дальше. А разрывы за спиной так и грохотали. Кстати, а малышка действительно шустрая. Пятьдесят километров с уклона шла легко, а так спокойно двигался на сорока пяти километрах в час. Правда, на поворотах та как корова на льду, скользила, с дрифтом шёл. Как только гусеницы не потерял? Сбоку мелькнул пост, усиленный крупнокалиберным пулемётом, меня остановить не пытались, так что пролетел мимо, несколько встречных машин полных румынских солдат было. Тут ветер сменился и дым стал стелиться над дорогой, по которой я ехал. Ничего, проскочил, хотя глаза теперь слезятся и кашляю. Попив воды, это моя фляжка из спас-набора, я объехал огромные пожарища, отметив что не всё уничтожено, часть сооружений вполне уцелели и даже продолжает функционировать. А пока пожарные команды начинали бороться с огнём.

А вот и та местность где наши опускались, это точно то поле. Приметив грузовик на обочине, там два солдат, румынских, колесо у грузовика меняли, кузов пустой, это видно, он не крытый. Подкатив к ним и встав, взяв на прицел автомата, спросил:

- Русский знаете? Английский? Немецкий?

- Я знаю, - с сильным акцентом отозвался один из солдат на германском.

- Где русские лётчики, что тут опустились?

- Их в город повезли.

- Спасибо.

Перечеркнув обоих короткой очередью, я покинул прикрытие брони, забрал документы и оружие, у обоих в кабине было, причём американские автоматы «Томпсона», правительство закупило несколько тысяч. Подсумки с магазинами снял с их ремней, ремни, впрочем, тоже. Так и погнал дальше. Трасса шла через город, вот я по ней так и двигался, снизив скорость до тридцати километров в час. Так и ехал, пока не упёрся в толпу, что что-то кричала. Надев каску вместо шлемофона, встав, я рассмотрел метрах в ста дальше по улице грузовик. Задний тент откинут и рассмотреть троих наших, парни из другой эскадрильи, из третьей, вполне смог. Машину окружала жидкая цепь солдат, но гражданские рвались к ней. Судя по злым выкрикам, точно не с цветами и поцелуями. Наконец офицер выстрелил из пистолета в воздух, и что-то сказал толпе, и по его приказу двое солдат начали сталкивать наших с кузова, откинув борт. Оказать сопротивление те не могли, руки связаны сзади. Я сразу понял, офицер решил отдать пленных толпе. Не знаю почему гражданские так завелись… Хотя нет, знаю, город пострадал, тут и наши бомбы, и огонь из огромных цистерн добрался. Окраина полыхала. Так сами виноваты, раз вступили с нами в войну. Румыния официально объявила её с началом боевых действий ещё в позапрошлом году, выставив три полнокровных пехотных корпуса. Они, с британскими войсками, Одессу и взяли. Скоро два года будет, как война идёт. Вот ведь время летит.

Ещё когда солдаты начали сталкивать наших с машины, я начал действовать, парней нужно выручать. Плевать что гражданские, свои роднее. Я собрал все гранатные подсумки, доставая гранаты, приводя их к бою, и начал кидать в толпу. Полтора десятка гранат закинул. Слышались крики боли, попадало чугунными болванками. Толпа уже захлестнула наших, буквально рвя их голыми руками. Впереди больше всего женщин было, те ещё мстительные и злые создания. Первые разрывы начались, когда я последние гранаты кидал. Старался ровно распределить. Толпа обезумила от страха, а я уже прыгнул на место стрелка и просто водил стволом пулемёта, из стороны в сторону, расстреливая всех, кто был передо мной, менял магазины и стрелял. В кузов пытались залезть двое мужиков, я их застрелил из пистолета и продолжал стрелять. Улица опустела, шесть магазинов расстрелял, на дороге и везде только убитые и раненые лежали. Перезарядив пулемёт, я пересел на место водителя, и поехал вперёд. Нос бронетранспортёра начал задираться вверх, взбираясь на ещё живых и нет румынов, под хруст костей, и едва слышно доносившиеся крики, я доехал до грузовика, наши лежали и шевелились, не зря их выручал, живы. Самому муторно, но тут никак. Выскочив через дверцу наружу, с автоматом в руках, румынских солдат почему-то не видно было, я подхватил двоих, встали те сами, хотя комбинезоны порваны была, лица в крови. Разрезал верёвки на руках и подтолкнул к десантному отсеку, кричал им чтобы сами залезали. Потрепали их серьёзно, но двигаться те сами могли. Потом третьему руки освободил и тоже в десантный отсек помог залезть. Одного, более или менее вменяемого посадил за пулемёт, тот осваивался там, тоже борт-стрелок. Сам на место водителя прыгнул и погнал подальше от места бойни. Сколько не скажу, но около сотни гражданских на той улице осталось. Я так думаю и двести может быть. Объезжая препятствия, у меня хоть и бронетранспортёр, но лёгкий, рисковать не хочу, я добрался до выезда. Тут меня обстреляли из пулемёта, хорошо лёгкого, оклемавшиеся парни, что уже вооружились, закидали пулемётное гнездо гранатами, когда мы мимо проскочили, и вот так проехав километра три, я покинул дорогу, и погнал по полю. Скорость сразу снизилась, но шансы уйти были выше чем по трассе. Там нас отловят скоро, а в грязь мало кто полезет, да и стемнеет уже часа через два. Жаль рации в этой машине нет, послушать бы что в эфире делается, может какие новости бы узнали. Пока же удалившись от города километров на двадцать, я аккуратно спустил машину в глубокий овраг и проехав по дну ещё с километр, достигнув берега довольно большого озера, с другой стороны какой-то посёлок стоял, и загнав бронетехнику в кустарник, подминая его, и остановился, заглушив хорошо потрудившийся двигатель. Топлива было ещё полбака.

- Пока укрылись, ночью дальше поедем. Сейчас обработаем раны, перевяжемся, и поедим. Да и что-то кушать захотелось, - сказал я.

Спас я экипаж подпоручика Яроша, поляка по национальности. Штурманом был прапорщик Гусев, а борт-стрелок унтер-офицер Соловьёв. Подпоручик пострадал больше всех, три пальца ему сломали, щёку порвали, одну ноздрю, повредили глаз, тот кровью затёк. Да и синяков, и даже один укус, имелось изрядно. Им я первым и занялся, остальные не так сильно пострадали, занялись осмотром вещей, и готовкой ужина из находок. Пока в сухомятку, огонь я решил не зажигать. На пальцы лубок с шиной наложил, тот скрипел зубами, пока я ему кости вправлял, но выдержал. Дальше смазал заживляющей мазью раны, где забинтовал, где просто оставил. Остальных мазью обработал и наложил прапорщику повязку на лоб. У него рассечение было. Раны промыл, в общем, хорошо поработал. Тут и к ужину приступили.  Костерок бездымный я всё же развёл, сам, вскипятить воды, и подвесил на самодельной треноге котелок. Вода в озере мутная, весна, постарались почище набрать. Вот её вскипятим и по фляжкам разольём. Чаю ещё попьём. Два раза кипятить воду придётся.

- Фельдфебель, я вижу вы отлично тут ориентируется. Есть идеи как выбраться к нашим? - спросил Ярош.

- Да, ваше благородие, и немало. Планирую уже утром быть на нашем аэродроме.

- Снова угнать самолёт?

- А что, работает же. Да и опыт есть.

- И не возразишь. Хорошо. Принимайте командование нашей группой. Вы человек опытный, разберётесь. Мешать не буду.

Я даже удивился такому трезвому взгляду на наше положение, и расчёт, что я их вытащу, но подпоручик был прав. Пусть тот всего два месяца воюет, недавно из училища, но всё-таки мозги у него есть и принять правильное решение тот смог. Насчёт плана я не бахвалился, аэродромы тут есть, ночью проникаем и улетаем. Такой план. Ближе истребительный, но можно ли найти там что-то на чём вчетвером можно было бы подняться в небо, я сомневаюсь. Дальше, уже ближе к столице Румынии, был ещё один аэродром, вот там можно найти что-то подходящее, на то и расчёт. Откуда я узнал? Информация не от пленных, в штабе полка перед вылетом штурманам указали где расположены аэродромы противника, и какие там части. Где локатор находиться неизвестно. За ними охотятся, так что их перемещают время от времени и хорошо маскируют. Часового я не выставлял, слушал округу, этого достаточно, так что мы поели, чаю попили и стали разбираться с трофеями. Пистолет «Браунинг» был всего один, с капрала, это он за пулемётом был, им поручик вооружился, тот взял также «СТЕН» с подсумками боезапаса к нему. Остальные вооружились румынскими автоматами из США. Остались винтовки, вот я и отобрал себе «Ли-Энфилд», что выглядела свежее. Хорошее оружие, мне нравилось. Борт-стрелок осмотрел как снять пулемёт, это возможно, так что скорее всего и его прихватим.

Потом я всё вытащил из машины, тут четыре рюкзака было, без них солдаты никуда. Я их внимательно изучил, содержимое тоже, выбрал самый новенький, в него ссыпал патроны к своей винтовке, две сотни. У экипажа бронетранспортёра было три винтовки, один пистолет и один пистолет-пулемёт. Две винтовки оставляем, я патроны и них выщелкал, из подсумков собрал, в рюкзаках немного нашёл. Всё это в мой рюкзак пошло. Гранат пять штук осталось, всё забрал. Патронов на двести штук не набралось, пришлось из ящика брать, боеприпас с пулемётом «Брен» был один. Также отобрал припасов. Ещё на сутки хватит. Остальные тоже разобрали рюкзаки, выкидывая барахло прошлых хозяев. Соловьев к себе все оставшиеся патроны к пулемёту высыпал, он его всё же забрать решил, подсумки снимал, смотрел как на ремне можно закрепить. В общем, у озера мы простояли полтора часа. После этого я запустил двигатель, и покинув берег озера, покатил прочь. Начало темнеть, но не выезжая на дорогу мы так и катили по полям и перелескам. Шестьдесят километров до нужного аэродрома проехали благополучно. Двигались подальше от населённых пунктов, посты в стороне остались. Один раз чуть не утонули. Веткой проверяли, вроде брод есть, ладно успел дать газу и выскочил на противоположный берег. Мотор чихать начал, но к счастью скоро заработал стабильно, ещё десять километров, и дальше пару километров пришлось идти загруженными вещами. Дальше в одиночку добежав до аэродрома, ограждения тут нет, глубокий тыл считай. Только налёты происходят, так что только тропа для патруля и редкие пулемётные точки.

Изучив систему охраны, я заодно высмотрел и самолёт для нас. Итальянский транспортный самолёт «Фиат G18». На вид как новый, только не боевой, чисто транспортник, стрелка нет и защитного вооружения тоже. Но я проверил, он готов к вылету и стоит в конце полосы, хоть сейчас запускай движки и взлетай. Вот так всё осмотрев, я вернулся к нашим, что нервничая ожидали меня.

- Спокойно, - отвёл я ствол автомата в сторону. Прапорщик чуть не выстрелил в меня, так неожиданно я появился.

- Ну что? - спросил подпоручик.

- Норма, ваше благородие. К взлёту подготовили итальянский транспортник «Фиат», стоит его брать.

- Какая модель?

- Г-восемнадцать.

- А, итальянцы их два года как потоком выпускают, больше трёхсот единиц выпустили. Закупают Германия и Британия. Вроде хорошая машина.

- Господин поручик, у меня вопрос, вы с ним справитесь? Есть идея «Спитфайр» угнать. Я на истребителе, вы на транспортнике.

- Рука болит, но думаю справлюсь, штурман поможет. Угнать истребитель, это тоже хороший щелчок по носу противника. Когда идём?

- Сейчас.

Мы пропустили патруль и перебравшись на территорию аэродрома добрались до транспортника. Тут, подсвечивая фонариком, механик возился. Ничего серьёзного, явно подготавливал самолёт к вылету. Раньше его не было. Я взял его в ножи, документы забрал, у того были, а дальше, пока парни грузились, я тоже прошёл в кабину и показал поручику что тут и как. Да там всё понятно было, тот это подтвердил. Запускать двигатели тот не спешил, вместе запустим. Я забрал свой рюкзак, винтовку, сумка со спас-набором и так при мне, я с ней не расстаюсь, и вот так побежал к стоянке истребителей. Убил часового, завладев ещё одним «Ли-Энфилдом», подсумками с патронами к нему и документами убитого. Дальше выбрал подходящий трофей, пушечный истребитель, новенькая машина, где убрал свои трофеи за бронеспинку. Тут тесно, но место есть. Дальше устроился в кабине, баки полные, осмотрелся, и помигал фонариком в сторону транспортника. Мы одновременно запустили двигатели. Транспортник сразу начал разгон для взлёта, ну и я за ним, выводя машину из капонира, тоже разогнавшись, делая это быстрее, пошёл на взлёт. На аэродроме воцарилась паника, заметались лучи прожекторов, но мы, двигаясь на бреющем, ушли. Зенитки постреляли, больше по злобе, чем прицельно, на звук моторов палили, не помогло. Транспортник летел низко, чтобы локатор не навёл, убедившись, что у парней всё в порядке, я отвернул и пошёл обратно к аэродрому. Изучить расположение я успел, где склад топлива видел, и вот сделал один заход, паля из пушек. Полыхнуло красиво. Второй заход делать не стал, зенитчики начеку, и побыстрее ушёл, нагоняя транспортник, однако найти не смог, видимо разминулись в темноте. Ладно, надеюсь парни долетят, жаль связи нет, времени настраивать рации не было. Так разогнавшись до крейсерских пятьсот километров в час, я поднялся на километр и летел в сторону Крыма. К своему аэродрому.

Добрался нормально, снизившись при приближении, и на подлёте сходу пошёл на посадку, выпустив шоссе. Переполох поднявшийся на аэродроме мне не помешал, полоса была чистая, вот и подкатил к полуземлянке штаба полка, заглушив двигатель. Выбравшись наружу, встав на крыле, я осмотрел с два десятка техников, что вооружившись тем что попало под руку, бежали ко мне. Они опознали что за машина к ним в гости прилетела, однако я остановил помыслы парней, крикнув механику нашего борта:

- Ефимыч, принимай аппарат. Отобрал у нагличан. Извини, парни погибли, но я парашют свой привёз. Подотчётное имущество.

Меня стащили с крыла, стали хлопать по спине, проявляя свою радость, подошёл дежурный по полку и наспех одетый комполка. Я тут же вытянулся и доложился:

- Господин полковник. Борт-стрелок борта номер сто три, второй эскадрильи, фельдфебель Вершинин с боевого вылета вернулся. Был сбит над Плоешти, выпрыгнул, остальные члены экипаж погибли при прямом попадании зенитного снаряда в кабину самолёта. После приземления уничтожил экипаж бронетранспортёра, захватив боевую машину, смог отбить у румын экипаж подпоручика Яроша. Совместно добрались до военного аэродрома англичан. Экипаж поручика Яроша на трофейном транспортном самолёте «Фиат» в данный момент летит сюда, примерное прибытие через час. Я угнал английский истребитель. За время нахождения на территории уничтожено больше тридцати англо-румынских солдат и офицеров, у некоторых забрал удостоверения военнослужащих. Экипаж подпоручика Яроша, попав в плен, был сильно избит, требуется медицинская помощь.  Доклад закончил, фельдфебель Вершинин.

Полковник тут же стал командовать:

- Очистить полосу, подготовиться осветить полосу Ярошу. Фельдфебель, за мной, опишешь подробно как вы смогли выбраться и технику угнать.

- Есть.

Я метнулся в кабину и достал трофеи, нагоняя полковника. Когда мы спустились в помещение штаба, я сказал:

- Господин полковник, поговаривают вы большой любитель охоты. Это конечно не охотничья винтовка, но надеюсь в вашей коллекции займёт не последнее место, - протянул я тому английскую винтовку «Ли-Энфилд». Ну и отдал ремень с подсумками и боезапасом, с того часового с аэродрома снял.

Тот был приятно удивлён, поблагодарил, сообщив что такой винтовки у него действительно нет. Техники уже укатили истребитель, убрав в пустой капонир, а я за полчаса устно всё описал, только не стал касаться расстрела гражданских. Не поймут, так что, когда писал рапорт, сдав документы уничтоженных солдат, об этом не помянул. Парни были не в том состоянии чтобы понять, что происходит. Может и поняли, но молчали. Надеюсь и тут будут молчать. Полковник сообщил что похоже я стану полным кавалером банта Георгиевский крестов, будет представлять на первую степень. Я стану восьмым полным кавалером этой награды. Ну и пообещал добиться выплаты за трофей. Тут я удивился. А разве за них платят? Оказалось, за целую технику да. Задумался. За «Ланкастер» мне не заплатили. Почему, у полковника можно и не спрашивать, кто-то уплату в свой карман положил, твари. Тут шум моторов стало слышно, полосу осветили и «Фиат» со второго круга, сбросив скорость, совершил посадку. Самолёт в капонир убрали, а экипаж Яроша уже ждал полковой врач. Так что их сразу в санчасть увели. Полковник опрашивать подпоручика сам туда ходил. Ну а я, прихватив трофеи, в землянку направился. Офицеры и нижние чины у нас в разных проживают, в нашей десять борт-стрелков располагалось. Душевая у столовой работала, сдал грязный комбинезон, всё сдал, получив свежее бельё, после помывки отправился отсыпаться.


Полковник не обманул, пусть треть стоимости истребителя, но я получил. Правда не наличностью, в государственном московском банке был открыт счёт и деньги положили туда. На моё имя. Снять можно будет только после окончания войны. У государства пока туго с наличностью. Главное чековую книжку выдали. Четыре с половиной тысячи рублей. Так-то должно было меньше быть, но самолёт оказался экспериментальный, оборудованный локатором. Ещё бы, сам выбирал. Его уже разобрали, погрузили на железнодорожную платформу и отправили вглубь страны, дальше в тыл. Парни за «Фиат» тоже получили, но куда меньше, где-то по тысяче на нос. Был и военный корреспондент, через три дня после нашего возвращения прибыл, за сенсацией. Я красочно всё описал, опять-таки бойни не касаясь, мол, отбил своих на подъезде к городу, расстреляв в охрану. Парни подтверждали. Ну и сообщил что провели оценку истребителя, обещают выплату. И напомнил про «Ланкастер», сообщив, что за него ничего так и не получил. Как-то странно указы Императора исполняют. Через пару дней прочитал газету, она Ростовская, всё описано подробно, фотография нас четверых, трое других с плохо замаскированными синяками, но о «Ланкастере», и о том, что выплаты я за него не получил, ни слова. Пресса продажная. Видимо цензура сработала.

Следующие две недели проходили как обычно, я снова стал безлошадным, летал на подменах. Слухи ходили что мы оставшиеся машины передадим другому полку и отправимся на пополнение, у нас осталось семь самолётов, но пока не дёргают. Бои идут, англичане хотят Крым взять, бои страшные, но пехота держится. Нашим ещё две дивизии на усиление подкидывают, и два полка панцирей. Вроде всё как обычно, но прибыло двое жандармов при конвое, четверо солдат, и начались опросы. Я поначалу и не понял, что интерес их именно ко мне, тонко работали, а тут вызвали в штаб, и арестовали, сняв ремень. Предъявили обвинение в массовом расстреле гражданских, а это военное преступление. Похоже, информация дошла до наших, наверное, румыны в газетах написали. Оказалось, нет, штабс-ротмистр, что за мной прибыл, пояснил. Румыны вполне официально подали заявление нашему правительству, попросив разобраться. Найти и наказать виновных. Наши стали рыть как никогда. Я в шоке, бей своих чтобы чужие боялись.

Я стоял на своём, ничего не знаю, не участвовал, но мои показания особо и не нужны были, раскололись двое из экипажа Яроша. Вот тот меня приятно удивил, твердил одно, был без сознания, ничего не видел и не помнит. Подписывать ничего не будет. Двое остальных, ротмистр их расколол, только и строчили всё что помнили. Этого вполне хватило, полковник разводил руками. Тут работала военная прокуратура. Вот так меня под конвоем и отправили в столицу. Дело резонансное, суд будет там проводится. Две недели сидел под замком, ожидая суда. Наконец тот состоялся. Дело политическое, поэтому всё напоминало фарс, мне дали двадцать лет каторги. Хорошо ещё не смертный приговор, что вполне было возможно. Встав со скамьи подсудимых, звякнув цепью, что привлекло внимание, а я в кандалах был, и расправив плечи, сказал:

- Наблюдать этот фарс было смешно. В желании вылезать грязный зад румын, вы просто вызываете отвращение. Враг вам приказал уничтожить одного из ваших солдат, и вы с повизгиванием бросились выполнять приказ, шавки продажные…

Договорить мне не дали, в зале поднялся шум и гвалт, репортёры быстро строчили в своих блокнотах, а меня увёл конвой. Ну а дальше по пересылке решили отправить на Север. Сбежал я прямо из тюрьмы, убив шестерых из охраны. Мог и не убивать, есть такое, просто оглушить, но я был очень зол. Настолько зол, что следующей ночью судья лишился головы, но перед этим лишился кожи, снятой живьём, и прибитой к стене в виде человеческого контура. Писать ничего не стал, а то вспомнят кто так любил делать, жестоко умерщвлять и оставлять надписи. На этом я решил остановиться, знаю куда приведёт, если потяну за ниточку, кто приказал, а Алексея трогать нельзя, сейчас на нём всё держится. Да и дочку жаль. Завещание у меня написано, деньги из банка получат родители, так что пусть теперь страна дальше справляется с врагом. Оплеуху мне конечно отвесили знатную, протрезвел под ней. И чего сюда полез, патриот долбанный? Так ругая себя, я добрался до ближайшего частного аэродрома, мне нужен был самолёт. К сожалению, тот был пуст, хотя и работал. Пока сильно не таяло, лёд держался, сесть на гравийную полосу можно, но летали из-за войны мало, поэтому и не нашёл подходящего транспортного средства. Жаль. До следующего больше ста километра, а сейчас не лето. Пришлось идти к железнодорожной станции, там удалось залезть в вагон, везли боеприпасы для панцирей на фронт, и уснул на ящиках.

Слез я в Бресте, эшелон шёл на Западный фронт. Время принять решение было, так что решил покинуть страну, причём навсегда. Я патриот, но для таких как я любить её лучше со стороны, если не хочешь распрощаться с жизнью. Вообще, попадание в Волкова было для меня как глоток свежего воздуха. Там было всё понятно, всё у меня по полчкам разложено, а тут то одно то другое. В теле Волкова я до пожилого возраста дожил, или зрелого, так даже лучше. Из-за чего всё изменилось и всё пошло шиворот навыворот? Да как вернулся по настоянию супруги в Россию, так всё и покатилось по наклонной. Нет, больше я на подобное не попадусь, и патриотизм свой прижму. Ишь, голову скотина поднял. Отправлюсь в Бразилию, и там устроюсь. Желательно подальше от Европы. Лицо у меня характерное, опознать можно, отращу бороду и усы и займусь поиском сокровищ. Да, этим и займусь, а пока нужно добыть самолёт и убраться отсюда. Хочу «Аиста», буду его угонять. Не самолёт, а сокровище. Тут и авиаконструктор, и создатель мотора, они просто молодцы. А самолёт разберу и собой в Южную Америку заберу.


Неизвестное время, неизвестная местность. Сколько прошло времени, тоже неизвестно.


- Как же мне плохо, - простонал я, и попытался пошевелится.

То, что я новое тело заимел, это и так понятно, значит правы учёные из будущего, после каждой смерти меня притягивает к другому телу и я вселяюсь в него. Обычно при гибели последнего. Значит и бывший хозяин этого тоже как-то погиб. Открыв глаза, разглядывая голубое небо с единственным пятнышком мелкого облачка, я глубоко вздохнул, закашлявшись, и судорожно повернулся набок, из меня хлынула речная воду. Почему речная? А рядом несла свои воды какая-то речка. Понятно, утонул. Причём ноги мои по колено ещё в воде были, и речка не такая и широкая, до противоположного берега, который так зарос лесом, что и самого берега не видно, всё ветви скрывают, было метров восемьдесят, не более. Сильное течении было, вода аж бурлила.

Тело вполне слушалось, поэтому я сел, изучая тело, в которое попал.

- Просто отлично, - проболтал я тоненьким голоском.

Нет, это не тело девочки, это тело ребёнка. Опыт у меня был с Иваном, но этот явно младше. Где-то лет двенадцать, может даже одиннадцать. Почему в него? Ещё голова болела, ощупывая, обнаружил длинную рану, похожую на пулевую. Касания вызывали боль, было лёгкое кровотечение, а так рана почти засохла коркой. Волосы как цемент выступили. А вот одежда что на мне, заинтересовала, жёлтая футболка, причём слева в районе сердца кармашке с пуговицей. Коричневые брюки, явно фабричной машинкой прошиты. На ногах коричневый ботинок. Второй на левой пропал, остался серый носок. Ботинок скорее лёгкий, на низкой шнуровке. Я даже узнал его, сам такие носил в детстве, фабрики «Скороход». Я что, в советском времени? Очень похоже. Быстро прошёлся по карманам. В одном нашёл размокшую квитанцию на аренду байдарки. Жаль даты не было, только время аренды. Так, что я имею? Парнишка взял в аренду лодку, скорее всего на лодочной станции, поплыл, попал под выстрел и ушёл под воду, скорее всего погиб, а меня течение выкинуло на берег. Значит, байдарка тоже должна быть тут. Стоит поискать у берега, они не тонут. А вообще это нормально детей отправлять сплавляться по реке одному? Вот и я думаю, что нет. Возможно тот не один был. Вот только пулевая рана тревожит. Я не мог ошибись, пусть на ощупь, но борозда такая, касательного ранения на темечке, может быть только от пули.

