Book: Шипы и розы



Шипы и розы

Екатерина Бэйн

ШИПЫ И РОЗЫ

1 глава

— Боже мой! — восклицала Эмили Вайз через каждые два шага, подбирая юбки и с ужасом оглядываясь кругом.

Она, ее муж Генри Вайз и дочь Дэзи недавно сошли на берег с борта корабля «Орион», попавшего в шторм в заливе. Его порядком потрепало, и капитан был вынужден пристать к берегу в любом более-менее подходящем месте, чтобы высадить немногочисленных пассажиров. Кроме семьи Вайз, на судне находились еще три семьи, две пары и несколько джентльменов, путешествующих в одиночестве.

Они сошли на берег неподалеку от Дувра, его строения виделись из-за поворота. Небольшой сплоченной группой люди дошли до первой мощеной улицы, причем Генри Вайз поддерживал дочь, которой все еще было нехорошо после перенесенной качки. Девушка страдала от морской болезни.

Эмили не была особо впечатлительной женщиной, но то, что открылось их глазам, поразило ее до глубины души. Даже не поразило — привело в ужас. Грязные, неровные улицы, мрачные темные дома, чьи стены возвышались над ними в какой-то безмолвной угрозе и тишина, неестественная для большого города.

Эмили крепче вцепилась в руку мужа и почти повисла на нем, увеличивая его и без того нелегкий груз. Тяжелый сундук в одной руке, во второй — еле передвигающая ноги Дэзи. За ними шла беспрестанно жалующаяся Лиз, служанка, обвешанная узлами и картонками.

Но когда они все смогли рассмотреть то, что вдруг открылось перед ними во всей неприглядной красе, даже Лиз примолкла, в страхе приоткрыв рот.

— О боже! — Эмили отшатнулась и повисла на муже, — Генри!

Даже невозмутимый и полный здравого смысла мистер Вайз почувствовал, как по его телу прошла дрожь. У более впечатлительных на голове зашевелились волосы.

На улице, куда они свернули, лежал труп мужчины. Его лицо было искажено в предсмертной агонии, а кожа имела какой-то синюшный оттенок. Невдалеке можно было угадать еще один труп, на этот раз женщины в каком-то тряпье.

— Генри, — повторила миссис Вайз словно молитву, — господь всемогущий! Куда ты нас ведешь?

Вопрос был чисто риторический и более того, на него со всей точностью и ясностью могла ответить именно Эмили. Но такова была ее натура, к проявлениям которой муж давно привык и лишь изредка слегка изумлялся, вслушиваясь в слова жены.

За их спинами громко заверещала Лиз.

— Я не пойду дальше! — вопила она, — какой кошмар! Это просто ужас какой-то! Боже! Давайте поскорее вернемся на корабль!

— Вряд ли, «Орион» сможет выйти в море в ближайшем будущем, — мрачно заметил мистер Вайз.

Эмили перекрестилась.

— До дома твоей сестры еще парочка кварталов, как мне кажется? — осведомился мужчина у жены.

— Откуда мне знать! — вскричала Эмили почти в истерике, противореча самой себе, — да, еще пара кварталов! Генри, какое это имеет значение? Ты что, не видишь, что здесь происходит нечто ужасное?

— Это я вижу. Именно поэтому нам нужно как можно скорее добраться до мисс Рэйли.

Женщина всхлипнула и замолчала. Она внезапно вспомнила, что дом сестры в самом деле находится близко и вскоре они окажутся там и будут в полной целости и сохранности.

Дэзи не принимала участия в разговорах, она молча смотрела перед собой. Девушка была очень утомлена путешествием и сейчас ей ни до чего не было дела. Последствия морской болезни давали о себе знать. Испытывая нечто подобное, люди как-то напрочь забывают обо всем остальном.

Но когда им пришлось обойти неподвижное тело, на лице девушки появились первые признаки пробуждающегося сознания. Еще бы, причина была более, чем значительной. Дэзи вытаращила глаза и несколько раз моргнула.

— Папа, что случилось? — спросила она у отца.

— Скоро узнаем, — пообещал ей мистер Вайз голосом, не обещавшим ничего хорошего.

Дэзи покрепче вцепилась в его руку и почти повисла на ней, бессознательно копируя собственную мать. Впрочем, ее вес немногим отяготил и без того нагруженного главу семейства. Девушка была среднего роста и хрупкого телосложения. Свою внешность она унаследовала от материнских далеких и не очень ирландских предков. У нее были темно-рыжие волосы, ярко-зеленые глаза, черные брови и ресницы и насмешливый нрав. Дэзи отличалась грациозностью, а также чисто ирландским упрямством и склонностью к мелодраматизму. Впрочем, как и сама Эмили.

— Здесь поселилась смерть, Генри, — прошептала миссис Вайз трагическим шепотом, который в данной ситуации смотрелся вполне уместно, — мне плохо. Боюсь, я сейчас упаду в обморок.

— Прошу тебя, дорогая, потерпи. Совсем немного осталось, — взмолился уставший муж, — и потом, всегда лучше падать на что-нибудь мягкое.

И в самом деле, идти им оставалось всего ничего. Перед ними возвышался внушительный особняк семейства Рэйли, все еще хранивший признаки былого величия, хотя печать запустения и обветшалости лежала на нем уже довольно долгое время.

— Наконец-то, — с облегчением заметил Генри, — мы пришли.

Эмили выпустила руку мужа, почувствовав себя в относительной безопасности под сенью родного дома, взбежала на крыльцо и затарабанила в дверь.

Ей долго не открывали, испытывая и без того небольшое терпение женщины. Но вместо терпения господь наградил ее нешуточным упрямством, что в некоторых случаях вполне заменяло терпение. Наконец, за дверью послышались неуверенные шаги и наружу высунулся самый острый из женских носов, которые когда-либо существовали. Эмили перевела дух.

— Кэрол, — сказала она, — это мы. Прости, что без приглашения, но…

— Эмили? — отозвалась женщина, недоверчиво оглядывая компанию, — откуда вы?

— Наш корабль потерпел крушение, мисс Рэйли, — пояснил Генри, — нам пришлось сойти на берег.

— Да, редкостное невезение. Зря вы приехали, — скрипучим тоном заявила Кэролайн.

— Господи ты боже мой, будто бы мы сами не знаем! — вспылила Эмили, — может быть, ты нас впустишь, Кэрол? Где твоя прислуга? Почему ты сама открываешь дверь?

— Все давно сбежали, — Кэрол отступила, давая им пройти.

Очутившись в холле, гости огляделись, находя, что все здесь находится в запустении. Кругом была пыль и паутина, на мебели лежал слой грязи, а окна были такими тусклыми, что сквозь них было трудно что-либо разглядеть.

Дэзи перевела взгляд на тетю и изумилась ее внешнему виду. На Кэролайн было неопределенного цвета платье и рваная шаль, в которую она куталась. Все это было в таком состоянии, что одежду следовало немедленно нести на помойку и удивляться, почему этого не сделали раньше. Спутанные волосы тети все того же неопределенно-серого цвета были небрежно собраны в тяжелый, сальный узел.

— Боже мой, Кэрол! — ахнула Эмили, — я должна все узнать! Что здесь происходит? Кто-нибудь скажет мне это или нет?

— Вам не стоило приезжать, — повторила Кэролайн, переводя водянистые, но необыкновенно живые глаза с сестры на остальных членов ее семьи, — еще и девочку с собой прихватили.

— Господи, да прекрати же ты! — Эмили топнула ногой, — сколько раз можно повторять одно и то же? Твой характер стал еще более невыносим.

— Мисс Рэйли, — выступил на сцену мистер Вайз, — мы были бы не прочь услышать от вас хоть какие-то объяснения.

— Неужели, вы еще ничего не поняли? — фыркнула носом Кэролайн, — в городе страшная болезнь. Люди мрут, как мухи. Все, кто смог сбежать, давно уже сбежали.

— Боже мой, — Эмили побледнела и покачнулась.

Она никогда не падала в обмороки, будучи натурой жизнерадостной и оптимистической, но сейчас почувствовала, что может упасть.

— Матерь божья! — громко ахнула Лиз, роняя на пол весь багаж.

— Тихо, — одернул ее хозяин, зная, во что все это может вылиться и снова обернулся к свояченице, — мисс Рэйли, нельзя ли поподробнее? Что за болезнь?

— Бубонная чума, — как ни в чем не бывало продолжала Кэрол.

— Буб… — Эмили не выдержала и опустилась на пол.

Генри поднял ее и, придерживая за талию, слегка встряхнул.

Дэзи стояла в каком-то оцепенении и не сводила взгляда с тети Кэрол, которая казалась ей сумасшедшей. Разве можно так спокойно говорить об этом? Так, словно все это в порядке вещей. А может быть, она уже привыкла? Но кто способен привыкнуть к такому?

Лиз, бледная как полотно, вжалась в стену, словно ища у нее защиты.

Кэролайн повернулась к ним спиной и зашагала к лестнице.

— Делайте, что хотите, — озвучила она формулу гостеприимства, бормоча ее себе под нос, — я ничем не могу вам помочь.

И тут Эмили истерически зарыдала, повиснув на шее мужа:

— Генри, о господи, Генри! Нам нужно немедленно уезжать отсюда! Немедленно! Сию же минуту! Пойдем обратно к «Ориону»!

— Эмили… — попытался успокоить ее муж, но женщина не слушала.

Она кричала, что ни минуты не останется в этом ужасном месте, где люди просто так валяются на улицах и их даже некому похоронить, что им нужно уезжать обратно, чтобы с ними не случилось того же самого, куда бы то ни было, домой, на край света, но только не здесь.

— Ты слышишь, Генри? — Эмили встряхнула мужа за грудки, — слышишь?

— Я слышу, — спокойно ответил он, — ты говоришь, что мы должны уехать отсюда. Но на чем, Эмили?

— О-о, господи! — прорыдала она, — да мне все равно! Пойдем пешком! Куда угодно, лишь бы подальше отсюда!

— Вот что, — внезапно решившись, сказал Генри, — оставайтесь пока здесь. Я пойду обратно к кораблю и узнаю, когда капитан намерен отплывать. Никому не открывайте, кроме меня.

— Генри! — Эмили вцепилась в него еще крепче.

— Нужно что-то делать, Эмили, — он мягко, но решительно отстранил ее, — от слез толку не будет. Лучше позаботься о Дэзи. Я скоро вернусь.

И с этими словами он вышел за дверь.

Дэзи дрожащими руками задвинула засов. Она не произнесла ни слова. Шок от ужасной новости у Эмили вышел со слезами и криками, зато девушка не могла выдавить из себя даже слабого вздоха. Она была в оцепенении, которое, однако, не лишало ее способности действовать. Напротив, Дэзи была сейчас собрана в комок.

— Господи помилуй! — начала причитать Лиз, — что же теперь будет?

Эмили опять заплакала, закрыв лицо руками.

— Пойдем наверх, мама, — сказала Дэзи сдавленным голосом, — поищем свободные комнаты.

— Нет, — женщина замотала головой, — я с места не сдвинусь, пока не придет Генри. Нам нужно быть готовыми, понимаешь, Дэзи?

«Готовыми к чему?» — подумала девушка, но кивнула, соглашаясь. Она никогда не спорила с матерью, тем более, что та в данный момент не воспринимала ни одного слова. Но Дэзи видела, в каком состоянии был корабль, и сомневалась, что он будет способен сдвинуться хоть на дюйм без посторонней помощи. И это при том, что она ничего в этом не понимала.

Девушка посмотрела на дрожащую Лиз и велела ей принести стулья.

— Но где же я их найду? — всплеснула руками служанка.

— Посмотри в гостиной.

— А где тут гостиная? — заворчала та, но все же отправилась на ее поиски.

— Я не могу стоять и ждать! — Эмили принялась ходить из угла в угол, как маятник, — когда вернется Генри? Его нет уже целую вечность!

— Его нет только несколько минут, — уточнила Дэзи, — успокойся, мамочка.

— Господи, — с каждым поворотом женщина все ускоряла шаг и вскоре уже почти бежала, ломая руки.

Лиз принесла стулья и поставила посреди холла. Дэзи шагнула к матери. Ей удалось поймать ее за руку, улучив момент.

— Сядь, мамочка.

— Не могу, — отрывисто сказала она, — не могу, не могу! Господи, зачем мы только сюда приехали!

Вопрос был риторическим и ответить на него со всей точностью было нельзя, но Дэзи он тоже очень интересовал. В само деле, что за несправедливая судьба! А ведь они могли сойти в предыдущем порту. И они хотели это сделать. Но потом Эмили сказала… Ладно, что толку теперь думать об этом! Все равно, назад не вернуть.

Дэзи все же удалось преодолеть сопротивление матери и усадить ее на стул.

— Как ты можешь быть такой спокойной? — вскричала Эмили, — Боже мой, Дэзи, нам угрожает смертельная опасность! Неужели, ты не понимаешь?

— Я понимаю, — отозвалась Дэзи, придерживая ее за плечо, чтобы мать опять не вскочила, — но я не могу бегать. Меня тошнит.

— Я этого не вынесу, — простонала миссис Вайз, — почему тебя тошнит?

— Не знаю, — девушка пожала плечами.

— Господи, да ты белая, как полотно! Лиз, принеси воды! Живо!

— Да где же я ее возьму! — заныла Лиз, — я здесь ничего не знаю, миссис Вайз!

— Поищи. Ну, кому я сказала? Иди, иначе я тебя отколочу, ты, противная девчонка!

Лиз бегом отправилась выполнять приказание хозяйки.

На некоторое время материнские чувства Эмили начали преобладать над паникой, и она немного успокоилась. Но лишь на некоторое время.

На лестнице появилась Кэролайн, в правой руке она несла подсвечник с горящей свечой. Женщины, сидящие в холле, только теперь поняли, как потемнело в помещении за то время, что они здесь находились.

При свете свечи все вокруг показалось Дэзи еще более неприглядным. Она начинала думать, что ей снится какой-нибудь сон с происходящими в нем кошмарными событиями. Но девушка понимала, что это все же не сон. К сожалению, это все правда. Все происходит наяву.

— Что вы здесь сидите? — спросила Кэролайн, поставив подсвечник на пол и подошла ближе.

— Мы ждем Генри, — ответила Эмили, — он пошел узнать, когда корабль сможет покинуть это проклятое место.

— Судя по всему, если б он мог передвигаться, вы бы здесь не находились. Дохлый номер, — припечатала женщина, — а вот по улицам бродить не следует. Это опасно.

— Ради бога, Кэрол, оставь это! — вскричала ее сестра, вскакивая, — и прошу, прекрати так выражаться. Это неприлично.

— Какая теперь разница, если все мы умрем, — философски заметила Кэролайн.

— Мы не умрем! Мы уедем отсюда.

— Если тебе нравится, можешь так думать. Кстати, если вы хотите поужинать, то учтите, в доме нет ни единого слуги. А я не собираюсь вас обслуживать.

— Я и думать не могу о еде, — сказала Эмили, дрожа, — может быть, Дэзи, — женщина повернулась к дочери, — детка, хочешь кушать?

— Нет, мамочка, — покачала головой Дэзи, — мне не хочется.

— И напрасно, — вставила Кэролайн, — сейчас нам, как никогда нужно поддерживать в себе силы. И не поддаваться панике, — она бросила косой взгляд на сестру, — глупо закатывать истерики. От них ничего не изменится.

Кэролайн оглядела по очереди сестру и племянницу, потом махнула рукой и сдалась:

— Ладно, пойду принесу вам печенье. И где-то у меня была бутылка виски.

— Фу, — поморщилась Эмили.

Но Кэролайн уже вышла.

Тем временем прибежала Лиз со стаканом воды в руке.

— Еле нашла, — пожаловалась она, протягивая его Дэзи, — вот, выпейте, мисс.

Девушка взяла стакан и машинально выпила, даже не почувствовав вкуса.

— Где же Генри? — пробормотала Эмили, кусая нижнюю губу, — я умираю от беспокойства. Может быть, с ним что-то случилось?

Дэзи и сама беспокоилась за отца, но состояние матери внушало опасение, поэтому она попыталась ее успокоить:

— Нет, мамочка, я уверена, все в порядке. Папа очень сильный и может за себя постоять.

— Но почему же он так долго? О господи, почему, почему все это случилось!

— Хватит ныть, Эмили, — жестко сказала Кэролайн, входя, — не забывай, что у тебя есть дочь, которой ты подаешь скверный пример. Нужно держать себя в руках.

Она водрузила поднос на один из стульев. На нем в плетеной вазочке лежало печенье, стояла бутылка виски и три стакана. Кэролайн деловито плеснула в каждый из них виски на два пальца.

— Идите сюда, — позвала она женщин и, когда они подошли, протянула им по стакану.

Эмили поколебалась, но взяла один. Потом вскричала:

— Нет, Кэрол, ты что, с ума сошла? Дэзи — совсем ребенок, ей только пятнадцать! Ей нельзя!

— Пора взрослеть, — стояла на своем тетка, — выпей, Дэзи. Пара глотков тебе не повредит, зато поддержит силы и взбодрит. Вы обе совсем раскисли. Особенно ты, Эмили. Ты впала в истерику сразу, как только переступила порог этого дома. Ты всегда так в гости приходишь? Неужели, ты думаешь, что если будешь реветь в три ручья, то чума исчезнет?

— Не говори мне об этом! Ничего не хочу слышать.

Эмили залпом выпила виски и взяла из вазочки печенье. Ожесточенно им захрустела.

Дэзи тоже взяла печенье и поразительно быстро его съела. Она очень удивилась этому обстоятельству, так как печенье было черствым и его трудно было разгрызть. Но голод давал о себе знать. Девушка не ела более полутора суток.

Она лишь пригубила виски и поставила стакан обратно, считая, что не нуждается в подкреплении сил столь вульгарным способом, как спиртное.

Они с матерью так быстро опустошили вазочку, что наблюдавшая за ними Кэролайн удивленно приподняла брови.



— Еще хотите? — спросила она, когда вазочка опустела.

На ее веку никто еще столь рьяно не уплетал стряпню ее собственного приготовления.

Эмили посмотрела на сестру и, подумав, кивнула:

— Оказывается, я и в самом деле голодна.

— Ладно, — смилостивилась Кэролайн, — раз уж так получилось, придется вас кормить. Я возьму твою служанку, Эмили? Она мне поможет.

— Конечно, — милостиво согласилась миссис Вайз.

Она уже почти совсем успокоилась и думала в данный момент лишь о том, как ей, оказывается, хочется есть. Дэзи была устроена по-иному. Беспокойство не оставляло ее, хотя она скрывала это, загнав его в самую глубину души.

Вскоре Лиз под руководством Кэролайн принесла холодный ужин. Они вчетвером навалились на него так, словно не ели по меньшей мере неделю. Вероятно, сказалось напряжение, в котором они находились.

А после того, как они утолили голод, в дверь постучали. Эмили подпрыгнула на стуле. Дэзи испуганно посмотрела на Кэролайн. Она уже успела убедиться, что тетя может сохранять присутствие духа в любой, даже самой трудной ситуации. В этом на нее можно было полностью положиться. А уж никак не на истеричную Эмили.

Кэролайн встала.

— Не ходи! — вскричала Эмили, — я боюсь. Кто это?

— Может быть, это папа, мамочка, — возразила Дэзи.

— Откуда мы это знаем? Сначала нужно проверить. И вообще, у меня такое чувство, что там не он.

— Не спорьте, сейчас я узнаю, — Кэролайн отправилась к двери, — кто там? — грозно спросила она.

— Это я, мисс Рэйли, — послышался приглушенный голос мистера Вайза, — откройте.

Женщина отодвинула засов, впуская Генри в дом.

Эмили вскочила и, кинувшись к мужу, повисла у него на шее:

— Дорогой, как ты долго! Ну что, когда мы едем?

Генри не спешил с ответом, проследил, как Кэролайн запирает дверь, кинул взгляд на дочь, не сводившую с него глаз и, наконец, повернулся к жене:

— Боюсь, что это невозможно, Эмили. Капитан Тэлбот говорит, что «Орион» трудно починить их скромными силами. Тем более, что в порту они вряд ли смогут кого-нибудь нанять. Он посоветовал мне найти подходящее место и переждать болезнь, стараясь как можно меньше выходить на улицу.

— Что-о?! — Эмили широко раскрыла глаза, — что он несет? Он что, спятил? Пусть сам сидит, где угодно, а мы должны отсюда уехать!

— Эмили, — вздохнул Генри, чувствуя, что убедить жену будет чертовски трудным делом, — пойми, покинуть Дувр в данный момент невозможно. Пойми это, пожалуйста. Не мучай ни себя, ни других. Сейчас уже поздно. Вы устали и нам всем нужно отдохнуть.

— Правильно, — подтвердила Кэролайн, — в доме полно спален, выбирайте любые.

— Я хочу уехать отсюда! — закричала Эмили, топая ногами, — немедленно!

— Эмили, попробуй взять себя в руки, — начал мистер Вайз, но жена его не слушала.

Она уже не была способна слышать хоть что-нибудь, кроме себя. Женщина продолжала требовать от него невозможного, твердила, что ненавидит этот дом и этот чертов город и не хочет находиться здесь ни минуты. Генри должен увезти их отсюда. На чем угодно, когда угодно, как угодно, хоть по воздуху, но немедленно.

— Прими хоть какое-то решение, ты же мужчина, в конце концов! — визжала она, — сделай что-нибудь!

До сих по Кэролайн сохраняла презрительное молчание, но и ее терпение истощилось. Не выдержав, она резко сказала:

— Заткнись, Эмили. Ты ведешь себя по-дурацки. Приди в себя и пошевели мозгами. Тебе говорят, что уехать отсюда невозможно. Я всегда знала, что мозгов у тебя меньше, чем у курицы, но должны же быть какие-то пределы.

— Ты! — повернулась к ней Эмили, — это ты виновата в том, что мы здесь застряли! Ты специально заманила нас сюда!

Женщина уже была в таком состоянии, что не соображала, что говорила. Ей казалось, что все вокруг сговорились для того, чтобы насильно оставить ее в этом ужасном месте.

— Эмили, не говори чепухи, — уже сердито оборвал ее Генри, — мисс Рэйли, простите ее, пожалуйста. Она не понимает…

— А ты не защищай ее! — прервала его жена, топнув ногой, — лучше бы о собственной семье позаботился! Я говорю, это она все устроила!

Кэролайн презрительно скривила губы:

— Ты еще скажи, что и чуму я придумала. Совсем с ума сошла.

— Я не хочу здесь оставаться! — Эмили повисла на муже, захлебываясь в слезах и эмоциях.

На протяжении этой отвратительной сцены Дэзи стояла совершенно неподвижно. Она не пыталась успокоить мать или поддержать тетку. Ей было плохо, она была бледна и чувствовала себя так отвратительно, что девушке ни до чего не было дела.

Внезапно Дэзи зажала рот руками и кинулась к двери. Распахнув ее, она вылетела на крыльцо. Генри передал Эмили Кэролайн и побежал за дочерью.

Ее вырвало прямо на кусты рододендронов. Она вытерла платком рот и, повернувшись, заметила встревоженного отца.

— Извините, — пробормотала девушка.

— Это ты прости нас, Дэзи, — Генри подхватил едва держащуюся на ногах дочь и внес ее в дом, — мы совсем о тебе забыли.

Кэролайн тем временем усадила сестру на стул и сунула ей в руки стакан, наполовину наполненный виски. Она деловито заперла дверь и сказала Генри:

— Поднимайтесь наверх, мистер Вайз. Девочку нужно уложить в постель.

— У нее морская болезнь, — пояснил он, направляясь к лестнице, — она очень тяжело переносила качку и не могла ничего есть.

— Понятно. Если б я знала, то не давала бы ей есть так много.

— Я не могу спать в этом доме, — подала голос Эмили, — я и глаз не сомкну.

— Тогда будешь лежать с открытыми глазами, — раздраженно заметила ее сестра, — мне осточертело твое нытье, Эмили. Ты давно взрослая. Лучше позаботилась бы о своей дочери.

— Ты стала ужасно грубой, Кэрол, — женщина сделала глоток виски, — тебя совершенно невозможно слушать. И ты говоришь такое при ребенке.

— Иди спать, — вместо ответа посоветовала ей Кэролайн, — тебе это необходимо. И учти, я вовсе не собираюсь с тобой нянчиться. Ты уже вышла из того возраста.

Эмили обиделась, что почти полностью привело ее в себя, и спокойно позволила провести ее в свободную спальню. Нечего и говорить, что она почти мгновенно заснула, едва ее голова коснулась подушки.

2 глава

Первый день, проведенный в Дувре, был тяжелым. Но не менее тяжелыми были еще две недели, которые они там провели. Эмили каждый день закатывала истерики, ругалась с сестрой, мужем, служанкой, потом опять рыдала и впадала в апатию. Она совсем перестала следить за собой, целыми днями бродила по дому с распущенными волосами и в одной ночной сорочке. Ее муж пытался, было, вразумить ее и привести в себя, но это ему плохо удавалось. Если Эмили и начинала его слушать, то тут же спрашивала, когда они уедут из города. А уж потом все начиналось сначала.

Кэролайн не обращала на свою сестру никакого внимания, видимо, убедившись в ее непроходимой глупости раз и навсегда. Она занималась привычными делами, ворча, что ей некогда обращать внимание на идиотские истерики, которые закатывает ее сумасбродная сестричка, тем более, что ничего нового она не услышит.

Дэзи пыталась вести себя, как обычно, но это было очень трудно сделать. Ее никто не поддерживал. Мать попеременно рыдала, вопила и бродила по дому как привидение. Отец сначала утешал жену, но это вскоре ему порядком надоело, так что все дни напролет он пропадал в городе, ходил на пристань, пытаясь найти хоть какое-нибудь средство для передвижения. За две недели он совершенно вымотался от переживаний, нервов и очень похудел.

Девушка целыми днями смотрела в окно, хотя то, что она видела, не могло вернуть ей хорошее настроение и внушить хоть какую-нибудь надежду на улучшение ситуации. Ей хотелось зарыдать и забиться в истерике от невозможности что-либо изменить, но пример матери отбивал всякую охоту. На что будет похож этот дом, если в нем появятся уже целых две истерички, вместо одной?

Спустя четырнадцать дней пребывания в Дувре, отец пришел с пристани в очень возбужденном состоянии. Он нервно потирал руки, глаза его горели под спутанными волосами, падающими на лоб.

— Я нашел средство передвижения. Его хозяин согласился довезти нас до ближайшего населенного пункта. Правда, мне пришлось отдать ему все деньги, что у нас были.

Эмили впервые за много дней оживилась:

— Мы уедем отсюда? — спросила она.

— Да, дорогая.

— Когда?

— Завтра на рассвете.

— Боже мой, боже! — ахнула женщина, — нам нужно собирать вещи. Дэзи, ты слышишь? Завтра мы уедем отсюда! Господи, ты услышал мои молитвы!

— Скорее всего, ему надоело выслушивать твои вопли, — пробормотала Кэролайн себе под нос, тихо, так что ее никто не слышал. Но так уж она была устроена.

Эмили схватила дочь за руку и потащила наверх, став вдруг необычайно деятельной и энергичной.

У Дэзи даже слезы на глаза навернулись от облегчения. Слава богу, все позади! Уже завтра они будут далеко от этого гиблого места и окажутся в безопасности. Нет ничего приятнее столь восхитительной новости.

— Мисс Рэйли, — продолжал Генри, глядя на свояченицу, которая осталась в комнате одна, — вам тоже нужно собираться. Берите немного вещей, чтобы не перегрузить судно.

— Я не поеду, — заявила Кэролайн.

Мистер Вайз вытаращил глаза:

— Как? Почему?

— Зачем? — женщина пожала плечами, — это мой дом и я не собираюсь его оставлять. Я родилась в нем, в нем и умру.

— Но мисс Рэйли…

— Я сказала: «нет», — отрезала Кэролайн, направляясь к двери, — я уже взрослая женщина и могу сама позаботиться о себе, спасибо.

Генри ничего не оставалось, как принять это к сведению. Мисс Рэйли была особой решительной, и ее невозможно было сдвинуть с выбранной позиции, которую она избрала. Сказывалась кровь, с этим ничего нельзя было поделать. Впрочем, упрямством было в той или иной мере подвержено все семейство Рэйли, во всяком случае, те, кого знал мистер Вайз. Некоторые признаки он начинал замечать и в собственной дочери, правда, это проявлялось довольно редко, но все же проявлялось.

До поздней ночи в доме продолжалась суета. Дэзи уже давно не видела свою мать столь оживленной. Ее горя и апатии как не бывало. Она активно собирала вещи и даже при этом что-то напевала себе под нос. Хорошее настроение было и у Лиз, она сияла.

Генри с трудом смог уговорить их лечь спать.

— Нам придется рано вставать, — увещевал он женскую половину семьи, — мы должны хорошо выспаться.

Дэзи послушалась и отправилась к себе. Она ощущала в душе необычайный подъем. Неужели, все закончилось? Следовало возблагодарить за это Бога.

Наутро девушку разбудили громкие рыдания матери. Вскочив с постели, Дэзи выбежала в коридор, путаясь в подоле длинной ночной рубашки. Что случилось? Эта мысль сразу возникла в мозгу и даже воспоминания о вчерашнем не могли ее выгнать. Они уезжают из Дувра, возвращаются домой. Почему же мать так громко плачет?

Вбежав в комнату родителей, девушка резко остановилась, словно налетела на стену. Сперва она увидела Кэролайн. Лицо у тетки было угрюмым. В руке она держала грязный, потертый чепец, который совсем недавно стащила со встрепанной головы. Столь же старый капот был неимоверно засален.

— Что произошло? — спросила Дэзи.

Ее сердце упало в пятки.

Кэролайн молча указала подбородком куда-то вперед. Девушка обернулась и увидела следующую картину.

В спальне на кровати лежал ее отец, но больше ничего обычного в увиденном не было. Во-первых, лицо его было красным, и это был не простой румянец, краснота была нездоровой. Во-вторых, он тяжело дышал, с присвистом, постанывая сквозь зубы, и при всем том был в забытьи. Около него стояла Эмили и рыдала, закрыв лицо руками. Ее плечи вздрагивали. Каштановые волосы были не прибраны и рассыпались по спине и плечам.

Дэзи поняла все за какую-то долю секунды. Это была бубонная чума, и она поразила ее отца. Он болен.

— Мы заразимся от него и умрем, черт побери, — сказала Кэролайн, — я же говорила, что ни к чему бродить по городу. Нужно было сидеть здесь — и все было бы в порядке.

Дэзи судорожно вздохнула, признавая правоту ее слов и хотела подойти к матери. Но тетя удержала ее за руку:

— Не ходи туда. Тебе вовсе необязательно болеть этой гадостью. Слыхала, от нее умирают? Лично я собираюсь запереться на третьем этаже и не выходить, пока все не закончится.

— А что вы будете кушать, тетя? — с изумлением спросила Дэзи.

— Не столь важно да и бог с ним. Прихвачу что-нибудь. А тебе, Дэзи, я советую не подходить к отцу близко. Нельзя дышать даже одним воздухом с больными чумой.

Кэролайн развернулась и вышла. Дэзи посмотрела ей вслед, не зная, как теперь поступить. В словах тети был здравый смысл, но гораздо больше закоснелого эгоизма и заботы о собственной драгоценной шкуре.

Эмили рыдала, ни на что не обращая внимания. Ее дочь посмотрела на родителей паническим взглядом. Неужели, никто из взрослых не скажет ей, что делать? Раньше это всегда был папа, но он болен. Кто теперь будет распоряжаться?

— Боже мой, — почти беззвучно прошептала девушка, шагнула к матери и положила руку ей на плечо.

— Мамочка, пожалуйста, успокойся. Иди переоденься.

— Ах, Дэзи! — Эмили отняла руки от лица, — зачем все это? К чему? Он заболел, ты видишь?!

— Да, я вижу. Идем, мама, — девушка решительно вывела мать в коридор, — нам нужно одеться, умыться и позавтракать. Ты же не хочешь выглядеть, как тетя Кэрол?

— Ах, не все ли теперь равно? — Эмили махнула рукой, но послушно пошла за дочерью.

Дэзи была еще очень молода и во всем привыкла полагаться на родителей. Но сейчас все изменилось. Отец болен, мать в истерике и судя по всему, не собирается возвращаться в обычное состояние, тетка умыла руки и устранилась, мол, делайте, что хотите. Оставалась Лиз, но и служанка была в той же мере испугана и растеряна.

На кого же ей положиться? Что делать? Выбор был небогатый. Либо пустить все на самотек и вести себя как Эмили, либо отстраниться, как тетя Кэрол, либо решать все самой. Но Дэзи никогда раньше этого не делала.

И все же, она велела Лиз накрыть на стол. Пока служанка занималась привычным делом, ее руки были заняты и она не могла ныть и хныкать.

Больше всего Дэзи беспокоила мать. После бурной истерики она впала в апатию. Женщина сидела на стуле совершенно прямо и смотрела на противоположную стену пустым взглядом. Она ничего не видела и не хотела видеть. Она свернулась, словно улитка в своей раковине.

Дэзи пришлось вести мать в столовую за руку, словно ребенка и усадить на стул. Взглянув на Эмили, девушка заметила, что та не понимает, где находится и, всхлипнув, вложила ей в руки ложку.

Самой ей кусок не шел в горло, она давилась, упорно заставляя себя глотать, хотя горло сжимали спазмы. Эмили ела машинально, глядя в пустоту.

Одолев половину порции, Дэзи отодвинула тарелку и откинулась на спинку стула. Потом взяла салфетку и вытерла ею рот.

Что теперь делать? Как быть? Дэзи очень хотелось, чтобы мать взяла себя в руки и стала распоряжаться, но эта вероятность, похоже, была невозможна. Эмили по своей сути не способна была к какой-либо ответственности.

Дэзи захотелось плакать. Она уже скривила губы и всхлипнула, но слез не было. Она всхлипнула еще раз, а потом ей внезапно захотелось завизжать. Испугавшись, девушка закусила зубами край салфетки и посмотрела на мать: не заметила ли она. Но Эмили все было глубоко безразлично. Она смотрела сквозь дочь и машинально скребла ложкой по пустой тарелке, издававшей противный скрипучий звук. Этот скрип пробрал Дэзи до самых печенок. У нее появилось ощущение, что мать скребет ложкой по ее натянутым нервам.

Девушка встала и бросила салфетку на стол. Решительно подошла к матери и отобрала у нее ложку. Эмили не возражала. Она была мягкой и послушной, словно ребенок. Позволила довести себя до комнаты и усадить в кресло.

Бросив на нее взгляд, Дэзи поняла, что помощи ей ждать неоткуда. Ей оставалось либо самой впасть в прострацию, либо что-то предпринять. Подумав, что именно выбрать, девушка прошла в спальню и посмотрела на отца. Он был в том же плохом состоянии, что и раньше, лоб покрывала испарина, а воздух из легких вырывался со свистом.

— Лиз! — крикнула Дэзи, внезапно решившись.

Служанка прибежала на ее зов. Она остановилась в дверях, не делая никаких попыток войти в комнату к заразному больному.

— Да, мисс?

— Таз с холодной водой и полотенце, — приказала ей девушка, — кувшин, питьевую воду, стакан — и быстро.

