Book: Мой страстный любовник



Мой страстный любовник

Николь Джордан

Мой страстный любовник

Моим замечательным читателям, хранящим мне верность на протяжении вот уже многих лет, посвящается.

Благодаря вам долгие часы, проведенные за компьютером, мне были не в тягость.


Особая благодарность Шарлене и Дженнаре.

Ваша помощь при написании истории Кейт и Деверилла оказалась поистине неоценимой!


И наконец, выражаю искреннюю признательность своему чудесному редактору, Юнессе Вилории. Своей правкой Вы всегда совершенствуете мои сюжеты и моих героев. Спасибо Вам!


Глава первая

Лондон, май 1817 года

В последний раз, когда она навещала Брэндона Деверилла в его номере в гостинице, она забралась к нему в постель голой – безрассудный и дурацкий поступок, закончившийся полной катастрофой.

Поморщившись от стыда и досады при воспоминании об этом, леди Катарина Уайлд подняла руку, чтобы постучать в дверь номера 7, но тут же опустила ее, когда в животе у нее затанцевал целый рой бабочек. Сегодня после обеда получить доступ на второй этаж отеля «Фентон» оказалось легче легкого, и эта часть ее тайной миссии увенчалась успехом. Переодевшись в ливрею слуги, она не боялась разоблачения. Нет, тревога ее была порождена иным – спустя шесть долгих лет ей вновь предстояло встретиться лицом к лицу с Девериллом.

В душе ее жила отчаянная надежда, что сегодня та история не повторится. Как тогда, когда она беззастенчиво предложила ему себя, а он мягко, но твердо отклонил ее предложение.

– Это зашло чересчур далеко, Кейт.

Она замерла в смятении и растерянности, жалея, что не может выразить всю свою страсть и тоску. Всю эту противоречивую смесь неуверенности, желания и надежды.

– Но я полагала…

На скулах его заиграли желваки – признак то ли решимости, то ли сожаления, она и сама не знала в точности.

– Вы ошиблись.

Вспомнив кошмарное унижение, испытанное ею в ту ночь, Кейт прикусила нижнюю губку и отступила от его двери. Как же ей тогда хотелось забиться в самую неприметную щелочку и умереть! Как это ни прискорбно, но ее уязвленная гордость до сих пор не давала покоя ее глупому сердцу, хотя прошло уже столько лет.

Развернувшись, она принялась мерить шагами коридор, стараясь набраться мужества. Незамужние юные леди просто не наносили визиты джентльменам без сопровождения – хотя в возрасте двадцати четырех лет ее едва ли можно было назвать юной. Да и Брэндон Деверилл, богатый американский коммерсант и бывший приватир, корабли которого сражались с британским военно-морским флотом, вряд ли был джентльменом в полном смысле этого слова, пусть даже он недавно унаследовал титул старинного английского баронства.

Тем не менее у нее имелись веские причины рискнуть нарваться на скандал сегодня вечером: она должна была во что бы то ни стало доказать, что смогла пережить оскорбление и что рана в сердце у нее уже зажила. Она должна испытать силу своего духа и увериться в том, что способна встретиться с обидчиком лицом к лицу. Справиться с неприятной растерянностью и смущением подальше от любопытных глаз. Равно как и сделать ему наедине свое необычное предложение.

Она поклялась, что больше никогда не будет иметь никаких дел с Девериллом, но жена дяди, леди Изабелла Уайлд, обратилась к ней за помощью, намереваясь сделать из него – Брэндона Деверилла – настоящего английского лорда. Поскольку тетя Белла давно стала ее конфиденткой, фактически заменив ей мать, Кейт знала, что не сможет отказать ей. По крайней мере без веских на то оснований. Для отказа ей следовало бы признаться в унизительных подробностях самого обескураживающего приключения в своей жизни, когда она преследовала Деверилла, словно обезумевшая влюбленная девица, – из тех, коих она сама презирала всей душой.

Отчитав себя за трусость, Кейт вернулась к его номеру и даже сумела на некоторое время унять трепетный холодок в животе, а затем легонько постучала. В прошлый раз Деверилл недвусмысленно отверг ее любовные притязания. Однако на сей раз она могла предложить ему то, в чем он нуждался.

Когда дверь наконец распахнулась, первым, от чего замерло ее сердце, были его проницательные темные глаза. Они остались такими же, какими она их запомнила, – глубокими, пронизывающими, обрамленными черной бахромой ресниц. Как идеально его выразительные манящие глаза соответствуют его дерзкому, своевольному нраву и поступкам, с удивлением отметила она.

Едва заглянув в их темную глубину, она сразу же заметила, что он мгновенно ее узнал, несмотря на то что сегодня на ней были надеты форменная ливрея слуги благородного семейства и серебристый парик, полностью скрывавший ее золотисто-каштановые волосы.

Она определенно застала его врасплох. Впрочем, и сама Кейт замерла при виде Деверилла, стоящего перед ней в одних бриджах. Он был голым по пояс, босым, а его чересчур длинные, черные как вороново крыло волосы были влажными и слегка вились на концах. Очевидно, он только что принял ванну и собирался бриться, поскольку в одной руке держал бритву.

На его массивном подбородке проступила щетина, придававшая ему злодейский вид, который лишь подчеркивал его обаяние, к вящему ее негодованию и смятению. Негодяй, к тому же морской разбойник, не должен выглядеть столь чертовски соблазнительно. Да и аромат от него исходил восхитительный, дьявол его забери.

Ошеломленная столь нежеланным эффектом, который Деверилл произвел на нее, всколыхнув целую бурю чувств, Кейт лишь молча смотрела на него.

Он окинул взглядом ее наряд, при этом одна бровь его вопросительно изогнулась, и искорки веселого изумления запрыгали в его глазах.

– Я должен был ожидать, что вы станете действовать самым необычным образом, – произнес он своим бархатным с хрипотцой голосом, неизменно возбуждающим в ней желание.

То же самое она могла сказать и о нем. Похоже, его нисколько не смущал тот факт, что он предстал перед нею практически голым. Правда, следовало учитывать, что Брэндон Деверилл имел самую дурную репутацию среди ее знакомых, и это говорило о том, что он был с ней одного поля ягода, принимая во внимание, что и она происходила из пользующегося скандальной известностью семейства Уайлдов, насчитывающего не одно поколение печально знаменитых предков.

На лице Деверилла кое-где обозначились морщины, выдававшие в нем зрелого мужчину. Но, стоя перед ней без сорочки, с голым загорелым торсом, он выглядел значительно привлекательнее, чем она его помнила. Его мужская красота готова была посрамить любую статую античного героя…

«Благословенные небеса, помогите мне взять себя в руки, я начинаю сходить с ума».

Впрочем, она явно ошибалась в том, что справилась со своим влечением. Было совершенно очевидно, что она не смогла забыть Деверилла. Он по-прежнему имел над ней несокрушимую власть, от чего у нее сейчас дрожали и подгибались колени. И у нее, как и много лет назад, в момент их первой встречи, вновь закружилась голова от его неизъяснимой привлекательности, сразившей ее еще в те годы.

Кейт заставила себя встряхнуться. Ее ждут большие неприятности, если она не сумеет избавиться от этого почти сверхъестественного наваждения.

К счастью, Деверилл вывел ее из очевидного замешательства.

– Как вы меня нашли? – с ноткой любопытства в голосе осведомился он.

– По моей просьбе капитан порта проследил за вашим кораблем и дал мне знать тотчас же, как только вы пришвартовались. А потом я отправила слугу, дабы он выяснил ваше местопребывание.

– Ваша изобретательность, пусть и совершенно лишенная благоразумия, приводит меня в полный восторг. Какого дьявола вы здесь делаете?

– Я могу войти? – взмолилась Кейт. – Мне нужно поговорить с вами, а коридор – не самое подходящее место для беседы.

После секундного колебания он отступил в сторону, позволяя ей войти, и тут же закрыл дверь за ее спиной, хотя ее присутствие, судя по всему, нисколько его не вдохновляло. – Неужели вы не могли подождать до завтра, когда бы я сам нанес вам визит?

– Я была уверена, что между нами возникнет неловкость, и поэтому решила, что нам лучше встретиться тет-а-тет.

– Не хотите присесть?

Она окинула взглядом небольшую комнату, в которой находились стол, два стула, умывальник и кровать, живо напомнившая ей об их унизительной для нее последней встрече. Чтобы скрыть смущение, Кейт улыбнулась, открыто и дружелюбно:

– Я постою, благодарю вас. Мой визит не займет много времени.

– Хорошо. Будет лучше, если никто не увидит, как вы выходите из моей спальни. Ваш брат знает, где вы находитесь?

– Нет, и я намерена сделать все, чтобы он и дальше пребывал в неведении.

– Бофорт оторвет мне голову, если узнает, что вы были у меня в номере.

– Можете не беспокоиться. Эш сейчас за городом, а в Лондон должен вернуться не ранее завтрашнего дня.

Деверилл придирчиво рассматривал ее наряд.

– И вас ничуть не тревожит, что кто-нибудь узнает прелестную леди Катарину Уайлд?

– Никто не удостаивает лакея повторного взгляда.

– Отсюда и маскарад? Из вас получился смазливый парнишка.

Его комплимент заставил ее покраснеть от удовольствия, но следом за ним последовало жесткое замечание:

– Судя по всему, вы нисколько не изменились. У вас входит в привычку навещать джентльменов в их отельных номерах.

– Не всех джентльменов, – огрызнулась она, – а только некоторых. Вас например.

– Я должен чувствовать себя польщенным?

Она одарила его своей самой очаровательной улыбкой.

– Разумеется, – с сарказмом ответила она и тут же спохватилась. Сейчас ей вовсе не было нужды вступать с Девериллом в словесную перепалку, что регулярно случалось у них ранее.

К счастью, потерев щетину на подбородке, он сам сменил тему разговора:

– Вы не станете возражать, если я продолжу бриться, пока мы разговариваем? Вскоре должен прибыть мой кузен Трей, чтобы сопровождать меня в передвижениях по городу. У меня назначена встреча с моим стряпчим по поводу наследства, после чего я планирую отобедать с Треем и его супругой Антонией нынче вечером.

Несколько лет назад Кейт познакомилась с дальним родственником Брэндона, его кузеном-англичанином Треем Девериллом, хотя в последнее время они не виделись и Кейт даже не была знакома с его женой.

– Нет, я не стану возражать, – ответила она.

Деверилл подошел к умывальнику и, взяв мыло, взбил пену.

– Давненько я вас не видел, – вслух протянул он.

Шесть лет, два месяца и девять дней. В который раз попытавшись собраться, Кейт сосредоточилась на мыслях о будущем, а не о прошлом.

– Тетя Белла постоянно держит меня в курсе всего, что с вами происходит. Примите мои соболезнования по поводу смерти вашего дяди. Мне очень жаль.

Деверилл мрачно кивнул:

– Как мне говорили, Уолмер сильно страдал во время болезни, так что смерть стала для него своего рода избавлением. На этой неделе я собираюсь съездить в Кент, дабы засвидетельствовать свое почтение его ближайшим родственникам и принять кое-какие меры к тому, чтобы они ни в чем не нуждались.

Кейт была известна родословная Деверилла. Его покойный дед, младший сын британского барона, эмигрировал в Америку, в штат Вирджиния, несколько десятков лет тому назад, после чего женился на представительнице именитой купеческой семьи, которой принадлежал большой парусный флот. В минувшем январе нынешний барон Уолмер – Август Деверилл – скончался после продолжительной болезни. Из семьи у него остались овдовевшая дочь и две маленькие внучки. Титул и родовое имение перешли к Брэндону как к ближайшему родственнику по мужской линии.

На мгновение в комнате воцарилась тишина – Брэндон тщательно намыливал лицо мыльной пеной. Глядя на него, Кейт вдруг поймала себя на том, что она не может оторвать взгляд от его обнаженного торса. Непроизвольно ее взгляд скользнул по его широким плечам, затем окинул мускулистую спину, опустившись к тонкой талии, после чего проследовал еще ниже, к твердым ягодицам и мощным бедрам, обтянутым светло-коричневыми бриджами.

Она быстро отвела взгляд, чтобы Деверилл не заметил, как она любуется его безукоризненной фигурой.

– Вы не могли бы надеть халат? – попросила она.

– К сожалению, я не взял с собой ни одного.

– Как насчет сорочки?

На его лице отразилось легкое недоумение.

– Надену после того, как побреюсь. – Деверилл оглянулся на нее. – А с чего это вы вдруг стали такой застенчивой?

Его насмешливые глаза вновь излучали тот нежный и теплый свет, который ей всегда так нравился. Глядя на него, Кейт подумала еще об одной его особенности, которая ее порядком возмущала: никому другому не удавалось заставить ее так густо краснеть. Ей постоянно казалось, будто он всегда знает, о чем она думает. А иногда он просто от души смеялся над нею (или над собой), приглашая ее разделить забавную шутку вдвоем.

Так было всегда, с самого начала. Общаясь с ней, он позволял себе недопустимые вольности и никогда не придерживался правил приличия. Напротив, он беззлобно поддразнивал ее, как поступали ее родные братья и кузены. Она также могла рассчитывать на его предельную откровенность, даже на абсолютную честность.

Кейт никогда не возражала против его небрежной фамильярности, поскольку он всегда вел себя дружелюбно и приветливо. Она по-настоящему ценила его искренность, трогательную и доверительную, особенно на фоне той лести, которую ей постоянно приходилось слышать от прихвостней, которые видели в ней исключительно состоятельную высокородную наследницу.

Они встретились семь лет тому назад, когда Брэндон навещал своего дядю в Кенте. Познакомила их леди Изабелла, знавшая Брэндона еще с тех пор, как он работал в британском министерстве иностранных дел. Для американца эта служба была крайне необычной – своей карьерой он был обязан кузену Трею Девериллу. Однако на том их знакомство и оборвалось, так как между их странами разразилась война.

– Да, я росла не в монастырских стенах, – беззаботно ответила Кейт, – а в окружении родственников мужского пола, так что мне доводилось видеть частично раздетых мужчин. Но ведь мы с вами – не родственники. И то, что я осмелилась вот уже дважды наведаться к вам в апартаменты, вовсе не означает, что я не отдаю себе отчета в том, что выхожу за рамки приличия.

– Вы забыли о том, что и я имел счастье лицезреть ваши прелести, – улыбнулся он.

Чувствуя, как запылало у нее лицо, она наклонила голову.

– Напоминать мне об этом было вовсе не обязательно, – едва слышно пролепетала она. – Когда-то я испытывала к вам совершенно нелепую влюбленность, но те времена давно миновали.

Сообразив, сколь жалко прозвучали ее слова, Кейт воинственно задрала подбородок и храбро встретила его взгляд. С собственным смущением лучше всего бороться именно так, с открытым забралом.

А Деверилл устремил на нее свой чарующий проницательный взор и смотрел с таким видом, словно видел насквозь. Чтобы отгородиться от его взгляда, она послала ему свою самую обворожительную улыбку:

– Не бойтесь, мистер Деверилл. Я здесь не для того, чтобы вновь бросаться вам на шею. Обещаю, что не стану приставать к вам или пытаться пробраться в вашу постель.

Он посмотрел на нее так, словно собирался что-то ответить, ибо губы его на мгновение дрогнули, но лишь покачал головой и продолжил бриться.

Он вновь повернулся к ней спиной, и она вдруг заметила у него под правой лопаткой зловещего вида шрам дюйма в три длиной, словно плоть его в этом месте пронзил штык или нож. Должно быть, ему было ужасно больно, подумала Кейт, сочувственно закусив губу. Она уже открыла было рот, чтобы спросить, как и где он заработал это ранение, но вовремя спохватилась. Его тело – это слишком личное, чтобы она могла бесцеремонно им интересоваться.

А вот насчет того, чтобы присесть, она передумала. Намеренно игнорируя кровать, Кейт пересекла маленькую комнатку, подошла к одному из стульев и села так, чтобы как минимум не пялиться на него во все глаза. Деверилл являл собой сплошное плотское искушение. Более того, он буквально источал первобытную жизненную силу, которая представляла собой крайнюю опасность для женской добродетели. «Для любой женщины, кроме меня», – внутренне поправила она себя. К ее величайшему сожалению, ее добродетель находилась в его надежных руках, поэтому ей ничего не грозило.

Кейт откашлялась, прочищая горло.

– Тетя Белла желала бы оказаться здесь, чтобы приветствовать вас лично, но она недавно отбыла в Корнуолл, дабы присутствовать при родах у дочери своей приятельницы, и потому вынуждена задержаться там еще ненадолго. Но на время своего отсутствия она заручилась моей помощью. Все подробности вашей с нею переписки мне, естественно, неизвестны, но, насколько я понимаю, как новоиспеченный барон Уолмер, вы намерены полностью принять на себя все пожизненные обязательства в этом качестве?

– Да.

– В таком случае я желала бы услышать от вас, чего вы добиваетесь.

Он повиновался и заговорил, подбривая виски:

– Известно ли вам, что в то время, когда конфликт между нашими странами практически перерос в войну, мой отец потребовал, чтобы я вернулся домой, в Вирджинию? Когда он скончался годом позже, мне пришлось взять на себя бразды правления нашей судоходной компанией. Последние несколько лет я занимался ее восстановлением, поскольку коммерция серьезно пострадала после того, как вы, британцы, заблокировали наши порты, а часть нашего флота вообще уничтожили. И только теперь, когда мы вновь достаточно твердо стоим на ногах, я могу передать предприятие своему младшему брату, а сам заняться исполнением своего долга здесь.



Кейт с любопытством взглянула на него:

– Вы действительно намерены осесть в Англии?

– Скорее всего, хотя мою мать подобная перспектива совсем не радует, – сухо отозвался Деверилл.

– Я нахожу удивительным тот факт, что вы вообще рассматриваете такую возможность, учитывая ваши принципы.

– Мои принципы?

– Вашу верность Америке. Это ведь не секрет, что во время войны вы занимались приватирством.

Заметив, что ее неодобрительный тон заставил Брэндона бросить на нее острый взгляд, Кейт поджала губы. Спорить с Девериллом о прошлом не было смысла. Неизменным оставался факт, что он был отчаянным американским мореплавателем, разбившим ей сердце, в чем и заключалось его величайшее преступление.

Кейт решила, что он может стать ее верным спутником, но он отверг ее притязания и отправился на войну против ее соотечественников, разом превратившись во врага. А теперь он вернулся в Англию, и она должна была пообещать подумать над тем, как помочь ему.

– Что вам от меня нужно? – спросила она наконец.

– Для начала мне нужно, чтобы меня представили здешнему обществу. Вы, очаровательная леди Катарина, как раз и принадлежите к сливкам высшего света. Кто лучше вас может показать мне дорогу наверх? Судя по тому, что я слышал, вы завоевали благосклонность света своим умом и обаянием.

Кейт рассмеялась.

– Едва ли. Но, учитывая, что Эш – маркиз, а мой кузен Куинн – граф, у меня и впрямь имеются нужные родственные связи, которые могут вам помочь. – Выражение ее лица стало серьезным. – Кроме того, тетя Белла упоминала, что вы намерены сочетаться браком.

Деверилл кивнул:

– Мне уже тридцать три. Самое время осесть и обзавестись женой.

Услышав подтверждение тому, что она знала и так – что он собирается жениться, – Кейт испытала странное чувство. Но ведь она поклялась себе, что постарается подавить в себе любые проявления ревности и обратить его намерения себе на пользу.

– Вас интересует брак по расчету? Или нечто более глубокое?

Он метнул на нее быстрый взгляд, хотя выражение его лица осталось непроницаемым.

– Ничего более глубокого. Изабелла утверждает, что вы можете найти мне подходящую невесту. Она говорит, что у вас подлинное призвание подбирать пары и что все ваши прошлые предприятия увенчались полным успехом.

– Да, я приобрела некоторый опыт в сватовстве, это правда, – признала Кейт. – Хвастать особенно нечем, но почти всем членам своей семьи я помогла найти идеальную пару. Я готова помочь и вам в качестве одолжения тете Белле, но взамен я желаю заключить с вами сделку.

– Какого рода?

Она глубоко вздохнула, перед тем как произнести:

– Если я найду вам невесту, вы должны будете сопроводить меня во Францию по окончании лондонского светского сезона.

Деверилл сполоснул лицо водой из тазика и принялся вытираться полотенцем.

– Для чего вам понадобилось ехать во Францию?

– Полагаю, вам известно, как были убиты мои родители?

– Они погибли в море во время шторма, когда их корабль затонул.

– Поначалу мы тоже так думали. – Кейт нахмурилась. – Собственно, это долгая история, но если вкратце… Быть может, вы помните, что моя тетя Анжелика была француженкой – дочерью герцога и герцогини де Шаньи, которых казнили на гильотине во время революции.

– Мать вашего кузена Куинна и кузины Скай?

– Да. Анжелика вышла замуж за моего дядю, Лайонела Уайлда, графа Траэрна. Эта ветвь семьи Уайлд отдалилась от нас. Как бы там ни было, все многочисленные драгоценности де Шаньи были спрятаны, когда Англия вступила в войну с армией Наполеона. Затем, после заключения Амьенского мирного договора, мои родители отправились вместе с Анжеликой и Лайонелом в Южную Францию, чтобы забрать сокровища, и на обратном пути, незадолго до Рождества, их корабль затонул неподалеку от побережья. Долгие годы мы полагали, что все находившиеся на борту погибли, но совсем недавно узнали, что их корабль был потоплен намеренно и что мать добралась живой до берега, однако вскоре скончалась от полученных ран.

Кейт умолкла и уставилась на свои руки, вспоминая тот шок и то горе, которые она испытала два месяца тому назад, когда узнала правду о кораблекрушении. Ей было десять, когда та давняя трагедия унесла жизни ее родителей, и теперь, получив истинную информацию, она заново переживала всю боль утраты.

Более того, думая о тех страданиях, которые пришлось пережить матери, и представляя могилу отца под толщей океанской воды, она лишь усугубила свои страшные ночные кошмары, мучившие ее с самого детства.

Кейт судорожно сжала пальцы, и голос ее понизился до еле слышного шепота:

– Маму похоронили как нищенку, а папа, тетя и дядя вообще не удостоились похорон. Я бы хотела навестить место последнего упокоения мамы, чтобы возложить на ее могилу надгробную плиту, а потом и поискать обломки затонувшего корабля. – По губам девушки скользнула слабая извиняющаяся улыбка. – Признаюсь, это стало моей навязчивой идеей. Быть может, я веду себя глупо, но я хочу, чтобы у мамы состоялось достойное погребение.

– Я бы не назвал ваше поведение глупым.

Подняв голову, она обнаружила, что Деверилл с нежностью смотрит на нее, словно разделяя все ее устремления. И она прониклась к нему благодарностью за то, что он не стал насмехаться над сомнительным – быть может, даже опасным – путешествием, которого она теперь так страстно хотела.

– Как бы там ни было, – продолжала она, – виновник кораблекрушения предстал перед судом, а значительную часть сокровищ удалось вернуть, хотя некоторые драгоценности отправились на дно вместе с «Зефиром».

– И теперь вы хотите спасти остальное?

Кейт заколебалась.

– Сомневаюсь, что это возможно. Прошло ведь уже более десяти лет. Но я надеюсь по меньшей мере определить место, где лежат останки судна. Примерный район кораблекрушения известен по сообщениям, поступившим в ту ночь, и по обломкам корабля, разбросанным вдоль береговой линии. На борту «Зефира» прогремел взрыв, и он загорелся. Экипаж корабля решил вернуться обратно в порт, но при попытке приблизиться к берегу судно затонуло на мелководье. Куинн произвел необходимые расчеты и начертил карты для проведения спасательной операции. Но проблема заключается в том, что в ближайших деревушках на побережье обитают пираты.

– Судя по всему, вы хорошо разбираетесь в тамошней обстановке. Откуда вы почерпнули все эти сведения?

– Полагаю, вы знаете Бо Маклина? Он был вашим коллегой в министерстве иностранных дел, вместе с новым мужем Скай, графом Хокхерстом.

– Да, я знаю Маки.

– В общем, несколько месяцев назад он отправился во Францию, дабы произвести расследование, касающееся моей семьи.

– В таком случае для чего вам понадобился я в качестве сопровождающего? Почему вы не можете обратиться к Маки?

– Он уже и так много сделал. Но главное – мне нужен опытный моряк. Человек, которому я могу доверять.

Губы Деверилла насмешливо искривились:

– И вы доверяете мне?

Она заподозрила, что он своей тонко подпущенной шпилькой попытался разрядить атмосферу, и потому ответила в том же духе:

– Как ни удивительно, но да. Вы знаете море лучше, чем кто-либо из моих знакомых. Собственно говоря, вам ведь принадлежит целый флот парусных кораблей, да и сюда, в Лондон, вы прибыли на борту собственного судна.

– Через неделю-другую я рассчитывал отправить свой корабль обратно в Америку.

Кейт почувствовала, как у нее падает сердце.

– Вот как. Что ж, быть может, я сумею уговорить вас передумать. Я могу заплатить вам крупную сумму денег.

– Да, вы обладаете огромным состоянием, я знаю.

Она пропустила мимо ушей явную иронию, прозвучавшую в его словах.

– Пожалуй, я могла бы нанять корабль и капитана, но мне бы не хотелось полагаться на чужих и незнакомых мне людей в таком предприятии. Понимаете… я не очень люблю ходить под парусом.

«И это еще мягко сказано», – подумала Кейт. Откровенно говоря, корабли вселяли в нее ужас – вполне объяснимый, учитывая, как погибли ее родители.

– Я плаваю довольно хорошо, – сказала она, как бы оправдываясь. – Помните озеро в Бовуаре, где я выросла? Однако меня преследует навязчивый страх, что в море я непременно утону.

– И вам нужен кто-нибудь, кто мог бы успокоить ваши растрепанные чувства.

Уже не сомневаясь в том, что он подтрунивает над нею, Кейт улыбнулась.

– Увы, да. Признаю, что я трусиха. Но есть и другие резоны, почему я остановила свой выбор на вас. Даже если я сумею нанять людей для поиска остова судна, не исключено, мне придется иметь дело с пиратами. Я англичанка. После нескольких десятилетий войн с французами их трудно назвать нашими закадычными друзьями. Полагаю, что пираты гораздо лучше относятся к вам, американцам, поскольку многие из них помогали вам во время войны.

Деверилл нахмурился, натягивая льняную сорочку и заправляя ее подол в бриджи. «Какая жалость, что столь роскошное тело вновь сокрыто от глаз», – успела подумать Кейт, прежде чем отругать себя и сосредоточиться на том, что он говорил.

– … это может быть опасно, – предостерег он.

– Быть может, но едва ли пираты станут угрожать вам.

Он метнул на нее косой взгляд.

– Я беспокоюсь не о собственной шкуре, а о вашей. Молодая леди, путешествующая вдоль побережья, нуждается в защите.

– Вот почему я обратилась к вам.

– А как насчет вашей собственной семьи? Кто-нибудь из ее членов будет сопровождать вас?

– Хотя они тоже мечтают о том, чтобы все устроилось благополучно, они не столь непреклонны и упрямы, как я. Кроме того, все они заняты собственными семьями.

Кейт наблюдала, как Деверилл набросил на шею батистовый платок и принялся завязывать простым узлом, как галстук. Белая ткань соблазнительно контрастировала с его загорелой кожей. Что и говорить, чисто выбритый, он стал еще привлекательнее. «Прекрати немедленно, идиотка!»

Она сделала глубокий вдох, стараясь остыть.

– Теперь вы знаете мои намерения: я хочу упокоить с миром воспоминания о моих дорогих и любимых родителях, похоронив их достойно. Таково мое единственное условие. Я помогу вам найти невесту, если вы потом отвезете меня во Францию.

Деверилл заколебался, надевая пальто из добротного коричневого кашемира.

– Отлично. Я согласен.

Брови ее скептически взлетели:

– В самом деле?

– Чему вы удивляетесь?

– Я полагала, что мне придется приложить несколько больше усилий, чтобы убедить вас.

– Но вы же – принцесса Катарина. Вы всегда умели с легкостью обвести мужчин вокруг пальца и заставить их делать то, что вам нужно.

Она метнула на него лукавый взгляд.

– Некоторых мужчин – быть может, но только не вас. И вы не должны называть меня принцессой, поскольку я не принадлежу к королевской фамилии. Совершенно очевидно, вам предстоит еще многое узнать о британских обычаях в дополнение к вашим новым обязанностям в качестве лорда. – Она помолчала, обдумывая неожиданно пришедшую ей в голову мысль: – А ведь у нас очень мало времени для того, чтобы подыскать вам невесту, – всего лишь какой-то месяц до окончания сезона. Нам следует немедленно выработать план действий.

Деверилл принес чулки и сапоги, пересек комнату и уселся в соседнее кресло, чтобы надеть их.

Кейт не была в восторге от его близости, но заставила себя остаться на месте, глядя на то, как он одевается. Будучи в прекрасной физической форме – широкоплечий и мускулистый, – он с легкостью мог заткнуть за пояс всех ее женственных аристократичных кавалеров. Только роскошная черная грива придавала ему несколько нецивилизованный вид, да покрой его пальто, которое, пусть и сидело на нем как влитое, буквально кричало о провинциализме.

– В первую очередь, – сказала она, – мы должны найти вам хорошего портного. Вы же не хотите выглядеть неотесанной деревенщиной из колоний, мистер Деверилл… то есть лорд Уолмер. Полагаю, что теперь мне следует называть вас полным титулом.

– Прошу вас, не стоит. Я предпочел бы, чтобы вы называли меня Девериллом или Брэндоном, как когда-то.

– Вам следует привыкать к этому, милорд.

Он поморщился:

– Это будет нелегко.

– С каждым разом это будет становиться все легче. А вот мне придется проделать большую подготовительную работу, если я хочу превратить мужиковатого американского коммерсанта в благородного английского лорда.

В его глазах вновь запрыгали веселые искорки:

– В моих жилах течет английская кровь. Происхождение моих родителей должно свидетельствовать в мою пользу.

– Но ведь вы при этом – еще и знаменитый пират, – напевно произнесла она.

– И это говорит мне леди, которая не постеснялась переодеться мальчишкой. Если мне не изменяет память, ранее вы ничего не имели против скандального поведения. Как и ни один из членов вашего семейства. Так что, следуя вашим наставлениям, мне будет легко стать своим в высшем свете.

Его ответ живо напомнил ей о перепалках, кои случались между ними, когда они были моложе, но, сколь бы приятными ни были эти воспоминания, Кейт понимала, что было бы неразумно сейчас поощрять его.

– Мне придется обуздать свои предосудительные наклонности, и, полагаю, вы сделаете то же самое, если рассчитываете обзавестись невестой благородного происхождения. Начать следует как можно скорее. Завтра утром вы свободны?

– Да, насколько мне известно. В Кент, чтобы осмотреть поместье Уолмеров и повидаться со своими родственниками, я собираюсь не раньше чем через день-другой.

– Вы не могли бы завтра нанести мне визит в одиннадцать часов?

– Почему так поздно?

– Потому что обычно по утрам я катаюсь верхом в парке.

– Я мог бы составить вам компанию. Я не садился в седло с тех пор, как несколько недель назад покинул Вирджинию.

Кейт быстро сообразила, что тесно общаться с Девериллом, как в старые добрые времена, было бы определенно неблагоразумно. По крайней мере до тех пор, пока она не научится справляться с собственными чувствами. Будет куда лучше, если она станет иметь с ним дело на своей территории и в обществе компаньонки, дабы исключить любой намек на интимность.

– Нет, вам нельзя показываться на публике до тех пор, пока вы выглядите как отчаянный головорез. Кроме того, правила приличия требуют, чтобы с нами была дуэнья.

Выслушав ее ответ, он выразительно приподнял бровь:

– Должно быть, вы шутите.

– Ничуть не бывало. После того как в минувшем году мой брат женился, я наняла компаньонку… вдову средних лет… хотя она тоже скоро выходит замуж, так что мне придется подыскать себе кого-либо другого. Кстати, совсем недавно я и ей подобрала идеальную пару.

– Неужели в вашем возрасте вам действительно нужна дуэнья?

Деверилл снова поддразнивал ее, правда, сейчас его слова уязвили ее, потому что именно он являлся главной причиной того, что она до сих пор оставалась не замужем, черт бы его подрал.

Но Кейт заставила себя ответить с деланой небрежностью:

– К несчастью, таков один из недостатков положения одинокой женщины в Лондоне. Эш со своей молодой женой Маурой предпочитают жить в деревне, особенно после того, как у них недавно родился сын. Поэтому, хоть я уже и достаточно взрослая для того, чтобы носить капор, тем не менее, если я надеюсь остаться здесь и получить удовольствие от светского сезона, мне придется считаться с приличиями. Я попрошу миссис Катберт присоединиться к нам завтра, когда вы нанесете мне визит.

Деверилл задумчиво смотрел на нее.

– Если вы такой эксперт в сватовстве, то почему не пробовали подыскать пару и себе?

«Потому что никто не соответствовал образу, оставленному тобой в моих воспоминаниях».

– Мне не удалось найти себе подходящего мужа. А выходить замуж без любви я не собираюсь.

Взгляд его темных глаз с пугающей силой впился в нее.

– По слухам, вы одного за другим отвергли бесчисленных претендентов. И я точно знаю, что за вами неизменно следует толпа поклонников, готовых исполнить малейшую вашу прихоть.

Это была правда. Видя в ней богатую наследницу благородного происхождения, ее домогались множество мужчин – от робких молодых людей до лихих повес. Да и внешность ее неизменно притягивала мужское внимание. Со своими темно-рыжими волосами она выделялась среди светловолосых молодых красавиц, дебютирующих в свете.

Однако, едва ей исполнилось восемнадцать лет, на ее пути встретился Деверилл, и впервые в жизни она ощутила себя уязвимой перед мужчиной и неуверенной в своей над ним власти. Тогда же она усвоила важный урок кротости, после чего решила вести себя уступчивее по отношению к своим влюбленным поклонникам и отклоняла их притязания со всей возможной мягкостью, устанавливая с большинством из них дружеские отношения.

Но нынешний разговор становился слишком интимным для нее, чтобы она могла чувствовать себя спокойно. Изображая светскую небрежность и легкомыслие, Кейт поднялась.

– Если вскоре должен появиться ваш кузен Трей, то мне лучше уйти. Завтра утром мы сможем обсудить наш план и определиться с тем, какая именно невеста вам нужна. Тем временем я начну обдумывать возможных кандидаток. Кроме того, я намерена заручиться помощью Эша – дабы он дал вам несколько советов относительно ценных бумаг, проконсультировал по юридическим вопросам и прочему. Собственно говоря, именно ради этого он и приезжает завтра в город.



Деверилл прищурился, но она успела заметить веселый блеск в его глазах.

– А ведь вы были уверены в том, что я соглашусь, верно? Впрочем, вы же всегда добиваетесь своего.

Она грустно улыбнулась:

– С вами я ни в чем и никогда не могу быть уверенной.

Деверилл тоже встал, и она взглянула ему прямо в лицо:

– Надеюсь, вы не станете рассказывать своему кузену Трею о том, что я приходила сюда?

– Ваша тайна умрет вместе со мной.

– Это и ваша тайна тоже. Моя репутация может быть погублена, но если в моем очернении окажетесь замешаны и вы, то ваши планы найти себе невесту благородного происхождения неизбежно пострадают.

Его белые зубы ослепительно сверкнули на загорелом лице.

– По-моему, эти два тайных свидания – ваша идея.

– На сей раз это не романтическое свидание. Да и в прошлый раз оно не было таковым – во всяком случае, не в полной мере. Да, действительно, я была влюблена в вас. Я всегда была чересчур мечтательной особой. Это мой самый большой недостаток – или один из них. Но в ту ночь я не ставила себе целью соблазнить вас. Я убедила себя в том, что смогу уговорить вас остаться в Англии.

– Еще на балу я объяснил вам, почему не могу этого сделать.

– Да, верно. – Сделав над собой усилие, Кейт беззаботно рассмеялась. – Простите меня, но тогда у меня была только одна мысль – попытаться спасти вашу жизнь.

– Мою никому не нужную шкуру, вы имеете в виду?

Она улыбнулась, и на щеках у нее появились ямочки.

– Я этого не говорила. И даже не думала о таком.

– Представляю, как вы были злы на меня.

Она была в ярости. Ее сердце было разбито, а еще она боялась за него. Деверилл причинил ей немалую душевную боль, хотя вина в этом лежала не только на нем. Очевидно, он никогда не испытывал к ней тех чувств, которые питала к нему она.

– Я уже совершенно забыла о том злосчастном эпизоде, – солгала она. – Настоящий джентльмен постарался бы сделать то же самое.

Улыбка у него получилась натянутой.

– А для меня это как раз тот самый случай, который я не смогу забыть никогда.

– Что ж, я отчетливо помню собственное унижение.

Его глаза больше не смеялись.

– Признаю, что львиная доля вины лежит на мне. Ведь я внушил вам нелепые надежды, поцеловав вас тогда вечером. Но единственным способом с честью выйти из этого пикантного положения было отказать вам.

Она буравила взглядом пуговицу на пальто Деверилла.

– Совершенно очевидно, вы не хотели меня.

– Неправда. Я просто должен был помешать вам совершить непоправимую ошибку.

Даже призванные польстить ей, его слова прозвучали для нее не слишком обнадеживающе.

– И вам это удалось в полной мере, – негромко проговорила она.

– Кейт… – Он вдруг оборвал себя на полуслове, передумав произнести то, что еще мгновение назад собирался сказать. – Кем бы я себя чувствовал, если бы лишил вас невинности? К тому же у меня был долг перед моей страной. Мне необходимо было уехать, и при этом я не знал, вернусь ли когда-либо.

Она вновь встретилась с ним взглядом.

– Вы могли погибнуть в бою, вы хотите сказать?

– Да. Если бы я тогда поддался искушению, то вынужден был бы остаться.

В этом и заключалась ее цель – убедить его остаться, вместо того чтобы позволить ему воевать против ее соотечественников.

В свое оправдание она думала, что у нее был шанс. Накануне вечером, на балу, Деверилл подарил ей на прощание ошеломительный поцелуй. Волнующее, трепещущее торопливое объятие потрясло ее до кончиков пальцев ее ножек, обутых в атласные туфельки, перевернуло мир с ног на голову. Более того, оно породило в ней вожделенные мечты.

Ей хотелось рассказать ему о своих чувствах и уговорить его не покидать Англию. Именно потому она оправилась в его номер в гостинице и стала ждать его возвращения. Впрочем, откровенно говоря, она не планировала заранее соблазнять Брэндона. Но чем дольше она ждала, тем сильнее разгоралось в ней желание испробовать на нем силу своего природного женского очарования, которое еще ни разу не подводило ее. Повинуясь мгновенному порыву, она разделась и забралась к нему в постель.

Воспоминания обрушились на нее в мельчайших подробностях: полное смятение, накрывшее ее тело, укол, пронзивший ее сердце, и уязвленная гордость после его бесцеремонного отказа. Она еще никогда не вела себя столь постыдно – и поклялась, что подобного больше никогда не повторится, дабы не испытать вновь столь болезненного унижения.

С усилием отогнав непрошеные воспоминания, Кейт ослепительно улыбнулась:

– Вам, думаю, будет приятно узнать, что я победила свою одержимость вами. И во второй раз я не выставлю себя на посмешище.

Он не ответил, и она пристально всмотрелась в его лицо.

– Наверняка вы испытываете облегчение, милорд. Вам больше не придется прогонять меня прочь, как вы сделали это в прошлый раз. И моих навязчивых приставаний можете больше не опасаться.

– Какая жалость, – пробормотал он.

Его слова сбили ее с толку.

– Что вы сказали?

– Ничего особенного. – Странным образом взгляд его смягчился. – Если это может служить вам утешением, я был крайне польщен вашей инициативой. В то время я был без ума от вас, но просто не имел права уступить своим желаниям.

Его признание повергло ее в шок:

– Так вы хотели меня?

Его негромкий смешок прозвучал пренебрежительно:

– Разумеется, я хотел вас, как, впрочем, и остальные неудачники.

Как приятно все-таки сознавать, что ее бурное увлечение им, оказывается, не было таким уж односторонним. Глупо, конечно, но все эти годы под маской напускной уверенности в себе ее грызли сомнения.

Кейт легонько повела плечами:

– Теперь это не имеет никакого значения. Все случилось много лет тому. Тогда я была совсем еще девчонкой, а девочки склонны совершать идиотские поступки.

– А теперь вы стали божественной женщиной.

– Вам совершенно не обязательно льстить мне.

– Это не просто лесть. – К ее удивлению, Деверилл протянул руку к ее лицу и осторожно убрал выбившийся из-под парика локон. – Я надеюсь, вы не развили в себе привычку носить капор. Прятать такие волосы было бы крайне досадно.

Этот его непосредственный жест вызвал в Кейт вспышку столь неистового желания, что она непроизвольно отступила на шаг. Если он намеревался держать ее в смятении, то ему это вполне удалось. Как ни странно, взгляд его стал еще напряженнее.

– Что будет, если мне захочется поцеловать вас еще раз? – пробормотал он.

От его неожиданного предложения у нее вдруг перехватило дыхание.

– Это было бы совершенно неуместно.

– Разве вам не любопытно?

– Любопытно? – затаив дыхание, прошептала она.

– Разве вам не хочется понять, влечет ли нас по-прежнему друг к другу?

Само предположение было полным абсурдом. Разумеется, их по-прежнему влекло друг к другу. Причем весьма сильно. По крайней мере с ее стороны.

– Нет, я не хочу знать. Я имею в виду… с моей стороны ничего нет. Мне вовсе не нужно целовать вас, чтобы понять, какие чувства я испытываю.

– А мне, пожалуй, нужно.

Когда он шагнул к Кейт вплотную, сердце замерло у нее в груди – то ли в тревоге, то ли в предвкушении, она сама не знала в точности.

– Что вы намерены сделать, Деверилл?

– Ответить на вопрос.

Он смотрел ей прямо в глаза, отчего сердце у нее зашлось в безумном ритме. Он наклонился к ней, губы его оказались совсем рядом, от его тела пахнуло жаром…

Глава вторая

Кейт замерла. Она не могла поверить, что Деверилл собирается поцеловать ее, тем более что она позволит ему такую вольность. Когда он наклонился к ней, она подобралась, остро осознавая, что от его поцелуя у нее перехватит дыхание и закружится голова, а потом охватит слабость.

Но он, похоже, не очень-то торопился. Явно намереваясь растянуть предвкушение предстоящего удовольствия, он кончиками пальцев коснулся ее щеки. Неожиданная ласка подняла в Кейт волну чувств. А когда он большим пальцем нежно провел по ее нижней губе, кровь закипела у нее в жилах, а по коже пробежали мурашки. Всем своим существом она ощущала исходящую от него силу и желание, где-то в глубине сознания понимая, что он едва сдерживается.

Неожиданное возбуждение лишило ее последней способности к сопротивлению. И когда наконец он медленно склонился к ней, от нежного прикосновения его губ у нее едва не выскочило сердце. Даже ясно понимая, что сейчас произойдет, она оказалась не готова к бурному всплеску наслаждения, пронзившего ее тело. Несмотря на всю мягкость, его поцелуй был таким же обжигающим, как и шесть лет тому назад. Ее плоть сковало ледяным холодом, опалило огнем, наполнило восхитительными чувствами…

Она машинально подняла руки и уперлась ими в грудь Деверилла, хотя на самом деле не хотела, чтобы он останавливался. Особенно после того, как он еще ниже упрямо наклонил голову, настойчиво заставляя ее подчиниться и привлекая к себе.

Сгорая от желания, Кейт вдруг поняла, что мечтала именно об этом моменте. О том, что Деверилл поцелует ее снова. О его нежных, страстных объятиях. Даже сознавая, что ее мечты были несбыточными, она не теряла надежды.

Его губы касались ее со страстью и нежностью, поцелуй был медленным, эротическим и глубоким, ласкающим и соблазнительным. А потом его язык раздвинул ей губы и скользнул внутрь. Ошеломленная, она выгнулась, прижимаясь к нему всем телом и уже не скрывая желания.

Когда же он проник в нее еще глубже, она обессиленно застонала. Он завоевывал ее сладостным томлением, лепил, как Пигмалион, создавая свою Галатею, пробовал на вкус, дразнил и возбуждал.

Ей казалось, будто она растворяется в нем. Все ее чувства были взбудоражены, когда он игриво касался своим языком ее языка, двигаясь, словно в сладострастном танце. Это действо завораживало. От его прикосновений тело ее, казалось, воспарило над землей и у нее закружилась голова.

Испустив слабый полувздох-полустон, Кейт покорилась окончательно и обхватила его руками за шею. В ответ Деверилл глухо зарычал и еще крепче привлек ее к себе, и эта его реакция невероятно возбудила ее. Она прильнула к нему всем телом, отчаянно желая, чтобы это мгновение длилось вечно.

К ее трепетному восторгу, время остановилось в их поцелуе. Кейт отметила краешком затуманенного сознания, как Брэндон шевельнулся, и его нога раздвинула ей коленки. Даже сквозь бриджи она ощутила, как его крепкое бедро прижалось к ее женскому естеству. Новая волна страсти накрыла ее с головой, и она едва не задохнулась, когда сладостное желание пронзило ее с головы до пят.

Ее испуганное движение, должно быть, заставило Деверилла опомниться, потому что он разжал объятия. Когда же он отстранился окончательно, она покачнулась у него в руках, все еще не открывая глаз. Он оставил ее ошеломленной, одурманенной и раскрасневшейся, отчаянно жаждущей продолжения того, к чему она едва прикоснулась.

Прошло много времени, прежде чем он заговорил.

– Так я и думал, – своим хрипловатым голосом, в котором звучало удовлетворение, произнес он.

В голосе его чувствовались также и нотки торжества. Его несомненная уверенность – убежденность в том, что она вновь, словно безумная, упадет к нему в объятия, – вызвали у Кейт нешуточное раздражение. Она ощущала себя бессильной и беспомощной – и оба этих чувства были ей неприятны.

Она уперлась руками ему в грудь и оттолкнула от себя, по-прежнему глядя ему в глаза. Дышала она резко и часто, грудь ее бурно вздымалась, а сердце стучало как сумасшедшее. Ей казалось ужасно несправедливым, что она лишилась дара речи и способности думать о чем-либо еще, кроме Деверилла, его чудесных губ и прекрасных глаз.

В его взгляде на нее полыхало темное пламя, пробуждающее в ней какие-то древние, первобытные инстинкты. В то время как она стояла недвижимо, словно зачарованная, он нежно погладил ее указательным пальцем по шее и тихо произнес:

– Вы тоже это почувствовали.

В этом не было никаких сомнений. Она оказалась потрясена до глубины души и до сих пор ощущала непривычный трепет между бедер и мучительно-приятную боль где-то глубоко в животе.

Она хрипло и неровно вздохнула:

– Это не имеет значения.

Она пошевелилась, высвобождаясь из его объятий, и Деверилл отпустил ее, но, когда она повернулась к двери, его вопрос заставил ее замереть на месте:

– А вы не подумываете о том, чтобы продолжить с того места, на котором мы остановились?

Оглянувшись на него, она прищурилась:

– Вы играете со мной.

– Нисколько.

Между ними вновь вспыхнуло желание, излучая в воздухе чувственный магнетизм. Кейт потребовалась вся ее сила воли, чтобы покачать головой. Она не позволит вновь выставить себя на посмешище. По крайней мере, она искренне надеялась на это.

– Продолжения не будет, – ответила она наконец.

– И нет ни единого шанса?

– Нет, ни одного. Мои чувства к вам остались в прошлом.

– Все ваши чувства?

Кейт с трудом проглотила комок в горле. Отвечать ей не хотелось.

– Практически все. В любом случае поцелуев больше не будет, милорд. Вы станете вести себя так, как подобает благовоспитанному джентльмену, а не корсару, иначе я не стану вам помогать. Наше соглашение носит сугубо деловой характер.

– Вы настаиваете на кабальной сделке, красавица моя.

– Да, настаиваю. И жду вас завтра в одиннадцать.

Развернувшись, она бросилась вон из комнаты. Выскочив за дверь, она быстро притворила ее за собой и привалилась к ней спиной, тяжело дыша. По жилам у нее струился жидкий огонь, а губы все еще дрожали, ощущая прикосновение его губ.

На мгновение Кейт закрыла глаза, браня себя за то, что с такой легкостью отдалась Девериллу, и только спустя некоторое время вдруг сообразила, что ее могут здесь застать.

К счастью, в коридоре никого не было. Подняв руки, она убедилась, что парик не сбился набок, и поспешила прочь, к узкой лестнице, ведущей к черному ходу для слуг, где подле выхода на улицу ее должен был поджидать верный кучер.

Точно так же, как и ее безумная выходка шесть лет тому назад, нынешняя встреча с Девериллом обернулась полным провалом. Она надеялась продемонстрировать ему свое равнодушие, но подтвердила лишь то, что вновь стала беспомощной жертвой его обаяния.

Стараясь выровнять прерывистое дыхание, Кейт негромко выругалась себе под нос. Она должна забыть этот достойный сожаления инцидент и сделать вид, будто ничего на самом деле не было.

К несчастью, Брэндон Деверилл был самым неотразимым и незабываемым мужчиной среди всех ее знакомых. И его сокрушительный поцелуй только что в высшей степени подтвердил неизгладимость ее воспоминаний.

***

Пираты. Глядя на закрытую дверь, Брэндон в изумлении покачал головой. Да уж, кто-кто, а Кейт всегда умела преподнести сюрприз. Она была самой непредсказуемой женщиной из тех, кого он знал, но даже при всем при этом он никак не ожидал от нее подобного эпатажа, особенно предложения обменять свои навыки поиска подходящей невесты на его потенциальную защиту от французских пиратов.

Впрочем, собственная реакция на поцелуй его не удивила. Выругавшись, Брэндон поправил бриджи в надежде приглушить сладострастную боль во всем теле и отвернулся от двери. «Возьми себя в руки, дружище».

Что ж, по крайней мере на два вопроса он получил точные ответы. Во-первых, он хотел знать, осталась ли Кейт столь же необыкновенной, какой он помнил ее по прежним временам, – в этом он убедился окончательно и бесповоротно. А во-вторых, оказалось, что влечение, которое они когда-то испытывали друг к другу, никуда не делось и осталось столь же взрывоопасным – и это он опять-таки убедительно доказал им обоим. Все его мужские инстинкты в один голос нашептывали ему, что Кейт далеко не столь равнодушна, как хотела показать, и это наводило его на многочисленные интригующие размышления.

В попытке отвлечься Брэндон достал из сундучка кожаную сумку с документами и бегло пролистал их. По большей части они представляли собой переписку со стряпчим покойного дяди относительно наследства.

Он особо не горел желанием принимать на себя баронство, сознавая, что это потребует от него полностью изменить стиль жизни. Шесть лет тому назад он с большой неохотой покинул Англию, дабы исполнить свой долг перед семьей и страной, но теперь наконец обрел свободу от обязательств, дабы следовать собственным наклонностям и выстроить такое будущее, какое ему хотелось. Правда, каких-то определенных планов у него еще не было, и в первую очередь он решил прояснить для себя, не хочет ли он взять в жены Кейт. Для чего следовало воспользоваться моментом и поцеловать ее. Он намеренно застал ее врасплох, зная, что в противном случае она отвергнет его ухаживания, учитывая, как они в последний раз расстались.

Ему понадобилась вся его сила воли, чтобы отпустить ее. Вне всяких сомнений, его бурная реакция оказалась значительно сильнее, чем он предполагал, поскольку он знал, какая бездна очарования таится под внешностью мальчишки-слуги. Он помнил, как выглядит ее обнаженная грудь и как безупречно и грациозно-податливо ее гибкое тело. Даже одетая в мужскую ливрею, спрятав гриву своих роскошных волос под напудренным париком, она оставалась столь же соблазнительной, как и прежде. У нее были темные огненно-рыжие волосы, теплые зеленые глаза и губы, созданные для греха.

Брэндон шумно выдохнул и взъерошил свои волосы. Он-то был уверен, что избавился от влияния, которому подчинила его Кейт. Что война, кровь, боль и чувство вины заставили поблекнуть его воспоминания о ней. Но она осталась такой же яркой красавицей, какой он ее помнил, настолько полной сил, энергии и жизни, что сумела пробудить и у него вкус к жизни.

Он хотел ее в своей постели, уж в этом-то он теперь не сомневался.

С самого начала их знакомства он испытывал к Кейт непреодолимое влечение. Изабелла на протяжении нескольких лет рассказывала ему о ней – и предупреждала, что немногие мужчины могут совладать с леди Катариной Уайлд. Он ожидал увидеть упрямую и независимую красотку, но, познакомившись с нею, когда ей едва исполнилось семнадцать, понял, что она околдовала его. Следует признать, что ее предприимчивый, необузданный характер авантюристки привлекал его даже сильнее, чем ее физические прелести. Кейт была искренней, прямой, пылкой и неиспорченной. Полной противоположностью скучным великосветским дебютанткам, с которыми ему обычно приходилось иметь дело.

К этому времени у ног ее толпились бесчисленные поклонники, умоляя уделить им хотя бы толику внимания. Мужчины вились вокруг нее словно мотыльки. И Брэндон твердо решил, что не станет одним из безнадежно влюбленных болванов, готовых исполнить любую ее прихоть. Тем не менее ее искрометная натура покорила и его.

Это был один-единственный раз, когда он всерьез задумался о том, чтобы связать себя узами брака. Разорвав все связи с Кейт, он не мог отделаться от чувства, будто лишился чего-то жизненно важного. Хотя и действовал ради ее же собственного блага. Если бы он поддался и уступил безрассудной и сумасбродной ночи страсти, то погубил бы их обоих.

Он сожалел о том, что вынужден был расстаться с нею, как сожалел и о том, что причинил ей боль. Откровенно говоря, все последующие годы были наполнены сплошными сожалениями. Он видел смерть и сам сеял ее. Убивал людей, которые при иных обстоятельствах могли бы стать его друзьями или соседями.

На него обрушились воспоминания, тяжелые и безысходные. Когда же он все-таки сумел отогнать их от себя, то обнаружил, что лоб его покрылся холодным потом.

Выругавшись в очередной раз, Брэндон вернул документы в сумку, затем подошел к окну и распахнул его, впуская в комнату звуки и запахи оживленной лондонской улицы. Он был чертовски рад тому, что эти мрачные годы остались позади. Он мог бы вернуться в Англию и раньше, но сначала ему следовало исполнить многочисленные обязательства. Перед отцом и войной, затем – перед своей овдовевшей матерью, младшим братом и торговой судоходной компанией. Теперь у него появились обязательства, продиктованные его новым титулом.

Но наиболее сильным импульсом была Кейт. Она походила на луч маяка, теплый и призывный…

Благословенный стук в дверь номера прервал его невеселые размышления. Он открыл ее – на пороге стоял его кузен Трей. Внешностью и телосложением они походили друг на друга, разве что волосы у кузена были светло-каштановыми.

Как только его корабль пришвартовался в доках Лондона, Брэндон отправил весточку Трею, не будучи, правда, уверенным в том, какой прием его ожидает спустя все эти годы, когда они сражались по разные стороны баррикад.

Но его беспокойство оказалось напрасным. Трей приветствовал его широкой улыбкой, шагнул вперед и заключил в медвежьи объятия.

– Давненько я не видел твоей мрачной физиономии, Брэнд, – сказал Трей, сердечно похлопывая его по спине, прежде чем отпустить. – Ты ждал слишком долго, чтобы вернуться.

– Зато теперь у меня появилась для этого веская причина.

– А-а, да… лорд Уолмер, – отозвался Трей, отвешивая шутовской поклон. – Полагаю, мои поздравления придутся весьма кстати.

Брэндон поморщился:

– Ты куда лучше подходишь для того, чтобы принять английский титул.

– Но ты же всегда знал, что твоя судьба связана с Англией.

Трей недаром был его любимым родственником. Одно время они были близки, как родные братья, не столько из-за связи узами крови, сколько благодаря братству по оружию. Будучи сотрудниками тайного отдела «Хранители меча» британского министерства иностранных дел, они выполняли деликатные поручения и вместе смотрели в лицо опасности.

– Ты готов? – осведомился Трей. – Стряпчий твоего дяди ожидает тебя, так что нам пора отправляться.

– Да, готов. – Брэндон прихватил с собой кожаную сумку, и они вместе с Треем вышли из комнаты. – Спасибо, что согласился сопровождать меня. Мне придется нанять собственный экипаж, но я буду благодарен тебе за любой совет относительно наследства.

– Я – к твоим услугам. Рад, что ты вернулся, старина.

– А ты чем занимался? – поинтересовался Брэндон. – Что сталось с «Хранителями»?

Пока они спускались на улицу, где их поджидала открытая двуколка, Трей рассказал ему об общих друзьях и руководителе их лиги, сэре Гавейне Олуэне, недавно вышедшем в отставку. Тайное общество, штаб-квартира коего располагалась на одном из райских островов у побережья Испании, было создано еще в Средние века, избрав своей целью защиту слабых и обездоленных по всей Европе и Британии. Но поражение, нанесенное французам при Ватерлоо два года назад, положило начало новой мирной эпохе.

– Теперь, после победы над Бони, острая необходимость в свержении тиранов и разжигателей войн отпала, но у нас по-прежнему остается много работы, – пояснил Трей. – Нам всем недоставало тебя.

– Я тоже очень сильно скучал по вам. Едва ли не больше всего я сожалел о том, что мне пришлось покинуть ряды «Хранителей».

– Могу себе представить.

Он разрывался между двумя странами – обе требовали от него лояльности. Война заставила его выбирать, на чью сторону встать, и поставила его американских родственников выше английских предков и друзей. А учитывая разнообразные судоходные предприятия его семьи, во время войны он оказался в самой гуще событий.

– Большинство из нас уже счастливо состоят в браке, – добавил Трей, когда они забрались в его коляску. – Кое-кто уже даже обзавелся потомством. – Взяв вожжи, он направил пару серых в яблоках лошадок на шумную улицу. – Последним женился Хок.

– Я слышал об этом. – Граф Хокхерст женился на кузине Кейт, леди Скай Уайлд.

– Остался ты один, Брэнд. Я был потрясен, когда ты написал мне, что намерен подыскать себе невесту. Ты ведь не создан для семейной жизни.

По губам Брэндона скользнула кривая усмешка.

– Это точно.

Он не спешил расставаться со своей свободой, чтобы не оказаться привязанным к юбке какой-нибудь одной женщины. Для себя он уже решил, что если уж ему придется жениться, так только на Кейт. Но все-таки ему нужно было время и возможность проверить свою интуицию и убедиться в том, что они подходят для совместной семейной жизни.

– Ты удивил леди Изабеллу, – заметил Трей. – Но она полагает, что ты можешь быть счастлив с правильной женщиной, вот как я например. Кстати, моя жена, Антония, с нетерпением ждет возможности познакомиться с тобой нынче же вечером.

– Как и я с нею.

Он получил приглашение поселиться у Трея дома, но отклонил его. Для того чтобы наладить отношения с Кейт, ему нужна была свобода действий.

Трей умолк, пока повозка лавировала в потоке интенсивного движения. И только когда они миновали оживленный перекресток, он продолжил разговор:

– Белла посвятила меня в кое-какие подробности твоего плана – что ты намерен просить леди Катарину Уайлд найти тебе невесту. Я знаком с ее братом, Бофортом, но ее саму знаю очень плохо. Это не она спасла ребенка из-под развалин Бовуара?

– Да, младшего сына одного из фермеров-арендаторов. Он бы мог запросто умереть, если бы она не обнаружила его после несчастного случая, который с ним произошел, и не рискнула жизнью, спасая его.

На середину дороги выкатился огромный фургон, приковав к себе все внимание Трея, что дало возможность Брэндону вспомнить то происшествие в Бовуаре – роскошном сельском поместье Бофортов, – случившееся через несколько месяцев после его знакомства с Кейт…

В тот день он по достоинству оценил ее незаурядное мужество. Прекрасная наездница, она не упускала случая прокатиться верхом. Хотя погода стояла холодная и пасмурная, они наперегонки мчались по сельским пастбищам Кента. Проживи он хоть сотню лет, никогда не забыть ему очаровательного зрелища, которое собой являла Кейт, – с гривой растрепавшихся волос, полощущихся на ветру у нее за спиной, она восторженно смеялась, раскрасневшись от встречного ветра.

Наконец они подъехали к развалинам старинной церкви и пустили лошадей шагом. Как раз в это мгновение ветер разом стих, и ей послышался непонятный звук.

– Постойте… Слышите? – взволнованно спросила она.

Кейт утверждала, что якобы из развалин до нее донесся какой-то стон, и по мере приближения к руинам они уже отчетливо слышали все усиливающийся плач. Она спешилась и принялась карабкаться по камням, крича:

– Есть здесь кто-нибудь?

Брэндон поспешно присоединился к ней, умоляя ее быть осторожной.

– Я постараюсь. Похоже, несколько стен просто обрушились.

– Не только стены, – ответил он, указывая на зияющую дыру.

Очевидно, пол тоже проломился, отчего часть соседней комнаты оказалась в каком-то подвале. Через щель в прогнившем дощатом полу они разглядели груду камней и мусора, усеянных обломками деревянных балок.

Когда плач, за которым последовал жалобный крик о помощи, оборвался, они наконец-то уяснили, что произошло: обследуя развалины, десятилетний мальчуган по имени Билли провалился в дыру и сломал лодыжку, отчего теперь не мог самостоятельно выбраться наружу.

Брэндон хотел рискнуть спуститься первым, но Кейт возразила:

– Нет, я легче. Вам не удастся протиснуться в расщелину, куда с легкостью проберусь я. Однако поскольку вы намного сильнее, то сумеете вытащить нас обоих. А веревку мы можем сделать из моих нижних юбок.

Они немного поспорили, поскольку Брэндон никак не мог смириться с тем риском, какой явно ей угрожал в столь опасном месте. Устоявшие каменные стены могли обрушиться в любой момент, попросту раздавив ее или похоронив под собой заживо. Впрочем, он понимал, что в целом Кейт права и шанс спасти мальчика есть, только если полезет она.

Пока они связывали полоски, в которые превратилось ее льняное нижнее белье, Кейт без устали утешала Билли, расспрашивая о его семье, стараясь этим отвлечь мальчика от боли в лодыжке.

Когда с приготовлениями было покончено, она глубоко вздохнула и стала медленно спускаться по каменистому откосу, в то время как Брэндон аккуратно стравливал импровизированную веревку. В животе у него застыл ледяной комок. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Кейт наконец появилась вновь, стиснув зубы, но с торжествующей улыбкой на губах.

Волоча на спине Билли, который, превозмогая боль, мужественно держался за ее плечи, она вскарабкалась вместе с ним обратно по груде мусора. Ее очаровательное личико вспотело и было перепачкано грязью, руки и колени были исцарапаны острыми кромками камней и цементных блоков, но она была счастлива оттого, что сумела помочь парнишке. Они, как сумели, наложили ему шину на сломанную лодыжку и отвезли к семейному врачу, который так удачно залечил перелом, что спустя несколько месяцев Билли уже мог ходить и на память о том случае у него осталась лишь легкая хромота.

В тот день она стала местной героиней. Немногие благородные леди согласились бы рискнуть своей жизнью ради ребенка простолюдина. Кроме того, Кейт заслужила благоговейное восхищение Брэндона. Именно ее бесстрашие стало одним из тех качеств, которые больше всего нравились ему в ней. Ее дерзость и самоотверженность. За прошедшие годы он ни разу не встретил ни одной женщины, которая бы хоть отдаленно походила на Кейт.

Он так и не смог забыть ни ее саму, ни ее кипучий темперамент. Неудивительно, что даже в военные годы она постоянно присутствовала в его сознании. В самые первые месяцы войны образ рыжеволосой красавицы преследовал его в снах. Он пытался отогнать его от себя, но в конце концов сдался. Мысли о Кейт помогали ему легче переносить долгие одинокие ночи в море. В самые тяжкие часы, после ожесточенных сражений, он вызывал в памяти воспоминания о ней.

Эти же воспоминания и привели его к ней спустя шесть долгих лет. Он выдумал причину, позволившую ему заручиться ее обществом, и воспользовался Беллой, чтобы та уговорила Кейт помочь ему найти невесту.

Естественно, он не мог рассказать Кейт о своих сокровенных мыслях, особенно после того, как уже отверг ее однажды. Но при этом он смутно ощущал, что ему представился еще один – последний – шанс. Что ему позарез нужны ее непосредственность и тепло. Что она необходима ему, чтобы очистить его своим внутренним огнем, своей силой духа и воли.

Ее жизнелюбие поистине заразительно, отметил про себя Брэндон. После всего лишь четверти часа, проведенного сегодня в ее присутствии, он почувствовал себя куда более живым, чем когда-либо.

И да, он хотел проверить, осталось ли между ними то взаимное притяжение, что существовало когда-то. Убедиться, что занятия любовью с нею окажутся такими же чувственными, бурными и пылкими, какими он себе их представлял.

Однако он не питал иллюзий на ее счет. Если он решит ухаживать за Кейт, то завоевать ее будет нелегко. Преодолеть ее настороженность и уязвленное самолюбие – вот настоящий вызов для него, хотя, говоря по правде, он ожидал, что она отнесется к нему куда нетерпимее.

К тому же здесь имелось еще одно, куда большее препятствие. Она хотела любви и дала это понять совершенно недвусмысленно. А он вовсе не был уверен в том, что способен любить. Быть может, это было не в его характере. Или, не исключено, приобретенный жизненный опыт убил в нем все глубокие чувства.

Впрочем, возвращение в Англию открывало перед ним новые возможности. Было так заманчиво думать, что он сможет забыть кровь и грязь войны, жить нормальной жизнью, обзаведется женой и семейством. Что же касается женитьбы, то его решительно не устраивали всевозможные кандидатки, которые встречались ему на протяжении многих лет, особенно после того, как он познакомился с Кейт.

Сегодняшний день лишний раз продемонстрировал ему, что она оставалась обворожительной колдуньей, привыкшей добиваться своего упорством и женским очарованием. Она бросалась очертя голову в любое приключение, и формальные поиски родителей, чтобы оплакать их как полагается, скорее всего, не будут отличаться от других авантюр.

А вот предложенная ею сделка поставила его перед нелегким выбором. Он, бесспорно, предпочел бы забыть свое бурное прошлое. Перспектива схлестнуться с враждебно настроенными пиратами нисколько его не привлекала. Тем не менее у него не оставалось иного выхода, кроме как помочь Кейт в ее стремлении обеспечить достойное упокоение ее родителям в память о них. Он не мог отпустить ее одну скитаться по континенту, да еще и в одиночку разбираться с ордой французских пиратов.

И к тому же, несмотря на свое нежелание заключать с Кейт эту сделку, по известным причинам он все-таки был рад вновь вернуться в Англию. И, впервые за очень-очень долгое время, Брэндон признал, что с надеждой и нетерпением смотрит в будущее.

***

Когда Кейт вернулась домой буквально за несколько секунд до проливного дождя, она обнаружила свою спутницу в библиотеке, как обычно, свернувшуюся клубочком на софе у окна и что-то пишущую в блокноте.

Ласково улыбнувшись, Кейт подошла к камину, чтобы поворошить угли. Она полагала, что ей повезло в том, что она нашла Нелл Катберт, благовоспитанную вдову средних лет, респектабельную особу отнюдь не пуританского нрава. Обычно и так несколько рассеянная, в последнее время Нелл выглядела еще более мечтательной и задумчивой. С приближением ее бракосочетания, которое должно было состояться через несколько недель, атмосфера вокруг мало-помалу проникалась пряным дыханием романтики.

Когда Кейт принесла шаль и накинула ее на пухлые плечики Нелл, вдова оторвалась от письма и подняла голову:

– Благодарю вас, моя дорогая. Я как раз немножко озябла.

– Ничего удивительного. Вы надели летнее платье в ветреный весенний день. Прошу вас, отойдите от окна, Нелл. Вы уже пили чай?

Вдова растерянно огляделась по сторонам.

– По-моему, мне приносили поднос некоторое время тому назад. Хотя чай наверняка уже остыл.

– Я позвоню, чтобы нам принесли горячий чайник, но здесь еще есть сэндвичи и ячменные лепешки.

Пока Кейт шла к шнурку колокольчика, Нелл с трудом встала и потянулась, после чего отнесла свой блокнот, перо и чернильницу на стол.

– Боже, как бежит время! А ведь я хотела набросать еще одну страницу заметок.

Это было обычным делом, поскольку она решила попытать счастья в написании книги, мрачного готического романа, действие которого разворачивалось в замке, где обитали привидения.

Когда появился лакей, Кейт распорядилась принести еще чаю и опустилась на софу. Заметив, что слуга как-то странно поглядывает на нее, она стащила с головы напудренный парик и принялась разглаживать свои волосы пальцами.

Вопреки тому, что мужской наряд Кейт фактически должен был вызвать у Нелл неодобрение, та восторженно захлопала в ладоши.

