Book: Эдмон Белл и инспектор Тригсс



Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Жан Рэй

ЭДМОН БЕЛЛ И ИНСПЕКТОР ТРИГСС

Повести

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

ПРЕДИСЛОВИЕ

От Джо Белла к Здмонду Беллу

В моей приключенческой жизни Артур Конан Дойл открывает тайну рождения Шерлока Холмса: «Я думал о моем бывшем профессоре Джо Белле, о его орлином лице, о его странных приемах, о его чуть фантастической манере наблюдать детали». Жан Рэй не мог не знать этого, поскольку хорошо знал творчество писателя, о чем свидетельствует, к примеру, критика «Таинственной смерти генерала Хизерстоуна» и его странная манера отдавать ему почести со своим «Белым зверем», рассказом из «Виски», вдохновленным «Ужасом расщелины Голубого Джона». Известно, что сыщик Конан Дойла был «родителем» многих копий, в том числе берлинского Шерлока Холмса из «Секретных досье короля сыщиков». Этот сыщик по настоянию голландского издателя Романа Боэка ан Кунстханделя, превратился в Гарри Диксона.

Наконец, Дан де Лаэт покажет вам в послесловии к «Эдмонду Беллу», родившемуся в 1936 году во фламандском еженедельнике «Браво», что он является эпигоном американского Шерлока Холмса, а вернее, юношеской версией, поскольку нашему сыщику всего шестнадцать лет. Этот аспект «отступления во времени» тем интересен, что он не уникален в творчестве Жана Рэя/Джона Фландерса. Также мы встречаем Банни Липтона, школьника, в «Битве за Англию» (1947), рассказе, действие которого разворачивается в рамках последней мировой войны, тогда как он стал знаменитым взрослым и начальником тайной восточной полиции в брошюрах 100, 106 и 160 Гарри Диксона.

Также в этом недавно переизданном романе для молодежи можно заметить «Гарри и Джеймса Томбсов, дядю и племянника, которые живут в районе Баттерси в Лондоне, где они торгуют мебелью и антиквариатом», будучи на самом деле инспекторами Натаниэлем Гроувом и Мартином Дроллом из Скотленд-Ярда.

Сорвем новые маски, ибо эти псевдоличности дядя и племянник по имени Гарри и Джеймс Томбсы скрывают за собой знаменитых жильцов дома 221Б на Бейкер-стрит. Еще один пример того, что большинство сыщиков Джона Фландерса — даже если их появление вторично и уникально — во многом отвечают диксоновской модели.

Некоторые приключения Эдмонда Белла отличаются также приемом сжатия времени, поскольку вскоре появляется пожилой человек, Триггс, чтобы помочь молодому сыщику, живущему как бы совместно с Гарри Диксоном молодым и Гарри Диксоном зрелым. Если до сих пор приключения Эдмонда Белла не были изданы на французском, то совсем иначе обстоит дело с Сиднеем Триггсом.

Хорошо известны «Ужасная ночь Билла Бейнса» (1952), «Сделать состояние, чихая» (1955), «Скелет-убийца» (1972) и «Сказки Матушки Гусыни» (1972). Три последних рассказа появились и в «Гарри Диксоне 168». Недавно листая разрозненные номера бельгийского еженедельника «Самди» («Суббота»), я, к своему великому счастью, обнаружил два новых приключения этого полицейского. Их сопоставление весьма любопытно, ибо в них показан Триггс в двух ипостасях своей жизни. Первый рассказ, опубликованный в 1955 г., знакомит нас с сыщиком Триггсом из Скотленд-Ярда в «Хорле». Это — адаптация одного из приключений Гарри Диксона. Здесь Триггс холостяк, его домоправительница, миссис Шин, успешно ведет его хозяйство. Потом мы встречаем его стареющим (накануне отставки) и женатым в «Игре смерти» (1954). Он подписан прозрачным псевдонимом Дж. М. Сейлор. Эволюция героя значительна, он выходит из диксоновского прототипа и становится похожим на Мегрэ.

Некоторые фразы весьма значимы: «Триггс старел, его квартира на Таннер-стрит была маленькой, но уютной», потом: «Миссис Триггс накрывала на стол. Чудесный аромат жареного мяса наполнял комнату, а Триггс в толстых фетровых домашних тапочках набивал трубку привычным бельгийским табаком, к которому его жена давно привыкла», а главное: «Триггс едва слушал, у него было лучшее занятие: он вступал в контакт с атмосферой».

Однако можно сказать, что Эдмонд Белл и Триггс являются маской Януса самого Гарри Диксона. Идея маски присутствует почти во всех произведениях фламандского писателя, который характеризуется описанием беглой и удивительной реальности. Но ведь это и есть знаки фантастики, одним из лучших представителей которой является писатель. Джо Белл — дальний предок Эдмонда Белла. Кольцо замкнуто, и можно только восхищаться, ибо у Жана Рэя нет ничего случайного.

Франсуа Дюко


Эдмон Белл и инспектор Тригсс

ЭДМОНД БЕЛЛ

УЧЕНИК-НЕВИДИМКА

L'ÉLÈVE INVISIBLE

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 1

Где речь идет о комнате № 11

Пансионат доктора Артура Роулинсона находится примерно в двадцати милях к юго-западу от Карлайла между источниками маленькой речонки Иден и первыми склонами Кумберлендских гор.

Некогда дом носил изысканное название, вроде Кингс — Холл, потом его стали называть Роу-Хауз, дом Роу, по сокращенному имени его владельца. Но все это не имеет никакого значения. В эпоху этой истории Роу-Хауз выглядел большим одиноким белым зданием в виде прописной буквы Е без центральной черточки. Между остальными двумя отростками буквы располагался сад, где росли невысокие сосны и кустарники калины, а позади дома стояла дюжина старых тополей, накрывавших летом приятной тенью довольно большую игровую площадку.

Сама школа состояла из трех просторных классов, столовой, зала для игр и второго этажа, где располагался бесполезный дортуар, поскольку каждый пансионер имел собственную небольшую комнату.

Апартаменты доктора Артура Роулинсона занимали восточное крыло, а персонал жил в западном крыле, которое сильно пострадало от ветров, дождей и града.

Одно время в Роу-Хауз жило двадцать учеников, что потребовало размещения дортуара на втором этаже, который теперь пустовал. Количество учеников сильно уменьшилось, ибо школа теперь считалась сильно устаревшей. Впрочем, это не волновало директора, мужчину с независимым и упрямым характером, которого больше интересовали научные исследование, а не обучение подростков, хотя плата за обучение в Роу-Хауз была очень высокой. Поэтому только очень зажиточные семьи посылали туда сыновей.

Конечно, вы зададите вопрос: зачем нужен такой большой дом для столь малого количества учеников? Ответ чрезвычайно прост. Речь шла о старинном замке, некогда принадлежавшем местной благородной семье. Замок перешел в руки доктора Артура Роулинсона по наследству. Главное здание, высокие стены и небольшая караульная башня составляли ядро настоящего замка полтора века назад. К нему было пристроено новое здание, но все это пришло в такое состояние разрухи, что новый владелец забил досками все выходы, чтобы избежать дорогостоящего ремонта.

Если это описание излишне долгое, оно необходимо, чтобы понять продолжение этого приключения.

В кабинете мистера Роулинсона календарь указывал дату 2 октября, день возобновления учебы и возвращения учеников, разъехавшихся на каникулы по домам.

Директор, представительный мужчина с серой бородкой и близорукими голубыми глазами, рассматривал лежащий перед ним список, в котором было всего пять имен.

— Итак, мой дорогой мистер Шорт, — сказал он заведующему учебной частью, — мы потеряли двух учеников. Юные Копперминт и Глидденс, которые, по моим воспоминаниям, хорошие ученики, сдали экзамены и поступили в навигационную школу. У нас остается пять учеников. Пять умных и просвещенных подростков, которые не причинят нам никаких неприятностей. Их родители исправно вносят плату за пансион, и мы, естественно, окажем им честь. Прочтите имена, мистер Шорт. И укажите рядом с каждым именем номер комнаты.

Заведующий учебной частью, бледный молодой человек с рыжеватой бородкой и тусклыми глазами, начал зачитывать список тягучим голосом:

— Гордон Саммерс, Льюис Олтуотер, Перси Орвилл, Джордж Сандерс, Эдмонд Белл… Ах!..

— Что такое, мистер Шорт? — спросил директор.

— Честное слово, сэр, я сожалею, что Глидденс ушел, а к нам вернулся этот проклятый подросток Белл, — вздохнул бледный Шорт.

— Послушайте, мистер Шорт, — одернул его директор, — он хороший ребенок, вы не думаете о том, что говорите. Юный Эдмонд Белл у нас самый младший. Он, конечно, проказник, но вовсе не злобный выродок.

— Он подсыпал перец в мой табак, — пожаловался заведующий учебной частью. — Он подкупил Сэма Клаттербукка, слугу, чтобы тот подлил уксус в мое пиво.

Директор не сдержал улыбки.

— Да, да, как я уже сказал, он любитель маленьких розыгрышей, хорошо поладивший со старым ворчуном Сэмом. Со своей стороны, мистер Шорт, я радуюсь его возвращению, поскольку он, как говорят, лучик солнца в этом доме.

— Конечно, сэр, — пробормотал меланхоличный заведующий учебной частью, — но если бы я мог действовать, как захочу…

— Что бы вы сделали, мистер Шорт? — спросил мистер Роулинсон, не теряя благодушия.

— Я бы поселил юного Белла в комнату № 11.

Директор поудобнее уселся в кресле и глянул на подчиненного.

— Вот те на, мистер Шорт! Вы бы так поступили?

— Безусловно, мистер директор, — с неожиданной энергией ответил Шорт.

Доктор Роулинсон задумчиво погладил бородку.

— Это будет слишком жестокой местью, — умиротворяюще произнес он. — Я знаю, юный Белл хулиганистый парень, который самому дьяволу может преподать урок. Но селить его в комнате № 11, мистер Шорт… Признаюсь, мне это не нравится. К тому же… — Он помолчал и огляделся, словно беря в свидетели Цицерона и Юлия Цезаря, чьи бюсты стояли не этажерке. — К тому же мы не можем позволить себе терять остальных учеников, мистер Шорт. Мне трудно представить, как мы подвергнем одного из них экстравагантным фантазиям барабашки.

Издали донесся стук колес. Директор встал и подошел к окну. Широкая гравийная дорога пересекала пустошь, заросшую отцветшим вереском и боярышником, и упиралась в решетку школы. Вскоре в облаке пыли появилась коляска, которую тянули три крепкие лошади.

— Престонский коч доставил нам наших юных друзей, — весело воскликнул директор. — Главное, мистер Шорт, ни слова о комнате № 11. Рассчитываю на вас.

— Это тянется уже долгое время, сэр, — напыщенно произнес заведующий учебной частью, — и вы знаете, что я нем как могила. Однако сердце мое страдает, а оно не очень крепкое. Признаюсь, нервы мои серьезно потрепаны всей этой фантасмагорией.

— Ба, призрак из номера 11 еще никому не причинил зла, Шорт. А старый английский замок без призрака или хитрого духа нарушает традиции нашей страны.

— Это правда, — согласился печальный мистер Шорт, — увы, это здание уже не старый замок, а пансионат.

— Вы правы, — раздраженно проворчал директор. — Мне надо серьезно заняться этим делом. Может, поручим Сэму Клаттербукку поколотить этого проклятого призрака.

— Побить призрака, — издевательским тоном ответил мистер Шорт, — вы говорите несерьезно, мистер директор. Более того, Сэм Клаттербукк может только драться с носильщиком или пьяным егерем, но не с духом.

— Я подумаю, — завершил разговор мистер Роулинсон. — Прошу вас убедиться, что комната № 11 хорошо заперта, и запретите ученикам приближаться к ней. А теперь следуйте за мной. Пришло время пожелать им хорошего пребывания.

Большой коч резко развернулся и остановился у портика. Пятеро мальчишек от тринадцати до шестнадцати лет высыпали из коляски с веселыми воплями.

— Привет, старая школа! — раздался чей-то голос.

— Наконец сможем побаловаться, — подхватил другой голос.

— Ага, вот и Абнер Шорт! Даю слово, у него новый галстук! Берегитесь чернильниц, мистер Шорт… они легко цепляются за новые галстуки!

Да, в Роу-Хауз ученики вели веселую, беззаботную жизнь. Ни один из них, похоже, не жалел, что каникулы закончились.



Глава 2

Сочинение и вращающаяся доска

Уроки в пансионате Роу-Хауз вели лично сам Роулинсон, заведующий учебной частью Абнер Шорт и еще один преподаватель, Эбенезер Пилмотт. Этот последний был истинным эрудитом, но человеком исключительно робким, что всегда мешало ему занимать заслуженное место. После многих лет бесплодных скитаний по частным школам Лондона, Ливерпуля и Престона он бросил якорь в Роу-Хауз, где впервые почувствовал себя в безопасности. Робким он был в основном в повседневной жизни, ибо в классе умел показать себя строгим с учениками и снискать их уважение. Мистер Роулинсон охотно признавал, что если его воспитанники чему-то обучались, то только благодаря мистеру Пилмотту.

Это был высокий худой, но очень мускулистый мужчина, который излучал бы некую властность, не будь у него недостатка краснеть, как юная девственница при малейшей двусмысленности. В начале своего пребывания в Роу-Хауз он испытал на себе множество шуток со стороны учеников. Но постепенно они привыкли внимательно слушать его уроки. Теперь на его лекциях царили тишина и спокойствие.

Поэтому крайне удивительно, что необычное приключение, о котором мы вам расскажем, началось в классе этого отличного преподавателя. Прошло несколько недель с момента возобновления уроков. Каждое утро понедельника мэтр Пилмотт начинал свой урок следующими словами:

— Теперь я соберу задания прошлой недели, чтобы разобрать их вместе с вами. Я попрошу вас выложить их перед собой на пюпитры.

После привычной суеты — шумно открывающиеся и закрывающиеся пюпитры, поиски в портфелях и т. д. — мэтр Пилмотт собрал тетради. Затем вернулся на свое место за столом.

— Тишина! — приказал он, пробегая взглядом лежащие перед ним сочинения и вслух оглашая названия. — Выберем сочинение с описанием: «Горы Кумберленд» Льюиса Олтуотера…

«Коллоквиум между культиватором и шахтером» Джорджа Сандерса. Прекрасный выбор темы…

«Кораблекрушение»… Ага, Перси Орвилл, когда вы наконец расскажете нам о том, что читали!

Гордон Саммерс: «Один день в Лондоне»… Превосходно, но думаю, не ошибусь, ощущая аромат Диккенса. Будьте более оригинальным, Гордон, никому не подражайте, даже нашему великому Диккенсу.

— Эдмонд Белл… — Голос учителя зазвенел строго и угрожающе.

— Здесь, сэр! — ответил звонкий мальчишеский голос.

— Это не то, что я требую от вас, Белл… Я хотел бы больше уважения к тому человеку, который стремится сделать из вас умного и респектабельного гражданина. Где вы откопали такую тему для сочинения: «Портрет весьма уважаемого сира Абнера Шорта». Молодой человек, вы будете наказаны за недостаток уважения. А это что такое?..

Перед ним лежал листок, покрытый тонким почерком. Похоже, он вызвал смущение учителя.

— Джим-Гост… — проворчал он. — Кто такой Джим-Гост?

Ясно, что ни один ученик не носил имени Джим-Гост, что означало Джим-Призрак!

— Один из вас подсунул мне этот листок, — раздраженно продолжил учитель Пилмотт. — Это немыслимо и… — Он замолчал и покраснел. Он вспомнил, что сам собирал сочинения с пюпитров. И не мог обвинить ни одного из пяти учеников в проделке. Мальчишки с удивлением смотрели на него. Поскольку учитель был человеком справедливым, он решил, что обязан извиниться. — Речь идет о незначительной проделке, — сказал он, смущенно улыбаясь. — Сожалею, что подумал на одного из вас, как на автора шутки.

Подростки сверлили учителя невинными глазами.

— Сэр, — вдруг спросил Эдмонд Белл, — что было на пюпитре Джима-Госта? И какую тему выбрал сей новый ученик?

— Новый ученик, — пролепетал учитель. — Ах да… — но спохватился и строго продолжил: — О чем вы, Белл? По какому праву ученик задает подобные вопросы учителю? Должен ли я наказать вас за грубость?

Самый юный ученик пожал плечами и продолжил:

— Я знаю, как эта бумага попала в ваши руки, сэр.

Мистер Пилмотт внимательно поглядел на мальчика. Он знал, что имеет дело с проказником.

— Говорите, — приказал он.

— Я думал об одном из ваших уроков о миметизме, сэр, — объяснил юный Белл. — Тогда шла речь о некоторых насекомых, которые передвигаются невидимками по некоторым растениям, поскольку окрашиваются в их цвет. Посмотрите, учитель, есть ли тонкий листок коричневой бумаги среди наших сочинений и сочинением… Джима Госта.

— И что? — удивленно спросил мистер Пилмотт.

— Цвет вашего стола коричневый, сэр. Такой же, как у листка. Поэтому вы его не заметили. Однако, готов биться об заклад, что он уже лежал на столе и оставался невидимым. Вы, наверное, прихватили его вместе с нашими тетрадями.

— Хорошо, отказываюсь наказывать вас! — заявил мистер Пилмотт. — Хватит об этом. Урок продолжается.

Преподаватель принялся тщательно разбирать описание рельефа Кумберленда Льюиса Олтуотера. Однако его мысли блуждали в другом месте. Бумага попала ему руки столь необычным способом и нарушала привычный ход вещей. Мистер Пилмотт скрытно перечитал ее.


Сочинение Джима-Госта.

Я — ученик и даже очень хороший ученик.

Но обладаю замечательным качеством: я невидимка.

Я буду присутствовать на ваших уроках, мэтр Пилмотт, и берегитесь, если допустите ошибки, ибо я тут же их оглашу. И сделаю это, оставаясь невидимым. Мы начнем сегодня.

Ваш очень внимательный, но невидимый Джим-Гост.

Р. S. Не волнуйтесь, мой милый Пилмотт. Кто знает, может, мы договоримся и даже станем добрыми друзьями.

Но берегитесь ошибок. Уверен, что до сих пор вы их не допускали, но знайте, что не все ошибки появляются на черной доске и не обязательно случаются в классе.


Пилмотт вздохнул, сунул записку в карман и продолжил урок. Он взял сочинение Джорджа Сандерса и вслух зачитал его. Вдруг ему пришла в голову одна мысль, и он оглядел пятерых улыбающихся мальчуганов. «Неужели, — подумал он, — невидимый ученик сегодня же начнет указывать на допущенные мною ошибки!» Он повернулся к Джорджу Сандерсу.

— У вас очень реалистичное сочинение, — сказал он. — Однако ваша дискуссия между сельским тружеником и рабочим сводится к педантичному перечислению фактов. Поскольку вы развивали тему, почему не вспомнили о безопасной лампе Дэви, которая была впервые использована в угольных шахтах Кардиффа?

Пилмотт огляделся, словно ожидал появления таинственного Джима-Госта. Его ожидание было напрасным, и урок продолжился без каких-либо происшествий.

Когда ученики покинули класс, мистер Пилмотт вытер черную доску, как делал ежедневно. Едва он положил тряпку, как его взгляд упал на вращающуюся доску, которую он почти никогда не использовал. Сам не зная почему, он повернул ее. Он был готов завопить от ужаса и потрясения. На обратной стороне доски, которую он использовал редко и которая обычно была повернута к стене, появилась сделанная мелом надпись крупными буквами.

ЛАМПА ДЭВИ БЫЛА ВПЕРВЫЕ ИСПОЛЬЗОВАНА НЕ В КАРДИФФЕ, А В НЬЮКАСТЛЕ.

УЧЕНИК-НЕВИДИМКА.

Глава 3

Шестое «Кресло Сенатора»

Третья неделя октября отличилась исключительно отвратительной погодой. Прилетевшие с Ирландского моря первые осенние бури оказались весьма свирепыми, разметав опавшие листья и высохшие гнезда сорок. Площадку для крикета Роу-Хауз покрыл двухдюймовый слой воды, а парк, особо любимый школьной молодежью, вдруг превратился в лес, усеянный сломанными ветвями и сосновыми шишками.

После положенных занятий пансионеры доктора Роулинсона могли гулять по парку, как им вздумается. Если погода не позволяла бродить по парку, у них была возможность развлекаться в зале для игр. Часто, когда им надоедало сидеть на одном месте, они гурьбой отправлялись к старому Сэму Клаттербокку во «Дворец обуви», как они называли единственную комнату на первом этаже древнего здания, вполне пригодную для использования. Там старик Сэм чистил и чинил обувь учеников и персонала, надраивал медь и занимался прочими незначительными работами. Короче, это было его крохотное королевство.

Мальчишки любили там бывать. Не ради старика Сэма, человека нелюбезного, а потому, что там можно было добыть несколько запретных бутылок пива или графин горячего вина. Усевшись вокруг урчащей печки — ее затопили впервые в начале школьного года — и щурясь от дымного света двух кучерских фонарей, подростки мечтали, куря длинные голландские трубки и изредка глотая неположенные напитки. Они обожали эту атмосферу, считая ее очень романтичной, что придавало им значительность в своих собственных глазах. Не стоит упоминать, что эти невинные нарушения распорядка приносили Сэму неплохой доход, а поскольку доктор Роулинсон закрывал на это глаза, слуга оборудовал свою комнату для удобства клиентов. Он даже соорудил пять трехногих стульев, которые ученики помпезно назвали «Креслами Сената».

Вторник 20 марта. Каждый вторник хозяйка кухни, мисс Ева Грудденс, с непоколебимым упрямством подавала на ужин пудинг с вареной говядиной, который ученики ненавидели. Поэтому пятеро мальчуганов решили отправиться во «Дворец обуви», чтобы поесть ветчины, сыра, паштета и горячих хлебцев, запивая яства пенистым пивом.

Сэм Клаттербукк, которого попросили тайно приготовить пиршество, потрудился на славу. Печка раскраснелась. Простыней заткнули щели в окне, чтобы избежать сквозняков. Как всегда, Сэм принял гостей с ворчанием.

— Место Сенату! — выкрикнул толстяк Льюис Олтуотер, выискивая глазами самый крепкий стул, поскольку у каждого было свое место, оберегаемое как зеница ока.

— Кресло с красным пятном принадлежит сенатору Саммерсу, с качающейся ножкой — Саундерсу. Кресло Перси Орвилла украшено рисунком курицы, кресло Эдмонда Белла…

— Конечно, обозначено колоколом в полном соответствии с именем!

Белл подошел к своему стулу у печки и воссел на него. Вдруг застыл и проворчал:

— Что это означает?

— Что именно, не хватает пива? — спросил Олтуотер.

— Нет, — ответил Белл, покачав головой. — Его слишком мало, но есть кое-что лишнее. Там… — Он ткнул пальцем в темный угол едва освещенной комнаты. — Сэм, ты состряпал еще одно сенатское кресло? — спросил он.

— Состряпал еще одно кресло. На кой ляд мне лишняя работа. Слава богу, я еще в здравом уме. Словно мне нечем заняться!

Эдмонд сходил за стулом и поставил его посреди комнаты.

— Э-э-э, — проворчал Сэм Клаттербукк, — что это такое? Как эта штука сюда попала? Я ее не делал. Но работа хорошая, стул крепкий. Использую его для себя. Скамья у меня неудобная.

— Вопрос не в этом! — возбужденно закричал Белл. — Здесь появился лишний стул, и я нахожу это очень странным!

Сэм схватил стул и оценивающе оглядел его.

— Стул новый! Видите, шляпки гвоздей блестят, а дерево недавно пилили. Тот, кто сделал это, ловкий человек, но дьявол меня побери, если я знаю, кто работал!

— Он поставил подпись, — мрачно сказал Белл. — Вернее, свои инициалы — Д. Г.

— Ученик-невидимка! — удивленно хором воскликнули мальчишки.

Гордон Саммерс, самый сильный из ватаги, схватил новый стул и бросил его в угол.

— Нас здесь пять учеников, — зло заявил он, — а если шестому нравится являться в класс на урок, это его дело, даже если он невидимка. Но если он хочет стать членом клуба, то сначала должен представиться. Мы здесь в клубе, который назвали с почетом «Сенат». Принеся свое кресло, наш невидимый собрат, ты выразил желание стать членом клуба. Я против.

Олтуотер, самый толстый, но не самый храбрый, глубоко вздохнул.

— Ах! — простонал он. — Не существует невидимых учеников, но есть призраки… Я не хочу иметь дела с подобными существами.

Словно отвечая мальчишкам, мощный порыв ветра ударил по старому зданию. Задребезжали стекла.

— Кто говорит о призраках? — злобно прошипел Сэм Клаттербукк. — Пусть явятся, если существуют. Я приму их надлежащим образом. — С этими словами он схватил бутылку пива и наполнил стаканы. — Пусть это не портит вам аппетит, джентльмены. Вспомните о вареной говядине мисс Грудденс!

Конечно, подростки не могли противостоять столь убедительным аргументам. Горячие хлебцы с маслом, ветчина, сыр и паштет были разделены между присутствующими.

Толстяк Льюис, размягченный крепким пивом, велел Сэму налить ему еще один стакан и предложил тост.

— Я не совсем согласен с мнением моего друга Гордона, — заявил он. — Считаю, что ученик-невидимка имеет право стать членом нашего братства. А пока я пью за его здоровье! — Он не успел поднести стакан к губам. Стакан выскользнул из его руки и разлетелся на мелкие осколки. Издав вопль ужаса, Льюис указал пальцем на темный угол, где находился шестой стул… Из угла донесся издевательский смех. — Призрак! — заверещал толстяк. — Призрак смеется…

Выпучив от ужаса глаза, мальчики уставились на угол, откуда доносились странные звуки. В этот момент пламя одного фонаря затрепетало и погасло, погрузив таинственное кресло в густую тьму.

Сэм Клаттербукк громко выругался.

— Кто-то опустил фитиль фонаря! — яростно выкрикнул он.

В мгновение ока теплая атмосфера «Дворца обуви» стала зловещей. Осенний ветер со стоном и воем ворвался в комнату, по которой заметались тени. Настоящий шабаш!

— Брр… Хотелось бы очутиться в сотне лье отсюда, — застонал Льюис Олтуотер. — Я боюсь даже пересечь двор.

— Возьмемся за руки и перебежим в зал для игр, — предложил Гордон Саммерс.

— Подождите, — мрачно взмолился Сэм Клаттербукк, хватая Эдмонда Белла за руку и вынуждая его глядеть на шестой стул.

— Видели? — шепнул он на ухо Беллу.

— Что именно, Сэм?

— Тсс! Не говорите так громко… Если остальные услышат, то помрут от страха, особенно эта мокрая курица Олтуотер. Смотрите! Опять исчез…

Эдмонд вздрогнул. В проклятом углу на мгновение задрожал трепетный огонек. Он успел увидеть только это.

— Я видел, — тихо сказал Сэм. — Только не говорите остальным… Он сидел на стуле.

— Готовы! — крикнул Саммерс. — Льюис, дай руку. Клаттербукк посветит нам. Вперед, бежим!

Они живыми и здоровыми добежали до зала игр, где заведующий учебной частью, мистер Шорт, спокойно дремал у печки.

— Никому ни слова, — тихим голосом приказал Саммерс.

Остальные кивнули. Только Белл воздержался и прошептал про себя:

— Хочу узнать больше!

Глава 4

Явление в комнате № 11

В Роу-Хауз гасят свет в зале для игр и столовой в половину десятого вечера. Считается, что пансионеры должны отправляться спать. Но у них есть разрешение не выключать лампу в комнате еще полчаса. Ровно в десять часов звон гонга разносится по всему дому, извещая о немедленном отключении света. Дважды в неделю, в среду и субботу, лампы горят до одиннадцати часов и иногда до половины двенадцатого в маленькой личной гостиной доктора Роулинсона. В эти дни директор приглашает своих сотрудников, мистера Шорта и мистера Пилмотта, провести вечер в уютной комнате, оклеенной желтыми обоями и освещенной красивой подвесной лампой. Они играют несколько партий в криббедж, попивая горячий ромовый грог, который умело готовит мисс Ева Грудденс. Иногда вместо криббеджа они разыгрывают партию в вист. В таких случаях мисс Грудденс приглашается в качестве четвертого партнера.

В среду 21 октября ни доктор Роулинсон, ни два преподавателя не выражали желания играть в криббедж. Они отдали предпочтение висту. И мисс Ева Грудденс стала четвертой в маленькой группе. За несколько минут до десяти часов Абнер Шорт встал и положил карты на стол, чтобы привычно ударить в гонг. Но мисс Ева удержала его.

— Позвольте мне сделать это, мистер Шорт, — сказала она. — Мне надо зайти в комнату Орвилла. Он простудился, и я пообещала принести ему чашку горячего молока, чтобы помочь заснуть.

— Мисс Ева, — дружелюбно улыбнулся директор, — вы самая настоящая мать для наших парнишек. Идите и возвращайтесь быстрее. Мы вас ждем… Не беспокойтесь, я не позволю мистеру Пилмотту заглянуть в ваши карты.

Мистер Роулинсон позволял иногда так пошутить, и бедняга мистер Пилмотт, который предпочел бы умереть, а не жульничать, всегда краснел, как невинная девушка.

Мисс Грудденс покинула желтую гостиную. Вскоре стало слышно, как она возится в кухне. На улице выл свирепый ветер, а дождь превратился в настоящий ливень.

— Отвратительная погода! — заявил мистер Пилмотт.

— Хуже некуда, — кивнул директор.

На этом разговор закончился, и троица погрузилась в свои мысли, которые завели их в далекие дали.

Вдруг мистер Пилмотт воскликнул:

— 21 октября…

Доктор Роулинсон вопросительно глянул на него, а Абнер Шорт коротко хихикнул:

— Что вы хотите сказать, мистер Пилмотт?

— О, ничего, — смущенно пролепетал преподаватель. — Просто мысли вслух. Вот уже пять лет, как я работаю здесь.

— Заменив мистера Чикни, — добавил мистер Роулинсон.



Абнер Шорт заерзал на стуле и умоляюще сказал:

— Пожалуйста, не говорите об этом!

Директор поддержал его:

— Правда, так будет лучше. Я, со своей стороны, считаю, что профессор Чикни неблагодарный тип. Он был моим первым помощником, когда я открыл школу, и могу вас уверить, что он вел здесь достойную жизнь. Потом, пять лет назад, он внезапно покинул меня без всякого предупреждения. Почему? До сих пор не знаю.

— Не говорите о нем, — повторил мистер Шорт, сильно побледнев. — Я не верю, что… — Он замолчал и с тоскливым выражением лица посмотрел на компаньонов. — Я не думаю, что он покинул Роу-Хауз по собственной воле, — с трудом выговорил он.

— Мистер Шорт, я вижу, вы по-прежнему валите все на комнату № 11, — сказал директор.

— А как забыть? — простонал бледный Шорт. — Чикни выбрал эту мрачную и неуютную комнату. И не хотел ее покидать, хотя мог выбрать более приятное помещение. Я часто думаю о нем. Если желаете знать мое мнение, то я считаю, что он мертв.

— И его дух поселился в его бывшей комнате, — с улыбкой сказал директор. — Друг мой, сколько раз я повторял вам, что все старинные английские дома имеют своего призрака! А призрак Роу-Хауз, несомненно, средневековый барабашка, не имеющий ничего общего с неприкаянной душой Чикни.

— Барабашка, — пробормотал заведующий учебной частью. — Да… действительно… он стучит. Я часто слышу стук, когда меня мучает бессонница.

Мистер Пилмотт задумчиво покачал головой.

— Я знал Чикни в его бытность студентом в Высшей научной школе Кенсингтона. — заявил он. — Молчаливый парень, но очень хороший студент. Дьявол, какая жуткая погода!

Действительно, от порывов ветра дребезжали стекла. Из печки изредка вырывались тонкие облачка дыма.

Мистер Шорт робко глянул в сторону двери.

— Кажется, я слышу стуки, — прошептал он.

— Полноте, друг мой, успокойтесь, — сказал директор. — Ветер, только ветер. Надо признать, что сегодня вечером он дует с необычайной силой. Куда подевалась мисс Грудденс? — продолжил он. — Надеюсь, она не задержится с ромовым грогом. Он поднимет нам настроение, поскольку буря изрядно потрепала нам нервы. — Через несколько минут он глянул на часы. — Половина одиннадцатого, — проворчал он, — а ее все нет. Может, Орвилл плохо себя чувствует?

— Она пришла бы и сказала, — предположил мистер Пилмотт.

— Действительно, — кивнул директор. — Мистер Шорт, прошу вас, сходите и проверьте.

Заведующий учебной частью вздрогнул.

— Сходить и проверить!.. Да… конечно!

Бедняга буквально дрожал, покидая комнату с зажженной свечой в руке. Перед ним тянулись бесконечный коридор и холл перед лестницей, пустые и темные. Рядом с лестницей едва светился ночник. Вернее, должен был светиться. Вероятно, его задуло ветром. Он неверными шагами поднялся по ступеням, напрягая слух, чтобы расслышать на втором этаже голос мисс Евы, беседующей с Орвиллом. Но царила тишина, если не считать воя ветра. Заведующий учебной частью продолжал подниматься, защищая пламя свечи ладонью. Холл на втором этаже, куда выходили комнаты пансионеров, был погружен во мрак. Ни лучика света из-под двери Перси Орвилла.

— Мисс Ева… Мисс Грудденс… — нерешительно позвал он.

Внезапно доктор Роулинсон и мистер Пилмотт услышали, как он сломя голову сбегает по лестнице.

— На помощь! — вопил Шорт. — Она в углу галереи. У нее лицо бледное, как мрамор, а в глазах ужас. Быть может, она умерла!

Директор и преподаватель бросились на второй этаж. Шорт не обманул. Бедная мисс Ева неподвижно лежала в углу.

— Нет… она не мертва… она дышит! — крикнул мистер Пилмотт.

Он взял женщину на руки и спустился по лестнице. Когда все вернулись в гостиную, доктор Роулинсон протер лоб и виски несчастной спиртом. Наконец мисс Ева вздохнула и открыла глаза.

— Мисс Грудденс! — воскликнул директор. — Что с вами случилось.

— Что со мной случилось, — пробормотала мисс Ева, — не знаю… я не помню! Ах!.. — и зарыдала. — Да, да, знаю… Ах, доктор, это так ужасно… я не переживу этого…

— Да, говорите же, — умолял директор, вливая ей в рот несколько капель рома.

Спиртное творит чудеса. Постепенно мисс Ева пришла в себя.

— Выйдя из комнаты мистера Орвилла, — прошептала она, — я почувствовала сквозняк в холле второго этажа и подумала, что распахнулось окно. Я пошла по коридору… вы знаете, который ведет к…

— К комнате № 11! — застонал мистер Шорт.

— В комнате горел свет, — заикаясь, выдавила мисс Грудденс. — Я хотела убежать, но выронила подсвечник, и свеча погасла. Я оказалась в полной темноте. Я нагнулась, чтобы поднять подсвечник, и машинально глянула в сторону коридора. Дверь комнаты № 11 открылась, и… вы не поверите мне… но я его увидела. Я увидела его, — в ужасе повторила она. — Он был хорошо освещен. Это был…

— Кто, кто?! — хором воскликнули все трое.

— Чикни, — разрыдалась мисс Ева. — Он вышел в коридор, и свет в комнате погас.

Глава 5

Книга, нож и невидимое присутствие

Следующий день доктор Роулинсон объявил «днем самостоятельных занятий», что означало, уроков не будет, а ученики могут заниматься в учебном зале любым делом. Не стоит говорить, что мальчики сочли его днем отдыха. Учиться никто не собирался. Из пюпитров достали карты и кости. Утро прошло без происшествий. Полуденный завтрак подал Сэм Клаттербукк, а не мисс Грудденс. Ни доктор, ни мистер Шорт, ни мистер Пилмотт на нем не присутствовали. Поэтому дисциплину и тишину в обеденном зале поддерживал слуга Сэм.

— Сэм, что происходит? — осведомился Гордон Саммерс.

— Клянусь бородой, не знаю, — проворчал старик, — и мне наплевать. У Грудденс голова обмотана шалью, толстой, как попона лошади. Я подал завтрак мистеру Пилмотту в комнату, поскольку он спал. Так он сам говорит. А директор и мистер Шорт с утра уехали в Карлайл.

Сэм говорил насупившись, как обычно. Вдруг он замолчал и гневно оглядел учеников.

— Кто украл мой новый стул? — проворчал он.

— Ну, нет, — хором ответили мальчишки, — не начинай!

— Это был хороший стул, — обрезал Сэм, — и он исчез. Я ненавижу, когда забирают мебель из моего рабочего помещения, не спросив у меня разрешения.

Льюис Олтуотер охотно продлил бы дискуссию по поводу таинственного и ужасающего исчезновения, но остальные его не поддержали.

— Хватит про эту темную историю. Нам хочется развлечься, — запротестовали они.

Вернувшись в учебную комнату, Гордон и Олтуотер затеяли партию в картишки, Перси Орвилл и Саундерс сели играть в шахматы. У Белла не оказалось партнера. Он вообще не любил азартные игры и потому отправился в библиотеку. Библиотека всегда тянула его к себе, ибо она располагалась на границе между старым и новым зданиями. Их разделяла стена, полностью изолируя от древнего замка. Если доктор Роулинсон редко посещал библиотеку, то очень ею гордился и расхваливал посетителям на все лады. В эпоху двадцати пансионеров она играла первостепенную роль и производила сильное впечатление на родителей…

Это был громадный зал с многочисленными уголками и оконными нишами. В них лежали груды древних книг и прочего антиквариата. Стены украшала дюжина выцветших картин. На некоторых остались только пятна красок, что позволяло разыгрываться воображению. Одни картины представляли битвы, другие — пейзажи на берегах Темзы, а кое-какие изображали интерьер шотландского дома. Но одна картина выглядела нетронутой временем. Это был портрет сурового мужчины в бархатном берете. У мужчины была густая черная борода. Каждый раз, когда Эдмонд оказывался в библиотеке, он обязательно замирал перед портретом, считая, что у мужчины на редкость умное лицо. Он даже назвал портрет «Сэр Синяя Борода». Доктор Роулинсон сказал ему, что это был один из его предков, владелец замка.

— Сэр Грегори Ситленд был весьма эрудированным человеком и великолепным горным инженером. В начале восемнадцатого века он оказал множество услуг королю Георгу I, — объяснил доктор.

Зал был холодный и влажный, поскольку в громадном камине огонь разводили редко. Эдмонд застегнул пиджак и принялся бегать между стеллажами, чтобы немного согреться. Так он очутился перед портретом сэра Грегори. Поскольку у него не было иного собеседника, он тихо заговорил:

— Сэр Синяя Борода, в вашем замке происходят весьма таинственные вещи. Я решил провести свое маленькое расследование, но это будет нелегко. Были ли в вашу эпоху сыщики? Сомневаюсь. Шерлоку Холмсу и Гарри Диксону надо ждать еще целый век, чтобы пролить свет на криминальный Лондон. — Эдмонд с удобством разместился в кресле кордовской кожи напротив портрета. — Абнер Шорт буквально ужаснулся вчера, когда вечером заметил меня у двери маленькой желтой гостиной, ибо вы понимаете, сэр Синяя Борода, я подслушиваю у дверей, как истинный сыщик. И услышал разговор про Чикни… Меня здесь не было, когда он бесследно исчез. А теперь этот славный человек стал призраком этих мест. Глупость, не так ли, сэр?

Вдруг мальчугану показалось, что глаза на портрете впились в его глаза, и он ощутил себя не в своей тарелке. Но поскольку он обладал острым умом и хладнокровием, несмотря на юный возраст, то упрекнул себя в мимолетной слабости.

— Чикни, — мечтательно продолжил он. — Хотелось бы побольше разузнать о нем.

В это мгновение что-то с глухим шумом упало на пол. Испугавшись, юный сыщик вскочил, с опаской глядя вокруг. Никакого движения. Опустив глаза, он увидел темный предмет около стены, на которой висел портрет. Со стеллажа свалилась книга.

— Хм, — проворчал Эдмонд, — как могла упасть эта книга?

Немного поколебавшись, он поднял книгу и подошел к окну, чтобы рассмотреть ее. Это был древний, изъеденный временем фолиант. Часть названия отсутствовала. «Шахты для разработки в горах Кумберленд с очень важными заметками по поводу…»

— Очень важные заметки отсутствуют. Чтобы узнать их, надо набраться мужества и прочесть всю книгу. Сомневаюсь, что у меня есть такое мужество, — прошептал Эдмонд и продолжил чтение. — …Сэра Грегори Ситленда, королевского инженера. Ого-го, а это интересно! Не сам ли Синяя Борода послал мне свою книгу?

В библиотеке стало быстро темнеть, и юный любитель книг увидел в окна зала, как зажегся свет в учебной комнате. Он продолжал листать драгоценный том.

— Боже! — вдруг вскричал он.

На одной из чистых страниц книги выцветшими буквами было написано имя: Антон Чикни! Эдмонд подозрительно глянул на портрет. Черты мужчины едва различались в сгущающейся темноте.

— Все святые рая, неужели это действительно история призрака! — пробормотал он, оглядываясь вокруг.

Все было тихо и мирно. Но грудь стиснула тоска. Он был довольно далеко от двери зала, который погрузился почти в полную темноту. В столовой зажгли большую люстру, и ее свет пересек двор и проник в библиотеку через боковое окно. Этот слабый свет вернул мальчику мужество, и он твердым шагом направился к двери. Свет нарисовал квадрат на полу. Эдмон застыл, словно прикованный к месту. В слабом свете что-то двигалось. С места, где он стоял, он не мог видеть окна, закрытые высоким стеллажом. Значит, движущееся нечто находилось между окном и стеллажом и бросало смутную тень на светлый квадрат. Осмелится ли он пойти дальше? Он на мгновение задумался. В два прыжка можно проскочить мимо стеллажа и окна. До двери останется три прыжка. Когда он решился ринуться вперед, его взгляд оторвался от пола и поднялся к потолку. Юного сыщика охватил ужас. Он заметил в нескольких дюймах от стенки библиотечного стеллажа блеск лезвия ножа. Эдмонд закричал и отступил. Нож ринулся к нему острием вперед. В то же мгновение у уха мальчика просвистел тяжелый предмет. Огромный том, пущенный с другого конца зала сильной рукой, ударил по ножу, и тот упал на пол с металлическим звоном. Послышался яростный крик, а потом грохот поспешного бегства. Одним прыжком Эдмонд проскочил окно и ринулся к двери. На пороге он услышал позади себя громкий издевательский смех.

— Комплименты от ученика-невидимки, мистер Белл!

Глава 6

Ночная вылазка

Эдмонд Белл твердо решил: он разгадает тайну Роу-Хауз во что бы то ни стало. Будучи достойным сыном знаменитого офицера Скотленд-Ярда, вкус к приключениям был у него в крови. В этот вечер, когда он входил в свою комнату, он еще никому не рассказал о случившемся. Он собрался написать отцу. Но не сделал этого. Дэвид Белл был человеком добрым и честным, но строгим и мог не разделять авантюрного духа сына. А какая исключительная оказия для тринадцатилетнего мальчугана самому раскрыть тайну. Крутясь в постели с боку на бок, он думал, как действовать дальше. У кого просить помощи, если она окажется нужной? Товарищи были не теми, кто может помочь, а директор и персонал не внушали ему доверия после подслушанного разговора у двери желтой гостиной. Был еще старый ворчун Сэм Клаттербукк, но он не мог оказать ему большой помощи. Он не знал истории школы и был на службе всего один год. Эдмонд уже засыпал, когда ему в голову пришла новая мысль: почему бы не спросить совета у Мейпла Хиггинса, одного из лучших офицеров полиции соседнего города Карлайла? Эдмонд хорошо помнил друга отца, который содействовал его направлению в Роу-Хауз. Молодой жизнерадостный человек, с которым он провел немало занимательных часов, слушая рассказы о полицейских загадках, которые раскрыл Мейпл Хиггинс. Вот кто был ему нужен! Но как связаться с ним? Эдмонд был близок к тому, чтобы считать весь окружающий мир враждебным. Написать письмо? А если письмо перехватят?

Он долго думал… Шли часы. Он слышал, как их отбивали большие часы в холле. И вдруг… Вдруг он хлопнул себя по лбу и едва не завопил от радости. Эврика… нашел! Он действительно нашел.


Свои планы Эдмонд Белл смог осуществить только через два дня. Два спокойных дня. Все, похоже, вернулось на круги своя. Уроки возобновились, мисс Грудденс вновь занялась питанием учеников. Ученик-невидимка больше не объявлялся.

В субботу у мальчишек была свободная вторая половина дня. Они могли развлекаться. Весь дом был в их распоряжении. Никто не удивился, что Эдмонд, по обычаю, рыскает повсюду. Он соорудил небольшое укрытие у внешней стены класса естественных наук. Изредка он смотрел, не наблюдают ли за ним. Закончив работу, он тайком проскользнул в класс. Там в застекленных шкафах хранились все физические приборы, которые мистер Пилмотт использовал на своих уроках. Мальчуган осмотрел разные инструменты и остановил свой выбор на маленьком магнитном телефоне. Он молниеносно открыл шкаф, схватил аппарат и спрятал под пиджаком, не забыв прихватить моток медного провода. Через минуту он снова работал в своем укрытии.

Десять часов. В комнатушке погас свет. Одиннадцать часов. Свет погас и в желтой гостиной. Полночь! Эдмонд Белл выбрался из Роу-Хауз и двинулся по проселочной дороге, которая шла от служебной калитки и выводила на большую дорогу в Карлайл. Крохотный полумесяц висел над вершинами деревьев. Иногда его скрывали быстро бегущие тучи. Сердце мальчугана отчаянно билось. Эдмонд шел, забыв о ветре и сумраке, пока не увидел петлю большой дороги. Слабый лунный свет позволил различить длинные тонкие тени — телеграфные столбы. Он остановился у одного из них. Будет ли ему сопутствовать успех? Не переоценил ли он свои возможности? Быстрый, как обезьяна, он вскарабкался по столбу до фарфоровых изоляторов, подключил медные провода к линии и быстро соскользнул на землю.

— Лишь бы заработало! — выдохнул он.

Подключив два провода к магнитному телефону, Эдмонд нервно крутанул ручку. Аппарат затрещал. Дрожащей рукой он схватил рожок. Никакой реакции. Тишина на том конце провода. Он снова крутанул ручку, еще раз и еще раз… Ничего…

— Э-э-э… Что такое? Треск! Наконец!

Эдмонд обрадовался. Связь установлена. Через несколько секунд послышался далекий голос:

— Телефонная станция Карлайла.

— Пожалуйста, соедините меня с полицейским отделением, — пробормотал мальчуган.

— Хорошо. Соединяю.

Через некоторое время быстрый голос сказал:

— Полиция Карлайла… Что вы желаете?

— Вы, случайно, не Мейпл Хиггинс? — радостно спросил Эдмонд.

В наушнике послышался смех.

— Сожалею, сэр, но капитан Хиггинс давно покинул службу в Карлайле и переехал в Лондон. Доброй ночи, сэр.

Связь прервалась.

Эдмонд Белл разочарованно выпрямился. Он проиграл. Великая надежда рассеялась как дым. Но он не стал унывать. Он снова вскарабкался на столб, отсоединил провода, спустившись, спрятал их вместе с аппаратом в заброшенную кроличью нору.

— Кто знает, — прошептал он, — может, еще пригодится.

Мальчик неторопливо вернулся в Роу-Хауз. Однако было предопределено, что небольшая ночная экспедиция не оказалась напрасной. Перебравшись через стену и пройдя через парк до большого портика двора, он остановился. В густом кустарнике мелькнул свет и исчез, двигаясь вдоль стены. Юный сыщик тут же спрятался за густой сосной. Свет шел от кучерского фонаря, который держали у самой земли. Свет медленно приближался к нему. Эдмонд сдержал дыхание. Он заметил две тени, скользившие по узкой тропинке. Слышались глухие шаги людей, обутых в тяжелые сапоги. Наконец тени стали ясными. Два человека шли, сгибаясь под тяжелым грузом веревок и металлических инструментов. Они были так близки, что мальчик слышал тяжелое дыхание людей. Он осторожно раздвинул сосновые ветки. То, что он увидел, едва не вырвало у него вопль величайшего удивления. Он узнал мистера Роулинсона и мистера Шорта, с которых градом лил пот. Дойдя до поворота, они остановились, а потом внезапно исчезли, словно их поглотила земля.

Эдмонд выждал несколько минут, потом выскользнул из укрытия и осторожно приблизился к месту, где исчезли два человека. Посреди кустов калины он увидел статую — лесной бог на ногах с раздвоенными копытами словно бросал ему вызов. Но никаких следов двух мужчин!

Глава 7

Очень странная проповедь

Воскресный день в Роу-Хауз всегда проходил мирно. Регулярно приезжал проповедник из Карлайла, пастор X. Тотледж, и произносил поучительную проповедь, которая никогда не была продолжительной, поскольку священник спешил отведать несколько бокалов старого портвейна в желтой гостиной в компании с Роулинсоном, Пилмоттом и Шортом.

В воскресенье 25 октября проповедник Тотледж простудился и не приехал в школу. Однако он позаботился отправить вместо себя своего собрата, пастора Лонгмера, доктора и священника сурового облика. Проповедь обычно проходила в учебном зале, куда по этому случаю притаскивали лучшие кресла со всего дома. Доктор Роулинсон занял место в первом ряду вместе с профессором Пилмоттом и заведующим учебной частью Шортом. Мисс Ева Грудденс держалась чуть в стороне от них. Второй ряд предназначался для учеников. Позади всех на школьной скамье сидел Сэм Клаттербукк.

В камине весело пылал огонь. В заполненном зале царила приятная атмосфера. Не стоит говорить, что никто не мог предугадать, насколько необычной станет эта проповедь.

Пастор Лонгмер взошел на эстраду и встал за учительский пюпитр. Пастор Тотледж обычно ограничивался тем, что открывал Библию и прочитывал несколько страниц, почти не комментируя текст, а заменивший его священник поступил иначе. Он выбрал тему: «Да оградит нас Бог от ночного ужаса».

Доктор Роулинсон вздрогнул, а два преподавателя заерзали на своих местах. Мисс Грудденс пододвинула стул к сидящим, словно ждала внезапного появления этой «ужасающей вещи».

Пастор Лонгмер был явно настроен говорить о мрачных делах. Он завел речь о неприкаянных душах, которые подвергаются мучениям в загробном мире и которые с позволения Господа возвращаются на места своих грешных деяний.

— Несчастье тому, кто ответственен за отчаяние и вечное скитание этих страдающих душ! — выкрикнул он пронзительным голосом. — Ибо ночь населена этими бедными душами. Они и есть те ужасающие создания, о которых повествует Святой Царь Давид в своем псалме. Иногда они стучат…

Бум! Бум! Бум!

Три глухих удара заставили вздрогнуть всю аудиторию. Мисс Грудденс издала крик ужаса, а троица преподавателей бросилась успокаивать ее.

Пастор Лонгмер сначала немного смутился, но спохватился и начал обвинять слушателей:

— Здесь есть осквернитель, даже скажу, осквернитель с духом лукавого, который осмеливается клеветать на божественное слово. Мистер директор, я требую, чтобы с него была сорвана маска!

Доктор Роулинсон смущенно кивнул. Но тут же на эстраду упал камушек, потом второй, третий…

— Осквернитель! — завопил священник.

У его ног рассыпалась целая груда камней. Ему пришлось отступить, чтобы не попасть под каменный дождь. Все вскочили с мест и переглядывались, разинув рот… ибо никто и пальцем не пошевелил, но каменный дождь прекратился.

Вдруг пастор Лонгмер угрожающе вскинул руку и указал на последнюю скамью зала.

— Тебе не стыдно, мерзавец?! — крикнул он.

Все повернулись, словно по указке. И увидели пустые скамьи.

— Простите меня, пастор, — пробормотал доктор Роулинсон, — вы действительно видите кого-то?

— Что вы осмеливаетесь говорить? — оборвал его священник. — Должен ли я считать, что вас поразила слепота, доктор Роулинсон, если вы не видите, что негодяй, сидящий на последнем ряду, бросает мне вызов?

— Прошу простить меня, пастор, — в отчаянии возразил директор, — уверяю вас, что никого не вижу.

Остальные столь же отчаянно подтвердили слова директора.

— Нет, нет, там никого нет!

Пастор Лонгмер побледнел и задрожал.

— Дьявол… лукавый… искуситель… — испуганно забормотал он, глядя выпученными глазами на заколдованное место.

Внезапно все замерли, словно сраженные молнией. Раздался демонический смех, и пронзительный голос выкрикнул:

— Ошибаетесь, пастор… Я не Сатана!

— Кто вы? Ваше имя? — растерянно закричал пастор Лонгмер.

— Ученик-невидимка!

Льюис Олтуотер издал вопль ужаса и бросился в объятия Гордона Саммерса.

— Проклятие! — закричал кто-то.

— Правда… Профессор Пилмотт… Новая ошибка, и весьма грубая, — раздался издевательский голос.

Мистер Пилмотт выпрямился и бросился к задним скамьям, крича, словно бесноватый:

— Покажись, трус поганый!

Послышался звонкий звук пощечины, и все увидели, как мэтр Пилмотт закрыл щеку ладонью.

— Он ударил меня! — простонал он.

Сэм Клаттербукк, до сих пор пассивно сидевший на месте, бросился к Пилмотту и дернул за полы редингота.

— Не провоцируйте дьявола, мэтр, — с серьезным видом произнес он.

Священник сошел с эстрады, вытирая пот со лба.

— Явление исчезло, — вздохнул он. Повернулся к обалдевшим присутствующим. — Здесь происходят экстраординарные вещи, которые я не могу объяснить, — заявил он. — Быть может, в этом замешан Лукавый? Позвольте мне заняться этим делом. Советую всем присутствующим хранить молчание о том, что здесь произошло.

— Хочу домой! — выкрикнул Льюис Олтуотер.

— И я, и я! — закричали остальные ученики.

Доктор Роулинсон, ломавший руки и щипавший мистера Шорта за руку, овладел собой.

— Никто не покинет Роу-Хауз без моего разрешения, — заявил он. — Я гарантирую вашу безопасность и обещаю разобраться с этим делом. Прошу всех учеников немедленно отправиться в зал для игр.

Подростки безропотно подчинились, но, оказавшись в зале для игр, принялись кричать:

— Мы не хотим оставаться в доме с призраком! Тем более в доме сумасшедших!

— Послушайте, друзья!

Эдмонд Белл взобрался на стул и потребовал тишины.

— Что ты хочешь, юнец? — угрюмо спросил Гордон Саммерс.

— Чуть-чуть потерпеть. Все устроится.

— А ученик-невидимка? — спросил Олтуотер.

— Вульгарный шутник, кто-то чуть более умный, чем считалось.

— Ты что-нибудь обнаружил? — хором спросили Орвилл и Саундерс.

Эдмонд удовлетворенно потер руки:

— Конечно! Но пока ничего не могу сказать.

— Смотрите, пастор отваливает из Роу-Хауз, — сказал стоявший у окна Олтуотер. — Честное слово, он торопится, словно дьявол несется по его следам!

Все бросились к окну и вдруг…

Раздался один выстрел, потом другой… Широкополая шляпа пастора Лонгмера взлетела вверх. Пастор даже не обернулся и ударил кнутом лошадь.

Вскоре коляска исчезла за поворотом дороги.

Эдмонд Белл побледнел и поник головой.

— Пора действовать, — прошептал он. — Надо обязательно сегодня прочесть книгу сэра Грегори Ситленда.

Глава 8

Голова статуи

Свеча почти догорела в маленьком плоском подсвечнике. Эдмонд прикрывал пламя, чтобы комната не освещалась. Захлопнул книгу и спрятал ее под подушку.

— Вот в чем тайна, — прошептал он. — Однако я пока не могу угадать имя этого дьявольского отродья, бродящего по дому.

Он задул свечу и остался лежать с открытыми глазами в темноте. Дом казался заснувшим.

— Вот узел дела… — машинально повторял он. — Боюсь, это дело будет мне не по силам!

Буря немного утихла. В облачном небе изредка появлялась луна. Каждый раз, когда тучи закрывали серебристый диск, по комнате Эдмонда Белла начинали метаться тени. Мальчуган рассеянно смотрел на них. Вдруг ему показалось, что одна из теней стала принимать четкие очертания. И в то же мгновение он услышал легкое поскребыванье. Сомнений не осталось: кто-то пытался пробраться в комнату. Дрожа от страха, он перевел взгляд на чуть освещенное окно. Его пыталась открыть черная фигура. Что делать? Вскочить, убежать, позвать на помощь? Он еще колебался, когда окно бесшумно открылось. Белл приглушенно вскрикнул.

— Тихо, — хрипло прошипел голос, — или я тебя прикончу! — Мальчик увидел направленный на него револьвер. — Отдай книгу, которую читал, невежда! И отныне занимайся только собственными делами. Ясно! Давай книгу!

— Я отдам вам ее… но прошу вас, не трогайте меня, — умоляюще попросил Эдмонд, уже принявший решение. Окно было на втором этаже. Значит, незнакомец стоял на приставленной к стене лестнице. Эдмонд знал, что все лестницы в Роу-Хауз были шаткими.

— Вот книга!

Мальчик держал в руке не книгу, а керамический графин с горячей водой, который ставился в комнаты в холодные зимние ночи.

— Давай! — приказал голос.

— Бери!

Стекло разлетелось на мелкие осколки. С улицы донесся крик боли и ярости. Потом раздались треск и удар упавшего тела.

— Эй, Эдди, что происходит?

В комнату вбежал Гордон Саммерс.

— Тише, — прошептал Эдмонд. — Похоже, я напал на след нашего таинственного призрака. Поможешь мне, Гордон?

— А как же!

— Надо действовать быстро… Все ребята в комнатах?

Гордон улыбнулся и вскоре вернулся, сказав, что все дрыхнут без задних ног, кроме Джорджа Саундерса, который проснулся от шума.

— Сбегай за ним. Он нам пригодится.

Через пять минут у юного сыщика было два волонтера-помощника.

— Сначала надо узнать, покидал ли кто свою комнату, — твердо заявил Эдмонд. — Любой предлог подойдет, чтобы постучать в дверь. Я сделаю это… Вперед, друзья!

Комнаты преподавателей располагались поблизости. Клаттербукк спал на чердаке. Апартаменты доктора Роулинсона и комната мисс Грудденс были в другом крыле. Трем мальчуганам потребовалось некоторое время, чтобы удачно провести разведку. Когда они встретились, все были сильно удивлены.

— Доктора Роулинсона нет у себя!

— Как и мэтра Пилмотта!

— Комната Абнера Шорта пуста. А Сэм Клаттербукк даже не разобрал постель!

— А мисс Грудденс? — спросил Эдмонд.

— В ее комнате горит свет, — ответил Саундерс.

— Я иду к ней, — сказал Белл.

Они осторожно пробежали по длинному коридору, ведущему к апартаментам доктора Роулинсона. Вдруг шедший первым Саундерс отступил.

— Осторожно… Здесь горит свет! Из-под двери пробивается свет.

— Дьявол! — проворчал Белл. — Это комната № 11.

Он робко приблизился к двери и споткнулся о темный мягкий предмет. К счастью, Саундерс прихватил карманный фонарик. Он направил луч на пол.

— Шаль мисс Грудденс, — прошептал он, поднимая шаль.

— Вся в крови!

— Сейчас или никогда, Белл… Здесь есть негодяи! — выкрикнул Саммерс.

Он бросился на дверь комнаты № 11, которая тут же открылась. Посреди комнаты стояла чадящая керосиновая лампа, бросая красноватый свет на чудовищное лицо. Саундерс и Саммерс с трудом сдержали вопль. А Белл бросился к столу и… поднял голову из белого камня.

— Не узнаете? Это голова фавна из парка.

— Как она сюда попала? — спросил Гордон Саммерс.

Белл принялся отплясывать, как сумасшедший.

— Ха-ха-ха! Теперь начинаю понимать. Книга сэра Грегори Ситленда. Это голова… Ха-а-ха… Голова фавна — ключ!

— С ума сошел, Белл! — с ужасом выкрикнули Саундерс и Саммерс.

— Ошибаетесь, друзья, я еще никогда не был в более здравом рассудке. Но у меня нет времени вам объяснять. Позвольте сначала изучить комнату № 11.

Комната была небольшой. Мебели было мало. Но у одной стены стоял громадный шкаф.

— Гордон и Джордж, — приказал Белл, — спуститесь во «Дворец обуви» Сэма. Возьмите молоток, гвозди и пару железных стержней. Возвращайтесь быстрее и крепко забейте дверцы шкафа. Потом разбудите остальных, чтобы они сторожили вместе с вами. Какие бы звуки ни доносились из шкафа… не открывайте его. Быть может, я буду долго отсутствовать. Но за меня не беспокойтесь!

Весело насвистывая, юный сыщик покинул Роу-Хауз через главные ворота, словно в разгар дня. Он вышел на дорогу в Карлайл и бросился бежать.

— Хоть бы телефон работал!

Шанс был на его стороне, поскольку, как только он включил аппарат, его немедленно связали с полицией.

— Меня зовут Эдмонд Белл из Роу-Хауз, — ответил он на заданный вопрос. — Можно ли поговорить с мистером Лонгмером.

На другом конце провода послышался добродушный смех.

— По какому поводу, молодой человек?

— Я желаю, чтобы вы и ваши люди немедленно прибыли сюда. Все они пленники. Вы меня понимаете?

— Прекрасно! Едем.

— Хорошо! — радостно воскликнул Эдмонд Белл.

И, насвистывая, вернулся в Роу-Хауз.

Глава 9

Что было ночью

Еще стояла темная ночь, когда Эдмонд вернулся в Роу-Хауз. Наш сыщик-малыш отправился к своим товарищам в комнату № 11.

— Какие новости? — спросил он.

— В шкафу дважды стучали. Потом кто-то расхохотался. А теперь полное молчание.

— Превосходно! Через час нас навестят несколько джентльменов из Карлайла. А пока я дам вам кое-какие объяснения. Льюис, ты умеешь точно описывать горы Кумберленд. Скажи нам, что за шахты там разрабатывались.

— Запросто, — ответил толстяк. — Два века назад там работали шахты по добыче серебра. Но постепенно жилы истощились настолько, что их забросили.

— Отлично, Льюис… Я продолжу. В это время знаменитый инженер, сэр Грегори Ситленд, управлял серебряными шахтами. Поссорившись со своим хозяином, королем Англии, он удалился в свой замок, который, как вы догадались, прилегает к Роу-Хауз. Сэру Грегори запретили заниматься строительством новых шахт. Но страсть к работе была сильнее, и он стал искать серебро на своих землях. Догадайтесь сами, какая радость его охватила, когда он нашел жилу драгоценного металла. Но открытие должно было оставаться секретным. Вместе с несколькими верными рабочими он вырыл шахту в собственном парке. Шахта располагалась под замком. Сэр Грегори написал книгу о шахтах, а если точнее, о серебряных шахтах гор Кумберленд. По приказу короля книгу изъяли и сожгли. Но несколько экземпляров избежали костра. В одной из книг впавший в немилость инженер раскрыл тайну своей шахты и указал все детали. Прошли годы. Так случилось, что один юноша по имени Чикни отправился изучать науки в Лондон. Не знаю, каким образом одна из сохранившихся книг сэра Ситленда попала ему в руки. Он провел поиски и убедился, что серебряная шахта сэра Грегори так и не была обнаружена. Стоит добавить, что никто ее и не искал. Чикни бросил учебу и нанялся учителем в Роу-Хауз. Сказать, что с ним случилось, я не могу. По крайней мере, пока. Об этом расскажут более опытные люди. Но могу выдвинуть предположения. Уверен, что Чикни нашел в библиотеке книгу, где сэр Грегори оставил свои воспоминания. Он узнал, что вход в шахту находится в парке и охраняется тайным механизмом, спрятанным… в статуе фавна, которая всем вам известна. Честное слово, догадываюсь, какую титаническую работу он проделал. Ведь он мог работать только по ночам. Долгие годы он в одиночку вкалывал в забытом лабиринте тайной шахты. И однажды… — Эдмонд Белл откашлялся и продолжил почти шепотом: — Кто-то узнал его тайну…

— Кто?! — возбужденно воскликнули мальчишки.

— Доктор Роулинсон и Абнер Шорт.

— А Чикни? — дрожа от нетерпения поторопили Эдмонда ученики.

— Он исчез пять лет назад.

— Убит?

— Боюсь, да… ибо мисс Грудденс видела его призрак. Помните, что на следующий день директор и мистер Шорт отсутствовали. Уверен, они не ездили в Карлайл, как утверждали, а опустились в шахту…

— Дьявол! Чтобы проверить, на месте ли тело их жертвы! — воскликнул Гордон Саммерс.

— Я тоже так думаю, — кивнул Эдмонд Белл.

— Согласен! Но это не объясняет появления ученика-невидимки, — вставил Орвилл.

— Честное слово, — улыбнулся Белл, — у меня тоже есть собственное мнение по этому поводу. Я поделюсь им с вами позже, когда прибудут джентльмены из Карлайля.

Саундерс поднял руку:

— Кажется, я слышу автомобиль.

— Верно. Это они! — выкрикнул Белл и бросился навстречу посетителям.

В коридоре послышались шаги, и четыре человека во главе со священником, посетившим их накануне, вошли в комнату № 11.

— Браво, малыш Белл! Ты отличный парень, — с улыбкой сказал мистер Лонгмер. — Значит, ты догадался…

Эдмонд покачал головой с серьезным видом:

— Простите, сэр, я ни о чем не догадался. Я действовал по дедукции. Хочу сказать, что одним из главных удовольствий для меня всегда был цирк. Я обожаю фокусников и слежу с особым вниманием за их проделками. Я нашел резиновый шар и маленькую трубку, с помощью которых мистер Пилмотт заработал пощечину. Конечно, меня опередил Сэм Клаттербукк, но я обнаружил их в его кармане. Мне известна также уловка с камнями, ибо я часто наблюдал ее. Камни спрятаны в нагрудном кармане и выбрасываются через рукав с помощью пружины, укрепленной на запястье. Не так ли?

— Великолепно, юный Шерлок… Можно сказать, у тебя есть нюх, а вернее, великолепная наблюдательность. Можешь сказать, почему все это?

— Мистер начальник полиции Карлайла, ибо не ошибусь, предположив, что вы занимаете именно этот пост, несмотря на умелые переодевания и грим…

— Еще раз браво!

— Я, со своей стороны, хотел создать атмосферу замешательства и ужаса, чтобы сорвать маску с одного или нескольких виновников и вынудить их выдать себя.

— Выдать в чем? — резким тоном спросил начальник полиции.

— В убийстве доктора Чикни! — воскликнул Эдмонд Белл.

— Верно, мой мальчик! — обрадовался мистер Лонгмер, схватив мальчугана за плечи и расцеловав в обе щеки. — Твой отец, Дэвид Белл, будет гордиться тобой. Что означает этот шкаф с забитыми дверцами?

— Второй тайный вход в серебряную шахту, найденную Чикни. Похоже, по этой причине он не хотел покидать эту неудобную комнату.

— Вероятно. Теперь открывайте шкаф.

С помощью двух полицейских пятеро мальчишек быстро справились с задачей. Когда шкаф открыли и убрали хлам, показалось отверстие, ведущее в темное подземелье. Саундерс направил в него луч своего фонарика. Под землю вела отвесная металлическая лестница. Мистер Лонгмер наклонился над отверстием и крикнул:

— Поднимайтесь все… иначе мы выведем вас в наручниках. Сдавайтесь сами!

Снизу послушались осторожные шаги, а железная лестница задрожала. Наконец грязная рука схватилась за верхнюю перекладину, и в комнату выбрался доктор Роулинсон. Без единого слова он поклонился начальнику полиции. Затем вылезли Абнер Шорт, более бледный, чем обычно, мистер Пилмотт и последним Сэм Клаттербукк.

— А где мисс Грудденс? — спросил Эдмонд Белл.

— Ей очень плохо, — прошипел Сэм Клаттербукк. — Можешь сам спуститься за ней. Она лежит в шахте.

— А теперь, юный друг, — обратился к Эдмонду Беллу мистер Лонгмер, — скажи мне, кто ученик-невидимка!

Глава 10

Конец тайны

Эдмонд Белл поднял руку и опустил ее на плечо Сэма Клаттербукка.

— Вот ученик-невидимка! — с триумфом объявил он.

Послышался ропот недоверия.

— И все? — спросил Сэм Клаттербукк.

— Нет, мой дорогой Сэм. Ученик-невидимка и знаменитый сыщик Мейпл Хиггинс суть одно целое!

— Как ты это обнаружил? — спросил Сэм.

— Простым сравнением. Сэм Клаттербукк на службе всего один год, а Мейпл Хиггинс отправился с миссией тоже год назад. Это раз! Во-вторых, я видел и слышал Мейпла Хиггинса всего один раз, но заключил, что невозможно, чтобы такой сыщик был вдалеке от Роу-Хауз и не пытался разгадать его тайны. В-третьих, я ни на секунду не сомневался, что шестой сенаторский стул соорудил именно он. Более того, он единственный, кто утверждал, что видит ученика-невидимку в темноте. В-четвертых, только Мейпл Хиггинс, он же Сэм Клаттербукк, очень умело играл персонаж Чикни, смертельно напугавший мисс Грудденс. В-пятых, Сэм Клаттербукк был партнером мистера Лонгмера в исполнении фокуса, поскольку я нашел в его кармане резиновый шар, нанесший пощечину мистеру Пилмотту.

— Все это хорошо и делает тебе честь, мастер Эдмонд, — со смехом сказал сыщик. — Итак, ученик-невидимка имеет две личности, Клаттербукка и Хиггинса. Ошибка, мой дорогой Эдмонд, есть и третий пройдоха. Истинный ученик-невидимка… — начал Хиггинс, — суть… — Он поднял руку и положил на плечо мальчугана. — Эдмонд Белл!

Мальчик побледнел и закрыл лицо ладонями.

Хиггинс продолжил:

— Пусть не понимают мои слова превратно. Я тоже должен кое-что прояснить. Доктор Чикни исчез пять лет назад. Примерно в то же время исчез известный преступник, чьи следы мы обнаружили в Роу-Хауз. Но главным для нас было узнать, что произошло с Чикни, а также имя того, кто убил беднягу, если убийство произошло. Поэтому я поступил слугой в Роу-Хауз, хорошо загримировавшись. Я обнаружил секрет шахты, а также книгу сэра Грегори Ситленда.

— Значит, это вы метнули книгу в момент, когда… — спросил Эдмонд.

— Метнул книгу? — удивленно переспросил Хиггинс. — Я не знаю, о чем ты говоришь, мой мальчик. Но я знаю, что должен поставить тебе большую свечку.

Эдмонд смущенно глянул на него.

— Большую свечку… — пробормотал он.

— Сейчас скажу… Теперь мы узнаем, почему я считаю тебя истинным учеником-невидимкой. Конечно, им мог быть и я. Должен сказать, что в старом замке полно тайных коридоров, а один из них выводит в класс профессора Пилмотта. Я был свидетелем рождения ученика-невидимки с письмом Джима-Госта… Это был простой фарс, разыгранный юным Эдмондом, чтобы «ущипнуть» учителя. Я посчитал идею удачной и решил, в свою очередь, подыграть ему. Спрятавшись в своем уголке, я начал играть роль ученика-невидимки, написав таинственные слова на обратной стороне доски. Ты, наверное, здорово испугался?

— Конечно, мистер Хиггинс. Однако сообразил, что за этим кроется нечто важное.

— Какими бы умными и хитрыми ни бывают преступники, — продолжил сыщик, — они опасаются необычного и необъяснимого. Джим-Гост немедленно достиг своей цели. И убийца Чикни перепугался, что сверхъестественное существо может его разоблачить. Он попал в западню. Он начал задавать себе вопрос, хорошо ли спрятано в шахте тело Чикни, где он его похоронил. Потом взялся за тебя, Эдмонд, поскольку понял, что рано или поздно ты окажешься на его пути. Итак, молодой человек, можешь ли ты теперь назвать имя убийцы?

Глаза Эдмонда наполнились слезами.

— Доктор Роулинсон… Абнер Шорт… — сумел он выговорить.

Хиггинс потрепал его по плечу.

— Это было бы слишком отличным результатом для дебюта в карьере сыщика, окажись это истиной. Ты ошибся, мой мальчик. Доктор Роулинсон и заведующий учебной частью обычные честные люди и очень мужественные. Они выясняли истину собственными средствами, ибо тоже знали о существовании шахты и знали также, что в ней не нашли ни пылинки серебра!

— Дьявол вас побери!

Мистер Пилмотт вскочил с места, огорошенно оглядываясь.

Хиггинс сурово схватил его за руку.

— Вы видите, Пилмотт, что вы зря отяготили свою совесть.