Лиз присела и исчезла. Требуемые предметы она принесла минут через двадцать.

Дэзи обмакнула полотенце в таз, намочила его, потом как следует отжала и, помахав им в воздухе, сложила в несколько раз. Оттерев лоб отца, она положила на него полотенце.

Попытавшись напоить его при помощи стакана, девушка поняла, что это проблематично и велела Лиз принести ложку. С этим предметом дело пошло легче.



— Где тетя, Лиз? — повернулась она к горничной.

— Она у себя в комнате, мисс.

— Ты знаешь, где это?

Лиз утвердительно кивнула.

— Веди меня к ней.

— Хорошо, мисс.

Дверь комнаты была заперта. Дэзи громко постучала и сказала:

— Тетя Кэрол! Откройте, это я, Дэзи!

— Что тебе нужно, Дэзи? — спросила Кэролайн, не спеша удовлетворять ее просьбу.

— Скажите мне, где живет доктор. Папе нужен доктор.

Кэролайн отрывисто рассмеялась и, открыв дверь, посмотрела на Дэзи:

— О чем ты говоришь, девочка? Если доктор еще не сбежал из этого богом проклятого города, то заказов у него тьма-тьмущая. Лучше и не пытайся.

— Но что же делать? — Дэзи в отчаяньи всплеснула руками, — нужно что-то делать, нельзя просто сидеть и ждать, когда он умрет!

— Ты более решительна, чем твоя мать, — с уважением заметила Кэролайн, — не распускаешь нюни. Хорошо, пусть будет так. Пойдем, поищем мистера Дэвидсона. Это наш семейный доктор. Ты права, нужно что-то делать, пусть даже это и бесполезно.

Дэзи почувствовала прилив сил. Тетя наконец решилась взять руководство в свои руки. Это было большим облегчением.

Она сбежала вниз, в свою комнату и надела плащ с капюшоном, который накинула на голову. Девушка с нетерпением прохаживалась по холлу в ожидании тети.

Спустя несколько минут Кэролайн спустилась по лестнице. В руке она несла тяжелый пистолет. Увидев его, Дэзи вытаращила глаза, а потом спросила:

— Зачем он вам, тетя?

— На улицах полно всякого сброда, — отрезала Кэролайн, — а мы с тобой — две беспомощные женщины. Постоять за нас некому. Вот поэтому.

Дэзи кивнула, признавая правоту ее слов. Да, в такое время пистолет будет не лишним. А возможно, и самым необходимым в обиходе предметом.

Кэролайн засунула пистолет под плащ и, крепко взяв племянницу за руку, вышла с ней на улицу, велев Лиз запереть за ними дверь.

Женщины пошли по дороге по направлению к воротам. Дэзи посмотрела на тетю и была поражена ее лицом, угрюмым и решительным.

— Сколько неприятностей сразу, — пробормотала Кэролайн, — сперва ваш приезд, как снег на голову, потом заболел твой отец, а Эмили впала в истерику. Она никогда не умела бороться с трудностями. Всегда пыталась спихнуть их на кого-то еще. Господи, где теперь искать этого врача!

— Наверное, у него дома, — предположила девушка.

— О да, конечно, — хмыкнула тетя скептически, — именно туда мы и направимся. Но я очень сомневаюсь, что он будет там.

Кэролайн была права, мистера Дэвидсона дома не оказалось. Бледное, перепуганное лицо его супруги, выглянувшей в окно, произвело на Дэзи тяжелое впечатление, так что она едва не разрыдалась.

— Но где же он? — плачущим голосом спросила она.

— На Блэйн-роуд, — ответила миссис Дэвидсон, — вряд ли, вы сможете заручиться его согласием. Он очень занят.

— Что я и говорила, — припечатала Кэролайн, — ладно, пошли на Блэйн-роуд, — и она дернула племянницу за руку.

Дэзи было страшно идти по улицам. То, что она видела, оставляло неприятный след в душе, у нее дрожали конечности и она боялась споткнуться. От лица отхлынула вся кровь. Люди лежали прямо на мостовой, некоторые были еще живы и пытались ползти за ними следом, умоляя о помощи. Некоторые выкрикивали им вслед проклятия и угрозы. Дэзи вцепилась в руку Кэролайн и постоянно оглядывалась. Та крепче стиснула рукоятку пистолета под плащом:

— Пристрелю любого, кто сунется, — успокоила она племянницу на свой лад.

Дэзи содрогнулась от услышанного.

В доме на Блэйн-роуд находилось нечто вроде дома призрения или общественной больницы. Вид здания был удручающим как снаружи, так и изнутри.

Доктора Дэвидсона им удалось разыскать нескоро. Здание было большим и женщинам пришлось обойти немало помещений, прежде чем они его нашли. Он находился в одной из огромных комнат, переполненных лежащими вповалку людьми. Их возгласы и стоны поразили Дэзи. Она и не представляла раньше, что больных может быть так много.

Доктор Дэвидсон выглядел очень усталым и озабоченным. Он выслушал Кэролайн, изъяснявшуюся кратко и точно и ответил:

— К сожалению, мисс Рэйли, я ничем не могу вам помочь. Видите, сколько больных. И их становится все больше и больше.

Тут Дэзи не выдержала:

— Но ведь вы доктор! Вы обязаны лечить людей!

— А я чем занимаюсь, мисс? — рассердился он, — по-вашему, я бездельничаю? У меня и минутки свободной нет.

— Что же нам делать, мистер Дэвидсон? — спросила Кэролайн.

— Единственное, чем я могу вам помочь, это советом. Рассказать, как нужно ухаживать за вашим больным. В любом случае, это окажется нелишним.

Делать было нечего и, хотя Кэролайн меньше всего на свете хотела ухаживать за больным мужем Эмили, она все же внимательно выслушала доктора Дэвидсона.

Когда они уже собрались уходить, она произнес, смотря на Дэзи:

— Мисс следовало бы увезти отсюда.

— А это возможно? — скептически отозвалась Кэролайн.

— Нет, увы, — он покачал головой и на его лице было написано глубокое сожаление, — все выезды из города перекрыты, никого не выпускают. Даже если б вам и удалось найти какое-нибудь средство передвижения, в чем я очень сомневаюсь, то вам никогда не покинуть Дувр. Солдатам велено стрелять без предупреждения. Ни к чему выпускать заразу из города. В чем-то я их понимаю, — проговорил доктор отстраненно, — это единственный возможный выход локализовать эпидемию. Но все-таки… — замолчав, он махнул рукой.

— Да-а, — протянула Кэролайн.

— Как это, стрелять? — пораженно спросила Дэзи, — но мы ведь здоровы!

— Откуда вы знаете? — доктор пожал плечами, — вот и солдаты этого не знают. И не желают выяснять. Они, как и вы, не хотят заразиться.

— Значит, все мы умрем? — опять заговорила Дэзи.

В ее голосе слышалось отчаянье.

На ее вопрос никто не ответил. Кэролайн смотрела в сторону. Доктор Дэвидсон смущенно кашлянул.

Дэзи оглядела помещение долгим взглядом.

— Я вам советую, сударыни, поменьше выходить из дома, — заговорил доктор спустя некоторое время, — никого не впускать. Сейчас участились случаи грабежей и убийств. Негодяи никого не боятся. Да и кто теперь будет следить за порядком?

— Мы так и сделаем, — решительно сказала Кэролайн, взяв племянницу за руку, — спасибо за помощь, доктор Дэвидсон. Пошли, Дэзи.

Они попрощались с ним и вышли.

Всю дорогу девушка шла в каком-то оцепенении. Она ни на что не обращала внимания, сосредоточившись только на своих переживаниях. Кэролайн, напротив, настороженно зыркала по сторонам, высматривая опасность. Пару раз она сворачивала на другие улицы, не желая сталкиваться с подозрительными личностями.

Лиз открыла им дверь со слезами на глазах. Он воскликнула:

— Как хорошо, что вы вернулись! Я уже не знаю, что делать.

— Что такое? — спросила Кэролайн.

— Миссис Вайз…

Тут они воочию увидели Эмили, которая метнулась к ним с воплем:

— Где вы были? Нужно немедленно уезжать отсюда! Дэзи, где находится лодка?

— Черт побери! — выругалась Кэролайн, — ты, кажется, не понимаешь английского, Эмили. Тебе уже сотню раз говорили, что покинуть город невозможно!

— Это неправда! — Эмили топнула ногой, — ничего невозможного не существует. Вчера Генри достал лодку.

— Генри болен. Ты забыла об этом, Эмили?

Но женщина упорно стояла на своем, не воспринимая никаких разумных доводов.

— Мы возьмем его с собой.

— Я свихнусь из-за тебя, Эмили, — заявила Кэролайн, — этого делать нельзя. Неужели, ты не понимаешь?

Миссис Вайз полоснула сестру ненавидящим взглядом и схватила Дэзи за руку:

— Мы должны отсюда уехать, детка. Пойдем пешком, пойдем куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

— Мама, — сказала Дэзи, — из города никого не выпускают. Солдаты будут стрелять без предупреждения.

Эмили с минуту смотрела на дочь непонимающим взглядом, а потом завопила так, что Дэзи отшатнулась:

— Я тебе не верю! Ты заодно с Кэрол! Вы обе хотите, чтобы мы здесь умерли! Но я не хочу умирать, не хочу!

Оттолкнув дочь, Эмили кинулась к двери. Кэролайн крепко схватила ее за руку и влепила звонкую пощечину. Сестра сперва ойкнула, с изумлением посмотрев на сестру, и, наконец, залилась слезами. Ее сопротивление было сломлено. Эмили позволила увести себя наверх, в ее комнату. Кэролайн и Лиз усадили женщину на стул, дали воды. Потом Лиз осталась хлопотать возле хозяйки, а Кэролайн вернулась к племяннице.

Дэзи все также стояла внизу с отсутствующим выражением лица.

— Если ты считаешь, что настал конец света, — сердито начала тетя, — то ошибаешься. Это только начало конца.

Дэзи взглянула на нее, пытаясь справиться с эмоциями:

— Я… — ее голос сорвался.

— И если ты намерена устроить истерику, то учти, я не собираюсь носиться с вами троими. Мне и без вас хлопот хватает.

— Я не собираюсь устраивать истерику, — сквозь зубы произнесла Дэзи, потому что именно этого ей и хотелось.

Ей хотелось завизжать на весь дом, упасть на пол, застучать по нему кулаками. Но девушка понимала, что это бесполезно. Кэролайн права. Ее несчастья никуда не денутся, если она будет визжать.

Стиснув кулаки так, что ногти впились в кожу, Дэзи развернулась и направилась наверх, в комнату отца. Нужно было что-то делать. Безделье только усугубляло ее отчаянье, а работа притупляла его.

Сменив полотенце на лбу отца, девушка остановилась, припоминая рекомендации доктора Дэвидсона.

Кэролайн, заглянув в комнату, сказала:

— Отойди от него, Дэзи. Ты еще слишком молода для того, чтобы болеть этой дрянью. Я сама все сделаю.

Дэзи согласилась и предоставила тете право ухаживать за отцом.

Но безделье тяготило ее. Девушке хотелось бегать из угла в угол, как матери, рыдать, биться головой о стену. Поэтому, чтобы не давать воли чувствам, девушка решила заняться хоть каким-нибудь делом. Она взяла собой Лиз и отправилась осматривать дом и запасы еды. Продуктов было достаточно, во всяком случае, как подсчитала Дэзи, они могут без особых хлопот прожить здесь месяца два, а то и больше, не думая о пропитании. К тому же, в данный момент было небезопасно выходить на улицу, да и бесполезно. Вся торговля в Дувре прекратилась, люди думали лишь о том, чтобы выжить.

Не обращая внимания на протесты Лиз, Дэзи стала помогать ей готовить. Хоть что-то делать, лишь бы не прислушиваться к своим мыслям и не думать о том, что будет дальше. Что будет с ними со всеми.

Лиз смирилась с ее помощью, только сказала:

— Ох, мисс, у вас такие нежные руки! Вам не следует заниматься тяжелой работой.

— Если я ничего не буду делать, я завизжу, — отозвалась Дэзи угрюмо, не осознавая, что сейчас как никогда больше напоминает тетю.

Лиз в ответ лишь вздохнула.

Накрыв на стол, девушки отправились на поиски обитателей дома. Кэролайн с готовностью согласилась на перерыв, но прежде ей нужно было покормить больного.

— Вряд ли, он проглотит больше одной — двух ложек бульона, — заметила она, — но ему нужно поддерживать силы. Я приду позже, Дэзи. Лучше растолкай свою мать, пусть она хоть немного взбодрится.

Девушка кивнула головой и отправилась за матерью. Но тут столкнулась с Лиз, которая в панике выбежала из ее комнаты. На ее лице был написан ужас.

— Боже мой! — ахнула Дэзи, — что случилось?

— Миссис Вайз… — Лиз вцепилась в ее руку, — с ней что-то не так, мисс.

Дэзи без слов кинулась в комнату матери. Эмили сползла со стула на пол, вцепившись руками в его ножки и негромко стонала. Ее трясло, словно от холода.

— Помоги мне перенести ее на кровать, — велела Дэзи служанке.

Но Лиз попятилась к двери.

— Нет, мисс… нет, простите… я не могу. Я боюсь заразиться! — вскричала девушка и, закрыв лицо руками, убежала.

Несколько минут Дэзи стояла как изваяние и смотрела на Эмили, глаза которой были закрыты. Она что-то бормотала опухшими губами, но девушка не могла разобрать слов.

Решившись, Дэзи наклонилась к ней и, разжав руки матери, отодвинула стул в сторону. Эмили была стройной женщиной небольшого роста, но даже это оказалось для Дэзи непосильной задачей. Девушка не смогла поднять ее, с трудом дотащила Эмили до кровати, поддерживая за плечи. Но для того, чтобы положить мать туда, требовалось куда больше сил, которых у Дэзи не было.

Она остановилась и задумалась. Все ее внимание было поглощено этой проблемой, так что все остальное просто перестало существовать. Тонкие брови сошлись в одну линию, губы крепко сжались.

Наконец, Дэзи приняла решение. Она наклонилась, положила одну из рук матери себе на спину, придерживая ее другой рукой за талию, и попыталась встать. Это было тяжело, Дэзи едва не упала. Но в последнюю минуту ей удалось сохранить равновесие.

Тяжело дыша, девушка уложила Эмили на кровать, расшнуровала ее корсаж и сняла платье, полагая, что лежать в постели одетой не слишком удобно. Накрыв мать одеялом, Дэзи перевела дух.

Тетя Кэрол, — сказала она, заглядывая в другую комнату.

— Что такое? — Кэролайн отвлеклась от своего занятия, — я иду. Подожди немного.

— Тетя, — Дэзи подошла ближе, — мама заболела.

Женщина взглянула на племянницу, в ее взгляде было нечто большее, чем просто озабоченность.

— Этого еще не хватало, — пробормотала она себе под нос, — уже двое.

Кэролайн встала со стула и подойдя к Дэзи, взяла ее за руку:

— Пойдем посмотрим на твою мать.

Девушка молча кивнула головой.

Кэролайн долго смотрела на Эмили, которая металась по кровати, сбивая простыни и что-то бормотала. Сейчас ее слова звучали четче и были более понятны, чем раньше. Дэзи прислушалась и уловила:

— Генри, давай уедем отсюда. Генри, пожалуйста, сделай это для меня. Мы должны уехать.

Девушка выпрямилась и сжала кулаки.

— Так, — Кэролайн подошла ближе, — это ты положила ее сюда, Дэзи?

— Да, тетя.

— Лиз помогала тебе?

— Нет. Она боится подходить к больным, чтобы не заразиться. Она убежала.

— Дрянная девчонка. Убежала, когда у нас каждые руки на счету. Кто будет ухаживать за больными?

— Я помогу вам, тетя. А Лиз вернется. Она, наверное, прячется где-нибудь в доме.

— Я ее высеку, — заявила Кэролайн угрюмо, — пойдем обедать.

— Я не хочу есть, — Дэзи закусила губу.

— Надо, — отрезала женщина, — хочешь — не хочешь, тебя никто не спрашивает. Ты что же, собираешься раньше времени протянуть ноги?

Дэзи вздохнула.

— Хорошо. Вы правы, тетя. Вы все знаете.

— Ты думаешь, я всю жизнь только тем и занималась, что ухаживала за больными? — раздраженно заметила Кэролайн, — нет. И терпеть этого не могла. Но должен же кто-то это делать.

— Да, — согласилась девушка, — должны мы.

— Молодец, девочка. Пошли обедать.

Что они и сделали.

После того, как они пообедали, Кэролайн вернулась к больным, а Дэзи отправилась на поиски Лиз. Она обошла весь дом и с трудом отыскала служанку в дальней каморке, где хранились продукты. Там было темно, и девушка не сразу заметила съежившуюся в уголке фигурку.

— Лиз? — спросила она, — что ты здесь делаешь?

Ответом было лишь тихое бормотание да тягучий стон.

— Лиз! — настойчиво повторила Дэзи, подходя ближе, — что с тобой?

Она наклонилась над девушкой и дотронулась рукой до ее лба. Он был горячим словно печка.

Дэзи отшатнулась назад, ударившись спиной о полку и уронив ее. На пол посыпались мешочки и баночки. Не обращая на это внимания, она выбежала из кладовой и со всех ног помчалась наверх.

— Тетя! — закричала она, вбегая к Кэролайн, — помогите мне, я одна не справлюсь.

— В чем дело, девочка? — осведомилась женщина, поворачиваясь к ней, — что там, пожар, наводнение?

— Лиз заболела. Она лежит в кладовой. Я нашла ее там.

— Проклятье! — выругалась Кэролайн, — это будет похуже потопа. Сперва твой отец, потом Эмили, теперь Лиз… Кто следующий, хотела бы я знать!

Они вышли в коридор и молча отправились за Лиз.

Совместными усилиями перенесли ее в комнату и уложили на постель. Кэролайн в задумчивости потерла переносицу. Волосы свешивались ей на лицо.

— Что же нам теперь делать, тетя? — тихо спросила Дэзи.

— Что делать? Работать! — рявкнула та, — работать, если не хочешь совсем спятить! Поняла?

— Да, тетя, — согласилась девушка и отправилась убирать со стола.

3 глава

Время для Дэзи летело незаметно. Дни сливались в один, и ей трудно было сказать, сколько же их прошло с тех пор, как заболели ее родители. Она не замечала времени, погруженная в непривычные доселе дела. Девушка училась растапливать печь, готовить, носить воду из колодца и мыть посуду. Временами она таскала наверх подносы для больных и тети Кэролайн, которая заявила, что ни к чему накрывать на стол для них двоих, это лишняя трата времени. Она, Кэролайн, может спокойно поесть у себя в комнате, а Дэзи — на кухне.

Так они и делали. Дэзи не знала ни минуты покоя. Она не хотела ни о чем думать, потому что знала, что если хоть ненамного остановится и оторвется от работы, то впадет в истерику или оцепенение. А если это случится, то девушка уже никогда не сможет помогать тете ухаживать за больными.

Приготовив все необходимое, Дэзи брала в руки тряпку и приступала к уборке. Кухня у нее сверкала чистотой, комнаты больных были настолько стерильны, что туда было страшно заходить. Она смела пыль в холле и коридорах, протирала перила на лестнице, мебель, окна.

Кэролайн, видя, что племянница не имеет свободной минутки, забеспокоилась:

— Дэзи, — сказала она как-то, — брось ты эту уборку. Тебе нужно отдохнуть. Ты посмотри на себя. Бледная, худая, словно щепка. Скоро совсем свалишься.

— Нет, — отрезала Дэзи, — я не устала.

И она продолжала чистить, мыть, подметать. К ночи девушка валилась на кровать, чувствуя, как у нее ломит кости и ноет все тело. Засыпала, как убитая. А наутро все начиналось сначала.

При всем том Дэзи не забывала менять одежду и умываться. Она думала, что даже такая скромная гигиена поможет ей уберечься от болезни. Ей нельзя болеть. Кто же тогда будет помогать тете Кэрол?

Может быть, это было так, а может быть, и нет. Но, во всяком случае, Дэзи не заболела даже спустя три недели после того, как они приехали в Дувр.

Кэролайн не заболела тоже, хотя не столь рьяно стремилась к чистоте, как племянница. На ней было все то же засаленное старое платье и рваная шаль, на голове грязный серый чепец. И она ухаживала за больными, оставаясь с ними намного дольше, чем Дэзи.

Забежавший к ним на минутку доктор Дэвидсон отметил усилия обеих женщин как блестящие и сказал, что многие профессиональные сиделки могли бы им позавидовать. На что прямая Кэролайн заявила, что это не такая уж замечательная перспектива.

Осмотрев больных, доктор покачал головой и сказал, что опасается, как бы все усилия не пошли прахом. При бубонной чуме, говорил он, образуется увеличение лимфатических узлов. Эти увеличения называются бубонами, которые появляются в паховой, подмышечной областях и иногда на шее. Но это в случаях более благоприятных исходов, когда есть надежда на выздоровление. Возможно, еще слишком рано. Особенно, это касалось Лиз, которая заболела позднее всех, но доставляла больше хлопот, чем первые двое вместе взятые. Она чаще пребывала в сознании и тогда постоянно брюзжала, стонала и заставляла развивать вокруг себя кипучую деятельность. Лиз была самой раздражительной больной, и доктор Дэвидсон считал, что, возможно, для нее еще не все потеряно.

Дэзи почти ничего не поняла из объяснений доктора, кроме одного: надежды на выздоровление родителей почти нет.

Эта мысль заставила девушку замкнуться в себе еще больше. Она сильнее погрузилась в работу, не оставляя шанса на размышления об этом. Ела Дэзи машинально, не обращая внимания, что именно кладет себе в рот.

Кэролайн видела состояние племянницы, и оно тревожило ее сильнее, чем самочувствие больных, потому что женщина давно смирилась с мыслью, что они умрут. Но видя, как Дэзи впадает в лихорадочное стремление работать, не покладая рук для того, чтобы не думать о происходящем, Кэролайн переживала. Женщину беспокоило то, что племянница была слишком молода для такой тяжелой ноши. У нее еще вся жизнь впереди и ни к чему омрачать самые светлые и лучшие годы.

И без того хрупкая, девушка становилась прозрачной. Ее щеки ввалились, под глазами обозначились темные круги. Лицо у Дэзи всегда было напряженно-сосредоточенным. Ее рыжие волосы, некогда вьющиеся и рассыпанные по плечам, освещая блеском очаровательное личико, стали сухими и блеклыми, хотя девушка постоянно их расчесывала и мыла.

Но для разговора с племянницей у Кэролайн не было времени. Все ее внимание было поглощено больными. К тому же, Дэзи редко появлялась в комнатах, все время пропадая на кухне.

Как-то вечером девушка, составив на поднос ужин для тети больных, поднялась наверх. Постучалась в дверь спальни отца, где в данное время находилась Кэролайн, но ей никто не ответил.

Дэзи поставила поднос на стол и повернула ручку двери, входя в комнату.

Первое, что она увидела, была тетя, которая сидела на полу, неловко поджав под себя ноги и прислонившись к кровати. Дэзи побледнела как полотно и кинулась к ней:

— Что с вами, тетя Кэрол? Вы… вы… вы ведь не заболели, правда?

Лицо у Кэролайн было серым, губы посинели. Она с видимым усилием сказала:

— Эта зараза меня не берет, деточка. Все гораздо проще. Сердце.

— Давайте я вам помогу, — Дэзи привычным жестом перекинула руку женщины на свои плечи и помогла ей встать, — пойдемте. Вам нужно лечь.

— Ты — хорошая девочка, Дэзи, — пробормотала Кэролайн, — только нельзя так загружать себя работой. Видишь, что из этого вышло.

Девушка уложила тетю в постель и спросила:

— Вы что-нибудь хотите? Позвать доктора Дэвидсона?

— Ни в коем случае, — женщина цепко схватила ее за руку, — оставайся здесь. На улицах слишком опасно. Я скажу тебе, что нужно делать в таких случаях.

Она подробно объяснила племяннице, где находится ее лекарство и как именно следует его приготовить.

Кивнув, Дэзи со всех ног кинулась исполнять поручение. В эту минуту она как нельзя остро понимала, как дорога ей Кэролайн, которая всегда ее поддерживала и не давала раскиснуть. Именно благодаря тете Дэзи еще держалась. А сейчас девушка боялась остаться совсем одна.

На кухне у нее все валилось из рук, пока она искала лекарство, наливала его в стакан и разбавляла водой. Она разбила две чашки, замела осколки в угол и едва не споткнулась об упавшую щетку и не упала.

Сделав все, что нужно, Дэзи помчалась наверх, сжимая в руке стакан с жидкостью.

Когда она вошла в комнату, то увидела, что Кэролайн сидит на кровати, подложив подушку под спину и держится рукой за грудь.

— Бедная девочка, — еле слышно прошептала Кэролайн, — нельзя тебе оставаться совсем одной. Ты уж прости меня, Дэзи.

— Я принесла вам лекарство, тетя! — кинулась к ней девушка, — выпейте и вам станет легче. Непременно станет. Я буду все делать сама, только не умирайте, пожалуйста!

— Поздно, Дэзи.

— Нет, не поздно! Выпейте! Ну, я прошу вас! — она поднесла стакан к губам женщины.

— Главное, не раскисай, детка. Держи себя в руках. Помоги своим родителям выжить, — голос Кэролайн медленно угасал.

Она закатила глаза и откинулась на спинку кровати.

Дэзи с ужасом смотрела на нее. Потом прикоснулась к ее плечу:

— Тетя, — прошептала она.

Кэролайн не двигалась и не дышала. Она была мертва.

Девушка поставила стакан на столик и долго стояла, смотря на женщину ничего не выражающим взглядом. Ей не верилось, что тети больше нет. Что теперь никто не прикрикнет на нее, когда опустятся руки.

Внезапно, Дэзи осознала, что осталась совершенно одна. На ее руках трое больных, за которыми нужно ухаживать и которые вряд ли выживут.

Девушка закусила нижнюю губу и застонала, обхватив голову руками. Вцепилась пальцами в волосы и как следует дернула, не почувствовав боли.

— Ма-а-амочка, — протяжно вырвалось у нее.

Она почти не сознавала, что делает. А когда разжала руки, то увидела в ладонях длинные пряди рыжих волос. Кожа головы горела огнем.

— Прекрати, — сказала себе Дэзи.

Она с размаху ударила себя по щеке, не жалея, наотмашь.

Было больно, но Дэзи все-таки обрела здравый смысл. Она еще раз посмотрела на умершую тетю, но уже совершенно другим взглядом. Тетя Кэролайн многому ее научила и будет кощунством, если она, Дэзи, не выполнит последний долг перед ней.

Девушка прошла к себе и отыскала нитку с иголкой. Вернулась в комнату Кэролайн и приступила к работе.

Из простыни она соорудила саван, неумело работая иглой. Опыта в таких делах у Дэзи не было совсем, и она предпочла бы, чтобы он не приобретался вовсе. Но, увы, это от нее не зависело.

Итак, Дэзи зашила умершую в простыню. Теперь перед ней возник новый вопрос: как снести труп вниз. Дело было не из легких. Придется спускать его по крутой лестнице, протащить через весь холл, через двор до ворот.

Только представив себе это, Дэзи ужаснулась. Она одна и помочь ей некому. Как же тогда она сумеет это сделать?

Оставлять труп в комнате было нехорошо. Ведь трупы имеют обыкновение портиться. Девушка содрогнулась при мысли об этом, на нее вновь начала накатывать паника. Она заметалась по комнате, ломая руки и оглядываясь в поисках неизвестно чего. Ей хотелось закричать, застучать ногами по ковру.

По ковру. Девушка посмотрела себе под ноги, на пол, где лежал старый потертый ковер. Да, а это мысль. Следует все это как следует обдумать, но в целом идея была верная. Больше Дэзи не колебалась.

Спустя несколько минут ей удалось спустить труп тети с кровати на ковер и завернуть в него так, чтобы удобнее было тащить.

Напрягая силы, Дэзи проволокла свою скорбную ношу по коридору до лестницы. Стиснув зубы, она обошла сверток и начала осторожно спускать его вниз. Каждая ступенька давалась ей с трудом. Как-то сверток покатился вниз под собственной тяжестью и, преодолев слабое сопротивление девушки и Дэзи едва удалось остановить его, чтобы ковер не развернулся.

Девушка ни о чем не думала, волоча труп сперва по полу холла, потом по усыпанной гравием дорожке к воротам. Она запретила себе думать вообще.

Очутившись за воротами, Дэзи остановилась. Выпрямилась и перевела дух. Потом огляделась. Она знала из своих прежних прогулок, что за поворотом находится место, где много трупов — жертв страшной эпидемии. Раз в несколько дней за ними приезжает повозка, трупы увозят за город, где сжигают. Туда и нужно оттащить ее ношу.

На то, чтобы похоронить тетю Кэролайн, у Дэзи не хватило бы сил. К тому же, девушка не знала, где именно следует это делать. Вполне возможно, что у семьи Рэйли имеется склеп для подобных целей, хотя Дэзи никогда о нем не слышала.

Девушка не помнила, как дотащила сверток до места назначения, как развернула ковер и что делала потом. Она обрела способность соображать лишь тогда, когда уже стояла на пороге дома, держась за ручку двери и тяжело навалившись на косяк.

Вздохнув, Дэзи заперла за собой дверь и направилась наверх, шатаясь от усталости. На втором этаже девушка аккуратно свернула ковер и положила у перил. Возможно, он ей еще понадобится, думала Дэзи бесстрастно, хотя какая-то часть ее мозга возмущалась таким бездушием.

Поднос с едой все также стоял у двери спальни. Девушка подняла его и вошла вовнутрь. У нее не было времени на то, чтобы горевать. Нужно было действовать.

Пытаясь накормить отца, который не видел Дэзи и не узнавал ее, его взгляд блуждал по комнате, либо смотрел сквозь дочь, девушка вспоминала рекомендации доктора Дэвидсона. Что ей нужно делать, если появится бубон. Осмотрев отца, девушка убедилась, что у него до сих пор ничего похожего не обнаружилось.

У Эмили бубона не было тоже, что навело Дэзи на мысль, что, возможно, родители уже перебороли болезнь и скоро пойдут на поправку. И чем больше девушка об этом думала, тем надежды ее усиливались, которые, если честно, были абсолютно не обоснованы.

Но для Дэзи они казались вполне реальными, поэтому девушка взялась за работу с удвоенным пылом. Ей чудилось, что перелом в болезни вот-вот наступит, это произойдет совсем скоро, нужно только потерпеть.

В эту ночь девушка не могла спать, бегая от матери к отцу, от отца к Лиз и проверяя, не изменилось ли их состояние. Служанка капризничала, стонала, жаловалась на боль и хныкала. Она даже пыталась запустить в Дэзи ложкой, но была столь слаба, что не удержала ее в руках. Дэзи не сердилась, она понимала, что Лиз не в себе. Когда человек болен, к нему и относишься иначе. И потом, не оставлять же служанку на произвол судьбы только потому, что она не принадлежит к высшим слоям общества.

Перелом в болезни наступил глубокой ночью. Дэзи сидела на стуле перед постелью матери и дремала, уронив голову на локоть. Ее разбудили громкие стоны. Встрепенувшись, она схватила свечу со стола и приблизилась к Эмили.

Женщина металась по постели, скинув с себя одеяло. При этом она громко стонала сквозь крепко стиснутые зубы, ее тело выгибалось, сбивая простыни. Дэзи с ужасом разглядела синие пятна, о которых ей как-то говорил доктор Дэвидсон и едва не уронила свечу, так как ее руки внезапно затряслись.

— Мамочка, — прошептала девушка, дотрагиваясь до руки женщины, оказавшейся горячей и влажной.

Это еще больше напугало ее. Оставив свечу, Дэзи наклонилась к матери и попыталась придержать ее, опасаясь, как бы та не упала. Эмили столь сильно металась, что кровать под ней ходила ходуном. Девушка не знала, что следует делать в этих случаях. Она пыталась напоить Эмили водой, но почти всю ее разлила на постель, не сумев справиться с тряской. К тому же, мать так крепко стиснула зубы, что разжать их можно было бы лишь с помощью ножа.

Это беспокойное метание продолжалось около получаса, и остановить, либо изменить что-либо было нельзя. Дэзи села обратно на стул и лишь смотрела, как Эмили изгибается, перекатывается с бока на бок, сучит руками по постели и стонет. Обхватив голову руками, девушка не могла отвести от нее глаз.

Но метание прекратилось столь же внезапно, как и началось. Тело напоследок пару раз вытянулось, и мать замерла. Грудь ее слабо вздымалась.

Дэзи вытерла ее лицо и шею мокрым полотенцем, аккуратно накрыла женщину простыней и перевела дух. Кажется, приступ позади. Нужно взглянуть, как там отец. Вспомнив об этом, девушка поспешно подхватила свечу и вышла за дверь.

Генри все так же был в забытьи, но его состояние можно было назвать спокойным. Облегченно вздохнув, Дэзи вернулась к матери и села на стул, приготовившись к долгому ожиданию. Она была полна решимости сидеть рядом всю ночь, если понадобится и облегчать страдания матери, насколько это было возможно.

Дэзи сама не заметила, как заснула, столь крепко, что ей не мешал ни жесткий стул, ни неудобная поза. Проснулась она утром, как от толчка. Вскинула голову и огляделась. Свеча, стоявшая на столе, полностью догорела и оплавилась, фитилек плавал в растопленном воске, который распространил свой запах по всей комнате. Дэзи перевела глаза на мать и вскочила.

Тело Эмили уже застыло в результате трупного окоченения. Черты лица заострились, на нем застыло холодное, безразличное ко всему выражение.

Дэзи бессильно рухнула на стул и вцепилась руками в подлокотники. Смотря прямо перед собой, она думала только об одном: «Ну, вот и все».

Она встала и прошла в комнату отца. Увиденное зрелище не принесло ей облегчения. Он был еще жив, но на его теле тоже появились синие пятна. Те самые, от которых нет спасения.

Не удержавшись на ногах, Дэзи налетела на дверь и больно ударилась, но не обратила на это внимания. Шатаясь из стороны в сторону, она направилась в комнату Лиз.

— Мне плохо, — пожаловалась служанка, как только девушка открыла дверь, — я умираю. Я знаю, что умираю. Меня тошнит. Не хочу, не хочу!

— Все пройдет, — сиплым голосом произнесла Дэзи, пытаясь сосредоточить свой взгляд на больной.

— Значит, я поправлюсь? — на минуту Лиз перестала хныкать.

— Обязательно.

Девушка заученным движением поправила подушку и подала ей стакан с водой.

— Скоро я принесу тебе завтрак. Но сперва мне нужно закончить одно дело.

— Я никому не нужна, — завела свою песню Лиз и заревела.

— Я сказала, обожди полчаса.

Дэзи вышла в коридор, закрыв дверь в комнату беспокойной больной и присела над ковром. Вот он и понадобился. Как скоро. Слишком скоро. С куда большим удовольствием девушка сожгла бы его на костре, вместе с чумной заразой, если б это было возможно.

Девушка расстелила ковер на полу, перед кроватью матери так, чтобы потом было удобнее сворачивать. Потом отогнула воротник платья и достала иголку с ниткой. На этот раз сноровки у нее было побольше, сказался опыт с тетей Кэрол, хотя Дэзи просто воротило от этих воспоминаний. Она не исколола себе пальцы и стежки получились более ровными, правда, при этом руки девушки предательски дрожали.