– Вы так забавно нетрадиционны! А заодно вы только что подсказали мне отличную мысль насчет нового сюжета. – Она нахмурилась. – А где мои очки?

– У вас на лбу. Не хотите присоединиться ко мне на софе?

– Да, конечно.

Нелл послушно присела рядом, потянулась за тарелкой с сэндвичами и принялась отщипывать мелкие кусочки.

– Как прошла ваша встреча с пиратом, дорогая?

– Вполне нормально, полагаю. Деверилл согласился помочь мне установить точное место кораблекрушения в обмен на то, что я подыщу ему подходящую невесту.

– Как утешительно знать, что он поможет вам. Но вы уверены, что действительно сумеете подобрать ему подходящую пару, так же, как сделали это для меня? Ведь он в лучшем случае моряк и купец, а в худшем – пират.

– Точнее, он был приватиром. В этом и заключается разница.

– Какая именно?

Несколько лет тому назад Кейт сама задавала себе этот вопрос.

– Как правило, пираты – это обыкновенные взбунтовавшиеся граждане, не имеющие обязательств перед какой-либо страной. Приватиры в США или каперы в Европе получают лицензию от правительства на занятие своим пиратским ремеслом. В случае с Девериллом американские власти предоставили ему официальные полномочия на проведение боевых действий против объявленных врагов, имея в виду нас, британцев.

– Свет не увидит разницы, – заметила Нелл.

– Я тоже так думаю, – согласилась Кейт. – Но он довольно-таки богат, не говоря уже о его дьявольской привлекательности. А теперь, когда он обзавелся громким титулом, подозреваю, что найдется немало дам, готовых в одночасье стать его женой.

– Вы говорили, что поссорились с ним перед тем, как он отбыл в Америку. Полагаю, сегодня вам было неловко встречаться с ним вновь, спустя столько времени, – сочувственно заметила Нелл и похлопала Кейт по руке.

В ответ та легонько сжала пальцы своей компаньонки. Иногда Нелл буквально поражала ее своей прозорливостью и умением сопереживать. За прошедший год Кейт полюбила свою дуэнью, потому что против всякого чаяния та оказалась настоящей душкой и верной подругой. Кейт будет очень сильно скучать по ней, когда Нелл выйдет замуж и оставит свое место в семействе Бофортов, чтобы начать новый этап в жизни с новоиспеченным супругом.

– Наша встреча и впрямь вышла неловкой, – просто сказала Кейт, предпочитая не вдаваться в подробности, – но мы заключили вполне удовлетворительное деловое соглашение.

– То есть вы говорили исключительно о делах? А я-то думала, что ваше знакомство с мистером Девериллом носило романтический характер.

– Когда-то оно так и было, но только не теперь.

– Жаль. Я хочу, чтобы вы были такой же счастливой, какой сделали меня.

Выдавив улыбку, Кейт поспешила сменить тему:

– Я тоже надеюсь когда-нибудь обрести счастье, Нелл. Я могу рассчитывать на ваше присутствие, когда завтра Деверилл нанесет сюда визит в одиннадцать часов?

– Разумеется. Имея дело с таким человеком, как Брэндон, с моей стороны было бы верхом неблагоразумия оставить вас с ним наедине.

Но Нелл, очевидно, еще не удовлетворила своего любопытства и от расспросов отказываться не собиралась:

– Разве не он должен был стать идеальной парой для вас? Скай рассказала мне кое-что об истории ваших отношений с мистером Девериллом и о ваших предсказаниях по поводу легендарных влюбленных.

Вместо того чтобы ответить, Кейт потянулась за печеньем. В прошлом сезоне, исходя из мифов и классических сказаний о знаменитых легендарных влюбленных, она напророчила, что пятеро двоюродных братьев и сестер Уайлд найдут свою вторую половинку, – и успешно предсказала четыре случая.

– Какую историю вы готовы были применить к себе? – упорствовала Нелл. – Пигмалиона?

Кейт невольно поморщилась:

– Да.

Поначалу она предполагала, что следовать сюжету греческого Пигмалиона – скульптора, в художественное творение которого боги вдохнули жизнь, – будет в своих ухаживаниях ее кузен Куинн. Но, после того как Куинн женился в соответствии с совсем иной историей, она решила, что легенда о Пигмалионе сгодится для нее самой, пусть даже поменяв местами образы героев. В данном случае ей предстояло превратить отчаянного американского пирата в настоящего английского лорда.

У Кейт упало сердце, когда она сообразила, что именно Деверилл мог бы стать ее легендарным возлюбленным. Но сейчас она намеревалась доказать нечто прямо противоположное.

– Я готова отказаться от своей теории насчет легендарных влюбленных, Нелл.

Нелл внезапно пришла в смятение.

– Но ведь вы – последняя незамужняя кузина Уайлд. Вы не можете сдаться именно сейчас.

– Я еще не сдалась окончательно. Я просто отказываюсь именно от этой легенды.

– Хорошо. До сих пор ваши прогнозы осуществлялись исключительно благоприятно. Ваши родственники непременно согласятся со мной.

Кейт не смогла сдержать лукавую улыбку.

– Да, они наконец-то оценят мою напористость.

Она задумчиво жевала, вспоминая жаркие баталии, которые состоялись у нее с братом Эшем, сводным братом Куинном и двоюродным кузеном, лордом Джеком Уайлдом.

Желание заняться сватовством родилось у нее, когда она была еще совсем юной девушкой, – страстное стремление обернуть трагедию вспять, обратить скорбь и потерю в счастливый конец. Говоря по правде, после смерти родителей все кузены и кузины Уайлд испытывали непреодолимое желание взять свою судьбу в собственные руки и самим определять свое будущее.

– Если хотите знать, – продолжала Нелл, – то уж я точно благодарна вам за вашу настойчивость. Вы буквально втянули меня в общество, причем против моей воли, против самой моей природы, зато теперь я готовлюсь начать совершенно новую жизнь с Горацием. Мне все еще хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это – не сон.

Кейт согласно кивнула. Она вытащила застенчивую и скромную Нелл из ее раковины и нашла ей презентабельного вдовца, который сумел оценить подарок, который преподнесла ему судьба.

– Вы заслуживаете подлинного счастья, сколько его ни есть на белом свете, Нелл.

– Как и вы, моя дорогая Кейт. Я очень беспокоюсь за вас, вы же знаете.

Чувствуя, что подруга и далее готова развивать эту тему, Кейт вновь попыталась увести разговор в сторону.

– Вы ведь не станете возражать, если я сосредоточу свои усилия на поиске невесты для Деверилла? Мне бы не хотелось, чтобы мой проект помешал вашему бракосочетанию.

– А он и не помешает. Все свадебные приготовления уже сделаны. Но вы не должны забывать о себе, моя дорогая. Я же знаю, что вы всегда мечтали о большой и чистой любви.

– Да, я мечтаю встретить любовь, но только не с Девериллом.

– Почему же нет?

Кейт окинула подругу терпеливым взглядом.

– Я ошибалась на его счет, Нелл. Я больше не верю в то, что он послан мне судьбой.

– Разве нет? – Нелл разочарованно нахмурилась.

– Нет, – с нажимом повторила Кейт. – А если я смогу найти ему невесту, это лишь подтвердит тот факт, что он не был предназначен мне.

– Но, быть может, вы сумеете вновь разжечь в нем романтическое пламя любви.

– Нет, этого больше никогда не случится.

– Почему?

Потому что она больше не станет рисковать из боязни вновь быть отвергнутой, вот почему. Она не желает больше открывать ему свое сердце, а потом страдать от невыносимой боли.

– Не могли бы мы поговорить о чем-нибудь еще? – предложила Кейт, не в силах более скрывать свое раздражение.

– Как пожелаете. Я всего лишь хотела помочь.

Кейт знала, что Нелл всего лишь изображает оскорбленное самолюбие, и потому улыбнулась:

– Мы давным-давно пришли к согласию, что в этой семье сваха – я, и, поверьте, я способна позаботиться о собственном будущем.

Нелл ответила ей многозначительной улыбкой. К счастью, в эту самую минуту вернулся лакей со свежезаваренным чаем и отвлек на себя внимание.

Пока Нелл разливала чай по чашкам, Кейт вдруг задумалась о том, как так получилось, что любовь превратилась для нее в навязчивую идею. Свою роль – и немаловажную – в этом, разумеется, сыграло одиночество. Она осталась сиротой в совсем еще юном возрасте, и ее отправили в пансион, где компанию ей составила одна только Скай. Быть может, именно поэтому она так привязалась к Нелл – из-за того, что последние годы детства она провела без матери. Ей отчаянно не хватало этих уз, которые обыкновенно связывают мать и дочь, и она жаждала их всей душой.

Ее яростное желание найти родственную душу также проистекало из одиночества, которое преследовало ее всю сознательную жизнь. Больше всего на свете она боялась того, что так и не встретит мужчину, который полюбит ее в ответ. Не испытает всепоглощающей страсти, которую в своем браке познали ее родители. О них у нее остались самые светлые воспоминания – об их радости, взаимной верности и о том, как они боготворили и обожали друг друга.

И она хотела столь же благословенной любви для себя. Она мечтала о том, как ее будет любить преданный муж, как их будет связывать крепкая дружба и как они станут одним целым.

Со временем, впрочем, ее представления об идеальном супруге слегка изменились. Она захотела, чтобы ее сердце покорил кто-нибудь безрассудно смелый и отважный. Она жаждала удара молнии, яростной страсти, обжигающей душу и сердце, взаимной любви.

И поначалу ей казалось, что с Девериллом ее желания исполнятся. Он был нетерпимым и восхитительным, он провоцировал ее и придавал остроту и смысл ее существованию. Он заставлял ее думать; вызывал в ней непреодолимое желание задать ему взбучку. Короче говоря, он увлек и очаровал ее. Ее жаркое влечение быстро стало чем-то бóльшим, нежели девичье вожделение. Она решила, что влюбилась всерьез и навсегда.

И потому то, что он отверг ее, не просто задело ее гордость. Ее душе была нанесена незаживающая рана, куда более глубокая, чем просто уязвленное самолюбие отвергнутой молодой женщины.

Тот факт, что он разделял свою привязанность к ней и свою преданность родине, лишь более осложнил ее противоречивые чувства к нему – к мужчине, который сражался против ее страны и убивал ее соотечественников. Кейт сжала губы с вновь обретенной решимостью. Она отказывалась верить в то, что он послан ей самой судьбой. К тому же если она сумеет женить его, значит, он определенно не был ее легендарным возлюбленным.

Нет, теперь у нее осталась только одна главная цель – отправиться во Францию и разобраться в трагической гибели своей семьи.

Но, чтобы достичь этого, ей придется, образно говоря, взять Деверилла под свое крыло. Она должна будет подготовить его к новой роли аристократа и найти ему невесту, которая не посрамит его новый титул.

Но, как бы то ни было, она не сможет вложить в работу всю душу. У нее не было ни малейшего желания весь следующий месяц или даже больше посвящать поискам невесты для Деверилла. Однако – хорошо это или плохо – раз она приняла на себя определенные обязательства, то заставит себя достойно выполнить их.

Разумеется, когда он нанесет ей визит завтра утром, она должна быть подготовлена куда лучше, чем сегодня. Деверилл во плоти оказывал на нее влияние куда более сильное, чем в ее снах или в фантазиях. Образ его мощного мускулистого тела то и дело вставал перед ее внутренним взором, причем в самый неподходящий момент. Загорелая кожа, широкие плечи, сухощавый, рельефный торс. А его рот… а его потрясающий поцелуй…

– Вот, держите, моя дорогая.

– Большое спасибо, – сказала Кейт, с благодарностью принимая у Нелл свою чашечку чая.

Сделав над собой усилие, она постаралась отогнать назойливые воспоминания. У нее не было никаких сомнений в том, что на каждом шагу ее нового пути ее будут подстерегать искушения, которые ей придется преодолевать. По крайней мере, она установила правила их будущих отношений. А вот станет ли соблюдать их Деверилл – это еще вопрос.

Но она должна непременно найти способ управлять им и своими безумными желаниями. Она найдет ему невесту, доказав тем самым, что он не был для нее идеальной парой. А тогда она сможет жить дальше своей жизнью, обнаружит точное место кораблекрушения и воздаст последние почести своим родным, дабы они наконец упокоились с миром.

Глава третья

Ровно в одиннадцать часов утра Брэндон прибыл в элегантный особняк Бофортов на Гросвенор-сквер. Ему не терпелось вновь увидеться с Кейт, чему немало способствовали весьма красочные сновидения, посетившие его нынешней ночью. В его ночных фантазиях они продолжили то, что она затеяла в его гостиничном номере шесть лет тому назад, – вплоть до самого рассвета он занимался с нею любовью, наслаждаясь ее восхитительным телом и утоляя ее страсть.

Лакей провел его в гостиную, где его напряженно ждала уже готовая к встрече Кейт. Вежливо поднявшись с софы со слабой улыбкой на губах, она подошла к нему для приветствия, явно собираясь с силами, чтобы бесстрашно взглянуть ему в глаза.

Как будто мощный толчок сотряс Брэндона с головы до пят. Его взгляд невольно скользнул по ее гибкой и стройной фигурке. На ней было модное платье светло-зеленого кашемира с неглубоким вырезом и длинными рукавами.

Впрочем, ее неброский наряд отнюдь не приглушил его вполне естественного физического влечения. Но присутствие невысокой пухленькой женщины с седеющими волосами, расположившейся на софе, охладило его пыл и заставило поумерить инстинктивное желание овладеть ею тут же.

– Лорд Уолмер, вы позволите познакомить вас с моей компаньонкой, миссис Катберт? – сказала Кейт.

После того как с представлениями было покончено, Брэндон заключил, что миссис Катберт – приятная и благовоспитанная матрона, присутствующая здесь для того, чтобы уберечь целомудрие своей подопечной.

Деверилл, разумеется, предпочел бы встретиться с Кейт наедине, без сопровождения, но он обуздал свои собственнические чувства и сел в кресло напротив дам. К счастью, миссис Катберт с головой погрузилась в вязание крючком и в разговор более не вмешивалась.

Но даже при этом беседа поначалу не клеилась, чему способствовала сама Кейт, придерживаясь сугубо официального тона. И лишь когда они приступили к обсуждению потенциальных кандидаток на роль его будущей жены, она немного оттаяла, поскольку неравнодушно относилась к своему делу, а значит, и к нему.

– Прежде чем я начну поиски, мне необходимо знать, какую именно невесту вы ищете. Какой у нее должен быть характер, чтобы он пришелся вам по нраву, и любые другие качества, кои вы надеетесь встретить в ней… Внешность, интересы?

– У меня нет на примете никого особенного. Я не слишком привередлив.

Она сдвинула брови:

– Нет, право же, мне будет нелегко помочь вам, если вы хотя бы не намекнете мне на свои предпочтения.

– Ну что ж, хорошо. Мне нужна невеста скромного и тихого нрава, которая будет беспрекословно исполнять все мои желания.

Кейт выразительно наморщила носик:

– Послушная и покорная женщина. Как отвратительно! – Смешинки, вспыхнувшие в ее глазах, живо напомнили ему прежнюю Кейт. – Должна признаться, что я разочарована, лорд Уолмер. Я ожидала, что вы почтите своим вниманием леди, имеющую хотя бы собственное мнение, но, если вам нужен половик для вытирания ног, я сделаю все, что в моих силах, дабы угодить вам.

Он откинулся на спинку стула, наслаждаясь полученной отповедью.

– Есть свои преимущества в том, чтобы иметь покорную супругу, а не такую, которая постарается подчинить меня себе.

– Другими словами, вам нужен кто-нибудь, кто совсем не похож на меня.

– Полагаю, что второй такой, как вы, просто не существует, – искренне сказал Брэндон.

Кейт легонько повела плечами:

– Такая жена, как я, вас не устроит. Мы оба обладаем слишком сильной волей, чтобы мирно ужиться друг с другом. Следовательно, мы вечно будем на ножах.

– Вы правы. Мы с вами будем постоянно конфликтовать.

По ее лицу скользнула тень, свидетельствуя, что не такого ответа она от него ожидала, но тут же лицо ее прояснилось.

– Вы говорите так, чтобы подразнить меня.

Он улыбнулся:

– Немножко.

Коротко засмеявшись, Кейт явно расслабилась и снова взяла себя в руки.

– Послушайте моего совета, милорд, и научитесь вести себя прилично. Если вы хотите покорить сердце какой-нибудь благовоспитанной невесты, то вам не следует обращаться с молодыми леди так, как со мной, иначе вы просто отпугнете их. Нельзя быть таким властным и заносчивым, и уж точно не следует вести себя как варвар.

Сделав ударение на слове «варвар», она окинула многозначительным взглядом его сюртук.

– Я постараюсь подыскать вам безупречную невесту, но нашей первой задачей станет обретение вами пристойного внешнего вида. Проведя несколько недель в море, вы отчаянно нуждаетесь в стрижке. Я намерена отправить вас к цирюльнику моего брата – а также к портному и сапожнику.

Кейт принялась перебирать бумаги, лежавшие перед нею на чайном столике, и, выдернув один из листков, протянула ему какой-то список:

– Вот их имена и адреса. Я предупредила этих торговцев, так что они будут ждать вас. Если с вас снимут мерку до того, как вы уедете в Кент с визитом к своим новым родственникам, работа над вашим гардеробом может начаться, пока вы будете в отъезде.

Брэндон внимательно изучил список. Имена Уэста, лучшего лондонского портного, и Тоби, превосходного башмачника, были ему знакомы.

– Такая спешка действительно необходима?

– Да. Вы же хотите произвести самое благоприятное впечатление, не так ли? Кстати, я предлагаю вам отложить появление на публике до тех пор, пока у вас не появится приличествующий случаю гардероб. Вероятнее всего, вам придется нанять и камердинера, разве что у покойного барона имелся свой, который может продолжить служить вам. Если нет, я могу порекомендовать вам агентство по найму рабочей силы на Бонд-стрит, пользующееся заслуженной репутацией.

– А вы уже все тщательно спланировали, не так ли?

– Нет, не до конца. У меня было слишком мало времени. Но можете быть уверены, что я постараюсь предусмотреть все. Ваш официальный дебют в обществе требует основательно проработанной стратегии.

– Вы похожи на генерала, проводящего военную кампанию.

По губам ее скользнула кривая улыбка.

– Да, сходство определенно присутствует. Я намерена превратить вас в самого желанного холостяка в Лондоне. – Взгляд ее вновь остановился на его сюртуке. – Но, боюсь, новый гардероб – самая легкая из всех проблем, что нас ожидают. Вам придется смириться с ограничениями, существующими в высшем обществе, воспитать в себе чувство приличия, усвоить этикет, научиться вести себя так, как подобает джентльмену, и выработать в себе строгие манеры поведения.

Судя по веселому блеску в ее глазах, она намеренно преувеличивала трудности, с которыми ему предстояло столкнуться, потому что прекрасно знала, как он недолюбливает подобный церемониал.

– В прошлом вы не имели ничего против моих манер, – заметил он.

– Я мирилась с вашими недостатками, поскольку вы – американец и друг моей семьи, но теперь я намерена создать вам новый имидж. В противном случае выдать вас за идеального мужа будет невозможно.

– Вы намерены кастрировать меня, – пробормотал Брэндон, – превратив в чванливое ничтожество.

– Вовсе нет. Но я, похоже, никак не могу внушить вам, что вы должны стремиться быть мягким и спокойным, а не дерзким и угрожающим. У меня есть на примете несколько кандидаток, и они обладают куда более деликатным и чувственным складом характера, нежели я.

– Представляю себе, – сухо отозвался он. Вновь откинувшись на спинку стула, он скрестил руки на груди. – Мне даже интересно, как далеко вы готовы зайти, чтобы превратить меня в сентиментальную и слащавую размазню.

Кейт рассмеялась:

– Ну, подобное вам не грозит.

– Но вы нацелены на то, чтобы выставить напоказ мои недостатки и затенить мои выдающиеся достоинства и обаяние.

Ее зеленые глаза засверкали:

– Ваше обаяние? Хм… Я вижу, что от скромности вы не умрете.

– Вы, случайно, не потешаетесь надо мной, выставляя меня на посмешище, а?

– Немного. Полагаю, что честность – лучшая политика.

– Ваша честность – одно из многих качеств, которые мне всегда в вас нравились.

На мгновение ему показалось, что ей не хочется принимать от него подобный комплимент. Но затем она откашлялась и вернулась к вопросу его предстоящего преображения:

– Мы должны подчеркнуть ваше состояние, титул и поместья, равно как и избегать вопросов о ваших прошлых занятиях – затушевать вашу действительную карьеру в качестве торговца, даже состоятельного судовладельца, и вместо этого всячески упирать на вашу принадлежность к титулованному дворянству.

– Предупреждаю вас, у меня нет ни малейшего намерения становиться фатом и бездельником.

Кейт покачала головой:

– Если вам небезразличны зависимые от вас люди и арендаторы, то скучать вам не придется. Если выполнять ее хорошо, то управление поместьем – тяжелая работа. Разумеется, вы можете нанять управляющего, но от землевладельца, живущего вне своего имения, нет пользы никому. Эш с радостью возьмется наставлять вас. Кроме того, он поможет вам лучше понять сословие пэров, наше правительство и работу парламента – хотя ничего из этого не является первостепенным в данный момент.

На лице ее отобразилась некоторая задумчивость.

– Быть может, Эшу стоило бы сопроводить вас в Кент. Это помогло бы расширить и ускорить ваше образование, с максимальной пользой использовав то немногое время, что у нас есть. Когда он сегодня прибудет в Лондон, я спрошу у него, не хочет ли он помочь вам. Что же касается нашего плана… пока вас не будет, я доработаю список кандидаток. Кроме того, я начну составлять перечень мероприятий, на которых вам желательно было бы присутствовать, – балы, рауты, ассамблеи и прочее.

– Я должен радоваться? – Он одарил ее циничной улыбкой. – Представьте, что я в полном восторге.

В ответ Кейт окинула его раздраженным взглядом.

– Я ведь не предлагаю вам вступить со мной в дебаты, Деверилл.

– Ну и кто из нас сейчас ведет себя как тиран? Пожалуй, я начну называть вас маленьким диктатором.

– Если я и проявляю чрезмерную властность, то ради вашего же собственного блага. Вы должны быть благодарны мне за то, что я готова потратить на вас столько своего времени и сил.

Брэндон шутливо отсалютовал ей:

– Как пожелаете, принцесса.

– Можете смеяться надо мной сколько вашей душе угодно, но вам придется приложить усилия, если вы хотите, чтобы мы преуспели. Вы не должны отпугивать дам разговорами об оружии и сражениях. Вы также не должны говорить о конфликте с Америкой и в особенности о том, что в прошлом вы были приватиром.

– Почему же нет?

Выражение ее лица стало серьезным.

– Мне это кажется очевидным. Для большинства представителей высшего света слово «приватир» – всего лишь вежливый синоним «грязного пирата». Я слышала, что вы даже командовали шхуной, на которой вели боевые действия против британского военно-морского флота.

Брэндон пожал плечами:

– Это преувеличение. Я всего лишь находился на борту в качестве владельца, хотя в молодости действительно прослужил два года на наших судах матросом по просьбе отца.

– Но вы отправились на войну против Англии, что сделало нас врагами.

В ответ на ее обвинение он пристально посмотрел на нее, и в его голосе прозвучали предостерегающие нотки, когда он сказал:

– Если бы ваш военно-морской флот не вербовал бы насильно и не притеснял бы американских моряков в течение более чем десяти лет, то никакой необходимости в войне не возникло бы.

Кейт сухо и дерзко огрызнулась:

– Именно потому на протяжении нескольких лет вы наносили беспокоящие удары по нашему флоту, топили наши корабли и убивали наших моряков?

– А как бы вы себя чувствовали, если бы вас оторвали от дома и семьи и заставили служить на иностранном военном корабле, да еще с приятной перспективной погибнуть в плену?

Она поджала губы, усиленно пытаясь удержать язык за зубами.

– По этому вопросу мы с вами никогда не придем к единому мнению, следовательно, нам нет смысла и ссориться из-за него.

Видя, что она действительно пребывает в раздражении, Брэндон смягчил напор:

– Вижу, что я погладил вас против шерсти.

– У меня нет шерсти, милорд, – язвительно отозвалась она.

– Не нужно злиться, милая моя.

Стараясь взять себя в руки, она одарила его ледяным взглядом:

– Не знаю, как делаются дела в Америке, но здесь правила приличия требуют, чтобы светский визит джентльмена не затягивался долее пятнадцати минут. Вы злоупотребляете моим гостеприимством, милорд.

Брэндон перевел взгляд на компаньонку Кейт – миссис Катберт сосредоточенно орудовала крючком, делая вид, что происходящее ее не касается, но он подозревал, что она внимательно прислушивается к их перепалке.

Ему не хотелось расставаться с Кейт в критический момент их разногласий, но, вместо того чтобы оспорить ее предложение, он галантно поднялся с кресла. Отвесив вежливый поклон, он простился сначала с миссис Катберт, а потом и с ее подопечной.

К его удивлению, Кейт проводила его в прихожую – наверное, чтобы окончательно согласовать планы, предположил он.

Но, когда девушка заговорила, он уловил в ее голосе явное сожаление:

– Прошу простить меня за то, что я вышла из себя.

– Я постараюсь.

– Я не шучу, Деверилл. Мне не следовало попрекать вас прошлым, которое нельзя изменить. Что было, то прошло и быльем поросло.

– Не нужно извиняться, принцесса. Нас с вами слишком многое связывает, чтобы придавать такое значение формальностям.

Она внимательно вглядывалась в его лицо.

– Вы правы. Но говорю вам со всей серьезностью – я хорошо знаю людей, на которых вы намерены произвести впечатление. Многие из них отнесутся к вам враждебно и разорвут вас на куски, если решат, что им это выгодно, и тогда все ваши матримониальные планы пойдут прахом.

Брэндон помахал списком негоциантов, который она ему вручила:

– Я ценю ваши усилия и постараюсь обновить свой гардероб в соответствии с вашими указаниями. Собственно говоря, я отнесусь с подобающей выдержкой и снисходительностью к вашему диктату. А когда вернусь из Кента, то постараюсь поразить вас своим изяществом в одежде и умением одеваться.

Кейт, похоже, испытала облегчение, выслушав его благодушный ответ, и была рада вернуться к их непринужденной дружбе, поскольку тон ее голоса смягчился:

– В ваше отсутствие я буду неуклонно претворять наши планы в жизнь. А вы, если какая-то определенная леди вызовет ваш несомненный интерес, должны немедленно поставить меня об этом в известность, чтобы я смогла пересмотреть свою стратегию.

– Сомневаюсь, что может случиться нечто подобное. Едва ли я в состоянии самостоятельно найти себе подходящую невесту. Как я вам уже говорил, мне понадобится весь ваш опыт и умения.

– И я вам уже обещала сделать все, что в моих силах.

– Премного благодарен.

Склонившись над ее рукой, Брэндон надолго припал к ее пальчикам губами, чем явно ошеломил ее. Его жест привел ее в волнение, и она остро ощутила неудержимое физическое влечение, если судить по жаркому румянцу, залившему вдруг ее щеки.

– Видите, при нужде я вполне способен изображать из себя джентльмена, – заметил он и сдержанно улыбнулся.

С заметным усилием взяв себя в руки, она улыбнулась в ответ и игриво промолвила:

– Мне остается только надеяться, что ваше притворство продержится хотя бы еще несколько недель, Деверилл.

Коротко засмеявшись, Брэндон повернулся к двери. Пока привратник открывал дверь, выпуская его на улицу, он спиной все время чувствовал на себе взгляд Кейт.

Спускаясь по ступенькам на подъездную дорожку, Брэндон решил, что эта вторая встреча с Кейт вполне удалась и что он может быть доволен. Совершенно очевидно, что она все еще злилась на него за то, что он уехал из Англии, к чему, пожалуй, добавилась и досада за то, что он отверг ее много лет назад, но при этом ее негодование постепенно рассеивалось.

Что же касается его собственных чувств к ней… Кейт оставалась столь же обворожительной, как и всегда, не утратив своего пленительного очарования и способности смеяться над собой. Пожалуй, теперь она стала выглядеть еще более сексуально, потому что повзрослела. Она больше не была зеленой девчонкой, а превратилась во взрослую и невероятно желанную женщину.

Взобравшись во взятый напрокат экипаж и отдав распоряжение своему недавно нанятому кучеру ехать на Бонд-стрит, Брэндон откинулся на кожаные подушки сиденья и принялся размышлять над возникшей дилеммой – как быть с Кейт.

Она не только стала взрослой и опытной леди, она явно научилась сдерживать свои порывы. Не выставлять напоказ свои чувства. Меньше доверять людям. Когда-то она смотрела на него как на самого обаятельного и желанного мужчину на свете – и теперь ему отчаянно хотелось вновь увидеть в ее глазах тот же взгляд.

Более того, он хотел ее. Он наслаждался ее пылкостью и упорством, как и тем, что она бросила ему вызов. Следовало признать, что он скорее предпочел бы сражаться с леди Катариной Уайлд, чем заниматься любовью с любой другой женщиной.

Вот он и получил ответ на свой вопрос. Он видел свое будущее рядом с Кейт. Перспектива взять ее в жены представлялась ему… единственно правильной. К тому же в глубине души он сознавал, что будет для нее самым подходящим мужем.

Есть между ними любовь или нет, но они прекрасно подойдут друг другу.

Хотя при этом он не мог просто взять и вернуться к ней, предъявив на нее свои права, после того как отверг ее и исчез из ее жизни на многие годы. Нет, сначала ему придется загладить свою вину перед нею, вину за причиненную боль, уязвленную гордость и разбитое сердце.

Пожалуй, он должен начать с того, что покажет ей, как дорога она его сердцу. Совершенно очевидно, Кейт пока не определилась, как вести себя с ним. И столь же очевидным было то, что она намеревалась использовать свою дуэнью в качестве щита, прикрывающего ее от него.

Брэндон задумчиво нахмурился, в его голове начала выстраиваться будущая стратегия. Ему придется добиваться расположения Кейт исподволь, чтобы это не выглядело слишком явным. А это означало, что он и дальше вынужден будет притворяться, будто целиком и полностью полагается на ее способность сосватать для него какую-нибудь благовоспитанную леди, будущую его жену.

И, разумеется, он не мог приступить к соблазнению под бдительным надзором ее компаньонки.

На губах Брэндона заиграла лукавая улыбка. Итак, решено: по возвращении в Лондон он должен застать ее одну. А пока он придумает, как разлучить ее с дуэньей.

Если повезет, в следующий раз, когда он увидится с Кейт, он приступит к реализации своего плана.

***

Крайне взволнованная, Кейт возвращалась обратно в гостиную. Руку ее покалывало, как иголками, кровь кипела в жилах, отчего ее бросило в жар, а в душе царили смятение и страх. Стоило Девериллу всего лишь поцеловать ей пальцы, как в ее теле разгорелся губительный пожар.

А эта его чувственная улыбка… Она буквально сбила ее с ног, вскружила голову, и Кейт вновь ощутила себя во власти его психологических манипуляций. А он сохранял полный контроль над ситуацией, без малейших усилий используя свою мужскую силу и привлекательность, чтобы подчинить ее себе. Когда она была моложе, то частенько пускала в ход женские чары, дабы добиться своего, а теперь аналогичное оружие он обратил против нее, черт бы его побрал. Он знал, сколь сильное действие оказывает на нее даже простое его прикосновение.

– Должна сказать, – едва сдерживая восторг, заметила Нелл Катберт, – что лорд Уолмер… потрясающий мужчина! – Она принялась обмахиваться веером, делая вид, будто сгорает от жара. – Обольстительный пират, и героиня моего романа, пожалуй, была бы не прочь, чтобы он похитил ее.

«Я бы тоже хотела, чтобы он похитил меня и овладел мною».

Хотя Кейт и выбранила себя в душе за эту непрошеную мысль, столь откровенное заявление, исходящее из уст ее компаньонки, вызвало у нее на лице удивленную улыбку. Тем не менее в глубине души она была согласна с ней целиком и полностью. Прошлой ночью ей приснился Деверилл, и она заново пережила свои давно вынашиваемые мечты о том, что стала его возлюбленной. После того как вчера она увидела его в одних только бриджах, выставившего напоказ свое сильное и мускулистое тело, ее воображение разыгралось не на шутку.

Всего несколько мгновений назад, наблюдая, как прядь черных как вороново крыло волос упрямо падала ему на глаза, ей пришлось сделать над собой колоссальное усилие, чтобы сдержаться и не поправить его локон самой. Эта легкая небрежность в прическе безумно шла ему, он как будто только что встал с постели после долгой и бурной ночи страсти.

– Я почти завидую вам, – мечтательным тоном продолжала Нелл. – Хотя, без сомнения, управлять Уолмером будет невероятно трудно.

– Это еще очень мягко сказано, – сухо ответила Кейт и презрительно фыркнула. – Я не верю, что он действительно желает взять себе в жену какую-нибудь серую мышку. И мне придется показать ему, какую серьезную ошибку он может совершить.

Нелл с любопытством взглянула на нее.

– И что же вы намерены предпринять, дорогая?

– Как это что? Найти кандидаток, которые отвечали бы его требованиям. Но говорю заранее, что очень скоро они ему прискучат.

Следующие два часа Кейт провела, разрабатывая планы и составляя списки будущих невест. Она остановила свой выбор на двух, которые соответствовали «серым мышкам» – определению, данному Девериллом, – а также наметила еще троих, кто наиболее подходил под ее собственные критерии, добавив для разнообразия еще несколько менее привлекательных кандидатур. К тому времени как прибыли ее брат с женой, Кейт настолько продвинулась в составлении своих планов, что с чистой совестью отложила их и вышла встретить родственников.

Светловолосая Маура и темноволосый Эш, являя собой восхитительную и эффектную супружескую пару, вышли из экипажа. Маура, одна из ближайших подруг Кейт, тепло обняла ее. Эш, скорее всего, последовал бы примеру жены, если бы не новорожденный сын, крепко спавший у него на руках.

Мальчугану, названному Стивеном в честь покойного отца Эша и Кейт, не исполнилось еще и двух месяцев, и родители буквально души в нем не чаяли.

Кейт по-настоящему, хотя и не демонстрируя этого, обожала своего юного племянника. Устроив брата с женой со всем возможным комфортом в гостиной, она распорядилась подать чай, после чего посвятила их во все подробности своего плана найти Брэндону Девериллу подходящую невесту в обмен на его обещание сопроводить ее во Францию.

Эш ответил ей обаятельной улыбкой, не скрывшей, впрочем, его изумления:

– Деверилл добровольно согласился принять участие в твоих махинациях?

– О каких махинациях ты говоришь? – с самым невинным видом осведомилась Кейт.

– Ты прекрасно знаешь, о каких, хитрюга. Тех самых, которые и нам пришлось терпеть на протяжении многих лет.

– Ты не хуже меня понимаешь, что я действовала из лучших побуждений. И, если понадобится, я без колебаний проделаю все это еще раз. Или мне нужно напомнить тебе, братец, что мое вмешательство оказалось для тебя исключительно благоприятным?

В разговор вступила Маура:

– Я, например, чрезвычайно довольна тем, что ты не сдавалась, а настойчиво продолжала делать свое дело, Кейт. – Она метнула влюбленный взгляд на супруга. – Эш тоже, пусть он и не желает сейчас соглашаться со мной.

– Как мне ни тяжело в этом признаться, – с деланой неохотой сообщил Эш, – но я чрезвычайно тебе благодарен.

Кейт была в полном восторге оттого, что ее обожаемый брат и ее лучшая подруга так сильно любят друг друга, но при этом она разделяла их мнение, что следовать ее методам было не так-то и легко.

В этот момент проснулся и захныкал их сын, посему Эш передал малыша Мауре, продолжая при этом разговаривать с Кейт:

– Я вижу, что Белла устроила все так, чтобы в критический момент оказаться вне досягаемости. Ты хотя бы понимаешь, что она заставляет тебя принимать участие в ее собственной интриге?

– Неужели леди Изабелла способна на это? – воскликнула Маура.

– Еще как, – с нажимом отозвался Эш. – Она занимается устройством брачных союзов в нашем клане намного дольше Кейт. В данном случае она желает, чтобы Деверилл обратил внимание на саму Кейт.

– Я не настолько наивна, – поморщилась Кейт. – И я знаю, что тетя Белла пытается свести нас вместе.

– Ну и каково это – быть жертвой сватовства?

– В этом есть определенный смысл.

Кейт было намного легче добиваться любовного союза, когда целью являлся кто-то другой, ее же собственное положение оказалось куда сложнее, чем она предполагала. Видя, что брат улыбается, она решила сменить тему:

– Я сказала Девериллу, что он может положиться на тебя в том, что ты дашь ему несколько советов относительно обязанностей и обязательств благородного человека. Ты ведь поможешь ему, правда, Эш?

– Да, хотя бы ради Беллы, да и ради тебя тоже. Я знаю, как много значит для тебя эта поездка во Францию.

– Спасибо тебе. Завтра Деверилл отбывает в Кент, и было бы очень хорошо, если бы ты смог сопровождать его.

– А не слишком ли многого ты просишь?

– Но ведь это сущие пустяки. Всего несколько дней твоего времени, и только. И ты согласишься, потому что ты – лучший из братьев.

Эш коротко рассмеялся, а Кейт одарила его сияющей улыбкой, прекрасно зная, что их беззлобная пикировка рождена взаимной любовью и уважением.

Свою семью Кейт нежно любила и почитала. Братья и сестры Уайлд росли и воспитывались вместе, а оставшись сиротами, продолжали искренне любить друг друга и хранить взаимную верность. Говоря по правде, пережитая трагедия сблизила их. Более того, они научились жить так, словно каждое мгновение имеет значение, потому что так оно и есть на самом деле.

Их близостью объяснялся и тот факт, почему она проявляла такую непреклонную решимость в сватовских делах. Она хотела, чтобы ее родные и близкие обрели счастье в любви.

Эшу понадобилось много лет, чтобы в конце концов понять и смириться с ее точкой зрения. А она могла черпать утешение и отраду в его счастье, пусть даже ее поиски собственной настоящей любви могли окончиться неудачей.

Но теперь, сказала себе Кейт, она сначала должна найти подходящую пару Девериллу, прежде чем продолжит собственные искания.

Странно, но перспектива избавиться от него раз и навсегда уже не казалась ей такой заманчивой.

Глава четвертая

Тремя днями позже Кейт смотрела из окна гостиной на моросящий дождь, не находя себе места от беспокойства и неудовлетворения.

– Что тебя тревожит? – поинтересовалась Маура, баюкая на руках юного Стивена.

«Все дело в Деверилле», – со страхом подумала Кейт. Или, точнее, в ее идиотском, предвзятом к нему отношении. Он отправился с визитом в свое новое баронство, на встречу с теми, кто теперь полностью зависел от него, а она – вот странность! – уже скучала по нему.

Не желая признавать, как сильно ей хочется, чтобы он поскорее вернулся в Лондон, Кейт ограничилась полуправдой:

– Ты же знаешь, как я ненавижу ждать. Чем скорее я найду невесту для Деверилла, тем быстрее смогу отправиться во Францию.

– Ты уже нашла для него достойных кандидаток в жены?

– Да. Они, конечно, не идеальны, но вполне приемлемы.

– Быть может, тебе не хочется подыскивать ему невесту, потому что некогда ты сама была влюблена в него?

Кейт не могла обидеться на столь интимный вопрос, который был задан ее лучшей подругой, – Маура была единственной, кому была известна вся история ее романтических отношений с Девериллом, вплоть до ее фиаско. Например, Скай она даже не заикнулась о том, что забралась к нему в постель обнаженной.

– Скажу тебе правду – да, не очень хочется.

– Потому что ты до сих пор любишь его, – сочувственно заметила Маура.

Наклонив голову, Кейт подавила вздох.

– Я должна забыть его. Все равно он никогда не сможет – и не захочет – полюбить меня в ответ. Но я все равно беспокоюсь о нем. Я не могу отделаться от мысли, что он заслуживает куда большего, нежели простой брак по расчету. Я не хочу, чтобы он пал жертвой охотниц за состоянием или титулом.

– Что вполне может случиться.

– Да. И охота уже началась вчера вечером.

– На званом вечере, который я пропустила из-за того, что Стивен закапризничал?

– Да. Ты помнишь Джулию, леди Дальтон? В газетах со сплетнями о знаменитостях ее именуют не иначе, как леди Икс.

– Это не она, случаем, та самая веселая вдова баронета? Которая весьма недолгое время была любовницей Куинна, а потом устроила публичный скандал?

– Она самая. – Кейт стиснула зубы при воспоминании о светской красавице с черными как вороново крыло волосами. – Давеча вечером леди Дальтон подошла ко мне и стала расспрашивать насчет Деверилла. Она не только утверждала, что давно с ним знакома, но и практически в открытую похвалялась тем, что намерена добиваться его расположения теперь, когда он стал лордом.

Маура нахмурилась:

– Мне казалось, что у нее уже есть покровитель.

– Так и есть, но он для нее – «самый обычный простолюдин». Ее бесстыдство просто бесит меня. Два месяца тому назад она уже пыталась встать между Куинном и Венецией, а теперь положила глаз на Деверилла.

– Он был близок с нею в прошлом, как ты думаешь?

– Не знаю. Да и, говоря по правде, ее прошлые связи меня не касаются.

Кейт в расстройстве повела плечами. Но вот почему она вдруг ощутила в себе желание защитить Деверилла – хуже того, приревновала его? Было бы куда легче, если бы он меньше ей нравился. Если бы она до сих пор не испытывала к нему вполне определенных чувств, от которых никак не могла избавиться.

В душе Кейт издевательски высмеивала себя. Она ведь смогла прожить без него целых шесть лет, почему теперь вдруг не может престать думать о нем? Какая жалость.

На этой неделе, во время его отсутствия, она занималась самыми прозаическими вещами – ездила верхом и наносила визиты, засиживаясь в гостях допоздна, – а потом без сил валилась в постель, чтобы не думать о Деверилле. Но все усилия были тщетны, что злило и раздражало ее до невозможности.

Она сделала все, что было в ее силах, чтобы забыть его, но он по-прежнему вторгался в ее сны… или заставлял грезить наяву.

Негромко выругавшись себе под нос, Кейт расправила плечи и отвернулась от окна. Она полагала себя самодостаточной и независимой женщиной, способной прекрасно устроить свое счастье без оглядки на кого-либо. Она не нуждалась в том, чтобы Деверилл вносил свежую струю в ее жизнь или удовлетворял ее тягу к приключениям и страсти. И, уж конечно, она наотрез отказывалась тосковать по любому мужчине, даже по нему, равно как и тревожиться о его прошлых отношениях с такими распутными особами, как леди Икс.

Тем не менее она была рада видеть брата, который вернулся уже на следующий день и рассказал ей о том, что произошло в Кенте.

– На меня произвело большое впечатление стремление Деверилла принять на себя ответственность и по справедливости поступить с зависимыми от него людьми, – сообщил ей Эш. – Он всерьез вознамерился стать настоящим бароном Уолмером. Более того, он быстро учится, посему мне было нетрудно наставлять его. Кстати, он должен вернуться в Лондон завтра к полудню.

Хотя старания и успехи Деверилла и поразили Кейт, она вознегодовала на себя за то, что сердце ее учащенно забилось, когда она узнала о его скором возвращении. И уже на следующий день, получив от него записку, в которой он писал, что ранним утром следующего дня надеется совершить с ней верховую прогулку и выгулять свои новые сапоги, она быстро написала ему в ответ, что согласна при условии, что одет он будет подобающим образом.

Она поймала себя на том, что, затаив дыхание, ждет его появления в восемь часов утра, и, когда Деверилл широким шагом вошел в гостиную, впечатление от встречи с ним оказалось таким же сильным, как и прежде, – словно ее пронзило ударом молнии. Взгляд его смелых темных глаз встретился с ее взглядом, и с той самой минуты она не могла больше думать ни о ком, кроме него.

Но уже в следующее мгновение глаза ее расширились от удивления. Большинство мужчин охотно исполняли ее пожелания, но, что удивительно, он в точности последовал всем ее распоряжениям, и его элегантность в одежде и безупречный вкус превзошли все, даже самые смелые, ее ожидания.

Его вьющаяся черная грива была безжалостно и коротко острижена. Зеленое пальто изысканного покроя, светло-коричневые бриджи из буйволовой кожи и начищенные до блеска ботфорты подчеркивали совершенство его высокой атлетической фигуры. А белоснежный шейный платок оттенял идеальные черты его загорелого лица.

Общий эффект проявлялся в том, что Деверилл выглядел точно как повзрослевший Адонис, отчего сердце у нее учащенно забилось.

– Ну как, я выдержал экзамен? – осведомился он, глядя на то, как она пристально его рассматривает.

Хотя и восхищаясь в душе его роскошным видом, Кейт одарила его слабой улыбкой и бесстрастно проговорила:

– Вы и впрямь выглядите куда цивилизованнее. Не сомневаюсь, при виде вас матроны в высшем свете пачками начнут падать в обморок.

Уголки его губ дрогнули в лукавой улыбке:

– Я бы предпочел, чтобы в обморок падали их дочери.

«Если моя реакция хоть сколько-нибудь показательна в этом смысле, то именно это и произойдет».

Кейт постаралась отогнать от себя нежелательные мысли. Ее злило, что Деверилл, не прилагая к тому ни малейших усилий, заставлял ее хотеть его, особенно когда она поклялась, что не падет очередной раз жертвой его неотразимого обаяния.

Впрочем, и он в свою очередь тоже пристально рассматривал ее. Она уложила свои кудри в шиньон и надела стильную шляпку с плюмажем в стиле милитари. Его восхищенный взгляд скользнул по ее травянисто-зеленому костюму для верховой езды, после чего вернулся к ее лицу.

– Этот цвет весьма идет вашим глазам.

Старательно игнорируя восторженную дрожь, пробежавшую по ее телу от его чисто мужского комплимента, Кейт вежливо пробормотала слова благодарности, после чего взяла перчатки и стала надевать их, первой направившись к выходу, туда, где их ждали верховые лошади.

– Разве ваша дуэнья не присоединится к нам? – осведомился Деверилл.

– Нелл не любит ездить верхом. Но у меня есть надежный грум, который сопровождает меня в утренних прогулках.

– А вам разрешено оставаться со мной наедине?

В ответ на его колкость по ее губам скользнула улыбка:

– Едва ли мы останемся наедине в общественном парке, к тому же мой грум будет следовать за нами. Кроме того, с моей стороны это будет ловкий тактический ход: взять вас на верховую прогулку и предъявить публике. Мы же хотим пробудить в обществе любопытство и посеять надежды в потенциальных кандидатках. Сегодня утром я представлю вас кое-кому, но я уже пустила слух, что вы ищете невесту, что само по себе привлечет к вам немедленное внимание, куда бы вы ни отправились.

Ее грум стоял на подъездной аллее, держа под уздцы горячую гнедую кобылу Кейт и мощного жеребца для себя самого, в то время как лакей караулил рослого, серого в яблоках коня Деверилла. Брэндон помог Кейт сесть в дамское седло, затем взлетел на спину своего скакуна, и она первой выехала с Гросвенор-сквер, направляясь по элегантным улицам района Мэйфэр в Гайд-парк. Слуга ее держался на почтительном расстоянии позади, достаточно далеко, чтобы их беседа оставалась приватной.

– Такое времяпрепровождение мне нравится куда больше, нежели совещания в вашей гостиной, – заметил Деверилл. – Я надеялся увидеть вас без вашего цепного пса, зорко следящего за каждым моим шагом.

– Из Нелл получился бы никудышный цепной пес, поскольку у нее нет зубов, – с улыбкой отозвалась Кейт, прежде чем направить разговор в более безопасное русло. – Какое впечатление произвело на вас поместье Уолмеров?

Деверилл на миг задумался.

– Оно оказалось в лучшем состоянии, чем я ожидал.

– Я должна похвалить вас. Эш в высшей степени одобрительно отозвался о том, как вы приняли на себя обязательства, прилагающиеся к привилегиям благородного титула.

– Мне очень пригодились его наставления.

– Я непременно приглашу его на ваш официальный дебют. Его дружба и покровительство помогут вам быть принятым в обществе.

– Они уже помогли, – сказал Деверилл. – Меня приняли куда любезнее, чем я рассчитывал. Леди Мелфорд и ее дочери отнюдь не выглядели чрезмерно расстроенными оттого, что титул и земля перешли к другому владельцу, оставив их в финансовой зависимости от меня.

– Это все потому, что их воспитали в уверенности, что право первородства, когда наследство переходит к старшему в роду мужчине, является естественным порядком вещей. А еще потому, что, по словам Эша, вы выделили им крайне щедрое содержание. Я знакома с Барбарой Мелфорд, но еще не виделась с ее двумя дочерьми. Гарриет и Мэри еще слишком молоды, чтобы бывать в обществе.

– Леди Мелфорд согласна с тем, что мужчине моего возраста и в моих обстоятельствах полагается обосноваться и остепениться. – Деверилл метнул быстрый взгляд на Кейт, словно оценивая ее реакцию. – Теперь, когда я разобрался с самыми неотложными делами, я могу заняться поиском будущей хозяйки моего поместья.

Кейт не доставило удовольствия напоминание о том, что Деверилл намерен жениться на другой женщине, так как ее обуревали прямо противоположные чувства и эмоции. Хотя, пожалуй, она должна быть довольна тем, что он всерьез вознамерился заручиться расположением высшего общества Британии.

Кейт в который уже раз постаралась отогнать от себя чувство совершенно нелепой и неуместной ревности.

– Я наметила семь возможных кандидаток. Двоих из них я бы охарактеризовала как покорных по самой своей природе. Еще двоих можно назвать относительно послушными. Но вы должны четко отдавать себе отчет в том, чего желаете. Я сомневаюсь, что вам действительно нужна бессловесная и смиренная жена. С нею вам будет невероятно скучно.

– Очень может быть.

– При выборе супруги совместимость имеет жизненно важное значение, как я полагаю, – начала было она, но тут же спохватилась. – Но, разумеется, решение остается за вами.

– Вы невероятно заботливы, позволяя мне выбрать невесту для себя самого, – сухо ответил Деверилл.

Кейт продолжала как ни в чем не бывало, пропустив его издевку мимо ушей:

– Я планирую устроить вам встречу со всеми претендентками на следующей неделе. Для этой цели я приняла приглашения на музыкальный вечер, два бала, чаепитие и послеполуденный прием в саду.

Деверилл скривился, как от зубной боли:

– Чаепитие? Я действительно должен там присутствовать?

– Да, непременно. Я хочу, чтобы вы взяли общество штурмом. Ваш официальный дебют назначен на завтрашний вечер, но если вы располагаете адекватным гардеробом, то можете уже сегодня вечером сопроводить меня на вечер музыки и танцев. Кроме того, я попытаюсь получить пропуска в «Олмакс» – самый эксклюзивный клуб в Лондоне, если вы этого не знали.

– Это не там, где требуется одеваться в соответствии с правилами приличия и подхалимничать перед хозяйками мероприятий?

– Да. Джеку однажды отказали в доступе только потому, что он не надел приличествующий вечерний костюм. А два сезона тому назад мне вообще запретили появляться там.

– За что же это, позвольте полюбопытствовать?

– Я настроила против себя одну из хозяек тем, что станцевала вальс без разрешения.

– Какой кошмар, – в притворном ужасе протянул Деверилл. – О чем вы только думали? Вы же сами говорили, что намеревались вести себя осмотрительно.

– Сейчас так оно и есть, но только не два года назад, когда вальс только входил в моду. Тогда мой поступок сочли намеренно скандальным.

– А вы, Уайлды, вечно вляпываетесь в скандалы.

– Но не намеренно. Мы просто не допускаем, чтобы угроза скандала смела диктовать нам, как себя вести.

Деверилл встретился с ней взглядом.

– И сейчас вы тоже делаете именно это? Не похоже, чтобы вы жили так, как вам нравится. Вместо этого вы позволяете ограничениям управлять собою.

Прежде чем она успела ответить, они подъехали ко входу в парк. Приватная беседа стала невозможной, когда Кейт то и дело останавливали другие наездники, чтобы поболтать с нею. Совершив необходимые представления, она свернула на Роттен-Роу и пустила свою лошадку легким галопом. Деверилл не отставал, и, когда она натянула поводья, останавливая кобылу, последовала очередная серия приветствий и представлений.

По мнению Кейт, их конную экскурсию омрачил лишь один эпизод: они наткнулись на леди Икс, правившую своим фаэтоном в обществе одной из своих подруг, – она редко появлялась на публике в столь ранний час, так что едва ли это было простым совпадением. С Джулии Дальтон станется устроить засаду на Деверилла, заключила Кейт.

Когда вдова выразила свое восхищение тем, что он вернулся в Англию, и пригласила его нанести ей визит, «дабы возобновить знакомство», ее игривый тон как ножом резанул по самолюбию Кейт. Но Кейт сумела удержать язык за зубами и, когда они разъехались, не стала расспрашивать Деверилла о его прошлых отношениях с этой мегерой.

В остальном она осталась относительно удовлетворенной тем, как развивается ее план. К тому времени как получасом позже они покинули парк, Кейт заявила, что вполне довольна прогулкой.

– Я знала, что вас с любопытством воспримут как некую диковинку, – сказала она Девериллу.

– Увы, не я был главной достопримечательностью. Ваши многочисленные поклонники стремились хотя бы ненадолго обратить на себя ваше внимание.

«А дамы соперничали за ваше».

Неожиданно Деверилл вернулся к прежней теме их разговора:

– Вы довольны своей жизнью?

«Не совсем», – таковой была ее первая мысль. Ей хотелось чувствовать себя так, будто она действительно живет, а не просто позволять жизни проходить мимо, вот как сейчас.

– По большей части.

– Раньше вы любили бегать босиком и носили волосы распущенными.

– Только в деревне, когда я была юной и беззаботной.

– И независимой.

– Можно не сомневаться, что моя независимость объяснялась и тем, что меня воспитывал дядя-холостяк, и тем, что у меня было три старших брата и кузины.

– Насколько я помню, вы умеете плавать, ездить верхом и играть в крикет не хуже своих братьев.

– Потому что им вечно не хватало игроков. Признаюсь, что еще я неплохо стреляю из лука, владею шпагой, стреляю из пистолета и даже дерусь на кулаках. – Увидев, что брови его от удивления взлетели на лоб, Кейт улыбнулась: – Эш решил, что я должна уметь постоять за себя.

– Надо запомнить это, дабы я никогда не бросал вам вызов.

Она сомневалась, что Деверилл в буквальном смысле имел это в виду. Своими насмешками и провокационными заявлениями он неизменно проверял ее на прочность, поощряя ее бунтарские наклонности.

– Мне кажется, что вы не находите себе места, учитывая нынешние ограничения, которые доставляют вам сплошные неудобства, – заметил он.

– Да, иногда, – согласилась Кейт. После того случая с Девериллом, когда ей пришлось пережить невероятное доселе унижение, она научилась сдерживать свои порывы и вести себя осмотрительнее. – Но теперь я смирилась с необходимостью быть практичной и не стремлюсь к невозможному. Общество накладывает куда бóльшие ограничения на женщин, но, сопротивляясь им, мало чего можно добиться.

– Американские женщины обладают большей свободой в том, что касается пренебрежения правилами. Собственно говоря, Америка в целом представляет собой общество более равных возможностей, когда различия между классами не настолько существенны.

Она оглянулась на Деверилла, удивленная его неожиданным философическим настроем.

– Это правда. К нашему стыду, мы, англичане, придаем слишком большое значение титулам и положению. Но для поиска невесты вы можете воспользоваться нашими классовыми предрассудками к своей выгоде. Ваш титул – главный матримониальный мотив. Так что будет вполне естественно, если женщины начнут преследовать вас в стремлении породниться со знатью.

– И это – единственная причина?

– Разумеется, еще и ваше состояние.

– И моя привлекательная внешность тоже, – добродушно добавил он.

– Что ж, вы действительно красивый, зрелый и дерзновенный мужчина.

– Вы находите меня зрелым и дерзновенным?

Избегая взгляда его смеющихся глаз, которые давали понять, что он шутит, Кейт коротко посмотрела на него. Деверилл источал неотразимую мужественность, чем неизбежно привлекал к себе внимание, тогда как его несокрушимое мужское обаяние было достаточно сильным, чтобы растопить самое ледяное из женских сердец.

– Я всего лишь перечисляю ваши качества такими, какими их видят со стороны другие.

– И какие же еще качества вы во мне видите?

Она презрительно фыркнула:

– Вам прекрасно известны собственные сильные стороны, лорд Уолмер. И вы не нуждаетесь во мне, дабы раздуть собственное тщеславие. Было бы куда лучше, если бы вы обеспокоились собственными недостатками, кои, к слову, весьма многочисленны.

Он затрясся в беззвучном смехе.

– Прошу вас, не надо щадить мои чувства.

– О каких чувствах вы говорите? Вы же хладнокровны, как сфинкс. – Кейт встретила взгляд его теплых глаз и тоже рассмеялась. – Если хотите знать, вы можете быть весьма надоедливым.

– Как и вы. Например, вы упорно стремитесь превратить меня в тряпку. В робкого подкаблучника, не имеющего даже собственного мнения.

– Исключительно ради вашего же собственного блага.

Деверилл прищелкнул языком:

– Ваш брат предупреждал меня, что, когда речь заходит о поиске супруга или супруги, вы становитесь олицетворением надоедливой и повсюду сующей свой нос особы.

– Я всего лишь хочу, чтобы людям жилось лучше.

– И еще вы никогда не останавливаетесь на полпути.

– Как там говорится в пословице? Если дело стоит того, чтобы его сделать, делай его хорошо. Вот, кстати, еще одна тема, которую нам с вами надо обсудить. Я бы хотела, чтобы вы нашли женщину, которая захочет выйти за вас ради вас самого, а не ради вашего титула или состояния. Я нисколько не сомневаюсь, что вами будут готовы увлечься многие женщины, но исключительно по меркантильным соображениям.

Взгляд его стал вдруг цепким и пристальным.

– А вы ведь сами не очень-то стремитесь выйти замуж за лорда, а?

– Нет, но только потому, что я придаю куда меньшее значение знатности рода, чем большинство моих знакомых. Мы, Уайлды, можем проследить свою родословную вплоть до норманнов, но, хотя корни и кровное родство имеют большое значение, для меня все-таки важнее узы дружбы и любви.

Деверилл лишь покачал головой в ответ:

– Как я уже говорил, для моего брака любовь не является необходимым условием.

– Я помню. Но вы должны хотеть любви. Если только вы решите серьезно взяться за это, то сможете обрести ту особую любовь, которую нашли почти все члены моей семьи.

На скулах у него заиграли желваки.

– Мои родители вступили в сугубый брак по расчету. Любви не нашлось места в их договоренностях.

Она нахмурилась:

– Слава богу, мой опыт разительно отличается от вашего. Мои родители безумно любили друг друга.

При воспоминании об этом Кейт вновь ощутила болезненный укол в сердце. Она знала, каково это – терять любимых и близких, страдать от одиночества и отчаянно желать заполнить любовью образовавшуюся в сердце пустоту.

– Потеря родных может изменить любое воззрение. Как и тот факт, что взрослеть приходится без матери.

В его взгляде появилась задумчивость.

– Этого я понять не смогу. Но моя собственная мать была довольно-таки холодной и равнодушной особой. – Подобное откровение вновь заставило Кейт нахмуриться еще до того, как Деверилл добавил: – Отец мой был так же холоден, строг и аристократичен. Признаюсь, что я всегда завидовал царившей в вашей семье атмосфере близости.

Тон его голоса был на удивление мрачен, и Кейт моментально прониклась к нему сочувствием:

– Мне очень жаль, что в вашей семье отсутствовали теплые и доверительные отношения, как в моей.

Деверилл вдруг заметил, что она наблюдает за ним, и его мрачное настроение растаяло без следа.

– Я знаю, что вы, Кейт, безнадежный романтик.

Она одарила его светлой улыбкой:

– Охотно соглашусь с вами. Ваше стремление заключить брак по расчету оскорбительно для меня. Ведь я много раз видела такие семьи собственными глазами. Любовь многократно увеличивает шансы на счастливую супружескую жизнь.

– Сомневаюсь, что смогу пробудить в себе те нежные чувства, которые представляются вам столь необходимыми.

«Он что, полагает себя неспособным любить?» – спросила себя Кейт, а вслух произнесла:

– Пусть даже вы не сможете проникнуться сильной привязанностью к собственной супруге, можно постараться вызвать подобное чувство у нее. Для того чтобы союз двух людей был успешным, жизненно необходимо единение сердец и умов.

– И что вы предлагаете?

– Если вы хотите, чтобы ваша супруга больше думала о вас самом, а не о вашем титуле или деньгах, вам придется завоевать ее сердце.

– И каким же это образом, позвольте узнать?

– Гм… Для начала попробуйте поухаживать за нею.

Он умолк на некоторое время, а потом вдруг неожиданно заявил:

– Полагаю, что вы должны научить меня этому.

Кейт метнула на него вопросительный взгляд, и Деверилл пояснил:

– Вы – эксперт в том, что касается романтических отношений и любви. Вы знаете, как нужно ухаживать за англичанками и чего они хотят от своих поклонников.

Она чуточку растерялась, не понимая, почему Деверилл вдруг пожелал, чтобы она обучала его, когда до сих пор он упорно противостоял всем ее попыткам изменить его не только внешне, но и внутреннее.

Видя, что она не торопится отвечать, он усилил нажим:

– К кому же еще мне обратиться за помощью? Ведь больше никто не пожелает иметь со мной дела. – Заметив, что она по-прежнему колеблется, он добавил: – Насколько это трудно?

– Превратить злобного американского пирата в идеального поклонника, способного покорить сердце английской леди? – небрежно переспросила она. – Невероятно трудно, на мой взгляд.

– Для того чтобы отвезти вас во Францию, понадобится масса времени и усилий. Вы могли бы отплатить мне той же монетой, хотя бы отчасти.

– Я уже прилагаю огромные усилия, – с негодованием возразила она и только потом заметила теплые искрящиеся смешинки в его глазах. – Вы надеетесь внушить мне чувство вины, не так ли?

– Я взываю к вашему чувству честной игры по правилам.

Кейт иронически усмехнулась, одновременно спрашивая себя, уж не сошла ли она с ума. Она не могла поверить, что всерьез размышляет над тем, чтобы научить Деверилла тому, как ему завоевать сердце своей потенциальной невесты.

– Полагаю, я могла бы показать вам пару приемов, – осторожно сказала она.

– Отлично. Мы можем начать сегодня утром, после того как я провожу вас домой.

К ней вновь вернулось раздражение. При первом же намеке на то, что она готова уступить, он тут же взял бразды правления на себя.

– Сегодня утром у Нелл примерка ее свадебного платья, и она освободится не раньше обеда.

– Вам совсем не обязательно прятаться за юбками своей дуэньи. Более того, сегодня днем я встречаюсь с вашим братом в клубе «Брукс».

– Мне надо подумать.

– Думайте быстрее. Как вы сами сказали, до окончания сезона у нас осталось очень мало времени.

После такого напоминания Кейт сдалась. Вероятнее всего, даже если Нелл будет отсутствовать, дома окажется Маура. А появление в уравнении леди Икс лишь добавило срочности ее задаче по поиску подходящей невесты для Деверилла, такой, которая будет ценить его ради него самого.

– Верно. И мы можем поработать над моим списком претенденток. Вы должны быть готовы встретить любую из них на сегодняшнем вечере музыки и танцев. Очень хорошо. Мы сможем начать сразу же по окончании прогулки.

Улыбка, которой одарил ее Деверилл, оказалась столь обаятельной, что могла смутить и куда более искушенную особу. Под его ласковым взглядом по ее телу пробежала сладостная дрожь радостного предчувствия.

Кейт опомнилась, когда все ее инстинкты в один голос возопили: «Берегись!»

Обучать его ухаживать за великосветскими дамами? Что на нее нашло, если она согласилась на подобную авантюру? Совершенно очевидно, ей нужно показаться доктору.

С трудом отведя от него взгляд, она вызывающе устремила его вперед. Обуревавшие ее противоречивые чувства и эмоции делали ее уязвимой куда сильнее, чем даже яростное влечение, которое она к нему испытывала.

«Нет», – подумала Кейт, стараясь взять себя в руки перед предстоящим мероприятием. Ей придется быть очень осторожной, чтобы не обжечься вновь. В противном случае ей грозит реальная опасность возобновления ее прежней – совершенно идиотской – романтической влюбленности в него.

Глава пятая

Прибыв домой, Кейт узнала, что Маура и Эш куда-то уехали, но тем не менее она пригласила Деверилла в гостиную. Она наверняка сумеет какое-то время держать его на коротком поводке.

Когда он с удобством устроился на софе, она вручила ему «Книгу пэров» Дебретта.

– Вы должны внимательно прочесть ее, чтобы ознакомиться с титулами нобилей и рыцарей.

Затем она извлекла свой список потенциальных кандидаток и присела рядом с ним, чтобы вместе просмотреть имена.

– Вот дамы, которых я для вас подобрала.

– А вы прекрасно поработали и, очевидно, возлагаете большие надежды на свои списки, – явно изумленно заметил он, пробегая глазами ее заметки.

– Потому что они помогают мне организовать собственные мысли.

Он поднял на нее глаза:

– А для нашей экскурсии во Францию вы тоже составили программу?

– Только в самых общих чертах.

– Вскоре нам придется обсудить все наши планы. Я намерен полностью выполнить свою часть сделки.

Кейт была благодарна Девериллу за то, что он не забыл об их договоренности.

– С чего начнем? – спросила она.

– Например, будет ли кто-нибудь сопровождать нас? Ваш брат не горит желанием отправляться в путешествие, поскольку ему надо думать о супруге и новорожденном сыне.

– Да. И Джек находится в аналогичном положении. Его жена Софи пребывает на последнем месяце беременности, она может родить в любой день, посему он не станет рисковать и отправляться в дорогу.

– Как насчет вашего кузена Траэрна?

– Куинн женился всего два месяца назад, и поскольку это он добился свершения правосудия над убийцей наших родителей, то, в отличие от меня, вполне удовлетворился достигнутым. Что же касается Скай, то она предпочла бы, чтобы в данный момент Хокхерст оставался бы в Англии. Он наконец-то обрел счастье после долгих лет за границей, проведенных на службе в министерстве иностранных дел. Однако сопровождать нас готов мой дядя Корнелий.

– Я думал, что ваш дядя – ученый. Поиски затонувших сокровищ и борьба с пиратами – это не совсем то, чем он привык заниматься.

– Вы правы. – Ее дядя лорд Корнелий Уайлд чувствовал себя счастливым, лишь с головой зарывшись в труды греков или римлян, хотя уже пожертвовал многим для ее семьи – будучи холостяком, он в одиночку воспитал своих пятерых осиротевших, непослушных родственников в качестве их официального опекуна. – Но он по-прежнему чувствует себя ответственным за меня. Кроме того, его новая жена Рейчел желает помочь мне, потому что я ищу спутника жизни для ее, – Кейт сделала паузу, чтобы найти наиболее подходящее определение, – молодой подруги, мисс Дафны Фэрнуолл. Они знают, что мне нужна компаньонка, дабы соблюсти приличия. В конце концов, я же не могу вдвоем с вами отправиться во Францию.

По губам Деверилла скользнула насмешливая улыбка, но, против ее ожидания, он не стал дразнить ее. Вместо этого он сказал:

– Пожалуй, мне стоит встретиться с Маки и узнать, что он раскопал в ходе своего расследования кораблекрушения.

– Я хотела бы присутствовать, чтобы принять участие в обсуждении.

– Как пожелаете. Я буду рад вновь увидеться с Маки, – рассеянно заметил Деверилл. – Да и с Хоком тоже. Мне недоставало их обоих.

– Кажется, прошло шесть лет с тех пор, как вы виделись с ними в последний раз?

– Да. – Он развернулся и прямо взглянул ей в лицо. – Вы скучали обо мне, пока я был в Америке?

Кейт заколебалась, не желая признаваться в своей слепой любви к нему, любви, которая ничуть не уменьшилась, даже после того, как Деверилл покинул ее.

– Время от времени я вспоминала вас, – признала она наконец. – Особенно когда встречала в газетах донесения о боевых потерях. Мне не хотелось, чтобы вас убили.

– Я польщен.

– Кроме того, я думала и о тете Белле. Я знаю, как сильно она привязана к вам. Мне не хотелось, чтобы она горевала.

– А обо мне вы горевали бы?

– В общем, да. – Она, наверное, умерла бы от горя, если бы Деверилл погиб, хотя признание в этом показало бы, как много он для нее значит. – Но я не тосковала бы о вас безутешно, если вы это имеете в виду.

– Но вы все-таки хоть немного скучали по мне?

Его настойчивость привела ее в замешательство не меньше, чем искрящийся свет в его глазах.

– С чего бы вдруг? В ту ночь вы совершенно определенно показали мне, какие чувства ко мне испытываете. Вы дали мне понять, что не хотите меня.