Профессор гневно тряхнул головой.

— Вы ошибаетесь, — сказал он. — Мы с Чикни проводили исследования совместно. Он был моим лучшим другом. Он написал мне о серебряной шахте и просил меня присоединиться к нему. А когда я приехал, он исчез!

— Действительно, — продолжил Хиггинс, — он был убит тем, кто знал о шахте, долго следил за ним и убил, чтобы овладеть предполагаемым сокровищем. Увы, это преступное существо ничего не нашло. Но оно сумело, мистер Пилмотт, привлечь к делу вас. Ваше молчание превратило вас в сообщника Евы Грудденс, преступницы в розыске, которая долгие годы пряталась здесь.

— Где она?! — выкрикнул доктор Роулинсон.

— Думаю, ей недолго осталось, — сказал Хиггинс. — Когда мы поднимались, она уже агонизировала. Эдмонд проломил ей голову кувшином.

— Нет, — промямлил мальчик. — Не говорите этого!

— На самом деле она сильно пострадала при падении лестницы в сад. Она еще сумела добраться до этой комнаты, чтобы воспользоваться тайным входом и спуститься в шахту. Но там силы ее оставили, и она сорвалась с железной лестницы.

— Она меня терроризировала, — с дрожью в голосе признался Пилмотт, — и грозилась отравить пищу всех в доме, если я не помогу ей отыскать серебряную жилу. Я буквально превратился в ее раба. Теперь, инспектор, я сдаюсь вам. Делайте со мной что угодно.

— Секундочку, мистер Пилмотт! — Эдмонд Белл подошел к нему с протянутыми руками. — Глаза с портрета! — воскликнул он.

Хиггинс удивленно смотрел на происходящее. Эдмонд весело продолжил:

— Нет, мистер Пилмотт, вы не так плохи, как хотите казаться! Это вы смотрели на меня из-за портрета сэра Грегори… Я видел, как блестят ваши глаза. И вы метнули книгу, выбившую нож из руки! Вы спасли мне жизнь, мистер Пилмотт. Благодарю вас от всего сердца.

— Рука мисс Грудденс, — тихо выговорил Пилмотт. — Я пришел искать книгу сэра Ситленда в библиотеку, чтобы еще раз ее перечитать. В этот момент, Эдмонд, вошел ты. Я едва успел спрятаться в нише позади портрета. Оттуда увидел угрожающую тебе опасность, поскольку уже несколько дней Ева Грудденс внимательно следила за тобой… Единственным оказавшимся под рукой предметом была книга, которую я и метнул в нож. Но она обязательно хотела заполучить книгу, поэтому отправилась за ней в твою комнату.

— Этот благородный поступок говорит в вашу пользу, мистер Пилмотт, — торжественно объявил Хиггинс. — Теперь пусть делом займется правосудие, а дело почти закончено, поскольку решена тайна Роу-Хауз и ученика-невидимки! Во многом благодаря моему юному другу Эдмонду Беллу!


ТЮРЕМНЫЙ ДЬЯВОЛ

LE DIABLE DE HIILCNJEY

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Введение

В этом повествовании читатели вновь встречаются с Эдмондом Беллом, молодым сыщиком, который делал свои первые шаги в «Ученике-невидимке». С тех пор прошло три года. Эдмонду Беллу шестнадцать лет. Молодой стройный юноша, крепкий. Он успешно учится в кенсингтонском колледже в Лондоне. На будущий год он продолжит обучение в Кембриджском университете, поскольку мечтает о преподавательской деятельности. Надо сказать, что его отец, капитан Белл из Скотленд-Ярда, не хочет видеть своего сына на службе в столичной полиции. Мы встречаемся с ним в этой истории во время каникул, когда он находится в Данбери у друга Джеймса Молуэйна.

Каникулы совершенно необычные, ибо они… проходят в тюрьме.

Да, отец Джеймса, суровый Натаниель Молуэйн, является директором тюрьмы Данбери, а эта тюрьма одно из самых негостеприимных мест в Англии. Будучи изолированной, она располагается среди болот, прудов и заросших рогозом водоемов, что делает практически невозможным бегство из нее. Здесь держат самых опасных преступников.

Поскольку лучшими являются короткие введения, мы заканчиваем наше, чтобы сразу приступить к рассказу. Однако перед тем, как Эдмонд Белл начнет действовать, надо перечислить некоторые необъяснимые факты, которые имели место в тюрьме Данбери.

Глава 1

Камера с призраком

Прозвонил вечерний колокол. Три медленных звона заскользили в сумерках, как скользят гуси над гладью болот. Пруды краснели в лучах заходящего солнца. Все было мирно и прекрасно, если бы не колокол, который находился на квадратной башне, возвышавшейся над темными крышами тюрьмы Данбери. Когда прозвучал сигнал отбоя, бледные и усталые заключенные, работавшие каждый в отдельной камере, подняли головы и проворчали, как каждый вечер:

— Готовь корыто… скоту выдают пайку!

В этот час в каждой галерее один заключенный в сопровождении охранника толкал перед собой тележку. Надзиратель с помощью универсального ключа открывал окошечки в дверях камер и суровым голосом орал, чтобы заключенные принесли свои миски. Раздавальщик большим черпаком накладывал теплую похлебку. Таков был ужин.

В этот день, когда охранник готовился открыть окошечко одной из камер, заключенный остановил его и со смехом сказал:

— Сержант Ромни, вы здесь новичок, чуть ли не вчера заступили на службу, а потому не можете все знать. В камере 19 нет постояльца и никогда не будет.

Сержант Ромни, молодой жизнерадостный человек, только начал карьеру тюремного надзирателя. Он ухватился за возможность побеседовать хотя бы с заключенным.

— Почему № 4?

— Потому что в этой камере обитает призрак, — ответил № 4.

— Ну и шуточки! — усмехнулся Ромни. — Призраки не существуют.

— Мистер Фортингли, главный надзиратель, расскажет вам обо всем в ближайшие дни, — серьезно ответил заключенный. — Все, кого помещали в эту камеру, хотя бы на ночь, утром были либо мертвы, либо оказывались буйно помешанными.

— Убиты? — недоверчиво спросил сержант.

— Покончили с собой! Вот почему директор, мистер Молуэйн, требует, чтобы в эту камеру никого не помещали.

Ромни открыл дверь и заглянул внутрь. Стандартная тюремная камера: три с половиной метра в длину, два метра в ширину и около девяти футов в высоту. Беленные известью стены с грязным темно-красным плинтусом и маленьким зарешеченным окошком, выходящим во внутренний дворик. Мебель: железная походная койка, могущая служить столом, крохотный шкафчик в углу для миски и предметов гигиены, ночной столик с кувшином и ведро из белой жести.

Ромни пожал плечами:

— Не вижу в этой камере ничего особенного. Где здесь призрак?

— Не бойтесь, сержант, наверняка вы услышите, как он говорит, — предупредил охранника заключенный, робко заглянув в пустую камеру.

Раздача баланды продолжилась, потом дважды прозвучал гонг, объявляя о часовом отдыхе перед отбоем. В этот час заключенные занимались своими делами: читали, делали безделушки или просто мечтали… Этот час отдыха позволял надзирателям сдавать свои рапорты. Три галереи камер сходились у круглой площадки, где высилась полностью застекленная кабинка дежурных. Отсюда ночные охранники могли следить за подходами ко всем камерам. Именно об этом они писали в своих рапортах.

В этот вечер Ромни был официально представлен коллегам главным надзирателем Фортингли. Присутствовали все шестеро надзирателей плюс новичок. Старожилы, сержанты Бличер, Стоунбридж, Слейн, Баскет, Паркер и Миллер, бросали на молодого Ромни покровительственные взгляды. Охранникам во время вечернего рапорта позволялось курить, как, впрочем, и во время ночного дежурства. Перезвон ключей объявил о приходе старшего надзирателя Медарда Фортингли. Человек высокого роста, крепкий. Ему было около шестидесяти лет. Лицо суровое, но не лишенное какой-то благожелательности. Он протянул руку молодому человеку.

— Честь для нас, Ромни, что вы начинаете свою службу в Данбери, — заявил он.

Ромни с каким-то удивлением глянул на него.

— Но, шеф, Данбери маленькая тюрьма с ограниченным количеством заключенных, — ответил Ромни.

— Согласен! Но какие постояльцы! — высокопарно заявил мистер Фортингли. — Здесь сидят самые отъявленные преступники, а потому режим здесь очень строгий. Заключенные никогда не встречаются. Будьте твердым, но справедливым по отношению к нашим пансионерам, как мы их называем. Любезны и благожелательны к тем, кто этого заслуживает. Вы будете отвечать за крыло А.

— Повезло, — улыбнулся Ромни, — ведь там расположена камера с призраком.

— Вам уже сказали, — спросил старший надзиратель.

— Чуть-чуть! Вот что мне сказал № 4…

Охранники слушали внимательно без какой-либо иронии или неверия.

— № 4 прав, — вздохнул Фортингли. — Будь хозяином здесь я, то замуровал бы эту камеру. Но в Лондоне над нами издеваются, и нашего директора, мистера Молуэйна, просили больше не беспокоить больших бонз с шутовскими историями. «Разберитесь сами, а нас оставьте в покое с вашим призраком», — заявили ему. Не замечайте эту камеру, как будто ее нет. Поняли?

— Но что случилось? — с любопытством спросил Ромни.

— Три самоубийства и одно сумасшествие за один год. Те, кого запирали там на ночь… — Фортингли вздохнул и уставился на стену. — Среди них был один надзиратель, который, несмотря на приказ, ослушался. Он дорого заплатил… своей жизнью!

— А охрану поставили, пока он был в камере с призраком? — удивился Ромни.

— Конечно, — сказал Бличер, — самого опытного сержанта, а именно меня. Я договорился с Хармоном, нашим несчастным коллегой, который решился на опыт. Я не отходил от камеры и постоянно смотрел в глазок…

— И? — спросил Ромни.

— Хармон спокойно спал на койке всю ночь. И вдруг… да, вдруг, когда занялась заря, я увидел, что он висит на решетке окна.

Бличер дрожал, рассказывая о жутком случае.

— Я бросился в камеру. Увы, тело коллеги уже было холодным и окоченевшим. Похоже, он умер несколько часов назад. Я не спускал с него глаз, пока он спал. Мысль, что это произошло у меня на глазах, хотя я ничего не увидел, отравило все мое существование!

— Вот почему, — сказал мистер Фортингли, — нам запрещено говорить о камере № 19.


Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 2

Блуждающие огоньки миссис Пиккснефф

Мистер Молуэйн, вдовец, вел одинокую жизнь в тюрьме, расположенной среди болот и торфяников. Поэтому он был счастлив, когда к нему на каникулы приехал сын Джеймс, студент кенсингтонского колледжа в Лондоне. Особенно его радовало, что сын приехал не один. Он пригласил друга, Эдмонда Белла, провести несколько недель вместе с ним. Шестнадцатилетний юноша надеялся, что каникулы не будут слишком скучными. Разумеется, друзей встретили настоящим пиршеством. В центре стола царил жареный гусь. Его сопровождали паштет из окорока, только что вышедший из печи, речные раки и огромный виноградный пудинг.

Заместитель директора, жизнерадостный мистер Крапплинг, мужчина пятидесяти лет, участвовал в пиршестве. Он ни разу не покидал Данбери, где отдавался своим страстям: рыбалке и охоте на водную дичь, которой изобиловали болота. Он соперничал в аппетите с молодыми людьми, которые проголодались после полдня пути по железной дороге и двух часов тряски в почтовом фургоне.

— Я одолжу вам обоим по охотничьему ружью, а также снабжу удочками и сетями. Можете использовать мою плоскодонку для передвижения по болотам. Молодые люди, несмотря на изолированность Данбери, вы будете пользоваться приятной свободой. Ха-ха-ха… чистый парадокс — свободная жизнь в тюрьме!

Мистер Молуэйн откупорил бутылку игристого вина, и мистер Крапплинг закудахтал от удовольствия.

— Обожаю наслаждение без насилия, — признал он. — И люблю видеть вокруг счастливые лица.

— Даже заключенных? — с улыбкой спросил Эдмонд Белл.

— Почему бы и нет, юный друг? Они славные ребята.

— Послушайте, мистер Крапплинг, не стоит преувеличивать, — перебил его директор.

— Мистер директор, я говорю то, что думаю. Есть заключенные, к которым я питаю настоящие дружеские чувства. Среди них номер 22…

— Джек Конвей! Да, это особый случай, — признал мистер Молуэйн.

— Расскажите о нем! — хором воскликнули подростки.

— Охотно, — согласился мистер Крапплинг. — Если директор позволит, я даже познакомлю вас с ним. Он не преступник… Бывший морской офицер. Он в гневе ранил из револьвера своего капитана. Морское правосудие сурово наказало его: шесть лет тюрьмы. Ему сидеть еще пять лет.

Поэтому я даю ему кое-какую свободу, мой дорогой Крапплинг, ибо позволяю сопровождать вас на охоту или рыбалку, — добавил директор. — Он дал слово чести, что не попытается сбежать. Я ему верю.

— Еще есть Петтикот!

— Называйте его «мистер Петтикот», ибо у него случаются нервные срывы, если опускают слово «мистер» или называют 31 по номеру камеры. Поскольку он относится свысока к остальным заключенным, если случайно встречается с ними, я поместил его на втором этаже крыла А, где всего одна камера.

Мистер Крапплинг продолжил рассказывать молодым людям о мистере Петтикоте:

— Он тоже не первый встречный-поперечный. Некогда занимал высокий пост в колониях. Кажется, в Пенджабе. Увы, игра и выпивка ввергли его в ужасную ситуацию. Покинув Индию, он вернулся в Лондон и стал падать все ниже и ниже. Подделки подписи, кража в банке, изготовление фальшивой монеты закончились для него двадцатью годами тюрьмы. Однако я неплохо с ним лажу.

— И я, — подхватил мистер Молуэйн. — Я стремлюсь к тому, чтобы заключенные были всегда в хорошем настроении. Они от этого только выигрывают, поскольку черные мысли и печальное настроение ведут к разного рода несчастьям, вплоть до самоубийства. Мистер Петтикот поет, как дрозд, не выражает недовольства, когда баланда слишком жидкая или холодная, прекрасно проводит свободное время, мастеря безделушки, а когда к нам приезжают представители тюремной инспекции, восхваляет наше заведение так умело, что в Лондон поступают только самые лучшие рапорты. Ему даже удалось обаять Пиккснефф.

— Кто такой Пиккснефф? — спросил Джеймс.

— Это дама, — ответил Крапплинг. — Она живет в единственном поместье поблизости. Называется Вудлендс. Высший совет правосудия, входящий в комиссию благополучия заключенных, наградил ее званием инспекторши-посетительницы. Она также подполковник Армии спасения. Мы должны относиться к ней с почтительностью, поскольку у нее масса влиятельных друзей в Лондоне. А я считаю, что ей надо убираться к дьяволу…

— Полноте, мистер Крапплинг, — директор погрозил ему пальцем, — вы так и не можете простить этой респектабельной даме запрет охотиться на ее землях?

В этот момент в дверь робко постучали. В обеденный зал с улыбкой вошел надзиратель Миллер.

— Миссис Артемизия Пиккснефф! — объявил он.

— Силы а…

— Тсс!

В коридоре послышались тяжелые шаги, и вскоре в проеме двери появилась высокая, крепко сбитая женщина.

— Не буду занимать ни своего, ни вашего времени, — резким голосом заявила она. — Поэтому немедленно явилась. Надеюсь, вы не против?

Миссис Пиккснефф была мощной женщиной шестидесяти лет с сине-стальными глазами на строгом лице. Она осуждающе оглядела стол.

— Ага! Жареный гусь… Бедное животное! Неужели не хватает репы, моркови и капусты, чтобы утолить голод людей! Фу! Здесь воняет бойней! Неважно, я пришла не по этому поводу, мистер директор Молуэйн… Ага, вот и молодые люди, которых я видела вылезающими из почтового фургона! Я жду их в один из дней на чай, ибо бедняжки вскоре начнут здесь скучать. И вы здесь, Крапплинг! Не забывайте, все для вас плохо кончится, если я увижу вас вблизи Вудлендса с ружьем в руках. Запомните это, мистер кровожадное чудище. Вернемся к цели моего визита.

Она села на стул, не дожидаясь приглашения, оперлась локтями о стол и вонзила свои глаза в глаза мистера Молуэйна.

— Статья 29 регламента Пенитенциарного института Данбери касается не только наблюдения за территорией тюрьмы, но и за окружающими землями. Это так или нет?

— Так, — согласился мистер Молуэйн.

— Значит, в защите нуждается и Вудлендс, — продолжила миссис Пиккснефф. — Поэтому я требую специального ночного патрулирования.

Мистер Молуэйн обеспокоенно глянул на нее:

— Могу ли я спросить, с какой целью, дорогая миссис? Ни одна опасность не угрожает Вудлендсу, как и нашей тюрьме. Сама природа защищает их болотами, прудами и водоемами.

— Болота, пруды и водоемы не носят форму охранников, — оборвала его посетительница, — я желаю видеть охранников!

— Моя дорогая миссис, я располагаю ограниченным количеством охранников, вам это известно, — умоляюще произнес директор. — Если мне придется посылать внешние дозоры, я поставлю под угрозу внутреннюю безопасность.

— Статья 29 написана не для мух, — прошипела миссис Пиккснефф, — я нуждаюсь в двух, нет, в трех охранниках, чтобы обеспечить ночную безопасность Вудлендса.

— Что-нибудь угрожает дому? — спросил Крапплинг.

— Вы сказали, мудрый человек! Да, дому что-то угрожает. Блуждающие огоньки вновь появились в моем саду. Я больше не хочу видеть эти огоньки и слышать о них.

— Мои охранники ничего не могут поделать с блуждающими огоньками! — почти в отчаянии вскричал мистер Молуэйн.

— Тю-тю-тю! Пусть их погасят, задуют, изгонят. Мне все равно. Все, что я знаю, я больше не хочу видеть их в своем саду.

— Простите, миссис, — вмешался в разговор Эдмонд Белл, — эти огоньки есть светящиеся выделения газов на болотистых землях и не должны вас ужасать.

— Молодой человек, — заявила миссис Пиккснефф, — попрошу не давать мне уроков естественных наук. Многие женщины боятся мышей, крыс и пауков. Я их не боюсь. Я изгоняю первых, а пауков давлю без всякой жалости. Но блуждающие огоньки пугают меня. И я не хочу их в своем саду. Примите меры, мистер директор, и выполняйте статью 29 регламента Пенитенциарного института Данбери.

Глава 3

Странный висельник

Плоскодонка пробилась через заросли рогоза и выбралась на глубокую воду. Мистер Крапплинг положил трубку на скамью и тут же начал лекцию об охоте:

— Вы видите, Эдмонд и Джеймс, мы выбрались на наше поле боя, и оно не очень благоприятно для охотников. Водную дичь надо заставать врасплох, иначе она ускользнет от вас. Поэтому мы пересекаем озеро по диагонали и заряжаем ружья под прикрытием этих зарослей рогоза. Болото Данбери имеет то преимущество перед другими болотами, что крупные перелетные водные птицы, останавливаются здесь на отдых и строят гнезда. Здесь еще гнездятся кряквы, утки-широконоски, рябчики, длинноносые крохали и чудесные обычные пеганки с оранжевым клювом.

— А что это за черные птицы? — спросил Эдмонд, заметив флотилию черных уток, которые в боевом строю пересекали пруд.

— Лысухи! Не стоят даже выстрела, если только не хотите сделать чучело. С их клювом, как из слоновой кости, они хорошо смотрятся на шкафу. Внимание… Посмотрите на это!

Молодые люди напрасно таращили глаза, они не заметили ничего необычного на сверкающей под солнцем водяной глади.

— Вы не видите, что лысухи разволновались, — сказал мистер Крапплинг. — Они птицы умные. Значит, происходит что-то необычное.

— Быть может, выдра, — раздался звонкий голос.

Молодой стройный человек в одежде заключенного с номером 22 на левом плече, держал импровизированный руль, весло, закрепленное на корме.

— Вполне возможно, Конвей, — кивнул заместитель директора, — хотя у выдр всегда есть добыча получше, чем охотиться на лысух.

— Вон голова одной торчит на поверхности! С какой скоростью плывет! — воскликнул заключенный. — Но как вы сказали, мистер Крапплинг, она не обращает внимания на птиц, а направляется прямо к затопленному дереву.

— Правь, Джек, — приказал охотник. — Но осторожно. Без шума, иначе она уйдет от нас прямо из-под носа.

— Это хорошая добыча? — спросил Джеймс.

— И да, и нет! В это время года шкура ее еще не имеет особой ценности. Однако буду рад всадить ей в голову заряд свинца. Эта отвратительная воровка съедает пятьдесят фунтов рыбы и безжалостно разоряет утиные гнезда.

Джек Конвей бросил острый взгляд на быстро удаляющуюся выдру.

— Это «черная шкурка», — наконец сказал он.

— Неужели! Тогда ее шкурка дорого стоит даже в это время года. Джеки, мой мальчик, нам нельзя ее упустить.

Номер 22 начал грести, но так бесшумно, что слышался только шорох капель, стекающих с весла.

— У меня всегда с собой полдюжины специальных патронов для охоты на серн, — объяснил мистер Крапплинг. — Они хороши и для выдр, лис, енотов и прочих пиратов, которые наносят большой ущерб нашим охотничьим угодьям.

— Внимание, она подплывает, — заявил Конвей. — Она входит в заросли.

Охотники увидели, как крупное блестящее животное выбралось на берег, отряхнулось и исчезло в болотных зарослях.

Мистер Крапплинг тихо радовался:

— Наш шанс, друзья. В воде ее величество выдра сильнее нас. При малейшей угрозе она ныряет и выныривает в полумиле, где ее уже не достать. Но на земле она теряет свое преимущество и двигается медленно, а когда ее преследуют, прячется в высокой траве или густом кустарнике. Но всегда оставляет жирный блестящий след, чтобы попасться охотникам.

— Мы не скоро подберемся к ней, — заявил Конвей, — ибо с трудом пробиваемся через затопленный лес.

— Что называете затопленным лесом? — спросил Эдмонд Белл.

— Эти заросли низких и очень густых кустарников, которые заливают сезонные дожди. Часть их растет на болоте. Любимое место для дичи, чтобы прятаться, отдыхать, сражаться.

Беседуя, они причалили рядом с крохотной бухточкой. В момент, когда Джек Конвей выпрыгнул на берег и протянул руку мальчикам, чтобы помочь им выбраться из лодки, в глубине кустарника раздался крик, а потом короткий ужасающий стон.

— Что это?! — испуганно воскликнули Джеймс и Эдмонд.

Мистер Крапплинг тоже выглядел ошарашенным. Он вопросительно поглядел на бывшего морского офицера.

— Может, выпь? — нерешительно пробормотал он. — Эти долговязые могут издавать такие ужасные крики. Нет… Не думаю, что это выпь!

— Точно, нет, — подтвердил Конвей.

— Или выдра поймала добычу, — предположил Эдмонд.

— В это время года выдры предпочитают рыбачить, а не охотиться. К тому же не могу представить, что за животное в зарослях рогоза может так сильно кричать. Что ты делаешь, Конвей?

Заключенный наклонился над водой и рассматривал маслянистое разноцветное пятно.

— Странно! — прошептал он.

— Что странного, Джек?

— Приманка! Растертая гнилая рыба, — сказал он.

Мистер Крапплинг покачал головой, тоже наклонился над водой, окунул палец в маслянистое пятно, понюхал и сморщился от отвращения.

— Дьявол меня подери, если ты не прав, Джек!

— Можно ли спросить, почему вы так взволнованы? — спросил Эдмонд.

— Эта приманка используется для ловли трески. Она дает отличный результат, — разъяснил номер 22. — Но я не могу понять, как она оказалась здесь, в этом затерянном месте!

— Как и я, — подхватил мистер Крапплинг. — Но не будем терзать голову по этому поводу, иначе упустим черную выдру, которая здорово опередила нас.

Все выбрались на сушу и осторожно стали пробираться через кустарник с Джеком Конвеем во главе. Плотный рогоз хлестал по лицу, когда пытались его убрать с пути, шипы в топкой почве мешали идти.

— Вот след, — прошептал Джек Конвей, указывая на блестящую полосу.

— Тихо! — приказал мистер Крапплинг, держа ружье наготове.

След был четкий.

Дичь была рядом. Охотники быстро двинулись вперед, забыв о рогозе и шипах.

Кустарник стал реже, и вдруг открылась небольшая поляна, где заканчивался след выдры.

Джек Конвей огорченно заворчал:

— След заканчивается здесь.

Действительно без всяких видимых причин след обрывался.

— Не забралась же она под землю, как крот, и не улетела по воздуху?

— Однако именно это она сделала! — вскричал Эдмонд Белл. — Поднимите головы, джентльмены.

Конвей и мистер Крапплинг не верили глазам своим. Посреди поляны высился одинокий белый тополь. И на верхних ветвях раскачивалась черная выдра. Ловкий, как кошка, номер 22 вскарабкался на дерево, откуда донеслись гневные крики.

— Кто мог сотворить такое! Животное задушено, а его шкурка… Осторожно, я отвязываю его!

Бедное животное упало к ногам охотников. Мистер Крапплинг склонился над ним.

— Сумасшествие какое-то… — воскликнул он. — Смотрите, эту выдру повесили, как заключенного, использовав настоящую петлю. Палачу не завязать лучшую. А я знаю, о чем говорю!

Молодые люди с дрожью ужаса смотрели на бедное животное. Красивая шкурка была изрезана в клочья злобными ударами ножа.

— Маленькие игры возобновляются? — проворчал мистер Крапплинг. — Конвей, вы верите, что эта так называемая приманка из рыбы была принесена сюда?

— Думаю, вы догадались, сэр, — ответил заключенный.

— Почему вы говорите о маленьких играх, которые могут возобновиться, мистер Крапплинг? — спросил Эдмонд.

Заместитель директора заколебался, потом тихим голосом сказал:

— В прошлую осень… Конвей может подтвердить, мы нашли в наших охотничьих угодьях несколько повешенных лис и даже зайцев и кроликов… Они были повешены, как эта бедная выдра.

Конвей мрачно оглядел окрестности.

— А я отказался от охотничьих псов, — вздохнул мистер Крапплинг.

— Почему? — спросили мальчишки.

— Потому что их тоже вешали, — простонал старый охотник, дрожа от переживаний. — Как лис и кроликов, как и эту выдру. И мы так и не нашли автора этих отвратительных поступков!

Глава 4

Странный мистер Петтикот

Изолированное местоположение Данбери во многом облегчало наблюдение за территорией. Особой строгости не требовалось. Заключенные знали, что бегство иллюзорно, а потому смирились со своей участью. Мистер Молуэйн не разрешал ни Джеймсу, ни Эдмонду расхаживать так свободно, как они хотели, но не противился, чтобы они иногда наблюдали за не совсем повседневной жизнью заключенных. Для Джеймса, который жил в подобных заведениях с раннего детства, это не было открытием. Напротив, для Эдмонда Белла это стало источником нового и необычного опыта. Познакомившись с Джеком Конвеем, который оказал на него сильное впечатление, Эдмонд Белл встретился с мистером Петтикотом, заключенным камеры № 31, о котором говорил мистер Крапплинг. Заместитель директора охотно представил молодому человеку этого замечательного мужчину. Однажды утром он позволил молодому человеку сопровождать его в рутинном обходе тюрьмы. Он вместе с чиновником вскарабкался по спиральной железной лестнице, спрятанной в углу галереи А, проследовал за ним по каменному балкону и остановился перед дверью изолированной камеры, в которую постучал, не соблюдая регламента.

— Мистер Петтикот будет в дурном расположении духа, если мы вежливо не объявим о нашем приходе, — иронично усмехнулся мистер Крапплинг, хотя дверь камеры была заперта, как и другие двери камер.

— Входите! — послышался низкий голос.

Эдмонд Белл удивился, увидев маленького смешного человечка с густым бронзовым голосом. Действительно, мистер Петтикот был не больше карлика, обладал округлым брюшком и острым черепом, на котором торчал белый хохолок, как у ара. На первый взгляд он напоминал эту экзотическую птицу, но сине-фиолетовые глаза, улыбающийся рот и пухлые детские ручки быстро заставляли забыть о вздернутом носе и воинственно выпяченной губе.

— Здравствуйте, мистер Петтикот, — начал заместитель директора. — Представляю вам молодого человека, приехавшего в гости к мистеру Молуэйну. Его зовут Эдмонд Белл.

— Я знавал одного Белла, выбившегося бы в вице-адмиралы, не потерпи он кораблекрушения в Бискайском заливе, — с хитринкой ответил мистер Петтикот. — Мой юный друг, я предлагаю вам полюбоваться на последнее замечательное творение моего духа и моих рук! — С этими словами заключенный взял в углу картонную коробку, вытащил веревку, потом другую, затем третью. Хоп, маленькое чудо заработало. Из коробки выскочили два человечка и принялись колотить в колокольчик из белой жести. — Что скажете? Все изготовлено из картона, дерева, нескольких обрывков веревки и куска железной проволоки, — гордо заявил мистер Петтикот.

Эдмонд оглядел хитрую механику и откровенно восхитился. С подручными средствами этот заключенный сотворил настоящий шедевр выдумки.

— Вот так, — сказал старичок, пряча свою работу, — на днях будет новое механическое чудо. Для вас, молодой человек. По правде говоря, я уже начал его. Смотрите! — Из другого угла он извлек еще не оконченную куклу. — Она станет высовывать язык и танцевать джигу, — радостно произнес он.

Мистер Крапплинг внимательно оглядел куклу и внезапно взорвался:

— Мистер Петтикот, вы плохой шутник! Я узнаю черты весьма почтенной миссис Пиккснефф!

— Она и есть! — живо воскликнул заключенный. — У меня лишь одно сожаление. Я не могу сделать ее такой же уродливой, как на самом деле.

— Ладно, ладно, ваши слова опережают мысль, мистер Петтикот! — миролюбиво воскликнул мистер Крапплинг.

Хохолок на черепе взвивался, словно серебряное пламя.

— Эта мегера! — выкрикнул он. — Она наказала меня за то, что я поймал мышь и превратил в чучело с горстью матрасной набивки и куска дерева. Если я замечу из окошка, что она поднимается по тропинке, я ослеплю ее с помощью моего зеркальца для бритья, послав ей в глаза солнечный зайчик.

— Тсс! — умоляюще сказал заместитель директора. — Слышите? Мне кажется, в коридоре первого этажа разговаривают.

— Разговаривают! Ну, да! Вы хотели сказать «вопят», — заявил оригинал. — Заметьте, джентльмены, стоит упомянуть о дьяволе или миссис Пиккснефф, чтобы искомое тут же появилось!

Действительно, внизу грохотал раскатистый голос инспекторши-визитерши.

— Итак, сержант, это вы новичок. Кажется, ваше имя Ромни. Добро пожаловать от имени комитета, который я возглавляю. Вы должны знать, что регламент предписывает приветствовать меня при каждой встрече и исполнять мои приказы, когда они направлены на интересы дома и заключенных. Скажите, почему дверь камеры 31 верхней галереи открыта?

— У заключенного 31 визитеры, миледи, — ответил Ромни.

Это переполнило чашу терпения номера 31. Он бросился к двери.

— Меня зовут мистер Петтикот, понятно, сержант Ромни, и вам, миссис сварливая!

— Провокатор! — взвизгнула миссис Пиккснефф. — Я составлю рапорт.

— Я запрещаю вам переступать порог моей комнаты! — нагло выкрикнул мистер Петтикот. — Это мое право!

Но почетная дама уже вприпрыжку поднималась по лестнице. Красная и дрожащая от возмущения, она застыла у порога камеры.

— Требую, чтобы номер 31 был немедленно переведен в другую камеру, — проскрипела она. — Вы знаете, заместитель директора Крапплинг, что у этого заключенного есть возможность видеть мою резиденцию, и он отличается дурным вкусом, строя мне рожи, как только видит меня.

— Ложь! — спокойно возразил мистер Петтикот. — Стоит увидеть эту даму, как мне становится плохо.

Мистер Крапплинг решительно положил конец перебранке, закрыв дверь камеры.

— Мистер Крапплинг, я пришла сюда не ради созерцания этого ужасного попугая, а чтобы напомнить о трех ночных охранниках для защиты моего дома и сада от блуждающих огоньков. Их не менее тридцати. Я не знаю, как терплю все это.

— Мистер директор Молуэйн… — начал мистер Крапплинг.

— Велел мне обратиться к вам, и советую вам не играть в эту игру Понтия и Пилата! — рявкнула она. — Когда охранники явятся ко мне?

Заместитель директора потупился.

— Я сделаю все необходимое, миссис, — печально ответил он.

На неприятном лице посетительницы появилось выражение удовлетворения. Она ткнула пальцем в сержанта Ромни, который медленно шел от камеры к камере, наблюдая за заключенными через глазок.

— И главное, не таких молодых и безголовых, как этот, которые понятия не имеют о субординации и повиновении дамам-посетительницам и которые притворяются, что не должны принимать от меня приказов. Требую старых и лояльных служителей, чтобы защитить Вудлендс от блуждающих огоньков.

Коротко кивнув головой на прощание, она величественным шагом удалилась.

Джек Конвей был в помещении охраны и проверял рабочие книжки. Ему иногда доводилось работать помощником бухгалтера. Эдмонд Белл подошел к нему и тепло поздоровался.

— Позовите сержанта Ромни, — шепнул ему на ухо заключенный. — Но так, чтобы не заметил мистер Крапплинг.

Эдмонд вскоре вернулся с молодым надзирателем.

— Сержант, — сказал Конвей, — я хочу спасти вас от выговора, который вы можете вскоре заработать. Вы еще не знаете обычаев дома. Не волнуйтесь особо по поводу таинственной камеры 19… Не надо. Поверьте, это не принесет вам счастья.

— Вы все видите, — тряхнул головой охранник. — Я по натуре очень любопытен.

Джек Конвей с жалостью оглядел его.

— Еще один, который в один из дней станет очередной жертвой тайны этой проклятой камеры, — неуверенно прошептал он.

Глава 5

Ночь ужаса

На третий день, вернее, на третью ночь после визита к мистеру Петтикоту ад снова обрушился на тюрьму Данбери.

Скрепя сердце мистер Молуэйн и мистер Крапплинг выделили трех охранников миссис Пиккснефф. В этот вечер надзиратели Бличер, Стоунбридлж и Миллер вышли на охрану поместья в парк Вудлендса. Было туманно и холодно.

В тюрьме для ночного обхода остались только сержанты Слейн и Ромни.

Как ни противна была новая служба, надзиратели отнеслись к ней со всей серьезностью. Ветеран Бличер указал каждому место для наблюдения. Стоунбриджу досталась северная часть, прилегающая к затопленной роще. Миллера он послал на низкие земли на западе, а себе взял берег болота и сад с блуждающими огоньками.

Стояла исключительно темная, безлунная ночь. Туман делал ее еще непроглядней. Бличер отыскал сухое местечко — невысокий холм, заросший низкими сосенками. Он с удобством устроился и закурил трубку. Он слышал, как в тюрьме пробил одиннадцать раз колокол, и увидел, как погас свет в доме директора. В резиденции миссис Пиккснефф свет не горел уже давно, ибо бравая дама ложилась спать с курами.

Немного отдохнув и успокоив нервы доброй трубкой и глотком холодного грога из фляжки, Бличер решил пройтись и понаблюдать за блуждающими огоньками. Он заметил два или три огонька, трепыхавшихся от ночного ветерка. Старый надзиратель не испытывал ни малейшего страха. Он с давних пор свыкся с окружающими болотами, и блуждающие огоньки давно были для него повседневной рутиной. Он некоторое время разглядывал их, потом пожал плечами.

— И ради «этого» держат людей на улице в тумане и темноте! Ба! Здесь более здоровый воздух, чем в заплесневелой тюрьме. Кроме того, нам не отдан приказ изгонять блуждающие огоньки и кого-либо оборонять.

Он развернулся с явным намерением вернуться на выбранное местечко под низкими сосенками, как вдруг его внимание привлек новый блуждающий огонек, который вспыхнул на востоке. Он остановился, чтобы внимательно его разглядеть.

— Честное слово, это не настоящий блуждающий огонек, — пробормотал он. — Не помню, что хоть раз видел такой.

Действительно, если обычные огоньки излучали слабый голубоватый свет, этот сверкал зловещим зеленым светом. Более того, пламя было очень высоким и заканчивалось острым языком, который безостановочно раскачивался справа налево и обратно, как голова призрачного человека. — Чушь! — пробормотал Бличер.

Но мгновением позже сердце его отчаянно забилось, и охранник покрылся потом. Теперь блуждающий огонек изменил форму. Острый язык превратился в настоящую человеческую голову в каком-то подобии капюшона, а само пламя удлинилось и приняло почти человеческую форму. Еще немного, и призрак стал похож на заключенного в одеянии смертника.

— Чушь! — повторил Бличер, но его губы задрожали. — Господи! — простонал он.

Он увидел две огромные глазницы, уставившиеся на него из-под капюшона. Черные и неподвижные глазницы. Потом капюшон скользнул вниз, открыв две впалых щеки и чудовищный рот, скривившийся в ужасающей гримасе.

— Клифф! — выдохнул Бличер, внезапно узнав призрак.

Клифф был заключенным, который пытался сбежать из тюрьмы несколько лет назад. Похоже, его поглотило болото… как всех, кто пытал счастья ночью в местах, где поджидала медленная смерть. Даже в яркий день требовалось сопровождение гида для любого, кто плохо знал эти места. Зеленое явление приближалось к охраннику, пританцовывая. Искаженные черты излучали ненависть и отчаяние. Бличер отскочил назад и побежал к саду. Но его бег прервали три новых блуждающих огня, которые быстро приближались к нему.

— Биг Джонс! — вскричал он, узнав второго беглеца, который также исчез в проклятых глубинах. — Но… но., но это же Хармон и Баскомб из камеры 19!

Возникшие в ночи призрачные тени безмолвно и угрожающе водили хоровод вокруг перепуганного охранника. Он узнал их гримасничающие лица. Хоровод теней становился все теснее. Как удрать? К северу, быть может… там вроде образовался проход. Или это было место для пятого призрака! Он бросился бежать, как загнанное животное. Ему надо было вырваться из смертельного хоровода. В какое-то мгновение ему показалось, что он спасен, но тут же железная рука схватила его за стопы, потом медленно поднялась к щиколоткам. Несчастный охранник завопил от ужаса и огляделся. Ночь стала непроглядной. Зеленоватые призраки исчезли. В густеющем тумане скользили настоящие блуждающие огоньки, бледные и гаснущие. Бличер в отчаянии завопил. Что-то ледяное обнимало его, укутывая в невидимый саван. Он выхватил револьвер и начал стрелять.

Стойнбридж и Миллер издалека услышали выстрелы и вопль отчаяния. Они бросились на помощь, светя фонариками и держа револьверы наготове. Они водили фонариками во все стороны, но не увидели и следа старика Бличера. Тут же послышался пронзительный голос миссис Пиккснефф, призывавшей на помощь.

— А вот и вы, храбрецы, — простонала она. — Эти ужасные блуждающие огни напали и на вас?

— Мы слышали, как зовет на помощь и стреляет Бличер! — воскликнули Стоунбридж и Миллер.

— И я слышала… — пожаловалась дама. — Ох уже эти блуждающие огни!

— Мы должны немедленно отправиться за подмогой! — выкрикнул Миллер.

— Не оставляйте меня одну! — умоляюще прошептала миссис Пиккснефф. — Я вам запрещаю… Регламент…

— …говорит, что вам лучше лечь в постель, старая ведьма, — оборвал ее Стоунбридж.

Он говорил достаточно громко, чтобы она услышала его. И, бросив ее, оба охранника побежали в сторону тюрьмы. Они, едва дыша, добежали до тюрьмы и принялись орать и бить ногами в дверь, чтобы им скорее открыли.

— Нам надо подкрепление! — воскликнул мистер Молуэйн. — Будите мистера Крапплинга и Джека Конвея. Вызовите с поста охраны Слейна и Ромни.

Все собрались почти мгновенно. Джеймс Молуэйн и Эдмонд Белл присоединились к группе.

— Ромни! Где сержант Ромни? — спросил директор тюрьмы, раздраженный отсутствием нового надзирателя.

— Любопытно! — вдруг воскликнул Слейн. — Я видел, как он направляется к галерее А. И… Господи, он не вернулся. Уже прошло довольно много времени.

Джек Конвей крикнул:

— Он в камере 19!

— Что вы говорите? — завопил мистер Молуэйн.

— Он не устоял перед искушением, — ответил Конвей. — Я ожидал этого… Нельзя терять времени.

— Небеса!

Сержант Ромни лежал на полу, схватившись руками за горло.

— Мертв… как другие! — выкрикнул Стоунбридж.

— Нет! Еще жив… — ответил Конвей.

Почти безжизненное тело выволокли в коридор.

— Отметка висельников! — прошептал мистер Крапплинг, указывая на глубокую полоску на распухшей шее.

Джек Конвей умело использовал технику искусственного дыхания.

Ромни открыл глаза. Бросив ошарашенный взгляд вокруг, он чудовищно скривился и разразился дьявольским смехом.

— Нет, — уныло произнес мистер Молуэйн, — он не умер, как другие, а сошел с ума… как некоторые другие!

Глава 6

Стальное колье

Из Лондона прибыл инспектор. Он был в дурном настроении. Его поведение свидетельствовало, что он решил применить древнее правило — не обращать особого внимания на подобные случаи.

Миссис Пиккснефф выиграла партию. Администрация тюрьмы Данбери была обязана оказывать ей помощь. Когда инспектор после обследования Вудлендса нашел фляжку с грогом Бличера, ему стало все ясно: Бличер выпил лишку и упал в воду, где и утонул в торфяных глубинах болота.

— Нет никакой возможности прислать вам новый персонал, мистер Молуэйн, — заявил инспектор. — Выкарабкивайтесь с тем, что у вас есть под рукой.

Мистер Молуэйн был буквально убит, как и мистер Крапплинг. Вечером после отъезда лондонского чиновника директор и его заместитель сидели за столом в компании с Джеймсом и Эдмондом. Молодые люди с аппетитом ужинали. У двух других аппетита вовсе не было.

— Ах, — вздохнул мистер Молуэйн, — когда мы разберемся с этой темной историей камеры 19?

Джеймс внезапно положил вилку и повернулся к другу.

— Послушай, Эдмонд, — со смехом сказал он, — ты уже забыл об ученике-невидимке, о котором мы столько слышали?

Эдмонд тоже засмеялся:

— Право! Мне удалось разобраться с этим делом!

— Почему бы тебе не заняться проклятой камерой, — воскликнул Джеймс.

Эдмонд слегка покраснел.

— Я уже подумывал об этом, — признался он.

— Только подумывал? Ладно, — не отставал Джеймс. — Насколько я тебя знаю, старина, ты на этом не остановишься, не так ли?

— Согласен… Я действительно думаю, что в этой темной истории есть несколько пунктов, которые хочу выяснить, — робко согласился юный сыщик.

Мистер Молуэйн отодвинул тарелку и внимательно посмотрел на юношу:

— Говорите, юный друг…

— Я знаю, вы не любите упоминаний о камере 19, мистер директор, но я хочу спросить, была ли хоть одна казнь в вашей тюрьме?

Мистер Молуэйн вздрогнул:

— Была. Только одна. Это случилось много лет назад. Речь шла о парне по имени Соломон Брюир, больше известном под прозвищем Сол Брюир. Молодой негодяй, жадный до убийств, осужденный в Лондоне за убийство в момент вооруженного ограбления. Казнь ему заменили на пожизненное заключение.

— И прислали к нам, — продолжил мистер Крапплинг, заметив, как задрожал директор тюрьмы при воспоминании об этом печальном эпизоде. — Едва прибыв сюда, он убил одного из заключенных под предлогом кражи, а на самом деле из страсти убивать. На этот раз и речи не шло о помиловании. И его повесили.

— И конечно, — сказал Эдмонд Белл, — он занимал камеру 19!

— Точно! — прошептал заместитель директора. — Мы никогда не говорим об этом… Неужели его злобный дух продолжает жить в этом месте? Кто знает?

— Кто знает? — повторил мистер Молуэйн.

— Это, по крайней мере, интересная новость, — задумчиво пробормотал Эдмонд Белл. — Можете сказать, кто присутствовал при казни?

— Я, — с отвращением сказал мистер Крапплинг, — а также главный надзиратель Фортингли. Мистер Молуэйн лежал в этот день в постели с температурой.

Молодой человек встал.

— Кажется, Фортингли сегодня дежурит. Могу ли я его увидеть?

— Конечно, — ответил мистер Молуэйн. — Но предупреждаю вас, он не очень общителен.

Мистер Крапплинг проводил Эдмонда до поста охраны и, достав свисток, трижды продолжительно свистнул.

Главный надзиратель тут же подошел к ним.

— Фортингли, — сказал заместитель директора, — Эдмонд Белл, которого вы уже знаете, хочет поговорить с вами.

— Весьма любезно с его стороны, — довольно холодно ответил охранник. — К несчастью, я не доставлю ему особого удовольствия.

— Может случиться, что однажды я приму участие в конкурсе, чтобы поступить в администрацию пенитенциарных заведений, — заявил Эдмонд.

— Правда, молодой человек? Я в полном вашем распоряжении, — сказал Фортингли и слегка поклонился.

Мистер Крапплинг оставил их.

Не сказав ни слова, старший надзиратель набил трубку и с отсутствующим видом стал курить.

— Моя компания вам неприятна? — спросил Эдмонд.

Надзиратель мрачно глянул на него:

— По правде сказать, молодой человек, это место не предназначено для развлечений. Вы могли отправиться в другое место.

— Я здесь не для развлечений, поверьте мне, а чтобы кое-что сказать.

— Или что-то «попросить»!

— Нет, нет, «сказать»! Обратите внимание на разницу, мистер Фортингли, — подчеркнул Эдмонд.

Губы надзирателя задрожали, а суровое лицо посмурнело.

— Говорите, мистер Белл, но помните, что у меня нет времени на пустую болтовню.

Молодой студент совершил неожиданный поступок. Он встал перед надзирателем и легко коснулся указательным пальцем воротника темной формы.

— Дорогой мой мистер Фортингли, на собаку иногда надевают стальной ошейник, но я никогда не знал, что люди могут носить такой же под воротником одежды.

Надзиратель хрипло вскрикнул:

— Мистер Белл… ради бога, что вы хотите сказать?

— Что вы ходите с вечным страхом быть повешенным или удавленным с помощью петли!

Фортингли опустил глаза.

— Верно, — прошептал он, — верно… Но заклинаю вас, мистер Белл, никому не говорите об этом. Надо мной станут издеваться. Разве не ужас жить, как цепной пес?

— Сколько раз вас пытались прикончить подобным способом? — спросил Эдмонд.

— Три раза. Я никому не сказал ни слова. Боюсь, что призрак до сих пор преследует меня.

— Вы говорите о призраке Сола Брюира?

— Не произносите это проклятое имя, мистер Белл. Дух всесущ, и не стоит его провоцировать.

— Расскажите, как это произошло, — неумолимо продолжил Эдмонд.

— Нет… не хочу… не осмеливаюсь…

— Ладно! В этом случае, расскажете все завтра мистеру Молуэйну.

— Никогда… Согласен, я вам больше доверяю. Но не говорите никому, — надзиратель прочистил глотку. — В первый раз это случилось ночью. Я совершал обход. Я подошел к камере 19… не стоит продолжать, вы мне не поверите!

— Поверю! Что вы увидели?

— Самого Сола Брюира… Он был в дьявольском наряде, и его окружал сильный красный свет.

— Затем?

— Он внезапно исчез… уступив место виселице. Уверяю, я видел ее, как вас. Я отпрыгнул назад и хотел закричать, но почувствовал, что мне сдавливают горло. Около меня никого не было, но меня пытались удавить. Мне удалось вырваться из невидимых рук. Потом я услышал пронзительный шум.

— А потом?

— Я стал носить стальной ошейник. Во второй раз я шел по галерее А и увидел, что в воздухе что-то корчится. Это была веревка виселицы, несущейся ко мне. К счастью, я от нее увернулся. Она внезапно исчезла. В третий и последний раз это было несколько дней назад. Меня схватили за шею, но стальной ошейник спас мне жизнь. И снова я ничего не увидел…

Эдмонд протянул руку несчастному надзирателю.

— Я сохраню ваш секрет, дорогой мистер Фортингли, — торжественно объявил он. — Но поверьте мне, вовсе не обязательно, что вас хотят убить призраки!

Глава 7

Сыщик на тропе войны

Эдмонд Белл провел большую часть следующего дня, роясь в архивах тюрьмы Данбери. В полдень он не засиделся за столом. Был молчалив и рассеян. Джеймсу очень хотелось расспросить его, но Эдмонд отрицательно покачал головой.

— Пойми, Джеймс, я еще в полном тумане. Хотя туман этот весьма необычайный, — добавил он.

Мистер Молуэйн был под сильным впечатлением серьезного отношения юного сыщика к таинственному делу. Во второй половине дня Эдмонд написал длинное письмо отцу, капитану Дэвиду Беллу из Скотленд-Ярда, знаменитой криминальной полиции Лондона. Он почти заканчивал письмо, когда Джеймс вошел в комнату, где работал его друг.

— Сегодня отдыхаем, Шерлок Холмс, — пошутил он. — Ты приглашен на чай к даме.

— Миссис Пиккснефф?

— Браво, прямо в яблочко! Но, чтобы догадаться, не надо быть сыщиком. Уважаемая леди всего одна дама в радиусе семи миль, а они измерены точно.

— В который час сия достойная дама ждет нас? — со смехом спросил Эдмонд.

— Ровно к пяти часам, как указано на моей карточке. Это не приглашение, а приказ.

— Хорошо. У меня еще два часа привести себя в порядок и урегулировать пару вещей, — сказал Белл.

И выскочил из комнаты, оставив друга в недоумении.

— Он уже начинает подражать Холмсу или Гарри Диксону, — проворчал Джеймс.

Белл потратил два часа на странные занятия. Он пробежался по всей тюрьме, побеседовал с Фортингли, угостил сигарой Слейна, навестил в медицинском пункте сошедшего с ума Ромни. У него осталось достаточно времени, чтобы пойти поздороваться с Джеком Конвеем, напомнить мистеру Петтикоту о сделанном обещании и предложить мистеру Крапплингу прогуляться по саду.

— Послушайте, Эдди, — проворчал заместитель директора, выслушав молодого человека, говорившего с ним вполголоса, — не создавайте нам трудностей с почтенной миссис Пиккснефф. Прошу вас об этом. Понимаю, что вы хотите немного развлечься за счет этой ведьмы. Однако считаю это немного рискованным.

Болтая, они дошли до небольшого каменного холмика, перед которым мистер Крапплинг остановился.

— Нахожу вашу идею немного рискованной, — угрюмо заявил он, — но, право, если она вам нравится… Осторожно, не двигайтесь, иначе не получится.

Несколько кроличьих нор пронзали основание холмика. Время от времени крохотный зверек с белой шкуркой вылезал из одной из нор. Держа в руке трость, мистер Крапплинг спрятался за куст. Вдруг он наклонился вперед и подбросил вверх легкую палку. Послышался жалобный стон.

— Вот требуемая жертва, — сказал мистер Крапплинг, — поднося Эдмонду великолепного дикого кролика. — Но повторяю вам, юный друг, — осуждающе закончил он, — дама будет разъярена подобным подарком.

— Это мое дело, — усмехнулся Эдмонд Белл, пряча кролика в кожаный портфель.

Джеймс уже ждал его, облачившись в лучший костюм.

— Поспеши, мы опоздаем, а потом начнутся нескончаемые неприятности.

— Никакого значения, старина, — ответил Эдмонд. — Представь, что полчаса назад ты вывихнул ногу.

— И что? — спросил Джеймс.

— В таком случае будешь вопить от боли. Конечно, не можешь выйти из дома и отправиться с визитом. Но успокойся, ночь отдыха, и ты будешь, как огурчик…

— Хочешь сказать, я тебя не сопровождаю! — выкрикнул Джеймс.

— Да, — сказал Эдмонд, — дело очень серьезное. Я иду один. Однако не думай, что я тебя покидаю. Мне необходима твоя помощь, но не у миссис Пиккснефф, а снаружи, около дома.

Джеймс заинтригованно поглядел на него.

— Когда был маленьким, не баловался с рогаткой?

— Еще как баловался! Даже был первоклассным метателем. Несколько рогаток, наверное, еще хранятся на чердаке.

— Превосходно. Ровно в шесть спрячешься в лесу Вудлендса с северной стороны дома. У миссис Пиккснефф есть слуги?

— Только старая полусумасшедшая служанка, которая во второй половине дня возвращается домой в деревню.

— Хорошо. Спрячешься в кустах вместе со своими рогатками. В шесть часов разобьешь два или три стекла с интервалом в одну минуту.

Джеймс заколебался.

— Это имеет отношение к делу? — пробормотал он.

— Самое прямое, — лаконично ответил Эдмонд. — Иди, нам нельзя терять времени.

Колокол тюрьмы пробил пять ударов, когда чуть запыхавшийся и вспотевший Эдмонд поднялся на крыльцо дома миссис Пиккснефф, которая немедленно открыла ему дверь.

— Мой юный друг, желаю вам всего наилучшего в моем доме, — сказала она. — Но… вы один? Где юный Джеймс?

Эдмонд рассказал о вывихнутой ноге, добавив, что Джеймс очень сожалеет, поскольку жизнь в Данбери очень тосклива.

— Дорогая миссис Пиккснефф, — продолжил он, — я счастлив побеседовать с вами с глазу на глаз. Я знаю, как вы любите животных. В Данбери из-за дружбы с мистером Крапплингом я не осмеливался выказать свое истинное отвращение к охоте.

— Хорошо сказано, молодой человек, — строгим тоном оборвала его дама.

— Утром, когда я гулял вокруг тюрьмы, я сделал открытие, которое разорвало мне сердце. Это было рядом с маленьким каменным холмом. Я никому не говорил, но хочу попросить вашего властного вмешательства, чтобы подобные ужасы не повторялись.

С этими словами он вытащил из портфеля мертвого кролика.

— Уберите это… — завопила миссис Пиккснефф, — не хочу его видеть!

— Посмотрите, миледи, — умоляюще обратился к ней Эдмонд, — посмотрите, как жестоки люди. Бедное животное висело на низкой ветке сосны.

— Что вы сказали? — чуть не заикаясь, выговорила дама.

— Повешен! И петля была очень хорошая. Смотрите сами.

Руки миссис Пиккснефф дрожали, когда она коснулась кролика. Но быстро успокоилась.

— Дайте мне петлю, молодой человек, и вынесите это бедное животное на улицу. Я похороню его по правилам. Быть может, этот кусок веревки приведет к проклятому существу, которое совершило это гнусное преступление!

Миссис Пиккснефф, несомненно, была суровой женщиной, но и отличной хозяйкой. Чай был превосходным, как и сахарное печенье, выпеченное ею самою. Она без устали говорила и полностью завладела вниманием юного собеседника, с несомненным юмором рассказывая истории о тюрьме и виселице.

Эдмонд ел, пил чай и слушал. Перед его глазами висели живописные старинные ходики. Маленькая стрелка неуклонно ползла к шестерке. Деревянная кукушка выпорхнула из гнезда и прокуковала один раз… два… пять… шесть.

Банг!..

— Что случилось?! — испуганно вскричала миссис Пиккснефф.

— Звук разбитого стекла, — спокойно ответил Эдмонд. — Ваша служанка, наверное, уронила стакан.

— Ее здесь нет… Слышите, опять!

Эдмонд закусил губы, чтобы не рассмеяться, и признал, что Джеймс весьма ловко орудует рогаткой. Два стекла лопнули, и осколки рассыпались по полу.

— Подождите меня здесь! — прорычала разъяренная дама. — Посмотрю, что происходит.

Когда Эдмонд услышал, как она вышла из дома, он встал и покинул комнату.

Когда миссис Пиккснефф вернулась в дом, дрожа от возмущения и крича, что только дьявол мог учинить ей такую пакость, она нашла гостя, который, развалившись в кресле, поедал печенье одно за другим…

Глава 8

Мертвая веревка и веревка живая

Вернувшись после визита, Эдмонд увидел, что в Данбери произошли экстраординарные события. Директор Молуэйн ходил с озабоченным видом. Фортингли недоуменно расхаживал по коридорам тюрьмы, а остальные надзиратели и носа не казали. Даже добряк мистер Крапплинг не пытался скрыть озабоченности. Джеймс с книгой в руках, которую пытался читать, скрытно показал другу, что надо поговорить, и увлек его в сторону.

— Кажется, речь идет о Джеке Конвее, — сказал он. — Отец в ярости, а бедняга Крапплинг наслушался столько ругательств, что ему хватит их на весь срок, который ему остался до пенсии.

— Что случилось?

— Я не совсем в курсе. К отцу лучше не соваться. Думаю, вновь идет речь о проклятой камере 19. Джек Конвей, похоже, ломал комедию… А вот и мистер Крапплинг!

Бедный заместитель директора шел, волоча ноги. Казалось, он разом постарел на десять лет, и на его добродушном лице не играла улыбка.

— Мой славный Эдмонд, — сказал он, — вам больше не стоит заниматься этой камерой с призраком. Мы, к сожалению, были кое-кем обмануты, хотя полностью ему доверяли.

— И обманул Джек Конвей?

— Он самый! Я еще не знаю подоплеки дела. Не знаю, начал ли эту ужасную комедию Конвей, но, несомненно, ее продолжил. Знаете, что нашли в его камере? Универсальный ключ, способный открывать двери всех камер, записную книжку с набросками плана камеры 19, точное описание всего, что происходило, шприц и кучу ампул со странными отравами. И даже заряженный револьвер! И все это в тюремной камере!

— В таком случае, — сухо сказал Эдмонд, — я не понимаю, почему Конвей еще не сбежал?

Мистер Крапплинг нервно почесал нос.

— Честное слово, ваша правда! А главное, этот человек превосходно знает все тропинки в болотах. Но самое худшее, Эдмонд, в его камере обнаружили тайник с несколькими шелковыми веревками в виде петли.

— А Конвей? Что говорит он?

— Он обескуражен, но отказывается давать какие-либо объяснения.

— Ладно! Могу я увидеть мистера Молуэйна?

Мистер Крапплинг отвел взгляд.

— Не думаю, что это возможно. Бедняга в полном отчаянии.

— Действительно, он в отчаянии, — послышался глухой голос. Директор вошел с невероятно расстроенным видом.

— Мистер директор, — начал Эдмонд, — я хотел попросить вас об одной услуге, от которой зависят важные выводы. Могу ли увидеть веревки, найденные в камере Джека Конвея?

— Зачем? — резко возразил директор.

— Чтобы доказать виновность или невиновность Конвея.

— Послушайте, молодой человек, не усугубляйте и так сложное положение, — примирительно сказал директор. — Вина Конвея ясна, как родниковая вода. И вскоре появятся неопровержимые улики.

— Прошу вас, покажите мне эти веревки, — настаивал Эдмонд.

— Бог с вами… Крапплинг, принесите их.

Мистер Молуэйн рухнул в кресло и спрятал лицо в ладонях.

— Моя карьера сломана, — вздохнул он. — Завтра отправлю прошение об отставке.

— Нескольких мгновений хватит, чтобы узнать, насколько это необходимо, — возразил Эдмонд. — Вот и мистер Крапплинг!

Заместитель директора вошел в комнату с охапкой блестящих веревок в руках. Эдмонд схватил их и внимательно осмотрел. Через минуту он вернул их заместителю директора с издевательской улыбкой на лице.

— Никакой вины Конвея нет, — твердо заявил он.

Мистер Молуэйн поднял глаза.

— Разъясните! — выкрикнул он. — И не заставляйте меня терять время на бесполезный абсурд.

— Это — мертвые веревки, — заявил Эдмонд Белл, — и неважно, с какой целью Конвей держал их. В любом случае они никогда не использовались для удушения человека. Кстати, они совершенно не подходят для этого.

— А что, есть живые веревки? — прошипел директор.

— А как же!

Юный сыщик достал из кармана какую-то связку и протянул директору.

— Это похоже на веревки, найденные в камере Конвея?

— Нет, — проворчал мистер Молуэйн, — конечно нет. Какая странная вещь! Откуда она у вас, Эдмонд?

— Мистер Крапплинг хорошо знает.

— Боже, — воскликнул заместитель директора, — на этой веревке была повешена выдра!

— Верно… смотрите.

Эдмонд взял одну из веревок Конвея и уложил на стол.

— Ничего необычного, не так ли?

— Действительно, ничего необычного…

Юный сыщик схватил веревку, на которой висела несчастная выдра, и разложил ее на столе, зажав один ее конец между большим и указательным пальцами.

Оба директора и Джеймс удивленно вскрикнули. Веревка начал медленно двигаться, извиваясь, как змея, и внезапно рванулась вперед.

— Ой! — закричал мистер Молуэйн.

Его левое запястье оказалось в мощной петле.

— Но эта штука живая! — удивился Джеймс.

— Так можно подумать, — серьезно ответил Эдмонд Белл. — Я не имею никакого опыта в управлении такими веревками.

— И что за природа этой странной веревки? — спросил мистер Крапплинг, осторожно отодвинувшись в сторону.

— Это веревка тугов… Петля страшных индийских душителей. Если не ошибаюсь, эта петля сплетена наполовину из шелка, наполовину из волос.

— Туги! — воскликнул директор. — Таинственные и безжалостные индийские убийцы! Какое отношение имеют эти чудовища к тюрьме Данбери?

Эдмонд пожал плечами, но не ответил.

— Кто нашел эти подозрительные вещи в камере Конвея? — спросил он.

— Главный надзиратель Фортингли…

— Можете позвать его сюда? Я хочу задать ему несколько вопросов.

— Конечно, — сказал наполовину убежденный опытом директор, — хотя это противоречит регламенту, не так ли, мистер Крапплинг?

— Дайте возможность юному Беллу задать любые вопросы, — ответил заместитель директора. — Если удастся разрешить это дело, то только благодаря ему.

Тройной звонок призвал в кабинет главного надзирателя. Мистер Фортингли выглядел усталым и расстроенным.

— Послушайте, — начал Эдмонд, — директор позволил мне задать вам несколько вопросов.

Главный надзиратель согласно кивнул.

— Каким образом вы обнаружили тайник Конвея?

— Я обыскал камеру в его отсутствие, как обычно делаю и в других камерах. Вдруг я заметил, что одна из плит неплотно прилегает к полу. Я поднял ее и обнаружил все это.

— Камера 22 находится рядом с камерой 19, — прошептал Белл, словно про себя. — Будь она дальше, я бы поверил в то, что сказал Фортингли…

— Как? — резко возразил Фортингли.

— Я вам не верю, — спокойно ответил Эдмонд. — Другими словами, вы лжете, надзиратель Фортингли… Страх сыграл с вами плохую шутку. — Коснувшись твердого ворота на пиджаке надзирателя, он продолжил: — Вас опять пытались задушить, не так ли? Честно расскажите нам, каким образом вас информировали о тайнике Конвея. Или сказать за вас?

Фортингли приглушенно вскрикнул.

— Я хочу покинуть эту тюрьму… Я здесь сойду с ума, — простонал он. — Да, призрак опять набросил петлю мне на шею, когда я был в камере Конвея один. Вдруг на стене появились слова: «Ищите под шестой плитой. Молчите обо всем, иначе умрете!» Потом слова исчезли.

— Который час был? — возбужденно спросил Эдмонд.

— Без четверти пять.

— Какой шанс! — обрадовался молодой человек. — Мой славный Фортингли, будь это на четверть часа позже, я сам бы сошел с ума. Но теперь я спляшу от радости. Можете быть свободны… Уверен, мистер Молуэйн простит вам эту ложь. Идите… А теперь я хотел бы поговорить с Конвеем с глазу на глаз.

— Эдмонд Белл, вы ужасный мальчик, — торжественно объявил мистер Молуэйн. — Но я вынужден подчиниться вашей эксцентричности. Отправляйтесь сами к Конвею. Его перевели в другую камеру.

Через пару минут Эдмонд Белл стоял лицом к лицу с Конвеем. Они долго молчали, смотря друг на друга.

— Мистер… Джек Конвей, — наконец произнес Эдмонд, — где я мог с вами встречаться?

Джек Конвей продолжал молча смотреть на юного сыщика.

Глава 9

От одиннадцати часов до полуночи

В обеденном зале директора Молуэйна царила полная тишина, хотя за столом сидело несколько человек. На столе дымилась кофеварка, что бывает редко с любителями чая. Похоже, ожидание будет долгим. Эдмонд в третий раз перечитывал письмо, полученное из Лондона. Его губы нервно подрагивали.

В тюрьме пробил час отбоя. Яркие карбидные лампы сияли в нишах стен. Раздался удар колокола, последнее предупреждение, потом послышался шум передвигаемых лежаков. Настал час сна заключенных. По центральной аллее прогромыхали тяжелые шаги. Надзиратели Слейн, Баскетт и Стоунбридж направлялись на охрану поместья Вудлендс.

— Кто остался здесь сегодня вечером? — спросил мистер Молуэйн.

— Фортингли и Миллер, — ответил мистер Крапплинг, заглянув в служебный журнал.

— Сегодня вечером… — прошептал Джеймс.

Все четверо сидели в круге розового света подвесной лампы: Молуэйн, Крапплинг, Джеймс и Эдмонд. Но угадывалось и пятое присутствие человека вне круга света.

— Конвей, — тихо произнес директор, — Джек Конвей…

— Да, мистер директор? — послышался вежливый, но холодный ответ.

— Вы очень таинственный человек, Конвей!

— Да, мистер директор, это правда.

— У меня достаточно причин больше вам не доверять, но наш юный друг, Эдмонд Белл, похоже, придерживается иного мнения. По крайней мере, временно.

— Я благодарю мистера Белла, — столь же вежливо и холодно ответил заключенный.

— Мистер Конвей совершил… Скажем, несколько промашек и готов их исправить, — добавил Эдмонд.

— Конечно, я хочу их исправить, — кислым тоном ответил Конвей.

— Я предложил ему испытание, которое не без опасности… В нем можно расстаться с жизнью.

— Я согласен, я на все согласен, — поспешно ответил заключенный.

Эдмонд перелистал лежащий перед ним журнал.

— Если данные верны, все таинственное, что случается в камере 19, начинается в полночь. Нормальный час для призраков, не так ли?

— Если в камере кто-то находится, — вставил мистер Крапплинг.

— Сегодня в ней кто-то будет.

В дверь постучали. Конвей тут же отступил в темный угол. В комнату заглянул Стоунбридж.

— Джентльмены, — сказал он, — мои два товарища уже идут к Вудлендсу, я сейчас их догоню. Но перед уходом считаю должным сказать об одном факте, который имеет место в тюрьме. Главный надзиратель Фортингли пьян… Такого с ним никогда не случалось. И он во всеуслышание заявляет, что этой ночью будет спать в камере 19 и что собственными руками свернет шею призраку!

— Спасибо, Стоунбридж, — сказал мистер Молуэйн, — надзиратель Фортингли немного возбужден. Но я не буду мешать его проектам. Может, это оказия раз и навсегда покончить с этой чушью по поводу камеры 19. Спокойной ночи!

Стоунбридж вышел с угрюмым видом. Тяжелая дверь захлопнулась за его спиной.

* * *

Тихо отворилась дверь, и вошел Фортингли. Он был удручен.

— Фортингли, — любезно сказал мистер Крапплинг, — поздравляю вас, вы прекрасно сыграли свою роль. А теперь отдайте вашу форму Джеку Конвею.

— И не забудьте стальной ошейник, — тихо добавил Эдмонд Белл.

Старый надзиратель повиновался, покачивая головой.

— Заключенный в форме главного надзирателя, — простонал он. — Как такое может быть?

— Джеймс, ром и кофе для всех!

Эдмонд положил перед собой часы и, опершись локтями о стол и зажав кулаками виски, не сводил с них глаз.

Джеймс раздал сигары, и вскоре к потолку поднялись облачка ароматного дыма.

— Вы принесли охотничье ружье, мистер Крапплинг? — осведомился Эдмонд.

— Да. И зарядил мелкой дробью, как вы посоветовали.

Мистер Молуэйн возмущенно поднял руку, но Эдмонд успокоил его:

— И речи не идет о том, чтобы стрелять в кого-то, мистер директор, по той простой причине, что не будет никого в качестве цели.

— А призрак! Душитель из камеры 19! — воскликнул Фортингли.

— Вы его не увидите. Уверяю вас, мистер Крапплинг не станет стрелять в живое существо.

Время тянулось медленно. Эдмонд Белл выпрямился. Его лицо было спокойным и решительным.

— Подведем итог: мистер Крапплинг и Фортингли ждут снаружи, во дворе секции А, не сводя глаз со стены. Мистер Молуэйн находится на верхней галерее секции А. Охранник Миллер, надежный человек, знает, что ему делать на чердаке. Джеймс остается вместе со мной, а Конвей в форме надзирателя занимает место в камере с призраком.

Все слегка вздрогнули.

— В момент, когда мистер Крапплинг услышит, как открывается окошечко камеры 19, Фортингли зажигает карбидный фонарь и направляет лучи на окошечко. Мистер Крапплинг стреляет в то, что увидит.

— Понятно!

— Мистер Крапплинг и вы, Фортингли, позволю себе настаивать на этом, должны действовать, только когда услышите шум открывающегося окошечка камеры 19!

— Ты все предусмотрел, Эдмонд? — с колебанием спросил Джеймс.

— Все должно разворачиваться, как я предусмотрел. Альтернативы нет.

В тюрьме царило полное спокойствие. Эдмонд посоветовал оставить галереи темными, а освещать только центральный пост охраны.

Каждый бесшумно занял назначенное место. Эдмонд закрыл дверь камеры 19.

— Мистер Конвей, — прошептал он с бьющимся сердцем, — желаю вам…

— Успеха! Спасибо! — со смехом ответил заключенный из-за закрытой двери.

Ночник в зарешеченной нише, который оставляли гореть на всю ночь в камере некоторых заключенных, бросал бледный розовый свет в зловещую комнатку. Эдмонд через глазок глянул на Конвея в форме, который вытянулся на лежаке. В половине двенадцатого он заглянул вновь в камеру. Конвей не сдвинулся с места. Через четверть часа вдали послышался долгий продолжительный свист.

— Миллер, — сказал Джеймс. — Сигнал с чердака.

— Да, — кивнул Эдмонд. — Внимание, момент решительный. Надо сохранять хладнокровие.

Эдмонд в третий раз заглянул в глазок камеры. Он замер, но Джеймс заметил, как чуть-чуть затряслись его плечи.

— Что ты видишь? — спросил он.

— Глянь сам, Джеймс, но не нервничай. Несмотря на все, что ты увидишь, пока Конвею ничего не угрожает.

Джеймс подчинился, но тут же отступил. Выпучив глаза от ужаса, он пролепетал:

— Сол Брюир! Виселица… Палачи!

— Верно. Ты видишь казнь преступника в крохотной камере 19.

— А Конвей? Что стало с Конвеем?

— Ничего… Было бы намного серьезнее, если бы мы видели его спящем на лежаке!

Глава 10

Ужасающее испытание

— Внимание!

Эдмонд еще раз заглянул в глазок. Призрачное изображение исчезло, и он увидел Конвея, спокойно лежащего на лежаке. Дрожащей рукой он сунул ключ в замочную скважину и замер в ожидании. Послышался визгливый скрежет, затем раздался гневный крик и шум борьбы в камере 19. Но он по-прежнему видел лежащего Конвея.

Он быстро повернул ключ…

Вдруг снаружи послышался выстрел. Когда Эдмонд распахнул дверь, камера была освещена фонарем Фортингли. Луч был направлен на окно.

— Конвей! — крикнул Эдмонд.

Ему ответил болезненный стон. Заключенный, похоже, на полу боролся с чем-то невидимым.

— Конвей! — повторил юный сыщик.

— Нормально, Эдмонд!

Джек Конвей встал, дрожа и пошатываясь, как пьяный.

— Ну и толчок! — проворчал он. — Без стального ошейника я уже отдал бы душу Богу.

Эдмонд поднял длинную шелковую веревку, еще частично обмотанную вокруг шеи заключенного.

— Превосходно! — проворчал он. — Мистер Крапплинг отличный стрелок. Он попал в инструмент смерти в самый центр.

Захлопали двери, послышались шаги. Мистер Молуэйн, бледный как смерть, появился первым.

— Ну, как, мистер директор? — спросил Эдмонд.

— Типа взяли. Я сам связал ему ноги, — с яростью ответил директор.

— Что он сказал?

— Он засмеялся и воскликнул: «Клянусь всеми дьяволами, Молуэйн, не думал, что вы такой хитрец!»

— Стоунбридж, Слейн и Баскетт получили соответствующие приказы?