Отойдя на два шага назад, Дэзи окинула взглядом сооруженный саван. Простыня сохраняла очертания тела, но уже невозможно было определить, кто именно в ней зашит. Можно было даже представить, что там лежит совершенно посторонний человек, незнакомец, зашедший в дом случайно и здесь же умерший. Ей придется его тащить, ничего не поделаешь. Неприятная обязанность, но не более. Но тут взгляд Дэзи упал на платье Эмили, небрежно брошенное на спинку кресла, и на глаза навернулись слезы.

Приколов иголку к воротнику, девушка принялась за работу. Она все делала машинально, не обращая внимания на боль в натруженных руках и неожиданную слабость. Впрочем, собственные недомогания сейчас Дэзи совершенно не волновали.

В холле ей вдруг пришло в голову, что если обмотать ковер веревкой, будет гораздо удобнее его тащить. Она отыскала веревку в кладовой и предприняла необходимые меры. Тащить действительно стало легче, хотя и ненамного. Но для Дэзи в этой ситуации любое облегчение казалось благодеянием.

Сосредоточив свое внимание только на работе, которую нужно было выполнить во что бы то ни стало, Дэзи дотащила труп до поворота и, раскрутив ковер, положила тело матери, аккуратно поправив самодельный саван.

Повернулась, чтобы идти и увидела прямо перед собой человека. Его лицо перекашивал шрам, уже довольно давнего происхождения. По одежде можно было заметить, что он не принадлежит к высшим слоям общества.

— Что одна надрываетесь, леди? — осведомился он, осклабившись, — откуда трупы таскаете? Там у вас богадельня? Может, вам помочь?

Лицо Дэзи вспыхнуло гневом. Впервые за все это время она испытала хоть какое-то сильное чувство, и этим чувством была ненависть, такая сильная, что она едва не задохнулась.

— Пошел вон! — рявкнула Дэзи, совсем как раньше Кэролайн, — убирайся отсюда, негодяй!

Она размахнулась и с силой ударила его свернутым ковром по груди. Не ожидавший нападения мужчина потерял равновесие и упал. Он нисколько не пострадал, зато его отношение к Дэзи переменилось совершенно.

— Сдурела, — пробормотал он, вскакивая, — я только хотел помочь.

— Убирайся!

— Да ухожу, ухожу, — он развернулся и почти бегом отправился в противоположную Дэзи сторону, пробурчав при этом, — сумасшедшая.

Проводив его взглядом, горящим от ненависти, девушка отправилась домой.

В следующий раз, когда она выйдет за дверь, нужно будет взять с собой пистолет тети Кэролайн и стрелять в любого, кто только попробует к ней сунуться. Тетя была права, она всегда права, все кругом негодяи и убийцы. По улицам разгуливают самые темные личности. Наверняка для них убить человека ничего не стоит. Это они должны были умереть. Почему в первую очередь всегда умирают только хорошие люди?

Дэзи как следует заперла дверь. Окинула взглядом пустой темный холл. Нельзя останавливаться. Нужно работать. Нужно вытереть пыль, которая скопилась за прошлый день. Нужно приготовить свежий бульон, хотя отец вряд ли будет его есть. Может быть, Лиз будет. Но все это нужно делать, иначе она сойдет с ума.

И Дэзи принялась за работу. Она накормила Лиз, которая была вялой и уже не хныкала, у нее на это не было сил. Попыталась накормить отца, но он проглотил лишь ложку бульона, который тут же вернулся обратно.

Жизнь продолжалась, безрадостная, пустая, бессмысленная, наполненная отчаянием и безысходностью. Дэзи казалось, что так было всегда, словно и не было ни ее безоблачного детства, ни отрочества, ни веселого путешествия, ничего, кроме горя, болезни и смерти. Пусто и темно. Стоит ли жить дальше!

Впрочем, у Дэзи была цель, которой она хотела достичь во что бы то ни стало. У нее на руках оставались двое больных, за которыми требовался уход, и она собиралась довести дело до конца. Уходить вот так из жизни, бросив их на произвол судьбы было бы неправильно и к тому же, жестоко по отношению к ним. Нужно быть с ними до конца, каким бы он, это конец ни был.

Только это и поддерживало Дэзи в течение этого безрадостного времени.

4 глава

Отец Дэзи умер на следующий день к вечеру, так и не придя в сознание. Умер он очень тихо, без метаний и стонов. Как и при жизни, он не хотел никому доставлять излишних хлопот.

Пожалуй, самым капризным больным была Лиз. Она беспрестанно стонала, рыдала, ворчала, жаловалась. Иногда, очнувшись, девушка громко требовала доктора или вопила, что боится умирать. Дэзи с завидным терпением успокаивала ее, она была даже рада, что в доме, помимо нее, есть кто-то живой и что у нее есть возможность хоть что-то делать.

Вытащив труп отца за ворота, Дэзи крепко сжимала в руке пистолет и постоянно оглядывалась по сторонам в поисках подозрительных личностей, которых она могла бы разогнать. Но сегодня никто не спешил ей навстречу, никто и не пытался завести с ней разговор или хотя бы посмотреть в ее сторону. Девушка уже начала думать, что все обойдется и ей удастся без помех совершить то, для чего она вышла из дома.

Но за поворотом она почти столкнулась с каким-то мужчиной. Отскочив назад и вздрогнув, Дэзи вытянула вперед руку с пистолетом, который слегка подрагивал от напряжения. Вид у нее был отчаянно-решительный.

От неожиданности и изумления мужчина отшатнулся:

— Простите, мисс, — сказал он, вглядываясь в девушку, — но я не собираюсь делать вам ничего плохого.

— Откуда я знаю? — нелюбезно отозвалась Дэзи.

— Да, в этом что-то есть, — согласился он, — сейчас небезопасно ходить по улицам одной. А что это вы тащите? Дрова?

— Труп, — буркнула девушка мрачно, и не пытаясь как-то смягчить это тяжелое слово.

— Боже мой, — мужчина подошел ближе, — может быть, вам помочь, мисс? Поверьте, я не хочу вас пугать. Я очень вам сочувствую.

Дэзи смерила его подозрительным взглядом, но не нашла никаких видимых изъянов, говоривших о его порочной натуре. Она еще немного поколебалась, но ковер был тяжелым. Поэтому, девушка протянула ему веревку со словами:

— Здесь уже недалеко.

Мужчина дотащил сверток до нужного места легко, словно тот ничего не весил и потратил на это действие от силы минуты три, когда Дэзи обычно делала это за полчаса.

— Развяжите веревку и дайте мне ковер, — скомандовала девушка, не опуская пистолета и на всякий случай держа мужчину на мушке.

Мало ли, что.

— Осторожнее с этой штукой, — посоветовал он ей, кивая на оружие, — знаете, он может выстрелить.

— Неужели? — съязвила Дэзи, поразившись про себя, что еще в силах это делать, — думаете, я ношу его для красоты?

Мужчина кивнул, словно был полностью с ней согласен.

— Зачем вам ковер? — поинтересовался он, разматывая веревку.

— У меня в доме еще один больной. Как я потащу его сюда, если он умрет?

Он вздохнул. Развернув ковер, опустил труп на землю и смотал сверток в рулон.

— Пойдемте, я провожу вас, мисс.

— Не стоит, — Дэзи отступила от него на шаг назад, — я сама дойду.

Пистолет в ее руке дрогнул.

— Нет-нет, я не подхожу. Я всего лишь хочу заметить, что здесь опасно. Честное слово, мисс, вовсе не в моих привычках обижать незнакомых девушек. Не бойтесь.

Пару минут она раздумывала, а потом сказала:

— Тогда идите впереди, чтобы я вас видела, — и махнула ему дулом пистолета.

— Хорошо, — не стал спорить мужчина и пошел вперед, — вы только говорите, куда сворачивать. И не засадите мне пулю между лопаток, — тут он улыбнулся, показывая, что шутит.

Но Дэзи в данный момент не была способна воспринимать шутки, даже очень остроумные. Она шла молча, не сводя взгляда с его спины.

— Может быть, познакомимся? — не выдержал он молчания, — мое имя — Кларенс Рэнфорд и я вовсе не бандит, честное слово.

Дэзи промолчала, но он не отставал.

— Мисс, клянусь, это глупо. Я не сделаю вам ничего плохого, неужели вы этого еще не поняли?

— Вот мой дом, — вместо ответа заявила девушка, — благодарю за помощь, мистер Рэнфорд. Прощайте. И не идите за мной, иначе я вас пристрелю.

Она почти побежала к воротам, проскользнула сквозь узкую щель и помчалась к крыльцу.

— До свидания, мисс Не знаю вашего имени! — крикнул Рэнфорд ей вслед.

И лишь когда она скрылась за дверью, он вдруг вспомнил, что у него в руках ее ковер. Хмыкнув, Рэнфорд прошел через ворота и остановился на крыльце. Хотел постучать, но потом раздумал. Не последнюю роль в этом сыграло наличие пистолета у хозяйки дома. Так что, он просто положил ковер перед дверью и отправился назад, хотя ему очень не хотелось этого делать. Девушка показалась ему испуганной и очень несчастной, ему стало ее жаль. Если б мог, он помог бы ей, но не знал, как. Возможно, она осталась совсем одна, раз сама тащила труп кого-то из домочадцев на импровизированное «кладбище». Бедная девочка! Рэнфорд покачал головой.

Он приехал в Дувр довольно давно на одном из кораблей, плывшим под руководством капитана, из тех людей, которые за определенную плату доставят человека в любую точку земного шара вне зависимости от опасности. Рэнфорд заплатил, не торгуясь, в Дувре жила его сестра Маргарэт с семьей.

Но своей сестры он уже не застал в живых. В доме была одна лишь горничная, которую по странной случайности болезнь обошла стороной, именно она и рассказала приехавшему гостю печальную историю смерти лорда Вентворта, его жены и троих маленьких детей. Это было ужасно.

Рэнфорд понял, что приехал напрасно. Он знал, что уехать из города не было никакой возможности, поэтому ему пришлось жить в осиротевшем доме сестры. Изредка он бродил по улицам, надеясь отыскать хоть кого-нибудь из знакомых. Но не обнаружил никого, кроме этой девушки, которая с сосредоточенным видом волокла какой-то сверток на веревке. А увидев его, наставила на него пистолет.

Вообще-то, она была довольно хорошенькой, если б не ввалившиеся щеки, темные круги вокруг глаз, свидетельствующие о крайнем переутомлении и болезненная прозрачность кожи.

Ночью Лиз устроила настоящий концерт, не давая Дэзи перевести дух даже на мгновение. Она вопила на весь дом, швыряла на пол предметы, отпихивала Дэзи от себя, обвиняя ее в том, что та хочет ее смерти. Потом внезапно затихла, и ее сильно вытошнило прямо на пол.

Лиз впала в забытье лишь к утру, когда за окном начало светать. Дэзи смогла облегченно вздохнуть и поспать несколько часов.

Проснувшись вялой и сонной, девушка решила, что с нее на сегодня достаточно. До полудня спят только бездельники и лодыри. Нужно заняться делом.

Она наколола щепок для растопки печи и поставила на огонь большую кастрюлю. Потом сняла ее и заменила чугунком поменьше. Ни к чему ей столько еды, все равно Лиз почти не ест, а ей самой кусок не идет в горло. Приходится пересиливать себя и через силу глотать.

Мешая похлебку, Дэзи ни о чем не думала, делая все машинально. Для этого у нее было вполне достаточно опыта. Она лишь смотрела на поверхность кастрюли, отмечая, как на ней появляются и опадают пузырьки. Любую случайную мысль девушка гнала от себя безжалостно. Мысли на любую тему вызывали в ней только отчаяние. На свете больше нет ничего хорошего после того, как она потеряла всю свою семью.

Прошло еще два дня, за которые Дэзи совершенно вымоталась. Лиз стало ужасно плохо, это не шло ни в какое сравнение с предыдущими днями. Она не могла ничего есть, все почти сразу же выходило наружу, металась в бреду и несла какой-то вздор, из которого Дэзи не понимала ни слова.

За эти два дня девушка так устала, что заснула, сидя на кухне, уронив голову на стол. Ее разбудил грохот. Не понимая, что случилось, Дэзи подскочила со стула, встряхнула головой и прислушалась.

Грохот повторился. Это стучали в дверь.

Дэзи страшно перепугалась. Сюда никто не мог прийти по праву. А стало быть, там кто-то чужой. И эти люди наверняка хотят ограбить дом, а ее убить. От страха ей не пришло в голову, что обычно бандиты не стучат.

Схватив пистолет, с которым в последнее время почти не расставалась, девушка побежала в холл.

В дверь уже колотили ногами, часто и размеренно: бум, бум, бум.

— Прекратите! — крикнула Дэзи, — хватит, иначе я стреляю!

— Так и думал, что это вы, мисс, — услышала она приглушенный голос, — рад, что вы в добром здравии. Я — Кларенс Рэнфорд. Помните меня?

— И что вам нужно, Кларенс Рэнфорд? — спросила девушка сурово, — для чего вы ломитесь в чужой дом?

— Я только хотел попросить вас о помощи, мисс. Я знаю, у вас есть пистолет. Возможно, сейчас он вам пригодится.

— Отойдите от двери, — приказала Дэзи, сжимая рукоятку покрепче, — если я открою ее, а вы стоите слишком близко, я выстрелю. Понятно?

— Понятно. Только открывайте скорее.

Помедлив, девушка отодвинула засов, приоткрыла дверь и выглянула наружу.

— В чем дело?

Кларенс Рэнфорд стоял в нескольких шагах от нее, предусмотрительно отойдя в сторону и держась за поручни. Он был бледен, а его лоб покрылся испариной.

— Я безоружен, а за мной гонятся, мисс. Простите, я не знаю вашего имени. Вы не представились. Неужели, вы и спите с пистолетом?

— Вас не касается, с чем я сплю, — отрезала девушка, приглядываясь к нему повнимательней, — вы больны?

— Как вы проницательны! Да, к сожалению, я подцепил эту дрянь. Но это неважно. Взгляните туда.

Он указал рукой позади себя. Дэзи посмотрела, и глаза ее расширились. Она увидела троих людей в грязной и потрепанной одежде. В их руках были ножи, и они уже преодолели ворота, вступив на дорожку.

— Пошли вон отсюда! — закричала Дэзи и нажала на курок.

Пистолет выстрелил. Пуля пролетела возле уха Рэнфорда, едва не задев кожу, и попала в одного из бандитов. Он схватился рукой за плечо и вскрикнул. Остальные остановились и попятились.

— Заходите в дом, — велела девушка Рэнфорду, дернув его за рукав, — ну же, быстро. А вы, — это относилось к грабителям, которые как раз поспешно улепетывали, — больше сюда не суйтесь, иначе сильно пожалеете.

Рэнфорд быстро заскочил в помещение и втащил за собой Дэзи. Задвинул засов.

— Ваша помощь, мисс, была весьма своевременной, только несколько неожиданной, — Рэнфорд забрал оружие у опешившей Дэзи и положил его на стол, — не держите его дулом ко мне. Если мне суждено умереть, то я предпочел бы, чтобы это случилось не сегодня.

— Хорошо, — сказала девушка немного растерянно.

— Вы знаете какого-нибудь врача, мисс? — продолжал он, — кажется, мне бы он пригодился.

— Я знаю только доктора Дэвидсона, — отозвалась она, — но теперь он не ходит по больным. У него их больше сотни и все в одном месте.

— Надеюсь, это не кладбище? — неуклюже пошутил Рэнфорд.

Дэзи окатила его свирепым взглядом, так что он смешался.

— М-м-м… извините. Сам не знаю, что несу. Так значит, этот доктор не возьмется меня лечить?

— Нам он тоже не помог, был слишком занят.

— Спасибо за утешение, мисс, — съязвил мужчина, — может быть, вы скажете все-таки, как вас зовут? Или предпочитаете остаться инкогнито?

— Дэзи, — ответила она, — Дэзи Вайз.

— Ну вот, наконец-то! — воскликнул Рэнфорд, — неужели, было так трудно сказать сразу? Кстати, там на крыльце лежит ваш траурный ковер.

— Я забыла про него.

Он огляделся кругом:

— Вы живете здесь, мисс Вайз?

— Это дом моей тети.

— А, так вы живете с тетей!

Дэзи отрицательно помотала головой.

— А с кем?

— Мне не нравятся ваши вопросы, — отрезала девушка, — перестаньте все время спрашивать! Вам нужен доктор? Хорошо, я достану вам этого доктора, сколько угодно, только прекратите задавать мне все время вопросы!

Рэнфорд сел на стул:

— Хорошо. Я посижу здесь, пока те трое не уйдут. А потом вы скажете, где искать доктора Дэвидсона. Я сам его найду.

— Ладно, — сдавленным голосом согласилась Дэзи.

Она развернулась и поспешно вышла из холла. Почти побежала на кухню, где закрыла лицо руками и расплакалась. Она плакала едва ли не впервые с тех пор, как приехала в Дувр, поэтому слезы лились непрерывным потоком. Ничего не видя перед собой, девушка нащупала стул и села. Достала платок и закрыла им лицо, так как перестать плакать было не в ее силах.

Но понемногу слезы иссякли. Встав, чтобы умыться, девушка заметила Рэнфорда, который стоял у двери и смотрел на нее взглядом, полным сочувствия.

— Простите, что я вас обидел, мисс Вайз, — сказал он.

— Вы меня не обидели, — она плеснула себе в лицо пригоршню воды и вытерлась платком.

— Объясните, как найти доктора, — попросил Рэнфорд, — я вижу, что мешаю вам.

— Когда молчите, нет.

Мужчина успел напоследок усмехнуться, но на большее его не хватило. Силы внезапно оставили его, он вцепился в косяк и начал медленно оседать на пол.

Дэзи с изумлением смотрела, как он падает, широко раскрыв глаза и почти не моргая. Господи, что это такое? Что опять?

Наконец, она шагнула к нему и присела, чтобы рассмотреть его повнимательней.

Рэнфорд лежал на полу в неудобной позе, его глаза были крепко закрыты.

— О боже, — сказала девушка, — что вы делаете? Вам плохо? Вы меня слышите?

Судя по молчанию, ее слова пропали втуне. Вздохнув, Дэзи покачала головой. Вот так сюрприз. И что ей теперь с ним делать? Оставить вот так на полу было бы нехорошо. Да и выкидывать на улицу тоже. В конце концов, он в самом деле не сделал ей ничего плохого и даже пытался помочь. Тогда что же?

На такое трудно было решиться сразу, но Дэзи уже приняла решение. Она подхватила Рэнфорда за руки и потащила к лестнице. Это было нелегким делом, так как новый больной было тяжелее, чем мать и тетка.

Когда Дэзи, отдуваясь, дотащила его до середины лестницы, мужчина пробормотал:

— Не стоит. Я сейчас уйду.

— Да, да, разумеется, — согласилась она, — вы можете встать?

— Да. Я попробую.

Встать ему не удалось, но Дэзи сумела вернуть ему вертикальное положение. Рэнфорд тяжело навалился на нее, едва перебирая ногами. Однако, так ей было гораздо легче. Она довела его до комнаты, где раньше лежал ее отец, и помогла лечь на кровать. Стащила с ног сапоги и сняла камзол. Все это заняло у нее довольно много времени, так как после переноса тяжестей Дэзи чувствовала себя как выжатый лимон.

Наконец, девушка взяла одеяло, чтобы накрыть Рэнфорда, но тут он сказал, не открывая глаз:

— А где доктор? Он пришел?

— Я доктор, — отозвалась Дэзи, — лежите тихо, пожалуйста.

Она вышла за дверь и бессильно прислонилась к стене, приходя в себя. Для столь хрупкой девушки, какой она была, испытание было серьезным. А ведь еще нужно пойти посмотреть, как там Лиз. Она в последнее время чувствовала себя очень плохо.

Еле переставляя ноги, Дэзи проковыляла в комнату служанки. Осмотрев больную, она обнаружила у нее подмышкой бубон, который появился совсем недавно. Желто-зеленого цвета, очень отвратительный на вид, внутри него, судя по общим очертаниям, была какая-то гадость. Дэзи было противно на это смотреть. Она скривилась и опустила беспомощную руку Лиз. Какая мерзость! Да, но делать нечего, его нужно было разрезать и вычистить. Это могло спасти жизнь горничной.

Дэзи надела плащ, взяла пистолет и спустилась в холл. Столь сложную операцию без помощи специалиста она не проведет. Здесь нужна помощь профессионала. А значит, нужно навестить доктора Дэвидсона.

Подозрительные личности на улицах уже не пугали Дэзи, она их просто не замечала. Проходила, как мимо пустого места. И ее никто не тронул, возможно, из-за очень решительного и грозного вида. Но скорее всего, людей мучили свои собственные проблемы. Эпидемия начала стремительно набирать ход.

Дэзи застала доктора дома, редкость. Это ее сначала обрадовало, но ненадолго. У мистера Дэвидсона были свои причины находиться дома, и их сообщила незваной гостье его жена, впустив девушку в дом и вытирая слезы.

— Мой муж болен, мисс Вайз. Заразился от больных. А ведь я говорила ему, что нельзя так долго оставаться в том ужасном месте. Но он всегда считал, что неуязвим.

— Боже, какой ужас! — искренне воскликнула девушка, — да что же это! Позвольте мне поговорить с ним, миссис Дэвидсон! — взмолилась она, — это очень важно! Очень! Пожалуйста, я прошу вас!

— Я посмотрю, как он, — кротко согласилась женщина, — если в сознании, то, возможно, он примет вас.

Она вернулась к гостье через несколько минут, когда та совсем извелась от ожидания и неизвестности.

— Он в сознании, мисс Вайз. Только прошу вас, недолго.

— Конечно.

Дэзи поднялась в комнату доктора Дэвидсона и осторожно приоткрыла дверь. Он лежал в постели с очень болезненным видом. Увидев ее, попытался улыбнуться.

— Вы еще держитесь, мисс Вайз. Это хорошо. А я, как видите, уже не жилец. Как здоровье вашей тетушки? Весьма решительная леди.

— Тетя Кэрол умерла, — ответила Дэзи кратко и сухо, — но у Лиз появился бубон. Я пришла спросить вас, что мне делать.

И она в нескольких словах обрисовала ситуацию.

— Его нужно вскрыть, мисс Вайз.

— Что нужно? — испуганно переспросила Дэзи.

— Вскрыть. Разрезать.

— Господи. Но как? Я не умею.

— Ножом. Я все вам подробно расскажу. Самое главное, чтобы эта гадость не попала на кожу, вашу или вашей служанки. Поэтому, все нужно делать очень аккуратно.

— Но доктор! — взмолилась Дэзи, — я не сумею. Я боюсь. Это ужасно.

— Вы сумеете, мисс Вайз, я уверен. Вы уже многое сумели. Знайте, что это нужно сделать, вот и все. Если вы, конечно, хотите, чтобы ваша горничная осталась жива.

— А если я не разрежу эту дрянь, она умрет? — со слезами в голосе спросила девушка.

— Непременно. Мужайтесь, мисс Вайз. Я понимаю, что это очень неприятно. Но ведь вы очень смелая и решительная девушка и не отступите перед трудностями. Я знаю, вы справитесь.

Еще десять минут доктор Дэвидсон объяснял Дэзи, как ей следует проводить операцию. Потом вошла жена доктора и проговорила:

— Мисс Вайз, прошу вас, не утомляйте его. Он очень слаб.

Так как мистер Дэвидсон уже сказал все, что хотел, Дэзи признала, что ей пора. Попрощавшись с доктором и его женой, она ушла. Девушка сомневалась, что когда-либо еще увидит доктора Дэвидсона. Его болезнь почти достигла конечной стадии, правда, пятен еще не было, но Дэзи достаточно разбиралась в этом, чтобы самостоятельно ставить диагноз. Жаль, мистер Дэвидсон — очень хороший человек.

Вернувшись домой, Дэзи приготовила все необходимое. Ее трясло от страха и отвращения, но она понимала, что доктор прав. Она должна это сделать, больше некому.

Чтобы зараза не попала ей на кожу, девушка обмотала руки узкими полосками материи, прикрыв частично и лицо на всякий случай.

Лиз была без сознания, и это было очень хорошо, иначе она непременно начала бы визжать и дергаться, а также задавать неуместные вопросы. А Дэзи и сама была склонна визжать. Ее тошнило.

Стиснув зубы и сдерживая дыхание, девушка покрепче сжала нож и приступила к делу. Опасаясь, как бы болезнь не началась снова, она вычистила гнойник очень тщательно. Рану промыла водой и перебинтовала. Все остальное выбросила в канаву, протекавшую за воротами.

Закончив все, Дэзи отправилась мыться, все еще изредка вздрагивая от воспоминаний. Да, неприятно, но она все-таки это сделала. Она сумела и могла бы гордиться проделанной работой. Теперь оставалось уповать лишь на господа бога.

Прошла неделя. Лиз выздоравливала, это было очевидно. И хотя она все еще была слаба, у нее появился аппетит, и она больше не впадала в забытье.

— Я думала, от чумы умирают, — заявила она, полусидя на постели и держа на коленях поднос с завтраком.

— Умирают, — подтвердила Дэзи, — город полон трупов.

— Но вы-то не заболели, мисс. А я выздоравливаю. Значит, не все умирают. И это хорошо.

— Не все, — согласилась девушка, — миссис Дэвидсон, жена доктора, тоже жива.

— А как здоровье мистера Вайза, миссис Вайз?

— Они умерли.

— О-о! — ахнула Лиз, — а мисс Рэйли? Уж она-то…

— Тетя умерла, — бесцветным голосом ответила Дэзи, смотря в сторону.

— Боже мой, какое горе! — всхлипнула Лиз, — бедная мисс Вайз! Вы так бледны и выглядите очень усталой. Но ничего, теперь я смогу вам помогать.

— Ты слабее котенка, — возразила Дэзи.

— Я чувствую себя гораздо лучше. Уверена, что завтра уже смогу встать и это будет не так тяжело, как обычно. Теперь-то я уже не заболею, правда?

Девушка не знала, так ли это, но все равно кивнула в ответ. И Лиз будет спокойнее, и кто знает, может быть это и в самом деле так.

— Мисс, — спросила служанка, — вы говорили, что в доме никого нет, кроме нас. А кто же тогда находится в соседней комнате?

— Мистер Рэнфорд.

— Кто это? — нахмурилась Лиз в задумчивости, — впервые слышу это имя. Он знакомый мисс Рэйли?

— Кажется, нет. Во всяком случае, я его совершенно не знаю. Просто ему стало плохо здесь.

— Как будто, вам мало забот, мисс. Зачем вы тратите на него силы? Он ведь все равно умрет.

— У него растет та же гадость, что и у тебя, только на шее. Так что, возможно, он и не умрет.

Лиз пренебрежительно фыркнула:

— Все равно. Здесь ведь не благотворительная больница.

— А что ты прикажешь мне делать? Выкинуть его на улицу? Как угодно, но назад я его не потащу. Хватит болтать. Доедай свой завтрак и отдай мне грязную посуду. У меня еще много дел.

— Но мисс, — не смолчала Лиз, — почему бы вам не отдохнуть? Вам нужно отдохнуть, вы же вся светитесь.

— Я не устала, — отрезала девушка.

Она забрала у горничной поднос и вышла из комнаты. Стиснув зубы, чтобы не зареветь. В последнее время ее часто посещало такое желание, словно внутри нее сломался какой-то предохранитель, который сдерживал слезы. Ненужные мысли и воспоминания посещали Дэзи все чаще и в самое неподходящее время, например, тогда, когда она делала то, что требовало у нее повышенного внимания. Приходилось сдерживаться, но сил на это становилось все меньше.

Через некоторое время, слегка успокоившись, Дэзи пошла к Рэнфорду. Сегодня он был в сознании, но часто нес какую-то чепуху. Иногда он называл ее Клариссой.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Дэзи, поставив поднос на стол.

— Судя по вашему виду, я чувствую себя гораздо лучше, чем вы.

— Это потому, что вы не смотрели на себя в зеркало, — отозвалась она.

— Мисс Вайз, мне очень жаль, что я причиняю вам столько хлопот.

— Никаких хлопот. Вы будете сегодня завтракать?

— У меня такое ощущение, что я сегодня уже завтракал.

— Вам нужно поесть, — Дэзи пододвинула стул и села рядом с ним, — позвольте, я вам помогу.

— Я сам, — сказал Рэнфорд.

Но его пальцы были не в силах как следует сжать черенок ложки, не то, что поднести ее ко рту.

— Мне нетрудно, — Дэзи отняла у него ложку и зачерпнула ею бульон, — откройте рот.

— Вы так ухаживаете за мной, словно я маленький ребенок.

— Я привыкла.

Рэнфорд через силу проглотил бульон, девушка набрала еще и подала ему.

— Вы так бледны, — заметил он.

— Это вам кажется. Ешьте.

— И взгляд у вас трагический. Мисс Вайз…

— Готовы болтать все, что угодно, лишь бы не есть, — сурово проговорила Дэзи, — хватит морочить мне голову. Откройте рот.

Он покорно выполнил ее просьбу, хотя ему было, что сказать. Девушка влила в него новую порцию бульона и сказала:

— Чудно.

Когда Рэнфорд доел бульон, Дэзи поставила тарелку на поднос:

— Приподнимите голову.

— Зачем? — осведомился он, но просьбу ее выполнил.

— Мне нужно взглянуть на ваш нарост.

Бросив взгляд, она едва сдержалась от того, чтобы поморщиться.

— Ясно. Спасибо, это все.

— Вам спасибо.

Дэзи на минуту замерла на месте, прикидывая, когда ей вновь придется заниматься вскрытием. Оказалось, что очень скоро, а это ей не нравилось. Она еще не вполне отошла от первого раза. Но делать было нечего.

— Ладно, — пробормотала она.

— Сколько вам лет, мисс Вайз? — услышала девушка новый вопрос.

— Сто, — сердито ответила она.

— Пятнадцать? Четырнадцать? Вы такая молоденькая, просто сердце кровью обливается, смотреть, как вы мучаетесь.

— То же самое я чувствую, глядя на вас, — мрачно съехидничала Дэзи, — но все-таки, постарайтесь поспать и не болтайте так много. Вам это вредно.

Взяв поднос, она направилась к двери. Вслед ей полетели новые слова неугомонного больного:

— С кем же мне здесь болтать, мисс Вайз? Вы уходите, и я останусь совершенно один.

— Рада, что в этом случае вы сумеете насладиться тишиной. Всего хорошего, мистер Рэнфорд.

Закрыв за собой дверь, девушка отправилась на кухню. Странный феномен, причитания и сочувствие Лиз ее расхолаживало, а легкая пикировка с Рэнфордом, напротив, взбодрила. Оказывается, она еще способна на сарказм. Это радует. Значит, жизнь продолжается.

Впрочем, эта мысль пробыла у нее недолго. Дэзи вновь с головой погрузилась в домашние дела.

Лиз поднялась с постели на другой день. И хотя ее немного шатало из стороны в сторону, она оделась, спустилась на кухню и решительно отобрала у Дэзи поднос.

— Я сама его отнесу, мисс. Это моя обязанность.

— Ты не сумеешь провести операцию, — возразила Дэзи, — а именно это мне и нужно сделать.

— Тогда я помогу вам. И перестаньте заниматься хозяйством, мисс. Посмотрите на свои руки. У благородной девушки из хорошей семьи не должно быть таких рук.

Дэзи мельком взглянула на свои руки и пожала плечами.

Они поднялись наверх и вошли в комнату больного. Рэнфорд сегодня был в очень плохом состоянии. В сознание он не приходил, метался по постели, скрежетал зубами.

Лиз прислушалась, склонив голову набок.

— Мисс, он ругается, не сойти мне с этого места. Вам нельзя такое слушать.

— Я не слушаю, — ответила Дэзи, входя и поставив поднос на стол.

Она в самом деле не обращала внимания на бред Рэнфорда, так как все ее мысли были заняты предстоящим делом.

— Это нехорошие слова, мисс, — убежденно заявила служанка.

— Ну, конечно. Помоги мне, Лиз. Будешь придерживать его голову.

— Да-а, — плаксиво протянула та, — он же сильный. Я не справлюсь.

— Сейчас он так слаб, что даже ребенок его удержит. Я знаю, ты справишься.

— Хорошо, — Лиз подошла к кровати и приподняла голову больного, — так?

— Немного повыше. Еще. Все, хватит.

— Ой! — ахнула девушка, увидев бубон, который образовался у Рэнфорда на шее, — какая мерзость!

— А что ты хотела? Следи, чтобы ничего не попало тебе на кожу.

— Угу, — Лиз отвернулась, не в силах выдержать подобного зрелища, — меня сейчас стошнит.

— Отвернись и не смотри.

— Боже мой! Как вы только можете это делать, мисс! У вас, наверное, железные нервы.

Дэзи не ответила, приступив к делу.

На протяжение всей операции Лиз кривилась и морщилась. Любопытство было сильнее отвращения, и она все же взглянула на действо одним глазом.

— Фу!

— Отвернись, — велела ей Дэзи холодно, — ты меня отвлекаешь. Я могу порезать ему что-нибудь лишнее. Это было бы нехорошо.

— Да уж, — Лиз отвернулась.

Наконец, все было закончено. Дэзи наложила повязку на прооперированное место с помощью служанки и бросила нож на поднос.

— Вымой руки, — велела она Лиз, — как следует вымой. Понятно?

— Уж куда понятнее, мисс. Я вся вымоюсь. Мне кажется, что я с ног до головы покрыта этой гадостью.

К вечеру Лиз настояла, что сама пойдет и посмотрит, как там больной.

— Вам лучше всего поесть, мисс, — посоветовала она, — вы сегодня целый день почти ничего не ели. Так нельзя.

— Да я и не хочу.

— Не капризничайте, мисс. Что сказала бы ваша мама?

Это Лиз сказала напрасно. Глаза Дэзи наполнились слезами, и есть ей расхотелось совершенно.

Когда Лиз ушла, она положила голову на руки и заплакала. Ей не хотелось есть, не хотелось спать, больше всего на свете Дэзи хотелось умереть. Она не понимала, почему ее обошла эта страшная болезнь, которая казалась ей куда более милосердной, чем сама жизнь.

Вернувшись через полчаса, Лиз обнаружила свою хозяйку спящей за столом и ни на что не реагирующей.

— Ох, боже ты мой! — вздохнула служанка.

Понимая, что спать на столе никуда не годится, она все же не стала трогать Дэзи. За все это время она слишком устала и ни к чему было ее будить. Поэтому, служанка принесла из спальни одеяло и укутала хозяйку.

Наутро Дэзи чувствовала себя слабой и разбитой. Она встала, но пол внезапно ушел у нее из-под ног, и девушка покачнулась, схватившись за спинку стула, чтобы сохранить равновесие и не упасть.

Подоспевшая Лиз поддержала ее.

— Вам плохо, мисс? — с ужасом спросила она, — нет, только не это, только не это!

— Да нет, все в порядке, — еле слышно проговорила Дэзи, — ничего страшного. У меня нет жара.