Тут прерывая мои размышления, раздался близкий хлопок выстрела, и рядом противно взвизгнула пуля, подняв в полуметре фонтанчик берегового песка, на котором я лежал. Мгновенно появись силы, вскочив, я рванул к опушке леса, он метрах в пяти был, и скрылся в нём. Так что второй выстрел тоже ушёл в молоко. С реки раздался мат, матерились на русском. А я, зло улыбнувшись, стал готовиться к бою. В лесу со мной никому не справиться. Кто стрелял я видел, обернулся, когда бежал, мельком кинув взгляд на стрелка. Их было двое, на лодке «Казанка», подошли на вёслах, поэтому я их и не слышал, а выйдя из-за поворота сразу стали стрелять. Значит, первое ранение их рук дела. И не бояться стрелять, значит людей поблизости нет, они в этом уверены. На реке слышался звон мотора, звук приближался. Похоже те планировали высадиться и добить. Что же мальчишка такого видел, что они пошли на подобное? Оба были бородаты и в брезентовых одеждах, по виду несколько месяцев живут в лесу. На золотоискателей похожи. У того что у мотора сидел, в руках обрез винтовки «Мосина», а у того что на носу, был карабин той же системы. Он и стрелял.

Бежать без ботинка было неудобно, как хромаю, так что сняв его, положил в сторону, у пенька, приметив место, и сделав круг, собрал и подготовил оружие. Сухие ветки лежавшее под ногами, обломил их, у некоторых оказались острые края, да и сами те крепкие. То, что нужно. На хруст веток и прибежал тот что с карабином, а вот второго не видно, шума от него нет, первый что носорог бежал, явно не лесовик как я. Думаю второй у лодки остался. Когда бородач пробегал мимо дерева, я ударил из-за прикрытия ствола ему по колену. Что это такое удар навстречу? Лучше вам не знать. Пусть слабосильный, не сказать, что тело мне досталось крепко парнишки, скорее ботана чахоточного, но нанести удар я смог. Острие вошло в кость чуть выше коленной чашечки. От болевого шока тот как бежал, так плашмя и рухнул на траву, замерев неподвижно. Держа вторую палку в левой руке, похоже добивать не требуется, а так я обиерукий, тут левая слабая, парнишка явно правшой был, но ничего, натренирую, сблизился, готовый если что, прыгнуть на бандита, чтобы добить. Убежать вряд ли получиться, тут атаковать нужно.

Подойдя к телу, я поднял карабин, падая тот телом придавил его, так что освободив палец, вытащив из защитной скобы, и ухватив за приклад выдернул ствол. Проверил сколько патронов в магазине, оказалось все пять, видимо тот на ходу успел дозарядить оружие, и прислонив его к стволу ближайшего дерева, это кедр был, выдернул шнурок, у того куртка на завозках была, и связал сзади руки. После этого начал обыск. Первым делом перевернув, с трудом, расстегнул пряжку ремня и вытащил сам ремень. Тут был нож в ножнах, сразу видно, самодельный, и подсумки. Я думал внутри патроны к оружию, но нет. Камешки невзрачные зелёные. Видел я такие уже, это изумруды оказались разных размеров. Их ещё обрабатывать, но то что это не золотоискатели, теперь стало ясно, видимо нашли где-то месторождение изумрудов и добывают. Это значит парнишка на них наткнулся и те его решили убить? Нет свидетеля нет проблем? Надо будет выяснить. Я проверил, бородач был жив, сердце выдержало болевой шок. Дальше по карманам прошёлся. Два десятка патронов, я пять себе высыпал в карман футболки, разная мелочёвка и неожиданно толстая пачка советских рублей, те что после тысяча девятьсот шестьдесят первого появились. Значит, ошибки нет, это другой мир, а не тот где я столько изменений в историю внёс. Считать не стал, там купюры разным номиналом были, но много. Ещё в кармане обнаружил пистолет с потёртым воронением, «Вальтер», модели девять. У меня похожий был, только «Браунинг», Насте подарил, я проверил, боеприпас такой же как и у «Браунинга». В кармане запасной магазин, тоже снаряжён, а вот запасных патронов не было. «Вальтер» за ремень сзади, брюки удерживали тонкий чёрный ремешок, который сложно назвать полноценным ремнём, но штаны поддерживал и ладно. Запасной магазин в карман, и подхватив карабин я побежал к берегу. Там выходить на открытую местность не стал, прицелился во второго, тот действительно у лодки был, и спустил спусковой крючок, карабин мощно ударил по плечу отдачей, мощное оружие, а бандит, поймав пулю грудью, он как раз повернулся в мою сторону, тревожно прислушиваясь, мягко повалился на спину, стукнувшись затылком о борт лодки. Подбежав, проверил. Труп. Забрав обрез, быстро осмотрел лодку. В лодке было два грязных походных вещмешка которых явно своими руками пытались переделать в подобие рюкзаков. Ранее те кажется были обычными армейскими сидорами.

Обыскав труп, у этого по карманам аж три десятка патронов к обрезу нашёл, боеприпас с карабином один, так что я порадовался. Подсумков у этого не было, однако нож тоже хороший, но этот уже фабричный, охотничий, специальный. Проверил остальные карманы, тут документов тоже нет. Никаких. После этого стал потрошить рюкзаки. В основном еда, немного личных пожитков, патроны к карабину, в одном вещмешке нашёл две бумажные пачки патронов к «Вальтеру», значит, пятьдесят ещё в запасе. Всё ценное сложил в один из рюкзаков, у второго бандита денег не было, так мелочёвка рублей на триста, да два царский золотых червонца в обуви спрятано. Всё забрал. Нож тоже. В лодке также котелок литров на пять был, чайник, закопчённые и давно не чищенные. Бак литров на двадцать с бензином. Вот его немного, литров семь осталось. Нормально. Сложив трофеи на опушке, обрез там же оставил, карабин на ремне сзади за спину, и побежал к первому. Тот уже пришёл в себя, подполз к своему ремню, я его у дерева на мох положил, пытался нож достать. Подбежав, я футбольным ударом пробил тому по животу. Хрюкнув, бандит замер. Достав его нож, ещё раз осмотрел и показав лезвие, присел на корточки рядом с головой и сказал:

- Ну что, рассказывай.

Разговорить бандита удалось почти сразу, да и по накалкам понято что бывший сиделец. Сразу пошёл на сотрудничество, только стонал, когда я его по ране на ноге бил, там ещё обломок палки торчал, и всё выкладывал. В общем, они из артели, действительно разрабатывали месторождение изумрудов. Небольшое оно, но богатое. Все сидельцы, все работали на одного из воров в законе. Откуда тот взял координаты, неизвестно, но скорее всего какой-то геологов за мзду поделился. Эти двое решили в бега податься, месяц как работать начали, тут потеплело, надоело им, дождались, когда большая часть их артельщиков уйдёт выше по реке, убили напарника, эти втроем мыли на старом месте, потом бригадира, что в палатке спал, пистолет и обрез с него, было ещё ружьё, но там ствол вздулся, когда бригадир на охоту ходил. Брать не стали, хотя могли его в обрез переделать. Забрали лодку, всё что добыли из камней, деньги на прокорм, ну и рванули в бега. Вроде бы обычная ситуация для отморозков и отбросов общества, но это ещё не всё. По реке двигаясь те наткнулись на стоянку, по виду геологов. Они бы мимо прошли, но там девушка в купальнике к воде выходила, пусть тощая, но подержатся есть за что, вот те и решили повеситься. Двух парней убили, девушку как раз насиловали, когда появился парнишка на жёлтой двухместной байдарке. На месте второго гребца был рюкзак. Парень-то всё видел, трупы раскиданные, совершавшееся насилие, те до палатки не дотащили девушку, терпения не хватило, насиловали вместе, устроив тройничного. Этот первый из карабина геологов и выстрелил, парень дёрнул головой и замер в байдарке, упустив весло. Пока те быстро прибирались, трупы с грузом в воду скидывали, девушку тоже добили, ножом, байдарку мимо пронесло. В общем, прибравшись, те решили проверить парня, свидетель им не нужен, начали спускаться ниже по течению, приметили сначала байдарку, что в кусты занесло, а потом и тело парнишки на берегу. Живой, сидел и рассматривал себя. Ну а дальше понятно.

Ладно, это выяснил, теперь стал задавать следующие вопросы. По себе не стал, бандиты меня не знали, а вот где оказался, это меня интересовало. Ханты-Мансийский национальный округ. Река Иртыш, точнее даже не сама река, а один из её притоков Канда. Год сейчас тысяча девятьсот семьдесят второй, четвёртое июня. Те пока насилием занимались, слышали радио в лагере геологов, это точно геологи были, так что время и день точное. Кстати, судя по квитанции на аренду байдарки, парнишка уже три дня один путешествует. Молодчага. А так в мире, если брать информацию от бандита, я не заметил никаких изменений, да особо тот и не знал. Брежнев руководит страной, Юрий Гагарин был в космосе, но и всё остальное. Никаких изменений не вижу, коммунисты у власти. Всё тоже-самое. Дальше велев тому перевернутся на спину, отошёл метров на пять и выстрелил в грудь. Свидетель мне был не нужен. Подумав, я рассыпал изумруды у тела, бросил рядом подсумок, часть патронов от карабина, в карманы вернул мелочёвку и рублей пятьдесят мелочью, толстую ту пачку укладывать не стал. Тело бросил и вернулся к лодке, прихватив свой ботинок. Подошвы нежные, не хотел повредить их. Хотя бы одну. Тут мелочёвку в карманы тоже вернул, но денег меньше, рублей двадцать. После этого перенёс трофеи в лодку и оттолкнувшись веслом, выходя на стремнину, устроился на корме, где с третьей попытки запустил мотор, кик-стартер барахлил, и стал подниматься. Всего метров сто и вот за поворотом жёлтая байдарка, а вдали виднеется и сам лагерь. Взяв байдарку на буксир, так и дошёл до лагеря.

Рация в лагере имелась, не солгал бандит, те её раскурочили, но я за полчаса восстановил. Правда связь плохая, я не волшебник детали из ничего делать, но выйти в эфир я смогу. Правда, пока не стал. Осмотрел байдарку. Тут смазанный кровавый след, видимо испачкал, когда тело без сознания в воду свалилось. Рюкзак слегка намок, но вскрыв, изучил содержимое. Еды дня на три ещё. Денег рублей сорок, вещи, одеяло, туристический топорик, куртка, походная утварь и три книги Жуль Верна о разных приключениях. Ну понятно, начитался книг, и решил сам попутешествовать. Три дня уже. Мать, наверное, с ума сходит. На обложках всех книг написано, что те принадлежат Тимофею Корневу, отчества нет. Не библиотечные, частные, но есть сомнения, а если парнишка их у кого одолжил? Сомнения развеяли журнал путешественника, который вёл Тимофей с описанием своих приключений. Надо сказать, писать интересно тот умел, так что я даже зачитался. Однако ладно, пора на связь выходить. Вернувшись к палатке, подсоединил клеммы к рации и когда зашуршал эфир, стал вызывать хоть кого-то. Ответили, и похоже военные:

- Мальчик, покинь этот канал, - отозвались наконец.

- Дяденьки, не уходите! Меня Тимофей Корнев зовут, я путешествую, как в книге «За восемьдесят дней вокруг света». Я три дня уже путешествую. А тут выстрелы услышал, поплыл к ним, а там лагерь геологов, два геолога убиты, и женщину двое бандитов мучают. Она так кричала. Один бандит в меня выстрелил, в голову попал. Я сознание потерял. Очнулся в воде на берегу, и снова бандиты на лодке появились, стрелять начли. Я в лес убежал, они за мной. Я их убил в лесу, их оружием. А сейчас вернулся к геологам, только убитых тут нет, а кровь на траве есть. Я рацию смог починить и вот с вами связался.

- Ты где? Там вертолёт сесть сможет?

- Река Кондра. Тут поляна рядом, пять вертолетов сядет. Я костёр дымный разведу, как сигнал будет.

- Ожидай на месте.

- Хорошо, спасибо.

Отключив рацию, я стал прятать трофеи. Всё оружие выложил на видном месте, распотрошив рюкзаки, так что трофеи усыпали дно лодки. А вот наличку, вот ею делится я не собирался. Пересчитал, тринадцать тысяч четыреста двадцать шесть рублей, вот сколько. У парня целлофановой пакет был, он в нём журнал путешественника хранил, берёг от сырости, так что убрал деньги внутрь, и подумав, «Вальтер» со всем боезапасом к нему, тоже. Пакет я спрятал на опушке леса, тут вообще сплошные леса, тайга считай. Место схрона присыпал табаком, мало ли собаки будут. Вернулся, и стал ожидать, продолжая изучать вещи Тимофея. Ничего нового нет, разве что фотографию семьи нашёл. Похоже свежая. На обороте этот год и написано «Мама, папа, бабушка и я. Мне двенадцать лет». Значит, парнишке двенадцать неделю назад исполнилось. Ну и теперь знаю, как выглядят его родители. Отец такой основательный мужчина с сильным загаром и дублёной шеей. Тоже похоже не в помещении работает, а постоянно на улице. Мать стройная интеллигентного вида женщина, посмотрел и сразу понял - учительница. Ну и бабушка, седая женщина с добрыми глазами. С первого взгляда видно, что Тимофей в мать пошёл, её маленькая копия. Парнишка выглядел неплохо, светловолосый, зеленоглазый, слегка худощав. А так мальчишка как мальчишка, симпатичный на лицо. Фотография чёрно-белая, это так, а цвет волос и глаз я в отражении воды посмотрел, в речке.

Костёр я разжёг, своим топориком нарубил елового лапника, костёр разошёлся, и вот стал кидать лапник, дым стал гуще, не чёрный, но издалека можно рассмотреть. Сам я помыл голову, корка на темечке смылась, кровь опять пошла, смотав рулончиком полотенце, прижал к голове. Немного крови стекло на лицо, засохнув, так что думаю вид будет тот нужно. Чтобы впечатлялись. Помощь как-то не спешила, хорошо лапника порядочно натаскал, но всё же через два часа стало слышно гул авиационных движков, и сделав круг над лагерем, на посадку пошёл вертолёт, свежий такой на вид явно армейский «Ми-8». Вставать с бревна, а я сидел у костра, не стал, так что наблюдал с места как двери открылись, судя по стихающему гулу движков вертолёт улетать не спешил, их глушили. От вертолёта первыми спешило пятеро в милицейской форме, с одним собака была. У второго фотоаппарат, трое с планшетками. Ещё был врач в белом халате с сумкой и трое военных, все офицеры, старший даже в звании майора. Чуть позже и три вертолётчика подошли. Меня уже врач осматривал, оторвал полотенце, то присохло, дал сфотографировать рану фотографу и занялся обработкой. То, что у меня пулевое ранение, пусть касательное, тот подтвердил, требуя немедленно меня отправить в больницу. Однако старшей опергруппы, капитан, попросил немного обождать, он вёл мой опрос, чтобы видеть картину то что тут происходило. Вот я всё и описал, без некоторых подробностей. На лодке бандитов трое сотрудников отбыли к месту моего боя. Фотограф и кинолог там были, капитан возглавлял. Оружие уже осмотрели, записали, а двое милиционеров, на лодке геологов, она без мотора была, спустив её, стали сетями, у геологов взяли, бредить, и вытащили вскоре первый труп с камнем в ногах. Оказалось, они его сверху рассмотрели, тот просвечивал. Неглубоко там было. Вертолётчики и офицеры помогали вытаскивать тела на берег. Когда те трое милиционеров вернулись, оба трупа в лодке были, то те закончили, всех трёх геологов нашли.

Меня уже перевязали. Рюкзачок мой, что у ног лежал, те осмотрели. Я про странные камни что у одного бандита были, уже сказал капитану, судя по его хмурому виду тот их нашёл и понял, что это. Мой рассказ о событиях мало чем отличались от реальности, разве что красок прибавил, своего страха, да добавил своих подростковых впечатлений. Получилось неплохо, вполне поверили. Мол, одного палкой по ноге врезал-воткнул, хотел другой палкой ударить, а тот упал и не шевелится. Забрал карабин, сбегал второго застрелил, тот за оружие схватился. А вернувшись, обнаружил первого бандита, в руках у него нож был. Тот меня увидел, попятился, и споткнувшись упал, а я в него выстрелил. Это чтобы объяснить почему в лежачего стрелял, опытные сыщики поймут, как тот убит был. Со страху убил. Вроде всё отлично прошло, особых вопросов у капитана не было. Дальше описал как на лодке бандитов направлялся к лагерю, байдарку свою забрал и вот вызвал помощь. Попросил капитана байдарку вернуть на лодочную станцию, показав квитанцию. Пообещали это сделать. Ну а дальше началась погрузка. Все тела заматывали в брезент, и относили в вертолёт. Я тоже со своим рюкзачком туда направился. Ну и пописать отпросился. Рюкзак уже в вертолёт положил, так что сбегал к опушке, убрал под футболку пакет что там спрятал, он плоский, не видно, ремень брюк скрыл, а сверху куртка надета, всё скрывала, и вернувшись к вертолёту, там уже движки запустили, залез внутрь и сел на дальнюю лавку, у кабины. Вот и всё. Деньги и оружие при мне. Ну да, рисковал, однако резерв необходим, мало ли что. Если уж судьба такое интересное дело подкинула, разве я буду отказываться от всех трофеев? Нет, не буду.

Когда все погрузились, вертолёт поднялся в воздух, в лагере один сотрудник милиции остался, передаст имущество другим геологам, по рации им уже сообщили, а мы полетели в Ханта-Мансийск. А пока летели я размышлял над словами врача, тот требовал срочной госпитализации. У меня голова на белый шар от бинтов похожей стала. Мало ли что там пуля натворила. Размышлял о дальнейших планах и вспоминал о своей прошлой жизни в теле Вершинина. Начну с последнего. Надо сказать, есть что рассказать. В теле Андрея Вершинина я прожил пятьдесят семь замечательных лет и мне было чем гордится. Покинув Россию, после того что случилось на суде, я добрался до Испании, перед этим угнав «Аиста» в зоне боевых действий. Там получил гражданство, причём настоящее, и побывав в Париже, забрав те двести тысяч американских долларов, отправился в Бразилию. Получив гражданство и там, у меня оно теперь двойным стало, купил виллу на берегу моря. Точнее небольшой домик, из окон которого был отличный вид на бухту. Своя земля, свой причал. Приобрёл небольшую парусную яхту, купил патент штурмана, и отправился путешествовать. По сути я постоянно проводил своё время на воде. Из пятидесяти семи прожитых лет, пятьдесят я жил на своих судах. Был случай, что два года жил Робинзоном на острове, пока не подошла яхта, аргентинцем хозяин был, тот меня с острова и снял. Да я на берегу в тот момент был, и ураган страшный начался, яхта моя на дно пошла, сорвало с якоря и о скалы разбило. Я потом долго там нырял всё ценное доставал. Однако одними яхтами у меня не ограничивалось, у меня было три специализированных поисковых судна. Я был известен куда больше чем французский первооткрыватель морских глубин Кусто. Ну и сокровища искал, очень даже успешно. Не женился, хотя гражданских жён и детей вне брака хватало, у меня внуков и внучек вон сорок три было. Связь с Вершиниными не поддерживал, те сами отказались от контакта, прогнав моего человека. Война в России закончилась не очень хорошо. Перемирие заключили, когда была потеряна вся Польша, черноморское побережье с Крымом, и Владивосток. Отрезали нас от Чёрного моря и Тихоокеанского, Камчатку японцы тоже захватили. Алексей был выужен подписать акт перемирия. Осталась только Балтика и Северное море с Ледовитым. Когда Алексей умер, в семидесятых, долго протянул, я вышел на связь с дочкой и Иваном, внуком, что стал императором. Ольга быстро поняла, что я это я, слишком много знал подробностей нашей жизни. Она же и сына убедила, а тот большими глазами глядел «на того самого генерала графа Волкова». С Анной, матерью её, я не общался, хотя та знала, что я жив и в другом теле теперь проживаю. О несостоявшемся из-за моей кончины разводе я Ольге сообщил, та не в курсе была.

С Иваном мы плотно общались, я всё заработанное с поиском сокровищ отдавал ему, и тот за десять лет модернизировал все производства, увеличил армию в два раза, всё вооружение передовое, и в восемьдесят первом тот ударил по Румынии, которая включила в свои территории Одессу, по Крыму, что Англии отошёл, и по Турции, та часть Кавказа своей территорией теперь считала, до Сочи, там границы проходили. Война началась неожиданно для соседей. Те считали, а Англия их так убедила, что русские не рискнут устраивать войну. В результате, всё было возвращено, более того, Румыния была полностью захвачена, и от неё отрезана треть территорий, которые Россия забирал себе в качестве контрибуции. Румынов принудительно выселяли на румынские оккупированные территории, нашим такие поданные не нужны, и на их место переселяли крестьян с центральной части России. В Крыму также поступили, как и в бывшей Турции. Та тоже две трети территорий потеряла, включая бывшую столицу Анкару. Проливы и Дарданеллы стали нашими. Теперь выход в Средиземное море полностью открыт было, в Царицыне устраивался Черноморский флот, эскадру из Балтики перегнали. Англия молчала. Что тут говорить после ядерного гриба, вставшего над Лондоном? Тот стёр его с лица острова. После него никто больше не возникал, и территориальные претензии русских были признаны правомочными. Две трети войск начали перебрасывать на Дальний восток. Тут японцы сильно заволновались. Вышли на наших дипломатов, предлагая договорится, Владивосток они вернут, наши на переговоры не пошли, а вместо семнадцати подлодок, что перебрасывали железной дорогой, перекинули ещё тридцать. За полгода японцев вышвырнули из Владивостока, Камчатки, Сахалина и Кореи, а также отбили два острова, сделав их своими территориями. На одном теперь курорты, на другом военно-морская база Тихоокеанского флота, а то раньше приходилось Тихоокеанский флот в Магадане держать. Острова назывались Окинава и Микодзима.

Дальше настала очередь немцев. Те привлекли лучших дипломатов и договорённости всё же были достигнуты без войны. Ивана Польша не интересовала, проблемы от националистов и раньше были, пусть германцы дальше с ними мучаются, да те и так познали радость владения этих земель, а вот выход к Балтике вполне интересовали, так что германцы уступили всю береговую линию от нашей границы до Штеттина, и на глубину в двести километров. На освобождённых землях работали жандармы, обычных крестьян не трогали, а кому не по нраву Россия, тех выселяли на германские земли. Их это устроило, понимали, что будет если наши армии, получившие реальный боевой опыт, наваляться на них, тут территорий будет потеряно куда больше, не считая людских и материальных потерь, так что считай отделались легко. Дальше я спокойно жил и занимался исследованиями морских глубин, пока не умер в своей постели, это в Рио-Де-Жанейро произошло, в спальне моего домика. Проснулся, сердце прихватило, жена, гражданская, из Перу она, закудахтала, стала помогать, врача вызвала, да не успели, очнулся в теле Тимофея. Что я могу сказать о себе? Из новых хобби, а на воде бывает часто так, что скука наваливается. Знаете, как я её решил? Поставил пианино своей каюте, и стал учиться играть, мучая матросов, музыкальный слух в теле Андрея вполне был, и даже неплох. В других телах такого не было, я замечал. Саморазвитие пошло, но всё же нужен был репетир, нанял такого что согласился месяцами находиться в море, и освоение пошло стремительными темпами. Три года тот репетитор со мной работал, потом ещё два, но довести игру до совершенства я смог, и дальше играл уже сам. Пианинном дело не ограничусь, следующей была гитара, примерно по тем же стопам пошёл что и с пианино, рояль, кстати, я тоже освоил. Так что я на высоком уровне владел пианино и гитарой. Электрогитары тоже считаю, мне нравились их насыщенные звучания. Свои первые электрогитары я сам сделал и, между прочим, те со мной всю жизнь были.

Вот такова была моя жизнь, и надо сказать я гордился ею. Почему меня в другой мир, я же убедился, что другой закинуло, не знаю. Даже предположений не было. Хм, а может это благодарность за то, что я в других мирах сделал? Как одно из предположений. Мол, проведи юные годы в золотое время Россий, в Советском Союзе при Брежневе. Ха, а я и не против, даже с удовольствием. Но закинуло и закинуло, теперь по планам. Отходить от общей линии жизни Тимофея я пока не планирую. Мал ещё. Возрастом естественно. Пока буду изображать мальчишку. Конечно изменения в моём характере заметят, но решат, что схватка в тайге с бандитами повлияла на это. Пока планы не чёткие, просто наброски. Врач, осматривая меня, тот и раздеться велел, всё тело осмотрел, дал некоторую информацию. Сказал, что Тимофея оказывается все три дня ищут. И милиция и военные. Отец мой приезжий, командировочный, сына взял с собой, всё же каникулы, отказавшись от пионерского лагеря, он тут с инспекционной проверкой, архивы геологов изучает. Сами мы из Москвы, как выяснилось во время общения. На второй день после приезда, вернувшись в номер гостиницы, где они проживали, тот нашёл записку Тимофея, он писал, что отправился изучать мир вокруг света, вернётся к началу учебного года. Тот естественно поднял всех, кого мог, три дня поисков, добровольцы городские подключились. Среди них брат этого врача, так что тот в курсе всех дел. Выяснили о байдарке, и сузили круг поисков, жёлтую байдарку видели на реке Иртыш, а тот свернул и поиски ушли в другое место, поэтому и не нашли сразу. А тут я сам на связь выхожу, да ещё на диспетчера что курировал эти поиски, вертолёт был задействован. Вот это всё я от врача и узнал.

