Book: Шпион



Шпион

Руслан Муха

ШПИОН

Пролог или «С чего все началось»

Пожиратель

Хема, та сторона. За полгода до основных событий.

В эту ночь на великой горе Меру было необычайно холодно. Пронизывающий ветер, казалось, дул сразу со всех сторон. Небо затянуло плотными тучами, и не одно из ночных светил Хемы было не в силах пробиться сквозь сумрачную толщу. Из-за тьмы никто из зевак не увидел бы то странное, что происходило на Южном утёсе в эту ночь.

На пологом выступе, почти у самого края, стояли мужчина и девочка. Странная пара: мужчина в имперской форме высшего ранга, черноволосая девочка-подросток в легком шелковом платье, которое отчаянно трепыхалось на ветру. Мужчина — Великий император Амар Самрат правил западной половиной континента. И девочка — Милосердная Бодхи Гуру Каннон в тридцать шестом воплощении, глава восточной части, именуемой как Объединенные Республики Милосердия.

Казалось, они стоят неподвижно, но на самом деле это было не так. Полная концентрация, чакры напряжены и работают на всю мощь, шакти тугими волнами бьет точно в цель: истязая, разрывая живьем того, кто обречен с рождения — пожирателя. Его нужно уничтожить, во что бы то ни стало.

Пожиратель изгибался и корчился. Невыносимая боль разрывала изнутри, сила раздирала не только тело, но и душу, ей невозможно сопротивляться.

Этот пожиратель совсем молодой — мальчишка, еще не успевший пожить. Возможно, где-то в глубине души палачи жалели его, но не настолько, чтоб оставлять в живых. Слишком большую опасность представлял этот тамас.

Напряженное молчание длилось уже несколько минут. Чистая шакти тонкими иглами проникала в неправильные чакры пожирателя, пытаясь вырвать обратно проглоченную энергию.

Пожиратель поскуливал, кряхтел, выл, скреб пальцами по камням, неестественно выгибался.

Уже скоро. Еще немного и пожиратель не выдержит, а шакти вырвется на свободу.

Каннон и император, не сговариваясь, усилили поток энергии. Они прекрасно знали, что делать, и не впервые убивали пожирателя. Но так же знали, что у убийства есть цена.

Пожирателя нельзя просто убить, его тело защищает проклятие. Нужно уничтожить его на всех уровнях, разорвать астральное тело, распустить на тонкие нити все каналы, задушить чакры, испепелить. А затем шакти, проглоченная пожирателем, вырвется наружу и породит деформацию, оставит еще один рубец на теле мира. Но иначе нельзя.

Жаль, ведь мальчишка не в силах был понять, что на самом деле с ним происходит и почему Бессмертный Император и Бодхи Гуру Каннон, самые могущественные люди на Хеме, решили его убить. Парень смотрел на них с мольбой, взгляд — обезумевший от боли, и застывший в глазах вопрос: «За что?»

Охваченные проклятием Чидьеты никогда не понимают, за что.

— Потерпи, скоро все кончится, — с сочувствием сказала Каннон.

Жалость и сочувствие придало ей сил, чакра души раскрылась шире, и Каннон ударила в пожирателя с большей мощью.

Отчаянный рык. Затем крик, холодящий душу, ударяющий эхом о холодные камни скалы. Еще один крик, нет, даже не крик, вопль, таящий в себе ужасающую боль. Последний крик был похож на визг, пронзительный, дикий, будто кричало животное, который тут же подхватил и унёс ветер.

А затем прогремел взрыв. Тело пожирателя разорвало на куски. Брызги крови, плоть и осколки костей полетели в Хранителей, но они даже не шелохнулись.

На долю секунды проглоченная шакти, энергия из осушенного источника клана Капи, ярко вспыхнула, будто маленькая звезда засияла на горе Меру и тут же погасла. А затем невидимой, неощутимой волной, но обладающей немыслимой силой, шакти полетела вперед, ударившись об камни утеса.

Гору затрясло.

Император и Каннон спокойно ждали, пока земная дрожь не стихнет.

От пожирателя не осталось ничего, только черное мокрое пятно на камнях, только черные брызги на небесно-голубом платье Каннон. Стихли крики, остался лишь завывающий ветер. Шакти источника Капи ушла. Исполнилось проклятие.

— Что будет в этот раз? Есть предположения? — буднично произнес император, повернувшись к Каннон и блеснув в темноте хищными золотистыми глазами.

Девочка пожала хрупкими плечами, задумчиво разглядывая то место, куда ударила шакти.

— Это может быть что угодно, — сказала она. — Остается только надеяться, что это будет очередная засуха или наводнение, а не летящий на планету астероид, как в прошлый раз.

Император кивнул. Они замолчали. Каждый задумался о своем. Наконец Каннон, серьезно взглянув на императора, сказала:

— Будем ждать.

Император сузил глаза, окинул взглядом небо, сурират Каннон кружил неподалеку, император не видел его, но чувствовал. Ветер ударил в лицо — скоро должна начаться буря.

— Слишком часто стали появляться пожиратели, — втягивая ноздрями воздух, сказал он. — Трое за последние пятьдесят лет, это чересчур. Судный день намного ближе, чем мы предполагали.

Каннон вздохнула, пригладила растрепавшуюся на ветру черную косу и сказала:

— Может быть. Но провидцы ничего похожего на Судный день не видят. Значит, судьба еще не предрешена. Не бери в голову, Амар. Наше дело защищать и хранить этот мир.

— Хранить, — скептично усмехнулся император. — Было бы проще его хранить, если бы ты не расплодила столько деформированных, вытесняя ракта.

Каннон обдала императора холодным, презрительным взглядом. Старые обиды вспыхнули в груди с новой силой.

— Если бы ракта и вовсе не было, — сказала она, — то нам бы не понадобились источники, а значит, и не было бы пожирателей.

Амар усмехнулся:

— Сколько раз я уже слышал этот бред, великая Бодхи Гуру? Ракта истинная сущность человека, тамас — проклятие, деформация, неестественность претящая природе мироздания. Ты совершаешь ошибку, поддерживая мутировавших в Республиках и задвигая возможности ракта на задний план.

— Ракта такие же люди, как и тамас! — вспыхнула Каннон. — Они ничем не отличаются. Только вот одним повезло родиться без мутации, а вторым нет. К тому же тамас не рвутся к власти, не сбиваются в кланы, не делят людей на касты. Кланы — пережиток прошлого, мы давно выросли из этого. Почему ты так лелеешь это уродливый порядок? Они опасны, ты даёшь им слишком много власти. Когда-нибудь они наиграются в войну между собой и примутся за нас. Ведь подобное уже происходило.

Амар снова усмехнулся, хищные острые черты лица стали куда ожесточеннее:

— Кланы безопасны, они верны Империи и мне. К тому же мы, в отличие от вас, возрождаем вид ракта, а не уничтожаем. Кланы этому немало способствуют, так как соблюдают чистоту крови. А вы же, — злая усмешка коснулась уст императора, — устроили геноцид! Ты, сама того не понимая, поддерживаешь проклятие Чидьеты. Восемь из десяти пожирателей выходцы Республик.

— Не надо! — резко возразила Каннон. — Этот был из презренных. И, вот же, если бы в Империи был порядок, пожирателя бы сразу обнаружили. А он — нет, проник себе спокойно на земли клана Капи и поглотил один из древнейших источников. А все почему? Потому что великий Амар Самрат не хочет брать на себя ответственность за свою Империю. Конечно, ведь проще окружить себя кланами, которые защищают со всех сторон, снабжают ресурсами. А граждане империи? У них ведь нет жизни! Тотальная слежка за собственными гражданами, это разве не есть твое признание в собственном бессилии? Ты боишься Амар!

— Прекрати, — засмеялся император, — ты всегда все видела через свою искаженную призму сострадания, отрицая здравый смысл. Тебе никогда не понять моей правды, а мне, — он снова засмеялся, — никогда не понять твоего безумства. Республики, порядок… Наивность. Каннон, иногда мне кажется, ты и через десять тысяч лет не повзрослеешь.

Бодхи Гуру вспыхнула от негодования:

— Зато в моих Республиках нет такого беспорядка, как в твоей Империи! Нет такого неравенства и несправедливости! Ты расплодил кланы, окружил себя ядовитым серпентарием и делаешь вид, что все в порядке. Когда-нибудь это тебе аукнется. И боюсь, не только тебе, нам всем.

Амар взглянул на Каннон, не скрывая снисходительной улыбки:

— В Империи у меня порядок. А вот у тебя…. Как там поживают твои кланы? Понравилась им республиканская реформа? Ты ведь в курсе про их подпольные игры? Они, знаешь ли, все время посматривают в нашу сторону. Боюсь, твоя политика доведет их до того, что они вскоре присоединятся к Империи, оттяпав у тебя солидный кусок земель.

Каннон повернулась к императору всем телом, сжала от злости кулаки, и сказала, чеканя каждое слово:

— В Республиках нет рабства! В Республиках равноправие! Демократия! У нас нет смертной казни, у нас…

— Прекрати, Каннон, — оборвал ее император. — Мне это не интересно. Я знаю обо всех твоих добрых делах, которые добрые лишь в кавычках. Ты можешь мне вообще ничего не рассказывать, мои резиденты регулярно докладывают о том, что происходит в Республиках и в пограничных кланах. Я знаю о каждом шаге верховного главы. Я знаю все, до малейших мелочей.

Он снисходительно улыбнулся, положил покровительственно руку на ее хрупкое плечо. Каннон вздрогнула, вяло повела плечом, стараясь сбросить его ладонь.

Амар Самрат потешался, ему всегда нравилось доводить ее до белого каления. И ведь Каннон всегда велась на эту провокацию, особенно в подростковом возрасте. Даже великая Бодхи Гуру не может совладать с таким явлением как подростковый возраст.

— Мне пора, — сказала Каннон Амару, а затем отдала телепатический приказ своему советнику Рахасу, чтоб он ее забрал.

— Если будет информация, — не глядя на императора, сказала она, — если станет что-то известно о деформации, не забудь, пожалуйста, мне сообщить.

Император не ответил, он продолжал улыбаться, наблюдая за тем, как она пытается совладать с всплеском злости. И ведь даже не пытается использовать самоконтроль, ох уж эти гормоны.

Сурират завис над землёй, выпустив подъемный свет, Каннон не прощаясь, шагнула к яркому лучу и исчезла. Стало темно.

Император проводил взглядом быстро удаляющийся сурират, еще немного постоял в задумчивости, пытаясь проследить путь вырвавшейся шакти. Но от нее не осталось и следа. Энергия выполнила свое предназначение. Значит, грядет расплата за убийство пожирателя.


Взрыв

Земля, наш мир, в то же самое время. Мексика.

2:33 am

Никому не нравится, когда его поднимают среди ночи. Генералу Фернандо Мигель Гереро тоже не понравилось, когда в половину третьего назойливо запищал домофон. Он пищал так противно, трелью перерастающей в свист, бьющей тонкой иглой в барабанные перепонки, что Гереро едва подавил сонное желание выключить домофон и продолжить спать.

— Что там? — заворочавшись, сонно спросила Камилла.

— Не знаю, — буркнул сердито Гереро, — в дверь звонят. Черти кого-то принесли.

Он нашарил на тумбочке пульт, переключился на камеру домофона, с экрана на него глядел генерал Перес. Выглядел он слегка растрёпано и, судя по тому, как он нервно поправлял берет, что-то случилось. Сон вмиг слетел с Гереро, когда до него, наконец, дошло, что просто так посреди ночи Перес бы к нему не пришел.

Гереро сел в постели, вжал кнопку голосовой связи:

— Уже иду, — сказал он, и поспешил вниз, мысленно готовясь услышать что-то из ряда вон.

Гереро рывком распахнул дверь и вопросительно уставился на Переса.

— Сеньор генерал, у нас чрезвычайное происшествие. Собирайтесь. Все подробности по дороге: — слишком торопливо и взволнованно отчеканил Перес.

2:52 am

Бригадный генерал шестого округа Фернандо Мигель Гереро слушал генерала группы штата Керетаро Антонио Переса внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Перес без запинки выдавал всю информацию, которая у него имелась, и уточнять ничего не требовалось:

— Два часа назад произошёл обвал Пенья-де-Берналь, — очень официально и сухо произнес Перес. — Предположительно обвал произошел вследствие взрыва. У подножья горы располагалось несколько домов местных жителей деревни Берналь, но большая часть домов пострадала из-за мощного взрыва. Сейчас там командир Лопес, а так же работают местные: полиция, спасатели, выехала спецгруппа по антитеррору. Точных данных пока не имеем, но предположительно нам стоит ожидать немало жертв среди гражданских.

Пауза. Перес смотрел исподлобья, ждал, спросит Гереро или нет. Не спросил, поэтому Перес продолжил доклад:

— По первоначальным подсчетам погибло больше двухсот человек.

Гереро тихо выругался. Повисло молчание. Перес смотрел в окно, думал о чем-то. Затем повернулся, вздохнул, уставился отсутствующим взглядом на экран нано-сэда, выключил его, в кабине стало темно.

Перес заговорил нерешительно и тихо, будто боялся, что его кто-то может услышать:

— Час назад разговаривал с командиром группы антитеррора, эпицентр взрыва находился в самом центре горы. Но что странно, гора монолитная, сплошной камень. Заложить туда взрывчатку физически невозможно. Пришлось бы бурить, а такое бы, сами понимаете, не могло остаться незамеченным. Поэтому, скорее всего, проверка не подтвердит теракт, к тому же никаких предпосылок не было. Да и странно это… Какой к черту теракт здесь, в Мексике? У нас тут не США.

— Что тогда, Антонио? Природный фактор? Землетрясение? Вулкан?

Гереро ощущал странное неприятное чувство потери связи с реальностью, во рту пересохло, в голове гудело, он смотрел в темноту, где виднелись лишь очертания силуэта Переса.

— Нет. Причина взрыва не установлена. В эпицентре нашли странный объект, но это не взрывчатое вещество. Это что-то, — Перес запнулся. — Это что-то неизвестное.

4:30 am

К Пенья-де-Берналь они прилетели в половине пятого. Как раз в это время над обломками некогда величественной, а теперь полуразрушенной горы, затеплился рассвет.

Еще с высоты, можно было увидеть, какой в деревне творился хаос. Все дороги заполонили автомобили — жители покидали деревню; над городом кружили прожекторы спасательных квадрокоптеров, визжали и уносились на всей скорости медицинские аэробусы, где-то внизу подмигивали синим проблесковые маячки полицейских скайеров. Но главное ужасало состояние деревни Берналь. Такое Гереро не видел даже в далёких двадцатых во времена войны с наркокартелями. Здесь другое. Разрушенные дома и огонь. Чувство боли и отчаянья витающее в воздухе. Запах смерти, вызывающий едва уловимый привкус меди во рту.

Скайер приземлился.

Стоило только генералам ступить на землю, как тут же подоспел человек в полном облачении химзащиты и всучил такие же костюмы.

— На всякий случай, — плотоядно улыбнулся командир группы Лопес. — Ждем данные из лаборатории, но пока лучше так.

Никто спорить не стал, в таких делах лучше не геройствовать.

Час Гереро провел в наспех развернутом штабе у подножья горы за разговорами. Его и Переса вводили в курс дела. Ситуация складывалась крайне неприятная. Количество жертв перевалило за три сотни. Больше четырехсот человек госпитализировано с травмами разной тяжести. У остальных жителей, находившихся дальше от эпицентра взрыва, наблюдается кровотечение из носа, головные боли, потеря сознания. Советовали эвакуировать местных, но Гереро, вспоминая тянущуюся из деревни цепь автомобилей, решил, что, скорее всего в этом не будет необходимости. К тому же, для официального объявления эвакуации нужен приказ свыше.

Сейчас же больше всего Гереро интересовал тот неопознанный объект в эпицентре взрыва, поэтому он сразу потребовал доложить все, что о нем известно.

И здесь снова выступил с докладом слишком старательный командир Лопес:

— В эпицентре взрыва обнаружен не поддающийся идентификации объект, состоящий из неизвестного вещества, пробы которого взять не удалось! — на одном дыхании выпалил он.

— Почему не удалось, командир Лопес?

Лопес с секунду колебался, будто ему предстояло сообщить нечто неприятное, а затем продолжил:

— Сеньор генерал, вещество из которого состоит объект похоже на жидкость, но при попытке взять пробу… В общем, на деле оказалось, что оно газообразное. Так же это вещество ведет себя несвойственно газу, оно находится в постоянном движении, в очень хаотичном движении, скорость которого невозможно вычислить. У нас нет оборудования…

— Ясно, отставить, — оборвал Гереро, слушать жалобы об отсутствии спонсирования сейчас точно не было желания. — Еще что?

— За веществом находится некая полость, которой раньше там быть не могло. Мы попытались измерить ее. И вот что странно, складывается впечатление, что полость не имеет границ. Сейчас собираемся запустить туда видеодрон.

Гереро кивнул.

— Я хочу взглянуть, — сказал он и решительно направился к горе.

В небе к тому времени уже совсем рассвело. Утреннее солнце озарило теплыми лучами разрушенную деревню и гору Пенья-де-Берналь, день обещал быть жарким.

7:15 am

Вокруг объекта уже соорудили пластиковый купол: четверть сферы и кишкообразный коридор. Гереро и Перес вошли внутрь, и только потом зашел Лопес.



Первое, что привлекало внимание: черное пятно на стенке каменной горы. И только потом военные в костюмах химзащиты, приборы, мониторы, датчики, окружающие пятно.

Оно распласталось огромной кляксой три метра в высоту и два в ширину. Странное, где-то даже жуткое нечто, как густая смола: копошащаяся, все время двигающаяся, выпускающая тонкие едва заметные черные лоскуты дыма.

Стоило Гереро протянуть руку и коснуться пятна, как она тут же провалилась во тьму. Гереро поспешил отдернуть руку.

— Сеньор генерал, — обратился Лопес, — мы готовы запустить видеодрона, здесь можем наблюдать за происходящим.

Он указал на небольшой отсек, очередная кишка, за пластиковой перегородкой которой виднелись размытые силуэты.

Гереро кивнул и направился в отсек.

Здесь уже находился специалист по робототехнике, заметив генерала, он вскочил с места, едва не перевернув мониторы, и торопливо отдал честь.

— Ну. Показывайте, — велел Гереро и сел в предложенный Лопесом раскладной стул.

Рядом разместился Перес, Лопес же остался стоять позади, наблюдая за происходящим на экране техника.

И пока здесь нечего было смотреть — едва подрагивающая темнота. Видеодрон смотрел прямо на объект.

— Запускаем, — тихо и плохо скрывая волнение, сказал техник.

Изображение мелькнуло, послышалось мерное жужжание, дрон поднялся в воздух и влетел внутрь вещества.

Гереро ожидал увидеть что-то похожее на пещеру или дыру, что угодно, но никак не голубое небо и бескрайнюю скалистую местность.

— Что за?! — Лопес не смог сдержать эмоций.

Камера повернулась влево, завиднелась синяя полоска то ли моря, то ли океана.

В отсеке висела напряжённая тишина, все присутствующие не отрывали взглядов от монитора.

Камера еще повернулась, дрон пролетел вперед, теперь вправо, внизу можно было разглядеть густой лес, где-то очень далеко, почти на горизонте показался город.

— Он что, вылетел с обратной стороны? — глупо округлив глаза, спросил Перес.

— Здесь нет моря! — внимательно разглядывая изображение на экране, сказал Гереро.

— Тогда что это? Где это? — Перес растерянно глядел на Лопеса.

Лопес лишь развёл руками и сконфужено-виновато улыбнулся.

— Ваша камера точно показывает именно то, что в полости за веществом? — недоверчиво спросил Гереро.

Все это выглядело как чей-то глупый розыгрыш. Одно приходило на ум: возможно, тот, кто взорвал гору, перехватил сигнал и зачем-то показывает им вот это.

— Нет, сеньор генерал, — отозвался сбивчиво техник, — никакой ошибки здесь быть не может. Я проверял камеру, проверял дрона, все было в порядке…

— И что, хотите сказать, что там, в горе у нас море и небо? — Гереро нехорошо усмехнулся.

Техник потупил взгляд:

— Не могу знать, генерал.

— Давайте еще посмотрим, — нервно постукивая подошвой ботинка, предложил Лопес, — направь дрона дальше.

Техник послушно провёл пальцем по панели, дрон подался вперед, а затем изображение резко пошло рябью и экран погас.

— Сигнал пропал, — неживым голосом отозвался техник.

Гереро сверлил его взглядом:

— И?

— Сейчас попробую восстановить сигнал, — ответил он торопливо и уткнулся в панель управления, быстро нажимая на клавиши.

Гереро перевел взгляд на Лопеса, тот снова развел руками.

— Нужно сходить и посмотреть, что там, — подал голос Перес. — Можем отправить человека…

— Запрещаю! — рявкнул Гереро. — Это может быть опасно. И пока мы не получим распоряжений свыше, ничего не предпринимаем. Если связь не удастся восстановить, отправьте другого видеодрона, этого добра у нас хватает. Используйте.

— Так точно, генерал! — отозвался Лопес.

7:50 am

Стоило Гереро покинуть купол, как ему тут же вручили нано-сэд с защищенным правительственным каналом.

— Министр Санчес на связи, — сообщили ему.

Разговор с министром национальной обороны ожидался весьма неприятный. К слову, министра Санчеса не очень любили подчинённые, так как место министра ему досталось не за какие-то выдающиеся заслуги, а по близкому родству с женой президента. Санчес ей приходился двоюродным братом. Гереро же министра ненавидел по личным причинам. И ненавидел люто, всем сердцем, всеми фибрами своей черствой генеральской души, так как считал, что Санчес занял именно его законное место в министерстве. Поэтому когда ему вручили рацию, Гереро мысленно приготовился подавлять в себе ненависть, контролировать эмоции и то прочее, что необходимо делать, чтоб не нарушить устав.

— Генерал, — рявкнул министр в ухо так, что Гереро невольно скривился.

— Слушаю, сеньор, — сквозь зубы процедил Гереро.

Санчес продолжил говорить, делая ударение на каждое слово, видимо стараясь придать особую важность своим словам:

— Генерал, этот инцидент не должен просочиться в средства массовой информации. Я полагаю, вы понимаете, что уже через несколько часов Берналь заполнят журналисты.

— Как вы предлагаете, сеньор Санчес, замолчать взрыв и обвал одной из самых больших монолитных гор мира? Слишком много жертв и свидетелей.

Сарказм скрыть не удалось, хотя Гереро очень старался.

— Придумайте что-нибудь, генерал. Скажите, метеорит или землетрясение, мне плевать. Главное, чтобы не было паники среди населения. Жителей деревни эвакуировать, оцепить периметр. Людей и оборудования у вас достаточно. К вечеру мы ждем вас с подробным докладом здесь в Мехико. И еще, — Санчес сделал многозначительную паузу, — к полудню прибудут специалисты из США. Группа ученых. Они не представляют правительство США, вам не стоит переживать по этому поводу. Это частная группа ученых, во главе с профессором Александром Джонсоном. От вас требуется обеспечить им безопасность и предоставить всё необходимое.

— Так точно, сеньор министр, — отчеканил Гереро, хотя внутри он весь кипел от негодования. Какого черта они пригласили гринго? Неужели в Мексике закончились ученые? В то, что правительство США не приложило к этому руку, Гереро ни капли не верил.

Санчес будто бы понял, о чем сейчас думал генерал и добавил очень вкрадчиво:

— Проконтролируйте, чтоб с ними обращались вежливо, Гереро. Вам придется очень тесно работать с этими людьми. И помните, президент сам лично обратился за помощью к нашим партнерами из США, так как у них больше опыта и знаний по части аномалий.

Гереро молча усмехнулся. Слово-то какое — аномалия. Но, наверное, иначе эту дыру и не назовешь.

— Я жду доклад, Гереро. Пришлите его уже сейчас, все что есть, а вечером дополните.

— Так точно, сеньор, — ответил Гереро, и связь прервалась.

12:46 pm

Гереро находился в полевом штабе с профессором Джонсоном и его личным охранником, амбалом капралом Саймоном. Конечно, вот тебе и частная группа. Но кто бы сомневался, американцы не могли отправить своих ученых без охраны, и теперь приходилось терпеть еще и присутствие военных гринго, и похоже не только военных. Некоторых Гереро пометил как переодетых в военных сотрудников спецслужб, которые только и делали, что вынюхивали здесь все и совали свой нос, куда не надо.

Профессор Джонсон говорил с жутким акцентом, то и дело, сбиваясь на английский. На тактичные просьбы генерала говорить по-английски, профессор не реагировал и продолжал «блистать» своим глубоким познанием испанского. Гереро это жутко раздражало, особенно учитывая, что генерал знал английский, а в его нано-сэде и вовсе имелся отличный автоматический переводчик, и в этом не было никакой необходимости.

Джонсон и его группа уже успели ознакомиться с аномалией, провести ряд исследований и кое-что выяснить. Теперь же профессор, коверкая слова и ставя ударения в неожиданных местах, пытался объяснить Гереро, что именно им удалось узнать.

— Аномалия — это дверь, — чуть ли не по слогам сказал Джонсон.

— Проход, — кивнул Гереро. — Куда проход?

— Мы не знать. Вероятность быть кротовая нора. Генерал знать такой нора, время, будущее или прошлое?

Гереро отрицательно мотнул головой и окинул профессора неодобрительным взглядом.

— Время, идти в дверь, оказаться в прошлый год. Путешествия во времени, — последнее предложение Джонс сказал по-английски и нано-сэд услужливо перевел.

— Это точные данные? — Гереро недоверчиво сдвинул брови на переносице.

— Нет! — спохватился Джонсон. — Мы еще не знать. Изучать. Думать, кротовый нора или дверь в другой страна, или на другой планета. Другие ворлд. Но не Земля здесь и сейчас. Мы отправить маяк, нет сигнал.

— Профессор, говорите, пожалуйста, по-английски, — начиная закипать, в который раз попросил Гереро.

То, что говорил профессор, и так вызывало недоверие, а из-за искаженности и вовсе можно было подумать черт знает что. Гереро взглянул на Саймона, его громадная фигура горой возвышалась позади худого и бледного Джонсона. Саймон смотрел в одну точку поверх головы Гереро, и казалось, совершенно не слушал их разговор.

— Хорошо, — вдруг сдался Джонсон, и наконец, заговорил как человек, а не как слабоумный.

Нано-сэд принялся переводить:

— Мы предполагаем, что это пространственный или временной проход. Первое предположение о том, что это место находиться на Земле здесь и сейчас пришлось отвергнуть, иначе у нас бы не было проблем со связью. А у нас с этим были проблемы. Изучать ту сторону довольно затруднительно. Сигнал пропадает, как только приборы слежения удаляются на два фута. Но мы нашли выход из положения — ретранслятор! Половину прибора мы выдвинули на ту сторону, половину оставили на нашей. И это сработало, нам удалось исследовать местность в радиусе мили и даже заснять местных жителей. Они сбили один из наших видеодронов.

Здесь Гереро напрягся. Там еще и местные жители присутствуют. Дыра не пойми куда и агрессивно настроенные чужаки. Но Джонсона, похоже, совершенно ничего не смущало.

— Внешне они такие же люди, как и мы с вами, потому предположение о том, что это пространственный портал на другую планету мы исключили. Слишком сомнительно. Скорее всего, мы имеем дело с кротовой норой. Возможно это наше прошлое или будущее. Только вот одной мили недостаточно для исследования этого мира, нам необходимо отправить туда разведчика.

Гереро кивнул.

— Живого разведчика, — осторожно уточнил Джонсон, догадавшись, что генерал его понял неверно.

Лицо Гереро тут же стало суровым и непроницаемым:

— Это небезопасно. Если и отправлять, то группу. Одному разведчику не справится. Мы не располагаем данными об уровне развития людей с той стороны.

— Тут есть проблема, генерал. Мы проводили эксперимент с видеодроном, а затем с лабораторной мышью. Проход односторонний. Туда можно попасть, но как вернуться обратно, мы ещё не выяснили. Поэтому, сами понимаете, мы не имеем права отправлять туда людей, не имея возможности вернуть их обратно. Здесь нужен доброволец.

— И какой идиот согласится туда пойти?

До этого стоявший неподвижно капрал Саймон, сдвинулся с места.

— Я туда пойду, — с готовностью гаркнул он.

Глава 1 или «Орел взмывает ввысь»

Полгода спустя, Мексика, штат Керетаро, Эсекьель-Монтес.

Меня зовут Никита Орлов. Ну, или Ник Орел, но чаще просто — Орел. Сколько я себя помню, все называли меня Орлом. Кроме родителей и сестер, конечно же. На самом деле я и сам так представлялся. И все потому, что наша семья постоянно разъезжала по миру, и мы часто обзаводились новыми знакомствами. Поэтому, когда нужно было как-то себя назвать, я говорил «орел» на языке той страны, в который мы находились. Это слово универсальное и переводится на все языки: а́гила, и́гал, игури, орел, орзел, арол…

А вот с именем Никита все куда сложнее. В лучшем случае меня звали просто Ник, в худшем Никитя или Ни́кита, и вообще коверкали как кому вздумается, а меня это жутко раздражало. Поэтому просто — орел.

Вот и сейчас, в Мексике меня называют А́гила, что переводится как орел. Да и нравится мне, как оно звучит. К тому же настоящее имя мне светить нельзя, так как я похитил сестер из приюта и теперь мы скрываемся. Да и вообще, я веду не самую правильную и законопослушную жизнь. Чтобы выжить — я ворую.

Но так было не всегда. Раньше я бы никогда на такое пошел. И еще три года назад, если бы мне кто-то сказал, что я буду жить в мексиканских трущобах, шарить по карманам богатых сеньоров, грабить их дома… Да я бы рассмеялся им в лицо! А будь у меня плохое настроение, еще бы и в нос дал, тут, как карта ляжет.

А сейчас я сидел в стареньком тонированном Джипе вместе с Доминго и Карлосом напротив шикарной виллы и ждал, когда Карлос взломает систему охраны.

На эту самую виллу у нас имелись большие надежды, особенно у меня. Мы за ней наблюдали три месяца, там жил какой-то важный американец, которого каждое утро забирал навороченный скайер, а привозил поздним вечером. Наверняка у такого человека дома есть чем поживиться. Особые надежды я возлагал на сейф, который стоял у американца в кабинете. Сейф замечательно просматривался через окно, если влезть на одно из деревьев, что росли вокруг виллы, и посмотреть в бинокль.

Ну и даже если в сейфе ничего ценного не окажется, в доме и так достаточно дорогого барахла. Достаточно, чтоб я смог продать свою долю, сделать нам документы и поскорее свалить из этой гребной дыры.

А пока мы ждали, когда Карлос, наконец, отключит систему, я ностальгировал, вспоминая свою прежнюю жизнь.

Да, тогда, три года назад, у меня были мечты и планы, беззаботная жизнь: яркий и шумный круговорот, похожий на бразильский карнавал. Путешествия, гастроли, новые знакомства и вечный праздник. Мои родители были артистами лучшего в мире циркового шоу, и я, к слову, да и Женька с Леркой, тоже иногда выступали. Я с акробатическим составом, а девчонки в гимнастических постановках вместе с мамой.

С самого раннего детства я бредил магией. Смешно даже, я всерьез мечтал стать магом, но затем лет в шесть узнал, что волшебства не существует. Тогда я испытал первое нешуточное разочарование в жизни, и причем — крайне болезненное. Ох, как же я рыдал!

Но это потом, сначала, правда, я не поверил. Мы на тот момент, второй год гастролировали по Индии, а там все местные всерьёз верили в магию, как во что-то обыденное и само собой разумеющееся. Но отец оказался убедительней, а затем еще и Арно наш иллюзионист, которого я считал настоящим волшебником, подтвердил.

Я, переболев и немного успокоившись, опустил планку. Решил, что буду иллюзионистом. Это ведь тоже неплохо, пусть настоящего волшебства и не существует, но подарить это волшебство другим, заставить публику поверить в чудеса хотя бы на миг… Может это и есть то самое волшебство, если ты в него веришь.

И тогда я пристал к Арно, заявив, что тоже намерен стать иллюзионистом. Пообещал ему быть самым послушным и прилежным учеником. И Арно не смог мне отказать. Так я начал свой путь к мечте и шел по нему вполне успешно. Пока все не пошло наперекосяк.

С того самого момента, когда скайер моих родителей взорвали. А потом еще и обвинили моего отца — гражданина мира, в том, что он шпионил для русских спецслужб. Абсурд, конечно же. Ну, какой из отца шпион? Он был светским человеком, публичной личностью, отдавался целиком и полностью любимому делу. Да и вообще, имел пацифистские взгляды. А тут вдруг шпион.

Но комиссия ООН, расследовавшая дело, нашла в его нано-сэде какую-то переписку с русскими. В общем, в деле о смерти моих родителей значится, что они погибли по вине русских спецслужб, которые якобы их сами и устранили. Российские власти, конечно же, все опровергли.

Но нас это шокировало. Да и вообще отец шестнадцать лет назад как отказался от русского гражданства и русским был лишь в далеком прошлом. До того как весь цирковой состав «Волшебных иллюзий Рауля Берутти» не решил получить документ ООН, дающий право беспрепятственно пересекать границы любых стран. А еще у них в тридцатые была мода отказываться от гражданства и вступать в членство граждан мира.

В общем, все это привело к тому, что после смерти родителей, нас отправили с сестрами в мексиканский приют. А так как мы являлись апатридами и неплохо говорили по-испански, еще и впарили это мексиканское гражданство, чтоб его! Знали бы, что незнание языка могло бы быть веским поводом для не оставления нас в этой жуткой стране, говорили бы только на английском или на русском. Но мы, к сожалению, не знали.

И угораздило же случиться всему этому именно в Мексике!

После смерти родителей жизнь стала похожа на затяжной кошмарный сон. Все рухнуло в один миг, безвозвратно разбилось вдребезги.

Цирк был моей жизнью. Нашей жизнью. Мы были одной большой семьей, по крайней мере, я всегда так считал.

И тем болезней и обидней стало, когда после похорон за нами пришли мексиканские соцработники. А вся цирковая труппа, все кого мы считали семьёй, трусливо попрятались и даже не вышли попрощаться. От нас отказались все. Даже Арис, даже Рауль, который был нам как дедушка. Нас все бросили, никто не хотел связываться с детьми шпиона.



Странно, но это потрясло меня больше чем смерть родителей. По крайней мере, родители нас не предавали, они просто умерли, а точнее их убили.

А затем начался настоящий ад. До сих пор не могу вспоминать о приюте без содрогания. Скажу просто, хуже мексиканских приютов, только мексиканские тюрьмы. И если о тюрьмах я знал только из рассказов Диего, то об ужасах, творившихся в мексиканских домах сирот, я знал не понаслышке.

— Ну что там? — нетерпеливо поинтересовался Диего.

— Ждем, — ответил Карлос, — программа пытается обойти защиту, минут пять займёт.

Диего раздражённо цокнул языком, нахмурился и, скрестив руки на груди, уставился в окно.

— Эй, — тихонько позвал меня Карлос, покосившись на Диего. — Вечером, как? Празднуем? Можем завалиться в «Кактус на обочине».

— Рано праздновать, — оборвал его Диего, — ты сначала дело сделай.

Карлос посмотрел на него обиженно и отвернулся, уткнувшись в экран.

Через его плечо я заметил, что он открыл еще одно окно на мониторе и листает новостную ленту.

— Смотри, — резко повернулся ко мне Карлос, показав монитор, — это фото Пенья-де-Берналь с дрона. Ребята из группы конспирологов запускали. Ты смотри! Ух и военных туда нагнали. По любому что-то мутное там. Всю деревню, гляди, забором обнесли.

Диего неодобрительно закачал головой, вздохнул и снова уставился в окно.

Я пожал плечами. Конспиралогические взгляды Карлоса я не разделял.

— Там ведь радиоактивный астероид упал. Видимо ликвидируют последствия, убирают обломки, — сказал я.

— Ага! Какой в задницу радиоактивный астероид? — оскорбился Карлос и смахнул с монитора фото. — Такого не бывает. Чушь для замыливания глаз простачкам. НЛО там упало, сто пудов! Полгода ликвидировать последствия? Да у них там что? Чернобыль? Бред, я тебе говорю. Невозможно. Нет, что-то там явно нечисто. В сети много информации. Местные много болтают, что мол, после взрыва у всех кровь из носа шла, голова болела.

— Так, — ухмыльнулся я, — из-за радиации ведь.

— А вот и ни черта! Нет там никакой радиации. Парни из конспирологов делали вылазку, когда ещё территорию не обнесли забором, ходили с дозиметром. Нет радиации! Совсем!

Я закатил глаза. Спорить с ним бесполезно, да и не было у меня никакого желания. Старая тема. Карлос хоть и мой ровесник, но иногда кажется таким ребенком с этими своими НЛО. Да еще и все время пытается меня убедить, а я же — каждый раз пытаюсь его разубедить. Иногда наши споры достигают такого градуса, что кроме как дракой их нельзя закончить. Но сейчас точно не место и не время.

Диего, подумавший видимо о том же, мрачно взглянул на Карлоса и рявкнул:

— Хватит бредить! Делом займись.

Повисла тишина, а спустя минуту Карлос оживился:

— Готово, — тихо сказал он.

Мы переглянулись. Карлос продемонстрировал нам экран нано-сэда со столбцами бессвязных символов. Правда, ни я, ни Диего совершенно ничего там не понимали.

— Идем? — Диего напряженно посмотрел на меня.

Я кивнул, натянул на лицо лыжную маску, которая оставляла открытыми только глаза, накинул капюшон и выскочил из Джипа.

Второй этап нашего ограбления полностью зависел от меня. Карлос отключил систему охраны, я же должен сломать сигнализацию и вскрыть замки.

И времени у меня не так уж и много. Программа обнаружит внезапное отключение системы примерно через десять минут и перезагрузится. И если к тому моменту мы не отключим и не поставим блокиратор на сигнализацию, то сюда тут же нагрянет полиция.

Но я за это не переживал, у нас осечек еще ни разу не было. Втроем мы составляли отличную команду: я и Карлос виртуозно взламывали электронную систему и механические замки, а Диего же являлся нашим организатором и головой каждой такой вылазки. Он был старше нас в два раза, крутился в преступных кругах, имел много полезных связей, всегда мог достать нужное оборудование. У нас все отточено до автоматизма: скрупулезная подготовка, долгие недели, а то и месяцы планирования и изучения объекта. Когда ты уже в сотый раз прокручиваешь в голове пошаговый план действий, то во время самого дела все получается настолько легко и просто, что кажется, будто ты это делаешь в сотый раз. Поэтому я не ощущал никакого страха, никаких неожиданностей, все шло как по маслу.

Я подошел к высоким воротам с острыми зубцами. Панель управления первой сигнализации находилась внутри, там, за каменной изгородью, высотой в два человеческих роста. Но для меня это едва ли преграда, не зря же я всю жизнь тренировался.

Подтянулся за прут железных ворот, оттолкнулся ногой от изгороди, сгруппировался, прогнулся, кувырок. И вот — я уже с обратной стороны варварски взламываю пластиковый корпус сигнализации, выдергиваю провода с мясом и открываю ворота.

Дальше снова Карлос, он быстро заменяет сигнализацию на двойника, который временно изобразит сигнализацию прежнюю, правда — ненадолго. Любая системная проверка и двойник тут же выдаст себя.

Пока Карлос возился с сигнализацией, мы с Диего поспешили к дому. Я пока бежал, на автомате окинул взглядом камеры: одна у ворот, две на доме — под крышей и над входом. Камеры выключены, ни один датчик не горит, все идет как надо.

На входной двери два замка: один магнитный, другой сувальдный врезной открывающийся с ключа. Магнитный вообще полная лажа, набор универсальных ключей может купить любой дурак в сети за две тысячи пьесо, хоть это и незаконно.

А вот обычный механический замок, особенно дорогой, весьма сложно устроен. И чтобы вскрыть его, потребуется время. Но у меня ловкие, тренированные пальцы фокусника, набор отмычек, сделанных под заказ и немалый опыт взлома, поэтому и этот шести-сувальдный замок я вскрыл за несколько минут. Щелчок. Сигнализация мерзко завизжала. Но это не страшно, система охраны отключена, сигнал о взломе передать не сможет. Разве что услышит кто-то из соседей, что тоже маловероятно, до ближайшего дома полмили.

Карлос протиснулся первым, разбил панель, вырубил верещащий аппарат.

Все. У нас есть пятнадцать-двадцать минут, чтоб взять то, зачем мы пришли и свалить.

Диего и Карлос начали осматривать дом, вооружившись пластиковыми мешками, я же прямиком бросился на второй этаж к сейфу. Ещё на лестнице достал из потайных карманов куртки тонкие отмычки. Я уже знал, что меня ждёт, успел разглядеть еще месяц назад, когда мы запускали мини-коптер и заглядывали в окна виллы. И поднявшись в кабинет, я нисколько не удивился стандартному банковскому сейфу с двумя цилиндрическими замками по бокам дверцы.

Но сначала нужно просветить сейф на наличие электронных устройств. На сейфе тоже могла быть сигнализация.

— Агила! — послышался радостный голос Карлоса с первого этажа. — Да это джек-пот! У гринго одной техники! Ты должен это увидеть! У него акировский видео-сэд. Да он же тысяч пятьдесят стоит! А у тебя там как?

— Работаю, — отозвался я и принялся просвечивать сейф.

И вот же зараза! Внутри слева на стенке высветился прибор. Наверняка это что-то вроде старого доброго автодозвона. Автономная система, работает независимо от того, отключена охранная система или нет. Стоит только вставить в замочную скважину неоригинальный ключ, как прибор начнёт звонить хозяину. Черт!

Я принялся шарить по кабинету, ключи могут быть здесь. Несмотря на все эти многоуровневые системы безопасности, сами люди по этому поводу предпочитают не заморачиваться. И чем навороченней система, тем беспечней обладатели этой системы. Некоторые даже не закрывают сейф, однажды у нас и такое было.

Обычно ключи прячут в доме и с собой не носят никогда. Да и прячут их зачастую в самых банальных местах: в ящиках письменных столов, в прикроватных тумбочках, под матрасами, засовывают под ковер или под цветочный горшок, просто закидывают на высокие шкафы.

Наверняка и наш гринго спрятал ключ где-то здесь.

Я упорно принялся искать ключи. Конечно, я мог бросить этот сейф и пойти помогать Карлосу и Диего, и возможно я терял время. Вероятно, в сейфе не окажется ничего ценного, но я не мог сдаться. Я чувствовал, что там будет то, что изменит мою жизнь и поможет мне с сестрами навсегда уехать отсюда.

— Эй, — мимо кабинета проходил Диего и торопливо сказал: — Давай, скорее, ещё десять минут и сваливаем.

Я кивнул и продолжил напряженно шарить по ящикам.

— Что, не сможешь открыть?

— Смогу, — возразил я, заглянув под кадку с пальмой, — сейчас, только найду ключ.

— Ник, — Диего неодобрительно покачал головой. — Нет времени. Бросай. Поищи что-то другое.

Я не слушал. Взгляд наткнулся на картину с лесным пейзажем в тяжелой старинной раме. Точно! Картина!

Переметнулся к стене, аккуратно приподнял картину, заглянул в образовавшуюся щель между рамой и стеной. И вот же — ключ! Висит на крючке за картиной. Правда, только один, и не совсем понятно от левого замка он или от правого. Где же второй?

Второй нашелся через пять минут здесь же в кабинете, на полке с какими-то сувенирами и статуэтками. Ключ лежал под фигуркой слона.

— Агила, уходим! — крикнул снизу Диего.

— Иду, — отозвался я. — Еще минута.

Я решил рискнуть, даже если ошибусь с ключом, и защита оповестит владельца, мы успеем уехать.

Вставил ключ в замок. Он не проворачивался. Дьявол! Не угадал. А теперь нужно и впрямь поторапливаться. Я быстро вытащил ключ, переставил в другую замочную скважину…

Где-то вдалеке послышался вой полицейских сирен. Сначала даже решил, что мне просто показалось. Нет, так быстро бы они не успели среагировать, но вой нарастал.

— Уходим! — не своим голосом крикнул Диего.

— Агила! Быстро! — крикнул пробегающий мимо Карлос.

Я уже открыл сейф, повернул ручку — распахнул…

Внизу хлопнула дверь, Диего и Карлос ушли. Мне тоже следовало убираться. Но я как идиот, сидел на полу и таращился на то, что находилось в сейфе: какие-то бумажки, документы, бокс с видео-чипами, фотографии — черное пятно на стене — хрень какая-то. И ничего, совершенно ничего ценного. Ни драгоценностей, ни золотых слитков, ни денег. Даже завалящей кредитной карты или ключа от банковской ячейки не было. Такое чувство меня охватило — тоска и разочарование — будто на голову вылили ведро холодной воды.

Сирены приближались. Я взял себя в руки и быстро рванул вниз. Еще на лестнице услышал как, взвизгнув тормозами, сорвался с места наш Джип.

Да вашу ж мать! Но этого и следовало ожидать, мы это обсуждали много раз. Лучше схватят одного, чем всех.

Когда я добежал до выхода, черные полицейские скайеры уже приземлялись на зеленую лужайку перед виллой. Через парадный вход теперь не уйти.

Я рванул к черному выходу, там бассейн, а дальше изгородь. Перемахну через нее и уйду, затерявшись среди деревьев. Но и с обратной стороны уже кружили полицейские скайеры.

— Да чтоб вас пумы сожрали! — выругался я и опрометью бросился на второй этаж. Спрячусь, что-нибудь придумаю, но так просто им в руки не дамся. В тюрьму, тем более мексиканскую жуть как не хотелось.

— Это полиция! Всем бросить оружие и лечь на пол! — заорали внизу.

Ага, сейчас! Разогнался. Да и нет у меня никакого оружия, разве что отмычкой могу пырнуть.

Я влетел в первую попавшуюся комнату, это оказалась спальня, здесь царил бардак, все перевернуто и разбросано. Парни спешили, и было не до церемоний.

По лестнице уже грохотали тяжелые шаги. Я попробовал открыть окно, но внизу, крадучись, шли полицейские, окружая дом. Когда один из них начал поднимать голову, я отпрянул от окна. Заметил? Нет?

Нужно прятаться. Первое что пришло на ум — залезть под кровать. Но я тут же отверг эту мысль, не самая удачная идея, здесь меня начнут искать в первую очередь. Взгляд наткнулся на приоткрытую дверцу гардероба. А здесь можно попробовать спрятаться.

Я скользнул в гардероб, бесшумно задвинул за собой дверцу. Верхнюю полку заприметил сразу, еще когда дверь была открыта — узковатая, под самым потолком, но я должен протиснуться. На этой полке меня вряд ли станут искать. Там стояли какие-то коробки, я их аккуратно снял, две оставил, прикрыться.

Полицейские уже были везде, я слышал их переклички за стеной, слышал топот. В спальне скрипнула дверь. Сердце в груди забилось быстрее, не то чтобы страх, просто подскочил адреналин.

Ухватившись за вешалку с костюмами, я подтянулся, тихо уткнулся ногами в стену, затем перенес руки на дверцу шкафа — лишь бы только не вывалилась, — и аккуратно пополз вверх, к полке.

В комнату вошли полицейские, судя по шагам — двое.

— Под кроватью глянь, — сказал один из них.

Я мысленно усмехнулся. Правда улыбка получилась скорее истерическая, я чувствовал себя загнанным в угол. И теперь отчётливо понимал, что сердце ухает не только из-за подскочившего адреналина, я не хотел в тюрьму. Мне нельзя — у меня Лера с Женькой. Они ж без меня пропадут.

Спокойнее! Я сделал глубокий вдох, волнение сейчас ни к чему. Копы вот-вот заглянут в гардеробную, а я ещё под потолком вешу.

Сначала осторожно переместил руку, потом ногу и втиснулся на полку, прикрывшись коробкой, вторую поставить уже не успел. Дверь в гардеробную резко раздвинули.

Я вжался в стену, левую руку и ногу поджал под себя так, что чуть ли не сложился книжкой напополам. Полицейский шарил по стенке, пытаясь отыскать выключатель. Раздался щелчок, зажегся свет, ударив в глаза. Я зажмурился, застыл и затаил дыхание. Эти десять секунд, которые коп рыскал среди вешалок с одеждой, показались долгими часами. Когда он начал шелестеть одеждой прямо подо мной, я и вовсе буквально слился с полкой, став ее частью, по крайней мере, мне так казалось.

— Никого! — крикнул он.

— И здесь чисто, — отозвался второй. — Успели, похоже, уйти.

Полицейский вышел из гардеробной, дверцу не задвинул, свет не выключил. Ну и черт с ним, я радовался, что они уходят, и наконец, могу вдохнуть полной грудью.

И этот вздох оказался для меня роковым. Полка тихонько скрипнула, крепление не выдержало, раздался треск, и я с грохотом рухнул вниз прямиком на кучу обувных коробок.

Ё-мое! Это ж надо, чтоб так не везло-то!

У меня оставался один вариант, ломится с разбегу в окно и бежать что есть мочи, надеясь на свою ловкость и проворность. Но копы оказались быстрее. Когда я поднялся на ноги, на меня уже смотрели два нацеленных пистолета и две торжествующие мексиканские рожи.

— Hola, idiota! — усмехнулся один из копов.

— Сам придурок, — огрызнулся я по-русски, вставая и потирая ушибленный бок.

Глава 2 или «Орёл попадает в силки»

Я тоскливо глядел в окно взлетающего с зелёной лужайки скайера. Ярко-красная крыша виллы мелькнула и исчезла. Настроение было паршивое, болели ребра от полицейских дубинок, но я не мог еще раз не попытаться удрать. Несопротивление целесообразно только тогда, когда ты не виновен либо тебе светит небольшой срок. Но в моем же случае попытка бегства при задержании особой погоды уже не сыграет.

Я ощущал попеременно, как на меня накатывает то злость, то отчаяние. А ведь все было так хорошо. Я ведь был почти у цели. Я уже мысленно распрощался с Мексикой и на всех парах мчал с сестрами в Россию.

А все этот проклятый сейф. Ну и на кой черт он мне сдался? Будто осел упёрся в него. А еще это дурацкое ощущение — как будто я точно знал, что там мешок бриллиантов, не меньше. А там пшик! Бумажки и фотографии эти. До сих пор картинка стоит перед глазами — чёрное пятно смолы на сером камне. Жуткие эти фотографии, если честно, было в них что-то такое, отчего у меня волосы на руках и затылке ершились. И почему этот американец хранит их в сейфе? Наверное, он просто больной на голову…

С двух сторон меня подпирали плечами полицейские, от одного из них, того что постарше с густыми усами, резко несло чесночным амбре, и я старался не поворачиваться в его сторону. Второй молодой и подтянутый в темных солнечных очках похоже возомнил себя крутым суровым полисменом, который даже в полумрачной кабине скайера не смеет снять очки, чтобы не разрушить образ крутости.

Руки ныли, вместо обычных наручников, на запястьях стянули пластиковый хомут, и стянули так сильно, что не пошевелить, не провернуть. В пальцах покалывало, они потихоньку немели, приобретая голубоватый оттенок.

— Сеньор полисмен, — обратился я к тому, что в очках, протянув посиневшие руки. — Можно ослабить немного.

Коп недовольно скривился, хмыкнул и отвернулся, будто не услышал мою просьбу. Скотина. Я едва сдержался, чтоб не зарядить ему по морде этими самыми руками.

Второй коп, чесночный, легонько толкнул меня в бок, и снисходительно предложил:

— Давай, немного ослаблю.

Я с готовностью протянул ему руки. Любитель чеснока, пока ослаблял хомут, с интересом поглядывал на меня, усмехаясь в пышные усы. Я догадался, хочет что-то сказать. И судя по взгляду полному сочувствия, будет уму разуму учить.

— И как же тебя так угораздило? — осуждающе покачал головой полицейский. — Эх, жаль тебя, идиота. Молодой ведь совсем. Сколько тебе? Двадцать? Двадцать два?

Я не ответил, лишь не без гордости подумал, что коп решил, будто я старше, чем есть на самом деле. А так мне девятнадцать лишь в октябре стукнет.

— У меня сын, такой как ты, — вздохнул полисмен. — Жить бы тебе в удовольствие, работать честно, веселиться, девчонок тискать. А теперь загремишь за решетку, тут даже думать нечего. И зачем ты только полез в дом этого сеньора? Он же американский профессор, уважаемый человек, за ним правительство, президент! — коп многозначительно вскинул указательный палец. — Вляпался, ты, короче, амиго, по-крупному.

Ну вот, а я все думал: где же мы промахнулись? Почему полиция приехала через секунду, после того, как я вставил ключ? Нет же — это явно не из-за сейфа с автодозвоном, где-то еще что-то было. Что-то, что мы упустили из виду. А теперь все стало ясно. Диего плохо проверил этого богатенького гринго, а он оказался американским профессором, да еще и связанным с правительством. Ну и конечно, спецслужбы за ним приглядывали, и наверняка и за его домом тоже. Скорее всего, вилла утыкана жучками и скрытыми камерами. Да что ж мне так навезёт-то!

Чувство, будто я падаю с обрыва в пропасть, ощущалось настолько явственно, что у меня голова пошла кругом.

И как теперь? Я ведь надеялся, что получится выкрутиться.

Я рассчитывал на Диего, у него имеются связи в нужных кругах. В конце концов, мы не были одиночками, здесь это невозможно и небезопасно. За нами стояли серьезные люди, которым мы отдавали часть прибыли и поэтому нас никто не трогал. Я очень на них надеялся. А теперь мои надежды стремительно испарялись, как пролитая на горячий песок текила.

Теперь мне никто не поможет. Мафия не пойдёт против правительства ради какого-то сироты-циркача. И даже первая мысль: подкупить копов, ни для кого не секрет, что здесь они большие охотники до взяток, разбилась вдребезги. У меня не хватит денег, чтоб откупиться от президента.

Весь остальной путь к полицейскому участку, я провел хмуро глядя через окно скайера нараспластавшиеся внизу, будто черепахи на солнце, дома.

Тревожные мысли крутились в голове. Нет, я не переживал о том, что попаду в тюрьму. Плевать, этого я не боялся. Я весьма изворотливый и смекалистый — не пропаду и в тюрьме. А вот как девчонки будут без меня? Кто о них позаботится? Отдадут ли Карлос и Диего им мою долю? Мы этот вопрос никогда не обсуждали. Да наверное никто из нас даже такой мыли допустить не мог, что выйдет осечка.

Вообще, что в Карлосе, что в Диего я был уверен. Они меня не кинут. Без Диего так мы вообще бы не выжили. Именно он приютил нас, когда мы почти два месяца скитались по улицам и натурально голодали. Конечно, большую роль в этом сыграли мои способности щипача, которые Диего так впечатлили, что он сразу взял меня в оборот.

Он же помог нам сновыми документами, с жильем. Оставалось надеяться, что и теперь он не бросит.

В участок мы прибыли довольно быстро. Мне отсканировали сетчатку глаз, взяли скан отпечатков пальцев, сфотографировали, а после обыскали, и нашли заразы в моих потайных карманах отмычки. У меня теплилась надежда, что хоть те, которые спрятаны в швах штанов не найдут, но полицейский, будто прочитав мои мысли, притащил металлодетектор и у меня отобрали все.

Затем запихнули в маленькую тесную камеру: все четыре койки, хотя заключенных вместе со мной уже было пятеро. Да, здесь было весьма людно, душно и воняло потом и мочой. У входа прямо на полу сидел пацан весь в татуировках и даже на лице какие-то надписи и узоры, я сильно не вглядывался, потому что это тип смотрел на меня с таким дерзким вызовом, что еще секунда, и он сорвется с места, накинувшись на меня с кулаками. От него так и жгло агрессией и злобой, но настроения у меня было едва ли боевое. Да и драку ради драки я не понимал, хотя и был уверен, что этого татуированного уложу с одного удара. На одной из нижних коек развалился тучный усатый мужик в расстёгнутой яркой цветастой рубашке. Рядом с ним сидел еще один, его полная противоположность: тощий, кости и вены выпирают из-под сухощавой коричневой кожи, лицо в глубоких морщинах, взгляд полный безразличия и усталости. И последний — старик: грязный в драной одежде, очевидно бездомный, он дрых прямо на полу как-то неуместно свернувшись калачиком и подложив руки под щеку.

Мои временные сокамерники, кроме спящего старика, с интересом уставились на меня. Я изобразил простачка, поздоровался с ними по-французски, спросил, знает ли тут кто-нибудь французский. К счастью мне не ответили, на то и был расчёт, лучше притвориться иностранцем. Разговаривать сейчас ни с кем не хотелось.

Я переступил через спящего старика, и разместился в самом темном углу камеры. В общем-то, три койки были свободны, и я мог занять одну из них, но глядя на грязные засаленные вонючие матрасы, желание к ним прикасаться сразу отпало. И я решил, что лучше уж сидеть на голом полу в тёмном углу. Сейчас мне хотелось спрятаться от всего мира, особенно от настойчиво-сверлящего взгляда татуированного.

— Эй, амиго, — злобно сверкнув золотым передним зубом, позвал татуированный. — Курить есть?

Я сделал вид, что не понимаю о чем речь.

Татуированный поднялся на ноги, оживился толстый мужик на койке, привстал на локтях, сверкнув глазами в предвкушении драки.

— Ты что, глухой? Сигареты есть?

Он начал медленно подходить.

Я начал вставать, татуированный видимо так просто не отстанет.

— Отвали, — сказал я по-испански, настроения шутить больше не осталось. — Я не курю и тебе не советую.

Татуированный нарочито-удивлённо округлил глаза.

— Слышал, Пабло, как заговорил этот марикон.

Зря он обзывался. Долго это терпеть я не собирался, едва качнувшись, резко сделал прямой выпад, втащив ему по подбородку, и татуированный окинув меня растерянным взглядом, рухнул на пол. Старик, возле которого и упал татуированный, проснувшись, встрепенулся, удивлённо окинул нас безумным взглядом и, качая головой, что-то бормоча, уполз в другой конец камеры, улегся там и замолк.

Жирдяй и тощий продолжали смотреть на меня. Я вопросительно вскинул брови.

— Зря ты его вырубил, — вдруг весело усмехнувшись сказал жирдяй, приглаживая усы, и снова завалился на койку. Тощий в подтверждение закивал, а затем добавил мрачным голосом:

— Зря, точно зря. Теперь Хуан тебе ночью горло перережет.

— Пусть только попробует, — буркнул я и сел обратно.

Это мы уже проходили еще в приюте. Хесус со своими псами с завидной регулярностью устраивали мне ночные экзекуции. И я даже не сомневался, что он может учудить нечто подобное. Ну ни прирезать, конечно, как бы он сюда пронес оружие? Но что-то близкое к этому — вполне. Только одного я не понимал, к чему это все было? Показать свой авторитет? Зачем?

Скорее всего, уже сегодня мне выдвинут обвинения и переведут центр предварительного заключения. Скучно им тут что ли?

Я несколько часов просидел в своём углу, больше никто меня не трогал. Только татуированный, очухавшись что-то вякнул и уполз к входу. Оттуда он то и дело злобно зыркал, но я уже не обращал на него внимание.

Все это время я думал о Женьке с Лерой. Теперь копы наверняка пробьют меня по базе и все выяснят. Нет, девчонок они вряд ли так быстро и просто смогут найти. Мы живем в доме покойной матери Диего. Девчонки красят светло-русые волосы в черный, носят карие линзы, их светлая кожа давно стало смуглой от жарких лучей мексиканского солнца, и теперь весьма сложно отличить их от местных деревенских девиц. К тому же в их биометрических свидетельствах, на которые я потратил немало денег, значится, что Лаура и Эмилия Дельгадо родились в Мексике, что Диего их отец, а мать умерла шесть лет назад. Документы выглядят идеально, если не пробивать их по базе, но вряд ли кому-то придет это в голову.

Главное, чтоб не взяли Диего и Карлоса, тогда вся наша конспирация рухнет, и моих сестер снова отправят в приют. Этого я боялся больше всего. Лерка может вообще не выдержать, она до сих пор не отошла от того случая. А от мысли, что то же самое может случиться с Женей, меня от злости начинало колотить. Даже не смотря на то, что прошло почти два года, я не мог спокойно вспоминать лицо Леры в тот день. Застывшие слезы, безразличный потухший взгляд.

— Тебя обижали?

— Нет, — говорила она, а мне явственно слышалось да.

— Кто?

— Никто…

Слезы задрожали в зелёных глазах сестры.

— Это Хесус?! Это он со своими шавками?!

Лера замотала головой, уткнулась лицом в ладони, затряслась в беззвучном плаче. Только сейчас я увидел синяки на ее тонких запястьях, на ногах чуть выше колен, подол цветастого платья надорван, злость затмила разум.

Я знал, что никому до этого нет дела. Никто не заступится и никто не поможет. Бестолку кому-то жаловаться, добиваться справедливости. Обычно от этого становится только хуже. Ни воспитатели, которые и сами охотно применяли физическую силу, ни власти, которым вообще на нас плевать, пока жестокость не станет достоянием общественности, никто бы нам не помог.

Поэтому я все сделал сам. Хесус и его друзья теперь навсегда запомнят мой дивный кислотный дождь, который я оставил им напоследок в ту ночь, когда мы бежали из приюта.

— Эй, идём, — окликнул меня полицейский, замок на решетке щелкнул.

Меня привели в кабинет следователя, здесь было накурено и душно, как и во всём полицейском участке, старый кондиционер не охлаждал воздух, а рыча, исторгал горячий уличный жар.

За столом сидел с кислой миной следователь. Все происходящее ему явно не нравилось, он создавал впечатление человека, которого оторвали от просмотра долгожданного футбольного матча, и заставили чистить помойную яму.

Он сходу завалил меня однообразными вопросами: имя, год рождения, где проживаю, зачем залез в дом уважаемого сеньора Джонсона, где мои сообщники? Я отвечал одно и то же, строго придерживаясь легенды. Хотя и понимал насколько это глупо и абсурдно. Наверняка меня уже пробили по базе, и следователь и так прекрасно знает, кто я такой, но вот в остальном…

Я уже в который раз выдавал одну и ту же информацию:

— Мигель Мария Альварес, родился шестнадцатого февраля, в тридцать восьмом году, в Тьера Нуэва штата Потоси. Переехал в Керетаро год назад, работаю на мебельной фабрике.

Кстати, я там и правда работал, и именно под именем Мигеля Альвареса. Ну, когда не грабил дома и не воровал. Но на фабрике платили так мало, что этого едва ли хватало, чтоб прокормиться самому, не говоря уже о сестрах.

На вопросы об ограблении я отказался отвечать без адвоката. Следователь глядел на меня тоскливо и заново начинал задавать вопросы. Но я продолжал стоять на своем, выбора особого у меня не было.

А потом мне надоело отвечать по третьему кругу на одни и те же вопросы, и я, в последний раз сказав, что говорить без адвоката не буду, замолк и больше никак не реагировал. Следователь взбесился: орал, угрожал, а я продолжал сидеть, с видом человека одолеваемого смертельной скукой, и то и дело зевать.

— Ну, молчи, молчи, — свирепо раздувая широкие мясистые ноздри, выкрикнул следователь, — все равно тебе не отвертеться.

Я устало прикрыл глаза и снова зевнул.

— Пошел вон! — выкрикнул он и меня снова отвели в камеру.

Время близилось к вечеру. Нас по одному сводили в уборную, выдали одноразовые миски с серой плохо пахнущей массой. Я к ней даже не притронулся.

А затем выключили свет, оставив лишь тусклую лампу в коридоре. Вроде как спать проложено. Нижнюю койку по-прежнему занимал жирный, костлявый теперь залез на верхнюю и дремал. Старик сидел на полу и с аппетитом уплетал серую массу, а татуированный сидел теперь в моём укромном уголке, тварь.

Но я сделал вид, что не заметил этого и сел у стены неподалеку от старика.

— Будешь? — старик кивнул на мою тарелку, я отрицательно махнул головой и улегся на холодный пол, подложив руку под голову, на грязные койки я лезть так и не рискнул, а на пол была хоть какая-то надежда, что его изредка мыли.

— Я возьму, — снова сказал старик.

— Бери, — вздохнул я.

— Облезешь, — резко вскочив с места, сказал татуированный и выхватил тарелку из рук старика. Не, ну ни тварь ли?

— Тебе не разрешал, — с нажимом сказал я.

Татуированный гадко ухмыльнулся и, набрав в ложку побольше, нарочито запихнул в рот и мерзко принялся чавкать. Мало видимо ему первого раза было.

Еще секунду назад я лежал на полу и вот, придерживаясь рукой за решетку, я бью эту свинью в челюсть с ноги.

«Лишь бы не убить», — запоздало думаю я. Тарелка с едой вылетает у него из рук, разбрасывая серую массу по всей камере. Татуированный громко клацнув челюстью, летит в стену.

— Айя! Марико-о-он! — завывает он. Кровь течет у него изо рта по подбородку, он хватается за голову обеими руками, будто голова у него раскололась надвое и только так он сможет удержать в черепушке остатки вытекающих мозгов.

— Убью, суку! — заорал он и бросился на меня.

На скорость и реакцию мне грех жаловаться. Я молниеносно присев, подсечкой сбил его с ног. Татуированный завалился на бок.

Позади громко загрохотал дубинкой по решетке и принялся ругаться коп:

— А ну заткнулись все! Что вы тут устроили, собаки?

Все молчали. Только татуированный утирая кровь с лица, бормотал ругательства.

— Еще раз услышу, всех прикую к койкам! — заявил полицейский, еще раз грохнул дубиной и ушёл.

Когда шаги полицейского стихли, жирдяй встал со скамейки, расплылся в улыбке, и с восхищением уставился на меня:

— Ты что? Из этих? — спросил он, раскинув руки в стороны, как будто собирался меня обнять.

— Из кого из этих? — нахмурившись, спросил я, на всякий случай, сделав шаг назад.

Восхищение на его лице переросло в восторг, граничащий с идиотизмом:

— Ну, эти! Ниндзя! Каратэ! Айкидо! Кунг-фу!

— Нет, — отчеканил я, — ничего из перечисленного.

Жирдяй разочаровано уставился на меня, явно ожидая пояснений.

Татуированный тем временем, отплёвываясь, на четвереньках уполз в темный угол.

— Зарядку по утрам просто делаю. Регулярно, — объяснил я и сел обратно к старику.

Жирдяй вздохнул разочарованно и улегся обратно. В камере стало тихо.

Я тоже лег, хотя и не собирался спать. Да и вряд ли бы вышло. Там татуированный из угла злобно зыркает, да и в голове ворох тревожных, тяжелых мыслей, терзающих мой бедный разум. Только успокою одну, договорюсь с ней, что все будет хорошо, как-нибудь обязательно выкрутимся, как тут же врывается другая и снова начинает вопить: «Это глубокая, непросветная задница! Это конец! Спасайся, кто может!»

Иногда я тоскливо поглядывал на замок решетки, думал о том, что будь у меня хоть одна отмычка, хоть завалящая скрепка, я бы попробовал сбежать. Но это так, фантазии. Если размышлять логично, то ничего бы у меня не вышло. Замок, может быть, я бы и вскрыл, а вот дальше — выбраться из полицейского участка, где куча вооружённых копов — это вряд ли. Все-таки жаль, что я не ниндзя.

* * *

Утром меня снова вызвал следователь, и снова на допрос. Теперь меня привели не в кабинет, а в комнату, предназначенную именно для допросов и опознания. Здесь было огромное зеркало в пол стены, не трудно догадаться, что с обратной стороны за нами кто-то наблюдал. Еще меня приятно удивило, что в этом помещении кондиционер работал исправно, и наконец, можно было хоть немного передохнуть от жары. Я сощурился, глаза заслезились. После полумрачного коридора яркий свет лампы под потолком больно бил по глазам. Хотелось протереть глаза, но наручники плотно сжимали запястья за спиной. К счастью, с меня их сняли, прежде чем усадить за стол напротив следователя. Я тут же принялся тереть глаза.

— Имя, — не глядя на меня сказал следователь, что-то увлеченно изучая на экране нано-сэда.

— Мигель Мария Альварес, — отчеканил я. Хотя в этом уже на самом деле не было никакого смысла, наверняка по отпечаткам меня уже успели пробить.

Следователь задумчиво кивнул и снова что-то принялся изучать.

— Мигель Мария Альварес, — мрачно повторил он.

Я вздохнул, скучающе окинул взглядом серые стены комнаты, посмотрел в зеркало. Кто же там?

— Скан-экспертиза показала другие данные. Никита Богданович Орьлов, — по слогам прочитал он с экрана и поднял на меня изучающий взгляд.

Я отрицательно мотнул головой:

— Странное имя какое… Впервые слышу.

Следователь устало вздохнул и продолжил:

— Разыскивается по подозрению в похищении несовершеннолетних воспитанниц приюта «Аlas de angel» Валерии Орьловой и Евгении Орьловой.

Я не отвечал. Смотрел ему в глаза с непроницаемым лицом, думая о том, как там сейчас девчонки и что сказал им Диего по поводу того, что я не вернусь.

— Покушение на жизнь и нанесение увечий различной степени тяжести воспитанникам приюта для сирот «Аlas de angel»: Хесуса Моциа, Хуана Паулино…

Он перечислял их имена, а я чувствовал, как на меня теплой волной накатывает удовлетворение. Я все думал, а вдруг мой план не выгорел, вдруг шары не взорвались, вентилятор не заработал и я все неправильно рассчитал. Тогда бы вышло, что Лера осталась без отмщения.

А оно нет, сработало. Эти мрази получили по заслугам, правда их и убить мало, за то, что они сделали. А теперь я ясно видел, как Хесус открывает дверь в их комнату, как они заходят, включают свет и висящий под потолком вентилятор начинает крутиться, шары лопаются об спицы и кислота летит им в лицо, на руки, в глаза.

Голос следователя грубо ворвался в мою фантазию:

— А теперь еще обвиняется в незаконном проникновение со взломом на территорию частной собственности, а так же хищении имущества из дома сеньора Джонсона. В подделке документов, а так же вы подозреваетесь в восьми ограблениях на территории штата Керетаро, и шести в штате Потоси.

Я молчал, его слова доносились до меня будто через стекло. Словно это я сейчас стоял с той стороны зеркала и наблюдал за каким-то незнакомым парнем, и это вовсе не меня, а его во всем обвиняли.

— Что скажете, сеньор Орьлов? При обыске у вас обнаружили отмычки для взлома в количестве шестнадцати штук, вас нашли на месте ограбления. Все улики против вас. Сознаетесь во всем, сдадите сообщников, срок по ограблению будет меньше. И сообщить, где вы прячете сестер, тоже придется.

Я долго смотрел на него, изображая мыслительную деятельность. Но тут и думать не о чем, поэтому я сказал:

— Мне положен защитник. Где мой адвокат? Я хочу позвонить.

На самом деле нет у меня никакого адвоката, да и звонить было рискованно. Но я все же решил, что нужно связаться с Диего.

— Хорошо, — как-то слишком легко согласился следователь.

Не смотря на то, что право на звонок закреплено в конституции, все прекрасно знали, как на самом деле соблюдаются эти законы полицией. Они должны были дать мне позвонить еще вчера, но, конечно же, никто об этом даже не подумал.

— Вы можете связаться с родственниками или друзьями. И да, ваш адвокат уже здесь, ожидает.

Я изумился. Неужели Диего так быстро подсуетился? Или мне назначили бесплатного защитника? В последнем случае толку от такого адвоката мало, но и все же это лучше, чем ничего. По крайней мере, узнаю, как обстоят мои дела.

Следователь ушел. В комнату втиснулся совершенно лысый, невысокий, щуплый мужчина. Он был в костюме, явно не из дешевых, взгляд цепкий, хитрый прищур за тонкой золотой оправой очков. А еще адвокат совершенно не походил на мексиканца. Бледный, остроносый, сероглазый. Так же он не очень-то походил ни на бесплатного адвоката, ни на того, которого мог мне найти Диего.

— Здравствуйте, господин Орлов, — по-английски сказал адвокат, протянув мне руку. — Меня зовут Уильям Барнс, я представляю интересы мистера Джонсона.

Я отдернул протянутую для рукопожатия руку от руки адвоката. Ну, теперь понятно, этот даже не мой адвокат.

— Я не буду с вами говорить, — отчеканил я.

— Очень зря, — сказал Барнс и бесцеремонно уселся напротив. — Мистер Джонсон сам настоял, чтоб я вас защищал.

Я вопросительно уставился на него.

— Я хоть и представляю интересы мистера Джонсона, — принялся он объяснять, — но они едва ли относятся к делу об ограблении. Но об этом позже. Я на данный момент единственный человек, который может вам помочь избежать тюрьмы.

Я непонимающе вглядывался в непроницаемое строгое лицо Барнса и никак не мог понять, в чем тут подвох. Это все выглядело ну очень уж подозрительно. С чего это вдруг Джонсону приспичило прислать мне своего адвоката и вообще помогать?

— А если по делу, ваши дела обстоят хуже некуда. Ваших сообщников задержали еще вчера. В их автомобиле обнаружили все похищенное у мистера Джонсона имущество. Карлос Диес, Доминго Дельгадо. Верно?

Это новость обрушилась на меня будто громадная гора, вот-вот норовящая раздавить и растереть в труху. Все кончено.

— Нет, не может быть, — будто во сне пробормотал я, сам испугавшись собственного голоса.

Я глупо улыбался и мотал головой, а Барнс, скрестив пальцы, с хладнокровным спокойствием смотрел на меня.

— И, тем не менее, это так, — сказал он и положил передо мной узкий монитор нано-сэда. — Узнаете это фото.