— Пойдемте, вам нужно лечь, мисс. Это вам просто необходимо. Господи, не допусти! Только не ЭТО! Что же я буду делать!?

Дэзи не возражала, она почти не слышала, что говорила служанка. Да и на возражения у нее совершенно не было сил. Девушка безропотно позволила довести себя до спальни, раздеть и уложить в постель.

Она вновь заснула, точнее, словно провалилась в сон безо всяких сновидений. Дало о себе знать утомление и пренебрежение собственным самочувствием. Все это время Дэзи держалась лишь усилием воли. Но когда самое главное было закончено, на нее навалилась вся накопившаяся в ней усталость.

Проснулась Дэзи только к вечеру. Ее разбудила Лиз, внося в комнату поднос с едой. За прошедшее время служанка окрепла, хотя все еще была худа, но на щеках уже появился слабый румянец.

— Проснулись, мисс? Слава богу, а то я уже испугалась, что вы все-таки подхватили эту болезнь. Но лоб у вас холодный, жара нет. Я принесла вам ужин. Хотите кушать?

Дэзи призадумалась и почувствовала, что ужасно проголодалась. Она навалилась на еду, досадуя на то, что ее слишком мало. Это постаралась Лиз, зная, что на голодный желудок много есть нельзя, тем более, что хозяйка всегда очень остро на это реагировала.

Когда служанка поняла, что Дэзи достаточно, она решительно отобрала у нее ложку.

— Хватит, мисс. Сразу много нельзя.

Дэзи с сожалением посмотрела на убранный поднос.

— Нельзя доводить себя до такого состояния, мисс, — продолжала служанка, — вы стали похожи на бледную тень. Вам должно быть стыдно.

Девушка ничего не ответила на это, так как отвечать было нечего. Лиз была права.

— Поспите еще, мисс.

— Но я и так весь день спала, — возразила та.

— Ну и что, спите, сколько душа пожелает. Вам это только пойдет на пользу.

И Дэзи с удивлением поняла, что ее снова клонит в сон. Вероятно, так на нее подействовал съеденный ужин. Она поудобнее устроилась на постели и закрыла глаза. Потом пробормотала сонным голосом:

— У нас все в порядке, Лиз?

— Лучше некуда, — ответила та бодрым голосом, — а мистер Рэнфорд идет на поправку.

— Прекрасно.

Посмотрев на погрузившуюся в сон Дэзи, Лиз покачала головой. Подошла к окнам и плотнее задвинула шторы. Потом взяла поднос и вышла, тихонько закрыв за собой дверь.

5 глава

В следующий раз Дэзи проснулась уже днем. Она открыла глаза и огляделась. В комнате был полумрак, так что сперва девушка подумала, что еще ночь. Но заметив луч солнца, пробивающийся сквозь портьеру, поняла, что ошиблась в своем предположении.

Она встала, подошла к окну и отодвинула шторы. Безрадостная картина, открывшаяся взору, заставила ее вздохнуть. Дэзи опустила портьеру и отошла вглубь комнаты. Нужно было приводить себя в порядок. Она начала умываться, как следует растирая лицо и шею. Потом надела чистое платье и села перед зеркалом, чтобы причесать волосы. Она чувствовала слабость во всем теле, но эта слабость была приятной, расслабленно-ленивой.

Причесываясь, Дэзи рассматривала свое лицо в зеркале. Она впервые заметила, как похудела и осунулась за прошедшее время. Резко обозначились скулы, нос слегка заострился и подбородок стал слишком острым. Это девушке не понравилось, и она продолжала причесываться уже без прежнего удовольствия.

Закалывая пряди волос, она обнаружила еще одну неприятную вещь. Волосы были слишком сухие и жесткие, а главное, они вились теперь гораздо меньше, чем всегда. Наощупь они напоминали Дэзи паклю, и девушка скорчила плаксивую рожицу, очень расстроившись по этому поводу. После пережитого расстроить Дэзи и вызвать слезы у нее мог любой пустяк.

Всхлипнув, девушка бросила гребень на столик и вскочила со стула. В последнее время ее глаза постоянно на мокром месте. Нужно заняться работой и как можно скорее.

Выйдя в коридор, девушка услышала громкий голос Лиз, доносящийся из комнаты Рэнфорда:

— Сначала миссис Вайз, а потом ее муж, оба умерли. Как все это ужасно! Бедная мисс Вайз! Я не представляю, как она перенесет такое горе! Что? — переспросила она, видимо, Рэнфорд задал какой-то вопрос, — а, тетка! Она тоже умерла, правда, от сердечного приступа. Впрочем, мне всегда не нравилась эта старая ведьма. Она была такая грязная, неопрятная и вредная, как черт. Вечно ворчала и ругалась.

Этого Дэзи уже не могла выдержать. Она распахнула дверь и воззрилась на застывшую побледневшую Лиз разгневанной фурией.

— Разве я просила тебя обсуждать меня за моей спиной, Лиз?

— М… мисс, — пролепетала та, съеживаясь.

— Да будет тебе известно, что я не желаю слушать ничего подобного впредь. Ясно?

— Д… да, — торопливо закивала несчастная служанка.

— Успокойтесь, мисс Вайз, — сказал Рэнфорд, вмешиваясь в этот разговор, — мне очень жаль, но это моя вина. Это я начал расспрашивать вашу горничную, вот она и не смогла мне отказать.

— Не смогла отказать, ха! — выдала Дэзи, — да она обожает болтать обо всем на свете, неважно, с кем!

— Простите, мисс, — у Лиз был очень виноватый вид, — я знаю, что виновата. Я не должна была говорить все это. Я больше не буду.

Это «я больше не буду» прозвучало очень по-детски, и Дэзи смягчилась.

— Хорошо, — сказала она, — но о тете Кэрол зря ты так. Она дни и ночи ухаживала за родителями и за тобой тоже, кстати.

Лиз уже едва сдерживала слезы.

— Ваша тетя была прекрасным человеком, мисс Вайз, — вставил Рэнфорд, — именно такое впечатление у меня и сложилось.

— Да, вот именно. Но теперь ее нет, никого нет, все умерли, и я даже не смогла их похоронить, — тут Дэзи не выдержала и закрыла лицо руками.

Поддерживая девушку, Рэнфорд довел ее до стула и усадил. Потом велел приунывшей Лиз бегом принести воды.

— Пожалуйста, мисс Вайз, — продолжал он умиротворяюще, — перестаньте плакать. Успокойтесь. Умерших не вернешь. Главное, что вы остались живы.

— Но зачем? — спросила она горько, — зачем, если у меня никого не осталось?

— Зря вы так. Вы такая сильная духом девушка, я просто восхищаюсь вами, мисс Вайз. Вы спасли мне жизнь, и теперь я перед вами в долгу. В огромном долгу, какие не забываются. Ну-ка, выпейте это, — Рэнфорд протянул ей стакан, принесенный Лиз, — не слушайте эту глупую девчонку. Она сама не понимает, что болтает.

— Да, — подтвердила испуганная Лиз, — но я больше не буду, честное слово, мисс.

Выпив воду, Дэзи вытерла слезы платком. Ей было неловко оттого, что она расплакалась перед Рэнфордом.

— Успокоились? — спросил он тем временем, — вот и славно. А теперь пойдемте завтракать.

— Вам нельзя вставать, — вспомнила Дэзи, — вы ведь больны.

— Самое страшное уже позади, — улыбнулся Рэнфорд, — и все благодаря вам, мисс Вайз.

— Да пустяки, — отозвалась она, — не о чем говорить.

— Нет, есть, о чем.

— Пойдемте завтракать, мисс, — Лиз поспешно схватила ее за руку, опасаясь нового всплеска слез или гнева.

— Да, разумеется, — покорно согласилась Дэзи и тут же спросила, — а что?

— Я все приготовила, мисс.

— Ты должна была разбудить меня. Я сама бы все сделала.

— Какие глупости вы говорите, мисс Вайз, — заметил Рэнфорд, открывая перед ней дверь, — это совершенно не ваше дело. С чего вы взяли, что должны что-то делать?

— Так нужно. Не хочу думать, — Дэзи отвернулась и вышла в коридор.

Ее немного шатало от слабости и девушке пришлось ухватиться за перила. Она перевела дух и остановилась.

— Давайте, я вам помогу, мисс Вайз, — мужчина взял ее под руку.

— Вы сами еле на ногах стоите, — возразила она, — глупости. Я сама дойду, мистер Рэнфорд.

— Мисс Вайз, я готов носить вас на руках всю оставшуюся жизнь, — серьезно заметил он, — то, что вы для меня сделали — просто бесценно.

Тут Дэзи немного смутилась. На большее у нее не было сил. Она уже давно не слышала, как ее хвалят. А таких слов ей вообще никогда не говорили. Она безропотно приняла помощь Рэнфорда и спустилась вниз.

— Мисс, — заговорила Лиз, когда они сели за стол, накрытый впервые за долгое время, — я не хотела вам говорить, но…

— Что? — рассеянно спросила Дэзи.

Ее мысли были заняты другим. Она вспомнила первый завтрак за этим столом: вся семья в сборе, мама нервничает, отец пытается ее подбодрить, а тетя как всегда ворчит и ее высказывания не всегда вежливы, хотя очень точны.

Дэзи сжала зубы и взглянула на служанку.

— Продуктов очень мало, мисс, — тихо закончила горничная, заметив ее реакцию, — хватит дней на пять, не больше.

Дэзи уже не боялась умереть от чумы, но перспектива голодной смерти перед ней еще не вставала. Она посмотрела на Лиз, потом в тарелку и ей внезапно расхотелось есть.

— Странно, — сказала девушка для того, чтобы не молчать, — я думала, что их гораздо больше. Помнишь, Лиз, мы же считали.

— Да, мисс. Но, наверное, мы плохо это сделали.

Дэзи отодвинула тарелку от себя и хотела встать, но ей помешал Рэнфорд. Он почти насильно усадил ее обратно.

— Сдается мне, мисс Вайз, вы решили сэкономить на себе. Не вздумайте этого делать. Ну, хотите, я не буду есть?

— Глупости, — фыркнула Дэзи, совсем как покойная Кэролайн.

— А что мы будем делать, когда закончатся продукты? — заныла Лиз.

Но тут Рэнфорд погрозил ей кулаком:

— А ну, иди отсюда!

Надувшись, служанка вышла.

Гость продолжал говорить, повернувшись к Дэзи:

— Всегда можно найти выход, мисс Вайз. В Дувре куча домов, покинутых хозяевами.

— Их уже давно разграбили, — уныло отозвалась девушка.

Рэнфорд пожал плечами и пообещал:

— Я подумаю.

Прошедшее время научило Дэзи полагаться только на себя. Но возражать она не стала. Молча доела завтрак и задумалась. Думала она так долго, что пришедшая убирать со стола Лиз не выдержала и тронула ее за плечо:

— Мисс, очнитесь.

Дэзи встрепенулась и встала. Она так ничего и не придумала. Разве что, в самом деле взять пистолет и идти грабить чужие дома, точно разбойник с большой дороги. Но кто будет это делать? У нее совсем нет опыта. Может быть, Рэнфорд?

Вскоре после завтрака он куда-то собрался. Спустился вниз, взял пистолет со столика в холле и сунул за пояс.

— Закрой за мной дверь, — велел он Лиз.

— Уже уходите? — спросила Дэзи со ступенек лестницы.

Ей было не в чем его упрекнуть, он поблагодарил ее за гостеприимство и сохранение жизни. А теперь, вероятно, ему в самом деле следовало уйти. Но девушка об этом как-то не думала. Сама того не замечая, она нашла ту широкую спину, на которую могла бы перекладывать свои проблемы. Если он уйдет, ей снова будет одиноко. Лиз, конечно, останется, но она не в счет.

Услышав ее вопрос, заданный преувеличенно равнодушным тоном, Рэнфорд вздохнул, вернулся в холл и поднялся к ней по лестнице:

— Мисс Вайз, я вернусь. Сегодня вечером. Непременно.

— Вы вольны поступать так, как вам заблагорассудится, сэр, — пробормотала девушка, испуганная тем, что он так легко смог прочитать ее мысли.

— Черт возьми, я обещал, что вытащу вас отсюда? — вышел он из себя, — так вот, я это сделаю!

Рэнфорд сбежал вниз и скрылся за дверью. Лиз задвинула засов и, повернувшись, посмотрела на Дэзи.

— Сдается мне, что она нас бросил. Сбежал, как только узнал о продуктах. Но, правда, поблагодарил. Все честь по чести, как полагается. По-джентльменски.

— Не болтай лишнего, — отрезала Дэзи, так как и сама думала о чем-то похожем.

Развернувшись, она ушла к себе в комнату. После слов Рэнфорда девушка не знала, что и думать. Он не был похож на лгуна. Однако, зачем ему заботиться о двух молодых беспомощных девушках? Одному выбраться из города значительно легче.

Дэзи стало страшно оставаться в этом доме и каждый день ожидать голодной смерти, а то и чего-нибудь похуже. Она почувствовала себя страшно беспомощной. Еще немного — и она бы расплакалась. Но вовремя спохватившись, встряхнула головой и вышла в коридор, заявив Лиз:

— Я пойду перебирать тетины вещи.

— Зачем, мисс? — не поняла служанка.

— Везде должен быть порядок.

— Но мисс, я и сама это сделаю. Это не барское дело, оставьте.

Дэзи ее не слушала. Она прошла в комнату тети Кэролайн и закрыла дверь перед носом рассерженной Лиз.

Никакой причины перебирать вещи Кэролайн не было. Просто Дэзи нашла, что это отличный способ для того, чтобы успокоить разгулявшиеся нервы.

К вечеру она навела порядок в столе и шкафу. Подобралась, было, к бюро, но ее прервали.

В комнату вошел Рэнфорд и, увидев, чем занята Дэзи, заметил:

— Вы неисправимы, мисс Вайз.

Девушка повернулась к нему, с трудом удерживая улыбку облегчения. Он вернулся.

— Бросьте этим заниматься. Сядьте и послушайте меня.

— Хорошо, сэр, — согласилась Дэзи.

Пододвинула стул и села.

— Я хочу немного просветить вас насчет географии, мисс Вайз.

Дэзи удивленно приподняла брови:

— Зачем?

— Когда выслушаете меня, поймете, зачем. Порт Дувр находится вблизи мыса Саут-Фортленд. Если обогнуть его, а затем мыс Норт-Фортленд, проплыть мимо острова Шеппл, то можно попасть как раз в устье Темзы. Вы улавливаете мою мысль, мисс Вайз?

— Да, — кивнула Дэзи, — ну и что же из того?

— А то, что этот путь займет всего несколько дней. Несколько дней — и мы в Лондоне.

Дэзи посмотрела на него, как на сумасшедшего:

— Из города никого не выпускают, мистер Рэнфорд.

— А где я сегодня по-вашему был? — съязвил он, — в порту. Оттуда удрать совсем нетрудно.

— Отец тоже думал об этом, — отозвалась она, — он даже нашел человека, который согласился нас подвезти. Но на следующий день заболел.

— Что вы хотите этим сказать?

— Где вы возьмете лодку? Кто сейчас согласится на это?

— А если я вам скажу, что знаю, где достать лодку?

Девушка насторожилась:

— Лодку? Где?

— В сарае моего шурина.

— И ее еще не украли?

— Мне нравится ваш оптимизм. Во всяком случае, сегодня она была на месте.

— О-о, — протянула Дэзи.

— Собирайтесь, мисс Вайз, бежать отсюда лучше всего ночью. Тем более, что в порту очень мало дозорных. Солдаты боятся чумы.

Дэзи вскочила и пулей вылетела за дверь.

— Лиззи! — крикнула она, — иди сюда, быстро!

Служанка кинулась на ее зов.

— Да, мисс. Что случилось?

— Собирайся.

— Мы уезжаем? — радостно спросила она, — правда?

— Да.

— Слава богу, мисс! — вскричала Лиз, — он услышал наши молитвы!

Девушка побежала в комнаты собирать вещи. Дэзи тем временем спустилась вниз, в кладовую. Она сложила остатки продуктов в корзину.

В самый разгар сборов в холл спустился Рэнфорд, оглядел внушительную кучу вещей, которые нанесла Лиз и скептически спросил:

— Вы уверены, что лодка все это выдержит и не затонет?

Дэзи повернулась и взглянула на собранные вещи более трезвым взглядом.

— Хм.

— Возьмите самое необходимое, мисс Вайз. То, что сможете нести без особых усилий. При случае, даже бежать. Самое главное, это провизия.

— Да, вы правы, — согласилась она.

Вскоре, вещей стало гораздо меньше. Лиз очень огорчалась по этому поводу. Столько добра пропадет ни за что, ни про что. Ведь следить за благосостоянием семьи — ее прямая обязанность.

— Мисс, — попробовала возразить она, — ведь все это денег стоит. Что с ним будет?

Дэзи махнула рукой:

— Не все ли равно!

— Мы не сможем забрать это потом, мисс. Как вы будете без платьев и шляп?

— От этого не умирают.

— А что мы будем делать в Лондоне, мисс? — продолжала причитать Лиз.

— Там живет папина сестра, тетя Анжелина. Нужно ее найти.

— Леди Анжелина Пейджет? — поинтересовался Рэнфорд.

— Да, — согласилась Дэзи, — вы ее знаете?

— Немного. Не знал, что она — ваша тетя.

— Что мы сделаем с домом? — не отклонялась от темы Лиз, — его же разграбят дотла.

— Дом нужно запереть, — сказал Рэнфорд.

— Замок непременно сломают. Не такой уж он и крепкий.

— Можешь оставаться здесь и караулить вещи, — предложил ей мужчина, теряя терпение.

— Нет, — испугалась она, — нет, ни за что. Я просто так сказала.

Дэзи оглядела небольшую кучку вещей и подавила вздох, подумав о прошлом. Она и раньше вспоминала прошедшее, но ничто не причиняет большей боли, чем воспоминания о потерях.

Надев плащ и накинув капюшон на голову, девушка взяла одну из корзин. Лиз, поняв, что уже пора идти, подхватила саквояж и корзинку с продуктами.

— Мисс Вайз, — Рэнфорд протянул руку.

Не понимая, что ему нужно, Дэзи приподняла брови.

— Корзину, — любезно сообщил он.

— Она не тяжелая.

— Давайте без разговоров, — и он забрал у нее груз.

Девушка заперла дверь, подергала замок, надеясь, что он сможет выдержать чье-либо вторжение хотя бы некоторое время и отвернулась. Этот дом напоминал ей слишком о многом.

На улицах было темно, но все же они могли разглядеть, что на них творится. Кое-где горели костры, вокруг которых сидели люди и грелись. Они были почти совершенно неподвижны, на прохожих никто не обращал внимания. Кругом царило полнейшее запустение и разор, улицы грязные, полные мусора, выбитые двери и ненужный хлам, вынесенный из домов.

В порту было еще хуже. Помимо общего бедлама, там было еще и много трупов, лежащих в канавах и на обочинах дорог. Смотреть на все это было страшно. Дэзи старалась глядеть только себе под ноги и не думать о том, что ее родители и тетя могут лежать вот так, никем не похороненные, брошенные на всеобщее поругание. Лиз ойкала и причитала, шарахаясь в стороны, и жалась поближе к хозяйке.

Спустя некоторое время Рэнфорд свернул в боковой проулок и обернулся к своим спутницам:

— Старайтесь идти потише, не издавайте ни звука.

Дэзи кивнула, а Лиз зажала рот ладонью, не надеясь, что сможет без этого обойтись.

— Дайте мне руку, мисс Вайз, — тихо прошептал Рэнфорд, — здесь очень темно.

Девушка вложила свои холодные от страха и напряжения пальцы в его теплую ладонь. Лиз в свою очередь схватила свою хозяйку за другую руку.

Им пришлось передвигаться очень медленно и осторожно. Один раз Дэзи обо что-то споткнулась и едва не упала. Она успела почувствовать мягкость и податливость того, что было у нее под ногами и поборов отвращение, поспешно задержала дыхание. Ей не нужно было присматриваться к тому, что там лежало.

Наконец, они остановились. Рэнфорд загремел замком, шепотом чертыхаясь. Потом громко заскрипела, открываясь, дверь, создав у людей впечатление, что этот чудовищный скрип слышен даже в другом конце Дувра.

— Нам придется нести лодку, — сказал мужчина, — сложите в нее все свои вещи.

— Но она же тяжелая, — возразила Лиз, — мы ее с места не сдвинем.

— Не такая уж она и тяжелая. А не хочешь ее нести — можешь возвращаться обратно.

Служанка прикусила язык. Возвращаться она, разумеется, не хотела.

Лодка в самом деле оказалась не такой тяжелой, как они думали, но нести ее было очень неудобно. Ко всему прочему нужно было соблюдать осторожность и тишину, что было самым нелегким делом. Вещи перекатывались на дне и гремели на каждом шагу. Когда кто-нибудь из людей спотыкался, раздавался поистине немыслимый грохот.

Однако, преодолев все эти препятствия, люди вышли на берег. По песку нести лодку было особенно неудобно, так как ноги в нем вязли. Но Рэнфорд нашел выход из этого положения, он велел поставить лодку на песок и толкать ее к воде. Та легко скользнула в воду и закачалась на волнах.

— Хорошо, что нет шторма, море спокойное, — заметил мужчина, — иначе мы долго не протянули бы.

Забравшись в лодку первым, он помог перебраться в нее сперва Дэзи, а потом и Лиз. Обе девушки отнеслись к лодке с большой настороженностью, опасаясь, что она не выдержит такое количество народу. Но лодка с честью выдержала это испытание.

Рэнфорд взялся за весла и с тихим всплеском оттолкнулся от берега.

— А мы не утонем? — некстати спросила Лиз, с опаской косясь на темную воду.

Дэзи укоризненно покачала головой и отозвалась:

— Лиз, перестань задавать глупые вопросы. Я не знаю.

— Может быть, было бы лучше, если бы мы пошли пешком? — продолжала горничная, невзирая на замечание, — лодка — очень ненадежное средство передвижения.

— Если ты будешь болтать, я высажу тебя на берег, и ты пойдешь пешком, как и собиралась, — предупредил ее Рэнфорд.

— Я молчу, — испуганно пискнула она.

Дэзи спрятала улыбку и обернулась посмотреть на удаляющийся с каждым взмахом весла берег. У нее вдруг возникло ощущение, что она покидает тюрьму, в которой пробыла так долго, что успела к ней привыкнуть. И потому девушка чувствовала даже некоторое сожаление оттого, что убегает из города. Правда, это неуместное чувство быстро прошло.

Когда лодка отплыла на достаточное расстояние от Дувра, Рэнфорд посоветовал девушкам немного вздремнуть. Лиз тут же воспользовалась этим советом и через пять минут уже спала. Дэзи была устроена иначе. Ей хотелось спать, но жесткая скамья не позволяла устроиться на ней поудобнее. Девушка примостила узелок с вещами под голову и закрыла глаза, наперед зная, что все ее усилия напрасны. Напротив, она стала чувствовать себя необыкновенно бодрой, особенно когда представляла, что выпрямится и один необычайно твердый брус не будет колоть ее в бок.

Она со вздохом выпрямилась.

— В чем дело, мисс Вайз? — поинтересовался Рэнфорд, — жестко?

— Очень, — призналась девушка.

— К сожалению, ничем помочь не могу. Я бы и рад был предложить вам что-нибудь более удобное.

— Да не нужно, — помотала головой Дэзи, — я все понимаю. Я постараюсь.

— Вам нужно немного отвлечься, — посоветовал ей мужчина, — давайте побеседуем. Расскажите мне о себе, мисс Вайз.

— Что именно? — спросила она.

— Я так понял, что вы нездешняя. Откуда вы?

— Из Дорсетшира.

— Далековато забрались. Вы гостили у вашей тети?

— Нет. Это вышло случайно.

Дэзи замолчала, потому что поняла, что на эту тему говорить не может. Наверное, Рэнфорд понял это, потому что сменил тему.

— Вы хорошо знаете леди Пейджет, мисс Вайз?

— Честно говоря, я не узнаю ее, если увижу, — призналась та, обрадовавшись, — я видела ее всего пару раз, и это было много лет назад, когда я была еще ребенком.

— Не волнуйтесь об этом, мисс Вайз. Я уверен, что ваша тетя вспомнит вас. Леди Пейджет не из тех людей, которые забывают своих родственников.

— Вы с ней знакомы, мистер Рэнфорд?

— Да. Она очень добрая женщина, веселая, открытая, с ней очень легко. Так что, не бойтесь ее.

— О нет, я ее не боюсь, — возразила Дэзи, — я просто представила, что она подумает, когда я приеду к ней в таком виде, без вещей и одной лишь Лиз в качестве горничной. Это просто ужасно.

— Ничего более ужасного, чем то, что вы пережили быть не может.

Лицо Дэзи помрачнело. Она отвернулась и долго смотрела на удаляющийся берег, вернее, на то, что от него осталось. В сгустившейся темноте не было видно почти ничего.

— Я сам потерял в Дувре свою сестру и троих племянников, не считая деверя, — вновь заговорил Рэнфорд, — и более того, я даже не успел с ними повидаться. Они умерли до моего приезда.

— О, мне очень жаль, — проговорила Дэзи положенную фразу, — все это так ужасно.

И она усиленно заморгала, стараясь прогнать слезы. Девушка надеялась, что Рэнфорд не будет больше ничего спрашивать и рассказывать, потому что, слушая о чужих горестях, она принималась думать о своих собственных, а из этого ничего хорошего не выходило.

Неожиданно ее начало клонить в сон. Девушка потрясла головой, отгоняя его, но это ей мало помогло. Глаза слипались, в голове стоял туман. Почти ничего не соображая, она опустила голову на узелок с вещами и не заметила, как заснула.

Ее сон был крепким, без сновидений. Ему уже не мешала жесткая лавка и упрямый колючий брус, давивший ее в бок.

Проснулась Дэзи утром, когда над головой ярко светило солнце. Она обнаружила, что лежит на лавке, укрытая камзолом Рэнфорда.

Девушка подняла голову и осмотрелась, заметив мужчину, сидящего на веслах в одной рубашке.

— С добрым утром, мисс Вайз! — весело поприветствовал он ее.

— С добрым утром, — отозвалась она, — извините. Я заснула.

— Ночью и нужно спать, а не болтать. Так что, все правильно.

Лиз тоже проснулась и умывалась, склонившись вниз, через борт. Лицо у нее было хмурое.

— Плывем неизвестно куда, — проворчала она себе под нос, — так и заблудиться недолго. Мисс, вы проснулись?

Дэзи кивнула, с минуту понаблюдала за служанкой, а потом решила последовать ее примеру. Умывшись, она вытерла лицо полотенцем, поданным ей Лиз.

— Скоро мы причалим, мисс Вайз, — сказал Рэнфорд, — честно говоря, я чертовски устал. Вы не будете против, если я немного посплю?

— Ну что вы! — запротестовала Дэзи, — конечно, спите, сколько угодно. Это будет только справедливо. Мы даже не будем вас будить.

— Значит, мы скоро причалим? — уточнила практичная Лиз, — это хорошо. Пора завтракать. Разведем костер.

Дэзи кивнула, хотя слабо представляла, каким образом они сумеют это сделать.

Выбрав подходящее место для стоянки, Рэнфорд причалил к берегу и вытащил лодку на песок после того, как из нее вышли девушки.

Лиз хотела развести костер, но у нее ничего не вышло. Во-первых, поблизости не было ничего похожего на дрова, а во-вторых, у нее совершенно не было опыта. Впрочем, никого это и не удивило. Так что, им пришлось довольствоваться холодным завтраком.

После этого Рэнфорд ушел в лодку и почти мгновенно заснул, закрыв голову своим камзолом.

Убедившись в этом, Дэзи предложила Лиз привести себя в порядок. Она разделась и зашла в воду, чтобы выкупаться. Потом постирала свои вещи и развесила их сушиться на больших прибрежных камнях. Села на песок в одной рубашке с распущенными волосами, чтобы они скорее просохли.

— Ох, мисс, — вздохнула Лиз, садясь рядом с ней, — боюсь, ничего путного из этой затеи не выйдет. Еды у нас мало, плывем мы, сами не зная куда. К тому же, я не доверяю этому молодчику. Он может завести нас куда угодно.

— Ты очень пессимистично настроена, — Дэзи пожала плечами, — лично мне кажется, что все в порядке. Мистер Рэнфорд знает, куда плыть, он сам мне об этом говорил. Даже называл острова и мысы, мимо которых мы должны проезжать.

— Одно дело, знать названия мысов, и совсем другое — куда именно плыть, — не сдавалась Лиз, — уверена, что он делает это впервые.

— Мы плывем вдоль берега, — сказала Дэзи запальчиво, — тут не заблудиться. И вообще, перестань говорить об этом. Ты с самого начала только и делаешь, что пророчествуешь о самом плохом.

— Ну и где я не права, мисс? В такое время никому нельзя верить.

— Да ну тебя, — девушка передернула плечами, — до сих пор все шло хорошо. Хватит, Лиз. Лучше посмотри, не высохло ли платье.

Платье высохло лишь к вечеру, только тогда Дэзи сумела одеться и уложить волосы.

Приведя себя в порядок, она подумала, что пора бы разбудить Рэнфорда. К тому же, нужно было и поесть. Пока Лиз совершала все необходимые приготовления, девушка отправилась к лодке, где спал мужчина. Но подойдя ближе, она увидела, что он уже проснулся.

— Скоро мы сможем ехать, мисс Вайз, — сказал он, — вот, только пойду умоюсь.

— Можете не торопиться. Лиз еще не приготовила ужин. И потом, я вовсе не хочу, чтоб вы надорвались, ворочая веслами без передышки.

— Что касается меня, то я уже отдохнул, мисс Вайз. Вы тоже, по-видимому, не теряли времени даром. От вас пахнет свежестью.

Дэзи улыбнулась:

— Благодарю вас. В такой ситуации приходится довольствоваться тем, что есть под рукой. Хотя, честно говоря, это полнейшее убожество.

Повернувшись, она уже хотела идти обратно к Лиз, но голос Рэнфорда заставил ее остановиться.

— Тогда должен заметить, что вы воспользовались подручными средствами просто отлично, мисс Вайз. Хотя в любой ситуации вы всегда будете самой красивой девушкой на свете.

Сначала Дэзи вытаращила глаза, а потом, когда до нее дошел полный смысл этих слов, покраснела.

— Благодарю вас, — пробормотала она и поскорее убежала.

Самой красивой она себя никогда не считала, но когда тебе говорят такое, никто не сможет оставаться равнодушным.

Когда Дэзи оказалась около Лиз, та заметила:

— Не стоило так спешить, мисс, все равно еще ничего не готово. То есть, кое-что готово, но не до конца.

— Долго возишься, — проворчала девушка, собираясь сесть на камень.

— Стойте! — вскричала служанка.

Дэзи испуганно подпрыгнула.

— Что? — спросила она, глядя на нее во все глаза.

— Да что же вы так прыгаете? — теперь испугалась сама Лиз, — я только хотела накрыть чем-нибудь камень, чтобы вам было удобнее сидеть.

После этого они обе облегченно перевели дух.

— Ты меня напугала, — заявила Дэзи, — какая ерунда! Я вполне смогу посидеть на этом камне. Ничего мне не сделается.

— Нет, нельзя. Он холодный, — и, невзирая на недовольное лицо хозяйки, служанка все-таки накрыла камень, — вот теперь можете садиться.

На секунду закатив глаза, девушка села. Подошел Рэнфорд и устроился на песке, прижав к себе колени. Столь неудобное положение не вызвало в Лиз никаких эмоций, она даже головы не повернула.

— К сожалению, — сказала она, — у нас есть только холодная свинина, хлеб и паштет. И я боюсь, что провизия подходит к концу.

Дэзи встревожилась. Она потянулась к корзине, в которой они несли продукты и как следует там порылась.

— Это все?

Лиз кивнула и посмотрела на нее с беспокойством. В последнее время хозяйка из любого пустяка делала большую проблему. Что говорить о такой значительной вещи, как нехватка продуктов!

— М-м-м, — выдала она, не найдя подходящих слов.

— Да нам этого и на день не хватит!

— Успокойтесь, мисс Вайз, — заговорил Рэнфорд, — когда мы доберемся до жилых районов, а на это можно рассчитывать уже завтра, я обязуюсь достать провизию для нас.

— Где? — немедленно спросила Дэзи, — у нас совсем нет денег. Мы даже не взяли с собой денег! Почему мы об этом не подумали! Боже мой, мы умрем голодной смертью!

Рэнфорд подавил смех:

— Вполне возможно, что вы и не взяли с собой денег, мисс Вайз. Но о себе я этого сказать не могу.

И с этими словами он достал не слишком полный черный бархатный мешочек, где позвякивали золотые монеты. Дэзи смотрела на это во все глаза, в которых стояло неприкрытое восхищение. Она всплеснула руками:

— О-о, это потрясающе! Вы обо всем подумали!

— Увы, нет, — улыбнулся он ей, — эти деньги лежали у меня в кармане очень давно. Мне просто повезло, что я их не вытащил в свое время. В Дувре у меня было ощущение, что мы находимся на необитаемом острове, где несколько иные ценности. Например, пистолет, нож и умение выжить.

Дэзи закивала.

— Я тоже так думала.

Она искоса посмотрела на мешочек и спросила:

— А там много денег? То есть, м-м-м, прошу прощения…

— Ничего страшного, я понял, — Рэнфорд уже не таясь, рассмеялся, — думаю, на еду хватит.

— А вы уверены, что завтра мы доберемся до жилья?

— Абсолютно. Конечно, доберемся, только, мне кажется, нам не стоит говорить о том, откуда мы едем.

— Почему? — Дэзи приподняла брови.

— Кто поручится, что мы — не переносчики заразы?

— Да это же глупо! Если мы до сих пор не умерли, значит, мы здоровы, разве нет?

— Да, я знаю, мисс Вайз. И вы это знаете. Но другие об этом и не догадываются. Поэтому, будет лучше, если я пойду туда один.

Глаза у девушки снова стали большими.

— Вы хотите сказать, что это может быть опасно?

— Не знаю, — Рэнфорд пожал плечами, — но у меня есть пистолет.

— Ой, нет, тогда лучше не надо. Будет куда проще, если пойдем мы с Лиз. Женщины вызывают меньше подозрений.

— Только не в маленьких городках. Довольно, мисс Вайз, — отрезал он, — не будем спорить. Пойду я. К тому же, что толку говорить об этом сейчас, если мы еще не доехали до ближайшего населенного пункта.

Дэзи опустила голову и довольно долгое время разглядывала кусок хлеба с паштетом, лежащий перед ней. Потом взяла его в руки, подержала с полминуты и откусила маленький кусочек.

— Вы плохо кушаете, мисс, — забеспокоилась Лиз.

— Отвяжись, — огрызнулась Дэзи.

— Я не отвяжусь, пока вы все не съедите.

— Я зря заговорил об этом, — с досадой произнес Рэнфорд, — мисс Вайз, ради бога, забудьте эти глупости. Все не так страшно, как вы себе представили. И с чего вам взбрело в голову, что идти должны вы?

— Эти ирландцы, — проворчала Лиз, — как вобьют себе что-нибудь в голову, так хоть тресни — ничего не изменишь.

— Ну и что, — сердито фыркнула Дэзи.