— Они уже возвращаются. Я видел вдали их фонари.

Фортингли и Крапплинг пришли, тяжело ступая.

— Мы видели, как веревка скользила по стене и открыла окошко камеры 19! — воскликнули они. — Никогда бы в это не поверили, не увидев собственными глазами.

Миллер с испуганным лицом скатился по чердачной лестнице. Он хныкал:

— Верно. Я тоже видел. Я тут же послал условленные сигналы трем охранникам Вудлендса.

— Пошли в кабинет, — приказал мистер Молуэйн. — Наш друг Эдмонд разъяснит нам все загадки.

Вскоре все сидели вокруг зеленого стола: директор, надзиратели, два ученика, Конвей и… миссис Пиккснефф и мистер Петтикот.

Эдмонд указал пальцем на парочку, которая нагло смотрела на остальных.

— Вот истинные призраки камеры 19, — сказал он.

Парочка осталась невозмутимой.

— Вы, наверное, будете удивлены, — продолжил юный сыщик, — узнав информацию, которую экспресс-письмом прислал мне отец, капитан Дейв Белл из Скотленд-Ярда. Преступник Сол Брюир, который сидел здесь, на самом деле имел имя Сол Петтикот!

— Это был мой сын, — прошипел мистер Петтикот. — Но… ха-ха-ха, я хорошо отомстил. Да, я всех задушил, хотя кое-кто ускользнул, но я свел с ума тех смельчаков, которые пытались осквернить священную камеру, где мой сын прожил последние дни. Я долго жил в Индии, — продолжил он, криво усмехнувшись, — и стал там сторонником тугов, этих туземцев-душителей… Они научили меня пользоваться живой веревкой. С такой веревкой я был хозяином и мог сделать что угодно. Малейшее отверстие позволяло мне работать. Мне удалось несколько раз поймать Фортингли, но этот мерзавец сумел защитить свою шею. Я мог легко открыть окно камеры 19 и в мгновение ока обрушить ад на того, кто в ней находился.

— А фантасмагорические изображения?! — вскричал Фортингли.

— Терпение, надзиратель, — сказал Эдмонд. — Думаю, миссис Пиккснефф может с успехом ответить на ваш вопрос. Миссис Пиккснефф была охвачена ужасом, когда я показал ей кролика с удавкой тугов на шее! Она, наверное, спросила себя, кто подхватил эстафету ее работы по удушению животных… чем она всегда занималась с помощью петли тугов, как и мистер Петтикот. Миссис Пиккснефф своим требованием о ночной охране максимально уменьшала персонал тюрьмы, чтобы ночное наблюдение стало практически невозможным. И мистер Петтикот получал свободный доступ в камеру 19. Миссис Пиккснефф благодаря разбитым окнам наделила меня достаточным временем, чтобы покопаться в ее комнате и найти там мощный телескоп и магический фонарь, нацеленные на окно камеры 19.

— Фантасмагорические образы! — повторил Фортингли.

— Великолепная вещь этот магический фонарь, — продолжил Эдмонд Белл, — с набором линз, стоящих целое состояние, регулируется поток света, практически незаметный, который пронзает ночь, проникает в окно и демонстрирует магические изображения. Невероятно, но факт. Обитатель камеры ничего не видит, но смотрящий через глазок видит фантастические картинки.

— Но, Эдмонд, — вскричал Джеймс, — почему обитатель камеры находится в опасности, а его видят спокойно спящим?

— Дьявольское изобретение! Магический фонарь миссис Пиккснефф проецировал через окошко изображение камеры с мирно спящим человеком. Не забывайте, что слабый свет ночников освещает внутренность камеры очень скупо. Наблюдатель видит через глазок спокойную камеру, а на самом деле там происходит убийство. И сцена убийства невидима из-за проекции другого изображения на глазок. Как я обнаружил это? Все просто. Окна далекого Вудлендса выходят на окна камер 31 и 19. Но не это навело меня на след, а маленькие шедевры мистера Петтикота.

— Каким образом? — злобно спросил мерзавец.

— Веревочки, которые приводили кукол в движение, были сотканы, как веревки тугов…

— Дьявольское отродье! — прорычал ошарашенный негодяй.

Мистер Молуэйн был потрясен.

— Я задаю себе вопрос, почему миссис Пиккснефф стала сообщницей этого чудовища Петтикота?! — воскликнул он.

— Дело в том… Миссис Пиккснефф на самом деле является миссис Петтикот, — тихо ответил Эдмонд.

— А как же, — заявила почетная посетительница, — этот юный демон открыл нашу тайну. Да, Сол Брюир был и моим сыном, и я приняла посильное участие в мести. Ха-ха-ха! Дайте посмеяться! Я звала надзирателей на помощь для борьбы с блуждающими огоньками. Какой фарс! Я вас всех поимела, банда ротозеев!

— Не смейтесь слишком рьяно, — строго одернул ее Эдмонд Белл. — Вы на самом деле боялись блуждающих огоньков.

— Я? И почему же?

— Потому что блуждающие огоньки возникают в местах, где разлагаются органические вещества. В Вудлендсе бледные и таинственные огоньки танцуют на могилах несчастных заключенных, которым вы помогли бежать, чтобы потом убить. Вскоре появится новый огонек на месте, где покоится бедняга Бличер. Вы уже давно охвачены маниакальной страстью убийства.

— Хватит! — завопила миссис Пиккснефф. — Мы сожалеем вместе с мужем только о том, что не убили больше. Ибо вы не знаете, мистер ученый, что, будучи в Индии, мы стали членами секты тугов-убийц. Убивая, мы исполняли свой долг.

— Ее имя Ранах Гуррха Пандхи… — пробормотал мистер Петтикот. — В ее венах течет королевская кровь. Для меня было большой честью, когда она согласилась стать моей супругой.

— Вы, миссис Пиккснефф, арестованы именем закона, — дрожащим голосом объявил мистер Молуэйн.

— Прошу называть меня моим именем принцессы, директор, — прошипела она. — Что касается ареста, об этом и речи не может идти.

— Схватите ее! — крикнул Джек Конвей.

— Слишком поздно, идиот, — усмехнулся мистер Петтикот, закрывая глаза.

В то же мгновение миссис Пиккснефф упала навзничь.

— Они оба приняли быстродействующий индийский яд! — воскликнул Конвей. — Жаль!

Фортингли бросил на него мрачный взгляд.

— Эта парочка умерла, но тебя, Конвей, мы задержим, — яростно заявил он.

— Потому что магический фонарь миссис Пиккснефф показал вам на стене несколько странных изображений! Эдмонд Белл сразу догадался, когда объявил, что это должно случиться без четверти пять, а не в пять часов, когда он сидел напротив миссис Пиккснефф.

— Речь не об этом, — проворчал главный надзиратель. — Речь идет о всех запрещенных вещах, найденных в вашей камере.

— Ладно, два дьявольских супруга надеялись устроить мне ловушку! Но позволим мистеру Беллу продолжить.

— Мистер Джек Конвей никогда ни на кого не покушался, — с улыбкой заявил юный сыщик. — Он проявил большое мужество, став заключенным в этой тюрьме на целый год, чтобы раскрыть тайну камеры 19.

— И этот новоявленный мальчишка выбил у меня почву из-под ног, — с капелькой горечи вздохнул Конвей.

Эдмонд протянул письмо отца мистеру Молуэйну.

— Имею честь представить вам сержанта Конвея из Скотленд-Ярда.


СНЕЖНЫЙ ВОЛК-ОБОРОТЕНЬ

LE LOUP-GAROU DANS LA NEIGE

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 1

Западный ветер + полярные бури = снег

Мистер Дэвид Белл поудобнее устроился в кресле. Он устал и позволил себе несколько дней отдыха. Эдмонд сидел рядом с саламандрой, уставившись на яркое пламя.

— Эдмонд, — сказал Дэвид Белл, — в этот год у меня две недели рождественских каникул, которые хотел бы провести вдали от Лондона. Но сейчас, когда кашель рвет мне грудь, осторожнее будет оставаться дома.

— Тогда, папа, я останусь с тобой. И ты можешь использовать это невольное заключение, чтобы рассказать мне о твоих нескольких полицейских приключениях, о которых пока не нашел времени мне поведать.

— Знаешь, мой мальчик, я редко лично участвовал в этих приключениях. По правде говоря, я следил за ними издали, сидя в стенах моего кабинета в Скотленд-Ярде. Поэтому в них не хватает живописности и действия. Однако приглашение, которое я получил на новогодние каникулы, нас бы, пожалуй, втянуло в одно из таких приключений. Ты помнишь о старике, мистере Деннмарке?

— Об этом старом чокнутом изобретателе!

— Для мальчика, наделенного острой наблюдательностью, как ты, твое заключение слишком поверхностно. Мистер Деннмарк очаровательный человек и далеко не сумасшедший. Кстати, он обязательно придет сегодня, чтобы подтвердить приглашение. Думаю, он будет весьма настойчив.

— Быть может, он нуждается в нас, вернее, в тебе, папа, чтобы расследовать то или иное дело.

— Это может оказаться правдой. Если он придет, то обязательно заведет речь об этом. Поэтому потерпи, старина. Набей хорошую трубку для хворающего отца и подай томик Диккенса, стоящий позади тебя.

Час прошел в тишине и спокойствии за чтением книги. Очень приятный час. Длинная гудская трубка насытила воздух приятным ароматом. Мистер Белл явно наслаждался, перечитывая приключения мистера Пикквика, пока Эдмонд, погрузившись в мечтания, подремывал у огонька. Наконец раздался звонок в дверь, слуга объявил о приходе мистера Деннмарка. Это был невысокий кругленький человек с розовым личиком. На его круглом носике сидело постоянно соскальзывающее золотое пенсне. Он был одет в вышедший из моды костюм и помахивал гротескной фетровой шляпой, украшенной небольшим павлиньим пером. Все в нем было крохотным!

— Похоже, вы сильно захворали, мой дорогой мистер Белл. Очень плохая новость! — воскликнул он пронзительным голосом, в котором сквозила досада. — Проклятье, это не служит моему делу! Я вам сообщал, что ожидается западный ветер. Более того, обсерватория извещает о полярной буре. Интересно, что это означает?

Бросив шляпу на ковер, он с вызовом глянул на хозяина.

— Я вас хорошо понимаю, — ответил мистер Белл.

— Я сказал: западный ветер плюс полярная буря, а вы мне твердите, что прекрасно меня понимаете. Хорошо… но почему вы меня не сопровождаете в Брайтон-Кастл?

— Вина лежит на факультете, — весело ответил мистер Белл.

— Жаль! У меня никогда не случится оказии для…. Того, о чем вы знаете!

— Согласен… Но я не позволю вам вернуться в одиночестве. Мой юный сын Эдмонд будет счастлив провести несколько волнующих зимних дней в вашем отдаленном жилище. Что скажете?

Мистер Деннмарк сурово оглядел Эдмонда, но выражение его лица тут же смягчилось.

— Ах, ах! Это, значит, и есть юный наглец, который разоблачил ученика-невидимку и неуловимого призрака тюрьмы Данбери? Выше нос, мой юный друг. Старый доктор Деннмарк умеет признавать ум и волю! Бог любит троицу. Иными словами, три — цифра судьбоносная. Сначала невидимый проказник, потом дьявол, а что скажете об оборотне на закуску, молодой человек?

— Оборотень?! — удивленно вскричал Эдмонд. — Эти чудовища существуют до сих пор?

— Да, — голос мистера Деннмарка был серьезен. — В Брайтоне.

— И чем занимается это чудовище?

— Носится по лесу, по моему лесу, и пугает людей. Что касается людей, мне все равно. Это их дело пугаться этого чудовища. Но я не могу допустить, чтобы оно кружило вокруг моего дома.

— Вы не смогли его поймать или приблизиться к нему?

— Если бы так было, молодой человек, я не стоял бы здесь, клянча помощь у вашего отца.

— О! — улыбнулся Эдмонд. — Это, похоже, вас не смущает.

— Согласен! Но ваш отец знает, что научная работа, которую я веду в Брайтоне, необходима для всеобщего блага, а главное, для нашей любимой Великобритании. Я нуждаюсь в спокойствии и не хочу испытывать мучений из-за необычного присутствия волка-оборотня, который чувствует себя на моих землях, как у себя дома.

— Все устроится, — заявил мистер Белл. — Договорились… Эдмонд отправляется завтра утром в Брайтон, куда прибудет во второй половине дня. Поскольку вы уверены, что западный ветер…

— Тсс! — воскликнул старый джентльмен. — Позвольте мне проверить знания вашего сына по метеорологии. Молодой человек, допуская, что в это время дует сильный западный ветер, и одновременно сообщают о полярных бурях, что это может означать? Прошу вас, отвечайте.

Эдмонд задумался и сказал:

— Будет снег!

Мистер Деннмарк удовлетворенно потер руки.

— Прекрасно! Но это не все. Вот кое-что потруднее, а главное, намного важнее. Брайтон расположен в замкнутой долине, самая широкая часть которой смотрит на север, а узкая — на юг. Каков ваш вывод, мой юный друг?

Ответ Эдмонда последовал почти сразу.

— Это означает, что долину Брайтона завалит снегом.

— Точно! — обрадовался толстячок. — Дейв… ваш сын очень умен. Я с удовольствием приму его в Брайтон-Кастл. Думаю, ему все удастся.

— Но, — сказал Эдмонд, — я еще ничего не знаю об этом деле.

— Не будьте столь нетерпеливым, мой мальчик, это придет. В Брайтоне у нас будет много времени, чтобы поставить вас в известность. Я должен завершить несколько дел в Лондоне. Время расписано по минутам. Но могу сказать уже сейчас: Брайтон — это хутор, который прежде называли «Семь Домов», хотя только в пяти живут люди. Замок расположен в миле от хутора. Я живу вместе со слугой Юпитером Брумом. У меня громадный дом, но слишком большой для меня. Я занимаю в нем только небольшую часть. Первый дом в деревне принадлежит кузнецу Филу Ибботсону, крупному, не очень умному мужчине, но умелому ремесленнику. Соседний дом — постоялый двор «Синий бык», который держит Тед Смокер. У него есть жена Бетси и племянница Марта. Дальше стоит кокетливый деревенский домик, принадлежащий сестрам Банстор, Аделаиде и Эмили. Их служанка Полли Таггс умна, как гусыня. На другом конце улицы два необитаемых дома, а также хижина, которую занимает некий Снайдер Скрю, оригинал и охотник на бабочек. Его интересуют лишь мухи и пауки. У него случаются приступы острого ревматизма. Последний дом принадлежит супругам Сэмюель Симпл. Он на пенсии и бывший служащий Водной службы. У него жена, страдающая помутнением рассудка.

— И этот крохотный мирок и есть театр подвигов волка-оборотня? — спросил Эдмонд.

— Именно так, мой юный друг. Попытайтесь отыскать его, как говорила иголка портному, который искал ее в стоге сена.

Мистер Деннмарк встал, ворча, глянул на часы и воскликнул:

— Я уже опаздываю… а завтра уже пойдет снег. Молодой человек, жду вас в Брайтоне.

И вылетел, словно подгоняемый сильнейшим порывом ветра.

— Эдмонд, — серьезно сказал мистер Белл, — ты там будешь один, один, чтобы наблюдать и действовать. Поскольку ты собираешься выбрать тяжкую профессию сыщика, я не могу поступить лучше, чем поручить тебе в одиночку решить проблему волка-оборотня.


Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 2

Первое появление

В одиннадцать часов Эдмонд Белл вышел из ливерпульского экспресса. Пересел в местный поезд, который довез его до подножия двойной горной цепи, расположенной между Шрюсберри и истоками реки Трент.

На крохотном вокзале ему повезло найти возчика, согласившегося доставить его в Брайтон. Возчик был человеком молчаливым, а если открывал рот, то только чтобы обругать капризную лошаденку, тащившую коляску. Наконец он натянул поводья. В серой дали появилось несколько дымков, на которые он указал концом кнута.

— Вот Брайтон, — проворчал он. — Остаток пути пойдете пешком. Скоро повалит снег, а я не люблю этого. Как и моя лошадка. Молодой человек, вы мне должны три шиллинга.

С чемоданом в руке Эдмонд бодрым шагом преодолел полторы мили, отделявшие его от хутора. Уже сгущались сумерки, когда он ступил на единственную улицу Брайтона. Расстилавшаяся перед ним местность не радовала глаз: по обе стороны серые туманные вершины; перед ним топкая от грязи улица с семью низкими домами. Дальше виднелась темная масса леса с высоким густым кустарником. Через открытую дверь кузни виднелся огонь горна. Эдмонд слышал частое дыхание меха, раздувавшего огонь. Когда он поравнялся с домом, на пороге появился высокий чумазый мужчина.

— Эй, дружище, чего ищете?

— Я иду в Брайтон-Кастл к мистеру Деннмарку.

— Найти легко. Идите до конца улицы и увидите вдалеке решетчатые ворота замка. Но предупреждаю вас, что Юпитер Брум человек невоспитанный и вышвырнет вас вон, если сочтет, что вам нечего делать в замке. Эй ты, старая обезьяна, вылез глянуть на цвет неба?

Эти грубые слова были адресованы не Эдмонду, а невысокому человечку, который открыл дверь чистенького домика на другой стороне улицы и смотрел на серое небо.

— Его зовут Симпл, — усмехнулся кузнец. — Он сумасшедший, а я терпеть не могу сумасшедших.

— Добрый вечер!

Маленький человечек вежливо снял шапочку, приветствуя Эдмонда, и вернулся в дом, покачивая головой.

Эдмонд решил было остановиться на постоялом дворе «Синий бык», где зажгли лампу, но ему на шею упала ледяная снежинка. Вскинув голову, он увидел снежный вихрь. И продолжил путь до леса, откуда заметил высокие крыши сложенного из серого камня замка, который высился среди низких ясеней. Большинство ставень было закрыто. Когда он двинулся по широкой вязовой аллее, которая вела к выкрашенной в белый цвет решетке, снег уже повалил густой массой, скрывая окружающую местность. Вскоре дорога уже утопала в толстом слое снега.

Колокол пронзительно зазвенел. Вскоре появился человек с фонарем в руке.

— Мистер… Ах, вы не мистер Деннмарк.

Решетка со скрипом отворилась.

Ему дали знак войти. Эдмонд переступил порог замка, окутанный облаком снега.

— Вы, несомненно, один из этих лондонских джентльменов? Значит, мистер Деннмарк не вернулся с вами?

Вопрос как-то тоскливо прозвенел в тишине большого холла, стены которого украшали головы кабанов и оленей. Единственный факел скупо освещал их.

— Вы Юпитер Брум? Эдмонд Белл из Лондона. Я расстался с вашим хозяином вчера утром, а с тех пор не видел.

Брум, худой суровый мужчина, выглядел импозантно. Он с беспокойством глянул на Эдмонда.

— Уже снег повалил! Мистер Деннмарк знал, что будет снег?

Что означал его вопрос?

— Но он вернется? — спросил Эдмонд.

— Конечно, сэр. Он уже должен был быть здесь, зная о снегопаде. Простите меня, сэр, вы не заметили ничего подозрительного, когда шли по вязовой аллее?

— Нет! А что подозрительного я мог заметить?

Слуга покачал головой и проверил, надежно ли закрыта дверь. Эдмонд удивился, увидев гигантские замочные скважины, цепочки и висячие замки, на которые запиралась мощная дубовая дверь.

— В обеденном зале разведен огонь, как и в вашей комнате, сэр. Вы приехали один?

Эдмонд кивнул и с восхищением оглядел шикарно обставленный зал, куда вошел. За окнами мелькала белая круговерть, изредка разгоняя сумерки.

— Сэр, вам придется ужинать в одиночестве, — тихо произнес слуга. — Сначала я принесу грог, поскольку сильно холодает.

И тихими шагами покинул зал.

— Итак, — начал монолог Эдмонд, — милый мистер Деннмарк не вернулся. Однако обещал мне все рассказать. Я остался совсем один. Знать бы, что он хотел? Чтобы я отыскал волка-оборотня? Послушаем, что скажет Брум!

Юпитер вошел скользящим шагом и принес керосиновую лампу с абажуром из розового сатина.

— Вы, похоже, обеспокоены, Брум. Боитесь волка-оборотня?

Дрожа, старый слуга подошел к молодому сыщику.

— Сэр говорил вам… Несомненно, иначе откуда вам знать! Это существо невозможно описать, мистер Белл.

— Как он выглядит?

Брум не ответил. Он подошел к окну. Было страшно видеть, как на глазах росли снежные сугробы. Снег оседал на изгороди, на темных стволах ив, а низкие ветви лиственниц исчезли под толстым слоем белой массы.

— Если так продолжится, — угрюмо заметил Эдмонд, — высота снежного покрова будет равна нескольким футам.

— Да, нескольким футам, — как эхо повторил Брум.

Белл хлопнул себя по ляжкам.

— Мистер Деннмарк предвидел это! Но почему?

Юпитер кивнул и вышел, не сказав ни слова.

Вдали темнота подымалась из долины к еще освещенным верхушкам деревьев, окрашивая их в неясный красный цвет.

Из кухни потянуло ароматом жареного мяса. Атмосфера сразу стала не столь гнетущей.

Снаружи завыл ледяной ветер. Все более и более недоумевающий Эдмонд видел, как снаружи скапливается снег. Последний отблеск скользнул по вершинам белой долины и увяз в ветках. И тогда молодой человек увидел чудовищное зрелище. Неведомое существо стояло на краю парка вязов и берез, окруженное умирающим светом. Иногда его скрывала снежная завеса, потом появлялось вновь, когда ветер разгонял снег. Неясное, бесформенное видение, высокое, широкое и темное. Огромная грубая безликая голова. Верхняя часть тела тихо раскачивалась.

Банг!

Раздался выстрел… Существо обернулось и исчезло…

— Опять промазал… никогда не удается в него попасть, а я редко промахиваюсь, — простонал Брум.

Мистер Деннмарк не появился ни в эту, ни в следующую ночь…

Глава 3

В Брайтон-Кастл полку прибыло

Следующие дни! Они остались отмеченными в метеорологических анналах Англии. Неистовая снежная буря свирепствовала несколько дней в районе Шрюсбери, который был буквально погребен под снегом.

В первое утро Эдмонд по пробуждении услышал крик Юпитера.

— Четыре фута снега, сэр!

Во второй половине дня сугробы выросли до человеческого роста, а огромные хлопья, которые продолжали падать с неба, увеличивали их на глазах. Около четырех часов дня слуга и гость стали свидетелями необычной сцены. Вдали снег отлетал от дороги в разные стороны в регулярном темпе, и вскоре появились медленно двигающиеся черные точки.

— Это люди! — вскричал Эдмонд.

Брум кивнул.

— Так было несколько лет назад, сэр. Все жители «Семи Домов» покинули заваленный снегом хутор и укрылись в замке. В этом году, похоже, картина повторяется.

— Что собираетесь делать?

— То, что сделал бы хозяин, будь он здесь. Примем всех и разместим, пока не кончится буря, и можно будет освободить хутор от части выпавшего снега. К счастью, у нас достаточно припасов, чтобы прокормить всех. Мы можем выдержать настоящую осаду.

Эдмонд надолго задумался над сложившейся ситуацией. Он начал понимать, мистер Деннмарк не успел ему сообщить, что все жители хутора укроются в замке. И кто знает, не окажется ли среди них волк-оборотень…

Вдруг он издал вопль, заставивший вздрогнуть Юпитера.

— Я понял, — вдруг тихо заговорил Эдмонд. — Я должен отыскать оборотня среди этих людей! Мистер Деннмарк — человек, несомненно, умный — предвидел эту странную ситуацию. Ах, если бы он был здесь!

Вдали люди продолжали работать лопатами, расчищая дорогу. Вскоре Эдмонд увидел первых хуторян, приблизившихся к замку. Он разглядел кузнеца Ибботсона, который шел во главе с громадной лопатой в руках.

— Я впущу их через окно, — решил Брум, — поскольку дверь полностью завалена. Эй, сюда!

Сквозь завесу снега до слуги и Эдмонда донесся грубый голос:

— Мистер Деннмарк, мы просим вашего гостеприимства, как это случилось несколько лет назад. Иначе мы умрем в наших домах.

— От имени хозяина, добро пожаловать, — ответил Брум, открывая окно.

Внутрь замка ворвался белый вихрь, почти мгновенно накрыв белым покрывалом пол и мебель.

— Быстрее, — приказал Юпитер.

Вначале Эдмонд различил дрожащие силуэты людей, закутанных в шубы и шали. Люди робко встали у стены.

— Леди и джентльмены, — вежливо сказал Юпитер, — мой хозяин был вынужден остаться в Лондоне, но я уверен, что действую согласно его воле, приютив вас на время бури. Позвольте представить вам молодого человека, приехавшего на новогодние каникулы в замок.

— Я его уже видел, — оборвал его кузнец. — Меня зовут Филеас Ибботсон, но все обращаются ко мне Фил. Я буду, если понадобится, работать за жилье и пищу, поскольку полагаю, мистер Деннмарк не станет брать деньги. Не так ли, Брум?

Слуга кивнул.

Эдмонд вспомнил о кратком описании жителей хутора, сделанном мистером Деннмарком. Ему не потребовалась помощь Юпитера, чтобы наделить именем каждое лицо. Мужчина с благожелательным взором, который пытался успокоить двух плачущих женщин, вцепившихся в него, был Тед Смокер, трактирщик, с женой Бетси и племянницей Мартой. Он уже видел Симпла. Человечек робко держался позади всех, держа за руку бледную женщину. Две дамы, кожа да кости, с суровыми и злобными выражениями лиц устроились рядом с огнем. Они вполголоса ругали молодую женщину с круглым невинным личиком, которая не скрывала лившихся потоком слез.

— Эта парочка должна быть сестрами Банстор со своей служанкой Полли Таггс, — решил юный сыщик.

— Я не вижу мистера Снайдера Скрю! — вдруг воскликнул Брум.

Ибботсон беззастенчиво расхохотался:

— Он не захотел покидать свою развалюху… Говорит, ему хорошо дышится под снегом и на открытом воздухе. К тому же, у него слишком много работы, чтобы отзываться на приглашение в Брайтон-Кастл. — Кузнец повернулся к Эдмонду и с кривой усмешкой продолжил: — Он сумасшедший. Такой же сумасшедший, как Симпл и его жена.

— Заткнись, Фил, — раздраженно сказал Смокер. — Ты не в кузнице, а у достойного сэра Деннмарка, который спасает нам жизнь, предоставив приют в замке.

— А меня родили, чтобы жить в замке, — с издевкой ответил Ибботсон. — Надеюсь, нас вскоре пригласят за стол, ибо разбрасывание снега действует на желудок. Не так ли, мой дорогой Брум?

— Нам надо быстрее организоваться, — ответил слуга. — Дамы Банстор могут занять синюю комнату, а Полли разместится в маленькой комнате башни, которая расположена по соседству. Прямо напротив находится зеленая комната, которую я отдаю в распоряжение мистера и миссис Симпл.

Супруги с признательностью поклонились.

— Смокер с женой удовольствуются большой комнатой в башне, а маленькая гостиная, прилегающая к ней, подойдет мисс Марте.

— А я? — с вызовом спросил Ибботсон. — Должен ли я строить снежный дом, как лапландцы?

— Красная гостиная в конце коридора, в который выходят все комнаты. Я постелю для вас на софе, Филеас.

— Гостиная? К тому же красная! Дьявол, последнему повезло больше всех! — усмехнулся кузнец. — Согласен, дорогой друг. Подойдем к жизни с хорошей стороны, дьявол меня побери! Не так ли, мисс Ада, — он глянул на старшую из сестер Банстор.

— Попрошу вас не обращаться ко мне вообще, грубиян, — оборвала его дама.

— Согласен, — засмеялся Фил. — Я никогда не попрошу ваше фото, чтобы повесить его на стене. Даже если оно будет в золотой рамке и украшено фиалками!

Эдмонд внимательно слушал и молчал, повторяя про себя, что мистер Деннмарк хорошо все предусмотрел.

Когда наступил вечер и в замке были зажжены лампы, все закончили размещение в комнатах. После первого удара гонга Брума все собрались в обеденном зале. Конечно, Ибботсон выбрал лучшее место рядом с камином и флегматично объявил меню:

— Я проходил через кухню, поскольку мы дружим с Брумом. Сегодня вечером нас угощают бифштексом с жареной картошкой, рыбным паштетом под белым соусом, тортом и отличным пивом, которого не найдешь в «Синем быке». Да будет благословен снег!

Он подмигнул Эдмонду Беллу и заявил, что хочет поднять тост за здоровье мистера Деннмарка.

Брум подал ужин с помощью Марты Смокер и расстроенной Полли.

Гости ели в полной тишине, углубившись в свои мысли и неловко орудуя прекрасными столовыми приборами. Только кузнец поглощал пищу с аппетитом великана, а кончил тем, что облизал салфетку.

— После ужина сыграем партию в криббедж, — решил он. — Ты, Смокер, молодой лондонец и я. Симпл слишком глуп. Мы справимся втроем.

Супруги Симпл отправились спать первыми. Дамы Банстор, достав шерсть и вязальные спицы, стали вязать, быстро гремя ими. Полли, Марта и миссис Смокер отправились на кухню помогать Бруму.

— Жаль, — воскликнул Ибботсон, — что жизнь в замке продлится не больше недели! Хожу с валета пик… Кто даст мне трефу… ты, Смокер? Проклятье, у лондонца шестерка червей! Я проиграл пенни!

Глава 4

Два пистолетных выстрела в ночи

Эдмонд Белл проснулся рывком. В его ушах еще вибрировал звук недалекого пистолетного выстрела. Он выскочил из постели, бросился к двери и выглянул в коридор. Никого! Коридор, скупо освещенный венецианским фонарем, был пуст и безмолвен. Однако легкий дымок спиралью поднимался вдоль матовых витражей. В его ноздри проник острый запах пороха. Он смутно помнил, что слышал два выстрела, быстро последовавших один за другим. Он дошел до конца коридора и остановился под люстрой. Что-то слегка шевельнулось рядом с ним. Тихо закрывающаяся ручка двери. Надо было действовать быстро. Эдмонд схватил ручку и открыл дверь.

Перед ним стоял полуголый Ибботсон с всклоченными волосами и заспанными глазами.

— Вы слышали? — заикаясь, спросил кузнец. — Я увидел и…

— Закрыли свою дверь, не так ли, мистер Ибботсон.

— Я… я немного испугался, — огрызнулся грубиян.

— Досадно, мэтр Филеас, — холодно сказал Эдмонд, — страх не вяжется с вашей физической силой. Вы привыкли спать при свете свечи?

— Нет, — резко ответил кузнец. — Никогда. Кстати, свечу я зажег только что.

— Если это правда, вы действуете с невероятной быстротой. Во что или в кого вы стреляли?

— Я! — гневно воскликнул побагровевший кузнец. — Я никогда не держал в руках пистолета. Почему вам бы не спросить, кто стрелял в меня?

Распахнулись все двери, и появились Смокер, его жена и племянница, потом Полли Таггс, которая разревелась, даже не узнав, что произошло. Темноту разрезал луч света со стороны боковой лестницы. Брум сбегал по лестнице, держа в руке лампу.

— Почти все в сборе! — рявкнул Ибботсон. — Я не говорю о сестрах Банстор. Нормально, что такие дамы не могут появиться в ночных туалетах, но почему нет мистера Симпла? Насколько я знаю, он мужчина!

Эдмонд Белл решил, что кузнец прав, и постучал в дверь отставного служащего.

— Кто там? — послышался робкий голос.

— Мы здесь все, мистер Симпл. Пожалуйста, будьте добры открыть дверь и присоединиться к нам.

Скрипнул замок, и появился Симпл.

— Смотрите! — взревел Ибботсон. — Мы все спали не менее трех часов, а этот тип одет, словно собирался гулять на улице всю ночь. Я считаю, что пистолетный выстрел донесся с его стороны.

Мистер Симпл отмахнулся.

— Я мало сплю, — пробормотал он. — Мне случается не раздеваться всю ночь. Конечно, я слышал выстрел, но признаюсь, что испугался и не вышел.

Эдмонд медленно подошел к двери. Симпл бросил на него умоляющий взгляд.

— Она спит, — прошептал он. — Она ничего не слышала. Оставьте ее в покое, джентльмены, она нуждается в отдыхе.

Говоря, он указал на кровать, где его жена была, похоже, погружена в глубокий сон. Сыщик глянул и отошел.

— До завтра, мистер Симпл, — сказал он, глядя прямо в глаза мужчине.

Симпл понурился и задрожал.

— До завтра, джентльмены.

— Ибботсон, — спросил Эдмонд, — сколько выстрелов вы слышали?

Кузнец в недоумении уставился на него:

— Один! Будто этого мало, чтобы убить, если попасть.

— Я спал глубоко, — заявил Смокер, — однако готов биться об заклад, что было два выстрела.

Ни его жена, ни племянница не могли сказать ничего. Обе слышали только один выстрел. А Полли показалось, что была целая сотня выстрелов одновременно, настолько ужасный был грохот.

— Поскольку нет убитых и раненых, — небрежно заявил Эдмонд, — думаю, мы можем вернуться в свои постели. Доброй ночи всем!

Все двери захлопнулись.

— Брум, — тихо сказал Белл, — наша работа только начинается. Посветите мне.

— Хотите найти следы, а вернее, пули, сэр?

— Почему множественное число?

— Стреляли два раза, сэр. Уверен, я не спал.

— Два одинаковых выстрела?

— Нет, — уверенно ответил слуга.

Эдмонд задумался.

— Я спал. Но не глубоко. У меня впечатление, что был сухой звук, а потом намного более громкий.

— Верно, сэр… Словно друг другу отвечали два разных оружия.

— Браво, Юпитер, — Эдмонд был доволен. — Мы к этому вернемся. Прошу вас, передайте мне свечу, — что-то бормоча себе под нос, юный сыщик начал рыскать по углам. — Дым был около люстры. Тонкий дымок, как от автоматического пистолета. Он был не перед лампой, значит, стреляли не с нашей стороны, а из глубины коридора в эту сторону. Что за этой двустворчатой застекленной дверью, Брум?

— Кабинет доктора Деннмарка. Он закрыт на двойной оборот ключа, а ключ есть только у хозяина.

Эдмонд вдруг наклонился и подобрал небольшой блестящий предмет.

Это была сплющенная стальная пуля.

— Смотрите, Брум, — возбужденно сказал он. — Сплющенная пуля, которая не может причинить вреда. И я нахожу ее на полу. Такие пули бьют на большое расстояние, а эту выпустили из ствола рядом с какой-то мишенью.

Брум нервно ущипнул его за руку.

— Пошли в обеденный зал, — пригласил он.

Слуга пододвинул два кресла к камину с едва тлеющим огнем.

— Разрешите закурить трубку, мистер Белл, очень хочется покурить. — После нескольких затяжек обеспокоенное лицо Брума немного разгладилось. — Я уже видел подобные пули, сэр, — прошептал он, подкидывая деформированную пулю на ладони. — Такими стреляли в волка-оборотня.

Эдмонд Белл кивнул.

— Эта пуля попала в невероятно плотную цель, бывшую в центре коридора… волка-оборотня или нет. Вы видели волка-оборотня, бродящего по дому?

Слуга отрицательно покачал головой:

— Только в парке, сэр. Но очень близко от дома.

— Значит, мистер Деннмарк правильно догадался, — проворчал Эдмонд. — Снег и все прочее… Надо поверить в присутствие волка-оборотня здесь, в доме, среди нас.

— Кто-то выстрелил в него, — предположил Юпитер, — и волк-оборотень — если я могу так его назвать — ответил другим выстрелом.

— Ошибка, Брум!

Брум непонимающе глянул на Эдмонда.

— Окно в комнате мистера Симпла было открыто, старина.

— И что? Что это значит?

— Многое… — Эдмонд задумался, потом уверенно заявил: — Второй выстрел был произведен не из пистолета с барабаном, а из автоматического оружия. Это легко установить по сладковатому запаху пороха в коридоре, после запаха серы, еще висевшего в комнате… мистера Симпла.

— Мистера Симпла? — повторил Брум.

— Да! Второй выстрел произвел он, но… в воздух!

Глава 5

Мигающие звезды

Следующий день прошел без каких-либо экстраординарных происшествий. Снег продолжал падать, и из окон можно было видеть только белую безбрежность. Деревня выглядела скоплением черных точек. Иногда, в промежутке между двумя ударами бури, появлялся столбик дыма.

— По крайней мере, знаем, что Снайдер Скрю еще жив, — хихикал Ибботсон. — Ему удается поддерживать огонь. Продолжи снег падать, как сейчас, ему плохо придется. Что касается меня, я ни капельки не пожалею, если он превратится в замороженную семгу. Ха-ха-ха!..

Никто не обмолвился по поводу ночной стрельбы. Брум объявил, что лучше не заговаривать о ней, поскольку никто не ранен. Еда по-прежнему была отличной, и невольные гости быстро свыклись с приятным образом жизни. Грубиян Ибботсон изводил беднягу Симпла, которого, похоже, не выносил. К счастью, трактирщик имел на него кое-какое влияние и несколько раз оборвал его и почти сделал вежливым. Все рано отправились спать, поскольку вечер выдался на удивление скучным. Эдмонд остался, чтобы переговорить с Брумом с глазу на глаз.

— Я считаю, Брум, что волк-оборотень что-то ищет в доме. В замке надо действовать быстро, если он хочет найти искомое до того, как перестанет падать снег и все вернутся в свои дома.

— Если это так, то существо будет действовать ночью, — предположил Брум.

— Никаких сомнений! Поэтому мы организуем поочередное дежурство. Я начну первым. С девяти до часу ночи. Что скажете, Брум?

Слуга был полностью согласен, и они расстались, довольные решением. Ровно в десять часов Эдмонд задул свечу и остался в темноте, прислушиваясь и размышляя. Ничто на улице не нарушало тишины. Снег валил безостановочно, заглушая любые шумы. Было так тихо, что юный сыщик различал тиканье карманных часов, лежащих на ночной тумбочке. Господи, как медленно тянулись минуты!.. Было около полуночи, когда боровшийся со сном Эдмонд подошел к окну и стал смотреть в сторону хутора. Внезапно весь сон прошел. Вдали, в темноте, которую снег разбавлял слабой белизной, сверкала звездочка. Какое-то время она была неподвижной и ровной, потом начала мигать. Эдмонд сдержал дыхание, словно вдали, в нескольких милях от замка, могли ощутить его присутствие. Он не спускал глаз со странного светового явления. Изредка огонек исчезал, потом снова начинал сверкать. Эдмонд быстро понял, что вспышки чередовались в определенном порядке и сохраняли определенный ритм.

— Сигналы… — прошептал он. — Обмен телеграфными сигналами, но с кем и кто сигналит?

Он осторожно открыл окно и высунул наружу голову. Снежные порывы в этот момент немного стихли. И световые сигналы хорошо различались. Он заметил, что помигивание могло быть вызвано падающим снегом. Ответ на сигналы мог идти только из замка. И опять оказался прав. Вверху, рядом с черным облаком, где возвышалась огромная Южная башня Брайтон-Кастл, блестела такая же крохотная звездочка. Эдмонд попытался уловить смысл сигналов, но смирился с очевидностью — люди пользовались определенным кодом, совершенно непонятным ему. Он знал, что Южная Башня возвышалась над местностью и была необитаемой частью здания. Он пожалел, что Брум не находится в этот момент рядом. Он был в нерешительности, будить или нет слугу. И решил не будить. Он бесшумно выбрался из комнаты и осторожно направился в сторону Южной Башни. Он захватил карманный фонарик, изредка включая его, чтобы не заплутать в мрачных и пустых коридорах. Мучительный поход по громадным пустым и ледяным залам. Все двери были распахнуты, и в них врывался ветер, хотя на улице началось затишье. Но его поход выглядел напрасным — он поднимался по узким и широким лестницам, но не приближался к башне.

— Не замок, а лабиринт какой-то, — ворчал он. — Не заблудиться бы, как Мальчик-с-пальчик в заколдованном лесу.

Внезапно он замер, ощущая, как по вискам стекает пот. Он стоял у входа в прямоугольный зал, чуть освещенный сверкающим снегом. Около последнего окна медленно двигалась тонкая тень. Но его ужаснула не эта тень, а другая тень, отвратительная и гибкая, которая приближалась к первой тени, сжимая в руке кинжал с треугольным лезвием. После мгновения колебания он поднял свой фонарик. Но не успел ничего рассмотреть. Резкий удар по руке, и он выронил фонарик. Потом упал, получив удар по затылку. Оглушенный Эдмонд попытался встать, но второй удар по голове уложил его окончательно на пол. И тут же услышал вопль. Долгий пронзительный вопль агонии…


У его изголовья сидел Брум.

— Наконец вы пришли в себя, — выдохнул слуга. — Нет, ничего не говорите, ничего не рассказывайте. Вы все выложили в бреду. Вы все рассказали: появление световых сигналов в Южной башне, все…

— Что со мной случилось?

— Удар по голове тяжелым предметом, сэр. Когда настал час моего дежурства, я решил сначала присоединиться к вам. Не найдя вас в комнате, я забеспокоился. Дверь в конец коридора, ведущая в необитаемую часть здания, была открыта, хотя я всегда запираю ее.

— Любопытно, — перебил его Эдмонд. — Я закрыл ее за собой.

Юпитер пожал плечами и скривился:

— Еще одна тайна… Дом ими полон, и одна страшнее другой.

— Что вы имеете в виду, Брум?

— Я наткнулся на вас в старом оружейном помещении, сэр. Вы лежали и лихорадочно бредили. Кроме того…

Слуга зажмурился и вздрогнул. Он нервно сжимал и разжимал руки.

— Что?! — выкрикнул Белл. — Говорите, кого вы обнаружили в зале? Что-то ужасающее?

— Труп, сэр. Труп мисс Эмили Бранстор. Удар кинжалом в спину.

Эдмонд со стоном приподнялся на подушках.

— Я видел ее, Брум! Я видел тень руки убийцы. Я видел нож. Именно в этот момент меня ударили.

— Мы отнесли труп в парк и закопали в снег. Когда кончится снегопад, мы сможем предупредить власти.

— Кого вы подозреваете, Брум?

Слуга пожал плечами.

— Никого, — в отчаянии прошептал он. — Все присутствующие в полном недоумении, даже Ибботсон. Он перестал есть и только и говорит о возвращении в деревню, несмотря на снег. Но есть и еще кое-что…

— Опять опасность! Брум, пощадите меня!

— К счастью, нет, сэр. Когда мы нашли вас в оружейном зале, я заметил, что рана у вас на голове — слава богу, не очень глубокая — была обработана и продезинфицирована эфиром!

Эдмонд зажмурился. Он внезапно ощутил себя беспомощным перед проблемой, слишком сложной для его юношеского опыта.

Глава 6

«Трещотка»

Во второй половине дня погода ухудшилась. Похолодало. Снежные порывы стали слабее. Хлопья снега уменьшились, но стали колючими. Их гнал северный ветер. Мороз крепчал, и вскоре стало невозможным держаться перед окнами, от которых веяло холодом. Все собрались вокруг огня, но никто не говорил. Все избегали смотреть друг на друга.

Ибботсон курил трубку и постоянно требовал от Юпитера Брума вина или виски. Смокер пытался читать, но, похоже, чтение его не увлекало. Мисс Ада Бранстор апатично смотрела на пламя. Остальные женщины суетились на кухне. Супруги Симпл попросили, чтобы еду им подали в комнату, чтобы не сталкиваться с остальными хуторянами.

Эдмонд Белл был еще слабым. У него кружилась голова. Он понимал, что все молчат, чтобы не вспоминать о смерти несчастной Эмили Бранстор. Кроме кузнеца. Едва грубиян выпил лишний стакан, как заявил всем, что ему нравится в замке, но что он не желает находиться рядом с одним или несколькими убийцами, ибо был славным и честным человеком.

— Как только появится полиция, — раздраженно заявлял он, — я знаю, что скажу под клятвой.

Никто не слушал фанфарона, даже Эдмонд, который не придавал особого значения этим ненавистническим разглагольствованиям.

Прошло уже шесть дней, как жители хутора укрылись в замке, но надежд на прекращение снегопада не было.

— Итак, молодой человек, — с насмешкой спросил Ибботсон, — вы попытаетесь найти убийцу мисс Бранстор?

Эдмонд встал и собрался покинуть зал. Вдруг остановился, потом направился к кузнецу.

— Прошу вас последовать за мной, мистер Ибботсон, — процедил он.

— Охотно, поскольку вы меня просите, молодой человек. Мне пойдет на пользу небольшая прогулка. Честное слово, не хочу испытывать судьбу, в одиночестве расхаживая по этому зловещему замку. Понятно?

— Я хотел бы поговорить с вами в вашей комнате, Филеас, — заявил Эдмонд, когда они покинули зал.

Кузнец нагло глянул на Эдмонда.

— В моей комнате… Вы хотите войти в мою комнату, мой маленький мистер, — грубо воскликнул он.

— Вам знакомо это? — сухо спросил Белл, сунув ему под нос крохотную серебряную медаль.

Кузнец глянул на нее и покраснел.

— Вы хотите сказать, сэр… что вы из Скотленд-Ярда, — пробормотал он. — Вы полицейский? Такой молодой!

— В любом случае, я действую по распоряжению столичной полиции, Ибботсон, — ответил Эдмонд. — А теперь пошли в вашу комнату.

— Конечно… Я согласен, — заторопился кузнец. — Я человек честный и надеюсь, вы мне не устроите неприятностей, если я не всегда был вежлив с вами.

Комната, отданная Филу, была в неописуемом беспорядке. Белл скривился, но кузнец этого не заметил.

— Мистер Ибботсон, теперь вы знаете, кто я и каковы мои полномочия, поэтому отвечайте точно на заданные вопросы.

— И будьте осторожны, поскольку сказанное вами может быть использовано против вас, — пробурчал кузнец.

— Да, — улыбнулся Эдмонд, — эта формулировка используется, когда начинается допрос подозреваемого. Но мы пока не на этой стадии. Скажите, Ибботсон, почему вы покидаете свою комнату ночью, чтобы бродить в темноте по замку?

— Я?! — воскликнул кузнец. — Я делаю это?

— Когда вы не курите, Филеас, вы жуете табак. Курить в темноте удовольствия мало, поэтому у вас во рту всегда большой кусок жевательного табака, и вы сплевываете повсюду. И делаете это во время ночных прогулок. Какую цель вы преследуете?

— Демоны великие! — вскричал кузнец. — Да, это правда. Я покидал комнату ночью один или два раза. Я объясню вам. Кузнец всегда и механик. И я всегда любил механику, инспектор…

— К делу, Фил. Я верю, что вы честный человек, но предупреждаю, что, если начну сомневаться в этом, то запру вас в вашей комнате.

— Боже! — испуганно воскликнул кузнец. — Не говорите этого. Я ходил узнать, откуда доносится верещание трещотки.

— Верещание трещотки?

— Вы знаете, эта крохотная механическая деталь бешено вращается, когда ее заводят, и издает некий музыкальный шум. Я сам делаю такие. Мне нравятся игрушки. Меня заинтриговало, что они есть в замке.

— Значит, я заключаю, что вы бывали в необитаемой части замка, где была убита несчастная мисс Банстор!

Кузнец повинно кивнул.

— Это должна быть гигантская трещотка, — заявил он, — поскольку ее слышно издалека. Должен вам сказать, инспектор, что у меня очень тонкий слух. В любом случае уверен, что звук доносился оттуда. — Вдруг Ибботсон подпрыгнул, выпучил глаза. Его лицо исказила гримаса. — Негодяй! — вскричал он.

— Что происходит?

— Там, в зеркале я его видел. Вы оставили дверь приоткрытой, и он подслушивал…

В коридоре хлопнула дверь.

— Вернулся в свою нору, подлец! Скажите, инспектор, что бы вы сделали на моем месте?

— Но о ком вы говорите? Кого вы заметили в зеркале?

— Кого? Бледное личико Симпла, предателя!

Эдмонд Белл вздрогнул:

— Быстро, Фил! Сейчас же!

Они бегом пересекли коридор и постучали в дверь супругов Симпл. Никакого ответа.

— Притворяются мертвецами! — завопил Ибботсон. — Может, ногой вышибить дверь?

— Подождите! — приказал Белл. — Дверь заперта, но в скважине торчит ключ. Не стоит использовать силу. У меня есть отмычка… Открываю.

Он вошел и вскрикнул от удивления. Комната была пуста, в очаге не было огня, все было прибрано. Никакого беспорядка. Багаж семьи Симпл исчез, как и они сами.

— Птички улетели! — крикнул кузнец.

— Они не могли уйти далеко. Пошли… Надо обыскать замок.

— Зову других?

— Нет, справимся вдвоем. Невозможно, чтобы Симпл с женой и с багажом ушли незаметно. Они спрятались в необитаемой части.

Сгустились сумерки, но света хватало, чтобы перемещаться и видеть, что происходит.

— Идите на цыпочках, Фил, — посоветовал Эдмонд.

Легче сказать, чем сделать тяжелому мужчине, но тот повиновался.

— Здесь нашли труп, не так ли? — с дрожью спросил кузнец, когда они вошли в оружейный зал. — Будьте осторожны, сэр, неизвестно, не прячется ли убийца в углу. — Едва он произнес эти слова, как остановился и задрожал с ног до головы. — Слушайте! Слушайте! Опять началось!

Эдмонд прислушался. Действительно издали доносился резкий звук.

— Именно она, — прошептал Ибботсон. — Ее заводят, а она шуршит. Слышите? Это трещотка!

Глава 7

Ночь ужаса

Они осторожно шли по залу, наполненному мятущимися тенями. Непонятная вещь верещала все сильнее. Иногда монотонный шум прерывала музыкальная нота.

— Похоже на музыку, не так ли? — выдохнул Ибботсон.

Эдмонд толкнул его локтем в бок, чтобы заставить замолчать, и указал на нишу в стене.

— Вы видели раньше эту дверь, Фил?

— Никогда, — прошептал кузнец, качая головой. — Это точно, поскольку я заглядывал в эту нишу, проверяя, не прячется ли за ней эта проклятая трещотка. Там была глухая стена. А теперь вроде открытая дверь!

Белл прижался к боковой стене, чтобы, прячась в тенях, проскользнуть в нишу без риска быть замеченным. И дал знак кузнецу последовать за ним.

— Смотрите, — прошептал кузнец, — светлая щель длинная. Может быть, открыта тайная дверь. Право, не хочу идти дальше.

— Тогда оставайтесь здесь, трус, — зло прошипел Эдмонд.

Но Ибботсону, похоже, не хотелось в одиночку оставаться в этом зловещем месте.

— Может, вернемся, — с дрожью предложил он.

Белл пожал плечами и не ответил. Световая щель притягивала его, как магнит, в глубину ниши, а верещание сверчка околдовывало. Внезапно инструмент затих, а световая полоска исчезла.

— Жаль, — проворчал Эдмонд, быстро двигаясь вдоль стены в сторону ниши.

Она была неглубокой, радиусом не более полутора метров. В славные времена ниша, несомненно, служила для размещения статуи. Юный сыщик попробовал стену в глубине ниши, но не нашел следа потайной двери или какого-либо отверстия. Однако заметил, что раствор между камнями кое-где был выщерблен, образуя глубокие трещины. После долгих ощупываний Эдмонд убедился, что свет шел не из приоткрытой двери, а из длинной щели, выходящей в светлую комнату. Сейчас она была погружена во тьму. Он решил не настаивать и вернуться в обитаемую часть замка, но прийти сюда в разгар дня вместе с Юпитером Брумом и разгадать тайну.

— Ибботсон, — тихо окликнул он.

Никакого ответа. Кузнец, похоже, решил уйти по-английски. Эдмонд пожалел о его уходе, поскольку Ибботсон лучше знал дорогу в лабиринте залов необитаемой части. Еще больше он пожалел, что забыл фонарик. Он был необходим в густой темноте, которую не пробивало даже сверкание снега.

— Придется идти на ощупь вдоль стен, — прошептал он.

Это было не так легко, как казалось. Стены словно ускользали от него, желая сбить с толку на незнакомом пути. Чувство ориентации или просто счастливая звезда помогло выйти из оружейного зала, а потом по поперечному коридору он вышел к спиральным лестницам, ведущим на верхние этажи. Эдмонд облегченно вздохнул и тут же споткнулся о ступеньку. И вновь его охватила нерешительность. Вдали опять заверещал сверчок, но теперь с удвоенной силой и скоростью. Через несколько секунд в коридоре возник неясный свет. Эдмонд увидел, что два из окон слабо осветились. Слишком слабо, чтобы разогнать тьму, но вполне достаточно, чтобы подобраться к одному из окон. И тут юный сыщик увидел нечто необычное в снежном покрове. Свет происходил от фиолетового пучка лучей, струящихся из одной из бойниц Южной башни. Лучи были направлены в сторону похороненной под снегом деревни. А что творилось на хуторе? Эдмонд не поверил глазам своим. В лучах света в воздухе с ужасающим шипением взмывали клубы пара. Снег словно вскипал, и вдруг с яростным грохотом в небо поднялся столб огня.

— Снег горит… хутор взрывается! — завопил Эдмонд.

После яркой вспышки вернулась черная, как Эреб, ночь. Пучок света погас, и воцарилась гнетущая тишина. Ненадолго. Послышался новый треск, но на этот раз рядом с молодым человеком. Лестницу сотрясали тяжелые шаги, под которыми трещали ступени.

— Доннерветтер!

Доннерветтер… Эдмонд увидел, что мужчина, а не призрак передвигался в темноте. Он пришел в себя, услышав тевтонское ругательство. Если бы можно было увидеть! Словно исполняя его желание, над лестницей появился свет большого факела. Факел пылал в руке громадной тени, спускавшейся по лестнице. Молодой человек услышал отчаянный топот, потом два выстрела. Сомнений не осталось. Он узнал шум выстрелов и острый запах пороха. Он яростным прыжком бросился на лестницу навстречу факельщику.

— Сдавайтесь! — выкрикнул он.

Мужчина поднял факел, и в другой руке тени блеснул револьвер, направленный на Эдмонда.

— Прочь с дороги, упрямый осел! — проорал резкий голос.

— Мистер Симпл! — воскликнул Эдмонд. — Вы сошли с ума? Что здесь происходит?

— Вон! — продолжил человечек, которого теперь освещал свет факела. — Уйди или я пристрелю тебя!

Не обращая внимания на угрозу, Эдмонд бросился на Симпла и схватил бы его за глотку, не дерни его за щиколотку невидимая рука, сбросив с лестницы. Когда он встал, вопя от боли, свет факела исчез. Потом появился новый факел с другой стороны. Это были фонари Брума и Смокера, которые бежали к нему, привлеченные грохотом выстрелов.

— Эдмонд… — вскричал слуга. — Вы живы! Какая удача! Мы боялись, что найдем вас мертвым! Быстро спускайтесь вместе с нами. Надо закрыть это крыло замка, кишащее демонами.

— Прежде всего надо поймать Симпла, — в ярости проворчал Эдмонд.

— Он в любом случае не мог покинуть замок, — сказал мистер Смокер, взяв Эдмонда за руку. — Сначала спустимся, потом проведем военный совет.

— Ибботсон внизу? — спросил Эдмонд, следуя за Брумом.

Брум удивленно оглянулся.

— Как, он не с вами?

Увы, Филеас Ибботсон не был найден!

Глава 8

Стучат в большие ворота

Это был жалкий военный совет. Он состоялся у пылающего камина в обеденном зале. Стол был накрыт, но к еде никто не притронулся. Совет состоял из Эдмонда Белла, Смокера и Юпитера Брума, поскольку Ада Бранстор, чьи мысли витали далеко и в расчет не принимались. Единогласно решили не приглашать миссис Смокер, Марту и Полли Страггс а отослать их к кастрюлям. Они действительно не могли быть полезными, поскольку только стонали и плакали.

Эдмонд в нескольких словах рассказал о том, что с ним случилось. Ни один не мог объяснить, что произошло со снегом, за исключением Смокера, который утверждал, что это может быть природным явлением. Казалось, он сам сделал это открытие, ибо постоянно постукивал себя по ляжкам.

— Если только Снайдер Скрю не совершил какой-либо неосторожности в своем заснеженном бараке!

— Кто знает! — ответил Эдмонд. — Мне кажется, что огненный столб вырос как раз на месте его жилища.

Брум ничего не мог противопоставить этому предположению.

— Хотя я долгие годы живу прислугой в замке мистера Деннмарка, — объяснил он, — необитаемую часть я почти не знаю, ибо хозяин неохотно разрешал посещать ее.

— Ваш хозяин, похоже, работал в одном из пустых залов? — спросил Эдмонд.

Юпитер отрицательно покачал головой:

— Нет, нет и нет! Его лаборатория находится в этой части замка за двойной дверью большого коридора. Должен заметить, что мистер Деннмарк был противником всего сложного. И его рабочее место небогато инструментами. Я ничего не знаю об этом таинственном сверчке.

— Надо узнать побольше о Симплах, — решительно заявил Эдмонд.

— Эти люди не поддерживали связи ни с кем, — уверенно сказал Смокер. — Они приехали сюда в Брайтон… да, да… я сейчас припоминаю. Это было на следующий день после начала Первой мировой. Они прибыли из Лондона, из Сток-Ньюингтона, где их дом был разрушен бомбой во время смертоносного налета цеппелинов.

— Примерно так, — кивнул Брум. — По моему мнению, Симпл окончательно сошел с ума. Он и так наполовину был сумасшедшим.

— Не думаю, — возразил Эдмонд. — Его поведение было совершенно нормальным.

Шум яростных голосов заставил всех вздрогнуть.

— Нет, я не хочу!

Удивленная троица уставилась на вскочившую мисс Банстор, которая бросала яростные взгляды вокруг.

— Я не люблю солянку, вы слышите! Я не хочу этой мерзости в моем доме! Выбросьте все это на помойку! Немедленно!

Разгневанная женщина ударом ноги опрокинула столик со стаканами и бутылками и выбежала из комнаты.

— Она тоже сошла с ума, — прошипел Смокер. — Кстати, если так продолжится, мы все вскоре станем буйно помешанными!

Эдмонд принялся нервно расхаживать по комнате, бормоча под нос:

— Песня… Песня… Да, да, я начинаю соображать, точно вам говорю!

Смокер бросил многозначительный взгляд на Брума, который с недоверием и страхом следил за молодым человеком.

Но Эдмонд вскоре успокоился. Он сел и со смехом сказал:

— Не беспокойтесь обо мне и не обращайте внимания на мое умственное состояние. Давайте продолжим разговор. Прежде всего надо отыскать Ибботсона. Я не понимаю, что с ним случилось. Что вы думаете о нем, Смокер?

— Грубиян, но не злобный. Мы с ним самые старые обитатели Брайтона.

— Вдовец или холостяк?

— Холостяк. Поговаривают, что он вроде обручен с Полли Таггс, служанкой дам Банстор, но эти дамы даже слышать об этом не хотят. Эта Полли — простая пустышка, но очень сговорчивая.

— Мне кажется, еще не зашла речь о существе, которое считают волком-оборотнем, — продолжил Белл.

Смокер усмехнулся:

— О нем редко говорят в Брайтоне. Мой друг Брум изредка говорил о нем, когда заходил выпить пивка. Кроме него, никто в деревне не упоминал о нем, кроме Снайдера Скрю. Ни я, ни мои, ни Ибботсон, ни бедняжка Полли никогда не видели чудовище, иначе чаще бы говорили о нем.

В этот момент Эдмонд Белл наклонился к очагу и выхватил старый фетровый тапок.

— Эге, старый тапок, который принадлежал Полли, — усмехнулся Смокер. — Какая грязнуля эта служанка! Конечно, за пять шиллингов в неделю и скудную пищу дамы Банстор не могли нанять порядочную прислугу!

Эдмонд внимательно оглядел тапок.

— Будьте любезны, позовите Полли.

Брум повиновался и вскоре вернулся.

За ним тащилась служанка, волоча ноги и чуть не плача, как обычно.

— Полли, — любезно обратился в ней Эдмонд, — не думаю, что вы еще долго будете в услужении мисс Банстор, когда мы освободимся из этой снежной тюрьмы.

Служанка уставилась на него громадными пустыми глазами и тут же застонала:

— Меня увольняют? Но… я ничего не сделала. Господи, я больше никогда не найду места.

— Но вы выйдете замуж за Фила Ибботсона, не так ли?

Полли спрятала лицо в засаленном переднике и зарыдала пуще прежнего:

— Увы, нет! Мисс не желает этого!

— Ладно, не плачьте, — продолжил Эдмонд небрежно, — ваше дело идет к развязке, поскольку вы расхаживали вместе с ним. Смотрите… табачная жвачка расплющена вашей подметкой.

Полли покраснела и едва слышным голосом пробормотала, что они с Филом по ночам разгуливали по замку. Но он ни разу не завел разговора о свадьбе.

Эдмонд отослал ее в кухню. Красная от стыда, она поспешно вышла из зала.

— Теперь мы знаем тайну ночных прогулок Фила, — улыбнулся Смокер. — Бедняга! Надеюсь, с ним ничего не случилось!

Эдмонд замолчал, уставившись на пламя.

Мысли его были запутанны, тайна, которую он хотел выяснить, казалось более туманной, чем когда-либо, хотя там и сям вспыхивали огоньки, пронзающие окружающий туман.

— Когда схватим Симпла за шкирку, узнаем больше, — заявил Смокер с торжественностью судьи. — Мы сможем извлечь истину их этого жалкого тела, мистер Белл.

Брум взял урчащий чайник с огня и принялся готовить ромовый грог.

— Мне кажется, снежная буря чуть поутихла, — сказал он. — Ветер скоро сменится на северо-восточный, разгонит снежную массу, проделает в тучах дыры, и мы сможем выйти из дома. Но придется ждать еще несколько дней.

Эдмонд поднял руку:

— Вы ничего не слышите?

Смокер прислушался. Когда сыщик глянул на Брума, то увидел, что слуга невероятно побледнел.

— Шум доносится со двора колясок, — пробормотал он. — От ворот… Господи, в ворота стучат!

Смокер недоверчиво вскрикнул:

— Кто это может быть? Кто может стучать в ворота, заваленные двенадцатью футами снега?

— Пошли и посмотрим, — решил Эдмонд. — Возьмите фонари и оружие, если хотите… Вперед!

Они пробежали по круговому коридору, ведущему к входным воротам, которые появились в свете их фонарей. Непрерывный стук сотрясал деревянные створки.

— Кто там? — крикнул Юпитер Брум.

— Друг! Открывайте, — ответил глухой усталый голос.

— Господи! — хором воскликнули Брум и Смокер.

Засовы убрали, и ворота со скрипом открылись. В холл ворвался настоящий вихрь снега. Человеческое ли существо с трудом преодолело плотную завесу и переступило порог? Человек с трудом смахнул снег, и вскоре появилось худое выдубленное лицо. Человек был незнаком Эдмонду, но его спутники не были удивлены.

В дом вошел Снайдер Скрю!

Глава 9

За запретной дверью

— Мистер Белл, — заявил Снайдер Скрю, согревшись у огня, — так называемый волк-оборотень в данный момент попал в западню. Осталось только взять его за шкирку.

Эдмонд пораженно поглядел на него:

— Вы меня знаете, мистер Скрю?

— Меня зовут вовсе не так, — тягучим голосом ответил человечек. — Мое настоящее имя Морлох Хейнс, я инспектор Скотленд-Ярда. Ваш уважаемый отец меня совсем не любит, поэтому я уже два года живу в Брайтоне, но пока никак не могу поймать пресловутого волка-оборотня.

— Я рад встретиться с вами, сэр, — сердечно сказал Эдмонд.

— Действительно! А я не очень рад встрече, мистер Белл. Подумайте только: два года инспектор специальной бригады Скотленд-Ярда тщетно пытается арестовать проклятое существо. И вот приезжает неоперившийся юнец — простите за выражение, но это именно так, — и за несколько дней выбивает у меня почву из-под ног.

Эдмонд покраснел и отрицательно покачал головой.

— Я не думаю, что вы что-то обнаружили, — продолжил Хейнс. Глаза его горели надеждой. — В любом случае я поспешил, иначе бы все обернулось плохо. Нелегкое дело проползти под снегом более мили… К счастью, переменился ветер, что помогло мне. Уже несколько часов он дует с северо-востока и уже начал сметать снег.

— Ваш дом взорвал таинственный фиолетовый луч, — сказал Эдмонд. — Могу сказать, что счастлив, ибо вас там не было.

— Фиолетовый луч! Что вы знаете о фиолетовом луче? — спросил инспектор, поджав губы.

— Не скрою от вас, инспектор, я все же обнаружил кое-какие мелкие вещи, — ответил Эдмонд. — Я пока не знаю, под чьей личностью прячется волк-оборотень, но мне осталось немного, чтобы выяснить это. Обещаю вам.

— Нет! — вскричал Хейнс.

— Подождите, сэр! Во всяком случае, я знаю, что речь идет о немецком шпионе.

— Как, — снова вскричал инспектор, — вам уже удалось узнать это?

— Даже больше! Я знаю, что он ищет изобретение, которое Военное министерство поручило мистеру Деннмарку довести до ума. Зная, что доктор Деннмарк работал над ним, шпион спрятался в Брайтоне под чужим именем. Теперь, когда работа завершена, он явился украсть аппарат, излучающий фиолетовый луч. И честное слово, думаю, ему удалось завладеть им!

— Не говорите этого! — снова вскричал Хейнс.

— Успокойтесь, он еще не унес его… Но, думаю, это скоро случится, потому что, если вам помог северо-восточный ветер, он поможет и ему.

— В таком случае идем немедленно в Южную башню, — приказал инспектор.

Эдмонд почти сурово глянул на него:

— По-вашему, инспектор, ночные сигналы должны были завлечь его в ловушку. Вы надеялись завоевать его доверие, выдавая себя за друга, за сообщника. Но человек слишком хитер. Он не позволит схватить себя, поскольку, зная, как функционирует излучатель фиолетового луча, взорвет дом.

Хейнс опустил голову.

— Да, вы правы, — признал он.

— Именно в Южной башне мистер Деннмарк спрятал свою адскую машину, но поскольку речь идет о небольшом аппарате размером не больше сверчка, полагаю, он перенес его в другое место.

— Но куда?! — воскликнули Брум и Смокер, которые до сих пор слушали и молчали.

— В единственное место замка, куда доступ запрещен. Я говорю о кабинете доктора Деннмарка в конце коридора второго этажа.

— Невозможно! — воскликнул слуга. — Только мистер Деннмарк имеет ключ. Уверяю вас, это специальный ключ.

— Верю, — сухо ответил Эдмонд, — но представьте, что в дело вмешался ловкий взломщик.

— Взломщик! Здесь, в доме!

— Да…

Хейнс кивнул. В его глазах было восхищение.

— Вы очень сильны, мистер Белл, ибо на то, что вы обнаружили за несколько дней, я потратил без малого два года.

— Я уже воспользовался отмычкой, — продолжил Эдмонд, — и в тот день видел восхищение в чьих-то глазах.

— Очень хорошо, — сказал Хейнс и улыбнулся, расслабившись. — Пошли в кабинет мистера Деннмарка.

— Позвольте мне взять кое-какие инструменты, чтобы открыть дверь, — сказал Юпитер Брум.

— Нет смысла. Уверен, она открыта.

— Почему вы сразу не отправились туда, сэр? — спросил Смокер.

— Просто потому, что час назад я еще не знал того, что знаю сейчас, мой друг, и я предвидел опасную ситуацию. И предпочел выждать, чтобы рассвело. Должен признать, я не знал о действии северо-восточного ветра!

— Значит, — зло перебил его Брум, — вы сегодня решили еще и…

— Найти волка-оборотня! Никаких сомнений!

— Тогда вперед! — вскричали Смокер и Брум.

— Минутку! Смокер может нас сопровождать, а Брум должен остаться здесь со своим ружьем. Приказ стрелять в любое подозрительное лицо. Да, да, Брум, в любого, даже в вашего лучшего друга.

Они зажгли лампы и фонари, а Хейнс проверил свой револьвер.

— Думаю, он вам не понадобится, — сказал Эдмонд.

Инспектор открыл дверь, но тут же отступил перед человеком высокого роста, очень худого, вооруженного наточенным обоюдоострым ножом, который готовился войти в зал. Эдмонд прыгнул на него, обхватил и втащил в зал. Незнакомец отбивался, как демон. Неописуемое удивление! Это была мисс Ада Банстор.

— Брум, заберите у нее нож, — спокойно приказал Эдмонд. — Привяжите к креслу и заткните рот, если не захочет молчать.

И словно забыв о ней, схватил один из фонарей и возглавил шествие. В коридоре второго этажа царила гнетущая тишина. Из кухни донесся женский смех. Миссис Смокер и две девушки не подозревали о происходящем.

— Осторожно, — шепнул Смокер. — В кабинете доктора горит свет. Глядите на полоску под дверью.

Эдмонд улыбнулся и толкнул дверь. Перед ними открылась довольно просторная, скупо обставленная комната. На столе в стеклянном подсвечнике горела большая белая свеча. Рядом стоял аппарат из блестящего металла размером не больше пишущей машинки. В воздухе плавал запах хорошего табака. В кресле сидел человек и курил трубку. Когда они вошли, он поднял голову и вежливо сказал:

— Здравствуйте, джентльмены.

— Симпл! — воскликнул Смокер.

— Тсс, — человечек поднес к губам указательный палец, — она спит. Она очень устала.

И указал на широкую кушетку, на которой лежала женщина, погруженная в глубокий сон.

Хейнс, ухмыляясь, смотрел на него.

— Займитесь им, — сказал Симпл, — хотя боюсь, что уже поздно. Кем бы он ни был, человек он мужественный.

На полу неподвижно лежало крупное черное тело. Эдмонд отступил на два шага. Его лицо посерело. Огромное волосатое тело, чье лицо было скрыто кожаным капюшоном, было… волком-оборотнем.

Хейнс осклабился еще шире.

— Превосходный костюм, не так ли? Настоящий комбинезон подводника с броней против пуль. Она, наверное, выдержит и удар фиолетового луча доктора Деннмарка.

Дрожащей рукой юный сыщик сорвал кожаную маску. Бледный свет свечей осветил обескровленное лицо Филеаса Ибботсона.

Смокер застонал, а Хейнс пожал плечами:

— Не оплакивайте его. Это самый ловкий взломщик Англии. Но он был слишком хитер, чтобы попасться живым. Уверяю вас!

Глава 10

Маски сорваны

— Вот он настоящий волк-оборотень! — завопил Смокер.

Хейнс выглядел недоумевающим и разозленным, а Симпл продолжал спокойно наслаждаться трубкой.

— Нет, — заявил Эдмонд Белл, — это не волк-оборотень! — Он склонился над телом, разорвал странный волосатый комбинезон, ощупал карманы мертвеца и достал из них револьвер. — Из этого оружия Ибботсон стрелял в волка-оборотня в первую ночь, проведенную в Брайтон-Кастл, иными словами, в того, кто расхаживал в этом наряде. Поэтому он не может быть волком-оборотнем.

— А почему он действовал в ту ночь столь таинственно? — спросил Смокер.

— Потому что хотел вернуться к своей основной профессии взломщика, — ответил Хейнс. — Он высматривал, что можно украсть.

— Верно, — добавил Эдмонд, — а история со сверчком была хитрым прикрытием. На самом деле он обходил замок, запоминая план, с целью вернуться позже, когда утихнет снежная буря.

— Если волк-оборотень не он, — вздохнул Смокер, — то кто он? — Он бросил косой взгляд на Симпла, который спокойно курил, словно происходящее его не касалось. — Почему Симпл убил Ибботсона? — продолжил Смокер.

Хейнс хлопнул себя по лбу:

— А ведь верно, Смокер прав! Скажите, Симпл, почему вы это сделали?

Симпл попросил, чтобы разговор вели тихими голосами, чтобы не разбудить спящую жену. Потом, бросив быстрый взгляд на тело кузнеца, заявил:

— Будь я волком-оборотнем, я бы убил Фила Ибботсона. Но поскольку я не волк-оборотень, я его не убивал.

— Чушь! — выкрикнул Хейнс.

— Нет! — перебил его Эдмонд Белл. — Это не чушь. Мистер Симпл не волк-оборотень. Ибботсона убил подлинный волк-оборотень. Вы, инспектор Хейнс, должны быть в курсе шпионской активности, чтобы знать, каким образом шпионы избавляются от ненужных людей.

Хейнс откашлялся и бросился к телу, приподнял тяжелую голову и принюхался.

— Вы опять правы, Белл. Этот тип наглотался цианистого калия. Вернее, его заставили его принять.

— Или вкололи, что одно и то же. Яд действует мгновенно. Затем убийца, обладающий немалой физической силой, натягивает на него комбинезон, чтобы запутать следы. Неплохо придумано, инспектор?