Так что сейчас в больницу. Наверняка встреча с отцом, придётся повинится, мол, мечту хотел исполнить. Насчёт матери Тимофея не знаю, но думаю, что та уже прилетела в Ханта-Мансийск. Пока же будем ожидать дельнейших событий, от них и станем отталкиваться. Мы добрались до города, вертолёт совершил посадку на пустыре на окраине, тут было несколько машин, включая санитарную. Меня туда повели, пока вертолёт разгружали. Ко мне бросилась женщина, за ней шёл мужчина, я опознал в них родителей Тимофея, так и знал оба будут, пришлось выдержать обнимания, причитания, мать даже в порыве чувств мне пощёчину залепила. Не видит бинты на голове? Меня нельзя бить. Врач вообще думает, что возможна внутренняя гематома в черепе, рентген хочет сделать. Потом снова со слезами обнимать. В общем, врач с отцом еле оттащили, мы все вместе сели в санитарный «Рафик» и поехали в больницу. Машина выглядела непривычно, с круглыми фарами, уточнил у водителя и узнал, это действительно «Рафик», но ранняя модель, называется «РАФ-977ИМ Латвия». Такая машины в городе пока одна. Рюкзачок с вещами я отцу отдал, сохранит. Вот так мы добрались до больницы, меня сопроводили в палату, я хромая шёл, ботинок-то один, второй разве найдёшь? Там сдал верхнюю одежду и устроившись на койке, пакет уже под подушку убрал, стал ожидать результатов. Я в трусах и майке лежал, остальное всё забрали. Мама Тимофея осталась, а вот отец ушёл, ему на работу было нужно, задачи по командировке с того никто не снимал. Вечером обещал одежу принести, шорты и футболку, ну и сандалии.

Чуть позже мать не выдержала, и сама сбегала, всё принесла из номера, те всё ещё в гостинице жили. Пакет я под матрас перепрятал, не видно его. Палата была четырёхместной, но занято две койки были, да и то я в палате один был, оба пациента амбулаторно лечились, ночевали дома, а сейчас, закончив процедуры, разошлись. Меня тоже забрали, рентген сделали, к счастью ничего не нашли, и уже когда снаружи стемнело, проверили операцию. Хирурги, их двое было, когда осматривали мне голову, бинты уже сняли, единодушно решили, надо шить. Там кость черепа было видно. Так что санитарка обрили голову, на лысо, там царапину семь сантиметров, а им брить надо, и зашили. Двенадцать швов. Местная анестезия. Ещё ведь спросили, в сознании ли я хочу быть или нет? Пошутили так. Сказал - хочу в создании. Отказывать не стали. Так, нормально всё прошло, хруст от шовной иглы неприятный имел место быть, а больше ничего не чувствовал. Меня довели до палаты, сам шёл, хотя и шатало, и я, сообщив матери, что со мной всё в порядке, немного поел, каша была манная, компоту мне ещё принесли, и через полчаса уснул. Кстати, пакет на месте, я проверил. А так думаю придётся теперь внутренне принять что эта молодая женщина с печатью усталости на лице и беспокойством в глазах, будет моей мамой. Даже интересно стало.


***


В больнице меня продержали семь дней, пока швы не сняли. Не простых дней, но очень информативных. Вот что мне удалось узнать, общаясь с матерью, задавая лёгкие вопросы, вроде игры, таким образом многое узнал из жизни Тимофея. Мать звали Юлией Сергеевной Корневой. Отца Степаном Тимофеевичем Корневым. Меня в честь деда назвали, он в войну погиб, в сорок четвёртом. Полковник, командир артиллерийской бригады. Бабушка Валентина Фёдоровна. Бабушка по отцу. Со стороны матери все родственники погибли, блокадники они, её вывезли среди детей на Большую землю по Дороге Смерти. Воспитывалась в детдоме, отдала всю себя музыке, она из семьи профессиональных музыкантов. Я угадал, мать у Тимофея была преподавателем в Московской музыкальной государственной консерватории имени Чайковского по классу фортепиано. Сын у Коневых был долгожданный поэтому и любимый. Отец растил настоящим мужиком, зимой на ложках каждые выходные, потому как летом пропадал в экспедициях, кстати, Тимофей очень хороший лыжник, второе место занял на прошлых школьных соревнованиях по городу, дыхалка у него действительно хорошая. Да и на ногу лёгок. А вообще зря я считал Тимофея чахоточным, бледным юношей со взором горящим, вполне крепкий паренёк, просто конституция тела такова, что за больного можно принять. Это он в мать пошёл, та тоже тонкая в кости и стройная. Не страшно, наверстаю.

А вот мать решила сделать того великим музыкантом. Не на фортепиано, а почему-то скрипачом. Восторга у Тимофея это не вызвало, впрочем, у меня тоже. Пока в больнице лежал, сказал, что скрипка мне не нравится, предпочту гитару и пианино, тут буду учиться. Та повздыхала и сказала, что подумает, позже решит. Также выяснил адрес дома, и где бабашка проживает, та тоже в Москве жила, только на окраине. В однокомнатной квартире, недавно получила вместо своей коммунальной. Служебную, в Ростове, которая была выдана деду-полковнику, у той забрали, вот она с сыном в Москву и перебралась. Тут и жили. А работала та до самой пенсии библиотекарем, два года как на пенсию вышла. Про обе школы узнал, общеобразовательной и музыкальной. Так как Тимофею исполнилось двенадцать, и он пошёл в школу, как и все в восемь лет, то перешёл в пятый класс. Нормально, будем учиться. Я особо не переживал, знания из баз будущего при мне, тем более я девять детей и двенадцать внуков из всех сам воспитал. Кто им уроки помогал делать? Я помогал. Так что разберусь. Поэтому по поводу учёбы я не переживал. А вот перейти в другую группу музыкальной школы, на класс пианино, вот это я буду настаивать. Матушка сказала, что если я хоть одну мелодию правильно наиграть смогу, тогда согласиться. Я за язык её не тянул, слово дала, о чём попросил запомнить.

Естественно из органов были люди. Один комитетчик, явно по изумрудной теме работал, опрос провёл и ушёл, и дважды тот капитан был, он и вёл то дело. Да какое там дело? Его уже закрыли по причине гибели виновников. Меня хвалили, я хоть и убил двоих, но обещали представить к награде. Между прочим, обещание выполнили. Когда меня на седьмой день выписали, свёрток с деньгами и пистолетом я убрал в свой рюкзак, что принёс отец, и оставил в номере, то нас троих вызвали к горотдел милиции и там торжественно, в кабинете начальника в звании полковника, вручили награду. Медаль «За отличную службу по охране общественного порядка». Вот этого я как раз и не ожидал. Выжил и хорошо, а тут наградили. За что?! Я же не спас геологов, я свою жизнь спасал. В документах написали, что в противостоянии с вооружёнными бандитами вышел победителем, предотвратив другие возможные преступления. Каково, а? Хотя награда пригодиться, это статус, и она открывает многие ранее закрытые двери. Так что я лучился радостью и благодарил сотрудников милиции и хозяев города. Тут и из горкома партии были представители. Выглядел я так себе, пожелтевшие круги под глазами, синяки сходили, нашлёпка белого пластыря, плохо скрытого кепкой, но одет празднично, был рад, это все видели, так что всё прошло хорошо. Родители гордились не меньше. Правда отец бросал на меня задумчивые взгляды с нотками гордости. Одному против двоих вооружённых бандитов, и выйти победителем, не каждому дано. Хм, а не он ли мне психиатра засылал? Был среди врачей и этот специалист, долго расспрашивал у себя в кабинете, давал картинки смотреть. Результата не знаю, мать увела, психиатр с отцом общался. Хотя может и милиция навела на меня, всё же двенадцать лет, сам убил двоих, и видел убийство ещё нескольких людей, а особо незаметно чтобы переживал, проверяли не потекла ли крыша.

Перед расставанием полковник вдруг спросил:

- Ну что герой, больше не будешь сбегать от родителей?

- Так я от них и не убегал, товарищ полковник, я отправился путешествовать, чтобы потом обязательно вернуться. Это как с дикой птицей, в клетке ей тесно, свободы хочет, вот и я также. Для меня такие путешествия не только мечта, как у героев моих любимых книг, но и проведение досуга. В пионерских лагерях конечно интересно, но самому путешествовать, чувствовать сопричастность к великому, единение с природой, это всё многого стоит. Думаю, такие путешествия станут для меня самыми любимыми воспоминания в старости. В следующем году тоже отправлюсь путешествовать. Не скажу куда, а то любите охоту устраивать на маленьких детей, ловить их.

- А ты я смотрю продуманный, - улыбаясь сказал полковник.

- А кто за меня думать будет? Родители, это родители, но и свою голову надо иметь. Жаль, что на многое наши взгляды у нас не совпадают.

Они мне не особо поверили, решив, что я бахвалюсь, потому как говорил с широкой улыбкой и весёлым голосом. Вот только родители кидали на меня задумчивые взгляды. Эти могли и поверить. Да и возможно веду я себя не так как Тимофей, точно не так, я не знаю каким тот был, но пока списывают на ранение и то что произошло с бандитами. А так о потере памяти, один из вариантов как объяснить, что ничего не помню, я не сообщал. Постепенно узнавал о Тимофее многое, но не всё, трудно будет поддерживать легенду. Тимофей изменился, тут ничего не поделаешь, старых друзей забудет, да и не было у него друзей кроме пары приятелей в школе, про девушку тем более говорить не стоит, мал ещё. Так что смена взглядов и переориентирование в жизни тоже спишу на ранение. У меня уже всё обдумано и принято решение было. Сообщать о потере памяти не буду, а позже уже станет поздно. Нет, линию поведения выбрал, отходить от неё не стану.

Вот так мы поблагодарили за награду, нам оказывается ещё грамота к медали полагается, корочки наградные итак уже выдали, после этого попрощались, отец на работу, а мы в гостиницу, но сначала в столовую зашли, городскую, где пообедали, время обеда наступило. Я взял борща со сметаной, гречки с котлеткой и подливой, три кусочка хлеба и компот, а мама лишь тарелку пельменей с двумя кусочками белого хлеба, и чёрного чая. Вот так обедая, пусть слегка поздно, время час дня, я прикидывал планы родителей на ближайшее будущее. Моего мнения в этом особо не спрашивали. В общем, возвращались мы в Москву, отец тут оставался. Попало же мужику за побег Тимофея, мать ему явно все кости отполировала, а на язык та острая. Даже жаль его. Но ничего, ему похоже, что тому дубу, сколько не лай, ему всё равно, а вот за сына тот действительно переживал. Так вот, в городе аэропорт был, и рейсы прямые на Москву имелись. На сегодняшний вылет мы опоздали, поэтому вылетаем завтра, проблем с билетами не было, отец позаботился. По поводу награды, то как-то быстро прошло награждение, зная эту систему тут до нескольких недель, а то и месяцев длиться согласование и бюрократия, а тут семь дней, и вот вручили новенькую блестевшую награду. Не бывает такого, но оно было. Объяснение было одно, местной власти почему-то надо было кровь из носу наградить именно тут и провести награду в своей сфере влияния. Видимо с этого им что-то капало. Значит отправили своего уполномоченного человека в Москву и тот за несколько дней всё решил, успев вернуться. А тут и меня выписали. Другого объяснения нет, но награда зарегистрирована по всем инстанциям, иначе не выдали бы её. Так что я был и доволен, и озадачен. Не придётся ли отрабатывать такое внимание? Хм, или к отцу подходы искали, он главный инспектор, ревизор по сути. Тоже возможно.

Если кто-то думает, что меня тяготит скорая школа, даже две, общение со сверстниками биологического возраста, то зря. Я немало времени приводил с детьми и внуками. Ну да, большей частью я находился в море, но когда у них каникулы, то я железно был в Рио, в своём доме, и проводил время с ними. Часто в море под парусами с ними выходил, учил управлять. Так что с детьми мне было интересно, поэтому ни о каком экстерне и речи не шло, для меня в удовольствие будет проводить время в этом периоде взросления. Многочисленные кружки не дадут заскучать. Более того я даже спланировал свои некоторые дальнейшие шаги, музыкальная школа — это конечно хорошо, но времени не так и много занимает. Боевые секции, вроде бокса или самбо не интересуют, бокс точно, руки беречь нужно, поэтому нужна какая-то группа, где я буду поддерживать своё физическое состояние. Можно в лёгкую атлетику пойти, бегом на короткие или средние дистанции, а зимой лыжи, как вариант. Решу, когда прибуду в Москву, время ещё есть. А пока сосредоточился на блюдах, тут действительно очень вкусно и наваристо готовят. После окончания обеда, отнеся посуду в окно приёма грязной посуды, я поблагодарил подавальщиц, сообщив, что никогда так вкусно не кушал, чем явно тех порадовал, даже повариха вышла, и я вычурно и сплетая красивые узоры сладкой как патока речи восхвалял её дар готовить божественные блюда, да так, что мать, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех, потащила меня к выходу, когда я поварихе стал признаваться в любви и горевал что нет цветов, что можно бросить к её ногам и попросить руку и сердце. Это малое чего та стоила. Девушки в столовой как раз не сдерживались и смеялись во весь голос. Повариха, бабища лет сорока с нанадцатым размером груди, в белом чистом халате, тоже обхохатывалась. Пообещав быть вечером на ужин, я помахал той рукой и меня вывели наружу.

Отсмеявшись, мама отрепала меня по плечу, по голове сложно, там синяя кепка с надписью: «Речфлот», что пластырь скрывает, и сказала:

- Выдал ты конечно.

- Мам, не обращай внимания. Я взрослею, переходный возраст, так что готовься к тому что я ещё и не такое выдам. А нервы не восстанавливаются, смотри на всё спокойнее, смейся почаще. Смех продлевает жизнь.

Мы двигались в сторону гостиницы, вон, её отсюда видно, довольно большая для города и как мне кажется, единственная. Отец тут временно, поэтому служебная квартира мимо, жили в гостинице, ему выделили два места, для него и Тимофея, а с приездом матери и третью, а выселили других соседей, так что жить мы теперь будем втроём в четырёхместном номере, подселять к нам жильца не будут, пообещали. Я об этом от матери ещё в больнице узнал. Приметив с другой стороны улицы музыкальный магазин, надо же, цивилизация и до этих дикий краёв дошла, я ухватил мать за рукав и убедившись, что машин нет, а автобус проехал, с ней перебежал дорогу и подошёл ко входу в магазин, проходя внутрь, матушка, следуя за своим любопытством, шла следом. Осмотревшись, я изучил мельком разную номенклатуру товара, и направился к месту где висело всего шесть гитар, причём только двух видов. Семиструнные в золотистом корпусе одной модели, и шестиструнка в чёрном лакированном корпусе. Вот последняя была в единственном числе и сильно меня заинтересовала. У меня была такая же, двенадцать лет со мной прожила, пока яхта не разбилась о скалы, я тогда я два года Робинзона копировал. Купил красавицу в Испании, их стиль работы. Откуда тут, в пока ещё захолустном городке, такое сокровище?

- Можно посмотреть эту чёрную прелесть? - поинтересовался я у продавщицы, молодящейся дамы лет сорока.

Продавщица улыбнулась, хотя с кругами под глазами я не смотрелся донжуаном, поэтому старался рожицы не корчить, да и тянет рану, когда корчу, но и бархатного настроенного голоса хватало. В больнице его тренировал. Гитара мне нужна, тут без сомнения, только я сомневаюсь, что та стоит сорок рублей, а это все мои официальные деньги. Родители и бабушка были продвинутыми людьми, просто так деньги сыну не давали, если они нужны, то иди и заработай. Так что домашняя работа, уборка, всё это было на нём и честно работа оплачивалась. Тимофей видимо не филонил, солидную сумму скопил. Где-то рублей тридцать на подготовку к побегу ушло, а ведь ещё на сладости тратил, и другие хотели. Деньги из трофеев, тут тратить нужно осторожно, но карманные у Тимофея обычное дело, так что вопросов особо задавать не будут, главное на крупные покупки не тратиться. Вот так приняв гитару, я перекинул ремень через голову, подогнал под себя и проверил струны. Та была хорошо настроенная, так что просто проверил, это даже не мелодия была, так набор звуков. Хотя и мелодичный.

- У меня сорок рублей есть, - сказал я маме, сделав глаза кота из Шрека, видел его в первой своей жизни. - Остальное отработаю.

- Тимофей, научиться играть на гитаре не так и просто, а ты ведь сам хотел перейти в другой класс и научиться играть на пианино.

- Да что тут уметь? - хмыкнул я и исполнил гитарную трёхминутную композицию Поля Берне. А ничего пальцы, подвижные, не запаздывают, хотя тренировать всё равно нужно.

Тот стал известен благодаря и этой композиции тоже. Я был на его концерте, в Питере, тот давал концерт императору Ивану и его двору, а вот в первом мире где я родился, такого музыканта не припомню. Глаза у продавщицы и у матери, больше в зале никого не было, мы одни покупатели, стали большими. Увидев, как на меня мать смотрит, я пожал плечами и пояснил:

- Я тайком тренировался, ничего сложного. Кстати, я написал слова к песне и музыку придумал. Песня о маме, спеть?

Обе синхронно закивали. Продавщица сложила локти на прилавке, положив подбородок на ладонь, а мама села на стул, он для посетителей, ну а я заиграл. Песня была из моего мира, Мясников про маму пел. Вообще, даже обладая идеальной память, вспомнить слова и наиграть мелодию оказалось сложным делом. А «Пельмешек» я любил, почти все концерты посещал в Москве, что-то в компьютере через интернет смотрел, так что вспомнить и запомнить удалось многое. Где не вспоминалось, свои слава добавлял, немного переделывая песни под реалии, а тут песня фактически полностью скопирована была. Вот её я вспомнил от и до. Женщины не скрывали как слёзы по глазам текли, я смог настроить нужную тональность в голосе, а он у Тимофея ну просто замечательный. Столько оттенков нужных можно использовать, что похоже мне предстоит путь в профессиональные солисты. Как один из вариантов. Профессиональным музыкантом я ещё не был, а то что учился, так это для себя, для души. Надеюсь ломка голоса при половом созревании этот эффект не убьёт. Очень надеюсь. Судорожно вздохнув, а что я тоже не железный, весь выложился в песню, и картинно замер. А где аплодисменты? Первыми раздались хлопки от двери во внутренние помещения, там стоял пожилой мужчина в тёмно-синем рабочем костюме с пятнами канифоли на нём, явно местный мастер, а женщины утирали слёзы. Мне они тоже похлопали. Мама Тимофея сказала:

- Такому таланту пропадать нельзя. Мы покупаем эту гитару. Тимофей, это будет подарок от нас отцом.

Пока женины ушли в подсобное помещение, приводить себя в порядок, мастер помог мне подобрать чехол для гитары, он сам их в магазин привёз, и запасной комплект струн, я же медиаторы подобрал, пять штук, костяные. Потом насечки сделаю для удобного использования, а то пять минут наигрывал, а подушечки пальцев уже болят, не хорошо. Да и учился я играть именно с медиатором. Сам мастер аж из Свердловска, тут он в командировке, своего мастера у магазина не было. Он же и пояснил откуда гитара прибыла. Её привёз один из наших представителей торгпредства бывший в командировке на Кубе. Даже не одну, заказ был от директора магазина музыкальных инструментов, всё официально, поэтому привёз много, из них шесть таких гитар и две электрогитары в этот магазин поступили. Последние сразу выкупили, чуть позже и четыре «кубинки» взяли, как их тут называют, осталось две. Вот одна мне и досталась. Чехлы родные, тот командировочный в полном комплекте брал. Общая цена сто восемьдесят шесть рублей. Немало, но гитара того стоила. Денег хватило, хотя мама Тимофея и вздыхала, и оплатила, получив чек.

Покинули мы магазин в разном настроении, я был доволен, витал в облаках, чехол с гитарой сзади, за спиной, так придерживая ремень и шёл. Мама следом с задумчивым видом шла, видимо прикидывала как отец отреагирует на непредвиденные траты. Я не скажу, что они бедствовали, одеты прилично, но всё же крупные траты обсуждали на семейном совете. Однако отец, что пришёл вечером, был вполне доволен, послушал песню «Крылатые качели» в моём исполнении, и даже порадовался за покупку. Оставив гитару в номере, мы направились на ужин, время полседьмого, а та до семи только работала. В столовой я устроил такое же представление, признаваясь поварихе в любви, посетители посмеивались, но так, по-доброму.

- Тимофей, перестань, - пыталась приструнить меня мать, однако я ещё не закончил.

- Мама, поверь, повариха, с большой грудью, это лучшая спутница жизни, и вкусно готовит и спать мягко. Пап, подтверди.

Тот машинально кивнул, не отрываясь от пельменей, и тут же отхватил затрещину от жены. Зал лежал, смеялись все, а тот полон был. Однако и плюсы были, официантки обе вокруг меня так и вились, и я получил самое свежей и вкусное. Наелся так, что с трудом вставал из-за стола. Столовая закрывалась, она до полвосьмого работала, я отправил воздушный поцелуй поварихе, и мы направились в гостиницу. Сегодня отец пораньше с работы ушёл, чтобы с нами побыть до отъезда. Завтра в девять утра самолёт вылетает на Москву. Вот я и решил поговорить с ним:

- Пап, у тебя проблем из-за меня не будет?

- Да нет, всё решили, даже байдарку списали, подарили геологам. Она там в лагере осталась. А так конечно пришлось понервничать.

- Да я не об этом, - отмахнулся я. - Кстати, нервничать будете в следующем году, когда я дикарём на Чёрное море на всё лето уеду отдыхать. Тут другое.

- На Чёрное море? - удивился тот, видимо мама ему об этом так и не сказала, надеясь, что само рассосётся.

- Мама в курсе, вот и ты привыкай. Осознай, что меня всё лето не будет. Так вот, я про награду. Пусть я молодой, как вы считаете, мало что понимаю, но сообразить, что тут жу-жу не спроста, вполне в состоянии. Не награждают так быстро, со всей бюрократией медаль я бы месяц ждал, минимум, а тут семь дней и готово. Так не бывает. Я местным властям не интересен, мальчик которой выжил, а вот если к тебе, то интерес возможен. Подмаслить там, или отвлечь отчего-то, то тут другое дело. Как бы не подставили тебя с этой проверкой.

Отец слушал меня с улыбкой, но при последних словах она пропала. Тот нахмурился, уйдя в свои мысли, потом помрачнел, и извинившись, прогуляться с нами он не сможет, быстро ушёл в сторону местного общества геологов. Похоже, я натолкнул его на какую-то мысль. Мы же до вечера гуляли у набережной реки, и вернувшись в гостиницу, обнаружили, что номер заперт, а гитара пропала. Чехол с запасными струнами и медиаторами остался, а моей чёрной красавицы не было. Такая ярость напала, не передать, мать сразу убежала вниз, вызывать милицию, кража, я проверил свои вещи, всё на месте, включая свёрток с деньгами и пистолетом, как лежал в рюкзаке, так и лежит, а гитары мой нет. Найду вора, прибью. Вернувшаяся мама, её сопровождал заместитель директора гостиницы, тоже проверила вещи, всё на месте, моя медаль в коробочке в вещах была, кроме гитары ничего не пропало.

- У нас бельё свежее, - указал я. - Когда на ужин уходил его не было.

- Ой да, график изменился, мы вечером бельё меняем. Видимо у вас была дежурная по этажу, - подтвердила замдиректора.

Тут и наряд прибыл, проверил опрос, мама заявление написала, и начали искать. Как выносили не видели, а гитара приметная, значит ещё в здании, вот и проверили все номера. Дежурная по этажу была убедительной, она действительно не брала, даже подтвердила, что гитару видела, на кровати у меня лежала, красивая и чёрная, но она выходила и входила, бельё уносила и приносила, дверь открыта была. Гитару нашли через три номера от нашего. Там два тела пьяных, храпели на кроватях, на столе следы обильного застолья. Моя гитар была испачкана, грязными руками хватали, но целая.

- Мама, тебя сейчас будут убеждать забрать заявление, мол, пьяные, и всё такое. Не забирай. Это воровство, и порча чужого имущества. Смотри как они её заляпали. У меня моральная травма.

Я заставил фотографа сделать фотографию гитары, чтобы было видно, порча была, хотя та и целая, оба тела наряд забрал, нужно ещё установить кто крал, гитару тоже забрали, вещдок, она и поможет, по отпечаткам. Если обоих, то это уже отягчающее, кража в группе по предварительному сговору. Причём всё я это говорил вслух. В общем, нас и оба невменяемых тела забрали в отдел милиции, заявление написано, показания мы тут же на месте дали, их сняли с работников гостиницы. Теперь разбираться надо. Отправлять маму одну я не хотел, её быстро уговорят отказаться от заявления, мол, бурильщики, отдыхают, бес попутал, душа требовала музыки. Ну и всё такое. Когда мы дошли до райотдела, тут рядом, воров на машине уже привезли, я сказал на входе маме:

- Ты молчи, я сам говорить буду, а то быстро уговорят заявление забрать.

- Не думаю, у них тоже план есть.

- Это да. Но одно дело пришлых по этапу отправлять, а другое дело своих. Я узнавал у администратора, они в пригороде прописаны, село их рядом, а значит, свои.