— Ладно, — тяжело вздохнул мужчина, — никто никуда не пойдет. Будем охотиться на дичь. Это вас устроит?

Девушка слегка сдвинула брови и подумала. Потом отозвалась:

— Да какая тут дичь! Вы правы, мистер Рэнфорд, кто-то должен пойти за продуктами.

Она поднялась на ноги, но уйти ей не удалось, Лиз не зевала.

— Вы ничего не съели, мисс!

— Ах, да. Я забыла.

Дэзи пришлось сесть назад и дожевать бутерброд. Рэнфорд некоторое время понаблюдал за ней и спросил:

— Значит, решено? За провизией пойду я.

Она кивнула, хотя эта идея ей не нравилась.

— А если мы пойдем все вместе?

— О, господи! Вы всегда такая упрямая?

— Временами, — фыркнула она, а Лиз добавила:

— Да постоянно.

Заметив гневный взгляд хозяйки, она поспешно начала убирать остатки продуктов в корзину.

— Думаю, нам пора ехать, — сказал Рэнфорд, — уже темнеет. Самое время.

6 глава

Путешествие было длинным и утомительным. Когда они начали подъезжать к Лондону, Дэзи сказала, что этого не может быть, это ей снится. Они будут плыть по реке вечно. Лиз с трудом скрывала свой восторг и беспрестанно тормошила хозяйку:

— Да смотрите же, мисс! Вестминстерское аббатство! Мы подъезжаем! Господи, благодарю тебя!

Поверив в то, что перед ней Лондон, Дэзи потребовала у Лиз гребень и зеркало и как могла, привела себя в порядок. Она почистила платье и долго рассматривала свое лицо. Потом вздохнула и сунула зеркало горничной:

— Какой ужас.

— Какие глупости! — возразил Рэнфорд, — вы прекрасно выглядите, мисс Вайз.

Дэзи снова взяла зеркало, осмотрела себя и скептически приподняла брови. Она достаточно себя ценила, но не могла понять, что в ней прекрасного в тот момент, когда она более всего напоминает ободранную рыжую кошку.

Дом леди Пейджет находился не очень далеко от набережной, поэтому они скоро добрались туда, наняв кэб. Кэбмен лишь молча покосился в их сторону, оценивая то, что представилось его глазам, но свои комментарии оставил при себе. Самое главное было в том, что эти странные пассажиры платили. А что там с ними случилось — напали бандиты ли и бросили в реку, — неважно.

Оглядев дом своей тети, Дэзи ахнула:

— Какой большой!

— Как здесь красиво! — вторила ей Лиз.

Рэнфорд ничего не сказал, лишь усмехнулся. Он решительно постучал в дверь. Ее вскоре открыл вышколенный лакей и с подозрением уставился на непрошенных гостей. Узнав Рэнфорда, с его лица сошло неописуемое выражение, которое возникло в первую же секунду.

— Леди Пейджет дома, Таннер? — спросил тот.

— Да, сэр, — отозвался лакей.

— Тогда доложи о нас.

Он отстранил лакея с дороги и, пропустив Дэзи вперед, вошел сам.

— Как доложить о вас, господа?

— Мое имя ты знаешь. И поторопись. Леди Пейджет будет очень рада нас видеть.

Судя по лицу лакея, он очень в этом сомневался, но удержался от комментариев. Проводив их в приемную, он быстро удалился.

Дэзи огляделась по сторонам. Обстановка была богатой. Может быть, поэтому она почувствовала себя неуютно, зная, что ее вид никуда не годится. Как смотрел на них этот Таннер! Он, видать, бог знает что о них подумал. Дэзи представила себе, как он представит их леди Пейджет и содрогнулась.

Отворилась дверь и в приемную вошла леди средних лет. У Дэзи внезапно сжалось сердце, так как она очень походила на ее покойного отца.

— Мэйворинг! — воскликнула леди, — где вы пропадали? Вас все обыскались. Что-то случилось? Я смотрю, ваш вид красноречиво об этом свидетельствует.

— Да, леди Пейджет, но уже все позади.

Леди Пейджет перевела взгляд на Дэзи и вздрогнула:

— Боже мой! Мисс, простите, но вы мне очень напоминаете… — она не договорила.

— Это мисс Дэзи Вайз, — представил девушку Рэнфорд.

— Дэзи?! — ахнула женщина, — Дэзи Вайз! Что ты здесь делаешь, девочка, в таком виде? То произошло? А где твои родители? Где Генри? А Эмили? О, я понимаю, ты очень похожа на Эмили. Такой она была лет пятнадцать назад.

Дэзи непроизвольно закрыла лицо руками.

— Леди Пейджет, — Рэнфорд подошел к женщине и взял ее за руку, — к сожалению, мне придется сообщить вам неприятную новость. Мистер и миссис Вайз умерли в Дувре.

Леди Пейджет покачнулась, так что мужчине пришлось подхватить ее и усадить в кресло.

— Господи! Я должна была догадаться! Бубонная чума! Дэзи, дорогая, как я тебе сочувствую! — леди достала платок, так как ее лицо было залито слезами, — бедный Генри, бедняжка Эмили!

— Леди Пейджет, мисс Вайз некуда идти. Мы с трудом смогли покинуть Дувр.

— Да.

Леди Пейджет встала и подошла к племяннице:

— Нечего и говорить о том, что ты останешься у меня. Молоденькой девушке нельзя быть в одиночестве, — она обняла Дэзи за плечи, — сколько тебе пришлось пережить, девочка моя! Ты такая худенькая и бледная! Но ничего, это мы живо поправим.

Женщина усадила девушка в кресло. Потом взглянула на Рэнфорда:

— Где вы ее нашли, Мэйворинг?

— В Дувре.

— Она не болела этой… этой гадостью?

— Нет. Болел я.

— Вы! — она всплеснула руками.

— А мисс Вайз самоотверженно за мной ухаживала. Могу смело сказать, если бы не она, я бы здесь не находился.

— Не преувеличивайте, — произнесла Дэзи, это были ее первые слова.

— Напротив, — возразил Рэнфорд.

— И ты была там совершенно одна? — продолжала спрашивать леди Пейджет.

— Со мной была Лиз, — пояснила Дэзи, — правда, она тоже болела.

— Где же вы жили? — ужаснулась женщина, обняв ее за плечи.

— У тети Кэрол.

— Понятно. А где же…

— Умерла.

— Боже мой, — она вздохнула, — все это ужасно.

Оглядев молчащих гостей, леди Пейджет решила взять инициативу в свои руки.

— Вам всем нужно привести себя в порядок. Дэзи, дорогая, тобой займется горничная. Вы, Мэйворинг, тоже не можете разгуливать по улицам в таком виде.

— Я уже разгуливал, и со мной ничего не случилось, — возразил тот, — мне нужно домой.

— О да, конечно, — слегка улыбнулась леди Пейджет, — и кое-кого навестить, не правда ли? Хорошо, вы давно уже совершеннолетний. Ступайте.

Рэнфорд слегка поклонился женщине и взглянул на Дэзи.

— Мисс Вайз, до встречи.

Она кивнула, стиснув зубы.

Проводив гостя взглядом, леди Пейджет произнесла:

— Хороший малый этот Мэйворинг. Тебе повезло, душечка, что ты его встретила. Иначе подумать страшно, что могло бы случиться.

— Куда это он так торопился? — спросила Дэзи нарочито небрежно.

— Ну как же, навестить миссис Эштон, конечно же. Миссис Клариссу Эштон.

— Кларисса, — повторила девушка, нахмурив брови, — кажется, я уже слышала это имя.

— Наверняка. Кларисса Эштон — первая красавица Лондона.

— Понятно, — Дэзи встала, — где я могу переодеться?

— Сейчас, дорогая. Пойдем.

— И еще, тетя, — она выговорила это с заметным усилием, — у меня с собой нет никакой одежды. Мы… э-э-э… слишком спешили и…

— Какие пустяки. Сегодня я одолжу тебе платье моей дочери Харриет. А завтра пригласим портниху, и у тебя будет столько платьев, что ты собьешься со счету.

Перспектива получить столько одежды сразу не обрадовала Дэзи, но она выдавила из себя улыбку, чтобы не обижать славную леди Пейджет. Ей хотелось плакать, но она решила повременить с этим.

Нервы ее долго были на пределе и, когда наступило облегчение, Дэзи была готова плакать от чего угодно. Ей было неловко, но она ничего не могла с собой поделать. В ней что-то сломалось. Напряжение последних дней выходило со слезами, и с этим нужно было смириться. Однако, сейчас причина была куда более серьезной. После того, как она услышала о миссис Клариссе Эштон.

Девушка все-таки не выдержала и, когда горничная приводила в порядок ее волосы, уже вымытые и высушенные, начала тихо всхлипывать.

— Что с вами, мисс? — испуганно спросила горничная.

— Ничего, все в порядке, — пояснила Дэзи, промокая глаза платком.

На этот раз Дэзи быстро удалось подавить слезы, но за обедом ничего не вышло. Она вспомнила первый завтрак в доме тети Кэрол. Леди Пейджет покачала головой, видя состояние племянницы.

— Бедняжка, — произнесла она сочувственно, — тебе нужно прийти в себя, Дэзи. Не плачь, дорогая, все позади.

— Да, я знаю, — провсхлипывала Дэзи, — но я не могу остановиться. Я плачу из-за любого пустяка. Понимаю, что это глупо, но…

— Это не глупо. Это все нервы, — женщина встала, подошла к ней и обняла за плечи, — тебе нужно поменьше сидеть в одиночестве и вспоминать прошлое. И я знаю, что нужно делать.

— Что? — взглянула на нее племянница глазами, полными слез.

— В Лондоне столько развлечений, детка. И я намерена показать их тебе все до единого.

— Это, наверное, дорого, — предположила Дэзи.

Женщина рассмеялась:

— Нисколько. К тому же, это моя забота. Я сама очень люблю развлечения. А сейчас нам особенно нужно поднять свой дух. Вот увидишь, Дэзи, пройдет месяц — и ты сама себя не узнаешь.

Когда обед закончился, леди Пейджет повела племянницу в одну из комнат, где был растоплен камин.

— Итак, — начала она, садясь в кресло, — завтра я приглашу портниху. Для начала она сошьет тебе пару платьев. А потом мы поедем в театр. Ты когда-нибудь была в театре?

— Да, во Франции, — пояснила Дэзи.

Увидев дрожащие губы девушки, леди Пейджет поспешила сказать:

— Уверена, он не идет ни в какое сравнение с нашим Королевским театром. Я обожаю там бывать. В театре всегда собирается самое изысканное общество. Я покажу тебе самых влиятельных людей страны.

Дэзи кивнула.

Вопреки ожиданиям, она неплохо провела вечер, а лежа в постели, заснула почти сразу, хотя думала, что будет рыдать всю ночь. Но, видимо, девушка соскучилась по настоящей кровати, мягкой постели и мирной обстановке без каких бы то ни было трупов и стонов больных.

Наутро Дэзи чувствовала себя намного лучше. Слезливое настроение улетучилось, правда, нельзя было с уверенностью сказать, что навсегда. Но сегодня ею владел живой интерес к происходящему. Часов в двенадцать пришла портниха и Дэзи была слишком занята, чтобы думать о грустном. И потом, вряд ли на свете есть женщина, которую не радуют обновы.

Когда она снимала наметанную ткань, очень надеясь, что это последняя примерка на сегодня, в комнату вошла горничная Джейн.

— Мисс Вайз, — начала она, — госпожа зовет вас в гостиную.

— Хорошо, — кивнула Дэзи, собираясь выходить.

— Нужно хотя бы причесаться, — остановила ее Джейн, — у леди Пейджет гости.

— О-о, — протянула девушка.

Тетя энергично взялась за выполнение своей программы.

Послушно причесав волосы и поправив кудряшки, Дэзи вышла за дверь и направилась вниз. Ей было интересно, что за люди посетили леди Пейджет. Но в гостиной помимо тети, находился только Рэнфорд. Увидев его, Дэзи изобразила самую любезную улыбку, на которую только была способна. Интересно, что он тут делает? Она-то считала, что его сейчас от обожаемой Клариссы не оторвешь.

— Дорогая, не стоило так торопиться, — улыбнулась тетя, — это всего лишь Мэйворинг.

— Это не слишком любезно с вашей стороны, леди Пейджет, — усмехнулся тот, — добрый день, мисс Вайз.

Она присела, на сей раз улыбаясь куда более искренне, поскольку шутка тети ее рассмешила.

— Добрый день, мистер Рэнфорд.

Она испытывала странное, двойственное чувство. Радость и волнение оттого, что пришел всего лишь Мэйворинг, и злость, потому что поняла, что все ее глупые, наивные надежды оказались беспочвенными. Кларисса Эштон — вот его мечта и любовь. А ее он просто пожалел. Ну, и еще, наверное, он благодарен ей за спасение. Но это совсем другое.

Но Рэнфорд ничем не дал понять, что тяготится обществом дам и торопится к другой. Напротив, у него был такой вид, словно он долго сюда стремился и вот, наконец, успел.

— Ни к чему в такой чудесный день сидеть дома, — сказал он, — почему бы нам не прогуляться?

— Хорошая мысль, — улыбнулась леди Пейджет, — но я уже не в том возрасте, чтобы постоянно находиться на воздухе. К старости появляется такая противная вещь, как ревматизм и подагра.

— Глупости, — фыркнул Рэнфорд, — вы еще слишком молоды, чтобы думать о подагре. К тому же, вы прекрасно держитесь в седле. Неужели, за полгода что-то изменилось?

Леди Пейджет рассмеялась:

— Нет, вы правы. Но мы не можем поехать на прогулку, Мэйворинг. И не из-за моего ревматизма, а из-за временного отсутствия подходящей одежды у Дэзи.

— О да, понимаю, — кивнул он, — но на прогулку в саду это не распространяется, надеюсь?

Женщина кивнула.

— Конечно, нет. Дэзи, дорогая, почему бы тебе не погулять немного и не подышать свежим воздухом?

— А вы, тетя? — спросила Дэзи.

— В саду еще сыро, душенька.

— А у вас ревматизм, — ехидно напомнил Рэнфорд.

— Вот именно, — ничуть не обиделась леди Пейджет, — и подагра.

Они рассмеялись. Даже Дэзи улыбнулась, хотя ей гораздо больше было жаль тетю, что она подвергается столь ужасным недугам.

— А это не опасно? — посерьезнела она позднее.

— С этими болезнями люди живут десятилетиями, — отмахнулась женщина, — еще не встречала ни одного человека, который бы умер от ревматизма. Идите в сад, прогуляйтесь, подышите свежим воздухом, побеседуйте. А я пока распоряжусь насчет чая.

— Ну что ж, — кивнул мужчина, — нужно признать, все это звучит очень убедительно. Вы хотите составить мне компанию, мисс Вайз?

Дэзи и хотела, и не хотела, но кивнула:

— Я постараюсь. Но я не очень веселая собеседница.

— Ничего страшного.

Сад леди Пейджет был устроен по всем правилам. Ровные, посыпанные песком дорожки, аккуратно постриженные кусты и ухоженные клумбы. Дэзи до сих пор не имела возможности это увидеть, и поэтому с любопытством оглядывалась по сторонам. Сад показался ей не слишком большим, но очень милым. Здесь должно быть приятно прогуливаться.

— Как самочувствие? — спросил у нее Рэнфорд.

— Очень хорошо. А почему вы об этом спрашиваете? Я-то ведь не болела.

— Полагаю, вам пришлось хуже, чем больным. Что, собственно говоря, мы делали? Всего-навсего лежали и стонали.

— Не шутите этим, — нахмурилась Дэзи, — это совсем не смешно.

— Конечно. Но над собой-то я могу подшучивать, правда?

Подумав, она признала его правоту. Да, пошутить над собой, почему бы и нет? Не каждый на это способен, но раз уж наделен такой способностью, то ему можно только позавидовать.

— А как ваше самочувствие, сэр? — осведомилась Дэзи в задумчивости.

— Здоров, как бык.

— Так не бывает.

— У меня бывает. Видите ли, мисс Вайз, никогда раньше болезнь не укладывала меня в постель надолго. У меня железное здоровье.

— Это хорошо, — порадовалась за него девушка.

Она огляделась, заметив рядом с собой клумбу с розами. Девушке всегда нравились цветы, но розы — особенно. Из всего великолепия флоры она предпочитала именно их.

— Очень красиво, — вполголоса произнесла она.

— Хотите, сорву один?

— Нет, не надо, — запоздало запротестовала Дэзи, но было поздно.

Рэнфорд уже наклонился и двумя пальцами оторвал цветок со стеблем с розового куста.

— Ну вот. Теперь тетя будет сердиться.

— Это я беру на себя. И потом, для чего же еще нужны розы? Их посадили здесь именно с этой целью.

Девушка взяла цветок, избегая шипов и приблизив к лицу, понюхала.

— Благодарю вас, сэр, — поблагодарила она мужчину, — здесь мило и очень спокойно.

— Это именно то, что вам не хватало?

— Да, пожалуй.

Она помолчала, не зная, что еще добавить. Все темы для разговоров почему-то выветрились у нее из головы. Точнее, кое-что там все-таки оставалось, но это Дэзи сочла бессмысленным и если уж на то пошло, глупым.

— Не очень-то вы разговорчивы, мисс Вайз, — заметил Рэнфорд тем временем.

Она искоса на него взглянула. Зачем он вообще сюда пришел? Неужели, он не понимает, что для нее лучше было бы совсем его не видеть, чем видеть и знать, что его сердце принадлежит другой? Впрочем… ему-то откуда такое знать? Он ведь и понятия не имеет о ее чувствах. Наверное, чувствует себя обязанным уделять ей внимание, ведь она ему жизнь спасла. Надо как-то расплачиваться.

— Простите, — проговорила Дэзи вслух, — даже не знаю, что это на меня нашло. Хотя вообще-то я не очень разговорчива. Но вы правы. Знаете, я довольно давно не была в Англии и должна заметить, что тут гораздо лучше, чем в других местах. Хотя может быть, я говорю так потому, что здесь моя родина.

— Нет, мисс Вайз, вы говорите не о том, — почти перебил ее мужчина.

Девушка уставилась на него с изумлением. Не о том? Что это он имеет в виду? Чем эта тема хуже любой другой? Или она была недостаточно вежлива и учтива?

— А о чем я должна говорить? — спросила она непонимающе, — кажется… ой!

Разговаривая, Дэзи позабыла про розу, но та о ней не забыла. Острый шип впился в палец девушки. Вскрикнув от боли, она уставилась на ранку, откуда уже показалась капля крови.

Не заметив этого, Рэнфорд продолжал:

— И в самом деле, о чем можно со мной разговаривать? Может быть, мне уйти?

Глаза Дэзи стали еще больше, хотя казалось, что дальше уже некуда. Она даже позабыла про укол шипом розы.

— Простите, — пробормотала она, — но я вас не понимаю. Вы хотите уйти потому, что вам не нравится избранная мною тема? Согласна, она весьма банальна, но не до такой же степени. И потом, я даже… — девушка оборвала сама себя, так как вспомнила про палец и принялась искать платок, чтобы приложить его к ране.

Роза мешала ей и Дэзи положила ее на скамью. Наконец, платок был найден. Вытащив его, девушка собралась выполнить задуманное, но ей помешал собеседник.

— Мисс Вайз, — начал он, видимо, поняв ее совершенно превратно, — ну что вы! Я вовсе не хотел вас обидеть. Нет, правда, перестаньте. Извините меня. Сам не понимаю, что говорю.

Дэзи поморгала ресницами, чувствуя себя как никогда глупо. Именно сейчас ей совершенно не хотелось плакать. Но недоразумение на этом не окончилось. Рэнфорд усадил ее на скамью и продолжал развивать свою мысль:

— Не плачьте же. Я такой идиот, говорю гадости, а потом хочу, чтобы ко мне хорошо относились.

— Нет, я вовсе… — девушка осеклась и поспешно спрятала лицо в платок.

После таких слов признаваться в том, что она и не собиралась плакать, было бы не только вопиющей бестактностью, но и прямым поводом к ссоре. Девушка пару раз всхлипнула, чтобы выглядеть убедительнее. Потом решила, что хватит. Какая все-таки глупость. К тому же, очень странно. Когда ей хочется плакать, то приходится изо всех сил сдерживаться. А сейчас, плачь — не хочу, так нет, ни единой слезинки выдавить из себя не может.

— Простите, — сказала она, — это так глупо.

— Ничего глупого не вижу, — запротестовал он, — напротив, это как раз вполне естественно. Я знаю, почему вы плачете.

— Да? — протянула Дэзи, ей и самой было очень интересно это услышать.

— Ну конечно. Нервы, вот и все.

— Тетя тоже говорит, что у меня расшатаны нервы, — подтвердила девушка, — и в последнее время я слишком часто плачу.

— На мой взгляд, вы ведете себя очень сдержанно.

— Ну, я стараюсь, — скромно заметила она, чем вызвала у него легкую улыбку, — правда, не всегда получается. Но тетя говорит, что мне нужно развлечься. Предлагает пойти в театр.

— Хорошая мысль! — воскликнул Рэнфорд, — знаете, что пришло мне в голову? Мы могли бы пойти в театр на следующей неделе. Вам непременно нужно там побывать.

— О, это очень мило с вашей стороны, но мы не можем отвлекать вас от важных дел, сэр.

— Какие важные дела? Глупости. У меня полно свободного времени.

— В самом деле? Полагаю, вам хочется побыть с… со своими близкими. Вы ведь так давно их не видели.

Это прозвучало со скрытым подтекстом, хотя Дэзи и старалась не выдавать своей осведомленности. А потом подумала: «А почему бы и нет?» Ей не нужны ни пустые знаки внимания, ни ложные надежды.

Рэнфорд сдвинул брови и взглянул на Дэзи таким взглядом, что она приподняла брови.

— Что это вы имеете в виду? — агрессивно спросил он, — какие еще близкие? Кто именно?

— Это вы у меня спрашиваете? — отозвалась Дэзи с полным самообладанием, — кому, как не вам знать это? Ваша семья, к примеру.

— Моя семья? И кто же?

Дэзи кашлянула. Кажется, мистер Рэнфилд перегрелся.

— Ваши родители. У вас есть родители?

— У меня есть родители, — отрезал он, — но они не живут в Лондоне. И вряд ли они слышали что-либо о том, где я побывал. Совсем недавно я получил письмо от отца, где тот выговаривал мне, что я слишком много трачу. Но это не относится к делу. Каких еще близких я должен навестить?

— Каких хотите, — тон девушки стал куда более прохладен, чем раньше, — лично я и понятия не имею.

— Вот именно, — отчеканил Рэнфорд, — что вы вообще знаете обо мне? Ничего.

— Да, в самом деле. Вы ведь ничего не рассказываете. Хотя это ваше право.

— Вместо того, чтобы придумывать идиотские отговорки, лучше признайтесь прямо, что вам просто не хочется идти со мной в театр.

Тут Дэзи уже рассердилась окончательно. Это у нее идиотские отговорки? Да ты на себя посмотри!

— Какие отговорки? — переспросила она таким тоном, что все и так было ясно.

— Идиотские, — четко пояснил Рэнфорд.

— Ах, идиотские! — Дэзи топнула ногой, — это просто возмутительно! У меня, оказывается, идиотские отговорки! Хотите сходить в театр? Прекрасно! Можете сходить туда со своей близкой знакомой, — последние слова она выделила, — вы ведь так скучали. Давно не виделись. И кстати, нечего на меня кричать.

— Хорошо, не буду, — обманчиво легким тоном пообещал он, вскакивая на ноги, — я вообще больше ничего вам не скажу. До свидания, мисс Вайз. Прощайте, мисс Вайз.

И развернувшись, он горделиво удалился.

Она упала обратно на скамью и шумно перевела дух. Ну вот, она это сказала. Она это сказала! И теперь… теперь все. Теперь он больше никогда не придет. Дура. Дура, дура! Дэзи вцепилась руками в волосы и сильно дернула. Стало больно, но заплакала она вовсе не от боли. Точнее, не от этой боли.

Дэзи сидела в саду так долго, что не заметила, как начали сгущаться сумерки. И лишь вышедшая в сад леди Пейджет прервала это бесцельное времяпровождение.

— Дэзи! — протянула она, подходя к ней, — что случилось? Почему ты здесь? А где Мэйворинг?

— Ушел, — ответила Дэзи, встряхнув головой и немного придя в себя.

— Ушел? — непонимающе переспросила тетя, — куда ушел? Он даже не попрощался со мной. Я ничего не понимаю.

Девушка хотела объяснить ей, в чем дело, но потом решила, что не стоит. Этого тете знать не надо. И потому она придумала более-менее подходящий предлог.

— Ему было очень неловко, тетя, уходить так поспешно и он очень извинялся. Но слуга принес ему письмо, и он…

— А-а, теперь понятно, — усмехнулась леди Пейджет, — полетел на крыльях любви. Эх, молодость, молодость!

— Да, — куда громче, чем следовало согласилась девушка, — миссис Эштон, так, кажется? Я не ошибаюсь?

— Дэзи, — женщина приподняла брови.

— Тетя?

— В чем дело?

— Все просто прекрасно. У вас чудесный сад.

— Ты мне зубы не заговаривай. Я пока что не выжила из ума. Ну-ка, посмотри на меня.

Она взяла племянницу за плечи и развернула к себе.

— Так, так, — заключила она, — глупая девочка. Почему же ты сразу мне ничего не сказала?

— А что я должна говорить? — Дэзи хотела высвободиться, но у нее ничего не вышло, — со мной все в порядке.

— Как бы не так. Ну, Мэйворинг! Знаешь, дорогая, так и хочется намылить ему шею. Зачем морочить голову молоденькой девчонке?

— Чепуха, — фыркнула та, — что вы, тетя. Какие глупости.

— Глупости, будто бы. Вот что, Дэзи, выслушай меня спокойно, пожалуйста. Я понимаю, что это трудно. Кларисса Эштон — замужняя дама. Точнее говоря, до недавнего времени была таковой. Но месяц назад ее супруг умер, к моему глубокому сожалению. Мэйворинг добивался ее очень долго. Так, дай подумать, — она подняла глаза к темнеющему небу, — год. Ну да, почти год или чуть больше. И вот, наконец, когда он добился своего, муж прекрасной Клариссы умирает.

— Какое совпадение, — не выдержала и съязвила девушка, — и для чего вы мне это рассказываете, тетя?

— Затем, чтоб ты выбросила его из головы.

— Мужа прекрасной Клариссы?

— Успокойся. Нет, конечно, я имела в виду Мэйворинга. Посуди сама, ухаживать за дамой целый год, добиваться ее, а тут вдруг такая возможность! Кто ее упустит?

— Ну да, еще бы. Но я и не думала ни о чем подобном.

— Думала. И теперь думаешь.

— Нет, не думаю.

— Дэзи, детка, я все понимаю, — леди Пейджет легонько похлопала ее по плечу, — если бы я знала, что для тебя это столь серьезно, то не пустила бы его даже на порог.

— Все это полная ерунда, — дернула Дэзи плечом, — абсолютная. Вы это сейчас придумали. То есть… простите я не хотела так сказать, но все равно, это неправда.

— Конечно, — женщина грустно улыбнулась, — не извиняйся, Дэзи, все в порядке. Я знаю, ты девушка благоразумная. И я рада, что ты держишь себя в руках и не раскисаешь. Пойдем-ка в дом, дорогая. Уже поздно, пора спать. А ты наверняка голодна.

— Нет, спасибо, — покачала головой Дэзи, — мне не хочется.

— А надо бы. Молоденьким девушкам нужно как следует кушать. Но я не буду настаивать. Знаю, каково это, глотать пищу через силу. Пойдем, пойдем.

Дэзи, больше не споря, отправилась за тетей. Она была не столь наивна, чтобы в самом деле считать, что Рэнфорд для нее ничего не значит. Она давно кое-что сообразила. Но если тетя считала, что рассказы о Клариссе Эштон ее утешат, то ее старания успеха не имели. Кларисса стала для девушки больной темой. Молодая, красивая вдова, причем, не просто красивая, а первая красавица Лондона! Ну, разумеется, она вне конкуренции. Только очень глупая и ограниченная девица может на что-то надеяться в такой ситуации. Поэтому Дэзи и не надеялась, она всего лишь пыталась подавить возникшее чувство в зародыше. И до сих пор у нее неплохо это получалось. Но пришла тетя и своими ненужными утешениями свела на нет все старания племянницы.

У себя в комнате Дэзи упала на постель и закрыла глаза. Все глупости, глупости, просто полная чушь, ерунда и бред. Нужно забыть об этом поскорее и подумать о чем-нибудь другом.

7 глава

Держать себя в руках и делать вид, будто все в порядке, было для Дэзи сложнее, чем она полагала. К счастью, леди Пейджет проявила понимание. Она ни на секунду не поверила заверениям племянницы, что Рэнфорд для нее — пустое место. Женщина достаточно долго пожила на свете, чтобы понимать такие вещи. И ей было очень жаль Дэзи. Нужно было подумать, как можно ей помочь. На первый взгляд, дело казалось совершенно безнадежным. Она имела удовольствие наблюдать за развитием романа между Рэнфордом и Клариссой Эштон и помнила, как выглядит первая красавица Лондона. Высокая, стройная, но с великолепными формами, белокурая с голубыми глазами, белая мраморная кожа, точеные черты лица. Все оборачивались ей вслед и застывали на месте. Дэзи… Конечно, Дэзи обладала очарованием. У нее не было точеного носа совершенной формы и безупречно покатого лба, но глядя на ее лицо, невозможно было оставаться равнодушным. Она даже плакать умудрялась так красиво, что это не вызывало раздражения. Немногие женщины могли бы этим похвастаться. Покрасневшие глаза и опухший нос были им гарантированы. Но не Дэзи.

Но все же, ее и сравнить нельзя было с Клариссой. В Клариссе была истинная красота, которая не померкнет со временем. А вот что станет с Дэзи через пятнадцать лет? Будет ли она столь же очаровательна? Хотя…

Леди Пейджет задумалась. Эмили, мать Дэзи обладала теми же качествами и еще год назад могла радовать окружающих своей живостью и ярким блеском очаровательных глаз. Иногда было трудно дать ей ее тридцать шесть. От силы двадцать семь. Может быть, Дэзи унаследовала эту особенность? Помнится, Эмили тоже была любительницей порыдать и пожаловаться на горькую судьбу, хотя в чем именно заключались ее горести, леди Пейджет не поняла ни разу. Эмили обожала картинно заламывать руки, громко возмущаться и устраивать скандалы, делая трагедию на пустом месте. Ах, она потеряла колечко! Разве можно такое пережить? Лучше сразу утопиться. Однако, топиться Эмили не спешила.

Обдумав это, она так и не поняла, каким образом сможет помочь племяннице. Как отвлечь внимание Мэйворинга от Клариссы и переключить его на Дэзи. Это казалось ей почти невыполнимой задачей, но все же она решила попытаться. Для начала неплохо было бы узнать, что об этом думает сам Мэйворинг. Леди Пейджет решила, что понаблюдает за ним и попытается понять его намерения. До сих пор она не могла сказать ничего определенного. Да, он был благодарен Дэзи за спасение, но это еще не решение проблемы. Можно быть благодарным, но при этом любить совершенно другую женщину. Тем более, что этой женщиной была Кларисса Эштон.

Спустя несколько дней, туалеты для Дэзи были готовы. Портниха, известная на весь Лондон, знала свое дело и сшила для девушки именно то, что было необходимо. Все платья как на подбор подчеркивали ее достоинства и скрывали недостатки.

Услышав о театре, Дэзи воспротивилась.

— Нет, тетя, — решительно заявила она, — я не хочу. Как я могу веселиться, когда… когда…

Ее голос дрогнул.

— Ну вот, — огорченно произнесла леди Пейджет, — дорогая моя, о каком веселье ты говоришь? У тебя глаза постоянно на мокром месте. И я очень сомневаюсь, что ты будешь веселиться. Но отвлечься от мрачных дум тебе следует, и не спорь со мной. Ты пойдешь в театр.

— Но тетя, вы должны понять, что я…

— Я все понимаю. Именно поэтому мы все же идем в театр. Вот так-то. Выше нос, Дэзи. Еще не все потеряно. И не вздумай думать, что жизнь загублена безвозвратно.

— Откуда вы… — Дэзи осеклась.

Леди Пейджет рассмеялась:

— Знаю я вас, Рэйли. Вы сами — театр в чистом виде, ирландская кровь сказывается.

— Зачем вы наговариваете на ирландцев?

— Затем, что уже насмотрелась на них всласть. Очень любят громкие слова: трагедия, несоизмеримое горе, погубленная жизнь, прощай, любовь, конец всему.

Женщина отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

— Я никогда так не говорила, — обиделась Дэзи и перестала всхлипывать.

— Говорила, — усмехнулась та, — а думала еще чаще. Ну ладно, перестань плакать. Мы не будем очень уж веселиться. Все будет чинно и благопристойно, даю тебе слово.

Поразмыслив, Дэзи решила, что огорчать тетю ни к чему. Все-таки она заботится о ней, принимает живейшее участие в ее судьбе. Нельзя игнорировать ее старания.

Но все же, в театр Дэзи надела платье самых темных тонов. Она не забыла и о траурной повязке, но этому леди Пейджет решительно воспротивилась.

— Никаких повязок, — заявила она, одним движением срывая ее с рукава племянницы, — люди не ходят в театр в таком виде. Это не принято. Если уж так хочешь, надень ее после. Но я считаю, что горе следует переживать в душе, а другим знать о нем ни к чему.

Дэзи очень неохотно рассталась с повязкой и надулась на весь мир, а на тетю в первую очередь. Сидя в карете, она отвернулась к окну и почти не подавала признаков жизни. Насмешливо на нее посмотрев, женщина заметила:

— Дорогая, все и так видят, что у нас горе. Посмотри лучше, какой восхитительный пейзаж за окном.

— Тетя, как вы можете думать о таких вещах! — воскликнула девушка.

— Детка моя, я могу думать о самых различных вещах — и все это одновременно. В данный момент я очень надеюсь, что ты все же сможешь отвлечься и немного полюбуешься хоть на что-то, пусть даже это будет недостойный пейзаж.

Дэзи кинула взгляд в окно, но как ни старалась, ничего восхитительного не заметила. Однако, она решила, что ни к чему лишать тетю удовольствия. Все же, она права, им нужно отвлечься. Пусть хоть тетя отвлечется и почувствует себя счастливой. Лично она уже никогда не будет счастлива. Никогда! Жизнь пуста и беспросветна. Все ужасно и отвратительно. Лучше бы она умерла в Дувре. Есть куда более достойные люди, которым стоило выжить.

Здание, где располагался Королевский театр, показалось девушке слишком маленьким и приземистым для того, чтобы обращать на него особенное внимание. Она равнодушно скользнула по нему взглядом и отвернулась. Но леди Пейджет с гордостью спросила:

— Тебе нравится?

— Что? — с удивлением осведомилась Дэзи, — ах, да, конечно. Я в полном восторге.

Зачем портить тете настроение своим пессимистичным взглядом на жизнь?

— Никогда не видела ничего подобного, — прибавила девушка поспешно, чтобы тетя не догадалась о ее мыслях.

Но женщина, всегда такая проницательная, приняла ее слова за чистую монету.