Я снова глядел на то смоляное пятно, которое уже видел в сейфе на вилле Джонсона.

Я не ответил.

— Вы знаете что это?

Я отрицательно качнул головой.

— Ладно, спрошу прямо: мистер Орлов — вы проникли в дом мистера Джонсона с целью хищения секретной информации для русских спецслужб?

Этот вопрос был таким неожиданным и абсурдным, что я не удержался и захохотал на всю комнату.

— Что? Спецслужбы? Русский шпион? — продолжая смеяться, переспросил я. — Да вы с ума сошли?

Барнс удовлетворительно закивал, убрав монитор в папку.

Я же не мог успокоиться. Что-то здесь было не так. Какого черта адвокат спрашивает меня о таких вещах? Вывод один — никакой это не адвокат.

— Мы должны были проверить, — сказал Барнс, а это его «мы» очень многое мне о нем сказало. Передо мной сотрудник спецслужбы Соединенных Штатов. И, похоже, я вляпался во что-то крупнее грозящего тюремного заключения.

Барнс продолжил разъяснять:

— Ваш отец Богдан Орлов в общей базе числится как русский шпион и возможно…

— Это неправда! — перебил его я. — Мой отец был артистом, гражданином мира, политика его совершенно не интересовала. И убили его американские спецслужбы по ошибке. Он не был шпионом!

Барнс ждал, когда мой поток возмущений иссякнет с завидной выдержкой и спокойствием, а когда я замолчал, продолжил:

— В вашем лично деле значится, что вы владеете двенадцатью языками. Это так?

Я еще пылал от негодования, но этот вопрос совершенно выбил меня из колеи.

— Это здесь при чем?

— Просто ответьте.

— Нет, — солгал я.

На самом деле я говорил на шестнадцати языках и только на восьми из них свободно. Мы много путешествовали, в некоторых странах гастролировали годами, а так как раньше я был парнем компанейским и общительным, мне хватало полугода общения с местными, чтоб выучить язык более менее сносно. Да и языки мне давались легко. Если ты уже знаешь несколько языков, то начинаешь замечать, что многие слова чем-то между собой похожи, имеют общие корни или звучат очень схоже. Но мне все равно было непонятно куда ведет Барнс. Неужели знание языков автоматически делает из меня шпиона?

— А у меня другая информация, — Барнс снова достал монитор. — Например, педагог из приюта «Аlas de angel» Лючия Париэнтес, в вашей личной характеристике очень вас нахваливает, считает чуть ли не гением. А вот рекомендательное письмо, которое она отправляла в Национальный автономный университет. Здесь она утверждает, что именно вы должны претендовать на государственную стипендию и бюджетное место, так как владеете двенадцатью иностранными языками, являетесь весьма способным учеником и обладаете покладистым характером. Это если кратко. Судя по письму, эта сеньора от вас в восторге.

Я грустно улыбнулся. Ах, бедная сеньора Париэнтес, она всерьёз считала, что из меня может что-то выйти. Наверное, это единственный человек в приюте, о котором я мог вспоминать с теплотой. Добрая, тихая женщина, слишком впечатлительная и ранимая, эта работа ей едва ли подходила.

Но она слишком переоценивала мои знания. Я мог свободно говорить на хинди или японском, но читать на этих языках я совершенно не умел, да что там, я даже символов не знал. Более менее сносно я понимал латинские буквы и кириллицу, но если говорить о грамматике, то здесь — туши свет. Тут — без прикрас, я жутко безграмотен и ни слова не напишу без ошибок на любом известном мне языке.

— У вас хорошая физическая подготовка, — утвердительно заявил Барнс. — Сколько вы занимались цирковой акробатикой?

— Всю жизнь, — я бездумно уставился на монитор в руках Барнса. Неужели там, в этой штуке у него и вправду все обо мне.

— Я не шпион, — я посмотрел ему в глаза.

— Я знаю, — спокойно ответил он. — Но с вашими данными, вы могли бы им стать. Отмычки, которые у вас нашли… Вы и вправду ими вскрыли все замки в доме Джонсона?

Я не стал отвечать. Мне совсем не нравилось, куда вел этот якобы адвокат.

— Что вам нужно? — я резко подался вперед, зло уставившись на него. Другой бы отшатнулся, но этот, напротив, тоже наклонился ко мне и, понизив голос до шепота, сказал:

— Нам нужен такой человек как вы.

— Да вы рехнулись, — так же шепотом ответил я.

— Ни сколько, мистер Орлов. Мы ознакомились с вашим досье, вы — идеальный кандидат. Вы умеете приспосабливаться, вы сильны, молоды, умны, легко обучаемы, а главное — вы полиглот. Знаете как много в мире людей владеющих двенадцатью языками?

Я пожал плечами. Тоже мне невидаль.

— Думаю, достаточно, мистер Барнс.

— А сколькие из них смогут по стене вползти в узкий шкаф? Сколькие смогут взломать замки?

Я молчал. Смотрел на него, нервно постукивая коленом по внутренней стороне стола. Ну, какой я к черту шпион?

— Куда вы собираетесь меня отправить? — наконец сказал я, напряженно застыв.

— Если вы согласитесь, я введу вас в курс дела. Одно могу сказать: оттуда, куда мы вас отправим, нельзя вернуться.

— То есть? — усмехнулся я. — Отовсюду можно вернуться при желании. Ну, разве что, вы собрались запустить меня в другую галактику.

Барнс шутку не оценил.

— Что-то вроде этого, — рассеяно ответил он, а внутри у меня все похолодело.

— Что это за место такое?

Он не ответил. Снова вернулся к монитору, что-то там изучая, но, явно не собираясь показывать мне.

— Бред какой-то, — сказал я, когда молчание затянулось. Разговор явно не был окончен.

Адвокат поднял на меня скучающий взгляд:

— У вас нет особого выбора. Вам светит довольно приличный срок, и нет никакой гарантии, что вам удастся выйти из тюрьмы вообще. А еще ваши сестры отправятся в приют, откуда вы их похитили…

Барнс замолчал, с хищным хладнокровием изучая мою реакцию. Я смотрел на него с такой злостью и ненавистью, что если бы мой взгляд обладал силой, от Барнса только пепел бы на стуле остался. Одна мысль, что их отправят в тот же приют, где наверняка по сей день царят те же порядки, доводила меня до бешенства.

— Или, — радуясь тому, какого эффекта достигли его слова, продолжил Барнс, — мы инсценируем вашу смерть, а вы будете работать на нас.

— Ничего не выйдет. Сестер вы моих никогда не найдете, а лезть в какую-то задницу из которой нельзя вернуться, идиотизм. Лучше я отсижу, а вы в свою задницу сами дружно шагайте вместе со своим профессором.

Барнс улыбнулся одними губами, прищурился и развернул ко мне экран.

На фото Лера и Женя с испуганными лицами в сопровождении женщины полицейского выходят из дома Диего.

— Их доставили в отделение Рио-Верде. Вскоре за ними приедет социальный работник, который сопроводит ваших сестер в приют «Аlas de angel».

— Нет! Как вы?… — я даже не понял, как вскочил с места и уже собрался рвануть к дверям.

— Сядьте и дослушайте, — Барнс схватил меня за руку и настойчиво усадил обратно.

— Вы слишком импульсивны, вам бы поработать над самоконтролем. Там, куда вы отправитесь, он вам очень пригодится.

— Я разве согласился?!

— Если согласитесь, то ваши сестры будут в безопасности. Я лично проконтролирую, чтоб они покинули Мексику как можно скорее. Они будут содержаться в лучшем интернате США до совершеннолетия, получат гражданство. А так же на их счет будет поступать ежемесячно пособие. Они не будут нуждаться ни в чем, получат хорошее образование, смогут устроиться в жизни. Только для этого вам придется умереть здесь и начать все заново там, мистер Орлов.

— Там — это где? — вкрадчиво произнёс я.

— Вы согласны?

С минуту я смотрел на него, пытаясь понять, правильно я поступаю и не вляпаюсь ли, ещё в большие неприятности, а затем ответил:

— Да, я согласен.

Глава 3 или «Орел падает в бездну»

По настоянию Барнса я признался во всех преступлениях и подписал все бумажки. У следователя была такая довольная рожа, что мне тут же захотелось сделать ему какую-то гадость. Ну, нельзя тянуть такую лыбу перед человеком, который попал по всем параметрам. Это как-то бесчеловечно, что ли.

Никаких гадостей, конечно же, я делать не стал. Я сейчас находился в состоянии тихого шока и не совсем понимал, что теперь со мной будет. Утешал себя лишь мыслью: что бы там ни было, с Лерой и Женей будет все в порядке. И Барнс даже пообещал, что каждый месяц я буду получать от них письма. Это обнадеживало. Хотя я и не мог придумать, что это за место, из которого нельзя вернуться, но можно получать письма каждый месяц. Куда меня отправят? На дно океана? Под землю? На другую планету? В другую галактику? Или просто — во вражескую страну. Кто там сейчас у США враг?…

С минуту я напряженно пытался вспомнить, в какой именно сейчас стране США истребляет террористов и понял, что не знаю. Черт это может быть кто угодно! Да и я как-то в последнее время не очень-то интересовался политикой. Обо всех новостях мне рассказывал Карлос, вот он все свободное время зависал на новостных каналах. А мне как-то не до этого было.

Но если моя догадка верна, и меня вправду отправят шпионить в другую страну, тогда возможно, Барнс имел в виду, что там меня наверняка убьют, и поэтому я не вернусь. Мысль эта ну уж очень мне не понравилась, хоть и выглядела правдоподобнее остальных.

Но назад пути не было. По крайней мере, даже в другой стране у меня будет хоть какой-никакой шанс выкарабкаться. Ну, или это все равно пусть и условная, но все же свобода, все лучше, чем гнить в тюрьме.

По легенде до суда меня должны были перевезти в центр предварительного заключения в Сьерра-Горда. Там по дороге я и должен буду погибнуть.

Так и случилось, через два часа за мной приехал конвоиры. В сопровождении двух молчаливых и угрюмых полицейских, которые, как заверил меня Барнс, наши люди, я покинул полицейский участок.

Наручники с меня не сняли, но я почему-то больше не ощущал себя заключенным. Да и копы обращались со мной как-то иначе. Я бы сказал как-то настороженно-уважительно.

В кабине фургона не было сидений, поэтому я умостился на деревянный ящик с навесным замком, из ящика чем-то несло: запах гнили и какого-то лекарства. Сдох что ли в этом ящике кто-то? Но вскоре я перестал замечать запах, принюхался видимо.

К счастью ехали мы не очень долго, через час мы покинули город и оказались посреди пустыни. Машина остановилась. Из окна я уже видел вдалеке черный тонированный скайер, именно такой и забирал профессора Джонсона каждый день из дома.

Когда я вышел из машины, то ожидал увидеть Барнса, ну или профессора Джонсона. Но встретили меня двое военных. Один постарше и судя по серебряной звездочке на погонах высшего чина, второй помоложе, чином пониже — офицер. Он не шевелясь, стоял вытянувшись по струнке.

— Генерал Перес, — представившись, протянул мне руку тот, что постарше, — я буду вас сопровождать к месту.

Я неуверенно пожал его руку, не без интереса разглядывая пистолет в кобуре.

— Что за место? — буднично поинтересовался я, следуя за генералом. Второй военный шел позади, очевидно для того, чтоб я не расслаблялся.

— Всю информацию получите на месте, — сухо отозвался генерал Перес.

Тем временем позади возле фургона засуетились полицейские. Они принялись обливать машину из канистр, скорее всего бензином. Интересно, а каким образом они провернут все так, будто я там умер? Подложат труп, в котором потом и опознают меня?

И тут до меня дошло. Тот ящик, на котором я сидел! Очевидно, там и находился мой труп. Ну, то есть чей-то труп, а не мой, но ему явно предстоит изображать меня.

— Мне обещали, что я смогу поговорить с сестрами, — вспомнил я, когда мы приблизились к скайеру.

Генерал резко остановился перед дверью скайера и окинул меня снисходительным взглядом:

— Никита, верно? — спросил он. Я кивнул.

Лицо генерала стало суровым и непроницаемым, и он отчеканил командирским голосом:

— Так вот, Никита, все вопросы будешь задавать, когда мы прибудем на место. А сейчас закрой рот и не открывай его до конца поездки? Это тебе понятно?

Я снова кивнул. Что ж тут непонятного. Даже подумал о том, что, наверное, следовало ответить ему что-то вроде: «Так точно, сеньор генерал». Но потом решил, что это уже будет явный перебор. Я ведь не военный. Я теперь вообще не пойми кто.

Тем временем полицейские подожгли машину. Фургон вспыхнул мгновенно, яркое пламя тут же взвилось ввысь, выбрасывая клубни черного дыма к небу. Я будто завороженный смотрел на огонь и дым, позабыв обо всем. А ведь с этим фургоном сейчас сгорала и вся моя жизнь. Теперь почти все кто меня знал, кроме сестер, будут считать меня мёртвым.

Грустно мне стало, тоскливо. Будто в пламени, корчась и извиваясь ужом, сгорали мои мечты и та жизнь, которую мне теперь никогда не прожить.

— Оттуда нельзя вернуться, — шепотом повторил я всплывшие в памяти слова Барнса.

— Садись, Никита, — требовательно, но спокойно сказал генерал.

Я, опомнившись, повернулся к скайеру.

Перес уже был внутри, и возле меня остался только офицер, ожидающий с каменным лицом, когда я сяду. Я залез внутрь, продолжая смотреть на огонь будто загипнотизированный. Офицер подпер меня плечом, пришлось двигаться к генералу. В момент, когда дверь скайера опустилась — фургон рванул.

Пламя оранжево черным вихрем взмыло к небу, полетели стекла, вышибло заднюю дверцу.

Скайер заурчал, будто огромный кот, затем загудели тихонько лопасти, поднимая клубы пыли и песка. Мы неспешно начли отрываться от земли.

Я продолжал следить за фургоном.

Через десять минут сюда прибудет скорая и полиция. Будет долгое и нудное разбирательство: как и почему это случилось? Будут осматривать труп, который потом нарекут Никитой Орловым. В том, что найдётся правдоподобная причина возгорания, можно было не сомневаться. Да и в том, что судмедэксперт и стоматологическая экспертиза подтвердят, что это заключённый Орлов. Наверное, эту новость даже покажут по местным каналам.

Но мне этого всего уже не узнать. Да и не положено мертвым знать, что там дальше было, после смерти.

Скайер набирал скорость, фургон скрылся из виду, а мне вновь стало грустно.

Теперь никогда этот мир не увидит невероятное и удивительное шоу великого иллюзиониста Никиты Орлова.

* * *

После того как меня в детстве разуверили в существовании магии, я вообще стал относиться ко всему с недоверием и скепсисом. Это касалось не только всяких чудес, вроде Деда Мороза, зубной феи, мгновенного исцеления слепых или парящих над землей йогов. Я не верил во все, что значилось под грифом: загадки, тайны, секреты и прочее. Например, не верил в инопланетян, всяких нечистых духов, привидений. Не верил и в перерождение душ, хотя все детство провел в Индии, где это вообще, само собой разумеется. Не верил в богов. Всем этим вещам я не доверял, наверное, подсознательно боялся в такое верить, учитывая предыдущее разочарование в волшебстве.

А вот Карлос верил в теории заговоров, а в инопланетян так в особенности. И когда я понял, что мы летим к разрушенной Пенья-де-Берналь, мне вновь живо вспомнился наш разговор, и стало как-то не по себе.

Вблизи, а не на фото все выглядело куда мрачнее. Разрушенные пустующие дома, глыбы обломков у подножья, глубокие трещины, расползшиеся по дорогам: расколовшие парки, лужайки и чьи-то жилища. И военные, словно зелёные тараканы, снующие возле горы между рядов палаток, а больше никого.

Сама же гора выглядела так, будто какая-то чудовищная сила разорвала ее изнутри, раскидав обломки во все стороны. Странно, но основание горы выглядело целым, снесло только верхушку, и возможно, астероид мог такое устроить. Но вот ничего похожего на кратер здесь не было и эти трещины на земле, будто от чудовищного землетрясения.

Но моё внимание привлекло другое: я смотрел туда, где на остатках горы виднелся белый купол, примкнувший к стене уцелевшего куска, и длинные рукава, тянущиеся к другим куполам поменьше.

Что это? Тот самый радиоактивный астероид? Почему тогда военные без защитных скафандров? Что-то тут не сходилось. Я даже не добрым делом начал подумывать, а вдруг Карлос оказаля прав. Вдруг за этим куполом и впрямь инопланетный космический корабль. И меня что? Собираются отправить туда, откуда этот корабль прилетел?

Нет. Я отмахнулся от этой мысли, это казалось уж слишком невероятным, да и не очень логичным. Я отогнал эти мысли. Не было смысла гадать, все равно уже скоро я все узнаю.

Скайер приземлился на стоянку, где в ряд выстроились с десяток таких машин, еще имелись навороченные вертолеты и парочка военных внедорожников. Полюбоваться военной техникой мне не дали, Перес сухо заявил, что нас ждут и нужно поторапливаться.

Мы зашагали вдоль палаточного городка. По всей округе разносился аромат свежесваренного кукурузного супа, где-то неподалеку развернули полевую кухню. Я почувствовал, как рот наполнился слюной, а в животе свело. Еще бы, я больше суток не ел и теперь голод дает о себе знать. Я бы тоже не отказался от миски горячего. Но Перес так решительно шел к наглухо задраенной штабной палатке, что просить о еде у меня язык не повернулся, вроде серьезное мероприятие намечается. Сейчас меня в курс дела вводить будут.

Мы вошли в штаб вдвоём, офицера генерал отпустил.

Здесь стоял большой стол с какими-то графиками, таблицами, папками и клочками записок. Стол поперек расчерчивал двухсторонний прозрачный монитор, на нем застыла живописная картинка: морской пейзаж, скала, сбоку в углу зеленеет лес. Я сначала решил, что это просто заставка, но затем увидел, что это видео и оно стоит на паузе.

Над столом склонился тощий мужчина, от военного в нем не было решительно ничего. Даже одет он был в обычную серую футболку и в штаны лишь имитирующие военные — цвета желтого хаки. Завидев нас, он расплылся в лучезарной улыбке и резво, по дуге обогнув стол, подошел и протянул мне руку, затараторив на английском:

— Мистер Орлов, я вас так ждал! Вы меня невероятно впечатлили! Это же нечто. Просто находка!

Я неуверенно пожал его тонкую влажную руку.

— Генерал Перес, — так и продолжая держать меня за руку, резко переключился он, — пригласите, пожалуйста, генерала Гереро, парня нужно ввести в курс дела.

Перес коротко кивнул и покинул штаб. А этот бледный снова повернулся ко мне и с интересом принялся разглядывать.

— Вы сложены даже лучше, чем я предполагал, — сказал он, наконец, отпустив мою руку. — А с сейфом?! Как вы это провернули! И ключи нашли. Я впечатлен!

— Так вы профессор Джонсон, — наконец догадался я.

— Ах, да! — спохватился он и снова принялся жать мне руку. — Это я. Александр Джонсон собственной персоной, но вы можете звать меня Алексом.

И чем же я вдруг вызвал такое расположение? Я осторожно выпутался из его рукопожатия и подошел к столу, уставившись на таблицы, в которых решительно ничего не понимал. Просто захотелось отойти подальше от профессора, уж слишком он был мною впечатлен, и это весьма настораживало. Ничего особо впечатлительного во мне не было. Человек как человек. Не урод, не дурак — и вот и все. Ну, умею я взламывать замки, так этому под силу научиться любому у кого есть желание, свободное время, мозги и пальцы. Тоже мне достижение.

— Так зачем я здесь? — решил я сразу перейти к делу, не люблю ходить вокруг да около. Лучше все сразу узнать и успокоиться, ну или наоборот — начать нервничать.

Джонсон ответил не сразу, будто подбирал слова:

— Если кратко — вы будете тайным агентом в другом мире.

Тайный агент звучало ну очень уж претенциозно, но не это мне резануло слух, а вот про другой мир — весьма. Что это, образ речи или он всерьёз?

— А если не кратко, — продолжил он, — то обо всех подробностях мы сейчас вам расскажем, как только подойдет генерал Гереро.

Вместо генерала в брезентовом проеме штаба появился Барнс с кожаной папкой в руках. Он сухо пожал руку Джонсону, затем мне. Без всяких слов он уверенно взял меня под локоть и подвел к столу.

— Нам необходимо подписать с вами кое-какие документы, прежде чем вас посвятят во все происходящие здесь события и детали, — сказал он, и распахнул черную папку.

Первый документ, лежавший сверху, был составлен на английском и звался «Договор о неразглашении совершенно секретной информации».

Вверху уже стояло мое имя.

— Здесь распишитесь, — сказал Барнс, протянув мне простую шариковую ручку.

Я застыл, продолжая глядеть на документ. Все формулировки такие мутные, будто их специально составляли так, чтоб ни черта разобрать нельзя было.

Барнс улыбнулся одними губами, глаза оставались холодными и непроницаемыми, он мне снова протянул настойчиво ручку:

— Простая формальность, обязующая вас хранить в тайне все, что вы здесь услышите, — пояснил он.

Я вздохнул, забрал ручку и расписался в правом углу.

Перевернул лист, под ним еще один документ:

«Контракт о поступлении на службу в особое секретное подразделение PAG — 12 США».

О таком подразделении я никогда не слышал, ну, конечно же, ведь оно особо и весьма секретное. И меня даже не смутило, что контракт США, а не Мексики. Обычное дело. У Мексики нет в бюджете средств, нет спонсирования, ресурсов, специалистов, а США считает своим долгом совать свой нос во все дела несостоятельной соседки. Мексика здесь, похоже, вообще никак не фигурирует, ну кроме разве что присутствия военных сил на месте событий.

— Это позже, — прикрыл папку Барнс и снова одарил меня дежурной улыбкой.

Наконец пришел и генерал Гереро. Мне он решительно не понравился. Вошёл с таким лицом, будто на входе в дерьмо вступил. И на меня посмотрел так, будто я этим самым дерьмом и был. Поразительный контраст — восторженный Джонсон и недовольный Гереро.

Генерал руку жать никому не стал и даже представляться или как-то знакомиться не соизволил. Он придвинул раскладной стул, уселся во главе стола, положив руки перед собой, обвёл нас недовольным взглядом, все своим видом как бы спрашивая: что стоим, кого ждем?

Джонсон взял стул себе и мне. Барнс, забрав папку со стола, отошел в угол палатки и замер, будто там и стоял.

— Итак, — начал Гереро, — Орьлов!

Генерал развернулся ко мне, внимательно изучая, будто впервые увидел.

— Орьлов, вы отправляетесь в параллельный мир, именуемый местными как Хема. Там вам предстоит внедриться в любую значимую группировку или структуру. Ваша основная задача — выяснить все об этом мире, а в особенности об энергии, которую используют жители данного мира. Но нам так же важна любая информация о Хеме. Все что увидите и узнаете: география, экономика, политика, религия, военная мощь — это основное. Но и подробности о быте, традициях, культурных особенностях тоже не стоит оставлять без внимания. Ваша главная задача — не умереть и не прерывать связь с нашим миром. Если появятся еще какие-то внеплановые задание, их вы будете получать ежемесячно в исходной точке аномалии с той стороны. Отчеты так же будете отсылать ежемесячно с помощью голосового передатчика. И еще Орьлов, обратной дороги нет. Проход односторонний, вы никогда не сможете вернуться домой. Есть вопросы?

Я вытаращил на него глаза и вцепился в край столешницы, будто меня прямо сейчас собирались схватить и вышвырнуть в этот параллельный мир.

— Да вы шутите?! — неуверенно улыбнулся я, покосившись на Джонсона.

Но никто не улыбался.

— Вы серьёзно? — я не мог убрать с лица идиотскую рассеянную улыбку.

Сказать, что слова генерала меня удивили — это ничего не сказать. Шок и тихий ужас.

— Все так, — спокойно кивнул Джонсон. — Но вам не о чем переживать. В мире Хема проживают такие же люди, как и мы с вами, да и сам мир внешне очень похож на наш. Разве что в техническом развитии отстает лет на тридцать.

— И откуда это?.. Зачем?… Нет! — я продолжал улыбаться и непонимающе таращить глаза. — Подождите, объясните: откуда этот мир?

Ответил Джонсон:

— Точно мы не знаем. Есть предположение, что этот параллельный мир, одна из вероятностей развития событий, которая в какой-то определенный период сменила вектор направления, ответвившись от общего течения, изменив историю. Проще говоря, этот мир — альтернативен нашему, с немного другим обществом, религией и историей.

— Так, подождите! Предположим, я вам верю, и такое произошло на самом деле, — я старался говорить спокойно и рассуждать здраво. — Появился проход в параллельный мир и вам необходимо его исследовать… Но почему я? У вас что? Людей нет? Это же абсурд!

— Верно, полнейший абсурд, — вполне серьёзно сказал Гереро.

Теперь мне стала ясна его неприязнь, он считал меня неподходящим кандидатом, в отличие от Джонсона и спецслужб США. И как ни странно сейчас я был с Гереро совершенно согласен.

Джонсон улыбнулся мне, всплеснув руками, будто извинялся за поведение генерала:

— Понимаете, Никита, в этом мире говорят на очень интересном языке, мы еще до конца не разобрались. Но знаем, что там присутствуют слова английские, греческие, испанские, русские, японские и многие прочие, а так же слова из мертвых языков: санскрит, древнегреческий, латынь. Агенты, которых мы туда отправляли раннее, смогли выяснить лишь малую толику информации о местном языке — одно известно — на нем говорят все в этом мире. Так вот, агенты хоть и были обученными высококлассными специалистами, никто из них не владел тем количеством языков, которыми владеете вы. И еще вы…

— Подождите, — перебил я его, — вы уже туда кого-то отправляли?

Джонсон кивнул и принялся рассказывать:

— Трех агентов. Но все они пропали без вести. Последний капрал Амадео выходил на связь больше шести недель назад. Думаем, и его мы потеряли окончательно.

— И что с ними? Они мертвы?

— Этого мы точно знать не можем, — с сожалением сказал Джонсон. — Но считать их мертвыми и списывать со счетов я бы не стал, незнакомый мир — обстоятельства могут быть самые разные.

Я несколько минут молчал, думал, ворочал информацию в голове так и эдак и все равно не мог понять — почему я?

— Ладно, допустим, я знаю языки. Кстати, хочу обратить внимание, что большинство из них знаю весьма поверхностно. Уверен, вы бы могли найти более подходящих людей. Например, специалистов, владеющих языками профессионально. Да?

— И какой болван, по-твоему, туда полезет, зная, что оттуда нельзя вернуться? — Гереро усмехнулся. — Профессиональные специалисты туда не отправятся даже во имя науки. Они ни за что не станут рисковать своей шкурой. А вот боец, патриот, воин — это да! У бойцов другое мышление, но они, к сожалению, не лингвисты.

— Но и я — ни то и ни другое, — ехидно заметил я.

— Верно, ты им и в подметки не годишься, — добродушно усмехнулся Гереро.

— Тогда отправьте того, кто годится, — разговор меня начал забавлять и я не скрывал иронии. — Ах, ну да! Никто же не согласится! А у меня выбора нет. Поэтому я и подхожу на эту роль, как никто другой, верно?

— Верно, — довольно улыбнулся Гереро. — А ты не такой дурак, каким кажешься.

В разговор вмешался Джонсон:

— Никита, на самом деле вы настоящая находка для нас! И то, что вы решили ограбить мой дом — как бы странно это не звучало — это подарок судьбы. Понимаете? Сначала, мы думали, что вы иностранный шпион. Что под видом ограбления, решили похитить информацию об аномалии. Но когда мы увидели ваше дело и разобрались — поняли. Да это же настоящий подарок! Языки, отличная физическая форма. Да одно только то, что вы умудрились похитить сестер из приюта и скрываться так долго от властей — заслуживает восхищение. И характер у вас подходящий, не слушайте генерала. Вы боец! Это однозначно.

Я слегка отодвинулся от стола и настороженно глядел то на Гереро, то на Джонсона. Они явно не мне пытались объяснить, почему я подхожу или не подхожу на роль шпиона. Они это доказывали друг другу. По-видимому, у них это старый спор. Но судя по документам в папке Барнса, спор уже решённый, а спорят они по привычке.

— Ладно, проехали, — после затянувшейся паузы сказал я. — Если бы у меня был выбор, я бы сказал, что мне нужно подумать и все такое. Но так как выбора у меня явно нет, а лишь его иллюзия…

На лице Джонсона появилось виновато-извиняющееся выражение, лицо Гереро стало грозным и непроницаемым. Снова повисла тяжелая пауза.

— Знаете, Никита, — Джонсон не смотрел на меня, он бездумно царапал ногтем стол, — Не воспринимайте все это так, будто вас насильно принудили отправиться туда. Подумайте вот о чем: вы были бандитом, вас ожидал внушительный срок и тюрьма. А теперь вы станете героем. Ваши сестры будут гордиться вами. Это удивительное приключение! Вы — как Нил Армстронг, ступающий впервые на луну, только в вашем случае все в сто крат фантастичнее. Где-то я даже завидую вам.

Я молчал, все его напутственные речи о героизме и прочей лабуде меня не впечатлили. В прекрасный и добрый потусторонний мир я не верил, особенно учитывая то, что они там уже трех агентов потеряли. Я для них такой же расходный материал, как и те люди. Узнаю что-то, раздобуду для них ценную информацию — здорово. Пропаду: убьют меня или схватят тамошние представители власти — плевать, следующий!

Джонсон расценил мое молчание по-своему:

— Этот мир хоть и похож на наш, но устроен совсем иначе. Там другие законы, вам еще предстоит во всем этом разобраться. Но времени у вас не много. У вас неделя на изучение информации о Хеме, на подготовку. Контракт изучите сейчас, а после того как изучите, мы можем приступить к подготовке.

Барнс вышел из тени и достал контракт. Его кожаная папка грохнулась об стол со звуком судейского молотка, вынесшего только что мне смертный приговор.

Глава 4 или «Орел улетает из гнезда»

Бывает, что время тянется так медленно, будто его нарочно кто-то тормозит, особенно это заметно, если что-то ждёшь. А бывает — летит со скоростью пули, когда напротив, страшишься какого-то неприятного, но при этом неминуемого события и всячески стараешься оттянуть его приближение.

В моем же случае последняя неделя в нашем родном мире пронеслась бодрым стремительным галопом, и когда настал день Х, я все так же был не готов, и все так же до конца не верил в происходящее.

Всю неделю я провел в секретном штабе, который располагался возле аномалии. Мне не позволялось ни с кем разговаривать, кроме приставленных ко мне специалистов, даже просто — свежим воздухом выйти подышать без сопровождения, было запрещено. Я чувствовал себя пленником.

Правда, один раз Гереро даже устроил мне экскурсию в зону аномалии. Жуткое, честно говоря, зрелище. Какая-то черная слизь на скале. И слизь эта будто и не слизь, а будто смола, но если приглядеться, кажется и вовсе — чёрный густой дым — все время шевелится, переливается, будто живой. Но пугало не это, а плохо поддающееся анализу чувство, которое я уже испытывал, когда впервые увидел аномалию на фото в доме Джонсона. От этой черноты так и веяло первозданной тьмой, от нее веяло самой смертью.

В голове не укладывалось — как пройдя через вот это, можно оказаться в другом мире.

Еще за эту неделю я узнал много нового. Например, что моим предшественникам толком об этом мире ничего не удалось выяснять, так как никто не продержался на связи больше трех недель. Обнадеживающе, правда?

В общем, я знал только, что общество там устроено иначе, как именно, толком мне никто не объяснил. Первый агент Саймон, который по легенде прикидывался немым, был продан в рабство на рудники. Его отчеты были очень путанными и обрывчатыми. Он рассказывал о каких-то сверхлюдях, о каких-то пирамидах со столбами света, о загадочной энергии, которую использовали люди Хемы. А еще он постоянно жаловался, что совершенно не понимает, о чем говорят местные. Последний его отчет был о том, что он планирует бежать с рудников и после этого ничего.

Но Саймон на самом деле был единственным, кто сумел собрать хоть какую-то информацию. Например, в этом мире была весьма необычная география: один суперматерик разделенный скалой на две державы и полуостров, о котором ничего неизвестно. А еще у потусторонней планеты имелось два спутника: один выглядел в точности как луна, и скорее всего луной и являлся, а вот другой был поменьше и не был похож ни на один объект в нашей солнечной системе. И, в общем-то, все. Больше я ничего не узнал.

Я рассчитывал, что мне предоставят хоть какую-то более-менее внятную информацию, но как выяснилось, львиную долю мне предстоит узнать самому, находясь уже с той стороны.

Единственной отрадой было то, что мне дважды позволили поговорить с сестрами. Лерка и Женя когда я им позвонил впервые, были очень напуганы. Таращили на меня глаза с экрана нано-сэда, будто впервые видели. Женька даже разрыдалась, чем удивила меня. Она хоть и была младшей из нас, но, не смотря на возраст, являлась самой сдержанной и рассудительной, я вообще редко замечал ее слёзы.

Но на самом деле ничего удивительного. И слезы Женьки, и подозрительная немногословность и угрюмость обыкновенно веселой и болтливой Леры, все это можно было понять. Конечно, сначала им сообщили, что меня арестовали, затем их вернули в приют, а на следующий день девчонки узнали о моей смерти. Тут у любого сдадут нервы. Боюсь представить, что им пришлось пережить за те сутки. Но Барнс не подвел, да и контракт его обязывал. В тот же день, когда я якобы умер, девчонок под предлогом программы защиты свидетелей забрали из Мексики и увезли в США. Теперь они жили в частном интернате, в хороших условиях и находились под постоянным присмотром. О том, что я на самом деле не умер, сестрам рассказали еще до того, как я им позвонил. Не знаю, что именно им наплели, про мою смерть и про мой предстоящий длительный отъезд, но наверняка эта история была очень убедительной, так как вопросов они не задавали по этому поводу. Да и видимо их заставили, как и меня, подписать такой же договор о неразглашении. Только вот информация, о которой они должны были молчать, сто пудов была другой. В том, что им не рассказали всю правду, я даже не сомневался.

Правду не знали даже военные, находящиеся здесь. Об этом мне между делом поведал Джонсон. Оказалось, что все вокруг считали, что здесь и впрямь упал астероид. Никто, кроме узкого круга лиц не знал об аномалии. Конечно, слухи ходили самые разные — от банального и набившего оскомину НЛО до испытаний нового оружия, которое проводят США и Мексика совместно. До реальной версии о проходе в другой мир не догадался никто. Это Джонсона почему-то весьма забавляло.

Подготовка к переходу началась с самого утра. Сначала со мной долго и нудно беседовал психолог, рассказывал как себя вести в разных ситуациях, давал советы по самоконтролю и прочее занудство. Причем рассказывал он мне это не в первый раз. Мы всю неделю с ним и Джонсоном прорабатывали мою легенду и обсуждали тактику поведения. Легенда у меня не лучше, чем у предыдущих агентов, с фантазией тут похоже у всех туго. А вот и сама легенда, если кратко: я не помню, кто я такой и как сюда попал, не знаю своего имени и еще я жуткий молчун, говорю только в том случае, если уверен, что меня поймут. Радовало, что хоть не немой.

До первого населенного пункта приблизительно пять миль, и если идти по побережью, через несколько часов я должен выйти к людям. Там мне и предстояло изображать потерявшего память. Оставалось надеяться, что все пройдет гладко.

Из оружия мне выдали только походный нож — самый простой, без каких либо опознавательных знаков. Из одежды — льняная рубаха и штаны, вместо обуви — какие-то тряпки на ноги и примотанная подошва. Жуть! Выглядел я, будто вывалился из позапрошлого века.

— Мы выяснили, чтоименно так одеваются местные, живущие на горе. В таком виде ты не должен вызвать подозрений, — пояснил Джонсон.

— И это все? — в недоумении крутя нож, спросил я.

— Да, — твердо заявил Гереро.

— Тебе большее и не понадобиться, — пояснил Джонсон. — Спустишься с горы, несколько часов в пути и будешь на месте. Там попадешь в город. Оружие, тем более не местное, вызовет слишком много вопросов.

— Вы что и предыдущих агентов так отправляли?

Гереро хотел что-то ответить, но Джонсон взмахом руки остановил.

— Да, только Саймон, первый агент был вооружен. И насколько ты знаешь, это его не спасло, он попал в рабство.

Я, честно говоря, обалдел от такого расклада. Если уж и обученный вооруженный боец попал в рабство, то, что в таком случае ждёт меня с вот этой зубочисткой, что они мне выдали.

— Не удивительно, что вы потеряли стольких людей, — не скрывая сарказма, сказал я. — Может, стоит сделать, наконец, из этого какие-то выводы и что-то менять.

Гереро устало вздохнул, Джонсон одарил снисходительной улыбкой:

— Не стоит переживать, Ник, мы тщательно изучаем Хему. Тактика, которую мы тебе предлагаем, самая надежная. Главное, не отклоняйся от цели.

На этом разговор был окончен. Но я решил послать Гереро и Джонсона к чертовой матери со всей их надежностью. Где-то они темнили и о чем-то явно не договаривали.

Нет уж, такое положение вещей меня не устраивало. Пусть сами лезут в свою задницу без оружия. Да и в рабство я не собирался, а очень даже наоборот, я планировал начать новую жизнь.

Поэтому при первой же возможности я стащил пистолет у офицера, приставленного ко мне. Он оказался такой нерасторопный, такой невнимательный, что уведи я у него скайер из-под носа, не заметил бы. Поэтому я вытянул у него пистолет без всякой сложности, как сотни раз до этого едва, вытаскивал кошельки из карманов пиджаков и маленьких дамских сумочек.

Толчок плечом:

— Извините, офицер, споткнулся, — отвлекаю внимание, строю виноватое лицо, а в этот момент, уже засовываю его пистолет за спину.

Хороший пистолет, что-то из старых моделей Beretta и полный заряд. Уже в штабе я примотал его к ноге, под широкими льняными штанами, если не садиться, его не видно. Теперь я чувствовал себя куда увереннее.

На все мои уговоры, оставить хотя бы мою куртку с потайными карманами, отвечали, что не положено и что она выглядит слишком подозрительно. А Джонсон сказал, что приблизительно так одеваются местные, живущие на горе. Вроде как должен сойти за своего.

А затем снова вернулся Гереро и положил передо мной на стол серебристый медальон на цепочке, изображающий орла пожирающего змею.

— Это твоя нано-рация. С ее помощью будешь связываться с нами, — сказал Гереро. — Поворачиваешь правое крыло, записываешь отчет, возвращаешь крыло в исходное положение. Левое крыло — отправить. На крыльях солнечные батареи, подзарядка автоматическая. Если змея начнёт покалывать, как от электрического разряда, сменит цвет и потемнеет, значит, тебе необходимо вернуться к исходной точке и получить задание.

О нано-рации мне уже рассказывали не раз, единственное, что я не знал, как он будет выглядеть. И вот — орел схвативший когтями змею и пожирающий ее, это символично не только для Мексики, где такой орёл изображен на гербе, но и для меня.

Я усмехнулся, покрутив медальон в руке:

— То есть, моя куртка выглядит подозрительно, а орёл, напичканный шпионской техникой — неприметная безделушка.

— Твоя задача хранить его, во что бы то ни стало. Прячь. Если нужно, убей за него. От этого зависит жизнь твоих сестёр.

Он таким тоном сказал об этом, что мне стало не по себе. Будто бы, если я потеряю рацию, они и вправду убьют девчонок. На самом деле он имел в виду, конечно же, совершенно другое. Это было прописано в контракте: в случае если я не выйду на связь в течение тридцати календарных дней, контракт разрывается, и мои сестры прекращают получать деньги, на которые собственно они сейчас и содержатся в приюте. И деньги там не маленькие. Если мне удастся продержаться хотя бы год, то я смогу их обеих обеспечить на лет десять вперёд, ну или, по крайней мере, до совершеннолетия Жени.

— А это антенны, — на стол легли чётки с металлическими бусинами. — Как их устанавливать, я надеюсь, ты в курсе.

Я кивнул и забрал чётки, намотав на запястье на манер браслета. Одна такая бусина, является ретранслятором, передающим сигнал к основному приёмнику. Мне необходимо расставить их по периметру с интервалом в пятнадцать миль, после того как я определюсь с местом дислокации. Если конечно определюсь. Надеюсь, что этих ретрансляторов мне хватит.

Последний час до перехода, я чувствовал себя так, будто мне предстоит отправиться на казнь. Я никогда не считал себя трусом, и сейчас я не испытывал страха. Меня терзало другое чувство — сомнения. Может быть, я зря согласился, может, разумнее было отсидеть. Сколько бы мне дали? Двадцать, тридцать лет. Нет, это лишком долго. Но все равно я никак не мог выкинуть из головы слова Гереро, которые он мне сказал в первый день, когда мы остались наедине:

— Не стоит тешить себя иллюзиями, по поводу своей исключительности и нужности. Никакой ты не секретный агент, никто бы в здравом уме на реальное задание тебя бы не отправил. Более подходящих кадров на это задание хватает. Но власти и так уже потеряли немало денег на предыдущих агентах, пропавших без вести, и больше так рисковать не желают. А ты, — Гереро сделал многозначительную паузу: — просто подопытный кролик, пушечное мясо. Выживешь — молодец. Не выживешь, найдут другого и тут же забудут о тебе.

И я ему верил, его слова выглядели куда правдоподобнее, чем елейные речи восторженного Джонсона. Да и в контракте я значился как информатор, а далеко не секретный агент. Но мне, в общем-то, было плевать, кем они меня тут считали. Я себя по прежнему считал Никитой Орловым, парнем, которому не повезло во все это вляпаться.

И вот я стоял снова перед хищной тьмой, перед аномалией. Теперь я пришел не просто поглазеть, а провалиться в нее, раствориться в ней навсегда. Я старался не думать о том, что меня ждет с той стороны, иначе я рисковал растерять остатки самообладания.

— Время до перехода — минута, — сообщил чей-то безразличный голос.

Я чувствовал, как подкатывает паника и старался давить ее, загонять в потайные глубины подсознания. Я никогда не боялся смерти. Она казалась слишком далекой, нереальной. Да, смерть всегда ходила где-то рядом, иногда подбираясь очень близко, иногда казалась блеклым призраком, чахнущим под яркими лучами жизни. Но до этого я никогда не глядел ей в глаза.

А сейчас, эта тьма смотрела на меня с хладнокровным спокойствием, будоража самое древнее чувство — страх перед смертью.

Я не заметил как безразличный голос начал обратный отчет.

— Пять, четыре, три… — ворвалось в мое сознание, будто струя ледяной воды, заставив взять себя в руки и приготовиться.

— Два, один. Пошел!

Я шагнул. Лоскуты черной субстанции приняли меня в объятия, окутывая мягким прохладный коконом. Еще шаг. Меня слегка повело, легкое головокружение, кожу покалывало, будто от мороза. Еще шаг. Нет. Я сделал шаг назад, наткнулся спиной на твердую холодную преграду. Зашарил рукой — наткнулся на шершавый прохладный камень. Обратной дороги нет, проход закрылся. Впереди непроглядная тьма.

Теперь только вперёд.

Шаг, два, три — в лицо ударил по-осеннему прохладный ветер. Яркие солнечные лучи заставили болезненно щуриться.

Запахло морем, слева доносился умиротворяющий шелест волн. А когда глаза привыкли к свету, первым делом я увидел бескрайнюю синюю гладь. Море — спокойное, лениво лижущее волнами берег. У меня почему-то от его вида будто гора с плеч упала. Это море было в точности такое же, как и в моем мире. Где-то в глубине души я все же опасался, что этот мир окажется слишком непохожим, слишком чуждым. Но этот вид: привычное голубое небо, внизу густая зелень тропического леса, а позади бескрайние горы, настолько бескрайние, что обхватить взглядом весь массив глаз не хватало.

Я стоял на пологом скалистом выступе, посреди горы. Оглянулся с легкой надеждой увидеть проход. Но нет, здесь глухая стена, из которой торчит наполовину приемник, замаскированный пенопластовой бутафорией под камень. Первым делом я достал пистолет и подвязал его к шнурку на штанах. Проверил, чтоб тот не выпадал.

Еще где-то здесь должна быть рация, только у исходной точки я могу связаться со своим миром, отойди я на метр, и связь будет работать только в одну сторону.

Я нашел под приемником рацию.

— Берналь, это Агила, прием, — неуверенно произнёс я.

— Прием, Агила, — отозвался бодрый голос Джонсона. — Как дела? Ты в порядке?

— Да.

— Хорошо. Спускайся с горы и иди вдоль берега. В лес лучше не суйся. Следуй инструкциям, через месяц ждем отчёт. По возможности пришлешь раньше, но не позже.

— Принято, Берналь.

— Не забывай про ретрансляторы. И… Удачи тебе.

— Спасибо, профессор. Отбой.

Я отключил рацию, спрятал в выемку, где она и была, встал, оглянулся и еще раз взглянул на местный пейзаж. Красота!

Набрал побольше воздуха в грудь, собираясь с мыслями. Выдохнул, улыбнулся сам себе. Настроение у меня было пречудесное: солнце светило, море шумело — я чувствовал вкус свободы. И от этого, а может от местного воздуха, у меня слегка кружилась голова, как от алкоголя.

С чего-то нужно было начать знакомство с новым миром, и я решил последовать совету Джонсона и спуститься с горы.

Бодрым шагом я зашагал вниз, насвистывая под нос и резво перепрыгивая через камни. Чувство легкой эйфории и головокружения не покидало меня ни на миг. При этом я не забывал поглядывать по сторонам — всё-таки насколько я знал, здесь в горах живут местные. Но пока я ничего не видел — ни жилищ, ни каких-либо следов пребывания людей. Над головой пролетел ястреб, я обрадовался тому, что и птицы здесь как дома.

Море становилось все ближе и ближе и мне осталось уже спуститься совсем чуть-чуть, как я услышал шорох. Замер. Среди кустарников внизу треснула ветка. Я стоял как вкопанный и таращился на кусты. На всякий случай положил руку на нож.

И тут из кустов выскочили трое. Сразу бросилось в глаза уродство одного из них. Скверная перекошенная злобой рожа, да еще и отсутствовал правый глаз. Причем у него в этом месте не было вообще ничего похожего на веко или глазную щель, будто он таким и уродился. Все трое на вид — бомжи. Ну, по крайней мере, в нашем мире именно так выглядят выпавшие из социума на обочину жизни господа. Но судя по тому, какие у них перекошенные рожи, они не на выпивку у меня вышли клянчить, а явно настроены крайне враждебно.

У одного из них блеснуло лезвие в складках драного плаща, а потом он, крикнув что-то невразумительное бросился на гору ко мне, остальные не отставали.

Я достал пистолет. Убивать я их не собирался, только хотел напугать как следует. Прицелился. Раздался выстрел. Кто-то из троицы яростно заорал. Это их остановило, но неожиданно кто-то из них швырнул в меня камень. Да так метко, что я едва успел увернуться. Оступился, едва не упал. Еще один камень полетел вслед. Все происходило очень быстро. Я выстрелил, не особо целясь и, конечно же, промахнулся. Камни бросали все трое. И выстрелов будто и вовсе не боялись. Они тут бессмертные что ли? Один из камней прилетел по запястью, выбив пистолет, второй ударил в плечо. Я с сожалением проследил за тем, как пистолет улетает вниз, но медлить было нельзя. Теперь мне ничего не оставалось, как бежать.

Я не секретный агент и далеко не спецназовец, силы свои оцениваю реально. С походным ножом против троих с кинжалами — здесь я явно проигрывал. Вообще жизнь в трущобах Мексики меня многому научила. Одно из главных правил — видишь нож или ствол — беги. Поэтому, недолго думая, я бросился бежать.

— Стха, двиша джамбала! Вуапд! — закричали мне вслед. Слов я не понял, но по интонации он явно кричали что-то вроде: «Стой, грязная свинья! Убью!» ну или нечто из того же репертуара.

И все же я оказался куда шустрее, что неудивительно. Пока они прыгали через камни, взбираясь в гору, я рванул вверх по склону. Адреналин, ударивший в голову, заставлял взбираться упорнее, двигаться быстрее. Я взбирался дальше, не забывая во время прыжков сильнее бить по камням ногами, дабы они, откалываясь, сыпались моим преследователям на головы.

Судя по крикам, некоторые из них все же достигли цели. Но уже чрез несколько таких маневров, я передумал так делать, всё-таки нужно бы поберечь свои босые ноги.

Впереди показалась отвесная скала метров десять с небольшим выступом террасой, я недолго думая, начал взбираться наверх.

Без страховки лезть туда было рискованно, да еще и голова продолжала кружиться, но думать было поздно, а отступать некуда, поэтому я карабкался, хватаясь за зацепки и перебирая ногами.

Оборванцы что-то орали внизу, и очевидно следом лезть не рискнули. Затем я услышал гневное слово «Твар», очень похожее на украинское или белорусское, но по смыслу больше походившее на русское ругательное «тварь». Я слегка удивился этому факту и даже обрадовался. Голова закружилась сильнее, да еще и присоединилась тупая пульсирующая боль во лбу. Кое-как, еще немного поднажав, я ухватился за край и влез на террасу.

Крики резко стихли, я посмотрел вниз — троица обходила, следуя прямиком к склону, который вел ко мне. Правда, у меня была теперь фора, это обнадеживало. Я, не мешкая побежал вперед.

Сколько я бежал и взбирался все выше и выше, трудно сказать. Наверное, достаточно долго, потому как, оглянувшись, увидел, что подножье горы осталось далеко внизу. Чувствовал я себя совсем плохо, в глазах двоилось и слегка подташнивало. Может у них тут ядовитый воздух?

Впереди между двумя острыми скалами показалось небольшая расщелина. Я оглянулся — преследователей нигде не было видно, поэтому я нырнул туда. Внутри расщелины — углубление, что-то вроде небольшой пещеры, достаточно широкой, но с весьма низким потолком, в полный рост я мог встать, только пригнув голову. Но, а так, для укрытия место отличное. Здесь можно переждать, пока они не уберутся и отдохнуть.

Я привалился к холодной стене спиной. Холод принес мне облегчение, тошнота отступала, головная боль сходила на нет, ей на смену пришли всполохи и мельтешения перед глазами. Но они меня беспокоили меньше всего.

Да уж, хорошее начало. Новый мир встретил меня со всем своим дружелюбием. Ну, в общем-то, что-то подобное и стоило ожидать, учитывая опыт предыдущих засланцев.

Одно меня интересовало — что именно этим троим от меня было нужно, и кто они вообще такие. Лесные разбойники? Но вряд ли я похож сейчас на человека, у которого есть что брать.

Может, конечно, все куда проще. Например, они просто охраняли свою территорию, а я влез без спроса. Ну, или местные горцы людоеды-дикари и меня собирались сожрать.

Нет, так гадать можно до бесконечности. Что бы там ни было, попадаться к ним в лапы и проверять, желания не было. Мне нужно уходить отсюда. Моя цель была куда дальше от горы. Где-то там должна быть цивилизация.

Из расщелины мне открывался отличный обзор, а меня в тени камней разглядеть было невозможно. Поэтому я просто сидел, смотрел и ждал.

Тем временем с моря подул холодный ветер, по небу стремительно поползли черно-серые тучи. По-хорошему нужно было убираться отсюда, с горы, пока не началась гроза, но тогда я рисковал застать ее по пути.

«А, плевать, — решил я, — не сахарный не растаю».

Под дождем даже лучше, меньше вероятности встретить еще кого-нибудь агрессивно настроенного.

И только я собрался в путь и вышел из ущелья, как серое небо расчертило яркой извилистой молнией, а затем зарокотал на всю округу гром. Ветер подул пронзительно холодный.

Ну, может я и погорячился, шагать под проливным ливнем на холодном ветру — не затем же я здесь, чтоб умереть через неделю от воспаления легких.

Я вернулся обратно. Настроение испортилось, к тому же мне не дали ни воды, ни еды. И если голод можно было перетерпеть, то с жаждой справляться было куда сложнее. Ладно, дождусь, когда пойдет дождь, и как-нибудь напьюсь.

Сидеть на месте и ждать я не любил. Вообще — ждать, терпеть не могу. Я любил действовать. Поэтому сидение в расщелине мне показалось пыткой, да и дождь как назло не начинался. Небо все больше затягивало тучами, молнии блистали все ярче и чаще, гром грохотал без остановки, но ни одной капельки с неба не упало.

Вдруг впереди я увидел фигуру, ловко прыгающую среди острых камней. Фигура была щуплая, невысокая, в лохмотьях. Можно было решить, что это старик или старуха, но судя по тому, как резво и стремительно силуэт приближался ко мне, это был кто-то достаточно юный, возможно даже ребёнок. Правда, было в его движениях что-то странное, не правильное, будто он или она прихрамывал на бегу.

Когда между нами осталось меньше десяти метров, сомнения не оставалось — оно идет прямо сюда. Я напрягся и отполз подальше — вглубь расщелины, пока не уткнулся спиной в камень.

Вдалеке зашелестел дождь, медленно наращивая шум. А когда оно вошло в ущелье, ливень уже вовсю хлестал, тугими струями стуча по земле, да так хлестал, что мелкие брызги долетали до меня, хотя я и сидел далеко от входа.

Оно, шаркая ногами, прошло к соседней стене и чем-то зашуршало.

Наверное, стоило как-то обозначить своё присутствие, но я промолчал. И чем дольше я молчал, тем меньше во мне оставалось уверенности, что это вообще стоит делать. Особенно здесь, в темноте. Мало ли какие у них здесь порядки. Может, тут и дети ходят с оружием, хотя и в нашем мире это не такая уж редкость.

Тем временем шорох в углу прекратился, послышался щелчок и стало светло. Оно зажгло фонарик. Самый обычный, фонарик, светящий слабым тусклым светом.

Оно смотрело немного настороженно прямо на меня, а я глядел, пожалуй, точно так же на нее. Теперь я убедился, что это девчонка. Она уже успела снять промокшую драную, сшитую из множества лоскутов накидку, и осталась в бесформенных, совсем ей не по размеру штанах и короткой майке. Девчонка — не совсем ребенок, подросток лет четырнадцать-пятнадцать, со смуглым, грубоватым, обветренным лицом и темно-карими слишком широко посаженными глазами. Длинные неопределённого цвета волосы, похоже, никогда не были знакомы с расчёской и висели грязными паклями.

— Здрава, — неуверенно сказала она.

— Здрава, — ответил я, радуясь такому понятному приветствию, и даже улыбнулся ей.

Девчонка улыбнулась в ответ, и осмелев затараторила так, что я даже если бы захотел, не смог бы выловить из того потока хоть какое-то слово. Но судя по интонации, она заваливала меня вопросами.

Не зная, что ответить, я глупо улыбался и пожимал плечами.

— Айя-яй! — закачала она головой, с сочувствием поглядев на меня. — Ако се наам?

Это я понял. Не сразу сориентировался к какому языку, какое слово относится — но наам она произнесла в точности, как говорят в Индии, когда спрашивают про имя.

— Никита, — ответил я и повторил: — Ако се наам?

— Ник-итя? — недоверчиво улыбнулась она. — Странджа наам.

И это я тоже понял, имя ей мое странным показалось. Я даже воспрял духом как-то. Худо-бедно я ее все же мог понять.

— Как тебя зовут? — снова повторил я на новом языке, старательно проговаривая каждое слово.

— Нэва, — сказала она и будто потеряла ко мне всякий интерес.

Моя новая знакомая, вытащив из-за спины торбу на лямках, что-то вроде импровизированного рюкзака, принялась там рыться.

Пока она что-то искала, я заметил, что одна нога у нее явно короче и тоньше другой. Теперь ясно, почему она так странно передвигалась.

Нэва тем временем извлекла из торбы большую консервную банку, в такие обычно закатывают томатный суп, затем вытащила нож и принялась ее вскрывать.

Запахло самой настоящей тушенкой, я чуть слюной не подавился. Нэва посмотрела на меня исподлобья, прицокнула языком.

— Се бхуки? — спросила она, с жалостью глядя на меня. Тут даже языки не нужно знать, чтобы понять, что речь о еде.

Но этот ее взгляд, такой унизительный что ли. Наверное, так смотрят добрые девочки на бездомных голодных собак. Но я решил, что теперь не до гордости. Если хорошо подумать, то мне было плевать, как я там выглядел со стороны. А вот еда — неизвестно вообще, когда мне в следующий раз удастся поесть, поэтому я с готовностью закивал.

Нэва снова одарила меня этим жалостливым взглядом, протянула банку, я с готовностью взял. С полминуты подождал, надеясь, что она мне даст что-то вроде ложки, но, так и не дождавшись, начал доставать пальцами кусочки говядины в застывшем жиру и жевать. Вкусная тушенка, кстати, такой я в своем мире не пробовал никогда. Наша, особенно дешёвая, на вкус напоминала резину, а эта — даже холодная, таяла во рту.

Нэва снова принялась о чем-то расспрашивать. Но если с одним предложением мне хоть как-то удавалось разобраться, то с безостановочным потоком фраз я уже справиться не мог. Поэтому я просто жевал и смотрел на неё. Пусть думает, что я идиот, потерявшийся в горах, может это меня как-то спасёт. Может она выведет меня к людям, а лучше к той цивилизации, которая тут точно была, судя по фонарику и консервной банке. Вспомнив про банку, я принялся крутить и вертеть ее в руках, надеясь найти там надпись, фирму изготовителя, ну или хоть какие-то опознавательные знаки, может быть даже срок годности. Но она была чиста. Совсем ничего. Странно.

— Ди до, — вытянув вперёд руку, требовательно произнесла она. Я сначала растерялся, но потом до меня дошло, что она требует тушенку обратно.

С тоской заглянул внутрь, еще половина осталась. Но и на том, в общем-то, спасибо. Я, желая вернуть ей банку, неаккуратно схватился за край и порезал палец. Шикнул, засунул по инерции палец в рот, а банку отдал ей другой рукой.

Нэва нахмурилась, забрала тушенки и так же руками принялась есть, то и дело, поглядывая на меня с подозрением.

Снова задала вопрос, который я не понял. Я ее не слушал, глядел на стену дождя, хлещущую у входа. Радовало, что вода не затекает в расщелину и здесь относительно сухо. Небо стремительно темнело и кажется, близилась ночь.

Я вытащил палец изо рта, глядя как порез тут же наливается кровью.

— Ракта! — возбужденно крикнула Нэва, отставляя в сторону тушенку и вытирая руки об штаны.

Она вскочила на ноги, взбудоражено глядя на мой палец. На всякий случай я засунул его обратно в рот. Ракт — кровь на хинди. Чем же ее так удивил мой раненый палец?

— Ракта! — повторила она, растерянно топчась на месте.

— Ракта, ракта, — согласился я и показал ей палец.

Конечно, поведение Нэвы немного настораживало. Что она, крови, что ли никогда не видела? Почему-то в голове сразу возникла ассоциация с праведными вампирами из старых фильмов, которым очень хочется крови, но не можется из-за высоких моральных убеждений.

Разумеется, Нэва на вампира была едва ли похожа, но на палец она смотрела испуганно, вытаращив глаза и то и дело встревоженно поглядывая на вход.

Я убрал палец, зажав в кулак, тоже с опаской поглядел на вход, теряясь в догадках.

А Нэва, молниеносно подхватила плащ, рюкзак и бросилась прочь из расщелины прямо под проливной дождь.

Мне только и оставалось, что ошарашено смотреть то на выход, то на фонарик, который она позабыла, убегая. И что это сейчас было? Нет, в такую откровенно несуразную ситуацию я попадал впервые. Увидела кровь и не с того ни с сего убежала…

Вдруг меня посетила страшная мысль — а вдруг в этом мире и вправду водятся какие-нибудь страшные твари, которые почуяв запах крови, тут же являются и пожирают жертву.

— Да нет! — усмехнулся я сам себе, отгоняя наваждение.

Это уже перебор, к тому же иногда себе можно такого напридумывать, что и недолго от страху в штаны наложить на пустом месте. Скорее всего, эта Нэва…. Ну, не знаю, может, опаздывала куда, а может утюг забыла дома выключить. Хотя…. Какой к черту утюг?

Я подтянул к себе фонарик и принялся вертеть его в руках — и снова не единого опознавательного знака. Я посветил туда, куда еще несколько минут назад ушла Нэва, и выключил фонарик на всякий случай, дабы лишний раз не привлекать внимание.

В расщелине становилось откровенно холодно, а я думал о том, что лучше бы она забыла плащ вместо фонарика. Зато, в углу осталось полбанки тушенки, и я без зазрения совести дожевал ее сидя в темноте. Наевшись досыта, под барабанящий шум дождя, я и не заметил, как начал клевать носом. Не спать, в таком холоде уснуть невозможно, а именно дремать. Тело вроде спит, но сознание все время на чеку.

Дождь со временем начал стихать, но теплее не становилось, а очень даже наоборот. Было так холодно, что у меня зуб на зуб не попадал. Но я упорно продолжал вжиматься в холодную стену и пытаться уснуть, почему-то казалось, если засну — холод перестанет донимать.

И в какой-то момент я и вправду провалился в рваный беспокойный сон. И снилось мне что-то нелепое и бессвязное, то, что приснившись, забывалось через секунду.

Вдруг из сна меня вырвали голоса, заставив открыть глаза, и растерянно уставиться на вход. На улице затеплился серый рассвет, откуда-то сверху еще стекали дождевые капли. Где-то совсем близко говорили двое. Один голос я узнал, он принадлежал Нэви, второй мужской — низкий, с хрипотцой. Голоса стремительно приближались.

Из расщелины деться было некуда. Я вскочил на ноги и на всякий случай схватил нож.

Два силуэта показались в проходе. Нэва стояла позади, а вперед вышел мужчина. Лица я его разглядеть не мог, но вот конец ствола автомата с прицелом, торчащий из-за спины, видел очень ясно.

Ну, здравствуй, цивилизация.

Глава 5 или «Столкновение с цивилизацией»

Что делать, если тебя загнал в угол вооруженный человек, мотивов которого ты не знаешь и вероятнее всего, даже если он тебе их озвучит, не поймешь?

Будь это другая ситуация, где я бы точно был уверен, что меня хотят убить — напал первым.

Но в данном случае человек с автоматом, оружие из-за спины доставать не спешил. А я так и стоял, держа нож перед собой, и опасливо поглядывал то на него, то на Нэву.

— Анаш! Пхир пари бадра, — сказала Нэва. Слово показалось знакомым, судя по интонации, пытается успокоить.

— Пхир пари па! — подтвердил мужик вполне дружелюбно.

Некоторое время я колебался, но подумав, все же убрал нож.

Мужик, пригнувшись, вошёл в расщелину. За ним следом проскользнула Нэва, шмыгнула мимо, отыскала фонарик и включила свет. Теперь я мог разглядеть незнакомца лучше.

Он не был похож на тех оборванцев из лесу. Одет он был в чистое, опрятное и бы даже сказал по-своему стильное: коричневая рубашка, кожаный жакет, зауженные брюки, ремень с крупной металлической бляхой. Если бы у него была шляпа и ковбойские сапоги, то я бы принял его за ковбоя, но шляпы не было, а вместо сапог — грубые походные ботинки, но, что странно в такую погоду — чистые ботинки. Мужик был гладковыбрит, с зачёсанными назад и собранными в хвост темными волосами. Лицо острое, вытянутое, как у лиса и глаза: хитрые, раскосые, взгляд цепкий. Он тоже изучал меня, шаря лукавыми черными глазами, пытаясь что-то выискать. Его взгляд остановились на медальоне. Я невольно прикрыл его рукой.

— Игал, — усмехнулся мужик, кивнув на медальон. Я тоже усмехнулся и кивнул, даже здесь слово орёл звучало очень по-земному.

— Лао, — внезапно протянул он мне руку.

Я хотел представиться как Агила, забывшись, но взглянув на Нэву, которой уже представлялся, сказал:

— Ник, — и пожал крепкую ладонь.

Лао кивнул и что-то спросил, взглядом указав на медальон.

Мне это не понравилось, еще не хватало, чтоб в первые же сутки его отобрали. Я нахмурился, спрятал его за ворот, всем своим видом давая понять, что мне не нравится его внимание к моему передатчику.

Лао что-то снова спросил, какие-то знакомые слова проскакивали, но смысл уловить не удавалось. Он говорил что-то про пятно или метку, при этом похлопывая себя по нижней части живота. Я отрицательно качал головой и улыбался.

Лао разочарованно развёл руки и исподлобья уставился на меня, будто бы чего-то ждал. Ему что-то объяснила Нэва. Он кивнул, свел сосредоточенно брови на переносице, словно собирался сделать что-то требующее немалых усилий и шагнул ко мне. Я же сделал шаг назад к выходу из расщелины.

— Пхир пари па! Бадра! — воскликнул Лао, выставил руки вперед и, крадучись, начал надвигаться на меня шаг за шагом, как крадутся ловцы бродячих собак: медленно, чтобы не спугнуть, а затем вмиг накинуться и скрутить.

Я, ударившись затылком о край расщелины, вышел из пещеры.

— Кутра? — Нэва подскочила ко мне и ухватила за руку, а затем успокаивающе принялась мурлыкать что-то очень похожее на: «Не бойся, все в порядке, все будет хорошо».

— Ракт? — спросил Лао, растянув лицо в наиграно-ослепительной улыбке. — Шакти сиддхи?

Слово шакти мне было знакомо, в Индии я пару раз его слышал, только вот совсем не помнил, что оно обозначало.

Нэва, застав меня врасплох, быстрым движением вывернула руку, завалив на колени. Это было так неожиданно и где-то даже обидно, что я, растерявшись, не сразу среагировал.

Но Лао оказался быстрее — подскочил, перехватил руку, попытался схватить за вторую руку. Я же, резко подскочив, ударил его затылком в лицо. Без промедления перехватил его руку и дёрнул за ремень автомата, пытаясь сорвать. Лао удивил — перехватил руку и молниеносным тренированным движением опрокинул на спину. Я как-то совсем не ожидал, больше опасался автомата. Ещё одно правило, о котором я частенько забываю — никогда не недооценивай противника.

Лао склонился надо мной, держась за нос, сказал что-то серьёзно с осуждающей интонацией и протянул мне руку.

Что они делают? Я решительно не понимал. То нападают и будто бы желают схватить, то снова прикидываются добренькими. Но то, что убивать меня этот Лао не собирался, я уже убедился, иначе давно бы пустил в ход автомат. А вот за Нэву обидно было, хотя с чего я вообще решил, что ей можно доверять? Все-таки незнание языка действительно огромная преграда. И сейчас мне, наверное, как никогда отчаянно хотелось понять, что именно говорит Лао. А говорил он что-то серьезное, с интонацией человека объясняющего или даже наставляющего, но при этом он продолжал хитро щурить глаза.

Нэва стояла в сторонке со скучающим видом елозя ногой в драном ботинке по луже. Я повернулся к Лао, уже не пытаясь понять, что он говорит (там снова было что-то про метки, кровь и даже проскочило знакомое выражение "твам джив" — ты жив).

У Лао из разбитого носа вытекала тонкая струйка крови, странная кровь. Я будто завороженный глядел на неё — неестественно тёмная, я бы даже сказал черная. Лао проследив за моим взглядом, быстрым движением утер нос. И точно черная! Вместо красного следа, будто мазут смахнул. Вот это дела! Тут у меня в голове закрутились шестерёнки, завертелись колёсики и… Бинго! Видимо, у них тут у всех черная кровь, а моя красная — потому я и напугал Нэву. Да уж, незадача. И как теперь остаться в тени и не привлекать внимание? Но потом я засомневался, вспомнив о докладе Саймона. Он ведь об этом что-то упоминал.

Лао, наконец, поняв, что я совершенно его не понимаю, принялся объясняться жестами. Постучал себя по лобку, задрал рубаху, даже штаны оттянул и, показав в штаны пальцем, спросил:

— Игал?

Я полон самых худших подозрений, окинул его недоверчивым взглядом. Что это еще за гнусные вопросы? Даже думать не хотелось, что он имел в виду.

Лао схватил меня за руку и ткнул пальцем в уже покрывшийся коркой порез.

— Ракт! Игал, — он указал пальцем на медальон. — Азиз? Твам Азиз Игал?

Последнее я понял ясно, он спрашивал: «Ты Азиз Орел?»

Я растерянно закивал, потом опомнившись, отрицательно замотал головой. Какой еще к черту Азиз?

Меня явно приняли за кого-то, кого здесь звали Азизом Орлом и, наверное, именно медальон на моей шее натолкнул их на эту мысль.

Выдавать себя за кого-то другого, совсем не понимая о чем речь, было весьма рискованно. Вдруг этот Азиз беглый преступник? Нет, я намерен был начать жизнь с чистого листа, раз уж домой мне не вернуться. И поэтому решил, что пора сваливать от этой парочки. Поэтому я, улыбаясь и раскланиваясь, начал пятиться назад. И только я бросил быстрый взгляд туда, куда собирался рвануть, как темный силуэт мелькнул за спиной.

Лао прицокнув языком, осуждающе закачал головой.

Я медленно повернул голову.

И тут словно тени, позади меня выросли двое в черно-сером камуфляже и глухих масках. Еще один со снайперской винтовкой показался из-за валуна. И еще один сверху над расщелиной.

Ну, вот и начал жизнь с чистого листа. И обступили же гады со всех сторон, бежать совершенно было некуда.

Лао подошёл, улыбнулся весьма искренне, дружелюбно похлопал меня по плечу и кивнул куда-то в небо.

Поднялся ветер, легкий шум, едва слышный свист, я задрал голову и обмер. Наверное, даже рот раззявил от удивления.

Над нами, в метрах десяти над головой, висела летающая тарелка. Нет, не такая, как изображают в фантастических фильмах: с металлическим корпусом, с окантовкой по краю из зеленых огоньков и столбом света из центра. Эта была другой: глухой цельнолитой диск из темного золота сиял в утренних лучах, и неспешно вращался вокруг своей оси. А затем в центре не открылся, а расползся в стороны, будто растаяв, проход. И из прохода вырвался столб света. А вот и он!

Я даже не знал, что думать. Один из людей в камуфляже нырнул в столб света, мелькнул и растаял.

Я захлопнул рот, чтоб так сильно не выдавать удивление. Но Лао все равно заметил, он с интересом наблюдал за мной и, прищурившись, усмехался.

Свет снова вырвался из тарелки и человек в камуфляже вернулся. В одной руке он держал деревянную коробку, заваленную бумажными пакетами, упаковки и консервными банками разных размеров, в другой мешок чем-то туго набитый.

— Нэва! — позвал Лао.

Девчонка поспешила забрать сначала мешок, затем оттащила в сторону коробку, и принялась с благодарностью раскланиваться перед Лао.

Он поманил ее пальцем, довольно щурясь. Начал что-то говорить, судя по интонации хвалил. Затем достал из внутреннего кармана бархатистый мешочек и тоже отдал Нэви.

Глаза девчонки округлились от удивления, она неуверенно протянула руку и забрала мешочек. Лао снова что-то сказал, кивнув на меня и довольно прицокнул языком. Снова прозвучало слово Азиз и Игал. Нэва заглянула осторожно в мешок, глаза ее округлились еще больше.

— Дяка! Дяка! — принялась кланяться она, спешно пряча мешочек за пазуху.

Но и теперь даже не зная языка, я понял, что Лао заплатил ей за меня. Что об этом думать, я пока не знал. Мои предшественники пропали без вести, Саймон в первую же неделю попал в рабство. Не знаю почему, может интуиция, но я был уверен, что в рабство я не попаду. Как обращаются в этом мире с рабами, я не знал, но точно не так, как Лао со мной. Он же слишком осторожничал, расшаркивался, пытался что-то выяснить. Даже на то, что я ему нос разбил, кажется, не обратил внимания. Будь я человеком на продажу, вот эти с винтовками, давно бы скрутили меня, не забыв при этом попинать ногами. Но они меня не трогали. И, кажется, это как-то было связано с этим Азизом.

— Ашва!

Лао подтолкнул меня в спину, к столбу света. Я от неожиданности уперся. Лао сказал что-то подбадривающее и направил к столбу света.

Я шагнул, что еще оставалось? Яркий свет ослепил. Меня слегка пошатнуло, и вот свет исчез — а я стою внутри летающей тарелки. Точнее в узком коридоре изогнутом полукругом. Лао тут же возник рядом, мягко подтолкнул меня в сторону, намекая, чтоб я посторонился. И только я отошел, на том месте, где мы стояли, удивительным образом начали появляться люди Лао, материализуясь прямо из воздуха.

Вот тебе и отстают в технологическом развитии лет на пятьдесят! Нам до таких технологий еще ого-го сколько. Я вообще не был уверен, что в нашем мире такое возможно.

Мы прошли коридором и оказались в полукруглом помещении. Здесь царил полумрак. Я ожидал увидеть что-то похожее на кабину пилота, но здесь ее не было. Диван, два кресла, узкие серые шкафы вдоль стены, с другой стороны рабочий стол на котором не было ничего, кроме толстой кожаной папки.

Но в глаза бросилось совсем другое — клетка в углу, решетка от пола до потолка. В ней сидела темнокожая, весьма красивая девушка в лохмотьях, оставшихся от некогда явно красивого розового наряда. Она подняла на меня безразличный взгляд и тут же отвернулась, зябко обняв себя за плечи.

Лао проследив за моим взглядом, начал что-то рассказывать. Все что я понял, что Лао нашел ее и собирался немало заработать, продав ее.

Девушку, конечно, было жаль. Но я решил, лучше мне не вмешиваться. О том, что работорговля, здесь в порядке вещей, я уже знал. Чему же тогда удивляться. Да и не мог я этой девушке помочь, разве что посочувствовать. Мне бы себе для начала помочь.