Мы вошли в здание и нас сопроводили в кабинет дежурного опера, что и занимался этим делом. Он и в гостинице был. У меня на рубашке медаль висела, новенькая, блестит ещё, специально надел и документ на неё при нас. Вздохнув, лейтенант, что и вёл это дело, стал пояснять:

- Бурильщики, пять месяцев, две смены отработали. Отдыхали, их можно понять. Таких тут много…

В общем, к чему тот клонил понять не трудно, поэтому я твёрдо сказал:

- Заявление забирать не будем. Понять вас тоже можно, но и меня вы поймите. Едва выжил в противостояние с бандитами, получил психологическую травму, а тут раз и обокрали. У меня есть психологическое отклонение, это вам любой психиатр подтвердит. Я очень трепетно отношусь к личному имуществу, и если кто его возьмёт, тем более без спросу, готов довести ситуацию до членовредительства, покалечив. Я очень не люблю, когда берут моё. А тут мало того, что взяли, так ещё и испортили её. Нижняя струна просела, да руками заляпали. Я по следам вижу рассол от квашенной капусты и салата под шубой. Так что нет, вор должен сидеть в тюрьме!.. М-м-м… Я сказал!

- Хорошо сказал, - одобрил опер, поправив китель. - Кого процитировал?

- Владимир Высокий, который сыграет капитана МУРа. Вы от темы не уходите, у вас работа стоит, а нам завтра в Москву вылетать.

- Тем более, - даже порадовался тот. - Гитара вещдок, придётся задержаться пока идёт следствие.

- С какой это радости? - удивился я. - У меня тут отец остался, он гитару и заберёт. А если так потребуется, то и я задержусь. Ради справедливости согласен.

Тут раздался стук в дверь и зашёл мужичок. Судя по светлой коже снизу у подбородка, тот совсем недавно сбрил бороду. Опер обрадовался, сказав:

- Это бригадир буровой вышки, начальник тех охламонов что у вас гитару взяли. Повезло, он как раз в городе и захотел с вами поговорить.

Лейтенант вышел, а мы несколько секунд задумчиво изучали друг друга. Наконец тот начал уговаривать, обращаясь к матери, но та сидела и изучала портреты министра МВД и Брежнева на стене, не реагируя на того. Маме было любопытно до чего всё дойдёт, хотя прямо сказала мне, чуть позже заявление заберёт, губить жизнь мужиков та не хотела. Да я и не против, так и сказал ей. Но наказать их, вот что я хочу, к этому всё и вёл. Тот наконец стал со мной общаться, но тоже ничего не добился, и вздохнув, достал свёрток в платке, развернув, показывая красные червонцы, сказал:

- Может договоримся?

Я даже со стула вскочил с красным от ярости лицом:

- Мзду мне суёшь?! - зло шипел я. - Я мзду не беру, мне за державу обидно. Уберите, пока милицию не вызвал и вас не арестовали за дачу взятки должностному лицу!

- Чего? - удивился тот, шустро пряча деньги.

- В смысле, за дачу взятки, - поправился я, садясь на место.

- Так чего ты хочешь?

- Наказания. Сурового и неотвратимого наказания.

- У них семьи, дети малые, - горестно вздохнул тот, я понял, сейчас будут давить на жалость.

- Я не про это, - отмахнулся я. - Я заберу заявление, но с одним условием.

- Какое? - тут же заинтересовался тот.

- Пусть лейтенант вернётся, это его тоже касается, свидетелем выступит.

Бригадир сходил за опером, они оба вернулись, хозяин кабинета за столом устроился, и оба внимательно посмотрели на меня, чего это я такое выдам?

- Под вашу ответственность. Я хочу, чтобы вы взяли их на поруки, и не давали им пить спиртное в течении года. С завтрашнего числа и до тринадцатого июня тысяча девятьсот семьдесят третьего года они будут вести трезвый образ жизни. Потом с них епитимия снимается. Любое спиртное, от пива до самогона, а вот квас, лимонады и кефир в список не входят, хотя там есть какая-то доля процента алкоголя. И это ещё не всё, вот они проснутся, похмеляться не давать, только воду.

- Это жестоко, - в шоке проболтал бригадир, губы его затряслись.

- Жестоко, - подтвердил я. - Но это лучше, чем четвертование или дыба как я первоначально хотел просить. Я очень не люблю, когда трогают моё, в этом случае у меня появляется желание причинять другим гражданам повреждения мало совместимых с жизнью.

Похоже бурильщик начал прикидывать, что суд не такое и страшное дело, по поручительству товарищей с буровой могут и условное получить. Лейтенант же с живейшим интересом переводил взгляд с меня на бригадира и обратно, ожидая к чему мы придём. Мама тоже интересовалась и кажется едва сдерживала улыбку. Наконец бригадир принял решение и кинул, он брал товарищей под поруку, под честное слово. Это ещё не всё, я всё на бумаге решил оформить, лейтенант под мою диктовку написал, и они с мамой расписались как свидетели, а мы, как истец и представитель обвиняемых. На этом гитару я забрал. Все бумаги оформлялись, я отмывал ту, пока не вернул зеркальный блеск.

- Товарищ лейтенант, я тут насколько песен написал, хотите исполню?

- Про маму? - с живейшим интересом спросила моя мама.

- Э-э-э, - я смутился. - Это другая песня, не думаю я что она тебе понравиться. Может ты меня на улице подождёшь?

- Ну уж нет, - та села на стул и стало ясно, не встанет.

А лейтенант кликнул знакомых, и в кабинет набилось человек десять, даже окно открыли чтобы не так душно было. Бригадир тоже остался. Тронув струны, провисшую я уже подтянул, и сказал:

- Не судите меня строго, я ещё учусь. Есть среди вас такие замечательные люди, которые стали папами, и у которых есть сыновья? Можно поднять руки.

Подняли шестеро, включая опера и бурильщика, кивнув, принимая ответ я добавил:

- Это песня для вас, для пап.

Медиатор побежал по струнам как лодка по волнам, и золотой голос гитары тронул частички души каждого, дверь открылась и нас начали слушать из коридора. А такие простые, но душевные слова разлетались по кабинету:

- Кто-то зовёт их «батя»,

Кто-то отцом называет,

А я называю «папа»

Ведь лучше его не бывает.

Папа очень был скромный всегда.

Улыбался на мой он вопрос.

Почему ты, папа, всегда уходил.

Когда приходил дед Мороз.

И в шесть лет на машине вдвоём.

Мы с тобой на безлюдной дороге.

И я впервые сижу за рулём.

А педали жмут папины ноги.

Он ремня тебе дать обещал.

Ты внутри холодел от вины.

Но из брюк он ремень, доставал лишь тогда.

Когда мама стирала штаны... (В. Мясников).

Когда я замолчал, проняло всех, многие украдкой вытирали слёзы с ресниц, и я ещё больше убедился, у Тимофея настоящий золотой голос. Поэтому почти сразу сыграл следующую. Про маму, которая в этот раз купалась во внимании мужчин в форме, которые понимали для кого я пою. Правда всё равно выбил слёзы у той. Да и слушатели тоже были задумчивы и печальны, видимо многие вспомнили своих мам.

- А теперь давайте что-нибудь весёлое, - громко сказал я, вырывая всех из их воспоминаний. - Думаю все мужчина здесь меня поддержат. Итак, песня называется «Шоппинг».

- В магазине как-то шмотошном,

Очень бледный, очень злой,

Весь обвешанный пакетами,

Муж таскался за женой.


Был похож мужик на зомби,

Был похож мужик на тень.

Со своей любимой заей,

Он таскался целый день.


Триста раз сказал: нормально,

Двести – хорошо. 

Никакая ты не толстая,

- Говорил мужик ещё.


Приседал он на все стульчики,

Письма он писал,

Обхватив руками голову,

Очень жалобно стонал… (В. Мясников).

В этот раз всё улыбались, слушая меня, подталкивали друг друга локтями, а вот мама слушала серьёзно, явно о чём-то думая. После я спел ещё две песни, «Про уборку» и «Эта почта», хохот в кабинет стоял знатный, а потом чтобы умаслить маму, спел заключительную:

- В семейном альбоме долгими днями.

Старые фото нас ждут,

К ним прикоснуться можно руками,

И сразу они оживут.

Встречи, разлуки, счастье и драмы,

Ты просто на них взгляни:

Вот папа влюблённо смотрит на маму,

Едва лишь знакомы они

Вот фотография дедушки с фронта –

Он взрослый не по годам,

Словно всех нас он видит со снимка

И улыбается нам.

Вот папа со свертком, крылечко роддома,

А мама держит цветы.

Все в жизни у них теперь по-другому –

Теперь появился ты.

A старые фотографии,

просто и без вранья

Старые фотографии – мама, папа, я.

A старые фотографии, где мир такой большой,

А на обороте даты маминой рукой… (В. Мясников).

А пока пора было собираться. Оказывается, отец стоял в коридоре, слушал со всеми. В гостинице тот нас не нашёл, отправили сюда, и вот под конец моего импровизированного концерта и появился. Нас проводили до выхода, пожелали всего самого наилучшего. Полковник тоже тут был, спросил есть ли у меня песня про милицию, на что я серьёзным тоном ответил, если надо напишу. Пусть официально подают заявку, сделаю, не проблема. А потом нас бригадир догнал. Стал убеждать что он ух, как будет держать их в кулаке, и поблагодарил за песни. А пока тот их оставил в милиции, утром заберёт как проспятся. Мы же дошли до гостиницы, слушая радио поиграли в карты, потом я сказал родителям что пойду прогуляюсь, намекнув, мол, я сестричку хочу и был выгнан взашей раскрасневшейся мамой и хихикая направился вниз, и на улицу, тут фонари горели. А то я не видел их переглядываний. Сколько ведь не увидятся, попрощаться тоже нужно.


Утром я собрал цветов полевых, и когда мы завтракать направились, то вручил их поварихе, сообщив:

- Прости родная. Но мы не можем быть вместе. Судьба страны в моих руках и мне нужно быть в Москве.

- Ну вот так всегда, - наигранно вздохнула та. - Командировочные такие. Поматросят и бросят.

- Как вы могли о таком подумать?! - схватился я за голову. - Да я дочь назову вашим именем… Кстати, а как вас зовут?

Большая часть тех, кто сейчас завтракал, были на ужине вчера, так что с интересом наблюдали за представлением, а что, хотелось подурачиться, и если не мешают, то почему нет? Зал снова грохнул смехом. Так рассылая воздушные поцелуи персоналу, я спокойно позавтракал, и мы отправлюсь в гостиницу. Сегодня нас мама подняла рано, в шесть утра, тут и вещи подготовить, всё же уезжаем, и самим подготовься. Так что из гостиницы сразу же покатили на служебной машине, отец взял по месту работы, в аэропорт. Тот нас усадил в «Ан-24», салон был полон, и мы взлетели. Без пересадок и дозаправки добрались до Москвы, сев в Шереметьево. Время в пути пролетело незаметно, я банально спал, и вот так мы прибыли в столицу нашей родины. Кстати, улетали в девять, прилетели к обеду. Пол двенадцатого было, я по часам посмотрел, своих не было, по аэровокзальным. Кстати, а часы у Тимофея были, настоящие, командирские, часового завода Чистополь, но они пропали, как и ботинок. Все вещи перерыли так и не нашли, придётся новые покупать. Я был загружен не так и сильно, рюкзак мой за спиной, с мелочью и пакетом с трофеями, в руке небольшая сумка, Тимофей её не брал в путешествие, в номере осталась. На правом плече ремень чехла с гитарой. У мамы небольшая сумка, скорее даже саквояж, но женский, и женская сумочка на длинном ремешке. Это всё, можно сказать налегке были, другие вокруг нас загружены были как мулы. А хорошо сейчас летать, пистолет провёз, даже не досмотрели. Может и медаль виновата, что блестела на груди. Постоянно носить я её не собирался, а тут решил, что надо, награждённых вряд ли будут досматривать перед посадкой. Так и оказалось. В полёте я снял медаль и убрал в коробочку, дальше дремал в полглаза.

Оказалось, мама дала телеграмму свекрови о времени прилёта, с номером борта. Мама свекровь любила, считала её своей второй мамой, так что я был встречен на вокзале бабушкой, осмотрен и расцелован. И кепку сняла, темечко осмотрела. Ей о ранении не сообщали, тревожить не хотели, поэтому та сама приметила что я обрит и с одной стороны кусок пластыря, увидела, сняла, осмотрела и вопросительно глянула на маму.

- Ранило его слегка, швы наложили.

- В машине расскажите, - строго сказала бабушка.

Попыталась забрать у нас вещи, но никто не дал, так что пошла впереди, сопровождая. Та машину наняла, она стояла у вокзала и ожидала, жёлтая «копейка». Частная оказалась, соседа у бабушки подрабатывал извозом, он до дома и довёз. Мы ещё в Ханта-Мансийске договорились, что бабушке нужно сказать правду, иначе сама узнает и обидеться, что солгали, но осторожно и не всё. Мама и рассказала, как бандитов я увидел, те по мне стрелять начали, но я убежал раненый и вызвал милицию, что бандитов перестреляла, те отказались сдаваться, убежать пытались. Они же убили ранее трёх геологов. А меня наградили грамотой и медалью, что было тут же предъявлено бабушке. Так конечно разволновалась, но не так сильно, как ожидалась. Водитель тоже глазом косил, любопытствовал. Тот высадив нас у подъезда девятиэтажки, укатил, а мы с вещами направились к подъезду.

- Смотри, Тимош, твоя одноклассница сидит. Лена Арбузова, - сказал мама, когда мы по тенистой тропинке подходили к крыльцу.

Там на лавочке действительно сидела девочка. Знаете, а красивая, сейчас ещё гадкий утёнок, шло окукливание из девочки в девушку, однако то что та превратиться в настоящую русскую красавицу, сомнений не было. Белое лицо с большими и выразительными голубыми глазами, длинные ресницы, вишенки губ, правильные черты лица и миленький носик. Она уже сейчас красавица, а что потом будет? Стройная, толстая чёрная коса длиной до попы лежала на груди. У девочек в двенадцать лет ещё ничего нет, а у этой уже проявлялись грудки, привлекая к себе мечтательные взоры мальчишек. Простенькое домашнее ситцевое платьице с цветочками, и гипс на левой ноге ниже колена, а рядом костыли. Надо познакомиться, и потихоньку расширять круг знакомств. То, что я изменился, родители точно отметили, увидят это и одноклассники, которые Тимофея должны знать как облупленного. Значит история с бандитами, в моей версии, должна уйти в народ, это многое объяснит и снимет множество вопросов. Поэтому я решил пообщаться с одноклассницей.

Подходя к скамейке, я подмигнул той и слегка улыбнувшись, сказал:

- Ленусик, привет. Мы только из аэропорта, но если немного подождёшь, я переоденусь и спущусь. Угощу кое-чем вкусненьким.

Та вытаращила на меня и так огромные глаза, но всё же молча кивнула, провожая нас взглядом, она лишь поздоровалась с моим сопровождением. Поднявшись на пятый этаж, где была квартира Корневых, двухкомнатная улучшенной планировки, мы открыли входную дверь и прошли в прихожую. Пока старшие раздевались, я скинул сандалии и занёс свои вещи в комнату. Хм, это явно гостиная и спальня родителей. Так и оказалось, мама поинтересовалась не заблудился ли я? Моя спальня дальше. Пройдя к следующей двери, закрытой, я попал в свою теперь спальню. Это точно она, чехол со скрипкой на столе. Сама комната с большим окном и не широким подоконником, квадратов десять была. Небольшая, но и не маленькая. Места хватала для односпальной кровати из «ДСП», слева у стены, шкаф стоял, рабочий стол у окна и пара стульев, и место ещё оставалось. Всё прибрано, аккуратно, на полу зелёная с коричневым дорожка. Положив гитару на кровать, рюкзак закинул в шкаф, а сумку оставил на столе. Подумав, трофеи убрал на шкаф, место такое, и не дотянуться и не видно, а то чую мама или бабушка вещи мои разложат, ещё найдут. В вещах были покупки с Севера, например, рыба горячего копчения муксун, а также имелась сосьвинская сельдь. Я пробовал, вкуснятина. Быстро умывшись в ванной, помыл руки, потом переоделся. С этим были проблемы, вещи есть, с выбором замешкался. Наконец надел штаны, в шортах коротких не хотел ходить, а бриджей, тех что до колен, я не нашёл.

Отдав всю оставшуюся рыбу бабушке, она уберёт на кухню, одну завернул в газету, та вместо стола будет, и спустился к выходу из подъезда. Лена сидела на месте, сразу же стрельнув в мою сторону глазами, но отвернулась как будто моё появление её не заинтересовало. Одет я был в синие штаны из комплекта школьной формы, эта прошлогодняя, уже мала становиться, поэтому испачкать я не боялся. На ногах лёгкие туфли, я не в шортах чтобы сандалии одевать, хотя в Москве и жарко, не без этого. Сверху надел фиолетовую футболку, ну и кепка с длинным козырьком на голове. Мне ещё долго с ней ходить, пока ещё волосы отрастут. Да, завтра мама планирует сходить в больницу, хочет поставить меня на учёт, чтобы следили за раной. Сейчас же подойдя к девчушке, я наклонился и звонко поцеловал ту в румяную щёчку. Надо сказать, я проделал это свободно. Подходы к подъезду заросли кустарником мне по пояс, их явно подстригали, также тут росли деревья, под ними вытоптанная трава, а чуть дальше виднелось поле, там футбольные самодельные ворота, но пока всё пусто, никого нет, все по лагерям или бабушкам в деревнях. А вообще дома тут рядами стояли, как в фильме «С лёгким паром». Поэтому нас могли увидеть только в окна первого этажа что выходили на скамейку, но мне лично на зрителей было плевать.

К моему удивлению та не смутилась, слегка отстранилась и повернув ко мне голову, изящно приподняв правую бровь, сказала:

- Однако.

- Да, привыкай, - сказал я, присаживаясь рядом. - Кстати, угощайся.

Я расстелил газету, прижав уголки, на которой лежала рыба, уже разделанная. Бери и ешь. На край положил полотенце, руки вытирать. Мама дала. Та отказываться не стала, и мы приступили к приёму пищи. Может это и не принято, нужно отойти в сторону, но мы не бухарики, а лакомились вкусной рыбой, и между прочим гостили троих соседей что мимо проходили, одна женщина с маленьким ребёнком была, дошкольником. Никто не отказался. Так сидя мы общались и вот какой я вывод получил, Лена на удивление разумная и серьёзная девочка, не легкомысленная, и пустить через неё информацию о ранении не казалось уже такой хорошей. Понравилась она мне, легко и свободно с ней. Однако о серьёзных вещах тут на скамейке я с ней говорить не хотел. Окна нижних квартир открыты и там как в рупоре, всё что мы говорим должно внутри быть слышно, поэтому я решил пригласить её прогуляться. А как ей с ногой это делать? Да, что с ногой узнал, перелом, упала на ступеньках, когда выходила из Дворца Спорта. Та профессионально занималась банальными танцами. Я её осмотрел и сразу понял, балериной той не быть, как и у всех русских женщин, точнее у многих, у неё широкий костяк. Та станет красивой девушкой, но не балериной, так что эту мечту той стоит забыть. Балерины нежные и воздушные. Именно так я той и сказал, но не прямо в лоб, но та поняла, и вздохнув согласилась.

- Наша учительница бальных танцев мне тоже самое сказала. Фигура у меня не та. Я хотела перейти в школу танцев, но там нужен партнёр, а найти его я пока не могу.

- Партнер нужен не только для танцев, - задумчиво протянул я, соглашаясь, но та похоже меня не поняла.

- Вот и думаю где искать партнёра, - тут та задумалась, и вдруг спросила. - А может ты пойдёшь со мной?

- В принципе можно, но стоит подумать.

- Хм, удивил. Корнев, я тебя не узнаю, ведёшь себя как самый отпетый хулиган, глаза не опускаешь, шутишь и не краснеешь, а тут ещё на танцы согласился. Они же не для мальчишек.

- Общее мнение меня не волнует, - твёрдо сказал я, посмотрев той в прекрасные её глаза. - Раздумываю я не об этом. Я собирался поискать какую секцию чтобы держать себя в форме, подумывал над лёгкой атлетикой, глядишь разряд заработаю, однако и танцы тоже вариант. Выкладываться там нужно по полной, хорошая зарядка и возможность держать себя в форме.

- И бокс не интересует. Ты же хотел?

- Бокс не мой стиль, руки калечить не хочу. Я собираюсь профессиональным певцом и музыкантом стать, если голос не сломается от гормонов.

- Продуманный, - задумчиво проболтала та, видимо других слов не нашла, Лена явно растерялась.

- Понимаешь, я не знаю те танцы, что разучивают сейчас в школах, и изучал испанские, а точнее бразильские танцы. Их танцуют на фестивалях что там проводят.

О-о-о, тут я не шутил, и был реальным поклонником бразильских танцев, фестивалей и карнавалов. А какие я платформы создавал… м-м-м… Моя «Жар-птица» заняла первое место по красоте в восемьдесят шестом. Её потом выкупили за сто тысяч. Так я следующее три года так и занимал первые места, пока не охладел к этому, а участвовать продолжал. У меня три жены гражданских были как раз из участниц фестивалей. Я же видел, что выбираю, там полосочки ткани, и карнавальные костюмы, которые не закрывали, а скорее демонстрировали роскошные фигуры. Я знал, когда фестивали или карнавал, то заводил суда в ближайший порт, и на самолёте летел в Рио, участвовал в карнавалах, и возвращался. Некоторые матросы, такие же фанаты как и я, тоже принимали участие, летали со мной, всё равно я оплачивал билеты. Так что время я в Рио проводил просто замечательно. А вот Лена посмотрела на меня огромными глазами, мне начинает нравиться, когда та так на меня смотрит, и спросила:

- А какие танцы ты изучил?

- Самба, каримбо, капоэйра, фурро, форро и лунду. Но самбу я знаю только двух видов, карнавальную и бальный танец.

- А их что, много?

- Мне говорили, что восемь, но я знаком с семью. Видимо восьмой считают африканскую самбу, я же не согласен, это не совсем то.

- А остальные танцы?

- В большинстве карнавальные, танцевать нужно в костюмах, поэтому танцы очень красивые. Их на карнавалах в Рио-Де-Жанейро исполняют. Описать их сложно, это нужно видеть, ничего более красивого я не видел.

- Ты не был в Бразилии, - уверенно сказала Лена.

- Кто знает? - таинственно улыбнулся я, и встав стал исполнять одиночную самбу, музыка звучала у меня в голове, а движения, поверьте, были завораживающие. Я говорил, что люблю, когда Лена смотрит на меня большими глазами? Так добавлю, когда она ими смотрит с жаждой обладания, мне нравится ещё больше.

- Это карнавальная самба? - угадала та.

- Да. Жаль музыки нет, ты бы поняла, как она прекрасна. Кстати, надо будет купить магнитофон и заказать у спекулянтов мелодии. По-другому не получится. Кстати, не хочешь прогуляться?

- Если недалеко, сам понимаешь.

- Я помогу.

Подав той костыли, сам собрал газету с объедками в комок, полотенце закинул на плечо, и мы пошли по тропинке к дороге, там собственники машины парковали, а чуть дальше было видно крыши гаражного кооператива. Он как раз между нашим домом и соседним, копией нашего, располагался. Так дошли до другой скамейки, зато тут нам никто не помешает, до нашего подъезда метров сто будет. Я сбегал и выкинул мусор, и вернувшись сел рядом с Леной. Подумав, та в это время быстро задавала вопросы по танцам, спросил у той с самым серьёзным видом:

- Лен, скажи, я могу на тебя положиться в одном деликатном деле?

- Можешь, ты же знаешь, что я не болтушка.

- Не совсем знаю, а точнее не совсем помню. Понимаешь, пока мама не сказала, что ты моя одноклассница, я тебя не помнил, - и снова увидев большие глаза, поспешил пояснить. - Я в тайге с бандитами встретился, стреляли они. Мне в голову попали. Задели слегка, но сознание потерял. Очнулся, тут помню, тут нет.

- Как в «Джентльменах удачи»? Я тоже смотрела, - кивнула та, изучая нашлёпку пластыря, что я ей продемонстрировал. Про обновлённую причёску та тактично ничего не сказала.

- Вот об этом я и говорю, мне пока не покажешь и не объяснишь кто это, я не могу вспомнить. Я хочу поспросить тебя пустить слух по району о том, что я был ранен и не всех помню, и в школе помогать, показать кто-где и с кем сижу.

- Ты думаешь я дура?! Помнит не помнит он, - рассердилась та, и встав, Лена взяла костыли и направился к подъезду, и тут же прогнала меня, когда я за ней проследовала. - Не подходи ко мне, врун, видеть тебя не хочу.