— Я едва не угодил в ловушку, — согласился Хейнс. — Думаю, Симпл знает больше, чем говорит. Вы опоздали, чтобы помочь Ибботсону?

— Да, — усмехнулся человечек, — я знаю больше о том, что касается меня. Я бы не стал для него ничего делать, поскольку он человек злой. Можете искать волка-оборотня. Если найдете, он ваш и хватайте его. Но если не найдете, я его убью… Он погибнет в любом случае. Но каждый будет действовать самостоятельно.

Эдмонд положил руку на плечо странного старика и любезно сказал:

— Вы с женой испили чашу страданий, мистер Симпл. Ваш дом был разрушен вражескими дирижаблями…

— И убиты два моих ребенка, — всхлипнул бедняга.

— Шум выстрелов пробудил у вас воспоминание об ужасной лондонской ночи. Вы инстинктивно схватили свой пистолет и выстрелили в воздух… в воображаемый цеппелин.

— Да, — кивнул Симпл, — ведь я безумен… опасно безумен. Как и жена. Мы не найдем покоя, пока не убьем нескольких из этих убийц. Теперь вы знаете все. Оставьте меня в покое. Но повторяю, если не убьете волка-оборотня, его убью я.

— Значит, вы знаете, кто он! — воскликнул Хейнс.

— Это мои дела, сэр, и попрошу больше меня не беспокоить.

— Вернемся в обеденный зал! — сухо приказал Эдмонд.

Они вошли в зал, когда миссис Смокер, Марта и Полли Таггс появились, чтобы пожелать всем спокойной ночи, и увидели связанную мисс Банстор и охраняющего ее вооруженного Брума.

Полли взвизгнула:

— Что сделала эта бедная мисс?

— Хейнс, закройте дверь на двойной оборот ключа, — шепнул Эдмонд на ухо инспектору. Потом огляделся и удовлетворенно улыбнулся. — Хорошо! Все, замешанные в этом деле, присутствуют. Инспектор Хейнс, прошу вас арестовать преступника, прятавшегося под личиной волка-оборотня.

Хейнс печально пожал плечами:

— Помилуйте, Белл. Я проиграл. Скажите, кого я должен арестовать?

— Согласен, — сказал юный сыщик. — Просто персону, которая, как любой уважающий себя немец, любит солянку! — И с револьвером в руке развернулся, готовый выстрелить. — Полли Таггс, не двигайтесь, или всажу вам пулю в лоб.

— Не может быть! — хором вскричали Смокер и Брум.

Полли Таггс рухнула в кресло. На ее лице играла издевательская улыбка. Выражение тупости исчезло. Она заговорила четким энергичным голосом:

— Мне все равно. Поскольку я потеряла аппарат Деннмарка, моя жизнь ничего не стоит ни для меня, ни для моей родины. Я сдаюсь.

Хейнс положил ладонь на ее руку.

— Именем закона… — начал он, едва сдерживая волнение. — Вы не Хильда Сторхвальд?

— Графиня Хильда фон Сторхвальд, — с улыбкой поправила она его.

Вдруг послышался яростный голос.

— Она убила мою сестру! — выкрикнула мисс Банстор, сумевшая вытолкнуть изо рта кляп.

— Я действительно с удовольствием подтвердила бы, что убила эту дорогую Эмили, — заявила пленница. — Увы, это не так! Она погибла из-за собственной оплошности. Увидев, как я вышла из комнаты, она не побоялась проследить за мной. Уже в этот момент ее жизнь была в опасности. Я была обязана отделаться от нее. Но меня опередила эта сумасшедшая миссис Симпл. Держите крепче этих чокнутых, мистер Белл. У этих существ исключительно развиты чувства. Не знаю, каким образом она установила, что я была немкой и врагом. Темнота подвела ее. Она убила Эмили вместо меня. — Шпионка бросила на Эдмонда Белла хитрый взгляд. — Потом появились вы, мистер Белл, я вас оглушила… Я сохранила вам жизнь, не зная, насколько юный парнишка опасен для меня.

И нагло рассмеялась.

— Значит, это вы промыли мою рану и дали понюхать эфир?

— И не думайте! Я не медсестра. Эти услуги вам оказал добряк мистер Симпл.

— Почему вы убили Ибботсона?

— Мы были обручены… По крайней мере, так думал этот дурак. Мне было нужно его умение взломщика, поэтому я связалась с ним. Увы, он стал меня подозревать. Слишком много трепался о сверчке. Я должна была скрыться этой ночью и ждала, когда северо-восточный ветер разгонит снег. — Она снова рассмеялась. — Я предусмотрела эту снежную бурю, как и доктор Деннмарк. Я тоже доктор наук и долго работала в обсерватории Трептова.

— Жаль, что вам иногда мешали готовить солянку, хотя она вызывает отвращение мисс Банстор, — усмехнулся Эдмонд.

— Увы, никто не совершенен, — вздохнула шпионка.

* * *

Через три дня Эдмонд вернулся в родительский дом в Лондоне. И увидел отца сидящим перед шахматной доской напротив… мистера Деннмарка.

— Я запретил ему возвращаться в Брайтон. Ему не только грозила большая опасность. Он бы запутал все, — заявил Дэвид Белл.

— И взвалил всю ответственность на мои плечи! — пожаловался Эдмонд.

— Я был уверен в тебе, мой мальчик, — серьезным тоном ответил отец.

Эдмонд сказал себе, что эта похвала была лучшей из всех, которые он слышал!


ПРИЗРАЧНЫЙ ПОЕЗД НА ПУСТОШИ

LE TRAIN FANTÔME SUR LA LANDE

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 1

Железнодорожное происшествие в девяти милях от путей

Нельзя отрицать, что перед Эдмондом Беллом открывалась яркая карьера сыщика. Скотленд-Ярд был готов включить его в одну из специальных бригад, но отец был категорически против. Однако позволил ему слушать лекции по криминологии кроме обычных курсов в кенсингтонском колледже. Это было единственное послабление.

— Никогда не забывай, что становление сыщика обеспечивают не успехи, а неудачи. Особенно в начале карьеры, — любил повторять Дэвид Белл, ибо, как все отцы, имеющие чудо-ребенка, он, несомненно, волновался, видя, насколько легко Эдмонд добивается успеха во время своих расследований. Но сын его вовсе не был чудо-ребенком. Он был парнем очень волевым, не робкого десятка, предприимчивым и терпеливым. Его ум всегда стремился к логическим построениям. После великолепного завершения дела «Снежного волка-оборотня» и нескольких других менее значительных дел Эдмонд решил временно заниматься только научной и философской учебой. Но человек предполагает, а Бог располагает…

В конце лета, сдав трудный экзамен, Эдмонд почувствовал необходимость в отдыхе, и отец отослал его в деревню к одному из своих хороших знакомых, молодому сельскому доктору Керленду.

Бромхилл был прекрасным приютом для усталых мозгов. Скорее хутор, чем деревня, он административно зависел от Даггертона, довольно крупного поселка, расположенного в трех милях от хутора. Поскольку природными красотами местность не славилась, туристы появлялись редко. Не было и промышленности, ибо древние гранитные карьеры были заброшены четверть века назад по причине нерентабельности.

Как врач, Керленд не мог похвастаться большими заработками. Жители Бромхилла отличались хорошим здоровьем. Но зачастую он прирабатывал, оказывая ветеринарные услуги. Заработки его мало заботили, поскольку он обладал довольно круглым состоянием. Как многие обеспеченные молодые люди, он имел своего любимого конька: увлекался историческими исследованиями.

О Бромхилле никогда не упоминали ни в каких научных мемуарах, и доктор Керленд решил, что в давние времена римляне здесь разбили лагерь и даже построили город. Этого было достаточно, чтобы он приобрел деревенский дом в нескольких милях от хутора и разбил великолепный парк. И теперь вел праздную жизнь в окружении нескольких верных слуг.

Когда юный Эдмонд прибыл на вокзал Карстон, он не подозревал, что его вскоре ждет новое приключение. Коляска врача уже ждала перед крохотным вокзалом Карстон. Доктор шел ему навстречу с распростертыми объятиями.

— Нам предстоит довольно длинный путь до дома, — объявил он Эдмонду, поздоровавшись. — Бромхилл стоит далеко от железной дороги и дорог с большим движением. Поедем по проселку, чтобы попасть в Цезарь-Манор.

— Цезарь-Манор? — Эдмонд бы заинтригован.

Врач расхохотался:

— Пока это единственный след пребывания римлян, обнаруженный в Бромхилле. Я так назвал свой дом. И окружил его колоннадой в напоминание об античном Риме. — Керленд щелкнул кнутом, и крупная мирная кобыла неторопливо тронулась с места. Небольшое ландо стало раскачиваться, как лодка в кильватере лайнера. — Сделаем небольшой крюк, — предупредил врач. — Надо посетить одного пациента на хуторе «Пять Домов».

— Серьезный случай?

— Мог быть им. Конечно, удар был сильный, но у пострадавшего нет никаких переломов… По правде говоря, я теряюсь в догадках!

— Как же так, доктор? — удивленно спросил Эдмонд, ибо знал, что Керленд прошел хорошую школу.

— Я говорю не о ранах, а о самом несчастном случае. Кстати, мы сейчас будем на месте, а поскольку я знаю, что вы крайне любопытны, можете сами составить свое мнение.

Дорога стала каменистой. Доктор замолчал и крепко схватил вожжи, чтобы не опрокинуть коляску в канаву. Эдмонд лениво оглядывал меланхоличную местность, залитую солнцем. По обе стороны дороги вдаль тянулась пустошь с редкими зарослями вереска и кривых сосенок. Вдали, над прудами носились чибисы и чирки. Изредка мелькали белые хвостики разбегающихся диких кроликов. После долгой тряски Эдмонд с облегчением увидел несколько крыш на опушке рощи.

— «Пять Домов»? — спросил он.

— Они самые. Приехали. Мой пациент живет в первом доме. Вон та ферма с глинобитной крышей. — Ландо остановилось, и кобыла тут же принялась щипать листву кустарниковой ограды. — Хелло, Бабсон! — крикнул врач.

Из-за ограды высунулась голова высокого, крепко сбитого мужчины. Он приподнял соломенную шляпу.

— Как Патси?

— Хорошо, доктор. Раны рубцуются. У нее появился аппетит. Когда миссис Глассворс навестила меня, она схватила ее шляпу, наверное, из-за украшающих ее цветов.

— Патси зовут кобылу, — объяснил Керленд, заметив удивление юного гостя. — Ей не повезло, но вскоре она оклемается и встанет на ноги.

— Не могу сказать того же о моей коляске, — с сожалением пробормотал Бабсон. — Она полностью разбита. Я все время спрашиваю себя, что случилось?

— Не засни на облучке, наверняка знал бы, — строгим голосом сказал врач.

— Я сплю только дома, возвращаясь вечером домой. Патси знает это и не нуждается во мне, чтобы найти дорогу, — обиженно возразил фермер.

Доктор и Эдмонд выпрыгнули из ландо. Бабсон тут же схватил Эдмонда за руку, радуясь, что может рассказать свою историю новому человеку.

— Мы возвращались из Саттла втроем. Я, Патси и моя коляска. Как обычно, я дремал. Должен сказать, мне лучше всего спится в коляске. Резкий удар разбудил меня, и я оказался посреди огорода, который видите отсюда. Патси ржала от боли и страха. На первый взгляд она была серьезно ранена. А коляска превратилась в щепки. Смотрите сами, молодой человек.

Место происшествия было рядом, на повороте дороги, на расстоянии ружейного выстрела от фермы.

Эдмонд последовал за мужчиной и оказался перед бесформенной грудой деревянных деталей: сломанного дышла и скрученной пары колес.

— Столкнулись с автомобилем? — осведомился Эдмонд.

— Автомобилем? Помилуй бог, молодой человек, автомобиль даже не проедет по этой проселочной дороге.

— Кстати, автомобиль оставил бы следы шин в мягкой земле, не так ли? — вступил в разговор подошедший доктор Керленд.

— Несомненно, — пробормотал Эдмонд и спросил: — Вы ничего не трогали?

— Нет, — проворчал фермер. — Куда спешить. Всегда есть время, чтобы убрать этот хлам.

Юный сыщик внимательно осмотрел бортовую панель коляски. На одной из поперечин виднелся красноватый круг. Панель была пробита насквозь.

— Ржавчина! — заинтригованно прошептал Эдмонд. — Здесь проходит железнодорожный путь? — спросил он.

— Вы попали в точку! — крикнул Бабсон. — Да, да! Когда-то здесь были проложены пути.

— Что вы обнаружили, Эдмонд? — спросил Керленд с горящими от любопытства глазами.

— Удар буфера поезда…

— Точно, точно! — подтвердил возбужденный фермер. — В меня въехал призрачный поезд.

— Призрачный поезд?! — недоверчиво воскликнул Эдмонд Белл.

— В окрестностях Бромхилла нет никаких железнодорожных путей, — мрачно сказал доктор Керленд. — Ближайшие проходят между Даггертоном и Карстоном, там, где я вас встречал. В девяти милях отсюда!

Глава 2

Выстрел, который не был выстрелом

— Если я правильно понял, — заявил Эдмонд Белл, — здесь говорят о призрачном поезде! Я спрашиваю себя, как может выглядеть это устройство и как оно выходит на сцену?

Оба сидели на галерее в Цезарь-Манор. Тяжелый запах последних отцветающих роз наполнял воздух. На западе горизонт краснел последними всполохами.

— Это первое весомое появление, если так можно сказать, невидимой машины, — ответил доктор. — До сих пор всю чушь о поезде несли известные пьяницы. Нат Дуг слышал гудок поезда посреди вересковой пустоши Даггертона. А через несколько минут он расслышал шутки группы веселых пассажиров. Ник Рамбл, овцевод из Бэкрайза, слышал стук колес, свист пара и три гудка. Кроме того, заметил красные огни умчавшегося в ночь состава.

— И каждый раз на пустоши Даггертона?

— Нет, на границе леса, тянущегося от Бромхилла до Саттла. Я себя уже спрашивал, не природное ли это явление. Миражи вещь довольно нормальная, и в звуковом эхе нет ничего необычного. Иногда их сопровождают таинственные осложнения, неведомые науке. К примеру, звуковая фата-моргана.

— А красные фонари Ника Рамбла?

— Самовнушение! Звуковые ощущения накладываются на световые ощущения. Частое явление у невротиков и выпивох.

— Однако коляска Бабсона не имеет отношения к теории звука и света, — с улыбкой возразил Эдмонд. — Чисто материальный факт.

— Вы правы, — кивнул доктор.

— Раны животного тоже вызваны столкновением?

— Нет. Только щепками коляски и шоком. Движущийся предмет не ударил Патси, — доктор Керленд красноречиво махнул рукой. — Ба! Укажите мне любой район в мире размером в квадратную милю, где суеверие не издевается над разумом! — Он стукнул по столу, чтобы позвать слугу и заказать свежий чай. Но слуга не ответил на его призыв.

— Где дьявол носит этого Маджа? — недовольно проворчал он.

Мадж был человеком величественного облика, который состоял на службе отца Керленда и из верности последовал за его сыном в деревенскую глушь Бромхилла.

— Готов биться об заклад, что снова взобрался на бельведер балкона и глядит в бинокль на велосипедистов.

— Обычное развлечение, — рассмеялся Эдмонд. — Но я не заметил здесь особого скопления велосипедистов.

— Как я болен страстью к римской античности, — улыбнулся Керленд, — так и Мадж готов видеть велосипедистов повсюду. В молодости, будучи членом велосипедного клуба, он добился известности, проехав на велосипеде от Гастингса до Абердина. Неплохое расстояние… Гляньте на верх этой башни! Видите этого паяца, который со своим биноклем крутится во все стороны, как флюгер…

Жилище доктора Керленда отличалось фантазийным архитектурным стилем. Фасад с белой колоннадой немного напоминал римскую виллу, а западная часть выглядела псевдосредневековой. Над разнородным ансамблем возвышалась высокая башня с бойницами. На крыше виднелся крепкий силуэт сира Маджа, который поворачивал свою подзорную трубу от Саттла до Даггертона и обратно.

— Эй, Мадж! — крикнул хозяин, раздраженный поведением своего слуги.

Мадж услышал зов хозяина, но не выказал никакого желания подчиняться. Напротив, замахал руками, словно говоря: «Да, да, спускаюсь, но пока я занят».

— Вы только посмотрите! — вздохнул Керленд. — Каковы современные слуги. Сначала собственные дела, а потом чай хозяину. О, времена, о, нравы!

Эдмонду ситуация показалась комичной. Он с удовольствием разглядывал Маджа, торчащего на башне. И вдруг произошло нечто необычное. Подзорная труба выскользнула из рук слуги, и тут же послышался приглушенный звук выстрела.

— Боже! — воскликнул Эдмонд. — В Маджа выстрелили!

Забыв о хозяине, который панически застыл, Эдмонд выбежал из сада и бросился в сторону, откуда, похоже, раздался выстрел. Перед ним стелилась бесконечная вересковая пустошь, освещенная красноватым светом заходящего солнца. Ни малейшего следа стрелка. Над соседним болотом, в котором одиноко устроилась ленивая выпь, носились синие чирки. Белл тряхнул головой. Он бывал во многих болотистых местах и хорошо знал поведение водной фауны. И удивился, что чирки спокойно продолжают полет после выстрела, а выпь даже не перестала ловить рыбу. Обычно, когда над болотом раздается выстрел, возникает всеобщая паника. Из зарослей рогоза вылетают стаи птиц. Многие поднимают крик, а выпи пугают всех воплем.

— Значит, — решил Эдмонд, — здесь некая тайна. Посмотрим, что с Маджем.

Слуга оживленно разговаривал с доктором Керлендом.

— Я заметил велосипедиста, сэр. Уверяю, я его видел. Он катил по дороге между Бромхиллом и Бэкрайзом. И вдруг исчез. Но я его узнал. Это был мистер Парр, бакалейщик.

— Боже, не неси чуши, Мадж! — прервал его доктор. — У мистера Парра нет велосипеда, и он никогда в жизни не садился на него.

— Слушая вас, можно подумать, что в Бромхилле и его окрестностях велосипед исключительная вещь, — сказал Эдмонд, присоединившись к разговору.

— Именно так, Эдмонд, — ответил Керленд. — Ни один житель Бромхилла и Бэкрайза не имеет велосипеда. Два или три имеются в Даггертоне. Но они редко проезжают здесь. Самое любопытное то… — Он подозрительно покачал головой и пробормотал: — Есть велосипедисты вроде призрачного поезда. Вроде духов, которые появляются и исчезают неизвестно, как и почему.

— Велосипедист стрелял в вас, Мадж? — спросил Эдмонд.

Слуга удивленно повернулся к нему.

— Нет, сэр. Но что-что странное случилось. Я услышал приглушенный стук и ощутил удар в предплечье. Но это не выстрел. Глядите сами.

Вытянув руку, Мадж показал между запястьем и локтем синяк, вокруг которого начала разбухать ткань.

— Удар крепким кулаком или камнем, брошенным издалека, — сказал доктор Керленд, глядя в сторону, где Мадж якобы видел велосипедиста.

Пока слуга, бывший в шоке, ходил на кухню, Эдмонд заявил хозяину:

— Честное слово, доктор, стоит признать, что в воздухе пахнет тайной, хотя ничего трагичного не произошло! Тайна! Может, слишком сильное слово. Я бы сказал, что происходят непонятные вещи, которые шокируют в повседневной жизни. Суеверие? Слишком простое объяснение. Какое-то коллективное помешательство? Объяснение слишком расплывчато: люди, не умеющие ездить на велосипеде, выстрел, который не является выстрелом, — перечислил Эдмонд. — Да, над этим стоит поразмыслить, если не приступить к расследованию.

Керленд был согласен.

— Предлагаю нанести визит мистеру Парру. В любом случае, этот бакалейщик интересный персонаж.


Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 3

Растерзанный баран

Главным зданием в «Пяти Домах» было жилище мистера Парра, единственного коммерсанта хутора Бромхилл. Выстроенное из местного камня, оно было окружено садом, могущим вызвать зависть любого владельца замка.

Мистер Парр, уважаемый холостяк, выглядел на пятьдесят, хотя давно перешагнул шестидесятилетний рубеж.

Комната, выходящая на улицу, служила магазинчиком и смотрелась скудно, несмотря на обилие пищевых продуктов. Заднее помещение было уютнее: круглый крепкий стол посредине, шесть стульев и шесть удобных кресел. Здесь мистер Парр торговал пивом — отличным местным пивом, а также виски, бренди, портвейном, шерри и французским вином. Но этот зал не выглядел трактирным залом. Он больше походил на клуб. Соседи приходили сюда выпить, покурить и поболтать. Они считали, что приходят не в таверну, а в свой клуб, хотя были простыми фермерами вроде Бабсона и Дуга, мелкими рантье, как Кервуд и О’Нейл, овцеводами, как Ник Рамбл и Севентос, или бродягой, каким был Брам Три. Главные собрания клуба происходили в четверг. В этот день являлись все члены клуба. Клубмены без меры пили и курили почти до одурения.

Был четверг. Мистер Парр проверил время по карманным часам и сравнил его с настенными часами. Он знал, что члены клуба вскоре соберутся. Он расставил кресла вокруг стола, вытащил из старинного шкафа стаканы, новые трубки и большой сосуд с голландским табаком, потом свистнул своему слуге Эйбу Баншуку. Гротескного облика мужчина выбрался из глубин сада и, волоча ноги, вошел в комнату, вытирая руки о невероятно грязный передник и жуя кусок табака.

— Эйб, ты знаешь, что тебе запрещено жевать табак в дни собраний клуба, — строго сказал мистер Парр.

— Собрание? — пробормотал Баншук. — Да, да, я понял, но я не поймал ни одного скворца, иначе изжарил бы. Сожалею, но люблю жареную птицу.

— Господи! Кто тебе говорит о скворцах и жареных птицах, дурак! Надень ливрею, чтобы выглядеть прилично, когда придут джентльмены.

— А где эти джентльмены? — проворчал Баншук. — Я ни одного не поймал, а у меня лучшие сети в округе. Смотрите, солнце садится. Пойди я в лес, поймал бы бекаса. Но я хочу спать, пойду и лягу.

— Как? Ложится спать в четверг вечером, когда собираются все члены клуба! — разъяренно вскричал мистер Парр. — Все будут здесь в десять часов.

— Так поздно? — спросил Эйб Баншук.

— Ты думаешь, идиот, что члены клуба ложатся спать в такую рань? Иди в погреб за бутылками и не будь таким мрачным.

Эйб наклонил голову и спустился по ступенькам в погреб, пока мистер Парр набивал свою длинную гудскую трубку. Потом вышел на порог, чтобы подышать свежим вечерним воздухом. Голубоватое гало обнимало далекие вершины деревьев, а кустарники медленно растворялись в надвигающихся сумерках. Бабсон, ближайший сосед, в воскресном костюме курил сигару, опершись на ограду своего огорода.

— Вижу, как идет Ник Рамбл, — крикнул он мистеру Парру. — И замечаю Кирквуда Севентоса на дороге из Саттла. Мистер Парр, клуб сегодня соберется в полном составе. Кстати, вон Брам Три, который пересекает пустошь Даггертона и… вижу со стороны Бэкрайза пару фигур. Дьявол! Это доктор Керленд вместе со своим гостем! Да, да, это они. Они уже встретились с Брамом Три.

— Хороший будет вечер, — отозвался мистер Парр.

Вдруг оба человека вздрогнули, Бабсон оттолкнулся от изгороди, а бакалейщик от удивления закусил длинный чубук трубки.

— Что это? Ты слышал, Бабсон? — в замешательстве воскликнул он.

— Надо быть глухим, чтобы не услышать, — выругался Бабсон. — Снова проклятый шум!

Продолжительный гудок разнесся над вереском и завершился тремя короткими нотами.

— Призрачный локомотив! — в ярости воскликнул Бабсон, вспомнив о раненой лошади и сломанной коляске.

— Там что-то случилось, — пробормотал мистер Парр, ткнув пальцем в дорогу, ведущую в Даггертон.

В полумраке два друга увидели Ника Рамбла, быстро исчезнувшего за дюной. Он размахивал руками и звал Брама Три и его двух спутников присоединиться к нему. Несомненно, произошло что-то необычное, поскольку троица припустила вслед за Ником и тоже исчезла за дюной.

— Бегу туда! — крикнул Бабсон.

И, не открывая калитку, перескочил через ограду. Что происходило позади дюны?

Когда Брам Три, доктор Керленд и Эдмонд Белл присоединились к овцеводу, тот с неуверенным видом разглядывал истоптанную песчаную площадку.

— Кровь! — с отвращением крикнул Брам Три.

— Это Боб! — завопил Ник Рамбл. — Лучший баран стада. Я отпускаю его свободно бродить по вересковой пустоши, а теперь его убили.

— Кто? — спросил доктор Керленд.

— Вы слышали гудок? — продолжил овцевод. — О чем говорить, как не о проклятом поезде, который всех сведет с ума, а потом прикончит, как убил Боба.

Врач наклонился над искалеченным телом барана. Боб был великолепным животным, а теперь превратился в кровавую кучу костей и крови.

— Животное буквально разорвано, — пробормотал Керленд, поворачиваясь к Эдмонду.

Студент отошел от группы и внимательно разглядывал землю.

— Следы? — спросил врач.

— Ни одного, — ответил юный сыщик.

— Призрак, даже поезд, не оставляет никаких следов. Это известно всем, — наставительно сказал Брам Три.

Эдмонд глянул на Керленда блестящими глазами.

— Иными словами, слишком мало следов, — твердо заявил он.

— Я не совсем понимаю!

Эдмонд отвел его в сторону.

— Боб, по крайней мере, не животное-призрак, не так ли?

— Конечно!

— Он должен был оставить отпечатки четырех копыт в песке? Смотрите сами, доктор, нет ни одного!

— Еще непонятнее, чем всегда! — вздохнул доктор Керленд.

— Вы находите, — усмехнулся Эдмонд. — Поговорим позже. Истерзанный баран не мог не оставить следов, в отличие от призрачного поезда.

— Вы уверены, сыщик? — кисло пошутил доктор.

Эдмонд Белл стал серьезным.

— Интересно, почему такие вещи случаются, — проворчал он.

— Я просто с ума схожу, — простонал Ник Рамбл. — Пошли скорее к Парру. Мне нужен стакан рома или виски.

Парр, Севентос и Кирквуд ждали их у дверей клуба. Ник Рамбл сразу рассказал о страшной находке на вересковой пустоши Даггретона.

— Скорее дай мне выпить, Парр, — потребовал он, — поговорим потом.

— Посвятим нашу встречу специально этому инциденту, — с некой торжественностью объявил Парр. — Жаль, что собрались не все, ибо нет Дуга и О’Нейла.

— И Бабсона нет, — сказал Брам Три.

Мистер Парр смутился и сказал, что такое невозможно, поскольку видел, как Бабсон бежал к дюне.

— Мы никого не видели, — заявил Три, — и это меня удивляет. Расстояние между домом и дюной совсем небольшое. Он не мог остаться незамеченным.

— С ним случилось несчастье! — выкрикнул мистер Парр.

Все схватили кучерские фонари и лампы. Доктор Керленд возглавил шествие вереницы людей, отправившихся на поиски исчезнувшего Бабсона.

Глава 4

Пострадавший фермер

Подойдя к месту, где лежал искалеченный баран, люди, молча переглянулись: ни малейшего следа Бабсона. Раздосадованный, как и прочие, Эдмонд оглядел огромную темную бескрайность.

— Где мистер Парр? — спросил он.

— Остался дома.

— Жаль! Он единственный, кто видел Бабсона, направлявшегося к нам.

— Что касается меня, — заявил Ник Рамбл, — я не видел Бабсона.

— Весьма возможно, — ответил доктор Керленд. — Мы были слишком заняты странным происшествием с бараном и не смотрели, кто к нам идет.

Белл глянул в сторону хутора, где светились только окна жилища мистера Парра. Потом прошептал на ухо врачу:

— Мне трудно представить, чтобы такой человек, как Бабсон, растаял, словно дым под ветром на отрезке в три четверти мили, тем более что с обеих сторон были люди.

Но Керленд не слушал его. Он пытался взглядом пронзить темноту.

— Смотрите… кто-то спешит к нам по дороге из Бэкрайза.

Все закричали:

— Эй, Бабсон! Эй, Бабсон! Сюда!

— Доктор Керленд с вами? — крикнул человек, не ответив на вопрос.

— Честное слово, это Мадж! — удивленно воскликнул доктор. — Что случилось, Эбенезер?

— Мистеру доктору надо немедленно вернуться домой.

— Так срочно? — недовольно спросил Керленд. — Мое присутствие необходимо здесь.

— В Цезарь-Манор кое-что произошло, — продолжил Мадж, оказавшись в круге света.

— Что? — проворчал Керленд. — Говори же!

Лицо Маджа было бледным и растерянным, а его крупное тело тряслось, как осиновый лист.

— Он не умер, — прошептал он, — но ему очень плохо.

— О ком ты говоришь?

— Конечно, о Бабсоне. Вы должны знать, с ним что-то случилось, поскольку приняли его за меня, — продолжил Мадж.

«Бобсон в Цезарь-Манор, — подумал Эдмонд Белл, — весьма странно».

Люди тут же пустились в путь, спеша к дому доктора.

— Я дал ему понюхать эфира, а Маргарет уложила на походную койку в дальней комнате. У него шла кровь из носа, изо рта и ушей, и он несет какую-то чушь. Боюсь у него травматическая лихорадка.

— Что с ним случилось? И как он добрался до моего дома?

Мадж пожал плечами:

— Откуда мне знать! Я смотрел в открытое окно своей комнаты в уверенности, что вижу велосипедиста…

— Почему вы в этом так уверены, мистер Мадж! — перебил его Эдмонд.

— Такое было не впервые, — уклончиво ответил слуга. — Доказательство, я внезапно увидел свет карбидной лампы. Словно белый луч скользил над вереском. Тут же услышал жалобные стоны позади ограды. И нашел там Бабсона…

Они приблизились к дому врача. Маргарет, услышав шаги, выбежала им навстречу.

— Поспешите, доктор. Силы несчастного убывают прямо на глазах.

Люди шли на некотором отдалении от доктора и остановились на пороге комнаты. Только Эдмонд прошел за врачом к изголовью раненого. Бабсон лежал, тяжело дыша и постанывая от боли. Голова его была перевязана влажным полотенцем. Внимательно его осмотрев, Керленд заявил, что Бабсона ударили по голове тяжелым предметом. Он, по-видимому, получил сотрясение мозга.

— Может, он столкнулся с коляской? — прошептал Эдмонд.

— Похоже, — с колебанием ответил врач. — Надо осмотреть место, где его подобрали. Мадж пойдет с вами, Эдмонд.

— С удовольствием, хотя уверен, что не будет ни малейшего следа, как и в случае с бараном.

— Непонятно, что он бормочет.

Эдмонд поднял руку.

— Тише… Вы уверены? Послушайте сами.

В мирной ночи слабый ветерок едва шуршал листвой, и вдруг зазвучал странный звук, быстро приближаясь, как далекий гром, и превратился в ритмичный стук стальных колес. Воздух разорвал пронзительный гудок.

— Призрачный поезд! Это он! — хором закричали присутствующие.

Эдмонд выбежал из дома.

Шум таял вдали. Но он напрасно вглядывался в ночь, ничто не нарушало покой вересковой пустоши, едва освещенной месяцем.

— Видели? — спросил чей-то задыхающийся голос.

Эдмонд обернулся. Позади стоял Мадж, тянущий руку к северо-востоку.

— Карбидный фонарь! Он раскачивается на дороге между Бэкрайзом и Бромхиллом.

— Послушайте, не вижу связи этого велика с нашей историей.

Мадж энергично затряс головой.

— Почему Парр не пришел с остальными? Надо обыскать вересковую пустошь, сэр. Я знаю короткий путь, где велосипеду не проехать. Быть может, мы его догоним?

— А затем?

— Парр тот еще хитрюга. Уверен в этом.

— Может, обсудим завтра, мистер Мадж?

— Завтра! Зачем ждать завтра? Невозможно, сэр, ибо я собираюсь сдать свой передник. — Слуга был в колебании. — Видите ли, сэр, я хочу разгадать тайну, — с вызовом сказал он, — а для этого нуждаюсь в свободном времени.

— Смотри-ка, коллега! — сказал себе Эдмонд.

Доктор Керленд окликнул его.

— Положение Бабсона не столь серьезное, как показалось сначала, — успокоительно сказал он. — Ему понадобится несколько недель отдыха, чтобы поправиться. Джентльмены могут возвращаться домой.

Но люди не были согласны с ним.

— Пустошь опасна. Не станем ли мы новыми жертвами призрачного поезда?

После споров доктор Керленд согласился отдать им охотничье ружье. Они сказали, что будут на обратном пути держаться вместе. Когда все члены клуба удалились, врач удостоверился, что Бабсон дышит ровно, потом пригласил Эдмонда выпить стакан пунша и обменяться мнениями.

— Итак, мой юный сыщик, у вас сложилось определенное мнение? — с легкой иронией спросил он.

— Ваш слуга Мадж замечательный человек, — заявил Эдмонд, не отвечая на вопрос.

— Вы обнаружили это?

— Интересно, какая была у него профессия до того, как он стал вашим слугой, — задумчиво продолжил Белл.

— Действительно? Это делает вам честь, Эдмонд. Мадж не обычный человек. С ним случались несчастья, ибо он не предназначен для роли слуги. Много лет назад он был начальником станции Олдхэм рядом с Престоном.

Эдмонд ударил кулаком по столу. Звякнули стаканы.

— Превосходно! — живо вскричал он. — Теперь осталось только узнать, почему он так ненавидит Парра.

Доктор Керленд кивнул:

— Как я уже вам сказал, Маджу не повезло. Его уволили из компании железных дорог без пенсии, а Парру пенсию назначили.

— Значит, Парр тоже был железнодорожником?

— Да. Он был начальником поезда на линии Престон — Бредфорд — Лидс — Халл.

Эдмонд обрадовался:

— Начинаю видеть яснее, доктор Керленд! Запомните, начинаю видеть яснее!

Бедный начинающий сыщик! На самом деле тайна сгущалась прямо на глазах!

Глава 5

Загадочный велосипедист

Мистер Парр закрыл ставни, запер дверь и позвал слугу Эйба Баншука. Эйб явился, недовольно ворча. И с яростью глянул на большие настенные часы.

— Члены клуба придут? — жалобно спросил он, по привычке вытирая руки о грязный передник. — Хочу отправиться спать. И оставаться особо не хочу, мне почти перестали давать на чай!

— Будут только О’Нейл и Нат Гуд, — ответил мистер Парр.

Эйби кивнул:

— Тем лучше! Эту парочку я люблю. Не всегда понимаю, о чем они толкуют, но часто говорят о добрых старых временах, а это мне нравится.

— Мы проведем заседание в маленьком доме… Сам знаешь где.

Эйб потер руки.

— Хорошо, хорошо! Все подготовлю. Лучшее вино, лучший табак. — Баншук продолжал усмехаться, знак того, что он доволен. Его маленькие бледные глазки блестели. — Старые добрые времена! — повторил он. Вдруг он замолчал и хлопнул себя по лбу, словно открывая запертую дверь. — Доктор Керленд слишком часто приближается к маленькому дому… — коротко сообщил он.

Мистер Парр вздрогнул.

— Когда и как? — спросил он.

— Он копался в земле и в лупу разглядывал старый выщербленный камень. Вы когда-нибудь видели, чтобы старый камень разглядывали в лупу? Это подозрительно!

Мистер Парр закурил трубку и недоверчиво глянул на слугу.

— Он ищет древние римские следы.

— Я не знаю ни про какие следы, — оборвал его слуга. — Но буду приглядывать за ним, и если он слишком приблизится к нашему маленькому дому…

— Никаких историй, Эйб, — предупредил его мистер Парр, — можешь навредить нашему делу.

Баншук выругался и удалился. Через несколько секунд хлопнула дверь, ведущая в сад.


В тот же момент в двух милях от дома мистера Парра в направлении Саттла, в диких зарослях вереска над кустарником появились две головы и тут же нырнули в тень низких сосенок.

— Слишком светло, — прошептал мистер Мадж.

Его спутник, юный сыщик Эдмонд Белл, был согласен. Мадж встал на четвереньки и подал знак следовать за ним. Двое мужчин, крадучись, подобрались к песчаной тропке, которая змеилась меж двух дюн.

— А это что?! — с триумфом воскликнул слуга, указывая на хорошо видимый след шины.

— Отпечаток шины.

— От велосипедного колеса, — добавил Мадж. — Объясните мне теперь, почему велосипедист, едущий среди кустарников, то появляется, то исчезает?

Эдмонд улыбнулся.

— Думаю, кустарник скрывает больше секретов, чем призрачный поезд, — сказал он после раздумья.

— Вернемся за кустарник вереска, — предложил Мадж, — мы ничего не можем предпринять, пока не стемнеет. И сможем побеседовать, мистер Белл.

— Согласен!

Они вернулись к небольшому песчаному холмику, где через шипастую завесу кустарников можно было видеть всю пустошь. Мадж тут же принялся жевать резинку.

— Предпочитаю сигарету, но табачный дым может выдать. Если подует ветер, его можно унюхать за полмили. Мистер Белл, не буду кружить вокруг да около. Как говорится по латыни, которую я изучал в молодости, «начнем с начала». Я не ошибусь, если скажу, что вы мне не доверяете. И вы не очень ошибаетесь. Вы спрашиваете себя, что ищет здесь старик Мадж. Скажу вам. Все просто. Во-первых, я ищу велосипедиста, человека, появляющегося и исчезающего, как дымок от ветра. Он ловко управляется с великом, хотя тропинки здесь узкие и едва видны. Во-вторых, если я его найду, вернее, узнаю, что он замыслил, мне будет по силам — надеюсь на это — исправить великую несправедливость.

— Почему вы так настаивали, чтобы я присоединился к вам в этой странной вылазке?

— Мне нужен свидетель, — коротко ответил Мадж. — Свидетель не из местных, который может подтвердить мои слова без предвзятости.

— Какая связь с призрачным поездом?

Мадж пожал плечами:

— Призрачный поезд!.. Вы верите, сэр, что это дело имеет такое значение? Разбитая коляска, убитый баран и чокнутый Бабсон, которого слегка ранили. Все это чушь! Подождите, когда появится таинственный велосипедист, и я обещаю вам массу удовольствий.

— Однако, мистер Мадж, вы узнали гонщика. Вы утверждаете, что это мистер Парр.

— Верно. Но этого мало. Парр никому не причиняет вреда, разъезжая по пустоши! Если только не ездит без прав, что может ему стоить пяти шиллингов штрафа. Я хочу знать, куда он едет, как исчезает и почему ему нужен велик.

Эдмонд похлопал старика по плечу:

— Вы правы. Я действительно думаю, что это мистер Парр.

Чуть дальше среди кустарника медленно и с трудом в сумерках передвигался велосипедист. Лицо разглядеть было невозможно, ибо человек приник к рулю, но Эдмонд сразу узнал зеленый передник и округлые плечи бакалейщика.

— Вот уже третий раз я вижу, как он исчезает и появляется в одном и том же месте, — взволновано прошептал мистер Мадж. — Неужели опять потеряю его след, мистер Белл? Я не сыщик. Теперь вам смотреть и понимать.

Эдмонд сосредоточился. Ему казалось странным и бессмысленным, чтобы местный житель вроде мистера Парра использовал велосипед для поездки по тропке, которую намного легче преодолеть пешком. Велосипедиста теперь освещали лучи заходящего солнца, и, кроме лица, склоненного к рулю, остальные особенности его личности и велосипеда были хорошо известны. Эдмонд обратил внимание, что велосипед очень крепкий. Мистер Парр разглядывал землю с предосторожностью, словно хотел объехать неровности почвы, хотя песчаная тропинка, по которой он ехал, выглядела ровной. Вдруг велосипед описал полукруг и исчез.

— Вот, — вскричал Мадж. — Понимаете, о чем я говорил?

Не спуская глаз с маленького облачка поднявшейся и рассеивающейся в воздухе пыли, Эдмонд молчал.

— Вы когда-нибудь бывали на ярмарке, мистер Мадж? — наконец спросил он.

— А как же! Почему такой вопрос?

— Вы катались на тобоггане?

— Да, и что?

— А когда-нибудь видели, как Уиллер Джек выполняет на велосипеде акробатические трюки?

— Уиллер Джек!.. Подождите… Тип из шапито, который во весь дух спускается по доске шириной пятнадцать сантиметров! Смелый поступок!

— Который невозможно выполнить на своих двоих, а довольно легко на велике. Подумайте, мистер Мадж. Крепкий мужчина вроде вас должен идти по доске шириной в один фут и делает это с трудом, а велосипедист нуждается в тропинке шириной с шину.

— Что вы заключаете?

— Мистер Парр повторяет подвиг Уиллера Джека и спускается в глубокую расщелину по очень узкой дорожке, вероятно освещенной карбидной лампой.

— Но такой расщелины нет!

— Есть, мистер Мадж. Вы забыли, что некогда район процветал за счет крупных гранитных карьеров.

— Верно. Но этот карьер расположен в Даггертоне, а мы на территории Саттла.

— Бромхилл как раз на равном расстоянии от обоих, как крепление стрелки компаса в центре круга. Думаю, мистер Мадж, мы многое узнаем о Бромхилле и его окрестностях.

Глава 6

Незнакомый гид

Эдмонд Белл бросился к месту исчезновения велосипедиста и несказанно удивился. Место ничем не отличалось от окружающей местности, заросшей вереском. Кроме нескольких шипастых кустов не было ничего, что могло бы спрятать человека. Беглое пылевое облачко еще оставалось в памяти, чтобы он ушел, не осмотрев внимательно место. Мистер Мадж удивленно смотрел на него. Сколько раз он видел бесследно исчезающего велосипедиста! Внезапно оба отпрыгнули назад. Воздух разорвал пронзительный свист. Он пронесся над пустошью и завершился раскатами грома.

— Призрачный поезд! — вскричал мистер Мадж.

На лицо Эдмонда было приятно смотреть. На нем одновременно отражались удивление, ирония и гнев.

— Пошли отсюда, — сказал он.

— Вы тоже отказываетесь? — пожаловался бывший начальник вокзала.

— Я отказываюсь? Ни в коем случае, мистер Мадж. Но не хочу терять времени на поиск слишком хорошо спрятанного входа в подземелье. Поверьте, разгадку тайны мы найдем не здесь.

— Куда идем, сэр?

— Домой, мистер Мадж. Там сядем в ландо, и мистер Керленд отвезет нас в Крастон.

— В Крастон?

— Да, на железнодорожный вокзал. Если…

— Если что?

— Если вы мне не укажете точные часы прохождения поездов.

— Нет ничего легче…

Покопавшись в памяти, мистер Мадж без единой ошибки сообщил график движения поездов через Крастон.

— Достаточно! — воскликнул Эдмонд. — Который час?

— Без четверти девять.

— Прекрасно. Значит, поезд из Престона десять минут назад покинул Крастон и пошел на запад.

— Верно.

— С другой стороны, мы слышали пять минут назад гудок и стук колес. Где в этот момент точно должен быть поезд из Престона?

Мадж, поколебавшись несколько мгновений, ответил:

— На повороте у пруда Даггертона. Примерно в одиннадцати милях по прямой отсюда.

— Прекрасное расстояние! — улыбнулся юный сыщик. — А теперь, мистер Мадж, внимательно выслушайте мой вопрос. Позавчера в Цезарь-Манор, когда мы слышали гудок и стук колес, не проходил ли через Даггертон поезд?

Слуга поколебался, потом кивнул:

— Господи! Именно так, сэр! Но здесь мы на территории Саттла, а Цезарь-Манор расположен в Бэкрайз.

Эдмонд достал из кармана записную книжку и быстро набросал план, пользуясь последними лучами солнца.

— Глядите, мистер Мадж, здесь Цезарь-Манор, откуда вы видели исчезающего велосипедиста. Мы здесь. И видели ту же сцену. Возможно, на вересковой пустоши есть и другие такие места. Вы никогда не слышали о звуковых зонах, мистер Мадж? То есть о местах, где звук прекрасно слышен, а чуть в стороне его совершенно не слышно?

Слуга с обалдевшим видом глядел на юного сыщика.

— Клянусь, — пробормотал он, — это слишком сложно для меня.

— С каких пор стал слышен на пустоши призрачный поезд?

— Скажем, три месяца.

— Подумайте хорошенько, мистер Мадж. За несколько недель или дней перед появлением призрачного поезда вы ничего не заметили на пустоши? К примеру, далекие раскаты грома?

— Да, вы правы.

— Поскольку вы учили латынь в детстве, вы должны знать, что означает «Что и следовало доказать».

— Точно, мистер Белл. Что и требовалось доказать.

— А теперь вернемся в дом. Усталые, но уверенные, что день не потерян зря.

— С моей стороны, — сказал мистер Мадж, — я не могу сказать то же самое, ибо хочу поймать велосипедиста.

— Это случится, мой дорогой. А сейчас, уверяю вас, нам надо вернуться домой.

Они покинули место наблюдения, не открыв тайны места. Пройдя около мили, Эдмонд вдруг остановился.

— Я изменил решение, мистер Мадж. Зачем нам оставаться вместе, если лучше будет разделиться!

— Все, что вы решите, правильно сэр, — кивнул слуга.

— Мистер Мадж, возвращайтесь в Цезарь-Манор и извинитесь за меня перед хозяином. Занимайте свое место на бельведере и не теряйте из виду место, где исчез велосипедист. А я должен заскочить в Саттл.

Сумерки вскоре должны были смениться ночью.

— У вас всего несколько минут, чтобы добраться до дороги из Бромхилла в Саттл, — сказал мистер Мадж.

— Доберусь. До свидания… до скорого!

Они расстались. Эдмонд несколько раз обернулся. Силуэт Маджа таял в темноте. Когда он окончательно исчез, юный сыщик развернулся и углубился в вересковые заросли. Через десять минут он был на месте, где таинственно исчез велосипедист.

— Уиллер Джек! — прошептал Эдмонд и тихо рассмеялся. — Отныне мистер Мадж будет принимать меня за парня с воображением. Если не решит, что я упрямый осел! — в последнем свете дня он внимательно осмотрел местность. — Сухой кустарник! Надо найти сухой кустарник более сухой, чем остальные.

Он увидел шипастое деревце, которое, сухое и обезвоженное, приютилось среди живых братьев. Эдмонд раздвинул песок вокруг него и вскоре дотронулся до дерева.

— Люк! — обрадовался он. — Жалко, что парень, который так ловко его спрятал, не подумал, что шипастые деревья редко цветут, если корни не длиннее фута упираются в деревянную панель. Плохо для него, хорошо для меня!

Он резко дернул люк на себя… Взмыло облачко пыли и показалось глубокое отверстие.

— Слишком поздно, чтобы рискнуть лезть в западню, — проворчал он. — Но кое-что мне пригодится. — На глубине шести футов он увидел блеск крупного металлического предмета и после некоторых усилий извлек на свет божий крепкий металлический велосипед. — Я надеялся на это, — довольно пробурчал он. — Полагаю, владелец этого монстра не придет за ним сегодня вечером.

Через мгновение он сидел в седле и склонялся над рулем. Молодой человек быстро убедился, что среди кустарников ездить нелегко. Но также заметил, что машина была хорошо приспособлена для движения по ухабистым тропинкам. Слабо надутые широкие шины, крепкие эластичные рессоры и великолепные тормоза.

— Осмелюсь ли я, — сказал он себе, ибо вокруг сгустилась тьма.

Он поднял небольшой клапан под рамой, и зажглась маленькая электрическая лампочка, бросив перед велосипедом луч света.

— Ага, — послышался грубый голос, — вот и ты наконец!

Эдмонд погасил свет.

— Да, — прохрипел он. — Лампа не работает…

— Тем лучше! Ее зажигать надо как можно реже. Спускаемся. Покажу тебе дорогу.

Эдмонд видел лишь крупный силуэт. Он не узнал таинственного гида. Не сказав ни слова, слез с велосипеда и, ведя его за руль, шел в темноте около четверти часа.

— Мы на месте, — заявил проводник. — Остальные собрались и ждут с нетерпением. Они уже начали беспокоиться.

Юный сыщик пробурчал что-то непонятное. Он попал в волчью пасть и решил положиться на свою счастливую звезду.

Глава 7

Маленький домик… сами знаете где…

— Осторожно! — предупредил незнакомец. — Похоже, ты ничего не узнаешь здесь.

Дорога круто вела вниз. Эдмонду показалось, что он слышит рев водопада. Он не сомневался, что спускается в глубины заброшенного карьера. Гид остановился. В темноте возник рассеянный свет.

— Сарбайтон с тобой? — спросил идущий снизу голос.

— Да, — ответил гид.

— Наконец. Веди его сюда.

Эдмонд заметил, что свет идет из маленького квадратного окошка в стене домика, похожего на оссуарий.

— Входи, — сказал гид.

Эдмонд вошел в узкую неприятную комнатенку, освещенную керосиновой кучерской лампой. Воздух был пропитан густым табачным запахом. Три человека одновременно вскочили с мест и воскликнули:

— Это не Сарбайтон!

Юный сыщик уже справился с волнением.

— Конечно нет, мистер Парр. Я не Сарбайтон, и, думаю, он не придет. Никогда.

— Что вы делаете здесь?

Белл вежливо поклонился:

— Мистер О’Нейл… Мистер Дуг… Я не ошибаюсь? А моим гидом был бравый Баншук…

— Хозяин, может, сбросить его в ров? — прорычал Эйб.

Эдмонд удивленно глянул на него:

— И зачем вам это нужно, дружище? Я пришел, чтобы помочь.

— Помочь нам! — пролепетал мистер Парр. — Что вам известно о нас, мистер…

— Эдмонд Белл. Думаю, вам уже известно мое имя.

— Да, — кивнули остальные.

— Славный тип этот Сарбайтон, — сказал Эдмонд.

Мистер Парр дрожал, а трое остальных мрачно смотрели на юного сыщика.

Бакалейщик откашлялся и перебил его голосом, который он пытался сделать твердым:

— Что вы о нем знаете? Говорите!

— Да, — угрожающе проворчали остальные. — Говорите, молодой человек!

Не обращая на них внимания, Эдмонд уселся на деревянную скамью и закурил сигарету.

— Когда я куда-нибудь направляюсь, даже на каникулы, я обязательно узнаю все, что касается места моего будущего пребывания. Особенно если это интересует меня лично.

— И что вас интересует, сопляк? — грубо спросил Баншук.

— Я вижу, Баншук, — со смехом ответил Эдмонд, — что вы не растеряли грубых манер с тех времен, когда были машинистом престонского поезда!

— Скажите, мистер Парр, — взревел слуга, — сколько можно терпеть оскорбления этого наглеца!

Эдмонд достал карманные часы и усмехнулся:

— Не теряйте времени, пожалуйста. Я здесь по делу. Время у меня ограничено. Должен вас предупредить, что моторизованная бригада Скотленд-Ярда захватит карьер, если я не вернусь в Саттл к назначенному часу.

— Скотленд-Ярд… — застонал мистер Парр. — Говорите, юный друг. Мы готовы обсудить дело с вами.

— Хорошо сказано, — кивнул Эдмонд. — Я хочу половину!

— Почему бы не все, — проворчали О’Нейл и Дуг. — Кстати, знает ли этот выскочка, что хочет?

— Вы не поверите? — усмехнулся Эдмонд. — Я хочу автомобиль, «роллс-ройс». А также яхту и много всего прочего. Конечно, вначале надо быть осторожным. Могут спросить, откуда у меня столько денег. Осторожность следует соблюдать и вам, джентльмены, когда вы покинете Бромхилл…

— Желания, если не требования мистера Белла резонны, — сказал мистер Парр, — и мы обязаны их уважать.

Эдмонд глубоко затянулся сигаретой и с улыбкой оглядел присутствующих, словно был у себя дома.

— До приезда к своему другу доктору Керленду я проверил железнодорожный справочник. И обратил внимание, что меня должен был доставить сюда, в Карстон, престонский поезд Восток-Запад. До меня доходили смутные слухи об этом поезде.

— Это было не ваше время, мальчишка, — перебил его Дуг.

— Вы правы, сэр. Поэтому я просмотрел анналы Скотленд-Ярда.

— Это еще что такое? — осведомился Баншук.

— Мой дорогой Эйб, это замечательные рассказы, где от А до Я описаны все криминальные дела. Даже те, которые случились долгие годы назад. Они поведали мне, что некогда ночной престонский поезд перевозил из Йорка в Олдхэм груз золотых слитков и монет. В этот поезд сел известный бандит, Дик Сарбайтон. Его специальностью было ограбление поездов. Я не открою вам глаза на то, что по прибытии на станцию назначения выяснилось, что сокровище исчезло. Сарбайтона тут же арестовали, но не обнаружили улик его преступления и следов золота. Но за ним числилось множество преступлений, и его на некоторое время отправили в Дартмур. — Эдмонд повернулся к мистеру Парру и столь же любезным тоном продолжил: — Каково было мое удивление по прибытии в Бромхилл, когда я узнал, что железнодорожная бригада, причастная к этому делу, хотя они не были сообщниками, живет в Бромхилле. Это мистер Парр, начальник поезда, охранники, мистер О’Нейл и мистер Дуг и даже машинист Баншук. Не стоит забывать и об идиоте Эбенезере Мадже, который в те времена был начальником вокзала Олдхэм.

— Убьем его! — взревел Баншук. — Он слишком много знает!

— Было бы хорошим решением, не жди меня в Саттле мобильная бригада, — небрежно заявил Эдмонд. — Если договоримся, сообщу джентльменам из полиции, что я ошибся.

— Мы ничего не знаем о сокровище, — прервал его Дуг.

— Не теряйте времени на ложь, сэр, — возразил Эдмонд. — Вам известно, что Сарбайтон припрятал добычу в этом карьере. Но вы не смогли ее найти. Четыре месяца назад бандита освободили. И он вернулся, чтобы забрать свое сокровище.

— Затем? — хором спросили все.

— Тихо, джентльмены… И он ничего не нашел! Украдено! — заявил Эдмонд.

— А потом?

— Джентльмены, не спешите, надо сначала договориться!

— Ладно! — вдруг сказал мистер Парр. — Но мы не верим словам. Отведите нас на место, где Сарбайтон спрятал золото.

Эдмонд закусил губу и не ответил.

— Он не знает! — воскликнули бывшие охранники. — Он водит нас за нос и только хочет выиграть время!

Юный сыщик ощутил холодный предмет, коснувшийся его левого уха. Обернувшись, он увидел дуло револьвера, направленное ему в висок.

— Пущу пулю тебе в башку, если не скажешь, где золото, — прошипел Баншук.

Эдмонд снова глянул на часы.

— Мне надо двенадцать минут, не больше!

— Почему двенадцать минут? — недоверчиво спросил мистер Парр.

— Потому что в это время по пустоши промчится призрачный поезд.

Юный сыщик очень удивился странной реакции на его слова.

Все четверо скорчились от страха.

— Призрачный поезд! — простонали они.

— Как! — удивленно вскричал Эдмонд. — Вы еще верите в призрачный поезд?

— Конечно! — хором ответили присутствующие с такой искренностью, что юный сыщик поверил им на слово.

— Итак, — медленно продолжил Эдмонд, — по вашему мнению, причиной этих инцидентов — разрушенная коляска, убитый баран, происшествие с Бабсоном и т. д…

— Призрачный поезд! — застонал Баншук. — Я лучше откажусь от золота, чем останусь здесь надолго.

Эдмонд сидел и молчал. Он с невероятным удивлением чувствовал, что все узнанное им вскоре рассеется, как дым. Повернувшись к мистеру Парру, он с какой-то торжественностью сказал:

— Мистер Парр, вы бывший государственный служащий, вы доверяли государству. Если я докажу вам кое-что, вы поверите моему честному слову?

Трактирщик колебался с ответом.

— Да! — наконец прошептал он.

— Как я понимаю, ни вы, ни ваши друзья не повинны в «трех железнодорожных происшествиях», о которых я сказал.

— Сама очевидность! — выкрикнул мистер Парр. — Мы ничего не понимаем. Этот призрачный поезд тайна для нас, ужасающая тайна.

— В таком случае выслушайте меня. Даю вам честное слово, что выложу всю правду о пугающей вас тайне. Через несколько минут призрачный поезд, как вы его называете, невидимкой проследует мимо нас. И я смогу направиться туда, где должно находиться сокровище, припрятанное Сарбайтоном. Можете меня сопровождать, но предупреждаю, на кону ваша свобода.

— Не позволяй себя заболтать красивыми словами! — крикнул Дуг.

— Мистер Дуг тоже может меня сопровождать, — заявил Эдмонд.

Мистер Парр вмешался в разговор:

— Будем откровенны, только один из нас может вас сопровождать. Тот, кто не участвовал в ограблении поезда. Иными словами, Эйб Баншук. Мы готовы признать это.

— Ладно… Через минуту надо действовать. Итак, со мной идет Баншук. Гарантирую его свободу.

— Еще один вопрос, — сказал мистер Парр. — Где Сарбайтон?

— Мертв, — ответил Эдмонд.

В то же мгновение земля задрожала, и с грохотом промчался призрачный поезд.

Глава 8

«Подзорная труба» мистера Маджа

Пронзительный рев быстро сошел на нет.

— Джентльмены, — объявил Эдмонд, — я не получил приказа сдать вас правосудию. Думаю, что даже есть распоряжение по поводу вашего сообщничества в ограблении поезда. Но считаю, что вам надо быстрее уехать отсюда, поскольку вы приобретаете некую репутацию нечестных людей.

— Благодарим вас, — печально ответил мистер Парр.

Остальные смотрели на него в полном замешательстве.

— Найдете дорогу в этом карьере, Баншук? — спросил Эдмонд.

— Как на пустоши. Но, увы, так и не удалось ничего отыскать, — с сожалением ответил слуга.

Сыщик вытащил из кармана записную книжку и набросал план из кругов и спиралей.

— Это — поворот в Даггертоне, — пробормотал он. — Ночной поезд проходит его в десять двенадцать. Этот поезд точен, мистер Парр?

— Ни секунды опоздания или опережения, — с какой-то печалью ответил бывший начальник поезда.

— Значит, его надо ждать через тридцать три секунды, ибо отсюда одиннадцать миль по прямой, — громким голосом продолжил Эдмонд. — На самом деле у нас двадцать восемь секунд. Конечно, все расчеты приблизительны. Но теперь я знаю точное место, где Сарбайтон взорвал скалу…

— О чем вы?! — воскликнул мистер Парр.

— Теперь это не имеет для вас ни малейшего значения, — холодно ответил Эдмонд. — Баншук, мы можем пройти расстояние примерно в полторы мили?

— Зависит от направления.

— Северо-запад.

— Можно!

— Тогда вперед… До свидания, джентльмены.

Странная и зловещая экспедиция. Взяв маленький кучерский фонарь, Баншук шел по темным галереям бывшей гранитной шахты, где поблескивали кристаллы горного хрусталя и журчали ручейки. Испуганные светом фонаря летучие мыши, висевшие на низком сводчатом потолке, срывались с места и с писком носились над головами. Они шли молча. Вдруг Баншук остановился и сообщил, что они прошли полторы мили.

— Тогда гасите лампу по моему сигналу, — приказал Эдмонд.

Пол, до сих пор ровный, был усеян скальными обломками, на что юный сыщик сразу обратил внимание.

— Здесь работали с динамитом, — прошептал он. — Баншук, осторожнее! — Через мгновение он ущипнул его за руку. — Гасите! — Вдали послышались голоса. — Теперь не двигаться!

Голоса приближались. Вскоре появился рассеянный свет от дымящегося факела, который несли в поднятой руке.

— Это должно быть здесь! Но как договорились — делим поровну, — послышался чей-то голос.

— Посмотрим, — раздался грубый голос.

Баншук услышал, как вздохнул Эдмонд.

— Почему вздыхаете? — шепотом спросил он.

— Золото развращает лучших, — печально ответил юный сыщик.

— Кому говорите, — простонал Эйб. — До сих пор я был честным человеком… Проклятое золото!

Вдруг Эдмонд потянул своего спутника назад. Он услышал чье-то дыхание в паре шагов от себя. Кто приблизился в темноте? Юный сыщик вытаращил глаза. Колеблющийся свет факела едва долетал до него. Но позволял различить желтоватый предмет, который подняли с земли.

— Золото! — шепнул Баншук.

Эдмонд бросился вперед и схватил блестящий предмет. Но это была подзорная труба мистера Маджа. Послышался огорченный вопль.

— Одного убийства вам мало, мистер Мадж!

— Свет, Баншук! — крикнул Эдмонд. — Зажигайте лампу. И никому не двигаться, или я воспользуюсь оружием.

В слабом свете факела появились бледные и растерянные Мадж, Бабсон и доктор Керленд.

— Завтра золото будет возвращено государству, — решительно заявил Эдмонд Белл, — и все вернется на круги своя. Никто никогда не узнает, что вас околдовало опасное искушение.

Доктор Керленд, поникнув, вышел вперед.

— Я вам расскажу весьма занимательную историю, — начал юный сыщик. — Когда Сарбайтон вернулся сюда после долгого отсутствия, он увидел, что обрушение породы погребло его добычу. Он взорвал часть скалы. Вот откуда раскаты грома, которые вы слышали, Мадж, до первого появления на сцене призрачного поезда. Эти подземные взрывы вызвали странный природный феномен: они создали в шахте звуковую зону, в которой усиливался и распространялся звук поезда, проходящего через поворот Даггертон-Мур. Этот звук и был грохотом призрачного поезда. Факт не уникальный. Наука знает подобные случаи. Один обитатель Бромхилла обнаружил тайну этого явления. Это был Бабсон. Бабсон очень умный тип, хотя не выглядит таковым. Он уже давно следил за Парром и его сообщниками и решил воспользоваться историей с призрачным поездом. Он сам разрушил свою коляску, постаравшись оставить следы ржавчины от так называемого удара буферов. Это немного сбило меня, должен признать. Потом баран Боба. Он его убил и искалечил в другом месте, а не в месте обнаружения, где не было никаких следов. Чтобы усилить эффект, он симулировал столкновение с поездом… Смелое действие, которое могло стоить ему жизни. — Эдмонд повернулся к доктору Керленду. — Доктор сразу заметил, что речь шла о ране, нанесенной самому себе. Он промолчал, поскольку тоже искал скрытое сокровище, утверждая, что ищет римские следы… Он понял, что, если Бабсон ранил себя, значит, сделал это не без умысла, а ради чего-то стоящего… Несомненно, сокровища!

— А Мадж, — пробормотал Баншук, — он-то при чем?

— Мистер Мадж думал о своей реабилитации. И когда заметил Сарбайтона на велосипеде, разъезжавшего по пустоши, он тоже отправился на охоту за золотом. Хорошо разбираясь в механике, он сделал себе нечто вроде пневматического ружья в виде подзорной трубы. Увидев Сарбайтона на велосипеде на пустоши, он выстрелил в него. Позже он сообразил, что совершил преступление, и исповедовался перед доктором. Вдвоем они разыграли маленькую комедию, чтобы обмануть меня. Доктор умело имитировал персонаж мистера Парра… который и стал таинственным велосипедистом. Тело Сарбайтона спрятали в шахте. Увы, несчастный Мадж с печалью и сожалением убедился, что его хозяин искал сокровище для себя, а не для реабилитации своего служаки. Разъяренный, он пошел за ним в глубины старой шахты и чуть не совершил второе преступление, едва не выстрелив в хозяина.

— Мне хотелось бы иметь велик, чтобы с легкостью разъезжать по пустоши, — сказал Баншук.

— Сарбайтон и сделал его для этого, — сказал Эдмонд. — Я охотно дарю его вам, дорогой Эйб. Он позволил и мне сыграть небольшую комедию, использовав некого Уиллера Джека. Похоже, мистер Мадж попал в ловушку. Но я уже знал, что доктор Керленд уже раздобыл схему тайных входов в шахту.

* * *

Украденное сокровище было возвращено государству. С помощью Эдмонда Белла мистер Мадж не попал в руки правосудия, более того, он добился желанной реабилитации.

Конечно, автор этой истории изменил имена участников, а также указал другой район, где произошла эта история.


ЗОЛОТИСТАЯ ЗМЕЯ

LE SERPENT DORÉ

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 1

Мистер Хасуэлл, человек, выдержавший одиннадцать дней в Пратт-Хауз

Было время, когда мистер Хасуэлл был уважаемым человеком, держал галантерейную лавочку, а также продавал кое-какие кондитерские изделия. У него был скромный банковский счет, вполне достаточный для того, чтобы его поставщики предоставляли ему кредиты. Увы, самое меньшее, что можно сказать, ему не повезло. Однажды из его трубки на ковер выпал кусок горящего табака, а он не заметил этого. И все его добро рассеялось дымом. Судите о его отчаянии, когда он увидел, что забыл продлить страховку против пожаров, срок которой истек неделю назад. Говорят, что бедняга так отчаялся, что принялся пить. Вскоре все, что не сожрало пламя, сожрали таверны Портсмута.

Когда начинается этот рассказ, мистер Томас Хасуэлл, невысокий мужчина со слезящимися глазами и красным носом, в лохмотьях бродил по берегам Темзы, пробуя иногда просить милостыню, как это делают бродяги во всем мире. Естественно, он перебрался в Лондон. Он пешком вошел в него со стороны Ипсвича. В кармане у него остался один шиллинг, подачка доброго проповедника. Он зашел в таверну в Чипсайде и обменял свою звонкую монету на краюху хлеба, кусок сыра и стакан крепкого грога. Закончив скудный ужин, он опечалился о своей дальнейшей судьбе, спрашивая себя, где проведет холодную ночь. Конечно, последним пристанищем была протекающая рядом река. И тут он услышал разговор, который за соседним столиком вели местные завсегдатаи.

— Полностью обставленный мебелью дом, давно необитаемый, а Лондон кишит бедолагами без крыши над головой.

Так мистер Хасуэлл узнал о существовании Пратт-Хауз. Перед его глазами возникло чудное видение: дом, который защитит его от ветра и дождя, дом… и, быть может, там есть и кровать! Он прислушался к дискуссии, чтобы узнать адрес: Севент-Трис-стрит. И тут же решил воспользоваться оказией.

Он отправился на поиски и вскоре нашел дом. Боковая калитка выходила на переулок с заброшенными конюшнями. Мистеру Хасуэллу не составило труда открыть ее с помощью загнутой проволоки. Он вошел в запущенный садик, где увидел сухую крапиву и мертвые груши. Одно из окон заднего фасада было разбито. Бродяга сунул в дыру руку и смог ухватиться за ручку окна. Оно со скрипом отворилось. Последнее усилие, и он оказался внутри. Пратт-Хауз нельзя было назвать идеальным домом, напротив! Пыльное обиталище пауков и тараканов! В мокрых углах по заплесневелым стенам ползали мокрицы, оставляя блестящие следы. Второй этаж выглядел не столь запущенным, как первый. Здесь имелись гостиная и несколько довольно уютных спален. Из предосторожности мистер Хасуэлл выбрал ту, окна которой выходили во внутренний дворик. Он решил, что, если захочет выкурить ночью трубку, никто не увидит пламени зажженной спички. Не найдя простыней, он собрал несколько чуть влажных шерстяных одеял. Хорошо набитый матрас оказался вполне мягким.

— Даже у короля нет лучшего ложа! — обрадовался мистер Хасуэлл.

Он удобно расположился, положив голову на пахнущую плесенью подушку.

Ночь этого отпрыска Иова была наполнена сладкими снами. Проснувшись, он задумался об организации будущей жизни. Он обошел дом и нашел там и сям кое-какие предметы, которые мог продать тому или иному еврею в Уоппинге или Шедуэлле.

Так мелкими кражами он зарабатывал каждый день на миску овсяной похлебки, фунт серого хлеба, кусочек сыра или колбасы, а главное — на полпинты дешевого бренди. Ночью он вновь пробрался в заброшенный дом и спал как сурок. Эта приятная жизнь продолжалась десять дней, и мистер Хасуэлл считал себя счастливейшим человеком в мире. Скажи кто-нибудь «невезучий бедняга Хасуэлл», он посчитал бы этого человека лжецом.

Наступил одиннадцатый день, а вернее, одиннадцатая ночь. Погода была отвратительной. Ледяной дождь косо хлестал по улицам из-за порывов сильного ветра. Бродяга неуверенными шажками вошел в переулок. В этот день ему удалось снять довольно большое количество свинцовых труб, за которые получил хорошие деньги, а потому по пути останавливался в разных тавернах. Он достал из кармана проволочный крючок и собирался воткнуть его в замочную скважину, когда его схватили за шею и утащили в темноту. Визг шин, топанье каблуков, и мистер Хасуэлл окончательно исчез, не оставив ни следа. Дождь превратился в ливень, а ветер закружил по улицам.

Через несколько минут двигавшийся с выключенными огнями автомобиль подъехал с другой стороны и остановился перед калиткой. Из него вышел человек в просторном макинтоше. Ночной посетитель осветил землю лучом карманного фонарика и обнаружил грязную шляпу и шерстяной шарф мистера Хасуэлла, а также проволочный крючок. Человек застыл на месте и хрипло выкрикнул:

— Опоздал! И зачем я так долго ждал!

Он несколько мгновений постоял в нерешительности, потом сел в автомобиль, который молнией рассек ночь. Через полчаса он повернул в квартал Холборн. Увидев освещенные окна господского дома, он воскликнул:

— Слава богу! Эдмонд Белл еще не лег спать!

Он позвонил в дверь. Ему пришлось ждать довольно долго, пока слуга в халате не открыл ему дверь.

— А, это вы, мистер Брокхерст! Так поздно и в такую собачью погоду!

— В комнате мистера Эдмонда горит свет. Мне надо немедленно поговорить с ним!

Старый слуга усмехнулся:

— Да, да, юный джентльмен много работает с тех пор, как занимается полицейскими делами. Я, конечно, не могу вмешиваться, но какого дьявола он стал сыщиком? Будто нет других способов зарабатывать на жизнь!

Брокхерст пожал плечами и улыбнулся. Он знал, что старый и верный слуга мог свободно высказывать свое мнение.

— Ступайте и объявите меня, Парвис.

— Право, мистер Тед, вы знаете дорогу, я могу пропустить вас. Разве вы не лучший друг мистера Эдмонда Белла? Готов биться об заклад, что на кону убийство!

Тед Брокхерст не ответил и бросился к лестнице. Подняв голову, он увидел улыбающееся лицо друга, склонившегося над перилами.

— Какие новости, старина? — спросил Эдмонд.

Тед вошел в комнату. На столе горела лампа с зеленым абажуром.

— Дай трубку, Эдмонд, а потом можешь издеваться над другом, самым глупым ослом творения.

— Что случилось, Тед?

— Томас Хасуэлл ускользнул от меня.

— Ба! Найдем его в какой-нибудь таверне! — предположил Эдмонд.

Тед яростно покачал головой:

— Нет! Хасуэлла похитили!

— Похитили? Рассказывай!

Брокхерст печально пожал плечами:

— Что я могу сказать! Я нашел его шляпу и железный крючок перед калиткой. Оттуда на полной скорости уезжал автомобиль.

Эдмонд был поражен.

— Человек, который продержался в Пратт-Хауз, не сойдя с ума и не будучи убитым, потерян для нас, — простонал Тед Брокхерст.

Глава 2

Гнусный человечек во мраке

Зазвонил телефон. Эдмонд снял трубку.

— Просят типа по имени Тед Брохерст, — сообщил он и весело рассмеялся.

Тед вскинул руки к небу:

— Господи! Это может быть только мой гневный дед, полковник Стенли Брокхерст.

Эдмонд увидел, как болезненно исказилось лицо друга, словно тому сделали грозное внушение.

— Хорошо, дедушка, — промямлил он в трубку, — я немедленно задам вопрос Эдмонду.

Послушай, Эд, дед спрашивает, хочешь ли ты спать?

— Скажи ему, что я бодр, как дрозд, как уклейка, как кошка или как все они, вместе взятые, — живо ответил Белл.

— Дед говорит, что дождь прекратился, хотя ветер дует, но что не стоит бояться падающих на голову черепиц или труб.

— Иными словами, твой уважаемый дедушка приглашает нас на ночное путешествие из Холборна на Тюдро-стрит, где он проживает. Скажи, мы вскоре будем.

Тед схватил наушник и засмущался.

— Это все?

— И да, и нет. Он уверен, что я идиот, паяц, педант и каналья.

— Превосходно, — решил молодой сыщик. — Отправимся поскорее, пока твой дедуля не придумал новых определений.

Парвис слышал, как они скатились по лестнице, и печально покачал седой головой.

— Ужасная профессия для молодого человека! — печально прошептал он. — В молодости у меня тоже была возможность стать полицейским. Бог миловал, я выбрал профессию слуги.