За клеткой было еще одно помещение. Оно отделялось от того, в котором мы находились, стеклянной матовой ширмой. Там, во второй половине тарелки ярко светил свет, и через матовое стекло проглядывался силуэт. Я не сразу понял что это — напоминало сидящего в высоком кресле человека с рогами. Я, будто завороженный, зашагал туда. Лао не останавливал меня, а шел рядом.

Я обошел ширму и заглянул за узкий проход. И здесь тоже не оказалось ни мониторов, ни приборной панели, ничего, что в моем разумении должно находиться в летательном аппарате. Только кресло из такого же темного золотого метала, как и тарелка, и сидящий в нем мужчина с закрытыми глазами в рогатом шлеме опять же — из того же металла.

Но не это привлекало внимание — позади мужчины в шлеме происходило нечто невероятное. Густым дымом клубилось тускло светящееся облако, из облака тянулись серебристые нити прямо к рогам шлема. Тонкие нити, словно паутина, плавно извивались, сжимались, растягивались будто живые.

Лао приложил палец к губам, намекая, что здесь нельзя шуметь. Но я и не собирался, я завороженно глядел на это облако, пытаясь хоть немного понять, что это такое и как оно работает. Единственное, что приходило в голову — мужик в шлеме — пилот, а облако с паутиной и есть тот самый пульт управления. И эта догадка поразила меня еще больше. Нет, этот мир явно не отставал от нас в развитии. Очень даже не отставал. Сейчас мне как никогда захотелось поскорее разобраться с местным языком, что бы понять, как тут все устроено. Потому что я ощутил то, чего не ощущал с самого детства. Веру в чудеса.

Конечно, мое попадание в этот мир, тоже иначе как чудом не назовешь. Но эта тарелка и это светящееся облако настолько взбудоражило мое воображение, что я на миг позабыл вообще обо всем на свете.

Лао продолжал смотреть на меня и улыбаться. Я знал этот взгляд и даже знал, что Лао чувствует. Так же я смотрел на детишек в трущобах Мексики, когда показывал им фокусы. И видимо лицо у меня было таким же восторженным, как у тех детишек. Этот факт меня смутил, и я тут же сделал суровое лицо и опустил глаза.

Лао, взяв меня под локоть, увел от чудесного зрелища. Я почувствовал легко головокружение, пьянящую эйфорию. Не знаю, что происходило, но меня слегка пошатывало. Похожие ощущения я испытывал вчера, когда только прибыл, правда, теперь ничто не болело.

Лао провел меня к креслу, усадил и сам сел рядом. Сказал что-то своим людям. Один из них ему ответил. Пока мы были за ширмой, люди Лао сняли шлемы, попрятали оружие. Все они были смуглыми, черноволосыми, как и Лао. Я попытался сравнить их с каким-нибудь народом с Земли и решил, что они больше походили на итальянцев или испанцев, но при этом в их внешности присутствовало и нечто восточное, как у арабов.

Лао спокойно и непринужденно обсуждал что-то со своими людьми. Я заметил, что если не напрягаюсь, пытаясь вслушаться в каждое слово и вспомнить из какого оно языка, до меня лучше доходит смысл сказанного. Я просто позволял словам течь мимо, не акцентируя внимания. Я поддался той легкой эйфории, которая не покидала меня. И как-то странно, но она будто помогала мне расслабиться и лучше понимать речь местных. Слова складывались в предложения, обретая смысл. Я слышал речь, и мозг сам все переводил, на некоторые слова предлагая несколько вариантов значения. Очень все это было странно и необычно. Но теперь я понимал их речь.

Многие слова были похожи на наши, пусть и звучали иначе. Я слышал одновременно сразу несколько языков. Или даже нет, я слышал смесь из всех языков. Японский, хинди, русский, польский, английский и итальянский, всего и не перечислишь. Но все слова будто переиначены, подогнаны под один общий стиль и стандарт. Словно кто-то взял и надергал слов из всех языков мира. Я не очень понимал принципы формирования языков, но где-то прикидывал, как оно должно происходить. Точнее, как происходило это в нашем мире, когда народы постоянно переселялись с места на место, кочевали туда-сюда по материкам. Когда один язык спустя тысячелетия делился на множество языков почти не похожих друг на друга. Но как происходило это здесь, я не мог представить. И как так вышло, что у них один общий язык — смесь из множества языков нашего мира?

Почему-то вспомнилось библейское предание про Вавилонскую башню, и я даже мысленно усмехнулся этой мысли. Представилось, что в этом мире ее никогда не строили и поэтому господь не разделил языки.

Задумавшись, я и не заметил, как Лао ушел. Теперь возле меня в кресле сидел молодой худощавый парень. Он, как и все остальные здесь, с интересом слушал мужчину на диване напротив, который рассказывал что-то забавное о старухе, которая на каком-то важном мероприятии осталась без юбки стараниями своей любимой собачки.

Я оглянулся, выискивая взглядом Лао. Тот сидел за столом, уткнувшись в зелёный светящийся экран небольшого прибора. Затем он что-то нажал на приборе и приложил его к уху. Ага. Это что-то вроде старинного нано-сэда. О, вспомнил — мобильный телефон.

Лао тем временем встал, на его лице отразилось напряжение, видимо разговор предстоял серьёзный:

— Адара, Зунар! — его лицо резко переменилось, засияла уважительная улыбка, будто бы собеседник на том конце провода мог видеть его лицо.

Разговор шел обо мне. В этом не было сомнений, Лао несколько раз сказал Азиз и еще чаще повторял Игал. Так же звучало слово Сорахашер, что я перевел как спящий лев. Я решил, что это название города или возможно имя человека, который должен быть рад возвращению Азиза. Говорил Лао много и не все я мог расслышать. Но мне удалось кое-что понять. Этот Азиз был потерянным родственником Зунара, с которым он говорил, и мой медальон с орлом тому подтверждение. Еще он говорил за кровь, рассказывал, что я не в себе, что со мной, вероятно, жестоко обращались, и я перепуганный и почти не разговариваю. А затем Лао как-то резко перевел разговор в другое русло, принявшись торговаться. Странно называлась местная валюта — ратан, но вот числа на слух были вполне узнаваемые. И в том, что Лао требовал у Зунара за меня немаленький выкуп, сомневаться не приходилось.

Когда же они договорились, Лао сиял как новогодняя елка, видимо сделка удалась. Я же почувствовал нарастающую тревогу. Во что же я вляпался?

С тоской поглядел на девушку рабыню, она, притулившись головой к решетке, дремала. Сейчас этот Зунар посмотрит на меня, и выяснится, что никакой я не Азиз. И тогда даже страшно представить, что меня ждёт. Главное не оказаться в том же положении, что и эта девушка.

Нужно было срочно думать о том, что делать дальше, нужно бежать при любом удобном случае.

Лао тем временем подошёл, похлопал меня дружелюбно по плечу, и подбадривающе сказал то, что я без труда перевёл:

— Не переживай, Азиз, скоро ты будешь дома.

Глава 6 или «Самозванец»

Империя, территории клана Сорахашер, "Хели-Била", резиденция Зунара Хала.


Новость о том, что нашелся Азиз, которого уже давно считали погибшим, ошарашила Зунара не меньше, чем тогда, когда пятнадцать лет назад он узнал о гибели последних из рода Игал. А выходит, что наследник все-таки выжил.

Рейджи повернулась к нему, распахнула глаза, перевернулась в постели, потянулась кошкой, демонстрируя стройное обнажённое тело, с любопытством глядя на реакцию Зунара. Но Зунару сейчас было совсем не до этого, он не взглянул.

Рейджи нахмурилась, повернулась на бок, подперла голову рукой, вторую руку запустила под одеяло, погладив живот Зунара.

— Выглядишь встревоженным, — сказала она, опуская руку ниже.

Зунар мягко отстранил ее, сел в постели:

— Азиз нашелся, — сказал он задумчиво глядя перед собой.

Рейджи непонимающе посмотрела на своего пати́ и тоже села:

— Подожди…. Это тот самый Азиз, который пропал пятнадцать лет? Сын Алисаны? Ваш племянник?

В ответ Зунар кивнул, взял телефон с прикроватного столика, но не спешил звонить, а просто крутил пластиковую трубку в руках.

— Что-то, душа моя, ты не выглядишь счастливым? Скорее обеспокоенным. Разве это не хорошая новость?

— Еще не знаю. Вайши везут его сюда, Лао Зуампакш звонил. Говорит, Азиз прятался в пещере на Меру, его нашла девчонка из презренных. Только вот, он толком двух слов связать не может, ведёт себя странно. Но медальон Игал при нем и кровь ракта. Я не знаю… Мне нужно взглянуть на него. Странно это все. Яхта затонула, никто не выжил, как младенец мог выжить? И где он находился пятнадцать лет?

Рейджи пожала плечами, убирая с пышной смуглой груди белую прядь:

— Думаешь, Лао хочет надуть тебя? Не в его привычках так рисковать. Будешь звонить Самару? — она кивнула на телефон.

— Нет, — Зунар перестав крутить телефон, убрал его обратно на столик. — Сначала нужно убедиться, что это Азиз.

— Когда он пропал, у него уже стояла родовая метка?

— Нет, ему тогда еще и года не было.

Рейджи рывком встала с кровати, принялась одеваться:

— Лао когда будет? — спросила она, натягивая трусики и пряча клеймо наложницы на ягодице под белыми кружевами.

— Скоро, — Зунар снова потянулся к телефону, — сказал, что уже летит.

— Отдам распоряжения, — Рейджи ускорилась, почти запрыгнув в платье. — Где будут переговоры?

— В кабинете, как обычно, — бросил Зунар и начал набирать номер Карины из рода Кави. Кто как не лучший доктор клана должен знать, были ли у Азиза родинки или родимые пятна. К тому же она принимала роды у Алисаны.

— И еще, — окликнул он уже собравшуюся уйти Рейджи. — Скажи Амали, пусть приготовит сотню золотых рата́н.

Рейджи кротко кивнула и, мелькнув, бесшумной тенью исчезла за дверью.

* * *

Из летающей тарелки мы вышли вчетвером: я, Лао, и два парня с автоматами, но уже без масок. Вышли так же, как и зашли. Столб света проглотил нас, а затем выпустил на зелёной лужайке перед помпезным зданием.

Вилла Джонсона по сравнению с этим особняком, серая убогая хижина.

Три этажа, вертолетная площадка, собственно и черный шикарный красавец-вертолет на ней; белые мраморные стены в золотой росписи, большие широкие витражные окна, две башни с остроконечными крышами. И вокруг и повсюду: пальмы, фигурные кустарники, фонтаны, аллейки, сады и мраморные беседки. Территория огромнейшая: вдалеке виднелись еще несколько двухэтажных домов и пруд.

Чувство, что меня привезли на прием к королевскому семейству. И эта мысль мне не понравилась. Понятно же — здесь живут не простые люди. И Азиз этот явно не из простых. И тем хуже для меня будет, когда все раскроется. Да и наверняка здесь все тщательно охраняется, сбежать, как я планировал, так просто не получится.

Черт!

Я старался вести себя непринужденно. Лучше пусть Лао и дальше думает, что я ничего не понимаю. На середине пути где-то между очередным фонтаном и цветочным садом, нас встретила шикарная блондинка, в сопровождении плечистого бородатого амбала с лицом таким суровым, что кажется, он одним только взглядом способен колоть кокосы.

Но вот блондинка — оторвать взгляда от нее было невозможно, таких красивых женщин мне редко приходилось встречать. Смуглая кожа и контрастом длинные волосы цвета снега, светло-серые, будто прозрачные, глаза. Длинные ноги и роскошная грудь прилагается. Такие обычно блистают на ковровых дорожках, шагают по модным подиумам, сопровождают на приемах богачей.

Девушка, вежливо улыбаясь, сдержанно и официально, легким поклоном приветствовала Лао, они обменялись короткими фразами, видимо перекидываясь ничего незначащими любезностями.

Блондинка с интересом посмотрела на меня, лишь мельком скользнула взглядом и тут же снова переключилась на Лао, приглашая в дом.

Пока мы шли, я все поглядывал на девушку и думал, кем же приходится она этому Азизу. Может быть, конечно, к Азизу она и не имеет никакого отношения, но наверняка она как-то связана с Зунаром. Мысль о том, что девушка может быть просто прислугой, я тут же отмел, вела она себя как хозяйка. Скорее всего, жена или дочь хозяина. Может сестра?

Дом был большим и светлым. Здесь все было сделано со вкусом, с неким восточным колоритом: странным образом сочетались тёмные стены, глянцево-белые полы, широкие лестницы, резные витражи с разноцветными стеклами и деревья в массивных кадках. Но при всей этой органичности, дом не казался жилым, все слишком чисто, стерильно. Нет тех мелочей вроде забытого журнала на столике или брошенного в спешке пиджака на диване, или оставленной чашки с недопитым кофе. Все вылизано, вычищено до блеска и убрано с глаз. Как в отеле.

Нас провели коридором и блондинка, указав вежливо на дверь, пропустила нас вперед, а сама с охранником осталась за дверью. Лао крутнулся, повелительным небрежным жестом оставил своих ребят у дверей, и вошёл за рукав рубахи, утаскивая меня за собой.

Это был кабинет. Большой и просторный, как и весь дом. У окна стоял полукруглый, солидный, занимающий четверть всего пространства стол, на столе лежал черный кейс, а во главе стола восседал рыжий с аккуратной бородой мужчина, как-то неестественно улыбающийся во весь рот. Он поздоровался с Лао и заглянул ему за спину, где плелся я. Стоило мне приблизиться, как он привстав с кресла, вцепился в меня испытующим взглядом и перестал улыбаться. Мой же взгляд в первую очередь зацепился кобуру и пистолет у него на ремне и кинжал с аляповатой золотой рукоятью за поясом.

Мысленно я приготовился. Сейчас могло произойти что угодно. В первую очередь я готовился к тому, что этот рыжий, который, похоже, и есть Зунар, скажет, что никакой я не Азиз, а затем…

В лучшем случае меня пинками вытолкают из этого шикарного дома, а в худшем — пристрелят на месте. А так как порядков этого мира я ещё не знал, готовился к худшему и заранее присматривался к широкому окну позади рыжего. Перепрыгну через стол, рвану в окно и там, поминай как звали.

Лао и Зунар пожали друг другу руки, при этом Зунар не сводил с меня взгляда. Наконец когда с приветствием было покончено, Лао сказал что-то вроде: «Можешь посмотреть».

Зунар, изогнувшись, не обошел — облетел стол, порывисто шагнув ко мне, и замер внимательно разглядывая. Я тоже его изучал украдкой. Я бы охарактеризовал его двумя словами — престарелый пижон. Ну, вообще он не такой уж и старый, лет сорок где-то. Похожий на тех невысоких поджарых энергичных людей, которые всегда остаются молодыми, лишь внешне немного меняясь и обзаводясь морщинами. И Зунар явно из таких. Резкие немного пружинящие, немного нервные движения, хитрый прищур, дерзость в улыбке и морщины в уголках глаз. А еще наряд у него был весьма эксцентричный — красный короткий жакет, майка, кожаные штаны и неожиданно золотой обод в центре которого, прямо на лбу красовалась голова льва с рубиновыми глазами.

— Игал, — Лао указал на мою шею, но Зунар его будто не слышал. Он испытующе глядел мне в глаза и с недоверием спросил меня:

— Азиз?

Ну вот. И что мне делать? Этот Зунар оказывается, тоже не знает, как выглядит Азиз.

Был соблазн солгать, огромный соблазн: шикарный дом, шикарные женщины, шикарная жизнь — о чем еще может мечтать засланец из другого мира. Но вот признать обман, притвориться неизвестным мне Азизом — слишком рискованно. Ну не может же его вообще никто не знать!

Поэтому я промолчал, никак не реагируя.

Зунар указал взглядом на цепочку на шее, видимо намекая, чтоб я показал медальон. Я достал орла. Он склонился, чуть ли не уткнувшись носом мне в грудь, разглядывая медальон.

Я ждал. Снова поглядывал на окно и думал о том, что все складывается очень странным для меня образом. Ну не бывает так в жизни, чтоб человек без имени, появившийся неизвестно откуда вдруг попал в богатую семью как давно потерянный, а теперь нашедшийся родственник.

Зунар с досадой прицокнул языком, отстранился от меня и сказал Лао, что медальон странный, что у рода Игал был другой.

Лао эта новость явно раздосадовала. Он попытался убедить его, что медальон точно был такой, а затем еще сказал про кровь.

Зунар свел брови на переносице, достал кинжал из-за пояса. Я отступил, пятясь к окну. Но он оказался так быстр, что я и моргнуть не успел, как Зунар оказался рядом схватил меня за руку и полоснул по ладони, оставив жгучий порез.

Я был шокирован. Даже не тем, что он меня порезал, а то с какой скоростью он это сделал. Я инстинктивно зажал рану, кровь закапала на светлый ковер. Но я продолжал глядеть на Зунара — он вообще человек, или мать его, что это было только что?

— Ракт, — буднично произнес Зунар, глядя как на ковре расцветает алое пятно.

А затем добавил несуразицу про непосвященную кровь, или про неготовую, что-то вроде того.

Зунар учтиво протянул мне белоснежный платок, невесть откуда появившийся у него в руке. Я платок принял и обмотал ладонь, продолжая растерянно глазеть и слушать, надеясь найти в их словах хоть какое-то объяснение. В отчетах Саймона что-то было про сверхлюдей, может зунар один из них?

Дальше разговор перешел к обсуждению меня — то есть Азиза. Зунар, судя по разговору, не совсем был уверен, что я Азиз, и что меня должен осмотреть некий доктор Кави, прежде чем об этом можно бы было говорить с уверенностью. Лао же это не понравилось. Он считал, что не в чем тут сомневаться, что только у Азиза мог быть амулет Игал. На что Зунар фыркнул и усмехнулся, сказав, что родовой медальон — а это, кстати, многое проясняло — мог найти любой идиот и натянуть на себя. Лао посмотрел на Зунара в этот миг так, будто счел его безумцем, с расстановкой вкрадчиво поинтересовавшись, как так вышло, что медальон Игал, оказался без родовой защиты? Градус спора повышался, прежнюю вежливость как ветром сдуло.

— Это может оказаться обычной подделкой! — вспылил Зунар.

— Хочешь проверить? Проверь! Я не собираюсь рисковать. Но если тебе племянник не нужен, так я его продам в клан Нага. Змеи уверен, примут его с радостью.

— Они его убьют, — мрачно сказал Зунар.

Я смотрел на происходящее затаив дыхание — еще бы, сейчас решалась моя судьба. И то ли из-за концентрации, то ли по другим непонятным мне причинам, я вдруг начал понимать почти все, что они говорят.

Лао усмехнулся:

— Убьют. Я даже думаю больше. Мы нашли его на южной стороне. Земли Нага как раз ближайшие к этому массиву Меру. Скорее всего, Нага его держали пленником все эти годы, и вот он вдруг сбежал. Представляешь, как они обрадуются, когда я его верну?

Зунар стал еще мрачнее. Помолчал с минуту, взглянул на меня, затем на кейс на столе.

— Я дам тебе за него как за безродного ракта, — сказал он.

— Нет, — твёрдо отчеканил Лао, — или как договаривались или сделка отменяется.

Снова повисла напряженная пауза.

— Давай так, — Зунар смягчился, — что мы, в самом деле? Нужно успокоиться, обсудить все спокойно.

Лао усмехнулся на одну сторону, вопросительно вскинул брови.

— Поступим вот как, — снова начал Зунар, — я заплачу тебе половину того, о чем мы договорились, а ты оставишь нам мальчишку на неделю. За это время мы успеем разобраться — Азиз это или самозванец.

Лао хотел что-то возразить, но Зунар вскинув указательный палец, дал понять, что он говорить еще не закончил:

— Если это и вправду окажется Азиз, я выплачу тебе вторую половину. Если же нет — ты вернешь мне деньги и заберешь его. А там делай с ним, что хочешь.

Лао задумался, затем кивнул:

— Что ж, хорошо, давай поступим так. Это справедливо.

На лице Зунара тут же отразилось довольное и одновременно лукавое выражение, он шагнул к кейсу, распахнул и начал извлекать оттуда золотые круглые пластины, размером с тарелку, в сердцевине этих пластин блестели бриллианты. Что же — это у них деньги, что ли такие? Я бы сказал, что это, наверное, весьма неудобно, но однозначно эти диски имеют куда больше фактической ценности, чем бумажные деньги или виртуальные числа моего мира.

Когда Зунар ополовинил кейс, Лао кивнул и направился к двери, пригласив одного из своих людей.

Пока человек Лао осматривал диски и складывал каждый в отдельный кожаный мешок, ко мне подошел Зунар, дружелюбно похлопал по плечу, заглянул в глаза, улыбнулся с какой-то не понятной мне грустью и едва слышно сказал:

— Не переживай, Азиз, тебе ничего не угрожает. Ты дома. Сегодня отдохнешь, а завтра уже поговорим и решим, что делать.

Я тоже улыбнулся, вышло растерянно, еще бы я чувствовал себя настолько неловко, насколько это только возможно. Похоже, Зунар и впрямь считает меня племянником, вон, сколько золота отвалил.

— Рейджи, — резко повернувшись к дверям, позвал Зунар. В дверях показалась блондинка. — Найдите Азизу комнату. И приставь к нему Сати.

Рейджи с готовностью кивнула, Зунар подтолкнул меня в спину к выходу.

Я шел неуверенно, то и дело оглядываясь. Зунар тут же переключился на Лао:

— Что же это я?! Ай, как не гостеприимно! — театрально всплеснул он руками. — Лао, зови своих людей, это нужно отпраздновать. Мне буквально вчера привезли замечательный дих из Черных земель, уверен, ты оценишь по достоинству.

Дверь захлопнулась. Стало тихо.

Рейджи улыбнулась мне. Было в этой улыбке что-то неприятное, надменное: смесь жалости и брезгливости. Я видел, как ей лень возиться с полоумным, свалившимся внезапно на голову родственничком мужа, или кто там он ей. Зато теперь она была такая как есть — маска сдержанной вежливости и таинственной красоты слетела в один миг. Все колдовство из прозрачных глаз испарилось, теперь это были холодные, и где-то даже жестокие глаза.

— Иди за мной, — сухо бросил Рейджи и, не дожидаясь, зашагала по коридору.

Несколько секунд я пребывал в сомнении. А стоит ли вообще? Сейчас, пока Лао и Зунар в кабинете, отличное время для того чтоб свалить отсюда. Явно же, ни к чему хорошему эта авантюра привести не может. Нет, сейчас я побегу, Рейджи поднимет крик и меня тут же схватят. Лучше дождаться момента, когда я останусь один.

Рейджи замерла, не поворачивая головы, раздраженно поинтересовалась:

— Ты идешь?

И я зашагал за ней.

Она отвела меня на второй этаж, провела мимо запертых дверей шеренгами, стоящие по обе стороны, и снова ощутил, будто нахожусь в отеле.

Рейджи распахнула передо мной одну из дверей.

— Пока что это твоя комната, — сказала она, пропуская меня вперед.

А дождавшись, когда я войду, закрыла плотно дверь. В замке, зашуршав, провернулся ключ — меня закрыли.

Я даже усмехнулся — когда меня это останавливало? Но все равно сам факт, что меня заперли, был тревожным звоночком. Нужно думать, как поскорее сбежать отсюда.

Глава 7 или «Побег»

Я осмотрел комнату — двухспальная кровать, письменный стол, неожиданно — квадратный плазменный телевизор на стене — в нашем мире еще пользовались такими, но всё реже. Некоторые предпочитали голо-проектор, но у него, по моему мнению, было слишком много недостатков: для просмотра требовалось полное затемнение помещения, а так же — под показ необходимо отводить слишком много места. То ли дело видео-сэд, надел и смотри. Кто побогаче, обзаводился видео-седом с объёмным изображением и эффектом присутствия. Но у нас с девчонками был именно телевизор, правда, прямоугольный, а не квадратный.

Телевизор я включил с кнопки, пульт так и не нашёл. Весь экран заняло мужское лицо. Странно и одновременно жутко смотрелась эта одна, почти без плеч, большая голова на экране, рассказывающая о дефиците пшеницы и неурожае на юге из-за засушливой весны. И так серьёзно об этом говорилось, так мрачно, видимо, чтоб ни у кого и в мыслях не возникло, что обсуждается какая-то ерунда.

Будь я более впечатлительный, наверное, проникся бы и даже ужаснулся, решив, что этому миру и впрямь грозит голод. Но в новости и вообще, в то, что говорили по телевидению, никогда не верил, потому что знал, как это все делается.

Пока диктор нагнетал и пугал население, я продолжил исследовать комнату. В первую очередь меня интересовали окна. Но на всякий случай я заглянул за дверь — ничего удивительного — ванная комната. И снова промелькнула мысль об отеле. Может это и есть отель, только вот ни холла, ни рецепшена, ни услужливых швейцаров, ни натянуто улыбающихся горничных здесь нет.

Я взглянул в окно, второй этаж, спуститься — раз плюнуть, да к тому же под окном какие-то кусты, в случае чего, смягчат приземление. Откинул щеколду, потянул за ручку, окно тут же мягко поддалось, впустив в комнату свежий воздух. Я наполовину вылез на улицу, посмотрел направо, затем налево. Тихо, идиллия, только ветер шелестит листвой, да птички поют.

Никакой охраны расхаживающей по периметру я не увидел, камер тоже не заметил, когда меня сюда вели. Это показалось мне странным и подозрительным. Не может быть, чтоб такой дом никем, кроме того бородатого амбала, который встречал нас с Рейджи, не охранялся.

Я решил, что бежать сейчас все же не стоило. Нужно дождаться, когда все уснут, и тогда под покровом ночи уже бежать. Ну и еще я надеялся, что меня здесь покормят и дадут хоть какую-то приличную одежду.

Я взглянул на свои исцарапанные грязные руки и решил, что для начала не мешало бы воспользоваться душем.

Под струями горячей, словно целебной воды, мысли потихоньку упорядочивались. Но и всплывали вопросы. Например, невероятная скорость Зунара. Или черная кровь Лао. Хотя, черная кровь как я понял здесь норма, а вот красная… Ещё непонятно было с медальоном. Почему его нельзя трогать другим? Почему это опасно?

Все с этим миром было куда сложнее, чем пытался мне представить Джонсон. И самое обидное, теперь я ясно это понимал, профессор был не таким уж и простачком, каким мне казался. И чувствовал я, что ой как много он утаил от меня. Только вот зачем? Вспомнились слова Гереро:

«Ты пушечное мясо, подопытный кролик».

Я всего лишь эксперимент.

И так обидно стало, так гадко на душе. Наверное, если бы не мысль о Жене с Лерой, я бы сорвал с себя и антенны, и орла и спустил в унитаз. И хрен бы им, а не информация. Пусть бы сами лезли. Похоже, такие же мысли посещали и моих предшественников. Только вот их спецслужбам нечем было шантажировать, поэтому так они и сделали. А я не мог.

Помывшись хорошенечко, смыв с себя кровь и грязь, обмотав бедра белоснежным полотенцем, насвистывая, я вышел из душа.

Там меня ждали.

— Сати, — тонким, почти детским голосом произнесла она, склонив аккуратную хорошенькую головку в поклоне.

Я замер в проходе от неожиданности.

Девушка так и осталась стоять, не поднимая глаз, с опущенной черноволосой головкой с безупречно ровным, будто выбритым по линейке пробором.

На ней было белое платье-халат без рукавов, не очень ей подходившее и скрывающее все достоинства изящной фигуры. На правом плече татуировка изображающая льва, такого же какой было на ободе и медальоне Зунара. И точно! Зунар говорил Рейджи о какой-то Сати. Ясно, девушка из прислуги.

Она так и застыла, будто бы ожидая от меня каких-то действий или слов.

— Сати, — повторил я, многозначительно кивнув.

Она с готовностью выпрямилась, подняв огромные грустные черные глаза, всем своим видом демонстрируя, что слушает и готова выполнять любое поручение.

Взгляд упал на стопку одежды на кровати, вероятно, она ее и принесла. Мне хотелось поблагодарить ее, но я не знал, как сказать. Поэтому я просто взял одежду и благодарно кивнул.

— Вы голодны? Я могу принести вам поесть, — сказала она.

Я снова кивнул, и Сати, уперев взгляд в пол, засеменила к выходу.

Я осмотрел одежу. Она явно принадлежала кому-то другому, но точно не Зунару. Тот был тощим и ростом доходил мне до переносицы. Эту же одежду носил кто-то одного со мной роста, но комплекцией был поменьше. В плечах было тесновато, штаны были в облипку. Но я и этому был рад. К тому же одежда была очень качественная, хорошо пошитая, из натуральных материалов. Даже на ощупь чувствовалось, что это далеко не та синтетика, которую я привык носить.

Как только я покончил с одеванием, в комнату тут же вошла Сати с полным подносом. Аромат жареного мяса и специй ударил в нос. От голода у меня голова закружилась. Сати медленно, будто издеваясь, сервировала на письменном столе. Конечно же, она не издевалась, а просто делала все, как положено.

Сначала красная салфетка, затем пузатый бокал, длинный стакан, приборы: ножи, вилки, ложки, все выстроились по росту. И наконец, с разноса перекочевал пустая тарелка, на которую Сати водрузила тарелку с чем-то жидким, цветом похожим на луковый суп.

— Прия аданти! — сказала она, видимо это значило что-то типа приятного аппетита.

Может и нет, мне уже было не до этого. Я уселся за стол и накинулся на еду.

Это был не луковый суп, хотя лук здесь и присутствовал. Густой, сладковато-острый, щедро сдобренный специями, очень вкусно.

Только доев первое, я заметил, что Сати стоит неподвижно в углу комнаты. Я-то думал она ушла. И стоило мне поднять взгляд и отложить ложку, как она, шелохнувшись, бесшумно поспешила ко мне. Убрала пустую тарелку, заменив вторым блюдом, подлила в бокал напиток и вернулась на место, замерев.

Все это меня смутило. Я как-то привык сам за собой ухаживать. Да и не нравилось, что она стоит там и глядит, дожидаясь, когда я доем, чтоб скорее заменить пустую тарелку, на новое блюдо. О чем она думает в этот момент? Наверное, это что-то вроде:

«Когда же он уже доест? У меня еще полным полно дел, а я вынуждена стоять и смотреть как жует это придурок».

По крайней мере, будь я на ее месте, думал именно так. А еще у Сати был такой взгляд — бесконечно печальный, что я невольно начинал чувствовать, будто я виновен в ее грусти. И эти мысли окончательно испортили мне аппетит. Поешь тут, когда над душой стоят. Поэтому я забрал стакан с вишневым соком, а тарелку отодвинул подальше, чтоб стало ясно — я наелся.

Девушка с готовностью поспешила к столу и принялась убирать, украдкой поглядывая, не стану ли я возражать.

Я не смотрел на нее, ждал, когда она уже, наконец, уберётся, а сам продумывал побег. А чего тянуть? Одеждой обзавёлся, подкрепился, пора и честь знать. К тому же время близилось к вечеру, через пару часов стемнеет и можно сваливать.

Но не тут было. Только я расслабился, устроился у окна, любуясь оранжевым закатом, а за одно и просматривая обстановку, Сати вернулась.

— Желаете что-нибудь еще? — поинтересовалась она.

Я мотнул головой и снова повернулся к окну. Сати не уходила. Да что ж такое?! Ее ко мне в качестве надзирателя приставили что ли?

Я слез с окна, многозначительно поглядел на Сати, откинул покрывало с кровати, всем своим видом демонстрируя, что готовлюсь ко сну и пора бы оставить меня в покое. Но Сати осталась стоять неподвижно.

Я начал злиться. Это уже ни в какие ворота не лезло. Злясь и мысленно матерясь, принялся демонстративно раздеваться.

Сати сдвинулась с места и засеменила ко мне, мягким движением придержав мою руку снимающую рубашку.

— Я помогу, — сказала она, легкая улыбка коснулась ее губ, но глаза остались по-прежнему печальными.

Это меня окончательно разозлило. Что я, сам не разденусь? Нет, я, конечно, был бы не против того, чтоб меня раздевала такая милая девушка как Сати. Но не при таких обстоятельствах, разумеется. Поэтому я раздраженно сбросил ее руку и отошел на шаг.

Сати нисколечко не расстроилась и не смутилась, а так и осталась стоять, спокойно и где-то даже неодобрительно глядя как я раздеваюсь. Точно мать малолетнего сына, который впервые взбунтовавшись, решил раздеваться сам. Я швырял одежду на пол, а Сати тут же подхватывала и относила в шкаф.

Наконец оставшись в трусах, психуя, я улегся в кровать и закрыл глаза. Ну, теперь то она хоть оставит меня в покое?

Ага! Черта с два!

Сати выключила свет и осталась стоять в углу у дверей. Спасибо, что у кровати не села и не запела колыбельную.

Я лежал и тихо злился. За окном только начало сереть и, в общем-то, времени у меня было достаточно, но нужно было все же как-то выпроводить эту назойливую служанку. Ну не будет же она стоять тут всю ночь?

Но она не уходила. Я же, нервничая, крутился в постели и все пытался придумать, как быть. Несколько раз я вставал в ванную, искренне надеясь, что когда я вернусь, Сати там не откажется. Но он стояла.

Где-то мне было ее даже жаль. Ну что за работа такая, стоять тенью и не шевелиться? Это ведь так совсем с катушек слететь можно.

Время шло, на небе взошли две луны — одна в точь как наша, другая поменьше и красная. В другой бы раз я, наверное, восхитился, поразглядывал, поизучал бы это чудо. Но сейчас же…

Когда я в третий раз вышел из ванной, Сати вдруг оказалось у дверей.

— Бессонница? — не сказала, а промурлыкала она и неожиданно прильнула ко мне всем телом, заглядывая в глаза так, будто собиралась поцеловать.

Я растерялся. Такого от грустной служанки я точно не ожидал. Она поняла мое замешательство по-своему и поцеловала. Ее ручка скользнула к моему животу, спустилась ниже, замерла.

Я отстранился, заглянул в блестящие в сумраке черные глаза Сати. А в них: безразличие и все та же бесконечная грусть. Нет там ни страсти, ни желания, которое я привык видеть у девушек прежде заняться с ним сексом. Никто из них не смотрел на меня так вымучено. Будто ее кто-то силой заставил со мной спать. И это отбило всякое желание и разозлило меня окончательно. Я, конечно, понимаю, может в этом мире так и принято, но для меня явный перебор.

Я схватил Сати за плечи, развернул и уверенно подтолкнул к дверям.

— Я не могу уйти, — растерянно и где-то даже испуганно сказала она.

— Могу — могу, — вычленив из ее слов нужное мне, сказал я, пытаясь открыть дверь. Заперто.

— Уйти, могу, — настойчиво кивнул я ей на дверь.

Сати неуверенно достала ключ из кармана халата и вставила в замочную скважину. Затем повернулась и так тоскливо с мольбой во взгляде посмотрела, будто собака которую злой хозяин выгоняет из дома под проливной дождь.

Нет уж, этим меня не проймешь. К тому же через час от меня здесь не останется и следа, поэтому я решительно вытолкал ее за дверь.

Ключ повернулся в замочной скважине. Меня снова заперли, но это и к лучшему. К счастью изнутри имелась блокировка замка, и я поспешил закрыться изнутри, чтоб больше не шастали сюда всякие.

Выдохнул, почувствовав облегчение. Наконец я остался один. Теперь можно и в путь.

Быстро оделся, обулся. Обыскал на всякий случай комнату, надеясь найти что-нибудь полезное. Комната была пуста, лишь самое необходимое: полотенца, запасное постельное бельё, в ванной предметы личной гигиены, в общем, все как в отеле. Только разве что в письменном столе отыскался канцелярский нож. Такое себе оружие, но в случае чего может очень даже пригодиться. Ножом я распорол манжет на пиджаке и спрятал нож в прорехе, подкатив рукав так, чтоб нож не выпал.

Ну, вот и все, прощай прекрасный дом и шикарная жизнь, но мне явно с вами не по пути.

Я распахнул окно, ночь стояла прохладная и ясная, оба спутника ярко освещали лужайки и сады. Нельзя было сказать, что такая светлая ночь — везение, но на территории хватало всяких беседок, деревьев, кустарников и прочих объектов за которыми можно спрятаться.

Я бесшумно вылез, так же бесшумно опустился на руках, уперся ногами в карниз. Внизу, прямо подо мной было окно первого этажа, там горел свет, поэтому я сдвинулся в сторону, так чтоб меня не заметили в окне. Напротив еще одно окно, с тусклым светом.

Несколько шагов, четкий выверенный прыжок и я, схватившись за подоконник, замер.

Окно было распахнуто, в углу горел блеклый ночник, возле кровати стояла спиной к окну обнаженная девушка. Она неспешно втирала в тело какое-то масло, аромат которого доносился до меня.

Кончики длинных прямых русых волос касались упругих, круглых ягодиц. И это были самые лучшие ягодицы, которые мне когда-либо доводилось видеть. Наверняка у обладательницы таких сногсшибательных форм и лицо должно быть красиво, и характер милый и покладистый, и душа светлая и чистая. Девушка начала поворачиваться и я, опомнившись, пригнулся. Надо было спускаться, прекрасные девы, это конечно здорово, но не столько, чтоб рисковать собственной шкурой.

Еще подумал: слишком много в этом доме красивых женщин. А большое количество красивых женщин в одном месте, уже представляют собой опасность.

Я перекинул руки на карниз, скинул ноги, уперся носками в подоконник первого этажа, еще прыжок и вот уже и земля.

Теперь оставалось пробежать как минимум километр, и нужно это сделать максимально тихо и максимально незаметно.

До ближайшего дерева было метров двадцать, и я побежал, то и дело, оглядываясь по сторонам. Странно, здесь вообще никого не было. Неужели богачи в этом мире совершенно не боятся грабителей или врагов? Едва ли я в это верил, особенно учитывая, что здесь даже дома хозяева ходят с оружием.

Что же тогда? Может, я что-то не учёл? Может там, в конце стена под напряжением?

Думать было поздно. Поэтому постояв несколько минут за деревом, внимательно вглядываясь в ночные силуэты, двинулся дальше — к фигурному в виде сидящего льва кустарнику.

Здесь я решил долго не задерживаться, и лишь мельком окинув взглядом окна и округу, побежал по дорожке к цветочному саду и беседке с пятиугольной крышей.

Что-то темное вдруг мелькнуло у беседки. Я замер, потому что это темное, мелькнув, заслонило собой всю беседку. Я оглядывался, не решаясь идти дальше. Ничего не было, но я инстинктивно начал пятиться к кустам обратно.

В затылок пахнуло горячим воздухом, все волосы разом на теле встали дыбом. У самого уха послышалось тяжёлое, частое дыхание, так обычно дышат большие собаки. Медленно я начал поворачиваться. Медленно пятиться и так же медленно соображать, что именно стоит передо мной. Что-то черное, лохматое и невероятно громадное с белоснежными клыками и огненно-красной пастью, светящейся во тьме.

Еще шаг назад, чудовище стоит на четырех лапах, еще шаг, красные звериные глаза, как и пасть, светятся во тьме огнем. Еще шаг, теперь я видел — это огромный лев, призрачный лев, сотканный из огня и черного дыма.

Я, не раздумывая бросился со всех ног. Бежал, не особо разбирая дороги, не думал ни о чем. В голове у меня сейчас было что-то вроде протяжного: «А-а-а-а-а! Твою ж мать! Что это за фигня?! А-а-а-а-а!» В общем, я совершенно не мог логически рассуждать в этот миг. Да потому что ни в какую привычную логику это не укладывалось. Я просто бежал, надеясь, что эта тварь меня не сожрет.

Я оглянулся. К своему удивлению обнаружил, что призрачный лев вовсе за мною не гонится. Его вообще нигде не было видно. Пробежав еще пару метров, я замер. Где он?

И тут прямо у уха клацнуло. Белые клыки, красная пасть оказались прямо у моего лица. И вдруг пасть начала расползаться в жуткую и неестественную улыбку.

Я никогда не видел улыбающегося льва, я вообще не был уверен, что львы могут улыбаться. И эта улыбка стала для меня сигналом, пробуждая оцепеневший мозг.

Я рванул вперед, теперь лев явно преследовал меня, показываясь то слева, то справа. В какой-то момент я подумал, а почему он собственно не нападает, а просто бегает рядом?

Я остановился. И лев замер. Я нерешительно смотрел на него, а он смотрел на меня, будто ожидая чего-то. Я пошел, и лев пошел. Я ускорился, и лев преградил мне дорогу. Я обошел его, а он тут же возник рядом. Он будто не пускал меня вперед.

И вдруг за спиной послышалось:

— Азиз! Ты что здесь делаешь?

Я обернулся. На меня сердито глядел Зунар.

Глава 8 или «Последний из рода Игал»

Я был уверен, что своим побегом уж точно раскрыл себя. И этим своим действием еще больше убедил Зунара, что никакой я не Азиз. К тому же тогда, в разговоре с Лао он ясно дал понять, что очень сомневается в моей подлинности. И поэтому я ожидал что угодно от Зунара. Например, что он скормит меня своему льву или вернет Лао, потребовав деньги обратно. Или вообще, застрелит на месте. Что угодно, поэтому я медленно начал доставать из дыры в рукаве канцелярский нож.

Но каково было мое удивление, когда Зунар взял меня под руку и повел обратно к дому, отчитывая всю дорогу, будто несмышлёного мальца. Лев кстати исчез, будто его и не было.

Нет, ситуация была идиотской до крайности. Ну, зачем настоящему Азизу было сбегать? Но Зунар, кажется, совсем не задавался такой мыслью. Я уже начал подумывать, а не попытаться ли объяснить Зунару, что все происходящее простое недоразумение. Может, если я признаюсь сам, можно будет как-то выпутаться без последствий из ситуации, в которой я увязал все больше и больше.

Я даже запомнил несколько слов, вертя их в голове: «Я не Азиз. Ошибка». Но так и не решился их произнести.

Зунар завёл меня в дом, дверь удивительным образом сама распахнулась перед нами. Я оглянулся, надеясь увидеть за ней кого-то из слуг, но там никого не было.

В большом зале на диванах сидела Рейджи и вторая девушка — та самая с длинными каштановыми волосами. И все-таки я оказался прав — спереди она была еще прекрасней, чем я мог предположить.

Здесь же собралась, похоже, и вся прислуга, в том числе и Сати. Они выстроились в ряд, молчаливо склонив головы. Зунар взмахом руки велел им уйти. Прислуга засеменила прочь. Сати уходя, подняла на меня взгляд, полный обиды и застывших слез.

Ну, черт. Похоже, ей влетело из-за меня. Ненавижу это гадкое чувство вины. Когда прислуга ушла, Зунар снова заговорил:

— Ну и зачем ты пытался сбежать? — он внимательно смотрел на меня, ожидая ответа.

Ответить я ему не мог. Да и если бы мог. Что бы я сказал? Что я не Азиз, что это досадная ошибка? И, в общем-то, ошибка произошла далеко не по моей вине. Это все Лао. Но тогда бы мне пришлось объяснять, откуда я и кто такой, а правдоподобной легенды у меня не было. Та легенда, которую мне предложили спецслужбы, выглядела нелепой, и вообще я решил на нее забить. Да потому что парень, прячущийся в горах, не помнящий кто он и откуда, вызвал бы еще больше подозрений. Я решил использовать другую тактику. Иногда, когда не знаешь, как поступить, когда не можешь найти выход из ситуации, лучше всего эту самую ситуацию отпустить и плыть по течению. Чаще всего выход или решение появляется чуть позже, главное его дождаться и не наломать дров.

Зунар продолжал меня отчитывать, как отец провинившегося отпрыска. Наверное, будь я настоящим Азизом, сгорел бы от стыда, потому что отчитывал он меня при девушках. Но сейчас было плевать. К тому же в словах Зунара не слышалось злости или желания унизить, а напротив, ощущалось сострадание, грусть. Я бы и не подумал, что он на такое способен.

Я никак не реагировал на слова Зунара. Сидел и нагло разглядывал шатенку. Она была ну очень красивой. Не с такой яркой, броской красотой как у Рейджи, а напротив. Было в ее тонких чертах лица спокойствие, нежность. Темно-серые широко раскрытые глаза, раскосые глаза, легкая улыбка, слегка приоткрытый рот, верхняя губа, словно слегка вывернута наружу, немного длинноватые передние зубы, делающие ее похожей на белочку. На чертовски сексуальную и прелестную белочку.

Кем она приходится Зунару? Дочерью? Не слишком-то похожа на него, хотя в глубине души я очень на это надеялся.

— Как же ты не поймёшь, — продолжал причитать Зунар, — это твой дом, твой клан, здесь тебе ничего не угрожает. Тебе больше не нужно бежать. Ты в безопасности.

Я молча взглянул на него, стараясь изобразить безразличие на лице. Пусть думает, что я его не понимаю.

— Что же сделали с тобой, Азиз эти Нага? — с сочувствием спросил Зунар, покачав головой.

Повисла тишина. Зунар продолжал испытующе глядеть, ожидая ответа, я не выдержал и отвел взгляд.

— Он тебя не понимает. Разве не видишь? — плохо скрывая раздражение, сказала Рейджи.

Зунар отрешенно закивал. Потом резко изменился в лице и со злостью сказал:

— Они за все ответят! Мы найдём способ. Мы заставим их отвечать. Теперь, когда Азиз нашелся…

— Ты не сможешь ничего доказать, — с сочувствием сказала Рейджи. — Мы ведь даже не уверенны, что это именно Азиз.

Лицо Зунара стало жестким и холодным. Он свысока посмотрел на Рейджи, она потупила взгляд, будто поняв, что сболтнула лишнего.

— Нам нужно чтоб это оказался Азиз. Он просто обязан быть им, — холодным тоном произнес он. — Он наш единственный шанс сохранить родовой источник Игал.

Что-то неладное происходило здесь. Вот эта его последняя фраза, тон, которым была она сказано, совсем выбили меня из колеи.

— Ты уверен, что он ничего не понимает? — подала голос шатенка, изучающе сузив глаза.

Зунар настороженно посмотрел на меня, потом повернулся к шатенке.

— Не знаю, на слова почти не реагирует, как будто и вправду не понимает. Лао рассказал, что когда они летели сюда на сурирате, он так всему удивлялся, будто впервые видел. А еще он считает, что его зовут Ник. Но такое имя могли дать ему Нага или те, кто его воспитывал. При нем был только самый простой нож, побрякушка эта на руке и родовой медальон.

— А одет во что? — вклинилась в разговор Рейджи, брезгливо сморщив носик. — Он ведь выглядел как презренный, может быть, его все же воспитывали презренные, а не Нага.

— Все равно это не объясняет, почему он молчит и никак не реагирует.

— А мне кажется, он все понимает, — усмехнулась шатенка, откинувшись на спинку дивана.

Зунар нахмурившись, смерил меня взглядом:

— Ты меня понимаешь? — я так расслабился, что он своим вопросом застал меня врасплох. Я чуть не кивнул, но успел сообразить, что кивни я сейчас и следом посыплются вопросы, на которые я ответить не смогу.

Зунар не дождавшись ответа, шумно выдохнул и сказал:

— Завтра приедет Карина, и тогда мы во всем разберемся. А сейчас пусть пока поживет в восточной башне. Приставьте к нему Башада. Еще не хватало, чтоб он снова сбежал.

Когда я уходил, они все еще продолжали меня обсуждать. Мельком я заметил, как Зунар сев рядом с шатенкой поглаживает ее колено. Отцы точно не гладят так дочерей. Башад подталкивал меня мягко в спину. И да этот Башад оказался тот самый амбал с суровой бородатой мордой, которого я видел днем с Рейджи. Пока он вел меня в башню, я все размышлял о своей участи.

Слова Зунара почему-то меня успокоили. Не знаю, но теперь я чувствовал, что я зачем-то нужен ему, даже если окажется что я не Азиз, меня не убьют. Да и возможность сбежать теперь мне не казалась такой уж простой. От мысли о том громадном льве мне становилось не по себе. Что это вообще такое было? Как такое возможно? Может голограмма?

У нас в цирке почти все представления сопровождались голопроэкцией, но вот только голопроэкция не умеет дышать в затылок. Сейчас лев казался мне просто страшным сном. Разум напрочь отказывался верить в его реальность. А может я и впрямь там, в кустах закемарил, вот мне и приснилось?

Но затем я вспомнил летающую тарелку Лао, удивительную скорость Зунара и решил, что это все возможно вписывается во всеобщую закономерность происходящего абсурда.

Башад привел меня в комнату, похожую на круглую тюремную камеру. Маленькие окна почти под потолком, на окнах решетки, узкая кровать у стены, туалет, отгороженный грязно-желтой ширмой, никакого душа, никакого телевизора. Эта комната совсем не вписывалась в общую обстановку этого дома. Кому она могла принадлежать? Или здесь держали пленников?

Я, с сожалением вспоминая предыдущую комнату, завалился на жёсткую кровать. Ну и ладно, бывало и в худших условиях приходилось спать.

Башад закрыл тяжелую железную дверь на засов с той стороны, но и это меня не смутило, а даже напротив. Почему-то в этой глухой безликой комнате я почувствовал себя в безопасности и вмиг уснул.

* * *

Меня разбудил скрежет дверного засова. Я вмиг открыл глаза и сел в постели, не сразу сообразив, где я и что происходит.

Дверь в комнату со скрипом распахнулась, вошел Зунар, поздоровался и замер что-то ожидая. Следом за ним — не вошла, а влетела женщина. Резкая, со строгим лицом, в белом брючном костюме, и длинной светло-русой косой. Она стремительно направлялась ко мне, а приблизившись, наклонилась, уверенно взяла за подбородок внимательно заглянула в глаза сквозь стекла очков-стрекоз в золотой оправе, сидящих у нее почти на кончике носа.

— Это не Азиз, — решительно заявила она и отступила на шаг, повернувшись к Зунару.

Зунар хмуро смотрел на меня, а я старался не нервничать. Вот и приехали, вот правда и раскрылась. От вчерашней уверенности, что мне ничего не грозит, не осталось и следа.

— Почему ты так решила, Карина? — спросил Зунар.

— У Азиза были темно-карие глаза, как и у его отца. А у этого, — она небрежно кивнула в мою сторону, — светло-зеленые.

Зунар нахмурился еще больше:

— Разве не бывает, что у детей с возрастом меняется цвет глаз?

— Не настолько кардинально, — усмехнулась Карина. — Да и вообще. Разве он похож на Зуена или Алисану?

Зунар неопределенно пожал плечами. Карина же снова повернулась ко мне, взяла меня за руку и подняла с постели, смерила изучающим взглядом.

И под этим ее безразличным, но весьма внимательным взглядом, я чувствовал себя выставочной зверушкой, подопытным кроликом в клетке. Что еще такого она пытается во мне разглядеть?

И вдруг легким, но весьма резким и уверенным движением, она расстегнула ширинку на моих штанах, быстро оттянув резинку трусов, бросила взгляд на пах, и так же резко убрала руку.

Я от этого всего так растерялся, что не успел даже ничего предпринять. И что это было?

— Родовой метки нет, — задумчиво сказала она. — Но все равно это не Азиз.

Зунар нервозно скрестил руки на груди, подошел к Карине:

— А как же медальон? Ты уверена?

Карина закатила глаза:

— Более чем. Ну, если хочешь, я возьму у него кровь и проверю.

Зунар кивнул и они так же решительно покинули комнату, как и вошли, оставив меня в полнейшем замешательстве. Империя, территории клана Сорахашер, Хели-Била, резиденция Зунара Хала.

Стоило Зунару запереть дверь в кабинете, как Карина, смерив его взглядом, не предвещающим ничего хорошего, сказала:

— Я знаю, что ты задумал, Зунар.

Он безразлично пожал плечами и направился к бару, спрятанному в стенной нише.

— Это хорошо, что знаешь. Будешь? — всколыхнув бутылку с ракией, спросил он. Карина поморщилась:

— Нет. Я на работе не пью.

— Как хочешь, — Зунар налил себе полный стакан и сел за стол напротив Карины.

— Симару, как я понимаю, правду ты говорить не собираешься, — вздохнула она, расстёгивая верхнюю пуговицу белоснежного пиджака.

— Нет. Он не поддержит эту идею, ты ведь сама знаешь, какой правильный у меня брат. Ему проще отдать источник обезьянам, чем провернуть подобную авантюру. Карина подалась немного вперёд:

— Стоит заметить, весьма рискованную авантюру. Мы ведь совсем не знаем, что это за мальчишка и откуда он. Может оказаться, что он выполняет поручение кого-нибудь из врагов.

— Не похоже, — мотнул головой Зунар. — Мальчишка создает впечатление умственно отсталого. А нам это весьма на руку. У нас будет одновременно и наследник Игал и легкоуправляемая марионетка. Мы не можем отдать источник Капи. А если не Азиз, то будь уверена, они добьются того, что источник отойдет Капи.

— Это нас ослабит, — мрачно согласилась Карина.

— Именно! И не просто ослабит, это пошатнет все устои и порядки клана. Южные роды лишаться источника, а источник Хал может не выдержать такого количества ракта. И тогда мы можем лишиться и основного источника. Карина сняла очки и принялась медленно протирать стекла краем пиджака.

— Капи все равно не оставит нас в покое, — сказала она. — Я даже не знаю, как ты собираешься все это провернуть. Ну, признаем мы его как Азиза. Подделаем результаты генетической экспертизы. Но Капи наверняка потребует и свою экспертизу. Не знаю, Зунар. Слишком это все подозрительно, и похоже на то, что нас кто-то хочет подставить. И медальон. Откуда он у него? Разве у тебя это не вызывает вопросов?

— Медальон да, — Зунар сделал большой глоток из стакана. — У Игал был похожий орел. Но без змеи. Я сначала подумал, может Зуен хотел позлить Нага и переделал медальон наследника, но теперь думаю, это простая подделка. Вот только кто ее сделал и зачем? Мальчишка, кстати, охраняет его. Лао хотел посмотреть, но тот его тут же спрятал. Это тоже наводит на определенные мысли. Может и не подделка.

— Это легко проверить. Если медальон не родовой, то он не представляет опасности. Заставь кого-нибудь из рабов коснуться его и проверь. Зунар шумно фыркнул и усмехнулся:

— Вообще-то рабы нынче не так и дешевы, чтоб ими разбрасываться налево и направо. Вдруг этот мальчишка из какого-то малоизвестного республиканского клана, которые там теперь задавили.

— Не проверим, не узнаем, — пожала плечами Карина. Зунар снова сделал глоток, задумчиво потрогал собственный медальон.

— А кстати! — вспомнила Карина. — Если бы он был, как ты говоришь из республиканского клана, должна быть родовая метка. А ее нет.

— В том то и дело, что нет. И рабского клейма, и кланового герба. Ничего. Он чист, как младенец. Карина задумалась. Зунар подлил себе еще в стакан. Пауза длилась долго, каждый обдумывал ситуацию, прикидывал возможности, просчитывал последствия.

Наконец Карина встала, застегнула обратно пуговицу, одернула пиджак.

— Я бы советовала тебе не спешить с официальным объявлением о его возвращении, — сказала она. — Подожди, пока я проведу генетическую экспертизу. А сам свози его к источнику. Узнай у Видящего: инициирован он или нет, какой у него потенциал. Я же попробую разобраться — проведу несколько тестов, выясню — так ли умственно отстал, как ты считаешь.

* * *

Как только Зунар и Карина покинули мою комнату, я снова всерьёз начал думать о побеге. В окошко под потолком ярко светило солнце, и я надеялся, что теперь там того призрачного льва наверняка не будет. Может потому что в моем подсознании сидела стойкая уверенность, что все ночные кошмары должны таять с первыми лучами рассвета, а иначе то чудище я воспринимать не мог.

Я допрыгнул до окошка, подтянулся, заглянул: стекло, за стеклом решетка. Но само окно такое узкое, что мне при всем желании туда не пролезть.

Я спрыгнул обратно. Было весьма досадно, но если не в силах что-то изменить — остается только ждать.

И чтоб хоть как-то отвлечь себя, я решил занять мысли чем-то другим. Так как теперь я здесь что-то вроде пленника, скорее всего, будет сложно разместить ретрансляторы. Да и я слабо представлял, где сейчас нахожусь и сколько миль до исходной точки.

Но мне нужно было обязательно что-то придумать, если в течение двух недель я не выйду на связь, контракт расторгнут, и Лера с Женей не будут больше получать деньги. Но для начала мне необходимо выбраться из башни и найти, к примеру, карту, чтоб хоть как-то разобраться, где я сейчас и как далеко отсюда гора Меру. Это я запомнил, именно там меня и нашел Лао.

Засов снова заскрежетал, в комнату вошла Сати с разносом в руках.

Ну вот, еще одно подтверждение того, что убивать меня не собираются. Иначе, зачем тогда кормить?

Сати расставляла тарелки, поглядывала на меня испуганно или я бы даже сказал затравленно. Этот взгляд меня насторожил. Покончив с едой, она не спешила уходить, а стояла, в нерешительности сжимая разнос.

Я вопросительно уставился на нее.

Она сделала глубокий вздох, убрала разнос в сторону, словно собиралась с духом, прежде чем сделать что-то сложное. Сати шагнула ко мне, робко подняла руку, собираясь коснуться меня. Ее пальцы слегка подрагивали, губы безмолвно шевелились, взгляд был прикован к шее. И взгляд был полон ужаса и отчаянья.

Я невольно потрогал шею, не понимая, что происходит.

Сати дотронулась до яремной впадины, я не стал препятствовать, хоть это все и настораживало. Она сглотнула, затем ее рука скользнула ниже, по цепочке с медальоном.

Вдруг она зажмурилась, будто сейчас как минимум должен был раздаться взрыв. Она и меня напугала так, что я невольно стал шарить глазами по комнате.

А затем Сати схватилась за медальон, пискнула, я вздрогнул, она вжала голову в плечи. Я затаил дыхание, хотя едва ли понимал, что происходит. Но не происходило ровным счетом ничего.

Сати открыла глаз и расплакалась, не выпуская из рук медальон.

До меня вдруг дошло. Здесь с этими медальонами что-то не ладное. Зунар и Лао ведь говорили что-то о нем. Чужакам он несёт опасность. Неужели обычная железяка может убить? И Сати коснулась его. Зачем? Ведь видно же было, она перепугана до смерти. И вывод напрашивался сам — ее заставили.

Сати отпустила, наконец, медальон и уткнулась лицом в ладони. Ее всю трясло мелкой дрожью.

Так, наверное, чувствуют себя люди, чудом спасшиеся от смерти. Я приобнял ее, притянул к себе, она прижалась к груди. Точно так же обнимал Леру, когда она узнала о смерти родителей. Так же я много раз гладил Женю по волосам, успокаивая, когда злобные девчонки из приюта изрезали платье мамы, которое Женя бережно хранила как память.

Это действие для меня было очень естественно и привычно — успокаивать плачущих девиц. И, наверное, делал я это весьма умело, так как Сати очень быстро успокоилась. Отпрянула, украдкой утерла слезы. Взглянула на меня с благодарностью и грустно улыбнувшись, ушла.

Я же принялся за еду. Жевал без особого аппетита, не различая вкуса. Настроение было препаршивое. Из головы все не мог выкинуть глаза Сати полные отчаянного ужаса. Надо же, какие твари! Отправили девчонку рисковать жизнью, будто она совсем не человек. А ведь чем-то наши ситуации были похожи. Меня ведь тоже отправили сюда, особо не беспокоясь о моей безопасности. Они ведь даже не всю информацию о мире мне предоставили. Теперь я был в этом уверен. Джонсон рассказал мне далеко не все, что знал. А может, и людей сюда отправили куда больше, чем мне сказали? От этой мысли мне стало не по себе.

И не только от этой, до меня дошло, что их задание практически невыполнимо. Отчет через две недели. Разместить ретрансляторы с интервалом в пятнадцать миль. Явиться в течение недели к исходной точке, если передатчик потемнеет. И это все в чужом незнакомом мире! В мире, где у тебя нет ни дома, ни друзей, ни работы, где ты вообще никто. Да если подумать, отправь они меня в нашем мире куда-нибудь, к примеру, в центральную Африку и даже там эта задача едва ли была выполнима.

Не успел я дожевать последнюю ложку пюреобразной каши, как ко мне снова пришли. И снова та строгая женщина в очках и с косой, только теперь в сопровождении длинного и худого как жердь, лысого и невероятно носатого мужчины с железным прямоугольным ящиком в руках.

— Закати рукав, — велела Карина, направившись к раковине за ширмой и начав мыть руки.

Носатый тем временем щелкнув засовами ящика, извлек пластиковые коробочки с ватой, шприцами, стеклянными пузырьками.

Я и не подумал закатывать рукав, продолжая изображать недоумение.

Женщина раздраженно вздохнула, усадила меня на стул, подняла рукав, затянула жгут.

— Не бойся, — сказала она, сухо улыбнувшись, получилось почти дружелюбно. — Меня зовут Карина, я доктор. Мне нужно взять у тебя анализы. Ты меня понимаешь?

Я молчал.

— Ну, давай. Мне нужно, чтоб ты меня понимал, — похлопала она меня по плечу. — Ты ведь понимаешь, я вижу.

Она глядела почти просяще. И я почти поддался. Мне, в общем-то, и самому не очень нравится изображать идиота. Да и вообще, есть ли теперь в этом какой-то смысл? Она ведь точно знает, что я не Азиз.

— Откуда ты? Ты помнишь, как сюда попал? Как тебя зовут? Кто твои родители?

Эта докторша так смотрела, и взгляд у нее был тяжелый, давящий, придирчивый. Будто изучала малейшие движение на моем лице, будто стоило хоть одной мимолетной эмоции проскользнуть и она тут де припрет меня к стенке.

— Не нужно бояться, — неправдоподобно ласково сказала она. — Ты в безопасности. Ты дома. Ты Азиз Игал, хоть ты и не помнишь.

Это меня так удивило, что ни о каком самообладании здесь не могло быть и речи. Что это с ней? И что вашу мать произошло там у них за час? Или…

До меня дошло. Довольная, торжествующая улыбка на ее лице. Она меня подловила. Но продолжала играть в эту странную игру:

— Тебе повезло, Азиз. Быть наследником знатного, старинного рода с собственным источником… Простой человек о таком может только мечтать!

Она протерла мою руку спиртом, ловко и уверенно всадила иглу в вену, я инстинктивно зажмурился и отвернулся, хоть и было совсем не больно.

Медицинские процедуры я с детства не любил. Наверное, поэтому я очень редко болел. От запаха спирта мне становилось тошно, а от вида иглы возникал неприятный солоноватый вкус во рту.

И что странно к виду чужой крови я относился совершенно равнодушно, а вот собственная, колышущаяся в колбе вызывала некое подсознательное неприятие.

— Ну что, Азиз? — она сощурила глаза, хитро улыбнулась. — Кровь я у тебя взяла, но она мне не очень-то и нужна. Я ведь и так вижу, кто ты такой. И вижу, что ты меня прекрасно понимаешь. Притворяешься, честно говоря, весьма паршиво. Ты ведь не немой? Нет. Девчонка из рабов, рассказала, что ты с ней говорил вчера. М? Так в чем же дело, Азиз? Почему ты не хочешь говорить с нами?

Снова эта самодовольная улыбка. Карина, не отрывая от меня взгляда, протянула шприц с кровью носатому, тот быстро перелил содержимое в пробирку и спрятал в ящик. Я бездумно следил за его движениями. Слова Карины все еще звучали в моей голове. Как же я так облажался? Выдал себя Сати. Но с другой стороны я ведь был уверен, что мне не удастся сбежать, и не особо об этом беспокоился.

Тем временем носатый извлёк из ящика стаканчик с крышкой, вложил его в руку Карины, она же протянула его мне:

— Держи, сюда нужно помочиться. — Она кивнула в сторону ширмы.

Я и не подумал брать. Я вообще думать сейчас ни о чем подобном не мог, даже о том, что это унизительно. Ну не мог я эту строгую женщину в очках воспринимать, как доктора, хоть убейте меня. Да и к тому же вся мое умственная деятельность была задействована на решение того, что мне теперь делать и как теперь выкручиваться?

Эх, как же ловко она приперла меня к стенке. Что будет, если я продолжу молчать и изображать идиота? Изобьют до полусмерти? Будут пытать? В том, что они могут это сделать, я не сомневался. Да и проверять особого желания не было.

И будто прочитав мои мысли, Карина, очень серьёзно посмотрев на меня, сказала:

— Лучше не шутить с нами, мальчик. Ты должен делать все, что тебе скажут. Пока ты послушный, пока ты нужен клану Сорахашер, будешь жить в роскоши и безопасности. А если нет… — она сделала страшные глаза и так и не договорила, а снова протянула мне стакан.

Мне почему-то стало смешно. Вся эта ситуация — сплошной абсурд. Я забрал стакан, улыбаясь о весь рот. Еще немного и я начну ржать во весь голос. Карина недоуменно округлила глаза.

— Ты понял меня, Азиз? — растерялась она.

— Понял, — улыбаясь, кивнул я ей.

— Молодец! — вздохнула Карина, все еще с подозрительностью косясь на меня. — А теперь иди и пописай.

Фе-е! Как это прозвучало, ещё бы добавила: «Только штанишки не обмочи». Нет, мое положение мне решительно не нравилось.

Но я уже приблизительно догадывался, куда клонит Карина, и о чем говорил вчера Зунар. Мне придется быть Азизом, потому что им это надо позарез. Все из-за какого-то источника. Что у них там за источники? Может в этом мире проблемы с пресной водой? Нет, как-то не сходилось.

Одно я точно для себя решил — нужно срочно что-то менять, например, начать учить их язык, раз уж я застрял здесь навсегда. Без коммуникации и взаимодействия с местными я так и останусь мальчиком-идиотом.

Карина забрала мои анализы, на прощание подмигнула, очень залихватски у нее это получилось. Я так и не понял, что она из себя представляет. Доктор, но при этом тесно вовлечена в дела этой семьи или даже не семьи, а клана. Да и разговаривала она с Зунаром не как обслуживающий персонал, а как старая приятельница.

Клан, род — средневековая Шотландия какая-то. Совсем не понятно как у них тут устроено общество. И с этим всем я тоже был намерен разобраться. Как и со всеми остальными загадками, что здесь творились.

В конце концов, я решил, что все не так уж плохо. Они обеспечат меня легендой, а я буду изображать Азиза. А если подумать хорошенько, то все происходящее мне только на руку. Главное действовать осторожно, присмотреться, разобраться и тогда…

Они надеются, что я буду послушной марионеткой. Что ж, боюсь, их ждет разочарование. Потому что я уже понял, какой инструмент от отчаянья они мне вручают, и я потихоньку начинал думать, как буду его использовать.

Глава 9 или «Источник и Видящий»

Мне никогда не доводилось летать на вертолёте. Хотя я летал на самолете, скайере, квадрокоптере, аэробусе и даже вот недавно на летающей тарелке. А на вертолёте как-то не довелось.

И когда Башад повёл меня длинной лестницей башни наверх. Я сразу понял, что мы идем к вертолетной площадке.

Возле вертолёта уже стоял Зунар, Рейджи и шатенка. Девушки были одеты ярко, пестро, в похожие наряды, красные с золотым длинны юбки, кроткие кофты, не прикрывающие подтянутые животы. На юбках орнамент со львом. На Зунаре так же был красно-золотой наряд: длинный красный кафтан, узкие штаны.

— Переоденься, — велел Зунар, потянув что-то шелковистое, очень похожее на то, во что был одет он сам.

Мне захотелось выругаться. Ну, неужели нельзя было дать мне одеться в комнате? Я разозлился, но внешне сохранял спокойствие. Принял одежду и невозмутимо начал переодеваться. Если Зунара ничего не смущает, то меня и подавно, мне стесняться нечего.

Я стянул штаны, небрежно отшвырнул их в сторону, Башад крякнув, нагнулся и подобрал. Девушки тут же отвернулись, Зунар усмехнулся:

— Сейчас мы отправляемся к храму Хал, к родовому источнику, — сообщил он.

Я заинтересованно уставился на него, но Зунар не удосужился объяснить, зачем нам туда.

Я облачился в рубашку, кафтан и штаны, заметил на спине орнамент, тот же что и у девушек на юбках: лев, наверное, это у них традиционный наряд. Снова отметил, что одежда узковата в плечах. Интересно, кому она принадлежала?

Башад собрал всю одежду, что я скинул, и небрежным движением зашвырнул в приоткрытую дверцу выхода на крышу, там похоже стоял кто-то из слуг.

Когда я закончил, девушки, словно по команде повернулись.

— Азиз, — Зунар всплеснул руками и расплылся в хитрой улыбке. — Карина мне рассказала, что ты очень застенчив и именно поэтому избегаешь разговоров. Это так?

Застенчив? Ну да, а как же! Я чуть было не рассмеялся. Но вместо этого я неопределенно качнул головой.

— То есть, ты меня понимаешь, но говорить не можешь? — наиграно округлил глаза Зунар.

Я кивнул, мол, да. А затем, подумав, повторил на их языке:

— Говорить не можешь, — и виновато улыбнувшись, развёл руками.

— Да он издевается! — резко вспылил Зунар, и подался вперед.

Я внутренне приготовился зарядить ему в бороду, не очень-то думая о последствиях и стоящем позади Башаде. Но Зунара мягким движением остановила шатенка.

— Подожди, — попросила она. — Мы ведь не знаем, что с ним произошло. Подумай, ведь Азиза могли держать все эти годы в изоляции, возможно, у него просто плохо развиты навыки речи.

Зунар хотел что-то сказать, что-то злое, судя по выражению лица, но вдруг осекся и замолк. Повернулся к шатенке, улыбнулся, погладил ее по спине:

— Да, думаю, ты права, Амали.

Ну, вот так я узнал одновременно, как зовут шатенку, и о том, что Зунар играет в ту же игру, что и Карина: делают вид, что я Азиз. Дальше мы полезли в вертолет. Внутри уже сидел пилот, второе место с пилотом занял Башад.

Мы разместились сзади: девушки напротив, а я с Зунаром.

Зунар слишком сильно похлопав меня по плечу, протянул наушники. Я взял, слишком резко выдернув их из его рук. Он одарил меня убийственным взглядом, я вопросительно вскинул брови. Зунар, раздувая зло ноздри отвернулся. Ну вот, и куда только делся вчерашний, заботливый дядюшка Зунар?

Я надел наушники, мысленно представляя, как скидываю Зунара с вертолёта, а затем вместе с Амали улетаю в закат. О том, куда денутся все остальные, я, конечно же, не думал.

Вертолет завибрировал, закрутились лопасти, набирая обороты, оторвался от земли. Мы полетели.

Я уткнулся в окно. Лучше уж изучать местные пейзажи, чем наблюдать злобную рожу Зунара.

А полюбоваться было чем. Как только мы покинули особняк, впереди замаячил пестрый городок. Он так и рябил красно-оранжевыми невысокими трехэтажными домами, изогнутыми полукругом рядами улиц, аккуратными магазинчиками, зелёно-розовыми парками. В центре раскинулась площадь, вымощенная золотистой плиткой, на окраине несколько домов-особняков. Не таких больших как у Зунара, но весьма симпатичных. Город мы пролетели быстро.

Дальше степь, а за ней бесконечные джунгли и лишь изредка, будто островки среди зеленого моря, то там, то здесь, попадались селения, такие же аккуратные и пестрые, как и тот городок. И все это так не походило на наш мир. Даже джунгли и те человечество Земли изрядно выкосило, а здесь все цветёт буйным цветом.

А затем впереди на горизонте замаячила тонкая серая полоска океана. Я завертел головой, в надежде увидеть гору Меру, но горы не было. Да и если бы была, отличить ее от какой-то другой горы я бы не смог. Это было бы слишком просто.

Я повернулся к своим спутникам. Зунар дремал, закинув голову назад, Рейджи глядела в окно, Амали смотрела на меня.

Заметив, что я смотрю на нее, подбадривающе улыбнулась, я улыбнулся в ответ. Гляделки затянулись, видимо Амали стало неловко и она отвернулась. А я отметил про себя, что Амали куда моложе Рейджи, чуть-чуть старше меня самого или даже ровесница.

Весь оставшийся путь я думал о доме. О Диего и Карлосе, которым вряд ли удастся отмазаться от тюрьмы. Теперь мне этого не узнать. Еще я думал о сестрах. Барнс обещал, что раз в месяц мне будут передавать письма от девчонок. Так я смогу быть уверен, что с ними все в порядке. И сам я, если налажу связь, расставлю ретрансляторы, смогу передавать им голосовые послания.

Только вот нужно придумать, как это все провернуть. Чуяло мое сердце, так просто меня не пустят даже по городу погулять, не то, что разгуливать по всему миру и расставлять.

Я снова уткнулся в окно. И вдруг мой взгляд наткнулся на нечто невероятное. Столп синего света бил прямо в небо, а основание уходило куда-то вглубь джунглей.

Меня в бок неожиданно пихнул Зунар:

— Ты инициирован, Азиз? — послышалось в наушниках.

Девушки тоже с любопытством уставились на меня. Я же не понимая глядел на Зунара. О чем это он?

— Там где ты был, — вкрадчиво продолжил Зунар, — тебя водили в храм к источнику для инициации?

Я ни черта не понял, но на всякий случай пожал плечами, мол, не могу знать.

— Ясно, — устало вздохнул Зунар.

И все-таки быстро Зунар успокоился. Мне был хорошо знаком такой тип людей: горячих, вспыльчивых, заводящихся с полуоборота, мой отец был таким. Наверное, я и сам был таким. Но зачастую, такие люди как быстро разгораются, так же быстро и тухнут. Они могут накричать, вспылить, а через несколько минут уже и забыть о ссоре и общаться, как ни в чем не бывало. Такие люди обычно не злопамятны, опасаться стоит тех, кто внешне не выказывает эмоций, улыбается, а мысленно продумывает с педантичной тщательностью, как вонзить тебе нож в спину. И самое обидное, что распознать такого гада практически никогда не удается.