Вздохнув, вот ведь как, весь разговор её вёл, а тут неожиданно взбрыкнула. Видимо характер девочки я плохо изучил, мало времени на это было. Постояв, я направился прогуляться, сделал круг вокруг дома, на парк издали посмотрел, проезжую часть и гаражи, и вернувшись к подъезду, поднялся на свой этаж, пройдя в квартиру. Кстати, ключей от квартиры у меня не было, а какие принадлежат Тимофею, на гвоздике в прихожей три пары висело, я не знал. Не было на связках брелков. Меня ждал обед, что приготовили женщины, уха, и после обеда, пусть время два часа, я сыграл им несколько композиций, а специально для бабушки песню про бабушку. Потом пока те на кухне посудой звенели, принял душ, переодевшись во всё чистое и задумался над планами. Их много, стоит подумать над реализацией. Находится в Москве не особо хотелось, время ещё будет, вся зима, а сейчас лето, охота, рыбалка и пионерские лагеря. Они в три, а то и четыре смены проходят, время ещё есть, почему бы не записаться? Надо узнать насчёт этого в школе. Хотя бы одну смену, но провести в лагере, может одноклассников встречу, те сами подойдут, так и познакомимся. Всё же об амнезии говорить не стоит, думаю история с Леной была ошибка. Пусть считает, что я воображала и лгун, её проблемы.

Приняв такое решение, я зашёл на кухню, встав в проёме и прислонившись к косяку плечом, сказал:

- Мам, я тут подумал, хочу в пионерский лагерь. Первую смену я пропустил?

- О как? - переглянувшись со свекровью, сказала та. - Тут не хотел в лагерь, не любит он их, а здесь захотел. В чём причина?

- Общение, - пожал я плечами.

- Хорошо. Отгулов у меня ещё два дня, завтра в больницу идём, что врач скажет. После неё в школу зайдём. Если директора нет, узнаем у завуча.

- Спасибо. Работа для меня какая найдётся?

- Пока нет, завтра утром сходишь в магазин за молоком и маслом. Возьми денег побольше, вдруг ещё что выбросят на прилавок.

- Может лучше на рынок?

- Нет, запасов овощей пока хватает. Или ты домашнее молоко и сметану хочешь?

- Нет, магазинное тоже неплохое. Ладно, если что я у себя.


Утром без проблем найдя магазин, мне объяснили, как его найти, тут с полкилометра всего, отстоял небольшую очередь, купил всё что заказывали. Плюс два килограмма свежих сосисок, мама была права, тут часто что интересное выбрасывали. Так и вернулся с сетчатой авоськой обратно. Я буквально упивался молодостью и своей жизнью, не побоюсь этого слова, в такое прекрасное время. Есть тут и минусы, я ничего не скажу, но всё же плюсы их перевешивали. Так что пока молод, не стоит задумываться о будущем, тем более моё будущее и так прозрачно. Отучусь в школе, армия, срочку отслужу обязательно, потом учусь на инженера, образование нужно, базы инженера и техника помогут, работаю и жду девяностых. После развала Союза, чему я мешать не планирую, покидаю страну и занимаюсь тем что и обычно, поисками сокровища на морском дне. Опыт у меня огромный, пусть сейчас нет такого оборудования что нужно, но в девяностых будет. Это первый план. Второй схожий, но Союз не распадается, самому лень этим заниматься, но выкинуть информацию нужным людям, вполне могу. Правда искать меня будут серьёзно, но думаю соскочу. Третий план, это побег из Союза, но он на самый крайний случай.

Бабушка у нас ночевала, приняв покупки, сосискам те обе порадовались, на обед будут, та села картошки чистить, сегодня она подваленная будет, а мы собрались и направились в больницу. Хм, до неё ближе было чем до магазина. Рядом с нами тоже был продуктовый, но тот сейчас на ремонте и не работает, поэтому и приходиться ходить так далеко. В больнице всё нормально было, хирург осмотрел рану, смазал чем-то, и велел не мочить. Я не мочил, в душе мылся, не трогая голову. Пионерский лагерь одобрил, лишь велел не напрягаться. Справку выпишет перед отъездом. Следующий приём тот через два дня назначил. После этого прогулялись до школы, пока шли успел узнать, как зовут нового классного учителя, у нас мужчина, учитель физики, завуча и директрису. А так классный действительно новый, до пятого класса у нас один классный руководитель был, а тут другого дали. В школе проблем тоже не возникло, о награде директриса в курсе, к ней приходил человек из Ханта-Мансийска, брал характеристику на меня, да и звонили ей насчёт награды, так что пообщались, я сам бой с бандитами описал, ну и вот договорились насчёт пионерского лагеря. Та созвонилась с требуемыми людьми и всё быстро решила. Отправляют меня во вторую смену в пионерский лагерь «Берёзка», находился тот в ста сорока километрах от Москвы. Отправляемся через две недели, второго июля, с площади у парка, автобусы там будут стоять. Всё просто отлично.

Мы, вернувшись домой, пообедали, как раз готов был, бабушка ещё на сковороде томлёную подливу сделала, вкуснятина, потом попив чаю, я сообщил что иду гулять, и прихватив деньги направился к гаражам. А взял пятьсот рублей. Думаю, хватит. Всё очень просто, я хотел снять гараж, на год, и содержать там свои вещи. Например, купить мотоцикл, ну или мопед, чтобы иметь мобильность. Держать там то что не могу хранить дома, иметь подобную базу необходимо. Две недели немалый срок, но это всё нужно, а основной план до поездки в пионерский лагерь, это посетить некоторых людей, или скажем так, нелюдей. Я про маньяков. А что, раз попал в это время и тело, то я про этих уродов забуду? Не бывать такому. Я вообще считаю, что это мой долг, и возможно это одна из причин почему попал именно в это время. А пока займёмся делом, надеюсь всё получится. Спустившись по лестнице вниз, я вообще стараюсь лифтом не пользоваться, выскользнул наружу и побежал в сторону гаражей. А на подходе повстречал троих парней, все на год или два старше меня:

- О, Корень. Гони деньгу, - сказал самый старший. Похоже мы знакомы, видимо в одной школе учимся.

- О как? - ухмыльнулся я. - Ни здравствуйте, ни прощайте. Кто ты такой чтобы у меня денег просить? Или ты мне их одалживал?

- У тебя всегда деньги есть. Не дашь сам - отнимем, - сказал тот старший, что имел лицо откровенного олигогена, хотя речь была на удивление внятной.

- Отлично, хоть повеселюсь.

Драться те не умели совершенно, разве что размахнись рука, да развернись плечо. Самый здоровый наносил размашистые удары. Уклоняясь, я их ехидно комментировал, подправляя их, и бил тот в основном своих же товарищей. Один лежал, тот помимо того, что нос сломал, похоже и сознание выбил, другой согнувшись лежал, у этого похоже челюсть. Отбив два удара, я ударил «гусиной лапкой» в грудь, и пока тот пытался набрать воздуха, дал ему такого леща, что тот свёл глаза в кучу и упал на задницу. Подождав, когда тот наконец начнёт соображать, присел перед ним на корточки и сказал:

- Я не знаю кто вы трое, не помню. Я на Севере был, бандиты в меня стреляли, видишь пластырь на голове? Там рана. Я многое забыл, но вспоминаю. А с вами, ещё раз встречу, покалечу, потом забуду, и ещё раз покалечу. Ты меня понял?

- Встретимся ещё, - морщась, сказал тот.

- Не понял, - констатировал я, дав щелбана, у того снова глаза в кучу, а я встал и направился дальше.

Повеселился и хватит, а пока стоит подумать о гараже. Стоит брать рядом или нет? Если брать, то хозяин или хозяйка может прийти, и родители будут сильно удивлены, что я от их имени арендовал гаражный бокс. В принципе, отговорюсь, даже смогу объяснить откуда такая сумма, так что не страшно, а вот базу потеряю, придётся менять. Надеюсь она просуществует как можно дольше. Ну и прятать всё имущество внутри тщательнее, чтобы при осмотре бокса, если его вскроют без меня, ничего не нашли противозаконного. Стоит транспорт и оружие приобрести. Пистолет — это хорошо, но мне нужно оружие для работы с дальней дистанции. Армейское неплохо, но его ещё достать нужно, или откопать на местах боёв. Последние бывают ненадёжными, время подточило. Нужно тихое оружие, для «Вальтера» я сделаю глушитель, для армейского оружия тоже не проблема, но лучше всего иметь что-то вроде охотничьего мелкокалиберного карабина, усовершенствую его, и оно станет оружием возмездия. А кого убивать, мне хорошо известно. Когда курсантом был, на последнем курсе нашей академии ВВ, то крупно залетел, вот замполит и заставил заучить личный архив замполита по серийникам и убийцам. До тошноты учил, читать противно было, но учил, наказание вполне советовало моему залёту. Он меня с собственной женой застал. Ту выгнал, а меня гонял, хорошо в академии оставил. Потом до конца учёбы спрашивал, и не дай бог ответить неправильно, что за серийник, где проживал и сколько жертв. Столько ненужной информации запомнил, аж бесило, а сейчас только радуюсь и благодарю майора. Правильно он нас учил. А через два года после выпуска мы случайно встретились, я как раз в отпуск из Афгана прибыл, тот поблагодарил за жену, выгнал её и любовницу привёл, у них общий ребёнок был ещё до развода. Вот жизнь, да? А ещё через год я узнал, что его убили в собственном дворе. Тот услышал крики, побежал на помощь, его и пырнули. Может семьянин он и плохой был, но офицер и мужик вполне настоящий. У его трупа двоих нашли, измордованных, через них и на убийцу вышли. А так грабили они девушек, было затаскивали куда, насиловали. Семнадцать эпизодов доказали. Вот такие дела.

Погуляв по гаражам, заглядывая в те редкие где хозяева возились, таких нашёл всего два, и интересовался, не сдают ли кто гараж, или не продают ли? Оказалось, есть такое дело, причём именно продают, с арендой глухо. Я сбегал к хозяйке, та мужа схоронила, сын машину забрал, он в Казани живёт, вот и выставила бокс на продажу. Только продаёт больно дорого, потому и не покупают. Четыре тысячи рублей. Идея тут же пришла мне в голову. Сбегав к хозяйке, та жила в соседнем доме, и позвонил в дверь. Открыла седая старушка, но с властным лицом и осанкой. Явно непростой ткачихой была, тут партией попахивает.

- Здравствуйте, - был я предельно вежлив.

- Здравствуй, мальчик. Тебе чего?

- Гараж интересует.

В глазах старушки мелькнул интерес, хотя старушкой её называть, как-то не то, вот дама бальзаковского возраста, это как раз про неё. Хотя… Всё же старушка, так короче. Осмотрев меня, та сказала:

- Я считала, что покупатель будет взрослее.

- Отец геолог, работает в поле, на Севере, прибудет только поздней осенью. Он там на Север машину купил и пригонит сюда, «волгу». Нужен гараж возле дома, вот и велел нам с мамой купить его. Я побегал и рядом только ваш продаётся. Мама занята, у них аврал на работе, папа пообещал, что если я сам справлюсь с покупкой гаража, то он купит мне мопед. «Ригу», я его в гараже буду держать. Папа сказал пора становиться взрослым.

- Хороший у тебя папа, - сказал та и отодвинувшись, добавила. - Проходи, гостем будешь.

Я снял туфли и прошёл на кухню. Пока та наливала чай изучал её, думаю договоримся.

- Цену знаешь?

- Дорого, - с осторожностью сказал я, и сделал глоток.

- Дорого, - согласилась та. - Но в гараже много инструмента, и даже небольшой станок есть. Ну и велосипед, старый, но рабочий. Всё подготовлено к продаже, справка от правления кооператива что не возражает о продаже есть, свой человек в горисполкоме есть, быстро примут решение об изменении состава членов кооператива. Так что членская книжка без промедлений окажется на руках твоих родителей.

- Смотреть надо, - ответил я, подав в голос заинтересованности.

Мы допили чаю и прогулялись к гаражу. Та открыла массивные железные ворота и позволила осмотреть стандартный гаражный бокс, собранный из панелей. Что дома из них строят, что гаражи. Тут была смотровая яма, пол дощатый, а в яме дверца в пустой погреб. Удобно. Три розетки, три лампочки, одна под потолком гаража, вторая в погребе и третья у слесарного верстака, на котором тиски, станок, и в ящиках разный слесарный инструмент. Осматривал я почти час, станок заинтересовал, небольшой слесарный, та терпеливо ждала, после чего покинул бокс. И когда та закрыла, при движении к выходу с территории кооператива, сообщил:

- Думаю, папа будет доволен, и бокс большой, «волга» войдёт. Я решил. Берём.

- Хорошо, но мне с твоей мамой нужно поговорить.

- Тут проблема, аврал на работе идёт, а оформить нужно сейчас. Кстати, вон моя бабушка идёт. В магазин ходила. Могу познакомить. Прошу только не сообщать про покупку гаража, о машине бабушка не знает, папа сюрприз ей хочет сделать.

- Хорошо.

Мы догнали бабушку, я её окликнул и познакомил с хозяйкой гаража, сообщив, что я той помогаю с цветами. Вот те и зацепились языками, говорили в основном про меня. О награде и задержании бандита та сообщила, отчего старушка с интересом глянула на меня. Заметив, что я начал скучать, та распрощалась и мы направилась к её дому. Своей бабушке я сказал, что буду через час.

- У вас, молодой человек, интересная семья.

- Это точно, сам горжусь. Я завтра заберу деньги и мамин паспорт, и мы проведём процедуру купли-продажи. Мама не может присутствовать, может быть вы поможете всё завтра за один день сделать, тем более это и в ваших интересах?

- Хитрец. Хорошо, так и быть, помогу. А вот ты меня заинтересовал. Я профессор литератор. Ты знаешь, что ведёшь речь не как ребёнок, или даже подросток или юноша, а как состоявшийся взрослый мужчина с высшим образованием за плечами. А возможно и не одним.

- Профессор-литератор? - приподнял я левую бровь в недоумении.

- Я сократила.

- На ваш вопрос отвечу так, у меня бабушка библиотекарь и родители интеллигенты, кем я должен был вырасти? Уж точно не дегенератом, у которого три желания, жрать, спать и тра…

- Остановимся на этом, я поняла, - прервала та меня.

После этого мы сговорились о времени встречи, всю сумму я сразу принесу. Та без особого удивления встретила известие что мне доверяют такую сумму, но ничего, договорились.


Утром следующего дня, мама уже отбыла на работу, дома бабушка осталась, она с нами пока поживёт до моего отъезда в пионерский лагерь, я встретил хозяйку гаража, передал всю сумму, получив расписку, и мы на маршрутном автобусе доехали до нужной организации, где та действительно все быстро решила. Обычно люди ждут несколько дней, чтобы забрать готовые документы, а кто-то и месяц, мы же сделали всё до обеда. Та правду сказала, у неё всё схвачено. Похоже мою спутницу тут знали. Даже не верилось, но всё прошло без сучка и задоринки. А теперь нужно договорится с почтальоншей, чтобы квитанции за оплату электроэнергии и сам гараж, тот же налог, отдавала мне, родителям о нём знать не нужно. По крайней мере сейчас. Вот так распрощавшись с бывшей хозяйкой гаража я окрылённый покатил обратно, в пути купив отличный навесной замок в хозяйственном магазине. Точнее даже два, там две проушины было сделано. В гараже я обустраивался надолго, так что около часа поработав внутри, проведя тщательную инвентаризацию покупки, даже успел привести в порядок велосипед. Одна камера спущена была. Сменил ниппель, накачал, пока держит. Смазал всё необходимое, включая цепь. Велосипед взрослый был, модель «Минск», темно-синего цвета. Велосипеду лет десять, но выглядит пристойно. За седлом над колесом багажник. Крылья в порядке, не проржавели. Я планировал им пользоваться, хотя для меня тот пока великоват, даже с максимально опущенным сиденьем едва доставал до педалей в нижнем диапазоне. Однако под рамой кататься уже великоват.

Добежав до дома, я поднялся на наш этаж, и пройдя в квартиру, дверь входная не заперта была, спешно пообедал, время обеда уже было. Мамы не было, она обедала на работе, далеко ездить, дальше пообщался с бабашкой, и потом пока та выходила на балкон вытряхнуть половик, сходил в гостиную и убрал паспорт матери на место. Всё, гараж на неё оформил, больше не нужен. А пока займёмся остальной подготовкой. Сделав работу по дому, посуду помыл, убрался, за два часа справился, честно заработав рубль, половики выбивал на улице, там специально верёвки натянуты. После этого сообщив бабушке что убежал на улицу, поспешил к гаражам. В этот раз остановить меня никто не пытался, полдень, самая жара, солнце слепило с сверху. Найти нужного человека, председателя гаражного кооператива, сложно, но всё же нашёл, тот работал в метрополитене, техник, сегодня к счастью выходной у него был, тот работал сутки через двое, дома был, вот и познакомились. Тот уже был в курсе что гаражный бокс номер сорок три продан семье Корневых, внёс запись в журнал учёта, уточнил насчёт машины. Это да, продавать гаражи в кооперативах было разрешено только владельцам автотранспортных средств, ну или мотосредств. Сообщил что отец купил «Волгу», но пригонит её только осенью, он на Севере, на ней будет до Москвы добираться, а пока я в гараже свой мопед буду держать. Также пояснил, что гараж хоть и на маму оформили, паспорт отца с ним на Севере, но мать в гараж ни ногой, сказала, что это наше имущество, мы и будем о нём заботиться, так что все вопросы по гаражному боксу ко мне, мол, пока папы нет, я за него отвечаю. Этого вполне хватило, даже пробормотал:

- Мама у тебя золото. Все бы такими были. Не женись парень, как моя не даст с мужиками в гараже посидеть.

Жена председателя была на работе, поэтому тот говорил вполне спокойно. Вообще, тот был такой плотный мужик, уже седой, хотя вряд ли больше сорока. У него два сына, близнецы, по фотографиям видел. Оказывается, они сейчас служат, оба на флот попали, на Тихоокеанский, ещё два года служить. Вот так сговорились, и мы расстались, к нам домой он приходить не будет, если что, записку сунет в ворота гаража, и я его найду. Потом успел сбегать в горсвет, и сменил абонента на счетчике. Остальное было сделано. Осталось поговорить с почтальоншей. А так до вечера в гараже провёл. Я почистил пистолет, разрядил магазины, и за час сделал глушитель к нему. Вообще, похоже конструкторы сделали всё, чтобы на этот карманный пистолет глушитель установить было невозможно, однако для меня это проблемой не стало. Я больше материал искал. Ну трубку пошёл кусок трубы, нашёл среди металлолома в ящике, резину сложнее, но пустил обрезки от велосипедной покрышки. Она всё равно рванная, не жалко, не понятно зачем её хранить было. А так без переходника глушитель привинтить не представлялось возможным. Здорово станок выручал, хорошо работал, так что всё сделал, и приготовив оружие, зажав в тиски, и потянул за верёвочку. Пистолет выстрелил в сложенные подряд доски в углу. Пистолет вполне громко хлопнул, но это для закрытого помещения, гараж брусом изнутри закрывался, но для улицы вполне пристойно. Лязг затвора и то громче хлопка был. Так что я посчитал что глушитель приемлем. Вытащил его из тисков и трижды выстрелил в доски. Руку сильно толкало, но попадал куда хотел. Да тут три метра, и слепой попадёт. Единственный минус, итак отвратительная баллистика слабого патрона, стала ещё хуже, да и мощность патрона под вопросом. Так что стрелять из него в торс смысла нет, тут весь магазин можно выпустить, и отделаться ранениями. Пусть тяжёлыми, но всё же. Так что применять оружие можно по конечностям чтобы обездвижить, и в голову, добить. В общем, ножом проще работать.

Закончив на этом, прибрал оружие, деньги итак спрятаны, под потолком была щель, туда всё и ушло, и отправился домой. Там всё в порядке было. Я принял душ, а то гаражом пахнет, и мы весь вечер с мамой и бабушкой смотрели телевизор в гостиной, там шёл интересный фильм, «Девчата». А вот дальнейшие события, для меня стали полной неожиданностью, защёлкал замок входной двери, я выглянул, свои все здесь, и в прихожую вошёл отец, в руках дорожная сумка. Похоже, его командировка закончилась раньше запланированного, выглядел тот вполне довольным. Женщины особо удивлённым и не выглядели, значит тот их успел предупредить. Как и полагается обнял отца, вроде рад его видеть, ну и тот раздевшись, отдав сумку маме, посетив санузел, умывшись, прошёл в гостиную и приглушив звук, сел на против меня, и сказал:

- Я хочу знать кто ты. Ты не Тимофей, не наш сын.

Обернувшись, посмотрев на серьёзные и взволнованные лица мамы и бабушки. Да-а-а, когда-нибудь этот вопрос бы назрел, не думал, что так быстро и в лоб. Я мигом прикинул все варианты, и понял, придётся сказать частичную правду, но не всю, скажу, что я их сын, но из будущего. Этот вариант из всех, что я обдумывал, был самый лучший, пусть из будущего, но свой, родной сын и внук. Криво усмехнувшись, я сказал:

- Не умею я изображать детей, да? Для меня прошло столько времени, что я не помню каким был в детстве.

- И кто ты? - я заметными нотками напряжённости в голосе спросил тот.

- Тимофей Степанович Корнев… майор в отставке. После получения ранения, в ходе боевых действий в Афганистане, шесть лет воевал, в отряде специального назначения МВД СССР «Кобальд», был комиссован. После развала Союза, и дикого капитализма в стране, перебрался в Бразилию, где прожил большедесяти лет, был убит в Москве в две тысячи третьем году. Как я оказался в собственном теле, в теле ребёнка, не знаю. Есть одна странность, в моей памяти не фигурирует побег и заплыв на байдарке по реке. Я помню мы отлично провели время в Ханта-Мансийске, и вернулись в Москву, правда у тебя потом проблемы по работе были, чуть из партии не исключили, ты потом до пенсии простым геологом проработал. А тут я очнулся, на берегу реки, мокрый, в одежде, в детском теле, и бандиты выплывают из-за поворота и стреляют меня. Я конечно ничего не понимал, но я боевой офицер, что мне эти уркаганы? Я в разведке только одним ножом уничтожил больше сотни моджахедов, часовых снимал, или в рукопашной. Так что легко ликвидировал их. Потом в отражении в реке опознал себя молодого. Дальше работал на автомате, вызвал спасателей и ждал. А что произошло у геологов, рассказал один из бандитов, того что я веткой по колену встретил. Методы полевого допроса отработаны отлично, чтобы следов не оставлять. А так я милиции рассказал всю правду, сымитировав что помню, что у геологов было. Дальше вы знаете. Что я ещё о себе могу сказать? В совершенстве владею двенадцатью языками, морской штурман, опытный моряк. Однажды яхта моя была разбита во время страшного шторма, две года жил на необитаемом острове, пока меня один аргентинец не снял с него, на своей яхте подошёл. Позже я выкупил этот островок в собственность, иногда отдыхал там. У меня в Бразилии была своя фирма по поиску сокровищ с затонувших городов. Я считался самым богатым человеком Бразилии, даже купил две банановые фермы. Я лётчик, пилотирую практически все виды летальных аппаратов, включая турбовинтовые и небольшие частные реактивные. У меня был свой самолёт реактивный, двадцать миллионов долларов мне стоил, но ни разу не пожалел, что прибрёл. Обучился пилотированию и сам летал на нём. Не люблю на борту чужих. Пожалуй, всё.

- Ты не рассказал о супруге и детях, - тихо сказал мама, пока все обдумывали мои слова и как реагировать на то что я им описал.

- Моё ранение никак не подразумевает наличие детей. Мне осколком всё срезало, вряд ли кто согласится жить с кастратом, - с хмурым видом ответил я. - Правда, ты всё же права. Оказывается, у меня была дочь, о чём я узнал за месяц до своей гибели. Её мать сообщила о ней после её смерти. Дети богатых людей Москвы, сын прокурора города, и сын мэра с дружками, развлекались так. Хватали девушек ночью, затаскивали в машину и увозили, где развлекались с ними. Бывало убивали, или запугивали. Мою дочь убили. Я проверил по результатам ДНК, это была моя дочь, последствия бурной курсантской жизни. Она родилась, когда я уже в Афгане был. Вот её мать и вспомнила обо мне, чтобы я отомстил за нашу дочь. Чуть не убил сучку, что скрывал её от меня, но та семью разрушать не хотела, её муж, крупный бизнесмен, содержал их. Хотя тот вовремя поисков дочери, всё же узнал, что та ему не родная и выкинул её мать на улицу, так что я считал себя отомщённым. Работать та не любила, вернулась в коммуналку к матери, жили на её пенсию. Ещё у меня деньги просила, дура… так вот, я решил отомстить. Уничтожил родителей этих детишек, я хороший снайпер, потом за них взялся. Успел всех, но меня вычислили, был бой с сотрудниками правоохранительных органов. При захвате я подорвал себя гранатой, в номере гостиницы, где меня брали. Противотанковая граната, мало что осталось, я так понимаю. Как видите я рассказал основное, не приуменьшая, но и не приукрашивая. Я такой какой есть, морской волк с дублёной кожей, и боевой офицер, для которого кровь врага не в новинку, а вполне смысл жизни. Приходилось убивать и в поисках, пираты существовали в прошлом, существуют сейчас и будут существовать в будущем. Не раз те пытались нас пощипать. Трупы в море, и суда их на дно. Так что сомнений я не имею, есть враг, его нужно уничтожить. Может для вас то, что двенадцатилетний мальчишка говорит такие вещи звучит дико, но для меня это в порядке вещей. Да, забыл добавить. Я занимался с профессиональными репетиторами на пианино и гитаре, так что мои успехи, это отголоски жизни из будущего. Сам я не умею рифмовать, песни мои тоже из будущего. Помимо академии Внутренних Войск я чуть позже заочно закончил два университета, филологический и технический. Я инженер-универсал, разбираюсь во всём. А филологический был нужен чтобы деревней не казаться за границей. Ещё, признаюсь, я большой фанат, поклонник, если так понятнее, бразильских карнавалов, и почти во всех участвовал в течении десяти лет своей жизни. Даже если находился на другой стороне Земного шара, заранее прилетал на самолёте, участвовал, а я очень хороший танцор, ха, ничего не мешало, и отправлялся обратно.