— Вот видишь, тебе понравилось! — непосредственно воскликнула она, — внутри еще лучше. Я никогда не бывала в Париже, но полагаю, наш театр не уступает французскому.

— Да, вы правы, тетя, — согласно кивнула Дэзи.

Впрочем, убранство внутри было куда лучше, чем снаружи, и она не стала его критиковать.

Они прошли в ложу и устроились в мягких креслах. Леди Пейджет тщательно расправила складки платья, а потом начала оглядываться по сторонам. Склонившись к племяннице, она зашептала:

— Очень надеюсь, что королевская ложа сегодня не будет пустовать. Ты наверняка никогда не видела короля.

— Нет, не видела, — кивнула Дэзи.

— А вон там, смотри, это граф Руквуд, наверное, ты слышала о нем. Это леди Уинстон.

— А кто та женщина в столь открытом платье? — неожиданно поинтересовалась девушка.

— Рыжая? — с неудовольствием уточнила леди Пейджет, — не обращай на нее внимания. Это ужасная женщина, просто ужасная. А платье на ней отвратительно.

— Почему? Оно ей идет. Правда, оно очень открытое…

— … так, что наружу вываливаются все ее прелести, — закончила женщина непередаваемо язвительным тоном.

Дэзи посмотрела на нее вытаращенными глазами, а потом рассмеялась.

— Тетя, как вы можете… — сквозь смех выдавила она.

Леди Пейджет тоже улыбнулась, но главным образом тому, что ее племянница наконец соизволила развеселиться.

— Поверь, она другого и не заслуживает. Никогда не видела более вульгарной особы. Сейчас некоторые женщины совсем распустились, забыли, что такое стыд. Не смотри на нее. Кстати, — тут женщина взяла ее за локоть, — вон там, чуть левее. Видишь женщину?

— Где?

— Белокурая, в голубом платье.

— Да, вижу. Красивая.

— Это миссис Эштон.

С лица Дэзи слетела улыбка. Она слегка сощурила глаза и пристально осмотрела вышеуказанную взглядом, не упускающим ни единой мелочи. Именно таким взглядом обычно смеривают друг друга закоренелые соперницы.

— Хм, — выразила она свое мнение о миссис Эштон, — у нее слишком длинный нос и это производит странное впечатление. А в целом, ничего.

Леди Пейджет снова спрятала улыбку.

— Да, нос слегка длинноват, — подтвердила она сдавленным от смеха голосом, — но это ее не портит. Зато у тебя нос в полном порядке.

— Мы сейчас не обсуждаем мой нос, — отрезала Дэзи и отвернулась в сторону.

Это вышло довольно резко, и тетя приподняла брови. А ее племянница, оказывается, крепкий орешек! Нет, никогда нельзя судить по первому впечатлению.

— А вон и Мэйворинг, — сказала она между тем, — садится с Клариссой.

— Разумеется, — подтвердила Дэзи, — где же ему сидеть?

Леди Пейджет погладила ее по руке:

— Это еще ничего не значит.

— Конечно. Просто шел мимо, вот и решил зайти. Так, просто.

— Какая прелесть! Ты язвить научилась! Это тебе идет. Впрочем, тебе не нужно учиться, это у тебя в крови.

— Что-то в моей крови слишком много всего.

Тут послышался вежливый стук, и леди Пейджет обернулась вместо того, чтобы подивиться на новую остроту своей племянницы.

— Входите, входите. А, это вы, Брэнстоун. Давненько вас не было видно.

— Добрый день, сударыня, — вошедший молодой человек поклонился, — это вас не было видно. Я заметил вас в ложе и не поверил собственным глазам.

— Неужели? — улыбнулась леди Пейджет, — кстати, познакомьтесь, моя племянница, мисс Дэзи Вайз. Дэзи, это мистер Колин Брэнстоун, самый блестящий молодой человек в Лондоне и его окрестностях.

— Не вгоняйте меня в краску, — засмеялся он, — добрый день, мисс Вайз. Рад познакомиться.

— Я тоже, мистер Брэнстоун, — кивнула Дэзи.

Колин Брэнстоун разглядывал ее что-то уж слишком пристально. Наконец, он встряхнул головой, пододвинул кресло и сел рядом.

— Давно в Лондоне, мисс Вайз? — полюбопытствовал он.

— Нет, недавно.

— Тогда вероятно вам все кажется прекрасным. Я помню свои ощущения, когда пришел сюда впервые.

— Дэзи была во Франции, — пояснила леди Пейджет, — и красоты Лондона ей не в новинку. Во Франции полно таких мест, не правда ли, Дэзи?

— Не так много, как вы думаете, — улыбнулась Дэзи, — хотя должна признать, что Версаль, к примеру, очень красивое место. Или Сен-Жермен.

— Вы говорите по-французски, мисс Вайз?

— Не очень хорошо.

— А я так совсем плохо. Еще ни один француз не смог понять, что именно я пытаюсь сказать.

Они рассмеялись, даже Дэзи. Это показалась ей забавным.

Колин оказался приятным собеседником, немного излишне многословным, но зато это с лихвой искупало молчаливость девушки. Даже если б она и захотела, все равно не смогла бы и слова вставить в пространные речи нового знакомого. Его не умела останавливать сама леди Пейджет, искушенная в светской беседе.

Дэзи лишь слушала, кивая и соглашаясь. Кстати, ее это полностью устраивало. Не нужно было думать, Колин все делал за троих. Они не заметили, как начался спектакль, поглощенные беседой.

— Понимаю, что Лондон не сравнить с Парижем, но все же здесь так много развлечений, мисс Вайз.

— Мне здесь очень нравится, — вставила Дэзи, — к тому же, в Париже я не очень-то развлекалась. Мне было тогда слишком мало лет для этого.

— Тогда вы должны наверстать упущенное. Леди Пейджет, вы должны согласиться поехать с нами, — повернулся Колин к женщине, — катание на лодках по Темзе. Такое нельзя пропустить ни в коем случае.

— Только не мне, — возразила она, — мне в моем возрасте выносить сырость, холод — брр, увольте.

— Ну что вы, зачем наговаривать на себя, — запротестовал молодой человек, — если б все молодые имели столько энергии, сколько есть в вас.

— Вы мне льстите, Брэнстоун. Мой ревматизм постоянно напоминает мне, что я уже давно не девочка. Такие развлечения не по мне.

— Но леди Пейджет, — Колин приподнялся и отошел к ней, — а кто же будет сопровождать вашу племянницу? Она ведь не сможет поехать одна.

— Так вы хотите, чтобы поехала Дэзи, а не я? — улыбнулась леди Пейджет.

— Нет, ну я, конечно, хочу, чтобы вы поехали… — он слегка смутился.

— Понятно. Не переживайте, Брэнстоун. Вместе с Дэзи поедет миссис Эплшот, моя компаньонка. Если, конечно, Дэзи согласится.

— О, леди Пейджет, это очень мило с вашей стороны! — обрадовался Колин и вернулся к Дэзи, — мисс Вайз, как вы смотрите на небольшую прогулку?

Дэзи посмотрела на тетю, но та лишь лукаво улыбалась.

— Я, право, не знаю… — начала она.

— Вы будете в полном восторге, уверяю вас. Катание в лодках по Темзе — прекрасное времяпровождение. Да нас и будет-то человек десять.

— Всего? — не преминула кольнуть леди Пейджет, — насколько мне помнится, вы всегда любите шумные компании.

— Десять человек — очень шумная компания. Мисс Вайз, соглашайтесь. Вам понравится, и вы сделаете меня самым счастливым человеком. Ну как?

— А когда? — спросила Дэзи, немало позабавленная тем, что ей выпала честь осчастливить этого молодого человека.

— Послезавтра. Я заеду за вами, а потом непременно доставлю домой. И вас и миссис Эплшот, разумеется, в целости и сохранности. Мисс Вайз?

— Ну, хорошо, если тетя не будет против, то я согласна.

— Леди Пейджет, вы не можете быть против, — повернулся к ней Колин.

— Ну, если вы так говорите, — усмехнулась она, — конечно, Дэзи, поезжай, я буду только рада.

Довольный Колин с энтузиазмом принялся обсуждать пьесу.

— Довольно скучная, не так ли? Даже лучшие актеры не в силах сделать ее лучше. Хотя я не назвал бы Морни лучшей. Посмотрите только, как она играет. Это же ни в какие ворота не лезет. Разве здесь нужно это придыхание? Что за манера!

— Вы опять осуждаете Морни? — осведомилась леди Пейджет.

— Конечно. Она так дышит, словно сейчас отдаст богу душу.

— Не преувеличивайте, — засмеялась она, — должно быть, у нее одышка. При таком весе это неудивительно.

— Она не такая уж толстая, — возразила Дэзи, немного сочувствуя актрисе, — наверное, здесь так нужно.

— Если вы будете ходить на спектакли, в которых играет Морни, мисс Вайз, то убедитесь, что она везде так дышит. Я полагаю, она думает, что так выглядит волнение. Смотрите, смотрите, она подходит к пажу. Тьфу, если б на меня так смотрели, я бы умер от отвращения.

Женщины рассмеялись.

— Она переигрывает, согласна, — сквозь смех заметила леди Пейджет, — но остальные-то от нее в восторге. И она — ведущая актриса театра.

— Не люблю стареющих красоток, уверенных в своей неотразимости, — не сдавался Колин.

— Вы слишком молоды, — вздохнула женщина, — и у вас пока другие вкусы.

— Неужели, вы думаете, что, постарев, я буду в восторге от Морни? Никогда. Я лучше приударю за этой сушеной воблой Харт, — он указал рукой на вторую актрису.

Пока леди веселилась, Дэзи заметила:

— Когда мы ходили в театр в Париже, то один из актеров читал монолог с таким завыванием, что все умирали от смеха. А, между прочим, это была трагедия.

— Бывает и такое, — пожала плечами тетя, — я помню комедии, на которых все умирали от скуки. Мой покойный муж даже заснул, кажется, а мы развеселились и долго над этим потешались. Все-таки, от таких комедий тоже есть польза.

Дэзи улыбнулась.

— Нечто вроде снотворного? Не уверена, что дяде это было так нужно.

— Совсем не нужно, он всегда прекрасно спал. Но в театре это случилось впервые.

Тут дверь распахнулась. Все трое обернулись. В ложу вошел Рэнфорд.

— Добрый день, — бросил он, — вижу, здесь царит веселье. Что же, леди Пейджет, вы совсем нас забыли? Даже не пригласили в ложу. Мисс Вайз, мое почтение.

Дэзи кивнула с холодным видом. Она начала тихо злиться. Зачем он сюда заявился? Сидел бы в ложе со своей распрекрасной Клариссой. Там ему самое место. Здесь он никому не нужен. И пусть провалится с этой блондинистой ведьмой куда-нибудь подальше и поглубже.

— Как поживаешь, Кларри? — спросил Колин, — сто лет тебя не видел. Где пропадал?

— А ты еще не знаешь? Ну, Колин, ты много пропустил.

— Присаживайтесь, Мэйворинг, — пригласила его леди Пейджет, окидывая внимательным взглядом.

— Простите, что не привел с собой Клэр, знаю, что вы очень расположены к ней. Но она так увлечена комедией, что я не стал ее отвлекать.

— Конечно, конечно, — закивала та, — мы тут тоже обсуждаем комедию.

— Мы обсуждали Морни, — уточнил Колин, — по моему мнению, она сегодня превзошла себя. Ее сопение доносится даже сюда, а первые ряды просто сносит порывами ветра.

Рэнфорд хмыкнул.

— Морни — кумир многих, — возразила леди Пейджет, улыбаясь при этом.

— Но не ваш, правда?

— Я всегда спокойно это признавала. Если уж на то пошло, то сушеная, как вы выразились, вобла Харт нравится мне гораздо больше.

Колин, а за ним Дэзи рассмеялись.

— Моя мама от нее в восторге, — добавил молодой человек, — «ах, Морни, ох, Морни, сегодня она была великолепна!» — он передразнил ее тоненьким голоском, заламывая руки, — «гениально, восхитительно, потрясающе!»

Дэзи не выдержала и прыснула.

— Просто волосы дыбом встают, — заключил тот, выходя из роли, — ну, так чем ты занимался, Кларри? Совсем выпал из жизни. Нехорошо. А я тут рассказываю мисс Вайз о развлечениях Лондона. Мы собрались покататься на лодках. Будет Арни, ну, ты его знаешь, Луиза, братья Аккерли, леди Шелли и другие.

— На лодках? — переспросил Рэнфорд сквозь зубы, — чудно.

— Не хочешь присоединиться?

— Нет, спасибо. Это развлечение не в моем вкусе.

— С каких это пор? Что-то ты стал очень загадочен, Кларри. Мисс Вайз может подумать, что ты — угрюмый домосед.

— Очень жаль. Я вижу, мисс Вайз, вы что-то очень веселы. Наверное, прелести Дувра не произвели на вас должного впечатления.

Дэзи выронила из рук веер. Он с глухим стуком упал на пол. Она застыла, огромными глазами глядя в пространство и не в силах пошевелиться. «Прелести Дувра»?

— Остается только удивляться, зачем вы надели траур, — продолжал Рэнфорд, как ни в чем не бывало, — должно быть, потому, что этот цвет вам очень идет.

Девушка молча наклонилась и подняла с пола веер. Она делала это так спокойно и неторопливо, что ни у кого из опешивших людей не возникло ни малейшего подозрения. И зря, потому что в следующее мгновение Дэзи с размаху швырнула сей предмет дамского туалета прямо в Рэнфорда. И что показательно, попала.

— Дэзи! — выпалила леди Пейджет, будучи в шоке, а потом, понизив голос, добавила, — не хочешь пить, дорогая?

— Нет! — припечатала Дэзи.

— Э-э-э… — выдавил из себя ошеломленный Колин, — я видел там, внизу… э-э-э… кажется, какие-то напитки, леди Пейджет.

Он явно пытался вести светский разговор, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Только получалось у него не очень. Он все никак не мог отвести взгляда от Дэзи, должно быть, она со своим веером произвела на него неизгладимое впечатление.

Леди Пейджет с радостью ухватилась за эту возможность.

— О, Брэнстоун, будьте добры, принесите нам что-нибудь прохладительное. Здесь очень душно.

— Конечно, — отмер тот, — сию минуту.

Когда за ним закрылась дверь, женщина взглянула на Рэнфорда.

— Я очень удивлена, Мэйворинг.

— Да? И чем же?

— Вашим поведением. Что вы такое сказали совсем недавно? Как вы могли такое сказать?

— Я сильнее удивлен поведением вашей племянницы. Интересно, кто научил ее швырять предметы в собеседника на публике?

— Да я бы в вас стаканом швырнула! Вы с ума сошли?

— Между прочим, — достаточно громко и четко выговаривая каждое слово проговорила Дэзи, — я все еще здесь. И если у вас есть ко мне какие-то претензии, мистер Рэнфорд, относительно моего поведения, вы можете предъявить их мне лично.

— Дэзи, — повернулась к ней леди Пейджет, — я прошу тебя, не расстраивайся.

— Я расстраиваюсь?! Я вовсе не расстраиваюсь, тетя.

— Тогда почему…

— Я в бешенстве. Кстати о трауре, мистер Рэнфорд. Что-то я его на вас не наблюдаю. Я имею в виду траур по вашей безвременно почившей сестре.

— Что-о? — вырвалось у Рэнфорда, — как вы…

— Как я что? Как я смею? Тоже самое я хотела бы спросить у вас.

— Пожалуйста! — взмолилась женщина, — перестаньте! Умоляю, перестаньте ругаться и кричать. Вы хотите, чтобы на нас весь театр вытаращился?

— Ну, это гораздо интереснее, чем эта занудная пьеса, — Дэзи передернула плечами, — не правда ли?

— Дэзи! — ахнула леди Пейджет, роняя на пол перчатки.

— Что? Она меня раздражает. Нам обязательно сидеть здесь до самого конца?

— Нет, — растерянно протянула тетя, — мы можем поехать домой.

— Прекрасная мысль. Давайте поедем. Спать можно и там. Хотя, мы совсем забыли про мистера Брэнстоуна. Ведь он пошел за чем-то прохладительным.

— Хорошо, Дэзи, — слабым голосом сказала леди Пейджет, — дождемся Брэнстоуна.

— Тетя.

— Что, дорогая?

— Вы уронили перчатки. Вот, — и Дэзи указала на предмет туалета, лежащий на полу.

— Да, да, — торопливо закивала та и наклонилась, чтобы поднять их.

Женщина была в высшей степени поражена.

Рэнфорд стоял у своего кресла и молча смотрел на Дэзи. Когда воцарилась тишина, он кашлянул и заметил:

— Я, наверное, был не совсем… мне очень жаль, что…

— О, все в порядке, — сверкнула глазами девушка, — вы можете со спокойной совестью продолжать в том же духе. Кстати, кажется, миссис Эштон машет вам со своей ложи. Наверное, ей показалось, что вы очень здесь задержались.

— Непозволительно, — прошипел Рэнфорд и вышел.

Леди Пейджет не сводила глаз с племянницы.

— Дэзи, — начала она, — Дэзи…

— Что, тетя?

— Это было… великолепно! Ты меня поразила в самое сердце. Такого я от тебя не ожидала. Ты права, Мэйворинг зашел слишком далеко.

— Отвратительно, — прошипела Дэзи не хуже, чем ушедший Рэнфорд — мерзко, гадко, отвратительно! Никогда ему этого не прощу! Никогда!

— Не нужно преувеличивать. Мне кажется, он понял…

— Мне все равно, что он там понял. Пусть понимает все, что ему будет угодно, меня это совершенно не волнует.

Дэзи пожала плечами с таким безразличием, что тетя была окончательно сражена. «Никогда не трогайте ирландцев, — мелькнуло у нее в голове, — ни в коем случае». Отец был мудр.

Вернулся Колин с двумя бокалами.

— Простите. Но больше ничего не было. Вот, вино.

— Большое вам спасибо, Брэнстоун. Это именно то, чего нам недоставало, — леди Пейджет приняла у него бокалы и отдала один Дэзи, — выпей, дорогая.

Девушка кивнула и сделала один глоток. Ее все еще колотило от негодования. Притихший Колин сел с ней рядом и заглянул в лицо:

— Надеюсь, мисс Вайз, вы не слишком расстроены?

— Не слишком, — отозвалась она, — со мной все в порядке, благодарю вас.

Леди Пейджет покачала головой. Еще полчаса назад Дэзи была готова рыдать от отчаяния, и вдруг такая перемена. Глаза сверкают, щеки горят румянцем. Куда теперь до нее Клариссе Эштон с ее несколько безжизненной красотой!

— Мы решили не смотреть спектакль, — сказала она вслух, обращаясь к Колину.

— Да, скукота редкая. Значит, вы уходите?

— Да, пожалуй.

— Позвольте проводить вас.

— Конечно.

Они втроем спустились вниз, причем, Колин старался быть поближе к Дэзи. На выходе он предложил ей руку, а после помог сесть в карету.

— Как же насчет прогулки послезавтра, мисс Вайз?

— Мы ведь договорились, — ответила она, — вы обещали за нами заехать, мистер Брэнстоун.

— Конечно, — просиял он, — непременно заеду. Значит, до послезавтра, мисс Вайз. До свидания, леди Пейджет.

— До свидания.

Карета тронулась. Женщина откинулась на подушки.

— Ты заметила, как он на тебя смотрел? — спросила она чуть позднее.

— Как?

— Ты ему определенно очень понравилась. И причем, с первого взгляда. Между прочим, Брэнстоун из очень хорошей семьи, дорогая. И характер у него прекрасный, добродушный, незлобивый, веселый. Правда, поговорить любит, что верно, то верно. Но я не вижу в этом большого недостатка.

— Что вы имеете в виду, тетя? — спросила Дэзи.

— Хотя бы то, что на свете много других, не менее достойных молодых людей, кроме Мэйворинга.

— Не говорите мне о нем. Слышать не желаю. Вы правы, он далеко не единственный. И не лучший.

— Очень хорошо, детка, — захлопала ресницами леди Пейджет, — сейчас ты дашь фору любой злючке.

— Любой стерве, вы хотите сказать, — хмыкнула Дэзи, — я могу быть ею иногда. Не очень часто, правда.

— Ты об этом жалеешь?

— О чем? О том, что не часто?

— Да.

— Нет. Быть стервой постоянно довольно утомительно. Но иногда очень приятно.

— Да. И поучительно, — вставила тетя.

Дэзи приподняла брови.

— Я имею в виду веер, — пояснила та, — это было так эффектно! Я не ожидала от тебя такого.

Девушка фыркнула.

— У бедного мистера Брэнстоуна челюсть на пол упала. С громким стуком, — заключила леди Пейджет, не слишком деликатно, но очень точно, — он даже перестал болтать.

8 глава

Злость Дэзи прошла уже к следующему утру, и она обрела возможность смотреть на события менее пристрастным взглядом. В ее душе поселилась горечь и разочарование, такое сильное, что она сама только диву давалась. Рэнфорд вел себя ужасно. Почему? До сих пор Дэзи не думала, что он способен столь сильно ее обидеть. Оказывается, и это еще не предел. Ну, ничего, она ему еще покажет. Он узнает, на что она способна! И этот человек когда-то казался ей почти идеалом? Да где же были ее глаза?

Впрочем, от этого инцидента была и определенная польза. Дэзи перестала рыдать по любому поводу, она вообще перестала плакать, хотя и вспоминала родителей с глубокой печалью, но уже не столь бурно проявляла свое горе. Леди Пейджет права, нельзя показывать его посторонним. Из этого никогда ничего хорошего не выходит. Люди не умеют сочувствовать.

Довольная переменой настроения племянницы, тетя развила кипучую деятельность, подбирая платье, в котором Дэзи должна была поехать на прогулку. Она заставила Дэзи перемерить все туалеты заново, подолгу задумываясь над каждым и, наконец, выбрала лучшее.

— Синее, — заявила она непреклонно, — странно, как тебе идет этот цвет. Не понимаю, почему.

— Из-за волос, наверное.

— Может быть. Ты в нем очаровательна.

Миссис Эплшот, услышав о прогулке, была не слишком довольна, хотя выказывать своего неудовольствия не стала. Ей было почти сорок и шумные сборища молодых людей женщину не прельщали. Она вздыхала, думая о шуме, беспричинном смехе и громких возгласах. Разумеется, они все будут очень шуметь и носиться как угорелые, а она уже не в том возрасте.

Колин был пунктуален и заехал за Дэзи в точно назначенный час.

— Вы готовы? — осведомился он, восхищенно глядя на девушку, которая спустилась к нему.

— Да, почти. Миссис Эплшот сейчас подойдет.

Леди Пейджет тоже спустилась вниз и поинтересовалась:

— К которому часу вы намерены вернуться, Брэнстоун? Надеюсь, это будет не очень поздно?

— К семи, если вас это устроит, леди Пейджет.

— О да, устроит. Но не вздумайте возвращаться, когда уже начнет темнеть. Слышите? Дэзи, это и тебя касается.

— Я прекрасно понимаю, тетя. Но я уверена, что мистер Брэнстоун все сделает, как нужно.

Польщенный Колин заулыбался.

Распрощавшись с тетей, они вышли на улицу, где Колин усадил Дэзи в изящный экипаж, после чего помог взобраться туда и миссис Эплшот.

— Надеюсь, вам не будет скучно с нами, мэм? — спросил он.

Компаньонка боялась, как бы ей не было слишком весело, но вслух ответила:

— Не думаю, что мне придется скучать, сэр.

Было раннее утро и слишком холодно, поэтому Дэзи закуталась в теплый плащ. Она привыкла вставать рано, и ее не удивил столь ранний выезд на природу.

Но когда они оказались на набережной, девушка поняла, что другие были не столь привычны. Выбравшийся из экипажа высокий молодой человек заявил:

— Колин, ты просто изувер. Заставил меня подниматься в такую рань.

— Уже восемь, — приподнял брови Колин.

— Ну да, а я лег в три. Сосчитай, много ли я спал. Простите, мисс, — обратил он внимание на Дэзи, — мы тут с Колином немного поспорили, и я не сразу вас заметил. Какая непростительная небрежность с моей стороны!

Его глаза заинтересованно блеснули.

— Мисс Вайз, — начал Колин, — позвольте представить вам моего друга Арни Терента. Арни, это мисс Вайз, племянница леди Пейджет.

— О, так мы почти старые знакомые, мисс Вайз, — заулыбался Терент, — я очень хорошо знаком с вашей тетей. Превосходная женщина. Луиза! — позвал он, — давно пора бы вылезти. Ты там спишь, что ли?

Из экипажа выглянула недовольная девушка лет девятнадцати.

— Холодно, — отозвалась она, — доброе утро, Колин.

— Моя сестра Луиза, — представил ее Терент, — Луиза, это мисс Дэзи Вайз.

Луиза улыбнулась.

— Очень приятно, мисс Вайз. Ужасно холодно, не правда ли?

— Да, — согласилась Дэзи, — вы правы.

— Колин, тебе пришла в голову очередная блажь, — заявил Терент, — ранним утром, в такую холодину, мороз, право слово, туман, ни зги не видно. Как бы дождь не пошел. А он кататься зовет.

— Глупости, Арни, какой дождь! Вот увидишь, через полчаса выглянет солнце.

— Мы его немного опередили, — хихикнула Луиза, — надеюсь, ты прав, Колин. О, я вижу всадников. Кто бы это мог быть?

— Чарли и Пэт, — пояснил Колин, — точно, я угадал. Привет, Чарли, Патрик! Неужели, вы нашли в себе силы выбраться из дома столь рано?

— Благодаря тебе, негодяй ты этакий, — беззлобно отозвался Чарли, пихая Колина кулаком в бок, — обожаешь поднимать людей с постели ни свет, ни заря.

— Много спать вредно, — вставил Патрик, улыбаясь Дэзи, — вы очаровательны, мисс. Вам этого никто не говорил?

— Вы первый, — развеселилась она.

— Колин, как тебе не стыдно! Неужели, ты еще ни одного комплимента девушке не сделал? Мисс Вайз, я исправлю его ошибку.

— Угомонись, Пэт.

Народ все прибывал. Десять человек, обещанные Колином давно пришли, а потом еще несколько.

— Сколько всего ты пригласил? — осведомился Арни.

— Как обычно, сотню — две, не больше, — захохотали братья Аккерли, Чарли и Пэт.

— Я не помню, — отмахнулся Колин, — человек двадцать, наверное.

— Надеюсь, лодок будет достаточно, — предположила Луиза, сердечно здороваясь с невысокой пухленькой женщиной, разодетой в пух и прах, — доброе утро, Габриэлла, как я рада тебя видеть! Леди Шелли, мисс Вайз. Габриэлла, это мисс Вайз, племянница леди Пейджет.

— А почему же Анжелина не приехала с вами? — огорчилась леди Шелли.

— У нее радикулит и подагра, — пояснила Дэзи со смешком, — или же она просто не хочет выходить из дому.

— Жаль. А вы — Дэзи, верно? Дочка Генри. Я помню вас.

Помрачнев, девушка кивнула.

— Пойдемте к лодкам, — объявил Колин, — господа, кажется, все в сборе.

— Погоди-ка, — Арни посмотрел на дорогу, — кажется, к нам кто-то спешит.

Когда двое всадников подъехали ближе, Дэзи сдвинула брови. Отдых был бесповоротно испорчен. Нигде покоя нет!

— Кларри! — вскричал Чарли, — ты! Какой сюрприз!

— Ты ведь вроде не собирался, — сказал Колин.

— Кларисса, ты как всегда очаровательна.

— Благодарю, — отозвалась миссис Эштон, довольно улыбаясь.

— Все, мы дружно пойдем ко дну, — провозгласил Пэт, — Колин, как обычно, вздумал запихать сорок человек в две лодки, рассчитанные на шестерых. Господа, кто умеет плавать?

— Нас всего восемнадцать, — напомнил ему Колин, — а лодок три. В самый раз.

— Извини, но нас двадцать, — возразил Арни, — вот, считай сам.

Они заспорили, каждый доказывая свое. Наконец, Чарли, потеряв терпение, по пальцам пересчитал собравшихся.

— Господа, вы оба не умеете считать. Нас шестнадцать. Да-да, всего шестнадцать. Увы, Колин, увы, Арни. Математики из вас как из меня цирковой акробат.

Луиза рассмеялась, к ней присоединилась леди Шелли и еще несколько человек.

— Наверное, ты Роба посчитал за двоих, — съязвил Пэт, — Робби у нас, конечно, большой, но не настолько же.

— А Арни разделил на два. Его голова будет возвышаться надо всеми, как башня.

Братья захихикали.

— А кого посчитал сам Арни? — они переглянулись.

— Сейчас я вас обоих разделю на четыре, — Арни шагнул к ним и подмигнул Колину, — давно хотел проверить, умеют ли они плавать. Возьмемся, Колин?

— А как же.

— Эй, вы что?

— Мы так не договаривались.

— Поедемте же, наконец! — взмолилась леди Шелли, — знаю я вас, будете спорить до вечера.

Перебрасываясь шуточками, молодые люди начали спускаться вниз. Колин подал руку Дэзи.

— Вам нравится наша дружная компания, мисс Вайз?

— Да, конечно, — кивнула девушка, — вы все очень веселые.

Она все еще находилась под впечатлением увиденного. Миссис Эштон вблизи была гораздо лучше, чем издали. Ее красота была столь блистательна, что затмевала всех вокруг, вытягивая на свет божий недостатки. У Луизы сразу обнаружился большой рот и длинный нос, леди Шелли стала казаться пышкой, а две сестры Корнберри, очаровательные девушки, невзрачными и серыми, словно мышки. Дэзи могла только предполагать, что обнаружится у нее. Само собой, мужчины будут смотреть на Клариссу и разговаривать только с ней.

Они оказались в разных лодках и Дэзи это немного утешило. Она сидела рядом с доброжелательной мисс Корнберри и веселой Луизой, которые мило и без церемоний приняли ее в свою компанию.

Молодые люди гребли с энтузиазмом. Вначале они брызгали водой и перешучивались. Иногда брызги попадали на дам и те возмущались. А иногда лодки начинали сильно раскачиваться.

Миссис Эплшот, побледнев, вцепилась руками в скамейку.

— Не переживайте, мэм, — утешила ее Луиза, — они всего лишь шутят. Конечно, мы не перевернемся. Правда, Арни?

— Дорогая, я знаю, в противном случае ты мне голову оторвешь.

— Сперва тебя откачают. Ты не умеешь плавать, хвастун.

— Ты тоже не умеешь.

— А я умею, — заявил Чарли, — правда, Пэт? Мы оба умеем. Так что, берегись, Арни. Кто грозился утопить нас в Темзе?

По прошествии часа энтузиазм поугас. А еще через полчаса посыпались предложения причалить к берегу.

— Дорогие дамы, я уверен, что вам всем хочется размять ноги. Здесь очень неудобные скамейки.

— Ха-ха, — не смолчала Луиза, — ты просто устал, Арни.

— Кто устал? Я устал? Глупости. Я полон энергии. Это Чарли устал. Смотри, он весь взмок.

В ответ Чарли щедро плеснул в него водой. Арни не остался в долгу и вскоре они оба, а заодно и все остальные, кто сидел в лодке, были мокрыми.

Луиза, рассерженная на брата, вылила ему на макушку пригоршню воды.

— Ты это специально сделал, — заявила она.

Меньше всего промокла Дэзи, догадавшись закутаться в плащ с ног до головы. Да и Колин, сидевший рядом, все время пытался загородить ее спиной, за что Дэзи была ему искренне признательна.

Разгневанные дамы обрушили на мужчин все свое негодование. Те притихли и молча подгребли к берегу.

— Мы разведем костер, и вы все высушитесь, — тихо, что было для него удивительно, произнес Чарли, — ни следа не останется.

— Стыдно, Луиза, — шипел Арни, — я и так весь мокрый.

— Значит, тебе это не повредит, — не осталась она в долгу, — как не стыдно! Взрослые люди, а ведете себя, словно пятилетние!

Мокрый с ног до головы Пэт был тем не менее в превосходном настроении.

— Вот, — заявил он, — берите пример с мисс Вайз. Посмотрите, как она предусмотрительна.

Миссис Эплшот окатила его гневным взглядом, из тех, что способны убивать.

— Если б ты не был мокрым, — пригрозил ему Колин, — я собственноручно утопил бы тебя в Темзе.

— Господа, нам повезло. Мокрых не топят, — не унимался Пэт.

Люди, покинувшие последнюю лодку и не принимавшие участия в сомнительной забаве, оглядели потерпевших сочувственными взглядами. Среди них была леди Шелли, но не миссис Эштон, которая и не подумала даже делать вид, будто огорчена.

Молодые люди разбежались по всему берегу в поисках сухих веток. Девушки присели на относительно прочное и сухое бревно и возмущенно обменивались впечатлениями.

Кларисса, стоявшая чуть в стороне, окинула их взглядом, полным превосходства.

— Ни за что не села бы в лодку, где находится хоть один из братьев Аккерли, — заявила она, — они ведь просто ненормальные. Да и Терент тоже хорош.

Луиза грудью встала на защиту брата.

— Арни не виноват, его самого облили.

— Дорогая моя, я прекрасно знаю вашего брата. Он, разумеется, не остался в долгу. Вам повезло, что они не перевернули лодку.

Луиза поджала губы.

— Ну конечно, вы-то абсолютно сухая, миссис Эштон. Хорошо вам рассуждать.

— Просто я знаю, куда садиться.

Усмехнувшись, Кларисса отошла. Фыркнув, Луиза заметила вполголоса:

— Я вам не «дорогая». Терпеть ее не могу. Не могу, и все.

Сестры Корнберри обменялись красноречивыми взглядами, без слов свидетельствующими, что они целиком и полностью разделяют неприязнь Луизы. Дэзи почему-то была полностью с ними согласна, хотя не видела особой причины, из-за которой она должна не любить миссис Эштон. Впрочем, причина у нее была, хотя девушка старалась всеми силами подавить ее.

И все же, девушек можно было понять. Кому приятно, когда оттесняют на второй план и притом, совершенно невольно.

Изящно присев на камень, покрытый камзолом Рэнфорда, Кларисса продолжала во всеуслышанье развивать начатую тему.

— Разумеется, я так и думала. Никаких удобств, ничего не предусмотрели. Мало того, так еще все облились водой и теперь сидят мокрые. А еще жалуются! Мы зря сюда приехали, Кларенс. Я ведь говорила, что так и будет. Здесь даже сидеть не на чем.

— Простите, миссис Эштон, что не догадались захватить для вас стул, — грациозно склонился в поклоне Чарли, — или же вы предпочитаете кресло?

Луиза громко рассмеялась, пытаясь хоть немного задеть высокомерную Клариссу. К ней присоединились сестры Корнберри. Дэзи изо всех сил пыталась подавить улыбку, но у нее ничего не выходило.

Кларисса пренебрежительно фыркнула:

— Сомневаюсь, что вы захватили хотя бы носовой платок. А он бы вам не помешал, Аккерли. Вы совершенно мокрый.

— Увы, миссис Эштон, в данной ситуации он был бы абсолютно лишним, — продолжал иронизировать тот, — во-первых, я, как вы совершенно справедливо заметили, мокрый. А стало быть, и платок был бы мокрым. А во-вторых, даже если б он был и сухой, что я смог бы им вытереть? Разве что только нос.