– Вы напрасно прикидываетесь глупой и непонятливой, принцесса. Я уже говорил вам, что пытался поступить благородно, не отняв у вас невинность, перед тем как отплыть за океан.

– Полагаю, вы действительно поступили благородно.

Он ответил ей со слабой улыбкой:

– Наконец-то вы признали очевидное.

Пожав плечами, Кейт попыталась вернуть себе инициативу в разговоре:

– Мы не могли бы сменить тему? Вспоминать о моем крайнем унижении, которое, пусть и состоялось много лет назад, удовольствие крайне сомнительное.

– Если для вас это может служить утешением, то вы – не первая женщина, которая забралась ко мне в постель без приглашения.

Чего бы ни добивался сейчас Деверилл – приободрить или поддразнить, – эти слова больно укололи ее.

– О, я нисколько не сомневаюсь, что легионы особ женского пола готовы забраться в вашу постель, – язвительно заметила она.

– И ни одну из них я не хотел так, как хотел вас. – Его взгляд застыл на ее губах. – И до сих пор хочу, чтоб вы знали.

В мгновение ока напряжение, возникшее между ними во время их перепалки, отпустило их, и между ними вспыхнуло нечто куда более интимное и сильное.

Кейт замерла. В глазах Деверилла смешались желание, вызов и сила, сквозь которые проступала нежность.

Подавшись к ней, он легонько погладил ее пальцем по щеке. Она вдруг почувствовала, как что-то горячее и тяжелое шевельнулось у нее в животе. От его проницательного взгляда у Кейт перехватило дыхание. Все-таки он оставался дьявольски красивым мужчиной, и, казалось, все ее чувства подчинились гипнотическому воздействию его взгляда.

Он нежно провел пальцем вокруг ее рта, лаская его, коснулся уголка ее губ, отчего ее натянутые нервы окатило теплой волной предвкушения.

– Вас не смущает то, что я касаюсь вас?

– Да… нет.

Смущение – крайне неподходящее слово для того чувства, которое она испытывала. Нет, это были восторг, волнение, огонь, струящийся по ее жилам…

– Тогда почему ваше сердце бьется столь сильно?

Откуда он это знает? Сердце готово было выскочить у нее из груди, когда жаркая волна накрыла их обоих.

Деверилл взял ее за подбородок, словно намереваясь поцеловать, и Кейт, видя перед собой лишь его губы, вспоминала о том чувстве, которое возникло у нее тогда, когда они соприкоснулись с ее губами. Напряжение в ее теле возросло, а вместе с ним и желание.

Он наклонился к ней еще ниже, его дыхание согревало ей губы, распаляя искры чувственности в каждом нерве. Кейт все еще отчаянно противилась, стараясь не уступить и не сдаться. От своей столь молниеносной реакции на его прикосновение она как будто оцепенела. Она боялась и вместе с тем сгорала от желания коснуться губами его губ…

Тревожно замерев перед свершением неминуемого, она, прежде чем он успел завершить свое действие, резко отпрянула, поспешным вдохом разрушая интимную ауру. Ей обязательно нужно было сохранить контроль и над собой, и над Девериллом.

– Довольно, милорд. А теперь, если не возражаете, я бы хотела вместе с вами обсудить претенденток на вашу руку.

Только когда она забрала у него список, Деверилл расслабился, откинувшись на спинку софы.

– Я весь внимание.

Поскольку он больше не давил на нее, Кейт рассчитывала, что напряжение постепенно спадет, тем не менее она по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке, к тому же еще и откровенно злилась на себя. Должно быть, она не в себе, если разочарована тем, что Деверилл так и не поцеловал ее.

Следующие несколько минут они провели, обсуждая имена, внешность и характеры каждой леди из ее списка. Кейт начала с двух, которых она расставила на противоположных чашах весов: от самой дерзкой, мисс Фебы Армитаж, до самой застенчивой, мисс Китти Смит.

– Скорее всего, мисс Армитаж начнет безжалостно преследовать вас.

– В таком случае для чего вы включили ее в свой список?

– Потому что она состоит в родстве с герцогиней Девонширской, и если вы женитесь на ней, то вас практически наверняка примут в обществе. С другой стороны, с мисс Смит вам придется обращаться с исключительной нежностью. Леди Грейс Миддлтон находится где-то посередине. Ее отец – обедневший виконт, поэтому она стремится выйти замуж за состоятельного мужчину, но у нее доброе сердце.

– И вы дадите мне несколько советов относительно того, как ухаживать за ними? – осведомился Деверилл.

– Да, но я уже говорила вам, что мне нужно время, дабы выбрать самые эффективные методы. Пока что будет довольно, если вы просто ознакомитесь с характеристикой каждой из этих дам, чтобы быть готовым встретиться с ними сегодня вечером.

– Я бы предпочел услышать, как вы планируете превратить меня в идеального кавалера.

Но Кейт не позволила увести себя с намеченного пути.

– Мисс Эмма Додд не отличается особой красотой, но она получила отличное образование и весьма остроумна, что может прийтись вам по вкусу. Мисс Элиза Роу обладает безупречными манерами, и ее принимают везде, хотя мне она представляется излишне сдержанной и холодной. Кроме того, поговаривают, что у нее вот-вот состоится помолвка. Мисс Руфь Осборн елейна и подобострастна, так что она вполне подходит под ваше требование покорной и послушной жены.

– В этом списке содержится шесть кандидатур. А сегодня утром вы говорили, что подобрали семерых.

– Да, но эту, на мой взгляд, наиболее достойную, я приберегла напоследок. Она отвечает всем моим требованиям, но не вашим. Если вам надоест ухаживать за остальными, я представлю вас.

– Лучше расскажите мне, как нужно ухаживать за вами.

Кейт негодующе посмотрела на него:

– Нет смысла говорить обо мне, Деверилл. Вы же знаете, что я в браке, в отличие от большинства молодых леди, преследую совсем другие цели. Мне нужна настоящая любовь.

– А что вы понимаете под настоящей любовью? Мне просто любопытно.

Она недоверчиво прищурилась:

– Вы смеетесь надо мной.

– Нет, я совершенно серьезен. Мне бы просто хотелось понять, что вы имеете в виду.

– На самом деле все очень просто. Настоящая любовь – это страсть сердца, которую в равной степени разделяют двое людей.

– В равной степени, гм?

Кейт заколебалась, поскольку его реакция не на шутку озадачила ее. К тому же выражение его лица оставалось бесстрастным и загадочным.

– В общем, да, – ответила она, – привязанность не может быть односторонней.

Видя, что Деверилл хранит молчание, она пустилась в объяснения:

– Любовь добра, щедра, великодушна и готова к самопожертвованию, она обладает невероятной силой и поглощает человека без остатка. Она позволяет ему чувствовать себя цельным и состоявшимся… Говоря другими словами, вы не можете представить себе свою жизнь без другого человека.

По его лицу скользнула едва заметная гримаса:

– Вы говорите об идеальной любви, той, которая не встречается в обыденной жизни.

Кейт задумчиво изучала его.

– В чем дело? – вдруг спросила она. – Вы не верите в существование идеальной любви в принципе или же просто не предполагаете такой возможности для себя?

– Полагаю, она существует. Но встречается крайне редко.

– Что ж, я уже успела понять, что жизнь слишком коротка и ценна, чтобы прожить ее без любви. Собственно говоря, именно ради любви и стоит жить.

Но Деверилл вовсе не выглядел убежденным.

– Вы и сами еще не встречали настоящей любви.

– Пока еще нет. Но я верю, что когда-нибудь это случится. И доказательством тому может служить не только моя семья. Некоторые из наших предков Уайлдов были идеальными возлюбленными. Одной из наших фамильных черт, которая передается из поколения в поколение, является та, что мы искренне влюбляемся, любим страстно и на всю жизнь.

На лице его отразилось сомнение.

– Думаю, вы лелеете несбыточные мечты. Это все – плод вашей фантазии. И вас непременно ждет разочарование.

– Быть может. Но любовь стоит того, чтобы ее ждать, сражаться за нее и даже, возможно, умереть, – с жаром возразила она.

Деверилл ответил ей едва заметным намеком на улыбку. Совершенно очевидно, ее уверенность позабавила его.

Кейт стиснула зубы, не желая признавать справедливость его аргументов.

– Теперь я понимаю, в чем заключается ваша проблема. Вы – циник, как и мой кузен Куинн. До встречи с Венецией он придерживался такой же точки зрения, а потом обнаружил, что не может жить без нее.

– А ваша проблема состоит в том, что вы становитесь слишком разборчивы, когда дело доходит до претендентов на вашу руку.

– Я всего лишь умею отличать правду ото лжи.

– Сомневаюсь, что на свете найдется мужчина, отвечающий вашим высоким стандартам. Я уже буквально вижу, как вы одно за другим вычеркиваете из своего списка качества, которые ранее полагали необходимыми.

Кейт лишь крепче сжала губы, чтобы не сказать в ответ что-нибудь обидное.

– Дело ведь не в том, чтобы подтвердить должные черты или соответствовать стандартам. Я намерена следовать зову сердца, а не разума. Любовь зачастую не имеет ничего общего с логикой или интеллектом.

– Боюсь, что вы, последовав зову своего сердца, в итоге придете к тому, что расстанетесь с иллюзиями, когда ваши страсть и пыл не встретят взаимности.

Ее вновь охватило недовольство.

– Даже если романтическая влюбленность заканчивается плохо, все равно она стоит того, чтобы рискнуть. Даже болезненные эмоции заставляют вас чувствовать себя живым.

– Я бы предпочел избежать боли.

– Как и все мы.

Она рассуждала, исходя из личного опыта. Когда Деверилл отверг ее, то тем самым причинил чрезвычайную душевную боль, но при этом она всегда остро ощущала, что живет полнокровной жизнью. После его возвращения в Англию ее чувства и сама душа вновь пробудились к жизни, как если бы пребывали все это время в летаргической дремоте. Более того, все те пылкие чувства и страстные желания, которые она запрятала куда-то в самый дальний уголок своего сердца, вновь охватили ее.

Но у Деверилла, похоже, вовсе не было настроения обсуждать душевные порывы и эмоции. Повернувшись к ней, он положил руку на спинку софы позади нее.

– Пожалуй, ваши убеждения здесь ни при чем. Скорее всего, во всем виноваты ваши кавалеры и то, как они относятся к вам. С вами следует обращаться как с женщиной, а не как с принцессой.

– Что вы имеете в виду?

– Ваши поклонники обожают вас, простершись у ваших ног. Я сомневаюсь, что кто-либо из них осмелился соблазнить вас или хотя бы поцеловать вас так, как вы того заслуживаете.

Кейт вновь насторожилась, выпрямившись на софе.

– Можете мне поверить, за мной ухаживали опытные соблазнители.

– Но вы предпочитаете оставаться невинной старой девой.

Его издевка насчет ее девственности угодила в цель и была для нее болезненной.

– Это всего лишь ваше предположение, что я – старая дева, сохранившая невинность. – Судя по тому, как выразительно Деверилл выгнул бровь, ее ответ был для него неожиданным. – С чего вы взяли, что у меня не было любовников?

– А они были?

– Вас это никоим образом не касается. Но я познала страсть.

«По крайней мере в мечтах», – поправила себя Кейт.

Он устремил на нее внимательный взгляд, и она в ответ с вызовом посмотрела на него. Она приукрасила правду, но и не солгала при этом. В ее мечтах Деверилл оставался ее единственным возлюбленным. Не была она совсем уж невежественной и в том, что касалось мужчин и физических отношений. За это она должна быть благодарна своей тетке Белле, которая и просветила ее на этот счет. Белла хотела, чтобы ее племянницы могли дать отпор негодяям, которые вздумали бы соблазнить их.

Когда повисшее в воздухе напряжение немного рассеялось, Кейт постаралась взять себя в руки, чтобы унять румянец, разгоравшийся у нее на щеках, в душе оправдывая себя за уклончивый ответ. После унижения с Девериллом она сполна ощутила собственную уязвимость и неуверенность в своих силах. Втайне она даже мечтала о том, чтобы заставить его пожалеть, что он отверг ее, что было недостойным чувством, она сама прекрасно понимала это, хотя и надеялась, что все-таки не настолько мелочна.

А вот за что она извиняться не собиралась, так это за вполне естественное женское желание заставить его поверить, что он слишком рано списал ее со счетов, уподобив увядшей старой деве, или терзаться угрызениями совести оттого, что она приписала себе бурный роман. Намекая ему, что она остается желанной, что другие мужчины хотят ее, она словно проливала бальзам на свою уязвленную гордость… Хотя откровенно лгать ему она бы ни за что не стала.

– У меня были кавалеры, которые считаются в обществе непревзойденными любовниками, – заявила она. Что было чистой правдой. Она была знакома с несколькими повесами благородного происхождения, которые, по слухам, пользовались бешеным успехом у женщин.

Она заметила, что ее ответ не доставил Девериллу особого удовольствия, отчего почему-то почувствовала себя лучше.

– Однако, – добавила Кейт, решив, что пришло время аккуратно выпутываться из паутины лжи, которую она сплела для себя, – эмоциональное удовлетворение я ценю куда выше физического.

– Вы сами не понимаете, что говорите. Если бы физический опыт оказался для вас желанным и доставил бы вам удовольствие, вы ценили бы его выше. – Деверилл вновь подался к ней, понизив голос до едва слышного шепота: – Прелестная принцесса Катарина… я могу показать вам, что такое настоящее удовольствие.

Протянув руку, он накрыл ее шею своей ладонью. На сей раз, однако, Кейт оказалась более-менее готова к электрическому эффекту от его прикосновения. Подозревая, что Деверилл просто-напросто испытывает ее, она заставила себя сохранить неподвижность. Если бы у нее действительно уже были любовники, она не стала бы стесняться его физических притязаний, и, видит бог, она хотела его ласки.

Словно читая ее мысли, он придвинулся к ней еще ближе. Она зачарованно смотрела, как его черные ресницы опустились, прикрыв глаза. Она знала, что должна отстраниться, но он лишил ее возможности принимать решения. Он взял ее лицо в свои ладони, прижав обе руки к ее щекам, и наклонился, чтобы поцеловать ее.

Решив изобразить из себя более опытную женщину, чем она была на самом деле, Кейт не стала протестовать, но, когда он прижался губами к ее губам, завладев ими с властной нежностью, она обнаружила, что вновь оказалась во власти его колдовских чар. Вкус его был непередаваемо восхитителен. Когда Деверилл эротичным движением языка заставил ее раздвинуть губы, постепенно продвигая его во влажную полость ее рта, Кейт захлестнули головокружительные ощущения.

Она пренебрегла предостерегающим ее трезвым голосом рассудка, когда он прижал ее к спинке софы. Она просто не могла – да и не хотела – сопротивляться. Вместо этого она прильнула к нему всем телом и даже слабо ухватилась за его плечи. Она почувствовала под пальцами твердость его напрягшихся мышц, ощутила жар, исходящий от его широкой груди, и вдохнула возбуждающий аромат мужчины.

Застигнутая врасплох, она запустила руки в его черные вьющиеся волосы, густые и шелковистые на ощупь. В ответ он лишь сильнее прижался губами к ее губам; положив ей одну руку на затылок, он упивался ее вкусом и близостью.

Деверилл целовал ее, словно ненасытный возлюбленный или каким она его себе представляла, возбуждал ее неспешными движениями языка, постепенно увлекая и ее. Едва слышный вздох сорвался с губ Кейт. По сравнению с Девериллом она была абсолютным новичком в вопросах любовных утех и потому была перед ним беспомощна. Греховные ощущения, оттого что она прижималась к сильному и крепкому мужскому телу, вызвали в ее жилах дрожь сладостного волнения и подступающей слабости. Возбуждающее трение его груди о ее грудь пробудило в ней жажду большего.

Поцелуй казался бесконечным. В душе Кейт схлестнулись самые разнообразные чувства, отчего она воспарила над землей. Голова у нее закружилась от удовольствия, а тело затрепетало в предвкушении.

Она смутно осознала, как его рука смяла ее грудь под жакетом ее костюма для верховой езды. Дрожа от желания, она бессильно застонала и подалась навстречу его руке, которой он ласкал набухший бугорок под ее корсетом. Она чувствовала, как напряглись и отозвались щекочущей болью ее соски – результат, который он вознамерился поощрять и дальше.

По-прежнему околдованная его губами, она почувствовала, как Деверилл расстегнул пуговки на ее жакете, после чего стал целовать ее все ниже и ниже, повторяя путь, по которому двигалась его рука.

Он коснулся языком ее груди и стал ласкать ее через блузку и нижнюю сорочку. От сладкого шока у нее перехватило дыхание, а затем, после резкого вдоха, тело ее сотрясла сладостная дрожь. Он мягко потянул ее сосок губами, и она застонала и выгнулась ему навстречу.

Это ощущение было просто невероятным. Животным, восхитительным, чрезвычайно сильным и сладостным. Огонь струился по ее жилам, наполняя их лихорадочным жаром. Деверилл сполна воспользовался ее слабостью, в то время как она была готова лишиться чувств.

И только когда его рука скользнула еще ниже, спустившись к ее юбкам и проникнув между бедер, Кейт немного опомнилась и сообразила, что некрасиво простерлась под ним на софе, пока он ласкает ее груди.

– Деверилл… – выдохнула она, – вы должны… прекратить.

– Почему?

– Кто-нибудь может войти… и увидеть нас.

– Ну и что?

– Ну и то. Потому что это безумие.

– Да, причем сладкое.

Она просунула руки между ними и уперлась ему в грудь.

– Я не желаю быть вашей игрушкой! Тем более любовницей.

Ее заявление, произнесенное задыхающимся голосом, заставило Деверилла остановиться и поднять голову.

– Мои намерения весьма далеки от того, чтобы сделать вас своей игрушкой.

В горле у нее пересохло, Кейт с трудом сделала глотательное движение и наконец-то обрела голос, хотя и слабый:

– Ваши намерения ничего не значат. Я не нуждаюсь в том, чтобы вы доставляли мне удовольствие или демонстрировали свое мастерство в этом деле.

Собрав остатки своей воли в кулак, она из последних сил оттолкнула его, стремясь вырваться из его объятий.

К ее огромному облегчению, Деверилл соскользнул с нее и сел рядом на софе. Подавив желание броситься вон из комнаты, чтобы оказаться как можно дальше от него, она тоже села, хотя и неуверенно, повернувшись к нему спиной, чтобы поправить корсаж.

Было бы нелепо притворяться, что она не ощутила тот мощный огонь желания, который, словно разряд молнии, спалил дотла все ее благоразумие, еще тяжелее было скрыть свой прискорбно хриплый голос. Тем не менее она похвалила себя за то, что сохранила хотя бы капельку достоинства, когда с отвращением бросила ему:

– Для мужчины, который называет себя выдающимся любовником, вам решительно не хватает контроля над собой.

– Пожалуй, я слишком долго был в море, – столь же охрипшим голосом пробормотал он.

– То есть вы оправдываете собственную похоть долгим вояжем?

– Я готов списать свое вожделение на ваши восхитительные прелести.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Кейт повернулась к нему лицом.

– Когда я согласилась наставлять вас, то никак не ожидала, что подвергнусь нападению.

Несколько мгновений Деверилл молча рассматривал ее. Затем он негромко рассмеялся, и в глазах его заплясали огоньки веселья и нескрываемой иронии.

Его невозмутимость и безразличие распалили ее:

– Я смотрю, вы не воспринимаете всерьез поиски невесты для себя, Деверилл!

– Уверяю вас, я совершенно серьезен.

– В таком случае если вы хотите, чтобы я продолжала, то должны сами прилагать больше усилий.

– Я постараюсь исправиться.

Но его галантный ответ не убедил ее.

– Стараться недостаточно. Вы пообещаете вести себя как джентльмен, а не как отъявленный пират-язычник.

– Если вы настаиваете.

– Настаиваю.

Наклонившись, Кейт подобрала с пола упавший список.

– Что это на вас нашло? – пробормотала она, после чего добавила предостерегающим тоном: – Вам ни в коем случае нельзя вести себя столь дерзко с будущей невестой. Вы можете скомпрометировать не только себя, но и ее, после чего вынуждены будете жениться на ней.

– Не волнуйтесь, принцесса. Ни с кем другим я не буду вести себя столь дерзко.

– Очень на это надеюсь.

Не зная, то ли радоваться, то ли огорчаться такому ответу, Кейт отвела взгляд и вернулась к изучению своего списка потенциальных претенденток.

«Этому следует положить конец!» – решила про себя Кейт. Каким-то образом она должна перебороть ту чувственную власть, которой обладал над нею Деверилл, но до сих пор отнюдь не преуспела в этом.

Она была чрезвычайно рада тому, что сегодня вечером они окажутся среди большой толпы гостей. А когда ей в следующий раз понадобится встретиться с Девериллом наедине, она настоит на том, чтобы встреча эта состоялась не в ее гостиной, а в другой, менее приватной обстановке, где ее не будет одолевать дьявольское искушение отдаться ему.

Глава шестая

Наблюдая за Кейт тем же вечером в фойе бальной залы, Брэндон поймал себя на том, что ему трудно сосредоточиться на предстоящих беседах с потенциальными невестами, поскольку воспоминания об удовольствии, которое он испытал сегодня утром, были еще слишком свежи в его памяти. Ощущение Кейт под собой, когда он целовал и ласкал ее, напрягли его мужское достоинство до такой степени, что у него теперь болело все тело и он готов был взорваться.

Шумно выдохнув, он заставил себя перенести все внимание на празднество. Невольно он восхищался тем, насколько умело она организовала его дебют, все тщательно продумав, вплоть до мельчайших деталей. Уайлды привезли его в своем экипаже, чтобы его видели прибывшим в обществе лорда и леди Бофорт. А уж Кейт постаралась, чтобы он немедленно оказался в центре внимания, взяв его под свое крыло.

Мероприятие получилось веселым и шумным. Здесь собрались примерно человек пятьдесят знати, чтобы послушать музыку и потанцевать, явно подражая роскошным балам Венеции прошлого столетия. Многие из гостей были в масках, но Кейт позволила ему надеть всего лишь полумаску, дабы придать ему загадочный вид, не скрывающий его черт, – «для вящего соблазнения перспективных невест», как она выразилась.

В собственной полумаске и изумрудно-зеленом атласном бальном платье, расшитом золотыми нитями, Кейт являла собой живое воплощение искушения. Если ее клан, словно созвездие, бросался в глаза в сверкающем мире высшего общества, то она была самой яркой его звездой. Заметная внешность – огненные волосы, большие выразительные глаза, безупречная кремовая кожа – выделяла ее среди сверстниц, так что она стояла особняком. Тем не менее эти самые сверстницы вились вокруг нее, словно одна только близость к ней передавала и им частичку ее живой и деятельной натуры.

Через час после начала вечера они остались наедине, и Брэндон сделал ей комплимент по поводу полного ее сегодняшнего триумфа:

– Мне доставляет удовольствие наблюдать ослепительную леди Катарину в действии, когда весь Лондон лежит у ее ног.

Она взглянула на него своими зелеными глазами, в которых светилось легкое изумление.

– А дамы полагают блестящим кавалером именно вас. Как я и предсказывала, мои приятельницы наперебой умоляют меня познакомить их с вами.

Что же касается ее сватовской стратегии, то, как и предполагалось, он встретился с двумя кандидатками из ее списка, представлявшими собой две крайности: одна – скромная серая мышка, а вторая – алчная и расчетливая. Бедная робкая девушка – мисс Смит – оказалась настолько неразговорчивой и косноязычной, что даже не смогла внятно ответить на его простое приветствие. Лицо ее залилось жарким румянцем, а когда Кейт попыталась успокоить ее, она в конце концов выдавила извинение, метнула благодарный взгляд на леди Катарину, после чего, насмерть перепуганная и униженная, попросту сбежала от них.

В ходе еще одного инцидента с матроной средних лет, которая явно была главным его хулителем и недоброжелателем, Кейт, вместо того чтобы выказывать доброту, легко поставила женщину на место жестокой отповедью, произнесенной самым любезным тоном.

Немного позже она выбрала еще один удачный момент остаться с ним наедине, дабы обсудить его успехи, и язвительным тоном объяснила, почему поступила с той дамой именно так, а не иначе.

– Эта склочная особа – еще и ужасная сплетница к тому же, и я не позволю ей унижать вас.

– Да, но этим вы сами унизили меня, – заметил Брэндон.

Она скорбно улыбнулась:

– Да, но я никогда не сделаю этого на людях, в присутствии свидетелей.

– Я был тронут, когда вы бросились на мою защиту, словно разъяренная мать-тигрица.

– Я чувствую себя ответственной за ваш успех, – пояснила она. – Итак, что вы думаете о мисс Смит и мисс Армитаж?

– Ни одна, ни другая меня не заинтересовали.

По губам ее скользнула торжествующая улыбка:

– Мне жаль, что я повторяюсь, но ведь то же самое говорила вам и я.

– Неправда.

Кейт рассмеялась, и смех ее прозвучал звонко и весело, словно серебряные колокольчики.

– Мисс Армитаж отчасти похожа на вас. Она уже вознамерилась во что бы то ни стало добиться вашего расположения. Будет забавно посмотреть, как вы постараетесь избежать ее когтей.

Еще немного погодя, после ужина, он поймал себя на том, что любуется Кейт издали, когда она стояла на самом краю танцпола, очевидно, обмениваясь шутками с высоким темноволосым джентльменом. Брэндон едва успел взять себя в руки, чтобы не проявить недовольство. Было совершенно понятно, что мужчина восхищается ею – красавицей с сияющими глазами, излучающей неотразимое обаяние. Да и кто из настоящих мужчин, у которых в жилах течет горячая кровь, устоял бы перед нею?

А когда губы ее сложились в обворожительную улыбку, на Брэндона вдруг нахлынули воспоминания шестилетней давности – видения стройного, прелестного, обнаженного тела, – и он ощутил жар в чреслах.

Заговорив с нею в следующий раз, он пожелал узнать, кем был этот джентльмен.

– Это лорд Галлиер.

– Похоже, вы с ним на короткой ноге.

– Да. Он давний друг Куинна.

– Он – тот самый?

– Тот самый?..

– Ваш бывший любовник.

На мгновение глаза ее удивленно округлились от столь прямого вопроса. Но тут же выражение ее лица смягчилось.

– Будьте осторожны, лорд Уолмер. Кто-нибудь может подумать, что вы ревнуете.

«А ведь я и вправду ревную», – подумал Брэндон, хотя не был готов признать это вслух, да еще в присутствии Кейт.

– Мне просто любопытно, что вы в нем нашли.

– Мне с ним спокойно, а еще я восхищаюсь его острым умом.

– Готов биться об заклад, что он обращается с вами как с женщиной.

– Ну, если подумать… то да.

К ним подошел еще один джентльмен, чтобы пригласить ее на танец, и она оставила Брэндона одного, презрев его сильное, почти иррациональное чувство собственника.

Если бы у него и были сомнения относительно того, действительно ли он хочет жениться на Кейт, то сейчас они развеялись без следа. Он хотел этого. Совершенно очевидно, настало время ускорить ход событий и начать по-настоящему ухаживать за нею.

Впрочем, его планы тут же были нарушены, когда под звуки фанфар в бальную залу вплыла леди Дальтон и прямиком направилась к нему. Одарив его обольстительной улыбкой, она удерживала его подле себя добрую четверть часа, занимая беседой, чему – вот странность – совсем не обрадовалась Кейт, как отметил про себя Брэндон.

Но леди Дальтон его нисколько не интересовала. Вскоре он случайно заметил, что отношения Кейт со вдовой были весьма натянутыми, судя по тому, как сверкали их глаза во время разговора или, точнее, спора о чем-то.

Когда же Кейт резко развернулась и быстрым шагом вышла из залы, Брэндон задумчиво уставился ей вслед, обдумывая свой следующий шаг.

***

Внутренне кипя от негодования, Кейт все же с трудом усмирила свой пыл и заставила себя спокойно выйти из бальной залы. Ее язвительная перепалка с Джулией Дальтон все еще звучала у нее в ушах. Вдова не просто бросила вызов, в открытую заявив, что намерена добиваться руки Деверилла, но к тому же сразу набросилась на Кейт.

– Вы никого не обманете своей претензией на устройство чужого счастья, – проворковала она. – Вы желаете заполучить лорда Уолмера для себя.

Кейт одарила ее ледяной улыбкой:

– Вы ошибаетесь, дражайшая леди Икс. В отличие от вас, мне не нужно прибегать к обману, чтобы привязать к себе очередного кавалера.

Ее дерзкий ответ вызвал на губах у леди Дальтон усмешку, полную змеиного яда:

– Ваш самообман являет собой куда большее лукавство, леди Катарина. Совершенно очевидно, что Уолмер находит меня привлекательнее вас. Вы слишком жеманны и властны, чтобы привлечь внимание такого сильного и полного жизни мужчины, как он.

Кейт оставалось лишь уйти, чтобы не вцепиться вдове в волосы. Несмотря на то что Джулия Дальтон не в первый раз гладила ее против шерсти, ее слова больно уязвили девушку. Более того, при одной только мысли о том, что Деверилл станет ухаживать за этой шлюхой, внутри у нее все сжималось.

Понимая, что ей нужно время, чтобы остыть и успокоиться, Кейт направилась в обеденную залу, где фуршетные столы ломились от здешних и импортных деликатесов. Она с благодарностью приняла бокал вина от лакея, но едва она успела отпить глоток, когда рядом неожиданно материализовался Деверилл.

– Вот вы где. Я пришел просить вашей руки на танец.

– Вам следует танцевать со своими потенциальными невестами, – возразила Кейт.

– Это правда, но ваше общество я предпочитаю любой из этих унылых и скучных мисс. – Он окинул взглядом фуршетный стол, на котором искусно были разложены фрукты и сыры. – Сейчас сезон для клубники?

– Скорее всего, эта была выращена в оранжерее.

– Я уже сто лет не пробовал клубнику. – Он выбрал сочную красную ягоду, впился в нее зубами и одобрительно причмокнул: – Спелая, как летом. Не хотите попробовать?

– Я не особенно голодна… – начала было Кейт, но тут он поднес недоеденную ягоду к ее губам.

Она рефлекторно открыла рот, и он тотчас сунул в него клубнику. Она ощутила взрыв вкуса у себя во рту, и терпкая сладость разлилась у нее по языку.

Не сводя глаз с ее губ, Деверилл смотрел, как она наслаждается вкусом клубники. Дождавшись, когда она проглотит ягоду, он протянул к ее лицу руку и осторожно пальцем погладил уголок ее нижней губы.

Кейт была застигнута врасплох – это прикосновение показалось ей лаской возлюбленного, и от неожиданности приятное тепло разлилось по ее телу, а пульс участился. Не исключено, что Брэндон всего лишь вытирал капельку сока с ее губы, но при этом ухитрился вложить в простой жест столько чувственности, что его невозможно было оставить безответным. А его глаза… Как может обычный взгляд быть таким притягательным?

Кейт встряхнулась, приходя в себя. Что она делает, позволяя ему угощать себя клубникой у всех на виду, да еще с интимностью поцелуя? Пожалуй, безопаснее будет потанцевать с ним, решила она.

– Мы должны вернуться в бальную залу, – провозгласила она, отставляя в сторону свой бокал с вином.

Быстрая улыбка Деверилла дала понять, что он добился своей цели.

– Именно об этом я и подумал.

Он сопроводил ее обратно в бальную залу и пригласил на танцпол как раз в ту минуту, когда оркестр заиграл вальс. Но не успели они закружиться в танце, как она увидела леди Икс, буквально пожирающую Брэндона глазами с другого конца комнаты. Вспомнив о своих постоянных с нею осложнениях, Кейт закусила губу.

Должно быть, Деверилл заметил ее непроизвольное движение, потому что спросил, наклонив голову, чтобы музыка не заглушила его голос:

– Ранее мне показалось, что между вами и леди Дальтон возникли определенные разногласия, не так ли?

– В некотором роде. – Глядя на него снизу вверх, Кейт решала, стоит ли рассказывать ему грязную историю похождений красотки. Она не была сплетницей и презирала женщин, которые злословили за чужими спинами, но Деверилл заслуживал того, чтобы предостеречь его об опасности. – Вы хорошо ее знаете?

– В настоящий момент? Не очень. А почему вы спрашиваете?

– Давайте просто скажем, что она занялась своим любимым развлечением – охотой на мужей – и вы стали ее целью.

Язвительный тон, коим были сказаны эти слова, заставил Деверилла вопросительно выгнуть бровь.

– Ну, и кто из нас теперь ревнует?

Кейт покраснела, сознавая, что попалась на удочку, но тем не менее решила все отрицать:

– Едва ли это можно назвать ревностью. Мне всего лишь было бы очень неприятно видеть, что вы запутались в ее сетях. Джулия Дальтон отличается такой алчностью, что мисс Армитаж рядом с нею выглядит просто ангелом. Она никогда не скрывала, что хочет выйти замуж за состоятельного лорда.

– А почему это должно свидетельствовать против нее, когда, по вашим же собственным словам, большинство незамужних дам в Лондоне стремятся к тому же?

«Справедливое замечание», – вынуждена была с неохотой признать Кейт.

– А известно ли вам, что ее прозвали леди Икс? Флирт с нею отрицательно скажется на респектабельном имидже, который вы надеетесь создать себе.

– Полагаю, что мой имидж не пострадает от подобной связи, – мягко возразил Деверилл.

Кейт едва удержалась от резкого ответа, раздраженная его беззаботностью.

– Очень хорошо, если уж вам так хочется знать… У нее хорошее происхождение, но она практически ночная бабочка, леди на один вечер. Более того, я питаю к ней личную неприязнь, потому что два года тому назад она пыталась завлечь в свои сети Куинна. Собственно говоря, некоторое время она была его любовницей и причинила ему много горя, втянув его в публичный скандал, о котором весь город судачил несколько недель.

Деверилл ограничился тем, что сказал:

– Понимаю.

– И что же вы понимаете? – с подозрением осведомилась Кейт.

– Благодарю вас за предупреждения, милая. Ваша забота принята к сведению. – Но, когда Кейт попробовала пуститься в дальнейшие объяснения, причем от чистого сердца, Деверилл прервал ее: – Довольно о леди Дальтон. Что вы скажете насчет того, чтобы попытаться просто получить удовольствие от танца?

Когда он закружил ее в живом и энергичном ритме, Кейт обнаружила, что опять не отрываясь смотрит ему в глаза. И тут же поймала себя на том, что он вновь пробуждает в ней щекочущее тепло, сжимая ее ладошку одной рукой, а другую легонько положив ей на талию.

Он не отпускал ее взгляда, и, когда она умолкла, его мягкая одобрительная улыбка разожгла в ней пожар, живо напомнив о его обольстительных поцелуях нынче утром в ее гостиной.

Раскрасневшись и сгорая от желания, Кейт предпочла обвинить в своем крамольном физическом состоянии стремительный танец.

Когда он ловко развернул ее, Кейт отдалась на волю музыке и удовольствию оттого, что Деверилл обнимает ее. Было бы глупо позволить этой стерве испортить ей вечер. Вне всякого сомнения, сейчас ей завидовали все без исключения присутствующие здесь женщины, включая Джулию Дальтон. Деверилл оказался таким партнером, в объятиях которого запросто можно было лишиться чувств. Как и все остальное, что он делал, танцевал он превосходно.

И потому Кейт решительно задушила поднимавшуюся в ее груди ревность, изо всех сил стараясь не обращать внимания на восторженное волнение, охватившее ее, когда она вновь оказалась в его объятиях.

***

К тому времени, когда Брэндон вернулся к себе в гостиницу, было уже далеко за полночь, но сон бежал от него, и он лежал в постели, вспоминая свои последние встречи с Кейт. Как он целовал ее сочные губы сегодня утром, как касался ее груди, как посасывал соски, пусть даже сквозь несколько слоев ткани, и его эротическая фантазия разыгралась не на шутку. Ему повезло, что он не взорвался прямо там, на месте.

Будучи долгое время лишен женского общества, он ничуть не удивлялся тому, что физическое вожделение взяло над ним верх. Но одним вожделением невозможно было объяснить то, почему его так влекло к Кейт.

Нет, дело было в ней самой.

Брэндон бесстрастно задрал подол своей ночной сорочки и взял в руку член, намереваясь утолить свои потребности, чтобы в следующий раз, когда он окажется рядом с нею, он смог бы сохранять хотя бы некоторое подобие сдержанности. Однако банальная механическая сексуальная разрядка не принесла ему облегчения: настойчивые мысли о Кейт никуда не делись, и он принялся размышлять о том, какие изменения претерпело его собственное отношение к ней.

Он вновь и вновь вызывал в памяти пламенный образ Кейт – такой, какой он ее видел сегодня вечером. Страстной и независимой женщины, готовой бросить вызов всему миру. Той самой полной жизни и сил девчонки, которая бесстрашно привлекла его внимание еще семь долгих лет назад.

Но сейчас он хотел ее куда сильнее, чем готов был признаться даже самому себе. В Кенте он считал дни, когда можно будет завершить свой формальный визит и вернуться к ней. Брэндон вдруг сообразил, что в его жизни произошли серьезные перемены. Он привык к одиночеству и вплоть до недавнего времени был этим удовлетворен. Но теперь он с готовностью и даже нетерпением рассматривал возможность положить конец своей холостяцкой жизни.

Правда заключалась в том, что он хотел взять Кейт в жены. Никакая другая женщина его в этой роли не устроила бы. И, уж конечно, не те две унылые мисс, с которыми он познакомился сегодня вечером, как и любая другая из молодых женщин в ее списке.

Но главная трудность заключалась в том, что Кейт чересчур зациклилась на своей идеальной любви, имея о ней весьма смутное, на его взгляд, представление. Он всегда знал, что едва ли падет жертвой любви. Собственно говоря, он сомневался, что какая-либо женщина сможет пробудить в нем это чувство, даже Кейт.

В отличие от нее, он был свидетелем нескольких примеров отношений, в которых присутствовала любовь, но находил в этом слишком мало радости. Его собственные родители казались ему бессердечными и бесчувственными, их брак был холодным деловым соглашением, а зачатие и воспитание детей – простым исполнением долга. Что же касается его самого, то нечто похожее на эмоциональную привязанность он испытал, лишь потерявшись в ярко-зеленых глазах и теплой, чувственной улыбке Кейт.

Но это было еще до войны. С тех пор ему казалось, будто он лишился чего-то важного. Он ненавидел убивать и калечить других людей, но подобный опыт, как подозревал Брэндон, оставил в его душе незаживающие раны. Быть может, именно поэтому идея жениться на Кейт таила в себе столь неизъяснимую привлекательность. Она сможет заполнить собой пустоту в его жизни.

Долгие годы его влекли вперед лишь обязанности и долг. Рядом не было никого, кто вызывал бы улыбку на его лице или согревал бы его постель по ночам. Ему не к кому было возвращаться домой, как не было никого, кто хотя бы обеспокоился, а вернется ли он туда вообще.

Кейт могла бы стать таким человеком.

Между ними уже протянулась невидимая, но прочная связь, пусть даже она не перерастет во что-либо примечательнее дружбы или привязанности. И сейчас перед ним встала задача – заставить ее признать существование этой связи и согласиться с его точкой зрения. Если она хочет его достаточно сильно, то не станет настаивать на обязательной любви.

Впрочем, он уже и так до некоторой степени преуспел; она хотела его, но не желала признаваться в этом даже самой себе. К тому же ей это не нравилось. Но он должен был в полной мере воспользоваться своим преимуществом.

С Кейт у него возникли бы осложнения при любых обстоятельствах, и, хотя он и предпочитал честность и прямоту, тем не менее не мог раскрыть ей свои внутренние мотивы, иначе она испугается и убежит. Самое малое, что он должен сделать, – притвориться, что действительно ищет себе невесту, и именно поэтому он и предложил, чтобы она наставляла его в этом вопросе. Таким образом он рассчитывал выяснить, какие качества она ожидает встретить в своем кавалере и как она хочет, чтобы за нею ухаживали. А он использует ее собственные советы против нее и вынудит ее разрушить свои оборонительные бастионы.

Короче говоря, он намеревался завоевать Кейт с помощью всех средств, имеющихся в его распоряжении, обычными они были или нет. Даже если ему придется прибегнуть к не совсем честным способам или нарушить общепринятые ритуалы сватовства и женитьбы, он должен покорить ее сердце.

Приняв подобное решение, Брэндон наконец смежил веки и расслабился настолько, что погрузился в сон. Но, перед тем как заснуть окончательно, он сонно и удовлетворенно улыбнулся.

Он остановил свой выбор на Кейт. И теперь ему остается лишь убедить ее в том, что их брак неизбежен.

Глава седьмая

Когда поздно вечером Кейт вернулась домой, то оказалось, что она все еще кипит и негодует после пикировки с леди Дальтон. Всю ночь Кейт не находила себе места и проснулась со вновь обретенным твердым намерением найти Девериллу достойную невесту. Совершенно очевидно, что до сих пор она занималась поисками бессистемно, и теперь ей предстояло пересмотреть свою стратегию. Больше никаких покорных серых мышек для него! Ему нужен кто-нибудь получше.

Итак, она изменит свои планы и представит его той, на ком остановила свой выбор изначально, – Дафне Фэрнуолл. Дафна станет для него прекрасной женой. Она умна, красива, талантлива, умеет поддержать любой разговор, а будучи дочерью барона, занимает респектабельное положение в обществе.

Пожалуй, решила Кейт, одеваясь, она даже должна быть благодарна своему заклятому врагу за вчерашний предупредительный выстрел, поскольку он заставил ее вспомнить о своих боевых инстинктах. Да, определенную роль в ее вновь обретенной решимости сыграла и ревность, но ведь она главным образом думала о Деверилле. Она сделает все, что только в ее силах, чтобы уберечь его от загребущих лап этой ведьмы.

Это дело перестало быть одолжением, которое она оказывала своей тетке, или средством убедить его сопровождать ее во Францию. Теперь это стало битвой за его будущее.

***

Минувшим вечером, прежде чем расстаться, они договорились устроить утром совещание у нее дома. Поскольку и Нелл, и Мауры не должно было быть, Кейт выбрала для встречи с Девериллом павильон в задней части сада – симпатичное сооружение с куполом, частично скрытое зарослями деревьев.

Окруженный со всех сторон белыми шпалерами, увитыми густыми побегами плюща и вьющейся плетистой розы, павильон должен был обеспечить им уединение, но из-за того, что день выдался серым и пасмурным, обстановка отнюдь не выглядела романтической. В воздухе висела морось, и было довольно прохладно, так что Кейт решила одеться потеплее. Заодно она сказала себе, что раз на ней будет тяжелая плотная одежда, то у Деверилла будет куда меньше возможностей приласкать ее грудь.

Когда он явился в десять часов утра, она встретила его в прихожей. Набросив на себя накидку с капюшоном, она вывела его наружу, к террасе на заднем дворе, и повела по широким каменным ступенькам, ведущим вниз.

Садовников нигде не было видно, пока они шагали по усыпанной гравием дорожке. Но Деверилл, похоже, догадывался о ее мотивах, если судить по его понимающему многозначительному взгляду. Он приостановился у дверей павильона, обозревая интерьер, остановив свой взгляд на расположенных друг напротив друга деревянных скамьях.

– Хотите, я угадаю причину, по которой вы выбрали это место?

– Я сама с радостью сообщу вам ее. Мне нужен был интерьер менее интимный, нежели моя гостиная.

– Этот интерьер меня не остановит, если я вдруг захочу интима.

Кейт почувствовала, что неудержимо краснеет, но тут же выбранила себя за столь рефлекторную реакцию. Она вела себя именно как ханжа, коей ее и назвала леди Икс.

– Нам нужно обговорить очень многое, поэтому не будем терять времени.

Откинув капюшон накидки, она опустилась на одну из скамеек и знаком предложила Девериллу занять другую. Но, вместо того чтобы повиноваться, он просто привалился широким плечом к стойке дверного проема и застыл в ожидании.

Кейт сделала глубокий вдох. Ей надо перестать беспокоиться о том, что она осталась с Девериллом наедине, и приступить к его обучению. К несчастью, этот его пристальный взгляд – нежный и чувственный – мешал ей сосредоточиться.

– Мы должны направить свои усилия на то, чтобы повысить вашу привлекательность в глазах выбранной кандидатки, – сказала она. – Поскольку у меня нет цели затягивать ваши мучения, я не стану докучать вам своими бесконечными списками…

– И слава богу.

Она метнула на него прищуренный взгляд:

– … но я поделюсь с вами некоторыми признаками идеального кавалера. Полагаю, что большинство женщин хотели бы встретить подобные качества и в своем супруге.

Деверилл скрестил руки на груди.

– Продолжайте, прошу вас.

– Поначалу о том, что мне не нравится. Я уже упоминала, что многих обеспеченных молодых леди может отпугнуть ваша эпатирующая натура, и предостерегала вас, что нельзя вести себя с ними угрожающе, развязно или чересчур властно. При этом вы не должны недооценивать и унижать даму, равно как и вести себя так, словно вы лучше нее.

– Неужели я веду себя так, словно полагаю себя лучше вас?

– Нет, но вы можете принять к сведению мой совет. Если вы научитесь критически смотреть на себя, это будет выглядеть обезоруживающе и подкупающе. Самокритика способна внушить робкой девушке уверенность в своих силах и успокоить ее. Кроме того, вы можете попытаться стать хорошим слушателем и собеседником. Некоторым дамам это просто необходимо.

– Таким, как вы, например. Я начну практиковаться в остроумных репликах, после того как мы выпьем чаю.

Кейт не смогла сдержать улыбку.

– Да, вы не должны бояться делать комплименты, но они не должны быть чересчур явными… Они не обязательно должны быть связаны с внешностью или красотой, я имею в виду. Дурнушка поймет, что вы обманываете ее, если назовете красивой, но вы можете восторгаться какой-нибудь ее выдающейся особенностью или похвалить приятную черту характера – чем-нибудь таким, чем гордится она сама. У каждого можно найти атрибут, достойный похвалы и восхищения. Но лесть всегда должна быть правдивой, пусть даже и слегка преувеличенной.

– У вас изумительные глаза.

На щеках у Кейт расцвел жаркий румянец.

– Вы чрезмерно усердствуете, милорд, хотя и ступили на правильный путь. Кроме того, бывает полезным прощать женщине ее недостатки и принимать ее рекомендации.

– Как, например, вас с вашими списками.

Кейт одарила его ослепительной улыбкой:

– Вот именно. Но в списке моих приоритетов главный заключается в следующем: на мой взгляд, внимание и внимательность – самые эффективные качества поклонника.

– Что вы имеете в виду?

– Слушайте ее, разговаривайте с нею. И самое главное – не скрывайте своих чувств.

– Мне показалось, вы советовали обезоружить ее.

– Для этого существует множество способов. Проявите к ней искренний интерес. Узнайте, что интересно ей. Расспросите о ее мечтах и надеждах. Учитывайте ее запросы и требования. Но один из лучших способов – открыть ей свое сердце.

– Зачем?

Она вперила в него взгляд, к которому примешивалось раздражение.

– Все это делается для того, чтобы она полюбила вас, Деверилл. Я знаю, вы не придаете любви особого значения, но если вы хотите завоевать ее уважение и даже покорить ее сердце, то не должны выглядеть холодным или расчетливым. Она скорее почувствует к вам симпатию, если время от времени вы будете делиться с нею своими чувствами.

– А вы составили изрядный список.

– Совсем не обязательно делать все те вещи, что я перечислила, но некоторые из них совершенно определенно помогут вам добиться ее благодарности и привязанности.

– Если бы я ухаживал за вами так, как вы мне только что посоветовали, то уже через пять минут смертельно бы вам наскучил.

– Но мы говорим не обо мне, – отозвалась Кейт, озвучивая аргумент, который уже упоминала несколько раз. – Перестаньте провоцировать меня, лорд Уолмер. Кроме того, вы можете попробовать хоть немного стать романтиком.

– Командуйте, и я повинуюсь беспрекословно.

Она сдержанно рассмеялась.

– Вы будете повиноваться моим командам? Этого не случится никогда. Кроме того, предполагается, что речь идет об ухаживании, а не о морском сражении.

– Что еще я должен буду сделать?

– Старайтесь соблюдать правила приличия везде, где это только возможно. Например, вы танцуете очень хорошо, но…

– Это что, комплимент? От вас?

Кейт не дала ему сбить себя с мысли:

– Но, вальсируя, вы не должны прижимать даму к себе слишком сильно. Я уже предупреждала вас о том, что необходимо свести к минимуму вред, который принесет ваше предыдущее занятие каперством. Кроме того, вы не должны выглядеть повесой и распутником.

На лице Деверилла появилось задумчивое выражение.

– Готов держать пари, что некоторых дам привлекает порочность. А обольщение подчас может сработать не хуже предупредительности.

– Очень может быть, но не забывайте, что вам придется еще и заручиться расположением ее семьи и арбитров общества. Если вы уделите чересчур много внимания соблазнению, то, не исключено, сможете привлечь саму леди, но ее семья бросится на ее защиту. Но вновь повторюсь, все это не так уж и важно по сравнению с тем, чтобы дать ей возможность узнать вас лучше.

На мгновение густые ресницы Деверилла опустились, прикрывая глаза. Затем он оттолкнулся от дверной рамы и неспешно направился к ней.

– А как насчет того, чтобы вы разделили мои чувства? Вчера, например, вы оставили меня в болезненно возбужденном состоянии.

Кейт выразительно приподняла бровь:

– Значит, теперь я во всем виновата? Ведь это вам вздумалось поцеловать меня. А я старалась изо всех сил остановить вас.

– Едва ли изо всех сил. А известно ли вам, что я сделал вчера ночью, когда лежал один в постели, будучи не в состоянии заснуть? Мне пришлось доставить себе удовольствие одной рукой. И все это время я думал о вас. Собственно говоря, вы снились мне всю ночь. И сны эти были весьма сладострастными и чувственными, должен заметить.

Его откровенность ошеломила ее. Впрочем, Деверилл всегда умел застигнуть ее врасплох и вывести из равновесия.

– Значит, вам придется усмирять еще и свои похотливые порывы, – огрызнулась Кейт.

– А как насчет ваших порывов?

– У меня их нет.

– Готов биться об заклад, что есть.

Деверилл остановился перед нею, глядя на нее сверху вниз.

– Полагаю, вы недооцениваете ту роль, которую играет в процессе ухаживания физическая привлекательность. Исходя из собственного опыта, смею утверждать, что женщина хочет быть желанной.

То есть он хотел ее – намек был совершенно прозрачным, о чем свидетельствовал тон его голоса. Очередной бальзам на раны ее тщеславия, вот только пульс у нее почему-то участился.

Не дождавшись от нее быстрого ответа, Деверилл опустился на скамью рядом с нею и одарил ее самой льстивой из своих улыбок. Кейт с опаской наблюдала за ним. Она не доверяла этому его взгляду, тем не менее сумела сдержать непреодолимое желание вскочить на ноги и отступить в дальний угол павильона, решив удержать свои позиции.

– Для меня вы куда более желанны, чем любая кандидатка из вашего списка, – прошептал он.

– Благодарю вас, но вы меня не интересуете ни в малейшей степени.

Зря она это сказала, если судить по заинтригованности, заблиставшей в его глазах озорными искорками. Вне всякого сомнения, из-за ее сопротивления он решил, что она бросала ему вызов.

– Это самая беспардонная ложь, которую я когда-либо слышал, – медленно проговорил Деверилл. – И вчерашний случай у вас на софе – ярчайшее тому подтверждение.

– Секундное помрачение ума, о котором я уже сожалею.

– Так это было помрачение?

– Да. Далеко не каждая женщина испытывает к вам вожделение.

– А мне нет дела до других женщин. Мне нужны только вы. Признайтесь, что хотите меня.

Он провоцировал ее и соблазнял одновременно – и против своей воли Кейт ответила:

– Нет ничего ненормального в том, что я нахожу вас привлекательным. В конце концов, ничто человеческое мне не чуждо.

– О да. Конечно, вы же человек. Как и все женщины. И я думаю, что вам нужен настоящий мужчина из плоти и крови, а не ручной, скучный, идеальный тип, которого вы себе выдумали и которого якобы обожаете.

Наклонившись, он схватил ее за руку и прижал ее ладонь к застежке гульфика своих бриджей. По телу Кейт пробежала жаркая дрожь от того, что она почувствовала под рукой. Под тканью он ощущался очень большим и твердым.

– Я из плоти и крови, малышка.

Она не знала, что делать со своей рукой. Деверилл открыто пренебрегал всеми ее правилами хорошего тона, нарушая границы приемлемого поведения, но от нее ведь вовсе не требовалось играть в его игры.

– Состояние вашей плоти меня не касается, – елейно сообщила она, преспокойно высвобождая свою ладонь из его хватки.

Деверилл устремил на нее задумчивый взгляд, словно что-то взвешивая у себя в уме.

– Вы поступаете жестоко, заставляя меня страдать от столь сильной боли.

– А вы ведете себя развязно и недопустимо.

– Некогда вам даже нравилась моя развязность. Собственно говоря, однажды вы и сами поступили развязно и бесстрашно. Похоже, вы забыли, каково это – быть неуправляемой авантюристкой. Сейчас вас слишком заботит собственный образ примерной леди.

Кейт внутренне содрогнулась. Его обвинения были очень похожи на упреки леди Дальтон, коими та осыпала ее давеча вечером, обозвав ханжой.

Однако Деверилл, похоже, еще не выговорился окончательно:

– Слишком долго вы пытались сдерживать свою живую, очаровательную натуру. В последнее время вы очень похожи на бесстрастную и холодную принцессу.

– Я вовсе не бесстрастная, – с жаром, какого от себя не ожидала, запротестовала Кейт.

– Тогда почему вы ведете себя настолько пугливо? Или это потому, что вы боитесь, что занятия любовью понравятся вам слишком сильно?

– И этого я тоже не боюсь.

– В таком случае докажите это мне.

Кейт притворилась, будто недоуменно хмурится.

– Я не стану делать ничего подобного. Вы – мастер дразнить и подначивать меня.

– И как, я преуспел в этом?

Насмешливые огоньки, пляшущие в его глазах, раздражали и злили ее, и она поняла, что попала в его сети.

С ее стороны было чистым идиотизмом вступать с ним в борьбу за превосходство, потому что Деверилл должен был победить почти наверняка. С другой стороны, она устала все время защищаться. Более того, болезненный упрек вдовы все еще звучал у нее в ушах. Скандальная леди Икс никогда не придавала чрезмерного значения возможному нарушению приличий.

– У меня нет ни малейшего намерения становиться вашей любовницей, – заявила Кейт с уверенностью, которой на самом деле не испытывала.

– Почему нет? Если раньше у вас были любовники, то что вас беспокоит теперь?

Она обвела взглядом павильон.

– Это слишком публичное место. Кто-нибудь может застать нас раздетыми.

– Нам нет никакой нужды раздеваться. Я могу заняться с вами любовью прямо в одежде. Откровенно говоря, я могу довести вас до оргазма минимумом прикосновений, не прибегая к помощи рук или губ.

– Я очень в этом сомневаюсь.

В ответ Деверилл склонился к ней еще ниже, так что она ощутила его теплое дыхание на своем лице.

Кейт постаралась отстраниться как можно дальше:

– Что вы делаете?

– Вы бросили мне вызов.

– Ненамеренно.

Когда она поднялась на ноги, он схватил ее за руку:

– Вы уже убегаете?

Его провокационный вопрос заставил Кейт сердито топнуть ногой.

– Нет, я никуда не убегаю!

Он скептически взглянул на нее:

– Никогда бы не подумал, что вы трусиха.

Его намек разозлил ее:

– Я не трусиха, Деверилл!

– В таком случае докажите это.

Она промолчала, и он дернул ее за руку:

– Идите ко мне, милочка.

– Зачем?

Его рот медленно растянулся в улыбке:

– Доставьте мне удовольствие.

Прищурившись, она в упор взглянула на него:

– Что вы задумали?

– Показать вам, что такое настоящее удовольствие, что же еще?

Что же еще? Было совершенно ясно, что он намерен соблазнить ее, дабы установить над ней свою власть, и она попалась на его удочку, дьявол его забери.

Она не нашлась, что ответить, когда он насмешливо осведомился:

– Неужели ваши великолепные любовники ни разу не доставили вам удовольствия простым возбуждением и стимуляцией? В таком случае, должно быть, они были не слишком умелыми или не заботились о вашем удовлетворении. А вот я подобных ошибок не допускаю никогда.

Уверенность в его голосе щекотала ее нервы.

Кейт стиснула зубы. Еще никому, кроме Брэндона Деверилла, не удавалось довести ее до белого каления. Одна его улыбка приводила ее в бешенство. И он прекрасно знал, насколько губительной бывает его улыбка. А его глаза… Она увидела в них желание и нежность. Да помогут ей небеса! Она оказалась совершенно неподготовленной к подобному развитию событий, а душу ее раздирали противоречивые чувства и эмоции. Хуже всего было то, что он пробудил в ней непреодолимое и отчаянное желание сдаться – и еще более глубокую потребность доказать, что он ошибается. Она не была трусихой.

Она шагнула вперед, так что колени их соприкоснулись.

– И что дальше?

Не сводя с нее взгляда, он слегка расставил ноги.

– А теперь я хочу, чтобы вы сели верхом на мое бедро.

Ее брови изумленно взлетели:

– Вы серьезно?

– Совершенно. Это будет похоже на езду на лошади. Вы ведь прекрасная наездница.

Кейт с вызовом приподняла на несколько дюймов свои юбки и осторожно правой ногой перешагнула через его ногу и за ней опустила на пол. Затем, положив руки Девериллу на плечи, чтобы не потерять равновесия, она устроилась на его бедре и в упор взглянула на него:

– Вот так?

Встретив ее вызывающий взгляд, он склонил голову к плечу:

– Не совсем. Вы слишком напряжены. Расслабьтесь. Как вы сами сказали, это не сражение.

Кейт проглотила комок в горле. Его взгляд обладал какой-то гипнотической силой. Оказалось, что, всего лишь глядя на нее, он был способен пробудить в ней самые порочные фантазии.

Обхватив ее руками за талию, Деверилл придвинул ее к себе, так что ее груди прижались к его груди. Сердце ее моментально забилось чаще, громко стуча о ребра.

А потом он легонько пошевелил бедром, приподняв ее. Давление на ее женское естество заставило Кейт тихонько ахнуть.

– А теперь закройте глаза, – скомандовал он голосом, понизившимся до соблазнительного шепота.

Когда она повиновалась, он подался вперед и запечатлел нежный поцелуй у нее на щеке. Его губы были мягкими и податливыми, бережно ласкающими ее раскрасневшуюся кожу.

– Вы говорили, что не станете использовать губы, – внезапно охрипшим голосом напомнила Кейт.

– Да, говорил. Но мне отчаянно хочется поцеловать вас. Я хочу попробовать вас на вкус, насладиться вами и возбудить вас…

И он вновь принялся двигать бедром, касаясь ее бугорка, отчего по телу ее побежали раскаленные волны. По-прежнему не открывая глаз, Кейт крепче вцепилась ему в плечи, забыв дышать.

– Мне даже не нужно прикасаться к вам, – еле слышным голосом продолжал Деверилл, – чтобы знать, что меня ожидает. Я могу представить, как раздвигаю ваши бедра, нахожу ваш бугорок своими пальцами, поглаживаю вашу скользкую щель…

Нарисованная им яркая картина добавила эротичности его голосу, в то время как производимое им трение породило в ней жгучее желание еще сильнее прижаться к его мускулистому бедру. Непроизвольно всхлипнув, Кейт начала двигать бедрами, сидя на нем верхом, наслаждаясь игрой мускулов в самой нежной ее точке.

Словно угадав ее желание, он обхватил руками ее ягодицы, помогая ей обрести нужный ритм. Восторг смешался в Кейт со жгучим желанием. Она запустила пальцы ему в волосы и уткнулась лицом ему в шею, задыхаясь от невероятных ощущений, блуждающих по ее телу.

Сквозь туманную пелену наслаждения до нее донесся хриплый голос Деверилла:

– Я могу только представить, какая вы сейчас горячая и влажная.

Она еще сильнее прижалась к его бедру, ее таз двигался волнообразно, а затрудненное дыхание с хрипом вырывалось из груди.

– Не спеши, любовь моя. Помедленнее… Давай растянем удовольствие.

Помедленнее? Он просил невозможного. Тело ее двигалось словно бы по собственной воле, а он продолжал нашептывать ей на ухо:

– Позволь себе насладиться полнотой ощущений, Кейт. Дай мне освободить тебя от жесткого контроля.

Но ее сопротивление было инстинктивным:

– Я не хочу… Я не могу…

– Нет, можешь. Пойди за своим воображением. Представь меня вонзающимся в тебя между бедер… двигающимся в такт с тобой, ласкающим твое чудесное тело…

Она с легкостью могла представить, как сбывается самая заветная ее мечта: Деверилл занимается с нею любовью, любит ее… сливается с нею в единое целое.

Крепко зажмурившись, Кейт выгнулась дугой, чувствуя, как нарастает жгучее удовольствие.

– Что… со мной происходит? Мне горячо…

– Я знаю, ангел мой. Не сопротивляйся. Просто подчинись.

Она и не хотела сопротивляться. Ее тело больше не подчинялось ей, и справиться с растущим напряжением она не могла. В ней расцветали невероятные, острые и сладкие, доселе незнакомые ощущения. Она раскачивалась взад и вперед, мышцы ее сжимались, а руки и ноги уже сводило сладкой судорогой. «Так, должно быть, начинается гроза», – было ее последней связной мыслью, перед тем как жар и желание взорвались в ней, причем с такой силой, что из легких улетучился воздух.

Ее громкий крик заглушило его пальто, она обессиленно навалилась на Деверилла и спрятала лицо у него на груди, пока все ее тело сотрясала дрожь наслаждения.

Оба молчали еще долго. Она просто не могла говорить. У нее перехватило дыхание, а в горле пересохло. Она чувствовала себя ошеломленной и заторможенной, в то время как тело ее вибрировало от невероятного удовольствия.

Чувствуя себя в его объятиях в полной безопасности, Кейт была благодарна ему за то, что он дал ей время охладить свои распалившиеся чувства и собрать воедино разбегающиеся мысли. Но двигаться ей все равно не хотелось. Говоря по правде, ей не хотелось, чтобы что-либо нарушило благословение этого момента.

В конце концов, спустя долгое время, Деверилл пошевелился и протянул руку, чтобы убрать у нее со лба выбившуюся из прически прядку.

– Это был ваш первый оргазм, не правда ли, – прошептал он, и это было утверждение, а не вопрос. – Вы все еще девственница.

Кейт спрятала лицо у него на груди. Ее охватило смущение. Откуда-то он догадался, что она приукрашивала правду.

– Откуда вы знаете?

– Во-первых, вы были потрясены и ошеломлены. А еще ваши поцелуи очень невинны. Хотя мне помнится, будто вы обмолвились, что у вас уже были любовники.

– Пожалуй, я чуточку преувеличила.

Он негромко рассмеялся, и Кейт вскинула голову, с негодованием глядя на него.

Он провел пальцем по ее скуле, пристально разглядывая ее своими темными глазами.

– Почему же вы утверждали обратное?

Она вновь понурила голову, чувствуя, как жарким румянцем запылали щеки.

– Вы такой опытный, и мне не хотелось, чтобы вы сочли меня полной неумехой в любовной страсти. У меня тоже есть гордость.

– Ах, моя дорогая Кейт, – услышала она его негромкий смешок. – Вы не перестаете изумлять меня.

– Так я и знала, что вы станете безжалостно насмехаться надо мною, – пробормотала она.

– Нет-нет, я ничуть не насмехаюсь. Я очень рад вашей неопытности. – Тон его голоса был нежным и полным веселого изумления. – Честно говоря, я польщен тем, что вы выбрали меня, дабы я научил вас. Мужчина испытывает законную гордость, если знает, что доставил своей женщине удовольствие.

Она насмешливо фыркнула:

– Я не сомневаюсь, что на этом поле вы можете преуспеть. Но я не ваша женщина и никогда ею не стану.

Не ответив, он приподнял ее, усадил себе на колени и крепко обнял. У Кейт не было уже ни сил, ни желания сопротивляться. Вместо этого она прижалась щекой к тонкой шерсти его пальто, продолжая наслаждаться их близостью, несмотря на то что все это его откровенно забавляло.

– Вы невероятно чувственны и отзывчивы, – задумчиво продолжал Деверилл. – Собственно, ничего иного я и не ожидал. Это отличный комплимент, к слову. Я результативно воспринял ваше обучение.

Он вознамерился воспользоваться ее наставлениями против нее же самой? Кейт уже собралась было запротестовать, когда Деверилл вновь заговорил негромким голосом:

– Со мной вам не нужно изображать из себя опытную женщину.

Нет, ей это было нужно. В то время увиливание от прямого ответа и откровенного признания казалось ей оправданным. Как может женщина объяснить такому сильному и полному сил мужчине, как Деверилл, что испытывает чувство незащищенности? Если она была уверена, что он не хотел ее шесть лет назад, то как он может хотеть ее сейчас, когда она стала старше, практически выйдя в тираж?

Пока она подбирала нужные слова, Деверилл произнес, как бы говоря с самим собой:

– Теперь все становится понятным. Откровенно говоря, я был изумлен, решив, что ваш брат позволил вам завести любовника.

– Позволил? – повторила Кейт. – В этом вопросе Эш не имеет права голоса. Я больше не ребенок, и он не несет за меня ответственности.

– Хорошо. Значит, вы можете принимать собственные решения.

Отстранившись, она подняла на него глаза:

– Что означает ваше «хорошо»?

– Я хочу стать вашим первым любовником.

Столь смелое заявление вызвало у Кейт трепет, и по телу ее пробежала радостная дрожь. Она тоже хотела этого, причем очень сильно.

– Если вы настолько независимы, то можете самостоятельно сделать выбор.

Глядя на него, Кейт испытала противоречивую смесь сожаления и желания. Его предложение выглядело невероятно соблазнительным. Она отчаянно хотела Деверилла… но не такой ценой, которую ей придется заплатить. Быть может, ему было интересно соблазнить ее своим телом, но сердце его при этом останется безучастным.

– Я не собираюсь брать в любовники вас или кого-либо еще. Я намерена сохранить себя для мужа.

– Шесть лет назад вы были готовы отдаться мне.

– Я ошибалась.

Деверилл со слабой улыбкой вновь привлек ее к себе:

– Пожалуй, это было к лучшему, что тогда я не стал заниматься с вами любовью. Ваш брат прикончил бы меня на месте за то, что я использовал бы вас в своих интересах. По крайней мере, теперь мне не придется опасаться, что он воспылает намерением убить меня.

– У него не будет причин преследовать вас, потому что мы не станем любовниками.

Она почувствовала, как Деверилл бережно коснулся ее волос губами:

– Почему бы вам не наслаждаться удовольствиями, подобно мужчине?

Вопрос показался Кейт настолько абсурдным, что губы ее дрогнули в улыбке. Она и сама спрашивала себя об этом, но ответ был очевиден:

– Вам прекрасно известно, что незамужняя молодая леди не может обзаводиться любовниками.

– И кто это так сказал?

– Таковы правила общественной морали.

– Правила всегда можно обойти. Вы рождены не для того, чтобы остаться старой девой. Вы слишком страстны и чувственны, чтобы раньше времени выйти в тираж и томиться в одиночестве. Слишком полны жизни. Вам нужен мужчина, способный утолить эту жажду. Признавайтесь, вы же не лишились умения удивляться и тяги к приключениям?

Она ничего не ответила, а он наклонился к ней и бережно поцеловал в висок, после чего принялся покрывать поцелуями ее лицо… глаза, нос, скулы, шею. Невесомое прикосновение его губ к шее разбудило в ней ощущение сладостной и мучительной чувственности.

– Я могу научить вас быть женщиной, Кейт, а не просто принцессой общества. Подумайте об этом. Я могу освободить вас.

Она действительно думала об этом. О свободе поступать так, как ей заблагорассудится. О шансе наслаждаться удовольствием так, как это делают мужчины, не скованные цепями предрассудков, которые общество налагает на женщин. Деверилл и впрямь мог сделать ее свободной.

Он всегда обращался с ней как с равной, а не как с богатой наследницей, существом слабым и низшего порядка. Он заставлял ее чувствовать себя личностью, а не хрупким предметом, который следует водрузить на пьедестал и обожать издали. Он даже ценил ее высокий боевой дух и никогда не упрекал за временами чересчур язвительный язычок и порывистый нрав. Но было еще очень много вещей, которые ей не разрешалось делать из-за принадлежности к своему полу и воспитанию.

– Весь ваш огонь, всю вашу сдерживаемую страсть, – прошептал он, и его губы вновь переместились на ее лицо.

Слушая эти соблазнительные похвалы, Кейт вновь ощутила, как на нее снисходит колдовское оцепенение. Его губы возбуждали ее. Его обжигающие прикосновения заставляли ее забыть, что надо дышать. Она мысленно умоляла его не останавливаться.