Я решил, что раз Зунар задаёт вопросы, то и я могу попробовать поддержать беседу, к тому же мне было жутко любопытно, что это за световой столп. Вспомнив нужное слово, я ткнул пальцем в окно и спросил:

— Что?

Зунар нахмурился:

— Неужели ты никогда не видел поток шакти?

Я отрицательно замотал головой.

— Кажется, тебя и вправду держали всю жизнь в подземелье, — усмехнулся он. — Это поток шакти, дарованный богами людям ракта. Этот поток впадает в источник Хал. Он принадлежит нашему клану. Так же как и источник Игал, который находится на юге наших территорий. Он принадлежит твоему роду, Азиз.

Эх, как же мне хотелось побольше расспросить про эту шакти и источники. Слово шакти я уже слышал в Индии, еще в детстве. Но не очень-то помнил, что оно обозначает, к тому же здесь оно могло значить что-то совершенно иное. И пока что мой словарный запас был так скуден, что задать нормальный вопрос был не в состоянии. Поэтому я просто спросил:

— Что шакти?

— Что такое шакти? Ты и об этом не знаешь… — Зунар закачал головой, затем вздохнул, взглянул на Рейджи и Амали.

— Шакти — это энергия богов, — с готовностью прилежной ученицы ответила Амали. — Сила, которую могут использовать люди ракта, открывая в себе скрытые способности…

Голос Амали утонул в звуках моего собственного сердцебиения. Бух! Бух! Что-то было со мной не так, сердце норовило вырваться из груди. Во рту пересохло, закружилась голова, как в тот раз, на горе.

Я с благодарностью, несколько заторможено кивнул Амали, хотя и половины того что она сказала не услышал.

Сила, энергия людей ракта… Люди крови? Нет, здесь явно нужно было разбираться более углубленно. А голова совсем не соображала, мысли путались, перед глазами плыло.

Мы неслись к столпу света. Меня начало знобить, голова перестала кружиться, но в висках не прекращало часто — часто пульсировать сердце.

Джунгли расступались. И я увидел трёхъярусную пирамиду, из ее вершины или в вершину, тут как посмотреть, и бил луч света.

По краям пирамиды светились сине-голубым полосы, и все выглядело будто в каком-то фантастическом фильме. Потому что единственная мысль, которая у меня возникла при виде всего этого: «Ни хрена себе спецэффекты!»

Возле пирамиды простирался длинный прямоугольный бассейн, из него веером били фонтаны. Через бассейн, напротив пирамиды, высилась каменная башня, чем-то напоминающая толстую вытянутую свечку. Внизу сновали люди в темно-оранжевых одеждах.

— Снижаемся, — прогундосило в наушниках.

Мы облетели пирамиду, за ней оказалась вычищенная поляна, видимо предназначенная для посадки вертолёта.

К тому моменту меня всего колотило и трясло, голова раскалывалась, будто температура в один миг подскочила до сорока. Еще не хватало заболеть здесь и умереть от чужеродного вируса.

Из вертолета я выходил последним, медленно выползая, будто пьяный. Что-то мне совсем нехорошо стало, я чувствовал, что еще немного и просто свалюсь в обморок.

— Что с тобой? — спросил Зунар, его голос донесся, словно через толщу ваты.

Я мотнул головой, мол, ничего и постарался взять себя в руки.

Со стороны пирамиды к нам бежали люди, придерживая длинные подолы одежд, как у буддийских монахов.

— Приветствуем, свамин Зунар Хал, — принялись они все разом кивать лысыми головами, — приветствуем бал Рейджипуран, бал Амали.

Со мной они тоже поздоровались, учтиво поклонившись, но тактично избегая имени, при этом взгляды их были полны подозрительности и растерянности.

— Это Азиз Игал! — объявил Зунар, заметив их замешательство.

Лица служителей храма сначала приобрели ошеломленный вид, а затем, когда до них что-то там дошло, вмиг просияли.

— Азиз Игал! Какое счастье! Боги послал удачу Сорахашер! Сорахашер благословлён! Спасен!

Зунар закатил глаза, покривил губами и сухо бросил:

— Мы к Видящему, позовите его. Мы будем ждать у источника. Там кто-нибудь есть?

— Нет, сейчас нет. С утра была джани Мэй и канья Латифа. Но они уехали несколько часов назад.

Зунар кивнул и решительным шагом направился к пирамиде, Амали и Рейджи не отставали.

Я пошатнулся, стараясь сделать шаг, но едва не упал. Меня резко подхватил под локоть Башад.

— Ты в порядке? — неожиданно вежливо, грудным мелодичным баритоном сказал Башад. Я бы и не подумал, что он так умеет.

Я не ответил, зашагал, пошатываясь и опираясь на руку Башада. Меня потихоньку начало отпускать, я так и не понял, что со мной происходило. Похожее чувство я испытывал на горе Меру, но не такое сильное, чтоб падать с ног. Может у меня аллергия на местный воздух? Или у них тут цветёт какая-нибудь дрянь, к которой у местных иммунитет, а меня штормит и заносит.

Всю дорогу я не мог оторвать взгляд от пирамиды. От ее темно-серых стен, от светящихся, словно неоном боков. При ближайшем рассмотрении можно было увидеть, как тонкие струйки разных цветов вырываются прямо из стен и улетают куда-то, будто тонкие паутинки, подхваченные ветром. Энергия. Шакти. Может это что-то вроде электричества?

Конечно же, мой прагматичный мозг искал этому всему объяснение. Столп света — мог оказаться оптической иллюзией, мощным прожектором, грандиозной голопроекцией в конце концов.

Мы прошли через высокий в три человеческих роста вход, Амали и Рейджи остались на улице. Башад подтолкнул меня к Зунару, сам заходить не стал.

— Ты какой-то бледный, — сказал Зунар, подхватывая меня по локоть.

Я кивнул, продолжая идти. Я уже решил, что мне становиться легче, как головная боль снова усилилась.

Мы оказались в темном коридоре, его тускло освещали синие флуоресцирующие камни на золотистых жаровнях. Здесь пахло чем-то противным, приторно-сладким.

— Свамин Зунар Хал звал меня? — послышался шелестящий голос откуда-то из темноты.

— Я привел последнего из рода Игал, Видящий Ян. Ты должен взглянуть на него, — сказал Зунар.

Из темноты вышел сухой старик с ярко-синими глазами, светящимися во тьме, и еще один глаз был нарисован на лбу. Или не нарисован. Он кажется, сиял.

— Поразительно! — воскликнул старик, заставив меня вздрогнуть.

Я не выдержал и сполз на пол, еще немного и я отключусь.

— Эй, Азиз! Ты чего? — Зунар влепил мне пощечину, пытаясь привести в чувства. Это не помогло, стало только хуже.

— Оставь его, мальчишка не инициирован, но берет шакти! Это невероятно! — голос Видящего больно скрежетал в голове.

— Берет шакти? Как такое возможно?

— Я и сам бы хотел знать. На такое были способны лишь чистые ракта, до проклятия Чидьеты. Удивительно. Но ему нужно пройти обряди инициации как можно скорее. Азиз совсем не умеет управлять потоками шакти. Все чакры забиты, кроме головы, и он тянет через нее. Где вы его нашли?

— Клан Вайш привез. Мы думаем, его держали в плену все это время.

— Возможно. Судя по чакрам, прятали его где-то очень далеко от источников. Они все закупоренные, маленькие, узкие, будто ими никогда не пользовались. А вот чакра головы довольно развитая, причем края свежие розовые, он открыл ее совсем недавно. И вижу дар. Не совсем пойму… Понимание… Что-то связано с речью. Какие способности у него проявились?

— Я не знаю. Думал, ты скажешь… Подожди, я не пойму. Ты что? Хочешь сказать, Азиз сам подключился к источнику без инициации?

— Именно. Причем, источник Хал не первый, к которому он подключился.

— И что? Я не понимаю. Если чакры не развиты… И если он подключается сам…

— Я вижу у него огромный потенциал, Зунар. Найдите ему хорошего урджа-мастера. Отправьте его в академию…

— В академию?! Да ты издеваешься, Видящий Ян! Мальчик умственно отсталый. Он двух слов толком связать не может.

— С такой чакрой головы? Умственно отсталый? Прости меня, Зунар, но это невозможно. Ты хотел ответов, и я тебе их даю. Азиз подарок богов для клана Сорахашер. Я даже не могу определить его конечный потенциал. Он может достичь уровня бессмертного, уровня бодхи. О способностях из-за забитых чакр, пока я судить не могу. Предрасположенность к ментальным способностям. Но все зависит от него самого, как он будет развиваться. Сам понимаешь.

Все что говорил старик, я слышал издалека, не понимая, не осознавая. Хорошо или плохо? Мне было лень думать.

Синие камни на потолке кружили, как и вся комната, сворачиваясь в спираль. И я казалось, кружился вместе с ними, будто вертолетные лопасти, постепенно набирая скорость. Я слышал медленно нарастающий гул. Сейчас я взлечу.

— Инициацию нужно провести сейчас же. Он не справляется с потоком, — донеслось издалека.

— Проводи, если нужно, — голос Зунара утонул в гуле, постепенно перерастающем в оглушительный рёв.

Дальше происходило все как во сне. Я никогда не употреблял наркотики и даже с алкоголем у меня как-то не сложилось. Но сейчас у меня было стойкое ощущение, что именно так должны себя чувствовать наркоманы под кайфом.

Все вокруг искажалось, вытягивалось, скручивалось, голоса слышались то едва различимо, то били по барабанным перепонкам со всего размаху, отдавая болью. Цвета будто взбесились: снующие вокруг меня монахи — я точно помнил, были в оранжевом — а теперь в кислотно-салатовом. И лица у них: то светились как у ангелов, то исчезали во тьме.

Я воспарил над полом, или нет, это монахи меня куда-то несли. Мне стало жарко, а на душе стало так тепло и радостно, будто все проблемы покинули меня в один миг. Счастье. Оно было повсюду: в искажённых лицах монахов, в мерцающих синим камнях над головой, в этом ярком сияющем солнце впереди. Это солнце и есть счастье.

— Никита! — кто-то позвал меня очень отчетливо.

— Никита! — повторил женский голос. Очень знакомый, до боли знакомый голос. Кто это? Лера? Мама…

Это меня немного отрезвило.

Я вдруг осознал, что стою совершенно голый, разрисованный символами, вокруг снуют монахи, а впереди холодное солнце ярко освещает небольшое в форме пирамиды помещение. А из центра солнца исходит синий столп, упираясь в потолок.

Это солнце излучало счастье, это оно со мной говорило, и это оно звало меня к себе.

Кто-то из монахов подтолкнул меня к шару, но я и так будто бы знал, что мне делать.

Источник Хал звал меня, и я шагнул к нему.

Мягкий свет обнял, затягивая внутрь. Он струился вокруг, просачивался в меня, сквозь меня, насыщал каждую частичку, каждую клетку тела. Щекотал, будоражил, вспыхивал яркими всполохами в глазах: жёлтыми, красными, синими, белыми.

— Никита, — послышалось прямо в голове.

Вокруг резко потемнело. Чернота и мелкие синие мушки хаотично кружат везде и повсюду.

Темный силуэт возник во тьме, рассеивая синие мельтешения.

— Никита, ты нужен мне…Впусти меня, — голос звучит певуче, звонко, гипнотизирующе, словно у сирены. Нет, это не мама.

— Кто ты?

— Впусти! — звучит требовательно, раздраженно. Силуэт приближается. Он безлик и соткан из черного дыма, лишь блекло желтые глаза во тьме.

— Впусти! Впусти! Впусти!…Или я сама!

— Нет! — заорал я не своим голосом.

Яркие вспышки. Красный, жёлтый, синий, белый.

Я ощущаю холодный пол под ногами. Обнаженную кожу щекочет мягкие потоки вокруг. Разум снова ясен и трезв. Я стою в центре источника, окруженный белым светом. Я полон сил и энергии. И я ясно понимаю — все кончено.

— Готово? — раздался голос Зунара позади.

— Да, он инициирован, — сказал Видящий.

— Теперь он будет привязан к источнику Хал? — неуверенно спросил Зунар. — Я имею в виду, та его способность, подключаться к любому источнику…

— Нет. Он по-прежнему может подключаться к любому источнику. Но его необходимо научить управлять энергиями как можно скорее. И ещё… Это очень редкий дар, я за всю свою жизнь ни разу не слышал о подобном. Брать шакти без инициации могли только древние ракта, еще до проклятья. Это удивительно, что у Азиза Игал проявилась эта утерянная способность. Настолько удивительно, что вызовет слишком много подозрений. Лучше беречь это втайне.

— Я понимаю, — сказал Зунар.

Я вышел из источника, кто-то из монахов протянул мне одежду, я начал одеваться.

Вдалеке послышались чьи-то спешащие, шаркающие шаги. В святилище влетел запыхавшийся монах, и торопливо поклонившись Зунару, на одном дыхании выпалил:

— Свамен Зунар Хал! Мне велели вам срочно передать. Делегация Капи прибыла к источнику Игал вести переговоры с местными монахами о передаче источника!

Зунар громко выругался, Видящий Ян зашипел:

— Это святое место, не стоит осквернять…

Зунар вообще не слушал его, он повернулся ко мне.

— Давай, одевайся быстро, нам нужно торопиться.

Глава 10 или «Обезьяна в логове льва»

Все вокруг всполошились и занервничали. Теперь я понимал суть проблемы — такой же источник, как и этот, некие Капи хотят отнять у Сорахашер.

Зунар раздавал приказы, куда-то звонил по своему смешному телефону с малюсеньким экраном, кричал, ругался. Рейджи и Амали он отправил в храм и велел оставаться там до тех пор, пока за ними не приедут.

— Ты как? — вдруг обратился он ко мне. — Нормально себя чувствуешь?

Я кивнул. Если бы мог сказать, ответил бы, что лучше некуда. И это правда, таким бодрым и полным сил я себя никогда еще не ощущал. Будто раньше я был болен, жил вполсилы, а теперь, наконец, излечился.

— Отлично, ты как раз сейчас мне очень нужен, — сказал Зунар, грубо схватив меня за локоть и потащив к вертолету. Он был взвинчен до предела, казалось еще немного и рванет. Видимо эти Капи его всерьез разозлили.

— Ты теперь Азиз Игал, — почти в ухо сказал Зунар, — только Азиз и никто другой. Капи собираются отобрать твой источник и прилегающие территории. Это крайне серьезно. Тебя собираются ограбить, лишить родовой собственности. Ты понимаешь? Повтори — Я Азиз Игал!

— Я Азиз Игал, — растерянно повторил я.

— Замечательно! Но не думай, что все это тебе достанется просто так. Свою преданность клану ты должен доказать, а все что получишь авансом — отработать. Никогда об этом не забывай, если что-то пойдет не так…

Зунар сузил глаза, а у меня весь воздух из легких вмиг вышибло. Я не мог вздохнуть, как бы не силился, будто невидимая рука сжала горло.

— Понял, значит. — Небрежно бросил Зунар и меня вмиг отпустило.

Способность дышать вернулась, и я сделал глубокий вдох. Такого я никак не ожидал, поэтому находился в замешательстве. Что это было? Я залез в вертолет, и только там до меня, наконец, дошло, что это именно Зунар каким-то образом лишил меня воздуха. Осознание этого факта меня одновременно разгневало и озадачило. Пока такие способности я видел только у Зунара и все же надеялся, что не все в этом мире ими обладают. В памяти всплыли слова Видящего, он что-то говорил и о моих способностях, о каком-то даре. Наверное, это все как-то было связано с источниками и шакти. Что там говорила Амали? Шакти — энергия дарованная богами людям ракта… То есть краснокровым. Потихоньку до меня начинало доходить.

В вертолете уже сидел Башад, возле него на пассажирском месте покоился большой железный черный ящик, непонятно откуда тут взявшийся. Зунар запрыгнул внутрь с нечеловеческой скоростью. Еще секунду назад он стоял на земле — рывок и вот он уже в кабине, как ни в чем не бывало, сидит рядом.

Я уже ничему не удивлялся.

— Поторопись! — велел Зунар пилоту. — Как у нас с топливом?

— Я заправился, до источника Игал хватит, — ответил пилот.

— Взлетаем! Мы должны там быть как можно скорее.

Зунар кивнул на ящик, Башад тут же его открыл. Я едва сдержался, чтоб не присвистнуть. Ящик был забит доверху пистолетами, автоматы, боеприпасами, в отделении покоились бронежилеты.

— Надевай, — велел Зунар, ловко выхватив один из бронежилетов и протянув мне, а затем и сам, стянув кафтан, принялся натягивать поверх цветастой рубашки.

Я никогда не носил бронежилетов, никогда не участвовал в бандитских разборках и перестрелках, даже из пистолета никогда всерьёз не стрелял. Так пару раз по импровизированным мишеням. Наверное, этому во многом поспособствовал Диего, когда взял меня под свое крыло. Он всегда незримо оберегал меня и Карлоса от подобных проблем. Даже когда нас угораздило вляпаться в какую-нибудь неприятность или нарваться не на тех людей, он всегда все разруливал. Но теперь, похоже, моей беспечности пришел конец.

— Ему выдавать? — хмуро спросил Башад, кивнув в мою сторону.

Зунар с секунду колебался:

— Да, дай ему что полегче. Умеешь пользоваться? — он резко повернулся ко мне и в этот же момент Башад протянул мне пистолет.

Я механично кивнул, только потом подумав, что владение оружием совсем не вписывается в мою легенду ничего не помнящего идиота. Но Зунар, кажется, совсем не обратил на это внимание. Я разглядывал пистолет. Он мало чем отличался от земного оружия: лёгкий, компактный единственное, на нем не было ни единой надписи. Башад помимо ствола, вручил мне и пояс с кобурой и пару магазинов.

— Кто там уже на месте? — спросил Зунар Башада.

— Ракш отреагировали сразу же. Попытаются задержать. Нишита обещали прислать людей. Отдали приказ наемникам, уже должны были вылететь. Будут часа через три. Но все слишком неожиданно, так быстро…

— Долго! — воскликнул Зунар, заставив Башада замолчать. — Какого дшаха они не оповестили?! Капи вторглись на территорию нашего храма без предупреждения! У них совсем головы нет?

Башад терпеливо ждал, когда возмущения Зунара иссякнут.

— Ладно, — резко успокоился Зунар. — Что за делегация? Чего они хотят? Ты узнал?

— Делегация лишь прикрытие. Михан Ракш сообщил, что они стянули больше сотни своих, притащили собственного Видящего и собираются провести инициацию и оборвать наши каналы. Все вооружены.

— Мадар чуд! — взорвался Зунар, выпалив непереводимые ругательства. — Нет, они точно рехнулись! На то чтоб так нагло себя вести нужно иметь веские основания. Неужели император дал согласие?!

Башад кивнул:

— У них императорский указ о передаче источника.

Зунар горько усмехнулся. Башад растерянно и как-то неуклюже пожал огромными плечами и принялся натягивать через голову ремень автомата.

— Симару уже сказали? — хмуро спросил Зунар.

Башад мотнул головой:

— Он ведь в Бхану.

— Точно. Помолвка Ашанти. Я совсем забыл. И пока не надо ему сообщать. Ещё не хватало, чтоб он сорвался и примчал сюда. Союз с Гиргит тоже важен для клана. Сами справимся, а затем уже доложим.

Зунар снова повернулся ко мне:

— Держись Башада. Под пули не вздумай лезть. Если что — стреляй. И молчи. Хотя… ты же все равно молчишь. Но если вдруг что спросят, ты должен подтвердить — ты Азиз Игал. Твой отец — Зуен Игал, твоя мать Алисана Игал. Ты их не помнишь. Ты ничего не помнишь, вплоть до момента как попал на гору Меру. Понял?

Я кивнул. Я уже давно все понял. Но Зунар, похоже, все ещё считал меня дебилом и предпочитал разжевывать.

— Вливайся, теперь это твоя жизнь, — добавил Зунар, очень тихо, но я услышал.

Загудел мотор, завертелись лопасти.

— Приготовьтесь, взлетаем! — крикнул пилот.

Храм и источник Хал очень быстро остались позади. Я буквально физически ощущал, как источник удаляется, будто бы был связан с ним невидимыми нитями.

Я пытался осмыслить то, что со мной произошло в пирамиде. Пытался понять, о чем именно говорил тот старик Видящий.

И как бы я не углублялся в это, разум отказывался верить, пытаясь найти объяснение. Все эти видения могли быть галлюцинациями, и этот столб света можно было как-нибудь объяснить, но не поддавались объяснению мои собственные ощущения. И еще тот странный жуткий голос, который требовал впустить его. Куда впустить, блин? Чертовщина какая-то.

Но об источнике хотелось узнать побольше. А особенно о шакти. Что это? Волшебство? Магия?

Эта мысль меня позабавила. Здесь было что-то куда сложнее, заковыристей волшебной палочки и Абракадабры. Но эта энергия, эта шакти весьма впечатляла, и я хотел поскорее разобраться в том, как все устроено и как это связано с сверхспособностями.

Хотя, судя по накалу и пистолету в моих руках, еще неизвестно как сегодня закончится день. Странно, я совершенно не переживал по этому поводу. Даже не смотря на то, что заварушка планировалась знатная. Возможно, я просто еще не отошел от эйфории после инициации или просто не осознавал масштабы проблемы.

Голоса Зунара и Башада монотонно звучали в наушниках. Внизу пронеслись несколько мелких городов, затем один крупный: с заводами и фабриками, с несколькими высотками, с длинными магистралям и редкими снующими по ним автомобилями.

Странно это было для большого города, в нашем мире тут бы были ужасные пробки, даже скайеры, квадрокоптеры и аэробусы не слишком спасали положение. Наш мир был слишком перенаселен, двенадцать миллиардов — это вам не шутки. А здесь, похоже, наоборот, с населением было туго.

Совсем скоро показался еще один городок, уютный, будто с картинки: со светлыми улочками, аккуратным старинными домиками, с остроконечными оранжевыми изогнутыми крышами. А за городом показался и синий столп.

— Это Форхад, — я не сразу понял, что Зунар обращается ко мне. — Он принадлежит семье Игал. Здесь находится дом главы рода. Дом Азиза.

Теперь я почти прилип к окну, с интересом разглядывая город. Что именно значили слова Зунара? Неужели они всерьёз отдадут мне — самозванцу без роду и племени целый город. Нет, конечно же. Не зря ведь Зунар так нарочито подчеркнул, что дом принадлежит Азизу. Если мне и позволят здесь жить, то владеть и распоряжаться уж точно не дадут и наверняка приставят бдительных надзирателей, которые будут контролировать каждое мое движение. Но возможно я смогу и с этим что-то придумать. Владеть целым городом — это круто. О таком я даже никогда и не мечтал. Пусть я и не совсем представлял, что именно понимается у них под владением города. Может быть это полноправная собственность, а может лишь обязательства следить за порядком. Одно ясно — это ответственность. Что ж. ответственность меня никогда не страшила, а даже наоборот.

Пирамида и храм показались сразу за городом, буквально в нескольких километрах. Эта пирамида от предыдущей отличалась меньшими размерами и отсутствием ступеней и светящихся граней. Пирамида Игал имела гладкие золотые стены, а храм походил на трёхъярусный торт.

Внизу собралась толпа вперемежку монахи в оранжевом, люди в черных бронекостюмах (на миг мне даже показалось что это земные спецназовцы). И люди в красно-золотом, я сразу определил их как наших.

— Кажется, все спокойно, — задумчиво глядя на толпу сказал Зунар. — Еще ведут переговоры. Только вот все в боевой готовности…

Вертолет еще не успел приземлиться, как Зунар выпрыгнул и на всей своей суперскорости умчал в сторону пирамиды.

— Идём, — мрачно сказал Башад.

Интересно, он хоть когда-нибудь улыбается? Серьезно, ну нельзя же быть таким серьёзным все время.

Когда стих мотор и перестали стрекотать лопасти, с улицы послышались гневные крики. Среди этих криков я различал и голос Зунара.

— Вы незаконно вторглись на территории клана Сорахашер! — кричал он на ходу. — Если ваши люди немедленно не уберутся с нашей земли, мы будем вынуждены применить силу!

Мы с Башадом прошли мимо вооружённых людей в черном. При нашем приближении они вскинули автоматы и нацелили на нас. Я инстинктивно схватился за кобуру. Хотя чем бы мне помог пистолет, против такого количества вооруженных людей? Меня бы изрешетили еще до того, как я успел бы вытащить пистолет.

— Не переживай, они не будут стрелять, пока идут переговоры, — спокойно сказал Башад.

Да уж, весьма обнадеживающе.

Мы обошли пирамиду, народу здесь — ступить негде, и все кучковались возле входа в пирамиду. Мы подошли к толпе, в центр которой уже успел ворваться Зунар. Теперь он стоял напротив мужчины с молочно-бледной кожей, я бы даже сказал болезненно бледной и с белесыми волосами как у альбиноса. При более близком рассмотрении он альбиносом и оказался, причем черты лица у него были крупные: широкий нос, мясистые толстые губы, как у африканцев, рыбьи светлые глаза навыкате. Неприятный тип. И люди стоящие за ним, в особенности те, что в бежево коричневых одеждах — тоже были альбиносами.

— Я уже заждался. Думал, ну когда же кто-нибудь из Халов наконец соизволит явиться? — с насмешкой произнёс альбинос. — Капи должны показать вам указ императора, а вы должны передать источник. Теперь он официально принадлежит Капи. А Сорахашер, в свою очередь, находится незаконно на нашей территории. И если вы не уберетесь…

Он не договорил, вместо этого протянул Зунару большой конверт, тиснённый по краям золотым узором.

Зунар нарочито заведя руки за спину, конверт не принял.

— Незаконно находитесь здесь вы, — холодным тоном произнес он, — к тому же Капа нарушили все правила мирной делегации. Почему вы явились с оружием и почему не сообщили о своем прибытии заранее? И да, изменились обстоятельства, Вайно. Этот документ не может быть действительным. У источника Игал и прилегающих территорий есть законный владелец.

Альбинос сузил глаза, опустил конверт, по бледному лицу скользнула злая улыбка:

— Что вы уже придумали, Халы? Все из рода Игал мертвы! И уже многие-многие годы как. У источника Игал нет владельца. А так как наш источник уничтожил пожиратель, мудрый Амар Самрат был щедр и милостив к Капи и в качестве компенсации отдал его нам. И вот тому подтверждение, — он снова протянул конверт.

Зунар сделал вид, что не видит конверт.

— Как оказалось, — спокойно заговорил он, — Азиз Игал выжил. Лао Зуампакш привёз его к нам как раз вчера.

Лицо Вайно перекосило то ли от возмущения, то ли от удивления.

— Выйди Азиз! — крикнул Зунар.

Башад подтолкнул меня в спину и сам зашагал следом. Народ удивлённо замолк, разглядывая меня.

— И почему мы должны верить, что это Азиз? — возмутился Вайно, но судя по голосу, он был растерян и такого подвоха не ожидал: — Где доказательства, Хал? Это бред. Азиз Игал погиб вместе с родителями!

— Как видишь, оказалось, что нет. У него родовой медальон наследника. Он ракта, и он отзывается на имя Азиз. А ещё к вечеру у нас будут результаты генетической экспертизы, которая подтвердит, что это именно Азиз Игал и никто иной.

Люди Капи возмущено загалдели. Вайно разозлился не на шутку, лицо его перекосило от злобы:

— Ты считаешь Капи дураками?! У нас есть документ, подписанный императором. А у вас какой-то пацан, подлинность которого не доказана. А ну, Азиз! Расскажи нам, где же тебя носило пятнадцать лет?

Он зло сверлил меня взглядом.

— Мы этого пока не выяснили, — ответил Зунар. — Но есть версия, что его все эти годы держали в плену.

— Я спрашивал не у тебя! Пусть он ответит!

— Он тебе не ответит! — резко возразил Зунар. — Мы думаем, там, где его удерживали, с ним обращались жестоко. Он не разговаривает…. Пока что. Но как только заговорит, сразу же все расскажет.

Вайно захохотал. Смех у него был злой и холодный, где-то даже истеричный:

— Ну, Халы! Ну, вы даёте! Нашли безродного пацана и решили одним выстрелом пристрелить и обезьяну и змею! Поразительно! Но вот что я скажу, мне плевать на змей, но — Капи соблюдает законы Империи. И если вам удастся доказать что это действительно Азиз Игал, мы вернем ему источник. Но пока нет официального подтверждения и независимой генетической экспертизы — все это фарс чистой воды. А теперь проваливайте с нашей территории, а иначе мы будем вынуждены применить силу.

— Нет, Вайно. Вы нарушили правила и явились с оружием на нашу землю. Значит, это вы должны покинуть нашу территорию! — вспылил Зунар.

Вайно сделал многозначительную паузу:

— Хорошо, раз вы не хотите по-хорошему. Мы потому и явились с оружием, так как знали — Сорахашер источник так просто не отдаст.

Он взмахнул рукой, один из его людей вручил ему золотой кубок, похожий я видел в пирамиде источника Хал.

— Как, например ваш Видящий, — красные мясистые губы Вайно растянулись в злой улыбке. — Он тоже слишком противился воле императора, совсем не оставил нам выбора — отказывался покидать наш храм.

Зунар напрягся, вытянулся, будто в любую секунду готов был наброситься на альбиноса:

— Что ты сделал с Видящим Асейро?

— Не переживай, самое главное, я сохранил для тебя.

Вайно махнул кубком и два маленьких белых шара выскочили из него и покатились по земле к ногам Зунара. До меня не сразу дошло, что это не шары, а человеческие глаза.

Что-то произошло в этот миг. Все кто стоял на нашей стороне, будто по сигналу сорвались с места. Монахи наоборот — бросились врассыпную от эпицентра. Раздались выстрелы.

Здоровенная рука Башада схватила меня и засунула себе за спину.

Происходило что-то невероятное, как в каком-то фантастическом фильме, в котором переборщили со спецэффектами. У меня глаза разбегались, я не знал на кого и куда смотреть. Один из наших подпрыгнул и, зависнув в воздухе, принялся стрелять сверху. Еще один, подняв руки к небу, начал притягивать к себе молнии, обрастая электрическими всполохами. Пролетел над головами прозрачный водяной шар, ударил в электрического, того будто замкнуло — затрясло мелкой дрожью. Люди падали, взлетали, швырялись огнем, стреляли и дрались.

Мое внимание привлек Зунар. Он, мелькнув, бросился к Вайно, но не успел добежать, как его отбросило невидимой силой обратно. Этот Вайно не только смахнул Зунара с земли одним взглядом, он еще и пули останавливал на лету летящие в его сторону.

Башад отстреливался, медленными шагами продвигаясь дальше от эпицентра бойни.

Кого-то из Капи прямо возле нас разорвало напополам, ноги отлетели от туловища на несколько метров.

Выстрел, Башад дернулся, я сразу догадался — в него попали, вот только непонятно куда, если в бронежилет, то не страшно.

Внезапно, какая-то неведомая сила схватила меня за ноги, опрокинула и потащила по земле.

— Блокируй! — заорал Башад, целясь в кого-то позади.

Ага, будто бы я знал, о чем речь. Я выхватил пистолет, выворачивая голову, пытался разглядеть того, кто меня тащил.

— Убейте мальчишку! — это кричал Вайно, и, судя по всему, речь шла обо мне.

Башад выстрелил. Невидимая сила резко отпустила меня. Несколько пуль пролетело в опасной близости от головы, остальные влетели в землю.

— Сюда! — не своим голосом заорал Башад.

Я резко из лежачего положения вскочил на ноги, двумя кувырками пролетел расстояние до Башада. Внезапная боль под ребром, будто острым дрыном кто-то заехал. Все-таки, попали, собаки. Ничего, пуля вошла в бронежилет.

Только я оказался рядом с Башадом, как нас неожиданно окружили. Их было пятеро. Мы, не сговариваясь, стали спина к спине.

Выстрел. Я, не раздумывая, тоже принялся стрелять. Взвел курок, вжал спуск, и мужик передо мной тут же рухнул на землю.

Я никогда не убивал до этого. Был очень близок к такому желанию, но не убивал. Говорят, что люди в такие моменты испытывают страх, муки совести, впадают в истерику, но я не испытал совсем ничего. Только одно понимание — или я, или он. Лучше он.

Еще один из Капи вдруг резко скрючился, и, упав на землю, забился в конвульсиях, позади него стоял кто-то из наших: парень с длинными темными волосами, по-пижонски зачесанными в хвост. Он, сосредоточено выставив вперед руки, что-то страшное проделывал с этим из Капи. Но я был ему благодарен.

Башад слишком навалился на меня спиной и начал сползать. Мне хватило одного взгляда, чтоб увидеть, что из его левого плеча хлещет чёрная кровь, залив весь рукав.

— Азиз! — это окрикнул Зунар, он вмиг возник рядом.

— Бегом к вертолёту! — велел он, опускаясь на колено перед Башадом и нащупывая пульс.

— Живой, — не сколько мне, сколько самому себе сказал Зунар.

Я озирался, держа палец на спусковом крючке. Повсюду валялись трупы, много кровавых, разодранных, изрешеченных трупов. Как наших, так и противника. Так много крови и мертвецов я еще не видел никогда, но старался об этом не думать.

Взгляд наткнулся на Вайно. Он швырял из стороны в сторону того парня, что только-что спас меня.

Я прицелился, выстрелил. Мимо. Еще раз. Выстрелил — нога Вайно дернулась, на светлых штанах тут же заалело пятно крови. Он бросил парня. Теперь его взгляд был нацелен на меня.

Зунар это тоже заметил, он, сорвавшись с места, бросился к Вайно, вмиг сбив его с ног.

Они сцепились в схватке. Не в такой хаотичной и неуклюжей драке, какую я привык видеть в приюте или на улице. Их движения были то плавными, то стремительно резкими. Отточенные целенаправленные удары, летели с устрашающей скоростью, изящные как в танце выпады, чёткие блокировки, молниеносные атаки, захваты. Зунар атаковал, Вайно все больше защищался и пропускал.

Я не представлял, что это за техника боя. Какое-то боевое искусство, определить которое я не смог. Но одно я точно понял, что тоже хочу так уметь.

Засмотревшись на сражение, я забыл, что Зунар велел мне уходить к вертолёту. Но, во-первых, я не мог бросить Башада, а во-вторых, я был очень даже не уверен, что меня не пристрелят по дороге. Особенно учитывая, какая толпа там за пирамидой стояла. Конечно, они уже могли все быть здесь. Например, вон те, валяющиеся трупы или вон та толпа у входа, перестреливающаяся вяло с нашими, прячущимися за линией каменных скамеек.

Я наткнулся на взгляд парня, с пижонской прической, которая теперь выглядела как взъерошенная грива льва. Он лежал на траве и неуверенно поглядывал то на меня, то на Зунара с Вайно.

Я кивнул ему, мол, давай сюда. Он, не раздумывая вскочил и на полусогнутых ногах прибежал. Я кивнул ему на Башада, на его рану, затем рукой махнул в сторону изгороди у храма. Она была из дикого камня и выглядела вполне надёжно, можно укрыться.

— Я Джамир, если что, — торопливо сказал парень и подхватил Башада под руку.

Я отметил про себя, что он ничуть не старше меня, скорее всего мы одного возраста. Я быстро влез под другую руку Башада, мы его взвалили и потащили к изгороди. Наверное, таскать раненого не следовало, и для начала нужно бы было перевязать рану, но я боюсь, если бы мы там задержались еще немного, перевязывать бы рану уже было некому.

Мы быстро оказались в укрытии. Тут, привалившись спиной к изгороди, сидел монах с простреленным животом.

— Да чтоб этих обезьян ракшасы сожрали, — выругался Джамир, вылез из-под руки Башада, потрогал зачем-то лоб монаха, закрыл ладонью его застывшие глаза.

Я же, привалив Башада к изгороди, принялся расстёгивать на нем бронежилет, рубашку и осматривать рану. Кажется, пуля вошла в мышцу, достаточно высоко. Пришлось снимать ремень перевязывать плечо через подмышку.

Джамир все это время молча наблюдал, время от времени высовываясь из-за изгороди и проверяя обстановку.

— Кажется, Зунар прижал эту облезлую обезьяну. Влезли на нашу землю, убили Видящего, наложили лапу на источник…. Нет, Сорахашер им этого никогда не простит. Кстати!

Джамир резко сел на корточки и протянул мне руку:

— Рад познакомиться, Азиз Игал! Ну, я уже сказал — я Джамир из рода Ракш. И мы с тобой вроде как братья…. А, нет, подожди. Я ведь Санджею брат по матери, а ты ему по отцу. Ну, все равно родственники. А, в общем, какая разница. Мы ведь один клан. Рад познакомиться, ну и рад, что ты жив.

— Рад, — повторил я и пожал его руку.

— Как только тебе удалось? Тебя и вправду держали в плену Нага?

Я пожал плечами и отвернулся. Чувствую, подобные вопросы мне теперь придется выслушивать часто.

— А ты молчун, похоже, — усмехнулся Джамир.

«В отличие от тебя, болтуна», — хотел бы я ответить, если бы мог.

Джамир снова высунулся из-за изгороди.

— Удвидж! Сколько же наших погибло? Плохо, это очень плохо… Боюсь, нам не выстоять. Зунар, скорее всего, велит отступать.

Я же про себя не переставал удивляться неугомонному языку Джамира. Он вообще когда-нибудь рот закрывает?

Джамир вздохнул, окинул меня сочувствующим взглядом:

— Кажется, нам не вернуть источник. Не сегодня, уж точно. Вихама, наверное, вернуться домой, обрести семью и тут же потерять все родовое имущество.

— Вихама, — согласился я, поняв, что это что-то вроде русского «хреново».

Вдалеке послышался рокот приближающегося вертолёта, еще где-то неподалёку ревели моторы. Джамир заметно напрягся.

— Только не Капи, — прошептал он.

Но когда на поляну перед храмом подъехало несколько открытых внедорожников, забитых вооруженными людьми. Когда над нами пролетел вертолёт, Джамир облегчённо выдохнул и радостно заулыбался.

— Подкрепление! — ликующе воскликнул он.

Глава 11 или «Выбор»

Я высунулся из-за изгороди. Внедорожники тормозили, оттуда резво выскакивали бойцы в полной экипировке и занимали позиции, наводя автоматы на противника. Хотя в этом не было необходимости, Капи уже поняли, что перевес не на их стороне.

Вертолёт приземлился за пирамидой, там же где мы оставили наш.

Вайно лежал на земле, Зунар стоял над ним, держа его за грудки.

— Не стрелять! Не стрелять! — заорал Вайно. — Мы отступаем! Требую расследования! Требую…

Что-то произошло, и Вайно резко замолчал. То ли Зунар ему что-то сказал, то ли ударил, то ли придушил, как меня тогда, было не видно. Зунар с силой швырнул альбиноса на землю, отошёл и повернулся так, чтоб все его слышали и видели, но при этом разговаривал он исключительно с Вайно.

— Капи убили Видящего Асейро! Это преступление, нарушающее основные законы риты и указ о неприкосновенности клановых территорий. Мы не видели документ подписанный императором, а значит, формально он не вступил в силу. А ещё, — Зунар наклонился поближе к Вайно, — ты отдал приказ убить последнего из рода Игал. И людей своих не пожалел…. Закон о родовом геноциде по-твоему тоже больше не действует?

— Я не приказывал, — Вайно начал вставать, кривясь от боли.

Его люди медленно и нерешительно начали к нему подходить. Наши тоже вылезли из укрытия. Спустя минуту все снова организованно стояли в разделении, как и тогда, когда мы только приехали: наши со стороны храма, Капи со стороны пирамиды.

— Я не приказывал. Это очередная попытка Сорахашер оболгать нас! Вы напали на мирную делегацию, — Вайно кричал, но получалось не убедительно.

— Это была провокация! — выкрикнул кто-то из нашей толпы.

— Убили Видящего, мрази! — последнее слово прозвучало по-русски.

— Мирная делегация с оружием?!

— Так же, — не обращая внимания на возмущения, продолжил Вайно уже более уверено, — вы так и не смогли привести доказательств того, что это Азиз Игал, а значит — это вы на нашей территории.

— У нас есть доказательства! — послышался знакомый женский голос со стороны пирамиды.

Все взоры обратились туда. К нам решительным шагом направлялась Карина, а позади нее переваливаясь с ноги на ногу, с сердитым лицом шел толстяк с черной как у пиратов повязкой на глазу и удивительно пышной курчавой шевелюрой.

— Ракшас! Отец здесь! — схватившись за лоб, воскликнул Джамир и резко присел, спрятавшись за изгородь. Я недоверчиво посмотрел на Джамира — хорошо сложенного, со смазливым лицом, к нему наверняка девчонки так и липнут. А затем снова посмотрел на одноглазого толстяка. Отец? Серьезно? Хотелось бы тогда взглянуть на мать Джамира, он ведь явно пошел не в отца.

Карина тем временем прошагала прямиком к Вайно и ткнула ему под нос лист:

— Это результаты генетического анализа, ознакомьтесь.

— Я в этом ничего не понимаю, — даже не взглянув, сказал Вайно.

— Зато я понимаю. Анализ подтвердил, что мальчик состоит в близком родстве с родом Игал и с родом Хал. Это Азиз и вот тому подтверждение! — она настойчиво взмахнула листом.

Ох, как же Карина была убедительна, если бы я не знал о подлоге, наверное, поверил бы и очень удивился такому невероятному совпадению.

— Мы хотим провести свою экспертизу, — Вайно недовольно уставился на Зунара.

— После того, что вы здесь устроили?! — взорвался Зунар. — Ни в коем случае! Я уже заранее знаю, каковы будут результаты вашей экспертизы. Только независимая! В Имперской клинике. Но это не все.

Зунар сделал паузу, голос его стал ровнее, сдержанней, но при этом отдавал холодной злобой:

— Клан Капи нарушил все правила и законы: ваша делегация прибыла на нашу территорию далеко не мирным составом, как положено, а с оружием — что уже не может расцениваться, как мирные переговоры. В связи с агрессивными действиями и несоблюдением правил принятия-передачи источника, мы вынуждены принять ответные меры. Любой Капи пойманный на нашей территории будет убит, отныне вам запрещено ступать на наши земли, вести дела, и заниматься торговлей.

— Мы не согласны! — загалдели Капи.

— Сорахашер нарушил правила!

— Это наш источник!

— Молчать! — перекрикивая всех, гаркнул Вайно. — Мы возвращаемся! Дождемся решения Великого Амара Самрата. Пусть он нас рассудит. Это будет справедливо.

— Куда это вы возвращаетесь? — ледяным тоном поинтересовался Зунар. — Разве мы вас отпускали?

Капи притихли. Кто-то вновь схватился за оружие. Наши бойцы тут же отреагировали, наведя автоматы на Капи.

— Что ты хочешь? — в голосе Вайно проскользнули истеричные нотки, от былой уверенности не осталось и следа.

— Возмездия, — усмехнулся Зунар. — Вы убили Видящего и надругались над ним, вторглись на наши территории с оружием, покушались на Азиза. Но я буду милостив. Все ракта могут уйти. Все же тамас будут расстреляны, кроме тех, кто является наследником своего рода или последним из рода. И ваш Видящий…

Зунар повернулся к рядом стоящему мужчине:

— Вырежьте ему глаза, но не убивайте. А глаза отдайте Капи. Это ведь самое главное для Видящего, верно, Вайно?

Вайно хотел что-то возразить и даже подался вперёд:

— Но!..

— Будете сопротивляться, поляжете здесь все. И мы не побоимся родового проклятия, — спокойно сказал Зунар. — А теперь на колени!

Повисла мрачная, напряженная тишина. Люди Капи, неуверенно переглядываясь, начали опускаться на колени, в том числе и Вайно.

— Снимайте бронежилеты!

Капи послушно принялись снимать экипировку.

Зунар жестом подозвал кого-то, к нему подошел старый монах. Они направились к Вайно. Альбинос протянул руку, монах достал нож из складок просторного халата и быстрым движением сделал надрез на ладони Вайно. Затем монах вспорол рубаху, оголив бледное туловище альбиноса. На шее у него висел медальон, а на груди, в районе солнечного сплетения показалась черная круглая татуировка, сам же рисунок разглядеть не получилось.

— Свободен! — выкрикнул Зунар.

Вайно затравленно поглядел на него, и неуверенно поднявшись, хромая зашагал к пирамиде.

Где-то со стороны храма раздался отчаянный протяжный крик, перерастающий в визг.

«Видящий Капи», — понял я.

Я почувствовал чей-то пристальный взгляд. Карина смотрела на меня, и когда мы встретились взглядами, поманила пальцем. Кажется, она хочет, чтоб я подошел.

Я отрицательно замотал головой. Делать мне больше нечего, смотреть на их дикие ритуалы и расстрелы. Но Карина сделала страшные глаза и снова поманила пальцем. Пока мы с Кариной играли в гляделки, раздался выстрел. Один из Капи рухнул на землю, во лбу осталась аккуратная черная дырка. У этого парня в отличие от Вайно кровь была черной и отсутствовал медальон на шее. Теперь я понял ракта — краснокровые, тамас — чернокровые. Первые ценятся в этом мире, вторые — нет.

Я с сочувствием посмотрел на Башада. Он тяжело дышал, грудь часто и порывисто поднималась, опускалась. Ему нужна помощь. Наверное, к Карине все же надо подойти.

Снова раздался выстрел. Я вздрогнул. Еще один Капи упал.

Для человека, большую часть жизни прожившего в цивилизованном мире, коим я был, все происходящее казалось ужасным варварством. Нет, я никогда не тешил себя иллюзиями о добром, справедливом мире, зверства подобные этому регулярно происходят и на Земле. Та же Мексика с ее наркокартелями весьма славилась подобным. Просто одно дело слышать об этом из сухих новостных сводок и совсем другое видеть все это воочию и негласно участвовать.

Странно, ведь я и сам только что убил человека и никаких угрызений совести по этому поводу не испытывал. Почему же вид расстрела вызывал такое неприятие? Нет, ну ладно когда потасовка, конфликт, перестрелка, когда нужно защищаться, а когда вот так — стрелять в безоружного, покорно склонившего голову…

Воспитанный в цивилизации этики и морали Ник Орлов, где насилие порицается и вызывает у изнеженного общества страх и ужас, в этот момент клял матом чертовы законы этого мира. Но Агила, проживший последние годы в жестокой мексиканской реальности, уже догадался, что чтобы здесь выжить, ему придется придушить в себе Ника.

Я присел к Джамиру:

— Идти, — сказал я, махнув рукой в сторону источника.

Джамир округлил глаза и замотал головой:

— Не-е-ет, я не пойду. Отец увидит меня — убьёт. Я вон — лучше Башада постерегу, а ты, если хочешь, иди сам.

Я ничего не сказал и, встав, вышел из-за изгороди и направился к толпе. Карина довольно прищурила глаза, наблюдая за моим приближением.

Я подошел и встал рядом с ней.

— Ты должен присутствовать здесь. Капи посягнули на твои территории, — шепнула она мне. — Был бы ты постарше, то карать должен бы был их сам.

Я понимающе кивнул, сохраняя внешнее спокойствие. Хотя ни хрена мне не было спокойно, адреналин подскочил, ускоряя сердцебиение.

— Башад, — сказал я Карине, кивнув в сторону изгороди.

— Ему нужна помощь? — нахмурилась она.

— Нужна.

Карина тихонечко отошла, отдав кому-то позади нас приказ.

Монах резал руку очередному Капи, из ладони выступила чёрная кровь. Монах разрезал рубаху — родовой медальон в виде пальмы на груди, татуировка — круг, а внутри него человекоподобная обезьяна в позе лотоса. Я присмотрелся — черт, да это же Хануман. Индийское божество в облике обезьяны. Помнится в нашем мире культ Ханумана один из самых популярных в индуизме, и, наверное, поэтому он мне так запомнился, потому что сам образ часто попадался на глаза. Неужели это тот же Хануман или просто совпадение.

— Свободен! — воскликнул Зунар, резко вырвав меня из размышлений.

Мужчина тут же вскочил и, не поднимая глаз, направился к пирамиде, там, где его уже ждал Вайно и пара других которых пощадили.

— Азиз! — внезапно окликнул меня Зунар, плотоядно улыбнувшись. Ничего хорошего не предвещала эта улыбка.

— Держи, — он мягко вложил в мою руку пистолет. — Эти люди хотели отобрать у тебя источник, наследие твоих предков. Ты хочешь покарать их, Азиз?

Да он издевается! Ник Орлов в этот момент завопил внутри меня. Зунар продолжил тихо, так чтоб слышал только я:

— Это твоя новая жизнь, вживайся. Убей их и докажи свою преданность клану.

Какая к черту преданность? Настолько вжиться в роль Азиза я еще не успел. Преданность — это, прежде всего доверие. А какое у меня могло быть доверие к клану Сорахашер? Нет, здесь я не доверял никому. Но условия игры принял. Я наступил на глотку вопящей совести. Другой мир — другие правила, другие законы. Справедливость не существует нигде: ни в нашем мире, и тем более ее не стоит искать здесь.

Сейчас весь клан, в котором я собирался закрепиться, смотрел на меня. И от того, как я себя поведу, зависело и отношение ко мне.

Монах порезал руку очередному Капи. Из-под бледной кожи заструилась черная кровь. Я удивленно и одновременно заторможено смотрел и думал: как такая черная кровь может находиться под такой белой кожей? Где она там прячется? Почему не просвечивает сквозь чистую бледность свою черную сущность?

Я смотрел на парня из Капи, смотрел ему в глаза, но старался не думать о нем, лишь подметил, что он был старше меня, что у него розовый шрам на скуле и едва заметные веснушки по всему лицу.

Сострадание — я бы мог его испытывать, например, к этому парню, глядящему отрешенно сквозь меня, но я задушил в себе это чувство еще в зародыше. Теперь оно у меня хранится очень глубоко, в самых потайных коморках моей души, только для самых близких, которых у меня в этом мире нет.

Мне нужно измениться. Всё чему учил меня в детстве отец — честь, совесть, милосердие, добро, справедливость — ничто из этого не пригодится, если я собираюсь здесь выжить.

Монах разрезал рубаху на парне — татуировка — метка клана Капи, родового медальона нет.

— Он не наследник, стреляй.

И я выстрелил.

* * *

Мы летели домой с Зунаром вдвоем. Башада Карина забрала в клинику. Зунар, видя, как от подскочившего адреналина у меня подрагивают руки, спросил:

— Никогда не убивал? — раздалось в наушниках.

Я пожал плечами. На самом деле до этого дня серьёзно я помышлял об этом только однажды. Тогда я был готов убить Хесуса и его шавок, но это другое, там было за что.

— Ничего, привыкнешь, — усмехнулся он. — Пистолет можешь кстати оставить.

На что я только хмыкнул, вообще-то я и не собирался его отдавать, после всего, что сейчас произошло.

— Ничего… — словно сам себе сказал Зунар, о чем-то задумавшись.

— Мой отец велел мне убить, когда мне было двенадцать, — раздался в наушниках голос Зунара, заставив меня повернуться: — Я должен был казнить предателя. Он был тамас, из нашего клана, безродный боец-контрактник. Сливал информацию клану Нага. Так вот, тогда я не смог убить. Помню, рыдал тогда, как маленький, пистолет в руках дрожал так, что едва не подпрыгивал. Но я так и не выстрелил. Отец жутко разозлился, — Зунар усмехнулся, но улыбка получилась вымученная, злая. За этой улыбке скрывалась потаенная боль.

Я пристально глядел на него, не понимая, с чего это он вдруг разоткровенничался. Зунар посмотрел мне в глаза и очень серьёзно сказал:

— Но потом приходит понимание, зачем это все. Клан силён — пока он един и целостен. Любая угроза должна быть тут же устранена, любой червяк, угрожающий клану, должен быть раздавлен и стёрт в порошок. Чуть дашь слабину, и другие кланы накинутся и разорвут нас на куски, проглотят и не заметят. Страх — вот что должны испытывать враги, глядя на нас. И то же самое должны испытывать те, кто собирается нас предать. Предателей карают с особой жестокостью. Понял?

Я кивнул. Все это я понял ещё там, у источника Игал. Но мне совсем не понравилось, что Зунар пытался меня запугать. Да и с его словами я едва ли был согласен. Очень сомневаюсь, что клан Сорахашер одним страхом един. Страх порождает ненависть. А на ненависти долго не протянешь. Здесь Зунар явно лукавил. Семья — вот что их объединяло.

— Но ты все равно молодец, — спустя время сказал Зунар. — Все сделал как надо. Нужно тебя отблагодарить.

Я же никак не отреагировал, мне было все пусто и безразлично. Хотелось поскорее домой, смыть с себя все это: грязь, черную кровь, и забыть.


Империя, территории клана Сорахашер, Хели-Била, резиденция Зунара Хала.

Зунар сидел в задумчивом молчании и уже несколько минут сжимал телефон в руке так сильно, будто собирался его раздавить.

Карина напряженно следила за ним и наконец, не выдержав спросила:

— Как все прошло?

— Он очень зол, — ответил Зунар.

— И?..

— И сказал, что война с Капи сейчас очень некстати. Что мы должны были отдать им источник, пока у нас не будут официальные результаты экспертизы из Имперской клиники.

Карина возмущенно фыркнула.

— Бред. Симар не прав. Капи если бы ухватились за наш источник, то так просто бы его уже не вернули. Война бы случилась при любом исходе. К тому же они убили Видящего Асейро, мы должны были отреагировать.

Зунар прикрыл устало веки, отложил телефон на край стола.

— Ты уже думала, как мы будем выкручиваться с имперской клиникой? Медлить нельзя, я уже завтра отправлю кого-нибудь из Ракш с заявлением об Азизе.

— Я уже думала, — Карина задумчиво уставилась перед собой. — Все очень сложно. Знаешь, как обычно это происходит? Мы не будем знать до последнего дня, в какой именно клинике будет проводиться экспертиза. То есть подкупить или вынудить шантажом подделать результаты у нас не получится. Мы просто не успеем.

— Но у нас ведь есть кровь настоящего Азиза?

— Есть. Так же как и образцы крови всех людей нашего клана, в том числе и Зуена, и Алисаны.

— Замечательно, значит, нам всего-то нужно подменить кровь, — спокойно сказал Зунар.

По лицу Карины скользнула горькая усмешка:

— Нет, Зунар. Так это не работает. Для анализа берут не только кровь, а еще волос и образец слюны. И если волос Азиза можно поискать в особняке Игал, то слюну… Как мы ее подменим?

Зунар исподлобья взглянул на Карину:

— Ты должна была об этом раньше подумать! Если ты согласилась, значит, понимала, чем это все нам грозит, а так же оценила все риски. Я никогда не считал тебя глупой, Карина, иначе бы не имел с тобой никаких дел. У тебя ведь есть решение? Хватит юлить, говори начистоту.

— Верно. Выход есть, он всегда есть, — согласилась Карина. — И у нас есть несколько вариантов для решения этой проблемы. Первый — это попробовать тянуть время, сослаться на плохое самочувствие Азиза, возможно добиться того, чтоб экспертизу проводили здесь, на нашей территории. Тогда возможно мы смогли бы подкупить медиков, которые приедут брать анализ.

— Слишком рискованно и вызовет много подозрений. К тому же мы не будем знать, чьему клану будут принадлежать те медики, которые приедут. Нет.

— Да, я тоже так подумала. Я перебрала много вариантов. Единственный — нам придётся использовать способность твоей дочери.

— Что? Латифа? Она еще ребенок, ей и четырнадцати нет!

— Но это единственный гипнотизёр в нашем клане. Причем весьма сильный гипнотизёр, Зунар. У нас нет выбора.

— Нет, Карина. Она дитя, мы не должны ее впутывать во все это. Латифа весьма легкомысленна и не умеет держать язык за зубами. Она нас выдаст, обязательно кому-нибудь проболтается, например, подружкам в академии, и всё — нам конец.

— Хорошего же ты мнения о дочери, — неодобрительно покачала головой Карина, но резко переменившись, заговорила серьезно: — Это самый надежный вариант, Зунар. Мы с ней поговорим, объясним, она все поймёт, я уверена. Латифа будет держать язык за зубами, а печать мы с неё на время снимем, никто не узнает. Я всё продумала, даже нашла подходящего сварга-мастера.

Зунар замотал головой:

— Нет, это плохая идея, еще и снимать печать…

— Ты послушай только, — возбужденно перебила его Карина. — Она зайдет в клинику после нас с черного входа, Джамир ее подстрахует, отключит на время камеры…

— Подожди, ты еще и Джамира собралась впутывать? Не слишком ли много людей?

— Нет, ему мы не скажем правду, соврем, придумаем что-нибудь. Так вот, Латифа пройдет в лабораторию и внушит медикам, что они уже провели экспертизу, а так же принесет готовые анализы, те которые мы подготовим сами.

— Все гладко только на словах, на деле же не думаю, что все получиться так просто.

— У нас нет выбора, Зунар. Назад дороги нет.

Зунар откинулся на спинку кресла, сполз по нему в полулежащее положение и уставился в потолок.

— Мальчишка сегодня прошёл инициацию, — сказал он.

— И что? — Карина заинтересованно подалась вперед. — Он не был инициирован? Какой у него потенциал?

— Нет, не был. Но он… Ему стало плохо. Он накачался шакти без инициации.

— Это как? — непонимающе нахмурила брови Карина.

— Видящий сказал, что у него все чакры закрыты как у младенца, будто держали его всю жизнь глубоко под землёй. Только чакра головы очень сильная и открыл он ее совсем недавно и, кажется, даже обрел способность.

— Без инициации?!

— Да. Видите ли, он умеет брать энергию из любого источника без всякой инициации. Сказал, что это большая редкость, так могли лишь ракта до проклятья Чидьеты. И ещё, — Зунар подтянулся и резко сел в кресле: — потенциал у него безграничный. Видящий так всполошился, всё кудахтал вокруг него, восхищался так, будто сам Кришна явился в его обличии.

Зунар скривился, будто эта мысль причиняла ему боль.

— Да? — улыбнулась на одну сторону Карина. — И какой же прогноз?

— Бессмертный, бодхи.

Глаза Карины от удивления округлились, а строгий рот разъехался в растерянной улыбке:

— Этот?! Он?! Не могу поверить, — на выдохе сказала она.

— Я, честно говоря, тоже очень сомневаюсь. Но у нас нет оснований не доверять Видящему Яну. И опять же, это лишь потенциальная возможность, а вот сможет он ее реализовать или нет, это уже другой вопрос. Как-то все слишком непросто с ним. Ты кстати, проверила его кровь?

— Да, — заторможено сказала Карина. — С кровью все тоже непросто.

Зунар вопросительно поднял брови.

— Я еще не совсем разобралась, но в его крови совсем нет мутирующего гена тамас.

Теперь был черед Зунара удивляться.

— И еще, — продолжила Карина, — я пробила его по ДНК базе: у него нет ни одного, ни близкого, ни дальнего родственника вообще. Никого, кто хоть бы немного совпадал с ним, хоть самый-самый далекий родственник. Ни в Империи, ни в Республиках. Только общие предки, жившие больше пяти тысяч лет назад. Я пока с этим не разобралась, мне нужен более детальный анализ, но все более чем странно.

— Это ведь… — хотел что-то сказать Зунар, но так и застыл, недоуменно таращась перед собой.

Они долго молчали, наконец, вздохнув, Карина сказала:

— Ты бы так сильно не давил на мальчишку. Помягче с ним. Может так оказаться, что он нам нужен куда больше, чем мы ему.

— Я сам разберусь, — мрачно сказал Зунар, вставая из-за стола и явно намекая, что разговор окончен.

* * *

К счастью, в башне меня не заперли, а снова разместили в той уютной комнате, в которой я был в первый день. Первым делом я направился в душ. А когда вышел, чувствовал себя куда бодрее и чище. Одежду с чёрными брызгами крови я бросил в корзину — с глаз долой. Но это не сильно помогло, в голове по-прежнему была пустота. Я будто бы сам отстранялся от каких либо мыслей, боясь наткнуться на осознание того, что произошло. Мне нужно было отвлечься, переключиться на что-то.

На столе уже стоял ужин, но мне бы и кусок в горло не полез. Поэтому я, натянув шелковый просторный халат, уселся на подоконник и бездумно уставился в окно.

Две луны плыли неспешно по небу, так близко друг к другу, будто влюбленные желающие слиться в поцелуе. Внизу межу аллеек мелькнула громадная черная тень — снова тот призрачный лев.

Внезапно в дверь робко постучали. Кто там еще? Сати?

— Да! — отозвался я.

Но в комнату никто не вошел и снова постучал.

Я, злясь, сполз с подоконника и зашагал к двери. Резко распахнул — за дверью стояла незнакомка. Не похоже, что из прислуги. Длинная восточная юбка с множеством бусин и золотых монеток на поясе, такие же бусы вплетены в многочисленные тонкие черные косички, украшающие голову девушки; короткий лиф, расшитый золотом, плоский смуглый живот разрисован золотыми узорами. И сама девушка, будто сказочная Шахерезада: полные губы, раскосые глаза зеленые, и улыбка таинственная — колдовская.

— Можно? — соблазнительно улыбнувшись, спросила она.

— Можно, — я отступил на шаг, пытаясь понять, зачем она пришла. Единственное, что приходило в голову, судя по ее наряду, сейчас она спляшет для меня танец живота. Что ж, забавно.

— Я Лейла.

— Азиз.

— Свамин Зунар Хал преподносит меня Азизу Игалу в качестве подарка, — сказала она, поклонившись, радостно улыбнулась, обнажив белоснежные зубки, да так искренне улыбнулась, будто быть моим подарком мечта всей ее жизни.

Я молчаливо разглядывал ее. Красивый подарок, что тут скажешь. Правда, мне никогда не дарили людей, и я немного растерялся.

Тем временем Лейла, расценив мое молчание по своему, аккуратно ножкой толкнула дверь, заперев её, и одним движением запустив руку за спину, расстегнула лиф. Золотой кусок ткани упал на пол, упругие груди с крупными темными сосками уставились на меня.

— Азиз, — она приблизилась, облизывая пухлые губы, ее голос: чувственный и бархатистый действовал на меня гипнотически.

— Ты можешь делать со мной, все, что захочешь. Теперь я принадлежу тебе. Всё…

Легким движением она развязала пояс моего халата, смахнула его с плеч, проследовала взглядом вниз, удовлетворённо улыбнулась.

— Ты принимаешь подарок, Азиз? — ласково спросила она, подняв на меня зеленые глаза.

От этого подарка я решил не отказываться. Новый мир, новые правила. Я кивнул, наматывая на руку ее косички, разглядывая бусины в волосах, переливающиеся на свету. Лейла опускалась передо мной на колени.

Глава 12 или «Новая жизнь»

После происшествия у источника моя жизнь изменилась. Конечно, не совсем кардинально, но я бы сказал в лучшую сторону. По крайней мере, теперь я обладал относительной свободой: я спокойно перемещался по дому, меня не стерегли по ночам и никто не ходил за мной по пятам.

Мне даже удалось как-то ночью слазить на крышу и установить на флюгер башни ретранслятор. Толку, конечно, мало, до передатчика слишком далеко, но с чего-то ведь надо было начинать.

Теперь я все чаще размышлял о своих дальнейших действиях. Марионеткой я быть не собирался. У меня вообще были большие планы на будущее. Мне дали имя, положение, статус, у меня даже был свой город. Весьма неплохой старт. Нужно быть дураком, чтоб не воспользоваться возможностями, какие давало мне имя Азиза Игала. Но так же я понимал, что путь этот будет нелегок. Для начала мне необходимо выучить язык и разобраться в иерархии, порядках и законах Хемы. И я занимался каждый день. Во многом мне помогал мой «подарок». Правда, Зунар сразу предупредил, что Лейла у нас всего на неделю. Поэтому, я теперь проводил с ней не только ночи, но и дни, засиживаясь в библиотеке до самого вечера.

Лейла оказалась не просто красивым, но еще и весьма полезным подарком. Теперь она и в правду стала моей персональной Шахерезадой, только вместо сказок она рассказывала о том, как устроен мир и какие здесь порядки. Вообще с ней мне было легко и просто, она оказалась весьма образованной: разбиралась в политике, истории, знала название всех сорока восьми имперских кланов. Я был удивлен и одновременно впечатлен. Потому что считал, что Лейла простая рабыня, как и Сати. Но Сати почти ни в чем не разбиралась, а когда я как-то развернул перед ней карту Хемы и попросил показать, где мы, она лишь пожала плечами и потупила взгляд. То ли дело Лейла. Она понимала меня на каком-то интуитивном уровне, достаточно было сказать слово, и она продолжала. Если бы я не знал что Лейла тамас, решил бы, что это у нее одна из сверхспособностей ракта. Но все оказалось куда сложнее.

Девушка воспитывалась в монастыре Накта Гулаад. А сами Накта Гулаад это древний орден, о целях которого Лейла говорила весьма неохотно и путанно. Одно я узнал, что этот орден выискивали сирот или покупали девочек тамас у несостоятельных родителей и воспитывали из них идеальных женщин. Их обучали самым разным талантам. Такая девочка могла и вкусный ужин приготовить, и станцевать, и выступить в качестве психотерапевта. Так же их с детства обучали техникам ближнего боя, учили владеть несколькими видами оружия. По сути, такая наложница, была идеальной спутницей.

О многом Лейла предпочла умолчать, я видел, что она многое не договаривает. Особенно когда я спрашивал про сам орден. Единственное что я о нем узнал, Накта Гулаад снабжали всю знать Империи девушками самых разных направленностей: наложницами, рабынями, девушками для эскорта, в каждом клане у них имелись публичные дома. И иметь такую наложницу считалось очень престижно. Эти девушки были не только красивы и умны, но и славились абсолютной преданностью к своему пати. Амали, как сказала Лейла, тоже была из Накта Гулад.

После тех событий, отношение Зунара ко мне тоже изменилось. Он теперь снова изображал доброго дядюшку. Видимо то происшествие у источника стало решающим в его отношении ко мне. Но я старался не думать об этом, потому что каждый раз как лица Капи всплывали в памяти, начинало щемить в груди. Неверное, это все же муки совести, которые я наделся, меня обойдут стороной.

В тот день погибло много и наших. Шестнадцать человек, пятеро из которых были аристократы, и двое ракта. О потерях ракта Зунар сокрушался больше всего. Потому что каждый ракта в клане был на счету, и их всего было пятьдесят три человека, а теперь пятьдесят один.

Кстати, с семьей Хал я тоже успел немного разобраться и кое-что выяснил. Хал — правящий род в клане Сорахашер. Глава клана — Симар Хал, старший брат Зунара, который так же приходится Азизу, то есть мне дядей. У этого Симара две дочки и нет наследника сына, поэтому Зунар еще и его приемник. Зато у Зунара наоборот — двое сыновей и дочь. И все они теперь приходятся мне братьями и сестрами по линии матери. А вот всех родственников отца убили Нага. Я пока не успел выяснить подробностей, но знал, что Нага уничтожили весь род Игал, и Сорахашер не смогли доказать их вину. Сложно там все и запутанно. Лейла рассказала, что вражда между Нага и Игал длилась больше ста лет.

А еще я узнал, кем приходились Зунару Амали и Рейджи — судшантами. Это что-то вроде официальных любовниц или наложниц. Кстати у Зунара, помимо судшант была и официальная жена, мать его детей. Правда она почему-то жила в другом городе. Странные порядки, но в Империи так было принято — жена разрешалась одна, а судшант и рабынь можно было завести сколько угодно.

Про Империю я так же узнал не мало. Здесь всем заправляет Бессмертный Император Амар Самрат. Причем бессмертный — это не образ речи. Я даже несколько раз переспросил у Лейлы, точно ли бессмертный? На что она ответила, что Амар Самрат еще помнит богов, и сколько ему лет никому не известно. Сказать, что это меня удивило, так ничего не сказать.

А сейчас я сидел с Лейлой в библиотеке и с интересом изучал карту мира Хемы. Мне нужно было выяснить, где именно я сейчас и где исходная точка. Я решил, что с размещением ретрансляторов пока можно повременить, и расставить их потом по возможности. А вот чтоб отправить первый отчет, мне нужно как можно ближе подойти к исходной точке. О том, как именно я туда попаду, я пока не знал. Поэтому пока изучал карту и искал гору Меру.

География Хемы оказалась весьма любопытной. Два материка: один на южном полюсе, очень походил на нашу Антарктиду, разве что очертания самого материка немного отличались и здесь его звали просто Холодные земли; второй материк был огромен, очертаниями напоминал слипшуюся, или даже наехавшую друг на друга Евразию с Америкой которую разделяла огромная через весь материк горная система. Еще был большой полуостров, по месторасположению — наша Африка, по форме едва ли. Но вообще любопытная география.

Жаль только ни черта мне здесь было не понять. Все надписи на местном языке — незнакомые витиеватые символы с кучей апострофов и черточек, чем-то напоминали арабскую вязь. И так как моя способность распространялась только на восприятие речи на слух, пришлось привлечь к изучению карты Лейлу. Я тыкал пальцем в объект, а она читала.

Например, Империя, находилась на стороне Америки, а Объединённым Республикам Милосердия или ОРМ принадлежала вся Евразия. Полуостров Лейла назвала: «Территориями свободных кланов».

А горная система, разделявшая материк, как выяснилась и была горой Меру. Или даже не так — Великой горой Меру. И здесь я подвис. Как мне теперь найти исходную точку? Ладно, там, рядом был океан. Значит Север или Юг. Судя по погоде, все же, скорее Юг.

— Где Сорахашер? — спросил я, повернувшись к Лейле.

Она несколько секунд задумчиво глядела на карту, а затем уверенно показала, вычерчивая пальчиком неровный контур на карте.

— Здесь, — сказала она.

Я прикинул — побережье у горы Меру должно находиться на стороне Империи, если с Юга, то приблизительно здесь. Я показал Сати туда, где предполагал, должна была находиться исходная точка.

— Что это?

— Это территории клана Вайш.

Ага, что-то знакомое. Точно! Лао из клана Вайш.

Я с благодарностью кивнул ей. Теперь я убедился, что исходная точка здесь. Теперь осталось придумать, как выбраться отсюда и попасть туда. А путь довольно не близок. Сколько мы летели сюда на том НЛО Лао? Где-то часа два. Но я подозревал, что эта штука летает куда быстрее вертолета.

Мои уроки географии прервала Рейджи, стремительно влетевшая в библиотеку:

— Азиз, Зунар ждет тебя внизу. Хочет познакомить с урджа-мастером Сэдэо. Спускайся.

Я спешно вскочил с места. Мастера мы ждали со вчерашнего дня. Насколько я понял, этот мастер должен научить меня управлять энергией шакти и тем крутым штукам, которые умели другие ракта. Зунар много говорил о нем. Например, что ему пришлось долго уговаривать и предложить немалые деньги, чтоб приехал именно этот мастер, так как он был одним из лучших учителей Империи. Мне это конечно весьма льстило, но я не совсем понимал мотивы Зунара. Какого черта он так старается? Помнится, еще совсем недавно он угрожал, а тут вдруг Лейла, урджа-мастер. Похоже Зунар сторонник метода кнута и пряника. От мысли, что он пытается меня так воспитывать, даже смешно стало.

Урджа-мастер оказался невысоким азиатом: щуплый дядька с длинной желтой явно выкрашенной толстой косой, бритыми татуироваными висками, с хищным носом и любопытными, внимательными глазами, которыми он так и шарил с интересом по мне и усмехался чему-то. И одежда на нем просторный коричневый халат с золотой тесьмой, узкие штаны. Очень интересный, в общем, дядька, и эта его усмешка задорная сразу как-то к себе располагала.

— Познакомьтесь, мастер Сэдэо, это Азиз, — сказал Зунар. — Азиз, это Сэдэо Масааки, урджа-мастер и преподаватель урджа-дисциплин в имперской школе Нинья-Двар.

Нинья-Двар я перевел, как «Тайная дверь». Что-то мне это напоминало.

Мастер склонил голову в поклоне, вежливо улыбнулся, я проделал то же самое.

— Собственно, ради него мы вас и пригласили, — продолжил Зунар. — Задача непростая, мальчика никогда не обучали контролю шакти. Он не умеет управлять ни энергией, ни чакрами и инициировали мы его всего три дня назад. Видящий сказал, что у него все чакры закрыты, кроме чакры головы. Ну, вы уже знаете историю Азиза.

— Да, но не думаю, что это проблема. Никогда не поздно научиться и познать себя и свои силы, — сказал Сэдэо, широко и белозубо улыбнувшись.

— Да, вот только, — Зунар замешкал, сощурил хитрые глаза, — у нас очень мало времени. Азиз пойдёт в этом году в академию Сафф-Сурадж, и он должен быть готов к началу учебного года.

Улыбка пропала с лица Сэдэо.

— Три месяца, — нахмурившись, сказал он, и еще раз окинул меня взглядом на этот раз придирчивым.

— Да, три, но Видящий увидел в нем большой потенциал и сильную чакру головы. Думаю, у него получится.

Мастер снова взглянул на меня, какое-то время размышлял.

— Ладно, давайте его проверим! — воскликнул он.

— Прямо сейчас? — Зунар немного растерялся. — Я думал, вы захотите отдохнуть после дороги.

— Нет, я хочу посмотреть на него сейчас и тогда скажу вам, смогу ли я выполнить то, что вы просите. Возможно, мы зря потеряем время, поэтому лучше все выяснить сразу.