- Почему Советский Союз развалился? - спросила мама на английском, я тут же ответил на том же языке.

- Твой английский ужасен. А причина проста, глава правительства решил стать первым президентом, и развалил страну, впустив махровый капитализм. Все заводы встали и были разворованы, рабочих выгнали, народ жил торговлей. Профессора трусы продавали у метро, из Турции привозили, чтобы прокормить семьи. Пенсии до полугода не выдавали, были случаи, когда старики умирали от голода. Стали популярными бандиты и проститутки. Парни хотели к бандитам попасть, девушки в проститутки, ведь там яркая жизнь, хотя и короткая. Начали славить фашизм, парни делали татуировки свастики, читали «Майн-Кампф», вступали в банды нео-фашистов, которые отлавливали и били на улицах стариков-ветеранов. Правительство, что отказалось от всего советского, их поддерживало. Партийцы жгли демонстративно свои партбилеты, показывая, что они отказываются от прежней власти, и получали новые должности в новом правительстве, вливаясь в ряды тех, кто грабил страну и уводил золотые запасы в банки за рубеж. А во всём виноват Андропов. После смерти Брежнева в восемьдесят втором, тот сам недолго прожил, но успел протолкнуть наверх своего человека, Михаила Горбачёва, как у нас называли, пятнистую мразь. Он и развалил страну, став главой государства.

- Говори по-русски, я не всё понимаю, - недовольным голосом сказал отец.

- Да что там рассказывать? От Союза откололись все республики. На Украине к власти пришли бандеровцы, трезубцы на паспортах были, Россия враг, как с врагом с нами и общались, воспитывали свою молодёжь к ненависти к нам. На Кавказе русских в рабов превращали, девушек насиловали, к ним домой ходили как в бордель, пока наши войска не ввели. Это спровоцировало войну в Чечне, две компании было. Да там, много что можно рассказывать. Главное не это, я молод, у меня будет совсем другая жизнь. Никакой армии, хлебнул с этим, спасибо, смогу семью завести, детей. Я знаю все координаты затонувших кораблей с сокровищами, поднять часть не проблема, другие поднимать, оборудование нужно для глубоководных работ, которого сейчас пока не производят. Есть у меня и другие планы, о которых вам знать не нужно. Да, и ещё, как к ребёнку ко мне относиться не нужно, хотя бы когда мы наедине, при людях можно. Ладно, вы пока обдумайте всё что я сказал, потом пообщаемся. Время до отъезда в пионерский лагерь есть.

Покинув гостиную, я лёг на кровать и стал бренчать на гитаре. Чуть позже стал наигрывать простенькие мелодии. Бормотание из гостиной доносилось вполне отчётливо, но понять его суть я не мог, плохо слышал. Да и не интересно было. Если семья примет правильное решении, пусть я лгал, но не во всём, я не был их сыном, остальное правда, то можно ещё кое-что открыть. Тут вдруг прозвенел дверной звонок. Он мне не нравился, громкий и пронзительный, заставляет вздрагивать, раньше времени не было, а тут точно разберу и сменю тональность. Это не сложно. Вставать я не стал, слышал, как отец сходил к двери и с кем-то поговорил, после чего постучавшись, заглянул:

- Тимофей, там к тебе пришли.

Вздохнув, я отложил гитару и покинув свою комнату, отец уже ушёл к остальным, плотно прикрыв дверь, обнаружил в прихожей Арбузову. Та стояла на костылях и немного смущена была. Кстати, почему та не в больнице с ногой, а дома, та мне сама пояснила, мама у неё врач, терапевт в нашей больнице, так что та лечиться дома. Подойдя, я вопросительно посмотрел на неё.

- Извини, я вспылила. Мама сказала, что у тебя действительно рана от пули на голове, хирург, дядя Андрей ей сказал.

- Бывает, - пожал я плечами, продолжая вопросительно на неё смотреть.

Извинения той мне не нужны, как и дальнейшее общение, да и говорить нам не о чем, из своих планов я ту выкинул, поэтому молча стоял, ожидал пока та уйдёт, однако Лена сдаваться не собиралась.

- Правда, извини.

- Извинил, - ответил я.

- Может мы прогуляемся?

Вопрос заставил задуматься. В принципе, почему и нет?

- Ладно, идём. Только на дальней скамейке посидим, с той что у подъезда всё слышно в квартирах рядом.

- Хорошо.

Крикнув своим что пошёл гулять, я прихватил куртку, скоро стемнеет, будет прохладно, помог Лене, и мы в кабине лифта спустились вниз. Добравшись до скамейки, путь был не скор, устроились, но поговорить не успели. Я сидел вполоборота к Лене, закинув локоть на спинку, поэтому заметил, как к нам быстро идут шестеро. Двое знакомых, их тех троих что вчера деньги клянчили, а четверо нет, но тоже явно школьники. Скорее всего старшеклассники, девятый или десятый класс.

- Как интересно, - пробормотал я, с немалым интересом наблюдая за группой малолетних шалопаев.

Опасности я от них не видел, даже в таком состоянии как сейчас, а к тренировкам тела я не приступал, врач попросил до конца заживления раны не нагружать себя физически, я легко правлюсь со всей шестёркой. Тимофей паренёк резвый и скоростной, только лёгкий. То, что они идут именно ко мне, и явно мстить, догадаться может любой. Те двое, явно старших науськивали, и сейчас спешили рядом и что-то говорили, отчего та четвёрка становилась с каждым шагом злее. Я так и представлял, как в книге Киплинга Багира заводила Каа: А ещё они тебя называли дождевым червём.

Мне знакомы понятия подобных малолеток. Сейчас в моде блатные песни, и околоблатные понятия. Так что при девочке, это я про Лену, те себя проявлять не будут, предложат отойти, или на смех постараются поднять, мол, ссыкун, идти не хочет, или изобьют, если пойду. Точнее, это они так думают. Тут смотря как. Один на один, это по понятиям, или толпой на одного. Вот за это порицать могут, но без особого упорства. К моему удивлению, вся четвёрка старшеклассников бросилась на меня. Первый хотел футбольным ударом ноги с разворота врезать в голову, а вот это уже беспредел, так что я мягко стёк со скамейки, уходя от удара, и врезал тому по открывшимся причиндалам. О да, это больно. Те пытались толпой навалиться на меня, но я крутился как юла, раздавая удары, двое уже скорчились на грязном заплёванном тротуаре. Тут вскрикнула Лена, один из бандерлогов наступил той на ногу, причём больную, так что я разозлился и удары сдерживать перестал, перехватил широкий замах одного, и ударил левой выше локтя с наружной стороны руки, раздался, хруст, так я ещё дёрнул руку, чтобы перелом был со смещением, и выдернул руку из плечевой сумки. Пусть помнит этот день всю жизнь. Тот осел без сознания, явный болевой шок. Второму ударом ноги разворотил челюсть, и остались те двое что привели эту четвёрку, первому ногой я ударил по опорной ноге, сломав ту, теперь нога гнулась в другую сторону, а второй убежал, только пятки сверкали. К моему удивлению, его напарник, несмотря на изувеченную ногу, а это очень больно, умудрился остаться в сознании, так что взял того за голову, с силой ударил ею о скамейку. Ну вот, и этот в ауте. После этого прыгнул на голову тому, что по причиндалам получил, и этот стонать перестал. Вдали раздавались крики, милицию звали, кто-то видел драку, окна нашей квартиры на эту стороны выходили, но скамейку и место боя с балкона не видно, деревья мешали, если только шум насторожит родню.

- Ты как, в порядке? - спросил я Лену, что со слезами на глазах держалась за ногу.

- До свадьбы заживёт, - с некоторым трудом улыбнулась та.

- Ну если шутишь, то ничего серьёзного. Однако больницу посетить надо, мало ли что с ногой.

Вокруг нас начали собираться люди, пострадавшим оказывали помощь, отец появился, один, отвёл меня в сторону, поинтересовавшись что случилось:

- Малолетняя шантрапа напала, - пожал я плечами. - Пострадала девочка, так что удары я сдерживать не стал и бил в полную силу, калеча.

- Ты понимаешь, что за это будет?! - рассердился тот.

- Дай подумать, - я задумчиво потёр подбородок и посмотрев на него, предположил. - Ничего?

- Тебя поставят на учёт.

- Ты мухоморов наелся? С какой это стати? Сейчас не беспредельные девяностые, где за деньги пострадавшего виновным делают и отправляют на зону. Свидетель есть, напали те на меня первые, чистая самооборона. А ставить на учёт награжденного медалью МВД, это вообще из разряда сказки. Скорее всего будет совсем наоборот, меня ещё и поблагодарят за защиту одноклассницы.

- Мне кажется, ты преувеличиваешь, - с большим сомнением сказал отец.

Однако всё вышло именно так как отец опасался. Прибыла патрульная машина, довольно быстро, им по рации сообщили, приехало две «неотложки», в которые загрузили всех пострадавших, включая Лену, её уже опросили при матери, которая ту сопровождала в больницу, ногу всё же посмотреть стоит, а нас с отцом отвезли в отделение милиции. Старлей, что нас принял, изучил материалы дела, ему патрульные всё передали, они и опрос свидетелей провели, двое видели сам момент нападения, так что особо претензий к нам не было, кроме одного:

- Тимофей, нельзя было обойтись без серьёзных травм у напавших на вас подростков?

- Малолетних бандитов, вы хотите сказать? - уточнил я. - Да я там больше крутился, они сами себя покалечили. Толпой же нападали, я только оборонялся. Драться я не умею, что получилось то получилось, они толпой на меня навалились, Лену покалечили, друг друга. Надеюсь им большой срок дадут?

- Тут дело уже не в них, а в тебе. Они пострадавшие. Придётся тебя на учёт ставить, пообщаешься с инспектором по делам несовершеннолетних.

- О как? - развеселился я, и обратился к отцу. - Завтра запишемся на приём к министру МВД. Надеюсь примет без проволочек. Нужно сообщить о делах что творятся в одном из отделов Москвы.

- Ты думаешь, что к министру вот так легко попасть? - усмехнулся старлей.

- Думаю, министр согласиться принять пионера, которого несколько дней назад наградили медалью МВД, за помощь милиции, и который принёс министру такие важные сведенья. Оказывается, сотрудники МВД, в одном из отделов, покрывают преступников. А судя по тому как те напали, они это делают не вы первый раз, наверняка у вас немало заявлений, от избиений и ограблений, до изнасилований. Так ещё они решили сделать виноватым потерпевшего. А это уже настоящее преступление и превышение должностных полномочий. Думаю, тут или взятка всё решает, или скорее всего один из преступников родственник кому-то из начальства, вот и покрывают. Однозначно идём к министру, его люди, пусть и разбирается.

- Свободны… пока, - сказал старлей, скрипнув зубами от злости. Мои слова его нисколько не напугали.

Тот поставил подпись на пропуске, чтобы можно было покинуть здание, и мы покинули кабинет, спускаясь вниз, нас опрашивали на втором этаже. Там сдали пропуск и вышли на улицу. Отец всё это время молчал, как я и просил, а тут не выдержал:

- Нехорошо поговорили.

- Да нет, нормально. Завтра встанем пораньше, нужно в министерстве побывать. Насчёт общения с министром я не шутил. Он решит нашу проблему, а мы его.

- Может не нужно связываться? Этот старший лейтенант явно ничего не боится.

- Он просто не поверил, что мы к министру вот так заявимся. А как инспекция из министерства появиться, так и забегает. Тут ведь не просто увольнением попахивает, тут небо в клеточку в натуральном виде будет.

- А чем ты министру поможешь?

- Да есть чем.

Мы не обратили внимание на двух милиционеров, что курили в темноте у патрульной машины, и вполне нас слышали, и направились прочь, отец продолжал задавать вопросы, не касаясь пока того о чём мы в квартире говорили. Видимо ещё переваривают такие новости.

- Почему ты их так покалечил?

- Тебя это беспокоит? Нашёл о чём жалеть. А старлею я правду сказал, я там больше крутился и удары отбивал. Я драться не умею.

- Как это не умеешь?! Пятерых здоровых лбов раскидал.

- Пап, я не умею драться, я умею убивать, именно этому меня учили, и все последующие годы я совершенствовал это умение. И все эти руконогомашества у меня отработаны только для одного, покалечить или убить противника. Если брать языка, то там совсем другие навыки и в такой уличной драке их не применить. Так что там у скамейки я был очень сдержан, и никого не убил. Тем более эти недоноски били меня, чтобы покалечить. Пьяные они были, тормозов нет.

- А с помощью министру что, ты так и не ответил?

- Бать, сейчас на министре много всего висит. Совершаются разные громкие преступления, а с него требуют скорейшего раскрытия. Например, серийные маньяки Советского Союза. Кто-то уже пойман и приговорён к высшей мере, но многие ещё на свободе и совершают свои страшные преступления. Например…

Пока мы шли я причислял разных маньяков, убийц и насильников, описывая по каждому сколько было жертв, что те с жертвами делали, пока не поймали и приговорили. Почти по всем делам, перед тем как был вычислены настоящие преступники, сажали невиновных, которые под пытками брали всё на себя. Некоторые были расстреляны по приговору суда, так что я хоть и сам из системы, но МВД не люблю. Также описал откуда я о них знаю, помянув добрым словом замполита Академии, тот к нам из МУРа перешёл. На троллейбусе мы доехали до нашей остановки и направились к дому. Там нас ждали, мы описали маме с бабушкой что было в милиции, я поставил будильник, встанем пораньше, и подумав, вышел в прихожую. Тут на подставке стоял телефон, да у нас в квартире был свой телефон, отцу линию провели, и взяв потрёпанную телефонную книжку, нашёл номер справочной, позвонил, там мне сообщили номер дежурного по министерству. Ответил тот сразу, и я попросил меня записать на завтра на приём, сообщив свои данные. Тот записывать отказывался без причин встречи, поэтому сообщил:

- Мне случайно стало известно, кто убивал женщин и девочек в Ульяновске. Это первая причина. Вторая, против меня хотят возбудить дело о нанесении тяжких телесных повреждений. Однако, я защищался, мне двенадцать лет, нападавших шестеро, все старшеклассники из девятого или десятого класса. Однако сотрудник отдела милиции старший лейтенант Попов заявил, что это я преступник, и сказал, что со мной будут работать как со взрослым, по всей строгости советских законов. Ещё поставят на учёт. Я награждает медалью за помощью милиции в Ханта-Мансийске. Получил пулевое ранение и ещё лечусь, однако старший лейтенант сказал, что ему плевать. Тут имеет дело или преступный сговор, или дача взятки, или банально он покрывает кого-то из родственников. Видимо имея чувство вседозволенности, он решил нажать на меня, чтобы это я сознался, и сделать меня преступником, а тех шестерых потерпевшими. Поэтому желаю попросить у министра о помощи. Я помогу с убийцей которого ищут уже несколько лет, а министр приструнит своих подчинённых, а то они совсем страх потеряли. Кстати, убийца в Ульяновске, чтобы его не заподозрили в этих преступлениях, специально совершил мелкую кражу и сидит на зоне, поэтому убийства и прекратились на несколько лет, но скоро он выйдет, и они продолжаться.

- Вы записаны на завтра. В одиннадцать часов дня.

- Спасибо.

Тот уже записал мои данные и адрес, даже сам прозвонил на наш номер, я его тоже продиктовал, после этого положив трубку, я обернулся, у дверей в комнату родителей стоял отец, явно прислушиваясь.

- Всё нормально, в одиннадцать часов нас к министру записали.

- Ты ему сообщишь что ты?..

- О нет, иначе долго не проживу. Властьдержащие очень не любят, когда о них узнают, да ещё их планы на будущее. Быстро закопают меня. А вот насчёт побыть прорицателем. Мол, из-за ранения открылись паронормальные способности, которые работают так-сяк, вот это возможно, на них и спишу информацию по тому серийнику.

- А такие способности бывают?

- Конечно нет.

Тот молча кивнул, после этого мы разошлись. Отец в туалет прошёл, а я к себе в комнату, бабушка у нас на кухне спала, та большая, диванчик там стоял, как раз для неё.


Утром, мы все вместе завтракали, больше молча, лишь переглядывались, родители и бабушка на меня больше всего посматривали, однако я спокойно ел, сегодня была яичница с колбасой. Наконец, когда мы пили чай, мама нарушила тишину, стоявшую на кухне.

- Тимофей, ты о нас ничего не рассказал. Всё так плохо?

Не сказал, потому что не знал, мне эта семья была совершенно не знакома, так что если что и рассказывать, то больше выдумку. Сейчас же, отложив столовые приборы, промокнув салфеткой губы, я с некоторой заминкой, чтобы её прочувствовали, спросил:

- Оно вам надо?

- Надо, - хором ответили мама с бабушкой, батя промолчал.

Демонстративно вздохнув, взяв полный стакан чая, это чтобы время потянуть, сказал:

- Папа умер в семьдесят девятом, за несколько дней до начала девятилетней войны в Афганистане. Рак лёгких, курил много. Мама, ты погибла в девяносто третьем. Когда из танков расстреливали Дом Правительства, где собрались последние настоящие коммунисты, ты пошла посмотреть, и погибла от шальной пули. Я проверил, так и было. Сам я в это время во Франции был, вернулся, когда тебя уже похоронили. Квартиру ты не приватизировала, поэтому я оказался на улице, меня выписали из неё судом. Бабашка умерла в восемьдесят седьмом, от старости, возраст. Я как раз ранен был, в госпитале Минеральных Вод лежал. Квартиру бабушки забрало государство, хотя бабушка предлагала прописать меня у себя, но вы, родители, не согласились. После увольнения в отставку, я скитался по чужим квартирам.

- Почему со мной не жил? - тихо спросила мама, все трое были подавлены.

- Потому что отчим не нравился, он меня и прогнал, когда ты погибла, квартира его стала по череде наследования. Хотя сестрёнки, близняшки, вполне мне нравились. Я поэтому и прошу, пока отец жив, сделайте мне родных сестричек, а не от чужого мужика.

Похлопав отца по спине, тот поперхнулся, и сообщив что буду у себя, я ушёл в свою комнату, а на кухне разгорелся жаркий спор. Снова посмотрев на дверной звонок, инструментов дома почти нет, надо его снимать и в гараж нести, там слаботочный переходник есть, всё что нужно, починю. Так что, когда отец вышел в коридор, я как раз отсоединили провода и снимал коробку звонка.

- Ты что делаешь? - поинтересовался тот с некоторым недоумением.

- Хочу мелодию сменить. Больно уж звонок громкий и неприятный.

- А ты умеешь?

- Пап, я инженер, причём очень хороший. Я могу из автомобиля ракету сделать и взлететь, а тут какой-то звонок. Тем более он у вас простейший, могу даже мелодию подобрать, это не сложно. Хочешь собачий вальс?

- Нет, уволь меня от него.

- А ещё в каком-то фильме видел, в будущем, там снаружи молоток, стучать в дверь. Но не просто молоток, а в бронзе выполненная фигурка обнажённого мужчины как будто на кровати лежит, руку за голову запрокинул, а между ног огромные яйца свешиваются. Они и есть молоток. Стучишь ими, а в доме раздаётся вопль боли мужским голосом.

- Нет, - отсмеявшимися, сказал тот. - Нам такого точно не надо, да и соседи не поймут.

- Жаль. Но я что-нибудь придумаю.

Сняв с крепления коробку, та над дверью закреплена была, и спустившись со стула, последний вместе со звонком отнёс к себе, после чего прошёл обратно на кухню, поинтересовавшись:

- Кто со мной в министерство пойдёт?

- Я, - поднял руку отец.

- Отлично. Тогда, раз уж у нас день откровений, то прошу понять и простить. Не спрашивая у вас разрешения, я приобрёл гараж, в соседнем кооперативе. Так что пап, придётся машину покупать, в течении недели. Причём желательно «волгу», я хочу «двадцать первую». Мечта жизни. С оленем на капоте. А в августе можно взять общий отпуск и на пару недель дикарями скататься на Чёрное море. Покупку двух палаток беру на себя, бабушку возьмём.

- Хм, прежде чем спросить откуда у тебя деньги на гараж, и как ты его купил, поинтересуюсь, а откуда деньги на машину? - явно озвучил общие мысли отец. - У нас есть накопления, тысячи две. Но на машину их никак не хватит, если только совсем старую, и точно не «волгу».

- Проблем с деньгами нет, у меня на руках девять тысяч рублей. На вопрос откуда, то это боевой трофей. Как вы знаете я в прошлом офицер, и что с тело взято – то свято, исполнял свято. С моего лично убитого врага всё моё. Это конечно неофициально, могут за мародёрство привлечь, как бывало во время моей службы, но если никто не видит, то и вопросы не задают откуда взял. Все так поступали, я сам отворачивался, когда бойцы обыскали трупы афганцев. Так что уничтожив бандитов в тайге, я взял с них деньги, в пачке было тринадцать тысяч с мелочью. Четыре тысячи мне стоил гараж, там хорошая мастерская, остальное на машину хочу потратить, так что пап, завтра едем на авторынок. У тебя права-то есть?

- Есть. А как купил? Мне интересно.

- Нам тоже, - подтвердила мама.

- Просто постоянно ссылался на вас, мол, отец на Севере, машину там купил, «волгу», гонит сюда, а мама на работе, аврал там у них, принёс записку от вас. Выкрал твой паспорт мама, и теперь ты владелица гаражного бокса. Паспорт положил на место. Документы на гараж и деньги трофейные, в гараже. Всё оплачено, всё сделано. Осталось машину купить, а мне мопед. Я ребёнок, я погонять хочу. А пока, вам на работу не пора?

Те глянув на часы заторопились, давая задания. Бабушке погладить праздничную одежду, в которой я в министерство пойду, мама уже отобрала. Мне начистить туфли. Не забыть документы, медаль на пиджак прицепить. Отец сообщил что ему сегодня обязательно нужно отчитаться у начальства, встретимся у входа в министерство. До места я сам доберусь. Отец тоже выходную одежду надел и вскоре ушёл, за ним и мама. Отец к станции метро «Коломенская», её открыли всего года три назад, ему так быстрее, до неё километра полтора, минут пятнадцать идти, а мама на автобусе. Тоже без пересадки, прямой маршрут. Время пока было, я с бабушкой пообщался. У той в основном вопросы как люди в будущем жили, цены какие. На многие вопросы отвечал, на какие-то затруднялся ответить, а на совсем мизер ответов у меня не было. Кстати, бабушку пообещал взять с нами на авторынок, ей тоже интересно в выборе поучаствовать. Я уже планировал в гараж сходить, хотел с дверным звонком поработать, но тут зазвонил другой, телефонный. Родители по часам ещё в пути должны быть, время восемь, обоим в девять на работе нужно быть, значит кто-то другой. Встав со стула, я вышел в коридор и поднял трубку, сказав глухим голосом:

- База ракетных катеров, дежурный мичман Череззаборногузадерищенко.

- Э-э-э, я звонил на квартиру Корневых, - с некоторым недоумением сказал неизвестный, по голосу молодой мужчина в районе тридцати. - И как в Москве может быть база ракетных катаров?

- Вы туда куда нужно попали. Извините, неудачная шутка. Я Тимофей Корнев.

- Ясно. Я секретарь министра Щёлокова, фамилия Миронов, звоню по поводу просьбы о встрече. У вас есть кто-нибудь дома из взрослых?

- Родители на работе. Отец обещал к одиннадцати быть у министерства. Ему нужно с начальством встретиться и сдать командировку. Он вчера из командировки приехал, из Ханта-Мансийска. А дома бабушка, могу позвать.

- Если не затруднит.

- Сейчас.

Позвав бабушку, передал трубку, и та стала слушать, но та больше поддакивал, после чего сказав, что всё запомнила, положила трубку. Посмотрев на меня, сказала:

- Министр в обед уедет, не сможет встретиться, сказали, что машину за тобой выслали. Заинтересовал ты их чем-то, хочет сейчас встретиться.

- Ага, - кивнул я. - Я одежду поглажу, а ты принарядись, со мной поедешь.

Мы едва всё успели сделать, бабушка мамин строгий костюм надела, они почти одинаковые фигуры имели, я и медаль нацепил, галстук пионерский, и документы на себя взял, грамоту, когда раздался звонок в дверь. Бабушка впустила, это шофёр был, я как раз с отцом по телефону говорил. Тот догадался позвонить, приехав на работу, вот и узнал о том, что время встречи изменилось. Обещал быть у входа, ему там недалеко. Я запер квартиру, мы спустилась, там стояла новенькая чёрная «волга», последней модели, с несколькими антеннами, мы сели сзади, и водитель, газанув, покидая двор, мне Лена махала со скамейки, надо будет узнать, что у неё с ногой, выехал на трассу, тут четырёхполосное шоссе, ну и погнали в центр. Полчаса и на месте. Отец действительно у входа ждал, успел, как и обещал. Шофёр сопроводил нас до дежурного, передал на руки, и ушёл. Нас оформили, бабушку пропустили по пенсионному, паспорт дома был, и дальше сопроводили в секретариат, уже секретарь нас оформил, ждать долго не пришлось, вышло несколько генералов, двое в штатском, и нас пригласили проходить. Министр у окна стоял, налив воды из графина в стакан, пил, довольно жадно. Махнув рукой, мол, проходите, тот поставил стакан и направился ко мне, говоря:

- Всегда рад встретиться с героями. Если бы вчера мой секретарь не был у дежурного, что ваш звонок принял, было бы сложно встретится. Всего лишь случайность… Да, я ознакомился с причиной награждения, должен сказать потрясён. В одиночку, против двоих, безоружный, и выстоял, уничтожив убийц, это потрясает.