Будь он проклят. Ведь именно этого он и добивается.

Сознавая, что дышит постыдно часто и неровно, Кейт высвободилась из объятий Деверилла и соскользнула с его колен. Запахнув полы плаща, она выглянула из двери павильона в сад.

– Дождь прекратился. Нам пора возвращаться в дом. И, прежде чем вы обвините меня в том, что я убегаю, я вам отвечу – ничего подобного. Я обдумала ваше предложение и отклоняю его.

– Очень жаль, – с демонстративным вздохом отозвался Деверилл. Поднявшись со скамьи, он последовал за нею к двери. – Надеюсь, что в конце концов уговорю вас передумать. К счастью, я могу быть терпеливым. Как бы это ни было трудно, я подожду до тех пор, пока вы сами не попросите меня заняться с вами любовью.

Подняв голову, Кейт встретила его взгляд:

– Вам предстоит долгое ожидание.

– Посмотрим.

Обещание, прозвучавшее в его словах, лишило ее присутствия духа, как и неприкрытое желание, горящее в его глазах.

«Что ж, так тому и быть», – решила Кейт, быстрым шагом выходя в сад, где сырой воздух охладил ее разгоряченное лицо. Больше не будет никаких встреч наедине с Девериллом. Никогда. Ее постыдно слабая сила воли просто не выдержит такого испытания.

Глава восьмая

На следующее утро Кейт проснулась, чувствуя жар, горечь и разочарование. У нее болело все тело. Почему, черт побери, ей всю ночь снились эротические сны с участием Деверилла?

Дурацкий вопрос, конечно, учитывая все произошедшее между ними вчера, те бесстыдные вольности, что он позволил себе в обращении с нею. Она наконец-то поняла, почему плотская страсть оказывала столь мощное воздействие на влюбленных на протяжении многих веков. Ничего подобного она раньше попросту не испытывала – все возрастающее влечение, вспышки звезд наслаждения в ее теле, – а ведь это была только малая часть удовольствия, которое пообещал ей Деверилл. Ей предстояло еще многое узнать об искусстве любви, и она очень хотела, чтобы именно он стал ее учителем.

«Еще одно совершенно безумное желание в добавление ко всем тем, что осаждают тебя в последнее время».

Испытывая отвращение к самой себе, Кейт вздохнула, встала с постели и принялась одеваться, пытаясь загнать воспоминания и собственные фантазии в самый дальний уголок своего сознания. Воодушевленная вновь обретенной решимостью, она принялась за работу, рассчитывая устроить встречу Деверилла с Дафной Фэрнуолл при первой же возможности, каковая, как она с досадой выяснила, сможет состояться только через два дня, поскольку у Дафны нашлись и другие, более важные обязательства.

Тем временем Кейт вновь поклялась, что станет любой ценой избегать встреч с Брэндоном наедине. Она не доверяла себе, оставаясь в приватной обстановке с этим мужчиной, как не доверяла и ему в том, что он не воспользуется ее предательской слабостью перед ним.

Ее план, однако, дал сбой уже с самого начала, когда в тот же вечер экипаж Бофортов подобрал Деверилла, дабы отвезти их в Королевский театр на музыкальное представление. Взобравшись в ландо, он немедленно опустился на сиденье рядом с нею, оказавшись достаточно близко, чтобы их бедра соприкоснулись, напомнив ей о том, сколь умело он использовал свое бедро в садовом павильоне. Кейт почувствовала, как внутри нее вновь поднимается горячая волна. Ответив на его приветствие, она упрямо стала смотреть прямо перед собой, надеясь, что относительный полумрак внутри кареты скроет жаркий румянец на ее щеках.

Впрочем, на протяжении всего вечера были и другие моменты, остро напомнившие ей о физической близости Деверилла: по прибытии он помог ей снять накидку, и его пальцы коснулись ее обнаженных плеч. Затем он надолго задержал на ней взгляд во время превосходного скрипичного концерта, а потом еще раз, когда знаменитый оперный певец развлекал публику своим выдающимся сопрано. В первом же антракте Деверилл подал ей руку, чтобы помочь подняться с места.

Тем не менее она целеустремленно стремилась выполнить задачу, которую поставила перед собой.

Во время перерыва она познакомила его с еще одной кандидаткой из своего списка, мисс Элизой Роу. Кейт была особенно рада тому, что беседа с молодой леди заняла его и вынудила держаться в стороне от леди Дальтон, которая, к вящей досаде Кейт, тоже присутствовала на концерте. Заметив прелестную вдову в другом конце зала, она лишь крепче стиснула зубы, намереваясь добиться своего во что бы то ни стало.

Как только, соблюдая приличия, она смогла оторвать Деверилла от разговора с молодой леди, Кейт намеренно увлекла его в противоположную сторону, отчего он удивленно приподнял бровь:

– К чему так спешить вернуться на свои места?

– Леди Икс, если вам так уж хочется знать. Она следит за вами, как кошка за мышкой. Я не желаю, чтобы она запустила в вас свои когти. Вы достойны кого-нибудь получше нее.

Чтобы сменить тему, Кейт добавила:

– Вот, кстати… Завтра днем мы с вами приглашены на пикник в саду в Ричмонде. А следующим вечером друзья нашей семьи, лорд и леди Перри, устраивают бал у себя дома. И мне очень хочется, чтобы вы познакомились там с моей новой подругой.

Остаток музыкального вечера Кейт гордилась своим самообладанием всякий раз, когда оказывалась рядом с Девериллом, при этом ей не терпелось, чтобы он начал ухаживать за Дафной и тем самым снял бы с нее ответственность за свою дальнейшую судьбу.

Как назло, еще одно неприятное столкновение с леди Дальтон угрожало ее невозмутимости, обретенной ценой таких больших усилий. Во время второго перерыва они столкнулись в дамской туалетной комнате. Когда вдова отпустила ехидное замечание насчет того, что кое-кто держит лорда Уолмера на коротком поводке, Кейт поняла, что с нее довольно.

Схватив соперницу за запястье, она вывела ошеломленную леди Дальтон из комнаты и потащила ее прочь по коридору, мимо толпящихся театральных матрон, в темный уголок, способный обеспечить им некоторую приватность.

Бросая перчатку, Кейт старалась говорить негромким голосом:

– Я сожалею о том, что вынуждена расстроить ваши ожидания, леди Икс, но Уолмер никогда не станет жертвой вашего коварства. Я позабочусь об этом.

Во взгляде, которым ее окинула вдова, сквозило неприкрытое изумление и самодовольство:

– Если мне вздумается домогаться его, вы не сможете остановить меня.

– Хотите испытать свою теорию в действии?

– Хочу – и сделаю это при первой же возможности. Я слышала, что завтра Уолмер будет присутствовать на пикнике в саду у Рэдклиффов в Ричмонде.

Кейт, скривившись от отвращения, едва сдерживалась.

– Я вижу, вы тщательно следите за его светской жизнью.

Леди Дальтон плутовато улыбнулась:

– Это всего лишь тактика с моей стороны. Я рассчитываю, что мне представится шанс, разве что вы готовы все время охранять его как зеницу ока.

Они обменялись острыми взглядами, когда Кейт неожиданно сообразила, что подобными мерами ничего не добьется. Быть может, лучше предложить ей нечто вроде перемирия?

Она протянула сопернице руку.

– Вместо того чтобы ссориться с вами, я поступлю умнее, взывая к вашему чувству приличия и собственного достоинства. Ваш нынешний покровитель заслуживает лояльности с вашей стороны, – заявила Кейт, имея в виду мистера Эдмунда Лайла, который содержал Джулию на протяжении вот уже почти двух лет. – Насколько я знаю, Лайл обожает вас.

– Разумеется.

– Тогда, вместо того чтобы преследовать Уолмера, быть может, вам следует довольствоваться синицей в руке?

На лицо леди Дальтон вернулось выражение высокомерного презрения.

– Мои дела вас совершенно не касаются.

Кейт расправила плечи.

– Вы повели себя так, что они стали моей первейшей заботой, когда угрожали счастью моей семьи и друзей. Вы прекрасно помните, что с моим кузеном Куинном вы обошлись крайне неподобающим образом, а теперь хотите добавить и Уолмера к своему списку бессердечных побед. Более того, вы в долгу перед Лайлом. Вы потратили годы, старательно обменивая свою красоту и плотские таланты на его покровительство.

– По крайней мере, плотские таланты у меня имеются, чем вы никак не можете похвастать.

Отравленная стрела попала в цель, но Кейт ответила сопернице с холодной улыбкой:

– Понятия не имею, что нашел в вас Лайл, принимая во внимание ваш характер. Я почему-то полагала, что даже у жриц любви есть свой кодекс чести. Но, очевидно, о чести вам неизвестно ровным счетом ничего, раз уж вы решили обмануть джентльмена, который оплачивает ваши счета и обеспечивает вам роскошный стиль жизни. Неблагоразумие – это одно, но связь с Уолмером станет откровенным предательством.

Кейт поняла, что уязвила соперницу в самое сердце, когда леди Дальтон вздрогнула и выпрямилась во весь рост.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы вы читали мне нотации, леди Катарина. А теперь прошу меня извинить…

Пришел черед вдовы удаляться с высоко поднятой головой, чем Кейт и пришлось удовлетвориться. Она не желала опускаться до уровня Джулии Дальтон, но сейчас была рада тому, что действует, а не спокойно выслушивает оскорбления, которыми ее осыпала эта фурия.

Тут Кейт, оглядевшись по сторонам и заметив добрую дюжину любопытных взглядов, сообразила, что их маленькая сценка привлекла к себе живое внимание окружающих. Сплетницы отнесутся к их размолвке со злорадным удовольствием – как же, представительница Уайлдов устроила очередной публичный спектакль. Тем не менее она наотрез отказывалась терпеть интриги Джулии Дальтон. Напротив, она намеревалась пресечь преследования красавицей-вдовой Деверилла еще до того, как они принесут какие-либо плоды.

** *

Именно для этого Кейт, используя свои многочисленные связи, устроила приглашение Эдмунда Лайла на пикник в саду в Ричмонде, надеясь, что тот будет достаточно заинтригован, чтобы посетить эксклюзивное светское мероприятие в элегантном поместье в деревенском стиле на берегу Темзы. Кейт решила, что нет ничего дурного или постыдного в том, что она воспользуется покровителем леди Дальтон, дабы удержать любвеобильную вдову в рамках приличий. Всего лишь необходимый шаг, чтобы спасти Деверилла.

На этот день – день проведения пикника – у нее не было запланировано встреч с очередными кандидатками в невесты, зато здесь оказалась алчная мисс Армитаж, которая явно вознамерилась заручиться расположением Деверилла, и это обстоятельство отнюдь не вызвало у него особого восторга.

Леди Дальтон тоже оказалась в числе гостей – и очень быстро попыталась запустить в него свои коготки.

К несчастью, Кейт пришлось задержаться внутри, где ее перехватила одна знакомая, в то время как предприимчивая вдовушка последовала за Девериллом на террасу в задней части дома, с которой открывался великолепный вид на сады и реку. К тому времени как Кейт наконец освободилась, Джулия уже повисла у него на руке, трепеща ресницами и бросая на него соблазнительные взгляды, перемежаемые взрывами заливистого смеха.

К огромному облегчению Кейт, в это время на террасу вышел Лайл.

Эдмунд Лайл обладал коренастой и приземистой фигурой, но черты его лица были приятными, несмотря на редеющие волосы. Кроме того, он был довольно богат, успешно приумножая свое состоянии в качестве любителя-картежника. По мнению Кейт, он никак не заслуживал тех унижений, кои устраивала ему любовница, пусть даже некогда Эдмунд с Куинном были врагами.

Заметив леди Икс, Лайл остановился как вкопанный. Совершенно очевидно, он был достаточно опытен в таких делах, чтобы с одного взгляда уразуметь, что она задумала. Но Джулия, внезапно увидев его, моментально бросила Деверилла и стремительно поспешила к Лайлу. После невнятного обмена репликами, в том числе сердитыми и резкими, Лайл резко развернулся и направился к дверям террасы.

Джулия волком уставилась на Кейт и пробормотала нечто похожее на проклятие, затем подобрала свою юбки и бросилась бегом догонять Лайла:

– Дорогой, подожди, пожалуйста…

Пробравшись сквозь толпу, теснившуюся на террасе, Кейт присоединилась к Девериллу, в то время как он провожал взглядом удаляющуюся вдову.

– Это вы приложили руку к тому, чтобы оторвать от меня эту даму? – полюбопытствовал он.

Она предпочла сказать правду:

– Не стыжусь признаться в том, что да, это сделала я. Я надеялась занять ее кое-чем другим настолько, чтобы у нее не осталось времени преследовать вас.

Деверилл окинул Кейт многозначительным взглядом, в котором к веселому изумлению примешивалась и толика уважения.

– Я в восторге – и благодарю вас.

Кейт вернула ему улыбку, в которой было меньше торжества, чем благодарности.

– Теперь, когда вы избавили меня от леди Дальтон, – продолжал Деверилл, – вы можете также спасти меня и от крошки Армитаж.

– Совершенно очевидно, мисс Армитаж воспылала к вам нежными чувствами.

– Не ко мне. К моему состоянию и титулу.

– Я предупреждала вас, лорд Уолмер.

Когда он метнул на нее сердитый взгляд, Кейт ответила ему искренней улыбкой и отвернулась, чтобы уйти.

Деверилл, однако, протянул руку и схватил ее за локоть:

– Не так быстро.

Она вновь развернулась к нему, и он заговорил делано умоляющим тоном:

– Вы же не бросите меня одного на растерзание этой волчице, а?

– Что? Вы просите меня остаться рядом с вами, чтобы защитить вас? Такого большого и сильного мальчика?

Он ответил ей чисто мужской ухмылкой.

– Быть может, мне и впрямь нужна ваша защита. – Взяв ее под руку, он подтолкнул Кейт к каменным перилам, выходящим в сад, подальше от толпы. – Я никак не ожидал, что поиски невесты принесут мне столько разочарований, – негромко продолжал он. – Откровенно говоря, я уже подумываю о том, чтобы отказаться от этой затеи.

Кейт с удивлением всматривалась в его лицо.

– Но мы же едва начали. Не падайте духом, Деверилл. У меня есть на примете кандидатка, которая может оказаться идеальной спутницей для вас. Достопочтенная мисс Дафна Фэрнуолл. Обещаю, она вам понравится. Я познакомлю вас завтра вечером на балу у Перри.

Он немного помолчал, а потом небрежно заметил:

– Полагаю, что вместо нее мне следует жениться на вас.

Кейт от неожиданности даже приоткрыла рот – пока она не сообразила, что он, должно быть, шутит. Негромко рассмеявшись, она ответила в том же духе:

– Потому что это убережет вас от охотниц за состоянием.

– Кроме того, это избавит меня от необходимости ухаживать за кем-либо.

– Понимаю, – весело согласилась она. – Вы надеетесь избежать тяжелой работы, необходимой для того, чтобы найти достойную спутницу жизни.

– Вне всякого сомнения.

– Но ведь вы же не хотите жениться на мне на самом деле.

Склонив голову к плечу, он задумчиво посмотрел на нее:

– Я бы не был настолько в этом уверен.

– А вот я уверена. Вы рассматриваете меня лишь в качестве удобной партнерши, и только.

– Едва ли вы будете удобной партнершей. Пожалуй, я бы затруднился назвать какой-либо иной вариант, который принес бы мне больше неприятностей и проблем. Вы не из тех, с кем уютно и покойно, что говорит скорее в вашу пользу. С другой стороны, вы – самый легкий выбор в качестве моей невесты. Во-первых, вы безо всяких усилий сможете взять на себя роль моей баронессы.

– На это способны многие.

– Но ни одна из них не может сравниться с вами. Вы – самая желанная женщина из всех моих знакомых. И мне нужна жена, чтобы наполнить мою жизнь смыслом и согревать мою постель.

Он встретился с нею взглядом, отчего у нее моментально перехватило дыхание. Кейт покраснела как маков цвет. Пытаясь не обращать внимания на трепетное тепло внизу живота, она оглянулась на сады.

– Но я не хочу брать вас в мужья.

– Почему?

– Вы знаете почему. Между нами нет главного: мы не любим друг друга. А, как вы сами сказали, у вас нет намерения измениться.

– По крайней мере мои недостатки вам известны. А во всем остальном мы будем отличной парой.

– Для меня этого было бы недостаточно.

– Вы могли бы попытаться переделать меня по своему желанию.

Кейт заразительно рассмеялась.

– Неужели вы полагаете меня настолько наивной? Переделать вас решительно невозможно. – Она покачала головой. – Нет, давайте уж придерживаться первоначального плана. А сейчас… пожалуй, нам стоит отыскать Эша с Маурой и откланяться. Маура не любит оставлять своего маленького сына надолго одного.

Некоторое время спустя они действительно покинули вечеринку в саду, но Кейт обнаружила, что импровизированное предложение Деверилла звучало у нее в ушах еще долго после того, как они высадили его у гостиницы.

А что будет, если она действительно примет его предложение руки и сердца? Хотя было совершенно очевидно, что он говорил не всерьез, само предложение выглядело до нелепости заманчивым. Но нет. Она намерена до конца держаться за свою мечту о настоящей любви, а на то, что Деверилл когда-нибудь полюбит ее, полагаться решительно невозможно. По его собственному признанию, нежные чувства – такие, как любовь, – были ему абсолютно чужды.

Но что, если каким-то образом ей удастся заставить Деверилла полюбить себя?

Впрочем, она быстро отказалась от подобной мысли как от абсурдной. Не желала она и жертвовать своими представлениями о счастье. Брак ее родителей был основан на любви, привязанности и полном доверии, и на меньшее она не согласится. Она выйдет замуж, только если обретет с кем-либо взаимную сердечную привязанность.

Тем не менее Кейт с некоторым сожалением отказалась и дальше размышлять над вопросом «А что, если?..» и сосредоточилась на завтрашнем вечере – она должна будет сделать так, чтобы Дафна предстала перед Девериллом в лучшем свете.

Глава девятая

Бал у Перри представлял собой грандиозное, блестящее мероприятие, на котором присутствовали свыше сотни гостей. Как и ожидалось, когда Кейт представила Девериллу еще двух претенденток из своего списка, он вовсе не выглядел очарованным ни остроумной мисс Додд, ни подобострастной и елейной мисс Осборн.

А вот с ее фавориткой, мисс Дафной Фэрнуолл, вышла совсем иная история. Впервые, казалось, Деверилл выглядел заинтересованным в продолжении знакомства и протанцевал с нею сразу два танца подряд.

Дафна, стройная и элегантная, с золотисто-каштановыми волосами и светло-голубыми глазами, удивительно гармонировала с могучим Девериллом, с его черной как вороново крыло гривой.

Немного погодя, глядя, как они чему-то смеются вместе, едва не касаясь друг друга головами, когда он что-то шептал ей на ухо, Кейт непроизвольно нахмурилась – но тут же одернула себя.

Да что с нею происходит, если она уже ревнует Дафну? Ей должно быть стыдно. Скорее всего, она обнаружит недостатки в любой девушке, с которой станет знакомить Деверилла, из-за своей привязанности к нему, даже если не к чему будет придраться. Например, леди Дальтон вызывала у нее подлинную ярость, но ведь у Дафны отсутствовали столь вопиющие изъяны, и потому она может прекрасно подойти ему.

Сделав над собой усилие, Кейт постаралась сосредоточиться на своем собственном партнере по танцу. И все же ее грызло какое-то мелочное недовольство. А не сделала ли она ошибку, сведя его с Дафной?

Когда настало время для легких закусок и прохладительных напитков, она вместе с Маурой и Эшем направилась в столовую, тогда как Деверилл ни на минуту не расставался с Дафной. Кейт не могла отвести глаз от привлекательной пары, и Маура тут же прокомментировала этот факт, стоило Эшу оставить их на минуту.

– Похоже, лорд Уолмер уже нашел общий язык с мисс Дафной Фэрнуолл.

– Да, так и есть, – отозвалась Кейт.

– А тебя, похоже, это не очень-то радует.

– Нет, я очень счастлива, – покривила душой Кейт. – Дафна не только станет ему прекрасной парой, она может считать себя счастливицей, заполучив такого мужа.

Но Маура знала ее слишком хорошо.

– Кейт, милая моя… ты тратишь слишком много сил на то, чтобы превратить Уолмера в идеального мужа для другой женщины. Ты уверена, что хочешь именно этого?

– Я пекусь исключительно о его интересах.

– А как насчет твоих? Как насчет твоего сердца? – В темных глазах Мауры светилась искренняя тревога. – Я же вижу, какой ты становишься в его присутствии, Кейт. Ты буквально светишься изнутри. В твоих глазах вновь появился блеск – тот самый, которого там не было вот уже много лет.

Выслушав это суждение, оспорить которое было невозможно, Кейт недовольно поморщилась. Несомненно, необъяснимые искры влечения, которое она ощущала всякий раз, когда Деверилл смотрел на нее, неудержимый прилив энергии, случавшийся с нею, когда Деверилл оказывался поблизости, были заметны любому, кто хорошо знал ее.

– Я не стану отрицать очевидного, – с горечью заметила она.

– Но ведь и ты питаешь к нему глубокие чувства. Мне кажется, ты хочешь заполучить его для себя.

Будучи не в силах протестовать, Кейт пристально взглянула на Мауру:

– Ну и что, если так?

– Значит, ты должна действовать.

– То есть?

Маура ласково улыбнулась:

– Мне кажется, что ты сдалась раньше времени. Та Кейт, которую я знала и всегда любила, никогда не стала бы вести себя столь пассивно. Она стремилась бы заполучить то, что ей нужно, всеми правдами и неправдами.

Точно такие же советы Кейт не раз давала своим подругам, и Маура знала об этом, судя по ее самодовольному взгляду.

– В качестве свахи я тебе и в подметки не гожусь, – продолжала Маура. – Но, если ты решишь оставить его себе, я помогу тебе всем, чем могу. И ты должна действовать быстро, – она покосилась на Деверилла, который напропалую ухаживал за Дафной, – пока они не привязались друг к другу.

Кейт вновь ощутила острый укол в сердце, и, когда подруга отвернулась, чтобы заговорить с Эшем, она, на мгновение оставшись одна, вдруг отчетливо поняла простую вещь: она обманывала себя, делая вид, будто Дафна должна стать его лучшим выбором.

Правда заключалась в том, что она совсем не хотела, чтобы Дафна стала его женой. Она хотела Деверилла для себя.

Это было нелегкое признание, и в душе у Кейт воцарился сумбур, а в мыслях – разлад. Ей понадобилось сделать над собой огромное усилие, чтобы хоть немного успокоить разбушевавшиеся эмоции и закончить ужин, прежде чем вернуться в бальную залу.

Она машинально танцевала и даже поддерживала разговор, но внутри у нее все по-прежнему кипело после предостережения Мауры, когда получасом позже перед нею вдруг возник Деверилл и увлек ее в сторону от толпы.

– Куда вы меня ведете? – недоуменно поинтересовалась она, когда он вывел ее из бальной залы.

– Подальше отсюда, – последовал загадочный ответ.

Надеясь, что вскоре он все объяснит ей, она последовала за ним по коридору, испытывая все большее смятение, когда он по дороге заглянул в несколько комнат, мимо которых они проходили. Наконец он нырнул в гостиную, в которой никого не было и которую тускло освещала одна-единственная лампа.

– В чем дело? – затаив дыхание, осведомилась Кейт.

Подойдя к камину, он увлек ее за китайскую ширму, защищавшую того, кто сидел в кресле, от пламени в камине.

– Мисс Армитаж идет по моему следу как гончая.

Кейт не смогла сдержать смех.

– Так вы прячетесь от нее?

– Да. Прошу вас, говорите потише.

– Ну и кто из нас теперь трусишка? – прошептала она.

Он лукаво покосился на нее и ласково заметил:

– Негодница. Вы попросту злорадствуете по поводу того безвыходного положения, в котором я оказался.

Кейт понизила голос и заговорила едва слышным шепотом:

– Побудьте здесь немного. Мисс Армитаж по сравнению с леди Дальтон – начинающий дилетант, но тем не менее и она способна доставить вам некоторые неприятности.

– Хорошо, побуду, но и вы должны остаться вместе со мной.

– Деверилл, бал еще не закончился. Меня уже пригласили на танец еще несколько партнеров, и я ответила согласием.

– Знаю. Один за другим эти бедолаги ходят перед вами на задних лапках, а вам только и остается, что дергать за ниточки. Но у меня нет ни малейшего желания становиться в очередь. А теперь скажите мне, не следят ли за нами.

Его слова повергли Кейт в недоумение, но она повернулась к ширме и выглянула в щелочку между закрепленными на петлях полотнами.

– Здесь никого нет, – прошептала она.

– Отлично.

К своему удивлению, она вдруг почувствовала, как Деверилл сзади обнимает ее за талию. Кейт замерла.

– Что вы себе позволяете?

– Это месть за то, что вы использовали меня в своих развлечениях.

– Мне жаль, что я смеялась над вами.

– Нет, вы ни о чем не жалеете.

Когда его пальцы скользнули по краю ее декольте и коснулись выпуклостей ее грудей, у нее перехватило дыхание.

– Деверилл, вы должны немедленно отпустить меня.

– Ни за что на свете. Поскольку вы намеренно избегали меня весь вечер, я должен был сам создать возможность остаться с вами наедине.

Кейт, не веря своим ушам, лишь покачала головой. Он постоянно сбивал ее с толку, а теперь у него появилась еще и корыстная цель.

– Для чего вам понадобилось остаться со мной наедине?

– Я намерен доставить вам удовольствие.

– Прямо здесь? – Голос ее поднялся на добрую октаву, и она едва не сорвалась на крик.

– Тише, милая, – усмирил он ее. – Вы же не хотите, чтобы вас застукали в моих объятиях.

Издалека до нее доносились звуки голосов и музыка, но в гостиной было относительно тихо. Но если кто-нибудь войдет сюда, то их с Девериллом непременно услышат.

– Я советую вам хранить молчание, – повторил он. – Если кто-нибудь обнаружит нас в такой обстановке, то разразится скандал.

Откинув голову, чтобы взглянуть на него, Кейт прищурилась.

– Вы что же, намерены принудить меня силой?

Губы его дрогнули в улыбке:

– Не могу представить себе, чтобы кто-нибудь силой принудил вас делать то, чего вы не хотите. Но этого вам непременно захочется, обещаю.

А ведь он не шутит, вдруг поняла она. По ее спине пробежали мурашки, а кровь забурлила в жилах.

Когда же она попыталась высвободиться из его объятий, Деверилл лишь крепче прижал ее к себе.

– Стойте смирно, принцесса. Если вы начнете сопротивляться, то устроите никому не нужную сцену.

Вслед за его предостережением последовало осознание того, что у нее нет никакого желания оказывать ему сопротивление. Напротив, она мечтала вновь изведать то удовольствие, которое он подарил ей тогда, в павильоне.

И что – это говорит о ее распутстве? Или о его? Многие из ее предков жили скандалами и страстями, да и нынешнее поколение кузенов Уайлдов без тени смущения оправдывали свою фамилию. Но Деверилл своим эпатажным и возмутительным поведением ничуть не уступал ее семейству, будучи дерзким, нахрапистым и неотразимым. Еще никому прежде не удавалось соблазнить ее столь грубо, будь он проклят.

Кейт подбирала слова, собираясь возразить, но он бесцеремонно оборвал ее:

– Я не собираюсь отпускать вас, так что можете расслабиться и получать удовольствие…

С этими словами он задрал ей юбки, обнажая ее естество в вечерней прохладе, после чего очень нежно провел ладонью по ее бедру. От столь эротичного прикосновения у нее сбилось дыхание.

Его ладонь сместилась влево, поглаживая внутреннюю шелковистую поверхность ее бедра, и Кейт напряглась и замерла, пока его пальцы перебирали завитки волос, прикрывавшие ее женский бугорок.

Неожиданное прикосновение ошеломило ее. В теле у нее вдруг появилась необыкновенная легкость, она словно бы воспарила над землей. Затем его рука скользнула у нее между бедер, прижимаясь к ее промежности. Ощутив его обжигающее прикосновение, она почувствовала, как желание смешалось у нее с незаметно накатившим возбуждением.

Судя по одобрительному восклицанию Деверилла, он, должно быть, остался весьма доволен, обнаружив там влагу.

– Чувствуете? – прошептал он ей на ухо тем ленивым, хриплым голосом, от которого у нее всегда по телу разливался жар. – Вы очень сильно хотите меня.

– Откуда… вы знаете?

– Ваше тело выдает вас. Между бедер у вас горячо и влажно, а бутон вашего естества твердый и набухший.

И словно для того, чтобы доказать справедливость своих слов, он скользнул пальцами по ее увлажненной плоти, поглаживая шишечку, притаившуюся в ее женских складках. Даже столь легкое и бережное прикосновение пронзило Кейт подобно удару молнии. Она внезапно лишилась способности думать, двигаться, дышать.

– Поднимите платье, – мягко скомандовал он.

Он предлагает ей принять участие в собственном соблазнении? Хотя она и понимала, что ни к чему хорошему это не приведет, все же повиновалась.

– Ах, моя сладкая Кейт… – Его хриплый шепот гипнотизировал ее, усиливая нарастающее сексуальное возбуждение внутри нее. – Мне не забыть вчерашнюю встречу, я видел, что вы чувствовали, когда испытывали оргазм, я улавливал слабые стоны, которые вы издавали… Но сейчас стонать нельзя, хорошо? Вы должны сохранять молчание, помните?

Кейт вновь застонала, больше от разочарования, и он заставил ее умолкнуть, зажав ей ладонью рот. Его правая рука осталась между ее бедер, продолжая сладострастную атаку, бережно касаясь чувствительного местечка и аккуратно поглаживая его. Кейт из последних сил старалась сохранить контроль над собой. Он обладал такой же сильной волей, как и она, и сейчас он не оставил ей другого выбора, кроме как подчиниться ему.

– Вы играете… нечестно, – приглушенным тоном пожаловалась она.

– Да. – По его голосу она поняла, что он улыбается, а потом он вновь провел пальцами по влажным нижним губам, раздвигая чувственную плоть.

– Раздвинь свои ножки, прелестная Кейт…

Она сдалась и закрыла глаза, откинув голову ему на плечо.

В следующий миг он бережно ввел в нее палец. Кейт выгнулась дугой, прижимаясь к нему, а сердце гулко забилось у нее в груди.

– Спокойнее, – настойчиво прошептал он. Наклонив голову, он прижался губами к жилке, бешено пульсирующей у нее на шее, продолжая перебирать складки ее плоти пальцем, медленно поглаживая их, на миг погружаясь глубже, дразня ее и снова выходя из нее.

Она дышала часто и неглубоко, когда он заставил ее шире раздвинуть бедра, и к первому пальцу присоединился второй, отчего бережные эротические движения и ощущения усилились.

Кейт вновь коротко застонала, а ее руки принялись инстинктивно сжимать атлас платья. Она вдруг превратилась в трепещущее переплетение нервных окончаний, а Деверилл все настойчивее подталкивал ее к чувственному забытью своими ласками и возбуждающим шепотом.

Бедра ее вдруг непроизвольно задвигались в примитивном ритме страстного желания. А он ласкал ее чувственно и нежно, его ловкие пальцы оставались погруженными в ее пульсирующее тепло, в то время как большой палец поглаживал набухшую шишечку и трепещущий узелок нервных окончаний. Она чувствовала, как расширяются, опаляемые жаром, стенки ее женской плоти, ощущала нарастающую влажность, которая уже сочилась из ее женского естества, стекая на внутреннюю поверхность бедер.

– Господи, как же я хочу тебя. Я представлял, каково это – заниматься с тобой любовью, когда твое прекрасное тело обовьется вокруг моего…

Он прижался губами к изгибу ее шеи, покрывая кожу невесомыми поцелуями, отчего наслаждение волнами накатывало на Кейт, пока он с мучительной неторопливостью продолжал гладить ее. Жар, разгорающийся в ней, сконцентрировался вокруг его руки, оказавшейся в плену ее плоти, но ей казалось, будто все ее тело сгорает в огне страсти.

В следующий миг она начала извиваться, так как наслаждение стало слишком острым, чтобы его можно было выносить, стоя неподвижно. Бедра ее задрожали, заставляя ее тереться своим естеством о его пальцы. Неведомые доселе ощущения захлестнули ее, усиливаясь с каждым ударом сердца.

Наконец она отдалась конвульсивному оргазму, к которому он ее подвел, и тело ее сотрясла крупная дрожь. Удовольствие оказалось таким острым и сильным, что у нее перехватило дыхание.

Даже когда судороги прекратились, Деверилл не убрал пальцы, оставив их там, где они находились. Кейт обессиленно привалилась к нему спиной, крепко зажмурившись. Если бы он не поддерживал ее, она наверняка бы осела на пол.

Наконец он одернул ее юбки и, по-прежнему не разжимая объятий, развернул лицом к себе. Приподняв ее за подбородок, он бережно нашел ее губы своими.

Его медленный и глубокий поцелуй, от которого у нее едва не остановилось сердце, уничтожил последние остатки ее воли, сделав ее слабой и беспомощной.

Когда он отстранился, Кейт невидящим взором взглянула на него. Вот уже второй раз он оставил ее в полубессознательном состоянии от удовольствия. Но даже сквозь пелену слабости и наслаждения к ней упрямо возвращалась одна и та же мысль. Она хотела получить от Деверилла много больше, чем просто удовольствие. Она хотела, чтобы и он хотел ее не только ради удовольствия. Она хотела, чтобы он полюбил ее.

«Ну, и как ты намерена этого добиться?»

Наконец в голове у нее прояснилось, зрение вернулось к ней, и она поняла, что Деверилл смотрит на нее сверху вниз с нескрываемым желанием. Она не смогла отвести взгляд, но от жара, порожденного выражением его глаз, кровь вскипела у нее в жилах.

Затем он взял ее руку и прижал к гульфику своих атласных брюк.

– И вновь вы причиняете мне сильную боль, – пожаловался он, и насмешливые нотки чуточку сгладили напряжение, прозвучавшее в его голосе.

– Вы сами во всем виноваты, – выдохнула Кейт.

Намереваясь отнять у него контроль над собой, она высвободила руку. Но в следующую секунду в голове у нее сложился план.

Она не хотела терять Деверилла, отдав его этой чертовке Джулии Дальтон или даже этому совершенству среди кандидаток в невесты, Дафне Фэрнуолл. И поэтому она последует разумному совету, который дала ей Маура.

У нее нет другого выхода, уверила себя Кейт. Женщины в ее семье никогда не были чахлыми фиалками. Ни одна уважающая себя леди Уайлд не отошла бы в сторонку, уступив своего мужчину сопернице или, хуже того, активно помогая объекту своей привязанности найти себе другую женщину в качестве жены.

Если она хотела заполучить Деверилла для себя, то должна сражаться за него.

Приняв решение, она сделала глубокий вдох. Она ответит «да» на предложение выйти за него замуж.

По крайней мере при определенных условиях.

Помолвка на время убережет его от особ, подобных Джулии Дальтон и Фебе Армитаж. Что еще более важно, это даст ей время, чтобы попробовать заставить изменить его мнение о любви… быть может, даже предоставит ей шанс заставить его полюбить себя.

Принятое решение придало ей сил, и Кейт обвила Брэндона обеими руками за шею.

– Думаю, вы правы, – прошептала она, отвечая на его удивленный взгляд.

Она видела, что застала Деверилла врасплох; при этом собственная смелость изрядно шокировала и ее саму.

– Прав в чем? – настороженно осведомился он.

– В том, что в конце концов я приму ваше предложение руки и сердца.

Глава десятая

Наслаждаясь его ошеломленным молчанием, Кейт едва сдержала улыбку. Как же хорошо в кои-то веки обратить оружие Деверилла против него самого и заставить его обороняться. А он скептически рассматривал ее, словно не мог поверить в ее внезапную перемену.

Она выразительно приподняла бровь, с недоумением глядя на него:

– Вчера вы сказали, что, возможно, хотели бы жениться на мне. Или вы уже отказываетесь от своего предложения?

– Нет.

– Что ж, в таком случае, я согласна на временную помолвку.

Он нахмурился:

– А почему временную?

– Вы сами сказали, что вам нужна защита от происков леди Дальтон и мисс Армитаж. Формальная помолвка обезопасит вас от их домогательств, как и от любых других охотниц за состоянием, что преследуют вас.

– То есть вы предлагаете заключить фиктивную помолвку?

– Нет, помолвка будет настоящей. А вот состоится ли после нее свадьба – вопрос открытый. Например, во время пребывания во Франции мы можем узнать друг друга лучше. Подумайте, Деверилл. Не исключено, что, проведя вместе несколько дней или даже недель, мы будем готовы убить друг друга. Придя к временному взаимопониманию, мы при необходимости легко сможем разорвать помолвку, когда вернемся в Англию.

Деверилл покачал головой, словно не веря своим ушам, хотя в глазах его вновь отчетливо заблистали искорки веселого изумления.

– Я не передумаю насчет женитьбы на вас, – заверил он ее.

– Зато могу передумать я. У нас с вами разные приоритеты в жизни. И поэтому мы должны выяснить, есть ли у нас с вами надежда на то, что между нами возникнет более глубокая привязанность. И, если и тогда вы будете думать так же, как сейчас, продолжать испытание смысла уже не будет.

Деверилл посерьезнел, и уголки его губ опустились.

– Итак, мы вновь вернулись к вопросу о любви.

– А вы ожидали чего-то иного?

Он промолчал, и Кейт принялась всматриваться в его лицо, но обнаружила в нем всего лишь неприкрытый скептицизм. Что, впрочем, не помешало ей в сотый раз попытаться объяснить ему свои глубоко укоренившиеся убеждения.

– Вы сделали плотское вожделение основой наших взаимоотношений, Деверилл. Но от брака я хочу гораздо большего. Чувства и эмоции куда важнее любой плотской привлекательности.

– Для вас – очень может быть.

– Именно об этом я и веду речь. Само понятие любви для вас – всего лишь игра. Вы хотите выиграть ради выигрыша, невзирая на ваши собственные чувства. И впрямь, вы используете страсть как оружие, чтобы лишить меня воли к сопротивлению и добиться своего во что бы то ни стало. Или вы станете отрицать это?

На лице у него появилось загадочное выражение.

– По-моему, я выразился совершенно определенно, когда заявил о том, что хочу освободить вас от ваших собственных запретов и ограничений.

– Ах да. Вы хотите освободить меня от ханжества и от слепого следования правилам приличия. Что ж, вам придется прервать свою кампанию. В отличие от вас, я не желаю жертвовать своей репутацией ради нескольких мгновений тайной страсти.

Словно споря с собственными мыслями, Деверилл уставился куда-то вдаль, а потом негромко рассмеялся:

– Вы хотя бы представляете, сколько женщин с радостью ухватятся обеими руками за возможность выскочить за меня замуж?

Кейт неохотно улыбнулась.

– Представляю. Но таковы мои условия. Как понимаю и то, что они могут оказаться чересчур тягостными и обременительными для вас.

– Полагаю, – медленно протянул он, – у помолвки есть еще одно преимущество. Она придаст некоторую пристойность нашему совместному путешествию. И мы сможем находиться вдвоем в одной и той же комнате, не вызывая недоуменных вопросов и взглядов.

– Да, – согласилась Кейт, – но с этого момента мы должны вести себя крайне осмотрительно. Так уж получилось, что стоит нам оказаться вместе, как нам грозит скандал. И наша помолвка не подразумевает исключительно свободу соблазнения. Быть может, лично вам нет никакого дела до того, застанут ли нас в компрометирующем положении, а вот мне – есть.

Оглянувшись, Деверилл внимательно посмотрел на нее.

– Если вы будете скомпрометированы, то у вас не останется иного выхода, кроме как выйти за меня замуж.

– У меня всегда будет выход, – огрызнулась Кейт. – Вы никогда не заставите меня силой выйти за вас замуж. А теперь вы уже должны знать и то, что угрозы на меня не действуют.

Он не дрогнув встретил ее взгляд и, похоже, сообразил, что она не блефует, потому что едва уловимо улыбнулся и кивнул:

– Знаю. Очень хорошо, я согласен на ваши условия.

Быстрота, с которой Деверилл принял ее предложение, удивила Кейт. Она окинула его долгим взглядом, гадая, какого козырного туза он припас в рукаве.

Но он не дал ей времени на размышления.

– Если мы договорились по этому вопросу, предлагаю ускорить отплытие во Францию. Дело значительно упростится, если мы отправимся в путь уже на следующей неделе.

– Что вы имеете в виду? – спросила Кейт. – Ведь на следующей неделе миссис Катберт выходит замуж.

– Мы можем уехать сразу после бракосочетания.

– Так быстро?

– Но вы же хотите поскорее решить вопрос о захоронении своих родителей, не так ли?

– Да, разумеется. – После стольких лет ей не терпелось устроить им достойное погребение.

– А я буду рад покончить с этими бесконечными чертовыми светскими ритуалами, – чуть ли не с восторгом заявил Деверилл. – Поиски места кораблекрушения представляются мне куда более интересными. А пока нам надо всерьез заняться планированием нашей поездки. Завтра я бы хотел встретиться с Маки, если это возможно.

Кейт задумчиво поджала губы.

– Мне придется немедленно уведомить своего дядю Корнелия и тетю Рейчел, если они собираются сопровождать нас. Первым же делом я завтра с утра напишу им из Бовуара.

– Хорошо. В таком случае давайте объявим о нашей помолвке прямо сейчас.

Деверилл взял ее за руку и повел обратно в бальную залу, однако Кейт воспротивилась:

– Сейчас? Сегодня вечером?

– Для всех охотниц за состоянием это станет предупреждением, что отныне я оказался вне пределов их досягаемости. Кроме того, я намерен не дать вам передумать.

«А я и не намерена менять свое решение», – подумала Кейт, сопровождая его к выходу из гостиной. Тем не менее, когда через несколько мгновений они вошли в переполненную бальную залу, ее охватила паника. Официальное объявление на публике сделает помолвку с Девериллом реально существующей.

Но он действовал в полном соответствии со своим планом и потому решительно направился прямиком к оркестру. Не успел закончиться танец, как он обратил на себя внимание всех присутствующих, громогласно и гордо провозгласив:

– Прошу вас предоставить мне возможность поделиться с вами хорошими новостями. Леди Катарина Уайлд сделала меня счастливейшим из смертных, согласившись стать моей женой.

Зала мгновенно наполнилась гулом взволнованных голосов, а Деверилл закрепил свое объявление, заглянув ей прямо в глаза. Затем он поднес ее руку к своим губам и поцеловал кончики ее пальцев.

– Я счастлив тем, что сумел покорить ярчайшую звезду на небосклоне, – негромко сказал он.

Кейт поняла, что это нежное, интимное признание было направлено на то, чтобы вызвать определенную реакцию у гостей, тем не менее ей вдруг ужасно захотелось, чтобы оно было настоящим.

Оторвав свой взгляд от него, она огляделась по сторонам и увидела, что его слова произвели на каждого из присутствующих абсолютно разное воздействие. Она слышала шепот о том, насколько романтичным было объявление лорда Уолмера, но при этом заметила, что некоторые из молодых леди оказались явно разочарованы тем, что им не достанется самый завидный холостяк Лондона.

Маура же выглядела лишь чуточку удивленной и, подойдя к Кейт, радостно обняла ее. Эш склонился к ней, чтобы поцеловать в щеку, и с подколкой прошептал ей на ухо:

– Итак, знаменитая сваха наконец-то встретила свою судьбу.

С другого конца залы леди Дальтон, приехавшая на бал с опозданием, одарила ее злобным взглядом.

Кейт ответила ей любезной удовлетворенной улыбкой. Замыслы леди Икс распалили в ней огонь, хотя ее соперница придет в бешенство, если узнает об этом. Теперь Кейт намеревалась сама преследовать Деверилла.

Тем не менее это был вызов, с каким она еще не сталкивалась. Кейт ясно отдавала себе в этом отчет. Ему нужны были поверхностные, неглубокие отношения, брак по расчету, основанный лишь на страсти, но она хотела, чтобы ему стала нужна и любовь.

Кейт выбрала момент, когда они остались с Маурой наедине, и объяснила подруге свой план насчет временной помолвки, а заодно и поблагодарила ее за побуждение к действию.

– Ты была права. Я должна взять свою судьбу в собственные руки и сражаться за него.

Следующие четверть часа Кейт провела, стоя рядом со своим новоявленным женихом, принимая поздравления и пытаясь унять бабочек в животе. События развивались столь стремительно, что она никак не могла прийти в себя.

Хочешь не хочешь, но теперь она была помолвлена с Брэндоном Девериллом, бароном Уолмером. И каким-то образом ей предстояло решить важную и непростую задачу – покорить его сердце.

***

Только после того, как он расстался с Уайлдами по окончании долгого вечера, Брэндон осознал волнующее чувство удовлетворения. Теперь он был помолвлен с Кейт, сделав первый шаг к тому, чтобы заполучить ее руку в браке.

Скорый отъезд во Францию должен был, по идее, помочь ему достичь цели. Смена обстановки и окружения даст ему шанс доказать, что они вполне подходят друг другу, а заодно предоставит больше возможностей для уединения, без необходимости все время находиться в стеклянном аквариуме лондонского света и потакать мнению семьи Кейт, особенно старшего брата, взявшегося ее опекать.

Вряд ли можно было счесть хорошим знаком заявление Эша, что утром тот заглянет к нему в гостиницу «Фентон», дабы обсудить за завтраком временный характер их обручения. Но сейчас Брэндон позволил себе насладиться собственными достижениями.

Улегшись в постель, он еще некоторое время вспоминал то мгновение, когда объявил о своей помолвке с Кейт, – в частности, необычное чувство гордости, охватившее его при мысли о том, что она все-таки согласилась принадлежать ему, пусть и на определенных условиях. Сегодня вечером она выглядела потрясающе в своем сапфирово-голубом платье, оттенявшем ее кремовую кожу и огненные волосы.

Тем не менее ее соблазнительная и волнующая красота, ее женская грация и смех, рассыпающийся серебряными колокольчиками, были лишь малой причиной того, почему он так стремился обладать ею. Перед его глазами вставал образ Кейт в те мгновения, когда она выглядела совершенно беззащитной, – когда он доводил ее до оргазма не один раз, а даже два за последние несколько дней. Жаркий румянец, заливающий ее лицо, ошеломленное выражение ее зеленых глаз… Пожалуй, ему стоит забыть эти чувственные воспоминания хотя бы на время визита ее старшего брата.

Ровно в девять утра Эш появился на пороге его номера в гостинице и сразу начал с неприкрытого предостережения:

– Полагаю, вы помните о том, что Кейт – моя сестра? Я надеюсь, что вы сумеете обеспечить ее безопасность во время пребывания во Франции.

– Вы же знаете, что я сделаю все от меня зависящее.

– Удивительно, что она снизошла хотя бы до временного обручения, – вслух подивился Эш. – Если память мне не изменяет, несколько лет тому назад вы иногда ссорились так, что дело едва не доходило до полного разрыва отношений.

– Пожалуй, это и стало основной причиной того, что я не смог забыть ее все эти годы, пока меня здесь не было, – признал Брэндон. – Говоря по правде, я вернулся в Англию только из-за нее.

Эш, казалось, явно испытал облегчение, но все же благодушно заметил:

– Вы не должны говорить ей о том, что намерены предъявить на нее свои права.

– Конечно не стану. С моей стороны это было бы непомерной глупостью, потому что она тут же встанет на дыбы.

– Такова уж она, наша Кейт, независима до мозга костей.

– Я намерен убедить ее в том, что мы вполне подходим друг другу. Для меня она – самая идеальная жена, и я надеюсь, что она видит во мне такого же идеального мужа.

– Я подозревал об этом.

– Значит, я могу считать, что получил ваше благословение на брак с нею? – спросил Брэндон.

– Да. Откровенно говоря, я был бы благодарен вам, если бы это произошло, – отозвался Эш. – Кейт слишком часто остается совсем одна, особенно теперь, когда мы, все остальные, уже обзавелись семьями. А женщина с ее характером не должна прозябать в одиночестве.

– Вы правы, – от всего сердца согласился Брэндон, жестом приглашая своего гостя в гостиничный ресторан.

– Но как вы намерены преуспеть там, где столь многие до вас потерпели неудачу?

– Я надеюсь, что, отыскав обломки корабля, на котором погибли ваши родители, я смогу заручиться ее расположением.

– Вы уже заручились ее расположением. Теперь вы должны покорить ее сердце. Сомневаюсь, что она выйдет за вас замуж без любви.

– Она так и говорит.

Эш улыбнулся.

– Если вы в точности отдаете себе отчет в том, что вам предстоит, у вас есть шанс. Кстати, если вам понадобится содействие семьи, вы всегда можете на него рассчитывать.

– Благодарю вас. Пожалуй, к вам я бы и обратился при случае.

Он не питал иллюзий относительно сложности брошенного ему вызова; ему предстояло заставить Кейт передумать, что непременным условием их брака должна стать взаимная любовь, чтобы она приняла его таким, каков он есть, с холодным сердцем и прочим.

Исходя из этого он намеревался пересмотреть свою стратегию. Одна лишь страсть, скорее всего, не убедит ее, это он выяснил за прошедшие несколько дней. Значит, он будет ухаживать за Кейт так, как того хочет она, – «с чувствами и эмоциями», как она выражается. Больше никакого соблазнения, по крайней мере чисто физического. Вместо этого он приоткроет ей душу, усмирит свои собственнические мужские инстинкты и для разнообразия начнет следовать установленным ею правилам приличия.

Ему предстоит применить новый подход – добиваться ее с намерением покорить ее сердце, а не просто завладеть ее телом. Женщины всегда доставались ему легко, но теперь ему придется постараться изо всех сил, если он хочет заполучить Кейт. Кроме того, если он продемонстрирует ей, что ее семья приняла его и он заручился поддержкой Эша, это облегчит ему задачу.

Сидя за завтраком вместе с ее братом, Брэндон вспомнил давний случай, когда Уайлды устроили пикник у озера в своем поместье в Бовуаре. Кейт была в своей стихии, в окружении родных и близких, и смех ее был полон жизни и радости.

Теперь же она стала куда сдержаннее, в чем по большей части был виноват именно он. Правда, он видел и то, что таится под маской зрелой женщины. Чувствовал ее уязвимость, даже несмотря на ее уверенные, независимые манеры.

Он рассчитывал, что эта уязвимость поможет ему, когда он начнет ухаживать за нею по-настоящему. Если ей нужна романтическая любовь вместо страсти – что ж, он постарается дать ей то, что она хочет.

Глава одиннадцатая

Чтобы разработать план предстоящего путешествия, Брэндон назначил встречу с Бо Маклином в доме своего кузена Трея уже на полдень сегодняшнего дня. Это станет воссоединением бывших «Хранителей» – почти как в старые времена. Кроме того, у Кейт появится возможность познакомиться с еще одной красавицей – золотоволосой Антонией, женой Трея.

Маки был уже там, когда Брэндон прибыл на встречу вместе с Кейт. Когда их представили друг другу, Антония любезно пригласила их остаться на чай, после того как будет покончено с деловой частью визита, которая включала: определение даты и подробности поездки, подготовку посещения нищенской могилы, в которой была похоронена леди Бофорт, и наконец разработку стратегии поведения с пиратами, с которыми им, скорее всего, придется столкнуться в ходе попыток установить точное место кораблекрушения. Трей присутствовал при обсуждении, чтобы помочь советом и специальными знаниями, если таковые понадобятся.

Маки начал с того, что рассказал о результатах своих поисков, проведенных несколькими месяцами ранее. Он повторил для Брэндона свои выводы относительно кончины леди Бофорт и пожара, начавшегося на борту «Зефира» после взрыва, случившегося чуть больше десяти лет назад во время неудавшегося возвращения в Англию. Затем он разложил на столе карты Аквитании и юго-западного побережья Франции.

Глядя, как они все вместе склонились над картами, Кейт заметила:

– Похоже, вы уже не раз занимались этим раньше.

Брэндон улыбнулся, вспомнив множество тайных миссий, спланированных «Хранителями» в те времена, когда он был одним из них.

– Так и есть.

Маки ткнул пальцем в одну из карт:

– Мы предполагаем, что «Зефир» отплыл из речного порта Бордо вот с этой точки и направился к Бискайскому заливу. Незадолго до прибытия в порт Руайан в устье Жиронды на корабле прогремел взрыв и начался пожар. «Зефир» попытался повернуть к берегу, но потом его отнесло в одну из бухточек, коими буквально усеяно побережье, где он окончательно потерял ход и затонул где-то неподалеку от деревушки Сен-Жорж-де-Дидон, вот здесь. Груз, смытый с корабля, и прочие обломки кораблекрушения выбросило на окрестные пляжи, но, поскольку инцидент случился много лет тому назад, никто из тех, с кем я разговаривал, не смог указать точное место гибели судна. Каким-то образом мать леди Катарины уцелела и добралась до берега ниже по течению от Сен-Жоржа. Она похоронена вот здесь, на окраине Руайана.

На лицо Кейт набежала тень, и Брэндон понял, что она в эту минуту представляет, каково пришлось ее матери.

– Кроме того, гавань Сен-Жорж – это логово пиратов, – после недолгой паузы продолжал Маки. – Здесь живут преимущественно бедные рыбаки, посему они увеличивают свои доходы, нападая на иностранные суда, а контрабанду хранят в гротах и пещерах в меловых скалах. Зато на побережье им известна каждая бухта и каждый залив. Помимо этого, они контролируют всю торговую деятельность в этом районе. Если вы намерены искать точное место кораблекрушения, то вам наверняка придется столкнуться с пиратами. По прибытии вам, быть может, имеет смысл сразу же нанять их для поиска места гибели корабля и подъема со дна затонувших сокровищ.

Тут в разговор вступил Трей:

– А можно ли доверять пиратам в том, что они отдадут все драгоценности, которые попадут к ним в руки? Насколько я понимаю, украшения клана де Шаньи считались бесценными.

Ответил ему Маки:

– Это зависит от того, насколько тщательно вы собираетесь контролировать ход поисков и сколько там вообще осталось драгоценностей.

Теперь настала очередь Кейт, и она негромко заговорила:

– Большинство из них забрали мародеры еще до того, как «Зефир» затонул, а подъем со дна того, что осталось, представляет собой, на мой взгляд, второстепенную задачу. Драгоценности принадлежали французской семье моей тети, члены которой были казнены на гильотине во время революции, посему сокровища не имеют особого значения ни для меня лично, ни для моей семьи. Единственный предмет, который дорог мне, это кольцо с печаткой моего отца, которое, как мне представляется, отыскать уже практически невозможно. Достаточно будет и того, если нам удастся достойно перезахоронить мою мать. А если мы отыщем затонувший корабль, то я хотела бы провести поминальную церемонию, дабы почтить память умерших, включая моего отца, тетю Анжелику и дядю Лайонела.

– Вам удалось встретиться с кем-нибудь из пиратов? – обратился Брэндон с вопросом к Маки.

– Да, удалось. С их вожаком – его зовут Жан Лувель – капитаном бригантины.

– Лувель? – встрепенулся Брэндон. – Крупный смуглый мужчина со шрамом на левой щеке?

– Да.

Брэндон нахмурился:

– А вот это может стать проблемой. Я уже имел с ним дело раньше, в Америке.

Кейт озадаченно взглянула на него:

– Вы имеете в виду, что не все французские корсары помогали американцам во время войны?

– Большинство помогало, включая Лувеля. Его команда присоединилась к нашей борьбе против англичан. Но конфликт у меня с ним случился на личной почве.

– Значит, теперь вы враги?

– Можно и так сказать, – ответил Брэндон, вспоминая, что его ссора с пиратом произошла из-за женщины. – Когда мы виделись с ним в последний раз, то обменялись ударами абордажных мечей.

Кейт в ужасе смотрела на него:

– А ваши отношения могут повлиять на поиски «Зефира»?

– Могут и, скорее всего, повлияют дурно, – честно ответил Брэндон. – Кейт, вы выбрали меня, чтобы я сопровождал вас во Францию, потому что предполагали, что я окажусь на короткой ноге со здешними пиратами. Но теперь эта стратегия в опасности. Будет лучше, если я разберусь с Лувелем в одиночку.

Она нахмурилась, догадываясь, что это может для нее означать.

– Вы намерены оставить меня здесь?

– Я не хочу рисковать вашей безопасностью. Вам следует остаться в Англии и доверить мне выполнение нашей задачи.

Лицо ее приняло упрямое выражение:

– Разумеется, я буду сопровождать вас. – Помимо растущей тревоги, Брэндон расслышал дрожь в ее голосе. – Вы ведь не откажете мне в возможности достойно похоронить моих родителей, не так ли?

Он заколебался, но потом выдвинул еще один аргумент против ее участия в экспедиции:

– Если я правильно помню, вы говорили, что боитесь выходить в открытое море.

– Но я не могу допустить, чтобы это меня остановило. Пожалуйста, Деверилл… Я должна идти с вами.

Брэндон медленно кивнул. Если он откажется сопровождать Кейт, она просто отправится туда одна. А он по-прежнему оставался лучшим из тех, кто мог защитить ее, вне зависимости от его враждебных отношений с Лувелем. Более того, его главная цель заключалась в том, чтобы убедить Кейт, будто они прекрасно подходят друг другу, чего можно добиться только в том случае, если она поедет вместе с ним.

– Очень хорошо, но в качестве меры предосторожности мы должны разработать запасной вариант, как устранить Лувеля, если первоначальный план даст сбой. Трей, мне может понадобиться твоя помощь.

– Буду счастлив помочь всем, чем смогу, – отозвался его кузен.

Но тут подал голос Маки:

– Тебе понадобится кто-нибудь, кто мог бы выступить переводчиком? Лишь немногие тамошние деревенские жители говорят по-английски.

Кейт, набравшись духу, предложила свои услуги:

– Я достаточно свободно говорю по-французски. Тетя Анжелика учила меня языку с раннего детства, а впоследствии мои гувернантки и учителя в пансионе вдолбили мне в голову грамматику и необходимый словарный запас.

– Я тоже немного говорю по-французски, – добавил Брэндон.

В течение следующего получаса они в подробностях обсудили предприятие – и расчеты стоимости подъема сокровищ, и чертежи оборудования, составленные ее кузеном Куинном, – и наконец остановились на том, что завтра утром они встретятся с капитаном корабля, принадлежащего Брэндону.

Немного позже, когда они перешли в гостиную, чтобы выпить чаю, Трей, отведя Брэндона в сторону, сказал:

– Полагаю, леди Катарина ничего не знает о «Хранителях».

– Нет, не знает, и я не планирую ничего рассказывать ей до тех пор, пока мы не поженимся.

Трей кивнул. В соответствии с уставом члены общества давали клятву блюсти секретность, и лишь своим женам они имели право поведать об истории и настоящих целях элитной организации, существующей на протяжении нескольких веков.

Брэндон был рад тому, что, в случае необходимости, он мог обратиться за помощью к «Хранителям», поскольку теперь предстоящая миссия вызывала у него дурные предчувствия. Учитывая его ссору с Лувелем, успешное разрешение всех вопросов с кораблекрушением выглядело маловероятным; а появление в этой пиратской берлоге могло не только оказаться опасным для Кейт, но даже подвергнуть риску ее жизнь, как, впрочем, и его.

Тем не менее он пообещал ее брату, что сделает все, что в его силах, дабы ей ничего не угрожало. А еще он пообещал самому себе, что непременно использует все средства, чтобы убедить Кейт в том, что ее будущее – быть рядом с ним в качестве жены.

***

Последняя неделя перед отъездом прошла для Кейт в сплошных хлопотах. Согласование заключительных деталей путешествия, подготовка к бракосочетанию Нелл с мистером Горацием Андервудом, завершение светских мероприятий и нанесение прощальных визитов под предлогом поездки для празднования своей помолвки – все это отнимало у нее все свободное время, до последней минуты.

Но самым большим сюрпризом стала для нее перемена, произошедшая с Девериллом: и на людях, и в приватной обстановке он вел себя с предельной осмотрительностью. Во всех его поступках не было ничего непристойного или предосудительного, и он тщательно избегал любых физических контактов с нею.

Не то чтобы она безоговорочно верила в его преображение. Быть может, он и старался вести себя прилично, но ведь изменить свою натуру он был не в состоянии. Так что благоразумие требовало, чтобы она подвергала сомнению его мотивы. Кроме того, невзирая на его сдержанность, притяжение между ними никуда не делось, оно бурлило и кипело под поверхностью. Одного взгляда Деверилла было достаточно, чтобы в животе у Кейт начинали трепетать бабочки, а кровь ускоряла свой бег по жилам. И впрямь, теперь, когда она знала, какое чувственное удовольствие он способен ей доставить, она страстно тосковала по его прикосновениям, несмотря на то что понимала, что ее собственные желания резко ослабили ее силу воли.

Ирония же судьбы заключалась в том, что она не могла выплеснуть свою неудовлетворенность на Деверилла, ставшего уступчивым, смиренным, отвечающим всем нормам поведения джентльмена.

Взять, к примеру, его первую встречу с ее дядей Корнелием и тетей Рейчел, когда те прибыли в Лондон на свадьбу. Деверилл предстал перед ними как воплощение идеального кавалера, который не только отрыто ухаживал, пуская им пыль в глаза, но, как заметила Кейт, еще и воззвал к интеллекту ее ученого дяди и буквально очаровал Рейчел, которая лишь в прошлом году стала членом семьи Уайлдов и с опаской относилась ко всем аристократам из-за своего трудного прошлого с жестоким тираном, коим оказался ее покойный супруг. Так что уже к концу недели они оба – и ее дядя, и тетка – души не чаяли в Деверилле.

В день свадьбы погода выдалась как по заказу и церковь заливали солнечные лучи. Нелл, пухленькая женщина средних лет, выглядела прелестно в светло-голубом платье с верхней юбкой из кружев цвета слоновой кости и буквально лучилась от счастья. А мистер Андервуд явно был без памяти влюблен в свою невесту. Кейт даже уронила несколько слезинок от радости, глядя, как они приносят брачные обеты.

Сидя рядом с Кейт, Деверилл молча протянул ей свой носовой платок.

– Какого дьявола вы плачете? – прошептал он, когда жених с невестой рука об руку двинулись по проходу, принимая поздравления от гостей.

– Сама не знаю, – всхлипывая, отозвалась Кейт. – Наверное, из-за того что первый брак Нелл был устроен против ее воли, а во время вдовства она испытывала финансовые трудности. Она ведь очень хороший человек и заслуживает самого лучшего, что только может предложить ей жизнь. – Кейт вытерла глаза. – Я безумно рада и счастлива за нее, пусть даже на душе у меня кошки скребут, из-за того что я лишилась такой чудесной компаньонки. Я буду ужасно скучать по ней.

– Вы должны радоваться тому, что свели их вместе. Даже я вижу, как сильно они любят друг друга. – Деверилл негромко рассмеялся. – Признаюсь, мне даже немного завидно. Я как-то не привык к бракосочетаниям, где жениха с невестой венчает любовь.

– Очень жаль, – машинально заметила Кейт, прежде чем в голову ей пришла любопытная мысль. Деверилл сделал над собой усилие и поделился с нею своими чувствами, как она и просила его. Быть может, она слишком поторопилась, подозревая его в неискренности или, хуже того, в тайной расчетливости. Не исключено, что, в конце концов, он стремится стать тем кавалером, о котором она мечтала, не вынашивая никаких скрытых мотивов.

Свадебный завтрак после церемонии был дан в особняке Бофортов на Гросвенор-сквер. Когда гости собрались в гостиной, Кейт выкроила минутку, чтобы поговорить с Дафной, которая являлась большой тайной тети Рейчел, и лишь немногие, кроме Уайлдов, знали эту тайну.

– Я хочу извиниться перед тобой, Дафна, – негромко начала Кейт. – Ты, должно быть, полагаешь меня завистливой идиоткой, которая сначала попыталась свести тебя с лордом Уолмером, а потом, тем же вечером, обручилась с ним сама. С моей стороны было дурно вселять в тебя несбыточные надежды.

Как ни удивительно, но в ответ Дафна лишь рассмеялась:

– Ничуть не бывало. Я не питала никаких надежд. Уолмер с самого начала дал мне понять, что его интересуешь только ты.

Кейт украдкой взглянула в дальний конец комнаты, где Деверилл о чем-то беседовал с ее братом, Эшем.

– В самом деле?

– Да, можешь мне поверить. Я приняла его намеки как предупреждение не придавать чересчур большого значения его знакам внимания. Он хочет тебя, Кейт, а не меня.

В этот момент к ним присоединилась Маура, которая расслышала последние слова Дафны. Когда та ушла, Маура окинула Кейт строгим и серьезным взглядом.

– Если он так сильно хочет тебя, то, надеюсь, причина здесь самая что ни на есть глубинная. Я знаю, что ты назвала это обручение временным, Кейт, но я беспокоюсь, что на этот раз ты окончательно потеряешь голову, обрекая себя на худший сценарий безответной любви.

Кейт сделала глубокий вдох.

– Обещаю, что этого не случится, – поклялась она. – Я прекрасно сознаю грозящую мне опасность.

Тем не менее Кейт понимала, что Маура права. Она не могла, испытывая отчаянное желание обрести любовь с Девериллом, заставить себя закрыть глаза на реальность или подвергнуться новой боли.

Опасность подкралась незаметно. Два часа спустя, после того как гости приняли участие в роскошном свадебном пиршестве, к ней подошел Деверилл, держа в руках маленькую, обтянутую бархатом, коробочку.

– У меня есть для вас подарок в честь нашей помолвки, – сказал он, открывая коробочку, в которой на изящной золотой цепочке красовался медальон. – Святой Николай – покровитель всех моряков. Считается, что этот медальон убережет вас от всех невзгод на море. Вы можете надеть его во время нашего вояжа.

Кейт почувствовала, как тает ее сердце.

– Какая прелесть, – прошептала она, принимая коробочку с восторгом и благоговением: Деверилл запомнил, что она ужасно боится ходить под парусом, и захотел приободрить ее и вселить в нее уверенность в своих силах.

– Повернитесь. Я помогу вам надеть его.

Когда она повиновалась, он надел ей ожерелье на шею и застегнул замочек.

Легкое прикосновение его пальцев к ее шее вызвало у Кейт бурю эмоций, но на этот раз она была уверена, что это не намеренная хитрая уловка с его стороны, чтобы вновь обрести над ней плотскую власть. Деверилл не пытался остаться с нею наедине. Напротив, они стояли в шумной переполненной комнате, где собрались на свадьбу гости и сновали слуги.

Вновь развернувшись к нему лицом, Кейт в упор взглянула на него:

– Благодарю вас. С вашей стороны это было чрезвычайно предусмотрительно.

Деверилл улыбнулся:

– Вы ожидали романтического жеста. Этот маленький знак внимания – как раз то самое, что искренний поклонник подарил бы леди, за которой он ухаживает.

Пытаясь свести все к шутке, она в ответ одарила его беззаботной улыбкой:

– Быть может, для вас еще не все потеряно.

И все-таки… она прекрасно понимала, что должна держаться настороже с этим новоявленным Девериллом. Никак нельзя было исключать того, что он просто придумал новый хитроумный способ покорить ее – нежными и интимными проявлениями доброты. Быть может, он отказался от попыток соблазнить ее тело, но сейчас он явно вознамерился обольстить ее сердце, что могло быть куда опаснее, думала Кейт, вспоминая предостережение Мауры.

Ей очень хотелось, чтобы этот его жест стал проявлением настоящей любви, но, пожалуй, ей надо быть умнее и считать его подарок очередным шагом в его планах добиться от нее полной капитуляции.

И, прекрасно помня ситуацию шестилетней давности, она поклялась, что не даст обмануть себя.

Глава двенадцатая

Серые свинцовые небеса, грозившие пролиться дождем, казались дурным предзнаменованием для путешествия, когда на следующее утро в сопровождении дяди и тети Кейт прибыла в бурлящие деловой активностью доки Лондона. Громкий шум никак не прибавил ей уверенности и не заглушил страхи, охватившие ее при мысли о том, что сейчас ей придется взойти на борт корабля.

Чувствуя, как желудок у нее завязывается морским узлом, она принялась высматривать в толпе Деверилла. Причал был забит подводами и фургонами, перевозящими товары и продукты на берег и обратно с многочисленных лодок и кораблей, стоящих на якоре на Темзе, а запахи смолы, дегтя и рыбы сопровождали хриплые крики чаек.

Каким-то чудом Деверилл отыскал их в этом столпотворении и приказал двум дюжим матросам перенести их багаж на корабль. Затем, взяв Кейт под руку, он повел ее к гладкому и стремительному на вид, дополнительно оснащенному судну. Ступив на сходни, ей вдруг захотелось повернуться и бежать отсюда куда глаза глядят, но Деверилл подхватил ее на руки и с последней ступеньки перенес на надраенную деревянную палубу, после чего бросился помогать Рейчел и Корнелию.