— Хорошо, — довольно улыбнулся Зунар. — Где вам будет удобнее проводить уроки?

— Разумеется, на свежем воздухе, — добродушно улыбнулся урджа-мастер, глядя в окно, — а у вас его, как я вижу, предостаточно.

— Весь наш двор в вашем распоряжении, — кивнул Зунар.

Сэдэо коротко поклонился Зунару, и резко развернувшись, бросил мне:

— Идем, — и направился к выходу.

Я последовал за ним.

Сэдэо двигался очень быстро, минуя фигурные кустарники и заворачивая к лужайке. Я едва за ним поспевал. Подозреваю, что он обладал такой же суперскоростью, что и Зунар.

Когда мы пришли на место, мастер еще раз окинул меня внимательным взглядом и спросил:

— Ты чувствуешь свои чакры?

Я замотал головой:

— Нет.

— А шакти, текущую в твоих венах?

— Нет.

Я и в самом деле не чувствовал ничего в своих венах.

Сэдэо нахмурился, задумался о чем-то.

— Ты открыл способность? Зунар упоминал что-то об этом.

Я пожал плечами. Нет, я, конечно, знал, что за способность я открыл — понимать местную речь, но вот способность говорить на местном языке я не открыл, да и если бы открыл, все равно не рассказал что за способность.

— Знаешь, как проявляются способности и как их открывают? — вкрадчиво спросил Сэдэо.

Я отрицательно замотал головой, всем своим видом показывая, чтоб он объяснил. Это мне было и впрямь интересно.

— Ты вообще что-нибудь знаешь о шакти, урджа-дисциплине, чакрах и о каналах нади? — вместо объяснений спросил Сэдэо.

— Нет.

Сэдэо наклонив голову набок, разочарованно поджал губы. Но затем резко выпрямился, хлопнул в ладоши и, принявшись расхаживать взад вперёд, начал рассказывать:

— Шакти — божественная энергия, дар. Источники — так же дар, они берут прану из пространства Акаш и превращают ее в шакти.

Мне захотелось остановить его и расспросить про прану, про пространство, но мастер рассказывал так обстоятельно, назидательным тоном, что я решил — лучше его не перебивать.

— Ракта может использовать шакти для самосовершенствования. Открывать в себе уникальные способности. Каждый ракта ценен. Знаешь почему?

Я мотнул головой.

— Потому что нас очень мало, — засмеялся Сэдэо. — На одного ракта приходятся тысячи людей тамас.

Я тоже усмехнулся, хотя мне сейчас было не очень смешно. Я думал о собственном мире, где по сути все были ракта, и так же о земных пирамидах. Неужели и они когда-то были источниками? А ещё я понял, что это именно та информация, которую хотели от меня спецслужбы. Вот что им нужно: чтоб я выведал, как работают источники и как создавать шакти. Но и уже сейчас я понимал, что если местные рвут друг другу глотки за источники, то значит, они и сами не знают, как их создавать.

— Каждый ракта уникален, — продолжал говорить Сэдэо, — как уникален любой человек своей внешностью, характером, помыслами и действиями. От того каков человек, какие у него интересы, какие желания и таланты, зависит и какие именно способности откроет в себе данный ракта. К примеру, возьмем ребенка, который с детства любил наблюдать за окружающими и имел пытливый характер. Вероятнее всего по мере взросления он сможет развить в себе такие способности как чтение мыслей и эмоций по мимике, эмпатию.

Но быть человеком ракта не только дар — но и большая ответственность. Ракта не знающий своих возможностей, не умеющий управлять своей силой несёт вред и разрушение, как себе, так и окружающим. Поэтому необходимо уметь управлять шакти, научиться самоконтролю и знать свои сильные и слабые стороны. Урджа-дисциплина это не просто учение, включающее в себя техники саморазвития, контроля и боевые приёмы, это так же и иное мировоззрение, иной взгляд на жизнь.

Сэдэо сделал многозначительную паузу и добавил:

— Шакти — дает нам возможность приблизиться к богам, постичь их мудрость и войти в их мир.

Последние предложение мне показалось ну уж слишком претенциозным, но во всем остальном мастер меня весьма заинтересовал. И если бы я знал, как это сказать, я бы выпалил на одном дыхании: «Хорошо, здорово! Я согласен постичь эту вашу дисциплину урджа. Давайте начнем прямо сейчас».

Сэдэо остановился, посмотрел вдаль и продолжил:

— Если человек обладает сильным, настойчивым характером, он может достичь очень многого. А если ракта слаб духом и ленив, дальше базовых способностей ему не развиться. Тебе же для поступления в академию нужно достичь второго уровня.

Сэдэо сделал паузу, следя за моей реакцией.

— Уровень, — кивнул я, всем своим видом демонстрируя, что я сплошное внимание.

— Существует семь уровней ракта. К первому относятся неинициированные ракта, не умеющие управлять потоками и чакрами. Это твой нынешний уровень. Третий уровень обретает ракта открывший способность. Зачастую в академию поступают с вторым-третьим уровнем. А выпускаются с четвертым — пятым. Чем выше уровень, тем сложнее его достичь. Но об этом позже, наша задача освоить базовые навыки и вывести тебя на второй уровень. Для начала, нужно открыть твои чакры.

Да, мне действительно не терпелось начать. Потому что мастер Сэдэо сделал кое-что потрясающее, он вернул мне детскую мечту. И пусть развитие суперспособностей это не магия, но все что он говорил, очень-очень на нее походило.

Сэдэо усмехнулся, видимо мое нетерпение приступить, отображалась на лице:

— Садись, — сказал он и, не дожидаясь меня, сам уселся на траву в позу лотоса.

Я тоже сел. Чувствовал я себя, честно говоря, немного глупо. Еще не хватало, чтоб он меня заставил медитировать. Я эти штуки с медитацией: открой свой третий глаз, познай дзен и прочее никогда не понимал. По сути это меня никогда и не интересовало и вообще вызывало недоверие. Сидеть несколько часов к ряду и искать третий глаз? Нет, ну разве это не бред?

И когда мастер велел закрыть глаза, я мысленно выругался.

— Почувствуй, как энергия проходит по твоим каналам.

По каким еще к черту каналам? Но я честно закрыл глаза.

Голос мастера звучал очень успокаивающе:

— Не сопротивляйся, узри шакти. Расслабься и почувствуй, как энергия течет плавно по всему телу. Ты ее чувствуешь?

Я приоткрыл один глаз:

— Нет.

— Сосредоточься!

Вот черт, как можно расслабиться и одновременно сосредоточиться? Чувствую, ничего путного из этой затеи не выйдет. Я совсем не понимал, что он от меня хочет.

— Узри свои чакры. Каждый ракта чувствует свои чакры и каналы. Шакти течет по ним, ты должен научиться управлять этим потоком. Ты должен обратить свой внутренний взор к своему духу.

Я обречённо вздохнул, и изо всех сил пытался представить синий поток шакти проходящий сквозь меня. Но ничего совершенно не получалось.

— Ты чувствуешь чакру головы? Вспомни, как она открылась, что ты ощущал? Боль? Голова кружилась?

Я удивлённо открыл глаза и вытаращился на урджа-мастера. Так вот что со мной происходило там, на горе Меру. Это у меня так чакра открывалась!

— Вспомнил?

Я кивнул.

— А теперь вспомни это чувство и эту боль. Где ты ее ощущал? Там находится канал-привязка чакры к физическому телу. Ты можешь ощущать ее настолько явственно, как ощущаешь собственные руки. Попробуй.

Я закрыл глаза. Вспомнил, как в районе лба пульсировало и ныло. И вдруг не во лбу, а возле ощущалась легкая пульсация и щекочущее тепло. Будто возле моей головы и впрямь находилось нечто медленно вращающееся. Я сосредоточился на этом ощущении и оно усилилось.

— Через чакры ты впитываешь шакти, — раздался голос Сэдэо приглушенно. — Чем лучше они развиты, тем больше энергии ты сможешь получить и использовать, и тем больше возможностей ты обретаешь.

Я ощутил поток. Странно, но это получилось как-то само собой. Будто у меня и впрямь во лбу была дырка, в которую плавно протекал теплый покалывающий и одновременно щекочущий воздух. На миг я даже увидел его внутренним взором: синий — цвета индиго, уходящий куда-то очень-очень далеко вихляющей тонкой лентой.

— Ты почувствовал, увидел?

Я медленно кивнул.

— А теперь давай попробуем открыть какую-нибудь чакру. Одной недостаточно, тебе понадобятся все. Это не так сложно, если одна уже открыта.

Я открыл глаза и недоуменно уставился на мастера.

— Тебе нужно собрать как можно больше шакти в районе той чакры, которую собираешься открыть, и направить сильный поток, чтоб пробить ее изнутри. Как если бы ты хотел пробить окно изнутри дома. Ты понял?

Я кивнул, хотя едва ли я был уверен в том, что смогу такое сделать. Да и подождите? Какой чакры? Где мне ее искать?

— Давай чакру жизни. Она находится здесь, — Сэдэо ткнул рукой туда, где находился пупок.

— Закрывай глаза, — велел он.

Я закрыл.

— Почувствуй поток шакти проходящий через чакру, как в прошлый раз.

Я сконцентрировался. В этот раз получилось лучше, я сразу увидел поток и почувствовал. Теперь он стал более осязаемым, более реальным. Казалось, протяни руку и его можно потрогать.

— Направляй поток к чакре жизни. Собери возле нее как можно больше энергии. Представь, как она скручивается в шар, растет, набирает силу.

Странно, но у меня получалось сделать, так как говорил Сэдэо. Это было похоже на сон или полусонные галлюцинации.

Я чувствовал, как внутри меня ворочается шакти, я видел ее, я теперь мог видеть и себя: одновременно и изнутри, и снаружи и со стороны. Как у меня это получалось, я старался не думать. А еще я увидел чакру жизни. Маленький чёрно- серый сгусток в, в центре крохотное отверстие.

— Когда почувствуешь, что энергии достаточно, бей в чакру изо всех сил.

Подсознательно я чувствовал, что если сделаю так — будет больно. Странное чувство, похожее на то, когда в детстве нужно выдернуть самому себе молочный зуб.

— Бей!

Я медлил.

— Бей!

Я представил, как шар летит в чакру.

Боль, разрывающая живот, тут же согнула меня пополам. В глазах вспыхнула сверхновая и резко погасла, оставив первозданную тьму. Во рту почувствовалась горечь, в голове гудело. Я решил, что такая сильная боль неспроста, кажется, меня и вправду разорвало напополам. Ощупал живот, с облегчением отметил, что кишки не вываливаются и все целое.

— Молодец, — голос мастера прозвучал глухо, как через стену. — Все вышло.

Я открыл глаза, это тоже причиняло боль — свет резал сетчатку. Кружилась голова. Я взглянул на урджа-мастера — он радостно улыбался.

Чему ты радуешься, гад? И от этой улыбки мне стало так тошно, или не от улыбки, но к горлу подступил горький ком и меня стошнило.

Это принесло облегчение.

— Воды! — заорал Сэдэо.

Словно по волшебству, тут же вода возникла. Сати. Она и здесь меня преследует.

Сначала меня окатили холодной водой — резко выплеснули в лицо. Это действительно взбодрило и прояснило сознание. А затем я пил: жадно припав к холодной и такой спасительной воде. И я пил, пил, пил пока меня снова не вырвало.

— Хорошо, молодец, — Сэдэо похлопал меня по плечу. — Сейчас станет легче, это обычно быстро проходит.

Я откашлялся, снова принялся пить. На этот раз, не спеша, осторожно. Мне и вправду становилось легче.

— Ты меня удивил, Азиз, — почти шепотом сказал мастер.

Я поднял на него вопросительный взгляд, утирая рот, отодвигаясь подальше от собственной рвоты.

— Ни разу я не видел, чтоб чакры открывали без подготовки.

Я с подозрительностью глядел на него, мне это ни о чем не говорило. И вообще, первая чакра у меня сама открылась. А эта…. Нет, повторять такое мне совершенно не хотелось.

— Ты как? Сможешь идти?

— Сможешь, — согласился я.

— Тогда идём.

Мастер вел меня в дом, осторожно придерживая за локоть, при этом всю дорогу улыбался. Мельком я увидел семенящую позади с кувшином Сати.

Зунар будто бы ждал нас все это время в холе. Когда мы вошли, он отложил в сторону телефон, видимо с кем-то говорил, и поспешил встать с дивана.

— Ну, что скажите, мастер?

Сэдэо просиял:

— Думаю, у нас все получится. Азиз действительно очень способный ученик. Я бы сказал, что сегодня он меня удивил, но это будет преуменьшением. Уверен, если мы будем усердно заниматься, к началу учебного года он будет готов. Но сейчас бы я советовал напоить его крепким чаем, он открыл чакру жизни и несколько дней возможны проблемы с желудком.

Зунар расплылся в счастливой улыбке, мельком бросил на меня взгляд полный подозрительности.

— Рад это слышать, мастер! Я ведь говорил, что Азиз особенный, — Зунар подошел ко мне, потрепал за волосы. Снова в образе доброго дядюшки. — А чай сейчас велим приготовить. Слышала, Сати? Принеси чай в кабинет.

Девушка все это время стоявшая в сторонке кивнула и торопливо засеменила прочь.

Зунар продолжал трепать меня за волосы. Я вывернулся, выдавил улыбку, мне эти напускные нежности совсем не нравились. Но Зунар похоже был не намерен меня отпускать. Оставив мой творческий хаос на голове в покое, теперь он вцепился в локоть.

— Но, а теперь мы вынуждены вас оставить, — сказал он урджа-мастеру. — Да и вам не мешало бы отдохнуть. Верно? Кадис покажет вам вашу комнату, ваши вещи уже там, и если что-то понадобиться — обращайтесь к ней.

На этом мы спешно откланялись, и Зунар потащил меня вглубь дома. Улыбка сползла с его лица. Он стал задумчивым, напряжённым. Я сразу догадался, куда он меня ведет — в кабинет. Именно там Зунар Хал обычно заключал сделки, вел переговоры и закрывался для разговоров без свидетелей. Наверное, эта комната защищена от прослушки.

— Садись, — велел Зунар, запирая дверь на замок. Похоже, разговор предстоит серьезный.

На столе уже стоял разнос с заварником и чашками, аромат крепкого черного чая разносился по кабинету. Желудок и впрямь ныл. Новость о том, что несколько дней меня ждут проблемы с желудок, едва ли воодушевляла. Поэтому прежде чем сесть, я наполнил чашку и сделал глоток приятного, терпковатого напитка.

Я сел в одно из кожаных кресел, с интересом уставился на Зунара. Судя по выражению его лица, что-то произошло.

И я уже, похоже, догадывался что. Несколько дней назад Зунар отправил кого-то из семейства Ракш к императору с вестью обо мне. И теперь мы ждали, что он назначит генетическую экспертизу. Как мы будем выкручиваться, я не представлял. Всё-таки император, имперская клиника, независимая экспертиза — звучали внушительно. Но не похоже, чтоб Зунар нервничал по этому поводу, значит, у них был план. А раз они знают, как выкрутиться, я решил вообще не париться. В конце концов, теперь мы все в одной лодке.

Зунар сел за стол:

— Симар хочет тебя видеть, — сказал он. — Завтра мы всей семьей отправимся Сундару, в родовое поместье Халов. Симар желает сначала взглянуть на тебя, а затем нам предстоит официально представить Азиза Игала всему клану.

Я кивнул. Это была хорошая новость. Мне не терпелось узнать, что собой представляет Нара Симар Хал, а так же выяснить, как все устроено в клане Сорахашер. Я хотел знать все.

Зунар, сощурившись, пристально изучал мою реакцию.

— Я слышал, ты учишься говорить. Это так? — спросил он, резко сменив тему.

— Да.

— Ты помнишь, кто ты такой на самом деле?

— Нет.

— А как оказался на горе Меру?

— Нет, — замотал я головой.

— Я думаю, ты лжешь, — Зунар оскалился. — Ты что-то скрываешь. Кто ты такой? Ты из презренных? Или беженец из республиканских кланов? Почему бы тебе просто не рассказать?

Я развёл руками.

— Не помнишь, — спокойно ответил я.

Зунара это все, кажется, забавляло, он изучал меня, ухмылка не сходила с его лица.

— Ты знаешь, что ты очень странный?

Я никак не отреагировал. Может быть, в этом мире я и выгляжу странным, а так вполне себе обычный.

— Откуда у тебя медальон? — Зунар порывисто встал с места и приблизился.

— Не помнишь, — ответил я, убирая медальон за ворот. Но Зунар меня остановил, осторожно, держась за цепочку, принялся его разглядывать.

— Сними, — сказал он. — Хочу взглянуть.

Я с секунду мешкал. Это было рискованно. Зунар мог заметить, что в медальоне зазоры. Но если не сниму, это вызовет еще больше подозрений. Поэтому я спокойно снял и отдал. Даже если он и найдет что-то, а я уже успел оценить их уровень технического развития — нано-рацию они не опознают. Но терять орла мне, конечно же, было нельзя.

Зунар вернулся на место, включил настольную лампу и, аккуратно уложив медальон на стол, начал изучать.

— Это подделка, ты знаешь?

Я замотал головой, как можно более безразлично глядя на Зунара.

— Родовой медальон может сделать только сварга-ракта. Весьма редкий дар — доступный Видящим и Бессмертным. Медальоны рода Хал создал сам Амар Самрат. Ты знаешь, как их создают?

— Нет, — сказал я.

Зунар снова взглянул на моего орла, затем коснулся своего медальона изображающего льва:

— Часть души первого из рода заключают в два медальона: один носит глава рода, другой — наследник. И когда кто-то из них умирает, он отдает часть души медальону, а сам медальон передают следующему наследнику. Предназначение родового медальона — оберегать наследников. Любой, кто его коснется без разрешения владельца — умрет. А если убьешь главу рода или наследника — навлечешь проклятие рода и вскоре погибнешь сам.

Зунар замолчал. Я же осмысливал новую информацию.

— Твой же медальон — безделица, — Зунар отодвинул орла на край стола. — Если бы ты не нужен был клану, мы бы казнили тебя за подделку медальона и за то, что ты выдаешь себя за Азиза.

Я улыбнулся Зунару и забрал орла. Ну что за человек, снова со своими угрозами?

Зунар видимо мою улыбку счел за наглость:

— Ты не должен забывать, кто ты такой, — сказал Зунар, почти перейдя на шепот. — Ты…

Он осекся. Замолчал. Его лицо приобрело уставшее выражение, он о чем-то задумался, и казалось, совсем позабыл, что я ещё здесь.

— Завтра утром приедет Мэй и дети, а вечером мы отправимся в Сундару. Все, а особенно Симар, должен видеть в тебе только Азиза. Тебе придется очень постараться, ты обязан убедить всех в своей подлинности. И еще, что немаловажно — держись уверенно — ты наследник древнего и некогда очень влиятельного рода. На тебя будут смотреть, изучать, и ты должен оправдать их ожидания. От этого зависит твоя жизнь в клане.

Территории клана Нага, Угра — столица клана, родовое поместье Тивара.

Хару шел неуверенно. Его шаркающие шаги разносились по всему залу, будто кто-то надумал шлифовать каменный пол. Изана скучающе глядела на старика, ее ярко-накрашенное полное лицо выражало скуку, пухлой ручкой, унизанной перстнями и кольцами, он гладила Айю, пытаясь успокоить разволновавшуюся пантеру. Айя не любила громкие звуки, как и ее хозяйка.

— Свамени, — Хару припал на колено, склонив голову перед главой клана.

— Говори, — голос Изаны певуче, но при этом повелительно пронесся эхом по церемониальному залу.

Хару поднял глаза на Изану.

— Новости… — он все не решался сказать, эта женщина порой была так непредсказуема в своем гневе. Хару был слишком стар для этого.

— Новости, — задумчиво повторила Изана, острыми длинными коготками придерживая рвущуюся к Хару Айю.

— Новости от соседей, — на выдохе произнес Хару, — Капи сообщили, что Сорахашер отказались отдавать источник под предлогом того, что отыскался владелец. Они утверждают, что нашли Азиза Игал.

Изана звонко засмеялась, ее огромная грудь при этом вздымалась, норовя вывалиться из тесного выреза.

— Какая глупость, Хару. Все Игал мертвы, — не прекращая смеяться, сказала она. — Мой отец никогда не допускал ошибок и не страдал милосердием. Я уверена, он бы не оставил мальчишку.

Хару ждал, когда глава клана прекратит смеяться. Но смех не прекращался и кажется, перерастал в истерику.

— Сорахашер утверждают, что это именно Азиз, — вкрадчиво продолжил он. — Они провели генетическую экспертизу…

— Это невозможно! — сердито выкрикнула она. — Сорахашер лгуны!

— Они согласились на имперскую экспертизу…

— Ложь!

Пантера зарычала, решив, что это Хару рассердил хозяйку. Хару на всякий случай сделал шаг назад.

— Есть опасения, что Сорахашер обвинят нас в том, что мы прятали мальчишку все эти годы.

— Но они не смогут это доказать. Мальчишка мёртв, — настаивала Изана.

— А если этот Азиз солжет, подтвердит, что мы держали его в плену? Тогда Сорахашер смогут выдвинуть нам обвинения о геноциде рода Игал.

— Они не докажут! — выкрикнула Изана и вдруг переменившись, нахмурилась. Ее грудь сердито вздымалась, глаза бегали из стороны в сторону: — Он должен умереть, — зло зашипела она. — Убить его, кем бы он ни был.

Хару кивнул.

— Только, — продолжила Изана уже более хладнокровно, — никто не должен подумать, что мы к этому причастны. Пусть это сделают Капи. У них есть мотивы. Найди кого-нибудь из оскорбленных и пусть они убьют этого сопляка.

— Будет сделано, Нара, — поклонился Хару и поспешил убраться из этого дома подальше от Изаны.

Глава 13 или «Семья»

Я никогда не был жаворонком. И подъем на рассвете мне дался непросто, к тому же я полночи просидел с Лейлой в библиотеке за изучением местного алфавита и языка. Да, я собирался научиться читать. Но выучив пару символов, понял, что все не так просто. Без знания языка прочитанное не имело смысла. Но как там говорят? Большой путь начинается с маленького шага. Поэтому оставалось только шагать. Зато теперь я знал, что свой язык местные зовут вада или вадайским. На нем говорят все жители большого континента, имеются лишь незначительные различия — в разных регионах свой диалект. А вот жители Холодных земель говорят на своем языке — шитале, и сам народ так и называется — шитала (холодный).

Но вряд ли мастеру Сэдэо это было интересно. Он бессовестно ворвался в комнату и до противного бодрым голосом объявил:

— Утро — время новых начинаний! Вставай и одевайся, Азиз.

Я одевался с закрытыми глазами, брел по коридорам, изредка приоткрывая глаза, чтоб не напороться на стену. Сэдэо все время останавливался и подгонял меня, неодобрительно качая головой.

— Если хочешь достичь результатов, тренироваться нужно каждый день, — сказал урджа-мастер, когда мы оказались под серым предрассветным небом.

Я только обреченно вздохнул и тоскливо взглянул на такую зеленую и мягкую лужайку. Лечь бы здесь и вздремнуть на свежем воздухе еще хоть пару часов.

Вообще из-за частых перелетов у меня всегда режим был абы какой, а в новом мире так и вовсе слетел к чертям. А все, потому что на Хеме сутки составляли двадцать шесть часов. Когда я увидел их часы, я даже немного завис. Система та же: шестьдесят минут равняется часу, но вот самих делений вместо привычных двадцати четырёх — двадцать шесть. Почему на Хеме именно так, я не знал. Только предполагал, что это может быть связано со вторым спутником планеты — Фаттой.

— Просыпайся, — сказал мастер и неожиданно ударил меня под дых, согнув пополам. Я, выпрямившись, непонимающе уставился на него.

— Нужно поработать над реакций, Азиз, — сочувствующе сказал Сэдэо. — Ударь меня.

Здесь меня не нужно было уговаривать, я, подавшись вперед ударил, целясь в скулу. Но в момент, когда кулак должен был коснуться лица Сэдэо, мастер исчез, а я махнул по воздуху.

— Ты очень медлительный, — сказал мастер уже за спиной. — Нужно использовать шакти для ускорения. Это один из базовых навыков ракта. Я вижу, ты в хорошей физической форме, но при этом весьма неуклюж.

А это было обидно, особенно учитывая, что большую часть жизни я провел тренируясь и оттачивая навыки владения телом.

— Любой ракта, — продолжил мастер, — даже ребенок владеющий техникой урджа-боя надерет тебе задницу. Придется поработать.

Я обрадовался. Ну, сейчас-то уж мастер научит меня этим крутым штукам и той потрясающей боевой технике. Но Сэдэо, видимо увидев, как я засиял, поспешил меня разочаровать:

— Рад, что ты проснулся, а теперь к занятиям. Садись, — урджа-мастер кивнул на лужайку.

Что? Опять медитация? Я обречённо вздохнул и уселся в позу лотоса, следуя примеру мастера.

Сэдэо тем временем подобрал серый камешек с чёрным пятнышком с земли и сказал:

— Ты должен его поймать, — и тут же бросил камень мне за спину.

Я не то, что поймать, я даже взглядом за траекторией полета не успел проследить. Я недоверчиво поглядел на мастера. Неужели издевается?

— Догнать летящий камень способен не каждый ракта, — объяснил Сэдэо. — На такое способен только марута-ракта, подчинивший стихию ветра, использующий силу воздуха. Например, как я заметил, Зунар Хал обладает таким даром. Не многие на такое способны, но к этому нужно стремиться. Пробуй.

Сэдэо протянул руку и камешек, тот же самый, с черным пятном, прилетел в его руку.

Такой фокус с появлением выкинутого камня я бы смог провернуть хоть сейчас, будь у меня два одинаковых камня. Но Сэдэо наверняка не фокусы показывал, он действительно вернул тот самый камень обратно. Но я уже не удивлялся. Телекинез — по сравнению с тем, что я видел во время стычки с Капи, пустяки.

Все утро я гонялся за камнем. Конечно, бег по утрам весьма полезен, и когда я еще был дома, регулярно заставлял себя хоть дважды в неделю выходить на пробежку. Но гоняться за камнем, как дрессированный пес за палкой, мне показалось занятием глупым и бесполезным.

Сэдэо много объяснял, как использовать шакти для ускорения, как распределять ее по мышцам и каналам, но у меня совершенно не получалось.

И когда урджа-мастер наконец сказал:

— Хорошо, на сегодня хватит. — Я выдохнул и с облегчением завалился на траву. Ну и загонял же меня мастер! Сил не осталось ни на что, а ведь сейчас только утро и еще целый день впереди. Причем весьма насыщенный новыми знакомствами день.

Взяв себя в руки и оторвав тело от земли, я потащился в дом. Холодный душ, нет, даже ледяной — вот, что мне сейчас нужно.

Но не успел я ступить и пары шагов, как мое внимание привлекла стройная фигурка Амали в обтягивающем цветастом костюме для тренировок. Она вытянулась на коврике в каком-то причудливом асане, эротично выгибая спину и вытягивая ногу к небу. И вся эта живописная картина так заворожила, что я остался стоять и бесстыдно пялиться.

Амали, будто почувствовав мой взгляд, повернулась, улыбнулась, кивнула приветствуя.

Я пойманный врасплох отвернулся и зашагал прочь, изобразив, что не увидел ее. При этом чувствуя себя весьма по-дурацки.

Мерзкие феромоны или что там со мной происходило. Ненавидел это чувство. Карлос бы сказал, что я втюрился, но я не верил в любовь с первого взгляда. Нет, я верил, что люди могут любить друг друга, но такие чувства проверяются временем, а вначале это всегда дело рук одного из самых древних инстинктов, отвечающих за продолжение рода.

И вообще я не понимал, почему люди так идеализируют сексуальное влечение к противоположному полу, придумывая всякие возвышенные и романтические глупости. Учёные давным-давно все объяснили. Именно химические реакции нашего организма заставляют вести себя как идиот и говорить как умственно отсталый с предметом вожделения. И гормоны же заставляют идеализировать объект влечения. Каждый раз, когда подобное накатывает, я вспоминаю об этом. Знание — сила.

Но одним знанием от этого не избавиться, поэтому я использовал всегда единственный проверенный и самый безотказный способ. Чтоб прекратить постоянно думать об особой и самой распрекрасной девушке, нужно с этой девушкой переспать. Иногда можно повторить несколько раз, чтоб наверняка. И тогда все проходит само собой: особенная девушка превращается в самую обычную, а затем и вовсе пропадет к ней интерес. И этот способ меня ни разу не подводил.

Но как быть в таком случае с Амали, я не представлял. Вряд ли Зунар оценит мой метод спасения.

А вот Лейла вполне себе может помочь отвлечься от этого наваждения. С такими мыслями я вернулся в дом, дошел до душа и врубил холодную воду. Под ледяными струями тело приходило в тонус. В голове прояснялось, и я смог переключиться на другую волну.

Сегодня меня ждет встреча с новоиспеченными родственниками. Предстоит много смотреть, изучать, анализировать. А ещё я радовался, что, наконец, вырвусь из этого дома, а так же надеялся, что в Сундаре у меня будет больше свободы, возможно даже удастся улизнуть и установить ретрансляторы, а может быть даже и попасть к исходной точке.

Продрогнув под ледяными струями, я окатился горячей водой и вылез. Теперь разыгрался аппетит и я рассчитывал, что выйдя из ванной, застану Сати, накрывающей мне завтрак, но не тут то было.

Завтрак мне Сати не принесла.

— Зунар велел передать, — сказала она, — чтоб ты спускался. И велел надеть это, — Сати указала взглядом на костюм на кровати. Черный с золотом, но смотрелся ничуть не траурно, вполне стильно. Правда, опять не мой размер.

Я вопросительно взглянул на Сати:

— Чтоб я спускался? Зачем?

— Мы накрываем завтрак внизу, — объяснила она, — скоро приедут джани Мэй, варис Санджей, Латифа и малыш Ари.

Я с благодарностью кивнул. Ясно, семейный завтрак. Значит, визит к Лейле отменяется.

Пришлось наряжаться в тесные одежды и тащиться вниз. Зунар и Рейджи стояли у парадных дверей в ожидании.

— Бшадрам те! — поприветствовал я их, это переводилось как «благо тебе», что-то вроде русского «здравствуйте», и этому я научился вчера у Лейлы.

Зунар молча кивнул, Рейджи натянуто улыбнулась:

— Ты уже говоришь? — ехидно поинтересовалась она, но, не дождавшись ответа, снова повернулась к дверям.

Я тоже заглянул в окно, куда все смотрели.

По аллее неспешно шла процессия, окруженная двумя здоровяками охранниками. Невысокая, с пышными формами блондинка среднего возраста в красном платье, с золотым ободом на голове похожим на обод Зунара. Парень блондин — высокий, стройный, прилизанный щегол; огненно-рыжая девочка в слишком откровенном, совершенно не по возрасту коротком платье и рыжий мальчик лет семи держался за край красного платья женщины.

— Уже прилетели? — раздался голос подоспевшей Амали.

— Они плетутся как раненые черепахи, — раздраженно сказал Зунар, — эта женщина нарочно заставляет меня ждать.

— Просто не спешат, — пожала плечами Амали, и улыбнулась глядя в окно, — Ари так подрос…

Зунар поморщился, не обратив внимания на слова Амали, пробурчал что-то неразборчиво под нос, повернулся ко мне, снова скривился:

— Надо бы тебе обзавестись собственным гардеробом.

Я, соглашаясь, кивнул. Еще как надо!

— Не делай резких движений, иначе по швам лопнет, — посоветовал он, а затем повернулся к Рейджи: — Пусть с него снимут мерки и отправят кого-нибудь за одеждой. А! Амали, лучше ты, твоему вкусу я доверяю. В таком виде, конечно нельзя его являть клану.

Тем временем жена и дети Зунара почти дошли, но Зунар не выдержал, распахнул дверь и вылетел на улицу. Да, терпение явно не конек Зунара, наверное, поэтому он так хорошо овладел скоростью.

— Джани! Санджей! Латифа! Как я рад вас видеть! — нарочито-радостно, не скрывая раздражения, воскликнул Зунар. — Ай, Аричандр! Как ты подрос, глазам не верю.

Он схватил на руки слегка опешившего Ари и быстро зашагал в дом. Мальчик отстранённо и настороженно глядел на отца, прижимая руки к груди. Ни восторга, ни радости от встречи, ничего подобного у мальчика я не наблюдал — будто его не отец на руки взял, а чужой человек. Видимо, Зунар не слишком близок со своими детьми.

— Смотри, Ари, кто здесь, — Зунар поставил Ари перед нами. Тем временем в дом вошли и остальные.

— Это твой брат, Азиз, — продолжил Зунар, — ты знал, что у тебя был такой брат?

— Да, мама рассказывала, — спокойно ответил он и, протянув мне руку, чеканя каждое, будто заученное слово, проговорил:

— Приветствую тебя, Азиз Игал! Я Аричандр Хал из клана Сорахашер. Рад знакомству.

— Рад знакомству, — повторил я и пожал его ладошку.

За ним с гордостью наблюдала Мэй, умилялась, глядя на сына. У нее были приятные черты лица, и с первого взгляда она показалась мне милой и доброй, спокойной и сдержанной женщиной, пока не подняла на меня глаза. Сощурилась, окинула высокомерным изучающим взглядом с головы до ног:

— Может и нас представишь? — холодно поинтересовалась она у Зунара. — Или мы должны сами, как Ари?

Зунар недовольно стиснул челюсти. Да, видимо и с женой он был не в самых лучших отношениях.

— Азиз, познакомься, — сдержанно сказал он. — Это мой сын Санджей.

Блондин, видимо такой же высокомерный, как и мать, недовольно поджал губы. Я обратил внимание, что он на нее и внешне очень похож. Весь холеный и манерный, с лицом как у девчонки, с глазами холодными и надменными — как у матери; высокий, ростом как я, но куда худощавее. Вдруг до меня дошло. Так вот чью одежду я ношу! Почему-то тут же захотелось раздеться.

— А это моя джани Мэй и дочь Латифа, — закончил Зунар.

— Зачем ты нас представляешь? Он ведь ничего не понимает! — раздраженно сказал Санджей. — Весь клан обсуждает, что Азиз умственно отсталый, к чему это представление?

Зунар сердито взглянул на сына, желваки заходили на скулах.

— Фу, Санджей! Какой же ты противный, — Латифа надула губки, резко подалась вперёд, повисла на моей руке. — Посмотри, он ведь душка. Мало ли что там говорят, Азиз наш брат, наша семья. И никакой он не отсталый. Правда, Азиз? — она подняла на меня лукавый сероглазый взгляд, так же лукаво обычно смотрел и Зунар.

— Правда, — согласился я, выдавив улыбку.

Весть о том, что обо мне говорят в клане, мягко говоря, едва ли была приятной. От такой репутации избавиться будет весьма не просто.

Латифа разглядывала меня с неприкрытым любопытством, а я не мог не смотреть на нее. Макияж у девочки ну уж слишком был броский и опять же, совсем не по возрасту. Странно, что родители ей позволяют так краситься и наряжаться. Если бы Лерка так накрасилась, вмиг бы развернул умываться. А еще тонкую белую шею обвивал кожаный вульгарный ошейник с металлическим грубым амулетом. Нет, я решительно не понимал, почему девочка из знатного рода так вызывающе выглядят.

— Латифа, отпусти Азиза, это неприлично, — Мэй попыталась оторвать от меня дочь, но Латифа вцепилась еще сильнее.

— Я просто не хочу, чтоб он подумал, что мы злые, а вы его пугаете, — сказала Латифа, с сочувствием поглядев на меня.

Всё-таки даже она считает меня слабоумным.

— С Азизом все в порядке, он потерял память, но вскоре восстановится, — тоном, не терпящим возражений, сказал Зунар.

Санджей недовольно фыркнул:

— Обязательно было давать ему мою одежду? Теперь придется все выбросить. — И не дожидаясь реакции, зашагал в сторону столовой, откуда доносился запах свежей выпечки и кофе.

Зунар оскалился, изобразив улыбку, и жестом пригласил всех пройти. Сам же резко схватил под руку Мэй и что-то зашипел ей на ухо, до меня доносились лишь обрывки фраз:

— Ты слишком балуешь… Сын не должен дерзить…. Не хватало, чтоб он меня позорил…

Я шел с Латифой, она так и не отцепилась от меня, слишком тесно прижималась к руке, будто боялась, что я сбегу.

— Тебе здесь нравится, Азиз? — прищурила она глаза в густой темной обводке и растянула красные губы в улыбке.

— Мне здесь нравится, — не сразу, но все же ответил я, вспоминая, как сказать «мне».

— Не обращай внимание на Санджея. Он самовлюбленный и напыщенный осел. Вечно строит из себя, не пойми что. Думает, раз у него две способности, то можно нос задирать.

— Способности? — заинтересовано переспросил я.

— Ага, — охотно продолжила трепаться Латифа. — Он уже достиг четвертого уровня. Сначала думали, он будет агни-рактой, но он два года назад открыл еще один дар. Теперь он видит сквозь стены. Жуть, правда? Мне теперь кажется, что от него вообще нигде не спрятаться.

Ага, ясно. Санджей владеет пирокинезом и рентгеновским зрением. Да, его, похоже, действительно нужно опасаться.

Латифа нахмурилась, а затем, подумав, добавила уже совсем другим тоном:

— Нет, вообще, он хороший, но иногда бывает — невыносим. Да и помогает мне, если что вдруг. Из всяких передряг вытаскивает. Я вечно куда-нибудь вляпываюсь.

Латифа резко замолкла, оттянула ошейник, почесала под ним, скривившись, будто он причинял ей неудобство или даже боль. Я удивился. Но одно я понял, ошейник точно не часть вульгарного образа, у него какие-то другие функции.

Мы вошли в столовую, Зунар уже сидел во главе стола. По правую руку от него разместился Санджей и Ари, по левую Мэй, возле нее стул пустовал, а дальше сидели Рейджи и Амали. Был в том, как они сидели некий порядок. Мужчины справа — женщины слева. Латифа села возле матери, мне же досталось место возле Ари. Я этому был только рад, сидеть возле Санджея желания не было.

За завтраком разговаривали только Зунар и Мэй, изредка в разговор вклинивался Санджей или Латифа, все же остальные молчали. Обсуждали все подряд: погоду, фермы Мэй и будущий урожай, говорили о золотых рудниках, о сделках. Все их разговоры сводились к деньгам. Одно я понял, семья Хал очень богата. Интересно, как с этим обстоят дела у Азиза. Если весь его род умер, значит должно остаться и наследство.

Затем Мэй потянулась к сахарнице, которая стояла довольно далеко, почти возле меня. Я хотел подать, но вдруг увидел, что рука ее становилась все длиннее и длиннее, растягивалась словно резиновая. Честно говоря, жуткое зрелище, но Мэй, как ни в чем не бывало, взяла сахарницу и рука в короткий миг вновь стала прежней. Ясно, Мэй значит, тоже ракта. И Санджей. С Латифой и Ари пока было не понятно.

Ещё Мэй интересовалась здоровьем Башада, он, как оказалось, был из её родительского рода и приходился троюродным братом.

Разговор плавно перетек в обсуждения предстоящего учебного года в академии. Я узнал, что Санджей учится на предпоследнем курсе, а Латифа поступает на первый курс, как и я. До меня только сейчас дошло — что мои однокурсники будут ровесниками Латифы. Это ведь вообще паршиво! Сказать, что я огорчился, так ничего не сказать.

— Я думаю, оставить детей в Сундаре до начала учебного года, — сказала Мэй. — В Шри-Манас оставаться не безопасно, после того как Капи развесили трупы наших людей на границе.

А вот об этом я слышал впервые. Значит, Капи решили мстить, не самая лучшая новость.

Зунар нахмурился:

— Дети могли бы остаться здесь, у меня. К тому же я пригласил для Азиза урджа-мастера из Нинья-двар. Он бы мог позаниматься и с Латифой и Ари.

— У меня уже есть урджа-мастер, — возмутилась Латифа.

— Мастер Сэдэо лучший из урджа-мастеров, — спокойно объяснил Зунар.

Мэй повернулась к Зунару, стервозно сощурившись:

— Лучший — значит дорогой, — осуждающе сказала она. — Не слишком ли много денег ты тратишь на мальчика, которого ещё не признали?

— Признают, — отмахнулся Зунар. — У нас не так уж много времени для подготовки.

— А императорская экспертиза? Разве не разумнее было дождаться результатов?

— Мы уже провели экспертизу, все в порядке.

— И все же, — Мэй задумчиво глядела на меня, — не похож он на родителей. Совсем не похож.

— А мне кажется, очень даже похож. Например, на своего деда Ямана Игал. Ты его видела? Азиз — вылитый Яман.

Мэй недовольно поджала губы.

— Значит, он идет в академию, — задумчиво сказал Санджей, — разве он сдаст экзамен?

Ну что они заладили все обо мне да обо мне, да еще в такой манере, будто меня здесь и вовсе нет. Я начинал тихо закипать.

— Сдаст, — невозмутимо ответил Зунар, — а если не сдаст, подарит директору Махукару новый компьютерный класс и все равно сдаст.

Санджей через голову Ари косо взглянул на меня:

— Почему в академию Сафф-Сурадж? Отправь его на север, подальше. Почему мы должны позориться?

Я не выдержал, этот прилизанный меня в край достал. Громко шаркнув ножками стула по полу, я встал и резко повернулся к Ималу, еще не зная, что буду с ним делать. Если бы я знал язык, быстро бы ему рот заткнул, но сейчас я мог только разве что подправить смазливую рожу, правда, мешал Ари сидящий между нами. Все растерянно глядели на меня, и даже Санджей непонимающе свел брови на переносице. Видимо, что я могу вспылить, он никак не ожидал.

Вдруг Санджей схватился за горло, и испуганно уставился на отца, открывая рот.

— Сядь Азиз, — потребовал Зунар. Но я даже не подумал, я удивленно глядел на то, как задыхается Санджей. Зачем Зунар душит сына.

— Ты что делаешь, Зунар? Прекрати! — крикнула Мэй, вскакивая с места.

Зунар растеряно уставился на сына:

— Но я ничего…. Это не я, — Зунар округлив глаза, смотрел на меня.

Я понял и меня будто ледяной водой окатили. Санджей сделал глубокий вдох и закашлял.

Я стоял и растеряно переводил взгляд с Зунара на кашляющего Санджея, а Зунар не сводил с меня ошарашенного взгляда.

— Спасибо, я не голоден, — неожиданно для самого себя сказал я, не знаю, как так вышло, но слова сами собой сложились в правильное предложение.

В комнате повисла напряженная тишина.

— Совсем забыла! — весело и непринужденно воскликнула Амали. — Азиз, нам ведь нужно снять мерки.

Я не заметил, как она оказалась рядом, взяла мягко и уверенно за руку и увела из-за стола под молчаливые и оторопелые взгляды семьи Хал.

Наверное, это был и впрямь лучший исход в этой ситуации. Потому что я вообще не понял, что сейчас произошло. Если это сделал я, то, как у меня это получилось, я понятия не имел. Успокаивала только прохладная нежная рука Амали, ведущая меня за собой.

— Ты ракта? — зачем-то спросил я, хотя ответ итак знал, наверное, просто хотел поддержать разговор и отвлечься.

— Нет, — улыбнулась она, — я тамас.

Мы шли длинным коридором, в этой части дома я еще не был. Дальше по коридору гремели посудой, кто-то тихо переругивался. Я догадался: в этом крыле обитали рабы.

Амали завела меня в небольшую комнатку, включила свет, несколько стиральных машин, сушилка, гладильный стол, в углу швейная машинка.

— Дайи как всегда нет, — вздохнула Амали, — ладно, идем, сама сниму мерки.

Она залезла в ящик возле швейной машины, достала длинную ленту с сантиметровым делением, цифры на ней такие же, как арабские, но с большим количество витиеватых крючков и загогулин.

— Не злись на Санджея, — сказала Амали, встав за моей спиной легонечко касаясь плеча, — он не такой, каким может показаться. Я думаю, вы обязательно подружитесь. Просто нужно время.

Я не мог сейчас думать о Санджее и не хотел. Ее пальчики порхали по моему телу, ее запах окутывал пьянящим ореолом.

Амали снова оказалась передо мной и велела:

— Подними руки.

Я поднял. Амали на миг прижалась ко мне грудью, просунула сантиметр подмышкой, вытянув с другой стороны. Ее волосы щекотнули подбородок — опасная близость.

Она измерила объём груди, замешкала, прежде чем мерить талию. Но все же приобняв, обвила ее лентой.

Я взял ее за руку и сжал. Амали подняла глаза.

— Что?

Она казалась спокойной, но я чувствовал, как она занервничала. Чувствовал, как под тонкой тканью платья учащенно вздымалась грудь. Не знаю почему, но мне это нравилось.

— Что-то случилось? Ты хотел что-то сказать? — она растерялась.

— Нет, — я улыбнулся и не спеша отпустил ее руку.

Амали комкала в руках ленту, ей осталось измерить объём бедер, но на это она уже не решилась. Я смутил ее.

— Померяй сам, — она протянула ленту, стараясь не глядеть в мою сторону, будто я и вовсе был без штанов.

Я замерил, улыбаясь во весь рот. Никогда не видел, чтоб девушки так смущались, и это почему-то меня весьма забавляло.

Амали бросила быстрый взгляд на сантиметр. Кивнула, мол, все.

— Нам нужно поторопиться, — сказала она. — Мы скоро вылетаем в Сундару. Там и куплю тебе одежду.

Она так быстро зашагал прочь, что я едва поспевал за ней. Но одно я точно понял, что то, что рассказывала Лейла про обученных соблазнительниц из Накта Гулаад, никак нельзя было отнести к Амали. Нет, она точно была не такой.


Объединённые Республики Милосердия, столица ОРМ Ашру-Брахма, дворец Великой Бодхи Гуру Каннон.

Каннон изучала доклады, когда Рахас тихо постучал в дверь. Она чувствовала его еще тогда, когда он шел по коридору. Ощущала, как пульсирует шакти, слышала его обрывчатые путаные мысли. Просто так Рахас не пришел бы в это время, не посмел бы беспокоить ее, значит, случилось что-то. Может, стало известно о деформации. Полгода тишина, не могла же шакти уйти бесследно.

— Войди, Рахас, — велела Каннон.

Дверь бесшумно отворилось, коренастый азиат средних лет, протиснулся в комнату Бодхи и замер, ожидая, когда она обратит на него внимание. Каннон держала в руках доклад, сверяла информацию, поглядывая на экран компьютера. Наконец она отложила папку в сторону, и обратила свой взор на Рахаса.

— Говори, — велела Каннон.

— Великая Бодхи Гуру, странный и подозрительный человек объявился в наших землях, — велеречиво начал советник, — Он не разговаривает на вадайксом, использует только несколько слов, и говорит на неизвестном языке. Он ракта и берет силу из источников без инициации и без помощи Видящих.

Каннон нахмурила идеальные черные брови:

— Что же, Рахас, это за человек? Откуда он взялся?

— Его нашел фермер из Республики Сай-чи, что живет в долине. Фермер поведал, что человек был ранен и обессилен и, похоже, он бежал из Империи через Меру. На его правой руке рабское клеймо клана Гиргит.

— Рабское клеймо у ракта? — Каннон недоверчиво глядела на советника. — Как так вышло?

— Мы пока не выяснили, милосердная.

Каннон задумалась.

— Ты прав, Рахас, — сказала она. — Этот человек и вправду странный. Что еще удалось о нем выяснить? Где он сейчас?

— В госпитале Ашру-Брахма, в нашем госпитале. Я вчера сам лично перевез его из Сай-чи.

— Хорошо. Что-то еще? Родовая метка, клановый герб?

— Нет, только рабское клеймо. И его кровь… Я пытался выяснить, принадлежит ли он к какой-нибудь знатной семье Хемы и выяснил нечто еще более странное. Он не имеет родственников, Бодхи.

— Я не совсем понимаю тебя, Рахас. Что значит, не имеет родственников?

— Ни одного совпадения по базе ДНК Хемы. Только общая с южными народами гаплогрупа и общие дальние предки. Очень дальние, Бодхи Гуру. Те, которых находили при археологических раскопках. И еще — в его крови нет вируса тамас.

Каннон от удивления округлила глаза. Она многое видела за свою долгую жизнь бессмертной, но это ее не могло не удивить.

— Очень любопытно. Что известно о его прежнем месте пребывания? Клан, чья рабская метка у него стоит?

— Да, Бодхи, я уже отправил человека в Империю, в клан Гиргит разузнать об этом человеке. Наш представитель обратился с официальными запросом к главе клана. Они подтвердили, что у них за последние три месяца на рудниках пропало больше восьми рабов. Но так же они заявили, что у них никогда не было рабов ракта. Сказали, что это невозможно.

— Наш человек побывал на рудниках?

— Нет, Бодхи. Глава клана Гиргит запретил нам проводить расследование на их территориях. А так же они требуют вернуть беглого раба.

— Что ж, ничего удивительного, Рахас. Ничего удивительного. Кланы как всегда верны своим варварским принципам. Но никого мы им не вернем. Этот человек бежал не от хорошей жизни. К тому же, они сами сказали, что у них пропадали рабы тамас, а этот — ракта. Но на рудники все равно нужно наведаться. И если запрещают официально, отправьте шпиона.

— Хорошо, а что прикажете делать с ним?

Каннон некоторое время задумчиво разглядывала помощника.

— Тщательно охраняйте его, не спускайте глаз. И да, я хочу на него взглянуть. Он в сознании?

— Да, Бодхи. Он быстро пришел в себя, хоть и был в тяжелом состоянии. С ним работает целитель.

— Хорошо, приготовь сурират, Рахас. Отправляемся через час, как только я закончу с докладами.

Рахас поклонился и покинул комнату.

Каннон, оставшись одна, озадачено уставилась на закрывшуюся дверь.

Что это за человек и откуда у него способности первородного? Самые разные догадки крутились в ее голове. Может Амар Самрат снова играет в бога и клонирует тех, кого клонировать ни в коем случае нельзя? Нет, Амар кто угодно, но не дурак. Он бы этого не сделал.

Каннон чувствовала другое, чувствовала причастность Чидьеты и ее проклятья. Пожиратель был уничтожен, но деформация никак себя не проявила. Шакти из источника Капи исчезла бесследно. Но Бодхи Гуру ощущала, что этот человек как-то связан с деформацией. Небесная чакра, отвечающая за предвидения пульсировала и сворачивалась, предупреждая сознание Бессмертной о надвигающейся опасности.

Глава 14 или «Сердце клана»

В Сундару мы отправились на двух вертолетах. Мужская половина на вертолете Зунара, женская с охраной на вертолете Мэй. Как сказал Зунар, лететь не меньше трех часов. Поэтому, чтоб не видеть рожу Санджея, сидящего напротив, я всю дорогу дремал, лишь изредка поглядывая на него и Зунара из-под прикрытых век.

Я все еще оставался в замешательстве после того инцидента за завтраком. И так и не понял, была ли моя вина в том, что Санджей начал задыхаться или все-таки в этом был виноват Зунар. Хотя судя по тому, какие настороженные взгляды он бросал в мою сторону, что-то было не так. Я решил, что разберусь с этим позже. Спрошу, например у Сэдэо, он, кстати, тоже летел с нами. И насколько я понял, он теперь везде и повсюду будет рядом, потому что я должен заниматься каждый день. Я надеялся, что урджа-мастер наверняка сможет объяснить, как так вышло. И если у меня и появилась новая способность, то наверняка она проявит себя еще не раз.

Странно, но за весь путь никто не проронил ни слова. Ладно, Сэдэо, он сидел рядом с пилотом, прикрыв глаза и кажется, спал или медитировал. Но вот отец с сыновьями… Что у них за семья такая? Этого я решительно не понимал. У меня с отцом были совсем другие отношения. И если бы он сейчас был здесь, я бы без устали рассказывал ему обо всем. А эти: что Ари, что Санджей, уткнулись в окна и молчат. Да и сам Зунар не похоже чтоб горел желанием общаться с сыновьями. Странная семейка.

Я заметил, что Ари оживился, с интересом вглядываясь в окно, словно там что-то очень интересное. Я открыл глаза и, подавшись вперед, взглянул через его плечо.

За окном был мегаполис. Самый настоящий, разительно отличающийся от тех маленьких уютных городков, что я уже успел посмотреть. Этот: с множеством автомагистралей, загруженных автомобильным потоком; зеленых парков, магазинов, торговых центров, спальных многоэтажных районов. Весь город прочерчивала широкая река, с одного берега на другой перекинулся помпезный висячий мост. Вдалеке виднелись несколько зеркальных небоскрёбов. Я сразу подумал о том, что неплохо бы разместить на одном из них ретранслятор. Один из небоскрёбов выделялся на фоне остальных. Он горел на солнце золотой стеклянной свечой, упираясь острым шпилем в облака. Мы подлетели ближе, я смог разглядеть то, что вдалеке казалось красным пятно. На крыше высился флагшток, а на нем развевался красно-золотой флаг со львом, разинувшим пасть.

— Башня Сорахашер, — раздался в наушниках возбужденный детский голосок Ари. Он повернулся ко мне, взглянуть, настолько ли я восхищен, насколько он. Я улыбнулся.

Конечно же, я видел в жизни немало архитектурных чудес, и этот небоскрёб не мог меня слишком восхитить, но Ари я понимал. Когда-то я так же восхищенно глядел на небоскреб Бурдж-Халифа в Дубае, на Лотос в Чанжоу Китая или Храм-Лотос Нью-Дели, оперный театр Сиднея. Когда-то и меня многое восхищало. Но теперь я смотрел на Сундару и, казалось, она ничем ни отличалась от мегаполисов Земли.

Когда Ари сказал про башню Сорахашер, я решил, что мы уже прилетели, но вертолёт полетел дальше. Мы миновали город, и тогда я увидел, куда мы летим.

Вдалеке среди полей раскинулся дворец. Великолепный белоснежный восточный дворец с тремя широкими куполообразными крышами, с высокими сводчатыми окнами, с пальмами вдоль аллей и с аккуратным идеально круглым прудом.

Ари снова припал к окну, от восхищения приоткрыв рот, похоже, мальчик впервые в этих местах, так же как и я. На вертолётной площадке нас встречали. В сопровождении мордоворотов, на которых я уже и внимания не обращал, находились женщины, три брюнетки: женщина и девушки близняшки, а так же седая старушка, стоящая впереди всех. Только я ступил на землю, как старушка бросилась ко мне с криками:

— Азиз! Мальчик мой!

Я слегка опешил, но старушка заключила меня в объятия и, уткнувшись лицом в грудь, зарыдала:

— Ма-а-а-альчик мо-о-о-ой! Живой!

Она сжимал меня все сильнее, тряслась от рыданий. Я же чувствовал себя ну очень неловко, и растерянно улыбаясь, глядел на близняшек и женщину. Они тоже улыбались, а точнее: они умилялись, видимо считая, что это очень трогательный момент воссоединения семьи.

— Мама, ну прекрати же, — осуждающе заворчал Зунар и попытался оттащить старушки от меня. — Мама, ты его пугаешь, Азиз тебя впервые видит.

Ага, а вот и моя новая бабушка, только вот о ней почему-то никто не упоминал.

— Да, да, — всхлипнула бабушка, — я ведь думала он погиб, а он выжил! И вырос. Како-о-ой большо-о-ой!

Моя новоиспеченная бабушка отстранилась, принялась утирать слезы, счастливо улыбаясь и шмыгая носом:

— И вырос наш Азиз красавцем каким! А глаза, посмотри Дана. Правда, глаза у него как у моей Алисаны.

— Да, Лита, точно как у Алисаны, — снисходительно подтвердила брюнетка.

Старушка, наконец, оставила меня в покое и переключилась на других внуков. Тем временем Зунар, обнимая, приветствовал остальных:

— Дана, девочки! Ашанти, я могу поздравить тебя с помолвкой? Скоро моя племянница станет женщиной? Не верится! Будь моя воля, я ни за что бы тебя не отпустил в клан Гиргит.

— Этот союз нам необходим, дядя, — сдержанно улыбнулась одна из близняшек.

Затем Зунар нас представил:

— Азиз, это джани Дана Хал и твои сёстры Зар-Зана и Ашанти.

Девушки вежливо и синхронно, будто были отражением друг друга, поклонились, Дана приветственно улыбнулась.

— Симар ждёт вас, и очень хочет познакомиться с тобой, Азиз, — сказала Дана.

Я отметил про себя, что у них, кажется, совсем не принято, чтоб хозяин встречал гостей. Наверное традиция такая.

Затем приземлился вертолет Мэй и снова все заново: объятия, обмен поцелуями, любезностями, комплиментами.

Наконец мы направились к дворцу. Бабушка Лита снова пристала ко мне, всю дорогу расспрашивала: не голоден ли я, не обижает ли меня Зунар, не вспомнил ли я, где находился все это время. На что я только отрицательно качал головой, а бабушка тяжело вздыхала, охала и утирала слезы. И все это снова заставляло меня чувствовать себя неловко.

Мы вошли во дворец, миновали ажурные остроконечные арки, несколько широких мраморных лестниц и залов. Всю дорогу я гадал, каким окажется этот Симар. Глава клана это весьма почётное звание, но и весьма обременяющее. Ответственность и множество обязательств перед людьми, скорее всего накладывают свой отпечаток на характер. Я представлял его суровым, грозным, неколебимым, но он оказался совсем другим.

Рыжий, как и Зунар, с пушистой короткой бородой, но немного выше и крупнее брата. Схожесть между ними нельзя было не заметить: тот же овал лица, прямой острый нос, только вот у Симара не было той хитрости во взгляде, как у Зунара. Напротив, взгляд у него спокойный, добродушный. Симар создавал впечатление человека сдержанного, рассудительного.

Симар приобнял меня за плечи и с теплотой в голосе сказал:

— Я очень рад, Азиз, что ты снова с нами.

— Мы все очень рады, что ты снова с нами, — так же весьма добродушно добавила Дана, погладив мое плечо.

Затем мы неспешно направились вдоль коридоров. Вышли чрез неприметную дверь и оказались в уютном саду. Там, на свежем воздухе для нас накрыли стол. В этот раз семейная трапеза прошла весьма спокойно. В семье Симара не чувствовалась та ядовитая злоба и затаенная обида, которая ощущалась в семье Зунара. Наоборот, я впервые за долгое время испытал то, что не чувствовал уже очень давно. Тепло и уют семейного очага.

За столом обсуждали предстоящую свадьбу Ашанти. Насколько я понял, одна из близняшек теперь помолвлена с наследником клана Гиргит и через полгода выйдет замуж. Сама же Ашанти вела себя весьма сдержано, вежливо отвечала на вопросы о замужестве, но я видел, как ей все это не нравилось, как она опускала глаза, сжимала недовольно губы. Странно, почему кроме меня этого больше никто не замечал. Или просто все предпочитали не обращать внимание. Брак по расчету ради союза между кланами, вряд ли это именно то, о чем мечтают девушки. К тому же ее будущий муж, как выяснилось, вдовец и на шестнадцать лет ее старше.

Много о чем они говорили, но никакой полезной или нужной мне информации я не почерпнул. Серьезные темы, словно нарочно избегали. В общем, вся эта болтовня меня немного утомляла. И я от нечего делать начал обдумывать, под каким бы предлогом мне вырваться и слетать к Меру. Решил сказать Зунару, что я хочу взглянуть на то место, где меня нашли, вдруг что-то удаться вспомнить. Может быть и прокатит. Осталось только выучить нужные слова, чтоб озвучить все это.

Затем Симар пригласил всех прогуляться к озеру, покормить лебедей. Скука смертная. Развлекаться эти аристократы, похоже, вообще не умеют.

Амали и Рейджи с нами не пошли, у них были какие-то дела в городе. Я проводил девушек взглядом. Да, я сейчас тоже не против был свалить отсюда.

Зунар и Симар ушли немного вперёд. Вся остальная компания обсуждала предстоящее собрание. Бабушка Лита теперь взялась за Ари и забрасывала его вопросами. Мэй и Дана шли позади и болтали о чем-то своем. Близняшки идущие рядом ворковали с Санджеем и Латифой о предстоящем учебном году, обсуждали новый имперский ночной клуб в студенческом квартале. Но меня больше интересовало то, о чем говорит Симар и Зунар. Поэтому я немного ускорил шаг и теперь шел недалеко от них, так, что мог слышать их разговор.

— Почти сорок перебежчиков наёмников из Капи попросились к нам за одни только сутки, — мрачно сказал Симар.

— Разве это плохо? Замечательно, как по мне. Наемники всегда выбирают сторону победителей. К тому же Капи сейчас как никогда ощутят нехватку шакти. Кстати, сколько из этих перебежчиков ракта?

— Тринадцать.

— Скоро будет больше. Если клан не может обеспечить своих людей энергией, значит, в скором времени нам стоит ожидать не только безродных наемников, но и знатных ракта, готовых присоединиться к нам.

После небольшой паузы Симар сказал:

— Я велел их прогнать.

Снова пауза.

— Зачем? — на выдохе ошарашено спросил Зунар.

— Среди них могут быть те, кто желает мести. Ты убил шестнадцать человек Капи, Зунар. Думаешь, они это так просто оставят?

— Я действовал в рамках закона о клановых территориях. Они пришли с оружием и убили Видящего.

— У них был указ Императора.

— А у меня был владелец источника, — съязвил Зунар.

— Все можно было решить мирным путем. Ты действуешь опрометчиво, мало думаешь о последствиях, а теперь всему клану это расхлебывать. Вот зачем ты заставил Азиза убивать Капи?

— Хотел проверить его. Мальчик оказался не так безнадежен, как я думал.

— Это глупо, Зунар. Он только появился, мы не знаем, что он пережил и где он был. Сейчас Азизу не нужны враги, но с твоей лёгкой руки ты настроил против него весь клан обезьян.

— Никто его не тронет, — отмахнулся Зунар, — он ведь последний из рода.

Симар неодобрительно закачал головой:

— Когда это кого-то останавливало? Рабы, наемники-смертники, невербальное убийство, мне ли тебе рассказывать обо всех способах обхода родового проклятия! Или ты забыл, как Нага уничтожили весь род Игал?

— Вот именно что не весь…

Зунар повернулся, увидел меня:

— А, Азиз! Ты здесь? — притворно-радостно спросил он.

— Подслушиваешь? — обернувшись, усмехнулся Симар.

— Нет, — ответил я.

— Иди к нам, что ты там плетешься один, — Симар пригласил кивком подойти.

— Вижу, — дружелюбно сказал Симар, — что ты пока не очень освоился. Сторонишься остальных…

Я пожал плечами:

— Нет.

— Ты так и не вспомнил, где ты жил? Откуда пришёл?

— Нет. Не вспомнил.

Симар вздохнул:

— Плохо. Нужно вспомнить. Это очень важно. Видящий не заметил вторжений в его память? — спросил он Зунара. — Может с ним поработал Стиратель?

Зунар замешкал. Я видел, как у него забегали глаза, понял, сейчас был отличный момент солгать, для того чтобы обосновать мою потерю памяти, но он так и не решился.

— Нет, никаких вмешательств. Карина осмотрела его, сказала, у него травмирована голова, возможно, травма и стала причиной потери памяти.

А здесь уже соврал, да так правдоподобно, что я едва ли не бросился ощупывать собственную голову, в поисках травмы.

— Ничего, вспомнишь, — Симар подбадривающе похлопал меня по плечу. — Но тебе все же не стоит сторониться остальных. Твои братья и сестры неплохие ребята, уверен, вы найдете общий язык. Зар-Зана! — он, резко повернувшись, окликнул одну из дочерей, одна из близняшек, до этого хохотавшая, замолчала и поспешила к нам.

— Да, папа.

— Милая, займите Азиза и остальных гостей. Нам с Зунаром нужно обсудить дела.

— Да, хорошо, папа, — кивнула она, а затем нерешительно спросила: — А можно мы поъедем в город?

— Не думаю, что это хорошая идея… — начал Симар, но Зар-Зана его перебила:

— Мы не будем гулять по городу, только в башне Сорахашер. Поедем с Амали и Рейджи. Ну, пожалуйста, все равно же завтра все там собираются.

Симар снисходительно улыбнулся:

— Хорошо, только если успеете догнать Амали и Рейджи. И из башни никуда!

Зар-Зана расплылась в счастливой милой улыбке, обнажив аккуратные белые зубки:

— Хорошо, конечно, папа. Из башни никуда!

Зунар напрягся, покосился на меня:

— Думаю, Азизу не стоит пока гулять без присмотра, — вкрадчиво сказал он. — Азиз в первый день от нас хотел сбежать.

Симар усмехаясь, посмотрел на меня:

— Да брось, почему без присмотра. А как же твои наложницы? Знаю, они могут дать фору любому тренированному бойцу. Да и не сбежит он больше. Правда, ведь, Азиз?

— Правда, — согласился я.

Перспектива, наконец, свалить из-под присмотра Зунара меня очень даже радовала.

Симар, довольный моим ответом, кивнул и, указав Зар-Зане на меня взглядом, добавил:

— Приглядывайте за Азизом, — сказал он. — И не забывайте о защите. Оружие, бронежилеты — сейчас этим не стоит пренебрегать.

Я тихо ликовал, глядя как Зунар сжимает челюсти, как смотрит напряженно, видимо пытаясь прожечь во мне дыру. Но возразить главе клана не посмел.

Зар-Зана же улыбнулась мне и, взяв за руку, увела к остальным.

— Нам разрешили уехать в город! — радостно воскликнула она, Ашанти и Латифа весело загалдели, и только Санджей, смерив меня недовольным взглядом, поджал губы. Ну, уж нет, прилизанный, испортить мне первый вечер свободы в новом мире, я тебе не позволю.

Земля, Мексика, штат Керетаро, Пенья-де-Берналь.

Гереро сидел в штабе и просматривал таблицу с отчетами агентов. На этой неделе пришли несколько докладов, и новая информация генералу нравилась все меньше. Никто из агентов так и не сумел выяснить про портал. Никто так и не смог подобраться к правительству, не смог внедриться в структуру Республики или Империи, даже просто приблизиться к кому-нибудь из глав местных кланов не получалось. Полгода безрезультатной работы. К главной цели не удалось приблизиться и на шаг. Пятьдесят шесть агентов засланных на Хему и никто не узнал, как сделать портал в наш мир.

Гереро уже начал всерьез подумывать о том, чтоб просить министра, найти ему замену. Потому что все говорило о том, что операция может затянуться не на один год. А он хотел домой, к Камилле и детям.

В штаб вошёл Джонсон, скинул на рабочий нано-сэд новые данные.

— Какие новости? — оторвавшись от экрана, холодно спросил Гереро.

— Еще один отчет пришел, на этот раз от агента Шерера.

— Что-то полезное?

— В основном он рассказывает о том, как ему сложно быть монахом и что его к этому не готовили.

— Об энергии шакти что-то есть? — пропустил мимо ушей брюзжание Джонсона Гереро.

— Есть кое-что, он рассказывал про главного монаха, который умеет видеть энергию. О Видящих у нас как раз было мало информации. Там много чего любопытного, с отчетом сейчас работают специалисты. Вскоре сможем ознакомиться.

— Хорошо, — кивнул Гереро и снова уставился на экран нано-сэда. Но вспомнив, спросил:

— Про Орлова ничего не слышно?

— Нет, он так и не появился в городе. Наш план провалился. Холард в последнем отчёте докладывал, что в день перехода Орлова, он видел, как над горой висел летательный аппарат, который местные называют сурират. Возможно, он попал к рабовладельцам.

— Значит, и этого агента потеряли. Хотя, я предупреждал, что от него не следовало ждать чего-то иного.

— Нам нужен был молодой агент, по-другому не попадешь в имперскую армию, Фернандо. Мы еще подождем, у него две недели. Не стоит списывать его со счетов. Пусть у нас и не вышло отправить его в имперскую армию, но он может быть еще полезен.

— Полезен. Был бы полезен, если бы его лучше подготовили. Дали бы больше информации.

— Мы действовали согласно регламенту. Только куратор имеет право владеть информацией. Остальные агенты не должны знать друг о друге. Иначе это может сорвать всю операцию. Мы должны выяснить, как создать проход в наш мир.

— А вы не думали, что местные могут и не знать, о том, как его создавать? Может это произошло вообще само собой?

— Нет, Гереро. В мире само собой ничего и никогда не происходит. У всего есть причины. И я уверен, что открытие прохода как-то связанно с местной энергией. В нашем мире нет таких средств, способных открывать порталы в параллельные миры. А энергия Хемы — боюсь даже представить, где ее границы и на что она способна. Всегда есть выход. Если появился вход, значит должен быть и выход, и мы его найдем.

Хема, территории клана Сорахашер, столица Сундара.

К золотому небоскребу мы отправились не на вертолете, а на двух роскошных автомобилях внешне очень похожих на земные автомобили представительского класса. Только у этих автомобилей никаких опознавательных знаков не было, кроме эмблемы клана Сорахашер на капоте. Неужели они сами делают авто?

В город мы отправились всемером. Ари с нами не пустили, хоть он и очень просился. Латифу, кстати, Зунар тоже хотел оставить во дворце, но Зар-Зане с Ашанти удалось его уговорить.

Я ехал в одной машине с Латифой, Рейджи и Амали. Наложницы Зунара всю дорогу молчали, зато Латифа не закрывала рот ни на миг. В этом она мне чем-то напоминала Лерку.

Болтала без умолку, считая своим долгом рассказать мне все, что знала сама, перескакивая с темы на тему. Она это так и объясняла, ты ведь не помнишь ничего, значит надо тебе все рассказать. Поговорка: «Болтун, находка для шпиона» — подходила к этой ситуации как никогда.

И вот что я узнал. В основном Латифа рассказывала про академию Сафф-Сурадж, где обучают ракта. В академию мы пойдем весной. Латифа несколько раз упомянула, что очень надеется, что мы попадём на один факультет — Адаршат, где обучают склонных к ментальному дару ракта. Всего в Сафф-Сурадж пять факультетов, каждый со своим направлением. Мне хотелось разузнать про факультеты больше, но Латифа снова переключилась на другую тему. Теперь она говорила о вступительных экзаменах, на которых нужно будет продемонстрировать базовые навыки ракта. И что от того как я себя покажу, зависит на какой факультет я попаду. Я так внимательно слушал Латифу, что и не заметил, как мы прибыли в Сундару к башне клана.

Только мы вышли из машины, как Латифа подхватив меня под руку, тоном гида, заговорила:

— Башня Сорахашер была построена нашим дедушкой Аричандром Халом первым почти пятьдесят лет назад. В строительстве принимали участие все клановые роды, но идея и проект принадлежал деду. А до этого все собирания проходили во дворце. Говорят, Аричандр задумал построить башню только по той причине, что ему надоело постоянное присутствие посторонних в его доме, — Латифа хихикнула и продолжила: — Главная особенность башни, она не пропускает потоки шакти. То есть здесь нельзя использовать способности, даже если сильно захочешь. На крыше и в подвале стоит печать Авара.

Мы вошли в башню, на входе два охранника очень вежливо попросили сдать оружие. Нас не обыскивали, и я даже подумал припрятать свой пистолет, но стоящая позади Рейджи бесцеремонно вытащила его из кобуры, сдала вместо меня, одарив меня самой лучшей из своих стервозных улыбок. Охранники забрали пистолеты, упаковали, а взамен выдали пластиковые браслеты с номерками.

— Итак, — как ни в чем не бывало продолжила Латифа, снова беря меня под руку, — первые три этажа башни имеют свободный доступ для всех. Здесь магазины, развлекательные центры, бары, рестораны. В башне клана можно купить все что угодно: начиная с еды и одежды и заканчивая новейшим оружием. Внизу, в подвале, он только для Сорахашер, можно купить автомобиль, вертолёт, вообще, все, что душе угодно. Гасан Ангули достанет что пожелаешь, ну кроме, разве что сурирата. Если нужны рабы, это тоже к нему. Дальше идут этажи Сорахашер — у каждого рода свои этажи. Обычно их два или три. Ну, кроме Люмбов, они занимают пять этажей, очень плодовитый род, не помещаются, — засмеялась Латифа, а затем вновь став серьезной, продолжила: — Этажи Халов последние. Твои, рода Игал, если не ошибаюсь где-то на семидесятом.

Вот это очень интересно. У меня оказывается, в этой башне есть свои этажи!

— Кто там? На этаже Игал? — спросил я.

Латифа пожала плечами:

— Никого. Этаж закрыт давным-давно и опечатан.

— Как попасть?

— Не знаю даже. Можем спросить у Юржи, начальника охраны. Или у Ирфана — он здесь управляющий. А что? Хочешь взглянуть на свой этаж? — Латифа хитро улыбнулась. — Может не стоит, пока тебя не объявили наследником официально? Уверена, папе это не понравится.

На что я лишь хмыкнул. Меня мало интересовало, что там думает Зунар. Я должен, нет, я просто обязан взглянуть на свой этаж. А еще мне нужно как-то попасть на крышу башни и разместить ретранслятор.

Рейджи и Амали велели Санджею быть на связи, а сами отправились по магазинам. Насколько я понял, во дворец мы сегодня уже не вернемся, а здесь останемся до завтрашнего приема. То есть у нас вся ночь впереди.

— Куда отправимся? — спросила Зар-Зана или Ашанти. Я пока еще не научился их различать.

Санджей покосился на меня.

— Выбор не такой уж и большой. Ни Латифу, ни этого, ни в одно интересное место не пустят.

— В какое еще интересное место нас не пустят?! — ядовито поинтересовалась Латифа. — По-твоему мы все только и мечтаем, как бы посетить бордель Накта Гулаад?