Бабушка неопределённо хмыкнула, она о таких подробностях не знала. Дома явнобудет серьёзный разговор. Пожав мне руку, тот и с отцом поздоровался, пригласил нас присаживаться, сам не за рабочий стол сел, а напротив, мы с одной стороны длинного стола, а тот с другой. Поинтересовался не хотим ли соку, могут из буфета принести, мы отказались, ну и стал расспрашивать, что там было с бандитами. Я в красках всё описал, министр внимательно слышал, практический не комментируя, лишь изредка кивал, явно своим мыслям. А потом узнал, что за дело ко мне было, связанное с его подчинёнными. Тут я тоже красок не жалел, описав как с одноклассницей вышел во двор и на нас напали шестеро, девочка тоже пострадала, её в больницу увезли. Сколько лет было подросткам и сколько нам. Как я крутился, отводя удары, отчего те били себя сами, круша челюсти и кости, как в милиции побывали с отцом, как шло общение с тем старшим лейтенантом. Описывал я всё как было, отец подтверждал, мол, всё слово в слово, и по мрачному лицу Щёлокова, тот пометки делал в блокноте, ему своеволие подчинённых тоже сильно не понравилось.

- Разберёмся, - веско сказал тот. - Времени у меня мало осталось, ещё что-то про убийцу в Ульяновске было?

- Да, было, - подтвердил я. - Вы записывайте, а то память она такая. Что-нибудь да сотрётся. Значит так: Уткин Анатолий Викторович, тысяч девятьсот сорок второго года рождения…

Я описывал злодеяния того с шестьдесят восьмого по шестьдесят девятый, и как тот ловко ушёл от внимания, затаившись, совершив мелкую кражу и сев. Министр вёл запись, внимательно меня слушая, подробности, что я сообщал, были мало кому известны, и тот видимо был в курсе, или освежил память перед нашей встречей. Запнувшись на секунду, я продолжил:

- Уткин в тюрьме решил, что нужно изменить почерк, убивать ради наживы, этим он и займётся, выйдя осенью этого года. По этому мерзавцу всё, но если вам будет интересно, Николай Анисимович, я вам могу рассказать о ещё об одном преступнике, которого наша милиция вот уже как несколько лет безуспешно ловит, посадив невидных людей, а одного так расстреляв по приговору суда.

- Внимательно слушаю, - нахмурившись, сказал тот.

- Михасевич…

Описав четыре убийства, одно совершил тот совсем недавно, и одно покушение на убийство, дал его координаты. Сообщив, что тот как дружинник, помогал искать самого себя, посмеиваясь над милицией.

- А вот следователь по важным делам, некий Жавнерович, подонок, на котором пробы ставить негде. Он не ищет преступников, он сажает тех, кто подходит, выбивая признание, план так гонит. Из всех его дел, только десять процентов реальных преступников были осуждены, остальные невинные жертвы. Ему важна слава и карьера, но не люди. Сейчас он выбивает признание из трёх парней, которых видели с овчаркой на месте последнего преступления Михасевича, угрожая им смертной казнью, и получит признания всех троих. Откуда я это знаю, сообщу позже, если пожелаете, вы сначала проверьте то что я сообщил.

- Хм, разные стороны Союза. Ты случайно о них узнать не мог, значит информация могла быть выдана только сотрудником следственной группы что работал по обоим убийствам. Вычислить откуда произошла утечка, не так и сложно.

- Да, тогда Николай Анисимович, вот вам ещё одна загадка для расследования. Сливко Анатолий Емельянович, город Невинномысск, учитель, который на данный момент уже совершил одно убийство, но при этом уже является серийным маньяком. Одевает жертв в пионерскую форму и, изображая съемки фильма, душит их. Плёнки хранит в тайнике. Дети, что выжили после этих съёмок, рассказывали родителям об этом, но им никто не верил, слишком большим авторитетом пользуется учитель. Проверьте ещё его.

- А сейчас не скажешь?

- Сейчас не нужно, да и не поверите вы. Вот когда соберёте информацию по этим трём мерзавцам, проверите, вот тогда и зовите. Кстати, вначале июля я в пионерский лагерь уезжаю. Это тут недалеко.

- Что ж, приятно было встретиться, а Попова этого, обязательно проверим, как он связан с напавшими на вас малолетними-преступниками.

- Вы, товарищ министр на этих малолетних преступников сами гляньте. Трое повыше вас будут, и в плечах крупнее, - сказал я.

На этом мы попрощались, и нас сопроводили к выходу. Даже машина та же была, что должна отвезти домой. Время десять часов, отец на работу ушёл, пообещав на завтра отпроситься, тот поддержал покупку машины. Мол, раз я так решил и это мои трофеи, на которые тот не претендует, то купим. Тем более об авто тот сам мечтает. Так что нас высадили у дома, и мы зашли в квартиру. Бабушка, выпив сердечных лекарств, легла на кухне, наслушалась ужасов в кабинете министра, вот и засбоило сердечко. Сама уходить не хотела. А после моих рассказов недавних, всё наложилось и не выдержала та. Так чтобы отвлечь её я включил радио, тут оно проводное. Тут Ленка прискакала на костылях, и мы с ней на кухне чаю попили. Я бабушку напоил, и подумав, занялся приготовлением супа, сырного, меня его моя бабушка научила готовить, родная, и нигде такой вкуснятины я не ел. Всё что нужно в холодильнике марки «Мир» имелось, так что я стал творить, Лена по мере сил помогала, да и бабушка поглядывала на нас заинтересованным взглядом. Во время готовки поинтересовался у Лены насчёт ноги, рентген проблем не выявил, просто по больному месту наступили. Пока суп томился, я бегом сбегал за свежим хлебом, заодно купил молоко и сливочного масла кусок. А вернувшись, мы втроём и пообедали. Родителей не было, они на работе, у кого буфет, у кого столовая своя. После обеда Лена ушла к себе. Бабушка решила подремать, а я, помыв посуду, ушёл в гараж, там до пяти часов возился, со звонком быстро закончил, так прибирался, инструменты прибирал. Откровенный мусор отнёс к мусорному ящику. Три ходки сделал.

Когда вернулся, то родители уже дома были, мы с отцом почти одновременно в квартиру заходили, тот у лифта с соседом общался. Так что пока тот раздевался, я принёс стул и закрепив коробку звонка на месте, подсоединил провода, ну и нажал на кнопку звонка снаружи. Доработанный звонок не подвёл.

- Кто там-м-м?

Голос был мой, но копировал кукушонка из Простоквашино. Родители вышли, наигрались со звонком, звонкий голос их забавлял, после чего закрыли дверь, и мы направились на кухню, рассевшись за столом. Снова видимо общение предстояло.

- Вот мам, - протянул я той документы на гараж. - Владей.

Та изучила их, и передала другим посмотреть, после чего начались расспросы. Да по всему. Бабушка уточнила, что это за зверь такой - приватизация? Что породило волну новых вопросов. С темы на тему перескакивали, но то что интересовались будущим, это было понятно. Когда устали, то прервались на ужин. Супу моего поели, там как раз на всех осталось. Ну и после ужина продолжили. Вот так дошли и до встречи с министром. Мама особенно этим интересовалась, её-то там не было. Без особых подробностей рассказали, и вот что у меня спросили:

- Тимофей, у тебя какие планы?

Вопрос был задан мамой, но явно она общий озвучила. Подумав, я ответил:

- Знаете, вопрос сложный. Расскажу анекдотом. В семидесятые при Брежневе говорили, вот через двадцать лет наступит коммунизм, эх заживём. В девяностых стали говорить, коммунизм был в семидесятых при Брежневе. Вот тогда мы жили, а сейчас выживаем. Вот я и хочу пожить в золотое время Советского Союза, о котором с ностальгией вспоминали миллионы граждан бывшего Союза. Кто-то зовёт его застоем, кто-то лучшими годами где можно спокойно жить. Этим я и хочу заняться. Я хочу пойти в школу, с удовольствием. В музыкальную тоже. Жаль, что сейчас там ремонт и она только в сентябре заработает. Общение, девушки, машины, скорость. Я мотоцикл хочу купить, может мотогонками займусь, раньше как-то в поле моего интереса это не попадало. Планов много. Просто жить я не хочу, а вот ярко и красиво, вполне. Кстати, бать, насчёт мопеда, не переживай, его потом можно купить, я сам деньги достану, а сейчас машина. Ты отпросился?

- Так выходной завтра, воскресенье,- напомнил тот. - Авторынок по выходным работает.

- Точно. Забыл.

- Кстати, начальство у меня оценило отличную работу. По поводу неё, подробностей не сообщу, но удалось найти… скажем так, утечку информации. Меня поблагодарили, а вот кто-то сейчас под следствием. Так что вряд ли я теперь в простые геологи вернусь, и защищу кандидатскую. Насчёт рака лёгких, мы поговорили серьёзно, курить я бросил, теперь веду здоровый образ жизни. А вот сестрёнку не обещаю, - тут батя грустно улыбнулся. - Как получится.

- Тимофей, я бы хотела насчёт денег поговорить, - сказал бабушка. - Как ты говоришь, трофеи твои, но всё же подумай, чтобы в следующий раз заработать честно.

- Бабуль, а как мне заработать честно? Хотелось бы объяснений. Конечно спасибо вам за то, что устроили мне возможность работать на дому, но это всё не то. Для прежнего Тимофея это сильная поддержка, для меня мелочёвка, не дающая никакого интереса. А заработать можно легко, и даже вполне серьёзно, вот только что для вас подразумевается честно? Например, взять совок с отверстиями и просеивать песок на пляжах. Будет много мусора, но порванные золотые цепочки, кольца, металлические деньги, найти вполне возможно. Это для вас законно или честно? Или клады. Во время Революции многие прятали свои накопления, в печные трубы, на чердаке. Найти на самом деле не проблема, и уже немало нашли, и будут находить случайно. Если я начну, я за неделю наберу разными драгоценностями и ценными вещами столько, что на десять новеньких «волг» последней модели хватит. Это законно по вашему?

- Тимофей не заводись, - сказал отец.

- Я не завожусь, - буркнул я, отворачиваясь.

- Ты с каждым словом повышал голос. Вопрос бабушки тебе явно не понравился.

- Конечно не понравился. Судя по её вопросу, она предполагает, что я начну устраивать вооружённые налёты на сберкассы или инкассаторов. Может ещё прохожих грабить?

- Тимофей! - хлопнул по столу ладонью отец. - Извинись перед бабушкой сейчас же!

- Извини, бабуль, гормоны играют, - глубоко вздохнув, повинился я. - Мне больше пятидесяти лет, а в детском теле на всякие проказы тянет. А тема денег для меня болезненная, не люблю, когда под кожу лезут. Чтобы не было больше вопросов, я действительно искательством собираюсь заняться. Нужно же на что-то домик на Чёрном море купить, дачку в Подмосковье. Мне мотоцикл, в конце концов, что-то не хочу мопед. И я не собираюсь сдавать находки государству, денег у него много, если миллиарды, которые можно потратить на улучшение жизни своих граждан, отдают всяким людоедам в Африке. Так что я так скажу, прекратят всяких дармоедов за рубежом кормить, которые любят кричать что они коммунисты и ничего не делая получать деньги за это от наших дурачков, вот тогда и клады сдавать буду и получать свои законные двадцать пять процентов. Кстати, повеселю вас, приказ о выдаче нашедшему клад двадцати пяти процентов от находки есть, а органов что должны заниматься этим, нет. И кто будет выдавать этот процент? Весело, да? Ладно, ещё вопросы есть?

Вопросы были, так что приобщались мы до самого вчера, я так и описывал девяностые до отбоя, захват власти, по именам тех, кто виновен в развале. Отец мне кажется записывал, на этом всё, почистил зубы и отправился спать.


Встали мы утром в шесть часов, позавтракали, бабушка приготовила, мама ещё спала, и покинув дом, направились к гаражам. А там председателя профсоюза повстречали, тот у открытых створок ворот одного из боксов стоял, внутри старенький синий «Москвич», и хозяин машины, что с председателем общался. Чего это они так рано тут делают?

- Здравствуйте, - весёлым тоном поздоровался я. - Познакомьтесь, это мой папа.

-А, новичок автолюбитель? - здороваясь с отцом за руку, сказал председатель. - Вы же вроде осенью должны быть?

Отец бросил на меня недовольный взгляд, врать тот не любил, а тут пришлось ему придерживать легенду. Поэтому ответил, как мы и договорились:

- Не получилось с «волгой», уже оформлять начали, а один знакомец узнал хозяина. Машина в аварии побывала, «перевёртыш». Восстановили из обломков. Мы с сыном как раз на авторынок собрались, тут машину купим.

- Что, одни? - удивился председатель.

- Если хотите, то давайте с нами, - вклинился я в разговор, подмигивая отцу чтобы не мешал.

- Вот это правильно, - довольно кивнул председатель. - Мыхалыч, ты с нами?

Вопрос был адресован хозяину «Москвича-403», тот кивнул, с заинтересованным видом. Сказал, что на его машине поедем, тоже сбегает переоденется, всё же в грязной одежде машины не покупают. Тот выгнал машину и оставил «Москвич» у закрытого бокса, а мы направились к своему. Отец по пути спросил:

- И зачем они нам?

- Пап, ты как ребёнок. Автолюбители это как братство, и сейчас ты сделал заявку вступить в клуб автолюбителей. Для мужчины поездка на авторынок и выбор машины, это экстаз. Это как маме ходить по магазинам…

- Всё-всё я понял. Ты прав, тем более опытные автолюбители, и такси вызывать не нужно, довезут. А если что сломалось, можно попросить совета или помощи, никогда не откажут, но и мне в просьбах отказывать нельзя. Не так ли?

- Ну вот видишь, ты всё понимаешь.

- Мне особенно понравилось сравнение с мамой в магазинах. Да, ходить с ней это ещё то испытание, глаза горят, энтузиазм неистощим. Как вспомню, так вздрогну.

- У мужчин в магазинах примерно тоже-самое. Только если это автомагазины, или охотничьи. У каждого свои игрушки.

- Да, всё не привыкну к тому что мой сын старше меня. Этот бокс?

- Да.

Сняв оба замка, я распахнул створки и продемонстрировал гараж. Не зря прибирался, отцу тот очень понравился. Отдал деньги на машину, тот разберётся, всю наличность передал, только НЗ оставил, двадцать рублей. Тут как раз председатель подошёл, да и Михалыч, так что мы запрели бокс, отец мельком успел его осмотреть и увиденному явно порадовался. Уточнив насчёт велосипеда, и кивнул, узнав, что тот стал нашим вместе с гаражом. С его наличием, мопед мне особо и не нужен был, а так бокс большой, можно часть ненужных пока вещей сюда снести, освободить квартиру и балкон. Отец это озвучить успел, на что я согласился. Тут присесть негде, я не против небольшого диванчика, место действительно есть. Батя и в погреб успел спуститься и осмотреть, включая свет. Также я выдал ему его комплект ключей к гаражу, и ещё один для дома, будет храниться, кто нужно возьмёт. Вот так на «Москвиче» мы и покатили на авторынок. Добрались быстро, светофоров мало, машин тоже не так и много, и в полвосьмого уже были на месте. Оставили машину снаружи и прошли на территорию. А солидно, продавалось около пятисот машин разных моделей и марок, ну и отдельная площадка для мототехники. Глянул на мопеды и скривился, велосипеды с моторчиками. Нормальных не видно. Лучше лёгкий мотоцикл возьму, вроде «Минска», там как раз новенький стоял, красный. Ха, будет два «Минска», велосипед и мотоцикл. Кстати, среди машин я приметил три явно кустарной сборки, но номера у них были, и продавались те вполне официально. Как интересно, в своё время я такого не припомню, да кстати, в это время меня ещё не было, да и отец мой чуть старше моих теперешних лет, шестнадцать ему, бегает на северной окраине столицы. С матерью естественно они ещё не встречались. Я родился в семьдесят пятом, по залёту свадьба у родителей была, в академии ВВ учился в те самые беспредельные девяностые. Отец семью бросил, я с ним не общался, не знаю жив ли тот был на момент моего переселения в тело Волкова, или нет. Первую чеченскую я не застал, а вот вторую хлебнул по полной. Под конец и получил ранение, в двухтысячном.

Выбор действительно был, по всюду шли споры, торговались, кто-то ударял по рукам и уезжал с хозяином на купленной машине, оформлять. Председатель всё тянул к «жигулям», описывая их достоинства. У того у самого «копейка» была. Причём одна из первых сошедшая с конвейера. Бежевая. Так что тот был фанатом этой модели, успев оценить все её плюсы. Михылыч стоял на своей модели, восхваляя «Москвичи», и первым делом предлагал осматривать эти модели. Они с председателем явно получали просто море удовольствия, лучась ею. Отец метался, ему и «жигули» своим дизайном нравились, тут почти все они новыми были, редко год-два, и своей надёжностью «Москвичи» двух моделей, «408» и 412». Я же больше улыбался, поглядывая на это, отец тоже понимал, что соседи по гаражам просто отдыхают, и стал больше крутить головой, высматривая машины. Наконец за час хождений по авторынку тот устал и спросил у меня:

- Что скажешь?

- Из всего выбора я определил две машины в отличном состоянии, что нам по карману. Даже сэкономим. Это те «жигули» третьей модели этого года выпуска, зелёные, с мятым крылом, за семь тысяч, и «Волга», как я и хотел, «двадцать первая», с оленем на капоте, всё на месте, явно гаражное хранение, пять лет, а состояние идеальное, как новая. Пробег всего двадцать тысяч. Цвет голубая ночь…

- Подожди, это которую сюда на площадку на буксире притащили? У которой ты десять минут крутился? У неё же двигатель не рабочий?

- Нормальный там двигатель, просто у хозяина руки из жопы растут. Я за час всё в порядок приведу. И цена хорошая, шесть тысяч.

- Шесть тысяч на буксире таскать, - пробурчал тот, и покосившись на меня, поинтересовался. - Ты уверен?

- Да. Не хочу всю жизнь локти кусать что упустил такую машину. Там не сиденья, а диваны, спать можно, пахнет всё новьём. Нигде ничего не протёрто.

- Запчасти потребуются? - деловито уточнил отец.

- Это чуть позже, когда я мотор модернизировать и форсировать буду, а пока нет. Я прямо сейчас могу машину на ход поставить, только продавцу этого знать не нужно, «москвичом» на буксире дотянем до милиции, и пока вы всё оформляете, я мотор и восстановлю.

- Как вообще так случилось с ним? Я видел, ты общался с продавцом.

- А, это сын профессора. Тот машиной пользовался редко, а тут на дачу ехали с родственниками, машина и встала, мотор почихал и не заводится. Отбуксировали в гараж Академии Наук и там авторитетный мастер сказал, что двигатель клина дал. Чушь полная. Не знаю почему он солгал, может себе присмотрел машину, но профессор решил от неё избавиться, не понравилась что та так неприятно подвела его, и велел сыну продать на рынке. У его жены подошла очередь на «жигули», вот тот и решил на «тройку» пересесть. Вот и вся история.

- Понял. Берём «волгу».

Отец сразу принял деловитый вид, оторвал наших соседей от американского «форда» в кузове седана, что тут был как на вставке, собрав толпу зрителей, и мы направились к машине. Мужиков быстро ввели в курс дела, те в недоумении были, зачем брать повреждённую машину, а двигатель новый ещё поди найди, но решили поучаствовать. Сама машина выглядела конфеткой, люди часто подходили, но узнав о проблемах, с разочарованным видом уходили. Только двое рядом всё крутились. Судя по въевшемуся в руки моторному маслу, слесари авторемонтники, явно положили глаз на мою «волгу». Я даже забеспокоился, а не поняли ли они что с машиной? Поэтому быстро сказал отцу, соседи по гаражам тоже слушали:

- Бать, похоже те двое поняли, что с машиной, и решили брать, видимо денег ждут, или когда цена спадёт, так что никакой торговли, подходишь к продавцу, сходу суёшь деньги, и ударяешь по рукам, чтобы они не перехватили нашу красавицу.

- Понял.

Всё получилось удачно, продавец сразу согласился. Тот устал тут стоять. А те двое начали наскакивать на нас, что мол они уже договорились, соседи помогли, тоже стали орать, мол, кто успел того и тапки. После этого Михалыч сбегал за «Москвичом», и загнав на территорию, взял «волгу» на буксир, у той в комплект, кроме инструментов, и этот трос входил. Сын профессора сел за руль, отец рядом, а я на заднее сиденье, хотя по правилам так нельзя делать. В буксируемой машине должен быть только водитель. Соседи на «Москвиче» ехали. Так и добрались до здания «ГАИ». Тут отец выплатил все шесть тысяч, ему от руки написали расписку, и они с документами, сняв старые номера, ушли в здание, а соседи по гаражным боксам подошли к «волге». Я как раз трос отцепил от обеих машин и смотав убрал его в багажник, под коврик. Там сумка была с инструментами, немного некомплектная, но что нужно имелось, так что подняв капот машины, показал им обоим чистые руки с обоих сторон, ладони и тыльную часть, и сказал им:

- Ловкость рук, и никакого мошенничества.

После этого ухватившись за топливный шланг, дёрнул раз, и со второго раза выдернул с трубки, показав, что из него ничего не течёт. После этого поработал ручным насосом, всё равно глухо. А насос рабочий.

- Так это что, у него всего лишь топливный шланг забит? - захохотал председатель гаражного кооператива. - Это не шутка, это анекдот.

- У него ещё провод к стартеру не до конца воткнут, вот и нет искры, оттого и мёртво всё, - улыбаясь, пояснил я, занимаясь починкой, достал ручной насос и стал продувать трубки до бензобака. - Думаю, когда профессор сам искал причину, его выдернул, а мастер, к которому они обратились, явно непрост. Может машину хотел перекупить по минимальной цене? Не знаю, но рад что она нам досталась.

Тут при очередном каче сработало, трубки стали продуваться, пробка не плотная была, так что подсоединив шланг, подкачал. Устранение временное, приедем в гараж нормальную чистку сделаю и фильтр на топливный шланг поставлю. А если не найду, то свой сделаю, а пока ездить можно.

- А я смотрю, чего это Тимофеевич к тебе прислушивается, а ты оказывается эксперт, - сказал всё это время молчавший Михалыч.

- Это да. Я с завязанными глазами могу легко найти поломку, так что, если что, обращаетесь. Кстати, вон батя идёт с продавцом.

Те подошли, и отец сообщил:

- Документы приняли. Часа через два будут готовы, сразу номера выдадут. А что вы такие довольные? Нашли поломку?

Мы синхронно прыснули, и я, закрыв капот, снова показав руки, кстати, чистые, открыл дверцу и сел на место водителя в машину. Тут подкачал педалью газа, и запустил стартер. Аккумулятор полудохлый был, видимо посадили, но со второй попытки стартёра, мотор схватился и заурчал на холостых оборотах. О лицо сына профессора можно спичку зажигать, так оно покраснело, отец хлопнул его по спине, сказав, чтобы не расстраивался, а поставил за нас бутылку водки тому мастеру. В общем, глумился. Надо сказать, не сильно красиво с его стороны, но моральное право тот имел, так что чтобы отвлечь того, спросил, пока мотор потихоньку прогревался:

- Бать, разреши машину на ходу проверить.

- Только осторожно, - будучи в отличном настроении, тот махнул рукой, разрешая.

Вот времена, вот нравы, довольно большая хорошо асфальтированная площадка не была пуста, с двадцать машин имелось, которых оформляли, так что где покататься было, но тут милиция, двое курили на крыльце в форме, так что могли привлечь, но никто этого не опасался, поэтому как не привлекали, только грозили.

- Папа, я сама осторожность.

Прыгнув на места водителя через открытый дверной проём, закрыл дверь, пристегнулся, тут были ремни безопасности, и одним движением включив заднюю скорость, с перегазовкой стронулся с места. С визгом шин я почти мгновенно разогнался километров до пятидесяти. И ударив по тормозам, с разворотом эффектно развернулся, сразу врубив вторую, и дав по газам, с тем же визгом покрышек та разогналась, но впереди бордюр и забор. Снова эффектно развернулся, но уже передом, с заносом кормы, дальше разогнавшись, выехал на бордюр и встал на два колеса, и так аккуратно управляя проехал на двух колёсах, метров сто, после чего снова встал на четыре колеса и разогнавшись, с боковым заносом сделав два круга, эффектно припарковался. У бордюра стояло две машины, вот я боком с визгом шин и встал между ними. До каждой по пол метра. Когда я вышел из машины и демонстративно оббил пыль с ладоней, то осмотрел шокированных зрителей. Отец с красным лицом и за сердце держался, сын профессора был в отличном настроении, а вот наш председатель кооператива первым нарушил стоявшую тишину:

- Парень, ты где так ездить научился?

- Да я не умею, просто случайно нажимал на все педали подряд и ручку на руле дёргал.