Вдвое согнувшись из-за ветра, Эдмонд и Тед пересекли Феттеркейн на уровне Храма. Отвратительное здание торчало в ночи, печальное и суровое. По его фасаду струились дождевые потоки. Вдруг Белл схватил друга за руку и затянул под аркады галереи.

— За нами следят, — прошептал он.

Тротуар едва освещался фонарем, фитили которого трепетали от ветра. Крохотная тень выскользнула в круг света и нерешительно остановилась, словно потеряла тех, за кем следила.

Эдмонд ущипнул Теда за руку.

— Сэру Стенли придется подождать, поскольку хочу знать, что в голове у этого гомункула.

До этого их преследователь выглядел жидкой, почти бесформенной тенью. Эдмонд спрятался за каменный столб и вгляделся в полумрак. Ветер ему помог, раздув газовое пламя, расширив световой круг и вырвав из темноты лицо незнакомца. Тед Брокхерст едва сдержал крик ужаса и удивления. Даже Эдмонд, гордившийся своими стальными нервами, невольно отшатнулся от отвращения. Он редко видел столь уродливое существо. Широкополая шляпа наполовину скрывала желтое лицо, на котором кривой нос, нависавший над губами, почти соединялся с выступающим подбородком. Тонкие длинные губы постоянно кривились. А глаза карлика были чудовищными! Набухшие, смертельно бледные, они смотрели с холодной яростью. В них не было ничего человеческого. Чтобы завершить портрет этого чудища, надо добавить, что у него были волосатые заостренные уши, какие встречаются на рисунках, изображающих дьявола. Выродок оглядывался и недовольно ворчал. Еще раз оглянувшись, он быстро удалился.

— Любопытно! — прошептал Тед. — Кажется, я уже видел эту отвратительную рожу.

— В любом случае, бегает он быстро, — сказал Эдмонд. — К счастью, он идет тем же путем, что и мы.

Действительно, Калибан свернул на Тюдор-стрит и перешел на левый тротуар. Молодые люди ускорили шаг, чтобы не потерять его из виду. Вдруг карлик повернулся и исчез.

— Где он?! — воскликнул Тед. — Ни улицы, ни переулка!

— Может, он вошел в дом? — предположил Эдмонд.

— Если дверь была открыта! Нет, это невозможно, Эдди!

— Почему.

— Потому что он исчез рядом с домом деда!

Это было правдой. Когда друзья подошли к дому сэра Стенли, нигде не было следа странного существа. Тед осторожно позвонил, ибо его дед не выносил шума. Им почти сразу открыли.

— Добрый вечер, бригадир Саммер, — сказал Тед старику с военной выправкой.

Старик слегка поклонился.

— Джентльмены, сэр Стенли ожидает вас.

Тед удержал слугу, собравшегося уходить:

— Кстати, Саммер, вы кому-нибудь сейчас открывали дверь?

Старый солдат щелкнул каблуками.

— После девяти часов вечера дверь никому не открывают, мистер Эдвард, кроме исключительных случаев, указанных сэром Стенли. Как сегодня, например. Добрый вечер, сэр.

Полковник ждал их в библиотеке. Невысокий, очень живой мужчина с умным, но строгим взглядом. Он указал посетителям на два кресла, потом закурил сигару.

— Значит, это вы, Белл, тянете увальня Тедди в полицию, — с усмешкой начал он. — Согласен, Теду двадцать один год, и он сам себе хозяин. Мне все равно, поймает он взломщика или убийцу. Но дьявол, почему он лезет в дом, принадлежащий мне. Поскольку в Пратт-Хауз, по слухам, бродит призрак? Проклятье! Я бы дорого заплатил, чтобы в мире не осталось призраков, которые пугают всех дураков на земле!

— Могу ли я узнать, сэр, почему вы выбрали столь поздний час для моего визита к вам? — почтительно спросил Эдмонд. — Это имеет отношение к Пратт-Хауз?

Полковник кивнул и указал на телефон.

— Знаете, что мне сообщили с того конца провода? Выслушайте странный разговор, который полчаса назад состоялся у меня с негодяем с удивительно неприятным голосом, которого я поучил бы вежливости с помощью пинков под зад.

«Сэр Стенли, — сказали мне, — вы доставите мне крайнее удовольствие, забыв о Пратт-Хауз, хотя, будучи владельцем дома, вы можете действовать по-другому. Я благодарю вас и предостерегаю. Будьте любезны попросить вашего внука, Эдварда Брокхерста, быть столь же умным, как его дед, и не лезть в дела, в которых он ничего не соображает, но которые могут подвергнуть его большой опасности. То же касается его друга, молодого сыщика Эдмонда Белла».

Я возразил наглецу:

«Плевать, удовлетворю я вас или нет. Если я держу Пратт-Хауз в нынешнем состоянии и не сдаю, то это мое дело. Я вас не знаю, сэр, и вежливо спрашиваю, кто вы».

«Я призрак, сэр. Достаточно?» — последовал ответ.

«Вы одно из смешных созданий с белой простыней на голове и брякающими цепями на поясе?» — спросил я.

«Верно! Теперь, сэр, вы хотя бы можете представить, каков я. Доброй ночи!»

Потом он прервал связь.

Эдмонд Белл поблагодарил сэра Стенли и спросил:

— Мне хотелось бы выслушать историю Пратт-Хауз, сэр.

Бывший военный скривился.

— Еще один собирается отправиться на охоту за призраком. Многие шутники из Скотленд-Ярда и некоторые газетные репортеры уже охотились, но безуспешно. Поймите, молодой человек, мне все равно. Оставим Тедди в стороне от этого, он не так умен.

— Именно Тед попросил меня начать новое расследование, поскольку снова речь идет о жизни человека.

Полковник вскинулся:

— Опять! Полицейские и болтуны из прессы не стали серьезнее?

— Одиннадцать дней назад бродяга по имен Хасуэлл взломал Пратт-Хауз и поселился там. И с ним не случилось ничего неприятного…

— Невозможно! — перебил его сэр Стенли. — Все, кто проникают в Пратт-Хауз, погибают!

— Мы с Тедди вели ежедневную слежку у дома все одиннадцать дней. До сегодняшнего вечера ничего не случилось…

Тед взял слово и рассказал о событиях вечера.

— Ты несешь полную ответственность за то, что произошло с беднягой, — проворчал полковник. — Мистер Белл, я немедленно удовлетворю ваше любопытство. Тед, подай нам виски и сигары…

Глава 3

Сэр Стенли Брокхерст испуган

— Пратт-Хауз уже долгие годы принадлежит нашей семье. Простой городской дом, каких в Лондоне у меня немало. Лет тридцать тому назад я сдал дом в аренду некоему Бенджамену Николлсу. Этот мелкий рантье-холостяк вел довольно уединенную жизнь, но платил регулярно и не доставлял мне неприятностей. Три года назад он внезапно умер от приступа апоплексии. Каково было мое удивление, когда его доверенный по делам сообщил мне, что тот назначил меня единственным наследником при условии, что я оставлю дом в том состоянии, в каком он был в момент его смерти, а также воздержусь от продажи и сдачи в аренду в течение десяти лет. И оставил деньги на оплату десятилетней аренды. Что касается оставленного мне имущества, его стоимость втрое превышала стоимость дома. Я без колебаний принял это условие. Мистер Николлс был не первым лондонским оригиналом и будет не последним. Я заделал двери и окна и забыл о доме, пока в него не наведался взломщик, что случилось через шесть или семь месяцев после смерти арендатора. На следующее утро весь квартал был разбужен стонами и воплями грабителя, который, высунувшись из окна второго этажа, кричал, что проклятый дом населен дьяволами и призраками. Полиция арестовала его и срочно перевезла в больницу, поскольку все его тело было покрыто странными ожогами. Через несколько дней он отдал Богу душу, так и не сообщив ничего нового. Молодой репортер из «Дейли диспатч» решил расследовать эту необычную историю. Он вежливо попросил у меня разрешения провести ночь в Пратт-Хауз. Я без колебаний дал разрешение. Утром следующего дня репортер не явился в редакцию газеты. Предупредили полицию. Она явилась за ключами. И нашла Боуса, так звали молодого человека, лежащего без признаков жизни в курилке второго этажа. Он умер от остановки сердца, вызванной, как сказали судмедэксперты, невероятным страхом. Действительно, на лицо молодого человека было ужасно смотреть. Скотленд-Ярд решил разобраться, в чем дело. Инспектор…

Эдмонд Белл перебил его:

— Его звали Льюис Менфилд. Весьма достойный полицейский. Если он остался жив, то происшедшее с ним оказалось ужасным.

— Верно, — кивнул сер Стенли. — Чуть позже полуночи он выбежал на улицу, вопя, как смертельно раненное животное. Он окончательно сошел с ума. Из него ничего не смогли вытянуть. Врачи говорили о необъяснимых ожогах мозга. Его поместили в Бедлам, где, говорят, он живет, немой, как рыба, и почти потерявший возможность двигаться.

— Увы, чистая правда! — подтвердил молодой сыщик.

— Я решил категорически запретить доступ в дом кому-либо, — продолжил сэр Стенли, — но эта трагедия с инспектором заставила Скотленд-Ярд проявить настойчивость. В Пратт-Хауз послали новых следователей. Они ничего не обнаружили. Факт обескураживающий. Руфус Кирби, репортер, последователь Боуса, без моего ведома получил от полиции разрешение побыть в Пратт-Хауз. Чудо! Ничего не случилось. Он несколько дней в полном спокойствии прожил в доме. На третий или четвертый день он пригласил пару друзей, чтобы бросить вызов призраку Пратт-Хауз. И тогда… Как и остальные, они выскочили на улицу в разгар ночи, издавая душераздирающие вопли. Один из друзей журналиста рухнул на землю. Мертвый! Второй, которого перевезли в больницу и оказали помощь, не переставал бредить. Жизнь ему спасли, но он присоединился к инспектору Менфилду в Бедламе. Не помню его имени…

— Хью Каблет, — подсказал Эдмонд Белл.

— Полагаю, вы знаете дело не хуже меня, мистер Белл, — сказал полковник, глядя ему прямо в глаза. — Да, его, кажется, звали Каблет.

— А что стало с Руфусом Кирби?

— Не знаю. Об этом молодом человеке больше никто не упоминал. Скотленд-Ярд решил, что на небесах и земле есть дела поважнее, как писал наш великий Шекспир. С моего согласия доступ любопытствующим в Пратт-Хауз был окончательно закрыт. — Полковник бросил сигару в пепельницу. Взгляд его стал строгим. — А теперь мой внук решил ввязаться в это дело. Только потому, что его друг Эдмонд Белл сыщик, и ему тоже хочется стать сыщиком.

Тед робко глянул на деда.

— Я хотел изучить эту историю с научной точки зрения, — тихо вымолвил он. — Не забывайте, дадди, что я получил диплом в области естественных наук и…

— Чтоб тебя дьявол унес, шалопай! — прервал его дед. — Изучай все, что пожелаешь — майских жуков, мокриц, грибы или канареек, — но забудь об историях с призраками. Ты меня понял? Особенно если это касается одного из моих домов.

— Вы открывали окно, полковник? — неожиданно спросил Эдмонд.

Сэр Стенли с удивлением глянул на него:

— Открывал окно! Боже правый, нет! Могу ли я спросить, какое окно открыто?

— То, которое закрыто этой тяжелой шторой. Конечно, сквозняк не может прорваться через тяжелую ткань, но она колеблется.

— Верно, — проворчал старик. — Я сам закрывал все окна вечером. Саммерс после этого сюда не входил.

Эдмонд откинул штору и внимательно осмотрел открытое окно.

— Хорошая работа, — усмехнулся он. — С помощью крохотного сверла кто-то проделал дырочку в поперечине рамы рядом с ручкой. А потом осторожно повернул ручку.

— А потом? — в ярости спросил сэр Стенли. — А потом, по вашему мнению, мистер сыщик, зачем дырявить мое окно.

Сэр Брохерст начал нервничать.

— Скажем… чтобы подслушать ваш телефонный разговор.

— Но я говорил только с вами и Тедом.

— Вот именно.

Эдмонд выглянул из окна. Оно выходило на маленький внутренний дворик, темный и окруженный высокими стенами, пронзенными узкими запыленными окнами. Показав их полковнику, он спросил, принадлежат эти стены полковнику или нет.

— Нет, — ответил полковник. — Они часть небольшой коммерческой конторы, вход в которую находится рядом с входом ко мне.

— Кто использует эту контору?

— Если не ошибаюсь, она давно пустует.

Эдмонд достал карманный фонарик и направил луч на одно из окон. И разглядел крохотную мрачную комнатку с несколькими столами и стульями. На одном из столов стоял телефонный аппарат.

— Отсюда вам звонил ваш таинственный корреспондент, сэр Стенли. Потом он подслушал ваш телефонный разговор с нами.

— И кто это может быть? — проворчал отставной полковник.

— Могу точно описать его. Уродливый и низенький человек. У него ужасающие зеленые глаза, а уши, острые и волосатые, похожи на собачьи.

Эдмонд не ожидал подобной реакции на свои слова. Сэр Стенли Брокхерст смертельно побледнел, руки задрожали, а сигара выпала изо рта.

— Повторите то, что вы сказали, — пробормотал он.

Эдмонд подчинился, а Тед сказал, что этот выродок следил за ними до Храма.

— Невозможно! — едва выговорил старик. — Он умер три года назад. Значит, вы видели его призрак.

— Дед, — спросил Тед, — это описание соответствует кому-то, кого ты знал?

Сэр Стенли кивнул. Его глаза наполнились ужасом и тоской.

— Это — Бенджамен Николлс, — прошептал он.

Глава 4

Автомобиль кладбища Виллисден

У бродяги Хасуэлла не было семьи, поэтому никто не интересовался его судьбой. Полиция еще раз прочесала до основания Пратт-Хауз, не нашла ничего подозрительного и сдала дело в архив. Когда мистер Дэвид Белл узнал, что его сын Эдмонд собирается поднять дело, он проявил сдержанность, но молодой человек не отказался от своих планов.

— Двое из тех, кто лицом к лицу сталкивался с пугалом Пратт-Хауз, выжили, — заявил он. — Увы, у нас двое сумасшедших. Но есть два бесследно исчезнувших человека. Быть может, они еще живы. Я говорю о Кирби и Хасуэлле. Кто знает, может, их еще можно спасти. Отец, можешь добыть мне разрешение посетить Бедлам?

Дэвид Белл не мог отказать в такой просьбе. Он знал, что у Эдмонда подлинный нюх сыщика, который ставил в тупик лучших детективов Скотленд-Ярда.

— Ничего не вытянешь из Менфилда и Каблета, — сказал он.

— Я хочу вернуть их в атмосферу Пратт-Хауз. Как полагаешь? — предложил Эдмонд.

— Хм, — пробормотал его отец. — Наверное, неплохая мысль. Но все зависит от врачей. Они отвечают за пациентов и не всегда соглашаются на такие эксперименты.

К счастью, зловещие тяжелые двери скорбного приюта широко открылись перед молодым сыщиком. Его тепло встретил любезный и понимающий врач. Он с интересом и вниманием выслушал посетителя. И тут же распорядился привести обоих больных в свой кабинет. Эдмонд сразу узнал Менфилда, молодого, некогда жизнерадостного инспектора. Он похудел, истончился. Его невыразительные глаза потускнели. Хью Каблет выглядел не лучше, хотя Эдмонду казалось, что в его глазах мелькают проблески разума.

— Менфилд весь день пребывает в прострации, — объяснил врач, — а Каблет иногда рисует. Всегда одно и то же. Смотрите… опять нацарапал на бумаге.

Действительно, больной, заметив бумагу и карандаши на столе врача, схватил их и принялся лихорадочно рисовать прямые и кривые линии.

— Один и тот же мотив, — сказал врач. — Одна и та же фигура. Вроде змеи, плюющейся огнем.

Эдмонд рассмотрел рисунок и сунул в бумажник.

— Я пришлю эту парочку на Севен-Трис-стрит к трем часам пополудни, — пообещал директор приюта. — Их будут сопровождать два санитара.

Эдмонд с облегчением покинул мрачное здание. Выйдя наружу, он глубоко вздохнул. Внезапно небольшой скоростной автомобиль промчался мимо него и свернул за угол. Человек за рулем повернулся в сторону молодого человека. Мгновение Белл видел бледные безжизненные глаза… Он вздрогнул.

— Гнусный Калибан! — воскликнул он, ища глазами такси, чтобы проследить за маленьким автомобилем.

И не нашел. Утерян отличный шанс…

— Образ покойника Николлса, — прошептал он и покачал головой. — Ба! Насколько я знаю, призраки не разъезжают в автомобилях.

Сыщики Скотленд-Ярда машинально запоминают номера проезжающих автомобилей. Эдмонд запомнил номер. Цифры и буквы отпечатались в его мозгу: W-321-12. Лицо молодого сыщика осветилось. Еще не все потеряно. Он оглядел длинную Ламберт-род. В любом случае, было поздно искать маленький автомобиль в лабиринте улочек, но на углу Сент-Джордж-стрит располагалось полицейское отделение, которое могло сообщить кое-какие сведения.

— Номер W-321-12, — повторил дежурный бригадир. — Этот автомобиль не из нашего округа, мистер Белл. Скорее из Виллесдена. Сейчас позвоню коллегам.

Пока бригадир звонил, Эдмонд наблюдал, как меняется его лицо. Он стало полуудивленным-полувеселым.

— Какое совпадение, — улыбнулся полицейский. — Этот автомобиль только что видели. Он принадлежит директору кладбища Виллесден.

Бригадир хотел повесить трубку, но Эдмонд остановил его:

— Спросите коллегу, окажет ли он любезность соединить меня с владельцем угнанного автомобиля?

— Проще простого, — ответили ему. — Контора кладбища соединена с телефонной сетью.

Эдмонду сначала пришлось выслушать долгие стенания владельца угнанного автомобиля. Он приободрился, услышав, что молодой сыщик лично займется поисками автомобиля.

— Позвольте один вопрос, мистер директор, — сказал Эдмонд, когда удалось вставить слово, — примерно три года назад некий Бенджамен Николлс не был погребен на вашем кладбище?

— Николлс!.. Да, имя что-то мне говорит. Минуточку.

Послышался шелест страниц, потом удовлетворенное восклицание:

— Верно, мистер Белл. Покойный мистер Николлс похоронен на этом кладбище. Номер 1368 в конце сосновой аллеи.

Белл поблагодарил любезного директора и повторил обещание заняться его угнанным автомобилем. Выйдя на улицу, он с горечью понял, что был в полном недоумении. Сэр Брокхерст не сразу узнал Бенджамена Николлса по описанию отвратительного выродка. И он видел этого выродка за рулем автомобиля, угнанного у директора кладбища Виллесден. Более того, Бенджамен Николлс уже три года покоился на этом же кладбище после тридцати лет полного обладания таинственным Пратт-Хауз. Первым делом сыщик постарался привести свои мысли в порядок. Но сказать быстрее, чем сделать.

— В любом случае надо закончить начатое, — прошептал он. — Пора подумать о полуденном опыте с двумя бедными сумасшедшими.

Вернувшись домой, он увидел ожидающего его Теда.

— Дед в жутком настроении, — заявил он. — Я должен был завтракать с ним, но Саммерс буквально выставил меня за дверь.

«Полковника нет дома, — проворчал он. — Даже для тебя».

«Он не оставил для меня послания?» — с удивлением спросил я.

«Да, отправляйтесь завтракать в грилль-рум. Или навяжитесь в гости к всюду сующему свой нос Беллу!»

— Сэр Стенли прав, — улыбнулся Эдмонд. — Без тебя я сидел бы за столом в одиночестве, поскольку отец не приходит на завтрак. Парвис!

Старый слуга тут же явился.

— Еще один прибор, Парвис. Мой друг Брокхерст завтракает вместе со мной. Надеюсь, еда будет столь же изысканной, как обычно, ибо он ценитель еды.

Польщенный Парвис улыбнулся:

— Куриный паштет, говяжий язык с петрушкой и сочный пудинг, сэр.

— Что-то новенькое под солнцем? — спросил Тед, положив на тарелку громадный кусок говяжьего языка.

— Да, старина. Ты слышал о покойнике, который разъезжает в угнанном автомобиле директора кладбища, где он покоится?

— С ума сошел?

Выслушав рассказ Эдмонда, внук сэра Стенли, похоже, лишился аппетита.

— Я с ума схожу от этого дела, — пожаловался он. — Начинаю сожалеть, что взялся за него.

— А я напротив. Оно меня все больше увлекает, — ликовал Эдмонд, лакомясь пудингом.

Настенные часы пробили два с четвертью.

— Пора в Пратт-Хауз! — весело воскликнул молодой сыщик.

— В Пратт-Хауз! — повторил Тед столь же весело.

— Врач обещал, что карета «скорой помощи» прибудет на Севен-Трис-стрит ровно в три, — сказал Эдмонд.

Еще не было трех, когда они подошли к Пратт-Хауз. Было холодно и угрюмо. Серая завеса тумана окутывала крыши. Улица была пустынной, за исключением редких гуляк.

— Три часа! — сказал Белл.

— Три с четвертью… — проворчал Тед через четверть часа.

— Три с половиной!.. Жду до четырех и ни минутой позже!

Когда Биг-Бен пробил четыре часа, никакой кареты «скорой помощи» не появилось.

— Ухожу, — вздохнул Эдмонд. — Не понимаю, как врач, с которым я так хорошо побеседовал утром, мог меня обмануть!

Он предчувствовал, что что-то пошло не так, и с тоской ждал новостей! Вечером появилась еще одна тайна. Карета «скорой помощи» покинула приют умалишенных в половине третьего вместе с двумя пациентами, охранником и санитаром. Но она так и не прибыла на Севен-Трис-стрит. А в начале ночи пришла странная новость, которая еще больше запутала мысли Эдмонда Белла. Карету нашли вместе с глубоко спящими охранником и санитаром. А двое больных исчезли. Когда сопровождающие проснулись, они ничего не помнили, кроме того, что их ослепил странный голубой свет, когда они выехали на Гладстон-стрит. Рядом с Бедламом. Но Эдмонда больше всего заинтриговал тот факт, что карета «скорой помощи», охранник и санитар были найдены… на кладбище Виллесден!


Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 5

Одно исчезновение за другим…

Сосновая аллея кладбища Виллесден проложена очень странно. Если остальные аллеи прямые, то эта тянется вдоль круговой краснокирпичной стены и заканчивается крохотной площадью, отделяющей коммунальное кладбище от кладбища еврейского. Уже долгие годы настоящая вражда разделяла охранников обоих кладбищ. Евреи постоянно проигрывали. Раздор состоял в том, что для коммунальных служб эта площадь служила свалкой, а евреи мечтали завладеть ею и оборудовать. За несколько дней до событий, описанных в предыдущих главах, мистер Батлер, директор коммунального кладбища, сидел в прокуренной конторе, откуда видел огромное поле, усеянное могильными плитами. Он созерцал этот привычный пейзаж печальным взором, ибо автомобиль пока не нашли. В то же время мистер Урия Дроссельбаум тоже сидел в небольшом закутке, служащем ему кабинетом. Он был столь же угрюм, как и его коллега. Но его угрюмость происходила от другого: ключи от оссуария, где веками тщательно хранили кости из могил, которые освобождали для других покойников, исчезли. Это пахло катастрофой. Должность директора не обогащала мистера Урию Дроссельбаума, ибо кладбище все меньше использовалось для израэлитов, которые предпочитали более богатые места захоронения. Бравому Урии Дроссельбауму приходилось компенсировать малые доходы кое-каким приработком. Кто осмелился бы подумать, что мрачное хранилище самых разных костей может однажды стать складом голландского спиртного и табака, за которые не заплачено ни пении акциза! А теперь ключи от оссуария исчезли!

Мистер Дроссельбаум опасался, что их украли. Конечно, он мог взломать замок на прочной двери, но это зародило бы сомнения у его противников, которые могли спросить, почему он взламывает оссуарий. Он решил дождаться ночи, чтобы приступить к взлому замка. Пока он раздумывал над будущей операцией, его собрат, мистер Батлер, рассуждал следующим образом: мой автомобиль стоял в гараже у стены, где проходит сосновая аллея. Большие ворота кладбища были закрыты, как и ворота в ограде, отделяющей его территорию от еврейского кладбища. Он ничего не понимал. Откуда мог проникнуть вор? Быть может, через подземелья? Кстати, почему молодой Белл спрашивал о могиле 1368?

Мистер Батлер был не совсем обычным чиновником. Высшее образование позволяло ему занимать более солидные должности, но неудача решила по-своему.

— Наше кладбище, — сказал он себе, — одно из старейших в Лондоне. Раньше оно было полностью еврейским. Потом город отхватил большую его часть. Если пойти вспять по времени, вспомним, что здесь был храм тамплиеров, но его сожгла разъяренная чернь. Быть может, стоит глянуть на древние подземелья? Одному Богу известно, что я там обнаружу! — Он извлек из шкафа несколько пергаментов и с помощью лупы принялся внимательно их изучать. — Смотри-ка, это любопытно! Сосновая аллея повторяет древний коридор храма. Романтика! В любом случае, чтобы не стать посмешищем, я дождусь, пока не уйдут могильщики и не будет закрыто кладбище. Предчувствую, что там разгадаю тайну кражи автомобиля.

Бравый директор не подозревал, что в этот момент Эдмонд Белл писал следующее:


Николлс похоронен на кладбище Виллесден.

Автомобиль W-321-12 угнан с кладбища Виллесден.

Карета «скорой помощи» Бедлама найдена на кладбище Виллесден.

Заключение: за этим местом надо тщательно наблюдать!


В восемь часов вечера тьма стала непроницаемой. Два фонаря, распространявшие трепещущий свет, как часовые, стояли перед дверью оссуария. Урия Дроссельбаум обернул молоток куском фетра. Он вставил хорошо смазанный рычаг между замком и рамой двери и стал бить по нему. Никто не должен был слышать ударов. Наконец замок не выдержал. Урия запасся потайным фонарем, который пропускал узкую полоску света, достаточную, чтобы найти путь среди куч костей и гниющих гробовых досок.

— Временно перенесу бочонки с ромом и тюки табака к себе в кабинет, пока не изготовлю новые ключи.

Он без колебаний направился к месту, где хранилась контрабанда. Это был закуток, стенки которого ограждали от двух куч черепов. Добравшись до тайника, он удивленно вскрикнул:

— Обокрали! Меня обокрали! Все забрали!

В то же мгновение фонарь вырвали из его рук и ударили им его по голове.

Мистер Батлер, конечно, не знал, что произошло с его коллегой-евреем. Не без труда открыв дверь древних подземелий, он робко проник в подвалы. Горло перехватило от вони плесени и гнилья. Ему было не по себе. Потеряв надежду, он спросил себя, не сделал ли ошибочный шаг.

— Зачем я сюда забрался? — проворчал он. — Вор, возможно, прошел этим путем. Но угонщик! Нет, эта мысль гротескна!

Он решил вернуться. Со сводов капала ледяная вода. В свете карманного фонарика он видел потеки селитры на древних стенах. Вдруг он остановился.

— Господи! Это что такое?

Увы, это были последние слова, произнесенные в этот вечер мистером Батлером.

Чарльз Батлер, директор коммунального кладбища, бесследно исчез. Как и Урия Дроссельбаум, директор еврейского кладбища.

Таково было содержание лаконичного отчета, представленного Эдмонду Беллу. В нем не говорилось ни о взломанной двери оссуария, ни о приоткрытой двери в древнее подземелье храма, потому что…

…Потому что взломанный замок был на месте, а дверь подземелья, как обычно, закрыта. Эдмонд и Тед несколько раз прошли по мирным аллеям обоих кладбищ, не найдя ни единого следа. После трех дней тщетных поисков они приостановили расследование.

— Какие осложнения! — вздохнул Тед, вызвав хохот Эдмонда.

— Я не разделяю твоего мнения, старина. Напротив, считаю дело удивительно простым.

— Простым!.. Издеваешься.

— Вовсе нет. Хочу сказать, что все факты ведут к одной цели, как речонки и ручейки сходятся в одну реку. Пока я не знаю финальной цели, но вскоре узнаю.

— Если поговорить с дедом? — предложил Тед.

— Превосходная мысль! — согласился Эдмонд.

Они постучались в дверь господского дома на Тюдор-стрит. Саммер открыл им. Лицо его выражало раздражение.

— Полковник отправился в путешествие на неопределенный срок, — проворчал он.

— Что вы говорите?! — воскликнул Тед. — Такого с ним никогда не случалось. Он не оставил мне послания?

— Оставил, — с издевкой произнес слуга. — Он велел передать вам, чтобы вы отправлялись к дьяволу, вы и ваш друг-педант!

Глава 6

Фальшивые ключи

Тед уже собирался спуститься с крыльца, когда его друг совершил неожиданный поступок. Он сунул ногу между дверью и рамой и проскользнул внутрь.

— Послушайте! — яростно закричал Саммер. — Я никого не пускаю по приказу полковника.

Но Эдмонд уже стоял в холле с Тедом позади. Он в упор посмотрел на слугу, который обычно был очень вежлив.

— Сожалею, Саммер, — решительно сказал Эдмонд, — но в игре крупные ставки. Мой друг Эдвард Брокхерст и я незамедлительно желаем знать, где сэр Стенли.

— Ведать не ведаю! — отрезал слуга. — Он мне не докладывал, а я не спрашивал. Теперь можете уходить, зная, сколько и я.

К великому удивлению Саммера, Эдмонд уселся на ступени лестницы и принялся тихо насвистывать. Саммер сжал кулаки.

— Сэр Стенли не выносит шума, — прошипел он. — Мистеру Эдварду это хорошо известно.

— Раз сэра Стенли здесь нет, он не может злиться, — флегматично ответил Эдмонд. — Скажите, Саммер, что вы делали на кладбище Виллесден?

На мгновение слуга растерялся, но тут же взял себя в руки. Пожав плечами, он спокойно ответил:

— Не знаю, куда вы клоните, молодой человек. Я не знаю Виллесден, а тем более кладбище. Если таковы манеры сыщиков, чтобы кого-нибудь смутить, это со мной не пройдет.

Эдмонд кивнул, словно Саммер произнес нечто умное:

— Действительно, таковы манеры сыщиков. Но не забывайте, бригадир Саммер, они иногда ведут в тюрьму и даже на виселицу. Итак, вы не можете ответить на первый вопрос. Второй, пожалуй, будет легче. Съемщик маленькой конторы напротив носит имя Финчли?

— Любой может прочесть его имя на табличке у двери. Что касается меня, я не знаю этого типа.

— Вы не думаете перед тем, как отвечать, Саммер. Как вы можете его не знать, если он вам платит за уборку конторы.

— Вранье! — завопил Саммер.

— А это мы посмотрим, — угрожающе сказал Белл и встал.

Саммер был в нерешительности. Он был потрясен.

— Не знаю, хороша ли моя идея. Следуйте за мной. — Он провел молодых людей в курилку сэра Стенли и остановился перед окном. Он указал пальцем на крохотную контору на той стороне двора, которая привлекла внимание Эдмонда в первый визит к полковнику. — Вот уже несколько дней мой хозяин не сводил глаз с этой комнаты, не скрывая своего ужаса. Кстати, он сильно изменился за последнее время. Мрачный, осунувшийся, с тоскливым взглядом! Сколько раз, входя в комнату, я замечал, как он поспешно прячет под носовым платком или газетой заряженный пистолет. Он всегда был у него под рукой. Сколько я служу у сэра Стенли, я никогда не замечал за ним подобного поведения. Я очень люблю своего хозяина и провел небольшое личное расследование. С помощью фальшивых ключей я несколько раз проникал в соседнее здание. И в контору. Но никогда никого не встречал. Вчера полковник вдруг приказал мне собрать чемоданы. Я думал, он сядет в поезд. Когда приехало такси, я спросил, на какой вокзал его отвезти.

«Ни на какой, — ответил он, — я еду в Виллесден-Грин».

И приказал никому не говорить об этом.

— Хорошо, — кивнул Эдмонд. — Но вы забыли сказать, Саммер, что случайно подъехало второе такси…

Саммер побагровел.

— Да, я сел в него, — признал он, — поехал за такси хозяина. Он остановился у кладбища Виллесден и… — старый слуга покачал головой, — и там я потерял его.

— Верно, вы тщетно топтали красноватую землю коммунального кладбища, а также землю кладбища еврейского, — сказал Эдмонд, указав на грязные сапоги слуги.

— Теперь, — сказал Саммер, — вы знаете столько, сколько знаю я. Скажите, сэр, сэру Стенли действительно угрожает опасность?

Эдмонд не ответил, не отрывая взгляда от угрюмой конторы в здании напротив.

— Вы говорили о фальшивых ключах, Саммер. Где они?

Слуга вышел и через несколько минут вернулся с ключами в руке.

Улица была темной и пустынной. Эдмонд и Тед незаметно вошли в здание. Старая деревянная лестница привела их в контору. Они не нашли там ничего стоящего. Столы и стулья. А также телефон. Эдмонд внимательно его осмотрел.

— Смотри, Тед. Этим аппаратом пользуется очень ловкий тип. Как телефон чист по сравнению со всем остальным в комнате.

— И что это значит?

— Мистер Финчли не желает оставлять своих отпечатков пальцев, — усмехнулся Эдмонд.

Тед разворошил кучу старых бумаг в углу комнаты. Только старые проспекты. Поднял несколько и протянул другу.

— Тип, похоже, любит рисовать, — улыбнулся он.

Эдмонд буквально вырвал проспекты из его рук.

— Рисунки Хью Каблета! — воскликнул он. Они действительно напоминали рисунки бедного сумасшедшего журналиста: тонкое и жесткое подобие змеи, выдыхающей струю дыма. Сыщик поднял голову и пробормотал: — Тед, горячо, как говорят в детских играх. Мне нужна твоя помощь. Спускайся и поднимайся по лестнице, производя много шума, оставь свет гореть в конторе. Иногда заходи в нее с видом, что что-то ищешь. За меня не беспокойся. Я исчезну отсюда, как только ты уйдешь.

— Возвращаешься в дом деда?

— Какой смысл? Дом пуст.

Белл сбежал по лестнице вниз и притаился на улице, ожидая проезжающее такси. Увидел одно и дал знак шоферу.

— Сверните за угол и ждите, пока не скажу ехать.

— Скотленд-Ярд? — спросил шофер.

Эдмонд показал значок сыщика. Шофер понял.

— Рассчитывайте на меня, инспектор, — с уважением сказал он.

— Через мгновение, — сказал он шоферу, — из этого дома выйдет мужчина. Поезжайте за ним, чтобы он вас не заметил, ибо он тоже возьмет такси. В общем, не теряйте его из виду.

— Ол райт, сэр!

Эдмонд все предугадал. Дверь дома сэра Стенли открылась. Саммер осторожно высунул голову и посмотрел направо и налево. Уверившись, что улица пуста, вышел и направился к стоянке такси у Храма.

— Вон он! — сказал шофер, заметив, как мужчина сел в такси.

— За ним! — приказал Эдмонд.

Он считал, что Саммер направится прямо в Виллесден. Но ошибся, поскольку автомобиль направился в мрачные припортовые кварталы.

— Не знаю, чем это кончится, — прошептал Эдмонд. — В любом случае скоро узнаю. Дорогой Саммер, вы специалист по лжи и обману, но на этот раз я хитрее! — Он ощупал в кармане ключи, полученные от слуги, и усмехнулся. — Поддельные ключи, как он говорил, новые и изготовленные несколько дней назад, а им добрых два года.

Глава 7

Украденная свинцовая труба

Тед устал ждать. Он был в чужом доме, куда проник, как взломщик, и эта ситуация была ему не по нраву. Он собрался уходить, когда зазвонил телефон.

— Ты ученик сыщика или нет? — После короткого колебания он снял акустический рожок и приглушенно спросил: — Алло, кто у аппарата?

— Я попал к Финчли? — спросил далекий голос.

— Да, — коротко ответил Тед.

И впервые в жизни был неприятно поражен, услышав в трубке испуганный, умоляющий и стонущий голос.

— Николлс… Бенджамен Николлс… Ты никогда меня не простишь?

Этот голос! Бедняга Тед слишком хорошо его знал. Это был голос деда. Эх, если бы Эдмонд был рядом! Еще никогда Тедди не чувствовал себя столь покинутым и бессильным. Ему никогда не забыть этого мгновения…

А голос продолжал:

— Я отдам все, что могу отдать, Николлс. Увы, я на мели. У меня почти ничего не осталось. Ты знаешь, я не могу продать Пратт-Хауз против твоей воли. Бери все что хочешь, преврати меня в нищего Иова, храни свой ужасный секрет, змея Моисея останется твоей, но умоляю, прекрати преследовать меня, превращая мою жизнь в ад!

Тед с трудом справился с волнением.

— Где ты? — спросил он, пытаясь изменить голос.

— Почему такой вопрос, Николлс? Ты прекрасно знаешь, где я. В прихожей ада, вот где я!

— Отвечай на вопрос, — настойчиво повторил Тед.

— Где, как не на этом ужасном кладбище Виллесден! И что делать с бедными типами? У меня скоро не будет, чем их кормить… Я снова вколол им снотворное… Сколько времени они продержатся?..

В мозгу Теда проскочила искра. Он решил нанести удар и одновременно спасти деда.

— Можешь их отпустить? — спросил он.

Голос на другом конце повеселел.

— Это правда, Николлс? Ты согласен?

— Сделай это немедленно. Все будет забыто, я прощаю тебя. Что касается тебя, Стенли Брокхерст, немедленно покинь Лондон и отправляйся в свое владение Пемброк…

— Слава небесам! — всхлипнул старик.

Настало время прекратить телефонный разговор. Тед боялся нервного срыва. Он рухнул на стул и разревелся:

— Дед… бедный дед! В какое осиное гнездо ты влез? Будь рядом Эдмонд! Но где его искать?

Как говорит пословица: «Нет худа без добра». В эту ночь Тед убедился в справедливости этой аксиомы. Голова у него горела. Он машинально распахнул окно. В комнату ворвался холодный воздух, подняв бумажку, застрявшую в щели пола. Тед схватил ее и прочел: «Уоппинг-род 133 тер», написанное неумелой рукой. Он с удивлением узнал почерк Саммера. Почему бы не отправиться по адресу? Саммер остановил такси в месте, где длинная узкая улочка отделяет зловещий Уоппинг от не менее зловещего Шедуэлла. Заплатив шоферу, он решительно двинулся под дождем в темноту.

* * *

Эдмонд Белл остановил такси почти там же и бесшумно двинулся вслед за Саммером. Бригадир-ветеран явно не подозревал о слежке и шел вперед не оглядываясь. В ночи светилось всего одно окно жалкой развалюхи. Кусок драпа служил занавесом, за которым угадывалась горящая керосиновая лампа. Саммер постучал. Дверь сразу открыли. Эдмонд ломал голову, как узнать, что делал в этом бандитском логове слуга сэра Стенли. Вдруг до него донеслись яростные голоса. Его сердце радостно забилось. Он не мог видеть, но мог слышать.

— Ну, что? Мерзавец заговорил? — это был голос Саммера.

— Заговорил? — раздался издевательский голос. — Говорить-то говорит! Сколько хочет, но не то, что мы хотим знать. Утверждает, что ничего не крал в Пратт-Хауз.

— Врет, — рявкнул Саммер. — Надо, чтобы он заговорил.

Белл услышал тяжелые шаги, потом скрип распахнутой двери. Послышался плаксивый голос.

— Не бейте меня… Я ничего не знаю, клянусь!

— Где золотистая змея, сучий отпрыск! — заорал Саммер.

— Змея! Никогда не видел, достойный сэр. Тем более золотистую…

— Ты украл ее из Пратт-Хауз, мерзавец, иначе как ты мог выдержать в нем одиннадцать дней и не сдохнуть!

— Сэр, это правда! Я взял несколько мелочей, но это были только куски свинцовых и цинковых труб. Я их продал Платтнеру, торговцу металлоломом в Чипсайде.

Беднягу стали бить, поскольку раздались жалобные вопли.

— Хасуэлл, скотина, будешь говорить или нет? — заорал Саммер.

Эдмонд Белл отступил на несколько шагов. Его глаза блестели. Он едва сдержался, чтобы не закричать от радости.

— Золотистая змея!.. Украденные свинцовые трубы, — прошептал он, дрожа от радости. — Почему я так долго искал то, что было у меня под рукой? Саммер и Хасуэлл могут разбираться друг с другом.

Он уже бежал на угол улицы, где его ждало такси. Подбегая к автомобилю, он увидел еще одно такси, потом выкрикнули его имя.

— Эдмонд… Я нашел!

— Тед! И ты тоже! Ты нашел золотистую змею, украденные трубы?..

Тед удивленно глянул на него:

— Что за глупости? Нет, речь совсем о другом.

Он сел в такси рядом с Эдмондом, который указал адрес Платтнера в Чипсайде.

Выслушав рассказ Теда, Эдмонд весело потрепал его по плечу:

— Все сходится, Тед. Ты нашел одну половину, а я — другую. Сложив их, мы получим целое.

— Но… дед… — пробормотал Тед.

— Не волнуйся, все устроится, — утешил его Эдмонд и с силой пожал руку.

Такси промчалось по спящим улицам Лондона и въехало в Чипсайд.

Платтнер, торговец металлическим ломом, долго кочевряжился, не желая открывать дверь в столь поздний час, но полицейский значок подействовал чудотворно. После долгих переговоров он признал, что купил несколько вещиц у типа, описание которого соответствовало описанию Хасуэлла.

— Покажите эти свинцовые трубы, — приказал Эдмонд.

Недовольный Платтнер разгреб кучу металла и достал кусок свинцовой трубы длиною в пару локтей. Оба ее конца были тщательно сплющены.

— Конфискую это, — сказал Белл.

— Мне все равно, — пробормотал старьевщик. — Я недорого заплатил. Надеюсь, джентльмены, у меня не будет неприятностей, ведь я отдал по доброй воле.

— Договорились, — подтвердил молодой сыщик.

Они расстались, довольные друг другом.

— Что в этой трубе?

Тед протянул руку к предмету.

Эдмонд удержал его руку:

— Осторожно, старина. Я еще точно не знаю, но уверен, что следует опасаться. К счастью, труба герметично заклепана.

— Кто это сделал?

— Хью Каблет, несомненно. Это ему дорого обошлось. Не будь его, одному Богу известно, скольких неосторожных посетителей Пратт-Хауз пострадало бы от этого.

Глава 8

Золотистая змея и призрак Николлса

Утром продавцы газет не успевали за новостями, ибо один за другим выходили специальные издания.

— Покупайте «Дейли экспресс»! «Дейли диспатч»! «Дейли мейл»!


Исчезнувшие Пратт-Хауз и Виллесдена найдены!

Руфус Кирби найден! Менфилд найден! Каблет найден!

Два директора кладбища Батлер и Дроссельбаум найдены!

Нет только Хасуэлла!

На кладбище Виллесден обнаружена подземная тюрьма!

Найденные люди ничего не помнят!


Краткое содержание рапорта о ночных находках на кладбище. Бедняги, считавшиеся пропавшими без вести, были найдены в бессознательном состоянии. Никто не был в состоянии говорить. Кстати, они ничего не помнили.

В автомобиле, мчавшемся в Пемброк, Эдмонд Белл смял газету и похлопал по плечу сидящего рядом Теда:

— Старик, я тебя поздравляю. Мастерский ход твой измененный голос! Я знал, в тебе есть зачатки истинного сыщика.

Тед поник и вздохнул. Он думал о деде. Вдали возникла тонкая башня небольшого замка.

— Там ли он? — прошептал Тед.

— Если он сел в ночной поезд, то приехал до зари, — предположил Белл.

— Я выбрал Пемброк, потому что родился там. К тому же он принадлежит мне со дня совершеннолетия.

Автомобиль остановился у решетки сада. Все ставни, кроме одного на первом этаже, были закрыты. Эдмонд постучал в стекло.

— Не будь слишком жестоким ко мне, Николлс, — послышался голос отчаявшегося человека.

— Дед! — крикнул Тед.

Радостный и удивленный вопль. Стенли Брокхерст распахнул дверь.

— Эдвард! Ты! И вместе с Беллом! — Старик дрожал всем телом. — Я думал, вы несете дурные вести, — пробормотал он.

Белл покачал головой:

— Не столь ужасные, сэр Стенли. Мы приехали, чтобы вы подтвердили секрет Пратт-Хауз.

— Что вы говорите? — вскричал бывший полковник.

— Да, полковник, мы открыли секрет, даже не входя в Пратт-Хауз. Кстати, таинственного предмета там уже не было.

— Змея Моисея! — сэр Брокхерст вздрогнул.

Эдмонд кивнул.

— По Библии, Моисей якобы владел золотистой змеей, с помощью которой он мог истреблять врагов, даже если они были далеко.

— Да! — вскричал сэр Стенли. — Именно так!

— Бенджамен Николлс был очень странным человеком, — продолжил Белл, — не ошибусь, сказав, что он был вашим другом.

— Увы, — простонал сэр Стенли, — он был моим другом, и я…

— Не спешите, полковник. Не говорите слишком быстро. Николлс много путешествовал. К тому же был эрудитом. Он доверил вам свой секрет, сообщив, что владеет таинственной золотистой змеей Моисея. Сомневаюсь, что хоть раз видели ее.

— Никогда! Но он ею владел.

— Вам повезло, что он вам ее не показал, — с загадочной улыбкой перебил его Эдмонд. — И скажу почему. Он провел при вас несколько опытов над животными… которые тут же умерли.

— Да!

— Вы, бывший военный, — продолжил Эдмонд, — и опыты внушили вам фантастические идеи. Вы решили, что золотистая змея послужит… для военных целей. К примеру, может вывести из строя врага на расстоянии. Вы поговорили с Николлсом, но он высмеял вас и отказался помогать вам. Тогда…

— Позвольте продолжить, — сказал сэр Стенли. — В порыве слепой ярости я ударил его… Он упал мертвым! Я убил его!

— Нет, сэр Стенли, вы его не убили. Он не умер, ибо в ту же ночь написал завещание и утром отнес его своему поверенному в делах. Вернувшись домой, он умер…

— Невозможно!

— Возможно… Он покончил с собой. Ваш удар обратил вашу дружбу в ненависть, и он решил отравить вам жизнь. Он извлек свою опасную змею из защитного футляра и спрятал в доме. Этот поступок стоил ему жизни, потому что предмет без защитного футляра нещадно убивает всех, кто приближается к нему. И проклятие сработало: все, кто входил в дом, через несколько дней умирали. Или становились жертвами ужасающих ожогов, сводивших с ума. Когда умерло несколько человек, Хью Каблет и Руфус Кирби решили провести ночь в Пратт-Хауз. Каблет, парень не робкого десятка, образованный и умный, примерно догадался, что происходит в заколдованном доме. Он предпринял поиски и вскоре нашел золотистую змею. Он без колебаний засунул ее в свинцовую трубу и наглухо заклепал концы. Увы, он стал жертвой своего мужества. Он сошел с ума и постоянно рисует змею. Когда бродяга Хасуэлл проник в Пратт-Хауз, опасности не было, поскольку смертельные лучи, испускаемые змеей, не проходили через свинец. Понимаете?

— Но, — спросил Тед, — что за магические свойства у этой змеи?

— Никакой магии. Это большой кусок радия, вернее, вещества той же природы с очень сильным излучением. Всем известно, что излучение радия смертельно. Никогда не узнать, где Николлс раздобыл это вещество.

— А Николлс… то есть его призрак, — простонал сэр Стенли.

Эдмонд открыл принесенный небольшой пакет.

— Вот он, — с иронией произнес он. — Я нашел это на чердаке вашего дома на Тюдор-стрит.

На пол упали манто и мягкая шляпа, а также умело сделанная восковая маска с большими стеклянными глазами.

— Николлс! — вскричал полковник.

— Могу сказать, кто прятался за этой маской, — продолжил Эдмонд. — Человек, постоянно шпионивший за вами и шантажом и страхом выманивший у вас все состояние. Он заставил вас держать пленниками в подземелье Виллесдена тех, кто вышел живым из Пратт-Хауз, ибо опасался, что тайна попадет в чужие руки. Он арендовал крохотную контору рядом с вашим домом, чтобы вы постоянно были у него под надзором. Когда он узнал, что за дело взялись Тед и я, он постарался создать атмосферу страха, чтобы запугать нас. Мошенник чистой воды, который с умом разработал всю историю. Он проделал дырочку в окне, чтобы вы поверили, что подслушивают ваши телефонные разговоры, хотя ему проще было подслушивать у двери. Признаюсь с досадой, что он водил меня за нос, и я потерял драгоценное время.

— Его имя! — выкрикнул сэр Стенли. — Вы не заставите меня поверить…

— Что речь идет о Саммере! Однако это чистая правда.

— Господи! — застонал полковник. — Понимаю, что он хотел выманить у меня деньги. Я знал о его скупости. Но какую пользу ему могла принести золотистая змея?

— Он бывший военный, как и вы, сэр Стенли. Он тоже думал о стратегическом использовании лучей смерти. Не из верности родине, а ради сказочных денег, которые мог получить от иностранной державы.

— Саммер!.. Бригадир Саммер!.. Служивший в моем полку!..

— Полковник, не пытайтесь его обелить. Саммер был офицером в Индии, и вы знаете, что его разжаловали…

— Я пожалел его, — признал сэр Стенли. — Без меня он впал бы в нищету и скатился бы к преступлениям.

— Он и скатился к преступлениям. Хуже всего то, что он вовлек в него своего благодетеля. Можно сказать, что он использовал знания, некогда полученные в Индии, поскольку под призрачными чертами Николлса заставил вас вводить пленникам Виллесдена отраву, вызывающую потерю памяти.

Полковник склонил голову.

— Он хотел их убить, — он с ужасом содрогнулся. — Даже несчастных директоров кладбищ, которые проникли в подземелье. Но я был категорически против, давая им только отвар…

* * *

Думаю, об этой истории больше сказать нечего. Деньги, которые Саммер забрал шантажом у своего благодетеля, были обнаружены в разных лондонских банках, куда он их вкладывал.

Самеру удалось сбежать, и Эдмонд этому не противился.

Мистер Баттлер нашел свой автомобиль. Урия Дроссельбаум был уволен по обвинению в контрабанде.

Теперь, когда врачи знают причину болезни Каблета, Кирби и Менфилда, они надеются вернуть им утерянные умственные способности. Таинственная змея бесследно разрушилась во время химического анализа. Произошел грандиозный взрыв, уничтожив странное и таинственное вещество.

Сэр Стенли Брокхерст считает, что его внук Тедди поступил правильно, выбрав профессию сыщика под руководством своего друга Эдмонда Белла.


ЗАГАДКА СИНЕГО ЯГУАРА

(Приключения в таинственной Бразилии)

LE MYSTÈRE DU JAGUAR BLEU

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 1

Проигранная шахта

Партия в шахматы заканчивалась. Донифан Хортон еще несколько раз передвинул коня, но его партнер, Эдмонд Белл, сделал очередной ход… офицер перекрыл белую горизонталь… вторая ладья нагло выдвинулась вперед…

— Шах! — объявил молодой сыщик.

— …и мат! — закончил Донифан. — Очень тонкий этот последний ход! И непредвиденный! Я проиграл, но с какой честью!

— Действительно, — раздался голос за его спиной. — Такие ходы редкость, но осмелюсь квалифицировать этот ход почти классическим по своей редкости.

Белл и Хортон повернулись к говорившему человеку. Это был невысокий седоватый мужчина с веселыми синими глазами с хитринкой. Великоватый рот открывал в улыбке желтоватые зубы. Он постоянно размахивал короткими сильными руками.

— А! Полковник Тотридж! Какое удовольствие встретить вас в клубе, — воскликнул Донифан Хортон, протягивая руку старику.

— Как все старики, я не очень люблю молодежь, — ответил Тотридж. — Поэтому лишь изредка появляюсь на короткое время в этом студенческом клубе, членом которого являюсь уже сорок пять лет.

— Сэр, позвольте представить вам моего друга Эдмонда Белла.

Полковник любезно улыбнулся:

— Я уже знаю его, по крайней мере, его репутацию… Скажите мне, мой дорогой Белл, я имею право назвать вас «дорогой», поскольку нас представили друг другу, а я довольно стар, чтобы быть вашим дедом. Скажите, у вас уже была оказия использовать этот ход на шахматной доске?

— Никогда, сэр, — честно признался Белл.

— Удивительно! — пробормотал Тотридж.

— Удивительно? — повторил Белл. — Боже мой, полковник, я спрашиваю, что здесь удивительного? Это был сильный и очень удачный ход. Будь Донифан внимательнее, он выдвинул бы двух своих коней раньше.

Полковник кивнул:

— То же самое я говорил Тому Грэггсу двадцать лет назад, когда он проиграл Кноку Сойеру. А игра Кнока была полной копией вашей партии, Белл. Ваша шахматная партия точно воспроизводила шахматную партию, в исходе которой шахта Синего Ягуара была проиграна те же двадцать лет назад…

Двое молодых людей поглядели на старого полковника, явно ожидая продолжения.

— Не очень длинная история, — заговорил полковник, — но весьма таинственная и трагическая. Двадцать пять лет назад я попал в Сантарем, гнусный маленький речной порт на южном берегу Амазонки. Меня послало в Бразилию Лондонское географическое общество, чтобы стереть несколько белых пятен с карты Южной Америки. Городок был в страшном волнении из-за одного англичанина, Томаса Грэггса, вернувшегося из экспедиции в горы Тапахос с мешочком отборных алмазов, из которых самый маленький стоил не меньше десяти конто, или десяти тысяч милрейсов. Грэггс вел широкую жизнь в Сантареме. Для него не было ничего слишком дорогого. Он каждый вечер играл по-крупному, и шанс всегда был на его стороне, ибо он лопатой греб золото и банковские билеты! А чаще и больше всех проигрывал американец по имени Кнок Сойер. Когда я впервые увидел его за игорным столом, американец пересчитывал последнюю пачку долларов.

— Невозможно, чтобы я проиграл, — хвалился Том Грэггс.

— Вы играете в шахматы? — внезапно спросил Кнок Сойер. — Если да… хочу попытать счастья на шахматной доске, поскольку там исключены непредвиденные вещи.

— В шахматы? Но, мой дорогой, я бывший чемпион мира! Итак, вперед! Играем в шахматы!

Во всем Сантареме не было ни одной шахматной фигурки, но Том нашел выход. Он вызвал группу индейцев из Пара, которые прославились своими удивительными скульптурами из дерева, и передал им рисунок. Чудо! Через три дня он стал владельцем прекраснейшего набора шахмат. Началась первая партия.

Грэггс и Сойер играли по четыре партии в день. Матч длился три недели. В конце матча Грэггс проиграл не только последний алмаз, но и последний милрейс.

— Все или ничего! — предложил он в полном отчаянии.

Зрители удивленно переглянулись, ибо знали, что Грэггс проигрался в пух и прах.

— Моя ставка — план шахты Синего Ягуара, где я нашел свои алмазы, — хрипло выговорил он.

— Согласен, — невозмутимо ответил Сойер.

Полковник Тотридж помолчал несколько мгновений.

— Грэггс проиграл свою шахту, — наконец сказал он, — и именно после такого же хода, как у вас. Он оказался ударом милосердия.

— А затем? — спросили молодые люди, уверенные, что эта история не могла закончиться таким образом.

Тотридж негромко рассмеялся:

— В тот же вечер Грэггс исчез, отправившись на запад. Сойер, со своей стороны, не имел ни малейшего желания заниматься поисками шахты в ужасных горах Тапахос.

— Какая жалость! — воскликнул Белл.

Тотридж бросил на него быстрый взгляд и продолжил:

— В основном его испугало название шахты, поскольку Синий Ягуар имеет зловещее значение для местных индейцев, которые предпочитают не заговаривать о нем.

— Какая жалость, — вполголоса повторил Эдмунд Белл.

— Готов поспорить, — серо-стальные глаза полковника вонзились в молодого сыщика, — что, если бы вы играли вместо Кнокка Сойера, вы бы выиграли шахту Тома Грэггса.

— Увы, я не на месте Сойера. — лицо Эдмонда выразило сожаление.

— Через три недели, — сказал полковник, — я спас Сойера от двух бандитов с большой дороги, взалкавших его алмазов. Чтобы отблагодарить меня, он заставил меня принять прекрасный камень, а также… План Шахты Синего Ягуара.

— Боже! — воскликнули Белл и Хортон.

— Случилось так, что я больше не мог оставаться в Бразилии. Я вернулся в Англию, решив позже вернуться в Сантарем. Но обстоятельства решили за меня. С тех пор я живу с постоянным чувством сожаления, ибо выпустил из рук чудесное приключение. Увидев повторение того хода Кнока Сойера, все прошлое промелькнуло у меня перед глазами. — Полковник явно колебался. — Я бы не был настоящим англичанином, не будь чуточку суеверным. Признаюсь, я буквально стал маньяком дьявольской комбинации с офицером и двумя ладьями, а также отчаянных ходов коней… Белл, можем ли мы в ближайшие дни провести серьезный разговор?

Глава 2

Странная встреча

Связь между Ливерпулем и Джорджтауном в Британской Гвиане обеспечивается судами, хорошо оборудованными для приятного путешествия. Напротив, путешественники, которым надо добраться в маленькие экваториальные порты, вынуждены садиться на жалкие калоши, списанные в Европе, но используемые здесь для каботажного плавания. «Потози» был не самым худшим из них — первый среди прочих, — и полковник Тотридж, Эдмонд Белл и Донифан Хортон не были склонны жаловаться. Каждый из них получил более или менее просторную палубную каюту, где меньше всего ощущалась продольная и поперечная качка этого плавающего гроба. Переход из Джорджтауна в Пару в дельте Амазонки был настоящей голгофой: медленное плавание по неспокойному морю стало почти пыткой на подходе к берегам Французской Гвианы, которые славятся дикими предательскими водами. На «Потози» было всего тридцать пассажиров, по большей части торговцы разнообразным товаром, которые привыкли к плаванию вдоль бразильского побережья, хотя, похоже, особого богатства они себе здесь не нашли.

Тотридж не относился к людям, которые братаются с незнакомцами, а потому троица держалась в стороне от остальных пассажиров. Однако исключение было сделано для Джона Элсландера, пятидесятилетнего англичанина с открытым лицом и веселым нравом.

Их встреча состоялась весьма необычно. Через два дня после отплытия из Джорджтауна дюжина пассажиров собралась в просторной каюте, где был оборудован бар. Белл оставил своего друга Дони в каюте, ибо тот зверски страдал от приступа морской болезни. Полковник затеял спор с капитаном в штурманской каюте по поводу каботажного плавания вдоль южноамериканского континента.

Жара была удушающей, а вентиляторы едва подавали более или менее свежий воздух в помещение. Белл цедил смесь ледяной воды и лимонного сока, меланхолически разглядывая четырех игроков в карты. Трое из них были явно бразильцами низкого происхождения, если судить по их смуглой и лоснящейся коже, а также по массе дешевой бижутерии, которой они были обвешаны. Четвертым игроком был англичанин или американец. Они играли в нечто, напоминающее покер, и показались Эдмонду Беллу заслуживающими внимания. Поэтому он встал за спиной четвертого игрока, чтобы следить за партией. Он почти сразу понял, что игра была чистым мошенничеством, которая будет дорого стоить иностранцу, если тот продолжит игру. К счастью, тот вскоре бросил карты, зевнул и коротко извинился.

— Из-за жары я глупею и становлюсь ленивым, как барсук, — объявил он. — Сеньоры, на сегодня с меня довольно. Я проиграл семьдесят долларов, возьмите.

Смуглолицая троица бросила жадный взгляд на сверток банковских билетов, из которого проигравший достал деньги, и была разочарована, что партия закончилась. Иностранец встал. Хорошо выбритое лицо, черты которого выдавали в нем решительного и умного человека, сразу понравилось Эдмонду Беллу, который проникся к мужчине симпатией. Через несколько мгновений они стояли бок о бок, склонившись над ограждением правого борта, и рассматривали беспокойное море. Внезапно Эдмонд Белл повернулся к своему компаньону и сказал:

— Ваши соперники жульничали!

Мужчина улыбнулся:

— Конечно.

Белл недоуменно глянул на него.

— Вы довольно холодно заявили об этом, словно…

Мужчина протянул ему крепкую руку, обожженную солнцем.

— Мистер Белл, меня зовут Джон Элсландер…

— Вы знаете мое имя?

— Мне было достаточно пролистать список пассажиров. А поскольку вы и есть Эдмонд Белл, о чьих похождениях я читал, то заговорил с вами с открытым сердцем. Знайте, дорогой собрат, что я надеюсь арестовать трех негодяев, которые облегчили мой кошелек на семьдесят долларов, как только они ступят на бразильскую землю.

— Вот как, собрат! Начинаю понимать, — ответил чуть смущенный Эдмонд.

— Я повторяю. Джон Элсландер из Портсмута, а в настоящий момент капитан бразильской полиции. Я знаю цель вашего путешествия!

— И это! — воскликнул Эдмонд.

— Разве это секрет? Не думаю, поскольку полковник Тотридж без колебаний дал несколько интервью на эту тему, перед тем как покинуть Лондон. Кстати, история Тома Грэггса стала здесь популярной сказкой, и многие местные люди спрашивают, почему Тотридж не вернулся в Бразилию раньше. Двадцать пять лет срок долгий, особенно если речь идет о сокровище! — Элсландер глянул Эдмонду в глаза. — Но меня удивляет, что столь разумный молодой человек, как вы, Эдмонд Белл, могли оказаться вовлеченным в подобную авантюру под влиянием этого старого безумца Тотриджа!

Молодой сыщик кивнул.

— Это может показаться смешным, согласен с вами, капитан Элсландер, и я первый стал бы насмехаться над собой, если бы сломя голову бросился на поиски алмазной шахты, сказочной, но…

— Ага, — тихо произнес Элсландер, — есть но!

Эдмонд улыбнулся:

— Само собой разумеется, что я известил нескольких друзей из Скотленд-Ярда о своих проектах. И узнал, что рано или поздно встречу некоего капитана Элсландера. Но не мог предполагать, что встреча состоится так рано.

Джон Элсландер весело расхохотался:

— Браво! Вы блестяще играете комедию, собрат! Действительно, это часть уловок профессии.

В этот момент группа пассажиров вывалилась из курилки и рассыпалась по палубе. Белл и его новый друг удалились на корму, чтобы еще некоторое время побыть в одиночестве.

— Надеюсь, при вас нет никаких документов? — тихо спросил капитан Элсландер.

— Никаких… все хранится в моей памяти.

— Отлично. Иначе все может плохо кончиться. Я не могу оказать вам открытую поддержку, и, быть может, мы еще не встретимся несколько месяцев после высадки, но даже издали я смогу приглядывать за вами. — Он надолго замолчал, нахмурившись и разглядывая волнующееся море. — Эта шахматная комбинация в лондонском студенческом клубе была предусмотрена, не так ли?

— Естественно.

— Вы настоящий ас. Никто другой в мире не смог бы разбудить этого старика Тотриджа. Главное, не пытайтесь избегать меня во время этого перехода. Напротив, давайте открыто станем друзьями. Внимание, а вот и полковник.

Тотридж был быстро покорен новым знакомцем. Трио стало квартетом. Они больше не расставались, вместе ели, играли в вист, выпивали, курили, болтали. Короче, делали все, чтобы забыть о тягомотине этого скучного путешествия. Наконец судно попало в странно беспокойные воды, что заставило поработать рулевого, дабы избежать столкновения с многочисленными обломками на плаву. Капитан судна достал из моря ведро воды и предложил пассажирам попробовать ее. Вода была пресной.

— Это означает, джентльмены, что мы вошли в устье Амазонки, — объявил моряк. — Мы в шести милях от суши. Здесь соленая морская вода уже не смешивается с пресной водой реки.

— Еще пара дней путешествия, и мы бросим якорь в Пара, — уточнил капитан Элсландер, обратившись к Эдмонду Беллу. — Наши дороги расходятся, по крайней мере, на некоторое время. Тотридж, несомненно, возьмет в аренду баркас, на котором вы доберетесь до Сантарема, а потом с некоторыми трудностями до Тибора… Там расклад полностью меняется, и вам останется положиться только на Провидение. Но если вас зовут Эдмонд Белл, можно немного доверять и самому себе!

Глава 3

Дон Руи де Вилла де Кастильо

Последняя веха цивилизации находится в месте, где четвертая южная параллель пересекает реку Тапахос. Если только можно считать цивилизованным крохотный городок Тибор! Тибор был основан лет пятьдесят назад группой гаримпейросов (искателей алмазов), которые мотались по речушкам, впадающим в Тапахос, в поисках алмазов. Они их находили, но работа не приносила дохода, а потому часть гаримпейросов ушла на запад, а другая — на юг. С тех пор ни те ни другие ничего не слышали друг о друге. Те, кто остались, завязали дружеские связи с индейским племенем пара. Оно было очень бедным. Индейцы осели в деревне по соседству и едва выживали охотой, рыбной ловлей и жалкой торговлей с речными областями вверх по течению. В Тиборе имелась «посада», или таверна, где можно было раздобыть бренди, маисовое пиво и удивительно плохую еду за непомерную цену. Хозяин-метис, сеньор Антонио Галего, одновременно исполнял обязанности мэра этого крохотного приграничного городка. Мы говорим приграничный город, потому что в полумиле начинался лес, предвестник ужасающего бразильского Мато Гроссо. В ясную погоду можно было различить на южном горизонте голубые вершины первых предгорий хребта Тапахос. Эти далекие горы только барьер, за которым тянется совершенно неизвестный район, где сливаются реки Тапахос и Парнатинга. До Тибора редко добираются европейцы, а с момента основания ни один гаримпейрос не возвращался сюда. Поэтому сеньор Галего радостно потирал руки, увидев большую весельную лодку, причалившую к деревянной пристани. Из нее вылезли три белых путешественника. За ними следовало пятеро индейцев.

Если дни в Тиборе — расположен едва в четырех градусах от экватора — удушающе жаркие, то ночи холодные и влажные. После захода солнца температура быстро падает. Поэтому сеньор Антонио разжег очаг, набив его сухими поленьями, и поставил на стол вторую керосиновую лампу, оказывая честь чужакам.

— Это большая честь для моего дома принимать ваши превосходительства, — заявил мэр. — Я предоставлю вам лучшие комнаты и подам испанские вина из последней бочки, которую держу в погребе уже тридцать лет. Сегодня в меню будут жареные рябчики, чудесное рыбное блюдо и раки… — Сеньор Галего внезапно прервал свою гастрономическую речь. — Гордость переполняет меня, — воскликнул он. — Я не верю глазам своим! Боже проклянет меня, если это не сам знаменитый полковник Тотридж!

Тотридж тоже не верил глазам своим и радостно расхохотался:

— Антонио! Ты! Возможно ли, что маленький конюх, которого я встретил в Санареме так давно, стал отличным и видным мужчиной!

Польщенный сеньор Галего слегка поклонился.

— Я помнил все те годы, увы, уже далекие, как почтенный полковник Тотридж предпринял большое исследовательское путешествие по неизвестным землям Бразилии, — начал он.

— Которое я возобновляю сегодня, двадцать пять лет спустя, — перебил его полковник. — Старость не помеха для расширения знаний, Антонио. Но теперь я направлю свои шаги на юг.

— Дальше Тибора! — пораженно воскликнул Антонио.

— Намного дальше.

— Это слишком рискованно! — сказал мэр-кабатчик. — Мы живем здесь уже десять лет, на даже те, кто родился здесь, считают, что мы живем на краю мира. Я сам никогда не уходил дальше, чем на четыре-пять миль к югу на охоту или за железным деревом. Наши самые умелые дровосеки никогда не уходили более чем на двадцать миль на юг. Вы видели горы на горизонте? Мы их видим целыми днями, но никто никогда их не преодолел.

— Преодолел. Это сделал Том Грэггс, — заявил Тотридж.

Галего бросил на него испуганный взгляд.

— Это не принесло ему счастья, — тихо возразил он. — Лучше не иметь дела с Синим Ягуаром.

— Кто такой Синий Ягуар? — спросил Белл.

Сеньор Галего закусил губы.

— Лучше об этом не говорить. Лично я считаю, что это злой дух.

Полковник Тотридж бросил взгляд на индейцев, которые поспешно разгружали баркас из-за наступающей ночи.

— До какого места можно еще плыть по Тапахосу? — спросил он.

Антонио покачал головой:

— Не более пятнадцати миль, сеньор, а последние двенадцать среди леса. Никто дальше не плавал.

— Наши гребцы нас покидают здесь, — сказал полковник. — Они не могут или не хотят идти дальше. Антонио, мне надо найти других гребцов.

Лицо кабатчика посмурнело. Однако он обещал сделать все возможное.

Как только ночь вступила в свои права, началась тропическая феерия светлячков и падающих звезд. Туман, поднимающийся с реки, обволакивал постоялый двор, принося вонь плесени и гниющего дерева. Ужин, предложенный сеньором Галего, мало соответствовал обещаниям: рябчики были такими жесткими, что их было невозможно разжевать, ни рыбы, ни раков не было. В момент, когда Антонио ставил перед гостями кувшин с исключительно горьким и терпким вином, хотя стоило оно очень дорого, со стороны реки донесся пронзительный крик:

— Хо… Ихо… Ихо… Хоо!

Антонио вздрогнул.

— Зурио, — пораженно воскликнул он, — я ждал его через несколько месяцев!

— Кто такой Зурио? — спросил Тотридж.

Сеньор Галего почесал голову и пожал плечами:

— Сумасшедший! Но безопасный. По правде говоря, это тот человек, который осмелился пройти дальше всех в неизвестные земли юга. Иногда проходит более двух лет до его возвращения… он приносит несколько обломков алмазов, немного золотой пыли и один или два серебряных самородка. Он меняет все это на какие-то товары. Кстати, вот он!

Через порог переступил странный персонаж. Свет керосиновой лампы ударил ему по глазам, и он прищурился.

— Эй, слуги, лакеи, бездельники и хищники, несите все, что можно съесть и выпить. И хочу курить. Быстрее или вам придется худо. Как платить? Золотом, серебром или алмазами?

Маленький, сухой, но мускулистый человек с лицом цвета воска и черными глазами. Его разноцветные одежды походили на карнавальный наряд. Увидев, что в зале есть чужаки, он любезно поклонился.

— Граф Руи де Вилла де Кастильо! Все, кто присутствуют в этом зале, мои гости, — напыщенно произнес он.

— Быть может, он безумец, — шепнул кабатчик на ухо англичанам, — но если вам удастся договориться с ним, лучшего проводника вам не найти, чтобы вести к югу.

Новый гость бесцеремонно занял место за столом англичан. Он говорил на утонченном испанском языке, вставляя к месту разные цитаты из Сервантеса и Мендосы.

— Я пришел с юга и возвращаюсь туда, — заявил он. — Эй, лентяй-кабатчик, вот все сокровище: золото, серебро и алмазы. Хватит, чтобы наполнить мой баркас провиантом самого лучшего качества. И не забудь боеприпасы не менее чем на год.

Сеньор Антонио подбросил на руке кожаный кошель, который протянул ему граф, скривился и униженно ответил:

— Будет сделано, ваша светлость! Но дайте мне немного времени, чтобы…

— Ладно, человек. Я возвращаюсь на юг. Я решил туда вернуться, как только ты заполнишь мой баркас дополна.

Сеньор Антонио подмигнул англичанам.

— Сейчас или никогда можете поговорить с ним о деле, — шепнул он.

Руи де Вилла де Кастильо рассеянно выслушал предложение Тотриджа проводить их на юг. Когда полковник закончил говорить, он ответил без всяких оговорок:

— У меня слишком маленькая лодка, чтобы взять вас всех троих. С другой стороны, если большая шлюпка принадлежит вам, могу утверждать, что через семь миль она сядет на песчаную мель и больше не сдвинется с места. Но у этого старого проходимца Галего есть плоскодонка, которая может помочь делу. Купите ее. Но не платите слишком много, поскольку она много не стоит. Что касается экипажа, не рассчитывайте на индейцев пара, они никогда не рискнут уйти за Тибор. Напротив, индейцы кипиес согласятся. Они слишком глупы, чтобы понимать, какие опасности их ждут на юге. Два грузчика на пристани из кипиесов. Они согласятся, даже если им надо пересечь ад. Ловкие моряки. Я возглавлю караван на своей лодке. Сделка заключена!

— Каковы ваши условия? — осведомился Хортон, которому хотелось сказать свое слово.

— Условия?! — высокомерно воскликнул граф Руи. — Знайте, мой юный друг, что условия важны для индейцев пара или кипиес и даже для Антонио Галего, но не для гранда Испании!

С этими словами странный аристократ встал и, коротко простившись, ушел. Он чуть-чуть поел и почти не пил. Когда Эдмонд Белл пришел в свой номер, он нащупал в кармане смятый листок бумаги. Записку, написанную синим карандашом.