— Вы, кажется, собирались разводить костер, — отозвалась миссис Эштон.

— Правильно.

— Вот и разводите. Остроумием будете щеголять в другом месте.

— Благодарю вас, миссис Эштон, что вы напомнили мне, для чего я здесь.

И Чарли, скорчив непередаваемую гримасу, передразнивающую Клариссу, направился к месту для костра, подмигнув девушкам по пути.

— Не понимаю, почему ты молчишь, Кларенс, — передернула плечами красавица, — он смеялся надо мной.

— Он просто шутил, — пожал плечами в ответ Рэнфорд, — это же Чарли.

— Хм. Не пойму, что с тобой происходит. Куда ты смотришь?

— Думаю, что мне стоит принести сучьев для костра.

— Ни к чему. Здесь много других желающих.

— Фу-ты, ну-ты, — презрительно фыркнула Луиза, услышав эти слова, — просто королева. Куда до нее нам, простым смертным.

— Считает, что все созданы для того, чтобы исполнять ее прихоти, — подлила масла в огонь старшая Корнберри, — вы знакомы с Клариссой, мисс Вайз?

— Нет. Вернее, мне ее представили на набережной.

— Вам повезло. Она ужасно нудная. Постоянно читает нотации и учит жить. Словно никто, кроме нее этого не знает.

— Ты-то точно не знаешь, Фанни, — поддела ее Луиза, — в прошлый раз миссис Эштон воспитывала тебя дольше других.

— Не понимаю, что Кларенс в ней нашел? — задумчиво произнесла младшая Корнберри, Амелия, — ведь кроме красоты в ней ничего и нет, никаких достоинств.

— А я знаю, — рассмеялась Луиза, — у них имена одинаковые. Вот он и подумал, что это судьба.

Девушки начала хихикать, перебрасываясь фразами, ехидными и язвительными, и все в адрес Клариссы. Лишь Дэзи молчала. Она слишком плохо знала миссис Эштон и обладала достаточным чувством справедливости, чтобы критиковать ее без причины. Но то, что она увидела, ей не понравилось. Кларисса и в самом деле вела себя так, будто бы ей все обязаны, словно она госпожа, а все остальные — ее прислуга.

Дэзи покосилась на Рэнфорда, просто из интереса, как он ведет себя со столь очаровательной женщиной и увидела, что тот сидит с крайне мрачным видом, не глядя по сторонам. Интересно, что его рассердило на сей раз? Фырканье Клариссы? Или, напротив, подшучивание Чарли? Впрочем, в последнее время он постоянно в таком настроении. Девушка передернула плечами и отвела взгляд.

К разжиганию костра приступил Пэт, громкогласно заверив остальных, что он-то с этой задачей справится мигом. Понаблюдав за ним минут десять, Дэзи обратила внимание, что остальные начали посмеиваться и перебрасываться шуточками.

— Тебе помочь, Пэт? — осведомился Чарли.

— Сам справлюсь, — буркнул тот.

— Очень хорошо, — съязвила Луиза, — сдается мне, что мы так и останемся мокрыми.

Миссис Эплшот съежилась, пытаясь стряхнуть капли воды со своего платья. Но это уже было бесполезно.

— Дай сюда, — не выдержал Арни, присаживаясь рядом с Пэтом, — неумеха.

— Ну, на, на, держи. Посмотрим, как это получится у тебя.

Спустя еще пять минут за разжигание костра взялся Колин. И с тем же результатом.

— Господи, — простонала Луиза, — пока вы его разведете, мы высохнем сами. Неужели, никто из мужчин не умеет разжигать костер? До чего же мы дожили.

К Колину присоединился Роб, потом Чарли. Потом к ним подсел спутник леди Шелли, молодой светловолосый человек, ее племянник. Ему удалось высечь слабую искру, которая почти сразу погасла.

— Браво! — зааплодировала Луиза, — это гениально. Кто следующий?

— Разве так разводят костер? — завела старую песню миссис Эштон, — да вы хоть что-нибудь умеете делать, как следует?

— Может быть, вы попробуете, миссис Эштон? — обернулся к ней раздосадованный Пэт, — полагаю, вы лучше всех знаете, что и как именно следует делать.

Кларисса вздернула подбородок и замолчала. Вид у нее был недовольный, словно она из последних сил терпит окружающих.

— Господа, оставьте его в покое, — предложила Фанни Корнберри, — все равно, зажечь его не удастся.

— Почему это, не удастся? — возмутился Арни, — нам осталось совсем немного.

— Главное, понять, как это делается, — поддела его сестра, — погодите. Еще немного — и Арни озарит.

Девушки захихикали.

— Но должен же он как-то разжигаться? — посетовал Чарли себе под нос, — я сто раз видел, как это делается.

— Я тоже видел. Но думаю, нам это не поможет, — философски заметил Пэт.

— Ну естественно, — не смолчала Кларисса.

Махнув рукой, Колин присела на бревно рядом с Дэзи. Он был наполовину мокрый, поэтому отодвинулся как можно дальше, чтобы ее не задеть.

— Бессмысленная затея, — сообщил он девушке, — вы не замерзли, мисс Вайз?

— Нет, нисколько, — покачала она головой, — мне повезло, что я сидела за вашей спиной.

Колин польщено заулыбался.

— Ну что вы, мисс Вайз, я был только рад загородить вас. Чарли и Арни совсем распоясались.

— Колин, — обернулась к нему Луиза, — кажется, Арни удалось высечь искру. Иди, раздувай.

Он приподнял брови.

— Почему я? Их там много, справятся.

— Колин, ты единственный серьезный человек в этой сумасшедшей компании. Они наверняка долго будут вспоминать, как это делается.

Рассмеявшись, Колин внял ее словам и отошел.

Искра, разумеется, погасла, как и ее предыдущая сестра. Дальнейшие попытки мужчин разжечь костер сопровождались громким смехом.

— Все ясно, — заметила Амелия Корнберри, — ты была права, Луиза. Костра нам не дождаться. Придется ходить мокрыми.

Потеряв терпение, Рэнфорд встал и подошел к группе мужчин.

— Дайте, я попробую, — велел он, протягивая руку.

— Так, в новую забаву втягивается все больше народу, — прокомментировала Луиза, — попомните мои слова, скоро в Лондоне возникнет новая мода на разведение костров в походных условиях.

Огонь вспыхнул, сучья затрещали. Молодые люди расступились, с изумлением поглядывая на Рэнфорда.

— Если ты умеешь разводить костер, Кларри, — негромко сказал Арни, — то почему так долго смотрел, как мы мучаемся?

— Это было очень забавно, — бросил Рэнфорд и отошел.

— Ну наконец-то! — воскликнула миссис Эштон, — я была уверена, что ты справишься, Кларенс.

— Именно поэтому он и разжег костер, — съязвила Луиза вполголоса.

Дэзи начала давиться от смеха. Это прогулка сказалась на ее самочувствии не просто хорошо, замечательно. Теперь она стала такой, как раньше. Сколько Дэзи себя помнила, она всегда была веселой, до тех пор, пока не случалось нечто серьезное. Вот тогда-то она и показывала себя во всей красе.

Девушки придвинулись поближе к костру. С риском обжечься, миссис Эплшот протянула к нему озябшие руки.

— Ну вот, а вы шумели, — заметил Чарли, — вот вам и костер, девушки. Грейтесь на здоровье.

— Спасибо, Чарли, — серьезно отозвалась Луиза, — ты как всегда оказался на высоте.

— Язва, — отмахнулся он, присоединяясь к ним, — бр-р, я так замерз, что зуб на зуб не попадает.

— Сам виноват. Кто затеял эту безобразную забаву?

Отогревшись и немного обсохнув, все повеселели. Девушки принялись расправлять перышки, приглаживать волосы, стараясь вернуть себе прежний вид. Арни помчался к лодке за потерянным своенравной сестрицей зеркальцем и едва не рухнул на дно, зацепившись ногой за скамейку.

— Немудрено запутаться в таких длинных ногах, — поддел его Пэт.

Кларисса тоже соизволила присесть к огню и погреться. Она долго устраивалась на бревне, беспрестанно жалуясь, какое оно неудобное и как на нем вообще можно сидеть. Луиза, находящаяся поблизости, терпела изо всех сил, но под конец не выдержала:

— Даже если бы здесь стояло мягкое кресло, оно бы вас не устроило.

— Мисс Терент, — слегка фыркнула та, — вы по-прежнему много язвите. Впрочем, это неудивительно. Любой девушке нужно хоть чем-то выделяться среди остальных. Пусть хотя бы быстрым умом.

— Вот, чего у вас не бывало отродясь, — с милой улыбочкой выдала девушка, — как вы совершенно правильно заметили, невозможно иметь все сразу.

И злорадно посмеиваясь, она отошла.

— Что-о? — прошипела Кларисса ей вслед, — Кларенс, ты слышал? Нет, ты слышал, что она сказала? Да как она посмела!

Рэнфорд пожал плечами.

— Что ты молчишь? — вскипела миссис Эштон, — она меня оскорбила!

— Ты тоже. Так что, вы квиты.

— Ну, знаешь ли!

Чарли прислушался к их разговору и фыркнув, отошел.

— Молодец Луиза, — шепнул он брату, — отбрила мастерски.

Фанни Корнберри демонстративно захлопала в ладоши.

— Отлично, Луиза. Давно пора поставить красотку на место. А то, она что-то зазналась. Нос у нее задран выше небес.

Леди Шелли, сидящая неподалеку, покачала головой.

— Кларисса раньше была такой милой девочкой. Не понимаю, что с ней произошло.

— Часто смотрит на себя в зеркало, — не смолчала Амелия.

— Ну, девочки, не надо ссориться, — попросила добрая женщина, — не стоит обращать внимания на такие пустяки. Кларисса сама вскоре поймет, что так вести себя не следует.

— Жаль, что ее понимание растянулось на много лет, — проворчала Фанни, — мы уже устали ждать, когда это наконец произойдет.

Впрочем, долго говорить на эту тему они не стали. Во-первых, она была изъезженной вдоль и поперек, а во-вторых, девушкам было немного жаль леди Шелли, которая до сих пор наивно верила, что они так и остались милыми ангелочками, которыми все были в детстве.

9 глава

Солнце давно перевалило за полдень, когда компания молодых людей наконец обсохла и определилась с развлечениями. Но для начала все как следует пообедали, рассевшись прямо на траве. Лишь миссис Эштон осталась сидеть на бревне, рядом и в то же время обособленно ото всех.

После обеда Чарли предложил игру, которую обозначил как догонялки или салочки. Девушки зафыркали, а Луиза заявила:

— Ты думаешь, мы будем бегать?

— Почему же нет? Вы ведь так хотели согреться! А это отличный способ.

— Мы уже согрелись.

— Ничего, скоро снова замерзнете.

— Спасибо на добром слове, Чарли. Ты всегда скажешь что-нибудь приятное.

— Почему же? Я, например, не прочь побегать, — весело заметила леди Шелли.

— Браво, сударыня! — зааплодировал ей Пэт, — покажите этим молодым соням, как следует быть бодрыми. Учитесь, девушки. Арни, ты будешь играть?

— Я?

— Конечно, ты. Учти, ты будешь признанным чемпионом. Ведь у тебя такие длинные ноги.

— Не длиннее, чем твой язык.

Пэт засмеялся, подтолкнув брата локтем.

— Ты ошибаешься, Арни, мой язык куда длиннее. Ну что, господа, согласны? Чур, Чарли водит.

— Почему это, я? — возмутился Чарли.

— Потому что, я первый сказал.

— А вы, миссис Эштон, будете играть? — невинно осведомилась Амелия Корнберри тоненьким голоском.

— Я пока что не сошла с ума, — фыркнула Кларисса, — и в идиотских забавах не собираюсь участвовать.

— Почему же? — приподнял брови Колин, — это очень весело.

— Вот и развлекайтесь, если вам от этого весело. А я посижу здесь, спасибо.

Она скорчила презрительную гримасу. Даже добродушный Колин не выдержал и окинул ее неприязненным взглядом.

— Мисс Вайз, — повернулся он к девушке, — а вы будете играть?

— Не думаю, что это хорошая идея, — пожала плечами Дэзи, — кажется, здесь скользко.

— Да, и трава мокрая, — поддержала ее Луиза, — а вы, я знаю, будете носиться, как угорелые.

— Я так и думал, — заговорил Чарли, — сперва мы потратим полтора часа, чтобы уговорить вас. А когда это наконец случится, пора будет уезжать. Ну что же вы? Арни.

— Ну, я в принципе не против.

— А ты, Кларри?

— Нет, — мотнул головой Рэнфорд, — эта забава меня не привлекает.

— Почему? Это не потому ли…

Пэт пихнул брата локтем.

— Цыц, — прошипел он.

— Как ты изменился, Кларри, — покачал головой Колин, — раньше тебе всегда нравились наши забавы.

— Что это ты имеешь в виду? — приподнялся тот.

— Только то, что сказал.

— Постарайся выражаться яснее, будь добр.

— По-моему, я выражаюсь яснее некуда. И если ты не можешь меня понять… или не хочешь?

— Та-ак, — протянул Рэнфорд, шагнув к нему, — то что? Ну? Продолжай.

Колин был удивлен и разозлен одновременно. Удивлен потому, что не понимал столь бурной реакции на обыкновенный вопрос. А разозлен потому, что Рэнфорд вел себя просто возмутительно.

— Ты что, с цепи сорвался? — раздраженно бросил он.

— Ах вот как! Кто же я, по-твоему, цепной пес?

— Ты сам это сказал.

— Эй, прекратите! — встревожился Пэт, — Колин, Кларри, что это с вами?

Но те его не слушали. Они подошли почти вплотную друг к другу, вперившись гневными взглядами один в другого.

— Значит, мы уже перешли к оскорблениям? — прошипел Рэнфорд, — я — цепной пес, вот как? А ты — болонка, которая скачет на задних лапках и виляет хвостом, выпрашивая подачку.

Этого Колин не мог стерпеть. Он размахнулся и от души врезал Рэнфорду, припечатав таким словом, от которого в другое время дамы непременно зажали бы уши. Но теперь они, вытаращив глаза и окаменев от изумления смотрели, как двое мужчин, схватив друг друга за грудки, выясняют отношения.

Мужчины сориентировались быстрее. Арни и Чарли вцепились в Колина, а Пэт и Роб схватили Рэнфорда. Совместными усилиями они растащили их.

— Да вы что, с ума сошли? — вскричал Арни, — немедленно прекратите! Вы забыли, где находитесь?

— Я это прекрасно помню, — процедил Рэнфорд сквозь зубы, — но полагаю, мы можем продолжить в другое время и в другом месте, мистер Брэнстоун?

— Я тоже так думаю, мистер Рэнфорд, — не менее любезно отозвался Колин, — и почему бы вам не назначить время и место?

— Ты сдурел? — тряхнул его Чарли, — совсем ума лишился?

В то же время Пэт увещевал соперника.

— Не делай этого, Кларри, подумай, ведь мы же друзья. Если вам пришла охота подраться, ну, расквасьте друг другу носы, но дуэль..!

На помощь к нему пришла леди Шелли и ее племянник. А Колина окружили Луиза, сестры Корнберри и Дэзи. Обеих сторон неслось приглушенное:

— Обрети способность думать. Не делай этого.

— Ведь вы друзья.

— Не сходи с ума, Колин.

— Никто не виноват, Кларри, что ты на людей бросаться начал. Что с тобой происходит?

— Так нельзя. Что будет, если мы из-за дурацкой ссоры будем убивать друг друга?

— Да эта ерунда и не заслуживает того.

— Пожалуйста, мистер Брэнстоун, не надо, — попросила Дэзи, — дуэль — это ужасно.

— Где это видано — тыкать друг друга шпагами из-за какой-то чепухи, — поддержала ее Луиза, — мы, женщины, никогда до такого не дойдем.

— А почему? — приподнял брови Арни, — а потому, что вы насмерть друг друга заговорите.

Остальные прыснули. Колин слабо улыбнулся.

— Ну да, конечно, — неуверенно начал он, — может быть, я был не совсем прав, но ведь…

— Ты уже сполна с ним рассчитался, — перебил его Чарли, — двинул ему в нос. И с него хватит. С тебя, кстати, тоже.

— Кларенс, куда это годится? — качал головой Пэт, — мы столько лет дружим, забыл? А тут, из-за случайно вылетевшего слова готовы глотки друг другу перегрызть. Выходит, грош цена нашей дружбе?

— Если на то пошло, ты вынудил Колина, — вторил ему Роб, — хотя Колин, конечно, переусердствовал. Нет, ребята, вам нужно остыть. Вы не правы.

Леди Шелли всхлипнула:

— Того ли я ожидала, когда ехала сюда. Господи, мальчики, вы все выросли у меня на глазах! И дойти до такого…!

Все эти увещевания привели к тому, что оба дебошира немного поостыли, правда, не сказать, чтобы очень раскаялись. Но они были уже почти готовы к примирению.

— Давайте, пожмите друг другу руки и разойдитесь. Мириться вас никто не заставляет. Колин, Кларри…

Слегка отвернувшись в стороны, они сделали шаг вперед.

Но тут Кларисса сказала:

— Я не ожидала такого от тебя, Кларенс. Так легко сдаться? Это на тебя не похоже.

— Миссис Эштон!!! — завопила чуть ли не половина собравшихся.

— Не вмешивайтесь в чужие разговоры, — отрезала Кларисса, — разве я разговариваю с вами?

— Но миссис Эштон, неужели вы хотите, чтобы они дрались? — с изумлением и ужасом спросил Пэт.

— На дуэли побеждает сильнейший. Так и должно быть. А отказ от нее — трусость.

— А, по-моему, трусость — это совсем другое, — возразил Арни, стиснув зубы так, что на щеках заходили желваки, — трусость — это не найти в себе силы признать собственную ошибку. Вот это трусость.

— Мы с вами по-разному понимаем это слово, — высокомерно сказала миссис Эштон.

— В самом деле, мэм.

— Она спятила? — прошипела Луиза, — заявить такое! Неужели, она хочет кровопролития?

— Никому не позволительно отпускать такие оскорбления, — продолжала женщина, — Кларенс, неужели ты спустишь это ему?

— Кларри, — умоляюще прошептал Пэт, — не слушай ее.

Рэнфорд даже не повернул головы. Он шагнул вперед, тряхнул руку Колина и буркнул:

— Разбитый нос за мной. Чуть позже.

— Ну вот и отлично! — просияли остальные, — молодцы, ребята! Молодец, Кларри!

Миссис Эштон, широко раскрыв глаза, смотрела на Рэнфорда.

— Кларенс!

Он шагнул к бревну и сел.

— Как ты мог, Кларенс? Этот негодяй оскорбил тебя! Он оскорбил меня!

— Когда и как?

— Он так на меня посмотрел!

— Как?

— Неприязненно.

— Прости, но я этого не заметил.

Кларисса стиснула зубы и отвернулась в сторону.

— Я не ожидала такого от тебя.

— Что ты хочешь, Клэр? Чтобы я убил Колина? Ты этого хочешь?

— Прекрати! За оскорбления нужно платить. Я не узнаю тебя, Кларенс. Ты сильно изменился за последнее время.

— Может быть, я больше стал ценить жизнь. И может быть, тебе тоже стоит подумать над этим.

— Я сама знаю, над чем мне думать, — сузив глаза, прошипела миссис Эштон, — этот тип оскорбил меня. И ты ему это спустишь?

— Кто еще тебя оскорбил? Может быть, мне и Луизу на дуэль вызвать? — не выдержал Рэнфорд.

Кларисса вскочила.

— Не смей идти за мной, — предупредила она, — я не желаю тебя видеть. Не желаю разговаривать с тобой. Мужчина, который не защищает честь женщины — не мужчина.

Она горделиво направилась к берегу.

— Я уезжаю домой! — громко заявила Кларисса, — мне здесь надоело.

— Но миссис Эштон… — начал Арни, — вы не можете вот так…

— Могу. Я уезжаю домой. Немедленно отвезите меня к набережной.

— Пусть едет, если хочет, — буркнула Луиза, — впервые вижу такую наглость. Пусть берет в руки весла и гребет.

— Нет, так нельзя, Луиза, — возразила леди Шелли, — ох, ну хорошо. Я тоже поеду. Мой возраст не позволяет мне находиться на свежем воздухе так долго. Поедем, Гарольд.

Племянник, вздохнув, шагнул за ней. Остальные повернулись к Рэнфорду, но тот остался сидеть на бревне и даже не повернулся посмотреть.

Роб сказал друзьям:

— Я, наверное, тоже поеду. Придется.

— С какой стати? — рассердилась Луиза, — почему вы должны потакать капризам этой женщины?

— Капризы здесь не причем. Просто иначе мне не хватит места в лодках. Думаете, мне хочется? Но ведь больше никто не поедет.

Душераздирающе вздохнув, он шагнул в лодку. Кларисса и не думала благодарить его за этот широкий жест.

— Берите весла, — распорядилась она, — вы и вы, — последнее относилось к племяннику леди Шелли, — поехали отсюда.

— Отвратительно, — скривилась Луиза, провожая лодку глазами, — просто отвратительно. Непременно нужно испортить всем настроение.

— Лично мне она его своим отъездом не испортила, — отозвался Арни, — напротив, подняла. Теперь мы можем вздохнуть спокойно. Никто не будет больше никого стравливать и воспитывать тоже не будет. Ты просто не понимаешь, Луиза, какое счастье нам привалило.

Луиза улыбнулась.

Дэзи облегченно перевела дух. Когда это случилось, она ужасно перепугалась. В голову тут же полезли различные ужасы. С содроганием девушка представила Рэнфорда, лежащего на траве в луже крови. Не меньшее содрогание у нее вызвало и видение Колина в той же позиции. Но что она не могла понять, так это того, почему миссис Эштон столь настойчиво добивалась дуэли. Неужели, она не понимала, что на самом деле это значит? Неужели, она в самом деле хотела, чтобы кого-нибудь убили?

Дэзи уже навидалась смертей и предпочла бы, чтоб судьба избавила ее от таких зрелищ в дальнейшем.

Оглядевшись по сторонам, она заметила оживленные и радостные лица и поняла, что человека, огорченного отъездом миссис Эштон здесь искать не следует. Пэт, тот вообще заявил откровенно:

— Какое счастье! Мы наконец сможем делать то, что вздумается. Ну, не смотри на меня так, Кларри, я пошутил. Ну, честное слово..! Ладно, ладно, молчу.

— Давайте же поиграем, господа, — взмолился Чарли, — что, никто не хочет побегать?

— Чарли, если ты хочешь побегать, можешь сделать пару кругов вокруг костра, — съязвила Луиза, — ты мне напоминаешь молодого спаниеля.

Это сравнение вызвало продолжительный смех у компании. Дэзи с удивлением поймала себя на том, что тоже смеется, и не просто смеется, а умирает со смеху. Это обстоятельство ее обрадовало. Стало быть, с ее нервами отныне все в порядке.

Хотя предложение Чарли и было отвергнуто, остальные понимали, что не могут выдумать другого, более подходящего для них занятия. Самое простое решение было — уехать. Но никому не хотелось этого делать из-за Клариссы, которая могла подумать, что они последовали ее примеру.

— Давайте будем ловить рыбу, — предложил отчаявшийся Арни, — это забавно.

— Это смертельно скучно, — не поддержала его сестра, — к тому же, чем ты думаешь ее ловить? Руками?

— Веслом, — вставил шутник — Пэт, — заметит рыбину — и бац ее по голове!

Они снова захохотали.

— Болваны, — буркнул Арни, раздосадованный тем, что не подумал об этом.

Окинув взглядом берег, он не нашел никаких подручных средств для ловли рыбы.

— Давайте разведем еще один костер, — внесла предложение Фанни Корнберри.

— Зачем? — почти хором спросили у нее мужчины.

— Это, разумеется, займет у вас очень много времени, и вы не будете скучать.

Девушки засмеялись.

— Точно, — кивнула Луиза, — и мы попросим Кларри не помогать вам.

— Давайте собирать грибы, — вставила более робкая, чем сестра, Амелия, — вон там я вижу небольшой лесок.

— В самом деле, — оживились братья Аккерли, — а потом мы нанижем их на прутья и поджарим. Чем не ужин для пикника!

Дэзи скептически хмыкнула. Она отлично знала, как управляться с грибами, но не стала ничего говорить. Если все посчитали это развлечением, было бы нехорошо их его лишать.

Они встали и дружной гурьбой направились к леску. Колин предложил Дэзи руку, но она отозвалась:

— Думаю, так будет не очень удобно собирать грибы, не правда ли?

— Пусть их собирают те, кому хочется. Можно ведь просто погулять.

— Да, конечно, — согласилась с этим девушка, — но мне тоже хочется собирать грибы, мистер Брэнстоун.

— Тогда конечно, — тут же согласился он, — я вам помогу. Правда, честно говоря, я никогда этого не делал. Где они обычно растут?

— На земле, я полагаю, — с серьезным видом отозвалась Дэзи, хотя ее так и подмывало расхохотаться, — наверное… м-м-м… где-нибудь в траве.

Судя по всему, остальных обуревали те же сомнения, что и Колина. Пэт, к примеру, наткнулся на старый пень в наростах древесных грибов и с воплем торжества принялся их отламывать, заявив, что у него будет самая богатая добыча. Подойдя ближе и давясь от смеха, Дэзи просветила его:

— Простите, мистер Аккерли, но я слышала, что эти грибы нельзя употреблять в пищу.

— Да? — переспросил Пэт, с сомнением глядя на кучу грибов в руках, — то-то я подумал, что раньше они выглядели как-то по-другому, когда я в последний раз их видел.

Отойдя к деревьям и еще немного похихикав над незадачливыми грибниками, Дэзи присела, раздвинула руками траву, надеясь, что ей посчастливится. И в самом деле, она нашла одинокий белый гриб.

— Мисс Вайз, — услышала она за спиной и похолодела.

Она хорошо знала этот голос.

Поднявшись, девушка обернулась и встретила пристальный взгляд серых глаз.

— Да? — осведомилась Дэзи холодно.

Рэнфорд прислонился к стволу дерева.

— Вы все еще сердитесь на меня, мисс Вайз?

— Нет, — мотнула она головой, — не понимаю, за что.

— Я думаю, что очень хорошо понимаете. Я прошу прощения за то, что тогда сказал. Знаю, что не должен был срывать на вас плохое настроение. Мне очень жаль.

— Конечно, — отозвалась Дэзи, — конечно, мистер Рэнфорд, я все понимаю. У каждого из нас может быть плохое настроение. И я уже не сержусь на вас.

После этой речи она оглядела белый гриб, находящийся в ее руках внимательным взглядом на предмет червивости. Гриб был хорошим.

— Не сердитесь, значит? Мне кажется, вы кривите душой, мисс Вайз.

— Вовсе нет.

Стиснув зубы, он осмотрел траву и пренебрежительно фыркнул.

— Ну хорошо. Я — ужасная скотина, свинья и дрянь. Я это признаю. Готов понести любое наказание, которое придет вам в голову.

— Перестаньте, мистер Рэнфорд. Я уже сказала, что не сержусь. Сколько еще мне нужно это повторить?

— Значит, вы меня прощаете?

— Конечно, — легко согласилась Дэзи.

— Значит, мы снова друзья?

— Как вам будет угодно, сэр.

— Нет, не как мне будет угодно! — вспылил он, — вы хотите, чтоб я ушел?

— Не понимаю, вы что, угрожаете мне этим? — приподняла брови девушка.

— Не угрожаю. Спрашиваю, черт возьми!

— Вы должны выражаться яснее, мистер Рэнфорд. Куда именно вы хотите уйти и как далеко?

Дэзи сама не ожидала от себя такого. Ее речь источала ледяную язвительность, а в душе не было ни малейшей жалости и сомнений. Как будто, что-то внутри разом убрало все ее чувства и выдало решительное: «нет».

Рэнфорд просто позеленел. Без сомнения, он уже был готов разразиться ругательствами, но сумел сдержаться.

— Ладно, — бросил он, — оставим это. Но хотя бы одну мою просьбу вы можете выполнить?

— Конечно, сэр.

— Передайте леди Пейджет мои искренние заверения в прежней дружбе и предупредите ее, что я навещу ее послезавтра.

— Хорошо, непременно передам, мистер Рэнфорд, — величаво кивнула Дэзи и грациозно присела перед следующим грибом.

Появившийся Колин окинул взглядом эту сцену и спросил:

— Ну что? Вы что-нибудь нашли?

— Идиотская забава, — бросил напоследок Рэнфорд и ушел.

Дэзи подняла голову и кивнула.

— Я нашла два белых гриба, мистер Брэнстоун.

— Я тоже кое-что нашел, — похвастался Колин и показал ей свою находку.

Девушка, как ни была напряжена, едва не рассмеялась. Он держал в руке поганку.

— М-м-м, — протянула она, — мистер Брэнстоун, вам лучше всего его выбросить. Знаете ли, он ядовитый.

— Да? — Колин уставился на гриб, — а по виду и не скажешь.

Девушка подумала, что на нем необязательно должно быть что-то написано.

— Откуда вы знаете, мисс Вайз?

— Я помню, что именно такие грибы мне показывала моя няня и советовала ни в коем случае их не трогать.

— Надо же, — с уважением сказал он и отбросил поганку подальше, а потом тщательно вытер руки платком.

— А вот эти грибы, что у вас, они в порядке?

— Конечно.

— Хорошо. Я буду собирать такие же. Надеюсь, вы мне поможете, мисс Вайз.

Она улыбнулась.

— Кстати, мисс Вайз, — Колин помолчал, оглянувшись через плечо, — Кларри вам не очень досаждал?

— Нет, не очень. Он спросил у меня примерно то же самое, что и вы.

— Я думал, Кларри разбирается в грибах, — Колин пожал плечами, — впрочем… Да. Говорите, в траве нужно искать?

— Да, — кивнула Дэзи, — ближе к деревьям.

Поиски грибов продолжались. Прошло часа полтора, прежде чем грибники выдохлись и вернулись к берегу. Они выложили свою добычу у костра и получилась небольшая кучка. Большой вклад внес Арни, притащивший кучу грибов в руках и вывалив их сверху.

— Ну как? — осведомился он с гордостью, — будем жарить?

— Позвольте, сэр, — попросила Дэзи, присев рядом, — эти грибы, что вы собрали… они… хм… В общем, их нельзя есть.

— Почему? — Арни вытаращил глаза, — чем они хуже остальных?

Осмотрев кучу грибов, Дэзи со смешком признала:

— Да, ничем. Впрочем, вот это, это и еще это годится.

— Вы понимаете в этом, мисс Вайз? — спросила Луиза, подойдя ближе.

— Немного.

— Хороши же мы были бы, если б слопали это и отравились. Выкинь их, Арни.

— И потом, — продолжала Дэзи подозрительно ровно, но кусая при этом губу, — прежде чем жарить грибы, их нужно почистить и сварить, иначе они будут горчить.

Братья Аккерли расхохотались.

— Мы хорошо провели время, — подытожили они, — но как обычно все, что мы находим, никуда не годится.

— Давайте подобьем итоги, — продолжал Чарли, — тот, кто собрал больше всех поганок, объявляется победителем и освобождается от гребли.

Пэт издал смешок.

— Это Арни, — вставил он, — Арни — настоящий чемпион по сбору поганок. Орден Арни!

Чарли прицепил к лацкану камзола Тэрента колючку. Остальные зааплодировали, давясь от смеха.

— Поехали домой, — предложила Фанни.

Никто не стал возражать. Довольный, что не будет грести, Арни взгромоздился в лодку и огляделся с гордым видом. Луиза пихнула его в бок и прокомментировала:

— Зазнался. Тоже мне, чемпион по сбору поганок. Зато я собирала и другие грибы.

— Они, наверное, тоже какая-нибудь дрянь, — хмыкнул брат.

На обратном пути гребцы лодок затеяли гонки и гребли изо всех сил, так что брызги летели в разные стороны. Недовольная Луиза заметила:

— Жаль, что я не захватила с собой плащ. Как я понимаю, нас снова обольют с ног до головы.

Это оказалось не совсем так. Их платья вымокли лишь немного. Зато лодка, в которой они сидели, приехала первой и сидящие в ней разразились одобрительными возгласами.

— В нашей лодке сидел признанный чемпион по сбору… ой! — Чарли отскочил в сторону, спасаясь от кулаков друга, — я только хотел сказать, что ты вдохновлял нас на подвиги.

Луиза рассмеялась.

— Стукни его, Арни, поделом. Заодно вдохновишь его на какой-нибудь подвиг.

Рассевшись по каретам и лошадям, молодежь долго прощалась и приглашала друг друга в гости. Дэзи удостоилась трех приглашений, исходящих от Луизы, сестер Корнберри и братьев Аккерли.

Сидя в карете, миссис Эплшот вздохнула с огромным облегчением и устало закрыла глаза.

— Сколько шума, боже мой, — простонала она.

— Надеюсь, вам понравилось, мэм? — осведомился Колин весело.

Компаньонка окинула его ледяным взглядом и кашлянула.

— Я вся промокла и простыла. В моем возрасте такие шалости просто непозволительны.

— О, мне очень жаль, миссис Эплшот, — заговорила Дэзи, — я не знала, что так получится, когда приглашала вас с собой.

Миссис Эплшот это тоже не очень понравилось, но она кивнула, не решаясь спорить с племянницей хозяйки.

Леди Пейджет встретила их громким возгласом:

— Вы с ума сошли! Уже почти восемь! Дэзи, девочка моя, я представляю, как ты устала!

— Я почти не устала, — возразила Дэзи, целуя тетю в щеку, — напротив, было очень весело. Мне понравилось.

Она обернулась к Колину:

— Благодарю вас, мистер Брэнстоун, за приятную прогулку.

Колин довольно заулыбался.

— В Лондоне столько развлечений, мисс Вайз, вам стоит только выбрать. Вот, например…

— Нет — нет, — запротестовала леди Пейджет, — только не сейчас. Сперва Дэзи должна отдохнуть как следует, а уж потом подумаем, чем заняться дальше.

— Как скажете, сударыня.

Пообещав зайти на днях, Колин раскланялся и удалился.

Леди Пейджет посмотрела на племянницу.

— У тебя появился румянец, дорогая. Думаю, это хороший знак.

— Еще бы, я весь день смеялась, — пояснила девушка.

— Смеялась? Чудесно, я так рада. Значит, было весело?

— С ними невозможно оставаться серьезной. Самые забавные это, пожалуй, братья Аккерли.

— Очень интересно, Дэзи. Но для начала, я думаю, тебе следует переодеться и поужинать. А уж потом ты мне все расскажешь.

— Хорошо, — кивнула Дэзи.

У себя в комнате девушка посмотрела на себя в зеркало и решила, что тетя права. Она и в самом деле выглядит гораздо лучше. На щеках играет румянец, глаза блестят, кожа посветлела. И мрачные мысли перестали ее одолевать. По крайней мере, почти перестали. Иногда, правда, они непрошено возникали у нее в мозгу, но уже не вызывали слез. Тетя права, это хороший знак. Словно она поправляется после тяжелой болезни. Все прошедшее вспоминается, как страшный сон. Возможно, когда пройдет больше времени, тяжелые воспоминания перестанут ее посещать столь часто.