Шутку оценил, ржали все, а тут было человек сорок. С крыльца какой-то лейтенант улыбаясь погрозил мне пальцем. Дальше бывший хозяин машины ушёл, а мы стали ожидать окончания процедуры оформления документов. Наши помощники тоже не стали ждать, и укатили. Мы им сообщили, что вечером машину будем обмывать, пусть подходят к нашему гаражу, там стол накроем, да и с другими соседями познакомиться не мешает, те это предложение явно ждали, обещали быть. Заодно проставимся за покупку гаража. Отец уже руки потирал, похоже, тот станет в скором времени завсегдатаем гаражных посиделок. Ждали около часа, пока нашу фамилию не выкрикнули с крыльца. Отец сбегал, забрал документы и сами номера, пошлину за оформление тот уже оплатил, так что мы закрепили номера, отец сел за руль, и мы потихоньку покатили по магазинам. Отец не особо опытный водитель, ему больше на грузовиках в экспедициях доводилось водить, или «козлик». А на такой «волге» всего раза два, да и то опыт небольшой, начальство пьяное развозил. А заехали мы в гастроном, закупили спиртного, разного, нашли ликёры для наших женщин, я нашёл, договорился с грузчиком с заднего входа, он же две палки сервелата вынес и коробку конфет. После этого отец хотел ехать к дому, тот уже звонил, из здания милиции, бабушке сообщил о покупке машины, попросил наготовить закусок, сказав о гаражных посиделках сегодня вечером, ну и жене на работу. Ту тоже порадовал. А пока я того остановил:

- Нельзя сейчас домой ехать.

- Почему? - удивился тот.

- Женщины любят ушами и глазами, а машина грязная. Плохое впечатление произведёт.

- Чистая она, пыли немного, и всё.

- Для женщин это и есть грязь, надо чтобы блестеть стала как у кота яйца, так что едем или на мойку, или на речку.

- На речку, - после недолгих раздумий, решил тот.

- Но сначала в хозмагазин, надо купить ведро и что-то для мытья. В машине ничего нет, я уже смотрел.

- Понял.

Купив всё что нужно, заехали на речку и отдраили машину, сначала внутри всё, а потом и снаружи, так что машина действительно блестела, мы пока купались, голову я не мочил, машина высохла, можно ехать, так отец, когда мы садились, сказал, что даже боязно, вдруг напачкаем. Но ничего, сели и доехали до дома. А там и бабушка встретила, вышла на сигнал клаксона, с любопытством изучая покупку. Вот так оставив их, отец начал покупки поднимать наверх, я побежал в гараж, подготовить всё нужно.

Вернувшись домой, я принял участие в подготовке к торжеству, отец съездил за матерью, она бы не простила если бы тот за ней не приехал, но отец не понял, пришлось намекнуть, так что тот мигом умчался. В гаражах все помогали кто как мог, принесли стол, лавки, установив у открытых ворот нашего бокса, вскоре народ начал собираться, отец подъехал всё привёз, и сервировав стол пошло веселье. Было двое соседей из нашего дома, один на нашей площадке жил. Обмыли машину дважды, гараж один раз. Я гитару принёс и развлекал народ песнями. Собралась чисто мужская компания, гаражи не для женщин, хотя вот ужас, среди автолюбителей была одна девушка, она тоже заходила, поздравила с покупкой, а так были дети, малолетки бегали и таскали закуску со стола, дети автолюбителей, и в принципе всё. Я пел песни, работал аниматором, развлекал всех. Между прочим, песни на ура пошли, некоторые на бис исполнял. А дома покупки завтра отмечать будем. Отец потому выходной и взял. В гараж машину я сам загнал, отец невменяемый был, сосед помог дойти до квартиры, я их сопровождал, отлично отдохнули, а теперь в душ и спать, что-то я устал.


Утром, сделав лёгкую зарядку, пора начинать заниматься телом, я узнал как там отец. Он в ванной, голову сунул под холодную воду, при этом заявив, что отвезёт маму на работу. Мол, ему нужно нарабатывать водительский стаж, теперь будет ездить на работу на машине каждый день, завозить супругу, там небольшой крюк. Мама с сомнением глянула на того, так что я решил взять слово, сообщив что машина сегодня никуда не поедет, сегодня ей проведут техосмотр и полное обслуживание, а завтра пусть берёт и куда хочет катается. Тот всё же согласно кивнул, схватился за голову и придерживая её ушёл на кухню, а мама стала собираться на работу. Проводив её, я почистил зубы, мы уже позавтракали, так что пока отец отдыхал на балконе, тот там раскладушку поставил, свежим воздухом дышал, я побежал в больницу. Два дня пропустил, надо было ещё позавчера на приём сходить, в субботу, бабушка дважды напоминала, да всё некогда было. А сегодня нужно обязательно побывать. Посещение врача прошло без проблем, помазал, и снова пластырь нацепил. Сказал, что мне его ещё пару дней носить, дальше можно будет обойтись. Из больницы в гараж ушёл. Там дело затянулось, поэтому, когда отец пришёл звать меня на обед, а я немного заработался, то обнаружил «волгу» с полуразобранным мотором. Рядом у ворот стоял и курил Михалыч, пользоваться огнём в гараже я ему запретил. Те поздоровались, вот я на шум, на солнце и вышел из смотровой ямы, на ходу вытирая руки тряпкой.

- Ну что сын, как машина?

- Будет бегать, - уверенным тоном сказал я. - Кстати, смотри что я в баке нашёл.

Вернувшись в гараж, я взял отрезанное дно от канистры, это всё досталось от прошлого владельца, там в мутном бензине плавало несколько склизких белесых комков, вынес наружу и показал отцу находку.

- Что это? - с интересом поинтересовался тот.

- Понятия не имею, ещё не думал, времени не было. Но эта хрень забила всю топливную магистраль от бака до карбюратора, замучился насос восстанавливать, странно что карбюратор чистый. Головку я снял, сам мотор тоже в порядке. А вот трубки забиты, я их ещё не чистил. Странно что вчера ручным насосом пробил. Видимо на давление эта хрень слабая.

Тут раздался шум мотора и к нам, выехав из-за поворота, подъехал оранжевый «Москвич-412». Двое что сидели спереди, мне не знакомы, а вот на заденем сиденье находился сын профессора, что продал нам машину. Хм, он был похож на того седого с бородкой, что сидел спереди пассажиром. Очень похож, не отца ли привёз?

- Похоже сейчас разборки будут, - озвучил я свои мысли, Михалыч и отец нахмурились и немного набычились.

Разборки были, но мы выступали как судьи, оказалось дошло всё до претензий между мастером из гаража Академии Наук и профессором, вот те и приехали к нам разбираться, мастер стоял на своём. Он не мог ошибиться, пусть мельком осмотрел, с похмелья был, но двигатель не рабочий.

- Можно минутку мне выделить? - поднял я руку. - Кажется я начинаю понимать, что произошло.

Все повернулись ко мне и внимательно слушали, отец и Михалыч так точно, так что я продолжил:

- Как вы видите в поддоне лежат комочки некой слизи. Анатолий Михайлович, вы не могли бы проволоку найти и подцепить их? Надо просушить.

- Сейчас всё сделаю.

Тот быстро всё принёс, подцепил и повесил сушится на солнце. Слизь потихоньку начала твердеть, я же продолжал:

- Так вот, эта слизь сама в бак попасть не могла никак, не знаю где вы заправляетесь, но и автозаправочная колонка тут не причём, там стоят фильтры грубой очистки, они бы их не пропустили. Значит, эту гадость кидали именно в бак, преднамеренно, причём скорее всего в виде шариков вроде резины. Видите, эта штука подсохла и уже пружинит. Да и пахнет неприятно. А теперь проверим как она к огню относиться, поэтому и будем судить. Анатолий Михайлович, поджигайте.

Сосед достал спички, проволоку отец держал, и поджог. От результата все отпрыгнули, настолько ярко пыхнул комок, как фейерверк, с едва видным дымом, и сильным выбросом тепловой энергии. Отец даже отбросил проволоку, и та шипя горела на земле. Тушить не стали, и вскоре та выгорела. Кончик проволоки оплавился и стал ломким.

- Теперь всё стало окончательно ясно, - подтвердил я. - Вашу машину, товарищ профессор, банально использовали как макет для испытания этой хрени. Некий химик, причём достаточно сильный, кинул эти шарики в бак. Причину могу только предположить, сгорая в форсунках и давая усиление для поршней, машина приобретала удвоенную мощность мотора и резвость. Одно не учёл химик, дрянь эта сгорала, потому мотор и карбюратор чистые, даже горячий металл даёт ей возможность испаряться, но имеет сильную вязкость, отчего она забила бензопровод и ещё немного и насос бы отказал. Так что мастер, из-за спешки неверно определил поломку, было бы у него больше времени тот смог бы понять в чём дело. Осталось найти этого химика.

- Сергей, - сказал сын профессора. - Зять.

- Гадёныш, - зашипел профессор, покраснев лицом. - Едем домой, устрою я этому гадёнышу белые ночи.

- И машину он брал за двое суток до того как вы, папа, на дачу поехали, - напомнил сын. - В Ленинград ездил с женой.

Те прыгнули в машину, а мастер с чувством пожав мне руку, сел за руль и те уехали. Проводив их взглядом, я сказал:

- Всё, цирк закончился, клоуны уехали. Идём домой, я есть хочу.

Мы закрыли гараж и направились домой обедать, Михалыча пригласили, так что тот с нами прогулялся. В отличии от председателя кооператива, что на сутки отбыл, Михалыч был в законном отпуске. Я в гараже часть закуси и водки оставил, так что страждущие утром забегали, похмелялись, вот и Михалыч зашёл, оставшись со мной и наблюдая за работами и изредка помогая. А вообще тот мало пил, чисто похмелился. У него сегодня жена дорабатывала последний день и завтра те отбывали на море на машине, они так каждый год ездят, дикарями, так что завтра тому трезвым быть. Дома никого, дети у бабушки, те по пути к морю за ними заедут, заберут, вот он один, поэтому и пригласили.

После обеда мы вернулись в гараж. Уже зная что слизь боится огня, смогли без проблем почистить топливную систему, я и бак опалил тоже. Да и так там остатки были, но помогло, после этого стали всё собирать, насос я уже почистил. И в четыре часа дня машина стояла полностью собранная. Михалыч от своего гаража принёс канистру с двадцатью литрами бензина, у нас запаса нет, и отец через воронку слил всё в бак. Дальше я подкачал, и отец запустил мотор, схватился тот сразу. Хотя слабость аккумулятора мне не понравилась, надо сменить электролит и зарядить, завтра уже этим займусь. Отец уехал, за матерью, по пути на заправку заедет, в бак зальёт и в канистру, Михалычу его бензин нужно вернуть. Я в гараже потихоньку прибирался, а Михалыч байки травил. Через час отец вернулся, маму доставил, канистру полную вернул, поблагодарив, так что мы оставили машину в гараже и направились домой. Михалыч остался в гаражах, там другие соседи подошли, а в пути я кивнул отцу на подлежащий патрульный «жигуль»:

- Смотри, знакомые всё лица.

- Попов, - тоже опознал офицера отец.

- Интересно, что ему надо? Два дня прошло с момента как посетили министра, а тот ещё на месте. Не отстранили, надеюсь проверку проводят, всё же не хочется оказаться крайним в той схватке с малолетними бандитами.

Машина остановилась рядом, и Попов, который сам сидел за рулём новенькой «тройки», вышел и подошёл к нам. Извиняться тот не стал, просто сообщил что напавшие на меня парни были опознаны ещё по некоторым делам, о нападении на граждан и грабежам, так что ко мне претензий нет, а все те шестеро, тот убежавший был уже пойман, попали под следствие и грозит им дорога дальняя. Тем четверым что старше, двум малолеткам скорее всего только детская комната милиции. На этом тот попрощался и уехал. На учёте те итак уже стоят.

- И что это было? - спросил отец.

- Понятия не имею. Идём ужинать. Завтра надо закупить электролит, я с аккумулятором поработаю, но это всё после обеда. Утром меня мама на работу к себе берёт, хочет слышать, как я роялем овладел. Ну и пообщаться со знающими разные языки коллегами.

- Тяжело тебе будет.

- Завтрашний день покажет, - с философским видом ответил я, и мы, подойдя к подъезду, стали на лифте подниматься наверх.


Утром, во время завтрака, пока мама гладила мою праздничную одежду, между прочим, я в ней к министру ходил, да и честно признаться, из-за бурного роста ты была в единственном экземпляре. Покупать множество одежды просто не рационально, есть выходная, из которой месяц-два и я вырасту, поэтому и школьную форму пока не покупали, есть повседневная, тут уже два экземпляра, не считая разной летней, от шорт до футболок, и есть… Хм, а ведь для грязных работ у меня ничего нет, работаю в повседневной, просто стараясь не запачкаться. Например, в гараже снимаю одежду и в майке и трусах спокойно работаю, и мне хорошо прохладно, и никто не мешает. Надо будет озаботиться рабочей, какой-нибудь комбинизончик купить, или заказать в ателье, как у ремонтников, видел на авторынке на двоих таких рабочую одежду. Тем более она явно пригодится если я по чердакам лазить буду. Денег мало, нужно озаботится добычей, поисками кладов. Это будет сложно, работать буду визуально, а прятали в прошлом очень хорошо, иначе давно бы нашли. Так что мне потребуется внимательность, логика и везение. Это на первых порах, потом куплю всё что нужно в радиомагазинах, и соберу нормальный искатель, настроив на поиск ценных металлов. Сейчас пока таких нет, у меня первый в мире будет.

Так вот, пока мама гладила одежду, мы с папой быстро поели, тот ушёл за машиной, он нас с мамой отвезёт, а я стал одеваться. Там мама завтракали с бабушкой, о чём-то общаясь, а я у себя в комнате на гитаре струны перебирал. Кстати, медаль осталась на пиджаке, похоже меня не только проверять будут, но мной ещё и хвастаться, придётся вытерпеть это, проявляя немалую стойкость. Тут раздался звонок, и моим голосом спросили, «Кто там-м-м?», слегка затянув последнюю букву. Вообще звонок конечно забавный, поэтому, когда мама открыла дверь, на неё смотрели несколько странно. Спрашивал пацан, открыла женщина. Оказывается, пока она шла звонку, те объясняли двери кто они такие. Посмеялись все, включая гостей, узнав, что это такой оригинальный звонок.

-…это сын сделал. У нас уже все соседи приходи, нажимали и слушали. В первый день тяжело было, а сейчас ничего, привыкли. Троим Тимофей обещал такие же звонки сделать, он говорит это не сложно, там специальный электронный звонок нужен, только там другие голоса будут, или мелодии.

Я стоял у открытых дверей и изучал гостей. Это точно не из министерства, да и рано ещё для Щёлокова, один явно из рабочих, мастер, весь вид на это намекал, другой больше на партработника похож, но не высшего звена, даже не среднего, скорее низшего. Думаю, это комсомольский работник. Кстати, сколько живу в этом теле и своём родном первом, но никогда не понимал почему в молодёжной организации правят люди, да ещё стоят на контроле, которым больше двадцати пяти. Это уже не организация, это утопия, слишком разные взгляды у нас, детей, и у них, а они контролёры, мы разные, и интересы наши не пересекаются, не пропускают те всё новое. Так что комсомол тут тоже на грани краха, пора его реформировать, смысла в дальнейшем содержании нет, но реорганизовать никто не будет, это кормушка для сотни партийных функционеров. В ЦК вообще считают, что держат там свой резерв. А ведь вся гниль перед развалом именно оттуда полезла, так что смены там точно нет. А то что они там сами разлагаются и разлагают молодёжь, это как-то ЦК не касалось. Однако же пока стоит послушать что нужно гостям. Чуечка показывала, что интересовал их я. Мастер-рабочий, сняв кепку, стал крутить ею в руках, мама при параде, меня переодела во всё новое, сама тоже, так что выглядела на все сто и оба гостя явно заробели, поэтому поначалу больше несвязно мычали, что удивительно для комсомольского работника, их там трепать языком учат хорошо. Мастер быстрее пришёл в себя:

- Я отец Лены Арбузовой. Парни во дворе рассказали, как вы машину покупали, расхваливая вашего сына. Я машину хочу купить, уже нашёл кто продаёт, и недорого, однако что-то не так. Двое смотрели из соседей, автолюбителей, сказали, что машина в порядке, но они не специалисты, а ваш сын говорят самую суть видят. Мастера из «СТО» нанимать, времени нет, он только через три дня освободиться, аврал там у нас, а сегодня надо машину посмотреть и купить, иначе уйдёт. Хочу у вас сына попросить, чтобы глянул на машину. Хозяину деньги срочно нужны, вот и продаёт машину за небольшую сумму.

Мама обернулась, беспомощно глядя на меня. Планы та менять явно не хотела, но и соседям отказать нельзя, поэтому пришлось переговоры взять в свои руки. Лена говорила, что её отца Фёдором зовут, так что ответил тому:

- Дядя Фёдор, вы на машине?

- Да, такси мы с братом взяли, внизу стоит.

- Хорошо. Тогда я с вами прокачусь, посмотрю машину, а потом к маме уеду.

Такое предложение устроило всех, правда, мама не хотела в праздничной одежде отпускать, но я сказал, что не буду пачкаться, во что та явно не поверила. Чтобы мальчик, да не испачкался? Да ещё возясь с машиной, причём не игрушечной, а настоящей? Быть такого не может. Мне одеваться не нужно, так что сунул ноги в начищенные туфли, махнул маме рукой, и мы отправились вниз. Снаружи у такси, тоже двадцать первой «волги», стояла наша, сосед с братом обласкали ту взглядом. Машина у нас сверкала, отец ещё тряпочкой лобовой стекло протирал. Я объяснил отцу что соседям нужно помочь, и мы, сев в машину куда-то покатили. Кстати, я спросил у Арбузова где там Лена, что-то не видно, ответ убил, она каждый день спит до десяти. Поди ещё добудись. В пути тот описал ситуацию, один знакомец знакомого брата продаёт свой пятилетний «Москвич», модели «408». Сам мастер, я угадал, тот мастером был на заводе, был фанатом именно «Москвичей», машину продавали за семь тысяч. Если учесть, что цена на такие машины на авторынке в районе девяти-десяти, то явно цена снижена. Отчего же тот на авторынок не отгонит? Сразу ведь заберут перекупщики, и дороже. Странно это всё, мастер прав – подозрительно. Мы доехали до ряда девятиэтажек схожих с нашими, и встали у тёмно-зелёного «Москвича», как мне пояснили, того самого. Пока брат мастера ходил за хозяином, такси они уже отпустили, я смотрел машину внешне, заглядывая в салон через окна. В принципе, открывать машину уже не нужно, я понял почему тот её продаёт. Обшивка подсказала. И когда хозяин подошёл, я мельком его окинул взглядом, внешность ничем не примечательная, и поинтересовался у того:

- Рыбак?

- Ну да. Любитель, - усмехнулся тот. - Как понял?

- У вас на пальце розовый след от лески, палец порезали донку дёргая.

- И что? - не понял Арбузов. - Ты машину смотри.

- Да я её уже осмотрел, дядя Фёдор. Машина эта утопленница. Я так понимаю, зимой на лёд выехали, и она под воду ушла, а весной вытащили, привели в порядок и продать решили.

- Это так? - с грозным видом спросил Арбузов, было видно, что тот разозлился.

Хозяин скривился, но всё же молча кивнул, на словах добавив:

- Не знаю откуда мальчишка узнал, но всё так и было. Хорошо у берега под воду ушла, уже через неделю коридор во льду пробили и вытащили тросами.

- Салон коробиться начал, - пожал я плечами, когда ко мне все повернулись с вопросительными взглядами. -  Если присмотреться, это видно. Дядь Фёдор, брать машину не советую. Не знаю что за специалист её восстанавливал, но намаетесь вы с ней, это я вам точно говорю. А вам, советую отогнать машину на авторынок и продать кавказцам, они и смотреть не будут.

На этом сразу попрощаться не удалось, дядя Фёдор решил сам на авторынке побывать, а он работал по выходным, в субботу и воскресенье, вот на субботу и договорились, тот зайдёт за мной в полседьмого утра, туда прибыть лучше пораньше, чтобы самое сладкое не перехватили. Суббота через пять дней. На этом мы распрощались, я убежал к станции метро, тут рядом, а те направились к остановке троллейбуса. Сделка сорвалась, хорошо за кидок до мордобоя не дошло. Что удивительно, подходя к зданию консерватории, я отметил как отец как раз отъезжает, высадив маму, так что у входа нагнал её. Та меня придирчиво осмотрела, и дальше описывая той как сам осмотр проходил, мы направились к классам. Про то что у меня утро субботы занято, я сообщил. Меня в классе оставили, и мама ушла, у них планёрка у ректора сейчас начиналась. Пока та отсутствовала, я скинул пиджак, изучив зал с фортепиано в центре, мама зал своим ключом открыла, повесив его на спинку стула, сел за фортепиано и открыв крышку проверил звук. Он был божественный. А звук какой зал давал, усиливая его? Эх. Прикинув что сыграть, я стал наигрывать одну из мелодий, пока весь не ушёл в неё. Да, только тут я понял, что у Тимофея музыкальный слух раза в три лучше развит, чем в моём прошлом теле. Там заучивать приходилось чтобы разбираться в мелодиях, а тут я всё на лету ловил, даже пару раз уловил собственные ошибки, на ходу исправляя их. Я оказывается немного неправильно играл, но теперь это ясно видел. Замолчав, начал наигрывать пупурри, отрезки разных мелодий, от начала тридцатых, до современный, с явными признаками рока. Да, их и на этом инструменте можно исполнить, только тут нужно настоящее мастерство и похоже оно у меня было. Пальцы у Тимофея шустрые, так что я практически не фальшивил, но то что нужно играть и разрабатывать их, сам ощущал отчётливо. Морщился, когда не успевал за мелодиями, из-за этого фальшивил. Ладно хоть не часто такое бывало.

Когда я замолчал и положил пальцы на крышку, чтобы опустить её, то услышал многочисленные аплодисменты, и обернувшись, обнаружил что зал не пустой, человек тридцать было. В основном преподаватели, молодёжи мало, хотя сейчас уроки вполне шли. Среди преподавателей был и ректор, и сияющая как новая звезда мама. Теперь явно мне не поздоровиться, выпрямив спину, неприятности нужно встречать лицом, я стал с улыбкой ждать вердикта. И он последовал мгновенно.


Покинуть здание консерватории я мог только в три часа дня, уставший и вымотавшийся. Меня гоняли как по гитаре, так и разным клавишным, в основном рояли, пианино, фортепиано уже слышали. Две мелодии, что я исполнил, записали в нотной грамоте. Тут такие композиции ещё не слышали, обещали записать меня автором, я им так и сказал, мои, хотя мама прекрасно знала, что я пусть хорошо играю, но создавать новое не способен. А так история измениться и их никто не напишет, это же трагедия для музыкального мира. Так что пусть звучат, но владельцем будут я. И ничуть мне не стыдно. А результат посещения консерватории был таков, мама убедилась, что в классической музыке я не профан, и выяснила что тремя языками я точно владею. Про английский та и так знала, но тут неуверенная была, его в школе изучали, а школа у нас с углублённым изучением английского. А так знакомые её со мной пообщались на итальянском, испанском и германском, говорил я чисто, что ту заметно успокоило. Остальные языки проверять не стала, и то коими владею уже подозрительно. Встаёт вопрос откуда они у меня? Вот ректор меня удивил. Послушал и решил принять меня в консерваторию, судя по тому как радовалось мама, она и не чаяла получить такую радость. Вундеркиндов от музыки моего возраста училось мало, я третьим буду, у каждого свой закреплённый преподаватель. Её моим учителем и назначали. Меня особо и не спрашивали, созвонились с директором музыкальной школы, где Тимофей учился, и быстро договорились о моём переводе в консерваторию, буду учиться по классу фортепьяно. Начну после возвращения из пионерского лагеря, как раз все документы будут готовы, можно будет начать.

Честно сказать, покидая здание консерватории, радости я особой не испытывал. Нет, музыка мне нравиться, я люблю играть, но больше для себя, а выступать на сцене как-то желания не имелось. Может эта усталость что накопилась за этот непростой день наложилась, но как-то всё равно было. Ладно, у меня ещё полтора месяца впереди, там видно будет. Деньги отец дал, поэтому доехав до корпусов «СТО», где приводили ремонт и обслуживание частных легковых автомобилей, купил всё что нужно для оживления аккумулятора. Тут магазинчик автозапчастей сбоку имелся, вот там и приобрёл. Пусть очередь отстоял солидную, но всё что надо купил. После этого занёс покупки в гараж и отправился домой. Обедать не стал, в буфете покормили, так что в душ, переоделся, прихватив две коробки дверных звонков, соседи занесли пока меня не было, и в гараж. Успел сделать звонки, для этого снова пришлось брать у соседа магнитофон, без него не сделать, но потом вернул. На одном «Зима» Хиля, трёхсекундная мелодия, сосед любил эту песню, на втором цитата из комедии Гайдая. «Иди, лучше на кошках потренируйся», голосом Балбеса. Тут и отец приехал, я как раз закончил, и тот сняв аккумулятор, поставив на верстак, ушёл домой, а я обновил аккумулятор, слив старую жидкость, разрядив его перед этим, и залил электролит, замеряя плотность и добавляя при необходимости дистиллированной воды. Замер показал норму. Дальше поставил тот на зарядку. Зарядных устройств всего три было на весь гаражный кооператив, к счастью один из владельцев был у себя в боксе, правил мятое крыло у своей «победы», так что я получил прибор и поставил на зарядку. Ну а вечером отдал звонки, соседям всё понравилось, а на место те сами их поставят, ну и отдыхать.


Утром сбегав к врачу, пластырь сняли, больше носить не нужно, я вернулся домой, и приготовив велосипед,