– Добро пожаловать на борт «Галены», – приветствовал он их.

Ее ученый дядюшка тут же навострил уши:

– Названа в честь одной морской нимфы из греческой мифологии – Нереиды, я полагаю?

– В самую точку.

Затем Деверилл представил их капитану корабля, Бенджамину Галси, продубленному всеми ветрами и непогодой, но добродушному здоровяку.

– Вы не могли оказаться в лучших руках, чем эти, – по секрету сообщил им Деверилл, явно для того, чтобы вселить уверенность в Кейт.

Кейт немного приободрилась. Не следует забывать о том, что капитан Галси был опытным мореплавателем, как, впрочем, и сам Деверилл. Экипаж тоже произвел на нее самое благоприятное впечатление: матросы шустро сновали по палубе, проверяя канаты и поднимая паруса на трех высоких мачтах.

Вскоре Деверилл провел по их по трапу на нижнюю палубу и далее по проходу в отведенные для них каюты.

– Вам повезло. «Галена» – скорее пассажирское, а не торговое судно, построенное на моей верфи для быстрой перевозки людей, а не груза. У вас будут отдельные апартаменты, пусть маленькие и спартанские.

Он открыл дверь и жестом пригласил войти туда ее тетю и дядю, а потом указал на соседнюю каюту, предназначенную для Кейт.

Первой переступив порог, она увидела, что каюта обставлена довольно-таки скудно: здесь была узкая койка, умывальник с тазиком и стульчаком для ночного горшка, вешалка с колышками для одежды и маленький шкафчик.

Кейт прямиком направилась к иллюминатору и выглянула наружу.

– Да, обстановка, прямо скажем, далека от роскоши, – заметил Деверилл, – но вполне пристойная, как мне представляется.

– Да, благодарю вас. Она более чем приемлемая.

– Наше путешествие во Францию продлится всего два дня и две ночи, ну три, в самом крайнем случае, – напомнил он ей, проникнувшись пониманием того, что она панически боится остаться запертой в такой вот каюте на тонущем корабле.

«Два дня – это слишком долго». Выбранив себя за малодушие, она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы.

– Хотите остаться здесь, чтобы обустроиться на новом месте? – осведомился Деверилл.

Кейт вновь повернулась к нему:

– Нет, я бы предпочла подняться на палубу вместе с вами. Здесь душно, стены как будто давят на меня, хотя, полагаю, правильнее было бы называть их переборками.

Он одобрительно улыбнулся:

– Поздравляю вас – вы владеете соответствующей терминологией.

– Весь прошлый год Куинн проектировал корабль, который будет приводиться в движение паром, поэтому я посчитала своим долгом узнать кое-что о его новой страсти. Он надеется спустить его на воду уже этим летом.

– Ваш брат рассказывал мне об этом предприятии вашего кузена. Я бы с удовольствием взглянул на то, что у него получится.

Положив руку ей на талию и направляя ее к выходу из каюты, Деверилл небрежно обронил:

– Можете не стесняться закатывать истерику, если вдруг вам придет в голову такая блажь.

– Простите, – сказала Кейт и покраснела, – но я не из тех, с кем обыкновенно случается истерика.

– Вам не за что извиняться. И еще – я прекрасно знаю, какая вы.

По пути наверх они прихватили с собой Корнелия и Рейчел, и Деверилл оставил всех их у поручней на носу корабля, чтобы они не мешали экипажу, который готовился поднять якорь.

– Прошу извинить меня, я скоро вернусь, – сказал он и вежливо поклонился.

Кейт немедленно пожалела о его уходе, хотя рядом с нею находились ее родственники.

Некоторое время они стояли молча, изредка обмениваясь краткими репликами, наблюдая за работой экипажа и прислушиваясь к незнакомым звукам: громким и решительным командам капитана Галси, скрипу дерева и швартовых канатов, хлопанью разворачивающихся у них над головами парусов.

Чувствуя, что корабль начал двигаться, Кейт крепче вцепилась в поручни. В ответ Корнелий обнял ее за плечи одной рукой, а другой привлек к себе жену.

Кейт благодарно улыбнулась ему. Ее дядя был среднего возраста, высок, изящного телосложения, кроме того, он обладал аристократической внешностью, но редеющие седые волосы и очки на носу придавали ему вид книжного червя. Рейчел уступала ему ростом, но была утонченнее и элегантнее, сохранив былую красоту, несмотря на обильную седину в темных волосах.

А еще Кейт заметила, что Рейчел, похоже, чувствовала себя ничуть не лучше нее.

– Пожалуй, из меня такой же неважный мореплаватель, как и из тебя, – призналась тетка. – Я слишком подвержена морской болезни.

– Но у вас, по крайней мере, есть для этого веское оправдание. – Кейт опустила взгляд на свои побелевшие костяшки пальцев, которыми она изо всех сил сжимала поручни. – В этом мы с вами очень похожи, – попробовала она пошутить. – Я сожалею о том, что впутала вас обоих в это дело. Если бы не необходимость опекать меня, вам бы не пришлось отправляться в это путешествие.

В ответ Корнелий покачал головой:

– Нет-нет, это было и мое решение. Так же, как и ты, я хочу найти место последнего упокоения своего брата.

Прошло некоторое время, прежде чем «Галена» пробралась между остальными кораблями, стоящими на якоре, и направилась вниз по Темзе в сторону Ла-Манша. Над носом корабля описывали низкие круги чайки, а ветер, дующий в лицо Кейт, нес с собой запах соли. Но вот паруса поймали ветер, и шхуна рванулась вперед.

Почти сразу Рейчел пожаловалась на тошноту, вызванную килевой качкой.

– Пожалуй, мне лучше прилечь внизу, – побледнев, пробормотала она.

– Хотите, я сойду вниз с вами? – обеспокоенно предложила Кейт.

Корнелий тут же озаботился состоянием супруги:

– Не стоит, я сам провожу ее в каюту.

Кейт смотрела им вслед, отмечая, как дядя, бережно поддерживая супругу, повел ее к люку. Его любовь к Рейчел была неоспоримо очевидной, и это в немалой степени объяснялось тем, что они долгие годы провели в разлуке, пока не воссоединились благодаря Скай.

Кейт претило одиночество, и потому она очень обрадовалась, когда рядом появился Деверилл.

– Я совершил сотни вояжей и до сих пор цел и невредим, – заметил он, словно читая ее мысли.

– Отрадно слышать, – без особого энтузиазма заметила она.

– Смотрите на все это как на захватывающее приключение.

Она коснулась пальцами медальона святого Николая, который он подарил ей. Нет, она, конечно, любила приключения, но возможность утонуть парализовала ее обычно рациональный разум.

– За границей я была всего один раз. Наша семья сопровождала Джека во Францию, когда он впервые отправился на встречу со своим отцом. И дело не в моей нелюбви к хождению под парусом, я бы с радостью повидала мир, но я не могу отделаться от мысли о том, через что пришлось пройти моим родителям в последние часы жизни…

Сообразив, что на нервной почве она принялась болтать без умолку, Кейт прикусила язык.

– Вполне можно понять, – сказал Деверилл, – что вы чувствуете себя некомфортно во время плавания, поскольку не имеете большого опыта нахождения на борту корабля. Когда я в первый раз взобрался на мачту, то пришел в ужас.

Она не могла представить себе, чтобы он пришел в ужас от чего бы то ни было. Здесь он выглядел в своей стихии, легко удерживая равновесие на качающейся палубе, а встречный ветер трепал его черные как вороново крыло кудри.

Когда она не ответила, он попробовал сменить тактику.

– Что такое? Бесстрашная принцесса Катарина признается в своих слабостях? Должен заметить, что от вас я не ожидал ничего подобного. Обычно вас ничем не испугать. – Он насмешливо улыбнулся. – Та Кейт, которую я знал, никогда бы не позволила глупым дурным предчувствиям остановить себя. Помните те развалины, в которых вы рисковали жизнью, чтобы спасти раненого мальчишку?

– То было совсем другое дело. Там мы находились на суше.

– Не настолько уж и другое, – возразил он. – Вы решили, что не позволите страху подчинить себя, поскольку на кону стояла человеческая жизнь. Подумайте о конечных результатах нашего путешествия. Вы устроите надлежащую поминальную службу по своей матери, а, быть может, еще и по отцу, и по другим родственникам.

– Полагаю, вы правы.

– Разумеется, я прав. Как всегда.

Когда даже эти слова не вызвали у нее никакой реакции, он выразительно приподнял бровь, глядя на нее:

– Вот такой поворот событий мне нравится. Похоже, вам требуется забота и внимание, чем я с радостью готов заняться.

Выслушав это обвинение, Кейт нашла в себе силы огрызнуться:

– Вы смеетесь надо мной.

– Никогда, – ответил он с непроницаемым лицом.

Она ответила ему со слабой улыбкой:

– Быть может, вам лучше вышвырнуть меня за борт, чтобы покончить с моими мучениями.

– Не думайте, что я этого не сделаю, если вы станете слишком уж тяжелой обузой.

Кейт выдавила короткий смешок. Деверилл дразнил ее, чтобы унять ее страх, это-то она понимала. А еще он пытался приободрить ее, и за это она была ему благодарна. Она ненавидела чувствовать себя трусихой.

– А почему бы мне не рассказать вам о моей судоходной компании? – предложил вдруг Деверилл. – Если вы намерены и далее предаваться своим дурным ощущениям и страхам, то самое малое, что я могу сделать, это попытаться отвлечь вас.

– Да, прошу вас, я вся внимание, – нетерпеливо воскликнула Кейт.

– Как вам может быть известно, моей семье принадлежит флот торговых судов, построенных по нашим проектам, а штаб-квартира компании находится в Вирджинии. В Ричмонде, если точнее…

На протяжении следующего часа Деверилл развлекал ее байками о своих деловых предприятиях. Как ни удивительно, но Кейт так заслушалась его рассказами, что даже не заметила, как шхуна вышла из узкого пролива и оказалась в Ла-Манше, где ветер гонял бурные волны. Она даже начала привыкать к ритмичному раскачиванию палубы, когда нос корабля целенаправленно врезался в очередную волну.

Держась за поручни, Кейт запрокинула голову, глядя на лес мачт и раздувшуюся белую парусину. Она увидела двоих матросов, стоявших на реях и раскачивавшихся вместе с кораблем, не испытывая при этом ни малейшей неуверенности или страха.

Тем не менее качка вдруг напомнила ей о тетке.

– Мне надо сойти вниз, чтобы посмотреть, как там тетя Рейчел. Надеюсь, что приступ морской болезни у нее оказался не слишком сильным.

– Я прикажу нашему коку приготовить для нее имбирный чай.

– У вас есть имбирный чай на борту?

– Причем в достаточном количестве, – сухо ответил он. – Моя мать – плохой мореход, и потому настаивает на том, чтобы под рукой всегда было все самое необходимое.

– Я могу помочь приготовить его, – вызвалась Кейт. – Мне бы хотелось чем-нибудь заняться.

– Что ж, в таком случае я провожу вас на камбуз.

Сойдя с носовой надстройки, они направились в среднюю часть судна. Когда они достигли камбуза, Деверилл передал ее с рук на руки судовому коку, который разводил огонь в чугунной плите, чтобы вскипятить воду.

Когда наконец Кейт принесла исходящую паром кружку с чаем в каюту своей тетки, Рейчел все еще выглядела бледной, но уже не испытывала сильного недомогания. Она сидела на своей койке и даже пыталась читать книгу.

– Приступ морской болезни оказался слабее, чем я опасалась, – сказала она Кейт.

– В таком случае вам, быть может, стоит вернуться на палубу – свежий воздух наверняка пойдет вам на пользу.

– Нет, лучше я останусь здесь, дорогая. Тебе, по-моему, нужно побыть с лордом Уолмером наедине.

Кейт навострила уши:

– В самом деле? Вы что же, пытаетесь свести нас вместе, тетя?

Ее подозрения подтвердились, когда Рейчел и Корнелий обменялись виноватыми взглядами. Кейт неодобрительно прищурилась, и, заметив это, ее дядя откашлялся и поспешил выскочить из каюты.

– Или вы только притворялись, что больны? – обратилась с вопросом к своей тетке Кейт.

– Ни в малейшей степени. Я прилегла, и мутить меня стало меньше. – Заметив на лице Кейт скептическое выражение, Рейчел порозовела. – Ты не должна смущаться или расстраиваться из-за того, что мы хотим дать тебе больше времени побыть с Брэндоном наедине, моя дорогая. Ты же знаешь, что мы желаем тебе только самого лучшего. Я же вижу, как сильно вы с ним привязаны друг к другу, и полагаю, что ты должна дорожить этим.

Кейт не смогла сдержать улыбку:

– Ваши интриги стоят моих собственных, хотя я никак не ожидала, что дядя станет вашим сообщником в романтических вопросах.

У Рейчел вновь заалели щеки:

– Говоря по правде, ему так же, как и мне, не терпится увидеть, когда ухаживания лорда Уолмера завершатся полным успехом. Быть может, это из-за того, что мы с ним были в разлуке долгие годы. Мы с Корнелием зря потеряли очень много времени, Кейт. Ты не захочешь жить, терзаясь сожалениями.

Кейт хмуро кивнула, соглашаясь. Почти все верили в то, что закоренелый холостяк лорд Корнелий – унылая и уравновешенная белая ворона в семействе Уайлдов, а все потому, что он старательно избегал всевозможных светских мероприятий, предпочитая сидеть над своими любимыми книгами, и не унаследовал страстную натуру, свойственную всем остальным членам клана. Но эти «почти все» глубоко заблуждались. Минувший год стал сенсационным откровением даже для его семьи – оказывается, Корнелий и Рейчел были давними любовниками, а Дафна Фэрнуолл – их дочерью, плодом тайного романа, случившегося два десятка лет тому назад.

Очевидно, воспоминания навеяли грусть на Рейчел, потому что она пристально вгляделась в лицо Кейт:

– Если ты действительно полагаешь, что лорд Уолмер – именно тот, кто тебе нужен, ты должна сделать все, что в твоих силах, чтобы ваш союз состоялся как можно скорее.

Кейт воздержалась от комментариев. Ей по-прежнему хотелось верить в то, что ее давние мечты насчет любви, страсти и романтики непременно осуществятся. Что в один прекрасный день Деверилл полюбит ее так же глубоко и сильно, как и она его. Что когда-нибудь он перестанет остерегаться ее и откроет ей свое сердце.

Но сейчас она всего лишь хотела пережить путешествие через Ла-Манш.

** *

Пробыв некоторое время с Рейчел, Кейт вновь поднялась на палубу. И вновь ее дядя предпочел сбежать, чтобы не получить заслуженный выговор.

Впрочем, Кейт обрела уверенность в присутствии Деверилла, когда он вернулся к ней. В его обществе она чувствовала себя в безопасности. Когда корабль вскарабкался на очередную волну, а потом ухнул вниз, она изо всех сил вцепилась в поручни. Деверилл же не сдвинулся с места, лишь шире расставил ноги, раскачиваясь вместе с палубой. Но ведь он привык к долгим морским странствиям и не обращал внимания на качку.

День шел своим чередом, и ближе к полудню они подкрепились легким ланчем на камбузе. Затем Кейт вернулась на свое ставшее уже излюбленным место на носу, глядя, как проносятся мимо серые воды Ла-Манша. Вдалеке была видна земля. Она знала, что шхуна держит курс на юго-восток. Завтра они окажутся в еще более опасных водах Бискайского залива. Но сейчас страх и дурные предчувствия стали понемногу отпускать ее.

Вскоре начали сгущаться сумерки, и нервное напряжение вернулось к ней, как ни старалась она взять себя в руки. Ее тетя и дядя присоединились к ней и Девериллу за скромным ужином на камбузе, но сразу же по его окончании ушли обратно к себе в каюту. Кейт же задержалась – ей просто не хотелось оставаться одной.

В сущности, она надеялась, что Деверилл рассеет ее страх того, что она может утонуть. К неописуемому стыду Кейт, у нее начали дрожать руки, чего раньше не случалось никогда.

– Вы замерзли, – пробормотал он. Поднявшись из-за стола, он снял с себя пальто и накинул его ей на плечи.

Оно еще хранило тепло его тела, это несколько утешило Кейт, но ровно настолько, что она лишь смогла скривиться в ироничной усмешке:

– Не замерзла. Скорее трясусь от страха.

Деверилл коротко рассмеялся:

– Совершенно очевидно, вам нужно что-нибудь покрепче чая. У меня есть отличное бренди, которое я приберегал для особого случая.

Отвернувшись, он порылся в шкафу и достал оттуда бутылку, после чего щедро плеснул янтарную жидкость в ее кружку и вновь опустился на лавку рядом с нею.

– Выпейте, – скомандовал он.

Кейт сделала глоток, чувствуя, как огненный шар растекается по пищеводу, после чего с сомнением уставилась на остаток жидкости в кружке.

– Если я выпью все это, то непременно опьянею.

– Легкое опьянение – как раз то, что сейчас вам нужнее всего.

Отвечая ему в том же духе, она даже попробовала пошутить:

– Видите, вот еще одно свидетельство того, что мы не подходим друг другу. Едва ли я стану хорошей женой магнату, чья компания строит корабли.

– Да, но из вас получится куда лучшая баронесса, чем из меня – барон.

– Это верно. – Она действительно была специалистом по балам, тогда как он был экспертом в спальне и на море.

Деверилл тем временем с нескрываемым сочувствием смотрел на нее.

– Обещаю, что не позволю ничему дурному случиться с вами, Кейт.

Она была благодарна ему за то, что он старается унять ее иррациональные страхи, но упрямо покачала головой:

– Вы же сами понимаете, что не можете обещать ничего подобного. Вы не повелеваете природой.

Сделав еще глоток, Кейт вдруг вспомнила своего кузена Куинна.

– Теперь я понимаю, что чувствовал Куинн. Однажды он признался мне, что сконструировал свой паровой корабль, потому что не желал оказаться беспомощной игрушкой в руках судьбы. И мы долгие годы верили в то, что, окажись «Зефир» пароходом, он смог бы уйти от шторма, который потопил его. Как оказалось, виной всему был не шторм, а злой человек, снедаемый жаждой денег и мести. Мне до сих пор снятся по ночам кошмары о том, как тонут мои родители, – шепотом призналась она.

Деверилл накрыл своей ладонью ее руку, лежавшую на столе.

– Вы не одиноки в этом, Кейт. А мне снятся кошмары о недавней войне.

Она подняла на него глаза. Весь день она, как настоящая эгоистка, думала только о себе. Заставив себя встряхнуться, она вознамерилась исправить эту свою оплошность:

– Мне очень жаль. А что снится вам?

На скулах у него заиграли желваки, и он убрал руку.

– Я не люблю говорить об этом.

– Я даже представить себе не могу, через что вам довелось пройти, – прошептала она.

Он немного помолчал, перед тем как ответить:

– Большинство людей не могут. Особенно ваша британская аристократия.

– Теперь она стала и вашей тоже, – мягко напомнила ему Кейт.

– Верно. – Деверилл подавил тяжелый вдох. – К сожалению, у меня были обязательства перед обеими сторонами, но мне пришлось выбирать между ними.

– Но почему вы выбрали сражения, когда могли спокойно остаться в Англии?

– Мои американские соотечественники нуждались во мне. С моей стороны было бы трусостью думать только о собственной безопасности. – Голос его понизился до едва слышного шепота. – Самое худшее, что мне приходилось делать, это навлекать смерть и разрушение на головы близких. Мне ведь пришлось пойти против друзей и коллег, таких как мой кузен Трей, Маки и Хок.

Кейт умолкла. Она не часто думала о тех жертвах, которые принес Деверилл, исполняя то, что полагал своим долгом.

Уткнувшись взглядом в стол перед собой, он вдруг принялся философствовать:

– Война – отнюдь не праздничное и радостное дело. Зачастую она выглядит бессмысленной и идиотской. Но в этом случае она была необходима. Ваш флот поступил подло, превращая в рабов наших моряков.

– Они оправдывали свои действия высшим благом, утверждая, что усиливают флот для борьбы с Наполеоном.

– Все равно это было неправильно.

Она чувствовала его внутреннюю убежденность в своей правоте.

– Может быть, и так, – признала она.

– Там было слишком много убийств, крови и боли, – негромко добавил он.

Кейт решила, что пора отвлечь его от мрачных воспоминаний, и перевела разговор на его бывшую службу:

– Судя по тому, что рассказывает Хокхерст, служить в министерстве иностранных дел, как вы, – благородное призвание. Чем именно вы занимались там?

– Многими вещами. Например, я часто предоставлял корабли для выполнения наших миссий. Всегда находились негодяи, которых требовалось устранить, – деспоты, местные тираны, Наполеон Бонапарт. Нам удалось добиться многого, когда Бони реально угрожал захватить весь мир.

– А пару лет назад вы помогли тете Белле, не так ли? Она говорила, что несколько ее друзей из министерства иностранных дел провели спасательную операцию, когда ее похитил какой-то берберский шейх.

Он покачал головой:

– В то время я был в Америке, поэтому не принимал участия в спасательной операции.

А Кейт мысленно вновь вернулась к причинам, заставившим Деверилла уехать в Америку. Наверное, она должна восхищаться им, ведь он сражался и рисковал жизнью за то, во что верил, пусть даже его выбор отнял его у нее.

– Я очень рада тому, что вы не были ранены или еще что-нибудь похуже, – негромко сказала она.

Деверилл пожал плечами:

– Я редко заговариваю об этом. Мне не нравится даже думать о войне. – Улыбка его была мрачной, когда он поднял на нее глаза. – В моей откровенности виноваты вы. Я еще никому и никогда не рассказывал о том, что там чувствовал.

– Даже своей семье?

Он коротко и горько рассмеялся:

– Особенно своей семье. Они не разделяли моих сомнений, быть может, потому что у них не было таких близких связей в Англии, как у меня. Мой отец главным образом жаждал мести за наши потерянные корабли и экипажи. Моя мать была недовольна тем, что война нарушила ее распорядок и светскую жизнь. А мой младший брат слишком горел желанием услышать рассказ о моих приключениях. – Деверилл вновь улыбнулся, но на сей раз улыбка получилась грустной. – А ведь когда-то я был авантюристом. Я любил море… до войны.

Его откровение вызвало такой приток мыслей и чувств у Кейт, что они накрыли ее с головой.

– Я рада, что вы поговорили со мной. Это плохо – носить такие мысли в себе.

Он пристально посмотрел на нее.

– Если хотите знать, почему я не даю свободу своим чувствам, то вот вам ответ – из-за войны.

Она очень удивилась, никак не ожидая того, что Деверилл позволит ей увидеть темную и скрытую ото всех сторону своей души. Глубокого, уязвимого мужчину, которого раздирают противоречия.

Его признание задело какие-то струны в ее сердце и заставило призадуматься. Кейт вдруг поняла, что ошибалась, когда давила на него, чтобы пробудить в нем чувства. У него нашлись веские причины, чтобы оставаться отстраненным и бесстрастным. Она спрашивала себя, что так повлияло на него, сделав его тем, кем он был сейчас, и теперь она понимала его лучше. Он воевал против своих бывших друзей и сослуживцев, и это не могло не оставить шрамы на его душе и в сердце. И у него не было любящей семьи, как у нее, которой он мог бы довериться.

Осознание этого взволновало ее до глубины души. Если Деверилл и не мог испытывать таких нежных чувств, как любовь, то это объяснялось исключительно самозащитой.

Кейт вдруг поняла, что ей не следует так сильно стараться изменить его. Вместо этого она должна попытаться помочь ему забыть свое бурное прошлое. Она по-прежнему полагала, что если он хочет научиться любить, то должен открыть себя для исцеляющих эмоций, а не мрачных воспоминаний о войне и смерти. Но пока, пожалуй, хватит с него внутреннего самокопания.

– Час уже поздний. Вам нужно поспать.

– Наверное, вы правы, – с неохотой ответила Кейт.

Он вполне преуспел в том, чтобы отвлечь ее от ее собственных темных мыслей, но теперь они с новой силой одолевали ее. Взяв лампу, Деверилл проводил ее до каюты и первым вошел внутрь.

Показав ей, как следует надежно закрепить лампу на полке, он взял у нее свое пальто и перебросил его через руку.

Но, когда он повернулся, чтобы уйти, паника вновь охватила Кейт.

– Деверилл…

– Да?

– Вы не могли бы… вы не могли бы обнять меня? Ненадолго?

Он выразительно приподнял брови:

– Это ведь вы установили правило – никаких объятий.

– Я знаю… но… это ведь будет… не совсем объятие.

Он поколебался, затем пересек небольшую каюту и обнял ее обеими руками, легонько, но очень заботливо и нежно прижимая к себе.

Кейт с благодарностью спрятала лицо у него на груди. Она чувствовала стальное тепло под батистовой тканью его сорочки.

Когда немного погодя он ласково погладил ее по голове, она тихонько вздохнула. С Девериллом она чувствовала себя в безопасности; так было всегда. Ей вдруг захотелось, чтобы он остался у нее на всю ночь. Она нуждалась в чувстве защищенности, которое он внушал ей. Но, разумеется, они не могли провести ночь вместе, не будучи женатыми.

Какое-то время он просто обнимал ее, а потом, запечатлев у нее на лбу чистый и невинный поцелуй, отступил на шаг.

Когда она подняла на него глаза, в которых светилось сожаление, он отеческим жестом погладил ее по щеке:

– Мужайтесь, моя милая. Я буду рядом на тот случай, если вдруг понадоблюсь вам. Всего лишь через две двери от вас.

Спокойный тон его голоса приободрил ее, поэтому Кейт заставила себя отпустить его. Когда дверь за ним закрылась, она судорожно вздохнула.

Она должна быть храброй. Хотя бы чуточку такой же храброй и отважной, каким был Деверилл, когда отправлялся на войну, которая была ему не нужна.

Тем не менее она знала, что ей предстоит долгая ночь.

Глава тринадцатая

Оставить Кейт в столь безотрадном положении было нелегко, но сберечь и защитить ее репутацию было куда важнее, здраво рассудил Брэндон.

Вскоре он обнаружил, что заснуть оказалось не так просто. Стоило ему закрыть глаза, как на него обрушились воспоминания – жестокая коллекция картинок военных действий, предпринятых против британских военных кораблей. Разрывы пушечных ядер. Вонь сгоревшего пороха, дым и кровь. Мучительные крики раненых и умирающих.

Прошлое вновь вернулось к нему во время его признаний Кейт сегодня вечером.

Признаний, которые были ему доселе незнакомы, – подобное прямодушие было чуждо ему. Уже один только факт того, что он рассказал ей о своих ночных кошмарах, был примечателен сам по себе.

Он не всегда был таким замкнутым. Перемены начались, когда он вернулся домой после своей первой успешной морской баталии. Имея на руках кровь, он вовсе не желал и не заслуживал того приема, который ему устроили как настоящему герою. Не ожидал он и того, что его семья будет жутко и страшно смаковать то грандиозное поражение, которое он нанес врагу. Его отец торжествовал, мать злорадствовала, а младший брат пребывал в полном восторге.

Что ж, по крайней мере наивность брата проистекала из того, что ему в безбедной и избалованной юности бесконечно скармливали сказки о славных морских победах. Однако, признавал Брэндон, реакцию своих родителей он должен был предвидеть. Его отец всегда был весьма сдержанным человеком с замашками диктатора, а мать оставалась холодной и замкнутой гордячкой. К тому же оба отличались непомерной властностью и мстительностью, когда речь заходила о сохранении их династии и инвестиций в бизнес.

Стиснув зубы, Брэндон перевернулся на узкой койке на другой бок и взбил кулаком подушку. Вне всяких сомнений, он никогда не хотел стать похожим на своего отца или обзавестись супругой, похожей на свою мать.

Перед его внутренним взором вдруг встал образ Кейт. Контраст между этими двумя женщинами был просто разительным. Его мать была холодной эгоисткой, в то время как Кейт оставалась теплой, щедрой и страстной.

Кейт буквально купалась в эмоциях, она жила ими – и старалась изо всех сил расшевелить и Брэндона, несмотря на его сопротивление.

После войны он сознательно приучил себя сдерживать свои чувства. Сосредоточился на том, чтобы стереть из памяти темные и мрачные воспоминания. Намеренно избегал проявления любых чувств, которые могли принести боль. Но сегодня, впервые за много лет, он сознательно приоткрыл другому человеку свою душу и сердце.

И при этом поразился тому, что, поделившись своими чувствами с Кейт, он почувствовал себя… лучше. Странно, но лучше.

Сегодня Кейт заставила его осознать еще одну вещь: он слишком долго оставался один. Одинокий и надломленный, с пустотой в душе. Словно какая-то часть его потерялась по дороге.

Быть может, это было сердце?

И, если так, поможет ли она ему вновь обрести этот утраченный орган?

В принципе, в этом не было ничего невозможного. Кейт пробудила в нем инстинкты защитника и покровителя – проявившиеся с удивительной силой, – но при этом он чувствовал, что и у нее есть кое-что, в чем он сам отчаянно нуждался: это утешительное ощущение того, что ему есть с кем поделиться своими переживаниями и эмоциями. Ощущение близости. Чувство единения.

А на глубинном уровне – неуловимое и ускользающее ощущение радости жизни, ранее неизвестное ему вообще.

Брэндон знал, что никогда не позволит чувствам взять верх над разумом, но в последнее время ему все чаще казалось, что давно забытые эмоции прорываются на поверхность его сознания из самого дальнего и темного уголка души, где он похоронил их давным-давно. В сердце его забрезжил лучик надежды.

И вдруг его поразило осознание еще одного факта: он может попытаться стать тем человеком, которого хочет сделать из него Кейт. И не только для того, чтобы заполучить ее руку в браке, но и ради собственного благополучия.

Если он позволит себе чувствовать, то, быть может, сумеет изгнать пустоту, образовавшуюся внутри него. И, самое главное, не исключено, что тогда он сумеет обеспечить себе будущее с Кейт, которое даже сейчас выглядело настолько недосягаемым, что буквально сводило его с ума.

***

Кейт провела бессонную ночь, просыпаясь всякий раз, когда шхуна проваливалась в пропасть между валами. И когда на следующее утро она заставила себя встать с кровати, то быстро оделась и тут же поднялась наверх, предпочитая оказаться на свежем воздухе, нежели прозябать в душной каюте.

Но зрелище, представшее ее глазам, заставило ее на время забыть о собственных страхах: высоко у нее над головой, на конце горизонтального рея мачты, стоял Деверилл, ухватившись за фал паруса. Наклонившись вперед, чтобы противостоять ветру и качке, он, бросая вызов смерти, выглядел так, словно это для него столь же привычное дело, как для нее – давать отповедь высокомерной матроне из высшего общества в своей собственной гостиной.

Тревожась за него, Кейт затаила дыхание и не сводила с него глаз, пока он наконец не спустился вниз.

– Что вы себе позволяете, рискуя жизнью столь бесшабашным образом? – обеспокоенно спросила она, когда он подошел к ней. – Неужели ваш экипаж не может сам заняться такелажем?

Небрежным движением руки он отмахнулся от ее опасения и ответил, пристально вглядываясь в ее лицо:

– Не люблю бездельничать. А вот вы выглядите бледной.

Вспомнив о собственных треволнениях, Кейт выдавила улыбку:

– Я буду значительно веселее, когда мы достигнем суши.

– Впереди еще одна ночь, хотя я подозреваю, что нас немного потреплет перед этим.

Когда он указал на серые тучи на горизонте, Кейт почувствовала, как желудок у нее сводит судорогой.

Она заставила себя сосредоточиться на настоящем и принялась расспрашивать Деверилла о его кораблях, о жизни на море и той торговой сети, которую создала компания его семьи для импорта и экспорта товаров между Америкой и Европой. Но все это время она чувствовала себя как на иголках, опасаясь нервного срыва.

К счастью, шторм прошел стороной, и вскоре море успокоилось. Но ближе к вечеру она заметила, что на них вновь надвигается буря. Небеса потемнели, а вдалеке засверкали молнии.

Когда порывы сильного ветра принялись выбрасывать на палубу клочья пены с верхушек гигантских волн, тетя и дядя Кейт сошли вниз, уединившись в комфорте и безопасности своей каюты. Вскоре грозовые тучи обрели зловещий вид, а качка усилилась настолько, что сохранять равновесие стало почти невозможно.

Когда сильный ветер стал завывать в такелаже, капитан Галси отправил матросов на реи, чтобы взять рифы у марселей, как объяснил ей Деверилл.

– Скорее всего, это обычный шквал, но на всякий случай Галси обезветрит паруса еще сильнее, оставив ровно столько поверхности, сколько нужно для управления кораблем.

Часом позже хлынул проливной дождь. Деверилл распорядился, чтобы Кейт сошла вниз, и не пожелал слушать никаких возражений.

– Вам небезопасно оставаться здесь, – решительно заявил он.

Ей пришлось подчиниться. Несмотря на то что она крепко держалась за поручни, кренящаяся палуба так и норовила ускользнуть из-под ее ног. Тем не менее она повиновалась с большой неохотой, не желая оставаться внизу, где окажется заперта, как в ловушке, если корабль вдруг перевернется кверху килем.

Кейт миновала люк, спустилась по трапу, после чего, спотыкаясь, чуть ли не на ощупь стала пробираться по полутемному проходу. У первой двери она остановилась, чтобы проверить, как чувствует себя ее тетя, и оказалось, что Рейчел тошнило так сильно, что Корнелий вынужден был дать ей снотворного, чтобы она заснула.

Именно сейчас Кейт отчаянно не хотелось оставаться одной, но места здесь для нее не было, и она вынуждена была уйти к себе в каюту. Осторожно запалив лампу «летучая мышь», она свернулась калачиком на койке, пытаясь отогнать от себя собственные страхи. Но еще сильнее она беспокоилась о Деверилле и его команде, оставшихся наверху и вынужденных сражаться со стихией.

Вскоре буря разыгралась не на шутку. Высоченные волны одна за другой ударяли в деревянный корпус судна, и глухие звуки ударов сопровождались скрипами и стонами шхуны, которую беспощадно трепал ветер. Охваченная тревогой, Кейт старалась сохранить остатки мужества, пока разум ее бомбардировали самые страшные видения из ночных кошмаров.

И вдруг она услышала слабый стук в дверь. Вслед за этим дверь распахнулась, и на пороге появился Деверилл – он был одет в штормовку, а по лицу и волосам его стекали потоки воды. Но он был цел и невредим, и, отметив это, она испытала непередаваемое облегчение.

– Я принес вам холодный ужин, – быстро сказал он, в два шага преодолевая разделявшее их расстояние, – хлеб, сыр и мясо. Мы не можем рисковать, разводя огонь в плите на камбузе.

– Благодарю вас, – ответила Кейт, принимая у него холодные закуски, хотя аппетита у нее не было. – Не хотите остаться и поужинать вместе со мной?

– Мне надо возвращаться. Команда сражается изо всех сил, и Галси нужны все свободные руки на палубе, чтобы справиться с парусами и постоянно откачивать воду из трюма.

– Пожалуйста… будьте осторожны.

Деверилл лучисто улыбнулся:

– Непременно. Я пообещал сопроводить вас во Францию, а я всегда держу слово.

В этот момент шхуна вновь издала совершенно жуткий стон. Кейт переменилась в лице, и Деверилл поспешил успокоить ее:

– Это обычные для корабля звуки во время шторма.

Кейт согласно кивнула, но содрогнулась всем телом. Прежде чем она успела вымолвить хотя бы слово, Деверилл наклонился и ласково поцеловал ее в макушку.

Должно быть, он почувствовал, что волосы и накидка у нее влажные, потому что, отступив на шаг, хмуро взглянул на нее.

– Немедленно снимите сырую одежду и переоденьтесь, пока не простудились, – скомандовал он, после чего ушел так же быстро, как и появился, плотно закрыв за собой дверь.

Кейт повиновалась, хотя ей было трудно удерживать равновесие, поскольку судно переваливалось с носа на корму и раскачивалось с боку на бок, но ей все-таки удалось снять с себя накидку, платье и корсет, после чего надеть добротное платье из коричневого кашемира. Затем она вынула булавки и кое-как пальцами расчесала копну влажных растрепавшихся волос.

Дрожа от холода, она вновь опустилась на койку, подтянула колени к груди и обхватила их обеими руками, стараясь сохранить хотя бы остатки самообладания. Ей хотелось крепко обнять Деверилла за шею, чтобы он почувствовал себя с ней в безопасности и так же оберегал ее, но она вынуждена была отпустить его и остаться внизу, дабы в одиночку сражаться со своими страхами из оживших ночных кошмаров.

** *

Когда двумя часами позже Брэндон вернулся в ее каюту, он обнаружил ее именно такой, какой и предполагал, – бледной и дрожащей, совершенно не похожей на обычно жизнерадостную и бойкую Кейт.

Сбросив с себя промокшую штормовку, пальто и сапоги, он опустился рядом с нею на койку, прислонившись спиной к переборке, и прижал ее к себе.

Кейт безмолвно спрятала лицо у него на груди, и столь покорная реакция не на шутку встревожила его.

– Самое худшее уже позади, – заверил он ее.

– Откуда… вы знаете? – слабым, охрипшим голосом спросила она.

– Годы опыта.

Корабль вел себя гораздо устойчивее. Завывания ветра ослабели, как и струи дождя, сплошным потоком льющиеся с небес, хотя капли его по-прежнему неумолчно барабанили по палубе.

Но Кейт, похоже, не замечала перемен к лучшему.

– Пожалуйста, побудьте со мной. Я не могу больше оставаться одна.

Дрожь в ее голосе больно кольнула его сердце.

– Хорошо, – мягко сказал он. Это было не самое лучшее время для того, чтобы поддразнивать ее. Она замерзла до костей. Ее всю трясло.

Меняя положение, он вытянулся на койке, притянул ее к себе и крепко обнял, застыв на некоторое время в такой позе. Просто обнимал, прижимаясь к ней всем телом, чтобы согреть. Тем не менее он со всей остротой осознавал, как сильно ее близость действует на него, свидетельством чему стало напряжение и побаливание в чреслах.

Однако сейчас не тот момент, чтобы испытывать вожделение, предостерег себя Брэндон. Он должен всего лишь позаботиться о Кейт и успокоить ее.

Она пошевелилась, и он отстранился, чтобы взглянуть на нее. Лицо ее по-прежнему оставалось бледным, зато волосы золотисто-рыжим огнем горели в свете лампы. Она выглядела настоящей красавицей с рассыпанными по плечам вьющимися кудрями.

Она подняла к нему лицо:

– Деверилл… поцелуйте меня… пожалуйста.

Брэндон замер. Ему отчаянно хотелось выполнить ее просьбу, но ведь он поклялся, что не подчинится своему яростному желанию овладеть ею. «Утешить, – убеждал он себя, – ты пришел сюда только затем, чтобы утешить и согреть ее».

Но, очевидно, у Кейт были совсем иные намерения.

– Неужели вы даже не поцелуете меня?

От одного поцелуя ничего не случится, верно?

Он неохотно наклонил голову и накрыл ее холодные губы своими, согревая их и упиваясь податливой мягкостью. Кейт ответила с пылом, который ошеломил его. Ее поцелуй получился страстным, почти отчаянным.

Оторвавшись от ее губ, он прижался лбом к ее лбу.

– Милая, мы должны остановиться сейчас же, иначе потом я уже не отпущу вас.

– Я не хочу останавливаться. Я не хочу умереть девственницей.

Ее логические умозаключения изрядно озадачили его.

– Глупости, вы не умрете.

– А вдруг умру? Судьба такая непредсказуемая.

Отпрянув, Кейт уставилась на него затравленным взглядом.

– Прошу вас… давайте займемся любовью. Пожалуйста.

Брэндон молчал, но при этом был уверен, что она видит, какая борьба разгорелась в нем. За стенами каюты завывал ветер и шумел дождь, отчего шхуну швыряло на волнах как щепку.

Совершенно очевидно, Кейт не могла справиться с дрожью и страхом.

– Я презираю себя, когда боюсь, – сказала она, и в голосе ее прозвучала мольба. – Сделайте так, чтобы я забыла свой страх, Деверилл.

Сердце сжалось у него в груди.

– Кейт… – предостерег он ее, хотя голосу его недоставало убежденности, – мы должны пожениться, прежде чем я займусь с вами любовью.

– Мне все равно. Я хочу вас. Вы нужны мне.

Он подозревал, что, предлагая себя ему, она действует бездумно, просто пытаясь взять под контроль свою жизнь и свой страх.

Деверилл вполне понимал ее желание завладеть инициативой. Он лежал и боролся с собой, со своей совестью, пытаясь пробудить в себе лучшие качества, как это было шесть лет назад. Тогда он решил повести себя благородно и отверг заигрывания Кейт. Тем не менее внутренний голос нашептывал ему, что на сей раз это не будет расцениваться как благородство, поскольку он все равно собирается жениться на ней.

Когда она подняла руку, чтобы обвить ею его шею, и вновь потянулась к его губам, он попытался удержать ее, но понял, что уже принял решение. Он всецело овладеет ею самым бесповоротным образом и, став ее любовником, отрежет все пути обратно.

– Тише, любимая… – прошептал он, чувствуя, как жадно впилась она губами ему в шею. – В ваш первый раз мы не должны спешить.

– Что я должна делать?

– Для начала раздеться. На вас слишком много одежды.

Высвободившись из ее объятий, он поднялся с койки и помог встать и ей, после чего откинул одеяло и простыни, которыми была застелена койка.

Кейт начала было снимать платье, но, когда он стал помогать ей, позволила ему раздеть себя, сохраняя молчание во время его манипуляций. Брэндон мог бы и поспешить, но он намеренно оттягивал момент, покрывая невесомыми поцелуями все те части ее восхитительного тела, которые обнажались под его руками… стройную шею, изгиб плеча, предплечье.

Он дошел до ее корсета и снял его, после чего она осталась стоять в одной нижней рубашке. Глядя ей прямо в глаза, Брэндон накрыл ладонями ее груди, ощущая их мягкую полноту сквозь ткань сорочки. Когда он подушечками больших пальцев погладил ее напрягшиеся соски, Кейт тихонько ахнула и на мгновение прикрыла глаза, признавая свою безоговорочную капитуляцию.

Затем он присел на корточки, снимая с нее тапочки, и наконец выпрямился во весь рост, стягивая с нее через голову нижнюю рубашку.

Кейт стояла совершенно неподвижно, пока он жадно разглядывал ее. Вид ее обнаженного тела, белого и прекрасного, тут же оживил все его прежние мечты, но Брэндон сознательно отогнал их. На этот раз он сделает все ради Кейт. Ради ее удовольствия. Ради ее желания.

Подойдя к ней вплотную, он наклонился, чтобы попробовать на вкус ее губы, отчего поцелуй получился долгим, а потом шаловливо сместился к щеке и скользнул ниже, целуя ее в шею чуть ниже уха. Когда он прижался губами к ее мягкой коже, она тихонько вздохнула и задрожала.

– Вам холодно? – прошептал он.

– Нет… от ваших прикосновений я вся горю…

От этого простого признания кровь забурлила у него в жилах.

Брэндон вновь отступил на шаг, чтобы взглянуть ей в лицо.

– Вы по-прежнему уверены?

– Да. Еще никогда и ни в чем я не была так уверена. – Голос ее прозвучал твердо, и она не отвела глаз. – Я хочу вас, Деверилл… Пожалуйста.

Вместо ответа он подвел ее к койке и уложил на нее. Раскинувшись на матрасе, она широко раскрытыми глазами смотрела, как он торопливо сбрасывает с себя одежду.

Вскоре он уже стоял перед нею, и его напряженный член пульсировал, рос и раздавался. Едва сдерживаясь, Брэндон окинул долгим взглядом ее обнаженную фигуру, пожирая глазами полные груди, тонкую талию, мягкий изгиб бедер и длинные стройные ноги. Слово «красивая» было слишком пресным применительно к ней. Мощная чувственность ее тела взывала ко всему мужскому, что только заключалось в нем.

Он не стал снимать с нее цепочку с медальоном, и тоненький золотой диск напомнил ему о том, чего он должен добиться. Пришло время, когда он по праву будет обладать ею. Самое же главное – он заставит ее позабыть свои кошмары, заменив темные видения чистым наслаждением. Несмотря на ее кажущуюся уверенность, в эту минуту она выглядела особенно уязвимой, даже независимо от своего бессознательного страха перед бурей. Брэндон присел рядом с нею на койку, намереваясь приободрить ее.

– Я давно представлял себе эту картину. На вас ничего нет, ваши роскошные волосы распущены, разметавшись вокруг вашего невероятно соблазнительного и прелестного тела.

С этими словами его пальцы начали совершать медленные круговые движения у кончиков ее грудей. Кейт вздрогнула от одного его прикосновения, но теперь он знал, что это вызвано внутренним жаром, а не холодом.

Оставив ее грудь, он провел рукой вниз по ее телу, скользя по шелковистой коже до плоского живота, приостановившись внизу ее бедер. Почувствовав, как она инстинктивно напряглась, он успокаивающе прошептал:

– Позвольте мне потрогать вас, любимая. Я должен сделать так, чтобы ваше тело было готово принять меня. Возбуждение позволит вам легче впустить меня внутрь себя.

Она прикусила нижнюю губку, но доверчиво кивнула в ответ.

Он ласково и бережно коснулся ядрышка ее естества, уже увлажнившегося от желания. От легкого прикосновения по жилам у него заструился жидкий огонь.

Господь свидетель, как же он хотел ее! Глядя на нее, он чувствовал, что уже сгорает от желания. Но он заставил себя оставаться ровным, нежно поглаживая и лаская ее.

В конце концов глаза ее затуманились. Склонившись над нею, он накрыл ее сочные губы своими. Когда ее язычок встретился с его, он испытал чувство, очень близкое к торжеству. Он был очень притягательным, этот ее пылкий поцелуй, в котором было и возбуждение, и нежное исследование.

Он запустил пальцы в ее роскошные волосы и принялся впитывать ее сладость, показывая ей, как надо отвечать, и давать, и брать. К тому времени как он оказался у нее между бедер, она уже сладко постанывала от нетерпения. Она мгновенно неосознанно напряглась, и он прошептал:

– Попробуйте расслабиться, любимая.

Она кивнула, по-прежнему доверчиво глядя на него.

Приподнявшись на локтях, он очень медленно стал входить в нее. Брэндон почувствовал, как она вздрогнула, когда ее хрупкий барьер подался под его напором, но, кроме легкого вздоха, Кейт не издала больше ни звука. Брэндон замер, давая ей возможность привыкнуть к тому, что он вошел в нее, и насладиться невесомыми поцелуями, которыми он покрывал ее лицо.

Наконец он приостановился, чтобы убрать прядку волос у нее со щеки.

– Теперь лучше?

– Да. – Она выглядела уже спокойной и расслабившейся, не испытывая больше особого дискомфорта. Спустя еще одно долгое мгновение она легонько пошевелила бедрами, будто проверяя.

Он поцеловал ее в уголок губ, сдерживая желание проникнуть в нее еще глубже, потом уловил ее вздох, когда она смежила веки.

Брэндон крепче прижал ее к себе и вновь принялся целовать, требовательно и ласково, ухаживая и предъявляя права. Сейчас он мог думать лишь о том, чтобы как можно глубже погрузиться в ее влажную тесную жару, но пересиливал себя, двигаясь медленно и с величайшей осторожностью, пока не вошел в нее до упора.

Он замер в неподвижности, внимая ударам своего сердца. Затем, ожидая от нее страстного ответа, он начал двигаться, постепенно ускоряя темп, терпеливо подводя ее к вершине наслаждения руками, всем телом и губами.

Казалось, она с удовольствием приняла его нетерпение и с готовностью раскрылась ему навстречу. Еще через несколько мгновений Кейт судорожно застонала, ногти ее впились ему в плечи, когда она инстинктивно подхватила его ритм, что было признаком жгучего желания, нараставшего в ней.

Когда вскоре она выгнулась дугой и начала извиваться под ним, Брэндон стиснул зубы, пытаясь вернуть контроль над собственным телом и отчаянно стремясь удержать в узде собственные желания.

Но, когда она достигла оргазма, он больше не смог сдерживаться. Тело его содрогнулось, и он наконец позволил себе до краев наполнить ее своим горячим желанием, которое испытывал к ней с самого первого момента своего знакомства с нею.

Прошло много времени, прежде чем Брэндон пришел в себя. Тяжело дыша, он попробовал было скатиться с нее, но Кейт лишь крепче обвила руками его шею, словно больше не желая расставаться с ним.

Он смотрел на нее в упор, не зная, чего ожидать. Она, в свою очередь, тоже пристально рассматривала его.

– С вами все в порядке? – спросил он охрипшим от страсти голосом.

– Да. Это было… – она помолчала, словно с трудом подбирая правильное слово, – волшебно.

– Так и есть.

Застенчивая улыбка, которой она одарила его, тронула его куда сильнее, чем похвала его умению заниматься любовью.

«Так и есть», – повторил про себя Брэндон, ложась на бок и прижимая ее к себе. Когда он укрыл их обоих, Кейт удовлетворенно вздохнула и потерлась щекой о его плечо. Они лежали обнявшись и слушали, как утихает за стенами каюты шторм.

– Спасибо вам, – наконец прошептала она.

– За что?

– За то, что заставили меня забыть свой страх утонуть вместе с кораблем. Я больше не боюсь.

Брэндон запечатлел поцелуй у нее на лбу.

– Мне следует оторвать голову за то, что я воспользовался вашей паникой.

– Если я правильно помню, то я не оставила вам выбора.

– Едва ли это можно счесть уважительной причиной для того, чтобы отобрать у вас невинность.

Отстранившись от него, она приподнялась на локте.

– Вы ни в чем не виноваты. Вы сами говорили, что будете ждать до тех пор, пока я сама не попрошу вас заняться со мною любовью. Что ж, я попросила вас. И совершенно не жалею об этом.

Глаза ее были яркими и чувственными.

Мужчина мог запросто утонуть в ее глазах, лучившихся ласковым светом.

Брэндон взял ее лицо в свои ладони, впитывая ее красоту. Ее роскошные волосы растрепались, кожа походила на сияющую слоновую кость, а губы были влажными и искусанными в страсти.

Погладив рукой ее гриву огненно-рыжих волос, он большими пальцами убрал у нее с лица несколько непокорных прядок и привлек ее к себе. Затем, нежно коснувшись ее губ своими губами, он сел возле нее.

Пока Кейт лежала, свернувшись клубочком и прижимаясь к нему всем телом, он позволил себе расслабиться в ее тепле. Нетерпение, снедавшее его, и боль в чреслах утихли, но он не хотел отпускать ее. Совсем напротив, он мечтал оставаться с ней, вот так обнявшись, часами, уютно устроившись возле нее и наслаждаясь ее теплом, запахом и мягким сиянием.

Деверилл рассеянно погладил ее голую руку под одеялом, и мысли его приняли другое направление. Он взял Кейт так, словно имел на это право. И, на его взгляд, оно у него было. Она ведь была его будущей женой.

Его женой. Это словосочетание вызвало в нем невероятное чувство удовлетворения. У него были любовницы, но на этот раз все почему-то было по-другому. Куда опаснее, чем раньше. Жесткий контроль, который он сохранял над своими чувствами, рушился на глазах.

Весьма примечательная перемена, произошедшая за столь короткий промежуток времени, – хотя, пожалуй, не таким уж он был и коротким. Он ждал этого момента целых семь лет, с той самой поры, когда впервые увидел ее.

Откровенно говоря, он был потрясен куда сильнее, чем хотел это признавать. Их секс оказался ни с каким другим не сравнимым в его богатом в этом отношении опыте. Он ощущал свое единение с Кейт, словно она стала частью него. Пустота в его душе заполнилась.

Он как раз задумался об этом, когда в памяти у него всплыло еще одно слово – «обладание». И это сильнейшее чувство обладания подчеркивала распускавшаяся у него в душе нежность, сладкая боль, зародившаяся где-то в самой глубине его естества.

Самое же главное заключалось в том, что у него возникло ощущение, будто все изменилось, окончательно и бесповоротно. Он больше не задавался ненужными вопросами. Брэндон поклялся, что Кейт обязательно выйдет за него замуж, вне зависимости от ее фантазий о большой любви. Уж он-то проследит за этим.

Завтра он попросит ее руки у ее дяди и тетки. У него уже состоялся приватный разговор с лордом Корнелием. Утром он заведет его еще раз и убедит их позволить Кейт в одиночку сопровождать его, чтобы он мог без оглядки ухаживать за нею.

Он догадывался, что может рассчитывать на их поддержку. Они уже знали, что он готов горячо защищать Кейт, что он не позволит никому причинить ей зло и что он намерен завоевать ее руку и покорить сердце в браке.

Правда, завоевывать ее руку придется не страстью. Это он тоже успел понять. Он постоянно должен будет держать себя в узде, что после сегодняшней ночи станет невероятно трудной задачей. Он мечтал, чтобы Кейт сама жаждала его, чтобы она хотела его не только ради утешения, но был полон решимости ухаживать за нею должным образом, без соблазнения.

Причем ему предстояло не просто ухаживать за нею. Он должен будет доказать ей, что между ними возможна более глубокая связь, чем просто плотская страсть. Он должен убедить ее в том, что ничего подобного ей не сможет предложить никакой другой мужчина. И, самое главное, он должен продемонстрировать ей, что твердо намерен стать ее избранным спутником, хоть называй это любовью, хоть нет.

Глава четырнадцатая

Кейт проснулась под медленное покачивание корабля, резавшего носом уже почти спокойные воды. Моргая от яркого солнечного света, льющегося в иллюминатор, она обвела взглядом свою маленькую каюту. Не было никаких признаков Деверилла. Очевидно, он ушел от нее ночью, дабы не навредить ее репутации. Но, лежа на койке, она до сих пор чувствовала его запах – и не только на коже, но и в своем сознании.

Она ничуть не жалела о том, что вчера вечером, повинуясь внезапному порыву, стала умолять его взять ее. Поначалу яростное желание оказаться с ним в одной постели подстегивал страх – ей до боли нужно было испытать жизнеутверждающую, интимную близость с мужчиной. Она знала, что их единение будет замечательным, но при этом недооценила то, насколько великолепным и восхитительным оно окажется на самом деле. После первых мгновений физического дискомфорта ее с головой накрыло ошеломляющее удовольствие, причем не только физическое. Кейт обняла себя обеими руками, вспоминая те драгоценные часы, что провела в объятиях Деверилла. Невероятное чувство близости – связи, возникшей между ними, – представлялось ей куда более глубоким, нежели просто плотские отношения.

Да, ей, наверное, следовало прислушаться к настойчивому внутреннему голосу, который предостерегал ее от поспешных поступков. Было бы куда умнее подождать, пока она не удостоверится в том, что действительно покорила его сердце. Но вместо этого она подчинилась слепым инстинктам.

Ее вдруг окатила теплая волна, когда она вспомнила его нежность, чувственность, его умелое и бережное пробуждение ее неопытного тела. Сегодня утром не только ее груди набухли и потяжелели и впадинка между бедер отзывалась повышенной чувствительностью – нет, она ощущала сладкую боль пробуждения во всех местах, которых он касался.

На мгновение она прикрыла глаза, когда перед ее внутренним взором промчался каскад воспоминаний. Вот его сильное тело опускается сверху, вжимается в нее… возрождает ее к жизни и воспламеняет изнутри.

Долгие годы она вынашивала невероятные мечты насчет Деверилла, но он оправдал самые несбыточные ее надежды. Он не просто занимался с нею любовью; он слился с нею воедино на каком-то глубинном уровне, названия которому в их языке не было. А еще она верила – не могла не верить, – что и он тоже не просто захотел, а отчаянно нуждался в их новой близости.

Встряхнувшись, Кейт встала с постели, чтобы умыться и одеться. Начав укладывать волосы в шиньон, она вспомнила, как его пальцы ласково перебирали ее спутанную гриву.

Ласково. Быть может, она выдает желаемое за действительное?

Тем не менее сегодня утром ей было легче вновь зажечь лучик надежды на будущее с Девериллом, о котором она некогда мечтала. Надежды, что когда-нибудь искра страсти разожжет пламя любви.

Она искренне верила в то, что второй половинкой и родственной душой в ее жизни может быть только один человек. Было это заблуждением или нет, но минувшей ночью она вдруг поняла, что самой судьбой ей предназначено остаться с Девериллом. И она очень хотела, чтобы и он испытал такую же уверенность. Быть может, теперь, когда она смогла благодаря его доброй воле заглянуть за кулисы его жизни и получила эксклюзивный доступ к причинам его намеренного отчуждения, у нее появился шанс осуществить свои мечты.

Кейт одернула и разгладила на себе платье, после чего сделала глубокий вдох, готовясь встретиться с ним лицом к лицу. Но сначала она должна узнать, каково самочувствие у тети Рейчел.

На ее легкий стук в дверь их каюты вышел Корнелий. Тихим голосом поздоровавшись с нею, он озабоченно проговорил:

– Рейчел провела беспокойную ночь, но сейчас она крепко спит.

Кейт с сожалением спросила:

– Я могу что-нибудь сделать для нее?

– Не сейчас. Чем скорее мы доберемся до суши, тем лучше.

– Я сообщу Девериллу.

Необходимость активных действий стала очевидной, и Кейт поднялась по трапу наверх. Когда она ступила из люка на палубу, ее приветствовал свежий и прохладный морской воздух, омытый штормом. Команда занималась починкой парусов и ремонтом такелажа, но в остальном на шхуне все было как прежде: высокие мачты покачивались в такт набегающим волнам на фоне июньского неба, а легкий ветер грациозно надувал паруса. С левого борта виднелся берег Франции, оказавшийся гораздо ближе, чем она ожидала.

Единственная неприятность заключалась в том, что ее план сохранить спокойствие и присутствие духа рухнул и разлетелся вдребезги, стоило ей увидеть на главной палубе Деверилла. Он о чем-то разговаривал с капитаном Галси, но вот он вскинул голову и замер, заметив ее.

Что это, игра ее воображения или же взгляд его таил в себе больше нежности, чем когда-либо ранее? Больше восхищения? И была ли слабая улыбка, тронувшая его губы, знаком доброго расположения или признаком иронии? И ощутил ли он такой же прилив тепла, который прокатился по ее телу и от которого у нее едва не подогнулись колени?

Под его пристальным взглядом она почувствовала себя неуверенной, неуклюжей и… застенчивой, что было глупо, конечно. За всю свою жизнь она еще ни разу не страдала стыдливостью.

Внезапно разозлившись на себя, Кейт прогнала прочь необычные ощущения, подошла к перилам и остановилась. Деверилл не смеет заставлять ее чувствовать себя пугливой, как только что родившийся на свет жеребенок. И от его пристального взгляда у нее не должно останавливаться дыхание.

Тем не менее она была очень рада тому, что он занят беседой с капитаном и что к тому времени, как он присоединился к ней, она успела вновь взять себя в руки.

– Я вижу, вы благополучно пережили ночь, – негромко проговорил он.

Кейт мгновенно ощутила, как у нее загорелись щеки. Вот тебе и «взяла себя в руки», подумала она, вспоминая его обнаженное тело.

– Да, благодарю вас.

– Не за что. Вы уже завтракали?

В его словах чувствовалась скрытая симпатия и тепло, но манера общения оставалась легкой и дружеской.

Кейт решила последовать его примеру и вести себя так, словно между ними ничего не произошло. Она не желала давать своей семье или команде повод подозревать, что ночь она провела в объятиях Деверилла.

– Еще нет. Я решила сначала повидаться с вами, чтобы обсудить планы на день.

– У нас для этого еще будет масса времени. В порт Руайан мы должны прибыть только через несколько часов. Видите разрыв в береговой линии вон там, впереди? Это – устье Жиронды.

Кейт проследила взглядом за его рукой, которой он указывал куда-то вдаль. Там она действительно увидела вход в дельту, где Жиронда впадала в море. Где-то здесь трагически затонул «Зефир», приплыв сюда из Бордо, находящегося выше по течению.

– Что будет, когда мы достигнем Руайана?

– Первым делом мы устроим вашу тетю в гостиницу, где она сможет хорошенько отдохнуть. Затем я планирую нанять конный экипаж на неделю или две, на котором мы и будем передвигаться все это время.

– Хорошо. Тетя Рейчел наверняка слишком слаба, чтобы ехать сегодня куда-либо еще.

– Кроме того, после обеда я собираюсь разыскать Лувеля и, не исключено, начать переговоры относительно поисков останков корабля и места кораблекрушения. Но, как я полагаю, первым делом вы захотите посетить церковь и взглянуть на то место, где похоронена ваша мать.

Кейт вдруг показалось, будто над ней промелькнула черная тень, унося с собой недавнее тепло. Что ж, пришло время перенести свое внимание на главную цель их вояжа.

Расправив плечи, она взглянула Девериллу в лицо.

– Да. Вы пойдете со мной?

– Разумеется, если вы этого хотите.

– Хочу, – серьезно ответила она.

Она никак не могла отделаться от ощущения, что ей будет легче увидеть могилу матери, если рядом с нею окажется Деверилл.

***

Утро прошло в точном соответствии с его прогнозами, и когда шхуна, подгоняемая свежим ветром, вошла в дельту реки, то местность вокруг Руайана оказалась именно такой, какой она и ожидала ее увидеть.

Укрытое от сильных ветров, дующих с Атлантики, побережье было изрезано скалистыми мысами, поросшими лесом, и уютными песчаными бухтами, в то время как вход в гавань охраняла крепость. Ей говорили, что климат здесь был гораздо теплее, чем в Англии. И, как и во многих морских портах на побережье, в городке была масса домов, выстроенных из светло-желтого камня с красными черепичными крышами, между которыми виднелись сосны и едва распустившиеся бугенвиллеи.

Стоя у поручней, Кейт наблюдала, как они вошли в гавань, в которой уже находилось множество кораблей самой разной величины. Солнечные лучи отражались от белых парусов и голубой воды столь ослепительно, что ей даже пришлось прикрыть глаза рукой.

Вскоре после того, как капитан Галси приказал бросить якорь, к борту «Галены» подошла шлюпка, доставившая капитана порта, который принялся о чем-то совещаться с Галси и Девериллом. Уже через час Кейт устраивала свою измученную тетку в комнаты местной гостиницы, а Деверилл нанял в конюшне по соседству конный экипаж.

Рейчел чувствовала себя слишком слабой, чтобы сопровождать их в церковь, и попросила их поехать туда без нее. Разумеется, Корнелий не пожелал оставлять жену одну. Вместо этого он решил дождаться, пока с корабля доставят на берег их сундуки и саквояжи, заверив, что вполне удовлетворится отчетом племянницы о состоянии могилы, после того как Кейт вернется обратно.

А Кейт не терпелось начать действовать. Они с Девериллом наспех пообедали, и вскоре он уже вез ее к старинной церквушке на южной окраине города.

Пожилой священник ожидал приезда Кейт, поскольку в последнее время вел переписку с семейством Уайлд. Тепло поприветствовав их, он показал им кладбище в задней части церковной территории, после чего провел через скрипучую калитку на заросший травой участок, где хоронили нищих, за что извинился перед ними по-французски и на ломаном английском.

– Мы были уверены, – пояснил отец Рамонд, – что ваша мать происходила из хорошей семьи, потому что носила на шее золотой фермуар с выгравированным на нем гербом. Но установить ее личность мы не смогли. Прежде чем скончаться от полученных ран, она успела назвать нам лишь свое имя.

Шагая впереди них по неухоженной, заросшей травой тропинке, он остановился перед старым деревянным надгробием, выцветшим за долгие годы и обветренным под воздействием солнца и дождя.

Кейт заколебалась, чувствуя, как у нее сжалось горло. Прошло уже много недель с той поры, как она и ее семья узнали правду о гибели «Зефира» и о том, что леди Бофорт ненадолго пережила свой корабль, – вынесенная на берег, она вскоре скончалась от ран. Все это время Кейт была одержима только одной мыслью – найти место последнего упокоения матери. И вот теперь, когда этот момент настал, она внутренне подобралась, словно готовясь получить новый удар.

Священник тихонько удалился, оставив их с Девериллом одних. Сжимая пальцы рук, Кейт шагнула вперед, глядя на простую деревянную табличку. Она едва могла разобрать имя, вырезанное на дощечке.

– Мелисента, – прошептала она. Голос ее дрожал от сдерживаемых слез, а глаза щипало. Стоя позади нее, Деверилл осторожно положил руку ей на плечо.

Понимая, что он молча предлагает ей свою поддержку и утешение, она склонила голову. Кейт была очень благодарна ему за то, что он вызвался сопровождать ее, потому что не хотела оставаться одна в столь тяжелую минуту.

– Она умерла слишком рано, – прошептал он.

– Да…

Внезапно, охваченная скорбью, Кейт тихонько заплакала, что в общем-то было странно и не поддавалось никакому объяснению. Почему ей так больно, если после трагедии минуло уже столько лет?

В ответ Деверилл привлек ее к себе и обнял за плечи, спрятав ее лицо у себя на груди, словно принимая на себя ее боль и горе. Отчаянно нуждаясь в том утешении, которое он ей предлагал, Кейт прижалась к нему всем телом и дала волю слезам.

Даже после того, как она перестала плакать, он не отпускал ее от себя. Она покорно стояла у могилы матери – пока не ощутила легкое прикосновение его пальцев к своей щеке и не услышала его полный сочувствия голос:

– Могу лишь только представить ваше горе, когда вы разом потеряли обоих любимых родителей.

Сердце ее вновь пронзила острая боль, и Кейт слепо запрокинула голову и прижалась губами к его губам. Должно быть, ее поцелуй застал Деверилла врасплох, потому что он ощутимо напрягся. Когда же она обвила руками его шею, намереваясь продолжить целовать его, Деверилл остановил ее и отстранил от себя.

– Сейчас не время и не место для этого, любимая, – мягко сказал он.

Кейт во все глаза уставилась на него. Во взгляде его темных глаз светилось нечто столь глубоко интимное, словно он заглянул ей в самую сердцевину души, минуя все ее заградительные барьеры.

Совершенно неожиданно она вдруг почувствовала себя странно уязвимой и смутилась, что этой своей выходкой словно выставила себя напоказ. Роясь в своем ридикюле в поисках носового платка, она рассмеялась сквозь слезы, пытаясь свести к шутке то, что он вновь отверг ее:

– Я знаю. Это превращается уже в обременительную привычку – вы меня утешаете, когда я начинаю вести себя как тряпка.

Он лишь негромко и насмешливо фыркнул на это, но юмора в его ответе было мало:

– Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что у вас это всего лишь временная слабость, но я больше не воспользуюсь ею, как давеча ночью.

– Вы ничем не воспользовались. Я сама предложила вам себя.

Он уже открыл было рот, словно собираясь возразить ей, но потом ограничился тем, что грубо заявил:

– Когда вам понадобится нечто большее, чем мое утешение, прошу вас, дайте мне знать.

Она решила, что поняла его недвусмысленный намек. Он хотел ее, наверное, очень сильно хотел, но не тогда, когда эмоции делали ее хрупкой и уязвимой. Она должна сама захотеть его и сгорать от желания, но при этом вполне контролировать себя, а не терзаться страхом или горем.

– А пока что, – продолжал Деверилл, – сегодня после обеда нас ждет еще много работы. Сейчас же я предлагаю вернуться в церковь и поговорить с отцом Рамондом.

– Хорошо.

Пристыженная, Кейт проглотила комок в горле и вытерла платочком глаза. По идее, она должна радоваться тому, что Деверилл направляет ее и придает уверенности. В будущем она будет сильной, решила Кейт. Такой мужчина, как он, ни за что не захочет иметь в невестах сопливую нюню. Если она рассчитывает завоевать его любовь, то явно не таким образом, а ей очень хотелось стать именно той женщиной, которую он сможет полюбить.

Когда они вновь зашагали по тропинке, ведущей обратно к церкви, все мысли о любви и романтике вылетели у Кейт из головы, поскольку Деверилл перешел исключительно на деловой тон, заговорив о своих намерениях:

– Нам нужно обсудить доставку надгробного камня, который вы заказали. Есть еще одно дело к отцу Рамонду, куда более срочное – мне нужны все последние сведения о Лувеле, равно как и совет, как к нему лучше добраться. Я не хочу заранее предупреждать его о нашем прибытии.

Кейт согласно кивнула. Расспросить отца Рамонда было куда безопаснее, чем наводить справки в городе, поскольку священник едва ли будет в сговоре с пиратами, и ему, по крайней мере, можно было довериться в том, что он сохранит их разговор в тайне.

Они отыскали святого отца, и он ответил на многие из их вопросов.

– Да, капитан Жан Лувель держит свою штаб-квартиру в Сен-Жорже, что в нескольких милях к югу от Руайана. Но, быть может, неблагоразумно лезть в самое логово пиратов, учитывая сомнительную репутацию Лувеля?

Деверилл объяснил ему, чем вызвано его беспокойство, и священник дал ему конкретные указания.

Кейт решила расспросить святого отца о том, что было ближе ей самой и больше волновало ее:

– Не могу ли я каким-либо образом вернуть тот фермуар, который носила моя мать?