Дон Руи в полной безопасности отведет вас на сто миль на юг. Он не может идти дальше и не знает пути. С этого момента вам самим придется решать загадку Синего Ягуара. Я ее не знаю и полагаю, никто ее не знает на данный день. В любом случае, сохраняйте надежду. Джон Элсландер.


Глубоко задумавшись, Эдмонд Белл сжег записку в пламени свечи.

Глава 4

Водные негры

Тапахос остается относительно судоходной рекой до слияния с рекой Паранлинга. Однако с учетом всех характеристик громадного экваториального леса растительность, густо растущая на берегах реки, позволяет человеку сносно существовать. Беседующие зеленые попугаи, рябчики, цесарки, мелкие дикие свиньи кишат в лесу, составляя изобильную пищевую базу для туземцев. Кроме того, река изобилует крупными рыбами, которых легко забить гарпуном. Их мясо, хоть и приторное, очень питательно. Изредка на поверхности показываются аллигаторы, они опасны, но предпочитают не связываться с человеком.

Можно сказать, что Тапахос прячет свою враждебность до той части своего течения, когда он внезапно становится неглубоким, илистым и бурным, серьезно затрудняя продвижение лодок В этом месте меняется и лес. Зелень темнеет, деревья тесно жмутся друг к другу, обвязанные змеевидными лианами. Мато Гроссо со всеми его ужасами подступает к самой воде.

Вот уже пять дней два индейца кипиес гребли, как рабы, и с трудом управлялись с лодкой англичан в борьбе с сильным течением. Поэтому экспедиция продвигалась на пять-шесть миль в день. А граф Руи без особого труда преодолевал водные завихрения на своей пироге. Он указывал дорогу. Его лодка прыгала на волнах. Когда подходил вечер, они приставали к берегу и разжигали большой костер, пытаясь насколько возможно защититься от комаров-кровососов. Их странный гид уже не был словоохотливым человеком с постоялого двора. Его глаза беспокойно перебегали из одной точки в другую. Ночью ему случалось часами сидеть у костра, уставившись на огонь и не обращаясь к кому-либо. Эдмонд Белл несколько раз пытался завязать разговор один на один. Но оригинал, бросив на него короткий взгляд, даже не отвечал. Только когда послышался далекий рев быстрых вод Парналинги, сеньор Руи де Вилла де Кастильо нарушил свое молчание. Он подогнал свою пирогу вплотную к большой шлюпке и заявил, что путешествие становится не столь легким.

В тот же вечер они разбили лагерь на песчаном островке и разожгли костер. Они расположились на невысоком холмике, а вокруг них бушевали высокие волны двух рек. Внешне равнодушные к происходящему вокруг, оба индейца обгладывали хребет крупной рыбы, а дон Руи жарил на вертеле жирного гуся, которого подстрелил, когда тот взлетал из густой травы.

Путешественники ощущали гнетущую атмосферу леса. Тотридж был столь же молчалив, как испанец, а Донифан Хортон спрашивал себя, не лучше ли покончить с этим приключением. Что касается Белла, то настроение у него было унылым из-за внезапного одиночества. Дон Руи, похоже, заметил недовольное настроение спутников и с насмешкой переводил взгляд с одного на другого. Закончив скудный ужин, индейцы принялись бегать по берегу, размахивая горящими ветками в надежде привлечь внимание крупных миног, их любимому лакомству. Вдруг раздался дикий вопль, а потом звук падения в воду. Четверо мужчин вскочили на ноги и увидели валяющиеся в траве факелы. Индейцы бесследно исчезли.

Донифан, хороший пловец, хотел броситься в воду, но дон Руи силой удержал его.

— Водные негры… — проорал он. — Все, что падает в воду, пропадает… Слишком поздно… Они поймали индейцев, и мы сделать ничего не можем. Назад! — завопил он. Его громадный револьвер вел пальбу с грохотом настоящего фейерверка. С поверхности черной воды послышался ужасающий хрип. — Хоть одного прикончил! — обрадовался дон Руи. — Клянусь отправить на тот свет и других. Пусть ими полакомятся кайманы в отместку за несчастных индейцев. Глядите, еще один!

В красном свете костра англичане разглядели маленькую круглую головку, вынырнувшую из воды. Сверкающие глаза сверлили берег. Ее можно было принять за головку черного ребенка, если бы зловещие черты не искажала смертельная ярость. Надо думать, что чудовище было ослеплено огнем, поскольку не заметило, что белые вооружены. Раздался еще один выстрел, и водный негр исчез под водой с простреленной головой.

— Это человеческие существа? — спросил Донифан Хортон, дрожа от ужаса.

Полковник Тотридж молча покачал головой:

— У них только имя человеческое, водные негры. Когда один из них ранен или убит, они камнем идут на дно. Они никогда не выбираются на берег, а держатся рядом, чтобы схватить добычу. В основном они подкарауливают людей. В любом случае эта нечисть лишила нас двух гребцов! Мне жаль этих индейцев, они были неплохие парни, — сказал испанец. — В любом случае они расстанутся с нами завтра, поскольку никогда не следуют за добычей в лес. Джентльмены, эти водные негры предупредили нас, что легкая жизнь закончилась.

Яростный рев разорвал напряженную тишину ночи. Дон Руи вгляделся во мрак.

— Вот он! — с триумфом объявил он.

— Ягуар! — проворчал полковник Тотридж. — Мы вошли на его территорию. Когда путешествуешь по Бразилии, надо ждать встречи с ягуаром. Их здесь водится, как водных курочек в Сассексе в первые дни сентября.

— Обычно ягуар избегает белого человека, — продолжил дон Руи. — Он предпочитает поймать негра или индейца. Поверьте, здесь надо бояться не диких зверей, а людей. Поэтому… — Он внезапно развернулся и трижды выстрелил в воду. Послышался новый хрип и плеск. — Поэтому, — продолжил странный испанец, — я утверждаю, что эти водные негры — человеческие существа, а потому я лучше пощажу гремучую змею, чем одно из этих таинственных чудовищ, жаждущих крови.

Тотридж кивнул.

— Граф, вы собираетесь завтра идти вверх по течению? — спросил он.

— Конечно, — ответил идальго. — Можете оставить свою лодку здесь. У вас нет экипажа. Более того, индейцы отказались бы плыть дальше против течения. Мы вчетвером разместимся в моем баркасе и возьмем с собой самое необходимое из провианта и боеприпасов.

— Вы направитесь в горы? — задал новый вопрос Тотридж, притворившись равнодушным.

— Нет, — ответил испанец. — Посреди леса Тапахос сливается еще с одной речкой, Рио Мертвецов. Дальше я не хожу. Там есть одно «гримпо», которое я собираюсь обследовать в последний раз.

— А мы направимся в горы, — сообщил Тотридж.

— Жалкие безумцы, — буквально завопил странный человечек. — Из того, что я знаю, я никогда не осмелюсь углубляться в этот запретный район. Пока мне это удавалось. На этом я прощаюсь. Я согласился быть гидом разумных существ, но не гидом глупых детишек. Спокойной ночи!

Глава 5

Опасные встречи

Переход вверх по течению лесной речки в узкой пироге дона Руи оказался исключительно тяжелым. К счастью, течение было не особенно бурным. В некоторых местах вода выглядела спокойной и гладкой. Но если весла уходили вглубь, ощущалось сопротивление сильного придонного течения. Поверхность воды была покрыта темно-зеленой растительностью, разделенной узкой черной полосой, подлинной водной тропой, по которой двигалась пирога. Сидевший на носу дон Руи орудовал длинным веслом, служившим рулем. Иногда он ударял по воде резким звучным ударом, похожим на выстрел ружья, а его лицо выражало гнев и отвращение.

— Водные змеи, — объяснял он, — отвратительные животные, которых лучше избегать.

Испанец с большой придирчивостью выбрал место будущей стоянки на ночь.

— Опасаетесь новой атаки водных негров? — спросили его Хортон и Белл.

— Водные негры не рискуют забираться в лес, поскольку здесь живут их смертельные враги.

— Тем лучше, — сказал Донифан.

— Вовсе нет, — возразил дон Руи, — ибо этот враг и наш тоже. Попросим Бога избежать встречи с ним. Речь идет о коно, гигантской водной змее.

— Вы ее видели? — спросил полковник Тотридж.

— Только издали. Это чудовище предпочитает охотиться в воде. Если змея выбирается на сушу, то только для того, чтобы перебраться из одной речушки в другую или в соседнее болото.

Третий день медленного продвижения среди густого леса выдался особо удушающим. Вода сочилась зеленоватым вонючим туманом. Миллионы комаров и жуков-пчел, налетавших роем, угрожали гребцам. Вскоре берега сошлись, а река превратилась в грязь, покрытую гниющим деревом.

— Дальше на пироге не пройти, — объявил дон Руи. — Кстати, я обычно оставляю ее в крохотной бухточке недалеко отсюда. Нам надо соорудить хижину из листьев, чтобы немного уберечься от насекомых. — С ловкостью, достойной уважения, он нарубил огромных широких листьев, соединив их гибкими ветками и длинными шестками, построив нечто вроде надежной палатки. — Будем караулить по очереди.

— Боитесь коно? — спросил полковник Тотридж.

— Именно так. Костер отпугнет ягуаров, но не змей. — Едва он произнес эти слова, как застыл и стал прислушиваться. — Никому не двигаться, — вполголоса приказал он.

Совсем рядом раздавался странный шум. Он был похож на треск кастаньет во время испанских танцев. Шум приближался и чуть ускорился, пока не превратился в барабанный рокот. Молодые люди напрасно вглядывались в густую зелень. Было непонятно, откуда доносился зловещий шум, Белл заметил, что полковник Тотридж побледнел, а рука дона Руи конвульсивно сжимала громадный кольт. Вдруг рука испанца поднялась, и в десяти шагах от них в листве появилась отвратительная голова. Два неподвижных глаза вонзились в глаза испанца, раздвоенный язык торчал из полуоткрытого рта. Голова дернулась в их направлении, за ней показалось чешуйчатое тело. Это была страшная гремучая змея, один из самых опасных врагов в этом девственном лесу. Чудовище несколько мгновений было в нерешительности. Может, оно выбирало добычу?

Револьвер дона Руи выплеснул огонь, и голова с пронзительным свистом ударилась о землю.

— Какой прицельный выстрел, граф! — воскликнул полковник Тотридж.

Испанец выхватил из-за пояса острую наваху и разрубил на пять или шесть частей все еще извивающееся тело. Позже, когда разожгли походный костер и приготовили ужин, тело змеи продолжало извиваться. Дон Руи иногда вставал и наносил по телу пару новых ударов.

— Предпочитаю сразиться с тремя ягуарами, чем с одной гремучей змеей, — заявил граф, жуя кусок сушеной оленины. — Теперь пора подумать об отдыхе, ибо завтра нас ждет тяжелый день. Я буду караулить первым. Это самое опасное время, поскольку в этот час выходят на охоту хищники. Поймав добычу, они немного успокаиваются.

Растительный шатер немного защищал путешественников. Белл и Тотридж без труда заснули, а бедняга Донифан не мог сомкнуть глаз. В свете светлячков он видел, как исчез громадный паук. Он боялся, что волосатые лапы ужасного насекомого вот-вот коснутся его. Огонь радостно потрескивал от смолистых ветвей, множа вокруг фантастические тени. Донифан увидел, как выпрямился испанец. Дон Руи не двигался. Только голубой дымок от его трубки доказывал, что он не спит. Молодой человек уже решил встать, разделить компанию с испанцем и поболтать, чтобы спокойно провести бессонную ночь, как его внимание привлекла раскачивающаяся тень, показавшаяся ему очень странной. Сначала он подумал о громадной лиане, которая колыхалась под ветром. Но не было ни малейшего дуновения. Ему показалось, что его сердце остановилось, когда чудовище неожиданно выбралось из мрака. Гигантская черная змея с поблескивающей чешуей и толщиной со ствол дерева ползла за спиной дона Руи, направляясь в его сторону. Ее голова со сверкающими глазами уже была в паре локтей от графа. Раскачивание змеи прекратилось, и сгустилась тишина.

Дони сжал дрожащие руки на холодной стали своего тяжелого ружья ремингтон для охоты на крупную дичь. Даст ли время чудовище прицелиться и выстрелить? Он медленно поднял ружье.

— Не стреляйте, — послышался тихий, спокойный голос.

Говорил дон Руи. Не сделав ни малейшего движения, он мирно продолжал курить. Дони не верил ни ушам, ни глазам своим. Одно из самых ужасных чудовищ творения готовилось проглотить испанца, а тот продолжал невозмутимо сидеть. И отдал приказ не приходить ему на помощь. Вдруг послышался легкий монотонный свист, а затем раздался едва слышный напев. Гигантская змея, похоже, внимательно прислушалась и принялась раскачивать головой. Постепенно напев изменился, стал более быстрым. И по мере ускорения ритма животное отступало и вскоре растворилось во мраке. Дон Руи обернулся с ироничной улыбкой.

— Это и есть коно, — спокойно сказал он. — Ваш ремингтон ничем бы не помог, сеньор, поскольку я сам убедился, что водная змея выживает с дюжиной пуль в теле. Могу вам признаться, что овладел способом чуть-чуть умиротворять его. Мы, конечно, не большие друзья, но понимаем друг друга… что не всегда случается с людьми. Спокойной ночи!

Глава 6

На границе

— Здесь наши пути расходятся!

Эдмонд Белл вздрогнул, услышав эти слова. Вот уже шесть дней они пробирались по этому лесу, со все большим трудом продираясь сквозь густую растительность. Было около полудня, когда дон Руи остановился, чтобы произнести слова расставания. Лес стал менее густым. Там и сям виднелись лужайки.

— Ваша дорога ведет на запад, — заявил испанец, — а моя, довольно короткая, — прямо на восток. Вы больше не встретите никаких препятствий, ибо лес продолжит редеть. Вскоре вы увидите большие равнины, которые вам придется пересечь. Горы будут вам казаться близкими, но это всего лишь иллюзия. — Дон Руи повернулся к Эдмонду Беллу и дал последние рекомендации: — Идите по этой широкой оленьей тропе, которая приведет вас на травянистую равнину, ограниченную с юга небольшими холмами. Равнину пересекает небольшая речонка. Вода чистая и питьевая. В ней много хорошей рыбы. Много дичи, ягуары там встречаются редко. И больше нет ядовитых змей.

— Рай обетованный, — заключил Эдмонд Белл. — Почему бы вам, сеньор, не пойти с нами?

— Потому что по ту сторону речки начинается запретная страна, — коротко возразил дон Руи.

— Могу ли я спросить, почему она запретная? — спросил Тотридж.

Белл заметил вспышку гнева на лице идальго.

— Нет! — коротко и довольно резко ответил граф.

Голос полковника стал саркастичным.

— У сеньора графа свои секреты, а у меня их нет. Я ищу шахту Синего Ягуара, которая принадлежит мне. Я с удовольствием передам часть алмазов вам…

— Замолчите! — закричал испанец. Его лицо исказилось от гнева. — Замолчите! Я никогда не ступлю ногой на запретную землю!

— Значит, вы не советуете нам отправляться туда? — спросил Донифан Хортон.

— Дела других меня не касаются, — угрюмым тоном заявил испанец. — Вы меня просили быть вашим гидом. Я согласился, потому что это ни на дюйм не отклоняло меня от моей цели. Я довел вас до этого места. А теперь прощайте!

Он широким движением забросил тяжелый груз за спину и направился на восток, ни разу не обернувшись. И вскоре исчез между деревьями. Эдмонд Белл ощутил какую-то опасную тоску и одиночество, которые сжали ему сердце.

— Мальчики, — сказал полковник Тотридж, — теперь начинается истинное приключение. Я не жалею, что отложил его на двадцать пять лет, ибо сейчас я помолодел на четверть века. Дон Руи сказал правду о травянистой равнине, речушке и холмах, которые указаны на плане Грэггса. Я уверен, что в конце пути нас ждет состояние.

Тропа, ведущая на запад, оказалась длиннее, чем им показалось. Они только к концу дня добрались до равнины и увидели вдали цепь холмов, окрашенных в красноватый цвет лучами заходящего солнца. Речка нежно журчала в песчаном ложе, усыпанном синими и белыми камнями, а в прозрачной воде серебристыми стрелами резвились форели.

— Завтра пересечем речку, — сказал полковник, — ибо сегодня вечером лучше отдохнуть в этой стране кисельных берегов и молочных рек. Что скажете, мальчики, разве это не похоже на бивуак в Сассексе или у источника Темзы?

Пронзительные крики взлетающих рябчиков заставили их вздрогнуть. Они схватили охотничьи ружья. На землю упали три упитанных птицы.

— Маленький сюрприз, — обрадовался Тотридж, тут же начиная ощипывать рябчиков с проворством бывалого повара.

Огромный пунцовый диск солнца быстро исчез на западе. Почти тут же местность окутала глубокая синева ночи. Южный Крест, гигантское украшение среди миллионов звезд, ярко сверкал. Полковник сказал, что небесные алмазы вскоре заменят алмазы земные. Комаров и жуков не было. Их заменили мириады светлячков и великолепных ночных мотыльков.

— Рай! — вскричал Тотридж. — Рай на границе адского леса. Тот, кто скажет, что мы в грязной и убийственной жаре Бразилии, самый настоящий лжец.

Полковник был чрезвычайно восхищен. Впервые они поставили шелковую палатку, бесполезную в лесу, но удобную на равнине. Граница запретной земли, похоже, встретила чужаков очень гостеприимно, ибо дичь была качественной, а форели настоящим объедением. Донифан собрал в кустах фрукты, похожие на ананасы по сладковатому и свежему вкусу. Но когда молодой человек вернулся со своим обильным сбором, Белл заметил, что он бледен, а губы трясутся. Воспользовавшись отсутствием Тотриджа, Дони шепнул на ухо другу:

— В коре большого клена… вырезаны два символа, почти истертые временем, но их еще можно прочесть… P. X.

Белл кивнул и серьезно посмотрел на друга.

— Реджинальд Хортон, — прошептал он.

— Мой отец, — так же тихо ответил Донифан, едва подавив всхлип.

— Молчание! — выдохнул Эдмонд.

Вернулся полковник Тотридж с горстью синих камушков, которые тут же принялся изучать при свете фонаря. Он радостно восклицал:

— Алмазная земля! Она мне известна! Именно в ней прячутся драгоценные камни. Да, да! Мы не в запретной земле, а в земле обетованной. Никаких ягуаров, никаких водных негров, никаких змей, но алмазы охапками!

Потом он закутался в одеяло и вскоре захрапел. Белл взял друга за руку, выбрался из палатки и направился к реке.

— Мы почти впервые одни с момента прибытия в Бразилию, — сказал Донифан.

Эдмонд кивнул и сжал руку компаньона.

— Теперь полковник успокоился. Когда мы вошли в то, что считается запретной землей, нам больше некуда отступать, — заявил он.

— Но почему Элсландер не может нам помогать дальше? — спросил Донифан.

— Государственная тайна, несомненно. Бразилия, как и остальные южноамериканские государства, страна тысячи и одного сюрприза.

Храп больше до них не доносился. Они поспешили вернуться в палатку. Хортон почти сразу заснул. Ему снились огромные буквы, вырезанные в коре дерева. Вдруг он ощутил, как его осторожно дергают за руку.

— Тсс! — шепнул ему на ухо Эдмонд. — Не двигайся… полковник ушел, он пересек реку. В ста шагах отсюда есть брод, по которому он легко перешел на тот берег.

— Мы последуем за ним?

Белл был в нерешительности.

— Да! Но луна слишком яркая, следует быть осторожными.

Вдруг молодые люди насторожились. В ночной тиши послышался далекий звук рога.

— Дикари! — с дрожью произнес Донифан.

— У дикарей нет подобных музыкальных инструментов, — сказал Белл. — Речь идет о балофоне, нечто вроде охотничьего рога, использование которого утерялось в глубине веков.

Звук повторился три раза и прекратился.

— Вернемся, — сказал Белл, — продолжим верить в нашу счастливую звезду.

Они вернулись в палатку, но не смогли уснуть. При первых лучах утра они услышали поспешные шаги. Вернулся полковник Тотридж.

— Вставайте, мальчики! — громко воскликнул он. — Я оставил вас ночью, а сам отправился на разведку территории. Луна мне очень помогла. Быстрее! Пусть Дони приготовит чай! Съедим по несколько печений, а потом пересечем границу.

Глава 7

Немыслимое видение

Запретная земля действительно была раем по сравнению с лесом, который наши путешественники только что покинули. Жара была терпимой, земля плоской и ни малейшего следа опасных животных.

— Интересно, почему дон Руи де Вилла де Кастильо так ненавидит эту чудесную землю, — сказал Донифан Хортон.

— Мне трудно ответить тебе, — ответил полковник Тотридж. — Грэггс не дал никакой веской причины. Но у меня есть одно предположение. В дальней части страны есть несколько вулканов. Быть может, иногда кратеры и сернистые выходы выбрасывают большое количество ядовитых газов в некоторые части района.

Ранним утром трое компаньонов перешли вброд реку, а к моменту, когда настал час разбивать вечерний лагерь, они прошли около двадцати пяти миль. Рекорд для этого края. Лагерь разбили среди холмов, которые вблизи больше походили на высокие песчаные дюны.

— Если верить плану Грэггса, мы завтра минуем холмы и увидим перед собой равнину, которая отделяет нас от алмазных гор, — заявил полковник, бодро открывая банки с консервами на ужин, поскольку не нашлось времени ни на охоту, ни на рыбалку. Полковник был в веселом настроении, рассказывал занимательные анекдоты из своей бродячей жизни, строил экстравагантные планы на будущее. Казалось, он помолодел на двадцать лет.

— Маленькую сигару за успех нашего предприятия, — сказал он, доставая портсигар. — Я их экономлю. Это настоящие Генри Клей, а новый запас смогу возобновить не завтра.

И дал молодым людям по великолепной и дорогой сигаре. Белл сделал несколько затяжек. Табак был превосходный, но Белл ощутил в нем подозрительный привкус. Он искоса глянул на Тотриджа, который дымил, как заводская труба. При следующей затяжке вкус стал явственней… Он пытался взглядом предупредить Дони, но тот курил с тем же рвением, что и полковник. Эдмонд закусил губы, пытаясь втягивать дым медленно и выпускать как можно больше дыма. И все же его зрение замутилось, а мысли смешались. При свете светлячка он увидел, как Дони соскользнул на землю, издав глубокий вздох. Полковник, со своей стороны, слегка хихикнул.

…В табаке снотворное, сообразил Эдмонд, тщетно пытаясь бороться с ощущением слабости и сонливости, которые охватили его. Но сигара выскользнула из его пальцев, и он упал лицом вперед, успев услышать, как полковник воскликнул: «Превосходно!»

— Не спать… Не имею права заснуть, — в отчаянии шептал молодой человек. Он увидел, как полковник покинул палатку и исчез в ночи. Преодолевая слабость, Эдмонд дополз до аптечки. — Кофеин… цитрат кофеина, — простонал он. Ему казалось, что сон загоняют ему в череп ударами молотка. Он ощутил стеклянный флакон в руке. — Цитрат кофеина!

Он нашел противоядие. Он быстро проглотил несколько белых таблеток и с облегчением откинулся назад К счастью, действие антидота оказалось быстрым. Туман в глазах рассеялся, а мысли стали яснее, хотя в висках удары крови не прекратились. Однако ему удалось встать. Сможет ли он разбудить Донифана? Поскольку молодой человек спал без задних ног, Эдмонд решил не терять времени зря. Первостепенным надо было найти причину исчезновения Тотриджа. Схватив ружье и патроны, он выскользнул из палатки. Луна ярко сияла, что вынудило Эдмонда передвигаться, прячась в тени холмов. Он нашел ближайшую тень и оглядел окрестности. Поскольку это был самый высокий холм, он смог одновременно наблюдать и за рядом более низких дюн, и за промежутками между ними. Он увидел вдали силуэт полковника Тотриджа, который направлялся к последним дюнам и скрылся за последней песчаной вершиной. Эдмонд был в нерешительности. Осмелится ли он при ярком свете луны преследовать непонятного Тотриджа в его таинственной экспедиции? Вдруг он вздрогнул: из глубин равнины донеслись суровые звуки балофона. Эта музыка была столь зловещей, что молодому человеку пришлось собрать все свое мужество, чтобы не развернуться и не убежать в палатку. Но его тревога долго не длилась. Он соскользнул по склону и решительно направился к последней дюне, за которой исчез полковник. Послышался новый рев рога, но где-то к западу, словно звук ходил по кругу. Ландшафт не способствовал слежке. Кусты были редки, и Белл преодолевал большие пространства песка при ярком свете луны. Его ждало величайшее разочарование, когда он обогнул последнюю дюну. Огромная белая равнина стелилась перед ним, но не было ни малейшего следа Тотриджа. Вдруг Белл в ужасе обернулся, потом бегом вернулся к холму, позади которого ниц плюхнулся на землю. Несколько ползучих форм приближались к нему. Вначале он не смог их идентифицировать, но когда они приблизились, он сообразил, какая опасность ему угрожает. Десяток гигантских ягуаров бесшумно ползли в сторону севера. Хотя чудовища были метрах в ста от него, ни один из них его не заметил. Вскоре тень холма спрятала их. Сердце молодого человека было готово выскочить из груди. Примерно миля отделяла палатку от свирепых животных, а там глубоким сном спал Донифан, и никакой звук не мог его разбудить. Но бросить друга в беде! Обезумев от ярости и забыв о всякой осторожности, он побежал от одной дюны к другой. Ни следа ползущей стаи, но Белл понимал, что она опередила его. В этот момент меланхоличные и зловещие звуки рога вновь раздались, но на этот раз прямо перед ним. Наконец, молодой человек добежал до последнего склона высокой дюны, у подножия которой стояла палатка. Он вскарабкался по склону, едва дыша. На вершине он вытянулся во весь рост.

Луна освещала местность до самого горизонта. Белл с трудом сдержал крик отчаяния. Палатка исчезла… Только карбидная лампа светила на равнине. Ни Донифана, ни груза, ничего… однако… Невозможно! Белл не верил глазам! Это должно было быть видением кошмара! Он ущипнул себя за руку, чуть не закричав от боли. Значит, он не спал, и видение не исчезло.

— Я сошел с ума, — простонал он.

Свет карбидной лампы освещал шахматную доску, перед которой сидели два ягуара, передвигая фигуры с самым серьезным видом в мире!

Глава 8

В когтях чудовищ

— Не стреляйте! — послышался требовательный голос, и сильная рука сжала запястье Белла.

— Дон Руи, — прошептал молодой человек.

— Тихо! Мы только выиграем, если будет соблюдать тишину… Не бойтесь, вы вскоре все поймете, но пока не сдвигайтесь ни на дюйм.

Маленький испанец лежал рядом с Беллом, хотя тот не заметил, как он появился. Он его не слышал и не видел. Казалось, он вынырнул из чрева земли.

— А ягуары?.. — почти беззвучно простонал Белл. — Скажите хотя бы, что я не сошел с ума.

— Ни в коей мере!

— Эти ягуары!.. Они играют в шахматы!

— И даже очень хорошо, — усмехнулся Дон Руи. — Вам было бы трудно объявить им шах и мат.

— А что мне делать? — в полной растерянности умоляюще спросил Белл.

— Хм, вот это вопрос, — проворчал испанец. — Лучше бы вы не покидали палатку. Это было частью программы.

— Чьей программы? — Молодой человек был поражен.

— Кого-то, кто интересуется вами, а главное, продолжением вашего приключения.

— Я чувствую себя беспомощным ребенком, — пожаловался Белл, — и повторяю вопрос. Что я должен делать?

Дон Руи задумался на несколько мгновений.

— Выслушайте меня, Белл, ибо время торопит… Эти парни вскоре закончат партию. Что касается меня, то я должен уйти. Кстати, если я остался, то не ради того, чтобы оказать вам услугу, а напротив. Вероятно, я спутал все карты. Больше не задавайте мне вопросов, у меня нет времени на ответы. Я должен уйти, оставив вас здесь. Как только я исчезну, начинайте медленно считать со скоростью одной цифры в секунду. Когда дойдете до ста пятидесяти, я уйду далеко от тех, которые никакой ценой не должны схватить меня. Только тогда можете выстрелить в сторону ягуаров… Но постарайтесь не попасть ни в одного! Приказ — помешать вам прицельно стрелять. Еще через минуту вы станете пленником, как и Донифан Хортон… На некоторое время сохраняйте спокойствие, никто не тронет даже волоса с вашей головы. Кстати, почти забыл, передаю вам дружеский привет от Джона Элсландера!

— Э! — воскликнул Эдмонд Белл.

Но дон Руи де Вилла де Кастильо уже исчез. Молодой сыщик услышал только шелест травы, а потом все стихло. С бьющимся сердцем он принялся считать… один, два, три, четыре… Внизу у подножия холма странные чудовища продолжали передвигать фигуры по шахматной доске при ярком свете карбидной лампы. Сто, сто один, сто два, три, четыре… Сто сорок… сто сорок восемь… сто сорок девять… сто пятьдесят! Грянул выстрел, и фигурки на шахматной доске разлетелись в разные стороны. Быстрые, как молния, два чудовищных шахматиста вскочили и взлетели на вершину дюны. Белл почувствовал, как из его рук вырвали ружье, потом его подняли. Что-то мокрое опустилось на его лицо, и все вокруг почернело.

Восходящее солнце воспламенило пустыню. Стрекот песчаных насекомых смешался с птичьим клекотом в кустах. Сотни маленьких хищных птиц кружили над пустыней, высматривая падаль. Серебристая змея с шорохом выбралась из норы между двух скал и бросилась на пунцовую птичку, беззаботно прыгающую по камням. Но змея промахнулась, и из охотника превратилась в добычу, поскольку худой свирепого вида стервятник пробил своим громадным клювом голову рептилии и приступил к пиршеству. Солнце быстро поднималось в лазурном небе, рассеивая последний ночной туман, который цеплялся за травы. Но теперь Белл, окончательно проснувшись, увидел, что сидит на высокой скалистой террасе. Он восхищенным взглядом следил за сказочным спектаклем пробуждения дня. Хотя полного восхищения не испытывал, поскольку терзал мозг в попытке понять, что с ним произошло. Ему казалось, что его на большой скорости несли всю ночь. Потом он заснул, если только его не усыпили. Теперь, проснувшись, он в одиночестве сидел на горной террасе, огражденной широким парапетом, за который он не осмеливался заглянуть из-за страха головокружительной высоты. В задней стене террасы было отверстие, вернее, простая щель, дававшая доступ в вырубленную в скале камеру. Там была лежанка, глиняная кружка и тарелка с каким-то мучнистым месивом. В тридцати локтях над террасой на узком скальном карнизе стоял часовой и вглядывался в горизонт.

Эдмонд Белл с отвращением понял, что этот часовой, стоявший, как человек, и чьи скупые жесты напоминали человеческие жесты, был громадным мускулистым ягуаром.

— Невозможно! Это не может быть правдой, — простонал молодой человек, отводя взгляд от чудовищного силуэта.

Вдруг его внимание привлек звук, который он услышал несколько дней назад, пока находился в запретной стране. Это был жалобный звук балофона. Он попытался понять, откуда доносится звук. Из камеры донесся скрип. Эдмонд увидел, как в сторону отошла часть задней стены. Вошел человек.

Слава богу, это было не дьявольское существо, а обычный человек, вернее, негр глуповатого вида. Человек подал знак Беллу следовать за ним. Они прошли по узкому проходу, ведущему вниз, который также был вырублен в скале. Он освещался щелями и отверстиями в стене. Черный, шедший впереди, изредка оборачивался, проверяя, идет ли молодой человек за ним. Пока они спускались, звук балофона становился все пронзительнее. Наконец черный остановился и раздвинул занавес из грубых волокон. Солнце ослепило Эдмонда. Он на несколько мгновений зажмурился. Когда он открыл их, то едва сдержал крик изумления. Он находился на пороге большой площади, окруженной низкими зданиями из красного камня. Прямо перед ним высилась грубо сколоченная эстрада, на которой возвышалось нечто вроде трона, покрытого прекрасно выделанными змеиными шкурами. По обе стороны трона стояли менее богатые кресла, покрытые шкурами ягуаров. На нижних ступенях эстрады стояли охранники-ягуары, а рядом выстроилась сотня негров. Белл увидел, что эти ягуары были не животными, а людьми, хотя невероятно походили на лесных кошек. Негр, который его привел, подал ему знак приблизиться к эстраде и указал на грубую скамью. Изредка звучал балофон. Эдмонд искал исполнителя, когда подошел второй негр, ведя за руку совершенно растерянного молодого человека.

— Донифан! — завопил Белл.

Радостно вскрикнув, Хортон вырвался из рук тюремщика и бросился на шею друга. Зрители не сделали ни малейшего движения, чтобы разделить их, а разрешили сесть рядом на скамье.

— Ты знаешь, что с нами произошло? — в отчаянии прошептал Дони.

— Вскоре узнаем, — ответил Белл, заметив волнение в толпе.

Рог зазвучал совсем близко, а эстрада задрожала под тяжелым шагом.

— Ого! — вздрогнул перепуганный Донифан, прижимаясь к другу.

Подлинное чудовище заняло место на троне змеиных шкур. Человек-ягуар, но куда огромнее остальных. Его кожа была странного синего цвета.

— Синий ягуар! — прошептал Белл.

Чудовище тяжело рухнуло на трон и посмотрело прямо перед собой своими огромными кошачьими глазами. Эдмонд ощутил, как ему больно ущипнули руку. На эстраду поднялся человек: полковник Тотридж. Он странно и свирепо улыбался, чувствуя себя превосходно.

Он занял место рядом с импозантной и подавляющей фигурой синего человека-ягуара!


Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 9

Синий Ягуар заговорил

Синий Ягуар торжественно поднял правую руку. Белл заметил, что эта очень волосатая рука заканчивалась не когтями зверя, а была мускулистой человеческий рукой.

— Я буду короток, — сказал он на отличном английском, — тот, кто говорит во имя справедливости, почти не нуждается во времени!

Запретная страна, где вы, чужестранцы, сейчас находитесь и куда вошли по моей воле, многие века принадлежит одному племени мирных, но опасных воинов. Однажды на жителей нашей страны обрушилась страшная эпидемия. Многие умерли, а те, кто выжил от этого бича, были невероятно деформированы и стали походить на диких животных. В довершение ужаса эта деформация передалась по наследству. Вот как возник народ Синих Ягуаров. Все бежали из нее, хотя мы никому не чинили зла… Но это отвращение вскоре обернулось благом. Действительно, наша страна очень богата алмазами, а поскольку никто не осмеливался бросить вызов чудовищам — или, быть может, ужасной болезни, — эти земли оказались под охраной от любого вторжения чужаков. Тогда Синие Ягуары заключали соглашения с последовательными бразильскими правительствами: чудовища не будут переходить границы своих территорий, а чужаки, со своей стороны, также не будут ее преодолевать. Этот договор всегда неукоснительно соблюдался обеими сторонами, и мир царил многие века. Однако однажды один англичанин пересек запретную границу, но не знал об этом. Ему поручили некую научную миссию, и он не подозревал о запрете. Его люди стали сражаться с Синими Ягуарами, и мы потеряли много славных воинов. Но и чужаки были истреблены, кроме одного человека. Это был англичанин. Он стал нашим пленником, но мы его не убили. Напротив, встретили радушно и приняли в наше сообщество с условием, что он никогда не покинет нас, иначе может повредить нам, рассказав о наших богатствах чужакам. Этот человек стал другом… но он отплатил нам за наше гостеприимство и доверие злом. Он сбежал, прихватив большое количество алмазов и план алмазных залежей. Если бы этот план попал в руки авантюристов без чести и совести, легко понять, что ни одно правительство не сумело бы сдержать поток негодяев, рвущихся к богатству. Мы заочно приговорили нашего бывшего друга к смерти, но он сумел уйти от тех, кто был послан по его следам. Этого человека звали Реджинальд Хортон.

— Мой отец! — воскликнул Донифан.

Синий Ягуар кивнул, потом повернулся к полковнику Тотриджу.

— Я обещал состояние тому, кто приведет ко мне Реджинальда Хортона и вернет план наших залежей. Хортон умер… но полковник Тотридж доставил нам план и его сына. Обещанное состояние принадлежит ему, а сын заплатит за вину своего отца. Я сказал!

Донифан в отчаянии поник головой.

— Подождите, Синий Ягуар!

Эдмонд Белл встал. Он был невероятно спокоен. На его губах играла легкая улыбка.

— Говорите, — сказал неумолимый судья. — Вы сознательно последовали за Донифаном Хортоном, однако не разделите его мук. Вы останетесь нашим пленником.

— Я желаю говорить!

— Я не могу вам запретить, — торжественно объявил Синий Ягуар.

— Я прошу вас внимательно изучить план, который вам передал так называемый полковник Тотридж.

— Я уже сделал это, — задумчиво ответил судья.

— Прекрасно! А теперь не хотите ли сравнить этот план с вашим?

Эдмонд быстро поднялся на эстраду, достал из нагрудного кармана пожелтевшую бумагу и протянул ее Синему Ягуару. Время словно остановилось. Тяжелая тишина опустилась на присутствующих, пока хозяин тщательно сверял две бумаги.

— Синий Ягуар! — нервно закричал Тотридж. — Не позволяйте этому сосунку обманывать себя.

— Молчать! — приказал судья.

Его темные глаза остановились на молодом сыщике.

— Настоящий план тот, который вы вручили, молодой человек. Второй фальшивка и не имеет никакой ценности.

— Вранье!.. Обман!.. — завопил Тотридж.

— Молодой человек будет говорить, — сказал Синий Ягуар.

— Я тоже буду краток, ибо истина не требует многих слов для своего торжества, — чуть напыщенно заявил Белл. — Действительно, Реджинальд Хортон совершил двойную ошибку, сбежав отсюда, но его терзала тоска по покинутой родине. Составление плана было второй ошибкой, намного более серьезной, чем первая. Но кто не делает ошибок в жизни? Когда он добрался до более или менее цивилизованных краев Бразилии, он совершил третью ошибку. Он доверил секрет некоему Кноку Сойеру, авантюристу, которого встретил в джунглях и который помог ему выбраться из них. Однако он не замедлил понять, что ошибся в этом человеке. А потому в тот же вечер нарисовал фальшивый план и спрятал настоящий. И вовремя! На следующий день Кнок Сойер исчез вместе с алмазами и фальшивым планом. В тот день по джунглям путешествовал одинокий англичанин, полковник Тотридж. Однажды вечером к его походному костру вышел полумертвый человек, падающий с ног от страха и усталости.

— Спасите меня, — умоляюще попросил он. — Меня преследует полиция. Меня подозревают в разных преступлениях, но я их не совершал. Клянусь!

Тотридж был ученым, но человеком доверчивым. Он приютил человека у костра и обещал помочь ему. На заре, когда верховая полиция Бразилии прибыла в лагерь, она нашла полковника Тотриджа в палатке. Никого больше не было. Он не обмолвился о беглеце.

Это было двадцать пять лет назад. Реджинальд Хортон вернулся в Англию. Он никому не выдал секрет алмазных залежей Синих Ягуаров. И также двадцать пять лет назад полковник Тотридж был убит преступником и брошен, считая, что тот мертв. Этого мерзавца звали Кнок Сойер.

— Откуда вы это знаете, молодой человек? — спросил Синий Ягуар.

— О, это почти волшебная сказка! Видите ли, каждый сыщик имеет право на романтику. Вы никогда не слышали о людях, которых терзают упреки совести? Они говорят во сне о своей идефикс. Я знаю кое-кого в Лондоне, кто, перепив виски в клубе, заснул и во сне поведал много любопытного!

— Ложь! — закричал Тотридж, побледнев как смерть.

— Между всего прочего, он проговорился, что его зовут Кнок Сойер, — продолжил Эдмонд Белл. — Я был вынужден провести небольшое расследование, которое привело меня через моря и земли к подножию вашего трона!

Глава 10

Почему секрет не остался секретом

Среди неподвижно застывших воинов началось волнение. Они схватились за оружие. Два всадника пересекали равнину и галопом неслись в сторону сборища.

— Что означает это вторжение? — гневно вскричал Синий Ягуар. — Так соблюдается наш договор?

Эдмон Белл ликовал. Он узнал двоих человек. Это были капитан Элсландер и дон Руи де Вилла де Кастильо.

Элсландер приблизился к трону и глубоко поклонился.

— Я беру на себя ответственность, Синий Ягуар, — заявил он, — но вы без труда поймете, что мы имеем право пересечь вашу границу, зная, что вы дали приют преступнику, которого мы разыскиваем уже долгие годы.

— Говорите, — кивнул судья.

— Эдмон Белл уже говорил?

— Да, и я уверен, что он сказал правду, — ответил Синий Ягуар.

— В таком случае вы знаете, что произошло двадцать пять лет назад в Сертао. Молодой офицер полиции, я получил задание арестовать опасного преступника Кнока Сойера, который убил полковника Тотриджа. Прошу вас передать его мне.

— Согласен!

Элсландер поднялся по ступеням эстрады и положил тяжелую руку на плечо полковника.

— Кнок Сойер, вы арестованы.

— Никогда в жизни! — закричал лжеполковник.

— Неужели я сошел с ума и ты не признаешь меня? — спросил дон Руи, расстреливая взглядом пленника. — Это я полковник Тотридж!

Поняв, что разоблачен, Кнок Сойер расхохотался.

— Ладно, я проиграл последнюю партию в шахматы, — с сарказмом ответил он.

Синий Ягуар с презрением поглядел на него:

— У меня есть право убить вас, ибо ваша ложь едва не привела к осуждению невиновных. Я этого не сделаю, а передам вас законному правосудию страны.

Элсландер повернулся к пленнику:

— Быть может, вы сможете рассчитывать на благосклонность судей, рассказав всю правду.

Кнок Сойер пожал плечами:

— Ба! Я проиграл, но не плохой игрок. Мне нечего сказать. Этот демон Белл опередил меня. Однако… Если хотите правду, добавлю следующее. Во время пребывания здесь Реджи Хортон научил жителей страны играть в шахматы.

— Это так, — прервал его Синий Ягуар. — Этот приятный компаньон, который познакомил нас со многими вещами. Признаюсь, я сожалею о нем.

— Я тоже неплохой игрок в шахматы, — продолжил Сойер. — Всюду, где я был, я всегда имел в багаже шахматы. В день нашей встречи мы с Хортоном сыграли несколько партий, и каждый раз он мне ставил мат одной и той же удивительной комбинацией. Вернувшись в Лондон в качестве полковника Тотриджа, что не было трудно, поскольку мы немного похожи, а он не имел в Лондоне ни семьи, ни друзей, я неоднократно пытался найти инвесторов, чтобы провести экспедицию и завладеть шахтой Синего Ягуара благодаря этому плану. Я придумал историю партии в шахматы между Грэггсом и Сойером, ставкой в которой был план шахты. Но я не смог найти нужных денег. Что касается алмазов, украденных у Хортона, то вырученные за них деньги я спустил за игорным столом. Я мог рассчитывать только на самого себя. Я сказал себе, что хитрость всегда успешна там, где не помогает сила. Надо было завоевать симпатию хозяина алмазной страны. Для этого надо было сдать сына Хортона. Я человек терпеливый и искал возможность долгие годы. Дьявольская комбинация в шахматах подала мне идею. — Кнок Сойер глянул на Белла. — Теперь я понимаю, что этот парень устроил мне западню.

Молчавший до сих пор Донифан попросил слова:

— Мой отец умер почти неожиданно, но его последние слова были полны тоски и тайны. «Дони, я желаю, чтобы ты искупил мою вину, допущенную в ранней юности. Однажды я побывал в Бразилии…» Смерть буквально остановила его. С тех пор я не знал покоя и умолял своего друга Эдмонда Белла отыскать секрет моего отца.

— И Эдмонд Белл нашел его, — взволнованно сказал Синий Ягуар. — Он постарался искупить вину вашего отца. Вы оказали мне бесценную услугу, поскольку теперь я могу окружить почестями память о человеке, которому я оказал гостеприимство и одарил дружбой.

Через полгода после возвращения в Англию Белла и Хортона молодой человек перечитал письмо Джона Элсландера.


Секрет Синего Ягуара, который Вы поклялись не разглашать, перестал быть секретом. Ужасное землетрясение, а потом невероятный вулканический взрыв полностью разрушили запретную страну.

Можете спокойно излагать Ваши приключения в Бразилии на бумаге ради наслаждения молодых людей.

Кнок Сойер чувствует себя неплохо. В сумасшедшем доме, где он содержится, он коллекционирует маленькие камушки, которые считает алмазами. Полковник Тотридж передает Вам приветы. Он решил не возвращаться в Англию и сохранить имя дона Руи де Вилла де Кастильо, ибо ему нравится это имя.


Эдмонд Белл задумчиво сложил письмо Джона Элсландера и уложил в маленький стальной ларец, в котором на черном фоне сверкал великолепный голубой алмаз… Подарок Синего Ягуара.


СЕРЕБРЯНЫЙ КОГОТЬ

LA GRIFFE D'ARGENT

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 1

Необычное предложение

Мало что осталось от Шервудского леса под Ноттингемом, где в эпоху Ричарда Львиное Сердце Робин Гуд и его друзья вне закона нашли себе убежище, превратив в опасное разбойничье гнездо. Но того, что осталось, вполне хватало мистеру Блундеру, чтобы иногда ловить диких кроликов и собирать или воровать немного хвороста для поддержания огня.

Мистер Блундер был странным персонажем: длинный, худой и гибкий, как ползучий ствол плюща. Его лицо могло быть лицом как тридцатилетнего мужчины, так и седеющего шестидесятилетнего старика. И одевался он довольно необычно: протертый до основы редингот — быть может, из старых армейских запасов, — кожаная охотничья куртка, гетры и шапочка из меха нутрии.

Где-то в направлении Стокпорта между двух покрытых лесом холмов ютился небольшой домик. Он не был его владельцем, но изредка заявлялся в него, чтобы выспаться, поджарить или испечь на вертеле кролика. Он не платил за жилье. Кстати, никто его не требовал. К нему никогда не заходили с визитом, поскольку дорога к домику не считалась надежной. Действительно, ручей Троуз после очень капризного пути сливался с Мернсей, образовывая вокруг жилья небольшое, но очень опасное болото для любого, кто не был с ним знаком.

Поэтому каково было удивление мистера Блундера, когда он, возвращаясь сырым октябрьским вечером и сгибаясь под тяжестью двух великолепных гусей, заметил дымок, идущий из трубы. Он не ждал никаких посетителей. Сюда не забирался ни один вор, ибо в бедной хижине абсолютно нечего было украсть. Однако перед тем как войти, он спрятал свою добычу под грудой крапивы и зарядил ружье крупной дробью.

— Эй! — недовольно крикнул он с порога. — Кто здесь?

Ответа не последовало, и Блундер быстро убедился, что в хижине никого постороннего нет. Но огонь по-прежнему ворчал в очаге, а в скромной комнате пахло дорогим табаком.

— Тот, кто позволил себе войти в мой дом во время моего отсутствия, есть человек совершенно невоспитанный, — проворчал он, втягивая ароматный табачный запах, — ибо он жжет мои сухие дрова и курит сигару, даже не подумав оставить мне окурок.

С этими словами он отправился за спрятанной в крапиве добычей и, по-прежнему ворча, принялся ощипывать толстых гусей. Когда он закончил свою работу, сумерки уже сгустились. Он зажег маленькую дымящую лампу, стоящую на полке очага. Что-то желтое блеснуло в ее свете. Соверен… Да, да, фунт золотом! Мистер Блундер не поверил глазам. Золотая монета в его бедном жилище! Он повертел ее, взвесил на ладони и, наконец, прикусил. Это была настоящая золотая монета! И только тогда заметил клочок бумаги. Не просто бумаги. Это было короткое письмо, адресованное лично ему.


Мистер Эйб Блундер,

Вы можете заработать еще пять монет того же достоинства, придя ровно в одиннадцать часов вечера в Грин-Манор.


— Небеса, — воскликнул мистер Блундер, — какой безумец написал это? Кто захочет рискнуть заявиться в Грин-Манор в одиннадцать часов ночи?

Грин-Манор, Зеленый замок! Его так называли, потому что мхи и папоротники покрыли зеленым покрывалом остатки руин. Уже несколько веков этот замок был зловещей развалиной, забытой всеми. Он находился в центре давно одичавшего леса, куда никто не заходил, кроме мистера Блундера. Даже браконьеры обходили это место. Там ничего не было, кроме жаб, ящериц, гадюк и ворон.

— Схожу из простого любопытства, — проворчал лесной бродяга. — Хе, хе! Пять фунтов золотом! Господи! За эти деньги можно купить Стокпорт!

Он отрезал бедро ощипанного гуся, тщательно прожарил его на огне и с большим аппетитом поужинал.

— Идти туда полтора часа, — решил он. — Если шутник, который хочет видеть меня в Зеленом замке, еще имеет эти чудесные сигары, честное слово, ему придется дать мне одну, или меня не звать больше Блундер!

Он порылся в груде старых лохмотьев, достал жестянку с плохим зеленым табаком, набил грязную трубку. Потом отправился в путь, но сначала внимательно осмотрел свое ружье. Ночь была относительно светлой. Тонкий серп месяца проглядывал сквозь ветви и распространял слабый свет. Но даже в полной темноте Блундер отыскал бы дорогу в этом добром старом Шервудском лесу. Он прошел по узким петляющим оленьим тропам до южного берега Троуза, который продолжал свой бег в глубоком овраге. Здесь путь становился труднее, если не опаснее. Впрочем, одиночку это не волновало. Он раскурил по пути новую трубку с помощью фитиля и, глубоко затягиваясь, двинулся по узкому карнизу оврага. Вскоре в бледном свете месяца появились руины Зеленого замка. Ужасные руины выглядели более безлюдными, чем когда-либо. Тишину нарушали лишь шорох деревьев и шелест падающих листьев. Молчали даже совы. Блундер снял ружье с плеча и осторожно пошел вперед, держа палец на спусковом крючке. Он уже был посреди руин, когда услышал тихий предупредительный свист. Лесной бродяга остановился и направил дуло ружья в сторону шума.

— Кто там? — спросил он глухим голосом.

— Мистер Эйб Блундер? — донесся голос из темноты.

— Он самый! А кто вы, что вы здесь делаете и что вам от меня надо?

Блундер услышал легкий смех, потом кто-то вежливо сказал:

— Я не могу ответить на два первых вопроса. Кстати, если я удовлетворю ваше любопытство, это не будет иметь никакого значения для вас. Совсем другое дело ваш третий вопрос. — Голос на некоторое время затих, потом продолжил: — Пять обещанных монет лежат справа от вас на пьедестале, где раньше стояла статуя. Можете их взять, они ваши.

Блундер протянул руку и убедился, что невидимый человек не соврал.

— Я нашел золото, — сказал он. — Что я должен сделать, чтобы заработать его? Предупреждаю вас, бесполезно рассчитывать на меня в выполнении подозрительного дела.

— Я далек от того, чтобы предлагать вам что-то нечестное, — столь же вежливо ответил голос. — Эти деньги принадлежат вам только потому, что вы пришли сюда. А теперь, если хотите заработать существенную добавку, то это зависит только от вас.

— Боже! Это выше моего понимания, — пробормотал выбитый из седла браконьер. — Говорите, сэр!

— Я желаю, чтобы ежедневно в этот же час вы приносили мне достаточно еды на трех человек. Хлеб, мясо и сыр. Этого хватит. Если я пожелаю еще что-нибудь, вы найдете мои распоряжения в письменном виде на том же пьедестале, куда я положил деньги. Каждый день вас будет ждать одна и та же сумма золотом или банковскими билетами. Последний совет, не делайте покупок в одной и той же деревне.

— Сколько времени продлится эта маленькая игра? — спросил мистер Блундер.

— Несколько дней и даже несколько недель. Заранее сказать не могу. Что вы скажете, мистер Блундер? Соглашаетесь на мое предложение?

— Согласен, — просто ответил лесной бродяга.

— Считаю бесполезным просить вас никому не говорить об этом. Я знаю, кто вы, и я вам доверяю.

— Хорошо, — сказал мистер Блундер. — Можете рассчитывать на меня.

— Теперь идите, Блундер. Спокойной ночи. Да завтра.

Поскольку больше ничего браконьер не услышал, он развернулся и удалился.

— Весьма странная миссия, — сказал он себе, — но я никому не делаю зла и могу использовать эти деньги, как и другие, ведь они честно заработаны… Дьявол! Забыл попросить сигару у этого шутника! Ба, завтра будет время.

Глава 2

Новая жизнь мистера Блундера

Три недели мистер Блундер точно исполнял свою миссию. Однажды он нашел принесенные накануне продукты нетронутыми, а на пьедестале не было обещанных денег. Он возвращался три дня, но, не увидев никаких изменений, решил, что загадочные хозяева покинули Зеленый замок. Блундер не относился к любопытным людям. Отныне он имел добрую сотню фунтов, настоящее маленькое состояние, достаточное, чтобы некоторое время вести более легкую жизнь. Но человек не переходит от настоящей бедности к богатству, не желая изменить жизнь. Более того, Блундер не был тем человеком, каким его считали вокруг. В молодости он получил хорошее воспитание, он даже начал учиться на учителя. Но неудачи обрушились на него, заставив распрощаться с книгами и зарабатывать на жизнь руками. До дня, когда ему все надоело. Он бросил все и ушел в древний Шервудский лес, чтобы вести там тяжелую жизнь, свободную жизнь браконьера и лесного бродяги. Поскольку он никому не причинял вреда, а его считали слегка помешанным, его оставили в покое, что вполне устраивало отшельника. У Эйба Блундера никогда не было на руках более трех или четырех фунтов одновременно, и этот внезапный разворот фортуны растревожил его жизнь. Будь он раньше выпивохой, быть может, он вернулся к диве-бутылке, но он всегда был истинным трезвенником. Неукротимое желание, пробудившееся от обладания такими деньгами, возвращало его память к его молодости. Ему захотелось вновь жить в окружении книг. Когда он посещал школу Шрьюсбери, а потом школу Ноттингема, то немало великолепных послеполуденных часов проводил в прекрасных библиотеках обоих городов. Он даже мечтал стать библиотекарем. Увы, эта мечта так и осталась мечтой! Теперь с такими деньгами он мог позволить себе юношеский каприз. Его снедала ностальгия по мирным часам, пережитым некогда. Поскольку он был человеком быстрых решений, то припрятал ружье, запер дверь своего жилища и, ни разу не обернувшись назад, направился в Ноттингем.

Постоялый двор «Большой жеребец» самый старый не только в Ноттингеме, но и во всей Англии. Сюда регулярно захаживал Робин Гуд и находил здесь убежище, когда бывал в благородном городе Ноттингеме. Рассказывают даже, что после возвращения из австрийского плена Ричард Львиное Сердце тайно ужинал там. Само собой разумеется, что за века старый постоялый двор и ямщицкая станция претерпели серьезные изменения, но многие следы прошлого сохранились.

В холодное время года в очаге большого коммунального зала пылает жаркое пламя. Хозяин постоялого двора, уважаемый сир Барнаби Лоббс, ходит по залу, одетый по моде столетней давности: красная курка, короткие штаны и белые чулки. Он обслуживает клиентов сам. Все мясо жарится на вертеле.

К несчастью, Ноттингем перестал быть центром торговли и перекрестком торговых путей. Напротив. Все дела угасают, даже дело мистера Лоббса. Поэтому он был чрезвычайно доволен, когда мистер Блундер вошел в зал и попросил обслужить его. Надо сказать, что бывший лесной бродяга сотворил себе на этот случай новый облик. Он купил у старьевщика длиннополый черный сюртук, полосатые брюки и облагородившую его шляпу. Он заказал бутылку портвейна и пригласил мистера Лоббса осушить ее вместе, что подняло авторитет посетителя в глазах достопочтенного хозяина постоялого двора. Но когда он узнал, что мистер Блундер желает снять на несколько дней номер и что к ужину будет заказывать вино, а не обычное пиво, его ликование не знало границ. В первый же вечер пара поклялась друг другу в вечной дружбе, а уважение мистера Лоббса выросло еще больше, когда он узнал, что его посетитель-эрудит собирается ежедневно проводить несколько часов в муниципальной библиотеке.

— Хорошее дело, — заявил хозяин постоялого двора. — Эту библиотеку так редко посещают, что она закрыта для публики уже несколько лет, чтобы не тратиться на персонал. Туда попадают по просьбе. Вам повезло, ибо мистер Гриффин, главный библиотекарь, мой кузен-свойственник и готов всегда доставить мне удовольствие.

На следующий день мистер Блундер познакомился с маленьким сухим человечком, который походил на веселого гнома. Он представился, как доктор Гриффин.

— У меня очень серьезные дела, которые не позволяют мне бывать в библиотеке ежедневно, — признался он. — Я работаю над очень важной книгой по ботанике и зоологии и предпочитаю проводить большую часть времени на природе, чем в пропахшей плесенью библиотеке. Как говорит латинская поговорка: «На вкус и на цвет товарищей нет». Поэтому я с удовольствием доверю вам ключ от здания. Каталог в порядке. Вы разберетесь сами. Мой уважаемый кузен Лоббс поручился за вас. Этого мне достаточно. Желаю вам получить удовольствие, сэр!

Последующие дни мистер Блундер прожил, как в мечте, золотой мечте молодости. Он властвовал в мире древних и драгоценных книг, которые мог листать, сколько ему влезет. На самом деле бывший бродяга сам не знал, чего хочет. Сначала он прочел несколько глав из римской истории, потом вновь познакомился со старыми друзьями, греками, чтобы, наконец, углубиться в славные дела древней Англии. С семнадцатого века муниципальная библиотека Ноттингема занимала крыло бывшего аббатства тамплиеров, где располагала четырьмя залами. Остальная часть здания, примерно двенадцать залов, служила складом для разного барахла. Туда сносили старую мебель и ставшие ненужными инструменты.

Доктор Гриффин довел услужливость до того, что попросил коммунального рабочего разжигать старую ржавую печку в читальном зале и снабдить мистера Блундера двумя канделябрами для трех свечей. И все это за счет города.

— Коммуна никогда не считала нужным тратиться на более современное освещение, — объяснил он. — Кстати, свет свечей лучше для декора.

Эйб Блундер продолжал жить в мечте. Ежедневно утром, бродя по городу и прохаживаясь по ступеням зданий, он опьянялся живой атмосферой, которой был лишен во время отшельничества в Шервудском лесу. Затем проводил всю вторую половину дня среди восхитительной мудрости книг, пока не опускались сумерки. Иногда он засиживался и позже благодаря мягкому свету свечей. Вечерами он играл в карты с мистером Лоббсом и приглашал доктора Гриффина на горячий пунш.

Поскольку цены постоялого двора были щадящими, он рассчитал, что денег ему еще хватит надолго. Однако в очередной раз ошибался. Мог ли он предвидеть, что будет попадать из одного приключения в другое? Если только второе не было продолжением первого… Он не мог этого знать. Две недели он прожил в мире иллюзий. Потом внезапно столкнулся с новой тайной.

Глава 3

Нападение во мраке

Несколько дней старая, ржавая печка бунтовала, демонстрируя дурной характер и отсутствие настроения, нещадно дымя. Но потом смирилась со своей участью и теперь урчала и горела, как любая уважающая себя печка. Привыкший к дымному торфу и плохому лесному дереву, мистер Блундер проводил очень приятные часы в читальном зале без всякого чужого присутствия и радовался желтому свету свечей.

— Теперь я стал истинным эрудитом, — поговаривал он, мирно попыхивая новой трубкой из настоящего верескового корня. На большом дубовом столе громоздились стопки книг. Мистер Блундер ощупывал их, листал, клал на место, брал другие, строя иллюзии, что занят серьезным трудом.

В этот вечер он ощущал себя в прекрасной форме. Мистер Лоббс обещал угостить на ужин сочным телячьим ребром, голубиным паштетом и обжаренным говяжьим языком, сопроводив все это плотным пудингом, залитым ромом и подожженным.

— Настоящее предварительное новогоднее пиршество, — весело объявил Блундер.

Чтобы нагулять аппетит, он решил задержаться в библиотеке до семи часов. Ожидая, пока коммунальные часы прозвонят семь раз, он мечтательно листал несколько почтенных и частично разваливающихся книг с пожелтевшими страницами. Вдруг его внимание привлек кусок газеты, служивший закладкой посреди одной из книг. Глянув на кусок газеты ближе, он убедился, что тот был из недавней газеты, судя по дате на обрывке. Это его крайне удивило, поскольку доктор Гриффин никого не пускал в здание, кроме него.

— Странно, — прошептал он. — Глянем, на какую тему эта книга.

Это была явно одна из самых старых книг в коллекции. Часть текста была набрана угловатыми широкими буквами, которые использовались в первые годы печатного дела. А вторая была написана тонким неумелым почерком, заполнявшим пергаментные листы.

Едва он расшифровал первые строки, как ударил кулаком по столу.

— Дьявол… это экстраординарно! — воскликнул он.

В момент, когда он пододвигал канделябр, чтобы лучше разглядеть плохой почерк, произошло непредвиденное. Свечи были опрокинуты, и он почувствовал холод упершегося в затылок предмета, а грубый голос приказал ему не двигаться:

— Оставайтесь спокойным, Блундер, или умрете!

Лесной бродяга хорошо разбирался в оружии, чтобы понять, в его затылок уперлось дуло пистолета.

— Дьявол… — начал он.

Тут же сильный удар по затылку заставил его пошатнуться, в глазах завертелся хоровод из тысяч цветов. Но простая и одинокая жизнь в лесу приучила его к закону джунглей. Если сила не помогала выжить, надо было прибегнуть к хитрости. Он застонал от боли и рухнул на пол, на время скрывшись от выстрела опасного пистолета. Он молниеносно вытянул руки и схватил гладкий кожаный башмак. Раздался дикий крик, за которым последовал глухой удар. Чье-то тело вытянулось на полу во весь рост. Блундер выбросил кулаки в направлении невидимого врага и попал в цель. Мужчина завопил. Блундер попытался провести новую атаку, но на этот раз с меньшим успехом. Нападавший быстро ползком удалился.

— Берегитесь, если я вас поймаю! — рявкнул Эйб.

Он ждал в любой момент выстрела, пламени в темноте, но ничего не произошло. Теперь читальный зал был погружен в непроницаемую тьму, только у печки светился маленький кружок.

«Лучше держаться настороже, — подумал Блундер, — иначе этот каналья выстрелит в меня».

Но тишину ничего не нарушило.

«Надеюсь, я не прикончил этого типа, — подумал лесной бродяга. — Можно ли рискнуть…» Он змеей скользнул к столу и сумел дотянуться до свечи. Требовалась смелость, чтобы зажечь ее. Он нащупал щель в полу, вставил в нее свечу, улегся на живот и протянул спичку к фитилю.

Фрш! — появилось крохотное пламя…

Блундер откатился назад, спрятавшись в тень стола. Ничто не шелохнулось.

— Хм! — проворчал Блундер, потирая ушибленную голову. — Пора сматываться. Однако эту книгу надо обязательно унести. Думаю, она познакомит меня со многими вещами.

Но когда протянул руку за книгой, ее не нашел.

— Разума можно лишиться, — проворчал он.

Читальный зал всегда казался ему таким приятным, а теперь вдруг стал враждебным и угрожающим. Поэтому он поспешил его покинуть. Взяв свечу, чтобы освещать дорогу во время бегства, он внезапно увидел в ее свете какой-то сверкнувший предмет. Крохотное серебряное украшение чрезвычайно странной формы: коготь хищной птицы.

«Может однажды пригодиться, — подумал он, сунув предмет в карман. — Это мне не принадлежит, и предмет не валялся на полу, когда я пришел. Значит, его потерял негодяй, едва не пробивший мне голову».

Блундер покинул здание без труда, его таинственный враг испарился. По дороге он решил не рассказывать о злополучном приключении, а провести самому скрытое расследование. Это решение подняло его моральный дух, и, когда переступил порог постоялого двора, он был привычно спокоен.

Он нашел старика Лоббса в суете.

— К счастью, у меня большие запасы провизии, — радовался хозяин постоялого двора. — Представьте, что из Лондона прибыл народ. Да, да, сегодня вечером за столом, мистер Блундер, вы не будете скучать в одиночестве. Приехала очень хорошая компания.

— Я превращаюсь в слух, — угрюмо сказал мистер Блундер, — поскольку не очень люблю незнакомые лица.

— Вы когда-нибудь слышали об Эдмонде Белле? — спросил Лоббс.

— Некогда я знал одного ловца устриц с таким именем, — задумчиво ответил Блундер. — Но что касается этого!

— Конечно, вы его не знаете, мистер Блундер. Это самый молодой сыщик Англии, но, несмотря на молодость, он уже добился многих успехов. Его сопровождают два истинных джентльмена. Мой кузен Гриффин разделит ваш ужин. Мистер Белл лично пригласил его. А теперь, — продолжил мистер Лоббс, пытаясь пробудить интерес клиента, — догадайтесь, почему этот молодой и уже знаменитый сыщик прибыл в Ноттингем?

— Откуда мне знать? — надувшись, ответил Блундер. — Быть может, ночью обокрали церковь?

— Ха-ха-ха! — мистер Лоббс расхохотался. — Вы шутник, мистер Блундер. Вы можете сколько угодно гадать, не сможете догадаться. Эдмонд Белл приехал, как и вы, покопаться в нашей библиотеке!

Глава 4

Нежданный ужин

Неужели воображение сыграло с ним очередную шутку?

Вошедший доктор Гриффин бесшумно приблизился и остановился у него за спиной. Славный мистер Лоббс, человек экономный, зажег только часть большой люстры, оставив зал в полумраке. Между двумя окнами, выходящими на улицу, висело длинное узкое зеркало. Взгляд Блундера машинально остановился на нем. В зеркале торчала голова Гриффина как раз над его левым плечом. Обычно ботаник с его почти детским личиком, лишенным какого-либо выражения, походил на альпийскую землеройку… Была ли это иллюзия? Сейчас это лицо казалось ему полностью лишенным какой-либо человечности. В полумраке ему показалось, что пустые глаза вонзились в него с враждебностью, а тонкогубый рот исказила гримаса ненависти. Он был готов обернуться, когда в зеркале на дальнем плане появились три силуэта, которые холодно рассматривали его. В этот момент хозяин с извинениями поспешил увеличить освещение, что тут же рассеяло все зловещие видения. Гриффин мило рассмеялся и с наслаждением принюхался к ароматам, струящимся из кухни. Трое чужаков вежливо поздоровались с Блундером и уселись за стол. Лесной бродяга сразу узнал Эдмонда Белла, как его назвал Лоббс, поскольку он был самым молодым из трех гостей.

— И это знаменитый сыщик? — прошептал он. — Могу сказать, парень мне не нравится!

Хотя у молодого человека были тонкие черты лица, но взгляд суровый и издевательский. Более того, спортивная одежда придавала ему вид денди, а эта публика приводила Блундера в ужас.

«Женоподобный тип», — подумал Блундер.

Что касается двух спутников моложавого сыщика, в них не было ничего особого. Мужчины в возрасте, по виду сварливые, с круглыми, чисто выбритыми лицами с нелюбезными чертами. Появился Лоббс с огромным блюдом холодной семги и двумя длинными бутылками рейнского вина. Съев по нескольку кусков рыбы и выпив свой бокал одним глотком, Эдмонд Белл повернулся к Блундеру.

— Значит, вот каков мистер Блундер, о котором нам говорил доктор Гриффин и который проявляет невероятный интерес к муниципальной библиотеке?

Блундер поднял голову и сурово поглядел на собеседника. Оба взгляда скрестились, словно шпаги.

— Меня зовут Эйб Блундер, — сухо сообщил он.

— Будет ли нескромным спросить вас, почему вы так интересуетесь старыми книгами из коммунальной коллекции, мистер Блундер? — спросил молодой сыщик.

Лесной бродяга ответил не сразу.

— Действительно, молодой человек, я считаю ваши высказывания обо мне нескромными.

Один из сварливых джентльменов выронил вилку на тарелку.

— Отвечайте, парень! — яростно воскликнул он.

Блундер глянул прямо ему в глаза.

— Я сказал, что меня зовут Эйб Блундер. Или вы забыли об этом, сэр? — спокойно заявил он.

Эдмонд Белл расхохотался.

— Какой вы щекотливый, дорогой мистер Блундер, — с издевкой сказал он, — а мой друг Артур Блум, офицер лондонской полиции, вспыльчив по натуре. Такова его функция.

Он замолчал, поскольку Лоббс внес тарелки для следующего блюда, сочных телячьих ребрышек с зелеными бобами и отварной картошкой. У Блундера не было никакого аппетита. Он ощущал, что атмосфера насыщена электричеством, словно близилась гроза. Он заметил, что гости из Лондона тоже не показывали особого аппетита. Только Гриффин ел за троих, словно обладал истинно волчьим аппетитом. Но гроза, которую ожидал Блундер, не разразилась. Телячьи ребрышки сменились котлетами с грибами, а затем последовал великолепный омар с соусом из яиц. Лоббс явно превзошел свои таланты истинного повара. И Эдмонд Белл аплодировал каждой перемене блюд.

— Что будут пить джентльмены? — спросил трактирщик, унося со стола остатки роскошного фруктового пудинга.

Эдмонд Белл попросил горячего вина с ароматными травами, а два его компаньона — коньячный грог. Доктор Гриффин выбрал пунш, а Блундер удовольствовался стаканом бренди. Когда все получили свои напитки, Белл предложил тост.

— За успех научных изысканий мистера Блундера, — сказал он слегка насмешливым тоном, от которого бывший лесной бродяга задрожал от гнева.

— Спасибо, — сказал он, не чокнувшись с остальными, — это против куртуазных традиций и что могли бы отыскать…

Он не закончил фразу и слегка прикусил губу.

— Отыскать что? — настойчиво спросил мистер Блум.

Свободная, но авантюрная жизнь превратила Эйба в осторожного человека, и эта осторожность его бы не покинула даже в присутствии столь неприятных людей, не выпей он чуть больше вина, чем обычно. Он единым глотком осушил свой стакан… и осторожности как не бывало.

Он насмешливо указал на часовую цепочку мистера Блума, одно из звеньев которой было помято.

— К примеру, найти драгоценную безделушку, которая совсем недавно висела на часовой цепочке этого джентльмена, — хихикнул он.

Мужчина посерел, а глаза Белла вспыхнули.

— Мистер Блундер, — заявил молодой человек с невероятным спокойствием, — вы знаете, у меня громадное желание арестовать вас?

— Сделайте… сделайте немедленно! — завопил Блум.

— Почему бы и нет, если у вас стóящая причина, — ответил Блундер.

— Говорите, мистер Блундер, — приказал Белл.

— Он негодяй самого отвратительного рода, джентльмены! — вдруг воскликнул доктор Гриффин. — Он заявился, чтобы украсть наши самые ценные тома. Когда он покинул читальный зал сегодня вечером, я зашел в зал. И мог убедиться в исчезновении ценнейшей книги, гордости нашей библиотеки. А я ему полностью доверял! Его надо арестовать, джентльмены, не упустите его с его добычей. Это будет моим вечным позором. Боже, я не знаю, как я сдерживал гнев, пока сидел за столом рядом с ним.

— Мы здесь находимся с официальной миссией. Благодаря ей мистер Блундер может радоваться, что пока не стал моим пленником.

Архивариус бросил свирепый взгляд на лесного бродягу.

— Не обращайтесь больше ни с одним словом к этому типу, — не унимался Блум.

— Напротив, Блум, я обязан поговорить с ним, — заявил сыщик.

Блундер не проронил ни слова, но мозг не оставался в бездействии. Гроза разразилась, но с меньшим грохотом, чем бывает обычно.

— Поговорить со мной, — наконец выговорил он. — Почему бы и нет? Думаю, небольшая беседа мне понравится! Но у меня пустой стакан. Не люблю говорить, когда стаканы пустые.

Белл рассмеялся и стукнул по столу. Появился Лоббс и спросил, чего желают джентльмены.

— Командует сир Блундер, — усмехнулся Белл.

Эйб кивнул.

— Прежде всего, — сказал он, с трудом ворочая языком, — хочу выпить чего-то исключительно хорошего… Послушайте, Лоббс, подайте нам ту знаменитую бутылку… Вы знаете, о какой я говорю…

Нет, Лоббс не знал. Однако он примиряюще улыбнулся.

— Знаете! Ту, которую вы храните в кухонном шкафу. Я видел ее… Иначе я сам пойду за ней, старый скупец!

Он пошатываясь подошел к Лоббсу и, схватив его за полу редингота, потащил к кухне. Там его поведение немедленно изменилось. Он сунул в руку ошарашенного хозяина постоялого двора несколько золотых монет и прошептал ему:

— Будут и другие, мистер Лоббс, но я должен смыться.

В зале послышался шум отодвигаемых стульев. Там поднялась тревога, потом завопил Блум. Одним прыжком Блундер добрался до двери кухни и выскочил во двор. Он бросился к небольшой пристройке, где стоял велосипед разносчика.