Санджей на колкость сестры никак не отреагировал и ответил сдержанно:

— Помимо борделей, Латифа, в башне есть и другие заведения, куда вас, малолеток, не пустят ни за что. А этого, — он даже не посмотрел в мою сторону, — без герба клана и родовой метки, вообще дальше третьего этажа не пропустят.

— Что ты такое говоришь, Санджей? — добродушно засмеялась Ашанти или Зар-Зана. — Азиз с нами, у него родовой медальон. Тебя послушай, так можно решить, что здесь перед входом в ночной клуб у всех проверяют наличие родовой метки.

Все девчонки засмеялись. Санджей не смеялся, наверное, боялся испортить прическу. И я не смеялся, потому что и вправду так подумал. Мне живо представилось, как кто-то вроде Карины или Зунара оголяет лобок перед охранником в ночной клубе, демонстрируя татуировку рода. Забавное зрелище.

— А тебя послушай, так можно решить, что в башне Сорахашер шастают все, кому не лень, — рассердился Санджей, когда девчонки перестали смеяться.

— Успокойся, Санджей, — сострила гримасу одна из близняшек, кажется Зар-Зана. — Нас здесь все знают в лицо. Предлагаю отправиться на второй уровень.

— В город веселья? — обрадовалась Латифа.

Санджей закатил глаза:

— Это ведь для детей, — скривился он.

— Ну, можно и в другое место. Вот, смотрите! — та, которую я принимал за Зар-Зану, ткнула пальцем в большой экран под потолком с длинными столбцами надписей. — В Аш-Голу сейчас набирается команда. Кто желает пострелять?

Все восприняли идею с воодушевлением, кроме Санджея:

— Не-е-ет, — сморщил он нос, — соревноваться с тамас и наемниками ниже моего достоинства. Еще бы с презренными предложили поиграть.

— Да уж, в высокомерии тебе нет равных, — неодобрительно покачала головой вторая, наверное Ашанти.

Но Санджея это ничуть не смутило:

— Идите, в общем, сами, а я вниз, у меня там свои дела.

— Нам велели остаться в башне и приглядывать за Азизом и Латифой! — возмутилась Зар-Зана.

— Вот и приглядывайте, — бросил на прощание Санджей, оставив близняшек возмущённо переглядываться.

Вот так я и остался один среди девчонок. Хотя, я только рад был, что Санджей свалил, все равно от него толку не было.

Мы поднялись на второй этаж, прошли кафе, за прозрачной витриной которого разъезжали на роликах официантки в ярких париках и коротеньких мини-юбках. Прошли несколько магазинов, салонов с яркими вывесками. Прозрачные витрины манили и зазывали покупателей. Миновали кинотеатр, откуда доносились громкие басовитые звуки. На миг я даже позабыл, что не дома. Это место было похоже на сотни торговых центров, которые мне доводилось видеть на Земле.

Наконец мы пришли к неприметной металлической двери. Она была зажата между двумя магазинами: бытовой техники и музыкальных инструментов.

— Аш-Гола? — спросил я девчонок.

— Да, это такая командная игра. Очень популярная. В Империи каждый сезон проводятся турниры среди молодых команд, а раз в год мы играем с Республиками. У вас и в академии тоже есть команда по Аш-Голе, — объяснила Зар-Зана. — Умеешь стрелять?

— Умеет, конечно, — влезла в разговор Латифа, — он ведь застрелил Капи у источника Игал.

И с такой гордостью она это произнесла, будто я одолел их всех одним махом в напряженной схватке, а не пристрелил неподвижных и обезоруженных.

— Ну, значит, ты уже умеешь играть. Цель игры, уничтожить всех противников. Нас поделят на две команды: красные и желтые. Выдадут ружья и костюмы с датчиками. Цель попасть в основные точки, на которых датчики. Голова, сердце, живот. Одно попадание в шлем или сердце — игрок выбывает. Два попадания в живот — игрок выбывает. Три попадания в другие части тела — игрок выбывает.

Сначала я решил, что это что-то вроде нашего пейнтбола, но нет. Это игра немного отличалась. Во-первых, ружье было не с желатиновыми шариками с краской и не с капсулами, а пневматическое, стреляющее крупными железными шариками диаметром сантиметр. Во-вторых, костюмы с датчиками. Это были не простые защитные камуфляжи, а настоящая броня, плотная ткань с вшитыми эластичными пластинами, бронешлем со стеклом, закрывающим все лицо. Причем костюм на удивление был легкий и совершенно не стеснял движения. Единственное — расцветка очень яркая. Разве в таком костюме где-то укроешься? Но когда мы пришли в сам игровой зал, все стало ясно. Вокруг и повсюду: всё было выкрашено в красно-желтый цвет. Само помещение было огромным, с множеством декораций: декоративные стены, мосты, туннели, небольшие деревянные башенки-штабы в два этажа, импровизированные окопы.

Латифа к моему удивлению притихла, когда мы вошли в зал.

— Я в первый раз здесь, — тихо призналась она. На фоне остальных игроков она заметно выделялась щуплой невысокой фигуркой.

Наши красные противники уже собирались с другой стороны зала. Я осмотрелся, наша команда состояла из пятнадцати человек, в основном из мужчин. Женщина, не считая девчонок, тут была одна. Молодая, симпатичная брюнетка, с короткой стрижкой под каре и длинной тонкой шеей, наглым взглядом и улыбкой прожженной стервы.

— Ашанти, Зар-Зана! Кого я вижу! — воскликнула она, подлетев к нам.

— Здравствуй, Энни. Не думала, что тебя интересуют такие игры, — иронично сказала Зар-Зана.

Энни сузила глаза, улыбнулась:

— Дорогая, меня интересуют все игры, где можно познакомиться с интересными мужчинами.

— Очередной ухажер? — спросила Ашанти.

— А? Этот? — Энни оглянулась на русоволосого парня с серьгой в ухе. — Ну, такое…. Не совсем. Преданный из бывших наемников, но подающий большие надежды. Это так, мимолетное увлечение. А с вами что за красавчик? Не хотите познакомить? — она, широко улыбаясь, окинула меня с головы до ног оценивающим взглядом.

— Это Азиз Игал, — неуверенно ответила Ашанти, будто сомневаясь, стоит ли ей говорить обо мне.

— Неужели тот самый Азиз?! — хищно сузила глаза Энни, протягивая мне руку. — Что ж, Азиз, приятно познакомиться. Очень приятно.

Она так и сверкала глазами, держа меня за руку и обворожительно улыбаясь:

— Последний из рода, наследник всего состояния Игал, со своим собственным источником. Значит, Азиз, будешь самым завидным холостяком клана? — задумчиво сказала Энни.

— А со мной поздороваться не хочешь? — нагло влезла между нами Латифа.

— Ай, малышка Латифа! Я тебя и не узнала бы, ты так выросла, — явно подтрунивая, заворковала Энни, заставив Латифу злобно сжимать челюсти.

— Игроки, приготовиться! — раздался за спиной голос ведущего.

— Что ж, — мурлыкнула Энни, не отводя от меня взгляда, — давайте надерем этим красным задницы. Еще увидимся, Азиз.

И на прощанье, подмигнув, надела шлем и вернулась к своему ухажёру.

— Аккуратней, иногда бывает больно, — усмехнулась Зар-Зана, опустив стекло ярко желтого шлема.

Я сначала не понял, о чем она, но потом дошло, что про игру.

— Не слушай ее, — закачала головой Ашанти, — это безопасно, даже детям старше двенадцати разрешают играть. Но да, иногда бывает неприятно, так что старайся под пули не лезть.

— Выбирайте наказание проигравшей команде, — велел ведущий.

Команда сбилась, образовав круг.

— Что придумаем для этих неудачников? — спросил кто-то басовито.

— Пусть танцуют в холле нати вакхану, — хихикнул кто-то.

— Фу, как банально, — это сказала Зар-Зана.

— И что же не банально, бал Зар-Зана?

— Ну-у-у… — растерялась она. — Например, пусть поют в холле гимн Империи.

— Простите, но, по-моему, это не менее банально.

— Придумали? — окликнул нас ведущий.

— Сейчас, подождите.

— Ладно, пусть будет танец, — шикнула Зар-Зана.

Кто-то снова загыгыкал.

— Мы выбрали! — басовито произнес один из здоровяков. — В качестве наказания противник должен станцевать в холе нати вакхану.

Ведущий кивнул и бодро зашагал на ту сторону площадки, где к нему уже шел навстречу второй ведущий. Через несколько минут наш ведущий вернулся:

— Противник выбрал для вас наказание: спеть гимн Империи в холле.

Все дружно засмеялись.

— Что ж, пора начинать, — сказал ведущий, — пройдите в штаб. Игра начнется, когда услышите сигнал.

Мы дружно зашагали в штаб — невысокую, в два этажа деревянную башню, выкрашенную в жёлтый. Латифа все время шла рядом, держа меня под руку, нервно поправляя ремень ружья. Неужели и вправду боится?

Первый этаж был довольно просторный, здесь с лёгкостью разместилось вся команда. На второй этаж вела лестница.

— Там кнопка, которую мы должны защищать, — кивнув на лестницу, сказала Латифа.

Ну вот, мы еще и кнопку какую-то защищать надо. И как тут играть, когда мне забыли рассказать все правила игры.

Наконец когда все вошли в башню, кто-то подбадривающе сказал:

— Ну, команда, готовы уничтожить этих красных?

— У нас есть какая-нибудь стратегия? — голос скучающий, принадлежал Энни.

— Убить противников, — басовито ответил кто-то.

Еще кто-то гыкнул.

Раздался громкий звон, объявляющий о начале игры.

— Тогда начали! — выкрикнул кто-то и устремился к выходу.

Я остался стоять в недоумении.

Ну, команда получилась, я бы сказал, совсем неслаженная. Ни о чем не договорились, стратегию не выбрали, а побежали. К тому же правила я понимал очень смутно и вообще, кроме того, что нужно стрелять по красным и защищать кнопку, ничего не знал.

Ну что еще оставалось делать? Только играть. А разобраться в правилах попробую уже в процессе.

Глава 15 или «Игра или жизнь»

Народ вышел из штаба и рассредоточился по периметру. Внутри остался только я и Латифа.

— Ты чего? — шепнула она. — Идем.

Я не спешил уходить. Просматривал местность, выбирал позицию с укрытием понадежней. Как по мне, так лучше это делать из штаба. К тому же все нормальные места с хорошим обзором уже заняли.

А еще как выяснилось, мы должны защищать штаб, точнее кнопку на втором этаже, а никто даже не подумал остаться, все выбежали на поле. Но и я торчать здесь, защищая штаб, был не намерен. Делать мне больше нечего, сидеть в штабе, вместо того чтоб веселиться и принимать активное участие в игре.

— По правилам Аш-голы штаб охраняет первый раненный, — правильно расценив мою заминку, сказала Латифа. — Идем.

Мы вышли из штаба, пригибая головы, и засеменили к одной из стен, за которой уже стояли двое наших.

— Наступать надо, — сказал мужской голос, когда мы подошли.

— Нет, лучше не спешить, — ответил другой басовитый. — Нужно отвлекать внимание, пока наш лазутчик будет пробираться к штабу противника.

Ну вот, конечно же, стратегию нужно обсуждать, когда уже все вышли, и большая часть команды рассредоточилась по периметру.

— Кто идёт?

Я поднял руку. Лучше уж прорываться к штабу противника, чем торчать здесь. Боюсь, что при таком подходе, нас быстренько перебьют. А если я пойду, то будет хоть какой-то шанс победить, по крайней мере, в себе я был уверен. Да и проигрывать не хотелось, к тому же певец из меня скверный и Имперского гимна я не знаю.

— Хорошо, иди. Я прикрою, — сказали мне.

— Азиз, — Латифа хотела что-то сказать, но потом передумала, — ладно, иди. Удачи.

Я осмотрелся, по левую сторону от меня, вдоль стены, тянулась громадная длинная желто-красная пятнистая труба, ведущая прямо на сторону противника. Труба-туннель через весь зал. Вот он-то мне и нужна.

Когда я выскочил из-за стены, раздался первый выстрел, к счастью стреляли не в меня. Напротив, уже подобравшись достаточно близко, прятались за мешками с песком игроки из красной команды противника. В них стреляли наши.

Мельком увидел, как женская фигурка в желтом перебежала из-за стены-укрытия к пустому кузову перевернутого автомобиля, раздался еще выстрел, девушка дернулась, но успела спрятаться.

Я, пригнувшись, побежал к туннелю. Конечно, там столкнуться с красными шанс был велик, но этот способ, оказаться на той стороне, мне показался самым надёжным. Единственная опасность, если кто-нибудь из красных уже там или ждет на выходе.

Поэтому я решил не спешить. Тихо вошел, огляделся. В туннеле было темно, то тут, то там валялись деревянные ящики и громоздились мешки с песком. Но вроде тихо.

Я схватил один из ящиков, поставив на другой, еще парочку. Получилось невысокое укрытие с хорошим обзором. Наверняка кто-нибудь из противников догадается сюда сунуться, поэтому я решил подождать и затаился за ящиками. Здесь хороший обзор, и если противник зайдет в туннель, я его подпущу поближе и тогда….

В этот момент в круглом проеме с той стороны мелькнула фигура и тут же прижалась к стене. Что ж, умно. Если конечно не знать, что здесь кто-то прячется.

Я тихонько поднял ружьё. Темно, зараза. Противник на свет не выходил, а шел, исключительно прижимаясь к стене.

Где-то неподалёку, за трубой раздался выстрел, еще один. Кто-то громко выругался. Игра в самом разгаре. Вдруг в трубу с нашей стороны забежал еще один игрок. Этот в желтом костюме, из нашей команды.

Я мысленно выругался. Ну что же такое, он мне так всю малину испортит. К тому же вел он себя крайне неосмотрительно. Он не то, что противника, даже меня не заметил. Зато прижался к стене и начал продвигаться вглубь. Неужели тоже к кнопке собрался? Хотя он здесь мог просто прятаться.

Тем временем противник тихо приближался, я его не видел, но точно знал, что он идёт, что хочет подобраться поближе и выстрелить в неосторожного игрока.

Пусть. Как только он приблизиться, я выстрелю первым.

Противника я не видел, а вот игрока из нашей команды мне хорошо было видно, за его спиной был выход. Он повернул в мою сторону голову и кажется, заметил меня. Затем догадался, что я кого-то стерегу, держа на прицеле.

Он вскинул ружье и начал стрелять в темноту. Один, второй, третий выстрел гулко пронесся по туннелю. Ответ не заставил себя ждать.

Бах! Бах!

В туннеле выстрелы слышались особенно громко, даже через шлем.

Внезапно игрок из моей команды рухнул на землю, неуклюже брыкаясь. Я от неожиданности растерялся. Это ведь игра! Игра! Он не должен падать. Или я что-то не понимал? Противник приближался, я различал его силуэт. Как только я видел его более четко, не раздумывая прицелился в голову и зажал спусковой крючок.

Бах! Отдача у ружья минимальная, то есть, сила выстрела чуть больше, чем у рогатки. Однако я не понимал, почему же такой грохот? Ружье ведь пневматическое, там ведь не чему грохотать. Кажется, это какие-то спецэффекты.

Противник рухнул на пол. Он тоже задергался, будто пытался встать, но все его тело одеревенело. Да что же происходит с ними? Часть игры? Они сами падают или их натурально парализует? Я выскочил из укрытия, лежащий на полу красный, шипя, клял меня на чем свет. Живой значит. И значит, что при попадании их всерьёз что-то заставляет падать, лишая возможности встать. Ну и игры здесь. Теперь мне попадать под пули захотелось ещё меньше.

Прижимаясь к стене, я двигался к выходу, держа ружье наготове. Если кто-то еще сюда сунется, тут же получит шаром в лоб.

Но никто не сунулся. Я дошел до края туннеля, выглянул: отсюда прослеживался штаб противника. В окне второго этажа мелькнула стройная фигурка с округлыми формами в красном. Возле штаба в метрах трех от него еще двое красных, прятались за пятнистой стеной. Нужно вырубить этих двоих, а затем можно двигаться дальше, к штабу.

Бой был в самом разгаре, выстрелы гремели то дальше, то совсем близко. Несколько человек лежали неподвижно, как красных, так и жёлтых.

Я спрятался обратно, за стену туннеля. Подумал о том, что этой игре очень не хватало радио гарнитуры. Это весьма бы улучшило игру. А так бегаешь как дурак, совершенно не зная, что собираются делать твои напарники.

Я снова выглянул. К стене противника перебежками продвигалась женская фигурка в желтом. Наверняка Ашанти или Зар-Зана.

Один из противников выглянул из-за стены, просматривая обстановку. Очень удачно выглянул, я прицелился и выстрелил. Попал или нет, я не понял, и проверять не стал, а тут же спрятался за стену. Раздался выстрел в ответ, звякнуло о стену. Значит, не попал.

Еще выстрел, уже не в мою сторону. Кто стрелял, сложно было разобрать. Я присел, и выглянул снизу. Похоже, всем было не до меня.

Наши подходили к стене сразу с трёх сторон.

Противники отступали в штаб. Из башни раздался выстрел, девушка в красном попала в ненароком высунувшуюся близняшку. Шар пришелся ей в плечо, она вскрикнула и спряталась обратно за мешки.

Двое наших заняли позицию за стеной. Одного уложили на середине пути. Противники успели спрятаться внутри башни и занять позиции у окон. Теперь преимущество не на нашей стороне.

Противник высоко и далеко, нам попросту не достать из-за стены с такого расстояния до окон. Нужно взобраться повыше или прорываться к башне. Я выбежал из туннеля, прыгая произвольно из стороны в сторону, в движущуюся мишень попасть не так уж просто. Но противник все же попытался, шар улетел в стену, звякнув. Последние пару метров я преодолел, перекувыркнувшись на руках. Прыжок — и вот я за стеной.

— Ну ты даешь, — гыгыкнул один из наших, смех и голос уже мне был знаком.

Их за стеной было двое, еще позади пряталась за мешками близняшка.

— Как будем действовать? — спросил басовито второй.

— Нужно прорываться, — ответил первый, — но меня уже дважды подстрелили, так что я могу только прикрыть.

Толку от болтовни? Понятно же, выходить из-за стены нельзя, потому что мы будем как на ладони. Я поднял голову, окинув взглядом стену, метра три в высоту. Что бы такое подтащить, чтоб можно было взобраться? На глаза попались только мешки, за которыми пряталась близняшка. Перетягивать их долго, если только все вместе…

Я потрогал стену, подергал, вроде стоит прочно, не шатается.

— Держи, — я протянул свое ружье любителю погыгыкать.

Тот немного помешкав, взял.

— Что ты собираешься?…

Но я уже не слушал. Два шага назад, разбег, шаг по стене и я ухватился за край. Подтянулся, осторожно выглянул — отлично, отсюда противников было хорошо видно. Спрыгнул, пока меня не засекли.

— Бери, — я кивнул в сторону мешков, и пока они соображали, что да как, побежал к ним сам.

Там, привалившись спиной к ярким мешкам, еще сидела близняшка.

— Эй, ты как? — позвал я ее.

Она вздрогнула:

— А Азиз, ты? Я тут прячусь, дыхание перевожу, меня подстрелили, еще раз влезу под пули, и костюм заклинит.

Ага, понятно, значит, это все же костюм их обездвиживал. А еще я, кажется, начал различать близняшек. И как ни странно, по интонации и манере говорить. Сейчас передо мной была Ашанти, она говорила более мягко и сдержанно. Зар-Зана же была резка и остра на язычок.

Тем временем до остальных дошло, что я хотел сделать, и они активно принялись сносить мешки. Ашанти тоже участвовала: следила, выглядывая из-за стены, чтоб противник не подобрался к нам.

Из разговоров между игроками, я узнал, что мы уложили почти всех, и остались только эти трое в башне. Наших осталось больше — мы вчетвером, и девчонки в штабе.

— Латифа, — объяснила Ашанти, — ее первую ранили.

— Зар-Зана? — поинтересовался я.

— А, — засмеялась она, — она так увлеклась перестрелкой, что не заметила, как подкрался красный. Теперь лежит, отдыхает там, возле машины.

Мы дружно перетащили мешки. Получилась ступенька чуть больше метра. Теперь можно было и поиграть на равных.

Правда, на поверку оказалось, что все же низковато. Стрелять, стоя на цыпочках с поднятыми над головой руками едва ли удобно.

— Давай, взбирайся на шею, — велел Ашанти тот, что говорил басом.

Мы со вторым переглянулись. Комплекцией были равны. В общем-то, и я мог его подсадить, но едва ли мне хотелось. Я хотел стрелять.

— Давай на спину, — сдался он, взбираясь на мешки и становясь на четвереньки.

Ашанти засмеялась.

— Тс-с-с! Я попрошу! Это все для общего дела! — обиженно уже снизу воскликнул он.

— Молчу — молчу, — давясь от смеха, сказала Ашанти.

На раз, не сговариваясь, мы вылезли из-за стены и принялись палить по окнам, застав противника врасплох.

— Я попала! — радостно взвизгнула Ашанти. — Прямо в голову! Попала!

— Осталось двое? — отозвался басистый. — Еще раз? Только осторожно, они теперь будут ждать.

— Верно, их меньше давайте попробуем прорваться, всех не убьют. Нас в два раза больше, — жалобно проговорил любитель гыгыкать. Видимо ему надоело меня держать.

Так и поступили. Выскочили из-за стены, и рванул к башне. Грохот стоял на весь зал. Противники палили без устали. В меня попали. Нар попал в ногу. Это действительно оказалось больно, несмотря на костюм. Но на удивление боль заставила меня двигаться быстрее.

Один из наших упал, кажется гыгыкающий.

Еще мгновение и я был в башне, но к лестнице не спешил. Там меня наверняка будут ждать в проеме между этажами. В башню тихо вошла Ашанти и второй игрок.

Мы замерли. Нужно было решиться, кем-то придётся пожертвовать.

Ашанти подняла большой палец вверх, вскинула ружье и направилась к лестнице. Я бросился к ней.

Выстрел, Ашанти начинает падать, я ее подхватываю и стреляю в появившуюся в проеме голову. Мой напарник на подхвате, стреляет без остановки в проем. Осечка. У него закончились шары. Я аккуратно кладу одеревеневшую Ашанти на пол и спешу к лестнице, пока напарник заправляет ружье новой обоймой.

Я выскакиваю на второй этаж. Грохот. Осталась одна девушка, она стояла у окна и стреляла. Удар в плечо. Я успел отскочить. Еще выстрел, я стрельнул в ответ. Подоспел напарник, высунувшись в проем наполовину. Он стрелял без остановки, даже когда девушка уже упала навзничь.

— Ракшасовы дети! — выругалась она, голос показался очень знакомым.

— Ай, как нехорошо, — отозвался напарник, — проигрывать тоже надо уметь. С удовольствием посмотрю на ваш танец, бал.

Девушка снова выругалась, я подошел к деревянной стойке, где красовалась выпуклая красная кнопка, и стукнул по ней. Раздался звон. Игра окончена.

Внизу зашуршали.

— Мы победили? — крикнула Ашанти снизу.

— А кто же ещё? — ответил ей басом напарник.

Лежащая девушка из красных скрючилась, села, костюм снова стал эластичным. Она сняла шлем и уставилась на меня своими прозрачными глазами Рейджи.

— Ихама! Больно же, зачем стрелять по ногам, теперь синяки останутся, — злобно зашипела она на меня.

Кого-кого, а ее здесь увидеть, я точно не ожидал.

— Что смотришь? — огрызнулась она.

Я тоже снял шлем, не в силах сдержать усмешку, мне просто хотелось взглянуть на реакцию Рейджи.

Узнав меня, она нахмурилась и опустила глаза:

— Вы что, все здесь? — тихо спросила она.

Я кивнул.

У Рейджи было такое озадаченное и испуганное лицо, что я не знал, что и думать. Неужели ей здесь нельзя быть?

Но вдруг Рейджи, резко переменившись, засмеялась. Я и не думал, что она так умеет: звонко, весело, заразительно, всю стервозность и надменность с нее как ветром сдуло.

— Ну, вы малышня, даёте! — хохотала она.

* * *

Переодевшись, мы шли всей командой по коридору в приподнятом настроении, предвкушая зрелище, которое должна организовать для нас команда красных. Я в раздевалке уже успел познакомиться с некоторыми из нашей команды. Ну как я, в основном ребята болтали, а я или кивал, или отделывался короткими фразами. Еще меня удивило, что почти все меня знали. Затем оказалось, что большинство людей из нашей команды были наемниками и преданными (это какое-то звание в клане). Еще здесь была парочка аристократов, в том числе и Энни, не считая нас. Веселые оказались ребята и говорили много чего интересного. Например, болтали о том, что, скорее всего войны с Капи не избежать, хоть Симар Хал и пытается решить конфликт мирным путем.

Говорили они об этой войне, как о каком-то радостном событии. Мол, давно сидим без дела, а на одной охране и мелких поручениях много не заработаешь. Потом один из наемников сказал, что в случае войны сможет накопить на домик на побережье. Еще болтали, что Сорахашер эта война пойдет только на пользу. Я заметил, как наемники поглядывают украдкой на меня, видимо и весь их разговор предназначался мне. Забавно.

— Капи давно пора поставить на место, — грозно сказал здоровенный мужик с такой жесткой щетиной, что наверняка ею сковородки можно скоблить, — неплохо бы было вернуть ту территорию, которую они пятьдесят лет назад отобрали у клана Игал и поделили с Нага.

Я удивился. Сначала я подумал, что наемники ошибся, назвав Игал кланом, но затем все же решил уточнить:

— Клан Игал? — спросил я идущую рядом Латифу.

— Да. Игал когда-то был кланом, — отмахнулась она, ее явно больше интересовала болтовня с Ашанти и Зар-Заной.

— Говори, — настаивал я.

Латифа вздохнула и нехотя повернулась ко мне:

— Что? Был когда-то кланом, а теперь остался один род. А точнее, один ты. Игал не смог устоять перед натиском мелких соседних кланов. К тому же объявились Капи со свободных территорий, которым нужна была земля. А у Игал как раз были и богатые земли, и два источника. В общем, им пришлось многое пережить: войны, бесконечные нападки. А когда территорий и людей у Игал почти не осталось, они примкнули к Сорахашер.

Я кивнул благодарно. Латифа тут же отвернулась к близняшкам. Наемники уже переключились на другую тему и обсуждали, в какой бар отправятся праздновать победу.

Мое внимание привлекли идущие впереди и ругавшиеся Энни и ее кавалер с серьгой в ухе.

— Я хочу остаться и посмотреть! — обиженно сказала Энни. — Это займет десяти минут, не больше. Подождет твой ресторан. К тому же в башне хватает ресторанов, почему не поужинать здесь?

— У меня нет желания смотреть на эти кривляния. И в башне я оставаться тоже не хочу. Нам лучше уйти прямо сейчас, — ответил ее спутник раздраженно. Он повернулся ко мне вполоборота, я смог разглядеть серьгу в его ухе: золотое кольцо и вокруг него обвилась маленькая змейка.

— Рамас! Ты ведешь себя как капризное дитя, — язвительно заявила Энни. — Мы останемся и посмотрим, как проигравшие танцуют нати вакхану, а затем пойдем, куда ты хочешь.

— Нет. Лучше сейчас уйти, — мне показалось, в его голосе проскользнуло волнение. — Т ы идешь?

— Нет! — возмущенно воскликнула Энни, засмеявшись.

— Очень жаль, — сухо сказал ее спутник, и, ускорив шаг, устремился к лестнице.

Странный тип.

Энни на миг запнулась, остановившись и, кажется, хотела его окликнуть, но вместо этого резко повернулась к нам.

— Азиз, — хищно улыбнулась она, — мне кажется или ты скучаешь?

Она бесцеремонно подхватила меня под руку, чем заслужила неодобрительные косые взгляды девчонок.

— Как тебе игра? — сверкая глазами, спросила она.

Я только улыбался, эти ее бесстыдные публичные заигрывания забавляли.

Тем временем мы подошли к лестнице.

В холе уже собралась куча народа, очевидно тоже решившая посмотреть, как проигравшая команда танцует. В центре толпились игроки из красной команды. Они оголили пупки, завязав рубашки и футболки на груди. Смотрелись они смешно. Эффектно выглядела только Рейджи и сносно вторая девушка, совсем юная, чуть старше Латифы. Остальные же: мужики и юноши разной комплекции и телосложения. Особенно комично смотрелись здоровяки с круглыми брюшками. Насколько я понял, нам предстоит наблюдать что-то вроде танца живота, раз они в таком виде.

Мы остановились на середине лестницы, отсюда был самый лучший обзор. В этот момент из-под потолка зазвучала музыка. Восточная льющаяся мелодия пронеслась по залу, проигравшая команда выстроилась в ряд, приготовившись к танцу.

— Папа убьёт Рейджи, когда узнает, — качая головой и злорадно улыбаясь, сказала Латифа.

Я озадачено взглянул вниз, не понимая, за что тут ее убивать. Но видимо нравы и порядке в этом мире были куда строже, чем в моем.

Музыка лилась плавными переливами, зазвучала тонко мелодия флейты, затем подоспели струнные, завораживая мелодией. Нарастала ритмичная барабанная дробь, не нарушающая неспешной гармонии. Команда проигравших двигалась под музыку, плавно раскачивая бедрами. У многих получалось неуклюже, у некоторых, я бы даже сказал, получалось отвратительно, но от Рейджи невозможно было оторвать взгляд.

Длинная юбка покачивалась в такт, вторя ее плавным движениям, ее руки вырисовывали замысловатые линии, движения точные, грациозные, соблазнительные. Взоры всей мужской половины были прикованы только к ней.

Я обратил внимание, что танцующих четырнадцать. Почему четырнадцать, если в команде красных было пятнадцать человек? Кто-то из игроков кажется, отлынивал от наказания.

В центр зала к танцующим как-то неуверенно шел парень, потупив взгляд. На нем была просторная футболка с изображением мультяшной обезьяны. Парень остановился в центре, позади танцующих, взялся за край футболки, нервно теребя ее и видимо собираясь завязать ее на груди, как остальные. Я подумал, что это, наверное, запоздавший пятнадцатый игрок. Кажется, я его видел на выходе из зала. Но что-то в его бледном выражении лица меня настораживало, какое-то отчаянье сквозило во взгляде.

Парень резко задрал футболку, по залу прокатился истеричный визг. Вся толпа, перекрикивая музыку, бросилась к выходу, наседая друг на друга, топча друг друга. Музыка замолкла, крики приобрели лавинообразный гул, нарастая все больше и больше. Я глядел на парня, к животу которого серым монтажным скотчем была примотана бомба.

Я, не раздумывая схватил Латифу и Энни и вместе с ними упал на ступени. Рядом стоящие наемники и близняшки рухнули рядом. Латифа жалобно заскулила, уткнувши лицо в ладони. Я не мог оторвать взгляда от парня, выглядывая поверх девчоночьих голов. Никто не успеет. Если только кто-то выстрелит, что тоже рискованно. Нет разум отказывался верить, не может так все закончиться.

— За Капи! — остервенело заорал пацан, подняв руку вверх и зажмурившись: — Смерть Азизу Игал! Смерть…

Глава 16 или «Следами смерти»

Он заревел, рев перешел в визг, сливаясь с истеричными воплями и криками, пронёсшимися по залу. Я приготовился к взрыву, но парень резко замолк.

Что-то произошло в этот миг. Я видел как Рейджи, задрав юбку, резко дернувшись, застыла в метре от него, зажав в руках черный окровавленный кинжал. Видел отрезанную кисть руки с пультом детонатора, валяющуюся на глянцевом белом полу. Видел, как парень, выпучив глаза, с ненавистью глядя на Рейджи, медленно оседает, хватаясь рукой за кровоточащее горло.

Люди орали и ругались, толпясь у выхода, кажется, их не выпускали.

— Всё? — дрожащим голосом спросила Латифа, подняв голову.

Мы начали вставать со ступеней.

— Администрация башни Сорахашер просит всех оставаться на местах, — раздался бесстрастный громоподобный голос из динамиков. — Не создавайте панику, не пытайтесь покинуть здание, опасность ликвидирована. Все, кто не причастен к данному инциденту, вскоре будут отпущены.

— Ракшас, у меня ведь был сегодня выходной, — выругался наёмник с густой щетиной, у него на поясе что-то вибрировало. Еще у нескольких запиликали и зазвенели телефоны. Они, не сговариваясь, поспешили вниз, куда-то за лестницу.

Девчонки взволнованно переглядывались, Энни потеряно глядела в пол, весь игривый задор с нее вмиг слетел.

Я смотрел на Рейджи, она так и застыла с кинжалом в руке. Я был удивлён, никогда бы не подумал, что она на такое способна. Я вообще никогда не подумал, что женщина способна одним взмахом отрезать кисть руки. Откуда-то с другого края холла к ней бежала Амали, роняя бумажные пакеты с покупками.

Странно это было, мне казалось, у них достаточно прохладные отношения или даже вражда. Но Амали выглядела встревоженно. Она подлетела к Рейджи, крепко обняла ее, нашептывая что-то на ухо, поглаживая белые волосы. Кинжал из рук Рейджи упал на пол.

К ним подошел человек из охраны и начал что-то объяснять. Люди в чёрной форме с гербом Сорахашер носились по всему холлу. Несколько человек суетилось вокруг парня с бомбой.

К нам тоже подошли несколько людей в форме во главе с лысым невысоким коренастым мужчиной в красно-оранжевом костюме, с суровым квадратным лицом.

— Вы должны немедленно проследовать с нами в безопасное место, — сказал он.

— Юржи, — взволновано обратилась к нему Латифа, — Санджей, он тоже был здесь, его надо найти.

— Не переживайте, он был внизу, в казино, но его уже провели в бункер, — сухо улыбнулся Юржи, как я понял, это и есть тот самый начальник охраны.

— Амали и Рейджи? — кивнула в сторону девушек Зар-Зана.

— Их тоже проведут, вам не нужно переживать ни о чем, следуйте за нами.

Энни вежливо, но решительно оттеснили от нас, а она так и стояла, ошарашено глядя в пол, будто и вовсе ничего вокруг не замечала. Мы зашагали за Юржи.

Не смотря на периодически звучащее предупреждение, паника продолжалась, но люди уже не пытались покинуть здание.

Нас охраняли так, как, наверное, не охраняют в моем мире даже президентов. Мы шагали окружённые плотным кольцом из десяти вооруженных бойцов.

— Юржи, нам еще что-то угрожает? — спросила Зар-Зана, глядя на спины бойцов.

— Просто меры предосторожности, — ответил начальник охраны, но голос его прозвучал не очень убедительно. Подумав, он добавил: — В борделе Накта Гулаад, за час до инцидента были найдены трупы двух девушек. Сейчас проверяем камеры слежения, выясняем, был ли смертник причастен к этому, и пытаемся выяснить, были ли у него сообщники.

— В таком случае, может, стоит вернуть нам оружие? — не скрывая недовольства бросила Рейджи, идущая позади.

— Вы, бал, кажется и без нас неплохо справились с этой задачей, — вздохнув, ответил Юржи. — Боюсь представить, где вы прятали кинжал. И хотелось бы напомнить — по правилам в башню Сорахашер нельзя проносить оружие.

— Идиотские правила, — огрызнулась Рейджи, — и если бы я этого не сделала, нас бы всех взорвали. Ваша охрана ведь спит.

— Неверно, бал Рейджипуран, наш человек сразу же взял смертника на прицел. Вы же помешали его убить. Еще секунда и пулю вместо него схватили бы вы.

— Вы лучше расскажите, как так вышло, что в башне Сорахашер оказался смертник с взрывчаткой и как он ее пронес? — вмешалась в разговор Зар-Зана.

— Мы это выясняем, — нехотя ответил Юржи, а затем добавил: — скорее всего, ее пронесли частями. Мы думаем, к этому причастны убитые девушки из Накта Гулаад, они прибыли как раз сегодня утром.

— Уже известно, кем был смертник? — спросила Амали.

— Пока что выяснили, что он не наёмник. На груди была маскировочная накладка, скрывающая герб Капи, родовая метка так же имеется, выясняем, какому роду она принадлежит.

— Отцу уже сообщили? — спросила Зар-Зана.

— Конечно, в первую очередь, — деловым тоном, ответил Юржи. — Я еще раз повторяю, вам не стоит переживать ни о чем.

Нас провели к маленькой служебной двери, повели длинными техническими коридорами. Несколько раз мы входили в очередные двери и спускались все ниже, и ниже. Шли мимо зарешеченных складов, мимо каких-то служебных комнат и комнатушек. Сколько нижних этажей у башни, оставалось только догадываться.

Когда мы проходили мимо большого темного помещения, в сумерках которого вычерчивался силуэт громадных ступней, я замер.

На меня наткнулась идущая позади Амали.

— Не останавливайтесь, — поторопил нас охранник.

Пришлось идти дальше.

— Что там? — спросил я шепотом у Амали, и она так же шёпотом ответила:

— Это Маричир — Золотой страж богов. Он неисправен, как впрочем, и большинство Маричиров. Работающих стражей осталось в мире всего восемь. Наш уже лет сто как иссяк. Но клан хранит его, надеясь что однажды кто-то сможет его наполнить и запустить экатва-шакти.

— Золотой страж? Зачем? — спросил я, надеясь, что Амали все же расскажет мне подробнее о нем.

— Стражей создали боги, для того чтоб помочь людям во время войны с асурами. Силы были неравные, люди во многом проигрывали асурам, поэтому и понадобились сильные машины, способные уничтожить, умеющих принимать облик великанов, асуров. Он управляется, так же как и сурират, с помощью симбиотического подключения ракты к системе экатва-шакти.

Я оглянулся, мы уже давно миновали помещение с золотым великаном. Весьма любопытно, эти стражи ведь были чем-то вроде наших боевых или рабочих роботов, только куда больших размеров. Только вот это — симбиотическое подключение, технологии которые в нашем мире попросту невозможны, потому что у нас нет шакти. Поставил себе мысленную заметку, что необходимо лучше разобраться в местной истории и религии. Боги, война с асурами. Мне показалось, что где-то я это все уже слышал.

Наконец мы пришли к тяжёлой толстой металлической двери, распахнутой настежь.

— Сколько нам здесь торчать? — скучающим тоном спросила Латифа, осматривая серые стены бункера.

— Как только убедимся, что все в порядке, вы сможете подняться на свой этаж, — сказал Юржи, и коротко поклонившись, вышел. Дверь со скрежетом закрыл охранник, оставшийся с нами внутри.

Здесь уже находился Санджей, он сидел в большой полумрачной гостиной на диване, скрестив пальцы у рта и нервно подергивая коленом.

— Все целы? Все в порядке?! — вскочил он с места, перескакивая взглядом с лица на лицо, будто мысленно пересчитывая всех. На меня он взглянул в последнюю очередь и тут же ощерился:

— Все из-за тебя! — зло выпалил он. — Из-за тебя чуть не погибли…

Он осекся, наткнувшись на осуждающие взгляды остальных.

Я же лишь усмехнулся. Ну конечно, а кто же еще мог быть виноват, как ни я?

— Если бы он не убил Капи… — продолжая злиться, сказал Санджей.

— Зунар сказал убить Капи, — ответил я и плюхнулся на диван напротив.

— Если бы не Азиз их убил, то убил бы Зунар, — встряла в разговор Рейджи. — Поэтому успокойся, Санджей. Никто не виноват. Зунар действовал так, как и должен был. Азиз действовал так же. Капи сами виноваты.

Она села рядом со мной, подбадривающе улыбнулась и, взяв край длинной юбки, принялась оттирать с рук засохшую черную кровь.

Несколько минут мы сидели в мрачном молчании, пока Латифа не сказала:

— А ведь получается, смертник Капи был с нами на Аш-голе…. Зачем идти играть в Аш-голу, если ты собираешься взорвать башню?

— Может, это было его последнее желание, — нервно усмехнулась Зар-Зана.

— Мне кажется, я видела его, когда мы уходили из зала, — неуверенно сказала Ашанти. — Я еще удивилась: он вышел из трубы, уже сняв бронекостюм. И нес его в руках, вот так: — Ашанти прижала руки к животу, — наверное, там он и прятал бомбу.

— Думаешь, бомба была в трубе? — недоверчиво взглянула на нее Рейджи.

Я тоже задумался. Где бы они там прятали бомбу? Возможно в одном из ящиков. В туннеле нас было трое: я, парень из нашей команды и из красной команды, которого я вырубил. Получается, это и был смертник.

Зар-Зана подалась вперед:

— А меня интересует больше другое. Как Капи узнали, что Азиз будет сегодня в башне? Смертник ведь явно кричал, что эта месть предназначалась Азизу.

— Может кто-то из наших сливает информацию? — нахмурился Санджей.

— Если бы это было так, — подала голос Амали, — они бы все равно не успели. На одну только подготовку у них бы ушел день-два. К тому же я думаю Юржи прав, что бомбу пронесли частями. И это могли быть новые девушки из борделя, обычно женщин слишком не обыскивают. Получается, они принесли бомбу утром. И они точно знали, что Азиз будет в башне.

— И точно знали, что Азиз будет на Аш-голе и будет находиться в холле во время взрыва, — добавила Рейджи.

— Они отслеживают Азиза через провидца! — ужаснулась Ашанти.

— Вероятнее всего, — подтвердила Рейджи.

— Разве у Капи был провидец? — удивился Санджей. — Что-то я такого не припомню.

— Они могли скрывать его, как делают все кланы, когда появляется сильный ракта, — предположила Зар-Зана. — Только ведь им бы понадобилась личная вещь Азиза. У тебя ничего не пропадало? — она вопросительно уставилась на меня.

Я отрицательно замотал головой. Что у меня могло пропасть? У меня и личных вещей-то здесь нет.

— Возможно, следили за кем-то из нас? — задумчиво сказала Латифа.

Санджей резко возразил:

— Нет, даже если им помогал провидец, все равно он не мог бы увидеть точное перемещение Азиза на сутки вперед. Он мог только увидеть возможные вариации будущего. Слишком много факторов. К тому же решение отправиться в башню было спонтанным.

— Ну-у-у… не совсем, — опустив глаза, сказала Ашанти. — Мы с Зар-Заной еще вчера собирались отпроситься у отца в башню.

— Хорошо, — кивнул Санджей, — но играть в Аш-голу вы ведь не планировали вчера.

— Нет, — синхронно замотали головами близняшки. — Мы не могли знать, что будет набор ровно тогда, когда мы приедем, и будем решать, куда нам пойти. Мы ведь могли отправиться в любое другое место.

— Но Аш-голу бы все равно не пропустили? — снисходительно улыбнувшись, спросила Амали.

— Нет, конечно! — в один голос отозвались близняшки.

Амали кивнула:

— Видимо, на это был и расчет. Значит, был кто-то еще, кроме провидца, кто-то из клана, кто мог знать о вашей любви к Аш-голе.

— Да об этом ведь все знают, — вздохнула Зар-Зана и устало уткнулась лицом в ладони.

Повисла тишина. Каждый задумался о своём.

— Не нравится мне все это, — спустя время, мрачно сказала Латифа.

И тут я с ней был полностью согласен. Мне и самому едва ли нравилось происходящее. Вообще мало приятного, когда за тобой следят провидцы и когда тебя пытаются убить. Иллюзии о беззаботной и роскошной жизни аристократа рухнули в один миг. Истина банальная, но просто так никогда ничего не достается. Здесь ты или сражаешься за свое, выгрызая и вырывая из лап судьбы, или платишь. Иногда самым дорогим, что у тебя есть — собственной жизнью. Но урок я усвоил, теперь нужно быть куда осторожнее и внимательней, и расслабляться нельзя ни на миг, даже тогда, когда кажется, что ты в полной безопасности.

Мы просидели в бункере, наверное, два часа, не меньше. От скуки я пошел изучать помещение, выяснил, что бункер был рассчитан на пятьдесят человек и явно был предназначен для аристократов клана. Все те же роскошные комнаты с отдельными ванными, маленькие комнатки для персонала, склад забитый едой, кухня, столовая, кинотеатр и даже бассейн.

А затем в дверь бункера громко постучали и нас выпустили.

Когда мы вернулись обратно в холл, здесь было удивительно тихо и безлюдно. Только охранники в черной форме сновали туда-сюда, и в конце зала стояли Симар, Зунар и Юржи.

Внезапно по лестнице пронеслась громадная черно-огненная тень, я от неожиданности отшатнулся. Латифа захихикала. Призрачный лев пробежал через весь холл и послушно сел на задние лапы возле Зунара и Симара. В ярком освещении он казался чем-то нереальным. Будто клубящийся дымом пожар, принявший очертания льва.

С другого конца зала, просочившись сквозь стену, вышел еще один лев, сотканный из серого дыма. Его глаза и пасть светились ярко-голубым светом. Этот лев был крупнее черного, и выглядел ещё внушительнее.

Он тоже проследовал через холл и сел возле Зунара с Симаром. Оба льва поклонились братьям Хал, склонив головы к их ногам, Симар и Зунар в свою очередь поклонились львам. А затем призраки, вмиг распустившись на дымчатые лоскуты, растворились в воздухе.

Зунар, заметив нас, что-то сказал Симару. Симар ему кивнул, а сам повернулся к Юржи. Зунар решительно зашагал к нам.

— Все целы? — он окинул нас взглядом.

— Вы нашли, кто ему помогал? — вместо ответа, спросила Амали.

— Нет, больше никого не нашли, — сухо ответил Зунар. — Но Старший и Младший хранитель осмотрели башню, здесь больше нет никого, кто мог бы нам угрожать. Поэтому, мы можем быть спокойны.

Взгляд Зунара остановился на Рейджи, стал строгим. Рейджи потупила взгляд и как-то сникла вся.

— А вы узнали, кем был смертник? — спросил Санджей.

Зунар, продолжая пристально следить за Рейджи, ответил:

— Капи, аристократ, из рода Эду. Мы казнили у источника его старшего брата. Сами Капи наверняка будут отрицать свою причастность к этому инциденту. Хеффис Сафид уже звонил Симару и заверил, что он ничего не знал о том, что Тафари Эду планирует месть. Извинялся, — Зунар усмехнулся. — Но все это едва ли внушает доверия. Хеффис может и непричастен, а вот то, что к этому приложил руку его сын, я нисколько не сомневаюсь. Но мы не можем действовать открыто, пока не признают Азиза.

— И что?! — возмутился Санджей. — Капи извинились, и мы так просто это оставим? Они повесили наших людей на границе, они чуть не взорвали башню Сорахашер, а мы будем сидеть и ждать, когда признают Азиза?! Разве мы не должны действовать уже сейчас?!

— Так решил Симар, — сказал Зунар с усмешкой глядя на сына, кажется, он был доволен его реакцией. — Но Вайно уже очень скоро получит от меня ответный подарок.

Санджей, удовлетворённый ответом, кивнул.

— Может не стоит усугублять, пока нет официального решения? — неуверенно спросила Ашанти.

На что Зунар хищно улыбнулся, и приложил палец к губам:

— Тс-с-с. Забудь, милая. Я вам ничего не говорил.

Повисла гнетущая тишина.

— Правда на нашей стороне, — подбадривающе сказал Зунар, — но пока что нам всем стоит быть начеку. Охрану придется усилить, не забывать про защиту и оружие. Поняли?

— Поняли, — вяло отозвались все.

— А теперь, — сказал Зунар, — отправляйтесь на этаж Хал и оставайтесь там до утра.

Мы развернулись и зашагали к лифту.

— Рейджи, а ты останься, — металлическим тоном окликнул ее Зунар.

Всю дорогу к лифту я шел и оглядывался на Зунара и Рейджи. Что он собирается с ней сделать? Судя по тому, как Рейджи склонила голову и сжалась, как минимум высечет розгами. Нет, не то чтобы я беспокоился о Рейджи. Хотя я никогда не считал, что бить женщин или детей, правильное и достойное занятие. Но вмешиваться в отношения Зунара и его наложницы, я не собирался. Здесь все же больше сыграли роль любопытство и исследовательский интерес. Этот случай ярко и наглядно иллюстрировал местный менталитет и традиции.

Латифа увидев мой взгляд, усмехнулась:

— Ох, Рейджи-Рейджи. Притворщица! Можно подумать, что она и впрямь напугана.

Я вопросительно поднял брови, намекая, что неплохо бы объяснить.

— Конечно же, нет, — усмехнулась Латифа. — Ей ли бояться отцовского наказания, она постоянно что-то вытворяет. В последний раз она устроила пьяные танцы в одном из клубов студенческого квартала. В отместку отец наказал ее на месяц и завел вторую наложницу, — Латифа кивнула в сторону Амали.

— Наказание, — кивнул я, думая о том, какие всё-таки странные обычаи и порядки в этом мире.

— Да ничего ей не будет, — продолжала болтать Латифа, — посидит месяц дома, не получит несколько подарков, ну и в спальню к отцу какое-то время не походит, вот и все наказание. А вообще… отец ее слишком любит, чтоб наказывать всерьёз.

Здесь Латифа недовольно поджала губы и нахмурилась. Кажется, сейчас я наблюдал ревность. Дочь ревнует отца к наложнице? Или скорее это обида, что отец любит наложницу больше чем ее? Наверняка это не так, но Латифа наверняка так считает. И я снова подумал о том, какая все-таки странная и проблемная эта семейка.

Латифа тем временем успела переключиться на Санджея:

— Юржи сказал, что ты был в казино, — неодобрительно глядя на брата, сказала она, — разве отец не запретил тебе?

Лифт поднялся на последний этаж. Я сразу обратил внимание, что в коридоре пасутся несколько охранников. Едва ли это меня обрадовало. Я все еще собирался на крышу для того, что разместить ретранслятор. События проносились таким стремительным потоком, что боялся, другого случая вообще не представится. По-хорошему, я уже должен был разместить не одну, а несколько антенн. А у меня пока что имелась только одна на крыше особняка Зунара, который далеко не самое высокое место на Хеме. А вот небоскрёб Сорахашер подходил для этих целей отлично. Поэтому я решительно нацелился сделать это сегодня.

Близняшки попрощались и упорхнули по своим комнатам. Латифа и Санджей так увлеклись спором, что кажется, вообще не замечали никого вокруг.

— Куда мне? — спросил я, еще не успевшую убежать к себе Амали.

Она замерла, задумавшись, резко развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась к одной из дверей:

— Вот, — распахнув дверь, сказала она, — сюда. Сейчас эта комната никому не принадлежит.

Я благодарно кивнул и вошёл в комнату.

Шикарные апартаменты: со светлыми окнами в пол, плазменным телевизором в полстены, большой кроватью, барной стойкой, беговой дорожкой у окна и неожиданно джакузи. Кажется, Амали ошиблась, когда говорила, что эта комната никому не принадлежит. Или?…

На стене висели фотографии. Здесь были молодые, совсем юные Симар и Зунар, я их безбородых, поначалу не признал. Девчушка, которую я принял за Латифу, но присмотревшись, понял, что не она. Такая же рыжая, но черты лица более мягкие и глаза грустные. Эта девчонка оказалась и на другом фото с Симаром и Зунаром, а так же симпатичной женщиной, в которой я признал молодую бабушку Литу. Теперь понятно, в кого они все такие рыжие. На центральном фото была вся семья: трое детей, Лита и строгий мужчина с холодными глазами и острыми чертами лица, на лбу которого был тот самый обод со львом, который сейчас носил Симар. Аричандр первый — отец семейства Хал.

Кажется, эта комната принадлежала ему.

Идти на крышу, пока в коридоре охранники, смысла не было, поэтому чтоб скоротать время, я включил телевизор и принялся переключать с канала на канал. На самом деле я надеялся увидеть что-нибудь о сегодняшнем происшествии. В моем бы мире новость о теракте звучала бы уже отовсюду. Но здесь — тишина. Хотя, что удивительного? Разве я видел в холле журналистов? Ну, или полицейских? Нет. Здесь, кажется, клан являлся одновременно сразу всеми органами власти, а такие структуры как полиция, военные подразделения и вовсе не существовали.

Борясь с зевотой, я понаблюдал за тем, как где-то в Империи неправдоподобно счастливые люди с натянутыми улыбками собирают яблоки с деревьев, а диктор рассказывает, что нынешний урожай обеспечит население яблоками на ближайшие полгода, и незначительный дефицит будет ожидаться с середины весны.

В конце концов, мне надоело сидеть. Я решил, что ну пусть нам запретили уходить этажа, но вот ходить по этажу ведь не возбраняется. Поэтому я спокойно вышел из своей комнаты и направился в комнату, куда зашла Латифа. Охранники проследили мой путь и, увидев, как я стучу в дверь, тут же потеряли ко мне всякий интерес.

Латифа отворила сразу же, будто стояла под дверью и ждала.

— Что? — округлив глаза и чуть не наскочив на меня, воскликнула она: — А! Это ты, Азиз. Заходи, я еще не сплю.

Я вошел, комната Латифы выглядела иначе: в розовых тонах, даже ноутбук на столе и тот розовый. Кстати, ноутбук. Нужно взять на заметку познакомиться с местным интернетом. Если он хотя бы немного похож на наш, это значительно упростит мне жизнь.

Я, слегка ошалев от обилия розового, рассматривал комнату Латифы. Повсюду всякие бусинки, стразики, рюшечки, фотографии в милых рамочках, плюшевые игрушки повсюду. От этого всего у меня в глазах зарябило. Было видно, что хозяйка здесь бывает нередко и комната жилая.

— Не можешь уснуть? переживаешь? Да? Боишься, что тебя убьют? — плюхнувшись на мягкую кровать, сочувствующе спросила Латифа.

Что? Нет! Я скривился, дав понять ей, что пришел по другому поводу.

— А что тогда? — заинтересованно уставилась Латифа.

— Охрана, — сказал я. — Ты…

Я очень долго пытался подобрать слово, обозначающее «отвлечь» но так ничего и не придумал.

Латифа выжидающе сверлила меня любопытным взглядом:

— Что? Что охрана? — нетерпеливо подпрыгивая на кровати, спросила она.

— Звать охрана сюда, — медленно сказал я. — Говорить, ты боятся. А я уходить на этаж Игал, — соврал я, ну не говорить же ей, что я собрался на крышу.

Латифа сверкнула заинтересованно глазами и вскочила с кровати. Кажется, сегодняшние события ее чрезмерно взбудоражили:

— Хочешь на свой этаж? Я с тобой! — с азартом воскликнула она.

Я обречённо вздохнул:

— Нет! Охрана! Ты здесь, а я уходить.

— То есть, ты хочешь, чтоб я их отвлекла? — хитро сощурила она глаза, скрестив руки на груди.

— Да! Хочешь, отвлекла! — торжествующе воскликнул я. Ну наконец-то до нее дошло.

— Сегодня охрана будет рыскать везде, тебя поймают, — неожиданно заявила Латифа, а ведь только что со мной собиралась, и вдруг такие перемены. Она, хмурясь, сверлила меня осуждающим взглядом, но вдруг, заговорщицки улыбнувшись, кивнула:

— Ладно, помогу тебе. Ты же мой брат. Братья и сестры всегда должны помогать и выручать друг друга. А завтра ты мне расскажешь, как все прошло. Договорились?

— Договорились.

— Ну а сейчас иди к себе, — она подтолкнула меня к выходу, — и жди. Когда я закричу, дождись, когда охрана убежит ко мне, и можешь идти.

— Спасибо, — поблагодарил я ее и ушел к себе.

Латифа выждала пятнадцать минут, а затем на весь коридор раздался истошный визг. Затопали охранники, но крик привлек не только их. Послышался взволнованный голос Санджея, Амали и близняшек.

Я выглянул из комнаты, убедился, что в коридоре никого нет, и все сейчас в комнате Латифы, из которой доносится ее возгласы:

— Там в ванной! В ванной! — кричала она. — Там громадный паук!

Пока все не начали расходиться, я поспешил к лифту, надеясь, что он вывезет меня прямиком на крышу. Но не тут то было. Лифт на крышу не ехал, а счет этажей заканчивался здесь, на этом этаже. Пробежав до конца коридора, я увидел белую дверцу с изображением ступеней и нырнул в нее.

Лестница оказалась тихая, с тусклым освещением, похоже, ею редко кто пользовался. Я побрел наверх. Дверь, ведущая на крышу, была не заперта. Только я открыл ее, как в лицо ударил холодный ветер. Здесь наверху он особенно бушевал. Чуть дальше на крыше располагалась вертолетная площадка, а в метре над ней зависло НЛО, точнее сурират. Я замер, всматриваясь: нет ли там кого? Но было тихо. Кажется, на нем сюда прилетели Зунар с Симаром. Но так как аппарат не крутился и вообще признаков жизни не подавал, я поспешил к флагштоку.

Флаг клана отчаянно трепыхался на ветру, норовя сорваться. Что там говорил Гереро? Чем выше пометить ретранслятор, тем лучше будет прием. Если сигнал хороший, рядом приёмник или еще один ретранслятор, при установке антенна должна мигнуть красным.

Я снял одну из бусин, зажал в зубах и полез по маленьким перекладинам флагштока. Слишком высоко я взбираться не стал, при таком порывистом ветре и свалиться недолго. Для активации ретранслятор необходимо было хорошенечко сдавить в центре отверстия и дождаться, когда он выпустит усики-присоски. Теперь бусина в моих руках подмигнула синим, и выпустила тонкие, будто щупальца, присоски. Я поднес его к металлическому столбу и ретранслятор тут же закрепился, подмигнул ярко-красным и погас. Активация завершена.

Я глядел на него озадачено. Ярко-красный. Неужели где-то близко передатчик? Или еще один ретранслятор? Нет, передатчика поблизости быть не могло, это я помнил по карте, слишком далеко от исходной точки. Вывод напрашивался сам собой: в Сундаре был когда-то агент с Земли, получается, он и разместил ретранслятор. Или возможно он все еще здесь? Я оглянулся, как будто агент мог стоять прямо у меня за спиной.

Интересно, удалось ли этому агенту выстроить ретрансляторы до передатчика и наладить связь? Это было легко проверить. Я вынул орла из-за пазухи, поднял, направив в сторону ретранслятора, зажал змею: если сигнал есть, змея дважды должна завибрировать, если нет — то рация никак не отреагирует.

Ничего не произошло. Сколько бы я не сжимал, орел не вибрировал. Плохо, значит, агент не успел разместить. А я так надеялся. Это бы мне невероятно упростило задачу.

Ветер выл, и на миг мне показалось, что я слышу голос, тихий и протяжный, сливающийся с ветром и зовущий меня:

— Никита-а-а-а…

Неприятный холодок пробежал по коже. Я оглянулся — никого. Показалось. Сбросив нахлынувшее наваждение, еще немного постояв и полюбовавшись ночным городом, я решил, что пора возвращаться.

Территории клана Нага, Угра — столица клана, родовое поместье Тивара.

Изана чувствовала, как ярость сжигает ее изнутри. Она плохо контролировала себя в такие моменты, а сейчас и вовсе не хотелось сдерживаться. Этот старый кретин Хару все испортил!

Он терла собственные запястья, чувствуя как шакти накапливается в каналах, подгоняемая яростью, и просится наружу.

Изана принялась нервно ходить по залу, крышка разбитого вдребезги телефона захрустела под каблуками.

— Идиот, — шипела она, не находя себе места. — Старый кретин. Где он?!

— Он еще не приехал, свамени, — бесстрастным голосом ответил молодой раб, покорно ожидающий у окна прибытия Хару.

Изана на миг замерла, разглядывая его: высокий, черноволосый тамас, недавно купленный у Вайш. Отличный экземпляр: неутомим в постели, не слишком болтлив, как прошлый, и не слишком холодный, как позапрошлый. И Изане даже казалось, что она испытывает к нему нечто похоже на нежность, но и он сейчас ее раздражал.

Какого ракшаса он так невозмутим? Все ее планы летят в саму глубокую нараку! Сорахашер в любой момент может заставить своего ублюдка говорить о том, что Нага истребили род Игал.

И Хару так подвел ее. Выбрал самого никчемного из Капи, который даже бомбу взорвать не смог. А ведь план был идеальный. Изана уже предвкушала и представляла в красках, как Сорахашер ползают по руинам башни, разыскивая своих сопляков. Это был отличный шанс лишить Сорахашер всех наследников одним махом. Настроить их на кровавую войну с Капи и наблюдать, как лев и обезьяна грызут друг другу глотки.

Конечно, она могла бы устроить взрыв и на следующий день, когда вся знать Сорахашер соберется на прием в честь Азиза, но это бы был слишком роскошный подарок для Капи. Нет, ей нужна была эта война. Нужно было, чтоб они истощили и перебили друг друга. Именно она Изана из рода Тивара, должна сделать то, что так и не решился сделать ее отец. Отобрать у Капи источники и земли Игал, а может даже и у Сорахашер.

— Приехал, — отозвался раб.

Изана вытянулась, сощурилась, напряженно глядя на дверь, шакти забурлила, рвясь наружу. Не сейчас. Айя, чувствуя злость хозяйки, вскочила с места и тоже напряженно уставилась на дверь.

Хару вошел нерешительно, не посмел взглянуть на главу клана, и тут же рухнул на колени, уткнувшись лбом в пол.

— Нара! — жалобно вскрикнул старик. — Я все исправлю! Исправлю!

— Исправишь?! — крик Изаны пронесся по всему залу, она почти готова была дать волю ярости и вскипятить этого недоумка.

— Да! Исправлю! Вот увидите! Позвольте говорить! Провидец увидел смерть Зунара и мальчишки! Он просчитал вероятность… У меня есть план! — последнюю фразу Хару проверещал, видя как Изана поднимает руки, готовясь пустить в ход свою силу.

Изана застыла, размышляя:

— Говори, — медленно сказала она. Ей все сложнее было сдерживать сконцентрированную мощь, она начинала жечь ее изнутри.

— Наш план не совсем провалился, — быстро затараторил Хару. — Действия Тафари Эду все равно настроят Сорахашер против Капи. А Азиз Игал умрет. У нас еще остался осведомитель из Преданных Сорахашер, если мы предложим ему больше и дадим в помощь нирмала-ракту, он убьет мальчишку.

Изана больше не могла сдерживаться, сила жгла вены, она швырнула сгусток. Хару прикрыл лицо руками, вскрикнул, но вместо него на пол упал раб. Он хрипел, выл, содрогался в конвульсиях, изо рта текла пенистая черная кровь, а кожа краснела и покрывалась волдырями. Изана почувствовала облегчение.

— Хорошо, — холодным тоном сказала она. — Я разрешу тебе использовать невидимку, хотя я и берегла его для особых случаев. Но в этот раз, Хару, все должно пройти идеально. Мальчишка должен умереть. А иначе…

Изана указала взглядом на застывшего в немыслимой позе, теперь мало напоминающего человека, раба.

— Все будет сделано в лучшем виде, Нара, — на выдохе сказал Хару.

Глава 17 или «Утро в башне»

Всю ночь меня мучали кошмары. Обрывки прошлой жизни, обрывающиеся тьмой. Взрыв в небе, горящий у меня на глазах родительский скайер, летящие стремительно на землю обломки. Ужас, отчаянье и безысходность. Бессилие и ненависть. Закрытые гробы, заплаканные бледные лица сестер, строгое лицо соцработника и приют. Хесус и его выжженное кислотой перекошенное от злобы лицо. И бесконечно зовущий меня голос, отдающий звенящим могильным холодом:

— Никита… Никита…. Впусти меня! Ты мне должен! Впусти-впусти-впусти…

Этот голос пугал и одновременно вызывал странное чувство печали и тоски. Я уже слышал его. Что оно хочет? Черная тень, горящие желтым глаза.

— Что тебе нужно? — мой голос во сне звенит глухо, утопая во тьме.

— Отмщения… — шипящая злость, перерастающая в вопль отчаяния. — Ты должен впустить! Отомстить!

Я несколько раз просыпался в холодном поту и снова засыпал, проваливаясь в бред.

А утром меня разбудил Сэдэо. Спросонья даже не понял, что происходит и что здесь делает мастер. Хотя, когда и окончательно продрал глаза, все равно не понял, когда он успел приехать.

— Тренироваться нужно каждый день, — резким движением одергивая штору и пропуская в комнату слабый утренний свет, заявил мастер.

Да что б его, еще ведь даже толком не рассвело! Я взглянул одним глазом на часы на прикроватном столике. Пять утра, а ведь я лег, когда маленькая стрелка давно перевалила за двадцать шесть.

Может, лег бы и раньше, но мне пришлось долго и нудно разбираться с охранниками и Зунаром, которых я застал в коридоре, возвращаясь ночью с крыши. Да и после вчерашних событий можно было на день отложить тренировки.

Но Сэдэо так не считал. Короткими подбадривающими фразами он согнал меня с кровати, заставил умыться и натянуть на себя костюм для тренировок. Я запоздало удивился, что костюм — просторные штаны и короткий халат без рукавов, — сидит на мне отлично и совершенно не жмет.

Мастер потащил меня к лифту. Я попеременно закрывал то один глаз, то другой, как будто так можно было выспаться. Спать хотелось так сильно, что мне казалось, такие манипуляции помогают. Мысленно я клял Сэдэо, а заодно и всех жаворонков, предпочитающих подрываться, как только солнце забрезжит на горизонте. Потому что сам я сова. Может я раньше ею и не был, но сейчас я точно уверен — я сова. Пришел бы урджа-мастер ко мне ночью, я был бы бодр, полон сил и энтузиазма для новых свершений, а сейчас я просто хотел спать.

Мастер вжал кнопку с замысловатой острой, как китайский иероглиф, цифрой четыре, и мы поехали вниз. Что там, на четвертом этаже? После третьего уже не допускают посторонних, но там еще и не начинаются родовые этажи.

Я, прислонившись лбом к стене, прикрыл глаза и продолжал дремать. Как бы хотелось, чтоб этот лифт ехал и ехал, медленно и долго, до тех пор, пока я не досплю свои проложенные четыре часа. Лифт остановился так резко, что я стукнулся лбом о стену. Створки разъехались с противным шаркающим звуком, заставив меня разлепить глаза.

— Просыпайся, Азиз, — не глядя на меня бросил мастер и бодро зашагал по синей плитке широкого коридора.

Я, вздохнув, побрел следом. Коридор был бесконечный, отвратительно яркий, с желтыми глянцевыми стенами и красными дверьми. Мне казалось, мы никогда не дойдем туда, куда вел меня мастер, коридор то сворачивал, то был прямой и бесконечный, и я уже всерьез решил, что мы ходим кругами. Наконец Сэдэо распахнул красную дверь, пропуская меня в большое просторное помещение.

Я осмотрелся. Первое, что бросалось в глаза — огромные окна в пол, как и во всей башне, через которые виднелась ещё сонная Сундара. Само же помещение без сомнения было спортивным залом. Центр был устлан татами, в дальнем углу находился вполне себе привычный для меня спортивный инвентарь: шведская стена, потолочные подвески для прыжков, брусья. В другой части зала тренажеры, беговые дорожки, резиновые манекены. Стоит отметить, что зал был огромен и явно предназначался для тренировок большого количества людей.

— В башне Сорахашер невозможно использовать шакти. Поэтому, мы посмотрим, на что ты способен без неё, — сказал Сэдэо, озадачив меня.

Мастер вытащил шест из общей связки и бросил мне. Наверное, думал, что я не поймаю, но поймал одной рукой, а второй сонно потирая глаз. Сэдэо усмехнулся и достал еще один шест себе.

Мастер провернул шест в руке, а затем удивительно ловко принялся его вращать. Я усмехнулся, в исполнении мастера этот трюк выглядел как какое-то ребячество. Жонглировать, крутить шест и прочие другие выкрутасы я научился делать еще в детстве. Поэтому, когда мастер перестал изображать вентилятор, я с легкостью продемонстрировал ему, что и сам так умею. Сэдэо усмехнулся и, подбросив крутящийся шест в воздух, поймал и снова начал вращать его, только теперь вокруг своей оси, будто бы отбиваясь от невидимых противников. Мастер закончил и встал в стойку.

Подкидывать и ловить шест могут даже девчонки черлидерши. Повторить то, что показал мастер, не составило труда. Правда, я не совсем понимал суть такой разминки. Наверное, это подготовка к более интенсивной тренировке. Ну, или возможно у Сэдэо просто сегодня игривое настроение.

— Хорошо, — кивнул мастер, убирая шест. — Вижу, ты не совсем безнадёжен. А если так?

Мастер с разбегу взбежал на стену, пробежал по ней два шага и сделал переворот назад.

Я не смог сдержать улыбки и тут же повторил за Сэдэо.

Мастер озадаченно глядел на меня:

— Ты в хорошей форме, — сказал он, — видно, что ты много и усердно занимался, — а затем мастер нахмурился: — Удивительно, что потеряв память, ты не потерял навык.

Здесь я замялся, повел плечом, но все же изобразил на лице задумчивость.

— Само, — сказал я, быстро подобрав правильное слово. Кажется, мой ответ его удовлетворил.

— Удивительная штука, человеческий организм, — Сэдэо постучал себе пальцем по виску, — мозг не помнит, а тело помнит. Зунар Хал полагает, что тебя держали в плену. Я же думаю, что это не так. Ты держишься уверенно, ты в хорошей форме, ты не запуганный, каким бы должен быть, если б тебя всю жизнь держали взаперти. Но и не похоже, чтоб тебя воспитывали презренные. Нет в тебе присущей им дикости. Где же ты был, Азиз?

Я пожал плечами, изображая недоумение, а сам мысленно сокрушался. Что это? Сэдэо явно лез не в свое дело. Вместо тренировок, он решил испытать меня, чтоб проверить какие-то свои догадки? И все же при всей его сдержанности и дисциплине, даже урджа-мастер не мог избавиться от любопытства.

— Я не помню, — отчеканил я, дав понять, что говорить здесь не о чем.

Урджа-мастер, сделал вид, что не заметил моего резкого тона, и начал говорить в присущей ему размеренной поучительной манере:

— Ты должен выбрать свой путь, Азиз.

— Путь? — я усмехнулся, поднял валяющийся шест и принялся его крутить.

— Любой человек, не важно, тамас или ракта, должен как можно раньше избрать свой путь, — серьезно сказал Сэдэо.

Я вздохнул, подкинул шест, он, прокружившись несколько метров, упал мне в руки.

— Иначе, — мастер повысил голос, намекая, что беседа серьёзная, требующая внимания, и не пристало дурачиться. Я вздохнув, убрал шест, чувствуя что сейчас меня завалят глубокомысленной, и от того совершенно непонятной философской чушью.

— Иначе, — уже тише сказал мастер, — все его старания и потуги не имеют смысла. Человек, не знающий своего пути, не знает и конечной цели. Он бредет во тьме. Он никогда не сможет пройти свой путь, потому что будет бесконечно топтаться на месте и ходить кругами. Каждый ракта выбирает свой путь. Путь милосердия и созидания, самый сложный, но и самый правильный, он следует законам риты, его завещали нам боги.

Я вздохнул. Ну вот. Еще и религия. Так и хотелось воскликнуть: «Эй, мастер! Когда ты закончишь этот треп и наконец, научишь меня крутым приемам?!» Одно дело тренировки, и совсем другое размышления о смысле жизни. У меня сейчас совсем другие задачи. Да меня, вместе с целой кучей народа вчера чуть не взорвали, какой к черту путь? Тут только думать и оглядываться, как бы тебя ненароком не пришили.

— Все знатные ракта с самого детства идут путем воина, — продолжал Сэдэо. — Они его не выбирают, этот путь им уготовлен с рождения. Путей существует множество. Путь воина, путь правителя, путь созидания…

Я смотрел на Сэдэо, изображая внимание. Интересно, а есть ли такой путь, где я жил бы себе спокойно в своем городе в чудесном особняке и никто бы не пытался меня убить? Точно! Этот путь называется свобода и безопасность. Вот, к этому я и стремился. Хотя о безопасности в этом мире кажется можно только мечтать.

Сэдэо, заметив, что я слушаю его в пол-уха, резко оборвал речь.

— Давай, — он указал взглядом на татами в центре зала и, снова взяв шест, зашагал туда.

На шестах я драться не умел, но как сделать противнику больно этим самым шестом очень даже представлял. Правда, все зависит от уровня мастерства противника. А здесь я ни капли не сомневался, что Сэдэо без проблем отходит меня этим шестом. Но попробовать все же стоило.

Мастер принял стойку, захватив шест обеими руками. Он внимательно глядел на меня из-под прикрытых век.

— Нападай, — велел он.

Я с секунду размышлял, куда бы именно его ударить, а затем плюнул, и просто замахнулся от плеча, особо никуда не целясь. Сэдэо, резким уверенным движением выбил у меня шест из рук, еще до того, как он успел преодолеть половину расстояния.

Я озадачено уставился на мастера. Здесь ведь нельзя использовать способности, откуда у него такая скорость?

— Еще раз, — велел Сэдэо.

Я побрел за шестом, улетевшим за пределы татами.

На этот раз я целился в голову и решил не жалеть мастера. Замахнулся, Сэдэо с легкой непринужденностью снова стукнул по шесту, отбив удар, затем с поразительным проворством ударил меня по руке и по ребрам. От очередного удара я увернулся, проскочил и ударил Сэдэо по спине. Правда, счастье длилось не долго, Сэдэо тут же огрел меня вторым концом шеста по уху.

Сэдэо снова завел поучительным тоном:

— Ты не правильно держишь шест, он должен быть продолжением твоей руки. Быть твоей рукой. Любое оружие эффективней, когда ты сливаешься с ним. А еще при ударе ты неправильно распределяешь центр тяжести. Полагаю, ты никогда не изучал боевые техники.