– Не знаю… прошло слишком много лет. Полагаю, что он был продан, дабы рассчитаться с лекарем за услуги, которые он оказал вашей матушке, врачуя ее от ран. Но я наведу справки.

– Спасибо вам, – с благодарностью сказала она.

Скорее всего, герб на фермуаре принадлежал маркизу Бофорту, а не какой-либо иной семье благородного происхождения, и его находка уже вне всяких сомнений подтвердила бы, что в нищенской могиле действительно покоится ее мать. Тем не менее в глубине души Кейт была и без того уверена, что так оно и есть.

Вскоре после этого они откланялись. Оказавшись в экипаже, она удивилась, почему Деверилл направил лошадей в ту сторону, откуда они приехали, а не поехал прямиком в Сен-Жорж.

– Мы возвращаемся в Руайан?

– Ненадолго. Помимо планируемого элемента неожиданности, необходимо будет взять с собой вооруженную охрану, прежде чем я навещу Лувеля. Я договорился с Галси о том, что он выделит мне несколько своих лучших людей, сведущих в рукопашном бою.

Кейт нахмурилась:

– Вы ожидаете насилия от Лувеля?

– Нет, но было бы неразумно недооценивать его. Наша последняя встреча закончилась отнюдь не на дружеской ноте.

– Что между вами произошло?

– Он почему-то решил, что я отбил у него любовницу, чего не было и в помине.

Брови ее взлетели на лоб от изумления:

– Так у вас случился конфликт из-за женщины?

Деверилл поморщился:

– К сожалению, да. Она начала заигрывать со мной, а когда я отверг ее жеманство, то решила отомстить и заявила, что я изнасиловал ее. Кончилось все тем, что мы с Лувелем дрались на дуэли на шпагах, и именно тогда он заработал свой шрам на щеке.

Всю первую половину поездки Кейт расспрашивала его о том, как он намерен встретиться с Лувелем, и Деверилл терпеливо отвечал ей.

– Я мог бы нанять людей и корабль в Руайане, но лучше привлечь к этому делу Лувеля и заручиться его поддержкой, чем нажить в его лице непримиримого врага. Если мы сможем договориться, я намерен остаться в Сен-Жорже, чтобы наблюдать за ходом поисковых работ. У него есть свое представление о чести, насколько такое понятие вообще уместно применительно к пиратам, но все равно я не стану полностью доверять ему. Что до вас, то я хочу, чтобы вы остались в Руайане.

– Вы, должно быть, шутите?

– Ни в коем случае.

– Я проделала столь долгий путь вовсе не для того, чтобы оказаться бесполезной или играть пассивную роль. Если вы рассчитываете оставить меня здесь… – начала было Кейт, но потом спохватилась, сообразив, что уговорами можно добиться куда большего и даже заставить его передумать. – Совсем недавно вы предлагали мне стать непокорной авантюристкой. Что ж, теперь для этого у меня появились все возможности.

– Я имел в виду плотские авантюры. И я никогда не предлагал вам рисковать собственной безопасностью.

Кейт с испугом взирала на него.

– Вы полагаете, что я позволю вам отправиться навстречу опасностям в одиночку? Когда вы делаете это ради меня? Или вы принимаете меня за трусиху? Нет-нет, можете не отвечать, – поспешила добавить она, вспомнив, в какой панический ужас ударилась во время шторма.

Несколько мгновений она сидела молча, раздумывая, что сказать. Она была благодарна Девериллу за то, что он согласился помочь ей отдать последние почести своим родителям, и по достоинству оценила его желание сражаться за нее. Какая-то часть Кейт радовалась тому, что он хотел защитить ее.

Тем не менее она тоже должна уберечь его от беды. Более того, она просто не могла допустить, чтобы Деверилл рисковал своей жизнью ради нее, в то время как сама она будет отсиживаться в безопасности. Если с ним что-либо случится, она никогда не простит себе этого.

– Вы ведь не уверены в том, что Лувель до сих пор затаил на вас злобу, – заговорила наконец Кейт.

– Готов поспорить на этот счет.

– А вы не подумали о том, что я могу пригодиться вам, для того чтобы вступить с ним в переговоры? У меня большой опыт в том, как обращаться с неприятными мужчинами.

– А еще вы можете стать большой помехой. Лувель может увидеть в вас средство отомстить мне.

– Если так, то мы разберемся с ним. В любом случае… – Кейт с вызовом вскинула подбородок, – я не останусь здесь.

Весь остаток пути они спорили. Деверилл был из тех мужчин, чья сила воли не уступала ее собственной, но сейчас Кейт упорно стояла на своем. Так что к тому времени, когда они добрались до гостиницы, она убедила его в том, что одна отправится в Сен-Жорж, если он откажется взять ее с собой.

Выходя из экипажа, Кейт услышала, как он бормочет себе под нос что-то насчет упрямых дамочек.

Пока Деверилл занимался лошадьми и оружием для людей Галси, она поднялась наверх, чтобы собрать свой саквояж для продолжительного пребывания в Сен-Жорже, а также для того, чтобы посовещаться со своими тетей и дядей.

Быть может, из-за того что она воздержалась от упоминания возможной опасности, они не стали возражать против ее плана. Дядя Корнелий согласился проследить за тем, чтобы надгробную плиту доставили на могилу ее матери, пока сама Кейт будет отсутствовать.

Удивления достойно, но и Рейчел не сказала ни слова против того, чтобы ее племянница сопровождала Деверилла без присмотра дуэньи. Сама она была еще достаточно слаба, чтобы отправляться в путь, но уже к завтрашнему дню надеялась оправиться настолько, чтобы неспешно прогуляться по песчаным пляжам, утверждая, что солнце и теплая погода пойдут ей на пользу.

Уже не в первый раз Кейт подозревала, что ее тетка намеренно преувеличивает свое недомогание, чтобы предоставить больше свободы помолвленной парочке. И она окончательно уверилась в этом, когда Рейчел отослала Корнелия присмотреть за багажом, а сама протянула Кейт небольшой атласный мешочек:

– Это от твоей тети Изабеллы.

Озадаченная, Кейт потянула за завязки и распахнула мешочек. Внутри лежало несколько губок с привязанными тесемками и два маленьких флакона какой-то жидкости.

– Что это?

– Средства для того, чтобы не забеременеть. Намочи губку уксусом или бренди, после чего помести ее поглубже в свой женский проход.

Кейт не знала, должна ли она смутиться и покраснеть или нет. Но, прежде чем она смогла ответить, Рейчел продолжала:

– Мы с Изабеллой не хотим, чтобы ты оказалась в интересном положении, если вы с лордом Уолмером станете любовниками. Она была уверена, что это тебе понадобится. Я бы сказала, что она права. Вы ведь уже любовники, не так ли?

Кейт почувствовала, как жаркий румянец расцвел у нее на щеках.

– Это настолько очевидно?

– Только для меня. Не думаю, что Корнелий что-либо заподозрил. – Рейчел немного помолчала. – Я не собираюсь вмешиваться или критиковать, Кейт. Я просто не хочу, чтобы ты пошла моим путем. – На лицо тетки набежала тень грусти. – Знай я об этом методе, то избежала бы сердечной боли, когда мне пришлось оставить свою дочь на попечение своего мужлана-супруга.

Она содрогнулась всем телом, но потом расправила плечи, словно почерпнув силы из каких-то скрытых источников. С видимым усилием отогнав неприятные воспоминания, Рейчел ласково улыбнулась:

– Я знаю, как трудно противостоять привлекательному мужчине, когда твое сердце переполняет любовь к нему. Я была влюблена в Корнелия так же, как ты сейчас – в лорда Уолмера.

Кейт вздрогнула и запротестовала:

– Я вовсе не влюблена в него.

– Что ж, если даже и нет, то можешь влюбиться, особенно если обстоятельства сложатся благоприятным образом. Быть может, временное совместное пребывание с ним – именно то, что тебе нужно. Изабелла придерживается такого же мнения, но она хочет, чтобы ты была во всеоружии.

Кейт могла бы еще долго дискутировать на эту тему, но потом предпочла ограничиться простой благодарностью и вернулась к себе в комнату, чтобы взять свою длинную мантилью и шляпку без полей.

Ожидая возвращения Деверилла, она думала о хорошем и мудром совете своей тетки, а потом вдруг сообразила, что и сама придерживается аналогичного убеждения. Возможность забеременеть вне брачного союза решительно исключалась. Она ни за что не навесит ярлык бастарда на своего ребенка. А это означало, что если она окажется в интересном положении, то лишится выбора – выходить за Деверилла замуж или нет.

«Идиотка, ты должна была подумать об этом до того, как вчера ночью потребовала, чтобы он занялся с тобой любовью… Неужели все это случилось только вчера?»

Ее тело подсказало ей ответ. Ее женские места по-прежнему оставались болезненно чувствительными, а чувства – чересчур горячими. Даже взгляды Деверилла представлялись ей теперь куда более интимными, не говоря уже о его прикосновениях. Легчайшее касание его пальцев хотя бы ее руки порождало в ее теле такую дрожь возбуждения, которая далеко превосходила разумную реакцию.

Но хуже всего было то, что все ее мысли были наполнены им. А ее чувства… В общем, в душе у нее царил хаос, нежность сменялась торжеством, отчаяние – надеждой, и обратно.

Но Кейт уже понимала, что правда заключается в том, что если она еще и не влюблена в Деверилла, то это запросто может случиться. А совместное проживание с ним легко может подтолкнуть ее за край. Теперь, после того как они занимались любовью, Деверилл, вне всякого сомнения, вернется к своим привычным и неотразимым методам обольщения, против которых она едва ли сможет устоять.

Но, пожалуй, она должна приветствовать его страсть. Не исключено, что физическая близость может вдохновить на душевную, которая, в свою очередь, может привести к зарождению любви.

А если ей нужна его любовь, то она не должна чрезмерно беспокоиться о том, чтобы защитить свое собственное сердце. Вместо этого она должна сосредоточить усилия на том, чтобы завоевать его.

***

В Сен-Жорж их сопровождали верхом четверо хорошо вооруженных дюжих матросов. Следуя указаниям, полученным от священника, они поехали по дороге вдоль побережья, которая сквозь заросли кустарника и соснового леса иногда открывала перед ними море.

В пути Деверилл посвятил Кейт в свои планы относительно того, что они станут делать, когда окажутся в штаб-квартире пиратского воинства.

– Когда мы встретимся с Лувелем, говорить буду я. Вас я буду называть мисс Уайлд, а не леди Катарина. Скорее всего, нам придется поторговаться с ним, прежде чем мы заключим сделку, и потому он получит дополнительный рычаг давления на нас, если поймет, что вы – состоятельная женщина благородного происхождения.

Кейт кивнула:

– Вам лучше знать, как иметь с ним дело. Тот факт, что вы знакомы с тем самым пиратом, которого я собиралась нанять, представляется мне невероятным совпадением.

– Не таким уж и невероятным, – возразил Деверилл. – Большинство корсаров в этих местах – баски, но среди них встречаются и французы, которых в войне между Америкой и Англией привлекла возможность поживиться. Каперы зарабатывали целые состояния, совершая набеги на британский флот. Самым печально известным среди них был Жан Лаффит, действовавший у побережья Луизианы.

– Какое несчастье, что вы с Лувелем враги.

Деверилл недовольно скривился.

– Большое несчастье. Но у него основным движущим мотивом всегда была жадность. Полагаю, что он сможет забыть о своей уязвленной гордости, если предложить ему достаточно большое вознаграждение.

Затем они принялись обсуждать, что предложить Лувелю в качестве платы за его услуги. Кейт привезла с собой весьма значительную сумму, главным образом в золотых гинеях, но оставила ее на «Галене», поскольку пираты могли взять у нее деньги, но взамен ничего не сделать. По тем же причинам они ничего не стали писать ему заранее, поскольку, узнав о кораблекрушении, Лувель мог вдохновиться на самостоятельные поиски, прежде чем они успели бы прибыть на место, чтобы контролировать ход спасательных работ.

– На месте крушения до сих пор остаются некоторые драгоценности, принадлежавшие вашей тете, верно? – осведомился Деверилл.

– Да. – Негодяй, взорвавший «Зефир», скрылся, прихватив с собой значительную часть сокровищ де Шаньи, но несколько бесценных украшений до сих пор числятся пропавшими. Предполагается, что они лежат на дне устья среди обломков корабля. – А почему вы спрашиваете об этом?

– Если вы согласны, то любые ценности, которые мы найдем, могут стать дополнительной платой за старания Лувеля. Перспектива обнаружить драгоценные украшения может послужить для него лишней мотивацией.

Кейт нахмурилась, размышляя.

– Пожалуй, надежда вновь увидеть перстень с печаткой своего отца так и останется несбыточной.

– Пожалуй, – согласился Деверилл.

Кейт повела плечами.

– Это не имеет значения. Самое главное для меня – найти место кораблекрушения. Я вполне удовлетворюсь тем, если мы точно установим, что на дне лежит именно «Зефир». – Она понизила голос. – Это ужасно и отвратительно – искать сокровища среди обломков корабля, на котором погибло так много людей. По имеющимся сведениям, на борту «Зефира» находилось двенадцать человек экипажа и пассажиров.

Деверилл презрительно фыркнул:

– Можете мне поверить, Лувеля с его присными не остановит такая мелочь, как насильственная гибель корабля со всем экипажем.

***

Раскинувшаяся на побережье деревушка Сен-Жорж оказалась симпатичной и процветающей, что, без сомнения, объяснялось тем, что местные рыбаки пополняли свои скудные доходы пиратством. Когда они достигли нужной улицы, Деверилл натянул поводья, останавливая коляску, и указал вперед:

– Должно быть, это и есть резиденция Лувеля.

Невдалеке, выделяясь на фоне голубого неба и еще более голубой воды, стоял особняк в несколько этажей, выстроенный из камня бежевого цвета, с повсеместно распространенной красной черепичной крышей, являя собой жилище человека состоятельного и влиятельного.

Деверилл приказал сопровождающим ожидать его здесь, на виду у дома. Если он не появится через полчаса, им следовало подъехать к дверям дома в знак демонстрации силы. Затем, подстегнув свою пару лошадок, он двинулся вниз по улице, свернул на широкую подъездную дорожку, вымощенную гравием, и остановил коляску подле каретного сарая.

Когда он помог Кейт сойти на землю, теплый соленый бриз приласкал ее лицо, но при этом ничуть не успокоил натянутые нервы. Не зная, чего ожидать, она затаила дыхание, когда Деверилл легонько постучал в дверь. Спустя несколько мгновений пожилая служанка впустила их внутрь и, не проявляя особого любопытства, провела их в элегантно обставленную гостиную, окна которой выходили на море.

Поначалу Кейт была потрясена прекрасным видом, открывающимся из высоких французских окон, но потом ее внимание быстро переключилось на парочку, сидевшую на диване и потягивающую вино.

Как для семьи пирата, сцена выглядела на удивление домашней, подумала Кейт, – такую запросто можно было наблюдать в любом благородном доме в Англии. Женщина была настоящей красавицей – со светлыми волосами, стильно одетая, пожалуй, на несколько лет старше самой Кейт. Высокий, мускулистый мужчина был одет с большей небрежностью, но при этом выглядел исключительно привлекательно – для тех, кому нравятся смуглолицые красавчики. На его загорелой левой щеке резко выделялся длинный шрам, который означал, что перед ними – не кто иной, как сам Жан Лувель.

При появлении гостей Лувель вежливо поднял голову, но замер, узнав Деверилла.

– Ты! Какого дьявола ты тут делаешь?

Нахмурившись, отчего его лицо потемнело еще сильнее, Лувель внезапно вскочил на ноги и одним прыжком перемахнул через чайный столик. Метнувшись в дальний конец гостиной, он выхватил из ножен рапиру, развернулся и направился к ним, держа клинок наизготове.

Глава пятнадцатая

Сердце замерло в груди Кейт. Но, прежде чем она успела хотя бы задуматься о том, что ей следует делать, Деверилл подхватил ее под локоть и рывком дернул себе за спину, прикрывая ее своим большим телом.

Лувель остановился перед ними, нацелив острие рапиры на горло Девериллу.

– Pourquoi êtes-vous ici, Anglais? – прорычал пират, еще раз выругавшись, что Кейт перевела про себя как «Что вы здесь делаете, англичане?»

Двое мужчин были примерно одинакового роста и телосложения, но Лувель обладал несомненным преимуществом: в руках у него было смертоносное оружие, а злобное выражение его лица со всей очевидностью свидетельствовало, что он не забыл нанесенной ему обиды.

Впрочем, Деверилл отреагировал совершенно спокойно на угрожающее поведение пирата.

– Ты хочешь проткнуть меня насквозь, это понятно, но на твоем месте я подумал бы дважды. Будет жаль испортить твою элегантную мебель и ковры кровью – моей или твоей.

Пират задохнулся от гнева и что-то бессвязно залопотал, брызгая слюной, но Деверилл, игнорируя его порыв, полным достоинства взглядом обвел гостиную. Красавица тоже поднялась с дивана, и на лице ее проступило беспокойство – очевидно, она встревожилась ничуть не меньше Кейт.

– Быть может, ты все-таки представишь нас своей даме? – предложил Деверилл.

– Представить тебя?! – с сильным французским акцентом выкрикнул Лувель.

В маленькой гостиной повисло такое напряжение, что, казалось, его можно было потрогать руками. С тревогой ожидая ответа пирата, Кейт затаила дыхание и так крепко стиснула кулачки, что ногти впились ей в ладони. Деверилл пошел на большой риск, выставив себя настолько уязвимым. Кроме того, его деланая беззаботность представлялась ей категорически неблагоразумной – хотя сама она, выросшая вместе с двумя братьями и кузеном, прекрасно понимала, что демонстрация малейшей слабости перед таким человеком, как Лувель, повлечет за собой лишь дальнейшую агрессию и презрение вместо уважения.

Лувель во все глаза смотрел на Деверилла и наконец покачал головой.

– Невероятно.

– И что же представляется тебе невероятным?

– Ты, заявившийся ко мне домой без оружия.

– А с чего ты решил, что я пришел без оружия? – Небрежно распахнув полы куртки, Деверилл вытащил из-за пояса пистолет и с преувеличенным вниманием осмотрел дуло и курок. Было вполне очевидно, что и он в ответ бросает вызов своему визави.

И вдруг, неожиданно улыбнувшись, Деверилл указательным пальцем отвел в сторону острие рапиры и легонько хлопнул Лувеля по плечу, заговорив обезоруживающим тоном:

– Я скучал по тебе, горячая ты голова.

Лувель, словно не веря своим ушам, коротко и хрипло рассмеялся:

– Не могу сказать того же о тебе. Ты всегда был слишком безрассудным, чтобы быть благополучным.

– Но я отнюдь не дурак. Было время, я полагал таковым тебя. Ты повел себя как идиот, обвинив меня в том, что я-де опорочил твою честь, и вызвав меня на дуэль. Я тогда уже говорил тебе, что твоя возлюбленная меня не интересует. Но ты мне не поверил и едва не прикончил меня.

– Ха! Это ведь ты наградил меня вот этим шрамом, – хрипло возразил Лувель, потирая щеку.

– Я всего лишь действовал в целях самозащиты. – Деверилл устремил многозначительный взгляд на рапиру. – Я пришел сюда не для того, чтобы разыграть второй акт нашей дуэли.

– Тогда зачем ты сюда явился?

– Чтобы нанести тебе визит вежливости. У меня есть дела в этих краях, а судя по тому, что я слышал, ты контролируешь большую часть здешних предприятий.

Лувель подозрительно прищурился:

– И что это за дела?

– Я готов с радостью обсудить их с тобой, но только после того, как мы с тобой перестанем враждовать. Ну что, согласен на ничью?

– Согласен.

По-прежнему хмурясь, Лувель все же опустил оружие и отступил назад. Блондинка с облегчением вздохнула, как, впрочем, и Кейт.

– Позволь мне сделать необходимые представления, – сказал Деверилл. – Это – мисс Катарина Уайлд. Я подрядился найти для нее место кораблекрушения. Примерно четырнадцать лет назад ее родители и дядя с тетей находились на борту корабля, когда он затонул неподалеку.

Лувель пристально разглядывал Кейт.

– А она что, немая? Или не может говорить сама за себя?

Кейт, которая отнюдь не страдала немотой и косноязычием, ответила вместо Деверилла:

– И может, и говорит, месье Лувель. – Сказано это было любезным тоном и сопровождалось кроткой улыбкой, чтобы скрыть иронию и язвительность, прозвучавшую в ее словах. Кейт подозревала, что Лувелю не понравится, если вызов ему бросит женщина. – Простите меня за то, что я едва не лишилась чувств. Я не привыкла к тому, чтобы меня привечали в столь насильственной манере или угрожали смертельно опасным клинком шпаги.

Подметив веселые искорки в глазах Деверилла при упоминании своего едва не случившегося обморока, Кейт быстро продолжала:

– Мистер Деверилл рассказывал мне, что вы – настоящий джентльмен, месье, и что вы были когда-то друзьями и товарищами по оружию. Я очень надеюсь, что вы не станете поминать прошлое и не останетесь врагами.

– Даже несмотря на то, что он хотел убить меня? – вспылил Лувель.

– Если бы он действительно хотел убить вас, то, боюсь, добился бы желаемого, – отозвалась Кейт с еще одной обаятельной улыбкой.

Лувель в упор разглядывал ее, но уже через несколько мгновений решил сменить гнев на милость.

– C’est vrai. Чистая правда. Он позволил мне выпустить пар, не вырезав при этом у меня печень. Но поведал ли он вам о том, что наградил меня этим вот шрамом?

– Шрамом, который, вне всякого сомнения, придает вам загадочности и очарования в глазах дам.

Лувель по-прежнему воинственно выпячивал челюсть, но Кейт уже видела, что сопротивление его ослабевает. Очередным признаком того, что ей удалось поумерить его гнев, стала сдержанная улыбка, заигравшая у него на губах. Лувель покачал головой, и во взгляде, устремленном на нее, проскользнуло нечто вроде уважения, когда он разразился хриплым хохотом.

Она не поверила этому вкрадчивому смеху и не польстилась на то, как пират с вожделением поглядывал на нее, буравя задумчивым взглядом своих темных глаз с головы до пят.

Что, кстати, заметила и его блондинка, судя по выражению ее лица.

Кейт сообразила, что выставила себя мишенью для Лувеля. Хотя это было гораздо лучше, чем если бы он набросился на Деверилла в отместку за воображаемое оскорбление, нанесенное много лет тому назад, тем не менее она не желала с первых же минут знакомства наживать врага в лице светловолосой женщины.

Подойдя вплотную к Девериллу, Кейт взяла его под руку.

– Дорогой, – проворковала она, – мы должны просить месье Лувеля помочь нам. Я уверена, что он может оказать нам неоценимую помощь.

– Пожалуй, – согласился Деверилл, жестом собственника накрыв ее ладонь, и обратился к Лувелю: – Я хочу нанять корабль и команду для поисков останков кораблекрушения, и ты – самая подходящая кандидатура, чтобы возглавить операцию.

Во взгляде Лувеля появился холодный расчет:

– С какой стати я должен помогать вам?

– Потому что это крайне выгодное предложение. Пятьдесят гиней в качестве задатка, вчетверо больше – если место кораблекрушения будет найдено, а обломки подняты на поверхность в течение следующих двух недель.

Пират задумчиво потер подбородок, после чего кивнул:

– Я готов рассмотреть ваше предложение. Не хотите ли присоединиться к нам за выпивкой, чтобы обсудить детали?

***

Красотка, которую звали мадемуазель Габриэлла Дюпре, настороженно приветствовала их, после чего удалилась, чтобы принести еще вина. Прежде чем начать торговаться, Лувель пожелал узнать все, что было известно о гибели корабля.

Деверилл рассказал ему о взрыве и пожаре, о том, как «Зефир» повернул к берегу близ Сен-Жоржа, перед тем как затонуть. В свою очередь пират вполне резонно указал им на трудности, с которыми они столкнутся, начиная поиски спустя столько лет. Кроме того, тамошние глубины непременно повлияют на успех операции, ограничивая свет для поисков и воздух для дыхания. Поднять же обломки на поверхность может стать вообще невыполнимой задачей, если давление окажется больше, чем может выдержать ныряльщик.

– Однако остов судна может лежать и на мелководье, – сказал Деверилл. – Насколько мне известно, глубины в устье дельты составляют от трех до шести морских саженей – что вполне приемлемо для опытного ныряльщика.

Морская сажень равнялась шести футам, и Кейт подсчитала, что максимальная глубина составит тридцать шесть футов. Лувель согласился, что такая глубина подходит для погружения.

– Более того, – продолжал Деверилл, – кузен мисс Уайлд создал аппарат, который позволяет увеличить время нахождения под водой. Что касается ныряльщиков, то мой собственный шкипер готов предоставить двоих таких моряков, равно как и сети с крючковой снастью, чтобы тралить морское дно. Однако моя шхуна слишком большая, чтобы с легкостью маневрировать в здешних водах. Поэтому от тебя мне нужно несколько меньших по размеру парусных лодок с экипажами.

В эту минуту вернулась мадемуазель Дюпре в сопровождении молодого слуги, который держал в руках поднос с вином и еще двумя бокалами. Она принялась разливать вино, в то время как Лувель попытался выторговать увеличение платы.

– В качестве комиссионных я требую четыре сотни гиней, половину – вперед.

Деверилл возразил:

– Я мог бы согласиться на такую сумму, однако сейчас ты получишь только четверть, но зато золотом. Еще четверть поступит в твое распоряжение, если ты отыщешь нужный нам корабль, и вторую половину – после завершения подъемных работ.

В глазах Лувеля появился коварный блеск:

– Что это значит? Ты боишься, что я обману тебя?

Деверилл медленно растянул губы в улыбке:

– Любой уважающий себя бандит непременно попытался бы провернуть такой фокус.

– C’est vrai, – признал Лувель.

– Но ты придерживаешься собственного кодекса чести, поэтому я готов биться об заклад, что могу доверять тебе.

– И это тоже правда.

Видя, что Лувель все еще колеблется, Кейт вновь вмешалась в разговор:

– На борту «Зефира» могли находиться и другие сокровища – драгоценности, бывшие собственностью моих французских родственников. Если это действительно так, то вы сможете забрать их себе. Мне нужен лишь перстень с печаткой, принадлежавший моему отцу, если удастся его найти, разумеется. По сугубо сентиментальным причинам, понимаете ли, так как он не слишком ценный.

При упоминании сокровищ блеск в глаза пирата стал ярче.

– Очень хорошо, англичане, я согласен на ваши условия.

– Мы должны начать завтра утром, – сказал Деверилл. – Полагаю, следует нанести координатную сетку на карту, чтобы правильно организовать поиски и не пропустить ни одного из возможных мест кораблекрушения.

– Хорошо. Мне понадобится день или два, чтобы собрать необходимое оборудование и нанять лучших моряков. – Лувель расплылся в улыбке, демонстрируя ослепительно белые зубы. – Мои товарищи куда лучше умеют пускать корабли на дно, чем поднимать их оттуда.

Его саркастическое замечание едва ли могло приободрить Кейт. И, хотя первый их с Девериллом шаг оказался успешным, ее тревога уменьшилась не намного, когда они подняли тост за их вновь образованное партнерство.

Наконец они приступили к обсуждению вопроса об их размещении, и Деверилл попросил найти поблизости жилье для себя, мисс Уайлд и четверых моряков. Ближайшая гостиница находилась в Руайане, что было слишком далеко для его целей. Более того, услышав о том, что кто-то из людей его соперника намерен остановиться в Сен-Жорже, Лувель заартачился, явно опасаясь оставить поблизости численно превосходящие силы противника. А вот мисс Уайлд станет желанным гостем в его доме, тогда как Деверилл со своими людьми волен остановиться в другом месте.

Деверилл заговорил с ним в дружеском тоне, в котором, правда, проскользнул недвусмысленный намек:

– Если ты рассчитываешь соблазнить ma chère femme, я бы настоятельно советовал тебе забыть об этом.

Сидя на диване рядом с Кейт, он небрежно приобнял ее за талию и накрыл рукой ее грудь. Хотя и шокированная его столь смелым и даже бесцеремонным поведением, равно как и тем, что он назвал ее «своей женщиной», она сумела подавить непроизвольную реакцию, хотя ее так и подмывало надрать ему уши. Вне всяких сомнений, его жест собственника должен был продемонстрировать Лувелю, чтобы тот держался от нее подальше, и Кейт надеялась, что пират понял намек правильно.

И вдруг совершенно неожиданно мадемуазель Дюпре, запинаясь, предложила решение на ломаном английском, с сильным акцентом сообщив, что можно воспользоваться пустующим домом ее подруги, которая уехала ухаживать за одним из ее заболевших родителей.

Кейт заподозрила, что предложение было вызвано ревностью, а отнюдь не гостеприимством, поскольку Дюпре, скорее всего, была любовницей Лувеля. Очевидно, мысль о том, что Кейт будет жить в одном доме с ее покровителем, не доставила Габриэлле особой радости.

Деверилл вновь недвусмысленно проявил свою позицию, заявив, что Кейт – его возлюбленная.

– Мисс Уайлд будет жить со мной. Учитывая прошлое наших с тобой отношений, Лувель, ты понимаешь, почему я не хочу выпускать ее из виду.

Пират, похоже, ощетинился:

– Ты обвиняешь меня в дурных намерениях?

– Скажем так – я не стал бы с порога отвергать мысль о том, что ты захочешь отомстить и заручиться ее расположением.

Двое мужчин смотрели друг на друга с нескрываемой злобой, словно волки, и Кейт прикусила язычок, не желая подбрасывать дров в костер давней вражды.

К счастью, Лувель предпочел уклониться от открытой конфронтации, согласно кивнув, словно принял какое-то решение:

– Вы можете вдвоем жить в том доме, но мадемуазель Уайлд составит компанию Габриэлле, пока мы будем искать место кораблекрушения.

Красавица явно не пришла в восторг от подобной перспективы, но ограничилась тем, что смиренно ответила:

– Я отведу вас в домик своей подруги. Это недалеко.

Очевидно, она стремилась побыстрее увести Кейт из особняка, подальше от Лувеля. После того как Деверилл договорился о встрече на следующее утро, Габриэлла вывела их через главный вход на улицу, чтобы они забрали свой экипаж. Люди Деверилла, как им и было приказано, ждали их снаружи, и мадемуазель Дюпре объяснила, что им надо спуститься по боковой улочке на два квартала ниже, к каменному дому с голубой дверью, после чего отправилась в путь с Кейт, пока Деверилл занимался лошадьми и о чем-то говорил с матросами, прежде чем отослать их обратно на свой корабль в порт Руайан.

Радуясь тому, что наконец-то осталась с красоткой наедине, Кейт перешла на французский, изо всех сил стараясь выглядеть кроткой, наивной и склонной к самоуничижению особой, всячески пытаясь дать понять Габриэлле, что нисколько не стремится завоевать расположение пирата.

– Я искренне благодарю вас за ваше гостеприимство, мадемуазель Дюпре. Возможность воздать последние почести своим родителям очень много для меня значит.

Та в ответ лишь пожала плечами. Жест получился чопорным, но хотя бы не откровенно враждебным, и Кейт повернула разговор на более насущные бытовые проблемы:

– Нет ли здесь поблизости рынка или фермерской усадьбы, где мы могли бы купить продукты на ужин?

– Я пришлю вам ужин с одним из слуг, – нехотя отозвалась Габриэлла.

– Позвольте еще раз поблагодарить вас. Наш внезапный приезд едва ли обрадовал вас. Совершенно очевидно, что вы беспокоитесь о том, какую авантюру мы затеяли или даже какую опасность собой представляем. Могу обещать вам, что Деверилл не несет никакой угрозы для месье Лувеля. Он всего лишь надеется оставить их разногласия в прошлом.

Подозрения Дюпре несколько улеглись, когда Кейт искренне рассмеялась:

– Мужчины иногда бывают такими простофилями, особенно когда начинают задираться из-за пустяков или уязвленной гордости. Если бы мы, женщины, правили миром, он бы стал куда более удобным местом для жизни, не так ли?

Заметив, что ее слова вызвали удивленную слабую улыбку у красотки, Кейт продолжала тем же тоном:

– Мы должны помочь им найти общий язык, чтобы они не поубивали друг друга. Я не хочу терять Деверилла и уверена, что точно так же вы не хотите терять месье Лувеля.

– Истинная правда, мадемуазель Уайлд.

– Прошу вас, зовите меня Кейт. Соблюдать формальности представляется мне нецелесообразным, ведь некоторое время вы будете вынуждены терпеть мое общество.

– Хорошо, если вы согласны тоже звать меня по имени – Габриэлла.

Кейт продолжила разговор, по-дружески задав вопрос о родственниках собеседницы:

– Кто-нибудь из членов вашей семьи живет поблизости?

Габриэлла сумрачно пояснила, что ее родители умерли, их унесла болезнь, а старший брат сгинул в море.

– В таком случае вы понимаете мою скорбь по моим погибшим родителям, – негромко проговорила Кейт.

– Да, к моему величайшему сожалению.

Вскоре они подошли к очаровательному небольшому домику, увитому плющом, вокруг которого росли зацветающие бугенвиллеи, и Габриэлла достала из-под глиняного горшка ключ от входной двери. Кейт вместе с нею переступила порог и оказалась в симпатичной гостиной, которую украшали кружевные занавески и вазы с засохшими цветами.

Кейт сняла накидку и повесила ее на колышек, вбитый в стену, не забыв одобрительно отозваться об интерьере нового жилища.

– Нам здесь будет вполне удобно. Я чрезвычайно признательна вам и вашей подруге. Мы с радостью заплатим за то, что воспользовались ее гостеприимством.

Габриэлла согласно кивнула, в свою очередь с благодарностью глядя на Кейт.

– Моя подруга употребит деньги на благое дело.

После этого она оттаяла настолько, что устроила Кейт настоящую экскурсию по коттеджу. Помимо гостиной, в нем имелось еще три комнаты – кухня, спальня и мастерская для починки рыболовных сетей и лодочных парусов, – причем все они пребывали в идеальном порядке. По просьбе Кейт Габриэлла показала ей, как можно растопить чугунную плиту и как набрать воду из колодца, находящегося сбоку от дома, в то время как Кейт аккуратно расспрашивала ее о прошлом.

– Должно быть, вам здесь одиноко, когда месье Лувеля нет рядом.

– Вы совершенно правы. Мне не нравится, когда Жан надолго уходит в море. Я боюсь за него.

– Я тоже боюсь за Деверилла. – Кейт немного помолчала. Она поставила себе целью заручиться если уж не дружбой, то хотя бы доверием женщины, обрести в ее лице своего рода союзницу, и самым верным способом добиться этого было признаться в своих чувствах к Девериллу. – У нас с вами незавидная судьба – ждать благополучного возвращения наших любимых. – Она вздохнула с преувеличенной горечью. – Очевидно, я веду себя глупо, тоскуя о мужчине и стремясь завоевать его сердце.

– Я не считаю это глупым ни в малейшей степени, – твердо заявила в ответ Габриэлла.

В ходе дальнейшего разговора Габриэлла в конце концов рассказала, что происходит из хорошей семьи, но, не имея никаких средств к существованию, вынуждена была торговать своей внешностью, став любовницей самого могущественного человека в здешних краях. Хотя свою роль в этом сыграли не только деньги. Говоря по правде, она очень привязалась к нему.

– Что-то подобное я и подозревала, – сочувственно заметила Кейт.

– Неужели мое увлечение настолько заметно?

– Не особенно. У меня самой крайне романтический склад характера, а еще склонность помогать парам обрести счастье и даже любовь. Простите меня, но я заметила, как вы смотрите на Лувеля. Вы бы хотели, чтобы ваша пылкая страсть оказалась взаимной, не так ли?

Габриэлла смущенно наклонила голову, пряча лицо.

– Да.

– Вы с ним уже давно?

– Два года. Но он не выказывает намерения жениться.

– В своей стране я пользуюсь довольно большой известностью в качестве свахи. Быть может, я смогу хоть немного помочь и вам. А если у вас имеются какие-либо соображения, как мне добиться привязанности моего возлюбленного, я с радостью готова их выслушать.

После того как Габриэлла ушла, Кейт подумала, что заложила хороший фундамент для установления дружеских отношений, а не вражды.

К тому времени как Деверилл вернулся с их саквояжами и рассказал ей о том, какие указания дал своим людям, она успела исследовать содержимое кладовки.

– Я отправил их обратно на «Галену» с приказом доставить спасательное оборудование. Так что на ближайшие несколько дней мы избавили себя от опасности.

– Почему вы так думаете?

– Лувель заинтересован в том, чтобы как можно скорее начать поисковую операцию. До тех пор пока мы не найдем корабль и не установим, остались ли на его борту затонувшие сокровища, ради которых стоит убивать, он, скорее всего, будет соблюдать условия нашего соглашения.

– Вас беспокоит, что он рано или поздно попытается нанести вам удар в спину? – спросила Кейт.

– Я уверен, что он попытается сделать это. Он сдался слишком легко; куда легче, чем я ожидал. Сейчас он выглядит вполне миролюбиво, но по сути он – кровожадный головорез, причем не из тех, кто легко прощает прошлые обиды. – Деверилл метнул на нее проницательный взгляд. – Признаюсь, мне не понравилось, с каким вожделением Лувель смотрел на вас.

– Мне тоже. Но вам действительно так необходимо было заявлять, что я – ваша chère femme, любовница?

– Да. Он должен знать, что вы принадлежите мне. Он десять раз подумает, прежде чем распускать руки, если будет уверен, что вы согреваете мою постель.

Кейт заколебалась.

– Пожалуй, вам стоит знать, что кровать в доме всего одна.

– В самом деле? А где здесь спальня?

– Вон там, по правую руку от вас.

Повернувшись, он занес саквояжи в комнату. Кейт последовала за ним, глядя, как он ставит их на пол в углу.

Однако он удостоил лишь беглого взгляда единственную кровать, которая, накрытая сине-желтым стеганым одеялом с цветочным узором, была достаточно широкой для двоих. Скинув куртку и закатав рукава сорочки, он ни словом не обмолвился о том, как они будут спать, оставив ее терзаться сомнениями насчет того, что готовит ей грядущая ночь и как они проведут оставшееся до ночи время. И вдруг он предложил, словно прочитав ее мысли:

– Давайте выйдем наружу, там наверняка будет прохладнее.

Кейт с радостью согласилась, потому что в доме было все-таки душновато. Показывая ему дорогу на кухню, она поинтересовалась:

– Хотите что-нибудь выпить? В кладовке есть эль, а еще несколько бутылок вина.

– Я выпью эля, благодарю.

– Через час Габриэлла пришлет нам ужин.

– Вы уже зовете ее по имени?

– Я не хочу обзавестись врагом в ее лице. Собственно говоря, я надеюсь завоевать ее доверие и сделать ее нашей союзницей.

– Я заметил, что вы старались и Лувеля сделать союзником. Он принял вашу лесть за чистую монету. Откуда же ему знать, что ваша уступчивость – чистой воды притворство?

– У меня не было выбора. Он бы ни за что не простил меня, если бы женщина бросила вызов его мужскому обаянию и силе.

Уголки губ у Деверилла дрогнули:

– Сделайте доброе дело, женщина, и принесите мне эля.

Кейт метнула на него высокомерный взгляд:

– Вы слишком уж уверовали в мою покорность. Но не рассчитывайте, что она продлится чересчур долго.

Деверилл коротко рассмеялся:

– Я и не рассчитываю. Кому, как не мне, знать об этом.

Кейт налила ему эля, пока он открывал для нее бутылку вина. С бокалами в руках они пересекли гостиную и через заднюю дверь вышли на крытую галерею, затененную от солнца покатой крышей и соснами.

Плетеный стол и стулья образовали уютное местечко, с которого открывался прекрасный вид на море позади дома. В дельте Жиронды раскинулись песчаные пляжи, ничуть не уступавшие своим собратьям на южном побережье Франции, вот только вода здесь была намного теплее и спокойнее.

Полной грудью вдыхая свежий воздух, Кейт вслушивалась в шепот волн, набегающих на берег внизу. Погода выдалась исключительно приятной, как и вся окружающая обстановка. Откровенно говоря, она не могла припомнить, когда ей было настолько уютно и покойно с Девериллом, и это внушало ей определенные надежды на следующие несколько дней. Проживание с ним в одном коттедже, без постоянного и надоедливого присутствия родных или слуг, могло запросто увеличить их шансы узнать друг друга на глубинном, более интимном уровне.

Ее ожидания вполне оправдались – во всяком случае в том, что касалось первой части вечера. Между ними установилась дружеская, почти домашняя близость, когда они узнавали мелкие подробности друг о друге. Габриэлла прислала служанку, которая принесла им ужин в корзинке: великолепного жареного цыпленка, картофель в кремовом соусе, всевозможные овощи и буханку теплого хлеба.

К полному удовольствию, небо сначала заиграло розовыми и золотыми красками, а потом и потемнело, обещая прелестную летнюю ночь. Кейт от всей души наслаждалась чудесным видом залитого лунным светом моря, а неумолкающий рокот океана создавал незабываемый музыкальный фон.

Примерно через полчаса Деверилл поднялся на ноги:

– Я иду спать. Не хотите присоединиться ко мне?

Он встретился с нею взглядом. Она не могла угадать, о чем он думает, но он явно намеревался разделить с нею ложе.

– Да, – пробормотала она, и он помог ей подняться на ноги.

Они отнесли тарелки на кухню. Пока Кейт убирала остатки их ужина, он зажег лампу.

Деверилл взял ее под локоть, отчего у нее по руке пробежали мурашки, и сопроводил в спальню, где и начал раздеваться. Сначала он снял шейный платок, затем сапоги и чулки, следом настала очередь сорочки.

Затаив дыхание, Кейт смотрела на его мускулистую грудь, хорошо видимую в свете лампы, но успела отвести взгляд от его облегающих бриджей, прежде чем он сбросил и их.

Мгновением позже он окликнул ее:

– Кейт, любимая…

Сердце замерло, а потом гулко застучало у нее в груди, когда она увидела его во всем нагом великолепии. Деверилл обладал смуглой внешностью и опасной красотой, при виде которой у женщин подгибались колени, и она точно не была исключением.

Выражение его глаз заставило ее вспомнить ту штормовую ночь, то, как восхитительно он занимался с нею любовью и как его великолепное тело двигалось на ней, проникая между ее бедер.

«Перестань таращиться на него, безмозглая дурочка». Последнее, что должен был знать Деверилл, – то влияние, которое оказывал на нее вид его обнаженного тела, но, очевидно, она безнадежно проигрывала и эту борьбу.

– Идите ко мне, моя любовь.

Когда она повиновалась, он медленно наклонил к ней голову. Губы его были нежными и мягкими, когда он накрыл ими ее губы… но, скорее всего, он лишь дразнил ее, потому что, вместо того чтобы обнять, он вдруг отступил на шаг.

– Теперь ваша очередь, – негромко скомандовал он.

Он привалился плечом к притолоке и стал смотреть, как она снимает с себя одежду. Его обнаженное тело отвлекало ее бронзовой от загара кожей и четко прорисованными канатами мышц, но, судя по его пристальному взгляду, он тоже получал наслаждение от зрелища, которое предлагала ему она.

Последним предметом ее одежды стала нижняя рубашка, и, оставшись перед ним совершенно обнаженной, Кейт ощутила себя уязвимой и незащищенной. Несколько мгновений он хранил молчание. Румянец на ее щеках стал жарче, ведь он и не думал отводить от нее взгляд, восторгаясь ее обнаженной грудью и золотыми завитками между ее бедер.

Ее смятение и напряжение нарастали, пока все ее тело не объял жар предвкушения.

– И что теперь? – спросила она наконец.

– Действительно, что? – В глазах его таилось понимание, и он ласково улыбнулся ей – и даже эта насмешливая улыбка была неправедно привлекательной.

Он шагнул к ней, оказавшись достаточно близко, чтобы она ощутила жар его тела, что было очередным способом соблазнить ее, как она подозревала. От его близости каждый нерв ее дрожал, как натянутая струна.

Кейт впилась жадным взглядом в его губы. От желания ощутить прикосновение его рук и оказаться в кольце их объятий, сулящем безопасность, по телу ее прокатилась сладостная дрожь.

А потом Деверилл неожиданно повернулся, подошел к шифоньеру и вытащил оттуда одеяло, которое расстелил на ковре.

– Я буду спать на полу.

Его слова ошеломили ее:

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что предоставляю кровать в ваше распоряжение.

– Вовсе не обязательно проявлять такое благородство, – запротестовала Кейт.

– Это не благородство, а инстинкт самосохранения. Искушение будет слишком велико, если я лягу спать рядом с вами.

Она почувствовала себя лучше, сообразив, что тоже искушает его.

– Мы с вами уже были близки. С таким же успехом можно продолжить начатое.

– Эта причина недостаточно хороша.

Она недоуменно нахмурилась.

– Там, на кладбище, вы сказали, что я должна хотеть вас не только ради утешения. Что ж, я готова.

– Очень рад слышать это. Но я принял обет безбрачия.

– Прошу прощения? – опешила Кейт, застигнутая врасплох. – С какой это стати?

– Во-первых, есть такой маленький вопрос чести.

Кейт раздраженно вздохнула.

– Я не понимаю. В Англии вы предпринимали многочисленные попытки соблазнить меня. А теперь в вас вдруг заговорила совесть?

– Но здесь, не имея привилегии брака, мы будем жить во грехе.

Что ж, для ее семьи в этом не будет ничего нового, подумала Кейт. Уайлды привыкли к грехопадению. Уголки ее губ приподнялись в ироничной усмешке:

– Даже моя тетка Рейчел не возражает против романа между нами. Собственно говоря, она даже снабдила меня специальными губками, чтобы я не забеременела.

– В самом деле? – От подобного откровения брови у Деверилла взлетели на лоб, но он покачал головой. – Мой ответ – по-прежнему нет. Я решил, что вы правы. Нам нужно время, чтобы между нами возникла более глубокая связь и чтобы плотское вожделение не туманило наши суждения. Что сводит физические контакты к минимуму.

Она потеряла дар речи. Как она может завоевать его любовь, если он отказывается прикасаться к ней?

Видя, что она молчит, он слабо улыбнулся ей, и эта улыбка привела ее в ярость.

– Вы сами выдвинули условия нашей помолвки, помните? Вы хотели посмотреть, возможна ли между нами привязанность глубже плотской.

– Да, но я подумала, что теперь, после того как мы занимались любовью прошлой ночью…

– Вы хотели, чтобы за вами ухаживали в романтической манере, без соблазнения, что я и намерен сделать.

– Но я больше не хочу одной только романтики.

– Что ж, а я хочу, чтобы наша помолвка была не временной, а постоянной, да к тому же без всякий условий.

– Вы знаете, почему я не могу на это согласиться.

– Значит, мы оказались в тупике. Очень жаль. Пол выглядит довольно твердым. – Он покосился на свою импровизированную постель, прежде чем окинуть ее задумчивым взглядом. – Если бы вы согласились выйти за меня замуж без испытательного срока, я бы с радостью занялся с вами любовью.

Кейт настороженно прищурилась:

– А это еще что такое? Принуждение?

– Если вам угодно придерживаться такой точки зрения.

А другой не было и быть не могло.

Его сопротивление озадачило ее и заставило призадуматься, почему это он не домогается ее и в нем нет даже искры прежнего желания, как было совсем недавно, ведь он уже овладел ее телом. Но, очевидно, он ожидал, что она согласится выйти за него замуж.

Она скрестила руки на груди.

– Я не стану умолять вас о том, чтобы вы занялись со мною любовью, Деверилл.

– Хорошо, поскольку я не уверен, на сколько еще у меня достанет силы воли.

Она поджала губы. Ей почему-то вдруг очень захотелось хорошенько встряхнуть его и вправить ему мозги.

Словно прочитав ее мысли, он негромко и ласково рассмеялся.

Не говоря ни слова, Кейт повернулась и направилась к своему саквояжу. Возбужденная и раздосадованная, она вытащила оттуда ночную сорочку и накинула ее на себя. Затем забралась в постель, задула лампу и повернулась спиной к Девериллу.

Она ожидала услышать, как он сооружает себе постель на полу, но в комнате воцарилась тишина. Спустя мгновение она почувствовала, как прогнулся под тяжестью его тела матрас, когда он присоединился к ней под покрывалом.

Прежде чем она успела хотя бы пошевелиться, он задрал ей ночную сорочку до бедер, обхватил ее обеими руками и прижал к себе.

Когда Кейт ощутила жар его обнаженного тела, у нее перехватило дыхание.

– Что вы делаете, Деверилл?

– Я передумал.

– Вы сказали, что не станете заниматься со мною любовью.

– А я и не стану. Я сделаю так, что вы будете сгорать от неутоленного желания и терзаться от боли, точно так же, как вы поступали со мной. Посмотрим, как вы сумеете справиться с искушением, лежа в постели рядом со мной.

Кейт стиснула зубы. Она явственно ощущала его возбуждение, его вставший член упирался ей в ягодицы, и при этом он заставлял возбуждаться и ее – чтобы наверняка продемонстрировать ей, чего она лишилась, отказавшись выходить за него замуж.

– Иногда, – едва сдерживаясь, констатировала она, – вы становитесь самым докучливым и противоречивым мужчиной среди всех моих знакомых – что говорит о многом, учитывая мужчин в моей семье.

– Не стану с вами спорить. – Он отвел в сторону тяжелую гриву ее волос и поцеловал в изгиб шеи, отчего по телу ее пробежала дрожь. – А теперь спите, любовь моя. Завтра у нас впереди долгий день.

Тон его голоса был покладистым, но твердым. Кейт поняла, что он хочет показать ей, что она не сумеет поколебать его решимость. Пока она не уступит, он будет спать с нею в одной постели, но и только.

Но более всего ее бесило то, что она, к своему огорчению, была рада и столь малой его уступке.

Несмотря на его совет, Кейт еще долго не могла заснуть. Волны сексуального желания, прокатывающиеся по ее телу, заставляли ее нервничать и не находить себе места, а перед внутренним взором то и дело проплывали видения их обнаженных тел, сплетенных в жарких объятиях, страстно и яростно занимающихся любовью.

В конце концов тело его расслабилось, а дыхание замедлилось и стало ровным. Кейт тихонько лежала, прислушиваясь к стуку его сердца. Подспудное напряжение по-прежнему щекотало ей нервы, но лежать вот так, в обнимку с Девериллом, было так покойно и приятно, слаще самого сладкого вина.

Без сомнения, подобное целомудрие, навязанное силой, пойдет на пользу их отношениям, но ей это совсем не нравилось. Во всяком случае не сейчас, когда ей хотелось растаять в кольце его рук, насладиться его твердой силой, впитать в себя взрывную магию, вкус которой он едва позволил ей ощутить в прошлый раз. Но, даже учитывая ее неудовлетворенное сексуальное возбуждение, лежать в объятиях Деверилла было куда лучше, чем спать одной.

И осознание этой простой истины еще больше возмущало ее.

Глава шестнадцатая

Проснувшись с первыми лучами рассвета, Брэндон понял, что весь горит, лежа рядом с Кейт. Спать рядом с нею было истинным наслаждением, но делить одну постель на двоих, не имея возможности удовлетворить свое яростное желание, было сущей пыткой.

И впрямь, минувший вечер стал таким испытанием для его силы воли, что он едва не сорвался. Бóльшую часть времени он провел, борясь со вполне естественным желанием ошеломить Кейт своей страстью. Он с легкостью представил, как будит ее сейчас своими поцелуями, возбуждает ее шелковистое тело и выпускает на волю ее экспансивную натуру. Ему отчаянно хотелось почувствовать, как отвечает на его ласки ее тело, охваченное пылом страсти.

Но даже при всем при этом он намеревался покорить сердце Кейт, что означало окружить ее романтикой, как она того и хотела, не полагаясь на физическое соблазнение. Он должен показать ей, что это значит – быть его женой, явить те простые удовольствия, которые они смогут обрести вместе.

Но куда больше, чем доставить ей наслаждение, он хотел сделать ее счастливой. И потому ради нее он постарается стать именно тем мужчиной, которого она хотела в нем увидеть, пообещал себе Брэндон. Даже если это означает копание в его давно похороненных чувствах, он готов согласиться и на это.

И тут Кейт перевернулась на спину. Когда ее бедро коснулось его напряженного члена, его тело пронзила молния чувственного удовольствия.

У Брэндона перехватило дыхание. Он приподнялся на локте, чтобы взглянуть на нее. Ее растрепавшиеся золотисто-каштановые волосы искрились в лучах солнечного света, проникавшего в комнату сквозь кружевные занавески.

Он убрал у нее со лба несколько прядок, поражаясь про себя тому эффекту, который она произвела на него за несколько недель, что миновали с момента его возвращения в Англию. Он ведь уже ощутил, как становятся мягче его чувства и как ослабевает его жесткая самозащита. Он начал терять свою строгую отстраненность. А та беспокойная неудовлетворенность, что терзала его, значительно ослабела. Но самое главное – сосущая пустота в душе, не дававшая ему покоя на протяжении многих лет, исчезла без следа.

Кейт дала ему ощущение близости, которого он еще никогда не испытывал, и подарила нежность, познать которую он даже не надеялся. И перспектива оказаться втянутым во что-то более глубокое, чем прежде, уже не тревожила его, как и установление связей, которых он всегда избегал. Быть может, со временем он даже позволит себе испытать чувства и посильнее, например любовь.

Если кто-нибудь и сможет научить его любить, так только Кейт.

Эта мысль упорно преследовала его, пока Кейт просыпалась и медленно приходила в себя, вспоминая, кто она и где находится. Спустя несколько мгновений она повернула голову и взглянула на него затуманенными сном глазами.

Когда же она приветствовала его ласковой улыбкой, в которой застенчивость неведомым образом сочеталась с обольщением, острое удовольствие от ее вида отозвалось тянущей болью в чреслах.

Брэндон негромко выругался себе под нос и постарался взять под контроль свои животные инстинкты, пока они не вырвались на волю. Но и лежать с нею рядом он больше не мог – Кейт воспламеняла его кровь. Не мог он и прикоснуться к ней, а потом сохранить хладнокровие.

Посему он легонько поцеловал ее в висок и соскользнул с кровати. Купание в прохладной морской воде поможет ему унять свое горячее сладострастие.

– Пойду поплаваю немного, – сообщил он, наклоняясь, чтобы подобрать с пола свои бриджи. – Мое отсутствие даст вам возможность прийти в себя.

Она растерянно заморгала; очевидно, столь неожиданное решение удивило ее, но, не дожидаясь ее ответа, он схватил в охапку остатки своей одежды и выскочил из комнаты.

***

Когда к Кейт вернулся дар речи, она потянулась, лениво и томно. Ей приснился чудесный сон о том, что Деверилл стал ее мужем и возлюбленным. Ощущение было изумительным – проснуться рядом с сильным телом любимого мужчины. А вид его обнаженной фигуры – загорелой и мускулистой – пробудил в ней воспоминания о том, как он занимался с нею любовью во время шторма, и она почувствовала, как мгновенно напряглись и затвердели ее соски.

Испытывая болезненные ощущения в сосках и в ложбинке между бедер, Кейт заставила себя встать с постели.

После того как она умылась водой из тазика, ей вдруг захотелось принять ванну. Габриэлла показала ей небольшую медную лохань в кладовке рядом с кухней, но, скорее всего, ей не хватит времени, чтобы разжечь плиту и нагреть достаточное количество воды. И уж наверняка она не желает быть застигнутой голой врасплох, когда Деверилл вернется домой после купания.

Одевшись, она расчесалась и собрала волосы в тугой узел на затылке, после чего отправилась на кухню, чтобы взглянуть, что можно приготовить на завтрак.

Кое-как она сумела обуздать свои желания к тому времени, как домой вернулся Деверилл, но ее решимость выглядеть непринужденно тут же покинула ее. На нем были одни лишь бриджи, на обнаженной груди блестели капельки воды, а влажные волосы были небрежно зачесаны назад. У нее моментально пересохло во рту при виде его пьянящей загорелой кожи, и она обрадовалась, когда он заявил, что намерен побриться и одеться. С темной щетиной на скулах и подбородке он выглядел брутально красивым и даже немного опасным, совсем как пираты, с которыми он намеревался вести сегодня дела.

Когда Брэндон удалился, Кейт занялась приготовлением завтрака, состоящего из хлеба, джема и ломтиков ветчины, которые она отрезала от корейки, хранившейся в прохладном месте в кладовой. Она умирала от желания выпить чашку горячего чая, но решила остановиться на сидре.

Немного погодя появился Деверилл и присоединился к ней за кухонным столом. Когда же он похвалил ее за находчивость, Кейт запротестовала. В Бовуаре, где Кейт выросла, она командовала огромным штатом прислуги и куда меньшим – в лондонском особняке, но при этом научилась многому, чтобы в трудную минуту обойтись исключительно своими силами.

– Мне надо сходить на рынок и купить продуктов, – сказала она. – А еще, быть может, мне удастся нанять служанку, которая бы прибиралась в доме и готовила.

За едой они обсудили свои планы на сегодняшний день.

– С пляжа хорошо видна маленькая бухта Сен-Жорж, – сообщил ей Деверилл. – Там соберутся люди Лувеля, чтобы начать поиски, пока мы с ним будем расспрашивать деревенских жителей, которые видели, как затонул «Зефир», если верить Маки.

– Мне бы очень хотелось пойти с вами, – сказала Кейт, – но Лувель и его приятели-пираты не оценят моего порыва, если я буду следовать за вами по пятам. Так что я лучше потрачу свободное время на то, чтобы установить дружеские отношения с Габриэллой.

Вслед за этим за столом воцарилась дружеское молчание, и Кейт снова поразилась тому, насколько домашней выглядит эта сцена, и не могла не спросить себя, а таким ли будет и их брак?

Но эта мирная интерлюдия закончилась слишком быстро, поскольку Деверилл вручил ей пистолет, чтобы она носила его в своем ридикюле, а еще острый кинжал, напомнив ей о том, что положение у них крайне серьезное, раз уж они вынуждены иметь дело с бандой отчаянных головорезов. Кейт с Девериллом должны работать вместе и не терять головы, если надеются добиться желаемого без особых для себя неприятностей.

После завтрака Деверилл забрал на местной конюшне экипаж с лошадьми и доставил Кейт к дому главного пирата. Прежде чем они расстались, она попыталась поделиться с ним своими опасениями.

– Должна признаться, что беспокоюсь о вас.

– Куда больше я тревожусь о вас, – отозвался он. – Мне не нравится то, что приходится оставлять вас одну, хотя я подозреваю, что вы сумеете постоять за себя, – быстро добавил он. – Я видел достаточно, чтобы не усомниться в вашем мужестве.

Его слова заставили ее улыбнуться. Как она и догадывалась, именно на это он и рассчитывал.

Кейт стояла рядом с Габриэллой, и они смотрели, как уходят их мужчины, а потом начала задавать вопросы. Француженка объяснила ей, где что находится в деревне, после чего пригласила ее с собой на задний двор, откуда открывался роскошный вид на море. Когда же она показала на бухту справа вдалеке, Кейт смогла рассмотреть лишь несколько рыбачьих судов – парусных шлюпок, яликов и швертботов – пришвартованных у причалов. С левой же стороны, по словам Габриэллы, побережье изобиловало просторными пещерами, гротами и симпатичными пляжами.

Затем они вернулись в гостиную, куда им подали чай на подносе. Разговорившись, обе принялись сетовать на то, что им пришлось остаться дома, в то время как их мужчины занимаются настоящим делом.

– К сожалению, такова вообще женская участь, – заметила Габриэлла. Но потом она принялась описывать собственное положение, и Кейт стало ясно, что ее новая подруга обладает куда большей свободой, чем английские девушки ее круга. Деревушка Сен-Жорж была бедной, но живописной и оживленной, и, если не учитывать ее тоску по семье и отсутствие мужа, Габриэлле нравилось жить здесь. Более того, ее статус любовницы Лувеля расценивался скорее как выгодный, а отнюдь не постыдный.

– Признаюсь, что я завидую вам, – искренне сказала Кейт. – В моей стране молодая девушка благородного происхождения должна строго соблюдать правила приличия, иначе ее поведение может вызвать скандал.

С этого места их разговор свернул на бытовые проблемы, в частности на содержание коттеджа. Габриэлла предложила сопровождать Кейт на рынок днем, а также прислать служанку, чтобы та помогала ей по дому. Когда же Кейт призналась в том, что не знает, как нагреть воду для лохани, Габриэлла поделилась с нею некоторой интересной информацией.

– Недалеко отсюда есть римские бани. Поскольку они были построены много веков тому назад, то бóльшая часть построек лежит в руинах. Но вот бассейны все еще наполнены горячей водой, бьющей из подземного источника, и купаться в них по-прежнему приятно. Быть может, вам стоит побывать там.

– Звучит очень соблазнительно, – признала Кейт.

– Я нарисую для вас карту, чтобы вы не заблудились.

Все это время Кейт исподволь расспрашивала француженку о ее жизни и отношениях с Лувелем. Кроме того, она поделилась с нею некоторыми подробностями своей романтической связи с Девериллом. Признавшись в унижении, которое ей пришлось пережить несколько лет назад, она завоевала полное доверие Габриэллы и расположила ту быть с нею откровенной.

– Я боюсь даже заикаться о женитьбе, чтобы не разозлить Жана, – в конце концов сообщила ей Габриэлла. – Он начисто лишен романтики.

– Как вы думаете, он вас любит? – поинтересовалась Кейт.

В глазах ее собеседницы появилось тоскливое выражение.

– Иногда мне кажется, что да, но я не уверена.

– Пожалуй, если бы я увидела вас двоих вместе, то смогла бы судить, какие чувства он к вам испытывает. И тогда, в случае необходимости, мы могли бы разработать план действий.

Габриэлла выпрямилась и села ровнее, явно охваченная нетерпением и оптимизмом.

– А ведь вы правы. Такая возможность могла бы представиться, если бы вы вместе с месье Девериллом отужинали с нами. Что вы скажете насчет завтрашнего вечера? А я тем временем спрошу у Жана разрешения. Я бы не хотела приглашать вас, не заручившись его позволением.

– Я все понимаю, – заверила ее Кейт. – Совместный ужин – отличная идея.

– Я попробую поговорить нынче же вечером. – В глазах Габриэллы заблистали на удивление проказливые искорки. – Будуар – самое подходящее место для того, чтобы убедить его. Там мне уже не раз удавалось добиться от Жана исполнения моих желаний.

Кейт не смогла сдержать улыбку.

– И в чем заключается ваш секрет?

– В соблазнении, разумеется. – Габриэлла задумчиво посмотрела на Кейт. – Пожалуй, вам самой стоит задуматься над тем, как соблазнить месье Деверилла. Вожделение может стать сильным инструментом, как и стимулом, кстати.

Улыбка на лице Кейт сменилась хмурой гримасой. Собственно говоря, она сама не раз советовала то же самое своим будущим молодоженам, но тем не менее не прибегала к этому на практике. Брэндон был экспертом в искусстве обольщения, а она – всего лишь новичком.

– Если я и попытаюсь, то не смогу действовать открыто. Я уже потерпела однажды унизительное поражение…

Как бы то ни было, соблазнение, пожалуй, остается ее единственным оружием, способным заставить его отказаться от целибата.

Кейт принялась задумчиво покусывать нижнюю губку. Было бы просто замечательно, если бы она сумела свести Деверилла с ума от вожделения, ведь он наверняка вознамерился проделать с нею то же самое. Она получит огромное удовлетворение, глядя, как он тоскует по ней и отчаянно хочет ее. Но куда важнее было то, что, распалив у Деверилла огонь желания, она получала больше возможностей покорить его сердце.

К тому времени как они закончили пить чай, в голове у Кейт уже начал складываться план. К полудню, когда они собрались идти на рынок, ее расположение духа несколько улучшилось. Подобно Габриэлле, она вдруг ощутила прилив оптимизма, которого не испытывала уже давно.

И теперь все, что ей оставалось, – это сделать первый шаг.

***

Так уж получилось, что Деверилл уже вечером сам предоставил ей такую возможность. Кейт ждала его в коттедже, когда он вернулся из гавани. За ужином, который она приготовила с помощью двух служанок, он рассказал ей о том, что удалось сделать сегодня, – как они собрали необходимое количество лодок, оборудования и моряков, а потом и составили карту участка, с которого и начнут поиски завтра.

После ужина Деверилл пригласил ее прогуляться по берегу.

День уже угасал, когда они двинулись по песчаной тропинке, с обеих сторон которой росли жесткие колючие кустарники. Расстелив на земле одеяло и оставив на нем бутылку вина, они сняли обувь и чулки и зашагали дальше вдоль берега.

К вящему удовольствию Кейт, Деверилл взял ее за руку, чтобы помочь ей перебраться через большую кучу водорослей, а после так и не отпустил. Был прекрасный летний вечер: лучи заходящего солнца окрасили воду в розовый и золотистый тона, а окружающий мир пел им серенады криками чаек, мягким шорохом волн, набегавших на песок у их ног, и легким ветерком, ласково перебиравшим их волосы.

К тому времени, когда они вернулись на выбранное место и уселись на одеяло, сумерки уже сгустились. Взошла луна, по ряби волн побежала серебристая дорожка, и Кейт сочла пейзаж очаровательным.

– Какое чудесное зрелище, – произнесла она со всей искренностью.

– Да, так и есть, – отозвался Деверилл, не сводя с нее глаз.

Кейт уже начала задаваться вопросом, о чем он сейчас думает, когда он заговорил вновь:

– Должно быть, вы не обратили на это внимания, но я делаю романтический жест, в точности как вы того и желали. Я все еще надеюсь убедить вас превратить нашу помолвку в постоянный союз.

«А я надеюсь убедить тебя полюбить меня», – подумала она. Но вслух произнесла совсем другое:

– Для того чтобы убедить меня, одного романтического вечера будет мало.

– Но ведь я еще не использовал все виды оружия, которые имеются в моем распоряжении.

Кейт вопросительно выгнула бровь, глядя на него:

– Оружия? А я как-то даже и не подозревала о том, что мы ведем сражение.

– Заполучить вашу руку для брака и впрямь можно только с боем.

Она твердо намеревалась поддерживать беседу в легком и непринужденном тоне, и потому воздержалась от комментариев.

Еще через минуту он предложил искупаться, а потом и снял сорочку. Когда он встал и принялся расстегивать свои бриджи, она удивленно спросила:

– Вы собрались купаться голышом на людях?

– Конечно. Тем более что здесь нет никого, кто мог бы нас увидеть. Присоединяйтесь.

Она заколебалась, и губы Деверилла дрогнули в улыбке:

– Вы опять ведете себя как трусиха.

Благоразумно пропустив мимо ушей укол, Кейт вежливо отказалась:

– Сегодня днем я уже принимала ванну в коттедже, да и вода в море для меня несколько холодновата. Откровенно говоря, я бы предпочла римские бани. Габриэлла говорит, что одна такая располагается совсем недалеко и питается из подземного горячего источника.

– Мы можем сходить туда как-нибудь в другой раз. А пока весь пляж в нашем распоряжении. – Видя, что она молчит, он решил поддеть ее еще раз: – Вы же сами хотели вернуть себе жажду приключений, не так ли? Я ведь думаю только о вас, о том, чтобы расширить ваши горизонты.

– Как это любезно с вашей стороны, – снисходительно отозвалась Кейт. – Благодарю вас, но я лучше останусь здесь и полюбуюсь видами.

– Как вам будет угодно.

Он наконец стянул с себя бриджи, но, вместо того чтобы уйти, остался стоять перед нею совершенно обнаженным. Кейт поймала себя на том, что не сводит с него глаз, думая о том, какой он смелый и даже отчаянный и какое роскошное у него тело.

Она решительно отмела от себя шальные мысли. Вне всякого сомнения, Деверилл дразнил ее, столь откровенно выставляя себя напоказ и стараясь возбудить в ней желание.

Кейт нахмурилась:

– Признавайтесь, вы пытаетесь соблазнить меня.

Деверилл пожал плечами и напустил на себя вид оскорбленной невинности. Не ответив, он развернулся и зашагал прочь.

Сама того не сознавая, она неотрывно смотрела, как он зашел в воду, нырнул в темные волны и исчез из виду. Недовольно фыркнув, она покачала головой, негодуя на собственную слабость. Как обычно, ему удалось заставить ее покраснеть, отчего по телу ее прокатился жар.

Но в эту игру можно играть и вдвоем. Говоря по правде, если она рассчитывала соблазнить его, то должна сделать так, чтобы и он сгорал от желания так же, как и она. Вспомнив о том, что она себе запланировала, Кейт сняла платье и корсаж, оставив только муслиновую нижнюю рубашку. Налив себе в бокал вина, она уселась на песок и стала неспешно потягивать его. Восхитительное предвкушение огненными мурашками пробежало у нее по спине, пока она ожидала возвращения Деверилла.