В коридоре послышались поспешные шаги. Дверь кухни распахнулась. Слишком поздно. Блундер бешено крутил педали, несясь по пустым улицами Ноттингема.

Глава 5

Таинственный гость

Беглец Блундер был одержим одной мыслью: добраться до Шервудского леса и скрыться там от возможных преследователей. Со времени его школьных лет в Ноттингеме старый город практически не изменился. Блундер промчался на велосипеде по лабиринту улочек и добрался до западных ворот города. Там он поехал по старой дороге, ведущей к морю через гряду холмов. Тремя милями дальше прекрасная современная дорога пересекала старое шоссе, но Блундеру не хотелось сворачивать на нее. Он привык передвигаться в темноте, а новая дорога, относительно неплохо освещенная, не позволяла укрыться от постороннего взгляда. Однако он решил, что выиграет драгоценное время, поехав по современной дороге, а потому свернул на нее. Но едва он доехал до первого километрового столбика, как услышал рев автомобильного мотора. Резко вывернув руль, он стрелой полетел в сторону старого шоссе. Вдоль дороги тянулись заросли калины. Он бросился в них и затих. Вовремя! Через несколько секунд луч от фар ударил по мостовой. Автомобиль ехал из города. Он остановился на перекрестке, и Блундер узнал пассажиров. Белл сидел за рулем, а два его спутника — на заднем сиденье. Блум вышел из автомобиля.

— Мы уже должны были его догнать, — проворчал он.

— Поехали дальше, — предложил Белл.

— Если я схвачу его за шкирку, за себя не отвечаю! — проорал злобный Блум.

Блундер усмехнулся.

— Ага, старина, легче сказать, чем сделать. До восхода солнца Блундер станет человеком с ружьем. Да простит меня Бог, это ружье еще ни разу не промахнулось!

Красные огоньки задних фонарей исчезли вдали, растаяв в дожде и тумане. Теперь Блундер ехал медленнее, ибо дорога была плохой. Несомненно, преследователи доберутся до Шервудского леса раньше него, но на окраине леса им придется оставить автомобиль, поскольку в глубины дикой дубравы в ночь и в плохую погоду лучше не соваться. Блундер это прекрасно знал и продолжал путь спокойно, забыв о темноте и дожде. Наконец он различил впереди темную массу и услышал легкое журчание.

— Гровер! — обрадовался он, узнав привычный клекот воды.

В этот час автомобиль должен был быть уже далеко на востоке или на севере, поскольку здесь дорогой и не пахло. Блундер облегченно вздохнул, услышал ропот ночного ветра в темной листве. Да, он ощутил себя дома! Легче отыскать иголку в стоге сена, чем Эйба Блундера в Шервудском лесу.

— Еще полчаса ходьбы, и буду в безопасности, — пробормотал браконьер, пряча велосипед в густых зарослях, зная, что он легко найдет его, если он понадобится.

Твердым, но мягким шагом он прошел по оленьим тропам, пока не почувствовал под ногами пружинистую землю. Теперь надо было быть осторожнее, ибо начиналось болото, маленькое, но глубокое. Болото защищало его хижину. Но он едва замедлил свой шаг, ибо — как ему нравилось повторять — он ногами ощущал проходы по твердой земле. И вдруг он застыл на месте. Легкий запах дыма раздражал ноздри. Кто осмелился разжечь огонь в этом диком лесу? Он медленно двинулся вперед и едва сдержал вопль. Его хижина была на расстоянии ружейного выстрела. Он различал в темноте ее очертания, но еще лучше видел тонкие лучи света, тянущиеся из-под двери и через щели ставен.

— Кто позволил себе войти в мой дом? — проворчал он.

Он, как кошка, подкрался к дому, приближаясь к двери. Осмелится ли он открыть ее? Захватит ли врасплох незваного гостя?

Его колебания долго не длились, ибо из-за двери донесся дружеский голос:

— Входите же, мистер Блундер!

Он машинально повиновался. В очаге весело трещали поленья, а две свечи освещали полку очага. Комнату наполнял приятный табачный запах.

— Закройте дверь, ибо на улице холодно и мокро. Боюсь, что вы вымокли.

Лесной бродяга, разинув рот, глянул на незнакомца. Это был крепко сбитый симпатичный молодой человек в костюме охотника: высокие сапоги и кожаная куртка. Он надраивал ружье. Повернувшись в Эйбу, он любезным голосом сказал:

— Я позволил себе пригласить себя, мистер Блундер, но я совсем этим не смущен, зная, что гостеприимство закон для вас.

— Кто вы такой и что вы здесь делаете? — задумчиво спросил Блундер.

— Вы очень часто задаете этот вопрос, не так ли? С удовольствием вам отвечу. Меня зовут Смит, я приехал сюда на охоту на диких уток.

Блундер скривился.

— Каждого зовут Смит, а для охоты на уток вам надо находиться по крайней мере на три мили к западу, — проворчал он, недоверчиво оглядывая комнату.

То, что он увидел, вызвало у него нервный смешок.

— Смотри-ка, кожаный спальный мешок, куча консервных банок и прочая, и прочая… Мистер Смит оказывает мне честь пожить несколько дней в моем скромном жилище!

— Действительно, — кивнул молодой человек и любезно спросил: — Глоток виски? — И протянул свою фляжку лесному бродяге. Блундеру было холодно, а нервы подверглись серьезному испытанию. Кроме того, он не мог помешать себе испытывать симпатию к незнакомцу.

— Спасибо, — сказал он, отпив добрую порцию. — У вас превосходное оружие, — продолжил он, с восхищением глядя на винтовку браунинг.

— Две, — ответил молодой человек, — у меня их две… Вторая вон там у камина. Я подумал, что вы, быть может, захотите воспользоваться ею.

— Я?! — воскликнул Блундер. — Вы думали встретиться здесь со мной. Но это неслыханно. Вы даже меня не знаете!

— Хм, — начал молодой человек, — это слишком много сказать, я думаю…

Он вдруг замолчал, уставившись на руку Блундера. Ибо тот, сунув руку в карман за трубкой, достал одновременно и серебряный коготь.

— Мистер Блундер, — взволнованно произнес Смит, — могу ли я спросить, как этот предмет оказался в вашем владении?

Блундер глянул ему прямо в глаза. Они были глубокими, светлыми и честными. Он ощутил безграничное доверие к таинственному гостю.

— Это целая история, — сказал он. — Хотите ее выслушать?

— Прошу вас, мистер Блундер, — умоляюще сказал молодой человек. Его щеки вдруг лихорадочно порозовели.

— Располагайтесь поудобнее и слушайте.

Блундер закончил говорить час спустя. Молодой человек не шелохнулся и ни разу не прервал его.

— Мистер Блундер, — наконец заявил он, — справедливость иногда выбирает странные пути. Ваш лояльный рассказ подтверждает, что вы мне доверяете. Я очень сожалею, поверьте мне, что не могу ответить тем же, раскрыв вам причину моего пребывания здесь. Этот секрет, увы, мне не принадлежит. Однако умоляю вас сохранить свое доверие ко мне, ибо я нуждаюсь в вашей срочной помощи.

Эйб улыбнулся:

— Я всегда был неплохим психологом и, надеюсь, остался им. Мое доверие к вам не поколеблено. Я помогу вам.

— Спасибо, — сказал молодой человек. — А теперь, мистер Блундер, вы можете мне передать этот серебряный коготь?

— Охотно!

Смит взял предмет, мгновение держал в руке и осторожно уложил в карман. В его глазах было отвращение, а лицо приняло выражением строгого судьи и вершителя справедливости.

Глава 6

Рука под пальто

Лампы в коммунальном зале «Большого жеребца» побледнели. Со стонами Барнаби Лоббс выбрался из кресла, где провел напряженную и тоскливую ночь. Огонь в очаге погас. В зале стоял запах остывшей еды. Звучный храп заставил хозяина постоялого двора вздрогнуть. И он вспомнил, что не один он провалился в сон. Действительно, компанию ему составил его кузен Гриффин, который устроился спать на одной из скамей.

— Тобиаш, — крикнул он, — просыпайся, день уже занялся…

Гриффин, зевая, протер глаза. Когда он понял, где находится, то принялся поносить Лоббса:

— Как? Они не вернулись с этим мерзавцем? Надеюсь, они его не упустили, иначе нам придется сожалеть не только об утере одного из самых ценных изданий нашей библиотеки, но и о потере мною чести и моей репутации. И все это по твоей вине, жирняга, ибо кто, как не ты, познакомил меня с этим шутником. И он дал тебе за это всего лишь горсть шиллингов!

— Я и думать не мог, что он обманщик, — задумчиво ответил Лоббс. — Он мне заплатил вдвое больше моих расходов и стоимости старого велосипеда.

Первые тележки потянулись по улицам Ноттингема. Слышались хлесткие удары открывающихся ставень. Гриффин глянул на ходики и застонал:

— Что теперь делать… Я конченый человек… Я не переживу позора!

Лоббс покачал головой:

— Лучше будет пока не говорить об этом, Тобиаш. Кроме тебя никто не знает об исчезновении драгоценной книги. Выжди время, дорогой кузен. Выигрыш времени это сила мудрецов.

Но нервы Гриффина были на пределе.

— Если эти джентльмены из Лондона не вернутся через час, я сам отправлюсь на поиски мерзавца, который так подло обошелся со мной, — заявил он.

Лоббсу было нечего возразить, чтобы переубедить кузена, но ради продолжения разговора он спросил, что за книга исчезла.

— Честное слово, — недовольно пробурчал архивариус, — это не имеет значения. Важна только ценность книги. Однако, если хочешь знать, рукописная часть говорила о старом Зеленом замке в Шервудском лесу. Я когда-то пробежал ее и решил, что это сплошное надувательство.

Лоббс на некоторое время задумался.

— Тот, кто украл ее, интересуется старым замком, — наконец сказал он. — Следовательно, тот, кто хочет ее найти, должен посетить это место.

Гриффин с силой хлопнул себя по лбу.

— Ты прав! — воскликнул он. — Ах, если бы джентльмены из Лондона были здесь, я бы охотно проводил их в Зеленый замок.

— Скоро день, — сказал хозяин постоялого двора. — У тебя отличный велосипед. Он лучше того, на котором удрал Блундер.

Архивариус задумчиво почесал голову, потом после раздумий принял решение.

— Пусть лондонские джентльмены занимаются своими делами, я займусь своими, — торжественно объявил он. — До свидания, Лоббс. Отправляюсь в Зеленый замок и отыщу Блундера, чтобы забрать у него добычу.

* * *

День закончился. Наступила ночь. Эдмонд Белл и его спутники не вернулись, как и Гриффин. Барнаби Лоббс начал серьезно беспокоиться. А когда утро вновь заглянуло в окна холодного и пустого зала постоялого двора, он принял энергичное решение. Будучи ярым противником всего современного — автомобилей, электрического освещения и т. д., — он решил впервые в жизни воспользоваться телефоном. Как только открылось почтовое отделение на Торговой площади, он пришел и потребовал соединить его с Лондоном. И даже со Скотленд-Ярдом!

* * *

Тобиаш Гриффин подъехал к Шервудскому лесу с юга к десяти часам утра. Лоббс снабдил его кое-какими съестными припасами и фляжкой с крепким вином. Архивариус сел на ствол дерева на опушке леса, чтобы подкрепиться. Поев, он задумался, как лучше добраться до Зеленого замка. Вдруг на его плечо легла тяжелая рука. Он в испуге поднял голову, но страх тут же исчез. Пред ним стоял один из лондонских джентльменов. Тот из троицы, который не произнес ни слова и которого Эдмонд Белл не представил.

— Я очень рад встретить вас здесь, сэр! — воскликнул Гриффин. — Я очень за вас переживал, как и за ваших друзей, а потому отправился на поиски. Вы нашли Блундера и моя книга теперь в надежных руках?

Человек не ответил на его вопрос прямо, а сухим и резким голосом спросил:

— Вы читали эту книгу, мистер Гриффин?

— Да, — ответил архивариус, — но в ней сплошная чушь. Смесь волшебных сказочек и суеверий, старых как мир, по поводу замка в центре леса, где жил то ли волшебник, то ли маг по имени Магнус Тил.

— Следуйте за мной, — лаконично приказал человек.

Гриффину осталось только подчиниться. Ведя велосипед, он последовал по лабиринту узких тропинок. Чтобы не терять времени даром, он решил поболтать с гидом. Пустая затея! Человек по натуре был молчалив, только изредка что-то ворчал. Наконец он велел мистеру Гриффину замолчать. Они вышли к груде величественных развалин, заросших крапивой и разными колючими кустами.

— Это и есть Зеленый замок? — спросил архивариус. — Надо внимательно обследовать руины, ибо я считаю, что Блундер прячется здесь с моей книгой.

— А зачем ему это? — оборвал его спутник.

— Чтобы найти секреты Магнуса Тила, — хихикнул Тобиаш Гриффин.

Он споткнулся и едва не потерял равновесие среди камней с острыми гранями. К счастью, его внимание было поглощено, и он не заметил зловещего взгляда, брошенного на него спутником, когда он отвечал на вопрос. Теперь они шли по лабиринту потрескавшихся и рушащихся стен, провалившихся лестниц, обезглавленных колонн. Наконец лондонец остановился и огляделся вокруг.

— Каковы были секреты Магнуса Тила? — тихим голосом спросил он.

Гриффин пожал плечами.

— Я не очень помню, — ответил он. — Вы мне задаете такие вопросы. Я уже сказал, что рукописная часть вроде говорила о фантасмагориях, и это не остановило моего внимания. Я помню только, что там речь шла о серебряном когте. А, вспомнил! Демон, с которым имел дело Магнус, ежедневно превращал свои руки в серебряные когти, с помощью которых мог творить магические чудеса.

— Мистер Гриффин, полагаю, вы знаете слишком много для этой истории. Больше, чем говорите. Слишком много для вашего благополучия!

Голос был жестокий и издевательский. Архивариус удивленно воззрился на него. На человеке было просторное пальто, под которым пряталась его правая рука. Вдруг Гриффин вспомнил, что накануне за столом этот джентльмен держал руку под пальто, а чтобы есть, пользовался только левой рукой. Но времени на размышление у него не было. Пальто шелохнулось. Из-под пальто показалась правая рука и метнулась к горлу перепуганного библиотекаря. Это была не кисть, а чудовищный серебряный коготь.

Глава 7

Пленники Зеленого замка

— Джентльмен-которого-зовут-как-всех, скажем, Смит, — пошутил Эйб Блундер, ведя своего таинственного гостя по оленьим тропам, — мы приближаемся к зеленому Замку.

Смит хотел ответить и вдруг резко остановился.

— Вы ничего не слышите, Блундер?

Вопрос был лишним. Лесной бродяга уже держал нос по ветру, как собака на стойке, подняв руку с требованием тишины и внимания.

— Я знаю лес, — прошептал он на ухо спутнику. — Мне знакомы все шумы. Могу узнать сороку, стрекочущую в кроне дерева, или ласку, крадущуюся по сухой листве. Но сейчас мы слышим человеческие голоса…

Смит тоже слышал шумы, не относящиеся к шумам леса. Но были ли это люди, животные, ветер, текущая вода, он сказать не мог.

— Именно поэтому я просил вашей помощи, Блундер, — прошептал он.

— Вы странный молодой человек, — ответил Эйб. — Но вы мне нравитесь, мистер… Смит, но подождите!

Он принюхался к воздуху и тихо присвистнул:

— Запах отличной сигары… Далекий, подветренный… Кто-то курил сигару отличного качества. Господи, я узнаю этот аромат. Такие курил человек, который платил мне золотыми монетами!

Смит вдруг заволновался:

— Блундер, мне необходимо ваше категорическое обещание.

Браконьер смущенно почесал голову.

— Хм, я не очень-то люблю обещать что-либо, сэр, — довольно сухо ответил он.

— Ради доброго дела, Блундер, ради доброго дела. Если человек, о котором вы намекаете, попадет в ваши руки, поклянитесь, что не причините ему ни малейшего вреда.

— Честно говоря, я никогда не причинял вреда другим и надеюсь никогда не изменять этому правилу.

— Не сомневаюсь, Блундер, даже если этот человек будет вести себя как правонарушитель… как преступник.

Блундер нахмурился:

— Это так серьезно, молодой человек? Согласен, если такое случится, сделаю все возможное, чтобы не обойтись с ним слишком сурово. Но что это за тип такой?

— Этот секрет мне не принадлежит, мистер Блундер…

Но Блундер уже не слушал его. Его привлек шум, поглотивший его внимание.

— Смит, там происходит что-то очень плохое.

Пронзительный вопль, потом душераздирающий стон.

— Доносится со стороны Зеленого замка! — воскликнул Блундер и стрелой бросился вперед. Смит с трудом следовал за ним. Второй крик раздался, когда Блундер уже видел развалины древнего замка.

— На помощь… на помощь! — отчаянно рыдал голос.

— Я узнаю этот голос! — крикнул Блундер. — Готов обратиться в желудь, если это не голос уважаемого мистера Гриффина.

То, что он увидел, выскочив из-за поворота лесной тропы, было так необычно, что он на несколько мгновений окаменел.

Два человека, которых он знал, Гриффин и молчаливый гость вчерашнего ужина, сцепившись, катались по земле. Архивариус выглядел ужасно: разорванная одежда и кровь, текущая из многих глубоких царапин на лице.

— Стоп! — рявкнул Блундер, направив ружье на противника Гриффина.

— Бога ради, не стреляйте! — умоляюще воскликнул подбежавший Смит.

Грохнул выстрел. Что случилось? Блундер не стрелял. Напротив, ружье вылетело из его рук. Выпучив глаза, он смотрел на кисть левой руки, из которой хлестала кровь.

— Меня ранили! — завопил он, бросая яростные взгляды вокруг.

— Не двигайся, Блундер, иначе вторая пуля разнесет голову.

Кто говорил? Не Смит, поскольку молодой человек внезапно исчез, как дым под ветром. Вместо него из кустов вышли два человека.

— Ага, Блундер, мы были уверены, что тебя поймаем. — Лесной бродяга узнал преследователей. Эдмонд Белл издевательски смеялся, поигрывая дымящимся револьвером. — Это называется попасть в цель, мой дорогой, не так ли?

— Молодой человек, — размеренно сказал лесной житель, — надеюсь, в будущем ваша звезда будет держать вас далеко от моего ружья.

— Замолчи! — завопил толстяк Блум, бросаясь на него и яростно хватая за плечи. — Я тебя изобью, каналья!

— Хватит! — приказал Эдмонд Белл. — Мы решим это дело позже. Наш второй товарищ обуздал этого старика Гриффина.

Так называемый товарищ поднялся и вновь закутался в складки своего просторного пальто. Архивариус тоже встал. Он стонал от боли и страха.

— Джентльмены, — проблеял он, — я не понимаю, что со мной происходит… что здесь происходит…

Блундер тут же яростно закричал от бессилья. Блум быстро надел на него наручники.

— По какому праву? — вспылил он.

— По праву более сильного, — нагло ответил Блум. — Иди спокойно вместе с нами, иначе получишь.

— Куда еще? — проворчал браконьер.

— Вскоре узнаешь, дружок!

Блундер никогда не обращал особого внимания на руины лесного замка, а теперь кусал пальцы. Он с удивлением увидел, как Эдмонд Белл без особых усилий сдвинул в сторону две каменные обезглавленные колонны (Блундер заметил, что они разъединились на две части) и направил белый луч фонаря в узкий тоннель, казалось, уходивший в глубины земли.

— Вперед! — приказал Блум.

Они довольно долго шли, пока толстяк не остановился. Они стояли в довольно просторной низкой сводчатой комнате. Цепи и кольца, закрепленные на стенах, свидетельствовали, что они были в древней темнице замка.

— Они хорошо сохранились, не так ли? — осклабился Блум, толкнув пленника к стене.

В других обстоятельствах Блундер ответил бы на грубость, как умел, но сейчас у него кружилась голова, раненая рука болела, а вонь плесени в подземелье не давала дышать. Он апатично позволил себя приковать, машинально наблюдая, что доктора Гриффина ждала та же судьба.

— Джентльмены, — с иронией произнес Эдмонд Белл, — у нас нет времени заниматься вашими делами, но ждать вам недолго. Нас ждет срочная работа. Постарайтесь вести себя спокойно. Место темное, но сухое и здоровое. Нет ни крыс, ни прочей пакости, хотя они могут и появиться позже. Кто знает, не так ли?

— Поскольку вам делать нечего, кроме как спать, я уношу свечу, — хрипло добавил Блум, забирая лампу из рук Белла.

Блундер и Гриффин остались одни. Шум шагов полицейских становился все слабее и вскоре затих совсем.

— Гриффин, — начал Блундер, — пусть меня распнут, если я что-нибудь понимаю. Кто этот тип, который сражался с вами?

Архивариус жалобно застонал, как побитая собака:

— Это чудовище… нет, нет, это невозможно! Это Магнус Тил, маг с серебряным когтем, это он, никаких сомнений, это он!

Эйб подумал о книге, которую пролистал.

— Чушь! Ему должно быть, в таком разе, пятьсот лет!

— Значит, это не он, а сам демон, — жалобно выговорил Гриффин. — Что со мной будет?

Лесной бродяга невольно заворчал и изо всех сил дернул цепь, державшую его у стены. Железо было крепким, но стена не оказалась столь прочной. Блундер слышал скрип сухого гипса, который крошился. Он ощущал, как кольцо постепенно выходит из стены. Он принялся освобождаться, рывками дергая кольцо.

Глава 8

Белл и Смит… и Смит и Белл

Мистер Лоббс в одиночестве сидел у очага в коммунальном зале. Было поздно, двери и ставни были закрыты. Он уже не ждал клиентов. По правде говоря, он не желал никого видеть. Он ощущал меланхолию и беспокойство. Он отослал слугу спать, а поскольку сам отправляться в постель не хотел, задумчиво сидел у огня и потягивал ромовый грог.

— Хотелось бы увидеть Тобиаша, — прошептал он, — это долгое отсутствие не предвещает ничего хорошего и… по правде говоря, хотелось бы увидеть и Блундера. Этот тип мне нравится!

Лоббс отпил большой глоток и вновь погрузился в свои мысли. Утром он позвонил в лондонский Скотленд-Ярд, и переживания по поводу использования современного аппарата еще не рассеялись. Он отчетливо слышал голос суперинтенданта.

— Вы утверждаете, что Эдмонд Белл в Ноттингеме еще с двумя полицейскими… Можете ли вы мне их описать?

Мистер Лоббс тут же выполнил просьбу, после чего человек из Лондона вежливо поблагодарил его и положил акустический рожок аппарата.

— Хм, — промычал он, — предпочитаю тысячу раз испечь дюжину индеек на вертеле одновременно, чем заниматься непонятными вещами. Каждому своя профессия, как говорил сапожник, которого мобилизовали на пожар. Я полностью с ним согласен.

Больше ничего он сказать не успел, поскольку в дверь шумно постучали.

— Кто там? — крикнул он.

— Ваши клиенты! — ответил голос Эдмонда Белла.

Лоббс поспешил открыть входную дверь и увидел перед собой вымокшую, дрожащую троицу.

— Джентльмены что-нибудь закажут? — услужливо спросил он.

— Чего-нибудь горячего, — ответил Блум, глубоко вздохнув, и рухнул на скамью рядом с очагом. — Никого в доме, Лоббс?

— Нет, сэр… мой кузен Тобиаш взял на себя инициативу отыскать Блундера в Шервудском лесу и пока не вернулся.

— Хватит, Блум. Я сам заплачу и приму решения. Выслушайте меня хорошенько, Лоббс. Вы знаете, что представляет собой полиция?

Хозяин постоялого двора задрожал. Он не любил слушать о полиции, хотя был честнейшим человеком в мире.

— Вы не можете не знать, — продолжил Белл, — что каждый англичанин должен помогать служителям закона, если они попросят об этом.

— Знаю, сэр, — кивнул Лоббс, который в молодости один раз исполнял обязанности помощника констебля.

— Я хочу, чтобы вы разместили нас в доме, не говоря о нашем присутствии ни кому-либо в доме, ни в Ноттингеме. Понятно?

— Конечно, сэр, — сказал Лоббс, который ничего не понимал.

— Прежде всего, нам нужен небольшой зал, где мы можем собираться так, чтобы нас не тревожили.

Лоббс заявил, что может отдать им собственную гостиную в конце коридора, которая выходит в сад. Там недавно зажжен огонь.

Белл был очень доволен его предложением.

Лоббс подал гостям горячий грог, который Блум и Белл выпили с большим удовольствием, а человек в пальто отказался от напитка, предпочтя закурить большую сигару, которую извлек из кармана пальто.

— Мы немного посидим в той комнате, — сказал Белл, когда стаканы опустели. — А вы, Лоббс, можете пока приготовить наши спальни.

Когда владелец постоялого двора остался один в большом зале, а в доме появился народ, он был по-прежнему в угнетенном состоянии. Вдруг он прислушался. Калитка во дворе тихо открылась, и в коридоре послышались осторожные шаги. Он еще не успел ничего сообразить, как перед ним оказались грязные и изможденные Блундер и Гриффин.

— Господи… — начал Лоббс, но Блундер резким жестом велел ему замолчать.

— Здесь курили? — спросил он.

Смущенный Лоббс промямлил, что не может ответить.

— Ладно, — сказал Блундер, — будьте сообщником каналий, которые хотели убить вашего кузена!

Гриффин кивнул и рухнул в заскрипевшее кресло.

— Голова… моя бедная голова! — жалобно простонал он.

— Радуйтесь, Лоббс, что ваша голова еще сидит у вас на плечах, — сказал Блундер. — Они здесь?

Лоббсу пришлось рассказать все. Он с тоской увидел, как лицо собеседника потемнело.

— Я один против этой банды, — проворчал он, — к тому же с дырявой рукой. Ибо вижу, что не могу положиться ни на вас, ни на Гриффина. Эх, если бы хоть рядом был бы этот странный Смит! По крайней мере, он дал бы хороший совет, но парень бросил меня…

— Вовсе нет!

— Эге! — ошарашенно воскликнул Блундер. Лоббс и Гриффин в удивлении вскочили с мест.

Дверь в коридор бесшумно распахнулась, и молодой Смит возник на пороге с широкой улыбкой на лице.

— Все к лучшему, дорогой Блундер, — сказал он. — Дело сделано. Я должен поблагодарить мистера Лоббса, ибо его телефонный звонок сегодня утром позволил выиграть драгоценное время.

— Что значат слова этого безумца?! — воскликнул Эйб.

— Все стало ясным, как родниковая вода, — ответил молодой Смит. — Слушайте!

Послышался гул голосов, потом четкие тяжелые шаги, направляющиеся в большой зал.

— Что это еще? — закричал Лоббс. — Я думал, что мой дом пуст, а он полон народа!

Дверь вновь открылась, но без всяких предосторожностей. Она даже с силой ударилась о стену.

— Входите, джентльмены, — пригласил Смит.

Блундер, Лоббс и Гриффин, вытаращив глаза, уставились на странную компанию, вошедшую в зал. Впереди шел Эдмонд Белл с наглой улыбкой на устах. За ним следовал Блум, бледный от гнева, последним тащился по-прежнему молчаливый мужчина. Но они не были одни. Рядом с ними шла полудюжина крепких парней. В них с первого взгляда угадывались детективы.

— Мистер Белл… — пробормотал Лоббс.

— К кому вы обращаетесь? — спросил молодой друг Блундера. — Тот, который называет себя Эдмондом Беллом, на самом деле носит имя Смита… а Смит есть на самом деле Эдмонд Белл.

Лоббс застонал и хлопнул себя по лбу.

— А еще говорят, что все ясно, как родниковая вода! — вздохнул он.


Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 9

Заключительный пинок мистера Блундера

— В тринадцатом веке — некоторые считают, в четырнадцатом — Зеленый замок был небольшим укрепленным замком, расположенном в центре Шервудского леса, — начал Эдмонд Белл. — Владельцем был некий сэр Чисхурст, который после того, как повоевал в разных местах, удалился в свое изолированное владение, чтобы заняться черной магией. Вскоре он приобрел необычную известность. Дьявол, с которым он заключил пакт, сообщил ему ужасающие секреты, в числе которых изготовление золота и тайна вечной жизни. Лукавый даже заменил ему кисть правой руки серебряным когтем, который имел неведомое, но сказочное могущество. С помощью этой руки владелец замка, похоже, мог превращать людей в животных, становиться невидимкой и еще многое другое. По требованию владыки мрака Чисхурст взял имя мага Магнуса Тила. Это имя часто встречается в анналах черной магии. Прошли века. Зеленый замок превратился в руины, а его хозяин, Магнус Тил, несмотря на серебряный коготь, рассыпался в прах. Даже имя Чисхурста было забыто. До того дня, не столь уж далекого, когда уволенный из Скотленд-Ярда инспектор по имени Артур Блум был нанят богатейшим лордом Седгерхэмом. Так он познакомился с некоторыми семейными документами хозяина и узнал, что Седгерхэм потомок Чисхурста, или Магнуса Тила. Он с дьявольской ловкостью решил извлечь из этого выгоду. Постепенно он убедил хозяина возобновить работы своего предка, и благородный лорд вскоре с головой погрузился в новые и опасные занятия. И стал считать себя не потомком пресловутого мага, а самим Магнусом Тилом. Но окончательное перевоплощение могло состояться тогда, когда он станет владеть могущественным серебряным когтем. Блум задумал хитрейшую комбинацию. Он отправился в Шервудский лес, обследовал руины Зеленого замка и спрятал там металлический коготь, а также кое-какие старинные магические инструменты. Затем убедил хозяина начать поиски магической детали. Это должно было стоить больших денег и обязательного вмешательства известного сыщика. Лорд принял предложение при условии, что это будет Эдмонд Белл, и никто другой. Это не смутило Блума. Он нанял молодого хулигана, некоего Смита, студента-неудачника, чьи черты были сходны с чертами Эдмонда Белла. Смита представили лорду Седгерхэму, который согласился на его услуги и обещал выплатить десять тысяч фунтов, если они найдут серебряный коготь. Трио отправилось в путь в Зеленый замок. Но у лорда Седгерхэма была своя идея. Несмотря на сопротивление двух своих сообщников, он решил обратиться к браконьеру Блундеру, которого видел в лесу. Поскольку Седгерхэм вбил себе в голову, что его враги тоже стремились завладеть серебряным когтем, Блуму и Смиту пришлось склониться перед упрямством лорда и пробыть три недели в Зеленом замке. Наконец серебряный коготь был найден. Смиту надо было выплатить десять тысяч фунтов. Но Седгерхэм хотел сначала испытать могущество обретенного когтя, а поскольку магия не заработала, это стало разочарованием для двух хищников. Блум, который досконально изучил дело, вспомнил, что в муниципальной библиотеке Ноттингема хранится книга, часть которой написана самим Магнусом Тилом. Он предложил ее украсть. Седгерхэм пообещал заплатить, как только книга попадет в его руки.

Мы знаем, как любовь к старым книгам родилась у Блундера. И когда троица явилась к Лоббсу в Ноттингем, она узнала об этом и тут же сочла лесного бродягу опасным соперником, хотя он им помогал целых три недели, не зная их.

Но в Лондоне исчезновение лорда Седгерхэма не прошло незамеченным. Члены семьи пришли ко мне и сообщили, что лорд страдал легким умственным расстройством вот уже некоторое время. Иными словами, Блум и Смит поймали в свои сети беднягу с умственным расстройством, но больной еще был в состоянии выстраивать собственные идеи, и его было нелегко обмануть. Мне не понадобилось много времени, чтобы выявить подноготную дела, и я решил вмешаться, но очень скрытно, чтобы не бросить тень на имя Седгерхэмов. Блундер попал в оборот из-за сложившихся обстоятельств. Но он с блеском выпутался из неблагоприятного дела, хорошо не понимая, в какую круговерть попал. Известное имя лорда Седгерхэма заставило меня соблюдать полную тайну, даже не выдав ее славному и честному Блундеру.

С этими словами Белл вытащил из кармана миниатюрный серебряный коготь, который лесной бродяга сорвал с часовой цепочки Блума.

— Теперь, Блундер, вы знаете, кто напал на вас в муниципальной библиотеке. Думаю, человек уже сам стал верить в могущество этого серебряного когтя, поскольку изготовил себе талисман по его подобию. Быть может, чтобы произвести еще большее впечатление на своего хозяина.

Белл глянул на двух негодяев.

— Мой долг вас арестовать, — строго сказал он, — ибо ваша попытка мошенничества отягощена покушением на убийство…

Блундер подмигнул молодому сыщику:

— Ба, я забыл об этой царапине! Честь лорда превыше всего. Отпустите их, мистер Белл. Но прошу об одной услуге.

— Говорите, — засмеялся Белл.

— Этих двух негодяев отпустят сейчас?

— Думаю, да, — ответил молодой сыщик.

— Тогда позвольте мне выгнать Блума пинками под зад?

— Разрешаю.

Через несколько мгновений жалкие вопли толстяка Блума наполнили коридор, что означало, Блундер не удовольствовался несколькими невинными пинками!


ИСЧЕЗНУВШИЙ ПАНСИОНАТ

LE PANSIONAT DISPARU

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 1

Конец мирного послеполуденного времени

Достопочтенный мистер Хьюли Мелл, мэр Коуперхилла, кокетливого городка в долине Темзы, с видимым удовольствием принюхался к запахам, несущимся из кухни, и подошел ближе к очагу. В этот ледяной январский день дождь и ветер соревновались в играх с колючим снегом, сыпавшим с неба.

— Если верить моему обонянию, Джабсон в настоящий момент готовит пудинг с говяжьим филе, — произнес мистер Мелл вполголоса. — Надо сказать, что она готовит восхитительное блюдо. — Его ноздри трепетали, как у охотничьего пса, учуявшего дичь. — От вчерашнего обеда остался еще добрый кус тюрбо, — продолжил он, — уверен, она изготовит из него сочный паштет. — В этот момент ветер подул с такой яростью, что из печки вылетели облачка золы. — Идеальная погода, чтобы отведать рыбный паштет и жареное мясо с корочкой, — улыбнулся бравый бургомистр, — и запить все это стаканом горячего пунша для улучшения аппетита… А зачем явились сюда эти типы? — Мистер Мелл слегка приподнял уголок шторы в гостиной и выглянул наружу. Стайка ребят пятнадцати-шестнадцати лет в сопровождении молодого человека в безупречной одежде пересекала площадь, направляясь в сторону городских ворот. Мистер Мелл дернул шнур служебного звонка. На зов тут же явился слуга.

— Пикеринг, — раздраженным тоном сказал мэр, — я не желаю, чтобы пансионеры мистера Джиллса разгуливали по городу.

Пикеринг пожал плечами:

— Ни один закон не может им это запретить.

— Неужели на такой случай ничего нет? — недовольно спросил мистер Мелл.

— Совершенно ничего, сэр. — Тон слуги звучал категорично.

— Господи, — вздохнул мэр, — терпеть не могу этого Джиллса. Но скажите мне, Пикеринг, разве я, будучи бургомистром, не имею права иметь свой взгляд на школьные строения на территории Коуперхилла, будь они частными или нет?

— Действительно, сэр, закон дает вам это право… но только с административной точки зрения. Иными словами, вы можете только проверить, соблюдаются ли законные регламенты, касающиеся частного образования.

Это была суровая отповедь для бравого мистера Мелла, который заработал хорошее состояние, продавая корм для голубей и домашних птиц, Но он никогда не занимался образованием.

— Пикеринг!

— Слушаю, сэр.

— Вы должны отыскать мне что-то не очень законное, вернее, законное, что позволило бы мне учинить трудности Джиллсу, директору этой ужасной школы.

Пикеринг кивнул и заявил, что ничего невозможного в подобной инициативе не видит.

— Это подстегнет мой аппетит, — весело заявил мистер Хьюли Мелл. — Сколько времени еще ждать ужина, Пикеринг?

— Пуддинг с говяжьим филе уже начал румяниться, сэр, а горячее блюдо с соте из яблок можно подавать.

— Прекрасно, — сказал мэр, — я могу вскоре поужинать, ибо Филд, Багфлай и Фортескью не замедлят явиться на партию в карты.

Вечер обещал быть приятным для мистера Мелла, а поскольку школьники Джиллса скрылись из поля зрения, его лицо подобрело, и на нем появилась улыбка.

— Зажигать, сэр? — осведомился слуга.

Мистер Мелл отклонил его предложение, поскольку очень любил сумеречные часы.

— Я еще помечтаю в полутьме, Пикеринг, погляжу на игру пламени и подумаю о способе, с помощью которого вы сможете испортить настроение Джиллсу.

Пикеринг слегка поклонился и отправился накрывать на стол, ибо, даже сидя в одиночестве за столом, мистер Мелл любил безупречное обслуживание. Погода с наступлением ночи разбушевалась. Припустил ливень. Изредка доносился грохот сорванных черепиц, которые разбивались на мостовой. Накрыв стол, Пикеринг вернулся в кухню, где кухарка Джабсон последними штрихами доводила вечернее блюдо до совершенства. В этот момент раздался звонок в дверь. Пикеринг бросил взгляд на ходики и заметил, что было только шесть часов. Значит, это не могли быть игроки в карты, которых ждали только после ужина, о чем он сообщил Джабсон, медленно направившись к двери. Джабсон была слишком занята, чтобы слушать слугу, хотя обычно она это делала. И только в момент, когда мясо с корочкой уже чуть дымилось на конфорке плиты, она вспомнила, что Пикеринг отправился открывать дверь, и удивилась, что тот еще не вернулся. Она вышла из кухни, но, едва войдя в коридор, ощутила, как ей в лицо ударил ледяной ветер. Она также слышала, как водопадом хлестал дождь.

— Пикеринг! — крикнула она, но, не услышав ответа, повернула за угол коридора и недоуменно уставилась на распахнутую дверь, через которую в дом врывались дождь и ветер. — Пикеринг! — вновь закричала она.

Из мрака донесся стон боли. Джабсон сначала вернулась в кухню за свечой. По возвращении в коридор она увидела темный силуэт, который с трудом поднялся и опирался на стену. Это был слуга, но в каком виде! Бледное лицо, залитое кровью, хлеставшей из огромной раны. Он шатался, как пьяница, и, казалось, вот-вот рухнет без сознания. Только после того, как она влила в него добрый глоток рома, слуга чуть-чуть пришел в себя.

— Что случилось, Пикеринг? — умоляюще спросила кухарка.

Слуга медленно покачал головой, словно сам не понимал, что случилось.

Едва он открыл дверь, как получил сильнейший удар по голове, и упал, потеряв сознание. Только сейчас кухарка вспомнила о хозяине дома.

— А мистер Мелл ничего не слышал?

— Мистер Мелл… — пробормотал Пикеринг, словно очнувшись от сна, — я не подумал о нем… Разве он еще не звонил, чтобы зажечь свет?

Слегка вскрикнув, Джабсон поспешила в гостиную и постучала в дверь. Никакого ответа. Она стучала и стучала, но безрезультатно. Но не осмеливалась открыть дверь, пока Пикеринг не окажется рядом. Тот наконец доковылял до кухарки, держа в руке лампу.

— Ой, как бы с ним чего не случилось, — с дрожью выговорила Джабсон.

Комната была пуста и безмолвна. Только весело потрескивал огонь в камине. Пикеринг поставил лампу на стол и зажег газовый рожок.

— Где хозяин? — жалобно спросила кухарка.

— Хозяин, да, где хозяин, — пролепетал слуга.

Ни малейшего следа мистера Мелла ни в гостиной, ни где-либо. Неужели он покинул дом? Нелепая мысль! В этом случае он ушел с непокрытой головой, в домашних туфлях и домашнем велюровом пиджаке, ибо прислуга видела, что шляпа, пальто и ботинки находятся на привычном месте. Нападение на Пикеринга не оставляло ни грана сомнений, речь шла о криминальном акте.

Через четверть часа констебль Шип, сидя в кресле исчезнувшего мэра, пытался добиться от двух слуг каких-либо сведений, необходимых для расследования. Пустое дело. Джабсон ничего не видела и не слышала, как и Пикеринг, хотя ему крепко досталось.

— Когда дверь открылась… — начал Шип.

— Было темным-темно… я ничего не увидел, но получил удар тяжелым предметом, — со стоном продолжил Пикеринг.

Именно в этот момент послышался стук колес по мостовой, и перед дверью остановилась коляска. Мощный звонок в дверь заставил вздрогнуть констебля Шипа, который из предосторожности положил руку на кобуру револьвера. Джабсон приоткрыла дверь, и в щель просочился крепкий мужчина.

— Здравствуйте, констебль Шип, — сказал вошедший. — Боюсь, что нуждаюсь в ваших услугах. В ратуше мне сказали, что вы находитесь здесь.

Пикеринг, разинув рот, уставился в широкое и грубоватое лицо гостя с роскошными усами, бородкой и черными сверкающими глазами.

— Мистер Джиллс, — воскликнул он, — почему вы здесь?

Мужчина воинственно вскинул голову.

— Почему бы мне не быть здесь, если таково мое право? — зло огрызнулся он.

Шип смерил директора пансионата подозрительным взглядом.

— Всему свое время, мистер Джиллс. В этом доме было покушение на убийство мистера Пикеринга, присутствующего здесь, а наш достойный мэр Мелл исчез.

— Исчез! — удивился Джиллс, вытаращив глаза.

— Я уверен, его похитили…

Толстяк в черном нагло расхохотался:

— Похищен! Кто может интересоваться подобным кретином?

Констебль Шип сурово хлопнул его по плечу:

— Если еще раз позволите подобные слова, я буду вынужден передать вас полицейскому судье за оскорбление законной власти, понятно? Запомните это. А теперь, мистер Джиллс, коротко сообщите о том, что привело вас сюда.

Глава 2

Немыслимый вечер

— Меня зовут Эбенезер Джиллс, — начал визитер, — и я управляю пансионатом, который носит мое имя Джиллс-Хауз. Мое заведение пользуется широкой известностью и ценится в высших классах общества, ибо я принимаю к себе только сыновей порядочных семей в качестве учеников и пансионеров. Кстати, у меня ограниченное число постояльцев. В данный момент их пятнадцать, ни одним больше, ни одним меньше. Поскольку все они примерно одного возраста, у меня всего два класса, что облегчает мою задачу и позволяет работать с ограниченным учительским персоналом. Осмеливаюсь считать себя хорошим преподавателем, столь же строгим, как и добрым. Я особенно щепетилен в области пунктуальности. Так, в прошлом году я без колебаний уволил лучшего преподавателя, доктора Соклетта, за его приход в школу с трехминутным опозданием. Сегодня, в четверг, у нас по расписанию прогулка моих учеников. Они покинули Джиллс-Хауз, чтобы обойти городок. Они должны были вернуться ровно в четыре тридцать… и ни минутой позже, вы слышите. Они еще никогда не возвращались с минутным опозданием. А теперь слушайте, констебль Шип. Они не вернулись и в пять часов тридцать минут!

— Как?! — воскликнул Пикеринг. — Я видел, как они пересекали площадь в четыре с четвертью! По их скорости они должны были прийти в Джиллс-Хауз до четырех тридцати!

Мистер Джиллс уставился на слугу.

— Я проехал в коляске по пути, по которому они должны были пройти от торговой площади до пансионата, и нигде не обнаружил следа моих учеников, — задумчиво выговорил он.

— Пятнадцать парней… — начал Шип.

— И надзиратель, — добавил мистер Джиллс, — ибо учитель Чисбурн сопровождал группу.

— Пятнадцать мальчиков и один учитель исчезают, как кролики в песке, — заявил Шип, довольный своим столь образным высказыванием.

— Как и наш мэр, — подхватил Пикеринг, — ибо не забывайте, констебль, что мистер Мелл также исчез.

— Это никак не связано с моим делом! — огрызнулся мистер Джиллс.

— Помолчите! — приказал строгим тоном полицейский. — Если я услышу из ваших уст еще одно неподобающее выражение, я отведу вас в коммунальную тюрьму. Вы меня поняли?

— Джентльмены! — вскричал оскорбленный педант. — У меня могущественные друзья в Лондоне…

— У вас их нет в Коуперхилле, — сухо возразил Пикеринг.

Шип предостерегающе поднял руку:

— Никаких личных намеков, прошу вас. Я призову на помощь дополнительных полицейских. Мистер Пикеринг, вы являетесь таким временным чиновником и будете полезны. Рана не помешает вам нести службу?

Пикеринг энергично закивал забинтованной головой.

— Я хочу отыскать хозяина, — твердо заявил он.

— А мои ученики? — с сарказмом спросил мистер Джиллс.

— Вашими учениками тоже займутся. Но, прежде всего, позвольте вам заявить, Джиллс, что я вам не верю!

Глаза директора полыхнули яростным пламенем.

— Что вы имеете в виду, каналья? — заорал он. — И по какому праву вы называете меня Джиллс, а не мистер Джиллс?

Шип вмешался:

— С этого момента мистер Пикеринг исполняет функции помощника констебля, а потому принадлежит к полиции. Вы только что оскорбили его, так называемый Джиллс, а следовательно, вы присуждаетесь к штрафу в пять фунтов.

— Ну это мы еще посмотрим! — завопил мистер Джиллс, угрожающе размахивая руками.

Внезапно Шип слегка присвистнул, уставившись на пальто директора школы.

— Вы ранены, мистер Джиллс? — вежливо спросил он.

— Я? Вовсе нет!

Констебль уперся мощными руками в бока и поглядел прямо в глаза мистеру Джиллсу.

— В таком случае мне хотелось бы знать, почему ваше пальто запачкано кровью, и кровью свежей? — угрожающе спросил он.

Джиллс удивленно вскрикнул и с неверием стал разглядывать желтое пальто, на котором виднелось несколько капель крови.

— Я не могу объяснить… — пролепетал он.

Шип снова присвистнул, но теперь на его широком лице появилось выражение удовлетворения.

— Сожалею, мистер Джиллс, но вынужден вас предупредить, что с этого момента все, что вы скажете…

— …может быть использовано против вас! — завопил мистер Джиллс. — Должен ли я понимать, что вы арестуете меня?

Шип живо кивнул:

— Мне нравятся люди, которые быстро понимают, ибо мне необходимо выиграть время. Я отведу вашу коляску в Джиллс-Хауз, где немедленно приступлю к расследованию.

— А я? — прошипел мистер Джиллс, прочистив горло.

Ни Шип, ни Пикеринг не ответили, но директор школы увидел блеск наручников в руках констебля.

— Никогда, никогда в жизни! — закричал он, утратив контроль над собой. — В чем вы осмеливаетесь меня обвинять?

— Для начала в покушении на убийство мистера Пикеринга.

Мистер Джиллс расхохотался:

— Я покинул Джиллс-Хауз в коляске всего полчаса назад, а по пути опросил не менее полудюжины персон. Я могу назвать их имена, и они дадут показания.

Шип с огорчением сунул наручники в карман.

— И все же откуда пятна крови на вашем пальто? — неприязненно спросил он.

Мистер Джиллс пожал плечами.

— Я не знаю, правда, я первый удивлен этому, — пробормотал он.

— Ладно. Оставляю вас на свободе, — нехотя заявил Шип, — но буду приглядывать за вами, Джиллс. Я вас предупредил.

Понимая, что чудом избежал ареста, мистер Джиллс стал не таким воинственным и угрюмым. Задумчиво пощипывая бородку, он сдержанным тоном спросил, собираются ли полицейские начать расследование по поводу исчезнувших учеников.

Шип, с сожалением отпустивший его, усмехнулся:

— Не буду удивлен, если эти молодые люди вместе с учителем Чисбурном наелись вашей школой и вашей строгостью, мистер Джиллс, и просто купили билеты на поезд до Лондона.

Мистер Джиллс закусил губы, но сдержал гнев.

— Не забывайте, что мистер Пикеринг заметил их в четыре часа с четвертью и что они не шли в сторону вокзала. Кстати, поезд на Лондон есть в три часа пополудни, и они могли спокойно сесть на него, если собирались покинуть пансионат, — объяснил он унылым тоном.

Никто не мог возразить.

— Возвращайтесь в Джиллс-Хауз, — коротко сказал Шип, — через полчаса я буду у вас вместе с помощниками констебля.

Мистер Джиллс поклонился, а через минуту послышался стук колес отъехавшей коляски.

— Повторяю, Пикеринг, думаю, эти ребята задумали что-то, что заставляет их не возвращаться в Джиллс-Хауз.

— Но что? — возразил слуга. — И что могло заставить мистера Мелла покинуть натопленную комнату, не сказав ни слова, и выйти на холодную и дождливую улицу в фетровых домашних туфлях в момент, когда его говяжье филе покрывалось золотистой корочкой!

Шип почесал подбородок, что было признаком сильного волнения бравого констебля.

— И кто и почему ударил меня по голове? — не унимался Пикеринг.

В этот момент послышался звонок: дринг! Дринг!

— Что еще случилось? — взревел Шип. — Берегите голову, Пикеринг… я следую за вами!

Оба, однако, облегченно вздохнули, увидев в свете лампы лицо помощника констебля Виггинса.

— Какие новости, Виггинс? — спросил Шип.

Виггинс выглядел весьма смущенным и указал на кое-что на улице.

— Э-э-э, это же коляска мистера Джиллса, — сказал Шип. — Она отъехала отсюда совсем недавно. Что-то случилось с педантом?

— Вот именно, шеф, — ответил Виггинс. — Я стоял в укрытии на той стороне площади и видел, как коляска отъехала отсюда. Едва она выехала в центр площади, как стала описывать странные круги, словно возчик потерял голову. Я подумал, пьян, и подошел. Мистер Джиллс держал вожжи, но его голова тяжело свесилась на грудь. «Эй, проснитесь!» — крикнул я, но он не ответил. Я взял лошадь под уздцы и привел сюда.

Шип выскочил на улицу, чтобы увидеть раненого Джиллса, скорчившегося и неподвижно сидящего на облучке коляски.

— Посветите мне, Пикеринг! — крикнул он.

Лампа осветила лицо директора школы.

— Господи, — испуганно закричал констебль, — это совсем подозрительно! Помогите мне вынуть его из коляски, Виггинс.

Мистер Джиллс не шелохнулся, когда полицейские внесли его в дом и уложили на скамью в холле.

— Он умер! — в ужасе вскричал Пикеринг.

— Удар кинжалом в грудь… — пролепетал Шип, едва дыша.

— Но я видел, как он отъехал… и остановился посреди торговой площади, — закричал Виггинс в свою очередь, — и кроме меня, никто к коляске не подходил.

Шип яростно тряхнул головой.

— Это выше моего понимания, — проворчал он, — звоню в Лондон. Это дело для Скотленд-Ярда, а не для простого констебля Коуперхилла.

Глава 3

Тайны следующего утра

Пятнадцать школьников, один учитель и один бургомистр не исчезают, как иголки в стоге сена, и не убивают ударом кинжала человека посреди пустой торговой площади под взглядом полицейского так, чтобы никто ничего не заметил.

Констебль Шип твердил одни и те же слова, а обливающийся потом толстяк Виггинс вторил ему, как эхо:

— …под взглядом полицейского!

Виггинс повторял свой рассказ в шестой или седьмой раз:

— Я не отрывал взгляда от коляски ни на мгновение, а потом вышел Джиллс из дома мэра, и я видел вас, старший констебль Шип, когда вы прощались с ним на пороге… На торговой площади никого не было в этот момент, поскольку было холодно и влажно… Огней аптеки и коммунального дома хватало, чтобы следить за коляской. Никто, кроме Джиллса, не залезал в коляску и не вылезал из нее.

Этот разговор происходил в кабинете Шипа, просторной, но уродливой комнате с выбеленными известкой стенами, где стоял черный стол и неудобные стулья.

Сидя рядом с высокой урчащей печкой, молодой человек в темном макинтоше курил короткую коричневую трубку. Часы на стене показывали десять часов утра.

— Конечно, вчера вечером я посетил Джиллс-Хауз, — сообщил Шип. — И нашел там только кухарку и туповатого слугу. Есть лишь один учитель, кроме Чисбурна и Джиллса, который, похоже, давал уроки по всем дисциплинам, чтобы сократить число преподавателей. Этот учитель — старый молчаливый человек по имени Порлок. Он только качал головой, а когда начал понимать, что происходит, горько заявил:

«А кому я буду давать уроки, если больше нет учеников? Кто мне скажет? Быть может, вы?»

Молодой человек на мгновение отложил трубку.

— Итак, Пикеринг и мистер Мелл видели учеников Джиллс-Хауз пересекающими площадь примерно в четыре с четвертью в направлении школы. С тех пор кто-нибудь их видел?

Шип внезапно смутился.

— Весьма колючий вопрос, мистер Белл, — с колебанием ответил он, — я бы даже сказал, непонятный. Никто их не видел. Более того, никто не видел, как они пересекали площадь, кроме мистера мэра и Пикеринга, если не считать Сэма Рокки.

— Кто таков?

— Бакалейщик, ближайший сосед бургомистра, сэр… На всякий случай я пригласил его сюда. Он ждет рядом, в маленьком чайном салоне.

— Приведите его.

Виггинс вышел и почти тут же вернулся в сопровождении маленького старика, который по такому случаю надел праздничную одежду. Как только он занял место за столом констебля, как заговорил блеющим голосом, хотя ему еще не задали вопроса:

— Я невиновен, клянусь вам!

Шип рассмеялся:

— Вас никто не обвиняет, Сэмюель. Вас просят только откровенно рассказать этому джентльмену из Лондона, когда и как вы видели мальчиков из Джиллс-Хауз.

Маленький бакалейщик кивнул:

— Это было после четырех часов пополудни. Я это могу утверждать в полной уверенности, ибо каждый день в четыре часа пополудни я выпиваю чашку чая с глотком рома. Я только что выпил свою чашку, а поскольку клиентов в лавочке не было, встал перед витриной, но радоваться было нечему.

— Почему? — спросил Эдмонд Белл.

— Потому что день кончался, и вскоре надо было зажигать свет, но вы знаете, что светильный газ стоит дорого. Поднимался туман. И тогда я увидел учеников мистера Джиллса.

— Откуда они шли?

— Э-э-э, как?

— С какой стороны они шли?

Сэм Рокки ошарашенно уставился на Эдмонда Белла, потом с силой ударил себя по ляжке.

— Обождите, обождите, сэр, это странный вопрос, поскольку я не могу на него ответить. Я увидел их вдруг… они шли вдоль забора коммунального сада и тогда… да, тогда… я не знаю, что сказать… — Старик выглядел озадаченным. — Был туман, начинался вечер… я зажег газовый рожок и чувствовал себя подавленным, потому что газ стоит очень дорого, как вы знаете!

Сэма Рокки отпустили к его несказанному удовольствию. Он ушел, то и дело почтительно кланяясь.

— Хм, все это ничего не дает, — заметил Шип.

— У вас есть список учеников, констебль? — спросил молодой сыщик.

Шип имел список при себе и вручил его Беллу. Едва сыщик бросил взгляд на него, как присвистнул.

— Дьявол, все сыновья из хороших семей и даже весьма зажиточных семей, — пробормотал он. — Думаю, у нас скоро появятся новости!

— Что за новости? — поспешил спросить Шип.

Вместо ответа Белл указал на телефонный аппарат.

— Обзвоните все полицейские отделения региона и спросите, в каком направлении двигался автобус вчера во второй половине дня.

Шип подчинился и через полчаса с разочарованием положил на место акустический рожок.

— Коуперхилл расположен относительно далеко от окрестных деревень, с которыми он связан сетью хороших дорог. Нигде не было замечено ни одного автобуса.

Эдмонд Белл встал, чтобы уйти.

— Я увижусь с вами в течение дня, джентльмены, — сказал он. — В настоящий момент я направляюсь в дом мистера Мелла. Виггинс, вы можете проводить меня.

Дверь открыла кухарка Джабсон.

— Пикеринг сегодня утром не встал, — сообщила она, — у него распухла голова. И очень болит.

Белл велел проводить себя в гостиную мэра и попросил Джабсон оставить его наедине с Виггинсом. Если помощник констебля ожидал подробного и тщательного осмотра места происшествия, то был разочарован. Молодой сыщик поставил кресло между очагом и окном, достал из кармана трубку, а Виггинсу предложил сигару.

— Немного покурим, — сказал он через некоторое время и окутал себя облаком густого ароматного дыма. Наконец он докурил трубку и вздохнул. — Весьма печальное дело, Виггинс. — В его голосе слышалось волнение.

— Совершенно верно, сэр!

— Бедняга мэр, — задумчиво продолжил Белл, словно говорил с самим собой, — у него, быть может, было слабое зрение, но он задумался, и это стало для него роковым.

— Роковым, сэр? — пролепетал Виггинс. — Значит, он умер?

Эдмонд Белл выждал некоторое время, прежде чем ответить, а помощник констебля не сводил с него тоскливого взгляда.

— Да, — наконец сказал сыщик, словно в сожалении, — невозможно, чтобы мистер Мелл остался в живых!

— Бога ради, не говорите этого, сэр, — простонал Виггинс. Его лицо было залито потом.

Белл печально покачал головой.

— Мертв… убит… — жалобно пролепетал Виггинс, — когда и как? Скажите что-нибудь, мистер Белл, если вы не хотите, чтобы я сошел с ума!

— Именно на этом месте, где я сижу, — заявил Белл.

Это было выше понимания глуповатого толстяка-констебля.

— Почему вы так считаете, сэр?

— Спросите лучше, почему я в этом уверен, мой дорогой. Потому что пальто мистера Джиллса было испачкано кровью.

— Значит, этот мерзавец убил мистера Мелла! — закричал Виггинс.

— Вовсе нет, мистер Джиллс совершенно невиновен в этом преступлении. Он никогда не тронул и волоса на голове мистера Мелла.

Внезапно молодой сыщик вскочил.

— Быстро, Виггинс… бежим к некоему Сэму Рокки, пока не окажется слишком поздно! — в волнении вскричал он. — Я здесь спокойно рассуждаю, а бедняга, быть может…

Снаружи донесся глухой треск.

— Слишком поздно! — завопил Эдмонд Белл, бросаясь на улицу, за ним по пятам бежал Виггинс. До маленькой бакалейной лавочки Сэма Рокки было всего несколько шагов. Белл с размаху распахнул дверь, вызвав яростное бренчание колокольчика. Сэм Рокки не появился, и причина тому была… Человечек лежал на полу рядом с небольшой печкой в заднем помещении лавочки. В воздухе еще пахло порохом.

— В него выстрелили через открытое окно! — воскликнул Виггинс, бросаясь в маленький садик позади дома. Там было тихо и спокойно. Кусты калины трепетали под утренним ветром, а с зеленых иголок сосен тихо стекали дождевые капли. Эдмонд Белл едва бросил взгляд на калитку, через которую убежал убийца.

— Это следовало предвидеть, — мрачно пробормотал он, глядя на тело. — Быть может, он даже не размышлял, хотя мог это сделать.

— Но зачем убивать беднягу? — простонал Виггинс, ломая руки.

— Потому что утром он посетил полицейское отделение!

Глава 4

Лицо в окне

Джиллс-Хауз выглядел еще более серым и мрачным под облачным небом. Только тонкий столб дыма из трубы выдавал присутствие людей в большом здании. Белл с каким-то презрением оценил псевдотюдорский стиль здания, позволив Виггинсу звонить в дверь. Худая старушенция с близорукими глазами открыла безобразную резную дверь.

— Наконец, — воскликнула она, узнав помощника констебля, — полиция решила заняться нами!

— Миссис Буз… — начал толстяк Виггинс.

Но домоправительница Джиллс-Хауз не слушала его.

— Что с нами станет? Хозяин умер… ученики ушли. Этот тупица Крэггс тоже собирается уйти, и, по правде говоря, я не сожалею об этом.

— Где мистер Порлок? — спросил Виггинс. — Нам хотелось бы поговорить с ним.

Миссис Буз пожала плечами:

— Ну и вопрос! Эта библиотечная крыса рядом со своими дорогими книгами. Иначе и быть не может!

Виггинс собирался пойти в библиотеку, но Эдмонд Белл придержал его:

— Пусть мистер Порлок побудет среди своих книг, у нас к нему почти нет вопросов.

— Тем лучше, — усмехнулась старуха, — поскольку вы ничего не вытяните из клюва этого селезня!

— Клюв селезня?

Виггинс рассмеялся:

— Мистер Порлок был однажды жертвой несчастного случая, кажется, взбрыкнула лошадь. У него был деформирован рот, что не мешает ему преподавать и быть эрудитом.

— Мы сначала пройдемся по саду, — сказал Эдмонд, поворачиваясь к домоправительнице.

— Делайте все, что вам нравится, потом можете войти в дом через веранду, чтобы вновь не звонить в дверь.

Она коротко кивнула и хлопнула дверью. Эдмонд медленно прошел по усыпанной гравием узкой дорожке, которая змеилась по саду вдоль дома.

— Виггинс, — прошептал он, — доставьте мне удовольствие повернуться спиной к дому и показать мне кое-что в противоположном направлении… Так, хорошо… Теперь рассказывайте мне что угодно, сказку про Белоснежку, к примеру, если еще помните ее, или какие-либо воспоминания о молодости… хорошо… очень хорошо!

Оба повернулись спиной к фасаду Джиллс-Хауз, и Эдмонд Белл, казалось, очень внимательно разглядывал далекую мельницу, хотя на самом деле внимательно следил за домом с помощью маленького зеркальца, вшитого в перчатку. Прошло немного времени, и штору на окне второго этажа слегка отодвинули. На мгновение в окне появилось бледное худое лицо. Эдмонд увидел, как два глаза испуганно выглянули на улицу. Штора тут же вернулась на место.

Белл опустил руку и, потеряв интерес к мельнице, быстро направился к веранде. Лицо, выглянувшее из окна, не было деформировано и не выглядело старческим. В коридоре они столкнулись с миссис Буз, которая пронзительным и возмущенным голосом прощалась с маленьким человечком, который с пакетами в охапку едва волочил ноги, направляясь к двери. Он выглядел полным идиотом.

— Это Крэггс, мистер констебль! — выкрикнула она. — Он уходит. Быть может, совесть у него не совсем чиста!

Крэггс с силой потряс головой.

— Если мистер Джиллс умер, его дух вернется сюда, — глухо выговорил он, — а если ребята тоже мертвы, их призраки поступят так же. Кто может вынести такое? Только не я!

— В таком случае вы бросаете миссис Буз и мистера Порлока в одиночестве, — с упреком сказал Эдмонд Белл.

— В одиночестве! — усмехнулся бедняга. — Да… да… в одиночестве, совсем в одиночестве, ха-ха-ха!

Он залился пронзительным смехом.

— Куда вы направляетесь, Крэггс? — спросил сыщик.

Слуга направился к двери, резко открыл ее. Туманный день уже размывал окружающие дома.

— Вы видите вон ту ветряную мельницу, сэр?

Эдмонд улыбнулся. Именно в эту точку смотрели они с Виггинсом, чтобы наблюдать за домом через крохотное зеркальце в перчатке.

— Там живет мой брат Тоби, к нему я и иду! — триумфально воскликнул карлик.

Миссис Буз презрительно сморщилась.

— У него будет хорошая компания среди крыс и мышей, — издевательски хмыкнула она, — ибо эта мельница Грин-Милл давно стала руинами, где только такой сумасшедший, как Тобиаш Крэггс, еще может жить. По мне, там найдется место и для его братца.

Слуга ударил себя в грудь и угрожающе глянул на старуху.

— Мой брат Тобиаш богат, мельница принадлежит ему, как карьер и замок.

— Крысиный замок, — скривилась миссис Буз. — А теперь уматывай!

— Отведите нас к мистеру Порлоку, миссис, — приказал Эдмонд.

Домоправительница не преувеличивала, давая прозвище «клюв селезня» старому профессору. Порлок, действительно, выглядел уродом. Губы походили на утиный клюв, а недовольное выражение лица усугубляло его уродство. Эдмонд Белл тихо уселся на стул и уставился на профессора, не произнося ни слова. Порлок некоторое время рассматривал его без всякой реакции, потом недовольно захлопнул толстый том, который читал, квакающим и суровым голосом спросил:

— Теперь вы уверены, что узнаете меня, если встретите где-нибудь?

Эдмонд медленно кивнул:

— Конечно, конечно, профессор… Порлок. На самом деле это необязательно.

— Нет? — с иронией осведомился профессор.

— Я вас раньше никогда не видел, но вы удивительным образом походите на ваши фотографии.

Виггинс вытаращил глаза, когда Порлок с издевкой рассмеялся и возразил:

— Эти фотографии довольно давние, мистер из Скотленд-Ярда, а вы были еще сосунком, когда их сделали.

— Совершенно верно, — кивнул Эдмонд, — но старые фотографии меня всегда интересовали. Скажите, мне кажется, вы нашли хорошее тепленькое место.

— Плохое, архиплохое, напротив, но мне этого достаточно. Когда я покинул пентовилльскую тюрьму, я не мог достать и корки хлеба и принял бы предложение дьявола, если бы он мне его сделал. Человек, который сделал мне предложение, был не лучше лукавого… Конечно, это был Джиллс.

Виггинс откашлялся.

— Вы говорите о тюрьме, мистер Порлок, — пробормотал он.

Порлок внезапно развернулся на стуле и глянул на помощника констебля яростным взглядом:

— Действительно! Мое имя Вестлок, оно не изменилось… доктор Вестлок. Мне вкатили двенадцать лет каторжных работ за конкуренцию с Банком Англии в деле печатания банкнот. Поэтому я должен казаться вам подозрительным в деле исчезновения школьников и убийстве Джиллса.

Виггинс сунул руку в карман и зазвенел наручниками.

Порлок расхохотался:

— Хорошо, забирайте меня, если вам нравится. Тюремная камера меня не пугает, и я сомневаюсь, что миссис Буз согласится кормить меня сегодня и завтра.

— Нет никаких причин обвинять вас, доктор, — категорично заявил Эдмонд Белл, — напротив, я готов стать гарантом вашей невиновности во всем этом.

Уродливое лицо профессора стало благожелательным.

— Если Джиллс не умер так, как об этом говорят, я был бы склонен верить, что он сыграл роль в этом деле, ибо это был абсолютно плохой человек.

— Доктор, — внезапно спросил его Белл, — кто, кроме домоправительницы, живет в настоящий момент в доме?

Порлок выглядел удивленным.

— Здесь, в доме? Нет никого, кроме мышей, как я думаю!

Белл задумался.

— Кому принадлежит комната с третьим окном слева от вашего?

— Это комната Чисбурна. Неплохой парень. Я не сожалею о пятнадцати исчезнувших мальчишках, но мне жаль Боба Чисбурна. Что с его комнатой?

Белл уже не слушал его, он бросился в коридор и попытался открыть нужную дверь. Она была заперта. Сыщик обратил внимание, что в замочной скважине изнутри торчал ключ.

— Надо взломать дверь, сэр?

Виггинс, как разъяренный бык, бросился на тонкую деревянную створку, которая разлетелась в щепы. Все трое завопили от ужаса: молодой человек лежал на ковре. Его одежда была залита кровью.

— Мертв, убит! — закричал Виггинс.

— Нет! — воскликнул Порлок. — Он еще жив, но очень плох… Боб… Бобби!

Раненый открыл глаза и огляделся.

— Вон они! — воскликнул он и снова потерял сознание.

— Опять стреляли через окно, — заявил Виггинс, — а мы ничего не слышали.

Эдмонд Белл молчал, он вспоминал о полных тоски глазах, которые увидел в этом окне. Эти глаза смотрели не на двух полицейских, а на далекий пейзаж. Они смотрели в сторону мельницы.

Глава 5

Живой мертвец

В направлении мельницы!

Эдмонд Белл закусил губу, ибо истина немедленно стала ему ясной. Если бы он смотрел в том направлении, а не в карманное зеркальце, он, несомненно, увидел бы причину ужаса Чисбурна. И это не мог быть не кто иной, как убийца, направлявший оружие на учителя. Молодой сыщик встал у окна и стал смотреть на Грин-Милл. Между мельницей и пансионатом росли густые заросли сосен. Выстрел последовал именно оттуда. Но драгоценные минуты потеряны, что позволило преступнику покинуть рощицу и исчезнуть, уходя по тропинкам. Пока Белл в нерешительности стоял и раздумывал, что делать, Порлок склонился над коллегой, потом выпрямился, облегченно ворча:

— Чисбурн выживет, но пройдет несколько дней, пока его можно будет допросить.

— Несколько дней, — недовольно проворчал Эдмонд. — Так, как за дело берется таинственный преступник, в эти дни прольется еще немало крови, а я хочу это прекратить. Вы можете нам помочь, доктор Вестлок?

— Порлок, — поправил его старик твердым голосом.

— Хорошо, доктор Порлок, у вас есть какие-нибудь мысли по поводу того, что здесь произошло?

Порлок сделал несколько шагов вперед, словно хотел что-то схватить, а в его светлых и ясных глазах загорелись зеленые огоньки.

— Чисбурн вернулся сюда незамеченным. Почему? — Доктор Порлок продолжал смотреть на Белла, ожидая ответа, но, поскольку сыщик молчал, продолжил: — Он исчез одновременно с пятнадцатью учениками… Поскольку он вернулся, можно предположить, что они целы и невредимы, хотя где-то их держат. Почему он не отправился прямо в комиссариат Коуперхилла? Почему тайно вернулся сюда? Несомненно, чтобы взять кое-что, что могло служить доказательством, чтобы поймать негодяев, организовавших похищение.

— Господи! — воскликнул Виггинс. — Перевернем эту комнату сверху донизу, поскольку то, что он искал, должно находиться здесь.

Порлок подошел к окну и протянул руку в сторону мельницы.

— Смотрите, вот Крэггс… он всегда был лентяем, а сейчас улепетывает, как кролик!

Эдмонд хрипло рассмеялся:

— Спасибо, доктор Порлок… Это что-то унес Крэггс, он украл это!

— Брошусь за ним! — решил Виггинс.

Порлок усмехнулся, ловко укладывая влажный компресс на голову Чисбурна:

— Ладно, констебль, вы сможете арестовать Крэггса, когда захотите, поскольку он не может убежать дальше Грин-Хилла. Я даже легко представляю, как все происходило. Крэггс собирается покинуть пансионат и замечает на опушке рощи кого-то с ружьем в руках и стреляющего в сторону дома. Крэггс, законченный браконьер, определяет направление выстрела: окно комнаты Чисбурна. Он тут же бросается в его комнату и входит.

— Но она была закрыта на ключ, — возразил Виггинс.

— В тот момент она еще не была заперта… Крэггс находит раненого Чисбурна с предметом в руке. Он берет его… потому что Чисбурн умоляет его передать в полицию. Из последних сил Чисбурн доползает до двери и запирает ее. Потом теряет сознание.

— Я хочу взять Крэггса за шкирку! — прошипел Виггинс.

— Чтобы негодяй, который все это задумал и успешно сотворил, смог совершать другие преступления? — усмехнулся Порлок. — Кстати, я в состоянии вам сказать, о каком предмете идет речь. — Он глянул на сжатую руку Чисбурна и снял с кожи несколько блестящих чешуек. — Желатин, — проворчал он, — прекрасно, речь идет о фотографии!

Он в упор глянул на Эдмонда Белла. Тот улыбнулся:

— Фото или только негатив?

— Конечно, негатив, — ответил Порлок.

— Почему конечно? — тут же задал вопрос Эдмонд Белл.

Лицо доктора Порлока просветлело.

— Я думаю, мы понимаем друг друга, сэр, — весело сказал он.

— Да, — кивнул Белл, крепко сжимая ему руку. — Я вами восхищаюсь, доктор. Пока мы прочесывали местность, вы, запершись в библиотеке, практически решили всю проблему.

— Быть может, но я не знаю человека, который убил, и, кстати, мне все равно.

Виггинс, который, разинув рот, слушал их разговор, решил, что пора сказать свое слово:

— Скажите мне, профессор, как Джиллса могли убить на моих глазах, а я так и не увидел убийцу?

— Ба, констебль, это не так уж сложно, ибо в реальности на ваших глазах ничего не произошло по той простой причине, что Джиллс был уже мертв.

— Я, что ли, сошел с ума? — завопил Виггинс. — Я видел, как Джиллс вышел из дома. И он уже был мертв! Это выше моего понимания, — простонал Виггинс, — если я еще раз услышу подобные вещи, меня можно будет сажать в приют для умалишенных!

Эдмонд с серьезным видом покачал головой:

— Это неправдоподобный случай, Виггинс, я охотно признаю это, но доктор Порлок прав. Иначе и быть не могло. Когда Джиллс расстался с Шипом и Пикерингом, он уже был мертв!

— Живой мертвец, как в это поверить!

— Однако это именно так, ибо иначе и быть не могло, повторяю это.

Наступали сумерки, и дальний пейзаж растворялся в тумане. Силуэт Крэггса исчез в туманном мраке.

— Доктор Порлок, я вверяю вам Чисбурна, — сказал Эдмонд Белл.