Я пожал плечами. Какие еще боевые техники? Бей первым, бей сильнее и бей так, чтоб противник не встал. Вот моя боевая техника. Всегда считал, что все эти боевые искусства хороши только как спортивные состязания, но малоэффективны в реальной жизни. В уличной драке, где никто и никогда не соблюдает никаких правил, тебе ничем не помогут выверенные махания ногами и отточенные удары, если твой противник внезапно достанет нож или огнестрел. Здесь всегда приходится думать головой, надеяться на реакцию и скорость. Но и, тем не менее, увидев в бою Зунара, я захотел научиться.

— Мы не успеем с тобой освоить за такой короткий срок даже четверть необходимых боевых навыков, — сказал Сэдэо. — Я научу тебя азам, расскажу, как использовать шакти во время боя и правильно распределять энергию, а дальше ты сможешь продолжить обучение уже в академии.

Я, соглашаясь, кивнул.

— Ладно, иди к манекену. С людьми тебе еще рано драться, — сказал Сэдэо, кивнув в сторону резинового человека.

Это было обидно, честно говоря. Но ничего не оставалось. Если не умею, надо учиться. Как там говорят? Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Вот и я, в общем-то, не надеялся, что у меня все сразу начнет получаться.

— Мы увеличим время тренировок, — бросил мне в спину Сэдэо. — Четыре часа не достаточно. Увеличим ещё на четыре. Утром будем оттачивать боевые навыки, вечером учиться управлять шакти.

Я совсем не расстроился, а напротив. Чтоб достичь цели я был готов заниматься сутками напролет. Мне, в общем-то, не привыкать. Всю жизнь перед глазами был родительский пример. Отец был высококлассным акробатом. Он тренировался, кажется постоянно. И мама: пока она висела на кольцах под куполом, пока отрабатывала трюки с полотнами, мы с Лерой и Женькой прыгали на батуте и играли. Воспоминания о детстве нагнали тоску.

А ведь все могло быть иначе, если бы эти твари не убили родителей, моя бы жизнь была совсем другой. Я бы никогда сюда не попал. Никогда бы не очутился в интернате. Никогда бы не подумал грабить дома и никогда бы не полез на ту проклятую виллу Джонсона.

Всю свою злость я согнал на манекене. Сэдэо показывал удары, а я повторял, и лишь изредка он поправлял меня, указывая на ошибки.

В зал потянулись и другие обитатели башни. Сначала пришла группа наемников и отправилась разминаться на брусьях, затем еще несколько человек пришли на тренажеры. Когда за окном совсем стало светло, а город проснулся и закопошился, в зале стало шумно и людно. И к тому времени я вконец вымотался, и мастер меня отпустил.

Спать уже не хотелось, но интенсивная тренировка давала о себе знать, хотелось есть и ныли мышцы. И все-таки я расслабился в последнее время, даже элементарную разминку не делал, вот теперь и расплачиваюсь.

Башня окончательно проснулась: прислуга суетливо носилась по коридорам со скатертями, каким-то декором, фужерами, тарелками вазами с цветами; расхаживал неспешно разномастный народ с охраной, это явно съезжались местные аристократы. Чувствовалась предпраздничная суета. Все готовились к вечернему торжеству. Так же нельзя было не заметить выросшую в числе охрану, черными тенями снующую в каждом углу, у каждого входа. В лифте я столкнулся с двумя дамами среднего возраста в сопровождении охраны. У одной из них, сухощавой крашенной блондинки на руках был маленький пушистый песик, похожий на шпица, но порода явно другая. Вторая, полная и крепкая шатенка с высокой строгой прической изучающе рассматривала меня.

— Какой этаж? — снисходительно улыбнувшись, высоким, хорошо поставленным голосом спросила шатенка. Хотя в этом очевидно не было никакой необходимости, охранник позади давно нажал нужный женщинам этаж и лифт тронулся.

— Последний, — улыбнулся я в ответ.

— Азиз Игал! — восторженно воскликнула блондинка так, что ее песик испуганно вздрогнул.

— Да, — согласился я. И тут же взгляды дам стали еще придирчивей, но в то же время радостные улыбки не сходили с их лиц.

— Ох, Азиз, как же ты похож на своего отца, — сказала, умиляясь, шатенка. — В юности мы были с ним дружны, и он даже пытался за мной ухлестывать, — изображая смущение, захохотала она.

Я тоже улыбался, меня вообще вся эта ситуация забавляла, взрослые женщины из кожи вон лезут, стараясь мне понравится.

— Я Нария Ангули, — представилась шатенка, — а это Самира Люмб.

Я кивнул, мол, приятно познакомиться. И в этот момент лифт приехал на нужный женщинам этаж.

Было видно, что их распирает от желания еще что-то сказать, но пришлось уходить. Блондинка не выдержала и уже на выходе сказала:

— Ты должен познакомиться с моей дочерью Тарией, — заявила она, — уверена, вы поладите.

Шатенка неодобрительно покачала головой, а я поспешил нажать кнопку лифта и поскорее убраться. Весело, теперь придется отбиваться еще и от мамаш с дочерьми на выданье.

Когда я вернулся на этаж Халов, еще из коридора заметил, что в моей комнате дверь была приоткрыта. В другой ситуации это бы меня насторожило, но по коридору расхаживали охранники, а значит опасаться нечего. Из комнаты послышались девичьи голоса, один из них принадлежал Амали. Я вошел в комнату и увидел, как Амали со служанкой суетятся перед распахнутой дверью гардеробной, а везде и повсюду лежит одежда: на кровати, на столе, висит на стульях.

— Здравствуй, Азиз, — весело поприветствовала Амали и кивнула на ворох одежды. — Твой новый гардероб.

— Дакшина, — кивнул я ей, поблагодарив и слегка растерявшись. Кажется моей надежде на отдых не суждено сбыться.

— Не желаешь взглянуть, — улыбнулась Амали, отодвинув дверцу просторной гардеробной, и пропуская меня внутрь. — Это то, что я успела купить вчера, а это, — она кивнула на ворох одежды на кровати, — уже утром. Правда, найти то, что нужно оказалось непросто. Половина магазинов закрыта, и в башне так непривычно тихо…

— Уже нет, — пожал я плечами. — Много людей.

— Да, — улыбнулась Амали, — на этажах сегодня людно, все съезжаются к вечернему приему. Но для остальных башня закрыта. Нара Симар приказал никого из посторонних сегодня не впускать ради общей безопасности.

Амали окинула меня оценивающим взглядом, и уголки ее губ тронула мимолетная довольная улыбка:

— Вижу, костюм для тренировок пришелся впору. Значит и остальная одежда будет по размеру.

Амали обвела взглядом все то, что уже висело на вешалках. Здесь итак уже было много одежды, а ведь еще есть и то, что в комнате. Я подумал, что теперь у меня ее слишком, чрезмерно и непривычно много. Мне, в общем-то, столько и ненужно. Да что там! Никому столько не нужно. И, кажется, Амали перестаралась. Я привык обходиться куда менее скромным набором: джинсы, брюки, штаны и шорты для тренировок, пара футболок на смену и одна единственная рубашка, ну и моя куртка с потайными карманами. А здесь же столько всего — будто в магазине.

На вешалках висели рубашки, укороченные кафтаны, длинные кафтаны, брюки, традиционная одежда с клановым львом в трех цветах, видимо предназначенная для разных событий. Белая, насколько я уже узнал, траурная. И все-таки у Амали хороший вкус, Зунар прав. Была и привычная нашему миру одежда: футболки, джинсы, куртки. В углу в одинаковых коробках стояла обувь, на коробках изображена кошачья лапа. Неужели фирменный знак? Впервые в этом мире я видел эмблему фирмы.

— Это я выбрала для сегодняшней церемонии, — сказала Амали, снимая с вешалки и демонстрируя красный с черным орнаментом костюм. — Примеришь?

Вот примерка совсем не входили в мои планы. Да и то, что Амали оккупировала мою комнату, мне тоже едва ли нравилось. Я вообще решил держаться от нее подальше, учитывая какие реакции выдавал мой организм на Амали.

Нет, у меня были совсем другие планы. Я собирался позавтракать, а затем раздобыть где-нибудь ноутбук, например у Латифы, и заняться изучением местного интернета.

Но Амали продолжала очаровательно улыбаться и упрашивающе глядеть, протягивая мне костюм. Пришлось идти, переодеваться.

Не обращая внимания на суетящуюся служанку, я скинул тренировочный костюм и надел наряд для торжества. Оценил в зеркале своё отражение. Выглядел я хорошо, ну уж как-то по-пижонски непривычно. Все же я предпочитал более простой и практичный стиль, а в этом чувствовал себя неуютно. По сути, этот костюм не слишком отличался от одежды Санджея, только разве что этот хотя бы нигде не жал и не стеснял движений.

— Замечательно выглядите, свамен, — расплывшись в услужливой улыбке, подала голос служанка.

— Дакшина, — коротко бросил я ей и зашагал обратно к Амали в гардеробную.

Она стояла спиной ко мне, развешивая одежду, и я в очередной раз не смог не отметить про себя, как все-таки хорошо слажена Амали. Я оглянулся через плечо, заметил, что служанка, раскладывая одежду в стопки, косится в нашу сторону. Я тихонько прикрыл дверь в гардеробную.

Амали обернулась и удовлетворенно улыбнулась.

— Замечательно! Отлично сидит, — сказала она, подлетев ко мне, одергивая рукава, осматривая и снова приближаясь слишком близко. — Тебе нравится?

Ее серые глаза уставились на меня с надеждой. Я не смог сдержать улыбку:

— Нравится.

Мы так и стояли, улыбаясь и глядя друг на друга. И, наверное, я начал улыбаться слишком самодовольно, так как Амали смущенно опустила глаза.

— Знаешь, только этот браслет не очень подходит к наряду, — Амали коснулась бусин ретрансляторов.

Я неспешно убрал руку за спину.

— Мне нравится, — сказал я.

— Ты его не снимал с тех пор, как вернулся. Наверное, он что-то значит для тебя?

— Значит, — согласился я. — Не помню, но значит.

— Ну, может, на один вечер все же снимешь? — на ее личике снова возникла просящая улыбка, и на миг мне показалось, что в ее голосе послышались игривые нотки.

Да она ведь пытается манипулировать мной! Ну что такое? Ретрансляторы я снимать не собирался ни в коем случае. Потому что пока они на мне, я спокоен и уверен, что если подвернется момент я смогу установить антенну. А сними я его? Мало ли, что случится. Попадется, к примеру, слишком любопытная служанка, зажмет одну из бусин и увидит, как ретранслятор выпускает щупальца. Нет уж, пусть лучше при мне будет.

— Можно взглянуть? — Амали протянула руку.

Я несколько секунд сомневался, но все же показал. Амали перебирала пальчиками бусины на руке, с интересом разглядывая. Было в ее движениях что-то неожиданное, нежное, раззадоривающее.

— Странный камень, — сказала она, — никогда такого не видела.

Амали подняла серые глаза, улыбнулась, проводя ещё раз пальцем по бусинам, во взгляде мелькнул озорной огонек, подействовавший на меня, словно призыв. И я почти собрался ее поцеловать, как Амали резко дернула за шнурок браслета. Я и опомниться не успел, как шнурок развязался, слетел фиксатор, и все бусины с цоканьем посыпались на пол.

У Амали остался в руках пустой шнурок, она глядела виновато и одновременно растерянно:

— Прости! Прости, я не хотела! Я только хотела снять, а он…. Ох, какая я же я неуклюжая! Прости, Азиз.

Я выхватил шнурок у нее из рук и принялся собирать бусины. Схватил первую попавшуюся коробку с обувью и вытряхнул оттуда ботинки, а в пустую коробку закидывал ретрансляторы.

— Азиз, я не хотела, я все починю, — продолжала извиняться Амали.

— Нет, — отчеканил я.

— Я хочу помочь, я испортила, значит, мне и чинить.

— Нет, — снова повторил я, жестом указав ей на дверь. Не знаю даже, что меня больше разозлило. Порванный браслет или то, что меня так обломали. А ведь я всерьез решил, что она заигрывает.

— Я не думала, что ты… — Амали осеклась и, как ни в чем не бывало, принялась собирать бусины и складывать в коробку.

— Я хотела снять его. Не думала, что он порвется, — продолжала оправдываться она.

Черт, ну почему она не уходит? Я уже ярко представил, как Амали слишком сильно сжимает ретранслятор, и оттуда вылезают присоски, а затем она падает в обморок. Вот и как я потом буду объяснять, что это за бусины такие и почему у них щупальца?

— Ты волнуешься? — непринужденно спросила она.

Я удивился и не сразу понял, что она спрашивает о предстоящем приеме, где соберется вся знать клана.

— Нет, — усмехнулся я. Из-за чего тут волноваться? Когда практически вырос на сцене, никакие публичные мероприятия не пугают и относишься к этому, как к чему-то обыденному.

— Ну, сегодня ты будешь в центре внимания. Обычно, люди волнуются в таких случаях, — и снова эта игривая улыбка.

— Не волнуюсь, — сказал я, поднял коробку и начал считать антенны, каждый раз сбиваясь. Волновало меня сейчас совсем другое. Амали была слишком близко. Она сидела на полу, прижавшись ко мне плечом и внимательно высматривала, не закатилась ли куда-нибудь бусина.

— Что там? — Амали подалась вперед, заглядывая в коробку, ее лицо оказалось близко, ее запах пьянил, разгоняя кровь по телу.

Она повернулась, снова этот взгляд, и что-то еще. Подрагивающие ресницы, приоткрытый рот, мелькнувший испуг в серых глазах. Я даже не понял, кто из нас поцеловал первым, я или она, а может она и вовсе не целовала, но мой мозг уже плохо соображал. Еще миг и мне окончательно снесло крышу. Мои руки жадно сжимали ее, скользили по телу, Амали не сопротивлялась. А может я вконец обезумел и не замечал. Но вдруг ее тело напряглось, дернулось, будто ее ударило током. Я отстранился, адреналин гонял кровь по венам, сердце тарабанило в ушах, и я все не мог успокоиться, пока не наткнулся на этот взгляд. Холодный и жесткий.

— Никогда так не делай больше, — сказала Амали и резко встала с пола.

Еще несколько секунд она просто стояла, напряженно глядя перед собой. Я видел, как она колеблется, размышляет: уйти или нет. Амали внезапно наклонилась ко мне и тихо-тихо сказала на ухо:

— Это может стоить мне жизни.

Бесшумно приоткрыв дверь гардеробной, она ушла.

Территории клана Капи, столица клана Дшавала, дворец рода Сафид.

Собрание закончилось час назад, а Хеффис все никак не мог прийти в себя. Вчерашний звонок Симара Хала и весть о теракте окончательно выбили его из колеи. Все катилось под откос стремительно и бесповоротно. Совет настаивал, что конфликт с Сорахашер необходимо решать миром. И здесь Хеффис был полностью согласен. Капи не выстоять в этой войне и источник таким путем не заполучить. Лучше платить за шакти Нага и Сорахашер, чем лишиться всего. Он чувствовал как никогда, что все его планы трещат по швам. За что боги прокляли Капи? Сначала пожиратель, теперь приближающаяся война.

Хеффис ощущал, что в этом его вина. Он слишком много дал воли Вайно, и это была его главная ошибка. Он всегда знал, что его сын вспыльчив и чрезмерно амбициозен, но он никогда не думал, что он идиот. А теперь… Теперь Хефису казалось, что его и вовсе окружают одни глупцы и идиоты.

Хеффис взглянул на старинные настенные часы: день в самом разгаре, а он уже смертельно устал. Слишком много всего и сразу навалилось.

Дверь в кабинет скрипнула. Тихо, стараясь не шуметь, в комнату вошла Эсми. Хеффис повернулся к ней и горько усмехнулся:

— Видимо плохой из меня правитель.

Эсми сочувствующе улыбнулась в ответ, морщинки на ее бледном лице стали глубже, он положила руки на плечи мужа и успокаивающе принялась их массировать:

— Нет, душа моя. Просто не все в этом мире зависит от тебя. Ты не провидец, и даже они, не могут знать обо всем, что произойдет.

Хеффис закрыл устало глаза, погладил ее руку. Она уже обо всем знала. Эсми всегда была в курсе всех дел, порой даже раньше, чем он, но Хеффис не возражал. Эсми была не только его любимой джани, матерью его детей, но и так же мудрым советником и верным соратником.

— Теперь после выходки Тафари нам не избежать войны с Сорахашер, — медленно сказал Хеффис. — Совет говорит о мире, но я не вижу возможностей для переговоров.

— Ты должен объяснить, что не отдавал приказ Тафари, что Капи не виновны в том, что один из наших людей помешался рассудком. Это ведь правда, Хеффис! Симар Хал не глупец, он должен понять…

— Нет, Эсми, — горько усмехнулся он, — слишком много всего. Вооруженная делегация и кровавая бойня у источника Игал, повешенные на границе люди Сорахашер, а теперь попытка теракта в башне клана. Симар Хал не поверил ни единому моему слову. Они ждут решения Императора, и когда мальчишку признают… Я не хочу даже думать о том, что нас ждет.

— Вайно должен исправить свою ошибку, — решительно заявила Эсме. — Он это начал, он и должен закончить. Император назначит экспертизу и мы вправе отправить наблюдателя. Мы отправим Вайно, пусть он договориться с Зунаром Халом, пусть принесёт публичные извинения и объяснит, что Капи не нужен этот конфликт.

— Это очень плохая идея Эсме! — закачал головой Хеффис. — Вайно показал себя неспособным решать конфликты. Я боюсь, он может сделать только хуже.

Эсме села рядом, взяла его за руки и заглянула в глаза и серьезно сказала:

— Наш сын — наследник Капи. Когда-то этот клан, территории, источник, люди — это все придётся возглавить ему. Он должен научиться брать ответственность за свои действия.

Хеффис засмеялся, нехорошо посмотрев на джани:

— Поздно воспитывать его, Эсми. Он уже давно не ребёнок. И уже давно всему научился без нас. Например, самоуправству. Мне все сложнее влиять на него, все сложнее контролировать.

— Но ведь это не он решил вооружить делегацию, а вы на общем совете клана, — с укором сказала Эсме.

Хеффис покачал головой:

— Верно. Мы опасались, что Сорахашер нападет первым. Потому что они сразу дали понять, еще на имперском съезде, что просто так источник не отдадут. Кто же мог подумать, что объявится мальчишка Игал? Вайно должен был сразу же отступить, но вместо этого он осквернил храм и убил местного Видящего.

Эсме молчала, опустив глаза. Хеффис видел, как она раздумывает, подбирая слова, чтоб его переубедить.

— Если ты отстранишь Вайно от дел, — осторожно начала она, — в клане пойдут слухи…

— Они уже ходят, — перебил ее Хеффис. — Например, о том, что наш сын поступает опрометчиво и намерено развязывает войну. Вайно отрицает свою причастность к повешенным на границе Сорахашер, но я ему не верю. Он потерял мое доверие после инцидента у источника Игал. Пока я жив, я не доверю ему ничего сложнее выбора штор для гостиной.

Эсми жалобно свела брови на переносице. Хеффис не любил, когда она так делает. Потому что в такие моменты ему очень трудно было ей отказать.

— Ты даже не даешь ему шанс, душа моя? — заискивающе спросила Эсми, но затем ее голос стал жестче: — Ты должен его заставить извиниться. Я знаю, что Вайно горд — для него унизительно извиняться и договариваться с Халами. Но именно он должен это сделать. Он должен понять, что мир слишком хрупок, а война несёт только смерть и непомерно дорого обойдётся клану. Я говорила с ним, он ведь понимает, что без второго источника у нас нет шакти, а война нас уничтожит. Он жалеет о содеянном, Хеффис. Я знаю. Просто дай ему шанс!

Какое-то время Хеффис напряжённо смотрел на Эсми, а затем его плечи сникли, и он устало ответил:

— Я поговорю с ним завтра. Но если я не увижу желания все исправить, о котором ты говоришь, значит, об этом не может быть и речи.

Эсми, радостно улыбаясь, обняла мужа:

— Увидишь! Увидишь, душа моя. Наш сын все сделает правильно, Вайно спасет Капи.

Глава 18 или «Вечер в башне»

Когда Амали ушла, я еще долго в растерянности ползал по полу, собирая браслет и нанизывая бусины на шнурок. Пересчитал несколько раз — девяносто семь. Одной бусины не хватало. Но как бы я не искал, как бы не шарил по всем углам гардеробной, так ее и не нашел.

Стянув праздничный костюм, переоделся в обычную футболку и штаны и ушел из комнаты. Потому что находиться там было невыносимо. Не комната, а одежный склад какой-то. В голову лезли мрачные, злые мысли и чтоб хоть как-то отвлечься, я решил все-таки поесть, а затем раздобыть ноутбук. В коридоре я наткнулся на Санджея. Мы прошли мимо друг друга, делая вид, что незнакомы с друг другом. Возможно это и к лучшему.

Я постучался к Латифе, но она не открыла. Ни Ашанти, ни Зар-Заны так же не было в комнатах. Все куда-то разбежались. И только я собрался уйти, как из лифта вышел Симар. Завидя меня, он дружелюбно улыбнулся и воскликнул:

— Азиз! Ты снова один?

Он подошел, приветливо похлопал меня по плечу:

— Как настроение? — не переставая улыбаться, спросил он. — Не волнуешься перед сегодняшним вечером?

— Нет, — подражая задорному тону Симара, ответил я. — Не волнуюсь.

— Правильно! Волноваться не о чем. Ты дома в кругу семьи. Сегодня в башне клана никого из посторонних не будет, так что здесь безопасно как никогда. Ни местных жителей, ни имперских гостей, ни даже наёмных бойцов. Только свои, а в охране только преданные.

Я хотел возразить, что совсем недавно видел наемников в спортзале, но осекся, поняв, что возможно это были не наемники, а как раз таки преданные. Насколько я успел понять, это звание дается наемнику, доказавшему свою преданность.

— Ты голоден? — спросил Симар. — Я тут собираюсь поесть, сегодняшнее собрание было весьма напряженным и выматывающим. Составишь компанию?

— Да, — обрадовавшись, закивал я.

— Хорошо, тогда идем, — Симар распахнул дверь своей комнаты, приглашая войти. Его комната была куда просторнее моей, хотя и мою едва ли можно было назвать маленькой. Здесь, помимо Симара, явно обитала и Дана, на дверце гардеробной висела женская сумка, а в углу комнаты расположился белый туалетный столик уставленный косметикой и прочими женскими мелочами.

Мы направились в отгороженную деревянной резной стеной лоджию. У панорамного окна уже был накрыт стол, правда, только на одного. Но не успел я об этом подумать, как в комнату тут же впорхнула служанка с разносом.

На столе были легкие сырные и мясные закуски, тарталетки с икрой, хрустящие булки и круассаны, апельсиновый сок и полный кофейник.

Я дождался, пока Симар начнет есть, и только потом принялся за еду сам.

— Мама сегодня утром искала тебя, но ты был на тренировке, — улыбнувшись, сказал Симар. — Она привезла семейные альбомы и хотела тебя познакомить, так сказать, с семьей. Так что, жди ее в гости.

Я кивнул, не сразу поняв, что речь идет о бабушке Лите.

— Как у тебя дела? Есть успехи на уроках урджа-мастера? — непринужденно поинтересовался Симар.

— Не знаю, — пожал я плечами, запивая крепким кофе круассан с кремом.

— А Зунар говорит, что есть. Рассказал, что Видящий увидел в тебе потенциал.

— Потенциал требует развития, — ответил я, сам себе удивляясь. И всё-таки определенные успехи в освоении языка у меня уже имелись.

— Верно, — усмехнулся Симар, — для того чтоб достичь успеха, необходимо развиваться. Ты ни в чем не нуждаешься? У тебя все есть? — неожиданно переключился на другую тему Симар.

Я замешкал. Вопрос заставил меня врасплох. Не то чтобы я нуждался: кормят, одевают. Но все-таки личные деньги не помешали бы. Даже элементарно, какую-нибудь мелочь я не в состоянии купить. Да и вообще, если задуматься, не мешало бы обзавестись телефоном и компьютером, прикупить оружия, возможно лучше и мощнее.

Симар хмыкнул, и разочарованно свел рыжие брови на переносице:

— Зунар не обеспечил тебя кошельком, — не спросил, а утвердительно сказал он.

Я не ответил, но Симар итак уже все понял.

Он резко встал из-за стола и решительно двинулся в комнату. Послышался шорох, затем металлический звон. Я не смог сдержать любопытства и, немного откинувшись назад вместе со стулом, заглянул за декоративную стену. Симар, отодвинув картину на стене, открывал сейф. Я успел сесть обратно ровно за миг до того как Симар обернулся.

— Держи, — вернувшись, протянул он мне пластину с драгоценными камнями размером с чайное блюдце. — Обменяешь этот харит внизу на кошелек. А как только тебя признают, сможешь пользоваться деньгами собственного рода. Но пока попользуешься клановым кошельком.

Я нерешительно принял золото. Смущение и скромность я изображал нарочно, дабы не выбиваться из образа. В душе же, принимая харит, я радовался, как ребенок.

Где внизу обналичивать золото и что это за такие кошельки, я не понял, но решил, что как-нибудь разберусь. Золото грело руки и сердце, передо мной открывались новые перспективы. Интересно, многое ли на это я смогу себе позволить? А еще неплохо бы было ознакомиться с местной валютой и эконмической системой.

Симар сел за стол, налил себе кофе и непринужденно спросил:

— Как тебе у Зунара?

И снова он застал меня врасплох. Я не ответил, потому что однозначного ответа и не было, как и вариантов, быть где либо ещё, кроме как у Зунара. Нет, если сравнивать с той пещерой, где я ночевал первый день, то однозначно у Зунара лучше, но если сравнивать с прошлой жизнью, где я бы свободен и окружен любовью и заботой семьи, то однозначно у Зунара мне не нравилось. Здесь бы я лучше предпочёл свободу.

Симар усмехнулся каким-то своим мыслям:

— Он так рвётся взять опеку над тобой, даже удивительно, обычно он предпочитает избегать ответственности, а в особенности, если дело касается детей. А здесь я вижу, старается. Может мой брат, наконец, повзрослел? — Симар с интересом взглянул на меня.

Я замер с кофейной чашкой в руке и непонимающе уставился на него.

— Так как тебе у Зунара? Просто я слишком хорошо знаю характер своего брата, поэтому и интересуюсь. Ты не обязан жить у него. Да, тебе всего шестнадцать, и ты пока не можешь нести ответственность за себя. Но тебе не обязательно жить у Зунара. У него тяжелый характер, да и воспитатель из него никудышный. Поэтому, если хочешь, ты можешь жить с нами в Сундаре. Сына у меня нет, да вообще в доме одни женщины и я. А это порой очень непросто. Мама будет очень счастлива, и Дана с девочками, уверен, будут рады.

Я удивлённо округлил глаза. Неужели он это всерьёз? Да это ведь такой отличный шанс избавиться от Зунара!

А Симар продолжал говорить:

— Вскоре ты поступишь в академию, и большую часть времени будешь находиться в Акшаядезе. Но на каникулы будешь приезжать сюда. А когда разрешится конфликт с Капи, думаю, ты сможешь жить в родительском доме в Форхаде. Он, как и прилегающие территории, твои по праву. Этот город ждет тебя. Так что, Азиз, хочешь жить с нами?

Кажется, Симар уже все решил, и у меня спрашивал исключительно для формальности.

— Да, — сдержанно кивнул я. Хотя на самом деле меня распирало от радости.

Впервые за долгое время я увидел просвет, впервые у меня появилась надежда, что жизнь не будет похожа на бесконечное сражение, полное препятствий и опасностей. А где-то там, в светлом будущем меня ждет увлекательная, но при этом спокойная и размеренная жизнь.

Симар довольно усмехнулся, приглаживая бороду:

— Я рад, что ты вернулся, Азиз. Ты даже не можешь представить, насколько я рад, что сын моей сестренки снова с нами целый и невредимый.

Он произнес это с такой теплотой и искренностью, он так смотрел на меня, что я почувствовал себя неловко. Впервые мне стало стыдно за то, что я выдаю себя за Азиза.

Когда с завтраком было покончено, Симар извинился, сказав, что он бы и рад поболтать еще, но у него много дел, которые нужно решить до вечернего приема. Так же сказал, чтоб к семи вечера я был готов. Я кивнул, взглянул на часы, на которых было только тринадцать часов, а значит у меня в распоряжении еще семь часов.

Первым делом я отправился на поиски места, где можно обменять харит на кошелек. Я настраивался на длительные поиски, но все оказалось куда проще.

В холле подошел к одному из охранников и, показав ему золотую пластину, спросил:

— Где менять?

У охранника на долю секунды удивленно округлились глаза, и он даже начал оглядываться. Наверное, не каждый день видит такое богатство, как в прочем и я. Столько золота мне приходилось держать впервые.

Охранник, взяв себя в руки, услужливо провел меня к коридору справа и указал:

— Казначейство Сорахашер там, в конце коридора, где эмблема золотого льва на двери.

Я благодарно кивнул и поспешил туда. Сегодня на нижних этажах действительно было слишком тихо и пусто. Даже утром в спортзале народу было больше. Лишь изредка попадались неспешно разгуливающие по магазинам покупатели и те, очевидно аристократы Сорахашер.

На входе меня встретил мужчина лет пятидесяти в форме клана, услужливо распахнул дверь:

— По какому вопросу? — поинтересовался он, внимательно изучая меня.

Я так и чувствовал как он, шаря глазами, оценивает мою одежду, обувь, затем пристально разглядывает лицо, точно пытаясь запомнить.

— Кошелек, — сказал я, показав ему золотую пластину.

Мужчина удовлетворенно кивнул, пропуска меня вперед.

В небольшом уютном помещении за деревянной стойкой сидела немолодая поджарая женщина с короткой мальчишеской стрижкой и приветливым, но при этом строгим лицом. Она охотно приняла харит, перевернула его и, включив настольную лампу, пристально начала разглядывать оборот. На обороте была длинная строка с цифрами. Затем она повернулась к компьютеру и, щелкая по квадратной клавиатуре, принялась вбивать цифры, сверяясь со строкой.

— Этот харит принадлежит Нара Симару Халу, — сухо улыбнулась она.

Я кивнул.

— Сопроводительное письмо?

Я нахмурился, конечно же никакого письма у меня не было.

— Все в порядке, — улыбнулась она, выдвигая ящик стола и доставая маленький телефон. — Нара редко дает письма, предпочитает, чтоб мы ему лично звонили. Ваше имя?

— Азиз Игал.

Улыбка женщины стала немного шире и менее официальной.

— Рахия Ангули, младший казначей клана, — протянула она мне руку. — Присаживайтесь Азиз, это займёт какое-то время.

Рахия, схватив телефон, скрылась за неприметной дверью позади.

— Кофе, чай или просто воды не желаете? — неожиданно тоном вышколенного официанта спросил охранник.

Я мотнул головой:

— Нет.

Сейчас мои мысли занимала любопытная денежная система этого мира. Золотые пластины с номерами и привязкой к владельцу. Я помнил, как Зунар выкупал меня у Лао точно такими же харитами только больших размеров. Значит, это полноценная валюта. И наверняка весьма дорогая. А вот что местные используют для повседневных трат? Симар говорил про кошельки. Интересно. Ни пластиковых карт, ни бумажных денег или даже монет, за все время моего пребывания здесь, я не видел.

Рахия вернулась быстро. Она, обогнув стойку, прошагала ко мне и положила на низкий столик лист бумаги, ручку, и квадратную металлическую… Зажигалку? Предмет был очень похож именно на зажигалку. Ну, разве что на ней имелся еще маленький экран посредине.

— Здесь необходимо поставить подпись, — сказала Рахия, указав на строку внизу, — о том, что ты принял кошелёк. Сверь номер и сумму.

Она протянула зажигалку, которая как выяснилось и есть кошелек, показала номер на ребре этой штуки. Я сверил номера и кивнул ей. Затем Рахия откинула крышку кошелька, нажала небольшую копку сбоку, и на экране высветилось число сто тысяч.

Я крутил кошелек в руках, под крышкой помимо кнопки был еще и круглый вход для подключения, как на любой электронике в моем мире. Кажется, до меня начало доходить, что это за кошелек. Что-то вроде наших банковских карт, только здесь сразу и сумму можно посмотреть.

— Расписаться, — напомнила Рахия.

Я несколько секунд мешкал, размышляя, как именно следует расписываться. На местном языке я знал пару букв, но не единого слова написать бы не смог. Даже элементарно, свое имя не напишу. Поставил какую-то закоряку, но Рахия никак не отреагировала, значит, все в порядке.

— Теперь пройди сюда и введи пароль, — попросила она, указав рукой на стойку.

Там Рахия из-под стола достала аппарат, похожий на клавиатуру: такой же квадратный, только куда толще и меньше.

— Давай помогу, — она забрала у меня кошелёк, открыла крышку и насадила его на небольшой переходник сбоку. Затем ввела что-то в компьютер и сказала: — Теперь введи пароль.

Я вопросительно вскинул брови.

— Не меньше пяти цифр, не больше двадцати. Пароль должен быть такой, чтоб ты его помнил. Ты ведь знаешь цифры, Азиз?

Я вздохнул. Точно дурные слухи ходят обо мне в клане.

— Знаю, — ответил я, и ввел свою дату рождения.

— Если потеряешь кошелек или он сломается, обращайся к нам, ну или в любой пункт казначейства, — улыбнулась Рахия, возвращая мне кошелек.

Я покинул казначейство счастливым обладателем ста тысяч ратан. Много это или мало, я пока не знал, но собирался выяснить уже сейчас. И первым делом я отправился в магазин электроники.

Милая девушка продавщица порхала вокруг меня с таким счастливым лицом, будто в этот магазин годами никто не заходил. Конечно же, это было не так, у витрины с телефонами стоял здоровяк с задумчивым видом. Но продавщица почему-то все свое внимание решила уделить мне. Я был только рад, потому что мало что понимал в здешних технологиях.

Мы очень быстро с ней выбрали для меня ноутбук, который здесь назывался миш-тарк, а затем и подобрали телефон. Звонить мне пока что было некому, но в будущем он мне наверняка пригодится. Я думал, что мне еще нужно приобрести что-то вроде номера телефона. Но как оказалось, небольшой серебристый аппарата с маленьким экраном уже имел свой номер, и продавщица показала мне его на экране. Оплата происходила тоже весьма интересно. Продавщица достала что-то вроде кассового аппарата со штекером сбоку, куда нужно было присоединить кошелек. Я ввел пароль, и нужная сумма списалась с кошелька.

Ноутбук и телефон мне обошлись в две тысячи шестьсот ратан. Теперь я приблизительно понимал, что денег Симар дал мне немало, и это осознание придавало оптимизма. Мне не терпелось изучить новую технику, поэтому я, не задерживаясь, поспешил обратно на этаж Халов.

К радости, вернувшись в комнату, я обнаружил, что здесь никого нет, и одежда повсюду не валяется.

Остаток дня я хотел провести в интернете, но только я нашел кабель и собрался подключить ноутбук, как в комнату постучали.

За дверью стояла бабушка Лита, она счастливо улыбалась и прижимала к груди стопку фотоальбомов. Выставить я бабушку не посмел, поэтому целый час мне пришлось изучать по фотографиям мою новую семью. В основном на фото были все те же Халы в разные периоды времени. Семейные торжества, рождение детей, дни рождения, юбилеи, какие-то праздники. Многие люди, о которых говорила Лита, никак не зацепились в моей памяти.

Последний альбом был с фотографиями со свадьбы родителей Азиза. Зуен и Алисана казались на них совсем юными, а лица у них были растерянные и испуганные. Не удивительно, бабушка Лита рассказала, что за полгода до этого Зуен потерял почти всю свою семью. Последнее фото в альбоме отпечаталось в моей памяти и оставило неприятный осадок. На нем снова Зуен и Алисана сидят на скамейке среди цветущих роз. Алисана держит на руках розовощекого карапуза Азиза в пушистом желтом костюмчике. У малыша невероятно серьезное, но при этом потешное выражение лица. Они выглядели счастливой семьей, а теперь все они мертвы. Это фото нагоняло тоскливую грусть и необъяснимую тревогу. В голове никак не укладывалось, что у кого-то поднялась рука убить ребенка из ненависти к его предкам.

Наверное, все эти мысли, отразились на моем лице, так как сердобольная Лита, приобняв меня снова принялась украдкой утирать выступившие слёзы и приговаривать:

— Все будет хорошо, мальчик мой. Главное, что ты жив.

В конец расстроившись, бабушка ушла, оставив меня в одиночестве.

Какое-то время я просто сидел и пялился в одну точку, а затем, взяв себя в руки, снова вернулся к ноутбуку. Устройство миш-тарк не слишком отличалось от привычных ноутбуков из нашего мира. Мышь, клавиатура, экран. Беспроводного интернета, насколько я понял, в этом мире еще не существовало. Я озадачено разглядывал клавиатуру и символы, в которых я ничего не смыслил. Я запустил ноутбук, мигнул экран, и неожиданно на экране появилось изображение Гандаберунда — двуглавого орла. Нет, он не выглядел как герб России, это был двуглавый орел на фоне солнца.

Дальше на экране появился рабочий стол с иконками. Изображение и подписи мне ни о чем не говорили. Вот, например значок, изображающий жёлтый круг. Что это? Я нажал. Вылезло окошко с двумя строчками выбора. Я лишь обречённо вздохнул. Не умея читать, тяжело мне придется.

И только я об этом подумал, как в дверь постучали. Я встал, чтоб открыть, но дверь беспардонно распахнулась и в комнату влетела Латифа. И все же надо запираться.

— Ну! Рассказывай! — велела она, заставив меня удивлённо таращить глаза и судорожно соображать, что именно я должен ей рассказывать.

— Ну-у-у?! — округлила глаза Латифа. — Ты попал на этаж Игал?!

Черт, а ведь про это я совсем забыл.

— Ну-у-у, — вторя ей, затянул я, — нет. Охрана увидеть.

Латифа разочарованно вздохнула и закатила глаза. Но я решил, раз она уже здесь, нужно пользоваться моментом.

— Помогать? — спросил я, кивнув на ноутбук.

Латифа непонимающе мотнула головой, но затем до нее кажется, дошло.

— А! Хочешь, чтоб я тебе рассказала, как им пользоваться?! — обрадовалась она.

Я кивнул.

— Конечно, братик! Для тебя все что угодно, — весело воскликнула Латифа и неожиданно чмокнула меня в щеку. И этот жест снова вогнал меня в тоску. Вспомнилась Лера, она тоже всегда так делала, с той же искренней непринужденностью. Я отогнал грустные мысли и быстро взял себя в руки. А Латифа уже умостилась за ноутбуком и, увлеченно щелкая мышью, рассказывала, что и как работает.

Если отбросить все лишнее, то вот что я выяснил. Интернет Хемы разительно отличался от нашего. Первое что бросалось в глаза, отсутствие рекламы. Так же выяснилось, что здесь нет никаких соцсетей, никаких онлайн игр, никаких сумасшедших видеороликов или провокационных статей, никакого порно. Жесткая цензура на любую публикацию. Основная часть всего контента представляла из себя образовательную либо новостную функцию. Были здесь сайты с фильмами и мультфильмами, с которыми я собирался ознакомиться позже. Но вот игровая индустрия, не смотря на развитие, оставляла желать лучшего. Игры, что продемонстрировала Латифа, были весьма примитивные и слишком добрые. Ни о каких шутерах, стратегиях или рпг здесь и речи не было. На фоне того, что я уже успел увидеть в этом мире, эта тотальная цензура выглядела как издевательство. Единственное развлечение — закрытые чаты, где народ мог общаться спокойно. Это и еще то, что я успел увидеть по телевизору, навевало на определенные мысли. В Империи царит тотальная цензура, а о свободе слова здесь даже и не слышали.

А затем в четыре часа Латифа вдруг спохватилась, что ей еще готовиться к вечернему приему, и убежала. Я же решил, что пару часов можно и подремать, все происходящее изрядно давило. И снова проваливаясь в темноту, я видел светящиеся желтые глаза.

* * *

Ровно в семь вечера я вышел из комнаты в том самом костюме, что для меня выбрала Амали. Я вышел в коридор, и там уже были Санджей, Симар и Зунар. Кажется, они ждали только меня. Симар и Зунар обсуждали вчерашние события, а точнее заявление ордена Накта Гулаад о девушках, которых подозревают в том, что они пронесли бомбу в башню.

— Значит, они были гражданками империи? И в ордене не состояли? — с умным видом вмешался в разговор Санджей. — Я думал в борделе только воспитанницы Накта Гулаад.

— Нет, — скривился Зунар. — Имперские девицы часто подрабатывают в борделях. Приедут на пару недель, заработают на новые тряпки и побрякушки и возвращаются обратно.

— А я думал… — удивлённо вскинул брови Санджей, но так и не договорил.

Симар усмехнулся каким-то своим мыслям, Зунар через плечо взглянул на сына:

— Простой способ отличить розу от имперского сорняка. У Гулаад метка ордена на затылке, а у имперских девиц нет. Да и стоят они в разы меньше, но если тебя это так беспокоит, интересуйся у сестры-наставницы, прежде чем…

Зунар замолчал, наткнувшись на неодобрительный взгляд Симара, да и Санджея весь этот разговор, кажется, смутил, и он теперь как-то сконфужено глядел в пол.

Лифт к тому времени приехал на пятый этаж. Только створки разъехались, как из конца коридора послышалась приятная неспешная восточная мелодия. Туда мы и направились.

Я ожидал увидеть скучный банкетный зал со шведским столом, вышколенных официантов с постными лицами, шныряющих с подносами между разодетой толпы. Ожидал увидеть томных высокомерных господ с застывшей скукой на лице, неспешно расхаживающих с бокалами туда-сюда. Все это стереотипы конечно, но именно так в моем представлении должны выглядеть аристократы клана. Но когда перед нами распахнули двери, меня ждал сюрприз. Первое впечатление, будто я попал на какую-то крутую вечеринку. Мерный приглушенный свет, много золота и блеска. Все так сияло, будто новогодняя елка. Под потолком на золотых полотнах кружили девушки, на невысоких стойках извивались танцовщицы в восточных нарядах. Здесь уже было полным-полно народу и при нашем появлении все притихли и расступились, освобождая середину зала.

Симар зашагал вперед, жестом указав, чтоб я следовал за ним. Мы остановились в центре, Симар улыбаясь, вскинул руки к потолку, такое эффектное движение получилось, будто он собирался пуститься в пляс. Но нет. Симар призывал к тишине. Затихла музыка и в зале стало тихо.

— Друзья, все вы знаете, по какому поводу мы собрались! — торжественно воскликнул Симар. — Сегодня мы празднуем возвращение Азиза Игала, нашего дорого племянника и соратника. Он появился в самое сложное для Сорахашер время. И его появление — благословение небес. Не иначе как боги смилостивились и вернули Азиза! Все мы знаем, какие беды постигли род Игал. Но теперь и у нас, и у рода Игал появился шанс на новую жизнь и новую эпоху процветания и побед. А так же в наших рядах на одного ракта стало больше, — усмехнулся Симар, и народ в зале дружно засмеялся. — Познакомьтесь, Азиз Игал собственной персоной.

Я чувствовал на себе сотни любопытных взглядов и одновременно кураж и прилив сил. Мне нравилось быть в центре внимания. Я любил это ощущение, чувство драйва, восхищение, перехватывающее дух. Я уже и забыл, когда в последний раз его ощущал. Наверно, когда в последний раз выступал в цирке. И сейчас, стоя в центр зала, я коротко кивнул, приветствуя и одаривая присутствующих той самой улыбкой, которую сотни раз дарил зрителям на арене.

Толпа бурно приветствовала меня, выкрикивая что-то радостное.

— Прошу вас, сильно к нему не приставать, — запоздало сказал Симар. — Наш племянник еще не до конца привык к новой обстановке.

— Вы уже выяснили, где он был все это время? — спросил какой-то мужчина неподалёку.

Симару его вопрос не понравился, судя по взгляду, но он ответил сдержанно:

— Пока что нет, но обязательно выясним. И сегодня не стоит о делах, сегодня мы празднуем, для дел у нас еще будет время. Сейчас же время веселья и отдыха.

Я стоял как говорящий выставочный экспонат. Каждый считал своим долгом подойти, поприветствовать меня, представиться, задать ничего не значащие вопросы, сказать обязательно что-нибудь хорошее о родителях, если кому-то доводилось видеть Азиза маленьким, об этом тоже обязательно вспоминали. Одни, вторые, третьи. Всё перемешалось: имена, лица. Поначалу я пытался запоминать, но уже на пятом знакомстве сдался и только вежливо улыбался, пожимая руки и благодаря за комплименты.

Становилось скучно, казалось, что все вокруг веселятся. Все кроме меня. Шустрые официантки то и дело подливали мне в бокал невероятно вкусный напиток. И я только на третьем, когда почувствовал легкую эйфорию, понял, что напиток алкогольный.

Среди толпы мелькнуло лицо Амали, но увидев, что я на нее смотрю, она тут же отвела глаза. Знакомых лиц было много. Младший казначей клана Рахия приветственно помахала мне, Ашанти и Зар-Зана подлетели на миг с поцелуями и снова упорхнули. Подходила бабушка Лита и Дана, затем Мэй, проходя мимо, сухо поздоровалась. Кажется, среди толпы я даже видел Башада.

Мелькнуло красивое лицо Энни. Она, заметив, что я на нее смотрю, тут же одарила очаровательной улыбкой и подмигнула, а затем отвернулась, продолжив беседовать с кем-то. Я обратил внимание, что на ней слишком откровенное черное платье, обнажающее всю спину до самого копчика.

Мое внимание привлек странный парень. Он заметно выделялся среди толпы. Болезненно бледный, взгляд пустой, словно потухший, невероятно сутулый. Парень двигался как-то нервно, дергано, будто каждое движение причиняло ему боль. А когда он немного повернулся, я понял, что это не простая сутулость. Под шелковым просторным жакетом перекатывался горб. Но более странно смотрелась его спутница, которая разительно выделялась на его фоне. А когда я узнал его спутницу, едва не поперхнулся своим напитком. Карина!

Если бы не характерный цепкий внимательный взгляд и этот парень, она бы растворилась среди таких же красивых женщин здесь, и я бы ее ни за что не узнал. На строгой докторше неожиданно оказалось бледно-розовое платье в пол, макияж, очки-стрекозы отсутствовали, а строгая коса превратилась в романтичные светлые локоны. И все-таки эта Карина очень даже ничего, непонятно, зачем она прячется за бесцветным серым образом. И непонятно, что это за парень с ней.

Я выцепил взглядом Латифу, она весело хихикала в компании таких же юных девиц, как и она сама. Я решительно направился к ней, и под недоуменные взгляды девиц, увел ее в сторону.

— Что? Что такое? — непонимающе вертела головой Латифа.

— Ты нужна, стой, — сказал я.

— За-а-ачем? — хитро улыбнулась она.

— Говори, — велел я, кивнув на толпу.

Латифа непонимающе округлила глаза, обвела взглядом присутствующих.

— Что ты хочешь, Азиз?

— Говори, — повторил я, кивнув на ближайших к нам мужчин, что-то обсуждающих с невообразимо серьезными лицами, поди, судьбу клана решают, не иначе.

— А-а-а! Ты хочешь, что я тебе про них рассказала? — коварно улыбнулась она.

— Да.

— Ну, слушай тогда. Эти старые пердуны из рода Кишан и Ангули. Способностей нет, все урожденные тамас. Зато, Дориан Кишан владеет несколькими золотым рудниками, а Наль Ангули весьма влиятельный в Империи инженер. Он больше двадцати лет отбыл на службе у Амара Самрата и многое сделал для калана, благодаря связям.

— Эта? — я кивнул на Карину.

— Разве вы не знакомы? — усмехнулась Латифа.

— Говори, — настоял я.

— Карина из рода Кави, — скучающим тоном завела Латифа. — Вдова, ее муж был убит три года назад в стычке со свободными. Карина самый крутой доктор клана. Закончила имперскую медицинскую академию. Тамас. Благодаря ей появилась на свет я, Санджей, Ари и, полагаю, ты тоже.

Я вопросительно вскинул брови. Латифа закатила глаза.

— За последние пятьдесят лет в нашем клане численность ракта сократилась почти втрое. Карина же немного помогает Сорахашер возродить ракта. Искусственное оплодотворение и отбор более качественных сперматозоидов, снижает риск рождения тамас почти вдвое. Вот твой отец был тамас, а мать ракта. И ты ракта. А если бы родители зачали тебя естественным путем, скорее всего ты бы был тамас. А Карина исключила эти риски, поэтому, по сути, своими способностями мы обязаны ей.

Угу. Очень и весьма любопытно.

— А этот? — я указал взглядом на горбуна, намекая, чтоб она рассказала о нем.

— Это сын Карины, Фидзи. Он, как видишь, деформированный. Говорят, — Латифа перешла на шепот, — что Карину наказала Чидьета за то, что она мешает исполнению проклятия. Всем помогает, а своего сына не уберегла.

— Проклятие? Деформация? — заинтересованно взглянул я на Латифу.

— Ну да, — вздохнула она и нехотя, будто ее заставили выступать с докладом, продолжила: — Давным-давно, когда все люди на земле были ракта, а миром правили асуры, асурендра Чидьета прогневалась на людей за то, что они используют шакти не во благо, как завещали боги, а ради собственной выгоды, ради войн и убийств. Она велела людям прекратить, но они не послушались. Тогда Чидьета решила отнять у людей возможность использовать дар богов, использовать шакти. Она испортила кровь людей, превратив их в тамас. Чидьета отравила воду, и проклятье начало расползаться по всему миру, а людская кровь становилась черной. Тогда царь людей великий Рахшитар со своими тринадцатью братьями бросился спасать людей ракта. Они попросили у богов сурираты и боги им дали их. Великий Рахшитар и братья искали по всему миру тех, чья кровь еще была красной, забирали и увозили на остров хладных. Так им удалось спасти ракта.

Латифа повернулась ко мне, словно проверяя, слушаю ли я еще ее, а затем продолжила:

— Когда Чидьета об этом узнала, она так разозлилась, что объявила войну всем людям. И так началась война между асурами и людьми. Война длилась многие столетия, пока не вмешались боги. Боги прогнали Чидьету из Хемы в Нараку. Но до этого она успела проклясть людей. И так появились пожиратели.

— Угу, — кивнул я, мало что поняв. — Пожиратель?

— Да. Это люди тамас, в которых пробудилось проклятие. Их охватывает безумие и способность невероятно быстро поглощать шакти. Один такой пожиратель может проглотить источник целиком. Проклятие спит в каждом из тамас, и никто не знает, в ком именно оно пробудится и когда.

Мифы и легенды я не любил, потому что все они выглядят неправдоподобно и надуманно. Опять же из истории Латифы мне лично ничего не было ясно. А про Нараку, кстати, я уже где-то слышал в нашем мире. Осталось вспомнить, где именно.

— Но вообще, — добавила Латифа, — теперь-то мы знаем о вирусе тамас и о мутациях, которые он вызывает. Самая страшная стадия тамас — деформация. В древние времена деформированных тамас считали прислужниками Чидьеты и изгоняли из городов. А все потому что первым пожирателем был деформированный.

— Гора Меру! — догадался я.

Латифа кивнула:

— Да, презренные. Это потомки деформированных тамас. Сейчас, конечно же, непринято изгонять на Меру, но в маленьких городах и деревнях до сих пор практикуют. Может однажды людям и вовсе удастся излечить людей от проклятья. Хотя я бы всех подряд лечить не стала. Не каждый достоин, владеть силой шакти.

Я снова почувствовал, как на меня кто-то смотрит, и снова наткнулся на озорной взгляд Энни. Латифа тоже это заметила, и, не скрывая сарказма, начала рассказывать:

— А это Энни из рода Люмб. Ее семья не очень богата, и поэтому четыре года назад они выдали ее замуж за старого Назара Гарда. Вскоре ее муженек умер, а наследство оказалось не так уж и велико, потому что его пришлось делить еще и с многочисленными детьми покойного Назара. И теперь несчастная Энни живет здесь, на родовом этаже мужа и едва сводит концы с концами, пытаясь пристроить свой зад хоть куда-нибудь. Как по мне, это выглядит жалко. Надеется, что кто-нибудь возьмёт ее в джани, но самое большее что ей теперь светит это роль судшанты. А ты, братик, лучше держись от нее подальше, — пригрозила Латифа пальцем.

Наш разговор прервали. В зал вошли двое, народ при их появлении заметно притих, и все взгляды устремились в их сторону. Знакомые лица. Джамир и его одноглазый кудрявый отец толстяк. Как его там звали? Михо? Мишо? Нет, я так и не вспомнил. Одно только помнил, они из рода Ракш. Джамир проходя мимо и заметив меня, подмигнул. На его скуле красовался черно-фиолетовый синяк, но его, кажется, это нисколько не смущало, выглядел он бодро и весело.

Зунар и Симар, стоявшие в центре зала, повернулись к ним. Отец Джамира нес конверт с золотым тиснением. Подобный я уже видел у Вайно у источника Игал. Ракш решительно направлялись к главе клана. Зунар же заметно напрягся. Я видел, как он ищет взглядом кого-то в зале.

— А это наш дядя по матери Михан Ракш, глава рода Ракш и его сын Джамир, — шепнула мне на ухо Латифа. — Оба сильные ракта. Дядя обладает пиромантией, может сжигать предметы и даже людей взглядом. Когда-то очень давно один из Нага вырвал ему глаз, в надежде лишить дара. Но дядя и с одним глазом неплохо справляется.

Я по-другому взглянул на Михана, а еще подумал, что у местных видимо обычай такой — лишать противников органов зрения.

— Джамир? — спросил я.

— Разрушитель, — бросила Латифа, как будто это могло мне о чем-то говорить.

Но объяснять она не соизволила, вместо этого с интересом наблюдала, как и все в зале, за происходящим.

— А Симар? — не унимался я, потому что вдруг понял, что не знаю, какой силой обладает глава клана.

— Наш дядя самый сильный человек в Империи, — сверкнув глазами, сказала Латифа, а потом, подумав, добавила: — Ну, после Амара Самрата, конечно же.

Тем временем Симар принял конверт из рук Михана, мельком взглянул на меня, прежде чем его открыть. Я уже догадался — письмо от Императора, и речь в нем явно обо мне. Симар быстро пробежался взглядом по письму, улыбнулся и поманил меня пальцем.

— Император назначил экспертизу на завтра, — сказал он, когда я подошел. — К пяти часам Азиз должен явиться в Акшаядезу, там он в сопровождении имперского Стража поедет в клинику.

— То есть? Нам нельзя его сопровождать? — Зунар пытался заглянуть в письмо через плечо брата. Судя по тому, как он задергался, что-то пошло не так.

— Можно, почему нет? — удивился Симар. — Об этом в письме ничего нет. Азиз несовершеннолетний, к тому же у нас проблемы с Капи, плохая идея отправлять его одного.

— Вот и я о том же, — на выдохе сказал Зунар. — Завтра? Это очень скоро. Мы успеем?

— Возьмете сурират, — сказал Симар, а затем, нахмурившись, повернулся к Зунару: — Мне кажется или ты нервничаешь?

— Нет, почему ты так решил? — возмутился Зунар. — Просто думаю, что значит нам сегодня не до веселья. Нужно отдохнуть перед завтрашним днем.

— Не вижу повода для беспокойства. Времени достаточно, — нахмурился Симар.

— И все же, много дел, и я, кажется, кое-что забыл, — задумчиво сказал Зунар, широко улыбнувшись и кивнув в сторону Латифы. — Да и Латифе пора спать. Все же слишком долго находится на таких мероприятиях ей еще рановато.

И поклонившись, он резко зашагал прочь, на ходу хватая Латифу и утягивая ее возмущающуюся и упирающуюся прочь.

— Что ж, — сказал Симар, проводив Зунара пристальным взглядом, — Благодарю, Михан, Джамир. Больше Амар Самрат ничего не велел передать?

— Нет, только письмо, — ответил Михан.

— Хорошо, — кивнул Симар, убирая письмо во внутренний карман камзола. — А сейчас отложим дела и будем веселиться. Всё-таки сегодня у нас удивительный день! Азиз Игал вернулся к нам! — Симар поднял бокал: — За Азиза! — громко воскликнул он.

И присутствующие подхватили:

— За Азиза Игал!

Остаток вечера понесся стремительной каруселью, а от выпитого меня изрядно развезло.

Помню, как болтал с Джамиром и еще какой-то девушкой, имя которой я решительно не мог запомнить. Уже хуже я помню, как появилась Энни и стала откровенно вешаться на меня. Как мы, улизнули с вечеринки, стащив пару бутылок приторно сладкой шипучки. Как бегали по коридорам башни, распугивая своим хохотом охранников. А затем мы с Энни очень долго целовались, я шарил в вырезе ее платья, пока она не потащила меня наверх. Кажется, на прощание, Джамир, подмигнув, подбросил мне что-то в карман. Уже в лифте я засунул руку и нащупал, сомнений не было, презерватив. В голове пронеслась мысль о том, что все же не стоит спать с Энни, учитывая слова Латифы и мотивы самой Энни, но она тут же растворилась в поцелуях и нахлынувшей похоти.

Мы занимались сексом с Энни неистово. Будто взбесившиеся животные. Она царапала мне спину и зад, а я, кажется, сломал ей пару ногтей. Энни несколько раз меняла позу, вскакивая, ложась, поворачиваясь и подставляя упругий зад. Под нами трещали и рвались шелковые простыни. Энни рычала, стонала, впивалась в меня, прогибалась. Сколько длилось это безумие, я не помню. Так же как и не помню, было ли у него логическое завершение, или мы просто в конец выдохлись и уснули. Последнее, что я помнил это зовущий сквозь сон звенящий тоской голос:

— Никита-а-а…

Территории клана Капи, резиденция Вайно Сафид.

Вайно возвращался домой поздней ночью. Очередное утомительное и выматывающее собрание, после которого он все никак не мог успокоиться. Он злился на отца, злился на совет и даже на мать, хотя на нее он редко позволял себе злиться. Видите ли, он должен извиниться перед Зунаром Халом и объяснить, что Капи не желают войны. А все те события, простое недоразумение. Нет, Вайно сам лично вешал людей Сорахашер на границе, но это допустимо в рамках их ультиматума. Если Сорахашер запретили Капи находиться на их территории, то, какого ракшаса люди Сорахашер должны спокойно разгуливать по территории Капи? Но Тафари конечно явно палку перегнул. Удивительно, как только он успел все это провернуть. Вайно никогда не замечал за Тафари Эду особой сообразительности или изворотливости. А теперь еще и извиняться за все это. Злость снова накатила, заставив Вайно сильнее стискивать зубы. Ему придется это сделать, как бы он ни противился. Умом он понимал, что и отец, и совет правы — война с Сорахашер их уничтожит. Но все его естество противилось этому.

Вайно хотел скорее домой, к Йоланди. К своей маленькой кроткой судшанте. Только она могла утешить, только она могла унять бушующий в нем огонь.

Лимузин подъехал к особняку, в спальне Йоланди горел ночник. Она его ждала. Всегда ждет, даже если Вайно задерживается до утра. Младший хранитель — огромная черная обезьяна с горящими красным пламенем глазами, возникла возле окна. Хранитель с тоской взглянул на Вайно, погладил окно ее спальни и, будто извиняясь, опустил голову и растворился в воздухе.

Вайно выскочил из лимузина на ходу. Он вбежал в дом, не помня себя от ужаса. Только не Йоланди, только не она.

Он бежал по ступеням на второй этаж, кричал, звал ее, распугивая рабов, но она не отзывалась.

Вайно распахнул дверь в ее спальню. Она лежала на кровати, темные волосы и раскинутые в стороны руки, казались крыльями. Странная бледность на смуглом лице, черные глаза распахнуты, глядят безжизненно в потолок.

Вайно отшатнулся, чувствуя, как слабеют ноги. Мир вздрогнул, закружилась голова, сердце провалилось в бездну отчаянья. Он медленно подошел к ней, заметил зажатый в руке пузырек с духами.

— Йоланди, — тихо позвал он ее, едва сдерживая крик.

Она не ответила и Вайно больше не сдерживался, он кричал.

Глава 19 или «Солнечная колесница»

Амали не могла уснуть. Она уже несколько часов сидела у окна, после того как ушла с приёма следом за Зунаром. Амали думала, что сегодня он придет к ней, к тому же он отослал Рейджи в Хели-Била. Но Зунар спешно улетел с Латифой в ОРМ. Куда и зачем, Амали не спрашивала. Зунар не любил, когда она слишком интересовалась делами. Поэтому Амали предпочитала узнавать обо всем позже и от кого-нибудь другого, например от Рейджи.

В одной руке Амали держала широкий бокал и неторопливо пила из него гиргитское травяное вино со льдом, любовалась тонущими в рассвете спутниками Чандрой и Фаттой. В другой руке крутила в пальцах черную холодную бусину и изредка на нее поглядывала.

Амали выполнила задание сестры Мариты, вот только не совсем так, как требовалась. Весь браслет забрать не удалось. Она все гадала: почему Азиз в него так вцепился? Обычная ведь безделушка. Но еще больше ее мысли занимало то, зачем этот браслет понадобился сестре Марите и зачем ордену вообще Азиз?

Амали снова прокручивала в голове вчерашнее посещение борделя Накта Гулаад. Она всегда заглядывала к Марите, когда была в башне. Заходила через неприметную служебную дверь и шла прямиком в уютный кабинет сестры-настоятельницы. Для нее Марита была не просто сестрой-настоятельницей, не просто наставницей или куратором. Она была близкой подругой, перед которой Амали была такой, какая она на самом деле: без масок, притворства и прикрас. Да, она должна была отчитываться перед Маритой. Каждая проданная в клан наложница обязана выполнять поручения ордена и отчитываться. Ведь, прежде всего она принадлежит ордену и только потом Зунару Халу.

Вчера сестра Марита как обычно угощала клубничным чаем с ароматом сливок, и в непринужденной обстановке Амали рассказывала обо всем что видела и слышала. Иногда орден давал задания, обычно какую-нибудь мелочь. Выведать информацию или разузнать о каких-либо событиях. Но вчера Марита ее озадачила. Сестра расспрашивала только об Азизе: как он появился, что говорил, как себя вел, и даже спрашивала, во что он был одет. А когда Амали рассказала про браслет, зеленые глаза сестры заблестели.

«Ты должна принести мне этот браслет. Это очень важно, Амали. Расположи Азиза к себе, заслужи его доверие, выведай о нем, все что сможешь. Он ведь одинок и напуган, насколько я поняла. Стань для него другом, Амали. Я знаю, у тебя все получится».

Только вот ничего не получилось. И вообще — странно это все было. А затем в борделе начался переполох из-за убитых имперских девушек. И Амали даже не успела обсудить и спросить.

Зачем сестре-настоятельнице был нужен этот дурацкий браслет? Возможно, орден пытается выяснить, где был все это время Азиз? Или они знают, где он был?

Амали все равно никто бы не дал ответа. Она судшанта, маленький винтик в огромном устройстве ордена со всеми его тайнами и интригами. И она не должна задавать вопросов, только исполнять приказы старших сестер.

Вот только Амали не могла удержаться от любопытства. Если бы это был любой другой мужчина, она бы, скорее всего, выполнила задание без лишних вопросов. Но Азиз…

Этот странный Азиз. Он был не похож на остальных. В нем не было той надменности, присущей всем ракта. Сначала он показался ей чудаком. Напуганным, растерянным — таким, каким и должен быть мальчишка потерявший память. Но теперь она видела, что он совершенно другой. От былой робости не осталось и следа. Он вел себя раскованно, уверенно, напористо…

Нет, теперь она точно откажет Марите. Отнесет завтра эту бусину ей, а дальше пусть сами разбираются. К тому же у них есть Лейла, она близка с Азизом, вот пусть она и втирается в доверие к нему. Амали же только все испортит.

Слова матери-настоятельницы, засевшие глубоко в подсознании, которые повторяли в монастыре изо дня в день, теперь неистово хлестали сознание. Все не правильно, Амали. Ты Накта Гулаад. Ты не должна испытывать ни чувств, ни привязанностей. Но почему сегодня у нее не вышло? Почему она повела себя так непрофессионально, как какая-то глупая девчонка?

А теперь она и вовсе была уверена, что не сможет выполнить задание до конца. Хотя она и так об этом знала, если бы Марита не ушла, она бы ей сказала и все объяснила. Она видела, как Азиз смотрит на нее. Этот взгляд ни с чем не перепутать. Амали научилась различать их еще, будучи совсем юной. И сначала ей это казалось забавным, никто из окружения Зунара не позволил бы себе даже мысли о флирте с наложницей наследника клана. А Азиз позволил, и она подыгрывала ему — у наложниц не так уж много развлечений. Только теперь это кажется, зашло слишком далеко.

От мысли о том мгновении в гардеробной сердце забилось сильнее и сладко заныло внизу живота.

Амали одернула себя от этих мыслей. Глупая! Она не должна была давать ему повода, даже намека, это нарушало все устои и правила Накта Гулаад. Она не должна была играть, и не должна была его целовать. Если кто-то об этом узнает в лучшем случае прозябать Амали до конца своих дней сначала в борделе, затем в монастыре. А в худшем, Накта Гулаад просто убьёт ее, чтоб сохранить репутацию ордена.

Амали зашипела, втягивая воздух сквозь зубы, сделала большой глоток холодного вина.

Она судшанта, ее с детства учили, что она не должна позволять испытывать эмоции даже к своему пати. Их учили искусно симулировать любовь, страсть, нежность. Учили, как соблазнить, расположить к себе, успокоить, довести до безумия и убить. Но главное правило — судшанта должна все делать с холодной головой и никогда не позволять себе настоящие чувства.

— Ракшасов Азиз, — шепотом выругалась Амали, отгоняя непозволительные наложнице мысли. Она принадлежит Зунару Халу и точка. От злости Амали сильнее сжала бусину, и та вдруг мигнула синим светом.

От неожиданности Амали выронила бусину. Та, стукнувшись о пол, замерла. Амали опустилась, чтоб поднять ее, но бусина вдруг выпустила тонкие щупальца. Рвущийся наружу крик, Амали оборвала, захлопнув рот обеими руками. Тонкие щупальца извивались, лизали ворсу на ковре и, резко прокрутившись, вдруг уползли внутрь бусины.

Амали несколько минут ошеломленно глазела на бусину, но та больше не проявляла признаков жизни. Амали впопыхах вытряхнула из шкатулки серьги и осторожно кистью для румян подмахнула бусину с ковра в шкатулку, а затем быстро закрыла крышку.

Она судорожно пыталась найти этому объяснение, но в голову лезли самые ужасные мысли. Но объяснения этому не было. Только одна мысль билась в сознании:

«Что ты такое на самом деле, Азиз Игал?»


Объединенные Республики Милосердия, Республика Като, территории бывшего клана Като.


Миро не так часто удавалось достичь состояния Единения. И сегодня он был так близок к нему, как никогда, еще немного, совсем чуть-чуть потянуть на себя шакти, наполнить чакру неба и коснуться силы богов. И только ему показалось, что он видит божественные потоки, как его грубо вырвал из транса чей-то настойчивый наглый кашель.

Он раздраженно выдохнул:

— Кто вы и что здесь делаете? — не поворачиваясь, спросил Миро.

Ему не ответили. Он, подобрав полы длинной кашаи, принялся вставать:

— Храм открыт для посетителей с восьми часов, — официальным тоном заявил Миро, но почувствовав идущую силу от стоящих позади, добавил: — к источнику Като в порядке очереди и по разрешению комиссии.

— Сдался мне ваш несчастный источник, — насмешливо прозвучал мужской голос.

— Кто вы? — Миро обернулся и увидел рыжеволосого мужчину и девочку.

— Меня зовут Зунар Хал, — представился мужчина, — а это моя дочь Латифа. Нам нужна твоя помощь, Видящий.

Миро сделал шаг назад. От мужчины веяло смертью, Миро давно научился чувствовать энергию опасности. А еще он видел способности Зунара — он марута-ракта.

— Что вам нужно? — Миро старался говорить как можно спокойнее.

— Небольшое одолжение, — невозмутимым тоном ответил Зунар, — ты должен снять печать.

— У вас есть разрешение комиссии?

— Нам оно не понадобится, к тому же мы не граждане ОРМ. Ты просто поможешь нам, а мы поможем тебе. Уверен, тебе не нравится прозябать в этой дыре.

Миро нахмурился и завел решительным официальным тоном:

— Простите, но я вынужден вам отказать. Вы просите меня преступить закон. Это запрещено конвенцией по делам несовершеннолетних ракта, чьи способности входят в список представляющих опасность для окружающих. Так же Видящим ОРМ запрещено оказывать услуги гражданам Империи, — на последнем слове голос его дрогнул.

Если он сейчас закричит, монахи не успеют. Миро видел, как Зунар закручивает чакру духа, собирая шакти, чувствовал, как воздух окружающий его разряжается, подчиняясь марута-ракте. Он просто его задушит.

— Ты ведь сварга, Миро, — елейно произнес Зунар, приблизившись к нему вплотную. — Весьма сильный Видящий. Неужели тебе нравится вся эта бюрократия? Отключение, подключение, разрешения, комиссии. Скука. Могу представить, как это выматывает. А что в благодарность? Равенство? Паек и стандартная ставка монаха? Ты тратишь свой дар напрасно. Зачем тебе прозябать в этой дыре? Ты бы мог служить клану Сорахашер, иметь собственный источник, собственный храм, деньги, почет и уважение.

Миро сглотнул, он не верил ни единому слову Зунара. А еще он только сейчас взглянул на опечатанную голосовую чакру девочки. Она гипнотизёр, очень сильный гипнотизёр. Стоит только снять печать, и он никогда и не вспомнит, что сделал.

— Мой источник здесь, в Като. Здесь мой дом, — сипло сказал Миро. — Я служу Республикам и Великой Бодхи Гуру.

Легкие сжались, вмиг весь воздух вышибло из груди. Миро пытался вздохнуть, открывал рот, пытаясь сделать хотя бы глоток воздуха и позвать на помощь.

— Или ты просто умрешь, — спокойно сказал Зунар. — Так ты поможешь нам, Видящий?

Миро закивал. Легкие резко раскрылись, он глубоко вздохнул, горячие слёзы сами собой потекли по щекам.

— Идем, у нас нет времени, — велел Зунар.

— Я не могу использовать источник Като, вся потраченная шакти регламентируется.

Зунар удивленно поднял брови:

— И кто ее будет измерять? У вас изобрели шакти-мер? — тихо засмеялся он.

— Но…. Если я исчезну, возникнут вопросы, меня будут искать.

— Ты много болтаешь, Видящий, — разозлился Зунар, — шевелись. Сейчас тебя должно беспокоить лишь то, как ты снимешь печать.

Поток шакти в эту холодную, темную ночь казался особенно ярким. Миро ежился от холода, кутаясь в кашаю, семенил мелкими шагами, поглядывая украдкой на храм. Может, кто-нибудь из монахов не спит и увидит их?

Нет. Надежды не было. Монахи строго соблюдают режим. Только Видящий мог позволить себе не спать по несколько дней.

Миро оглянулся на идущих позади незваных гостей. Мужчина пристально следил за ним, девочка же, одетая в легкое вечернее платье явно мерзла, обнимая себя за плечи. Миро обратил внимание, что она выглядела растерянной, и кажется, что-то печалило ее.

— Нас не должны видеть, — с угрозой в голосе сказал Зунар, заметив дежурившего у входа в источник монаха. — Скажешь ему что-нибудь. Он должен уйти.

— Я понял, я его отошлю, — торопливо отозвался Миро и зашагал еще быстрее.

Зунар с дочерью остались в тени кустарников.

Он не верил этому Зунару. Все его сладкие речи, о том, что его заберут в Империю в клан, все ложь. Только он снимет с девочки печать — в лучшем случае она велит все забыть. В худшем — прикажет покончить с собой.

Миро всю дорогу думал о том, что правильнее всего было бы сказать дежурившему монаху, чтоб тот позвал на помощь. Но и так же он понимал, что это слишком опасно. Среди монахов всего трое ракта и все они следуют путём милосердия. Они не выстоят против марута-ракты и гипнотизёра. Миро хоть и был еще молод, но уже успел достаточно узнать об имперских кланах, их жестоких нравах и порядках. Ему придётся сделать то, что они требуют, иначе последствия могут быть ужасны для обитателей храма Като. Миро не мог этого допустить, он дал обет защищать их.

У входа стоял брат Пуслав, привалившись спиной к стене. Он прикрыл глаза и скорее всего, дремал. Заслышав приближающиеся шаги, Пуслав резко выровнялся, приосанился, вытаращил глаза, вглядываясь в темноту.

— Видящий Миро, — поклонился он.

— Можешь идти отдыхать, — в ответ поклонился Миро. — Я все равно до утра буду здесь. Хочу проверить силу потока.

Пуслав, кланяясь и рассыпаясь в благодарностях и, засеменил прочь. И тут же из темноты появились мужчина и девочка. Вместе они вошли в пирамиду и в тишине направились к источнику.

Энергия клубилась, переливалась и пульсировала в источнике Като. Как теперь источник без него? Смогут ли главы республики быстро найти ему замену или источник Като встанет на долгие месяцы? Миро даже почувствовал мимолетное облегчение. Его смерть может на какое-то время продлить жизнь источнику, дать время наполниться.

— Я могу вас кое о чем попросить? — прежде чем начать, мрачно спросил Миро.

— Говори, — небрежно сказал Зунар.

— Убейте меня быстро.

Зунар насмешливо улыбнулся, затем взглянув на дочь, не выдержал и рассмеялся:

— Мы не собирались тебя убивать, Видящий. Нам не нужны проблемы с Республиками. Я предлагаю тебе честную сделку. Ты снимаешь печать, и получаешь место Видящего при источнике Игал. Только воспоминания об этом всем, я, конечно же, тебе оставить не могу.