Спустя некоторое время она заметила, как он бредет к ней по мелководью. Даже в сумерках она смогла разглядеть его фигуру. Обычно мужчины редко внушали ей благоговение, но сейчас она попросту не могла оторвать глаз от греческого бога, выходящего из пены морской, – широкие плечи, узкая талия, твердый живот, стройные бедра, длинные мускулистые ноги… И впрямь бог. Сложение и физическое совершенство выделяли его и среди смертных, и он запросто мог посоперничать с любой классической статуей.

А когда он подошел ближе, ее в который раз поразила его потрясающая красота: вьющиеся волосы, влажные от воды, чистые и строгие черты лица, ощущение силы, исходящей от его тела. От подобного зрелища у нее перехватило дыхание.

Впрочем, и она могла чувствовать себя удовлетворенной – судя по всему, своим полураздетым видом она тоже застала его врасплох. Он окинул ее смелым взглядом, прежде чем простерся на одеяле рядом с нею.

Тем не менее он не сделал попытки привлечь ее в объятия или хотя бы поцеловать. Вместо этого он налил себе немного вина и самым вызывающим образом, не обращая внимания на собственную наготу, оперся на локоть, чтобы выпить содержимое бокала.

Впрочем, он разглядывал ее с ласковой непреклонной настойчивостью, которая одновременно и льстила ей, и немножко пугала. Кейт отчетливо ощущала присутствие Деверилла рядом с собой.

– Неужели вам ни капельки не холодно? – поинтересовалась она наконец, чтобы нарушить молчание.

– Нет. Вечер достаточно теплый.

Пожалуй, так оно и было в действительности. Во всяком случае, тело ее горело как в огне, пока она набиралась мужества, чтобы сделать следующий шаг.

Глубоко вздохнув, она медленно стянула лямочки своей нижней рубашки, а потом и корсета.

Глаза Деверилла вспыхнули ярким пламенем, едва обнажились верхние полушария ее грудей, но он мгновенно остановил ее:

– Довольно, любимая.

Кейт замерла, окинув его неодобрительным взглядом.

– Я по-прежнему не понимаю, почему вы отказываетесь заниматься со мной любовью. Вы сами научили меня, что мы можем наслаждаться друг другом без фактического совокупления.

– Вы сами знаете почему. Это мое лучшее средство достижения цели.

– Сомневаюсь, что причина заключается только в этом.

– Вот как?

– Думаю, что вы просто боитесь.

– Чего?

– Что никогда не сможете сравниться с возлюбленным моей мечты. Вы боитесь даже попробовать.

В глазах у него вновь появилось изумленное и нежное выражение.

– Я не боюсь.

Она выразительно выгнула бровь, с вызовом глядя на него:

– Тогда докажите это.

Спустя мгновение он прошептал два слова, от которых сердце учащенно забилось у нее в груди:

– Придвиньтесь ближе.

Опустив бокал на песок, она повиновалась, медленно пододвинувшись к нему так близко, что он мог дотянуться до нее.

Не сводя с нее глаз, он поднял руку и легонько искусно провел пальцем по ее белой шее, после чего скользнул ниже, к правому соску. Даже от этого легчайшего прикосновения по ее телу пробежала дрожь сладкого предвкушения – типичная женская реакция, – отчего нервы ее зазвенели, а кровь забурлила в жилах.

Но он всего лишь дразнил ее, потому что вскоре убрал руку.

Кейт утомленно и раздраженно вздохнула:

– Вам нравится мучить меня, не так ли?

– Еще бы.

Заслышав насмешливые нотки в его голосе, она делано рассмеялась, в то же время заскрипев зубами, приказала себе успокоиться, чтобы довершить начатое и сполна отомстить ему. Выразительно приподняв брови, она принялась пристально рассматривать его.

– Если я действительно решу соблазнить вас, то очень сомневаюсь, что вы сможете устоять.

– Вы действительно так полагаете?

– Да.

Она медленно протянула руку, чтобы погладить его по животу над самыми чреслами. Не успела она прикоснуться к его коже, как мышцы у него на животе напряглись.

Он окинул ее понимающим взглядом.

– А вы настойчивая маленькая штучка, верно? – обвиняющим тоном проговорил Деверилл, и в его глубоком голосе опять прозвучало изумление.

– Я собираюсь ею стать.

Когда он негромко рассмеялся, Кейт приободрилась. Она вовсе не была роковой женщиной, способной заставить мужчину ползать перед нею на коленях, – по крайней мере, пока еще не стала ею. Но следует признать, что мысль о том, как Деверилл стал бы раболепствовать перед нею, умоляя об облегчении, доставила ей удовольствие.

– Ну что же, делайте, что задумали, – предложил он.

Она забрала у него бокал и отставила его в сторону, при этом не сводя с Брэндона глаз.

– Лягте на спину, – приказала она.

– Нет, вам придется заставить меня.

Придвинувшись еще ближе, она опустилась на колени прямо перед ним. Затем, подавшись вперед, она уперлась ладонями ему в плечи. Удивительно, но ее усилия не встретили особого сопротивления. Деверилл упал сначала на локти, а потом и вытянулся на одеяле, позволяя ей вдоволь налюбоваться собой.

Еще несколько мгновений Кейт откровенно наслаждалась красотой его тела. Еще никогда оно не представало перед нею во всей своей наготе, сильное и мускулистое, столь откровенно мужественное.

Надавив ему на грудь ладонями, она заставила его улечься на спину. А вот сейчас он даже оказал большее сопротивление, но она нажала сильнее, буквально придавив его к земле. Не ощутить силу, затаившуюся в узлах мышц под ее руками, было невозможно. Она знала, что он может стряхнуть ее с себя одним движением пальца. Но сейчас он довольствовался тем, что притворялся, будто она полностью подчинила его себе. Она легонько провела обеими ладонями по его груди, ощущая под пальцами теплую гладкую плоть, под которой притаились связки мускулов, слегка поросшую шелковистыми волосками.

Затем взгляд ее опустился ниже, к его напряженному плоскому животу, могучим бедрам и мощному возбужденному члену, едва не касающемуся его пупка. Дыхание у нее вдруг стало частым и мелким.

– Если бы я знала, что делать, то наше состязание было бы честнее, – пробормотала она. – Вы должны помочь мне… Научить, как доставить вам удовольствие.

– Полагаю, что на это я еще способен.

Протянув к ней руки, он обхватил ладонями ее груди и большими пальцами принялся поглаживать соски. Ее охватило возбуждение, но она постаралась подавить его.

– Нет. Вы должны показать мне, как доставить удовольствие вам. А то, что вы делаете сейчас, даже близко на это не похоже.

В глазах его засверкали искорки предвкушения удовольствия.

– Пожалуй, вы можете начать с того, что погладите меня обеими руками.

– Да.

Она опустила ладони ниже. В лице его не дрогнул ни один мускул, но, когда ее руки проникновенно скользнули ниже, к его животу, она почувствовала, как напряглось и затрепетало его тело.

Осмелев, она опустила их еще ниже и коснулась его напрягшегося члена. Он непроизвольно дрогнул, отчего у нее перехватило дыхание. Кейт прикусила губу. Она представила себе, как он, тугой и огромный, до упора входит в нее… При мысли об этом по ее телу вновь прокатилась волна возбуждения, а соски сладко заныли.

Она опустила ладони еще ниже и обвила член пальцами. Услышав, как Брэндон хрипло и резко выдохнул, она подняла голову, глядя на него, загипнотизированная огнем в его глазах.

Его горячая мужская сила словно бы передала ей свою вибрацию.

– Покажите, что дальше, – хриплым шепотом сказала Кейт.

Он накрыл ладонью ее руки, показывая ей, что надо делать. Едва касаясь ее пальчиков, он заставил ее ласкать себя, позволил ей обхватить ладонями тяжелые мешочки под своим возбужденным пенисом, погладить круглую, бархатную на ощупь его головку, пока наконец не стиснул ее ладонь вокруг всей длины своего члена. Продемонстрировав, как можно доставить ему удовольствие, он начал медленно двигать ее ладонь вверх и вниз, поглаживая и возбуждая себя.

– Сильнее, принцесса… Вы не причините мне боли.

– Вот так?

– Да, именно так…

Бедра его выгнулись в ответ на ее ласку. Постыдный восторг охватил Кейт, разжигая ее чувственность. Прикосновение к нему, ощущение его и томная страсть, нарастающая в его глазах, воспламенили ее.

– А есть еще что-нибудь? – с любопытством осведомилась она.

– Есть, и много. Можете воспользоваться своим воображением.

Ей оставалось лишь следовать своим инстинктам. Наклонившись над ним, она вдохнула запах разогретого солнцем песка, соли и его мужской силы, чистый аромат его кожи.

Затаив дыхание, она провела по всей его длине языком.

– Я в восторге от вашей изобретательности, – хриплым голосом сказал он.

– Но ведь я только начала, – с улыбкой возразила она.

Она сомкнула губы вокруг его ствола, пробуя на вкус гладкую, как мрамор, кожу. Он вздрогнул, когда она поцеловала его головку, а когда она повела язычком выше, по телу его пробежала крупная дрожь, пробуждая в Кейт ощущение собственной власти над ним. От этого ощущения у нее закружилась голова – теперь она знала, что способна вызвать подобную реакцию у Деверилла. Это было восхитительно, божественно – знать, что она может причинять ему сладкие мучения, такие же, какие он доставляет ей. Сейчас он пребывал в несомненном возбуждении, и его твердый стержень высоко вздымался.

Ее язычок начал двигаться ритмично, и он откинул голову на песок. А когда она начала легонько посасывать его, он выдохнул с таким шумом, словно уже едва сдерживался.

Приободрившись, она принялась исследовать член языком и губами, пробуя на вкус гладкие бархатистые контуры и занимаясь любовью с самой интимной его частью.

Наконец Деверилл схватил ее за плечи, чтобы оторвать от себя ее губы.

– Довольно, – хрипло выдохнул он. – Просто подержите мой член в руке.

Она повиновалась, и он вновь принялся направлять и наставлять ее. Когда он ускорил ритм, она подняла на него глаза. Его лицо напряглось и раскраснелось. Он стиснул зубы, пальцы их сплелись воедино, двигаясь вверх и вниз короткими грубыми рывками.

К этому моменту дыхание его стало хриплым и неровным, а пальцы судорожно стискивали ее ладонь. Но за миг до последовавшего взрыва он отпустил ее руку, накрыв ладонью головку своего члена.

Кейт застыла в неподвижности, глядя, как он содрогается в последних конвульсиях оргазма. Эта сцена казалась ей преисполненной невероятной эротичности, ведь она сумела доставить ему наслаждение. Глаза его были закрыты, но, когда он вновь распахнул их, они выглядели такими темными, что казались почти черными.

Кейт поняла, что настал тот самый момент, когда она могла поднажать на него. Она пристально посмотрела ему в глаза.

– Деверилл, пожалуйста… теперь вы будете заниматься со мною любовью? – негромко взмолилась она. – Вы были правы. Я должна стать предприимчивее и отважнее. Я хочу жить по-настоящему, полной жизнью, а не просто существовать. Мы здесь одни, без дуэний или членов семьи, которые могли бы вмешаться или присматривать за мной. Поэтому мы должны наилучшим образом использовать представившуюся возможность.

Кейт умолкла. Нервы ее звенели как натянутые струны, пока она ожидала его ответа.

Прошло некоторое время, прежде чем Деверилл вздохнул, отчасти признавая свое поражение, но с другой стороны празднуя победу.

– Наконец-то вы признали то, о чем я вам говорил с самого начала. Я бы с превеликим удовольствием занялся с вами любовью, милая, но вы заслуживаете куда более романтичной обстановки, нежели песчаный пляж. Давайте сначала хотя бы вернемся в коттедж.

– Да, – сказала она, чувствуя, как гулко бьется в груди сердце.

Она поправила лямочки лифа своей нижней сорочки, а он надел бриджи.

После того как они собрали свои вещи, он задержал ее ненадолго, чтобы запечатлеть нежный поцелуй у нее на губах. По телу Кейт прокатилась очередная волна возбуждения и предвкушения.

Возвращаясь по тропинке, они держались за руки, и она наслаждалась каждым мгновением. Когда он помог ей перебраться через поросшую травой дюну, она подняла на него глаза, любуясь игрой лунного света на его лице.

Именно в этот миг Деверилл взглянул на нее и поймал ее взгляд. Между ними вспыхнуло взаимное притяжение, отчего внутри у нее разгорелся пожар, а в душе вновь затеплился лучик надежды: он, похоже, не сомневался в том, что выиграет эту битву интересов, но ведь и у нее тоже был план. Он мог преподать ей несколько уроков страсти, а она могла научить его любить. В глубине души она знала, что занятия любовью могут быть искренними и замечательными, а не просто служить физическим выражением желания. По ее мнению, самая суть любовной связи в том и заключалась, чтобы научиться любить.

Ей отчаянно хотелось помочь ему преодолеть его упрямое противодействие любви и вывести из той темницы, в которой он заточил свои чувства. Соответственно, она должна была пробудить в Деверилле то страстное стремление, порожденное душевной близостью, которое уже начинала чувствовать она сама. И она должна была сделать так, чтобы все это произошло естественно, само собой, а не силой заставить его испытывать к ней какие-то чувства.

Он прижимал ее к себе, пока они не вошли на кухню. Здесь он зажег лампу, прежде чем повести ее в спальню.

Там они разжали руки, чтобы раздеться, но Кейт всем телом ощущала его присутствие неподалеку, снимая с себя платье.

Изображая беззаботность, она подошла к своему саквояжу и достала оттуда набор губок.

– Вы знакомы с ними? Я еще никогда не пользовалась ими раньше. Вам придется показать мне, что с ними нужно делать.

– С удовольствием.

Когда она повернулась и обнаружила, что он смотрит на нее, призыв, кроющийся в его улыбке, заставил ее сердце учащенно забиться. И тут с сокрушительной силой ее захлестнула волна воспоминаний о том блаженстве, которое она только что испытала, и безудержное желание ощутить его снова.

Кейт почувствовала, как у нее подгибаются колени, когда Деверилл подошел к ней. Обхватив ее одной рукой за талию, он прижал ее к себе, коснувшись ее своим бедром, и она уткнулась грудью в его грудь. Другой рукой он приподнял ее голову лицом вверх.

От прикосновения его губ ее словно пронзила молния. Он прекрасно умел целоваться – уверенно, властно и потрясающе чувственно. Она задрожала всем телом от предвкушения.

Он как будто угадал ее мысли и понял причину того, что с нею происходит, потому что оторвался от ее губ и взглянул ей в глаза:

– Вы хотите меня. Вот почему вы раскраснелись и вся горите.

Он был прав. Изнутри ее сжигал такой жар, что у нее подрагивали бедра.

Он протянул руки и накрыл ее груди, ладонями поддерживая их, а большими пальцами лаская соски. Его улыбка была интимной и ласковой, как и его глаза.

После его нежного прикосновения сладкая боль разлилась у нее в груди, а по телу прокатился жар.

– Деверилл… скажите мне, что я должна делать.

– Предоставь это мне, любимая. На карту поставлена моя мужская репутация.

Вновь склонив голову, он поцеловал ее во впадинку на шее, а потом принялся покрывать невесомыми поцелуями ключицы и плечи, едва слышно шепча:

– Я намереваюсь удовлетворить тебя, доставить тебе удовольствие, заставить твое тело петь…

Он сам бросал себе вызов, поняла Кейт. При мысли о том, что ее ожидает, дыхание ее участилось.

Прервав его исследования ее тела, она взяла его лицо в свои ладони, заставила взглянуть себе в глаза, потом обвила обеими руками за шею.

– Довольно разговоров, – нетерпеливо прошептала она, подставляя ему губы для поцелуя. – Если вы рассчитываете подтвердить свои умения в качестве возлюбленного моей мечты, я требую действия.

Глава семнадцатая

На следующее утро они проснулись в объятиях друг друга. Кейт сонно взглянула на Деверилла, пресыщенная и удовлетворенная. Она провела ночь, узнавая и изучая его, наслаждаясь его силой и мужественностью. Он не просто занимался с нею любовью, он завладел ею.

И вот сейчас, когда он медленно и неспешно накрыл ее своим телом и коснулся ее губ, это был не просто поцелуй – это было обладание.

Эта чувственная схватка стала началом волшебного времени для Кейт, растянувшегося на всю последующую неделю. Ей казалось, будто они живут в другом мире, в котором есть только они вдвоем – возбужденные, романтичные, очарованные, – причем у обоих недостает ни сил, ни желания разрушить магические чары.

Во время долгих прогулок и поздними ночами они узнавали друг друга, их горячие перепалки перемежалась смехом и периодами молчания и, разумеется, удовольствием. Безграничным удовольствием.

Как только она пыталась соблазнить его, он делал с ней то же самое. Собственно, вся неделя превратилась в мучительную и волнующую схватку за первенство между ними, когда Деверилл подбивал ее стать отважной, смелой и предприимчивой, то откровенно провоцируя ее, то называя очаровательной колдуньей.

Но на самом деле это она оказалась очарована и пленена. Взгляд его темных глаз неизменно заставлял ее чувствовать себя желанной и соблазняемой. У нее, той, которая раньше никогда не утрачивала самообладания от мужских взглядов, регулярно перехватывало дыхание и кружилась голова от его близости.

Тем не менее, к великому сожалению Кейт, почти каждый день им приходилось возвращаться в реальный мир.

Сегодня вечером, например, они ужинали в доме Лувеля. Как для пирата, Жан Лувель выглядел вполне цивилизованным человеком, даже джентльменом в некотором роде, и он к тому же оказался гостеприимным хозяином. Но, несмотря на его приличное поведение за столом, его манера обращения с Габриэллой оставляла желать лучшего. Хотя он, казалось, был явно увлечен ею, обращался он с нею грубо и требовательно, словно полагал ее своей собственностью, думала Кейт.

Она внимательно следила за ним и, когда женщины удалились в гостиную, оставив мужчин наедине с портвейном, смогла наконец хорошенько расспросить свою новую подругу.

Совершенно очевидно, Габриэлла была влюблена в Лувеля куда сильнее, нежели он в нее. Она любила его по-настоящему, однако его чувства – хотя он, безусловно, питал к ней страсть – не позволяли предположить, что он готов жениться на ней и обзавестись семьей. А Габриэлла хотела детей – причем детей законных. И жить вместе с ним в качестве жены, а не просто любовницы, нужной лишь для того, чтобы согревать его постель. Но, по ее собственному признанию, ее план соблазнить и увлечь Лувеля женитьбой пока что не принес особых успехов, и она начала терять надежду.

– Вы разговаривали с ним о браке? – поинтересовалась у нее Кейт. – Он знает, какие чувства вы к нему испытываете?

– Я боюсь чересчур давить на него из опасения, что он вышвырнет меня за дверь. Если это случится, у меня не останется средств к существованию и мне просто негде будет жить. В качестве же отвергнутой любовницы мне вообще придется уехать отсюда, оставить свой дом и друзей.

– Но даже в качестве его любимой женщины вы должны иметь определенные права, – возразила Кейт. – А что, если вы поставите ему ультиматум? Потребуйте женитьбы в качестве платы за то, что остаетесь с ним. Иногда мужчин нужно лишь подтолкнуть в правильном направлении, чтобы они опомнились и пришли в себя.

– Если он откажется, что тогда будет со мной? Мне некуда будет пойти. А у меня нет никакого способа заставить его передумать.

Кейт задумчиво рассматривала Габриэллу, спрашивая себя, а стоит ли поощрять ее к тому, чтобы рискнуть… и остаться в результате у разбитого корыта? Такое часто случается в нашем мире, где реальная власть принадлежит мужчинам, а женщины являются для них лишь чем-то вроде движимого имущества или, в крайнем случае, беспомощными содержанками. Но если речь идет только о деньгах…

– Дайте мне время хорошенько все обдумать, и я попробую составить план. А пока я хотела бы поблагодарить вас за помощь, которую вы оказываете нам с момента нашего появления в Сен-Жорже.

Далее они заговорили о том, как продвигаются поиски останков корабля. А следующее утро напомнило Кейт о том, как важно вызвать у Лувеля чувство симпатии. С его разрешения она отправилась вместе с Габриэллой в гавань, чтобы понаблюдать за отплытием полудюжины участвующих в деле судов. Поисковые работы начались с наветренной стороны Сен-Жоржа, выше по течению, и спускались вниз по дельте в сторону Атлантики, но пока обнаружить место кораблекрушения не удалось. Крючья и сети снова и снова оказывались пустыми, и эффект от траления сводился, в сущности, к нулю.

Середина недели застала Кейт за размышлениями о прогрессе в ее отношениях с Девериллом. Она решила, что он, пожалуй, начинает поддаваться ее усилиям заставить его приоткрыть свои чувства. Вне всякого сомнения, в игривом тоне их сексуальных утех уже проглядывало подспудное течение глубоких чувств и эмоций.

Он больше не заговаривал о войне, как и она не расспрашивала его, но стоило ей увидеть бросающийся в глаза шрам у него под лопаткой, как ее охватывало непреодолимое желание коснуться старой раны, при этом в душе ее клокотал гнев на того, кто причинил ему такую боль. А еще она знала, что осознание того, что он сражается со своими бывшими друзьями и коллегами, оставило в его душе шрамы куда более глубокие, чем на теле.

Впрочем, иногда он заводил разговор о своей семье. По ее просьбе и по собственной воле он поделился с нею воспоминаниями о любимом младшем брате Гриффите в те счастливые времена, когда в семье у них все еще было хорошо, но куда реже упоминал о своих противоречивых чувствах к родителям.

Кейт прекрасно понимала, что может запросто выдавать желаемое за действительное, но она продолжала надеяться, что заледеневшее сердце Деверилла потихоньку оттаивает, что увеличивало для него возможность полюбить.

Что же касается плотской страсти, то он совершенно определенно расширил ее горизонты, как и обещал. Спустя два дня он вернулся с поисков пораньше и повел ее испробовать римские бани, о которых упоминала Габриэлла.

Древние постройки, возведенные в небольшой бухточке, из которой открывался прелестный вид на море, давным-давно превратились в руины, но рядом с ними оставались целыми еще три довольно больших, выложенных каменными плитами бассейна, которые питались от подземных горячих источников. Вода оказалась свежей и чистой, а бассейны частично укрывались под сенью высоких ив, выросших в трещинах скал и камней.

Кейт сразу же подумала, что это прекрасное место для влюбленных: аквамариновое море за их спинами, волны, накатывающиеся на берег внизу, солнечные лучи, играющие на поверхности бассейнов и пробивающиеся сквозь переплетение ветвей у них над головами.

Едва они подошли к краю самого большого бассейна, как Деверилл привлек ее к себе.

Сделав вид, будто собирается поцеловать ее, он приподнял подол ее платья, скользнул ладонью вверх по ее бедру, миновал подвязки и засунул в нее палец. Когда она ахнула, он тут же отстранился. Его темные глаза обжигали ее, обещая неземное блаженство.

– Вы уже такая мокрая. Такая горячая и упругая. Позвольте мне доставить вам удовольствие, моя любимая Кейт…

Оба знали, чем закончится эта игра, – ее соблазнением. Но, в который уже раз поклявшись, что не сдастся легко, она танцующим шагом отошла в сторону.

– Всему свое время, – заявила Кейт, одарив его дразнящей улыбкой.

Раздевшись, она подхватила брусок мыла, осторожно спустилась по каменным ступеням и скользнула в бассейн. Вода оказалась приятно теплой, а глубина доходила ей до подмышек.

К тому времени как Деверилл скинул с себя одежду и застыл на берегу, готовясь войти в воду, она уже начала намыливаться. Словно зачарованная, она не сводила с него глаз. Он был похож на ожившую сладкую и порочную мечту каждой женщины.

Следуя инстинкту самосохранения, Кейт отвернулась. Она услышала легкий всплеск, когда он присоединился к ней. Затем он подплыл к ней сзади и обхватил обеими руками.

Она ощутила прикосновение его бедер, и вслед за этим в ягодицы ей уперлось его напрягшееся мужское естество. Ей стало невыносимо жарко. Груди ее отяжелели, набухли и нетерпеливо жаждали его ласки.

– Предполагается, что мы пришли сюда купаться, – из последних сил попыталась возразить Кейт.

– Я знаю. Позвольте мне помочь вам, ангел мой.

Нежность в его голосе была столь явной, что она буквально ощущала на вкус удовольствие, которое он сулил ей, и уже предвкушала, как его длинный ствол скользит меж ее женских складок.

У нее не осталось сил протестовать, когда он взял у нее мыло. Нежно касаясь ее кожи, он намылил ей грудь, затем живот. Движения его скользких ладоней по ее гладкой коже казались божественными… Она уже едва могла дышать, когда он добрался до ее женского холмика. Кейт обессиленно привалилась к нему спиной, пока он продолжал намыливать ее, закрыв глаза и наслаждаясь невероятными ощущениями в груди и в чреслах.

Закончив намыливать ее спереди, он занялся ее спиной, а потом тщательно омыл водой. К ее удивлению, он повлек ее к краю бассейна, затем бросил мыло на выступ и развернул ее лицом к себе. Она поняла, что он смотрит на ее грудь, словно изголодавшийся хищник, жаждущий попробовать ее на вкус.

Она уперлась ладонями ему в грудь, хотя на самом деле у нее не было ни малейшего желания останавливать его. Ее ладони ощутили его напрягшиеся мышцы, когда он наклонился, чтобы приласкать языком ареолу вокруг соска. А когда его губы сомкнулись на набухшем соске и принялись покусывать его, Кейт жалобно застонала в ответ, сгорая от желания и страсти.

Он еще долго возбуждал ее языком, омывая ее водой и пробуя на вкус… прежде чем, по-видимому, решил, что этого недостаточно. Обхватив ее руками за талию, он приподнял ее и усадил на каменный бортик бассейна, а сам встал у нее между бедер.

– Что вы намерены делать? – спросила у него Кейт.

– Увидите.

Как он умудрился вложить столько заманчивых обещаний в одно-единственное слово, она не понимала, да и не желала ничего понимать. А его взгляд… Его блуждающая улыбка вместе с его неотрывным взглядом окончательно подчинили ее своей воле. Он знал, что она не сможет отвернуться.

Эти глаза, горящие и темные, приковали к себе все ее внимание. В них светился вызов, а его пальцы раздвинули складки ее естества, чтобы легонько погладить. От столь эротичной ласки у нее замерло дыхание.

– Откиньтесь назад, любимая, и расслабьтесь.

Закусив губку, Кейт покорно оперлась на руки, заведя их за спину, – ей вдруг почему-то понадобилась надежная опора.

К ее разочарованию, он убрал пальцы с ее бедер – но недалеко. Когда его ладони начали свой колдовской танец по всему ее телу, невероятные ощущения охватили ее, оставив ее дрожащей и слабой. Он прикасался к ней везде, дразнил, искушал, гладил, покусывал разогретую плоть, сминал ее соски пальцами.

Вновь безошибочно отыскав взглядом ее глаза, он развел ее бедра еще шире, обнажая ее самые потаенные места. А потом, усадив ее так, словно она находилась здесь исключительно для его удовольствия, он наклонил голову.

Почувствовав, как его теплое дыхание коснулось влажных завитков в том месте, где смыкались ее бедра, Кейт вздрогнула все телом – настолько силен был потрясший ее эротический шок.

А потом его губы придвинулись, и он поцеловал ее там. Ласка отозвалась крупной дрожью во всем ее теле. А когда он языком нащупал ее самый чувствительный бугорок, то ее бедра выгнулись ему навстречу.

– Тише… – Его вибрирующий голос прозвучал негромко и властно, в то время как он поглаживал и ласкал ее кожу, как бархат.

Еще одно нежное движение языком – и она запрокинула голову. Его руки крепко держали ее, не давая пошевелиться, пока он нежно атаковал ее губами. Он продолжал смаковать ее, терзал и мучил сладкой болью, а язык его исследовал ее складки. А потом он втянул набухший бутон губами, просовывая в нее средний палец.

Ощущение было неописуемым – его твердый палец зарылся в складки ее плоти, а его обжигающие губы колдовали над ее естеством.

Кейт со стоном потянулась, чтобы запустить руки в его черные волосы. Его губы творили настоящие чудеса, как и его прикосновения, но ей нужно было больше.

– Деверилл, я хочу… – нетерпеливо прошептала она.

– Я знаю. – Голос его был невесомым, словно клубы дыма.

Она понимала, что он ждет ее вздохов, негромких вскриков, признаков того, что она готова сдаться. И вскоре Кейт подчинилась. Яростная дрожь сотрясла ее, а тело буквально свернулось в тугой клубок. Она перестала чувствовать что-либо, кроме собственного бешеного сердцебиения.

Но он еще не собирался дать ей возможность излиться. Вместо этого он стащил ее с бортика в воду, прижимая к себе, побуждая таким образом обвить его ногами за талию.

– Скажите мне, чего вы хотите, Кейт…

– Вас. Я хочу вас… – Запустив руки ему в волосы, она вжималась в него всем телом, охваченная непреодолимым желанием слиться с ним воедино.

– Тогда я ваш.

Он не мигая понимающе смотрел на нее, а потом слегка приподнял и опустил на свой член. Это было поистине незабываемое ощущение. Кейт наслаждалась каждым мигом медленного движения, блаженством оттого, что он вошел в нее до отказа.

Исходящая от него сила лишь усилила ощущение волнующей слабости. Она застонала еще раз, испытывая трепет перед собственной беспомощностью и изо всех прижимаясь к нему.

Но не только она испытывала неземное блаженство. В его темных глазах вспыхнула безумная страсть, и Деверилл обеими руками ухватил ее за ягодицы. В ответ она еще сильнее прижалась к нему, беспомощно двигаясь на его восхитительно твердом стволе. Изнутри ее обжигало невыносимое пламя. Она сгорала от жара – и только он один мог остудить ее, только он один мог удовлетворить жгучее желание внутри нее.

Словно обожженный тем же пламенем, он впился ей в губы жадным глубоким поцелуем, и его язык проник ей в рот, подобно тому как его естество вонзилось ей между бедер.

Их объединило острое и первобытное желание, которое превратилось в отчаянную нужду, и охватившее Деверилла грубое возбуждение вполне соответствовало ее исступлению. Она с готовностью приветствовала его сильные толчки, когда он взял ее, и его язык двигался в том же ритме, когда он снова и снова входил в нее.

В следующий миг из его горла вырвался низкий хриплый стон. Он окончательно потерял контроль над собой, а она воспламенила его жарким нетерпением. Его губы впитывали ее дикие стоны, и они оба одновременно достигли апогея в бурном взрыве страсти.

Когда наконец все закончилось, Кейт обессиленно привалилась к нему. Дыхание у обоих вырывалось из груди короткими хрипами.

Прошло много времени, прежде чем она почувствовала, что Деверилл поднял голову и смотрит на нее. Вполне отдавая себе отчет в том, какой распутной и невероятно довольной она должна выглядеть, она подняла на него глаза и обнаружила, что и он раскраснелся и преисполнен наслаждения.

Более того, он выглядел таким же измученным и утомленным, как и она.

С некоторым усилием он вновь посадил ее на бортик бассейна, потом подтянулся на руках и распростерся рядом с нею на теплых камнях.

В полном изнеможении она ползком пробралась в его объятия и свернулась клубочком, прижимаясь к нему.

Легкий ветерок овевал их разгоряченные тела, рассеянный солнечный свет блестел сквозь кроны деревьев, и она ощущала невероятное умиротворение.

Прошло очень много времени, прежде чем Деверилл заговорил.

– Я жду вашего признания, – слабым голосом проговорил он.

– Признания?

– Что я подтвердил свое мастерство. Признайте, что вы считаете меня великолепным любовником.

Кейт сдавленно рассмеялась, уткнувшись носом ему в плечо.

– Какое беспардонное нахальство.

– Никакое это не нахальство, а чистая правда.

– Вижу, что ваше тщеславие не знает границ. Но, поскольку я не намерена протыкать вашу раздутую мужскую самооценку, полагаю, что должна согласиться. Вы и в самом деле великолепный любовник.

Похвала была неоспоримой, лениво подумала Кейт. Деверилл сумел превратить ее в дрожащее ничто, умоляющее и жалкое… А она уже и думать забыла о том, чтобы проделать нечто подобное с ним.

Приподнявшись, она забросила на его бедро одну ногу и легла на него сверху.

– Теперь моя очередь поупражняться в тех навыках, которым вы меня обучили, – прошептала она, потершись губами о его шею.

Он едва слышно рассмеялся:

– Сомневаюсь, что я смогу вообще пережить хотя бы капельку еще большего удовольствия.

Кейт приподняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо:

– То есть вы намерены запросить мира?

– Ни за что на свете.

Задорный блеск в его глазах явно противоречил утверждению о его непомерной усталости. Взяв ее за бедра, он приподнял ее, а потом вновь опустил, ловко и умело войдя в щелочку между ее бедер. Кейт едва успела сдержать негромкий стон, ощутив глубину его проникновения. Она сообразила, что он всего лишь выжидал, когда ее близость вновь сделает его твердым и готовым.

Сидя верхом на его члене, она взглянула на него сверху вниз. Между ними вновь возникло желание, и обоих окутала страсть – острая, необоримая и первобытная.

А потом он накрыл ладонями ее груди, и у Кейт перехватило дыхание. Когда же пальцы его сжали соски, возбуждающая ласка разослала по ее телу спазмы удовольствия, и она содрогнулась от предвкушения. По жилам ее вновь заструился жидкий огонь.

Конечно же, Деверилл догадался, чего она жаждет всем своим существом. По-прежнему не выходя из нее, он перекатился на нее сверху, еще глубже вжимая себя в чувствительные глубины ее тела. Затем он наклонил голову, чтобы поцеловать набухшие кончики ее грудей, посасывая каждый из них по очереди, отчего в ней вскипела новая волна желания.

– Деверилл…

– Тише, любовь моя. Я хочу, чтобы вы задыхались и ни о чем не думали подо мной, – пробормотал он.

– А я-то думала, – хрипло прошептала она, – что настала моя очередь возбудить вас.

Язык его проложил мучительно сладкую дорожку от горла к мочке ее уха.

– О, вам еще предстоит возбуждать меня, моя прекрасная бесовка, поверьте мне. Это всего лишь очередная новинка, которую вы добавите к своему репертуару.

Он игриво прикусил зубами мочку ее уха.

– Что вам сейчас больше всего нужно, так это урок самоконтроля, – словно демон-искуситель, сладко прошептал он. – Промедление лишь сделает соитие еще более ошеломляющим, обещаю вам. А теперь – будьте внимательны…

***

Остаток недели пролетел для Кейт как один день. Деверилл явно вознамерился вновь сделать ее душу свободной, превратить в страстную любовницу, которой, по его утверждению, она могла стать.

Кейт, со своей стороны, понимала, что головокружительная интимная страсть начала менять ее. Она пристрастилась к его прикосновениям и запаху; она жаждала его. Ей хотелось прикасаться к нему по сотне раз на день. И впрямь, стоило ей взглянуть на него, как тело ее начинало бурно реагировать. Желание, которое он воспламенял в ней, походило на лесной пожар, яростный и сжигающий все на своем пути, отчего дыхание замирало у нее в груди.

Что же касается Деверилла, то иногда и он казался одержимым и вел себя так, словно не мог насытиться ею. В другие моменты он становился игривым. Мог даже прикинуться прирученным или потворствовал ее призрачным иллюзиям, будто позволил ей приручить себя. Кроме того, он вел себя так, словно намеревался выведать все ее тайны, хотя собственными делился крайне неохотно.

При мысли о том, что он хочет ее, Кейт охватывал восторг. Его очевидный пыл и желание благоприятно влияли на ее самооценку. Но при этом она отчаянно хотела большего.

Вот почему в конце недели, когда Деверилл вернулся с сообщением, что поисковая партия обнаружила останки «Зефира», она хоть и обрадовалась, но не так сильно, как следовало бы. Она надеялась, что все предприятие займет куда больше времени, чтобы дать ей возможность подольше оставаться с Девериллом в их совместно созданном временном раю.

– Откуда вы знаете, что это тот самый корабль, который принадлежал моим родителям? – спросила она.

– Потому что мы нашли название, нанесенное на деревянную обшивку. Я сам нырял на дно, чтобы удостовериться лично.

Обломки, по его словам, лежали поперек дельты, в пределах видимости берега, на глубине не более двадцати футов, так что света будет достаточно, чтобы вести подъемные работы. Некоторые крупные секции корпуса остались неповрежденными, в то время как обломки обгорелого дерева и железа уже наполовину занесло песком.

– Если хотите побывать на месте кораблекрушения, то можете сплавать туда с нами через день-другой, – добавил он.

– Да, – негромко ответила Кейт. – Я хочу наконец своими глазами увидеть это место.

В тот момент она не смогла заставить себя поинтересоваться останками пассажиров и экипажа. Но, по мере того как в последующие дни ныряльщики начали поднимать со дна различные артефакты, среди обломков они обнаружили и несколько скелетов.

Деверилл избавил ее от отвратительных и страшных подробностей. Собственно говоря, было невозможно определить, принадлежали ли останки жертв ее отцу, дяде или тетке. Зато теперь у них появилось достаточно доказательств, чтобы спланировать символические похороны.

По приказу Деверилла ныряльщики собрали кости, которые сложили в гроб, дабы впоследствии предать их земле на церковном дворе, отдав последнюю дань уважения тем, кто погиб вместе с «Зефиром».

В последующие дни Кейт охватила тоска и печаль. Это было не просто неизбывное горе дочери, потерявшей любимых родителей и членов семьи, но и сожаление о том, что их с Девериллом волшебная интерлюдия, которой она так дорожила, подошла к концу.

Время, отпущенное ей на то, чтобы заставить его полюбить себя, заканчивалось.

У нее все чаще опускались руки, и она думала, что, пожалуй, ей придется смириться с тем, что Деверилл никогда не изменится. Если так, то она обязана прервать их помолвку до того, как окончательно отдаст ему свое сердце.

Но случались и такие моменты, когда она была уверена, что ее мечта непременно сбудется. Когда она верила, что Деверилл предназначен ей в мужья самой судьбой и что ей суждено прожить остаток дней с ним вместе.

Было в нем нечто такое, что неотступно тянуло ее к нему. И ей хотелось удовлетворить ту же отчаянную нужду в нем, которую и он явно испытывал по отношению к ней. Она хотела привнести в его жизнь счастье, стать частью чего-то особенного. Обрести магию и волшебство совместной жизни, которую познали ее родители.

Она хотела иметь мужа, который будет обожать ее так же, как ее отец обожал маму. Она хотела, чтобы Деверилл смотрел на нее с голодным блеском в глазах, причем не только ради ее тела, но и ради ее души и сердца.

Кейт понимала, что очень скоро должна будет принять решение, стоит ли ей и дальше продолжать свой крестовый поход. А с обнаружением «Зефира» вопрос о прерывании их помолвки обретал особую остроту.

Глава восемнадцатая

Поисковые работы на затонувшем судне продолжались еще несколько дней. Задача осложнялась несколькими слоями осадочных отложений, покрывающих место кораблекрушения, недостатком света и ограниченным временем, которое ныряльщики могли проводить под водой. Поскольку у самого дна царил тусклый полумрак, мешающий ясно видеть в темноте кают и переходов, то почти всю работу приходилось выполнять на ощупь. Но хуже всего было то, что пловцы могли проводить под водой всего по несколько минут, даже с помощью аппарата, предназначенного для удержания воздуха на уровне морского дна, где они могли бы провентилировать легкие.

Удалось обнаружить несколько небольших бочонков и деревянных ящиков, но сокровища так и не были найдены, к большому сожалению Лувеля, и в конце концов Деверилл заключил, что пришло время свернуть поисковые работы.

Когда Кейт согласилась с его решением, они обсудили, как им окончательно расплатиться с пиратом за его услуги и, кроме того, помочь Габриэлле. Лучше всего, по мнению Кейт, было положить три сотни гиней – все золото, которое должно было остаться у нее после того, как она рассчитается с Лувелем, – в банк в Руайане на счет француженки.

Впрочем, Деверилл усомнился в целесообразности вмешательства в амурные дела пирата, но Кейт с горячностью возразила:

– Я хочу сделать это ради нее. Помимо доброты, которую она выказала нам во время нашего пребывания здесь, она стала моей подругой. И я надеюсь хотя бы в какой-то мере отплатить ей за все это, если помогу добиться предложения руки и сердца от Лувеля. Но, если он слишком слеп или упрям, чтобы жениться на ней, тогда у нее хотя бы будут средства освободиться от него, при условии, что она сочтет это возможным.

– Вы просто жить не можете, чтобы не сосватать кого-нибудь, верно? – с циничной усмешкой заметил Деверилл.

Но Кейт пропустила его издевку мимо ушей.

– Это не единственная из моих причин. Главным образом все дело в том, что у Габриэллы нет ни своего состояния, ни семьи или родственников, на которых она могла бы опереться. Еще никогда в жизни я не оставалась без гроша, в полном одиночестве во враждебном мире, вынужденная полагаться исключительно на добрую волю других людей, но я вполне понимаю те унижения, которые безропотно переносят женщины, будучи законной собственностью мужчин и вынужденные потворствовать малейшим их прихотям. Я достаточно богата, чтобы не разориться из-за этой суммы, а ей она даст возможность самой выбрать свою дальнейшую судьбу.

– Пусть будет так, – снизошел наконец до согласия Деверилл. – Я дам указания Галси перевести нужную сумму в банк и открыть для нее счет. Но я готов биться об заклад, что Лувель будет весьма недоволен, когда узнает об этом.

– Еще бы, – пробормотала Кейт. – Но этот шаг может подвигнуть его относиться к ней с уважением, которого она заслуживает.

На следующий день они отслужили небольшую мессу и устроили символические похороны покойным маркизу и маркизе Бофорт, графу и графине Траэрн и остальным жертвам кораблекрушения.

Кейт была рада присутствию Корнелия, Рейчел и, разумеется, Деверилла. Она пообещала себе, что не станет плакать, но, стоя рядом со свежей могилой и поглаживая рукой новую надгробную плиту отца и матери, она со всей остротой вновь ощутила боль потери и не смогла сдержать слезы.

Тем не менее этот момент означал завершение ее миссии по возданию последних почестей ее родителям и родственникам. Все присутствующие были подавлены, когда, покинув кладбище, приглушенными голосами принялись обсуждать, как им вернуться в Англию. Отплыть решили уже на следующий день, после полудня, вместе с отливом.

А пока Кейт и Девериллу еще предстояло вернуться в Сен-Жорж нынче вечером, а утром уладить оставшиеся дела с Лувелем и Габриэллой, равно как и забрать свои вещи из коттеджа.

План этот заодно предусматривал еще один визит в римские бани – каковым предлогом, как подозревала Кейт, Деверилл планировал воспользоваться, дабы хоть немного развеять ее грусть.

Взяв оседланную лошадь из соседней конюшни, вместо того чтобы забирать нанятый ими экипаж, он поднялся в седло первым, после чего усадил Кейт перед собой. Он крепко обнимал ее всю дорогу и был крайне немногословен, а она откинулась назад, прижимаясь к нему спиной и предоставив ему инициативу.

Когда они достигли небольшой бухточки и остановили лошадь, Кейт встряхнулась, обозревая окрестности. Все три бассейна серебрились отраженным лунным светом, лучась той же самой неземной красотой, что и море, переливавшееся лунными бликами у их ног.

Захватывающая сцена создавала ауру божественного очарования, столь же чувственного, как и все, что Кейт познала в объятиях Деверилла. Тем не менее она не могла избавиться от душевной горечи, поскольку это было их последнее свидание.

Он помог ей спешиться, а затем подвел к краю центрального бассейна. Когда она начала снимать платье, он остановил ее:

– Нет, позвольте мне.

Он раздевал ее бесконечно долго и медленно, словно она была беспомощной тряпичной куклой. Глаза его были ласковыми, а прикосновения – бесконечно нежными. Вот его губы коснулись уголка ее губ с дразнящей мучительной лаской, а потом он опустил ее в теплую воду бассейна.

Кейт поняла, что была права – он намеревался успокоить ее в меру своих сил. Он хотел отвлечь ее от меланхолических мыслей о погибших родителях и родственниках точно так же, как хотела поступить и она, узнав о душевных ранах, нанесенных ему войной.

У Кейт вырвался вздох, в котором грусть и желание слились воедино, и она погрузилась в воду поглубже.

Деверилл быстро сбросил свою одежду и присоединился к ней. Увлекая ее к одному краю бассейна, он прижал ее спиной к наклонной стене. Взгляд его, как физически осязаемая ласка, скользил по ней, он не сводил с нее глаз, одновременно зачерпывая обеими пригоршнями воду и поливая ее обнаженные плечи. Руки его порхали над ее телом, легко касаясь его… но предлагали они скорее утешение, а не возбуждали.

Луна, рассеянный свет которой сочился сквозь переплетение ветвей у них над головами, превратила его лицо в скульптурную маску, но взгляд его по-прежнему выражал все ту же обезоруживающую нежность, что и руки; этот темный, пристальный, прекрасный взгляд, который так часто снился ей по ночам. Ей вдруг показалось, будто она тонет в его глазах.

А потом он сжал ее в объятиях и наклонил голову. Его губы коснулись ее губ, поцелуй его был медленным, и она испугалась, что он проникнет ей в самое сердце.

Спустя несколько мгновений объятия его стали крепче и интимнее. Он принялся поглаживать ее между бедер, после чего легко скользнул в нее.

Страсть, зарождающаяся в глубине естества Кейт, как ей казалось, была порождена не столько физическими ощущениями, сколько эмоциями, раздирающими ей сердце. Ее вдруг охватило жгучее желание. Ей отчаянно захотелось слиться с Девериллом воедино и развеять сильную боль в груди и конечностях. Она поцеловала его в ответ почти что с отчаянием, и он ответил ей тем же, ускоряя ритм. Он брал ее грубыми, властными толчками, и его манера заниматься любовью была порождена сейчас первобытным выражением жизни в попытке отогнать темную тень смерти.

Когда все закончилось, он вновь прижал ее к себе. Кейт спрятала лицо у него на груди, и вода закружилась вокруг них горячими водоворотами.

Но вот рябь постепенно улеглась, и поверхность бассейна вновь стала неподвижной. Но Кейт чувствовала, как сердце ее переполняет бесконечная нежность. Она старательно не открывала глаз, чтобы унять желание, все еще звенящее в ней, но все было бесполезно.

Она любила Деверилла. Другого объяснения у нее не было.

Почему-то она вдруг решила, что сможет справиться со своим чувством. Что сможет сохранить и уберечь свое сердце в неприкосновенности. Наверное, ей следовало быть умнее.

«Я люблю его».

Странно, но осознание этого простого факта ничуть не шокировало ее, хотя толика удивления все-таки присутствовала. Еще в девичестве, воображая идеальную любовь, она представляла себе, какие чувства будет испытывать. Но действительность оказалась такова, что реальная любовь на голову превосходила все ее романтические идеалы, хотя и несла в себе сильную душевную боль.

Боль оттого, что она не была взаимной. По крайней мере пока.

«Ну и что мне теперь делать?»

Самым же насущным оставался вопрос, а стоило ли признаться в этом ему? Она не смогла заставить Деверилла проникнуться к ней глубокими чувствами. Они должны были зародиться совершенно естественным образом, сами, без принуждения. Пожалуй, действительно, признание в любви скорее оттолкнет его.

Следовательно, она должна будет притвориться, будто ничего не изменилось.

– Благодарю вас, – прошептала она, уткнувшись носом в его гладкую влажную кожу.

– За что?

– За все, что вы сделали для меня и моей покойной семьи. Теперь мы с вами можем вернуться в Англию и жить прежней жизнью.

Он слегка отстранился и вопросительно посмотрел на нее.

– Прежней?

Подняв голову, Кейт выдавила улыбку.

– Вы получите то, что было вам нужно с самого начала, – удобный брак по расчету, и мои глупые представления о любви и романтике более не будут досаждать вам.

Нахмурившись, Деверилл долго вглядывался в ее лицо.

Видя, что он хранит молчание, она пустилась в объяснения:

– Вы найдете невесту, которая будет полнее и лучше соответствовать вашим требованиям. Вам больше не придется иметь дело с моими неразумными претензиями, как и страдать оттого, что я пытаюсь заставить вас поделиться своими чувствами. Вернувшись домой, – на всякий случай добавила она, – мы сможем объявить, что не подходим друг другу. Мы не любим друг друга, и потому продолжать нашу помолвку нет причины.

Он хотел было возразить, но потом передумал.

– Пожалуй, так будет лучше.

Кейт неприятно поразилась тому, какой болью отозвалась в ее сердце эта его простая констатация факта.

Его желание – даже нетерпение – прервать их помолвку было красноречивым признанием само по себе. Деверилл не любил ее и никогда не полюбит.

Сделав над собой усилие, она выдавила еще одну дружелюбную улыбку.

– Вам не кажется, что нам пора возвращаться в коттедж и начинать укладывать вещи?

Не давая ему времени на раздумья, она высвободилась из его объятий и побрела к ступенькам, ведущим наверх из бассейна, из последних сил стараясь не показать, как ей горько и больно.

** *

На следующее утро Брэндон проснулся рано. Кейт по-прежнему спала рядом с ним. Смутное беспокойство и предчувствие беды еще не переросли у него в панику, но уже вчера вечером он почувствовал, что она отдалилась от него.

Кейт отстранялась, и он должен решить, как воспрепятствовать ее уходу.

Уже хотя бы по одной этой причине он был рад тому, что они покидают Францию. В Англии у него появятся союзники. Во-первых, он сможет обратиться за помощью к леди Изабелле. Кейт любила свою тетку, которая и сама была кем-то вроде свахи, и преклонялась перед ней.

Кроме того, он мог заручиться поддержкой Эша, брата Кейт, и даже ее кузины Скай, леди Хокхерст. И, когда вся ее семья присоединится к нему, он развернет полномасштабную кампанию, чтобы заполучить ее согласие на брак. Брэндон поклялся, что, какие бы препятствия ни встали на его пути, он не отступит и не сдастся.

С этим данным себе священным обещанием он осторожно разбудил Кейт, оно крутилось в его сознании и немного погодя, когда они уселись завтракать, и даже когда отправились в недолгий путь к дому Лувеля.

Войдя в особняк, они застали пирата и его любовницу за завтраком. Лувель, похоже, остался доволен окончательным расчетом за проведенные поисковые работы, но нахмурился, когда Кейт попросила разрешения побеседовать с Габриэллой наедине.

Его подозрительный взгляд следил за ними, пока они шли к выходу из столовой, и задержался на двери, за которой скрылись обе женщины. Слыша приглушенные голоса, доносящиеся из коридора, Брэндон с легкостью представлял себе происходящее: Кейт предлагает своей новой подруге неожиданный финансовый подарок, а француженка, удивленная и растроганная, с восторгом принимает его.

Лувель, очевидно, все-таки решил выяснить, что там происходит, и потому поднялся из-за стола и направился к двери. Брэндон последовал за ним и успел отметить, что Габриэлла раскраснелась и буквально светится от радости.

– Что здесь творится? – по-французски спросил у нее Лувель.

Она с восторгом обернулась к нему, размахивая банковским переводным векселем на три сотни гиней, которые, как было известно Брэндону, уже были переведены по текущему курсу во франки.

– Ты не поверишь, какой щедрой оказалась мадемуазель Уайлд! Она подарила мне целое состояние.

Выхватив у нее вексель, пират сначала взглянул на сумму, а потом устремил взгляд прищуренных глаз на Кейт:

– Ваша ошибка вполне простительна, мадемуазель, но любая компенсация принадлежит мне.

Брэндон видел, как Кейт напряглась, но все же сумела заговорить с пиратом дружеским и любезным тоном:

– Здесь нет никакой ошибки, месье. Я хочу отблагодарить Габриэллу за ее доброту, ведь она позволила нам остановиться на время в коттедже своей подруги. Она достойна вознаграждения, по крайней мере за наше проживание и питание.

– Тем не менее я оставлю его себе.

И тут подала голос Габриэлла:

– Жан, ты не имеешь права забирать…

Она испуганно ахнула, когда он резко схватил ее за локоть, но от удивления или боли, сказать было трудно.

– Не вздумай мне перечить, понятно? – проревел он. – Ты должна мне повиноваться молча.

Кейт немедленно шагнула вперед и запротестовала:

– Я была бы вам благодарна, месье, если бы вы отпустили ее.

Лувель развернулся к ней, и на его скулах заиграли желваки:

– Если у вас осталась хоть капелька мозгов, держите свое мнение при себе.

– В таком случае их у меня не осталось, – напряженным и звенящим от возбуждения голосом заявила в ответ Кейт. – Вести себя подобным образом с дамой недостойно джентльмена.

– К счастью, я не претендую на то, чтобы называться джентльменом. – Хотя он и отпустил Габриэллу, которая потирала ушибленную руку, улыбка его была похожа на оскал. – Я не потерплю, чтобы вы вмешивались в мои дела, мадемуазель Уайлд.

На губах Кейт заиграла холодная улыбка, и она подступила к пирату вплотную, явно намереваясь бросить ему вызов.

До сих пор остававшийся сторонним наблюдателем, Брэндон вдруг ощутил, как напряжение сводит судорогой его мышцы. Ситуация грозила быстро выйти из-под контроля: Лувель вообще не отличался кротким нравом, а глаза Кейт уже метали молнии.

– То, что вы полагаетесь на грубую силу, чтобы добиться своего, не делает вам чести, – язвительным тоном добавила она.

Брэндон пришел в состояние готовности, с тем чтобы вмешаться, но тут Кейт заговорила снова:

– Этот вексель принадлежит Габриэлле. И вы вернете его немедленно.

– Или что? – Улыбка Лувеля стала опасной.

Кейт с трудом взяла себя в руки, подавляя дрожь, поскольку пират угрожающе нависал над нею, но не отступила ни на шаг.

– Или я вас заставлю.

Брэндон вполне понимал ее мотивы: она всей душой ненавидела несправедливость и отказывалась беспомощно стоять и смотреть, как Лувель творит насилие над очередной представительницей слабого пола, особенно если учесть, что эта женщина стала ее подругой. Но, хотя угроза заставила ее проявить свою бесстрашную натуру, ее вмешательство выглядело безрассудным, принимая во внимание буйный нрав Лувеля… Таким же безрассудным, как и ее смелость, с которой она выхватила банковский вексель у пирата.

Подобно атакующей змее, он стремительно схватил ее за запястье одной рукой, а другой потянулся к ее горлу, словно намереваясь задушить.

Брэндон рванулся вперед, но Кейт опередила его. Сначала она крутнулась на месте, увертываясь и высвобождая руку от хватки Лувеля, а потом одним упругим движением шагнула вперед и карающим ударом двинула коленом ему в пах.

Пират согнулся пополам от боли и застонал. Сжав кулачки, Кейт встала над ним, готовая нанести еще один удар. Но Лувель повалился на колени, пытаясь протолкнуть воздух в легкие, и более не представлял немедленной угрозы.

Брэндон вспомнил, что мужчины в ее семье научили ее, как защищать себя даже против более сильного противника.

К этому времени на шум прибежали несколько слуг, чтобы узнать, что случилось. И теперь они столпились в дальнем конце коридора, в ужасе глядя на публичное унижение своего хозяина.

В следующий миг Лувель более-менее пришел в себя, поднял голову, и стало видно, что лицо его искажено яростью. Он пребывал в бешенстве – женщина бросила ему вызов в его собственном доме, заставив уронить себя в глазах окружающих.

В происходящее вмешалась Габриэлла и жестом приказала слугам удалиться. Те благоразумно предпочли повиноваться.

В глазах Кейт по-прежнему полыхало пламя, но, очевидно, сообразив, что зашла слишком далеко в противостоянии с Лувелем, она сделала глубокий вдох и попыталась разрядить атмосферу:

– Если хотите знать, месье, в первую очередь меня заботит ваше благосостояние и благосостояние Габриэллы. Я хотела подарить ей приданое. По обычаю невеста делает финансовый вклад в будущий брак.

Сузившимися от негодования глазами он не мигая уставился на нее, хотя по-прежнему дышал тяжело и с хрипом.

– О чем… вы говорите… дьявол вас забери?

– Габриэлла мечтает выйти за вас замуж.

– Замуж? – Он повернул голову, чтобы взглянуть на француженку.

– Да, замуж, – стояла на своем Кейт. – Так уж получилось, что она любит вас. И я почти уверена, что и вы к ней неравнодушны. Если нет, то это ваш выбор. Но вы не имеете права дурно обращаться с нею.

Лувель не сводил с Габриэллы глаз, пытаясь вернуть себе дар речи.

– Это правда? – спросил он наконец.

Красавица в смущении понурила голову.

– Должна признаться, что да.

– Почему же ты… ничего не говорила мне раньше?

– Потому что боялась твоей реакции.

Кейт выждала еще минутку, чтобы дать Лувелю переварить эти новости, а потом продолжала, уже смягчившись:

– Позвольте заметить, что с этими деньгами у нее появляется выбор – оставаться с вами или уйти. Если вы умный человек, то сделаете ей предложение немедленно. Но почему она до сих пор хочет, чтобы вы стали ее мужем, после того, чему я только что была свидетелем, остается за гранью моего понимания.

Лувель одарил Кейт убийственным взглядом, и Брэндон вновь напрягся, готовый броситься на ее защиту. Ему не нравилось, что она провоцировала пирата; она ведь прекрасно знала, что Лувель слишком опасный человек, чтобы иметь его во врагах. Пожалуй, как только он удостоверится, что Кейт ничего не угрожает, он устроит ей хорошую выволочку за несдержанность.

Но сейчас, судя по всему, Лувеля куда больше интересовала его любовница.

– Прости меня, chérie. Я не сдержался.

Габриэлла мягко улыбнулась ему в ответ. Когда же она помогла пирату подняться с колен, Кейт заговорила вновь:

– Что ж, в таком случае позвольте откланяться. Оставляем вас одних, чтобы вы могли разобраться в своих чувствах. Еще раз благодарю вас, Габриэлла, за все, что вы сделали, чтобы наше пребывание здесь было легким и приятным. И вас, месье Лувель, за то, что дали мне возможность достойно похоронить своих родных. – Немного поколебавшись, она все-таки добавила: – Я сама отвезу этот вексель в банк Руайана, где он будет ждать вас, когда вы решите воспользоваться им.

Пират метнул на Кейт еще один мрачный взгляд, но сейчас все его внимание было главным образом приковано к Габриэлле. Судя по выражению его лица, он явно напряженно размышлял над тем, а не жениться ли ему и впрямь на ней.

Когда Кейт присоединилась к Брэндону, он повел ее вниз по коридору к выходу из особняка. Впервые за несколько минут страх, охвативший его, оттого что с нею что-либо может случиться, отпустил его, и сердце начало биться ровнее. Зато его собственное раздражение начало расти с каждым шагом, отделявшим их от жилища Лувеля.

Брэндон почувствовал, как у него заныли челюсти, – он прикладывал неимоверные усилия к тому, чтобы не начать бранить ее тотчас же. Однако он заставил себя подождать, пока они не окажутся вне пределов слышимости, спускаясь по главной лестнице дома.

– Вы совершили невероятную глупость, опозорив Лувеля на глазах у свидетелей, – прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Заслышав его тон, Кейт в удивлении вскинула на него глаза:

– Почему вы на меня злитесь? Вы наверняка поступили бы точно так же, если бы я не вмешалась первой, чтобы защитить Габриэллу.

– Я злюсь оттого, что вы сами превратили себя в мишень для мести Лувеля. Он наверняка воспримет случившееся как сильнейшее унижение, ведь его победила женщина.

– Ну и что он может мне сделать? – беззаботно поинтересовалась Кейт. – Скоро мы уедем отсюда и больше никогда не будем иметь с ним дела.

Брэндон сдержал уже готовый сорваться с губ резкий ответ. Будучи свидетелем скандалов, которые пират закатывал в Америке, – закончившихся избиением или, хуже того, смертью, – он знал, на какую низость способен сейчас Лувель. По этой причине, в частности, Брэндон решил убраться из Сен-Жоржа сразу же, как только они погрузят свои вещи в нанятый экипаж.

Он проводил Кейт до коттеджа и оставил ее там собирать вещи, а сам поспешил в конюшню, находящуюся неподалеку, и распорядился запрячь их лошадей. Ожидая на конном дворе, пока будет исполнено его распоряжение, Брэндон вспомнил ее наивный вопрос: «Ну и что он может мне сделать?»

Его беспокойство лишь усилилось при воспоминании о преступлениях, совершенных Лувелем, и он никак не мог отогнать от себя череду черных образов, проплывших перед его внутренним взором. Негодяй, который не считал себя скованным цивилизованными нормами поведения, Лувель запросто мог воспылать местью и причинить Кейт физический вред, вплоть до убийства.

При мысли об этом в животе у него образовался ледяной комок. Пожалуй, он поступил неблагоразумно, оставив ее одну в коттедже. Он должен был взять ее с собой на конюшню.

Не в силах избавиться от дурных предчувствий, Брэндон уже решил вернуться к их временному жилищу, когда услышал шаги за спиной. Повернувшись на звук, он застыл в неподвижности.

Не далее чем в десяти футах от него стояли двое подручных Лувеля, мелкие шавки, но за их спинами виднелись еще четверо. Все они были вооружены пистолетами, ножами или дубинками.

Троих из этих негодяев он знал по именам: Ансель, Рауль и Гастон. Главарь, Ансель, помахал своим пистолетом и обратился к нему по-французски:

– Идемте с нами, месье. Лувель желает немедленно поговорить с вами.

Глава девятнадцатая

Брэндону хватило одного мгновения, чтобы оценить свои шансы. Выпутаться из этого положения будет нелегко – один против шестерых дюжих корсаров, обступивших его с оружием в руках. Быстрый взгляд, брошенный на задний двор конюшни, подсказал ему, что конюх и его помощники предпочли убраться подобру-поздорову, явно не желая переходить дорогу столь могущественному человеку, как Лувель.

Брэндон беззвучно выругался. Он должен был оставаться настороже, особенно после оскорбления, которому только что подвергся Лувель. Но самобичевание в данный момент казалось совершенно бесполезным.

В следующую минуту на конный двор въехал Лувель собственной персоной и остановил коня. Вслед за ним громыхал деревянный фургон, который влекла пара коренастых лошадок.

– В чем дело? – пожелал узнать у пирата Брэндон. – Возмездие?

Лувель с улыбкой потер шрам на щеке.

– Mais oui. Конечно. У меня долгая память. Ты ведь так и не заплатил за унижение, которому подверг меня много лет назад. Неужели ты подумал, что после этого я позволю тебе убраться отсюда безнаказанно?

– Полагаю, я должен чувствовать себя польщенным. Ты отправил за мной целую армию своих приспешников.

На смуглом лице пирата заиграла злорадная улыбка:

– Я не мог рисковать. А вдруг бы ты справился с армией поменьше?

– Подозреваю, что причина в другом. Ты слишком бесхребетен и труслив, чтобы сразиться со мной как мужчина с мужчиной.

Ухмылка Лувеля мгновенно исчезла.

– Почему я должен рисковать собой, когда в моем распоряжении имеются более надежные методы, чтобы отправить тебя на тот свет?

Брэндон постарался не обращать внимания на неожиданную тяжесть в груди.

– Значит, ты намерен застрелить меня?

– У меня на уме кое-что более оригинальное.

– Ну так расскажи мне, – растягивая слова, медленно проговорил Брэндон, зная, что спровоцировать Лувеля на хвастовство – самый быстрый способ выведать его планы.

– Мне достаточно всего лишь дать тебе возможность утонуть. В пещерах есть подземные клетки, в которых мы храним контрабанду и которые заполняются водой во время высокого прилива. – Лувель окинул взглядом конный двор. – А где же мадемуазель Уайлд? Я рассчитывал застать ее здесь, рядом с тобой.

Стеснение в груди Деверилла усилилось настолько, что ему стало трудно дышать, и он заговорил раньше, чем успел прийти в себя:

– Если ты дотронешься до нее хоть пальцем…

– И что же ты сделаешь? – На лице Лувеля вновь появилась злорадная ухмылка. – Тебе ведь все равно конец. Оттуда не выберешься.

И вновь Брэндон прикинул, а не схватиться ли ему с пиратами сейчас. Скорее всего, он сумеет завладеть пистолем и застрелить Лувеля до того, как будет застрелен сам. Но если он затеет драку и проиграет, Кейт останется одна и окажется в руках Лувеля. Нет, все, что ему остается, – это блефовать.

– Хочешь испытать меня? – Видя, что пират заколебался, он усилил нажим: – Очевидно, ты страдаешь от преувеличенной веры в собственное бессмертие. Даже если ты расправишься со мной, у мисс Уайлд имеются могущественные друзья, которые выследят тебя и затравят как бешеную собаку.

Лувель продолжал хранить молчание, хотя, судя по презрительному выражению его лица, Брэндон понял, что угроза оказалась неэффективной.

Пожалуй, есть план и получше: заговаривая зубы Лувелю, он даст Кейт время скрыться. При удаче она даже сможет добраться до Руайана и привести на помощь Галси с его людьми. Вчера он оставил капитану недвусмысленные указания: если они с Кейт не вернутся до полудня, он должен привести им на помощь подкрепление. Но к тому времени судьба его может быть уже решена.

Он прикинул, что будет умнее сменить тактику.

– Может, поторгуемся, Лувель? Я не стану оказывать сопротивление при одном условии.

– И что же это за условие?

– Дай мне слово, что ты не причинишь ей вреда.

– И ты поверишь моему слову?

– Нет, но я знаю, что твоя возлюбленная будет очень недовольна, если ты затаишь зло против моей девушки.

– Это правда. Габриэлла изрядно расстроится. Полагаю, мне придется довольствоваться тем, что я убью лишь тебя.

Брэндон счел это справедливой сделкой. Скорее всего, Лувель осуществит свою угрозу и расправится с ним, но в данный момент его заботила лишь безопасность Кейт. А он в случае необходимости был готов умереть.

Его лучший и единственный шанс заключался в том, чтобы выиграть для нее время и дать ей возможность избежать плена. А еще он молился, чтобы она не вздумала прийти за ним. Кейт была женщиной умной и храброй, иногда даже чересчур храброй, чтобы быть осмотрительной.

Кивнув в знак согласия, Брэндон позволил связать себе руки за спиной и накинуть на голову мешок.

Когда его уже готовились погрузить в фургон, он вдруг услышал быстрые шаги слева. Затем голова его взорвалась острой болью, и он погрузился в темноту.

***

Когда он пришел в себя, то понял, что его куда-то везут: пол под ним раскачивался и подпрыгивал. Очевидно, он лежал на дне фургона. Скорее всего, его ударили дубинкой по голове, поскольку Лувель не стал бы рисковать тем, что Деверилл окажет ему открытое сопротивление.

Брэндон не знал, как долго он пробыл без сознания, как и не слышал голосов, и потому понятия не имел, сколько людей его сопровождают и не едет ли сам Лувель рядом с фургоном. Не исключено, что пират отдал распоряжение своим приспешникам избавиться от своего пленника, а сам отправился за Кейт, чтобы схватить и ее.

Мысль эта породила страх в сердце Брэндона, но потом его охватил чудовищный гнев. Существовала вероятность того, что она уже поймана.

Если с нею что-нибудь случится, он убьет Лувеля голыми руками. При условии, что сумеет освободиться. В данный же момент он пребывал в крайне невыгодном положении, будучи не в состоянии ни защитить ее, ни помочь ей чем-либо. Лувель мог в эту самую минуту осуществлять свою месть. Кейт уже могла быть ранена или, не приведи господь, мертва.

Сердце у Брэндона вновь сбилось с ритма, а потом застучало как сумасшедшее. Если она погибнет, он не сможет жить дальше, с таким-то чувством вины. Он не сможет жить без нее. Да он и не захочет жить без нее. Особенно теперь, когда полюбил ее…

Осознание этой простой истины было сродни сильному удару под дых.

Он любил Кейт.

Нет сомнения, эта слабость развивалась в нем исподволь, вот уже некоторое время, несмотря на то что он отказывался признавать очевидное. Какая несусветная глупость и слепота – убедиться в своих чувствах в тот самый момент, когда было уже поздно проявлять их. Он ждал слишком долго, чтобы взглянуть правде в глаза.

Честно говоря, он ведь действительно верил в то, что сможет устоять перед нею. Он старательно избегал в своей жизни любой душевной боли, угрызений совести или чувства вины, боясь оказаться втянутым в водоворот эмоций и – да, любви. Но с Кейт у него не осталось выбора. Тому, что он влюбился в нее, было множество причин…

Мысль эта взорвалась острой болью у него в голове, когда повозка провалилась в глубокую рытвину, а потом еще в одну и так покатилась дальше по рыхлой колее.

Брэндон стиснул зубы, чтобы не застонать. Сейчас было не самое лучшее время и место размышлять о том, как и почему он полюбил Кейт.