— Согласен. Гарантирую его выздоровление. Перед тем как уйти, не будете ли любезны попросить миссис Буз приготовить хороший ужин для наших пятнадцати учеников? Они явно будут голодны.

— Как?! — воскликнул Виггинс. — Они возвращаются?

— Конечно, — улыбнулся Эдмонд Белл. — Они вернутся не позднее сегодняшнего вечера, хотя не могу точно указать час. Полагаю, довольно поздно. А перед этим нам надо сделать одно небольшое дельце, в котором мы должны проявить крайнюю осторожность.

— Крайнюю осторожность, — подтвердил Порлок, — поскольку человек владеет множеством опасного оружия и умело орудует им.

— Идем арестовывать преступника? — обрадовался Виггинс.

— Конечно… До свидания, доктор!

* * *

Сидя рядом с очагом, Шип мучился в темноте, не понимая, что происходит. По распоряжению Эдмонда Белла он еще не предупредил родителей учеников. Он считал это серьезной ошибкой. Кроме того, он ничего не понимал в методах молодого сыщика. Если совершено преступление, надо произвести арест. Таков был принцип констебля. А сейчас, сидя у огня, он словно ждал, что лицо преступника возникнет в пламени, тем более что ордер на арест, который оставалось только заполнить, уже лежал на столе.

— Я его найду, — бормотал он, — даже если придется обыскать Коуперхилл сверху донизу.

Конечно, он уже принял все меры для этого. Четыре помощника констебля ждали его приказа в прихожей. Среди них был и бедняга Пикеринг. Несчастный слуга, бледный и с повязкой на голове, не казался способным оказать настоящую помощь полиции. Но закон есть закон. И когда требовалось, Пикеринг подчинялся. Было уже поздно, а Белл и Виггинс не возвращались. Шип, который плохо переносил одиночество, позвонил и позвал Пикеринга. Слуга мэра выглядел мрачным.

— Я всего лишь слуга, мистер Шип, а в особых обстоятельствах, как эти, являюсь вспомогательным агентом. Пока еще никто не спросил моего мнения, хотя я пережил это дело с самого начала.

— Господи, — застонал Шип, — вы хотите высказать свое мнение?

— Быть может, оно ни на чем не основано, шеф, — сказал Пикеринг, — но почему еще никто не подумал о трех джентльменах, которые должны были прийти, чтобы играть с мэром? Так вот! Эти люди, джентльмены Филд, Багфлай и Фортескью, уехали сегодня вечером из Машэма в Лондон в наемном экипаже.

— На что вы намекаете, Пикеринг?

— Я многого не знаю, хотя это лучше, чем ничего, но никто не допросил меня. Эти люди должны много денег мистеру Меллу. Кроме того, эта троица те еще шулера. Я видел их работу и уверен в своих словах.

Шип был в сомнении. Быть может, это был лучик света в темноте, хотя он не понимал, куда это может привести.

— Что бы вы сделали на моем месте? — спросил он.

— Я бы, не теряя времени, отправил бы за ними погоню, — энергично сообщил Пикеринг.

— Действительно… действительно… — пробормотал Шип, и его лицо просветлело.

— Как вы себя чувствуете, Пикеринг?

— Хорошо, если надо…

— Берите мотоцикл и постарайтесь догнать наемный экипаж.

Пикеринг заколебался.

— Они опережают нас на полчаса, но экипаж этот старый и быстро ехать не может. Кроме того, поднялся туман. Сделаю как можно лучше, шеф.

Глава 6

Человек, который вернулся

Эдмонд Белл появился в кабинете через четверть часа. Шип не позволил ему сказать и слова. Он с триумфом поведал о последнем открытии, не преминув указать на свои заслуги.

— Значит, эти джентльмены едут в Лондон, — сказал Эдмонд Белл. — Это почти ничего не меняет в деле, но намного упрощает нашу задачу.

— Как? — удивился Шип.

Белл достал полный портсигар.

— Распорядитесь дать помощникам агентов в прихожей горячий пунш и скажите, что надо еще немного подождать. Мы выпьем по стаканчику и выкурим по сигаре, ожидая возвращения этих трех человек.

— А… что они будут делать здесь? — спросил констебль.

— Вернутся они без особой радости, но это неважно. На дороге в Лондон стоит несколько полицейских застав, а также ждут скоростные автомобили Скотленд-Ярда. Их задача: всех, кто едет из Коуперхилла в Лондон, останавливать и немедленно возвращать сюда под хорошим эскортом.

— Это облегчит работу Пикеринга. Бедняга плохо выглядел, — сказал Шип, откусывая кончик сигары.

Белл глянул на часы.

— Сколько помощников констебля у вас под рукой?

— Четыре, сэр, если понадобится, будет шесть!

— Через полчаса они должны будут отправиться в Грин-Хилл под командованием Виггинса. Старый Тобиаш Крэггс будет спокойным и покорным теперь, когда его хозяина-тирана нет. Не будьте с ним жестким, Виггинс, и скажите ему, что он отделается всего несколькими месяцами в тюрьме.

— Что это еще за чушь?! — воскликнул Шип. — При чем этот бедный идиот Тобиаш Крэггс?

— Пока он охраняет пятнадцать учеников Джиллс-Хауз, но он крайне обеспокоен, поскольку не знает, сколько у него провианта.

— Господи! — таково было единственное слово Шипа.

— Можете арестовать Тобиаша, но не его брата, хотя не думаю, что ему можно что-то предъявить. Агенты отведут учеников в пансионат, где они пробудут до окончательного отъезда домой. А теперь насладимся сигарами в полной тишине. Нам еще предстоит довольно много говорить.

* * *

Едва помощники констебля под началом Виггинса отправились в путь, как перед дверью остановился большой экипаж.

Через мгновение в кабинет вошел полицейский офицер из Лондона.

— Можно ввести этих людей? — спросил он.

По знаку Эдмонда Белла он вышел и вскоре ввел четырех дрожащих от холода мужчин.

— Мистер Филд… Мистер Багфлай… — начал Шип и вдруг, вытаращив глаза, замолчал. — Мистер Мелл! — закричал он, узнав человека, который пытался спрятаться за здоровяком Фортескью.

Бургомистр кивнул, с трудом улыбнулся, но силы оставили его, и он разрыдался.

Эдмонд Белл подошел к нему и потрепал по плечу.

— Ваша голгофа завершилась, мистер Мелл, — сказал он, — вам больше не стоит бояться разделить судьбу Джиллса или несчастного Сэма Рокки.

Шип откашлялся. Последние события его ошеломили.

— Вы не встретили моего помощника Пикеринга? — спросил он инспектора.

— Человека, который преследовал их на мотоцикле? Хотите его увидеть?

— Конечно, он должен дать отчет, ибо…

Он не окончил фразу, поскольку два лондонских полицейских ввели Пикеринга.

— Что это значит?! — воскликнул главный констебль.

— Представляю вам убийцу Джиллса, Рокки и Чисбурна, — сказал Белл, — а также сообщника похищения школьников Джиллс-Хауз!

Пикеринг осклабился, нагло глядя на Шипа:

— Увы, я проиграл… Дело должно было принести мне несколько миллионов, но заработал только веревку. Ба… Кто ничем не рискует, ничего не получает. Не переживайте, джентльмены, я признаюсь во всем!

— Да, — подтвердил Белл, — план был хорошо разработан. Джиллс задумал его. Он послал своих учеников во главе с Чисбурном на мельницу Грин-Милл и велел Тобиашу Крэггсу спрятать их в старом, заброшенном карьере, похожем на подземный замок. Его целью было потребовать выкуп у родителей. Но ему нужен был сообщник, чтобы все поверили, что ученики пересекли торговую площадь в четыре часа. И этим сообщником был сам мистер Мелл. Не стоит обвинять мистера мэра! Все, что требовалось от этого славного человека, это засвидетельствовать, что он видел процессию мальчиков. Кто мог сомневаться в его словах, зная, что он враг мистера Джиллса? На самом деле главным сообщником был Пикеринг. Погода была туманной, и опускались сумерки, когда группа пересекла площадь, пройдя вдоль ограды коммунального сада. На самом деле никто в этот час не проходил по площади. Маленький киноаппарат, автоматически работающий на втором этаже дома мэра, показывал фильм о проходе группы, фильм, который большой любитель фотографии Чисбурн снял незадолго до этих событий.

Что происходит? В дверь мистера Мелла стучат. Пикеринг открывает и позволяет незнакомцу якобы оглушить себя. Конечно, комедия… Джиллс пришел известить, что все идет по плану и что он вскоре вернется, чтобы требовать расследования по поводу исчезнувших учеников. Пикеринг закрывает дверь и идет к хозяину, чтобы сообщить ему, что звонок в дверь был проделкой мальчишек. Он его не находит, начинает беспокоиться и поднимается на второй этаж. Там он видит, что кто-то касался проекционного аппарата. Мистер Мелл неизвестно где… Пикеринг начинает что-то подозревать. Он наносит себе рану на голове. Если что-то будет подозрительным, он всегда может сказать, что на него напали неизвестные бандиты.

Появляется Шип и начинает расследование, но приезжает и Джиллс. Он видит, что что-то пошло не по плану… Пикеринг читает в мрачных глазах негодяя угрозу. У него острый нож, которым он ранил себя. Пикеринг не дурак, что выяснится во время расследования. Он хотел себя ранить, но перестарался. Поэтому он обмакивает нож в опиумную настойку. Действие этого препарата хорошо известно: свежая рана в таком случае несколько минут не болит. Пикеринг, зная это, в момент, когда Джиллс собирается уходить, ударяет Джиллса ножом в область сердца. Тот ничего не чувствует… напротив, удивляется, когда Шип указывает на кровь на его макинтоше. Странная случайность сыграла на руку Пикерингу. Он смертельно ранил Джиллса, но тот еще продолжает жить некоторое время, словно ничего не произошло, ибо он не чувствует боли. Так, по сути говоря, мертвый, он расстается с Шипом и садится в коляску. Позже Пикеринг узнает о смерти своего сообщника, что придает ему уверенности в себе. Он считает, что теперь сам доведет дело до конца и получит весь доход.

Теперь о свидетельстве Сэма Рокки. Бакалейщик, ближайший сосед мистера Мелла, выглянул в окно около четырех часов и тоже видел короткую проекцию фильма. Это нежданная удача для Пикеринга, ибо теперь он уверен, что, кроме него, есть еще кто-то, кто может свидетельствовать о проходе учеников через площадь. Но это свидетельство очень хрупкое, ибо, уходя к себе, Рокки сказал Джабсон, что видел группу, но так мимолетно, что ему надо еще подумать… Джабсон тут же донесла до Пикеринга слова Рокки, и тот из сада убивает бакалейщика из револьвера с глушителем. Тот же Пикеринг, извещенный Тобиашем, что Чисбурн сбежал, выслеживает его и стреляет в него из сосновой рощи.

Что касается мистера Мелла, я думаю, не погрешу против истины, утверждая, что, обнаружив автоматический проектор, он испугался и заподозрил криминальную подоплеку дела. Он тайно покидает дом и сбегает к своим друзьям Филду, Багфлаю и Фортескью, которые живут вместе, чтобы спросить у них совета. Те, узнав о трагических событиях, соглашаются приютить мистера Мелла, который не без причины опасается за свою жизнь. Эти джентльмены собирались доставить мистера Мелла в Лондон и спрятать в надежном месте. Пикеринг узнал об этом и понял, как будет опасно для него, если им удастся убежать. Он рассказывает Шипу басню про шулеров. Констебль поручает ему преследовать беглецов. На самом деле он бросился в бегство на мотоцикле полиции Коуперхилла.

На этом, друзья, я прощаюсь с вами и, пользуясь автомобилем Скотленд-Ярда, отправляюсь в Лондон сегодня вечером.


ТАЙНА ХОРЛОККА

LE MYSTÈRE DE HORLOCK

Глава 1

Берегитесь синего человека

В девять часов торговец старинными вещами Вилмот Марвилл запер дверь свой лавочки и опустил ставни, поскольку в этот час не ожидал клиентов. Месяц октябрь выдался холодным. Вилмот закутался в толстый домашний халат зеленого цвета и попытался отогреть озябшие пальцы, поднеся их к электрической лампе, которая освещала его магазинчик, набитый античными вещицами и редкими предметами. Он собрался достать из ящика кассовую книгу, чтобы привести ее в порядок, что делал ежедневно, когда в ставень постучали и послышался звонкий голос: «Телеграмма!»

Марвилл был человеком недоверчивым — слишком много подозрительных типов слонялось по темным улицам квартала. Он накинул дверную цепочку и приоткрыл дверь.

— Давайте! — приказал он.

В щель проскользнула голубая бумажка, потом Марвилл услышал, как разносчик удаляется, весело насвистывая модную мелодию.

— Кто мог послать мне телеграмму? — вслух подумал торговец. — Я не знаю никого в мире, кто может сообщить мне нечто важное, заплатив за это два шиллинга и шесть пенсов. Если память меня не подводит, последнюю телеграмму я получил двенадцать лет назад, где сообщалось о смерти моего брата Дика. — Он надел роговые очки и подозрительно уставился на срочное послание. — Рассмотрим поближе, — проворчал он. — Имя правильно написано. Адрес верный. Телеграмма послана из Ливерпуля, где я никого не знаю.

Он вскрыл телеграмму и прочел пять слов, написанных синим карандашом:

— Запрет продавать лот № 22. Без подписи. Марвилл машинально повторил: «Запрет продавать лот № 22»?.. — Ему часто случалось покупать лоты предметов небольшой стоимости на торгах или на распродажах наследства, которые он немедленно не проверял. — Хм, — пробормотал он, — в прошлый вторник я купил лот с отметкой «разное» во время торгов у майора Бантри в Холборне. Может, этот лот случайно имел номер 22? Проверить легко, поскольку ящик еще не тронут. Он обошелся мне в шесть шиллингов, плюс шиллинг и три пенса таксы судебному приставу.

Он зажег свечу и направился в закуток, где хранились пакеты и запыленные ящики.

— Лот 22, — повторил он. — А, вот он!

Товар лежал в старой коробке из-под шампанского, на которой гудроном была нанесена цифра 22. Марвилл вооружился молотком и ножницами, чтобы взломать коробку. Вскоре он увидел кучу разнообразных предметов.

— Теперь припоминаю, — пробурчал Марвилл. — В конце концов, дело было неплохим! В лоте несколько прекрасных фламандских кованых вещиц, которые, если их хорошенько отчистить, обязательно найдут покупателя при условии выждать чуть-чуть.

Он поставил свечу рядом с коробкой и принялся разбирать товар.

— Канделябр-семисвечник… очень ржавый и местами поврежденный, но дело поправимое… Маленькая лестничная лампа… фу, никакой ценности! Чернильница, здесь я проиграл, обычный крашеный цинк!. С небольшой удачей и глупым покупателем, может быть, что-нибудь заработаю. Подсвечник Людовик XV, прекрасная вещь, которая одна принесет мне вдвое больше, чем я заплатил за все… Немного бесполезного железа, гвозди, консервный нож, ключ, еще один ключ… А этот весьма странный!

Он поднес второй ключ к свече и заметил, что бородка была очень гладкой, художественно обработанной и кружевной.

— Интересно, что можно открыть этим ключом? — спросил он себя, пожав плечами, и бросил предмет в коробку. — Вот и все… Что за чокнутый заплатил пару шиллингов и шесть пенсов, чтобы запретить мне продавать эту кучу железок?

Он задул свечу, вернулся к прилавку и своей кассовой книге. В полночь он отправился спать, как обычно, провел ночь в темной комнатушке, служившей ему спальней, а также кухней.

На следующее утро в шесть часов — он всегда вставал рано — он поднял ставни, подышал свежим воздухом и отправился в кухню готовить чай и несколько тостов.

— Вилмот Марвилл?

— Что вы хотите? — спросил торговец у молодого человека, который чуть не вбежал в его лавочку.

— Это вы? Вам телеграмма!

— Еще одна! — пораженно воскликнул Марвилл.

Парень бросил телеграмму на прилавок и удалился с презрительной улыбкой на устах, поскольку даже не рассчитывал на чаевые от старика.

— Конечно, телеграмма пришла из Ливерпуля, — недовольно проворчал Марвилл. — Кому нравится тратить понапрасну деньги?

Но еще больше удивился, ознакомившись с содержимым послания: «Опасайтесь синего мужчины».

Марвил забыл о жареном хлебе и, схватившись за подбородок, начал раздумывать о происходящей с ним историей.

— Шутник какой-нибудь? — спросил он себя. — Не знаю ни одного чокнутого, чтобы так поступать. Но… каждый раз речь идет о срочной телеграмме, которая втрое дороже телеграммы обычной. Это совершенно непонятно.

Все утро он находился под влиянием этого двойного послания, и его день был испорчен, как и завтрак. Ни одного клиента не появилось, но так иногда случалось. Бывало, одно удачное дело компенсировало убытки целой недели. В конце послеполуденного времени, когда уже опускались сумерки, он заметил человека, остановившегося перед витриной. Казалось, его интересует старая глиняная посуда. Поскольку мужчина стоял спиной к фонарю, его лицо было в тени. Через десять минут он внезапно развернулся и удалился в направлении Поултри. Плотный влажный туман поднялся с близкой Темзы и накрыл улицы. Вилмот Марвилл зажег небольшую керосиновую лампу и поставил ее на прилавок. Такое освещение было дешевле электрического. Как любой истинный англичанин, он придерживался девиза «Время — деньги», а потому сел за прилавок и принялся чистить какие-то медные вещички. На пустынной улице послышались шаги, которые приближались к его лавочке. Через несколько мгновений из тумана выплыл высокий мужчина. Торговец узнал силуэт. Это был тот незнакомец, который долго стоял перед витриной во второй половине дня. Хотя он вошел, Марвилл не мог разглядеть черты его лица, поскольку в лавочке было темно.

Марвилл вежливо приветствовал посетителя:

— Подождите, я сейчас зажгу свет.

— Нет необходимости, — ответил мужчина приглушенным голосом, — дела можно делать и в темноте.

Вилмот чувствовал себя не в своей тарелке. Он бросил испуганный взгляд на высокий темный силуэт человека, потом краем глаза глянул на улицу, которая окончательно утонула в тумане.

— Что вы желаете? — обеспокоенно спросил он.

— Я хочу купить кое-что и готов заплатить за это хорошую цену, хотя вам это ничего не стоило. Вы были на торгах майора Бантри, не так ли?

— Э-э-э… — осторожно протянул Марвилл, — весьма возможно… Хорошо не помню, поскольку бываю на многих торгах.

— Вы там были, я это знаю. Вы приобрели один лот товара с маркой «разное». Лот имел номер 22. Вы заплатили за него шесть шиллингов.

— Плюс один шиллинг шесть пенсов судебному приставу, — поспешно добавил Марвилл.

— Хорошо, спорить не буду. Даю вам три фунта. Вам это подходит?

Предложение не замедлило пробудить в Марвилле торговца.

— Спокойно, — сказал он, — я еще не разбирал лот. Он может содержать интересные вещи.

— Нет, — возразил незнакомец, — я знаю, если вы получите вдвое против того, что заплатили, можете считать себя счастливчиком.

— Нет, вначале я хочу подробно ознакомиться с содержимым, — торговец проявил настойчивость. — В нашей профессии не поступают иначе. — Он думал о двух телеграммах и понимал, что надо выиграть время. — Я хочу составить перечень всего, что есть в коробке, — решил торговец, — думаю, потом мы договоримся. Но сейчас уже почти ночь, и мне будет трудно отыскать этот лот. Возвращайтесь завтра. Для меня будет удовольствием решить дело вместе с вами.

— Я уезжаю из Лондона сегодня вечером, — нетерпеливо сказал незнакомец. — Быть может, я завтра же покину Англию. Решать надо немедленно!

— В таком случае сожалею, что не могу быть вам полезен, — вежливо, но твердо заявил Марвилл. — Я вас не знаю, и ничто не доказывает, что этот лот не стоит намного дороже. В нашей профессии не впервые покупают ценные предметы втрое дешевле. Мы уже давно привыкли к этому.

— Хватит трепаться, — проворчал незнакомец, — даю вам четыре фунта. Это — королевская щедрость.

— Четыре фунта… — сказал Марвилл с колебанием в голосе, — в таком случае пойду за коробкой, что займет у меня некоторое время. Я уже собирался закрыть лавочку.

Ему показалось, что он слышит на тротуаре четкую поступь квартального агента, и решил выиграть время.

— Значит, вы согласны? — раздраженно спросил незнакомец.

— Да… да… дайте подумать.

Он приблизился к электрическому выключателю и повернул его. Свет упал прямо на лицо клиента. К счастью, шаги полицейского были совсем рядом, иначе Марвилл завопил бы от страха. Ужасное лицо с мигающими глазами. Одна из щек была разъедена синеватым шанкром. Лицо наклонилось к нему. Незнакомец тут же отклонился назад, бросив на Марвилла убийственный взгляд. Полицейский в этот момент проходил мимо открытой двери.

— Сержант Доркинс! — закричал Марвилл. — Подождите, у меня для вас кое-что есть.

И, повернувшись к незнакомцу с синей щекой, сказал:

— Простите меня, сэр, я должен поговорить со своим другом, агентом Доркинсом. Можете прийти завтра? Думаю, мы сумеем договориться.

Мужчина внезапно отвернулся, сдержав ругательство. Еще мгновение Марвилл видел его странный силуэт. Потом синий незнакомец исчез в тумане, взбивая воздух свой тростью.

Агент Доркинс остановился.

— Что вы хотите? — удивленно спросил он.

— Вы знаете Джона Уокера? — ответил Марвилл.

— Нет, кто он, вор?

— Ха-ха! Смеетесь, мистер Доркинс. Вы, несомненно, считаете, что бедные люди знают только воров. Нет, Джонни Уокер — это марка лучшего виски в Англии. У меня случайно завалялась бутылка.

— А! — улыбнулся агент, все поняв. — Думаю, мистер Марвилл, что в такую погоду этот напиток спасителен и вкусен.

— Входите, — пригласил Марвилл.

Они выпили у прилавка. Повеселевший торговец еще дважды наполнял стакан полицейского. Расставшись добрыми друзьями, Марвилл опустил ставни, тщательно запер дверь, подпер ставни железными балками и проверил револьвер.

— Дьявол, что от меня хотят с этим лотом 22? — проворчал он. Он выпил еще виски, чтобы придать себе храбрости или кое-что обдумать. — Правильно ли я поступил? — спросил он себя. Его лоб бороздили глубокие морщины.

Продолжение этой истории даст нам ответ.

Глава 2

Приговоренный к смерти

Охранник проверил наручники на кистях заключенного, а также замок на цепи его левой ноги. Потом прикрутил фитиль лампы и прошептал: «Да сжалится Небо над твоей душой, Уолтер Колтер!» Он поставил кружку с водой в досягаемости заключенного, который вытянулся на твердом лежаке, потом сорвал очередной листок с настенного календаря. Колтер заметил жест и усмехнулся: «Еще шесть!» Действительно, ему оставалось жить еще шесть дней! Шесть суток, долгих и ужасных, отделяли его от мгновения, когда его выведут на зловещий внутренний дворик. Дверь закрылась, и охранники уселись на скамье. Раскурили свои трубки. Регламент делал исключение для персонала, охраняющего камеры смертников.

— У него хватает храбрости, — сказал один из охранников, привалившись спиной к двери, — но настроение у него не столь веселое, как у Джоба Кроу. Тот беспрестанно шутил.

— Правда, — отозвался его товарищ, — он даже рассказал самую забавную шутку накануне повешения.

Молодой охранник, совершавший обход, присоединился к ним, с завистью вдыхая табачный дым.

— Мне кажется, Сомс, что тебе тоже хочется набить трубку, — сказал Смитерсон, один из охранников. — Не смущайся, сержант появится только через час.

Сомс не стал дожидаться вторичного приглашения и тут же раскурил коротенькую красную трубку.

— Колтера охраняете?

Смитерсон кивнул, а Скиннер добавил:

— Действительно Колтера, убийцу майора Бантри.

Сомс покачал головой, демонстрируя свое незнание:

— Я не следил за этим делом, а читал спортивные новости в газетах, и еще…

Смитерсон равнодушно пожал плечами:

— Грязное преступление. Похоже, майор Бантри был очень богат и имел красивые драгоценности. Колтера взяли, как говорится, с поличным в момент, когда он вскрывал сейф. Майор лежал на кровати в соседней комнате. В груди у него торчал кинжал. Процесс был негромким, поскольку Колтер все признал. Да, он признал все, что от него хотели.

— Негромкий процесс, — проворчал Скиннер, — сказал ты, но он мог быть громким, ведь Колтер не простой тип. Он доктор многих наук, а до этого дела ни разу не был осужден. Но это не помешает его повесить! Все это не наше дело. Он был осужден, а вердикт утвержден властями, лучше об этом не говорить… Может, сыграем в шашки, Смит… Наш приятель Сомс будет арбитром на случай спорных ходов…

Через минуту шашки скользили по маленькой складной доске, которую дирекция тюрьмы предоставляла охранникам, чтобы скрасить долгие и монотонные часы бодрствования. В это мгновение заключенный поднял голову и уставился на окошечко с матовым толстым стеклом, через которое сочилось немного света. Он слышал, как пробило десять часов, и прислушался к шумам смены караула. Это был для него момент напряженного ожидания, ибо он знал, что что-то произойдет. В окошечке возник желтоватый свет и вскоре превратился в светящийся диск, на котором появились буквы, сложившиеся в слова. Заключенный прочел их с издевательской улыбкой. Он слишком хорошо знал эти слова. С момента заключения в этой камере, которую он покинет, чтобы умереть, они появлялись ежедневно в один и тот же час: «Что вы искали у Бантри?» Через несколько мгновений буквы исчезли, а диск побледнел. Но почти тут же он вновь заблестел, и появились другие слова: «Если хотите ответить, потребуйте другую Библию». Надпись исчезла. Колтер знал, что она появится лишь на следующий день в тот же час. Смертник закрыл глаза, задумался и пробормотал.

— Завтра… у меня есть еще пять дней, чтобы принять решение. Нет, я пока не потребую новую Библию…

Он провалился в глубокий спокойный сон, хотя его ждала ужасная участь. Часы пробили вновь: половина одиннадцатого. Смитерсон и Скиннер подняли глаза на молодого коллегу Сомса. Смитерсон с ноткой ревности в голосе сказал:

— Через полчаса ваша служба закончится!

Шашки опять забегали по доске. Из трубок тянулся голубоватый дымок.

— Одиннадцать часов… доброй ночи, Сомс, сейчас для тебя распахнутся двери тюрьмы, — со смехом сказал Скиннер.

Молодой охранник расстался с коллегами, расписался в журнале ухода персонала, перебросился несколькими словами с привратником, миновал три решетки и оказался на улице. Из ливерпульской тюрьмы можно было увидеть порт, где стояли шаланды, обеспечивающие речное плавание. Как весь персонал тюрьмы, Сомс по требованию регламента жил по соседству. Он был холостяком, а потому удовольствовался двумя скромными комнатами в семейном пансионе. Он видел, что на кухне домоправительницы еще горит свет.

— Добрый вечер, мистер Сомс, я готовилась ко сну, но подумала, что чашка горячего чая пойдет вам на пользу в такую туманную погоду, — весело заговорила толстуха миссис Тренсил, идя ему навстречу.

— Выпью с огромным удовольствием, — кивнул молодой человек.

Чай был превосходным, а в комнате царила приятная температура. Попивая чай маленькими глотками, Сомс слушал домоправительницу, которая доносила до него пересуды квартальных сплетниц. Все это заканчивалось длинным обвинением правительства, палаты общин и нескольких видных политиков.

— Желаю вам доброй ночи, мистер Сомс, — сказала бравая женщина, осторожно прикрывая печку, где еще горел огонь.

— Доброй ночи, миссис Тренсил, думаю, засну, как сурок, — ответил охранник.

— У вас лучшая кровать во всем пансионе, — гордо объявила женщина. — Вы пятнадцатый охранник тюрьмы, которому я ее сдаю, и все хвалили ложе. Доброй ночи!

Сомс ушел к себе, запер дверь, походил по комнате, разделся и погасил свет. Однако не лег, а, напротив, зажег маленькую лампу, которая испускала узенький луч света, быстро облачился, но не в форму, а в темный костюм и длинный черный непромокаемый плащ. Дом был погружен в непроницаемую тишину. Сомс постарался ее не нарушить, покинув комнату и осторожно спустившись по лестнице. Вскоре он оказался на улице, и его тень растворилась в ночи.

Глава 3

Альянс в воздухе

Охранники Смитерсон и Скиннер сильно удивились бы, если бы увидели своего молодого коллегу на улице в час ночи, в час, когда главный надзиратель заканчивает второй обход. Дойдя до конца набережной, Сомс остановил такси и велел срочно отвезти его в южное предместье города, где среди пустырей было несколько прекрасных вилл и более скромных домиков. Когда дорога не позволила автомобилю проехать дальше, он заплатил шоферу и по узкой тропинке направился к отдельно стоящему бунгало, окруженному лужайкой. Было темно, как в преисподней, но у Сомса были кошачьи глаза, ибо он легко отыскал дорогу и добрался до железной хижины, похожей на временный гараж, стоящий на окраине рощицы. Послышался скрип открываемой двери. До сих пор темнота скрывала все движения Сомса, но теперь он достал карманный фонарик, который испускал узкий луч света. Из темноты возник неожиданный силуэт: маленький самолет, похожий на истребитель последней модели. Молодой человек быстро проверил состояние летательного аппарата.

— Менее чем через полтора часа я буду в Лондоне, — удовлетворенно пробормотал он. Он крутанул винт. Послышалось едва различимое ворчание двигателя.

Сомс надел летный комбинезон и приготовился залезть в кабину, когда ощутил на шее холодок.

— Будьте осторожны, это револьвер, — послышался приглушенный голос.

Сомс даже не вздрогнул. Не оборачиваясь, он спокойно спросил:

— Что вы хотите?

— Улететь в Лондон, — ответил голос.

— Транспортных средств между Ливерпулем и Лондоном хватает, — флегматично возразил Сомс.

— Согласен, но я хочу быть столь же быстрым, как вы, мистер… Сомс.

— Почему вы без колебаний произносите мое имя? — спросил охранник.

— Потому что для меня оно звучит достаточно ново, хотя мне хотелось назвать вас вашим подлинным именем.

— И оно?

— Рекс Клантон по прозвищу Лунный Луч!

— Вы, похоже, хорошо осведомлены, но теряете свое и мое время, поскольку я ничего не выигрываю в этом деле.

— Допустим… Однако я думаю, мы преследуем одну и ту же цель.

— Какую именно? — равнодушно спросил охранник по имени Сомс.

— Помешать казни Колтера!

Плечи Рекса Клантона напряглись.

— Уберите свой револьвер, — сказал он, — хотя меня он не пугает, ибо я знаю, что вы человек не нервный. Что за интерес у вас спасать Колтера от веревки?

— На данный момент тот же, что и у вас…

— Еще одно слово… вернее, имя, и мы вместе улетим на этом самолете.

— Хорлокк!

— Залезайте, — сказал авиатор.

— Спасибо. У меня есть шлем с микрофоном, я могу подключить его к вашему шлему. Мы сможем общаться во время полета, и шум нам не помешает.

Самолет быстро взлетел. Таинственный пассажир восхищенно воскликнул. Аппарат быстро набрал большую высоту и направился на юг. Пилотирование не требовало больших усилий, и пассажир завязал разговор:

— Я знал, что вы хороший пилот, Рекс Клантон, но сейчас вижу, что вы истинный ас в ночном полете! Впрочем, вы такой же ас и в грабежах.

— Вы, похоже, очень много обо мне знаете, — усмехнулся бывший охранник, — а я о вас ничего не знаю, что дает вам преимущество, но оно не должно продолжаться.

— Не хотите ли мне довериться? Почему вам так срочно понадобилось в Лондон?

— Вы, кто все знает… — с иронией ответил пилот.

— Скромно допускаю, что это против правил, и на этот раз преимущество у вас, Лунный Луч. Ладно, покажите себя хорошим игроком, и вы увидите, что я могу ответить тем же.

— Вы принадлежите к иной стороне? — спросил Рекс Клантон.

— Вы хотите сказать, сыщик? Действительно, я сыщик и даже сотрудник Скотленд-Ярда.

— Я не сомневался, — флегматично ответил Сомс, — но у вас ничего против меня, кроме как незаконное облачение в официальную форму.

— Даже не думаю об этом! Напротив, соглашаюсь, что вы проделали отличную работу. Лучший сыщик Скотленд-Ярда не сделал бы лучше.

— Послушайте, — быстро сказал Клантон, — я вижу, что мы можем быть полезными друг другу. Согласимся на временное перемирие!

— Согласен, а затем на альянс!

— Я полностью разделяю ваше мнение. Времени мало на длинные речи, а наши взаимные откровенности могут подождать. Колтер передал мне два текста телеграмм, которые я тут же переслал в Лондон некоему Марвиллу, торговцу редкими вещами в Чипсайде.

— Вы обещали Колтеру помочь бежать?

— Да, но он рассмеялся мне в лицо и попросил нечто другое.

— Что именно?

— Яд, чтобы освободить ливерпульского палача от трудов с установкой виселицы. Он не держится за жизнь, но хочет избежать повешения.

— Однако он невиновен в убийстве Бантри.

— Я в этом убежден.

— Это он сказал вам о Хорлокке?

— Вовсе нет! — воскликнул Рекс Клантон. — Но больше ничего на эту тему сказать вам не могу!

— Как хотите… Что касается текста телеграмм, Колтер вам не сказал больше ничего по поводу синего человека, к примеру?

— Нет, не забывайте, что я мог побыть с ним всего несколько мгновений. Теперь вы знаете столько же, сколько и я, по поводу моего полета в Лондон. Завтра начинается мой отпуск. Я оставил записку домоправительнице, миссис Тренсил. Я написал, что отправился проведать свою тетушку Шарлотту. Кстати, если я найду в Лондоне то, что надеюсь найти, я не собираюсь возвращаться в Ливерпуль, и власти могут обыскаться охранника третьего класса Эдуарда Сомса!

— Если я правильно понял, Колтер уже имеет яд?

— У меня всего одно слово, — усмехнулся Лунный Луч. — Если хотите забрать яд, это уже ваше дело, а не мое.

Самолет летел через плотное скопление облаков, и пилот сосредоточился на пилотировании.

— Боюсь, у нас больше не будет времени на такие долгие разговоры, как сейчас в воздухе, но я пока не слышал вашего имени.

— Меня зовут Эдмонд Белл, — просто ответил пассажир.

— Дьявол! — воскликнул Рекс Клантон с явным восхищением. — Мы действительно по разные стороны, но это не мешает мне испытывать большую симпатию к вам!

После этого они не обменялись ни словом, пока не оказались над столицей. Самолет приземлился на песчаной площадке недалеко от Клей-Филдс, где стоял такой же ангар, как в Ливерпуле.

— Меня здесь ждет автомобиль, — сообщил Рекс.

— Я не сомневался, что Лунный Луч прекрасный организатор, — со смехом ответил Белл, — но даю слово забыть многие вещи, как только мы расстанемся.

Они сели в великолепный низкий скоростной автомобиль.

— Джентльмен-грабитель и джентльмен-сыщик, как во французских романах! — весело заметил Клантон. — Но не впервые вода и огонь вступают в союз, чтобы некоторое время работать заодно.

Глава 4

Ключ из лота 22

Несмотря на три засова на двери и железные балки, подпирающие ставни, торговец Марвилл не чувствовал себя в безопасности. Угрожающий вид синего человека, странные телеграммы, а также лот 22 так беспокоили его, что он не мог заснуть. В трубе выл ветер, по крыше бродила отчаянно мяукающая кошка, где-то шуршала мышь. Каждый шум заставлял его вздрагивать. В конце концов он не выдержал, встал, зажег свет и отправился вновь осматривать лот 22. Марвилл досконально знал свою профессию и мог с первого взгляда оценить ценную вещь среди массы других. Из всех вещей, которые составляли разношерстный набор, купленный на торгах майора Бантри, только странный ключ привлек его внимание. Он был довольно грязный, и Марвилл принялся оттирать его тряпкой, вымоченной в винном уксусе. Когда он снял толстый слой машинного масла, появился молочно-белый металл с легкой золотой филигранью. Марвилл взял сильную лупу и принялся рассматривать металлические вены, слишком регулярные, чтобы быть естественными. Он быстро понял, что речь идет о знаках, а вернее, о буквах совершенно неизвестного языка. Он не смог определить и природу металла, хотя хорошо разбирался в этом деле. Он задумчиво крутил ключ в руке, как вдруг у него возникло странное ощущение, которое испытываешь, держа в руке слабо заряженную лейденскую банку. Он почувствовал покалывание в пальцах, в кисти и предплечье. Его пальцы прилипли к металлическому предмету. Марвилл со страхом сообразил, что не может их оторвать от железки. Это занятие настолько поглотило его, что он не заметил, как металлическая балка, подпиравшая ставень, отошла в сторону, а когда он услышал шум, было слишком поздно. Мужчина с ужасающим обликом бросился на него, словно тигр. Он узнал мужчину и наставил на него единственное оружие, которым располагал, странный ключ из лота 22.

* * *

Автомобиль Рекса Клантона на огромной скорости летел по пустынным улицам. Эдмонд Белл молчал. Мысли его путались. Рекс Клантон, знаменитый джентльмен-грабитель, известный под кличкой Лунный Луч, временно был его союзником. Но он знал, что у него ясная цель, от которой его нельзя было отвлечь. Что хотел Белл? Пролить свет на дело Бантри, банальное, хотя и таинственное, спасти доктора Колтера, несмотря на его упрямство и согласие на смерть, или разузнать больше о загадке Хорлокка. А что он знал на самом деле на эту тему? Увы, очень немногое. Когда Белл обнаружил убитого Бантри, он вскоре получил поспешно написанную записку, подписанную Риддлом, в которой тот просил скорее приехать к нему. Риддл, его бывший учитель естественных наук, был стариком-эрудитом, хотя выглядел немного смешным. Он нашел его в постели, где старик переживал последнюю фазу серьезной пневмонии, но разум у него был светлым.

— Белл, малыш, — хрипло сказал старик, — правильно сделал, что пришел… Бантри умер, увы, слишком рано… и он не заговорил…

— Да, учитель, от руки Колтера…

— Колтера? Абсурд, мой мальчик. Бедняга Колтер оказался там, чтобы оказать большую услугу человечеству и, быть может, получить кое-какое преимущество… внимание, я понимаю преимущество чисто в научном смысле этого слова. Тогда возник синий человек… но я говорю, говорю и скоро выдохнусь. Бантри знал тайну Хорлокка, тайну сказочную и ужасную: тайну золота и огня… золота и смерти… надо, чтобы ты знал…

Сильнейший приступ кашля прервал профессора Риддла. Он был полностью истощен и больше не мог говорить. Эдмонд пообещал вернуться на следующий день, но ночью ученый отдал душу Богу. Молодой сыщик добился беседы с Колтером, но тот молчал как рыба. Он был немного печален и нагловат. Это было все. Знал ли Рекс Клантон больше? Возможно, хотя, похоже, Колтер не особо ему доверял.

— Подъезжаем к Поултри, — сообщил его компаньон, лавируя меж огромных грузовиков, ждущих открытия рынка. В неясном свете фонаря появился низкий домик антиквара.

— Как мы объявим себя, — пошутил Рекс Клантон, — не всегда стоит соблюдать правила вежливости и умения жить?

— А если он не откроет? — спросил Эдмонд Белл.

— Меня не зря зовут Лунный Луч, — с пониманием ответил его союзник.

Они напрасно стучали в дверь, она не открылась.

— Мой черед вступить в игру, — сказал Клантон. Белл увидел, как тот достал из кармана несколько стальных инструментов и приступил к работе. Через несколько мгновений замок сдался. — Раз, — пробормотал Лунный Луч. Белл наблюдал, как тот просверлил отверстие в верхней части створки и просунул в него гибкий стержень, чтобы отодвинуть засовы. — Входите, — тихим голосом пригласил взломщик. Но едва переступил порог, как тут же отступил. — Фу, что за жуткая вонь! — вскричал он.

Белла тоже охватил приступ тошноты. Отвратительный запах горелого мяса и жира наполнял маленькую комнату. Клантон включил карманный фонарик и направил луч перед собой. Подошел к приоткрытой двери лавочки и словно споткнулся о стену плотного дыма.

— Огонь в камине, несомненно, — сказал Лунный Луч, направив луч на пол. И тут же вскрикнул от ужаса. — Смотрите, — прошептал он.

Два скрюченных тела, от которых несло горелой плотью, лежали среди опрокинутой мебели.

— Сгоревшие тела! — воскликнул молодой сыщик.

— Один из них был Вилмотом Марвиллом, — глухо сообщил Рекс Клантон, — а другой… — преодолевая отвращение, он склонился над дымящимися останками. — Не очень хорошо видно, но второй явно был пресловутым синим человеком, против которого Колтер предупреждал Марвилла. — С помощью железного стержня, которым открыл дверь, он разворошил пепел и извлек из него ключ, покрытый черной жирной массой. — Хм, — промычал он, заворачивая ключ в носовой платок, — похоже, оба сцепились из-за этого ключа. Изучим его вместе, Белл.

Молодой сыщик положил ладонь на руку компаньона.

— Клантон, здесь произошло нечто ужасающее, что, несомненно, ведет нас к тайне Хорлокка. Нам надо знать… Почему бы не попытаться, несмотря ни на что, разговорить бедолагу Колтера?

— Увы, — прошептал взломщик, — должен быть честным с вами, Белл… Я смог получить жалкие сведения, только передав ему яд, спасающий его от петли. В этот момент…

— Значит, Колтер умер?! — воскликнул Белл.

— Да, — с дрожью вздохнул Клантон. — Он не хотел жить и часа дольше. — Он хлопнул по карману с ключом. — Все, что я знаю, что он нам необходим… Мы имеем ключ… и нам им распоряжаться!


Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 5

Красноречивый ключ

Эдмонд Белл отложил карточку, которую изучил, и уставился на Рекса Клантона.

— Это немного, но может нас направить на след, — пробормотал взломщик.

Медленно, словно пытался извлечь больше из скудных сведений чисто административного порядка, Белл перечитал записку.

— Харви Бантри, офицер индийской армии, отличился в нескольких опасных экспедициях в неизвестных районах Гималаев. Открыл развалины античного храма Снегов, расположенные на вершине горы неподалеку от Эвереста. Старые монахи называли это место Хои-Богг, что означает «Вход в обширный подземный мир». — Белл вдруг ударил кулаком по столу, сорвался с места, подскочил к библиотечной полке и принес огромный том в зеленом переплете. — Здесь у нас кое-что есть! — обрадовался он. — Мы всегда считали, что Хорлокк было именем некоего персонажа. Вовсе не так. Послушайте, что написано здесь: «В разговорном языке горцев звук „и“ заменяется на „р“, согласная „б“ — на „л“, а „г“ становится „к“». Таким образом «Хои-Богг» превращается в Хорлокк, — с триумфом заключил сыщик.

— А тайна звучит, как «Обширный подземный мир», — мечтательно добавил Рекс Клантон. — Дьявол, неужели придется карабкаться на Эверест? Это невозможно!

— Действительно, это было бы трудным и опасным предприятием, — согласился Эдмонд Белл, продолжая листать том. — Если верить древним традициям, Хои-Богг имеет несколько выходов, некоторые из которых расположены по другую сторону Земли, — громко сказал он.

Клантон тихо присвистнул:

— Я, конечно, не эрудит, хотя был неплохим студентом университета и между матчами в крикет и регатой слушал лекции по философии и литературе. Такое окончание «логг» мне кажется неуместным в устах тибетца. Оно, скорее, характерно для шотландца. Стоит вспомнить о Логгс или Лохс наших северных гор.

Два союзника замолчали, потом закурили по сигарете и погрузились в раздумья. Клантон положил ключ перед собой.

— Он тоже немой, — раздраженно пробормотал он.

— Виски? — предложил Белл, подтолкнув бутылку к компаньону.

Лунный Луч налил себе стакан, пролив несколько капель на стол и на ключ. Он машинально вытер ключ носовым платком.

— Мы попробовали разные способы, чтобы внести ясность в дело, — вполголоса произнес он… — Э-э-э, — удивленно продолжил он, — он заблестел!

Белл подошел ближе. Ни один из них не подозревал, что они повторяли последний опыт несчастного Марвилла. Молодой сыщик первым различил желтые символы и понял, что речь идет о неизвестном языке. Клантон ощутил легкие электрические удары, бросил ключ на стол и крикнул:

— Осторожно, в ключе какая-то дьявольщина!

Однако Белл схватил ключ и тоже ощутил уколы. Но они не были неприятными. Вдруг он крепко сжал металлический предмет пальцами.

— Клантон… это странно… это не обычное покалывание… они регулярные… послушайте, возьмите бумагу и карандаш и пишите…

Рекс повиновался. Эдмонд Белл продиктовал.

— Точка… два тире…

— Короткие и длинные сигналы, азбука Морзе! — воскликнул Клантон.

Знаки следовали один задругам, потом вибрации прекратились. Белл положил странный ключ и начал расшифровывать телеграмму Морзе. Послание было таким необычным, что карандаш выпал из пальцев.

«Я Бантри… освободите меня!»

Клантон в испуге воскликнул:

— Послание из потустороннего мира. Бантри говорит с нами из замогильного мира… нет, нет, не могу поверить в это!

— Как и я, — прошептал Белл, вытирая холодный пот со лба.

— Возьмите снова ключ в руку, — предложил Рекс.

После короткого колебания Белл взял ключ, но вибраций не ощущалось. Ключ вновь онемел.

— Нам приснилось нечто ужасное, — намекнул Клантон.

— Нет, — возразил Белл, — неведомый металл, из которого изготовлен этот предмет, обладает неизвестными свойствами, в том числе служит приемником неизвестно какого передатчика. Повторим опыт!

Но ни в данный момент, ни в последующие дни ключ не хотел повторять послание, и Белл был вынужден признать, что тайна Хорлокка стала еще гуще, а последствия могут быть совершенно непредсказуемыми.

* * *

После этих удручающих событий Клантон исчез, и Белл уже начал сожалеть о его отсутствии, когда через неделю его компаньон объявился.

— Ключ заговорил? — таков был его первый вопрос. Белл отрицательно покачал головой. — Я немного поработал своими средствами, — заявил Лунный Луч. — Квартира доктора Колтера была опечатана после его ареста. Теперь, когда он умер, ждут его наследников, но те не спешат появляться. Быть может, их вовсе нет. Несмотря на печати, я позволил себе нанести ночной визит в его дом. То, что я нашел, не столь важно, но отбрасывать находки не стоит. Судите сами.

Он вручил Беллу страничку из блокнота, на которой имелось несколько значков.

— Значки с ключа! — воскликнул сыщик.

— Но на этот раз с объяснениями, — с триумфом добавил джентльмен-грабитель.

Белл нетерпеливо прочел перевод, записанный Колтером: «Я открываю северную дверь с противоположной стороны „Черной воды“».

— Черная вода… так индусы называют океан, — пробормотал он.

— Я, со своей стороны, думаю о нашем севере — иными словами, о Шотландии, — сказал Клантон, — но я принес еще кое-что от Колтера. — Он бросил на стол пачку писем. — Эти письма доказывают, что Бантри и Колтер были хорошими друзьями. Оба они были в Индии. Я прочел их, но они мне многого не сказали… И все же назвали… имя синего человека: речь идет о лейтенанте Баррадже.

— Лайонелл Баррадж, спутник майора Бантри! — воскликнул Белл. — Полагаю… подождите, мне надо позвонить друзьям из департамента колоний. — Белл снял трубку и выслушал ответ. — Вот какая история. Лейтенант Баррадж был уволен из армии несколько лет назад из-за каких-то неблаговидных поступков… игра и даже кража. Потом его след потерян. Он страдает цианозом — болезнью, от которой лицо и руки становятся синими.

Пока Рекс пил заслуженный виски, молодой сыщик углубился в чтение переписки Бантри и Колтера.

— Ничего важного, не так ли? — спросил его компаньон, ставя на стол пустой стакан.

Белл таинственно улыбнулся.

— Как посмотреть, — пробормотал он, — иногда надо уметь читать между строк… — Он хотел что-то добавить, но случайно коснулся ключа, лежащего перед ним. Он вскочил с места. — Ключ заговорил! — крикнул он. — Быстрее записывайте, Клантон!

Послание было коротким и содержало только цифры. Рекс прочел запись через плечо Белла и завопил:

— Долгота… северная широта и южная широта!..

— Карту, быстрее! — лихорадочно потребовал Белл.

Острие его карандаша двигалось по меридианам и параллелям.

— Что я вам говорил, — произнес Рекс Клантон.

— В Шотландию… — прошептал Эдмонд Белл. — Дайте, пожалуйста, железнодорожное расписание.

Глава 6

Серая ящерица

Пейзаж был зловещим. Белл и Клантон покинули крохотную шотландскую деревеньку Тав-Глен, пересекли бесплодную пустошь и добрались до скалистой пустынной местности. Единственный трактирщик Тав-Глена, человек грубоватый и малообразованный, рассказал им, что один лектор из Лейта назвал этот пейзаж лунным, а слушатели освистали его. Оба молодых человека вынуждены были признать, что сравнение бедного лектора было далеко не ошибочным. Почва была покрыта твердым сланцем, а флору представляли несколько скрюченных и иссохших растений.

— Понимаю, почему это место не привлекает туристов, — проворчал Клантон, орудуя маленьким секстантом.

— Это здесь, Лунный Луч?

— Лунный Луч, лунный пейзаж! Полная картина, — фыркнул джентльмен-грабитель. — Надеюсь, этот таинственный телеграфист не сыграл с нами злую шутку, ибо дьявол может меня забрать, если я вижу что-нибудь, похожее на дверь или какой-то вход!

Белл держал странный плоский ключ, надеясь получить новое послание, но тщетно.

— Все заставляет думать о сказке, а не о приключении, — с разочарованием вздохнул он.

— Вы видите это! — засмеялся его компаньон. — Шерлок Холмс ожидал хорошего преступления, запутанного, а оказался перед Шехерезадой с ее тысячью и одной сказкой!

— Стоп! — воскликнул Эдмонд Белл. — Длинный… три коротких… Пишите, Клантон!

«Идите по синим камням!» — гласили электрические вибрации.

Компаньоны огляделись.

— Вон! Вон! — заорал Клантон.

Они различили вдали извилистую линию, петляющую между красных и серых камней. Белл понял, что это своеобразная тропа, усеянная синими камнями.

— Остается только следовать по ней, — сказал Лунный Луч, возглавив шествие.

Беллу было трудновато следовать за своим спешащим компаньоном. Вскоре они прошли три четверти мили, несмотря на острые камни, перекатывающиеся у них под ногами.

В этот момент сыщик, который держал руку в кармане, воскликнул:

— Ключ снова заговорил!

Он ощутил несколько сильных толчков, таких сильных, что не смог удержать необычный ключ в руке, но успел понять смысл послания: SOS!

— Рекс, зовут на помощь… — Он не смог продолжить. Его вдруг столкнули на землю, а Клантон бросился на него с криком ужаса. — Что происходит? — пробормотал Белл, потирая ушибленную голову.

И ощутил, что Лунный Луч сорвал с него загоревшееся пальто.

— Успел… еще несколько минут, и вы превратились бы в живой факел, друг мой. Теперь понимаете, как антиквар и Лайонел Баррадж погибли. Но, боже, почему нам уготовили ту же участь?

Пальто Белла превратилось в кучку золы, в которой едва можно было разглядеть таинственный ключ. Молодые люди ошеломленно переглянулись.

— Опасный гид, — проворчал Белл, — но без него не обойтись. Начинаю думать, что в месте, которое мы ищем, кто-то напряженно ждет нас, а кто-то другой пытается нам помешать.

Рекс Клантон размешал золу своей тростью, чтобы достать ключ. Он был запачкан жирной сажей. Белл сказал, что ключ покрыт каким-то изолирующим материалом. Они решили орудовать ключом с осторожностью. Через несколько мгновений он болтался на конце трости Клантона и был закреплен тонким кожаным поясом. Тропа синих камней тянулась перед ними, но явно сужалась. Пройдя еще две мили, они внезапно уткнулись в гранитную скалу.

— Сезам, откройся! — приказал Рекс Клантон с какой-то иронией в голосе, но скала не шелохнулась, и оба компаньона уселись на большой плоский камень. — Ну и приключение! — проворчал Клантон. — Белл, передайте мне фляжку!

Эдмонд передал фляжку Рексу, предварительно отпив глоток живительного напитка. Вокруг было пустынно и тихо, поэтому Эдмонд обрадовался, заметив маленькую серую ящерицу, которая бежала среди камней.

— Все же здесь есть живые души, — сказал он, следя за крохотной рептилией глазами.

Ящерица лезла с камня на камень, иногда останавливаясь, чтобы осмотреть окрестности черными блестящими глазками. Рекс тоже стал следить за крохотным животным.

— Серая ящерица, — сказал он. — Эти животные любят солнце, а эта ищет тень и темноту. Что оно ищет в этом печальном мире, бедное одинокое животное?

Ящерица сжалась и возобновила свой неровный бег. Вдруг она молнией бросилась по плоскому камню, на котором сидели молодые люди, и исчезла.

— Интересно, куда она делась, — задумчиво протянул Белл. — Клантон, гляньте на эту щель, куда скрылась ящерица. Тончайшая трещина, которая почти не отличается от других. Но она заканчивается треугольной щелью, крохотной, но ровной.

— Я знаю! — воскликнул Лунный Луч. — Я уже видел такую где-то!

— Тибетский замок, — пробормотал Белл. — Быстро, дайте мне ключ!

— Осторожно, приятель, — проворчал Рекс, — будьте осторожны с ключом, если не хотите превратиться в сказочный фейерверк.

Но Белл не слушал. Он вставил металлический предмет в треугольник и с невероятным волнением почувствовал, что ключ подошел.

— Идет! Ключ поворачивается… дверь открывается, — обрадовался он.

Дверь действительно открылась… То есть ключ провалился, а горы и скалы исчезли в облаках. Белл и Клантон вцепились друг в друга, отчаянно пытаясь не упасть в темную бездну, внезапно открывшуюся у их ног. Они провалились в бездонную ночь и потеряли сознание.

Глава 7

Самое большое разочарование в жизни

У Эдмонда Белла было ощущение, что его окружают неправдоподобные статуи неясных очертаний. У них, казалось, лица мужчин и женщин, потом они приняли привычные и известные формы, а затем все растворилось в ослепительно-белом облаке. У него сохранялось это белое видение, пока он не заснул и не увидел его вновь, проснувшись, но теперь формы стали четче. Действительно, узкая кровать, на которой он лежал, была белой, как и бинты на его конечностях, белыми были стены большой больничной палаты и халат медсестры.

Он невольно задал вопрос:

— Где я?

Мягкий очень далекий голос ответил:

— В больнице Марден в Лондоне.

— По крайней мере, очень близко, — продолжил голос.

Сон снова овладел им, а когда он проснулся, то увидел вещи вокруг четкими и узнал озабоченное лицо отца, которое склонялось над ним.

— Дадди! — воскликнул он. — Я правда в Лондоне?

— Слава богу, он узнает меня, — вздохнул сэр Дэвид Белл.

— Можно сказать, что он спасен, но был на краю, — сказал доктор Марден, сидевший у изножья кровати пациента.

За день Эдмонд привел мысли в порядок, но его ожидали сюрпризы один за другим.

— Что со мной? — спросил он, и ему показалось, что он плохо понял ответ.

— Шесть переломов, два из которых серьезные, но сейчас они почти все зажили.

— Сколько времени я здесь?

— Чуть больше двенадцати недель.

— Где Клантон?

— Кто это?

— Рекс Клантон… Лунный Луч.

Несколько минут окружающие молчали, потом ответили:

— Мы не знаем, о ком вы говорите.

Его отец вернулся вечером, но отказался говорить под предлогом, что у сына поднялась температура.

Только через два дня он узнал чуть больше, но его удивление только выросло.

Три месяца назад к телефону позвали дежурного врача больницы Марден.

— В палате 16 лежит больной, вылечите его немедленно, — раздался повелительный голос.

Врач знал, что палата 16 была незанятой, но, ради очистки совести, зашел туда. И нашел там Эдмонда Белла, покрытого повязками и, как уже говорилось, серьезно раненного. Кто его доставил в палату? Откуда он появился? Множество вопросов, ответов на которые никто не знал. Наконец молодой человек добился разрешения поговорить с отцом. Сэр Дэвид молча выслушал его. Его лоб пересекала глубокая морщина. Он ничего не сказал по окончании рассказа, но вернулся на следующий день, погладил бледный лоб сына и заявил:

— Примерно три месяца назад, в районе Тав-Глен случился сильнейший взрыв. Говорят, что это было землетрясение. Хотя вулканов в том краю нет, образовалось три кратера, которые выплескивали огонь две недели подряд, а потом в них хлынула вода. Научная комиссия находится на месте. Она нашла множество следов золота, но находка хранится в тайне, чтобы избежать наплыва охотников легкой добычи.

— А Клантон? — спросил Эдмонд.

— Сведений о нем нет, но он жив… Шесть или семь недель назад он вернулся домой в сопровождении старого человека с ужасающим лицом.

— Бантри! — воскликнул Эдмонд.

— Тсс… Высшие власти просят больше не произносить этого имени. Не стоит пугать публику тайной, которую не могли раскрыть полностью.

— А я был рядом с решением, — прошептал Белл. — Вернувшись из Индии, Бантри нашел в нашей стране неведомый мир, который под землей сообщается с самыми отдаленными районами земли. Его место в мире занял двойник, несомненно, по его просьбе, поскольку он собирался выполнить грандиозную задачу. Он мог общаться с внешним миром с помощью простых предметов, изготовленных из неведомого материала, как этот ключ…

Сэр Дэвид закрыл ему рот ладонью.

— Мой дорогой мальчик, тайна Хорлокка действительно существует, как ты ее называешь. Я уверен, что ты близок к истине. Но должен понять, что тайна слишком тяжела для одного человека… Кем были помощники, ставшие врагами Бантри в неведомом мире? Никто не знает. Вероятно, никто никогда не узнает…

— Но Рекс Клантон вернулся! — воскликнул Белл.

Сэр Дэвид тихо засмеялся:

— Он должен быть в настоящий момент сказочно богат. Этого ему вполне достаточно…

— У меня впечатление, что я был лишь для того, чтобы таскать каштаны из огня для него, — меланхолично пробормотал Эдмонд.

— Я не думаю запрещать тебе отправиться на его поиски, когда ты полностью выздоровеешь, — ответил сэр Дэвид. — Во всяком случае, ты обязан этому парню жизнью… — Он помолчал несколько мгновений. — Послушай, Эдди, — торжественно объявил он, — тайна Хорлокка оказалась слишком тяжкой ношей для тебя…

Эдмонд раздраженно прервал его:

— Я провалился, я не нашел решения, а Рекс Клантон…

— Думаю, в Англии есть очень высокопоставленные персоны, которые радуются, что тайна осталась тайной, — сказал сэр Дэвид. — Есть загадки, который лучше оставлять без разгадки.

— Пустые слова! — воскликнул молодой сыщик, задетый за живое. — Уверяю, что однажды раскрою эту тайну.

* * *

Прошло много месяцев. Эдмонд Белл тщетно искал Рекса Клантона во всех уголках мира. Но он не отчаивается. А пока тайна Хорлокка остается для него «самым большим разочарованием своей жизни». Однако ничего не говорит, что так останется на всю жизнь.


ПО СЛЕДУ МИСТЕРА ХАММСА

SUR LA PISTE DE MONSIEUR HUMMES

Эдмон Белл и инспектор Тригсс

Глава 1

Невозможное исчезновение

Проблема была неразрешимой, судите сами!

Мистер Перси Хаммс, проведя долгие годы в колониях в качестве миссионера, вернулся в Лондон из-за проблем со здоровьем. Сей достопочтенный священник поселился у своей сестры, миссис Пикок, респектабельной вдовы, которая жила с тремя дочерями — Сарой, Лидией и Миной — в кокетливом домике на Севен-Систерсрод. В воскресенье 24 марта после полудня вся семья собиралась посетить храм на Седар-стрит, чтобы послушать проповедь. Было три часа, когда на крыльце появилась миссис Пикок в сопровождении дочерей и служанки, Арабеллы Стаггинс. Бравая дама на мгновение остановилась на тротуаре, чтобы поболтать с соседкой, мисс Тоттс.

В этот момент из-за угла вышел полицейский Льюис Грант. Он был из одной деревни с Арабеллой Стаггинс и никогда не упускал возможности перекинуться с ней парой слов. Полицейский подошел к группе, и разговор стал общим. Наконец, миссис Пикок поднялась по ступеням крыльца и предупредила брата, что может пойти дождь.

— Действительно, — подтвердил Льюис Грант, — дует северо-западный ветер, значит, дождь не за горами.

Мистер Перси Хаммс вышел и посмотрел на небо. Низкие угрожающие тучи уже сгрудились над крышами.

— Думаю, надо захватить зонтик, — объявил он.

— Разумная предосторожность, братец, — сказала миссис Пикок. — У каждого есть свой. Поспеши, ибо проповедь начинается в три часа, а я хочу занять лучшие места.

— Я быстро, — ответил мистер Хаммс и ушел в дом.

Прошло несколько минут. Кипя от нетерпения, миссис Пикок крикнула брату, что ему стоит поторопиться. Но к огромному удивлению, ответа не услышала.

— Его зонтик в заднем помещении кухни на своем положенном месте, — проворчала она. — Идти за ним недалеко. — Она снова закричала: — Иди же, Перси! Уверяю тебя, мы придем с опозданием.

Никакого ответа.

— Это уже слишком! — взревела дама. И велела служанке отправиться за священником.

Прошло еще несколько минут… На этот раз вдова впала в гнев. Она ворвалась в холл с криком:

— Решил дождаться до завтра?

Наконец Арабелла спустилась со второго этажа. Лицо ее выражало тоскливое недоумение.

— Я не видела, мистера, — пролепетала она.

— Как это ты не нашла мистера моего брата! Это невозможно, девчонка! Ах, боже, ему стало плохо? Вы же знаете, какое хрупкое у него здоровье.

Не испытывая особой охоты, полицейский предложил свои услуги в поисках священника. Вдова ухватилась за предложение. Они сначала прошли в заднее помещение кухни, где увидели, что зонтик пастора висит на привычном месте.

— Почему он не взял его? — спросила миссис Пикок.

Дом не был велик. На первом этаже имелось четыре маленьких комнаты, небольшой холл и внутренний дворик, окруженный высокими глухими стенами. На втором этаже было три комнаты, на третьем — тоже три, большой чердак. Кроме того, было три погреба. Искали повсюду, даже в шкафах. Обшарили все уголки, куда не спряталась бы и кошка. Увы, ни тени, ни следа мистера Перси Хаммса! Льюис Грант даже обследовал трубу. Ничего, священника, как не бывало.

— Если бы он обратился в дымок, мы бы его увидели, — пошутил полицейский.

Мина, самая юная и самая хитрая из трех девушек, заявила, что единственное окошко на чердаке было закрыто на висячий замок изнутри, что не позволяло ее дяде удрать по крыше.

— А зачем ему убегать по крыше? — возразила вдова. — Если бы он хотел уйти, он не выбрал бы такую абсурдную манеру исчезать, словно по волшебству.

Между тем начали собираться соседи, развязались языки. Куда мог подеваться священник! Пока миссис Пикок, ее дочь Мина, служанка Арабелла и полицейский Грант рыскали по дому в поисках, две другие дочери остались на крыльце вместе с соседями. Мистеру Хаммсу было невозможно уйти незамеченным из дома. Полицейский вежливо заметил, что через двор тоже нельзя уйти, поскольку он окружен высокими стенами. Без лестницы такое невозможно. Окна тоже исключались, поскольку часть их выходила на улицу, остальные во двор. Окошко на чердаке по-прежнему было закрыто висячим замком. Дом обыскали сверху донизу еще раз. Тщетно!

— Никаких сомнений, здесь без дьявола не обошлось, — сказал один из соседей, человек по натуре суеверный.

Было ясно, что остальные разделяют его мнение.

— В любом случае, — заявил Льюис Грант, — речь идет об исчезновении человека. Долг обязывает меня написать рапорт. Скажите, пастор никогда не говорил, что может уехать?

Едва сдерживая гнев, миссис Пикок расстреляла полицейского взглядом. Ее брат был образцом простоты и откровенности. Все его дела и поступки были прозрачны, как родниковая вода. Разве не заявил он в полдень во время завтрака, что радуется походу в храм на Седар-стрит, ибо проповедь произнесет молодой священник, доктор Джелл-стоун, недавно вернувшийся из Индостана. В этом районе мистер Хаммс несколько лет возглавлял миссию. Пастор пригласил молодого коллегу на обед, и миссис Пикок, как истинная хозяйка дома, приняла все меры, чтобы с почестями принять гостя.

Льюис Грант попросил разрешения позвонить от соседей в полицейское отделение.

— Зачем, у нас в доме есть телефон, — сказала миссис Пикок. — Аппарат стоит в кабинете моего брата. Он спрятан за книгами и бумагами, поэтому вы его не заметили.

Полицейский поднялся в кабинет на втором этаже и доложил начальнику об исчезновении мистера Хаммса.

— Оставайтесь на месте, — последовал ответ.

Вешая рожок, Грант заметил, что микрофон телефона был влажным, словно кто-то недавно говорил по телефону, держа аппарат у самых губ. Он без колебаний позвонил на центральную станцию.

— Полиция! Скажите, какой номер требовал С-22-143 сегодня, примерно в три часа пополудни?

— Вам повезло, что сегодня воскресенье и очень мало вызовов. Я хорошо помню. Это был голос мужчины. Он попросил С-18-55.

— И чей это номер?

— Вейслианского храма на Седар-стрит.

— Прекрасно. Благодарю вас. — Грант немедленно позвонил в храм. — Полиция. Кто вам звонил в районе трех часов?

— Господи, полиция уже вмешивается в это дело, — послышался тоскливый голос. — Я помощник пастора. В три часа доктора Джеллстоуна попросили к телефону. Он только что пришел. Когда он вышел из телефонной кабинки, то выглядел крайне взволнованным. Даже был возбужден и сказал, что должен на некоторое время отлучиться. Схватил шляпу и пальто и поспешно удалился. Он все еще не вернулся, а храм полон народа. Что с ним случилось?

Льюис Грант повесил трубку, не ответив. Он коротко отчитался перед начальством и остался на месте до пяти часов. К этому времени Перси Хаммс так и не появился.

Глава 2

Откупоренная бутылка рома

В последний вечер марта надвигалась буря. Внезапные порывы ветра врывались на опустевшие улицы, унося сломанные ветки с дрожавших деревьев аллей, гоня их к Темзе, которая угадывалась на горизонте благодаря ревущим сиренам судов, поднимавшихся вверх по течению.

— Брр, ночь будет беспокойной, — сказала Арабелла Стаггинс, дрожа от холода. Она подбросила угля в печку, поскольку у нее еще была работа до того, как лечь спать. — Бедная девочка, — усмехнулась она, — отвратительная погода помешает тебе попрощаться с Льюисом Грантом, когда он заступит на службу в десять часов!

— Пойду даже под проливным дождем и падающими черепицами вместо капель, — убежденно заявила Белла. — Конечно, если миссис и двое дочерей заснули и ничего не узнают!

— В любом случае, они ложатся в половине десятого. Только я так поздно засиживаюсь с мечтаниями у кухонной печки. Ты знаешь, Белла, что я тебя не предам, — любезно ответила Мина.

— Я знаю, мисс, — улыбнулась Белла.

Порыв ветра невероятной силы заставил дребезжать окна, а тяга в трубе стала такой сильной, что из печки вылетали искры.

— Ну и погода, — прошептала Белла. — А мой бедняжка Льюис на посту сегодня ночью. Мисс Мина, можно ли приготовить чего-нибудь горячего! Чая, к примеру!

— Такой безвкусный напиток для такого мужчины, как мистер Грант? Даже не думай, Белла! — хитро возразила Мина. — Что скажешь о ромовом гроге?

— Ромовом! Но милая мисс, вы же знаете, что в доме нет ни капли спиртного!

Мина легонько щелкнула Беллу по носу.

— Бедняжка, какой слабый нюх у тебя, иначе бы ты давно его учуяла. Разве не знаешь, что мой бедный дядюшка Перси всегда хранит бутылку в своей комнате. Он не часто выпивает, а оставшаяся бутылка даже не откупорена.

Белла была крайне удивлена. Одному Богу известно, сколько раз она убиралась в комнате пастора, но никогда не видела бутылки со спиртным. Юная мисс Пикок звонко расхохоталась:

— А как иначе!.. Бедняга должен ее тщательно прятать, ибо маман не желает, чтобы в доме оказалась бутылка со спиртным. Я одна знаю его секрет. Бутылка стоит на библиотечной полке за большой Библией. Пойдешь за ней, как только маман, Сара и Лидия заснут. Слышишь? Уже захлопнулась дверь гостиной.

— Иди же спать, дитя мое! — крикнула миссис Пикок с лестничной площадки второго этажа.

— Сейчас, мама, — ответила девушка. — Мы с Беллой сначала прочтем несколько псалмов.

— Хорошо, хорошо, — удовлетворенно ответила миссис Пикок. — Однако не задерживайся.

— Да, мама. Спокойной ночи, мама, спокойной ночи, Сара, спокойной ночи, Лидия!

— Спокойной ночи, сестра!

Одна за другой захлопнулись двери спален.

— Ну вот, Белла, — улыбнулась Мина. — Теперь даже фанфары конной гвардии не заставят их выйти из спален. Иди за бутылкой рома. Дядюшка Перси дважды наливал мне по капельке. Признаюсь, мне это понравилось. Выпьем отличный грог втроем.

Белла вздохнула и на кончиках пальцев вышла из кухни. И почти тут же вернулась, испуганно дыша.

— Что такое, Белла? Случаем, за тобой не гонится дьявол?

Служанка выглядела взволнованной. Она протянула Мине наполовину полную бутылку рома.

— Мисс, вы сказали, что бутылка не откупорена!

— Да, действительно, — Мина была поражена. — Это невозможно. Я утром видела ее на полке и уверяю, она не была откупорена! — Она взяла бутылку из рук служанки и вскрикнула: — Пробка… Это не бутылочная пробка, а оловянная. Ею мой дядюшка пользовался, когда откупоривал бутылку.

Белла расплакалась.

— Это призрак пастора вернулся, — простонала она.

— Не говори глупости, — проворчала Мина. — Призраки не пьют ром. Кстати, человек или призрак, он настоящий пьяница, если выпивает пинту рома.

— Можно я схожу за Льюисом? — умоляюще спросила служанка.

— Конечно!

— Но я боюсь оставить вас одну в доме, где призрак…

— Не бойся призраков. Иди за мистером Грантом, — решительно сказала Мина, — и… главное, не говори ему ничего. Не стоит выглядеть смешными.

Белла пообещала, накинула на плечи шаль и бегом умчалась. Мина осталась в кухне одна. Когда она услышала, как тихо закрылась входная дверь, она бросилась к лестнице и на цыпочках поднялась на второй этаж. Подойдя к комнате дядюшки, она открыла дверь и повернула выключатель. Дважды, трижды! Бесполезно, лампа над секретером не зажигалась.

— Кто здесь? — тихо спросила она.

Никто не ответил. Но храбрая девушка вздрогнула. Рядом с ней в темноте слышалось учащенное дыхание.

— Кто здесь? — повторила она, вытянув руки перед собой, пытаясь защититься…

Слишком поздно! Железная рука схватила за горло, и все ее тело пронзила острая боль, огнем обжегшая ее.

Арабелла нашла Льюиса Гранта на углу Севен-Систерс-род и Рассел-стрит. Полицейский расхаживал по тротуару не один. Рядом с ним вышагивал молодой подтянутый мужчина.

— Белла! — воскликнул Льюис. — Как я рад увидеть тебя! У меня к тебе просьба. Можешь ли впустить этого джентльмена в дом хозяйки? Только на несколько минут!

Девушка с подозрением глянула на незнакомца. Но открытое молодое лицо понравилось ей.

— Меня послала мисс Мина, Льюис. Думаю, она согласится, если твой друг пойдет с тобой. Ее мать и сестры спят без задних ног.

— Тогда позволь мне представить тебя, — повеселел Грант. — Мисс Арабелла Стаггинс, моя невеста…

— Мистер Эдмонд Белл…

— Как! — вскричала Белла. — Молодой сыщик. Вот так сюрприз… Мисс Мина будет довольна, она так много слышала о вас.

Порыв ветра с льдинками прервал ее.

— Пошли, — сказала она, взяв Льюиса под руку. — Мы мило побеседуем у огня и выпьем ромового грога.

— О чем ты? Ром в доме миссис Пикок! — удивился Льюис.

Белла не мог