Миро изумился, так до конца и не поверив его словам. Но слабая надежда все же затеплилась в его душе.

Он приступил. Потянул тонкие нити шакти из источника, концентрируя на кончиках пальцев, затем коснулся печати. Крепкая. Ее ставил сильный сварга, кто-то из старой школы. Но для него не составит труда ее снять. Миро вливал поток, оплетал печать, сжимая ее. Закрутил чакру головы и распределял энергию. Медленно вспарывал сгусток праны, блокирующий дар в горловой чакре девочки, обрывая нить за нитью. Наконец, чакра была освобождена. Печать сначала лопнула, затем раскрошилась словно песок, ссыпаясь в слишком открытый вырез платья девочки.

— Все, — тихо сказал Миро, опустив руки.

Латифа неуверенно сняла повисший на плече ошейник, взглянула на отца. Зунар подбадривающе кивнул, достал из кармана такой же ошейник подделку.

— Надень это, — велел он ей.

Она взяла, но надевать не спешила. Лица девочки коснулась растерянная улыбка, она облизнула губы и заглянула Миро в глаза:

— Ты забудешь, что снял с меня печать.

Миро кивнул, выпучив глаза. Его лоб покрылся каплями пота, лицо задрожало, он сопротивлялся, как мог, но эта девчонка оказалась сильнее.

— В следующий раз, когда мы встретимся, ты вернешь печать на место. Будешь считать, что все делаешь правильно, но до этого, никогда про печать не вспомнишь.

Подумав, Латифа добавила:

— И ты не будешь смотреть на меня. На мои способности, на мои чакры, до тех пор, пока я тебе не позволю.

Миро сжал челюсти, обнажая зубы, еще больше выпучил глаза и кивнул.

— Ты будешь думать, что мы прибыли, пригласить тебя Видящим в наш клан Сорахашер, — неуверенно сказала Латифа, затем осмелев, добавила: — Тебе очень хочется уйти отсюда, бросить источник Като, разорвать с ним связь. Клан Сорахашер открывает перед тобой новую жизнь и новые возможности. Больше всего на свете ты хочешь стать Видящим источника Игал.

Латифа хищно улыбнулась, наблюдая, как расслабляется лицо Видящего, как приобретает глупое, восторженное выражение.

— Ты согласен, Миро? Ты будешь служить Сорахашер верой и правдой?

— Да, конечно… Да. Конечно… согласен, — пробормотал Миро.

Латифа повернулась к Зунару, нерешительно улыбнулась:

— Я все правильно сделала, папочка?

Он торжествующе заулыбался, погладил ее по растрепавшимся волосам:

— Да, ты умница, Латифа. Ты сделала все как надо.


Территории клана Сорахашер, столица клана Сундара, башня Сорахашер.

Сквозь сон я слышал, как в дверь настойчиво тарабанили. Первая мысль — пришел Сэдэо и сейчас потащит меня на тренировку. Только вот, мягко говоря, я к ней был не готов. В дверь продолжали непрерывно стучать, я открыл глаза. За окном мелко накрапывал дождь, Энни что-то пробормотала сонно и накрылась с головой одеялом.

— Открывай Азиз! — голос Карины требовательно прозвучал за дверью.

Я нашарил у кровати штаны, заторможено натянул их.

— Иду, — хрипло отозвался я.

Пить, мне очень хотелось пить. Всё-таки зря я вчера налегал на спиртное. Во рту пересохло, голова гудела, тело потряхивало. Ненавижу это состояние. Именно поэтому я предпочитал пить редко или и вовсе не пить.

Только я повернул ключ, как Карина бесцеремонно влетела в комнату. Бросила быстрый взгляд на кровать и нахмурилась.

— Предохранялся? — тоном строгой мамаши спросила она.

Ну что такое? Для этих людей вообще что ли не существует понятия «личная жизнь».

— Смотри, — погрозила пальцем Карина, — наследнику рода нужно тщательно выбирать матерей своим детям, если не собираешься плодить ублюдков тамас. Некоторые особы могут пойти на все, ради денег и положения.

Я вздохнул и вопросительно взглянул на нее. Мол, что нужно, зачем пришла?

— Одевайся и приводи себя в порядок. Уже двенадцать, через час прилетит Зунар, и затем мы улетаем в Акшаядезу. Надеюсь, ты помнишь, что сегодня генетическая экспертиза?

— Угу, — заторможено ответил я, пытаясь нашарить взглядом остальную одежду.

Карина покачала головой:

— Что? Перебрал вчера?

Я пожал плечами, зевнул, увидел на столике у входа графин с водой. Вот! То, что мне нужно.

— Ты же ракта, — неодобрительно сказала Карина, глядя как я пью из горла. — Используй шакти для восстановления. Выйди из башни на лужайку и…

Она так и не договорила, цокнула языком и махнула рукой.

— Не умею, — ответил я, напившись.

— На это все равно нет времени, — придирчиво глядя на меня, сказала она.

Я лениво добрел до кровати и уселся на край, пытаясь «восстановиться».

Конечно же, ничего подобного я не умел, просто дышал и старался не двигаться, надеясь, что головная боль утихнет. А тут еще и свежие царапины на заднице и спине жглись. Отвратительно я себя чувствовал.

Карина сделала страшные глаза:

— Быстрее, Азиз! В душ и одевайся. Скоро приедет Зунар и мы должны быть готовы.

А затем снисходительно добавила:

— Я велю, чтоб тебе принесли лекарство.

Ее взгляд снова вернулся к торчащим из-под одеяла ногам Энни:

— Точно предохранялся?

Я вздохнул и закатил глаза, подумав, кивнул.

Карина, удовлетворенная ответом, поправила белоснежный пиджак и наконец, покинула мою комнату.

Уже стоя под холодными струями воды, я подумал о том, что с утра ко мне не пришел Сэдэо, и что сегодня тренировок уже наверняка не будет. А может и приходил, только вряд ли ему кто-нибудь открыл бы. От мысли о том, что пропустил тренировку стало досадно.

Контрастный душ творит чудеса, в этом я не раз убеждался. Поэтому, когда я вышел из ванной чувствовал себя куда лучше. Энни по-прежнему спала, уткнувшись лицом в подушку. Кажется, она выпила не меньше моего. Но вчерашнюю ночь я хорошо помнил. Энни оказалась горячей штучкой, напористой. Я бы даже сказал, слишком напористой.

Я испытывал чувство неловкости, вспоминая о вчерашней ночи. Здесь к гадалке не ходи, ясно, зачем Энни затащила меня в постель. Азизу шестнадцать, в этом возрасте половые гормоны так дурманят мозги, что соображаешь плохо. И очевидно, что Энни на это и рассчитывала. Задурить мозги юному мальчишке, привязать к себе, навязать себя. Возможно, будь я настоящим Азизом, все бы у неё получилось. Это ведь очень удобно, соблазнить, а затем вертеть им как угодно. И если не в жены, то в гарем на содержание скорее бы всего попала.

Но вот только я, пусть и был не на много старше Азиза, слишком хорошо все это понимал, чтоб попасться на ее крючок. Ни гаремом, ни женой я обзаводиться пока не собирался. И без того хватало проблем. Бедная Энни. Даже как-то жаль ее стало.

В дверь постучали. Высокий носатый, уже знакомый мне помощник Карины, принес чай:

— Это лекарство от вашего недуга, — сказал он, вручив мне стакан с мутно-зеленой жидкостью. — Карина велела передать, чтоб через пятнадцать минут ты поднимался на крышу к вертолётной площадке.

Я принял стакан, носатый тут же, поклонившись, зашагал прочь.

Чай был не горячий, а теплый и отдавал горечью, при этом он был чрезмерно сладкий. Что ж, лекарство редко бывает вкусным. В три глотка осушил стакан и принялся одеваться.

Как одеваться на эту экспертизу, я не представлял. Вроде и официальное мероприятие, но с другой стороны — простой поход в клинику. Не к самому же императору на прием собираемся. Поэтому я выбрал нейтральный наряд, темно-серых оттенков: рубашка, поверх нее бронежилет, плотные штаны, и укороченный кафтан, скрывающий пистолет. Оделся и поспешил наверх.

Лекарство Карины и вправду помогло быстро. К тому моменту, когда я поднялся на крышу башни, я чувствовал себя совершенно бодрым и свежим. Дождь уже закончился, воздух был свежий и из-за туч пробивались солнечные лучи.

Первое, что бросилось в глаза, зависшая над крышей золотая летающая тарелка.

— Нара Симар щедро позволил нам воспользоваться своим суриратом, — пояснила Карина.

Я с интересом уставился на сурират, он совершенно ничем не отличалась от тарелки Лао. Тот же темно-золотой гладкий корпус без дверей и окон.

Сурират — дар богов. Странно это все. И религия у них загадочная и одновременно пугающая. Она слишком отличалась от земной. Нет, здесь присутствовали многие составляющие, как и дома. Допустим храмы, монахи, древняя история полная мифов. Но в моем мире нет таких явных подтверждений существования богов. Шакти, сурираты, громадные механические роботы, проклятие асуров, больше похожее на вирус или генетическую мутацию. Все это не вязалось в моем представлении с богами. С более развитой цивилизацией — да. Но не с живой первозданной энергией всего сущего.

Я так задумался о местной религии, что и не заметил, как к нам поднялся на крышу Башад.

— А ты что здесь делаешь? — удивлённо округлила глаза Карина, вместо приветствия.

— Зунар позвонил и велел подняться, — неуклюже пожал одним плечом Башад, второе он явно еще берег.

Карина нахмурилась и уставилась в небо. Послышался далекий рокот приближающегося вертолёта.

— Как дела? — неожиданно улыбнулся мне Башад и похлопал по плечу, а затем уже тише добавил: — Спасибо, что вытащил меня из той передряги.

— Спасибо, — слегка опешив, ответил я.

— Пожалуйста, надо говорить, — улыбаясь во весь рот, поправил меня здоровяк. — Правда, Азиз, я тебе очень благодарен. Ты мне жизнь спас. Я не забуду.

Я растерянно улыбнулся и кивнул. Нет, приятно конечно, когда тебя хвалят, но я не считал себя героем. Я действовал так, как и должен был. Башад поймал пулю, прикрывая меня, по сути, поймал мою пулю. Еще не известно, кто кого должен благодарить.

Тем временем вертолёт Зунара приземлился, и Карина решительно зашагала к вертолётной площадке. Мы с Башадом переглянулись и зашагали следом за ней.

— А, все уже в сборе! — небрежно воскликнул Зунар, выпрыгивая из вертолёта.

Выглядел он немного взвинчено и потрепанно. Следом вылезла Латифа, она выглядела еще хуже: мятое вечернее платье, хмурое лицо, смазавшийся макияж и растрепанная прическа, кажется, она спала в вертолете.

Латифа взглянула на меня, злобно сверкнув глазами, и обиженно поджала губы. Я удивился. Что там произошло у нее и что это значило, оставалось только догадываться.

— Смотрите, кого мы привезли! — Зунар торжественно взмахнул руками, поворачиваясь к вертолёту. Оттуда неуверенно выглянул молодой тощий бритоголовый монах в коричневом одеянии с нарисованным на лбу глазом. Он глядел на нас растерянно и нервно, сминал пояс, скручивал его, старался держаться уверенно, но едва ли у него это получалось.

— Знакомьтесь! Это Миро, новый Видящий источника Игал, — объявил Зунар и, приложив ладонь ко рту, нарочито-громким шепотом добавил: — А еще он сварга-мастер. Можешь не благодарить, — последняя фраза предназначалась явно мне.

— Зунар! Ты что?! — возмущённо округлила глаза Карина. — Ты украл республиканского Видящего? Мы ведь должны были только…, — она взглянула на Латифу и резко замолкла.

— М-м-м… Нет, никого я не крал, — скривился оскорбленно Зунар. — Он сам согласился. Ты бы видела, в каких они там условиях живут. Поверь, если так пойдет и дальше, скоро все ракта сбегут из ОРМ.

— Видящий Миро был не связан с источником? — удивилась Карина.

— Связан, — ответил монах, выдавив неуверенную улыбку.

— Разве вы не даете обет не покидать свой Источник? — Карина так изумилась, что я понял, происходит что-то из ряда вон.

— Даем. И я дал, — монах обречённо вздохнул и опустил глаза. — Я был в привязке с источником Като, теперь же… Я просто больше всего на свете хочу быть Видящим источника Игал! — радостно воскликнул он.

Такое идиотское лицо у него было в этот миг, что я засомневался в адекватности Видящего Миро. Неужели в Республиках и впрямь настолько все плохо?

— Теперь же, — перебил его Зунар, — он даст другой обет и будет в привязке с источником Игал. Хватит доставать его, Карина. Все в порядке. Мы предложили лучшие условия, и он согласился.

Зунар задрал голову, широко улыбнулся:

— Смотрю, мой любимый брат все-таки дал нам сурират. Замечательно! Джамир уже там?

Карина коротко кивнула.

— Только вот Санджей обиделся, что ты берешь пилотом Джамира, а не его. Хотел с нами в Акшаядезу. Еле отговорила.

Зунар закатил глаза и отмахнулся, и резко переключился:

— Башад, у меня поручение! — сказал он. — Ты должен отвести Миро к Симару, он уже в курсе, а затем доставить его к источнику Игал.

— Понял, будет сделано, — отозвался Башад и рукой поманил за собой Видящего. Тот в свою очередь, растерянно и глупо улыбаясь, зашагал следом.

Зунар проводил Башада и Видящего пристальным взглядом и, как только они скрылись, сказал очень серьёзно:

— Итак, сейчас мы отправляемся Акшаядезу. Там нас должен встретить имперский Страж Димитар. Обо всех подробностях он нам сообщит на месте.

— Я могу хотя бы в порядок себя привести? — надув губы, заныла Латифа.

— Не переживай милая, я все для тебя взяла, — успокоила ее Карина, похлопав рукой по большой дорожной сумке, а потом повернулась к Зунару: — Думаю, нам лучше обсуждать все внутри.

Зунар закатил глаза, кивнул, мол, да, ты права, и зашагал к сурирату. Тарелка в свою очередь тут же выпустила луч света.

Мы зашагали следом. Я поравнялся с Латифой и непринужденно поинтересовался:

— Как дела?

Она злобно зыркнув на меня, сказала:

— Не говори со мной, лгун.

— Что?! — очень неожиданно и даже как-то обидно это прозвучало.

— А я тебе еще помогала… — сердито зашипела Латифа. — Вот что! Дай себе по морде, за то что…

Она не договорила, а я неожиданно для самого себя со всего размаху ударил себя ладонью по лицу.

— Что ты делаешь? — удивилась Карина, а затем перевела взгляд на Латифу и, погрозив пальцем, с укоризной произнесла:

— Не трать дар на пустяки, он тебе сегодня весь пригодится. Мы будем далеко от источника.

Я в недоумении шагнул в луч, потирая лицо. Это еще что за мать вашу такое? Латифа использовала на мне свой дар?! Какой там, черт возьми, у нее дар?

— Я думаю, — как только мы все появились внутри сурирата, завел Зунар, — что Капи обязательно явятся. Амар Самрат позволил им присутствовать, значит, они точно будут. Поэтому нам нельзя показывать Латифу. Мы не знаем, какие у них сведения, возможно, они знают, что она гипнотизёр. А если так, то это вызовет подозрения.

Ага. Ну, теперь мне все стало ясно. Нужно подальше держаться от Латифы.

— А из наших кто-нибудь знает, что Латифа с нами летит? — спросила Карина.

— Мэй, Амали, наверное, Санджей. Я вчера улетел вместе с Латифой ночью и, конечно же, Мэй не могла этого не заметить.

— И что ты ей сказал? — напряглась Карина.

Зунар поморщился и махнул рукой.

— Ты забрал Латифу на всю ночь, а вернулся утром с Видящим из республик. По-твоему это ни у кого не вызовет подозрений?

— Папа сказал, что едет за Видящим. Что он с ним давно договорился, а сейчас самое время его забрать. А я сказала, что просто соскучилась, и хочу полететь с папой, — Латифа робко улыбнулась и скосила взгляд на Зунара.

Зунар вздохнул и закивал:

— Да, это выглядело странно, но я тоже сказал Мэй, что скучаю по дочери, к тому же она никогда не была в республиках… Короче, это не имеет значения.

Латифа потупила взгляд. Кажется, слова Зунара ее ранили. Ну что за человек? Неужели так сложно проявлять искренние чувства к своим детям.

Повисла неловкая пауза. Мы шагали в молчании по дугообразному коридору, вошли в круглую комнату. Она не была похожа на комнату в сурирате Лао. Единственное, здесь была та же матовая перегородка, отделявшая половину с пилотом и загадочным механизмом эктава-шакти.

Тут было светло и уютно; белые мягкие диваны, глянцевые стены и пол со светлым пушистым ковром. Абстрактные картины, изогнутые под форму стен, зеленые цветы в белых квадратных кадках. Стеклянные столы: один кофейный, другой письменный, третий обеденный. Уголок с кофейником, небольшим холодильником и посудой, телевизор, шкаф с книгами. Здесь, пожалуй, жить можно, такая уютная домашняя обстановка.

Зунар юркнул за ширму:

— Поехали! — скомандовал он.

— Поехали! — весело отозвался Джамир.

И едва заметно я ощутил, как все пространство вокруг повело, сместившись, но вскоре от этого ощущения не осталось и следа.

Зунар плюхнулся на диван и, дождавшись, когда сядем мы, деловым тоном продолжил:

— В клинику пойдет только Азиз и Карина. Мы пока не знаем точно, как будет организована экспертиза, но надеемся, что все пройдет гладко. Я же останусь, на случай если придется отвлекать Капи.

— Сколько предположительно будет имперских солдат в здании? — подражая тону отца, деловито спросила Латифа.

— Это простая экспертиза. Не думаю, что много, — снисходительно улыбнулся Зунар. — Главное, чтоб кроме Димитара, не было других Стражей. Джамир испортит камеры слежения, мы с ним однажды проворачивали подобное, на какое-то время изображение зависнет, а затем все снова заработает после перезагрузки системы. Так же Джамир поможет Латифе зайти с заднего входа и в случае чего прикроет ее. Ну а затем Латифа сотрет его память, я думаю, он это понимает. Чем меньше людей знает, что Азиз ненастоящий, тем лучше.

Латифа снова злобно зыркнула на меня. Ну, теперь ясно, что с ней. Зунар рассказал, что я не Азиз. Жаль, конечно, мы ведь почти подружились, но больше всего огорчало, что я потерял информатора.

— Азиз, — окликнул меня Зунар, — ну а ты должен вести себя как обычно. Спокойно и непринужденно. У тебя задача самая простая.

— Страж, — сказал я, — что это? Все его боятся? Почему?

Зунар задумался, Латифа закатила глаза и отвернулась, ответила Карина:

— Стражи, это помощники императора. Они сильные, умные, досконально знают свои обязанности. Стражи дотошные и правильные, им чужды эмоции, а главное — они не подвержены атакам шакти ни в каком из их проявлений. Когда-то они были преступниками, но за их преступления Амар Самрат лишил их души и теперь они служат на благо Империи.

Я уже привык в этом мире ничему не удивляться, но слова Карины все же заставили. Нет, даже не удивиться, а, наверное, ужаснуться.

— Лишил души? Как? — скептично усмехнулся я.

— Бессмертный Император и не на такое способен, — туманно ответила Карина.

На несколько минут повисла тишина. Затем Карина достала из сумки бумажные коробки с ресторанной едой, заварила кофе. Мы ели пасту в кунжутном соусе в гнетущей тишине. В тишине мы пили кофе и в такой же тишине вернулись на диваны. И это молчание давило, нагнетало нервную обстановку. Латифа листала книгу и, когда наши взгляды встречались, демонстративно дула губы. Карина достала конверты с какими-то документами: смотрела бумаги, постоянно сверяя их, внимательно там что-то выискивая. Зунар поглядывал на экран телефона, в какой-то миг вскочил и ушел в коридор, принялся кому-то звонить. Его разговор все равно было слышно и здесь. От нечего делать я подслушивал.

— Ну? Как все прошло? Ты узнал? — взволновано спросил Зунар. Пауза, он какое-то время слушал, а затем сказал уже более бодрым, приподнятым тоном:

— Отлично, Фарид! Как всегда все сделал на высоте! Честно отработал, и с меня премия. Жду вас вечером в «Лотосе» всей командой, как и договаривались. Да. До встречи.

Зунар вернулся, улыбаясь во весь рот.

— Нам стоит переживать? — вскинув одну бровь, и глядя поверх очков, иронично поинтересовалась Карина.

— Нет! Совсем нет. Просто Вайно вчера получил от меня подарочек.

Карина выпрямилась и напряженно уставилась на Зунара.

— Ничего серьезного, так, мелкая пакость, — довольно улыбнулся он. — Ну не мог же я оставить без внимания то, что Капи устроили в башне Сорахашер. К тому же мой подарок предназначался только Вайно, поэтому приказ Симара я не нарушил.

Карина нахмурилась, но ничего не сказала, а вновь уткнулась в бумаги. Зунар же принялся насвистывать что-то веселенькое себе под нос и вышагивать туда-сюда.

— Что это? — от нечего делать спросил я Карину, кивнув на бумаги.

— Результаты экспертизы, которые мы должны подменить. А это, — Карина достала из ящичка со льдом колбу с красной марлей, — кровь настоящего Азиза. Мы ее заменим на твою. Если кому-то вдруг приспичит перепроверить твою кровь, то их ждёт сюрприз. Правда, по ней можно выяснить, что это кровь ребёнка, но я не думаю, что дойдет до такого.

Я недоверчиво поглядел на колбу. Странная все-таки эта Карина, хранит образец крови давно погибшего ребенка.

— А слюна? А волос? Могут ведь и их взять на экспертизу, — подала голос Латифа.

— Не слюна, а проба защечного эпителия. И не просто могут, а возьмут наверняка. Настоящие образцы вы заберёте и подмените на образцы сотрудников клиники. Я тебе сейчас объясню, как именно и что делать. Но самое главное, это результаты, — Карина взмахнула конвертами. — Генетики должны думать, что эти результаты они получили сами.

Долго и нудно Карина объясняла Латифе, как она должна действовать. Повторяла одно и то же по сто раз. Я же от скуки начал клевать носом, как вдруг из-за перегородки внезапно раздалось:

— Мы на месте! — крикнул Джамир.

— Так! — взволнованно сказал Зунар. — Ждите, я пошел.

Глава 20 или «Имперская клиника»

Все хорошо было в сурирате, кроме того, что здесь не было ни единого окна. А на столицу Империи очень хотелось взглянуть. Мы ждали Зунара в тишине, переглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху.

Зунар вернулся скоро, держа в руках тисненый золотом конверт.

— Имперский Страж Димитар ждет вас внизу, — сказал Зунар. — Как мы и предполагали, в клинике сопровождать его будет только один человек.

— А вы как? — Карина пристала с места.

— Он сказал мне название клиники, — постучал конвертом по ладони Зунар, — так что вы с Азизом отправитесь с Димитаром, а мы полетим следом.

— Что за Димитар? Ты что-нибудь о нем знаешь? — спросила Карина.

— Страж высшего ранга, судя по форме. Больше ничего.

Карина кивнула и отдала Латифе конверты с результатами и ящик с кровью, и решительно направилась к выходу.

— Азиз! Быстрее! — окликнула она меня уже из коридора.

Нас поглотил луч и тут же выпустил. После сумрака, царившего в сурирате, яркий дневной свет заставил жмуриться. Когда зрение вернулось, я смог оглядеться. Мы оказались перед белоснежным трёхэтажным зданием с высокими толстыми колоннами, с изогнутой крышей в китайском стиле. Само здание казалось большим, но не столько ввысь, сколько вширь. В длину метров сто не меньше.

— Азиз Игал? — окликнули меня.

Я повернулся, мужчина в коричневой форме, расшитой серебром и красными камнями, на груди красовался значок серебристый двуглавый орел. Мужчина протягивал мне руку для рукопожатия. Он был немолод, но еще и не слишком стар, на голове залысина, под глазами мешки. Лицо у него было невыразительное, скучное, явно намекающее, что и профессия, и сама жизнь у него соответствующая. Но было что-то странное не в самих чертах лица, а в его выражении. Что-то неестественное: взгляд пустой, и спокойное безразличие.

— Да, — ответил я, пожав его руку. — Я Азиз.

— Я Димитар, по приказу Амара Самрата буду сопровождать вас в клинику. Кто с вами? — он повернулся к Карине, протянул ей руку:

— Карина Кави из клана Сорахашер, — энергично пожала она его руку, — я врач Азиза, хотела бы присутствовать.

— Хорошо, — сказал Димитар, затем поднял голову, глядя на сурират: — Вам не запрещено охранять Азиза Игал, но в клинике во время экспертизы никого кроме нас быть не должно.

— И не будет, об этом не стоит переживать, — поспешила ответить Карина.

— Хорошо, — сказал Димитар и жутко улыбнулся.

Люди так не улыбаются, так улыбаются куклы, роботы: механично, совершенно безэмоционально, растягивая рот, будто для демонстрации зубов. Что ты такое — имперский страж Димитар?

«Имперские стражи не имеют души», — вспомнились мне слова Карины. Что же это значит — не имеет души?

Страж повел нас по улице к стоянке. На ней, будто огромные игрушки, стояли в несколько рядов смешные, округлые, совершенно одинаковые и различающиеся лишь цветом автомобили.

Страж застыл в ожидании чего-то. Я взглянул на Карину, она казалась напряжённой. Нервничает. Я подумал, что мне бы, наверное, стоило тоже нервничать, особенно учитывая, что я не совсем понимал, как они собираются провернуть подмену. Карина, почувствовав мой взгляд, повернулась и улыбнулась, получилось вымученно, но она честно пыталась меня подбодрить. Хотя я вряд ли в этом нуждался. Я совсем не переживал. По мне так никакого повода для этого пока что не было.

К нам подъехал один из автомобилей, за рулем сидел неприветливый водитель с непроницаемым лицом в коричневой форме без вышивки камней, только значок двуглавого орла на груди. Он даже не повернулся в нашу сторону, так и смотрел перед собой. На миг мне даже захотелось заглянуть в окно, посмотреть, есть ли у него ноги, потому что он казался привинченным к креслу роботом.

Страж открыл дверцу, пропуская вперед меня и Карину. В салоне было просторно, четыре пассажирских места, друг напротив друга, широкие окна. Автомобиль двинулся, едва слышно зажужжав.

Всю дорогу я любовался Акшаядезой. Имперская столица очень отличалась от городов Сорахашер, которые больше походили на земные. Здесь все было иначе. Такое я, пожалуй, видел лишь на иллюстрациях к фантастическим утопиям или статьях про города будущего. Чистые улочки, разграниченные геометрически точными зелеными лужайками, здания в большинстве своём — однообразные небоскребы вперемежку с полусферическими стеклянными строениями, попадались и невероятные, немыслимые своими конструкциями, здания. Люди, шагающие по тротуарам, были одеты однообразно. Желтые, серебристые, зеленые и голубые одежды в одном стиле. Транспорт тоже не отличался разнообразием. Все те же одинаковые автомобили, округлые автобусы с огромными панорамными окнами и монорельсовые футуристичные поезда. И ни одного магазина, ни одной вывески. По дороге нам не встретилось совершенно ни одного торгового центра, ресторана, бутика или захудалого рынка. Где же они всё покупают?

Мы въехали на широкую причудливую эстакаду, поднявшись над городом. Где-то вдалеке бил синий луч света в небо, но мое внимание привлекло далеко не это. Над городом возвышалось нечто невероятное. Строение, превосходившее своими размерами все футуристичные небоскребы столицы, и так же странно и архаично смотрящееся на их фоне. Громадное каменное строение, темно-жёлтое, верхушка которого терялась где-то в облаках. Толстая башня, вокруг которой спиралью обвивалась до самой верхушки то ли толстая стена из колонн, то ли ступени, а возможно это являлось неотъемлемой частью башни. Или даже на башни, по форме она больше походила на конус. Так в нашем мире иллюстрировали Вавилонскую башню, а возможно у меня просто разыгралось воображение. Но это строение казалось чем-то невероятно древним, совершенно неуместным в этом чистом, белом, стеклянном городе.

— Что это? — не удержавшись, спросил я Карину.

— Дворец Амара Самрата, — ответила она.

— Большое, — сказал я, подумав, исправился: — Большой.

Карина усмехнулась:

— Его строили асуры, дворец еще помнит богов. Ему больше пяти тысяч лет.

Я присвистнул.

Карина сделала страшные глаза, намекая, что я веду себя неприлично. Я взглянул на Стража, тот глядел в окно и кажется, ему совершенно не было никакого до нас дела и тем более до моего поведения.

Мы проехали эстакаду, здесь небоскрёбов было меньше, основную часть занимали полусферические или подобные сфере здания из белого метала и зеркального стекла.

Наконец машина начала тормозить, перед изогнутым волной зданием с белой крышей.

— Капи, — нахмурилась Карина, указав взглядом в окно.

Я оглянулся и вправду, позади нас припарковался черный джип, очень контрастирующий с пузатыми яркими имперскими автомобилями. А возле джипа стоял Вайно с двумя темнокожими громилами.

— Что они здесь делают? — раздраженно спросила Карина Димитара, хотя никакой неожиданностью появление здесь Капи для нее не было. Она явно пыталась что-то выведать у Стража.

— Клан Капи выразил желание присутствовать. Это обсуждалось. Капи заинтересованная сторона. Они имеют право засвидетельствовать, что экспертиза прошла по всем правилам.

— Вы ведь сказали, только я и Азиз, — продолжала изображать дуру Карина.

— Верно, в клинику они не зайдут, но запретить им стоять возле клиники мы не можем.

— Получается, им вы тоже сообщили, в какой клинике будет происходить экспертиза? — голос Карины стал жёстким и холодным. — Они прибыли сюда раньше нас, а значит, мы вправе опасаться, что Капи хотят сорвать экспертизу или как-то повлиять на результаты. Возможно, они уже запугали персонал, откуда нам знать?

— Уверяю вас, Кави, они не заходили в здание, — безразлично сказал Димитар, — его охраняют двадцать имперских солдат.

На миг в глазах Карины мелькнул ужас, но она быстро взяла себя в руки. Кажется, дела плохи.

— Двадцать? Это хорошо, что Амар Самрат выделил столько солдат ракта. Да, теперь я убедилась, что можно не переживать. И как долго, говорите, они будут охранять клинику? — спросила Карина.

— До тех пор пока не будут готовы результаты экспертизы. Вам совершенно не о чем волноваться. Идемте.

Карина сжала дверную ручку так, что у нее побелели костяшки на пальцах. Видимо все еще хуже, чем я думаю.

Мы вышли из машины, Вайно со своими людьми торопливо зашагали в нашу сторону. Вид у Вайно был нервный, злобный, я бы даже сказал остервенелый.

— Добрый день, Димитар. Карина, Азиз, — не скрывая презрения, произнёс он.

— Приветствуем вас, Капи, — холодно сказала Карина. — Надеюсь, вы ничего не задумали, иначе…

Она поправила очки и многозначительно посмотрела на Стража.

— О, нет, что вы! — наигранно воскликнул Вайно. — Мы лишь хотим убедиться, что экспертиза будет честной, на столько, насколько это только возможно. А где же Халы? Неужели они оставили своего драгоценного племянника без присмотра?

Карина промолчала.

— Мне кажется, или вы нервничаете, Карина? — Вайно хищно улыбнулся.

— С чего бы мне нервничать? — ядовито поинтересовалась она. — Нервничать стоит вам, когда выяснится, что вы вторглись на территории Игал с целью вооруженного захвата источника вам не принадлежащего.

Вайно сжал челюсти, смерил ее взглядом полным ненависти, и повернулся к Димитару:

— Вам следует тщательно обыскать эту женщину, Страж. Мне кажется, она что-то прячет.

Карина поджала губы:

— Мне нечего скрывать, — спокойно сказала она.

— Не переживайте, на входе солдаты произведут обыск, — сказал Димитар. — А теперь нам следует пройти в клинику.

И не дожидаясь, Страж развернулся и направился в сторону волнообразного здания.

Мы последовали за ним. Я спиной чувствовал взгляд Вайно, очень неприятный взгляд, жгучий, испепеляющий. Одно успокаивало, что на территории Империи запрещены любые агрессивные действия.

Карина держалась невозмутимо, но я чувствовал, что все летит к чертям. Слишком много ракта, и Страж, на которого не действует шакти.

На входе нас обыскивали двое парней с автоматами, в серых бронекостюмах, в шлемах с откинутыми стеклянными забралами. К счастью, лица у них были обычные, вполне живые и человеческие, не такие как у Димитара и водителя.

У меня забрали пистолет, а больше при мне ничего и не было. Пока солдат прощупывал мои карманы, я следил за Кариной. Ее обыскивали очень неуверенно, солдат словно боялся коснуться ее где-то не там. Он извлек из ее кармана чехол для очков, осмотрел. Ощупал рукава, неуверенно потрогал талию, его руки зависли над грудью Карины. Он неуверенно покосился на напарника.

— Под юбку заглядывать будете? — сердито спросила Карина, поправив очки.

— Нет, — хмуро ответил солдат. — Чисто, проходите.

Мы зашагали следом за Стражем. Впереди показался длинный, стерильно белый и безлюдный коридор. Здесь пахло лекарствами и еще чем-то едким, впрочем, так и полагалось пахнуть больницам даже в моем мире. По пути нам изредка попадались солдаты, здесь и впрямь все тщательно охранялось.

— Сюда проходите, — пригласил Страж, отворив одну из белых дверей.

Карина вопросительно уставилась на меня:

— Что, Азиз? Хочешь в туалет? Простите Димитар, Азизу приспичило, где у вас туалетная комната?

Ну что за бред, Карина? Но я постарался не выдавать никаких эмоций.

Димитар задумавшись на миг, указал куда-то вглубь коридора.

— Налево. Там уборная. Азиза проводят, — и взмахом руки он подозвал одного из солдат.

— Простите, Димитар, но я как его доктор настаиваю, что должна идти вместе с ним. Понимаете, Азиз еще не до конца адаптировался к цивилизации и…

Карина изобразила виноватую улыбку, я же мысленно сокрушался о своей участи. Ну сколько можно меня позорить?

— Хорошо, — кивнул Страж, — вас проведут.

Карина благодарно улыбнувшись ему, взяла меня под руку и потащила по коридору так быстро, что парень в форме имперской армии едва поспевал за нами.

Мы вошли в туалет, солдат шагнул за нами, но Карина одарила того строгим взглядом:

— Что может произойти в туалете? М? Простите, но мы здесь все не поместимся, места мало.

И не дожидаясь ответа, захлопнула дверь. Здесь и впрямь места было не много. Унитаз, раковина, маленькое окошко под потолком. Карина пробежалась взглядом по стенам и потолку:

— Камер нет, — вздохнула она, а затем открыла кран, и с которого с журчанием тут же побежала вода.

— Все плохо, здесь слишком много ракта, — зашептала она. — Нельзя пускать сюда Латифу с Джамиром, пока здесь Страж. Мы должны им позвонить.

И тут же приподняв юбку, достала телефон из чехла на бедре и принялась звонить, возведя глаза к потолку и нетерпеливо выстукивая каблуком по полу.

— Зунар! Здание охраняется двадцатью имперскими солдатами, Страж тоже внутри. На входе Капи со своими людьми.

— …. — что-то ответил ей Зунар.

— Ты должен отвлечь Капи, я беру на себя Стража, они не должны увидеть Латифу. Нельзя спешить. —….

— Я не знаю. Хорошо, будем действовать по обстоятельствам. Если что-то…

— ….

— Да. Хорошо. Как договаривались. Но у них будет очень мало времени. Да. Удачи!

Карина нажала отбой и спрятала телефон в чехол на бедре. Там же на бедре у нее был и небольшой пистолет. В который раз убедился, насколько опасный этот мир, если даже у женщин под юбкой можно обнаружить далеко не то, на что рассчитываешь.

— Нам нужно выманить из здания Стража и как можно больше солдат, — зашептала Карина. — Зунар отвлечет Капи, выведет из себя Вайно, судя по его состоянию, это будет легко. У нас будет мало времени, но нам повезло, окна находятся на восточной стороне, значит, мы услышим Вайно и Зунара, по крайней мере, я на это надеюсь. Но это не важно, как только мы покинем здание, войдёт Латифа и Джамир с черного входа. Надеюсь, с несколькими солдатами-ракта она справиться. Латифа знает, что делать и лабораторию найдёт. Дальше от тебя ничего не требуется. Не жди их, как только у тебя возьмут образцы — уходи из клиники. Я надеюсь выманить Стража раньше. Понял?

— Да, — ответил я.

Мы вышли из туалета, зашагали по коридору. Каблуки Карины отбивали дробь по белому кафелю. У кабинета нас терпеливо ждал Димитар.

— Что ж, приступим? — спросил он.

— Да конечно, давайте уже сделаем это? — нервно улыбнулась Карина, взяв меня под руку и шагнув в кабинет.

Это была небольшая светлая процедурная, возле кресла стояла милая, немного полноватая румяная светловолосая медсестра. Кажется, все происходящее для нее было чем-то из ряда вон, потому что она смущенно улыбалась и вела себя слишком суетливо. Наверное, не каждый день у них здесь проводят экспертизы с таким количеством охраны.

— Присаживайтесь, — кивнула медсестра на белое кресло и засуетилась, не переставая растеряно улыбаться и что-то бормотать.

Я сел. Девушка снова улыбнулась, взяла ватную палочку:

— Откройте, пожалуйста, рот, — попросила она.

Я открыл, и пока она елозила по щеке ватной палочкой, я следил за Кариной. Она уже плохо скрывала волнение, то и дело глядела в окно, ежилась, будто от холода, хотя в процедурной было тепло.

— Тварь! Я убью всех, кто тебе дорог! — раздался с улицы свирепый яростный крик. — Вырву твои кишки…

— Что там? — Карина обеспокоено уставилась на Стража и поспешила к окну.

Медсестра растерянно вынула палочку у меня изо рта и застыла, приоткрыв рот, следя за Кариной.

Крики с улицы продолжались, теперь я явно слышал, что кричал Вайно.

— Да он ведь его сейчас убьёт! — с ужасом выкрикнула Карина, прижав ладони ко рту, а затем, повернувшись к Стражу, очень серьёзно сказала: — Вы должны немедленно вмешаться, Димитар! Капи пытается сорвать экспертизу!

— Я не могу покинуть этот кабинет до тех пор, пока не взяты все образцы, — безразлично ответил он.

Карина зло сверкнула глазами, повернулась к медсестре:

— Быстрее же! Что вы застыли? — прикрикнула она, и девушка испуганно округлив глаза, заторопилась.

Поместила палочку в пробирку, ремешком перетянула руку, игла слишком быстро вошла в вену, я отвернулся. Карина смотрела в окно, всем своим видом выражая нетерпеливость, и кажется, была близка к истерике. Сейчас в здание войдет Латифа и Джамир и если Страж их увидит — все пропало.

— Вайно достал оружие, Димитар! Сделайте что-нибудь! — взвизгнула истерично Карина.

— Я отправлю солдат, — спокойно сказал Димитар.

— Вы должны засвидетельствовать лично и сообщить Амару Самрату об этом, разве нет?!

— Как только результаты экспертизы будут получены.

Медсестра перелила кровь из шприца, запечатала пробирку, накаленная атмосфера передала и ей, руки у девушки подрагивали.

— Волосы остались, — виновато улыбнулась медсестра.

Я заторможено смотрел, как Димитар проследовал к двери, сказал что-то солдату, тот кивнул и исчез.

— Солдаты разберутся, вам не о чем переживать, — сказал он сухо Карине.

Карина лишь сжала челюсти.

Я вырвал у себя из головы волосы, отдал медсестре, она внимательно осмотрела их, отобрала только те, которые были с луковицами, и поместила в пластиковую коробочку, а затем все анализы поместила в железную коробку с кодовым замком.

— Готово, — сказала она.

Димитар распахнул дверь:

— Забирайте.

В кабинет тут же вошли двое вооружённых солдат и, забрав коробку, исчезли.

— Ну что же вы стоите Димитар, идемте! — Карина бесцеремонно схватила под руку Стража, и потащила к входу.

— Не касайтесь меня, — угрожающе сказал Страж, — я иду сам. Вы слишком нервничаете.

— Тогда идите быстрее! Три вооруженных Капи угрожают наследнику рода Сорахашер! — возмущённые возгласы Карины доносились уже из коридора.

— Мы рассчитывали, что в столице самом безопасном месте Империи нам ничего не угрожает!

Страж ей что-то ответил глухим шелестящим голосом. Карина же продолжала кричать:

— Зачем все эти солдаты, если вы не можете нас защитить? Это ваша задача, обеспечить нам безопасность!

Я взгляну на медсестру. Она смущенно улыбнулась:

— А вы не идете разве? — спросила она.

— Иду, — ответил я, резко встав с кресла, прижимая кулак к плечу, вышел из кабинета.

В коридоре было пусто, Карина и Страж уже ушли, а больше здесь никого и не было. Я не спеша направился по коридору. Чувство беспокойства не покидало меня. Мне сложно было бездействовать. Если у Латифы с Джамиром что-то пойдет не так, мне конец. По сути, от происходящих событий зависела моя жизнь. А я должен просто уйти и надеяться на тринадцатилетнюю девчонку и раздолбая Джамира. Но и вмешиваться бы с моей стороны было глупостью.

Из-за поворота вышел солдат, рядом, точнее позади него шагала маленькая рыжая медсестра в очках. Она казалась напуганной и смотрела в пол. Солдат же напротив, шел уверенно. Я напрягся, сейчас здесь должны появиться Латифа с Джамиром и эти двое тут очень некстати. Я немного притормозил на тот случай, если придётся их отвлечь. Ничего, скажу, что ищу туалет. Но когда они подошли ближе, солдат приподнял стеклянное забрало и подмигнул мне. Я удивленно округлил глаза, мимо меня прошли Джамир, а позади в форме медсестры Латифа.

Я мысленно выдохнул, у них получилось войти. Мы не сказали друг другу ни слова, Латифа и Джамир зашагали дальше, а я направился к выходу, мысленно пожелав им удачи.

На выходе солдат вернул мне пистолет, второй куда-то делся. Кажется, он был на улице, как и ещё четверо других. Зунар с Кариной стояли в стороне, Вайно и его людей скрутили и держали за руки.

— Именем Великого Амара Самрата приказываю взять себя в руки, Вайно из рода Сафид клана Капи. Вы нарушаете законы Империи! Я буду вынужден применить меры…

Вайно не слушал Стража, он глядел на Зунара с отчаянной злобой, с остервенелой ненавистью, и рвался, рвался к нему.

— Зачем ты ее убил?! — с надрывом заорал он. — Она ни в чем не виновата! Теперь я вырежу всех, кто тебе дорог. Их головы будут украшать жертвенник в храме Игал.

Зунара подкинуло внезапно вверх и ударило о землю.

Солдаты тут же накинулись на Вайно с новой силой, прижав его к земле. Зунар, стиснув зубы, поднялся, отряхнул одежду и с невозмутимы видом уставился на Вайно, будто ничего и не произошло. Я подошел к ним, озадаченно глядя на бьющегося в истерике Вайно. Карина повернулась ко мне, вопросительно вскинула брови:

— Все хорошо?

— Да, — ответил я.

Тем временем Димитар повернувшись к Вайно высокопарно завёл:

— Вайно Сафид из клана Капи, я Имперский Страж высшего ранга Димитар расцениваю ваши действия, как попытку сорвать экспертизу установления подлинности личности Азиза Игала. И вынужден сообщить об этом в докладе императору. Так же вы угрожали во всеуслышание Зунару Халу и его семье, о чем я так же обязан буду сообщить. Вы использовали дар ракта в агрессивных целях на территории Империи и тем самым нарушили закон о мирном поведении. Вас ждет штраф и запрет на нахождение на территории Империи сроком в календарный год. Мы вынуждены взять вас и ваших людей под стражу до тех пор, пока представители клана Капи не заберут вас.

Вайно зарычал, как обезумевшее животное. Рванул изо всех сил, раскидывая солдат в стороны. Он бросился к нам. Я по инерции выхватил пистолет, взвел курок. Кто-то из солдат сбил Вайно ледяной струёй, его ноги так и застыли в куске льда.

— Нет! — зашипела Карина, прикрывая рукой мой пистолет. — Убери немедленно.

Что нет-то? На нас летел спятивший ракта! Что я еще должен был делать? Но пистолет все же убрал. Тем временем Вайно и его людей вязали, а Страж продолжал говорить в своей сухой манере. Я заметил, что Зунар не слушал Стража, а глядел куда-то мне за спину.

Я обернулся и увидел бегущих по зелёной лужайке Джамира и Латифу уже переодевшихся в свою одежду. Еще миг и они скрылись в зависшем над лужайкой сурирате.

— Мы можем идти, уважаемый Страж Димитар? — резко окликнул его Зунар.

Страж тут же повернулся к нам:

— Да. Можете. Не смею вас задерживать. Завтра вечером результаты экспертизы будут готовы. О своем решении относительно источника Игал Амар Самрат выявил желание сообщить лично главам кланов Капи и Сорахашер. Так же он желает, чтоб на оглашении результатов присутствовал и Азиз. Ожидайте, мы вам сообщим время, как только будет назначена встреча.

— Благодарим, Страж Димитар, — кивнул Зунар. — Мы будем ждать, и так же надеемся что Император примет во внимание вопиющее поведение наследника клана Капи.

Кажется, в уголках губ Зунара промелькнула торжествующая, злая усмешка, но она тут же исчезла.

— Вам не о чем переживать, я сообщу в докладе обо всех, даже самых незначительных деталях и происшествиях. Таковы мои обязанности.

— Идемте, — шепнул Зунар.

Тем временем сурират уже взмыл в небо и завис неподалеку, ожидая нас.

Мы уходили так быстро, будто опасались, что нас в любой момент могли задержать. Зунар и Карина все еще продолжали нервничать. Видимо им не терпелось узнать, как все прошло у Латифы и Джамира. Впрочем, мне тоже не терпелось.

Как только нас поглотил луч, и мы оказались в сурирате, Зунар мелькнув, исчез в изогнутом дугой коридоре. Карина тоже прибавила шаг.

— Ну? Как все прошло? — донесся голос Зунара.

— Все нормально. Я все сделала, как ты сказал, — приглушенно ответила Латифа.

Когда я вошел, она сидела, вжавшись в диван, хмуро глядя перед собой и поджав колени к подбородку.

— Что-то не так? — напрягся Зунар, глядя на дочь.

— Нет. Я сделал все, как ты сказал, папа. Мы подошли к черному входу, Джамир вывел из строя систему слежения, затем мы вошли в дверь, там были имперские солдаты. Двое. Я заставила одного из них отдать одежду Джамиру и велела им спрятаться в шкафу, там же нашла халат медработника. Мы пришли в лабораторию, я заставила охраняющих ее солдат, забыть нас. Затем мы отдали образцы и результаты людям, которые были в лаборатории.

Латифа хмуро посмотрела на отца.

— Как прошло в лаборатории, милая? — спросила Карина, садясь рядом с Латифой и приобнимая ее за плечи.

— Мне плохо. — Латифа положила голову на плечо Карины. — Я потратила всю шакти. Хочу спать.

— Ничего, милая. Поспишь, а завтра мы уже будем дома и сразу к источнику. Только сейчас ты должна рассказать, как все прошло в лаборатории.

— Мне снова наденут тот гадкий ошейник? — скривилась Латифа, потрогав свою шею, на которой красовалась подделка.

Карина погладила ее по голове:

— Это необходимо, пока ты не научилась контролировать свою силу.

— Кстати! — воскликнул Зунар. — Латифа, а ты можешь спросить нашего Азиза, кто он такой и как к нам попал? Вдруг под гипнозом память к нему вернется?

Зунар хищно оскалился и торжествующе уставился на меня. А я же хоть и старалась сохранять внешнее спокойствие, неслабо напрягся. Да что там, я едва справлялся с подступающей паникой.

— Не думаю, что сейчас лучший момент, — возразила Карина, — разве не видишь, она иссякла.

— Но задать всего дин вопрос ведь сможет, верно, дочь? — не переставая улыбаться, спросил Зунар. — Нам ведь может больше не представится такой возможности, мы должны как можно скорее вернуть печать.

— Я смогу это сделать, папа, — отозвалась слабым голосом Латифа. — Я тоже хочу знать, кто он такой на самом деле.

Вот и все. Сейчас она спросит, и я не смогу противиться гипнозу, выдам себя с потрохами, расскажу, что я шпион из другого мира и тогда даже страшно представить что будет. Нет, вряд ли меня убьют, но почему-то живо представилось, как та же Карина запрет меня в лаборатории и будет изучать, как какого-то гребаного инопланетянина, и ставить на мне эксперименты до конца моих дней.

— Ты волнуешься, мальчик? — Зунар улыбался так, что я едва сдержался, чтоб не съязвить, пусть бы это у меня и плохо вышло.

Злость накатила, я чувствовал, как кончики пальцев щекочет шакти. Не к добру это.

Я очень надеялся, что гипноз совсем затуманит мой мозг и я к примеру буду рассказывать о себе по-русски. Но все же были опасения, что Латифа велит мне эти говорить на вадайском и я, пусть и ломано, но выдам о себе всю подноготную. Больше всего я сейчас жалел, что Сэдэо не успел мне рассказать, не успел научить блокировать атаку шакти.

Латифа подалась вперёд, слабо улыбнулась, заглянула мне в глаза:

— Расскажи, кто ты такой, расскажи все о себе, — велела она.

Я внутренне сжался. Но говорить так и не начал. И даже не чувствовал никакого желания рассказывать о себе. Неужели мне так повезло и всё-таки у Латифы не хватило сил?

— Я не помню, — улыбнулся я ей, внутренне ликую.

Латифа округлила глаза и словно сомнамбула забормотала:

— Я Латифа Хал из рода Хал, мой клан — Сорахашер. Я рождена на территории клана Сорахашер, в Сундаре. Мой отец Зунар Хал, наследник рода Хал…

И Карина, и Зунар смотрели в этот момент непонимающе на Латифу, медленно перемещая ошарашенные взгляды на меня.

— Перестань, — зашипел Зунар на меня.

Я удивлённо вскинул брови:

— Я не делать это! — воскликнул я, разозлившись.

Тем временем Латифа продолжала бормотать:

— Я урожденная ракта, мои способности — гипноз. Моих братьев зовут Санджей Хал, Аричандр Хал…

— Убери его, — велела Карина.

— Отойди! — потребовал Зунар, указав мне на выход.

Я, злясь, зашагал в коридор. Все это мне жутко не нравилось. Нет, я, конечно, был рад, что Латифе не удалось заставить меня рассказывать о себе. Но вот, что мой новый дар я не контролировал и совершенно не понимал, как он работает, было паршиво.

Из коридора я слышал растерянное бормотание Латифы, успокаивающий ее голос Карины. Зунар молчал, а через несколько минут, как ни в чем не бывало, крикнул:

— Азиз, можешь вернуться!

Карина глядела на меня с подозрением, Зунар же делал вид, что ничего не произошло.

— Я не знаю, — сказал я. — Как это… Объяснить… Объясните мне! — потребовал я.

Карина опустила глаза, Зунар задумчиво посмотрел на Латифу, затем скорчил недовольную гримасу и сказал:

— Я велю Джамиру лететь в студенческий квартал. Мы остановимся в «Лотосе», я уже туда отправил своих людей.

Зунар нетерпеливо и ушел во вторую половину помещения, где за перегородкой светится силуэт в рогатом шлеме.

Ну, спасибо, что объяснили! Продолжая злиться, я сел на диван напротив Карины и Латифы.

— Латифа, пожалуйста, расскажи в подробностях про лабораторию, — мягко потребовала Карина.

Латифа вздохнула, прикрыла глаза и монотонно забубнила:

— Там была женщина и двое мужчин медиков и один имперский солдат. С солдатом у нас возникли проблемы, он сопротивлялся, блокировал гипноз. Но я его переборола, если какие-то воспоминания и всплывут, скорее всего, он будет думать, что это ему приснилось. С медиками проще. Я им дала указания, как ты велела. В ближайшие несколько часов они будут изображать, что проводят экспертизу, а затем введут те анализы, какие нам нужны. Результаты этого, — она кивнула на меня, — я украла, как ты и сказала, они в кармане. Кровь Азиза подменила. А твое письмо с данными они уничтожат сразу же после ввода.

— Вы вернули одежду солдату? — спросил вернувшийся Зунар.

— Да.

— Вас никто не видел?

— Я думаю, что нет. Мы все сделали чисто.

Зунар удовлетворённо кивнул.

— А Джамир? — вдруг вспомнил он.

— Джамиру я внушила, что мы не покидали сурират все это время, — устало сказала Латифа. — А теперь можно я посплю? Мне кажется, я умру сейчас.

— Потерпи, мы скоро будем в отеле, — почти ласково сказал Зунар.

Я усмехнулся про себя. Какой же всё-таки чуткий отец этот Зунар. Дочь рисковала жизнью, потратила все силы, но ему едва ли это интересно. И в подтверждение моих слов, Зунар вскочил с дивана и радостно воскликнул:

— Это надо отметить!

Карина скривилась и переложила рыжую голову уже уснувшей Латифы со своего плеча на мягкий подлокотник дивана.

— Рано праздновать, Зунар, — с укоризной сказала она. — Пока не будут готовы результаты, нам нужно опасаться.

Зунар пропустил ее слова мимо ушей и уже откупоривал бутылку с прозрачной багряной жидкостью и наливал в стакан.

— Карина, ты как, с нами в «Лотос»?

— Нет, мне нужно домой к Фидзи. В последнее время он беспокойный и как-то странно себя ведет.

— Хм-м. Заболел?

— Не похоже. Не знаю, может подростковый возраст так сказывается. Латифу, пожалуй, тоже нужно забрать. Я отвезу ее к Миро, пусть он подключит ее к источнику Игал и вернет печать. Нам нужно сделать это скорее.

— Я хотел с ней и с Азизом завтра наведаться в Сафф-Сурадж. Нам нужно договориться с директором. Но думаю, ты права. Лучше, чтоб никто не видел Латифу в Акшаядезе, да и печать лучше все же вернуть. Честно говоря, — он глотнул из стакана и перешёл на шепот: — я ее опасаюсь без печати. Мало ли что ей в голову взбредет.

Сурират прекратил мелко вибрировать, это означало, что мы остановились.

Зунар торопливо допил из стакана:

— Значит, мы с Азизом справимся вдвоём! Верно, Азиз?

— Ты уверен, что сейчас оставаться в студенческом квартале безопасно? Особенно Азизу, учитывая недавние происшествия.

— Вайно под стражей, — пожал плечами Зунар. — Наши люди уже тоже должны быть здесь. Думаю, нет повода для опасений. Но вам советовал бы… Нет, я позвоню и скажу чтоб вас встретили у храма Игал. Без охраны сейчас лучше никому не ходить. До встречи! — сказал Зунар и махнул рукой, чтоб я следовал за ним.

— До встречи, — сказала устало улыбнувшись мне Карина. — Будь внимателен и осторожен.

— Хорошо, буду, — ответил я и последовал за Зунаром. Но почему-то во мне совсем не было той уверенности, что у Зунара. Я ощущал, что опасность еще не миновала.

Объединённые Республики Милосердия, госпиталь Ашру-Брахма.

Дверь в палату открылась и вошла она. На ее лбу была красная линия, и такое же красное длинное струящееся платье. Будто видение, а не девочка.

Капрал Саймон приподнялся на локтях в постели удивлённо разглядывая ее. Милая юная азиатская девочка-подросток с белоснежной кожей и черными глазами. Что ей нужно?

— Здравствуй, — приветливо улыбнулась девчонка и села на край кровати возле него.

Саймон чувствовал себя неловко под ее взглядом. Он не мог понять что, но с ней явно было что-то не так. На всякий случай он нащупал в рукаве звездочку.

— Все будет хорошо, — она взяла его за руку с такой теплотой и заботой, как когда-то в детстве брала его за руку мать. А затем снова этот взгляд: давящий, тяжелый от которого кружится голова.

Он резко вырвал свою руку из ее тонкой ладошки. Но девчонку это нисколько не смутило. Она что-то сказала, Саймон не понял ее. За полгода, что он провел здесь, ему так и не удалось выучить этот странный язык. Да и на рудниках не до языка было, только общие фразы.

— Ты знаешь, откуда ты? — спросила она. Это Саймон понял и ответил:

— Нет.

— Ты знаешь, кто я? — улыбнулась она.

— Нет, — нахмурился Саймон.

— Ты знаешь, где ты?

Саймон замялся, он знал, что пересёк гору Меру и попал на территорию Республик Милосердия, а так же знал, что он в больнице. Совсем идиотом он не хотел выглядеть.

— О — ЭР — ЭМ, — по слогам четко выговаривая каждую букву, сказал он.

Девочка улыбнулась, и снова взяла его за руку, с интересом разглядывая браслет с ретрансляторами.

— Как твое имя? — спросила она.

— Гофис, — ответил Саймон.

После того как на рудниках он убил настоящего Гофиса, теперь он всегда представлялся его именем. — Раб клана Гиргит, имя Гофис.

— Ты ракта, — задумчиво произнесла девочка и добавила еще что-то, что он не понял.

— Расскажи о себе, — повелительно приказала она.

Саймон удивлённо округлил глаза. Было что-то в ее голосе пугающее, что-то такое, чему нельзя было противиться. Саймон сразу догадался, что девчонка как-то воздействует на его сознание. Так же как и он, когда выдавал свою кровь за черную. Он закрыл глаза и судорожно думал, как избавиться от девчонки.

«Расскажи о себе» — теперь ее голос раздался у него в голове на английском. Эта чертова стерва залезла к нему в голову! Первая мысль была — убить ее. Вонзить звездочку в висок. Но она могла оказаться куда сильнее его.

Он вскочил с кровати, собираясь выбежать из палаты. Нужно было раньше уходить, сразу. Зря он послушался этого Рахаса, который обещал ему убежище и гражданство. Он должен был выполнить задание: стать гражданином республик и внедрится в социум. А теперь все летит к чертям. Если он раскроет себя, то завалит всю операцию. Этого допустить он не мог.

Уже у двери его тело сковала невидимая сила, и он рухнул на пол, больно ударившись головой. Девчонка склонилась над ним, сочувствующе улыбаясь, погладила его по щеке.

«Расскажи о себе», — ее голос снова повелительно зазвучал в голове.

Саймон начал рассказывать. Он не мог контролировать себя, слова вылетали сами собой, а в голове, будто все туманом заволокло. Девочка нахмурилась. Саймон с облегчением понял, что говорит по-английски и она его не понимает. Он продолжал говорить, уже не сопротивляясь.

— Замолчи! — велела она и Саймон замолк.

— Говори на ваде. Как тебя зовут?

— Саймон Ларс.

— Из какого ты клана?

— Нет клана.

— Как называется твой род?

— Нет мой род. Человек.

Она задумалась, изучая его лицо.

— Ты чужак?

— Да, — прошипел он.

Девочка напряглась, ее темные глаза на миг стали такими черными, будто из них выглянула сама тьма.

«Откуда ты?» — оглушительно раздалось в голове.

Саймон стиснул зубы, прикусил язык, изо всех сил стараясь его откусить. Что угодно, только не выдать правду. Рот наполнился солоноватым вкусом, голову стянуло, словно раскаленными тисками. Еще миг и он не выдержит.

— Земля! — на выдохе выкрикнул он.

— Земля? Где это? — послышался растерянный, совсем девичий голосок.

— Другой мир. Идти. Проход сюда, — тяжело дыша, сказал Саймон.

— Ты пришел из другого мира?! — ее голос вновь зазвучал так громко и звонко, что казалось, скажи она еще слово и его мозг взорвется.

— Да, — еле дыша, прошептал он.

Его резко отпустило, мир вернулся в привычное состояние. Она сидела над ним и внимательно вглядывалась в его лицо.

— Зачем ты сюда пришел Саймон Ларс?

— Смотреть. Знать… — прошептал он.

На миг Саймон почувствовал, что девчонка еще ослабила хватку, и он смог даже пошевелить пальцами.

— Ты один? — спросила она.

Саймон сжал рот, ожидая, что он снова залезет в его голову. И она снова начала наседать. Он мычал, напрягая все лицо, но не произносил ни слова. Саймон сопротивлялся давлению как мог. Собрав последние силы, сделав рывок, он выхватил звездочку из рукава и вонзил себе в горло.

Девочка на миг взмахнула рукой, пытаясь перехватить его руку, но было поздно. Его кровь хлестала из артерии, окропляя ее красное платье и белоснежные руки.

— Вас много? Скажи! Скажи! — требовала она.

Саймон улыбнулся, обнажив окровавленные зубы, выдавил сиплый хрип, поднял дрожащую руку и ткнул ей в лицо средний палец. Он его держал несколько секунд, пока не исчезла улыбка, пока не обмякла рука, пока не застыло лицо. А затем и взгляд его застыл.

Каннон с грустью смотрела на мужчину, на его замершее лицо. Он не ответил, но она итак все поняла. Конечно он не один, наверняка есть и другие. Каннон сняла браслет с его руки, намотала на свое запястье, вытянула звездочку из горла, внимательно разглядывая ее.

Деформация. Вот она. Одна из самых страшных деформаций, которую они только могли ожидать. Пророчество начало сбываться. Создания асуров, ракта из тьмы, несущие смерть, уже здесь. А значит, грядет Судный день.

Глава 21 или «Лотос»

Территории клана Сорахашер, Сундара, Башня Сорахашер.

Амали все утро, а потом и весь день изнывала от внутренних противоречий. С одной стороны долг перед орденом обязывал ее принести бусину Марите и подробно обо всем рассказать. С другой — ее терзали сомнения. Когда Амали рассказывала про браслет, Марита вела себя необычно: страх вперемешку с возбуждением в ее глазах, странные интонации в голосе. Все указывало на то, что это едва ли пустяки, и возможно жизнь Азиза зависит от того, отдаст Амали Марите бусину или нет. Вот только меньше всего ей хотелось, чтоб из-за нее орден убил Азиза. Да и не уверена она была, что Азиз заслужил смерть.

Слишком много тайн. Слишком все запутанно. Нет, Марита ей должна все рассказать, прежде чем она решит, как поступить.

Амали покинула свои покои полна решимости узнать у сестры-настоятельницы всё. Но главное не выдать себя. Ей нужно собраться и сконцентрироваться: следить за своей мимикой, языком тела, интонацией. Марита тут же раскусит ее, если она даст слабину.

Амали вошла в лифт, нажала кнопку первого этажа. Лифт, мелко завибрировав, поехал вниз.

Необычно она себя чувствовала, Амали никогда не была бунтаркой. Напротив — одна из самых послушных дочерей в Южном монастыре. И именно поэтому мать-настоятельница рекомендовала ее Зунару Халу, хотя на ее место желающих было много. Правильно ли она поступает? Обмануть орден из-за глупой симпатии? Но еще сложнее ей было представить, что Азиза убьют из-за нее. Если бы Азиз не улетел в Акшаядезу, она первым делом отправилась к нему и заставила рассказать о браслете. Тогда бы было проще решить.

Когда Амали вышла из лифта, она уже приняла решение. Сначала она все узнает у Мариты, а затем у Азиза. И если окажется, что ее решение неверное, она сама его убьёт.

Амали вошла в магазин ювелирных украшений и сувениров принадлежащий семье Кишан. Повсюду пестрило и сверкало золотом, серебром, драгоценными и не очень камнями. Амали сразу направилась в отдел бижутерии. Среди пестрого разнообразия украшений она отыскала именно такой браслет, какой ей был нужен. Темно-красные и черные бусины из камня: яшма и обсидиан. Обсидиановые бусины как раз и размером и цветом походили на бусины из браслета Азиза.

Заплатив за браслет, Амали направилась в уборную и уже там, заперевшись в кабинке, разорвала новый браслет. Ей нужна была только одна бусина, остальные улетели в мусорную корзину. Затем Амали достала из сумки шкатулку с настоящей бусиной и сравнила. Похожи, только вот у настоящей был необычный глянцевый блеск. Ее вместе со шкатулкой Амали вернула в сумку, а обсидиановую положила в спрятанный в складках длинной юбки карман.

Собравшись с духом, она решительно направилась в бордель Накта Гулаад.

Марита ждала ее. Достаточно было одного взгляда на сестру-настоятельницу, чтоб понять, ей так не терпится узнать, получилось ли у Амали, что она плохо держит себя в руках.

— Ну? Ты достала браслет? — вместо приветствия накинулась на нее Марита.

— Нет, — спокойно ответила Амали.

На немолодом, но ещё красивом смуглом лице Мариты тут же отразилось разочарование:

— Почему так, милая? Я была уверенна, что для тебя это пустяковое задание?

— Я хочу знать, зачем ордену Азиз и что с этим браслетом, — с нажимом сказала Амали.

Марита удивлённо вскинула черные брови, затем снисходительно улыбнулась:

— Зачем тебе это, Амали? От некоторых знаний одни беды.

Амали улыбнулась так же снисходительно, зеркаля мимику Мариты:

— Я вижу, что это не простое задание, а что-то более серьёзное, Марита. Ты слишком нервничаешь. Поэтому я хочу знать, с чем имею дело. Азиз опасен?

Марита часто заморгала, откинулась в кресло, озадаченно приподняла брови. Это означало только одно, Амали попала в цель.

— Ты не должна спрашивать, — холодно ответила Марита. — Просто сделай, что тебе велели.

— Он выглядит безобидным и напуганным, — пожала плечами Амали. — А ты говоришь, что он опасен.

— Я этого не говорила!

— Но подумала, — улыбнулась Амали, — прекрати, я ведь хорошо тебя знаю, — Амали протянула руку, положила свою ладонь поверх ладони Мариты, заглянула в ее светло-зеленые глаза, — я ведь тебе доверяю, я знаю тебя с детства. Ты бы ведь не дала мне опасное задание? Верно?

Марита молчала.

— Почему ты не можешь рассказать? Просто ответь, Азиз опасен?

— Да, — на миг Марита потупила взгляд, но тут же лицо стало суровее, а взгляд жёстче. — Прекрати это, — она выдернула руку из-под ладони Амали. — Я вижу, что ты делаешь. Я и сама неплохо умею давить на жалость и манипулировать. Ты хочешь отказаться от задания? Хорошо, давай. У нас есть Лейла, я велю ей.

Амали ожидала, что Марита так скажет. Она улыбнулась, кивнула, достала из кармана обсидиановую бусину, показала Марите:

— Весь браслет забрать не удалось, только это.

Марита требовательно протянула руку.

— Нет, — усмехнулась Амали, пряча бусину в кулак, — сначала ты расскажешь.

— Что с тобой, милая? Раньше тебя никогда не интересовали дела ордена. Мне кажется или ты слишком заинтересована этим Азизом?

— Он ребёнок, Марита, — осуждающе взглянула на нее Амали.

— Ты и сама еще ребёнок, — снисходительно улыбнулась Марита. — Так откуда такой интерес?

— Ну, я просто думаю о будущем. Зунар Хал старше меня в два раза, очевидно же, что я переживу его. И что будет, когда его не станет? Меня отправят в бордель, если возраст будет позволять или обратно в монастырь, до конца своих дней воспитывать новых Накта Гулаад, если повезет. Нет, такое положение вещей меня не устраивает. Я хочу быть как ты, Марита. Хочу добиться положения в ордене.

Лесть, одно из самых действенных оружий, главное знать, как его применить. Марита тут же расплылась в довольной улыбке. Пора брать ее. Амали хитро сощурила глаза и подалась вперед:

— Ну, рассказывай.

— Я и сама толком ничего не знаю, — отмахнулась Марита, — так, только слухи. Ты же знаешь, как у нас все происходит. Я получаю указание от матери-настоятельницы, и нахожу девочек, которые его исполнят. Мне дают информации не так уж и много.

— И все же, — подбивала ее Амали. — Не томи.

— Ну, я знаю, что это как-то связано с предсказанием Ямины, основательницы ордена, — нехотя ответила Марита.

— Предсказание? — нахмурилась Амали. — Что за предсказание? Это то, которое о конце света?

— Видимо. Не знаю, никто не знает, матери-настоятельницы хранят его в тайне. Неделю назад мы все получили указ искать мужчин. Основные приметы: все они плохо умеют говорить, и все они носят браслеты с чёрными камнями. Азиз очень даже подходит под это описание. А остальная информация слухи и сплетни.

— Какие слухи?

— Я узнала от сестры Дараны, — Марита тоже подалась вперед и перешла на шёпот, — что в Северном монастыре сейчас держат мужчину, и мать-настоятельница Хамия считает его повелителем ракшасов.

— Повелителем ракшасов? — Амали рассмеялась и окинула Мариту скептичным взглядом. — Ты серьёзно?

Но Марита, кажется, не шутила.

— Это слухи, но у меня нет оснований не доверять Даране. Дай бусину, я тебе покажу, — протянула руку Марита.

Амали изобразила недоумение, но уже догадалась, что собирается показать сестра. И все же ее слова звучали как бред. Да и как можно поверить в то, что чудовища из древних мифов ходят спокойно по Хеме?

Амали отдала ей бусину.

— Нам опасаться нечего, призвать ракшаса мы не сможем, это может сделать только сам повелитель, он хранит его в бусине.

— Целого ракшаса в такой маленькой бусине, — не скрывая усмешки, кивнула Амали.

— Асуры были способны на многое.

— Подожди, разве повелитель ракшасов не был десятиглавым чудовищем? И насколько я помню, он был один такой, — не в силах сдержать иронии сказала Амали. — Не думаю, что Азиз похож…

— Ц-ц-ц! — строго взглянув, оборвала ее Марита. — Это не шутки. Древняя история веками пересказывалась из уст в уста, многое неверно трактовалось. У ордена есть все основания полагать, что в наш мир после последнего уничтожения пожирателя открылся проход в Нараку. И оттуда к нам прорвались эти чудовища. У каждого на руке, в браслете, целая армия ракшасов, и если их не остановить, всем нам будет не до смеха. Смотри!

Марита сжала бусину так же, как и вчера зажала нечаянно Амали. И конечно, ничего не произошло. Марита нахмурилась, покрутила бусину, стиснула сильнее.

— Она точно из браслета Азиза?

Амали кивнула.

Марита несколько секунд изучающе смотрела на Амали, а та в свою очередь спокойно глядела на нее, стараясь пока не думать и всячески отгонять мысли о Нараке и повелителях ракшасов, иначе она могла себя выдать.

— Не выходит, — напряженно осматривая бусину, сказала Марита. — Может быть, я ошиблась?

Она резко схватила со стола бронзовую фигурку льва и со всего размаху ударила по бусине. Раздался треск, Марита подняла фигурку, от бусины на столе осталось только черное крошево.

— Как ты ее добыла? Он мог тебя обмануть?

— Не думаю, Марита. Я порвала браслет, как бы случайно, а затем одну украла, пока он собирал. Но хотелось бы обратить внимание, что ему провели генетическую экспертизу, которая подтвердила, что он Азиз Игал. А сейчас провели еще одну, теперь имперскую, и я уверена, что и она подтвердит. С чего орден взял, что этот перепуганный мальчишка асур?

Марита смотрела перед собой, поджав губы и очевидно злясь на себя, Амали чувствовала, как под столом она нервно подергивает ногой. Пора было уходить.

— А что должно было произойти? — для большей достоверности, решила доиграть свою роль Амали.

Марита непонимающе уставилась на нее.

— Ну, с бусиной, — как можно мягче сказала она, стараясь не испортить настроение сестры-настоятельницы еще больше.

— Мы бы увидели чёрную энергию ракшаса, он бы проявил себя, — заторможено сказала Марита. — По крайней мере, так мне рассказала Дарана. Но ты обо всем этом забудь. Я не должна была тебе говорить. А за Азизом все равно приглядывай, орден хочет знать, где он был все это время.

Прежде чем уйти Амали, разбираемая любопытством, не выдержала и спросила еще:

— Скажи, а что случилось с тем мужчиной, который в Северном монастыре?

— Я не знаю. Скорее всего, его пытают, желая узнать, где остальные повелители. Дарана сказала, что в пророчестве их было десять. Ровно столько, сколько голов у Равана.

Амали покинула бордель Накта Гулаад с тяжелыми гнетущими мыслями. Слова Мариты вызывали сомнения. Азиз повелитель ракшасов — большего бреда и не придумаешь. Совет матерей, кажется, совсем спятил со своими пророчествами. Но с другой стороны — из бусины и вправду пыталось что-то вырваться. Эти щупальца до сих пор стояли у нее перед глазами. Чем они могут быть?

Она сама узнает. Прижмет Азиза к стенке и заставит говорить. И с этим нужно разобраться как можно скорее, и только тогда она решит, что делать дальше.


Империя, Акшаядеза, Студенческий квартал.

Синий луч нас высадил нас посреди оживленной улицы. Студенческий квартал весьма отличался от самой столицы. Будто в другой мир попал. Здесь снова все было привычно: разномастные автомобили, прямоугольные здания, светящиеся неоном вывески. Вот закусочная с яркой вывеской через дорогу по улице, а рядом парикмахерская без названия, только ножницы на вывеске. Мимо прошли две длинноногие девушки в коротких платьицах, бросая в нашу сторону заинтересованные взгляды, а впереди прямо по улице у паба компания байкеров громко гоготала и курила. Здесь было настолько привычно, что на миг мне показалось, что я вернулся домой. Даже в Сундаре у меня не было такого ощущения.

— А вот и Студенческий квартал, — весело объявил Зунар, — остров свободы и порока в самой консервативной и скучной столице мира. Здесь тебе предстоит жить пять лет, пока будешь обу