Даже если они сумеют живыми выбраться из этой передряги, на его пути все равно останутся многочисленные препятствия. Он по-прежнему мог потерять ее. Она не любила его и отказывалась выходить за него замуж без любви. Более того, после того как он столько раз насмехался над ее романтическими мечтами, она может попросту не поверить в его внезапную и страстную любовь. Ему придется доказать свою искренность и убедить ее дать ему еще один шанс.

Но сначала он должен был найти способ удрать отсюда. Было унизительно чувствовать себя совершенно беспомощным, связанным по рукам и ногам, словно овца во время стрижки шерсти.

Хуже того, женщине, которую он любил, могла грозить серьезная опасность от рук его смертельного врага, а он сейчас не мог сделать решительно ничего.

***

Напрасно прождав с полчаса возвращения Деверилла с экипажем, Кейт отправилась искать его на конюшню. Поначалу старший конюх вовсе не был склонен отвечать на ее расспросы, но, судя по его настороженному поведению, у него были новости, которыми он не желал делиться с нею.

– Что вас беспокоит, месье?

– Лучше я ничего не буду говорить вам, мадемуазель.

Но, когда Кейт стала умолять и настаивать, он в конце концов выругался себе под нос и сообщил, что месье Деверилл был взят в плен этим грязным псом Лувелем. Как оказалось, конюх всей душой ненавидел Лувеля за то, что тот несколько лет тому назад сильно избил его брата, но при этом боялся навлечь на себя гнев кровожадного пирата.

Глядя на него, Кейт почувствовала, как ее охватывают смятение и страх.

– И куда повезли Деверилла? – выдавила она хриплым голосом.

И вновь конюх заколебался, прежде чем признаться, что подслушал разговор о некоей пещере, которую затапливает морская вода во время прилива.

– Именно так Лувель держит своих головорезов в подчинении – угрожая бросить их в клетку, которую заливает приливная вода.

Кейт попыталась сохранить спокойствие, но внутри обмерла от ужаса.

– И как мне найти эту пещеру? Пожалуйста, если вам известно, где она находится, вы должны сказать мне.

– Я не знаю, мадемуазель. Я никогда не бывал там раньше. Клянусь. Хотя и слышал, что она располагается где-то к югу отсюда.

Кейт сжала руки в кулаки, пытаясь унять страх, грозивший перерасти в панику. К этому времени Лувель мог изувечить Деверилла или сотворить с ним еще что-нибудь похуже. Намного хуже. Или бросить Деверилла в клетку, чтобы тот утонул. Если ее поверхностные сведения верны, то прилив должен уже начаться прямо сейчас… Боже милостивый, она должна действовать – но как?

Самым разумным представлялось обратиться за помощью к капитану Галси, но тогда спасение может прийти к Девериллу слишком поздно. Нет, ей придется отправить записку капитану в Руайан, а самой пока противостоять Лувелю в одиночку. Быть может, она сумеет задержать его до прибытия помощи.

– Я должна найти Лувеля, – пробормотала она, словно разговаривая сама с собой.

– Но он не поехал вместе со своими матросами, мадемуазель.

Она в упор взглянула на конюха.

– И куда же он направился?

– К сожалению, не знаю. Быть может, он вернулся к себе домой, а своих подручных отправил совершить гнусное деяние без него?

Конюх больше не располагал никакими сведениями, коими мог бы поделиться с ней, но, по крайней мере, ее обещание щедрого вознаграждения заставило его дать согласие отправить сообщение в гавань Руайана. Кейт нетвердой рукой написала записку Галси и пронаблюдала за тем, как мальчишка, помощник конюха, с письмом умчался прочь.

Затем она развернулась, подобрав юбки, и бросилась бежать.

***

Она направилась прямиком к дому Лувеля, надеясь застать там его самого, и молилась, чтобы Габриэлла помогла ей, если его там нет. Добравшись до ступеней его особняка, она уже задыхалась от быстрого бега и сходила с ума от беспокойства, потому как живое воображение рисовало ей одну другой страшнее картины того, что могло случиться с Девериллом.

Не утруждая себя стуком, Кейт ворвалась в фойе, напугав одну из служанок, которая стирала пыль с перил лестницы метелкой из перьев. Когда же девушка, заикаясь от страха, сообщила, что ее хозяина нет дома, зато подсказала, где можно найти хозяйку, Кейт устремилась на кухню, где Габриэлла расставляла цветы в вазе.

– Что случилось? – с тревогой воскликнула та.

Кейт прижала обе руки к животу, хватая воздух широко раскрытым ртом.

– Это Лувель! Он схватил Деверилла… и собирается убить его!

Кровь отхлынула от лица Габриэллы.

– Этого не может быть. Вы наверняка ошибаетесь.

– Здесь нет никакой ошибки. Зато есть свидетели. Он собирается отомстить и потому приказал своим людям схватить Деверилла. Прошу вас, скажите мне, где я могу найти Лувеля? Я должна поговорить с ним.

Габриэлла в смятении покачала головой:

– Его здесь нет. Он намеревался посетить епископа в Руайане и договориться с ним насчет лицензии на бракосочетание. Видите ли, вскоре после того, как вы ушли, он признался мне в любви и предложил выйти за него замуж… – Она отставила вазу с цветами в сторону и нахмурилась. – Что вы намерены делать, когда найдете его?

– Еще не знаю. Я могу предложить ему заплатить выкуп… или умолять о милосердии…

Габриэлла бережно взяла Кейт за плечи и заговорила успокаивающим тоном:

– Вы совсем запутались, дорогая моя. Я знаю Жана. Он не забывает нанесенных ему обид. Пожалуйста, поверьте мне. Будет лучше, если я сама поговорю с ним. Подозреваю, что я единственная, кто сможет убедить его отказаться от мести.

Ее искренняя забота произвела на Кейт должный эффект. Сделав глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, она кивнула, соглашаясь:

– Да, вы правы. Но я не могу сидеть без дела, пока Девериллу грозит смерть. Самое меньшее, что мне остается, – это попытаться остановить людей Лувеля. Как насчет того места, куда они отвели Деверилла? Пещера, которую затапливает прилив. Вы можете подсказать мне, где она находится?

Габриэлла забеспокоилась еще сильнее, если только можно было еще больше встревожиться.

– Mon Dieu… Я набросаю для вас карту.

– Да, пожалуйста.

Принеся на кухонный стол лист бумаги и перо, француженка быстро принялась набрасывать схему, одновременно разговаривая с Кейт:

– Вам понадобится лошадь. Можете взять одну из нашей конюшни.

– На извозчичьем дворе наши лошади уже оседланы. Будет быстрее взять одну из них оттуда.

– Но вы не можете ехать туда одна…

– Я должна. Нельзя терять ни минуты.

– Кто-нибудь из наших лакеев может сопроводить вас.

– Можете послать их за мной следом, если пожелаете.

Во время обсуждения столь специфических подробностей к Кейт наконец-то вернулась способность мыслить яснее. Ее пистолет и кинжал остались в саквояже в коттедже. Так что первым делом ей придется заглянуть туда.

– Карту, Габриэлла, – поторопила она свою подругу. – Поспешите, пожалуйста.

** *

Она забежала в коттедж, чтобы взять с собой оружие, после чего вернулась на извозчичий двор, где потребовала лошадь для себя, а заодно и показала карту старшему конюху. К счастью, он сразу узнал узкий залив, где находилась пещера, и, хотя по-прежнему не горел желанием впутываться в эту историю, согласился направить туда капитана Галси, когда тот прибудет со своими людьми.

Кейт же быстро поскакала по прибрежной дороге, по обеим сторонам которой тянулся сосновый лес. Но, расставшись с Габриэллой, одно только присутствие которой действовало на нее успокаивающе, она почувствовала, как ее вновь охватывает паника. И, хотя она без особого труда нашла нужный поворот и прочие приметы, указывающие ей путь и отмеченные на карте, дорога все же оставляла ей достаточно времени для размышлений.

На нее вновь нахлынули самые темные фантазии, порожденные ее воображением, и, помимо страха, сердце ее переполняли сожаление и угрызения совести. Деверилл мог погибнуть, так и не узнав, какие чувства к нему она испытывает. Она слишком долго ждала, чтобы признаться ему в своей любви. Сейчас она не раздумывая согласилась бы выйти за него замуж, пусть даже он никогда не ответит ей взаимностью, но такой возможности уже может и не представиться.

Спустя примерно четверть часа Кейт свернула с дороги на извилистую песчаную тропинку, которая спускалась к дельте и небольшой бухточке цвета аквамарина.

Добравшись до берега, она повернула налево и поскакала по узкой полоске пляжа по направлению к скалистому утесу, у подножия которого и должна была располагаться пещера. Солнце стояло в зените, отчего над песком дрожало горячее марево. Вскоре Кейт уже обливалась потом, но при этом кровь стыла у нее в жилах.

Она придержала коня, когда заметила впереди стоящий фургон и несколько оседланных лошадей. Но, поскольку самих всадников нигде не было видно, она почувствовала некоторое облегчение.

Полоска песка быстро исчезала, когда она спешилась и двинулась дальше пешком. К счастью, вскоре она разглядела проход в скалистой поверхности утеса, отполированного сотнями лет приливных волн. Добравшись до него, Кейт сунула кинжал под юбки и закрепила его подвязкой. После чего, сделав глубокий вдох, она покрепче сжала пистолет и вошла внутрь.

В тоннеле было намного темнее, чем на берегу, но он оказался достаточно просторным, чтобы она могла стоять во весь рост. На краткий миг ее вновь охватило облегчение, поскольку волны, накатывающиеся из бухточки, еще не добрались до прохода. Едва ли Деверилл уже успел утонуть.

Однако морская влага оседала на стенах, отчего скальная поверхность у нее под ногами стала скользкой. Соблюдая осторожность, она тихонько пробиралась вдоль стены. Когда же глаза ее привыкли к полумраку, в конце прохода она разглядела тусклый свет, который, скорее всего, шел от горящего факела.

Она успела сделать еще несколько шагов, прежде чем ее окликнул грубый мужской голос, отчего сердце затрепетало у нее в груди.

***

Стиснув зубы, Кейт не подчинилась приказу остановиться и двинулась дальше. Туннель вывел ее в пещеру размерами примерно в половину деревенского амбара. Войдя внутрь, она увидела троих подручных Лувеля, стоящих на страже в дальнем конце пещеры. Однако она не заметила четвертого, который внезапно появился справа от нее. Она не могла противостоять этому громиле, и, хотя она и не сдалась без сопротивления, он обезоружил ее с унизительной легкостью.

Он злорадно оскалился, продемонстрировав золотой зуб, а потом обратился к ней на французском:

– Итак, кто это у нас тут? Похоже, вы заблудились, мадемуазель.

Не обращая на него внимания, Кет огляделась по сторонам. Пещеру и впрямь освещал факел. Здесь не было никаких товаров, но какое-то непонятное устройство в дальнем конце уходящей вниз пещеры напоминало клетку из проржавевших металлических прутьев. Но хуже всего было то, что покатый пол являл неоспоримое свидетельство того, что морская вода, попавшая в туннель, в конце концов соберется здесь и накроет клетку и лишь с отливом уйдет отсюда сквозь трещины в скалах.

«Келья для утопленника», – с ужасом подумала она.

Внутри клетки сидел Деверилл, привалившись спиной к решетке, небрежно прижав колени к груди, но руки его были связаны за спиной. Он безучастно смотрел на Кейт, которую ее поработитель подталкивал к клетке.

Взяв ключ с полки, вырубленной в скале, пират отпер висячий замок на двери клетки и втолкнул ее внутрь. Кейт пришлось согнуться в три погибели, чтобы не удариться головой, но сейчас она во все глаза смотрела на Деверилла.

На лице его гнев смешивался с раздражением, а когда он заговорил, нарочито растягивая слова, тон его голоса буквально сочился язвительностью:

– Какого дьявола вы здесь делаете?

Опешив от столь черной неблагодарности, Кейт опустилась на колени рядом с ним.

– Мне вдруг пришло в голову, что я должна не дать вам утонуть.

– Но все, чего вы этим добились, – это то, что вас саму захватили в плен.

Всматриваясь в его лицо, она почувствовала, как тревога все сильнее охватывает ее. Похоже, его сильно ударили по голове, поскольку платок у него на шее покрывали темные пятна – должно быть, рана сильно кровоточила.

– Вы ранены, – в смятении пробормотала она.

– Пустяки, – сухо отозвался Деверилл.

За ее спиной один из пиратов крикнул остальным:

– Прилив усиливается, пора убираться отсюда.

Оглянувшись как раз вовремя, чтобы увидеть, как ключ вернулся на полку, Кейт еще несколько мгновений слушала топот сапог, после чего наступила тишина, свидетельствовавшая о том, что их тюремщики покинули пещеру, оставив ее и Деверилла запертыми в одной клетке.

Однако оттого, что они остались одни, его раздражение ничуть не уменьшилось.

– А я-то надеялся, что к этому времени вы уже окажетесь в безопасности в Руайане.

– Неужели вы действительно ожидали, что я поведу себя как трусиха? Разумеется, я бы никогда не уехала отсюда без вас.

– Я пришел сюда без сопротивления, чтобы дать вам шанс улизнуть.

Кейт дала волю своему негодованию:

– Значит, вы решили пожертвовать собой, чтобы спасти меня? Почему-то мне совсем не смешно.

На щеке его дрогнула мышца – очевидно, он сдерживался, чтобы не улыбнуться.

– Нет?

– Нет. Я сходила с ума от беспокойства за вас.

– Я тоже. Однако с вашей стороны было глупостью искать меня. Чего вы рассчитывали добиться в одиночку?

– Я не настолько тупа, как вы предполагаете. Я отправила парнишку-конюха в Руайан, чтобы он привел сюда капитана Галси.

Деверилл покачал головой:

– Я уже оставил Галси указания отправиться на наши поиски, если мы не вернемся к полудню.

– В таком случае вы могли бы поставить меня об этом в известность! – начала было Кейт, но потом сообразила, что они лишь напрасно тратят драгоценное время на бесполезные споры. – Хотите, я освобожу вас от пут?

Он замер.

– А вы сможете?

– Да. Я захватила с собой кинжал.

Задрав юбку своего платья, она извлекла из-под подвязки кинжал в ножнах.

– Я понадеялась, что они не станут обыскивать меня.

Несколько мгновений он во все глаза смотрел на нее, а потом расхохотался:

– Мне следовало быть умнее и сообразить, что вас нельзя недооценивать, дорогая Кейт.

Она подобралась к нему со спины и принялась пилить острым кинжалом веревку, которой были крепко связаны его руки. С некоторыми усилиями, но ей все уже удалось разрезать узлы.

Развернувшись к ней, Деверилл привлек ее в свои объятия, причем прижал ее к себе с такой силой, что она едва могла дышать.

Его объятия приободрили ее, пусть даже им было суждено умереть вместе.

Тем не менее сейчас было не самое подходящее время для проявления романтических чувств, отчего его последующие действия изрядно удивили и озадачили ее – Деверилл потянулся к волосам у нее на затылке и стал распутывать тяжелый шиньон.

Кейт с испугом поинтересовалась:

– Ради всего святого, что вы задумали?

– Только не соблазнять вас, если это – то, что вам вдруг померещилось. Мне нужна булавка для волос, чтобы попробовать открыть замок.

Найдя булавку, он поднес ее к свету и довольно улыбнулся. А потом он вновь поразил ее в самое сердце: взяв ее лицо в ладони, он поцеловал ее, быстро и крепко, после чего подполз к дверям клетки и принялся ковыряться в висячем замке.

– Не отчаивайтесь, принцесса. Мы еще не потерпели поражение. У меня нет намерения умирать здесь сегодня, не говоря уже о том, чтобы позволить умереть вам.

К несчастью, прутья клетки располагались слишком близко друг к другу, чтобы мускулистые руки Деверилла могли протиснуться между ними, посему он перепоручил эту задачу Кейт, подробно объяснив, что она должна нащупать и как отжать язычок замка.

Мало того что работа была утомительной и кропотливой, Кейт буквально чувствовала, как утекают драгоценные минуты. Несмотря на то что в пещере было прохладно, ее вновь прошиб пот, когда в клетку просочилась первая тоненькая струйка воды, за которой потекли и другие.

В животе у нее вновь холодным клубком зашевелился страх. Вскоре пещера заполнится доверху и клетка окажется под водой, а им станет нечем дышать. «Господи, помоги нам».

– Спокойнее, – подбодрил ее Деверилл. – Не спешите.

Закусив губу, Кейт с удвоенной энергией принялась за дело. Он успокаивал ее и придавал ей уверенности, а маятник часов у нее в голове безжалостно отсчитывал уходящие секунды.

К этому времени ее юбки уже промокли от морской воды, и Кейт готова была выругаться в бессильном отчаянии, когда Деверилл резко вскинул голову:

– Кто-то идет сюда.

Кейт проследила за его взглядом, устремленным на выход из тоннеля. И тут она услышала звук, который показался ей слаще самой изысканной музыки, – это был голос Габриэллы, которая прошептала по-французски:

– Кейт, моя дорогая, вы здесь?

Глава двадцатая

– Да, Габриэлла! – закричала в ответ Кейт. – Мы здесь, заперты в клетке!

Войдя в пещеру, француженка бросилась к ним:

– О боже, а я не верила, что Жан отважится на преднамеренное убийство…

– Как видите, вы ошиблись, – сухо ответствовал Деверилл. – Вы одна? – вдруг странно подозрительным тоном осведомился он.

– Да, – отозвалась Габриэлла. – Когда Жан не вернулся из Руайана, я испугалась, что спасать вас может оказаться уже слишком поздно, и потому отправилась на поиски. – Она подняла камень размером с кулак и показала его им. – Вот этим я сейчас попробую сбить замок.

– В этом нет нужды. Ключ лежит слева от вас, вон там, на полке.

Когда француженка принесла ключ, Кейт испытала огромное облегчение – совершенно очевидно, преждевременное, потому что Габриэлла вдруг остановилась.

– Прошу вас, вы должны пообещать мне кое-что. Я с радостью освобожу вас, если вы поклянетесь, что не станете мстить и не причините вреда моему Жану.

– Я могу пообещать лишь, что не стану его убивать, – угрюмо обронил Деверилл.

Кейт же обратилась к ней более мягким тоном:

– Пожалуйста, Габриэлла. Вы не можете оставить нас здесь умирать.

Очевидно, француженка согласилась, потому что кивнула, словно приходя в себя.

– Нет, разумеется нет. Я помогу вам, потому что вы помогли мне, Кейт. Вы заступились за меня перед Жаном, а ведь намного проще было просто не вмешиваться. Вы ничего не выигрывали, когда встали на мою сторону, зато могли много проиграть, навлекая на себя его гнев. Но я умоляю вас обоих – не причиняйте ему зла!

Не дожидаясь ответа, она ключом отперла замок. Деверилл распахнул дверцу, помог Кейт выбраться наружу, после чего сам последовал за нею.

Помощь подоспела как раз вовремя, подумала Кейт. К этому времени в клетке воды набралось уже на пару дюймов. Она с благодарностью обняла Габриэллу.

– Спасибо вам, моя дорогая, – сказала она, но тут Брэндон положил конец их взаимным любезностям:

– Идемте, нам надо спешить.

Взяв за руки ее и Габриэллу, он осторожно стал продвигаться обратно по туннелю. Следующие две минуты они брели по все прибывающей воде, которая заливала каменистый пол, пока наконец не достигли выхода.

После сумрака пещеры солнечный свет ослеплял. Прищурившись, Кейт все-таки сумела разглядеть, что пляж у входа в туннель уже полностью скрылся под водой.

Сев на край выступа, Деверилл сначала осторожно опустился в приливные волны, а потом по очереди поднял на руки женщин. С его помощью сначала Габриэлла, а следом за ней и Кейт благополучно перебрались через бурлящую воду на твердую землю.

Первым порывом Кейт было броситься на песчаный берег в знак благодарности, но она ограничилась тем, что лишь запрокинула голову, подставляя лицо теплому солнцу. Они были уставшими, измученными и промокли до нитки, но остались живы.

***

Первым делом встал вопрос транспортировки. Как ни удивительно, но лошадь, которую оставила Кейт, стояла на том же месте и мирно пощипывала водоросли, как и лошадь Габриэллы. Деверилл подсадил обеих женщин в седла, после чего сам взобрался на круп животного позади Кейт.

Они уже добрались до прибрежной дороги и находились на полпути к Сен-Жоржу, когда услышали впереди топот копыт. Навстречу им двигалась группа вооруженных до зубов всадников.

У Кейт, решившей, что это вернулись пираты, оборвалось сердце. Но Деверилл, сидя у нее за спиной, расслабился и успокоил ее:

– Это друзья, а не враги.

Когда всадники приблизились и натянули поводья, останавливая коней, она сразу узнала среди них капитана Галси и матросов из его экипажа. Но была поражена, когда среди остальных увидела кузена Деверилла Трея и Бо Маклина.

Придя в замешательство, Кейт оглянулась на Деверилла, который невозмутимо пояснил:

– Я не верил в то, что Лувель удовлетворится окончательным расчетом с нами, и поэтому примерно неделю назад послал в Англию за подкреплением.

– Судя по всему, твои дурные предчувствия оправдались, – заметил Маки.

– Почему вы задержались так надолго? – осведомился Деверилл.

– Мы прибыли в порт только сегодня утром, – ответил его кузен. – А ты неважно выглядишь, старина.

Деверилл невесело рассмеялся:

– Это еще мягко сказано.

– Тебе действительно понадобилась наша помощь?

Брэндон согласно кивнул:

– Да. Я предпочитаю продемонстрировать нашу превосходящую силу.

Уголки губ Трея дрогнули в слабой улыбке:

– Я не сомневаюсь, что ты мог бы разобраться со своими неприятностями и без нас. Прими мои поздравления. Совершенно очевидно, вы спаслись самостоятельно.

– Своим спасением мы обязаны мадемуазель Дюпре, – вмешалась в разговор Кейт.

Трей приподнял шляпу, приветствуя Кейт:

– Какая приятная встреча, леди Катарина.

При упоминании своего титула Кейт уголком глаза заметила, как вздрогнула Габриэлла, но оправдываться за то, что она скрыла от нее свое благородное происхождение, времени не было, потому что Деверилл скомандовал:

– Поехали!

***

Теряясь в догадках относительно того, какие действия собирается предпринять Деверилл, Кейт всю дорогу хранила молчание. Она буквально кожей ощущала, как расходятся от него волны гнева, вибрируя в такт стуку копыт. И, когда они подъехали к дому пирата и лошади замедлили шаг, она увидела на лице Габриэллы неприкрытый ужас.

Подняв над головой руку и приказывая кавалькаде остановиться, Деверилл натянул поводья и крикнул:

– Покажись, Лувель!

Не дожидаясь ответа, он спрыгнул с лошади, оставив Кейт сидеть в седле, и широким шагом направился к ступенькам, ведущим ко входной двери. Габриэлла застыла на месте, боясь пошевелиться.

Пока они ждали, Кейт затаила дыхание. Пожалуй, изнутри дома за ними наблюдали слуги, поскольку в конце концов входная дверь распахнулась и пират вышел наружу.

Завидев за спиной Деверилла целую армию, Лувель побледнел.

Деверилл повысил голос, чтобы его хорошо было слышно всем присутствующим:

– Я дам тебе шанс, который ты никогда не предоставил бы мне, Лувель. Сразиться один на один, как подобает мужчине, а не трусу.

– Как скажешь.

К этому моменту на улице уже начали собираться зрители, и сейчас все они с раскрытыми ртами глядели на пирата, медленно спускавшегося по ступенькам.

Вокруг царила тишина, если не считать храпения и фырканья усталых лошадей.

Кейт поймала себя на том, что шепчет молитву, но тут же ахнула, заметив блеск ножа в руке Лувеля.

Презрительное выражение, появившееся на лице Деверилла, показало, что он ожидал подобного вероломства, и в голосе его прозвучал гнев:

– Как был ты трусом, так им и остался.

Несколько мгновений, показавшихся вечностью, Лувель с вызовом смотрел на своего противника, держа в приподнятой руке нож и широко расставив ноги, словно готовился атаковать. Но потом, очевидно, сообразив, что нападать на невооруженного человека при свидетелях неблагоразумно, отшвырнул клинок в сторону.

После чего, совершенно неожиданно, он вдруг склонил голову, словно требующий наказания.

– Поступай как знаешь. Я готов встретить смерть как мужчина.

Кейт удивилась сама себе, отметив, что испытывает нечто вроде восхищения к пирату.

– Я понимаю, почему ты хочешь отомстить, – сказал Лувель.

– Сомневаюсь, что ты способен вообще понимать хоть что-либо, – презрительно бросил Деверилл. – Я не дорожу собственной шкурой, но ты едва не погубил леди, которая находится под моей защитой.

Он сделал пару шагов вперед, готовясь броситься в драку.

– Защищайся, шелудивый пес.

Кейт смотрела на происходящее во все глаза, не осмеливаясь дышать. Двое мужчин кружили друг перед другом, прикрываясь кулаками. Спустя несколько мгновений они сошлись, чтобы обменяться ударами, и каждый при этом попытался застать противника врасплох и вывести его из равновесия, но ни один не преуспел. В следующей стычке Деверилл уклонился от прямого удара и с размаху ударил пирата под дых. Тот устоял на ногах, хотя и застонал.

Они были одного роста, но Лувель выглядел массивнее. Впрочем, ловкость Деверилла пригодилась ему во время следующего обмена ударами, когда он быстро ушел в сторону и нанес меткий удар пирату в подбородок.

Выругавшись, Лувель удвоил усилия. Пригнувшись, он вдруг ринулся вперед как таран, выставил голову и, врезавшись в Деверилла, обхватил его могучими ручищами за талию и заставил попятиться на несколько шагов.

Но Брэндон быстро пришел в себя, сначала сильно ударив Лувеля коленом в пах, а затем быстро присел на корточки и дернул пирата на себя. Лувель, кувыркнувшись над головой Деверилла, рухнул на тротуар лицом вниз.

Пират со стоном вскочил на ноги. Сейчас он походил на загнанного в угол зверя. Когда он ринулся в атаку во второй раз, Деверилл вновь ударил его в живот, так что тот согнулся пополам. Впрочем, болезненный стон пирата тут же оборвался, когда Деверилл врезал ему сбоку по челюсти.

Отлетев на несколько шагов в сторону, Лувель встал, покачиваясь и тяжело дыша. Однако сдаваться он не собирался.

Когда он бросился на Деверилла в третий раз, Брэндон уклонился от грозного замаха и сам нанес страшный удар Лувелю кулаком в лицо. На сей раз пират как подкошенный рухнул на землю и остался лежать, оглушенный и потрясенный, хотя и в сознании, судя по его стонам.

Подойдя к поверженному врагу, Деверилл остановился над ним, тяжело дыша и разминая сбитые в кровь костяшки, словно собираясь продолжить драку.

Кейт решила, что настало время вмешаться.

– Деверилл, пожалуйста… – быстро проговорила она, – вы не можете убить его. Вы дали слово.

– Не волнуйтесь. Я просто изобью его до потери сознания.

– Будет куда достойнее пощадить его. Если вы его изувечите, какую жизнь он уготовит своей жене?

Она видела, с каким трудом Деверилл старается обуздать свою ярость, но мало-помалу гнев его начал стихать.

– Полагаю, вы должны оставить его в покое, – на всякий случай добавила Кейт.

– Он не заслужил этого тем, как обошелся с вами.

– Знаю, но вы же лучше и благороднее него.

Минуло еще несколько мгновений, но, когда Деверилл опустил кулаки, Лувель признал свое поражение:

– Благодарю… вас… месье.

Деверилл презрительно фыркнул:

– Благодарите леди Катарину. Она куда милосерднее меня.

Слабо кивнув, Лувель с трудом поднялся на ноги. Когда он сделал шаг назад, словно для того, чтобы скрыться в доме, Кейт заговорила:

– Не так быстро, месье Лувель. Мы готовы проявить снисхождение, но при одном условии.

– Каком еще условии?

– Вы должны или жениться на Габриэлле, или отпустить ее на все четыре стороны.

Лувель повернул голову и обменялся долгим пристальным взглядом с Габриэллой.

– Я женюсь на ней, если она согласится выйти за меня замуж. Клянусь жизнью, chérie, я буду любить тебя и обращаться с тобой, как ты того заслуживаешь.

Глядя на его неожиданное смирение, Кейт вдруг поверила ему. Он отчетливо сознавал, что заслужил куда более тяжкое наказание, да еще мог лишиться женщины, которую, по его словам, любил.

К пирату вновь обратился Деверилл:

– Будем считать, что мы с тобой квиты, Лувель. Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся, но, если это случится, предупреждаю – эта встреча станет для тебя последней.

– Я все отлично понимаю.

Когда Габриэлла соскользнула с лошади на землю, Кейт последовала ее примеру, подошла к подруге и обняла ее:

– И вновь я благодарю вас, дорогая.

– Нет-нет, это я в долгу перед вами, – сказала Габриэлла.

– Я искренне надеюсь, что мы поступили правильно и что вы будете с ним счастливы.

– Именно так все и будет, миледи.

Они пожали друг другу руки на прощание и разошлись в стороны.

Габриэлла подошла к Лувелю и подставила плечо ему под руку. Опираясь на нее, он с трудом поднялся по ступенькам, и они скрылись в доме.

Глядя им вслед, Кейт почувствовала, как страх понемногу отпускает ее. Обернувшись, она встретила напряженный взгляд Деверилла и ответила ему слабой улыбкой.

Впервые за несколько часов она смогла вздохнуть свободно.

Глава двадцать первая

Кейт не терпелось поскорее вернуться в Руайан, но перед самым отъездом Деверилл устроил нечто вроде совета со своим кузеном и Маки, так что, стоя неподалеку, Кейт расслышала обрывки разговора.

– Примите мою благодарность за то, что проделали столь долгий путь.

– Какие пустяки, – отозвался Трей. – Ты бы сделал то же самое для любого из нас.

– Хок не приехал с вами из Англии?

– Нет. Он предлагал свою помощь, но я решил, что он и так сделал уже достаточно для нашей лиги.

Деверилл согласно кивнул, словно вполне понимая смысл загадочного комментария.

– Я собираюсь отправиться верхом в Руайан с леди Катариной. Вы можете последовать за нами, хотя и на некотором отдалении.

Странное предложение озадачило Кейт, но у нее не было возможности оспорить его план.

Деверилл позаимствовал коренастую кобылку у одного из людей Галси, после чего поручил капитану вернуть взятую Кейт лошадь на конюшню, забрать оттуда их багаж и, самое главное, отблагодарить старшего конюха за помощь. Кейт понимала, что если бы не он, то Деверилла уже не было бы в живых, да и ее самой, пожалуй, тоже.

Уже совсем скоро Деверилл поднялся в седло и усадил ее перед собой.

– Полагаю, у вас имеются веские причины, чтобы ехать вот так, вдвоем? – осведомилась она, когда их уже никто не мог услышать.

– Даже целых две: во-первых, я не намерен выпускать вас из виду, пока мы не окажемся в безопасности на борту «Галены». А во-вторых, мне требуется уединение, чтобы сказать вам кое-что.

Кейт вовремя прикусила язык, чтобы не наговорить лишнего. После всех происшествий сегодняшнего утра она была рада вновь ощутить себя в кольце сильных рук Деверилла, хотя и подозревала, что ее ждет изрядная выволочка. Правда, ей тоже было что сказать ему в ответ.

Впрочем, она решила, что не стоит с ходу затевать ссору.

– Благодарю вас за то, что пощадили Лувеля. Он не заслуживал подобного снисхождения, но я благодарна вам хотя бы ради Габриэллы.

– Вам не за что благодарить меня. Я больше никого не хочу убивать.

Кейт обрадовалась и этому его заявлению, но теперь, когда тревога и напряжение ее рассеялись без следа и вопрос их выживания не стоял на повестке дня, верх взяли ранее запрятанные в душе за ненадобностью эмоции – и главным среди них было раздражение.

– Вы могли бы сообщить мне, что послали в Англию за своим кузеном и друзьями.

– Мне не хотелось без нужды расстраивать вас.

– Я бы не пребывала в таком ужасе, если бы знала о том, что на помощь нам идет подкрепление.

– Это действительно так? – скептически осведомился он.

Тон его голоса заставил Кейт напрячься.

– Ну, почти так. Ничто не смогло бы унять моего ужаса, когда я увидела вас в той клетке.

– По-моему, тогда вы выразились иначе: «Я сходила с ума от беспокойства».

Его насмешка заставила ее возмутиться:

– Совсем не обязательно смеяться над моими страхами, Деверилл!

К вящему ее негодованию, он наклонился и поцеловал ее в шею.

– Почему вы так разгневаны, принцесса?

Этот небрежный жест отнюдь не унял ее раздражения.

– Потому что сейчас я как раз вспоминаю, насколько неподобающей была ваша реакция на мою панику. Я уже готова была утопить вас собственными руками за то, что вы позволили захватить себя ради того, чтобы дать возможность ускользнуть мне, – после чего обозвали меня дурочкой, потому что я стала искать вас. И, помимо прочих ваших прегрешений, вы утаили от меня конфиденциальные сведения, вызвав из Англии своих друзей и не поставив об этом в известность меня. После всего, через что нам довелось пройти вместе, между нами не должно быть секретов, Деверилл. Нам нужна честность…

– Я согласен с вами целиком и полностью. – Его дружелюбный ответ выбил у нее почву из-под ног.

– В самом деле?

– Да, любимая. Вы что-то говорили насчет честности? Так вот: я люблю вас.

Хотя Кейт была уверена, что ослышалась, от его слов сердце у нее забилось так сильно, что едва не выскочило из груди. Она неловко развернулась в седле, чтобы взглянуть на него.

Должно быть, на лице у нее были написаны шок и неверие, поскольку он выразительно приподнял бровь:

– Неужели я не упомянул о своих чувствах? Какая небрежность с моей стороны. Так уж получилось, моя дорогая Кейт, что я влюблен в вас без памяти. – В его темных глазах светился веселый огонек и нескрываемая нежность. – Кажется, мои слова заставили вас проглотить язык? Кто бы мог подумать.

У Кейт вдруг пересохло во рту. Она с трудом проглотила комок в горле, но голос ее по-прежнему звучал хрипло, когда к ней наконец вернулся дар речи:

– Когда это случилось?

– Когда я влюбился или когда осознал это?

– И то и другое.

Он задумчиво закусил губу.

– Полагаю, что осознание снисходило на меня постепенно в течение нескольких прошлых недель, но кульминация случилась в последние часы. Я испытал нечто очень похожее на панику, когда вчера вечером вы заявили, что хотите разорвать нашу помолвку, потому что не любите меня, а сегодня утром, когда Лувель стал угрожать вам из-за банковского векселя, меня просто охватил неподдельный ужас. Но окончательно уверился я в своих чувствах, когда подумал, что вы можете погибнуть от руки Лувеля.

Видя, что она хранит молчание, Деверилл легким толчком подзадорил ее:

– Что вы скажете на мое заявление?

Кейт, прищурившись, взглянула на него:

– Скажу, что не слишком верю в переворот в ваших чувствах. Вы ведь можете утверждать, что любите меня, только для того, чтобы я вышла за вас замуж и избавила от необходимости подыскивать себе другую жену.

– Обещаю вам, что дело совсем не в этом. Я бы никогда не стал обманывать вас в столь серьезном вопросе. И мне нужно намного больше, нежели брак по расчету или супруга, которая родит мне детей, чтобы было кому передать титул. Мне нужны именно вы, Кейт. Я хочу, чтобы у нас было будущее, полное радостей и горестей, и вообще, всего того, что уготовано нам судьбой.

Кейт почувствовала, как сердце замерло у нее в груди и переполнилось чувствами.

– Я тоже, Деверилл. Не могли бы вы жениться на мне и сделать из меня честную женщину?

– Это что, предложение?

– Да, пожалуй.

Его красиво очерченный рот дрогнул в улыбке:

– Я всегда полагал, что это ответственность джентльмена – предлагать брак.

– Обычно так оно и есть. Но сегодня все идет шиворот-навыворот.

Она понимала, что он колеблется только для виду, чтобы заставить ее понервничать. Хотя теплый свет в его глазах согревал ее сердце, Кейт решила отплатить ему той же монетой, немного поддразнив его:

– Прошу прощения за то, что ранила ваше мужское самолюбие. Просто я никак не ожидала, что вы относитесь к тем мужчинам, которые испугаются, когда дама им сделает предложение.

Он подчеркнуто глубоко вздохнул.

– Вы не ранили моего самолюбия. Похоже, мне придется смириться с тем, что я пойду с вами по жизни, и при этом время от времени вы будете брать на себя роль мужчины в семье.

Кейт рассмеялась и смешно наморщила носик, глядя на него:

– Только время от времени.

– А по-другому я бы не согласился. Очень хорошо, я принимаю ваше любезное предложение. – Мгновением позже он коротко и негромко рассмеялся. – Полагаю, мне придется жениться на вас. Вы меня совершенно испортили, и теперь я больше никому не буду нужен.

Внезапно он остановил лошадь и взял Кейт за подбородок своими теплыми пальцами.

– Но предупреждаю вас, любимая. Я ни за что не удовлетворюсь тем холодным браком по расчету, в котором жили мои родители. И на меньшее, чем ваше сердце, я не согласен.

От его слов она растаяла:

– Мое сердце принадлежит вам, Деверилл. Я люблю вас и всегда буду любить.

Несколько мгновений он пристально всматривался в ее лицо. А потом взгляд его стал еще серьезнее, насколько это было возможно.

– До встречи с вами я даже не подозревал о том, что в моей жизни чего-то недостает. Я люблю вас, Кейт. Всем сердцем и душой.

Она на миг прикрыла глаза.

– Пожалуй, мне нужно ущипнуть себя, чтобы убедиться, что я не сплю. Я надеялась, что когда-нибудь вы научитесь любить и полюбите меня, но уже начала сомневаться в этом.

– Учитывая, как вы наставляли меня, у меня не было ни единого шанса противостоять нарастающей любви.

Почувствовав, что у нее затекла шея, Кейт перебросила одну ногу через седло и уселась на лошадиной спине боком. С улыбкой глядя на Деверилла, она обвила его обеими руками за шею.

– Я не сомневаюсь, что теперь, когда вы добились моей капитуляции, ваше самодовольство станет нестерпимым.

Выражение его лица смягчилось.

– Моя капитуляция столь же тотальна, как и любовь, Кейт. С самого первого момента нашей встречи я ощутил в вас столь близкую мне душу, какую ранее не находил ни в одной другой женщине, и ни одна женщина не смогла пробудить во мне то необыкновенное влечение, какое я испытал к вам. Но только эти последние часы показали мне, как сильно вы мне нужны. Я не могу представить, что смогу жить дальше без вас. Я даже не хочу пытаться. Я хочу, чтобы вы делили со мной мою жизнь, мою постель, жили в моем сердце.

И с этими словами он наклонился, чтобы найти ее губы.

Это был поцелуй настоящих влюбленных… глубокий и всепоглощающий. Не жаркий и отчаянный, как в пещере, а бесконечно нежный, страстный, полный надежд и устремлений.

Но Деверилл отстранился слишком быстро, и Кейт ощутила было острое разочарование, пока Брэндон не пояснил:

– Как бы мне ни хотелось продолжить, давайте подождем до той поры, пока не окажемся на борту моего корабля. Сидя верхом на лошади, не только крайне неудобно обниматься, мы даже не можем рассчитывать на уединение, поскольку наши друзья следуют за нами.

Кейт оглянулась на дорогу позади них, когда он пустил лошадь шагом.

– Признаюсь, я рада тому, что они сопровождают нас обратно в Руайан. Кроме того, на меня произвело большое впечатление и то, что они откликнулись на ваш призыв и без колебаний отправились в дальний путь во Францию.

– Их удел – бороться с тиранами и спасать невинных граждан из беды.

– Вы как-то обмолвились, что они служили в элитном подразделении министерства иностранных дел, но они выглядят людьми, привычными к опасности.

– Вы еще не знаете о них и половины всего, – загадочно сказал он.

– Вот как? Снова какие-нибудь секреты? – ответила она, и в голосе ее прозвучало неодобрение.

– Я дал клятву оберегать их личные тайны. Но, как только мы поженимся, я смогу рассказать вам больше. А пока давайте поспешим в Руайан. Я намерен отплыть с ближайшим отливом.

Хотя ее распирало любопытство, она позволила Девериллу сменить тему.

– А мы успеем?

– Постараемся. Я хочу поскорее вернуться в Англию, чтобы мы могли начать совместную жизнь. Нам нужно наверстать упущенное время.

Кейт одарила его лукавой улыбкой:

– Кому вы об этом говорите? Шесть лет – исключительно долгий срок.

В негромком смехе Деверилла отчетливо прозвучала горечь.

– Вина целиком и полностью лежит на мне. Я должен был опомниться намного раньше. Но теперь, когда у меня есть… Кейт, я обещаю всегда любить вас и заботиться о вас.

Слова эти были произнесены негромко, но тем не менее она ощутила скрытую в них силу. Глядя в его глаза, она поверила, что он сдержит слово. Именно об этом она и мечтала долгие годы – о том, что Деверилл будет всегда любить ее глубоко и искренне.

– Ловлю вас на слове, – так же негромко ответила она.

Вновь развернувшись лицом вперед, Кейт откинулась на его широкую грудь. Когда он послал лошадь легким галопом, его руки крепко обхватили ее, надежно и ласково, отчего сердце ее преисполнилось надежды и радости.

Пожалуй, ее самая давняя и лелеемая мечта наконец-то сбудется.

***

Когда они вернулись в свою гостиницу в Руайане, ее дядя и тетка пришли в восторг, узнав, что их предварительная помолвка переросла в твердое намерение заключить брак. Однако, ввиду предстоящего отплытия, времени отпраздновать это событие у них не осталось.

Правда, Рейчел вовсе не горела желанием вновь покорять бурное море, даже несмотря на уверения Деверилла, что на сей раз путешествие окажется легким и приятным, поскольку сезон штормов миновал. Когда тремя часами позже «Галена» наконец подняла паруса, они все встали у поручней с правого борта, глядя, как исчезает вдали земля. Кейт ощутила всю волнительность и торжественность момента, хотя рука Деверилла успокаивающе лежала у нее на талии. Но сейчас она просто радовалась тому, что покидает Францию; говоря по правде, чем скорее это случится, тем лучше будет для всех. Ее тетя и дядя вполне разделяли ее чувства.

Разочарование Корнелия было безмерным, когда он передал им последнее послание от священника: ему так и не удалось узнать, что сталось с золотым медальоном с гербом, который был на леди Бофорт, когда ее выбросило на берег. Бесследно пропал и перстень с печаткой лорда Бофорта, как и те украшения, что пошли на дно вместе со злосчастным «Зефиром». Тем не менее Кейт испытывала чувство покоя и умиротворения, когда спустя столько лет отдала последний долг и обеспечила достойное погребение своим родным и близким.

Минул еще час, прежде чем «Галена» вышла в бурные воды Атлантики, где холодными порывами налетал ветер, несмотря на то что летний вечер, озаряемый лучами заходящего солнца, выдался теплым.

Когда тетя Рейчел в очередной раз заявила, что ее тошнит, Кейт искоса взглянула на нее и сказала:

– Вам больше нет нужды изображать недомогание, тетя.

Рейчел виновато покраснела:

– Я, конечно, преувеличивала тяжесть своей морской болезни во время нашего последнего плавания, но не намного. Мне действительно было плохо.

– Но стоило нам прибыть в Руайан, как вы сделали все, чтобы мы с Девериллом остались наедине.

– В этом и заключалась главная цель нашего сопровождения, как мне представляется. Чтобы дать возможность лорду Уолмеру ухаживать за тобой.

– В самом деле? – Кейт метнула изумленный взгляд на Корнелия. – А вы, дядя? Вы санкционировали такой обман?

Предательский румянец на его лице говорил сам за себя.

– Признаюсь, что я не мастак увиливать и лгать.

– Я убедила Корнелия подыграть мне, – тут же пришла на помощь супругу Рейчел.

Это объясняло, почему он так часто исчезал, стоило Кейт появиться поблизости.

Кейт посмотрела вслед своим дяде и тетке, которые направились к люку трапа, ведущего к каютам, после чего перевела взгляд на Деверилла. Растрепанные ветром волосы и черная щетина на подбородке делали его похожим на отъявленного авантюриста, но еще никогда он не казался Кейт таким милым и дорогим.

– Я жду ваших объяснений, – напомнила она ему.

– А здесь нечего особо объяснять. Я собирался воспользоваться этой поездкой как предлогом для того, чтобы поухаживать за вами.

– Но вы заручились помощью моей семьи и объединили ее против меня.

– Не против вас, а ради вашего же блага. Я должен был привлечь на свою сторону все благоприятные обстоятельства. И все равно, я едва не погиб, пока вы не соизволили признаться мне в своих чувствах. Кстати, я рассчитываю, что сегодняшнюю ночь мы проведем в одной каюте.

Деверилл смотрел ей прямо в глаза, и воздух между ними затрепетал маревом желания, но Кейт раскусила его тактику.

– Вы пытаетесь сменить тему, – уличила она его.

Он пропустил ее упрек мимо ушей.

– Если вы беспокоитесь о том, что это может стать поводом для скандала, то напрашивается очевидное решение. Мы можем пожениться нынче же вечером. Капитан Галси имеет право провести необходимую церемонию.

– Давайте лучше подождем возвращения в Англию и устроим настоящую свадьбу. Моя семья захочет стать свидетелем моего падения. – Кейт криво улыбнулась. – Я столько лет изводила их придирками по поводу их романтических отношений, что теперь просто обязана дать им сатисфакцию, предоставив возможность увидеть мое бракосочетание. Тетя Изабелла никогда не простит меня, если не будет присутствовать при этом. К выбору партнера она относится почти столь же серьезно, как и я.

– Я буду благодарен ей по гроб жизни. Последние несколько месяцев Белла выступала моим лучшим защитником и поборником. Я обратился к ней за помощью еще до того, как покинул Америку.

– Я подозревала, что именно поэтому она и осталась в Корнуолле. Чтобы ее роль свахи исполнила я, найдя вам подходящую супругу.

– Заодно она приложила руку и к тому, чтобы убедить остальных членов вашей семьи. Вот почему все они под разными предлогами отказались от поездки во Францию.

Кейт с деланым негодованием покачала головой:

– Моя собственная семья выступила против меня единым фронтом.

– Быть может, это случилось потому, что они разглядели то, чего не видел даже я сам: что давным-давно я вступил в ряды бесчисленных мужчин, которые без памяти влюблены в вас.

Она не смогла удержаться от смеха.

– Ну вот в это я никак не могу поверить.

– Спросите своего брата. Я все рассказал ему, перед тем как мы покинули Англию, когда просил у него позволения жениться на вас. И он дал свое благословение, если хотите знать.

Она выразительно выгнула бровь, глядя на Деверилла:

– Есть еще какие-либо секреты, которые вы утаили от меня?

Уголки его губ опустились в деланом сожалении.

– Признаю себя виновным по всем пунктам – но в будущем обещаю воздерживаться от любых тайн.

– Очень на это надеюсь.

– А какие тайны храните вы сами? Корнелий что-то упоминал о том, что ваша теория сватовства основана на истории легендарных влюбленных. Вы ведь намеревались пересказать греческий миф о Пигмалионе и превратить меня из американского пирата в английского лорда.

Кейт почувствовала, как от его поддразнивания у нее заалели щеки.

– Если хотите знать, моя теория доказала свою исключительную эффективность в предсказании идеальных партнеров для членов моей семьи и друзей.

Деверилл бережно поцеловал ее в висок.

– Какую бы основу вы ни выбрали для нашего союза, это уже не имеет значения. Я хотел вас долгие годы и твердо намеревался заполучить для себя. Собственно говоря, вы стали основной причиной моего возвращения в Англию.

– Вы вернулись в Англию, чтобы получить титул, – возразила Кейт.

– Это было всего лишь логическое обоснование, которым я пытался обмануть самого себя. Вы единственная женщина, которая была нужна мне с самого начала. Я бы никогда не женился ни на ком другом.

– А как насчет Дафны Фэрнуолл? На последнем балу вы проявили к ней недвусмысленный интерес.

– Я всего лишь изображал интерес, чтобы заставить вас ревновать.

Кейт почувствовала, как исчезает тяжесть у нее в груди.

– Что ж, вы весьма в этом преуспели. Именно ревность и заставила меня предложить вам помолвку.

– Слава богу! Вы изрядно усложнили мне задачу, которую я перед собой поставил, – добиться вашей привязанности, особенно тем, что заставили меня взглянуть в лицо собственным демонам. Но вы бы никогда не избавились от меня, принцесса. Я не собирался отдавать вас кому бы то ни было.

Он подтвердил свою декларацию тем, что наклонил голову и поцеловал ее, отчего кровь быстрее побежала у нее по жилам. Оторвавшись от его губ, она быстрым взглядом окинула палубу. Похоже, никто из команды не обращал на них никакого внимания.

– Давайте сойдем вниз и закрепим наши клятвы, – внезапно охрипшим голосом предложил Деверилл. – Я не собираюсь больше ждать ни минуты, чтобы предъявить на вас свои права. Мы и так потеряли уже слишком много времени.

Когда он взял ее за руку, Кейт охотно пошла за ним, и сердце ее затрепетало в радостном предвкушении.

Они вошли в его каюту, он запер за ними дверь и вновь раскрыл перед нею свои объятия, но почти сразу же остановился. Его теплые ладони нежно запрокинули ее голову, и он посмотрел на нее долгим взглядом.

В его глазах плескалось целое море самых разных эмоций: любви, желания, страсти, голода. Жгучий взгляд его темных глаз пронзил ее насквозь, пробуждая в ней страсть, огонь и отчаянный порыв. Когда он начал раздевать ее, Кейт принялась нетерпеливо помогать ему. Она жаждала ощутить прикосновение его рук на своей обнаженной коже.

Очень скоро она лишилась одежды и, распустив волосы, стала помогать раздеться и ему. Каждый дюйм его безупречного тела вызывал в ней восторг, он буквально опьянил ее, когда Брэндон сбросил последние из своих одежд. Они вновь слились воедино. Уже знакомые эротические ощущения распалили в ней неистовое возбуждение.

Как она и ожидала, властное прикосновение его сильных рук обжигало ей кожу, рассылая по всему телу пылкие вибрации – в его присутствии ничего иного она испытывать не могла.

Будучи не в силах ждать дольше, она подвела его к койке. Затем, глядя в его темные, наполненные вожделением глаза, она легла на спину и притянула его к себе.

***

Брэндон испытывал то же нетерпение, что и Кейт, но усилием воли заставил себя все делать неторопливо. Вместо того чтобы накрыть ее губы жарким поцелуем, чего, как он был уверен, она сейчас жаждет более всего, он оттягивал момент, наслаждаясь ею… атласом ее кожи, ее вкусом, ее полной грудью. Он ласкал ее обеими руками и губами, так что, к тому времени как он добрался до курчавых волос, скрывавших ее естество, и стал их поглаживать, она уже тихонько постанывала в ожидании.

Тем не менее, когда он потянулся раздвинуть ей бедра, Кейт открыла глаза.

– Губки… – напомнила она ему.

– Они нам больше не нужны. Если сегодня ночью будет зачат ребенок, мы примем его с распростертыми объятиями.

Она улыбнулась, улыбнулась широко, открыто, искренне, и дыхание замерло у него в груди.

– Будь со мной, – прошептала она.

– С радостью.

Он с готовностью повиновался и легко вошел в нее. Его член был настолько напряженным, что Брэндон подумал, что он может не выдержать и взорваться. Он тяжело налег на нее, сгорая от желания поскорее оказаться в ней, и она раскрылась под ним влажным сочным жаром.

Волна непередаваемого удовольствия накрыла его с головой, когда он глубже вошел в колыбель ее бедер. Пальцы его перебирали роскошную гриву ее волос, он закрыл глаза и вдохнул ее запах. Ее аромат насыщал его изнутри, постепенно заполняя последние пустоты в его душе…

Его оцепенение заставило Кейт беспокойно зашевелиться под ним. Когда же его бедра наконец ритмично задвигались, она нетерпеливо выгнулась ему навстречу, но Брэндон упорно желал оттянуть кульминацию как можно дальше.

Совершенно очевидно, заданный им темп оказался для нее недостаточно быстрым и интенсивным, потому что она вдруг уперлась руками ему в грудь, останавливая его. Приняв командование на себя, она заставила его перекатиться на спину, а сама легла сверху, по-прежнему не выпуская его из себя.

– Ты слишком медлишь… – тихо пожурила она, прильнув к его уху.

– А ты полагаешь, что можешь добиться большего успеха? – ласково поддел ее Брэндон.

На губах ее заиграла блудливая улыбка, и она приподняла голову.

– Я в этом уверена.

Глядя в яркие и ясные глаза, бросившие ему вызов и жаждущие его, он чувствовал себя околдованным и окончательно соблазненным. Огонь, бурливший в его жилах, заплясал в его чреслах, и его мощная эрекция усилилась.

Наверное, Кейт ощутила его реакцию, потому что едва слышно застонала. Но она тут же отомстила ему, дразня его мимолетным поцелуем, после чего предложила ему набухший бутон своей груди. Он с готовностью откликнулся, принявшись посасывать его, на что она ответила блаженным стоном. Столь эротичные звуки огненной молнией отозвались у него в паху.

Он знал, что сейчас тот же самый мучительный и сладостный жар сжигает и ее. Беспокойно пошевелившись, Кейт приподнялась на руках, сев на него верхом.

И вновь у Брэндона перехватило дыхание. Вид любимой женщины, такой распутной и нетерпеливой, до предела обострил его чувства: обнаженная дерзко торчащая грудь безупречной формы, узкая талия, переходящая в сладко изгибающиеся бедра. Розово-золотистые солнечные лучи, льющиеся в иллюминатор, окрасили в цвета заката ее распущенные волосы, которые водопадом окутывали ее тело, завиваясь водоворотами вокруг ее грудей.

Она была прирожденной искусительницей, и он не смог устоять перед магией ее зеленых глаз. Она была потаенной мужской фантазией, несбыточной мечтой, воплотившейся в реальность, прекрасной и страстной, его собственной сиреной, принадлежащей только ему, которая звала его на гибельные скалы.

Подлинная страсть искрилась и бурлила между ними, и, не сводя с него колдовского взгляда, Кейт сначала чуточку приподнялась, а потом медленно опустилась на его возбужденный ствол. Брэндон с хрипом втянул воздух в легкие, когда ее скользкий горячий проход обхватил его член. Распятая на его члене, она слилась с ним воедино.

Задыхаясь от желания коснуться ее, он накрыл ее груди ладонями. Кейт глухо застонала и зажмурилась. Затем, прижав его руки своими, она откинула голову и заскользила на нем, словно ехала верхом.

Вскоре дыхание ее стало частым и прерывистым, как и у него, и лицо ее исказилось от экстаза. Не в силах более сдерживаться, она в нетерпении еще ускорила ритм. Брэндон стиснул ее бедра, проникая в нее на всю глубину, до предела обостряя собственное удовольствие и вознося ее на вершину наслаждения. Еще никогда она не была такой страстной, жарко дыша ему в лицо, до боли вцепившись в его плечи и отрешенно запрокидывая голову.

Мгновением позже она громко закричала, издав высокий пронзительный звук удовольствия. В жилах у него забурлило возбуждение, столь острое и ненасытное, какого он еще никогда не испытывал.

Отчаянно стремясь удовлетворить эту яростную потребность, которую она разожгла внутри него, Брэндон наконец-то излился в нее взрывной волной наслаждения.

А потом она обессиленно повалилась ему на грудь, и ее кожа была гладкой, горячей и влажной от пота. Обняв ее обеими руками, он лежал не шевелясь, оставаясь в ее скользком тепле, именно там, где он и хотел быть.

В конце концов их хриплое запаленное дыхание выровнялось, и его мысли устремились к той невероятной перемене, которую породила в нем Кейт. Оно было потрясающе приятным – это сладкое щемящее чувство, которое он испытывал к ней. Вне всякого сомнения, это была любовь. Она все-таки научила его этому искусству.

Она была нужна ему, он хотел ее и любил.

Удивительно, насколько глубоко она сумела проникнуть в его сердце. Хотя, если быть честным с самим собой, какая-то часть его натуры всегда видела в ней его единственную спутницу и родственную душу. Ему нужен был кто-то, кто был бы ему небезразличен. Кто-нибудь особый и незаменимый. Женщина, достаточно сильная, чтобы бросить ему вызов и заставить его проявить свои лучшие качества.

Ему нужна была Кейт, отныне и навсегда.

Поменяв положение, он повернулся на бок, так, чтобы они оказались лицом к лицу, глядя в глаза друг другу.

Любовь захлестнула его, когда он представил, что проведет с нею остаток жизни, и Брэндон знал, что и Кейт испытывает те же чувства. Она не пошевелилась, с нежностью глядя на него затуманенными от удовольствия глазами.

– Знаешь, а ведь я очень сильно люблю тебя, – прошептал он.

– Я начинаю верить тебе, – последовал ее ответ.

Вот уже во второй раз за сегодняшний день он был поражен мечтательной, какой-то головокружительной радостью, сквозящей в ее улыбке. И вдруг Брэндон понял, что эта улыбка свела его с ума с самой первой минуты их знакомства.

Хотя, конечно, имелось бесчисленное множество иных причин, по которым он влюбился в нее. Она воспламеняла его кровь; она заставляла его сгорать изнутри. Тем не менее именно ее несгибаемый дух, ее живость, бесстрашие и упорство окончательно покорили его.

Она отказывалась мириться с тем, что он бесславно прозябал в своем холодном и бесчувственном мире. Она заставила его взглянуть в лицо собственным демонам, подтолкнула к возрождению чувств в его душе, вытащив их из темного угла, в котором он, казалось, похоронил их навсегда.

Он чувствовал себя так, словно возрождался к жизни. Ради Кейт он разрушил оборонительные бастионы в своем сердце. Ради нее он раскрыл душу и позволил волнам незваных и нежеланных чувств и эмоций омыть ее.

Брэндон медленно поднял руку и провел пальцем по ее мягкой улыбке.

То, что он полюбил ее, показалось ему правильным. Он словно бы заполнил некое пространство в своем сердце, которое слишком долго оставалось пустым. А еще он непременно рассеет все сомнения, которые могли у нее оставаться, тем, что до конца дней своих будет неустанно доказывать ей свою любовь.

Эпилог

Кент, Англия, июль 1817 года

Как ни удивительно, но его чувства к Кейт крепли день ото дня, так что пять недель спустя после их женитьбы Брэндон даже стал задаваться вопросом, как это он умудрился столько лет жить без нее.

Накануне их бракосочетания, в присутствии всех Уайлдов, в поместьях Бофорта и Траэрна состоялись горькие траурные службы в память о погибших членах семьи. Но при этом именно на следующее утро была назначена грандиозная свадьба Кейт – специально, чтобы уравновесить печаль счастьем.

Вот почему, когда они принесли свои брачные обеты в часовне Бовуара, он встревожился, заметив, как по ее щеке скатилась одинокая слеза.

– Боже милосердный, почему ты плачешь, принцесса? – прошептал он под монотонный речитатив викария.

Кейт вытерла глаза и прошептала в ответ:

– Ты же знаешь, что я всегда плачу на свадьбах. Но это слезы счастья.

– Ах да, ты же у нас безнадежный романтик.

– Напротив. Я совсем не безнадежна благодаря тебе.

Она с любовью посмотрела на него снизу вверх, и сердце его преисполнилось радостью и гордостью. Когда настало время поцеловать невесту, Брэндон всецело проникся глубиной собственного счастья.

После окончания церемонии Кейт осталась стоять рядом с ним, принимая поздравления и добрые пожелания от гостей, и улыбка ее была теплой и радостной. А ему отчаянно хотелось сделать все для того, чтобы вот так она улыбалась всегда.

«Из нее получилась потрясающая невеста», – подумал он, искоса поглядывая на нее. Кейт была всего лишь очередным представителем пылкого и горячего клана Уайлдов, но сияние жизни, исходившее от нее, выдавало в ней наличие особых качеств. Она буквально искрилась радостью, освещая мир вокруг. Вот что значит влюбленная женщина.

Леди Изабелла Уайлд стала первой, кто принялся превозносить до небес тот факт, что они совершенно очевидно являются идеальной парой. Белла, оживленная и жизнерадостная вдова, наполовину испанка, наполовину англичанка, чьим последним мужем был покойный брат Корнелия Уайлда, Генри, буквально ликовала в своей экзальтации:

– Я с самого начала знала, что вы созданы друг для друга. Вам на роду было написано обвенчаться.

– Очень может быть, – согласился Брэндон, прежде чем заметить своей новоиспеченной супруге: – Я обречен любить тебя до последнего дня своей жизни, и ты ничего не можешь с этим поделать.

В зеленых глазах Кейт заплясали веселые искорки, прежде чем она обернулась, чтобы ласковыми объятиями поприветствовать Нелл, свою бывшую компаньонку.

Восторг сквозил и в голосе его кузена, когда несколькими мгновениями позже он от души хлопнул Брэндона по плечу и весело произнес:

– Мы безумно рады тому, что ты наконец-то пополнил наши ряды счастливо женатых мужчин, старина.

– Мне просто невероятно повезло.

«Причем во многих отношениях», – мысленно добавил Брэндон.

Несколько его бывших сослуживцев-«хранителей» присутствовали на его свадьбе, и он был рад тому, что они с готовностью вернули его в свои ряды, сознавая, что жизнь дает ему второй шанс продолжить то, что составляло смысл его существования.

Однако центром его жизни отныне стала Кейт.

Воспользовавшись кратким перерывом в череде поздравлений и пожеланий, Брэндон взял ее за руку и поднес ее пальчики к своим губам, чтобы нежно и бережно поцеловать их – а потом обнаружил, что тонет в обворожительной глубине ее любящих глаз.

По ее глазам он видел все, что она чувствует, подмечал каждый нюанс ее обострившихся эмоций. Но более всего его радовало то, как она смотрела на него, – как если бы он был самым достойным и замечательным из всех мужчин, живущих на земле. И против этого он был совершенно беззащитен.

Впрочем, он и не хотел обороняться. Она превратила его мир в место, достойное настоящей жизни. Она вновь заставила его чувствовать; он стал самим собой. И теперь он хотел разделить с нею каждую частичку своего существа. А еще он считал минуты до того момента, когда останется с нею наедине и выразит свое желание более осязаемым способом.

***

Кейт испытывала то же самое нетерпение поскорее остаться наедине с Девериллом. Тем не менее, когда собравшиеся перешли в элегантный манор, где был накрыт роскошный свадебный завтрак, она приостановилась на миг, чтобы сполна насладиться происходящим, пребывая в окружении членов семьи и друзей. У нее вновь образовался комок в горле, а слезы застлали глаза, когда она обвела взглядом комнату, в которой собралось столько счастливых супружеских пар: Эш и Маура, Джек и Софи, Скай и Хок, Куинн и Венеция, Рейчел и Корнелий. Ее охватил трепетный восторг при мысли о том, что ее ближайшие родственники обрели блаженство в семейной жизни, как и ее дуэнья Нелл, которая была замужем всего пару месяцев.

А ведь у нее теперь есть и собственный красавец-супруг. Еще никогда на ее памяти Деверилл не выглядел таким расслабленным и удовлетворенным. Он больше не походил на грубого и неотесанного пирата, хотя элегантный сюртук из синей первосортной ткани не мог скрыть ширину и мощь его плеч.

Немного погодя, когда были разлиты напитки, Эш поднял бокал за новобрачных и провозгласил тост за Кейт:

– Я хочу поблагодарить свою сестру за ее несгибаемое упорство. Как бы мне ни было больно признавать это, Кейт, дорогая моя, мы все в неоплатном долгу перед тобой за твои старания, пусть даже иногда они казались нам надоедливыми. И мы вдвойне счастливы, что ты наконец встретила своего идеального мужчину.

– И я тоже, – подхватил Деверилл, и по губам его скользнула легкая улыбка. – Пусть даже она хотела вылепить из меня греческую статую.

Огонь в его глазах согрел душу Кейт. Она больше не хотела менять его. Напротив, теперь она желала, чтобы Деверилл оставался таким всегда: несносным, провоцирующим, побуждающим, любящим. Он был ее идеальной парой, и его смелая любовь подходила ей как нельзя лучше, пусть даже ей потребовалось некоторое время, чтобы понять это. Они были достойны друг друга и прекрасно дополняли один другого.

Беззлобное подтрунивание членов своей семьи она сносила спокойно. Очевидно, они ожидали, что она теперь откажется от своих попыток вдохновлять новых легендарных влюбленных, однако она и не думала расставаться с практикой сватовства.

Среди гостей присутствовала и Дафна Фэрнуолл, и у Кейт уже был кое-кто на примете, кого она могла ей предложить, хотя, пожалуй, с этим придется немного подождать, пока планы Кейт не оформятся окончательно.

Что же касается членов ее семьи, то первые дети нового поколения Уайлдов уже появились на свет, а это означало, что лет через пятнадцать или около того она сможет начать поиски нового пополнения легендарных влюбленных.

Тем временем ей предстояло взлелеять свой собственный любовный роман. При мысли о том, какое будущее ждет ее с Девериллом, Кейт вновь с головой окунулась в ощущение абсолютного счастья. Она ведь грезила о страстной любви, которая случается лишь один раз в жизни, и Деверилл полностью воплотил все ее мечты.

Получасом позже Брэндон взял ее за руку и увлек за собой прочь из гостиной, направляясь вниз по коридору в библиотеку. Он потянулся к ней еще до того, как дверь закрылась за ними, и привлек ее в свои объятия.

– Я больше не мог ждать. Ты должна принадлежать мне одному.

Его теплые пальцы взяли ее за подбородок, и он наклонил голову. Его губы творили настоящее волшебство, и потому его поцелуй заставил ее забыть обо всем на несколько захватывающих, головокружительных мгновений. А когда он наконец отпустил ее, чтобы она смогла сделать глоток воздуха, то незамедлительно прояснил свою цель:

– Я намерен взять тебя прямо сейчас, Кейт.

От его обещания она ощутила слабость в коленях, но все же сочла себя обязанной запротестовать:

– Деверилл, у нас полный дом гостей, которых мы пригласили на нашу свадьбу.

В его глазах вновь появился знакомый блеск, означающий, что он готов бросить вызов не только ей, но и всему миру.

– Ну и что? Я не собираюсь ждать до полуночи, чтобы закрепить наш союз.

Кейт заколебалась. Они планировали провести свою брачную ночь в расположенном неподалеку деревенском поместье Уолмеров. Вскоре после возвращения в Англию она побывала там с Девериллом и оценила огромный объем работ, который предстояло сделать. Дворовые постройки, земля и фермы арендаторов пребывали в хорошем состоянии, а вот сам манор после нескольких лет тяжелой болезни дяди требовал ремонта. Они уже начали нанимать дополнительную прислугу, но переделка и обновление главных помещений должны были производиться, когда они отправятся в свадебное путешествие по Англии, начиная с Котсвольда и Озерного края, – передвигаясь теперь только по суше.

Две недели назад она спросила у Деверилла, как он относится к большим переменам его жизненных обстоятельств:

– Ты действительно согласен отказаться от моря и морских странствий?

– Ради жизни с тобой? Вне всякого сомнения. Мужчине приличествует вести оседлый образ жизни с женщиной, которую он любит. Кроме того, я рассчитываю, что на нашу с тобой долю еще хватит приключений.

Такая перспектива пришлась Кейт по душе. Она даже готова была вновь отправиться с ним в путь под парусом, что в немалой степени объяснялось тем, что Деверилл смог рассеять ее страхи. После той штормовой ночи на борту «Галены» ее больше не мучили кошмары о тонущих кораблях.

Завтра утром они отправятся в первый этап своего свадебного путешествия, и тогда уже она будет принадлежать ему всецело. Тем не менее она разделяла его нетерпение.

Обняв Деверилла обеими руками за шею, Кейт обольстительно улыбнулась ему. Они учились доверять друг другу, учились любить с открытыми сердцами, и лишь временами у них случались разногласия – все-таки оба они обладали сильными характерами. Но сейчас наступил один из таких моментов, когда они были целиком и полностью согласны друг с другом.

– Я тоже не хочу ждать, – внезапно охрипшим голосом прошептала она, не сводя глаз с его губ.

Подняв руку, Кейт запустила пальцы в его темные волосы и притянула его к себе для нового поцелуя. Губы его были горячими, и у нее закружилась голова, но при этом она ощутила бесконечное удовлетворение. Когда он сильнее прижал ее к себе, еще крепче впившись в ее губы поцелуем, желание обдало ее, словно волна теплого меда, и огонь предвкушения затрепетал у нее внутри.

Это сладкое, безумное, исключительное чувство и было свидетельством настоящей любви.

Деверилл был ее мужем, и теперь она уже нисколько не сомневалась в том, что их любовь станет легендой, что она будет длиться всю оставшуюся жизнь и что они будут наслаждаться каждым ее мгновением.


home | my bookshelf | | Мой страстный любовник |     цвет текста   цвет фона