Леди Пейджет была немало позабавлена рассказом Дэзи о развлечениях веселой компании и долго смеялась. Девушка решила не рассказывать ей о несостоявшейся дуэли, не желая портить настроение ни себе, ни тете. Тем более, что почти ничего и не произошло. Дуэли ведь не было, не так ли?

— Кстати, тетя, — вспомнила Дэзи, — мистер Рэнфорд просил передать вам привет и…

— Мэйворинг? Он тоже был на прогулке? — перебила ее леди Пейджет с жадным любопытством, — надеюсь, ты с ним не сорилась, Дэзи?

— Нет. Почему я должна ссориться? Напротив, он попросил у меня прощения.

— Да? — женщина сверкнула глазами, — а Кларисса была там?

— Была, — девушка кивнула.

— Вы с ней беседовали?

— Нет. Я с ней ни словом не перекинулась. Она предпочитала сидеть в стороне и ни с кем не беседовать. И она показалась мне высокомерной и самодовольной женщиной. Постоянно делала всем замечания.

Леди Пейджет заулыбалась:

— Клариссу не любят представительницы женского пола. Впрочем, это неудивительно. Будучи столь красивой, как она, нельзя рассчитывать на приветливость женщин.

— Дело не в этом, — мотнула головой Дэзи, — хотя, конечно… в чем-то вы правы. Но все же, она не делает ничего, чтобы казаться более приветливой. Вы не дослушали, тетя. Мистер Рэнфорд собирается навестить вас послезавтра.

— Неужели? — она приподняла брови, — а он не сказал, зачем?

— Нет, не сказал.

Леди Пейджет внимательно окинула племянницу взглядом.

— Ты все еще дуешься на него, Дэзи?

Та хмыкнула и передернула плечами.

— Но почему? Он ведь извинился.

— Это не имеет значения. Я не чувствую в себе желания прощать. То, что он сказал тогда…

— Но дорогая, каждый из нас может сказать глупость, — запротестовала женщина, — нельзя относиться к этому так серьезно.

— Глупость? Это по-вашему глупость? — взвилась Дэзи, — это оскорбительно! Это ужасно, мстительно, безжалостно! Я, видите ли, ношу траур только потому, что он мне идет! Я, оказывается, слишком весела! Я должна постоянно рыдать, а не смеяться! Нет, тетя, я не могу этого простить. По крайней мере, пока не могу.

— И ты так сказала…

— Нет, разумеется. Я сказала, что прощаю его. Но это не имеет значения.

Леди Пейджет уже открыла, было, рот, чтобы возразить, но потом передумала. В голове у нее мелькнуло, что Дэзи бесполезно убеждать в чем-либо. Она уже могла убедиться, что под внешней мягкостью и доброжелательностью скрывается ослиное упрямство. Если уж Дэзи вбила что-то себе в голову, то это навсегда, либо очень надолго. Девушка была способна на самые геройские поступки, вроде того, чтобы спасти чью-нибудь жизнь, но то, что касается обид… К тому же, она не без оснований подозревала, что огромную роль во всем этом сыграла ревность. Если бы не было Клариссы Эштон, Дэзи никогда бы столь остро не отреагировала, а если и обиделась бы, то ненадолго. Но мысль о том, что ее счастливая соперница получила все, что хотела, а ее задвинули в дальний угол, накалила обстановку до предела.

— Подумай, Дэзи, — после продолжительного молчания заговорила тетя, — я уверена, он очень раскаивается.

— Мне это неинтересно. Простите, но я хочу спать, тетя. Я очень устала.

— Конечно, конечно, дорогая. Тебе необходимо отдохнуть.

Ничего другого она не могла сказать. Несколько дней назад Дэзи выглядела влюбленной и страдающей, а теперь превратилась в неприступную крепость. Женщина почему-то была уверена, что даже если Мэйворинг сойдет с ума и оставит Клариссу ради ее племянницы, Дэзи это нисколько не тронет. Только не надо удивляться и вопрошать у себя, откуда это в ней. Леди Пейджет очень хорошо помнила взбалмошную Эмили, способную рыдать из-за пустяка. Но поссорившись однажды с отцом, Эмили до самой его смерти с ним не разговаривала и прекратила все визиты в отчий дом. Зато рыдала на похоронах, ломая руки и неподдельно страдая. Видимо, ее мучило раскаянье. Но раскаяние на похоронах — несколько запоздалая штука.

По-видимому, Дэзи такая же. Она менее подвержена экзальтированности, чем Эмили, но способна холодно дуться всю жизнь. Оставалось только удивляться, куда подевались ее влюбленность и смущение. Да она способна выйти замуж за кого угодно и испортить себе жизнь, лишь бы досадить Рэнфорду.

10 глава

Леди Пейджет долго не спала, ворочаясь с боку на бок и вздыхая, размышляя об этом качестве племянницы и выдумывая самые невероятные способы от него избавиться. Так ничего и не придумав, она заснула.

Весь следующий день Дэзи занималась вязанием, спокойно сидя в кресле гостиной, поджав под себя ноги. Леди Пейджет беседовала с ней о различных способах развлечений и наблюдала. Все же нет худа без добра, обидчивость придала Дэзи уверенности в себе и спокойствие.

Племянница напрочь отвергла идею о балах, заявив, что траур не позволяет ей этого. О прогулках верхом она такого не сказала, но особого энтузиазма не выказала.

— Мне пока ничего не хочется, тетя, хотя конечно, я благодарю вас за такую заботу обо мне. Несколько дней я хотела бы провести в тишине и спокойствии.

— Конечно, Дэзи. Я не настаиваю на мгновенном исполнении этой программы. Конечно, отдыхай и ни о чем не думай.

Рэнфорд приехал на другой день, как и обещал. Дэзи в это время находилась в саду, туда направила ее тетя, заявив, что ей необходимо подышать свежим воздухом.

— Мэйворинг, — женщина поднялась с кресла, — это вы?

— Не ожидали меня увидеть, сударыня?

— Почему же, ожидала. Дэзи передала мне ваши слова.

Рэнфорд мрачно кивнул.

— Сейчас я пошлю за ней.

— Нет, не надо. Я бы хотел поговорить именно с вами.

Она приподняла брови:

— О чем? Не пойму, отчего такая немилость по отношению к Дэзи?

— Я хочу поговорить с вами, леди Пейджет. Только с вами.

Вздохнув, она кивнула:

— Ну что ж. Но сперва, Мэйворинг, мне хотелось бы узнать, какая муха укусила вас в театре. Вы были столь ужасны…

Он нетерпеливо взмахнул рукой:

— Знаю. И не могу вам этого объяснить. Я уже извинился перед вашей племянницей.

— И… — она сделала паузу.

— Сказала, что прощает меня.

— Да? Я бы на нее месте не была столь уступчива.

— А она и не была уступчива. Уверен, сказала это лишь из вежливости. Вам следует лучше знать свою племянницу, она ничего не забыла.

Леди Пейджет едва заметно сдвинула брови.

— Как поживает Кларисса? Давно ее не видела.

— Понятия не имею.

— То есть, как? Я вас не понимаю, Мэйворинг.

— Все очень просто. Я не видел ее уже два дня.

— Но почему? Вы поссорились?

Рэнфорд кивнул, причем на его лице не было заметно никаких признаков беспокойства.

— Но надеюсь…

— Нет, лучше не надейтесь. Не стоит, знаете ли. Миссис Эштон полна решимости порвать со мной все отношения. Я со своей стороны не собираюсь разубеждать ее в этом решении.

— Господи! — женщина всплеснула руками, — не могу поверить, что вы это серьезно!

— Я абсолютно серьезен, сударыня.

— Но если не секрет, конечно, из-за чего вы поругались?

— Дело в том, леди Пейджет, что я внезапно понял, что в ней, помимо красоты, нет никаких достоинств. Она высокомерна, эгоистична, себялюбива, не признает никакого мнения, кроме ее собственного и всю жизнь любила, любит и будет любить только себя. Она способна часами сидеть перед зеркалом и любоваться собой. Сперва меня это забавляло, а сейчас просто раздражает. Так и хочется спросить, что именно она ожидает там увидеть.

Леди Пейджет ничего не сказала на это потому, что уже сидела с раскрытым ртом, слушая слова, которые раньше Рэнфорд не только сказать, но и подумать не смел. Раньше он просто не видел недостатков Клариссы.

— Мэйворинг, — наконец выдавила она из себя, — я не понимаю, что с вами происходит. Вы никогда не были таким.

Он хмыкнул.

— Я был ослепленным идиотом, вы это хотите сказать? Но слава Богу, это закончилось. Кларисса сделала, то есть сказала такое, чего я не могу пропустить мимо ушей.

На лице леди Пейджет немедленно появилось такое выражение, что Рэнфорд без слов понял, что она больше всего на свете хочет узнать, что именно сказала Кларисса.

Усмехнувшись, он рассказал ей о несостоявшейся дуэли. Женщина, и без того ошарашенная сверх всякой меры, вытаращила глаза.

— Мэйворинг, что вы такое говорите? Дэзи мне ничего об этом не рассказывала!

— Ну, еще бы, — выдавил он из себя, — полагаю, она предпочла бы вообще ни о чем не говорить, лишь бы не упоминать мое имя.

Леди Пейджет потрясла головой, пытаясь прийти в себя.

— Ничего подобного в жизни не слышала! Как могла Дэзи скрыть… Но Кларисса! Неужели, она так хотела этой дуэли?

— Просто из кожи вон лезла. И разумеется, предпочла бы, чтобы я дрался из-за нее. Видите ли, Колин не так на нее посмотрел. Без должного восхищения. Но конечно, она просто хотела посмотреть, как из-за нее прольется кровь. Это ведь так приятно.

— Ох, — вздохнула леди Пейджет, — стоило ли ссориться с Колином из-за такого пустяка?

Рэнфорд снова окаменел.

— Это неважно, — едва ли не по слогам произнес он, — в общем, вы уже поняли, что миссис Эштон перестала меня интересовать. У меня другие планы.

— Да? Планы? У вас есть планы?

— Как и у любого другого.

— Не хотите поделиться ими со мной, Мэйворинг?

— Именно для этого я и пришел.

Она приободрилась.

— Итак, какие у вас планы?

— Я собираюсь жениться.

Леди Пейджет едва не свалилась с кресла.

— Господи! Но как? Мэйворинг, я просто не представляю вас женатым. Простите, ради бога, но все же…

— На ком я собираюсь жениться? — переспросил мужчина с выражением, мало напоминающим счастливого жениха, — на девушке.

— Я понимаю, что не на мужчине, — съязвила леди Пейджет, — итак, на девушке. Как ее имя? Я ее знаю?

— Знаете. Очень хорошо знаете. Впрочем, не очень хорошо, но знаете.

— Ее имя, Мэйворинг.

— Ее имя, — повторил он, явно не собираясь его озвучивать.

— Послушайте, если вы хотите, чтобы я могла дать вам хороший совет, то не нужно быть таким скрытным. Все равно рано или поздно все узнают, как ее зовут.

Рэнфорд издал хмыканье.

— Узнают ли? Впрочем… Я не знаю.

— Да в чем дело, Мэйворинг? Почему вы столь нерешительны? Собираетесь жениться — женитесь, я буду только рада за вас. Думаю, ваша невеста на седьмом небе от счастья.

Тут Рэнфорд рассмеялся с изрядной долей горечи.

— На седьмом небе, говорите? Ну нет, я прекрасно представляю себе ее реакцию на мое предложение.

— Что? Вы хотите сказать, что еще не сделали ей предложения?

Леди Пейджет была безмерно удивлена.

— Но почему? Я имею в виду, что вам мешает это сделать?

— Что мне мешает? Да проклятое ирландское упрямство, черт бы его подрал! — вскричал он, подскакивая, — господи, до чего же я ненавижу ирландцев!

— Никогда бы не подумала, что у вас ирландские корни, — ничего не понимая, тихо заметила женщина.

— Но причем тут я?

— Но вы сказали…

— Я сказал, что мне мешает ирландское упрямство, сударыня. Не мое упрямство.

— А чье? Простите, Мэйворинг, я, наверное, очень глупа, но я ничего не понимаю.

— Немудрено, — невесело усмехнулся он, — я и сам ничего не понимаю. Все было так понятно еще полмесяца назад. Я разговаривал с ней, я видел ее лицо и прекрасно понимал, что на мое предложение она скажет «да», только «да» и ничего другого. Но теперь я знаю, что она ответит нечто совершенно противоположное.

— Вы имеете в виду… — начала леди Пейджет.

— Догадались?

— Я полагаю, вы имеете в виду ту девушку, на которой собрались жениться?

— На которой я хотел бы жениться, — уточнил Рэнфорд.

— Но кто она?

— Значит, не догадались. Подумайте, ведь все так просто. Где я был полмесяца назад?

— Ну во всяком случае, не здесь. Не в Лондоне.

— Правильно. А где?

— Я даже не представляю… — леди Пейджет осеклась и громко ахнула, — не может быть! Простите, если я вновь неправильно догадалась… Дэзи?!

Вместо ответа он опустил глаза.

— Мэйворинг! — в который уже раз воскликнула она, — почему же вы не сказали мне сразу?

— Я должен был разобраться с Клэр, вернее, со своими чувствами к ней. Или, точнее, с тем, что от них осталось. Дело в том, что, когда я находился в Дувре, я чувствовал, что неотвратимо влюбляюсь, а этого делать было нельзя. Ведь есть Клэр, она не заслуживает того, чтобы с ней поступили подобным образом. Поэтому я молчал, и поэтому первым делом поехал именно к ней, чтобы… даже не знаю… объясниться, извиниться… Но Клэр! Знаете, какими словами она меня встретила?

Леди Пейджет покачала головой, не в силах ничего вставить в этот монолог.

— «О, Кларенс, где это ты пропадал? Мы тебя потеряли». Так, словно я сидел дома или был в гостях. Она не беспокоилась, не переживала, она даже не справлялась обо мне. Я мог бы умереть в Дувре, а прекрасная Клэр приподняла бы брови и выдала свое коронное: «Что вы говорите! Какая досада!»

— Мэйворинг, — слабым голосом отозвалась на это женщина.

— Незнакомая девушка спасла меня от смерти в Дувре, а женщина, которую я когда-то любил и которая, как я думал, отвечала мне взаимностью, даже не потрудилась узнать, где я нахожусь и что со мной. Более того, когда я ей рассказал, где находился все это время… Знаете, что она сказала?

Леди Пейджет покачала головой.

— Она сказала: «Какая неприятность, Кларенс! Тебе не следовало приезжать сюда. Ты, конечно, не подумал о том, что можешь заразить меня».

— Что? — вырвалось у его собеседницы.

— Да, — невесело усмехнулся Рэнфилд, — разве вы не знаете нашу драгоценную Клэр? Она, как всегда, беспокоится только о своей персоне. Когда же я ее заверил, что не заразен, она сказала, цитирую: «Нам не следует слишком тесно общаться, Кларенс, до тех пор, пока мы не будем в этом абсолютно уверены». Понимаете? Не приближайтесь ко мне слишком близко, дорогой Кларенс, со своей заразой. Тем не менее, подарки от вас я принять не откажусь.

Это было уже слишком.

— Мэйворинг, нельзя же так, — сказала леди Пейджет.

— А почему нет? Я всего лишь сказал правду. Единственное, что я сейчас чувствую по отношению к ней, это злость и досаду, черт побери. На себя. Как я мог быть таким слепым ослом! Эта женщина любила, любит и будет любить только себя. На всех остальных у нее не остается ни времени, ни желания.

— Господи, — пробормотала леди Пейджет, — так вы больше не любите ее?

Он покачал головой.

— Сударыня, я сказал это не меньше двух раз. Но могу повторить в третий. Я люблю вашу упрямую племянницу, которая вбила себе в голову черт знает что.

— Боже мой, но почему вы вели себя так глупо? Зачем произнесли те ужасные слова?

— Думаю, это была ревность. Сами могли бы догадаться. Колин пригласил ее на прогулку, и она согласилась, а со мной отказалась пойти в театр. Я специально пришел в театр с Клэр, чтобы позлить ее.

— Клэр? — леди Пейджет приподняла брови.

— Да нет же, Дэзи. Только не думал, что она так взбесится.

— Вы предлагали ей пойти с вами в театр? Я ничего об этом не знаю. Дэзи ничего мне не говорила.

— Она напомнила мне, в завуалированной форме, конечно, что у меня есть миссис Эштон и лучше всего будет, если я отправлюсь к ней. Это вы говорили ей о миссис Эштон?

— Да. Я хотела предостеречь ее.

— От чего? — мгновенно отреагировал он.

— От вас. Я ведь не знала о ваших далеко идущих планах.

— Что ж, спасибо вам. Вы их полностью расстроили, — съязвил он.

— Но Мэйворинг, я ведь не знала, — запротестовала она, — и потом, я должна была думать о племяннице и не позволить ей страдать.

— Она… она и вправду страдала? Из-за меня? — напрягся Рэнфорд.

Женщина вздохнула.

— Если бы я знала, что произойдет потом. Конечно, я ни за что не стала бы говорить Дэзи о Клариссе.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Три дня назад я была уверена, что Дэзи влюблена в вас.

Приподнявшись на своем месте, Рэнфорд снова сел и сжал зубы.

— Теперь это не имеет значения, так?

— Ну, полагаю, еще не все потеряно, — неуверенно сказала леди Пейджет, — сейчас она все еще обижена на вас. Но пройдет некоторое время — и Дэзи забудет об этом.

— Забудет? Я в этом не уверен, да и вы тоже, насколько мне кажется. Не думаю, что вы так плохо знаете свою племянницу.

— Ох, — она сжала руки, — она напоминает мне свою мать. Я никогда не рассказывала вам о ее ссоре с отцом?

Рэнфорд приподнял брови:

— Она простила его?

— Когда он умер.

— Звучит очень обнадеживающе. Благодарю вас, леди Пейджет, вы умеете сказать приятное.

— Вам не стоило так сильно задевать ее, — начала защищаться леди Пейджет.

— Значит, для того, чтоб ваша племянница простила меня, я должен умереть?

— Глупости. Я уверена, есть какой-нибудь другой путь.

— Какой?

— Ну… — протянула она, — я уже думала об этом. Вчера почти всю ночь. Уговаривать ее бесполезно, в этом я уже убедилась. Моя маленькая, деликатная племянница дала мне понять, что не желает слушать мои увещевания, и что у нее есть ее собственное мнение по этому поводу. Такое впечатление, что она просто не слышала моих слов.

Рэнфорд ничего не сказал по этому поводу, только кивнул.

— Что толку от бесполезных сожалений, — вздохнула женщина, — нужно думать, как это исправить. Почему бы вам не поговорить с ней?

— Поговорить? Я пытался. На пикнике.

— Ну? И что? — напряглась она.

— Ничего. Ледяная учтивость и безразличие. А он… она ему улыбалась, черт возьми!

— Успокойтесь, Мэйворинг. Колин — приятный молодой человек и разумеется, не сказал ничего обидного Дэзи. Почему бы ей ему не улыбаться?

— Значит, вот как? — Рэнфорд встал и развернулся к двери, — это все, что вы можете мне сказать?

— Нет, боже мой, — леди Пейджет преградила ему путь, — сядьте и не лезьте в бутылку, Мэйворинг. Я имела в виду всего лишь то, что Дэзи — хорошо воспитанная девушка. Но Колин ничего для нее не значит, могу вас заверить. Давайте лучше подумаем вместе, каким образом можно переубедить Дэзи.

— У вас есть предложение? — он помедлил, но все же вернулся в кресло.

— Я не знаю, честное слово, не знаю. Я попробую еще раз поговорить с ней, убедить, наконец.

— Бесполезно. Вы сами это признали, сударыня. Нужно искать другие, более кардинальные пути.

Походив по комнате из угла в угол, леди Пейджет изрекла:

— Нужно заставить ее изменить свое мнение о вас, Мэйворинг. Нужно подумать, какие способы тут сгодятся. Может быть, попробуете все же признаться ей…

— Нет, — отрезал он, — не поможет. Я уже представляю ее реакцию. Приподнимет брови и осведомится: «Вот как? Неужели?»

Леди Пейджет не нашлась, что возразить на это. Она словно увидела Дэзи воочию.

— Но что тогда? Что?

Дэзи узнала о приезде гостя, но даже не подумала войти в гостиную. Она прошла к себе наверх и уютно устроилась в кресле с книгой. Ее не интересовало, о чем беседует Рэнфорд с тетей, и она не хотела присутствовать при этом разговоре. Они могут говорить о чем угодно, почему это должно интересовать ее или волновать? При мысли об этом лицо девушки приняло холодное и высокомерное выражение.

Она встретилась с тетей за ужином, когда гость уже ушел. Леди Пейджет вертелась на стуле, как на иголках.

— Дэзи, дорогая, — начала женщина, — я слышала, что Мэйворинг расстался с миссис Эштон.

— Да? Ну и что? — осведомилась Дэзи, приподняв брови.

Именно так, как и предполагал Рэнфорд.

— Ну… я думала… Понимаешь, стало быть, не все у них было так гладко, как можно было подумать.

— Меня это не интересует.

— Но Дэзи, я ведь знаю, еще неделю назад…

— Забудьте об этом, тетя. Все это глупости. И я уже кажется, говорила, что не желаю ничего слышать об этом человеке. Расстался он с кем, сошелся, жив или умер — меня это не трогает совершенно.

— Как ты можешь, Дэзи! — ахнула леди Пейджет, — неужели, неосторожные слова стоят такого… такого бесчувствия?

— Достаточно, — Дэзи отложила столовый прибор и встала.

В этот момент она была похожа на неумолимую богиню правосудия. Не хватало лишь весов и повязки на глазах.

— Я повторяю: не хочу слышать об этом человеке, — отчеканила она, — и если у вас нет других тем, дорогая тетя, я пожалуй пойду спать.

— Сядь! — рявкнула леди Пейджет так, что сама испугалась.

Но она больше не могла это слушать и мириться. Делать вид, что ничего не случилось.

Дэзи вытаращила глаза, уставившись на женщину. Помедлив несколько секунд, все же опустилась обратно на стул.

— Как ты похожа на свою мать! — продолжала распалять себя леди Пейджет, — можешь не кривить губы, твои рыдания меня не тронут. Молчи и слушай! Понятно?

Девушка кивнула.

— Эмили была такой же упрямой, словно ослица и не желала слушать ничьих советов. Она точно так же была обижена на неосторожное слово, сказанное ее отцом. Знаешь, к чему это привело?

— Я…

— Спрашиваю: знаешь или нет?

— Она… она не разговаривала с ним, — выдавила из себя Дэзи.

— Вот именно! До самой смерти твоя мать не могла снизойти до своего отца! А сколько он делал попыток к примирению! Он даже меня просил посодействовать, хотя мы были с ним в натянутых отношениях. Но ничто не помогло. Эмили упрямо твердила, что не желает о нем слышать. Ни к чему, кроме позднего раскаянья и сожалений это не привело. Но она не губила свою жизнь. Она любила Генри и была его женой. А ты… ты хочешь испортить, отравить себе существование! Неужели, лучше лелеять в себе обиду, постоянно вскармливая ее, чем просто простить?

Вскочив, Дэзи уронила стул.

— Чушь! — выпалила она, сверкая глазами, — не знаю, почему вы так решили, тетя! Мистер Рэнфорд ничего для меня не значит! Ничего! Ни — че — го! А если он столь жесток и безжалостен, я не желаю иметь с ним ничего общего! Вот так!

— Это ты безжалостна и неумолима, словно смерть, — отрезала леди Пейджет, — и тебе стоит подумать над своим поведением, Дэзи.

— Не собираюсь. Я веду себя правильно. Да, правильно, — повторила она, видя, что тетя хочет возразить, — и вы не имеете права самой решать, что будет для меня лучше.

Леди Пейджет покачала головой:

— Так хотелось, чтобы ты обошлась малой кровью, — вздохнула она, — но, если ты хочешь огромных страданий, ничем не могу тебе помешать. Это твой выбор. Ступай к себе, если хочешь. Обещаю, что больше никогда не заикнусь об этом. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — бросила Дэзи, вылетев за дверь, сжимая кулаки.

Она была в ярости, хотя малознакомые люди не смогли бы этого себе представить. Дэзи редко сердилась до такой степени, особенно в последнее время. Но сейчас ей хотелось крушить все на своем пути.

Стиснув зубы, чтобы не завизжать, она взлетела вверх по лестнице и распахнула дверь к себе в комнату. Тетя просто ужасна. Как она может навязывать ей свое мнение? Если она так обожает Рэнфорда, то пусть с ним и общается. Видимо, он никогда не наносил ей таких оскорблений. А она не намерена это терпеть! Никогда! Ну и пусть, что когда-то ей казалось, что лучшего человека в целом свете не найти. Каждый может ошибиться. Зато теперь он показал свое истинное лицо. Как хорошо, что этого не случилось слишком поздно! А что касается ее чувств… Ерунда. Все проходит, пройдет и это. Тем более, что в данный момент Дэзи казалось, что она ненавидит Рэнфорда. Надо же, какой любимец дам среднего и пожилого возраста! Конечно, они не видят в нем ни единого недостатка и готовы все простить ему, ведь он напоминает о навсегда исчезнувшей молодости.

Но она не такова и ничего прощать не собирается. Девушка очень надеялась, что Рэнфорд хоть что-то понял и в другой раз не будет никого оскорблять до такой степени. Усвоит урок. Хотя почему это должно ее волновать?

Девушка отказалась от услуг горничной и самолично заперла за ней дверь. Ей очень трудно было удержаться от того, чтобы не вытолкать горничную за дверь, применив силу, но она сдержалась. Обиженная Лиз громко заявила, что мисс валяет дурака и гордо удалилась.

Дэзи разделась и легла в постель, расшвыряв туфли по комнате и разбив стакан с водой об угол стола. Она ни на секунду не усомнилась в своей правоте.

Девушка дулась на леди Пейджет два дня, а потом сменила гнев на милость, поняв, что тетя не собирается ее воспитывать и навязывать свое мнение. Леди Пейджет делала вид, что ничего не случилось, хотя ее так и подмывало надавать своенравной племяннице пощечин от досады и бессилия. Этот раунд Дэзи несомненно выиграла благодаря генам семьи Рэйли.

Дэзи благосклонно отнеслась к предложению тети, когда та заметила, что им не помешала бы верховая прогулка.

— Сколько можно сидеть в четырех стенах, Дэзи? На улице прекрасная погода, солнце, тепло.

— Да, вы правы, тетя, погода превосходная.

— Значит, ты согласна составить мне компанию? Вот и хорошо. Иди собирайся.

Дэзи подняла голову, удивленно посмотрев на женщину.

— Сейчас?

— Конечно. Зачем откладывать? Никаких важных дел у нас нет. Ну, не стой, иди. Надеюсь, полчаса тебе хватит?

— М-м-м — девушка слегка нахмурилась, — ну хорошо. Да, тетя. Через полчаса я буду готова.

Леди Пейджет покачала головой, посмотрев ей вслед. Еще немного, и она почувствует себя десятилетней робкой девчонкой рядом с грозным монстром по имени Дэзи. Хорошо ли Рэнфорд подумал, собираясь на ней жениться? Он ведь терпеть не может, когда им командуют. А Дэзи, похоже, именно этим и будет заниматься. Вот тебе и нежная, хрупкая сиротка, которую каждый может обидеть! Да ей палец в рот не клади.

Леди Пейджет сильно задумалась и едва не забыла о том, что ей тоже нужно одеваться. Спохватившись, она едва ли не бегом направилась к себе.

Они встретились внизу через полчаса, не позволив себе опоздать. Лошади уже были готовы. Тетя оглядела племянницу и признала вслух:

— Ты отлично выглядишь, дорогая. Тебе идет этот наряд.

— Спасибо, тетя. Так же, как и вам ваш.

— Что ж, тогда мы обе будем производить отличное впечатление. Но конечно, с тобой мне не сравниться.

Лошадь, приготовленная для Дэзи, понравилась ей своим спокойствием и уверенностью. Такая лошадь никогда не позволит себе понести и еще, чего доброго, сбросить седока. Тетина кобыла была более норовистой и горячей, но леди Пейджет умела ее усмирять.

Сперва они проехались вблизи дома медленной рысцой и переговариваясь. Но потом леди Пейджет свернула, кивнув Дэзи и приглашая следовать за собой.

— Полагаю, ты еще не видела Лондона как следует, — сказала она, — самое время посмотреть.

Дэзи не возражала. Ей в самом деле было интересно, и она часто оглядывалась по сторонам, примечая наиболее интересные детали.

— Хотя тебе и правда нельзя сейчас бывать на балах, Дэзи, — проговорила леди Пейджет, — но посмотреть на Букингемский дворец просто необходимо. Поедем.

— Прямо сейчас?

— Ты куда-то торопишься? Или считаешь, что вид дворца испортит тебе настроение?

— Да нет.

— Значит, нам ничего не мешает насладиться его видом.

Дэзи пожала плечами, правда, так, чтобы тетя этого не видела. У нее не было особых возражений, дворец так дворец, но она не понимала энтузиазма тети.

Но до Букингемского дворца они не доехали. На набережной произошла неожиданная встреча, удивившая даже леди Пейджет, не говоря уже о Дэзи, которая тут же напустила на себя недовольно-высокомерный вид.

— Мэйворинг, — леди Пейджет приподняла брови, — что вы здесь делаете?

— Прогуливаюсь, впрочем, как и вы. Добрый день, сударыня. Добрый день, мисс Вайз.

— Добрый день, — процедила Дэзи сквозь зубы, в отличие от своей тети, сказавшей то же самое с завидной сердечностью.

— Куда вы направляетесь? — осведомился Рэнфорд.

— Дэзи никогда не видела Букингемского дворца. Хотела ей показать.

— Хорошая идея, — кивнул тот, — но у меня есть идея получше.

— Вот как?

— В городе сегодня масса развлечений. Почему бы вам не провести этот день с большей пользой?

— С радостью, — улыбнулась леди Пейджет.

— Тетя… — начала Дэзи.

Но та шикнула на нее. Племянница окатила ее таким взглядом, по сравнению с которым взгляд Медузы Горгоны — ничто.

— Прекрати, Дэзи, — едва слышно произнесла женщина, — я думала, ты знакома с правилами хорошего тона.

Это немного остановило Дэзи, и она по крайней мере не стала высказывать свои претензии вслух. Но удовольствия ей это не прибавило. Она скрипела зубами от злости и кусала губы, стискивая вожжи в кулаке. Больше всего ей хотелось развернуться и ускакать прочь, но напоминание о правилах хорошего тона сдержало этот порыв.

Что же касается Рэнфорда, он сразу понял, какого рода радость доставил девушке своим предложением и даже пытался пойти на попятный:

— Раз уж вы не хотите…

— Перестаньте хоть вы, Мэйворинг, — осадила его леди Пейджет вполголоса, — подумайте обо мне и пожалейте. Что я, и вас должна уговаривать?

— Меня не надо уговаривать. Ваша племянница…

— Да, конечно, возьмите с нее пример и будьте таким же упрямым ослом.

Он стиснул зубы и промолчал.

Женщина почувствовала себя не вполне уютно. С одной стороны от нее ехала надутая, сердито фыркающая Дэзи, а с другой — не менее надутый, обиженный Рэнфорд. Лишь ей обижаться вроде как, не полагалось. Леди Пейджет очень хотелось как следует обругать их обоих и оставить свои бесполезные попытки к примирению. Пусть их, раз уж это доставляет им удовольствие. Сколько можно, в конце концов?

— Какие именно развлечения вы имеете в виду, Мэйворинг? — спросила леди Пейджет, преодолев свои чувства.

Ведь она разумная и много пожившая на свете женщина и не собирается идти на поводу эмоций.

Рэнфорд ответил не сразу.

— К примеру, здесь, — указал он рукой на одно из строений.

Леди Пейджет задумалась. Потом посмотрела на племянницу:

— Как ты считаешь, Дэзи?

Девушка наградила ее злобным взглядом, но вполне любезно отозвалась:

— Я не знаю, что там, тетя.

— Там весело, можно послушать пение, потанцевать, пообедать, ну и, к примеру, поиграть в карты.

— Я не играю в карты, — отрезала она.

— Я играю в карты, — в том же духе заявила тетя.

— И танцевать тоже не собираюсь.

— Надеюсь, твой снобизм не распространяется на обед? Или это тоже под запретом?

Дэзи очень хотелось ответить нечто вроде: «Я не голодна», или «не понимаю, как можно обедать там, где танцуют». Но все же сказала:

— Нет.

— Тогда мы заедем сюда, — и леди Пейджет решительно повернула к двери.

— С гораздо большим удовольствием я посмотрела бы на Букингемский дворец, — не смолчала Дэзи.

— Не сомневаюсь. А я с огромным удовольствием оттаскала бы тебя за волосы. Но я держу себя в руках.

Девушка посмотрела ей в спину с удивлением и возмущением одновременно.

Привязав коней к специально предназначенным для этого столбикам, они вошли вовнутрь.

11 глава

Как ни пыталась Дэзи сделать вид, что ее ничего не интересует, все же она не смогла сдержать любопытства. Оглядываясь по сторонам, девушка подмечала, сколько народу находилось в сравнительно небольшом помещении, расставленные столы, небольшие подмостки и снующих туда-сюда слуг.

— О, вот то, что мне нужно, — воскликнула леди Пейджет, указывая на карточный столик, — если вы не возражаете, господа.

Дэзи пожала плечами. Тетя села на освободившееся место, поздоровалась с остальными так, словно сто лет была с ними знакома (возможно, так оно и было) и принялась за игру. Подойдя ближе, племянница решила посмотреть на это действие. Ее родители никогда не играли при ней в карты, хотя, возможно, иногда позволяли себе это. В Дэзи возник интерес. Конечно, она не собирается играть и учиться ей тоже незачем, но посмотреть-то можно. Ничего ведь не случится, если она просто посмотрит.

Молчаливый Рэнфорд пододвинул ей стул. Дэзи села, не забыв поблагодарить его в своей излюбленной холодно-любезной манере. Пусть она его терпеть не может, но не грубить же ему, в самом деле.

Леди Пейджет оказалась азартной особой. Она обожала играть в карты, а также делать ставки на скачках. Играла она очень даже неплохо. Помимо воли, Дэзи заинтересовалась и придвинулась ближе. Она достаточно быстро поняла нехитрые правила игры и никому не пришлось объяснять ей достоинства каждой карты. Вскоре девушка поймала себя на том, что отчаянно болеет за тетю, а чуть позже дошло и до того, что она принялась ей подсказывать.

— Не эту, тетя, — вырвалось у нее.

Леди Пейджет высоко вскинула брови:

— Дэзи, девочка моя, ты меня изумляешь. Ты ведь не играешь в карты. Неужели, Генри научил тебя играть? Было бы не слишком хорошо с его стороны.

— Меня никто не учил, — надулась Дэзи, — но я вижу, как вы играете. Этой картой ходить нельзя. У дамы напротив все короли на руках.

— Откуда вы знаете? — поразился и Рэнфорд, на время забыв, что они в ссоре.

— Я наблюдаю за игрой. Это очень просто. Кстати, тетя, тот господин блефует. Нет у него никаких десяток, — с жаром зашептала она тете в ухо.

— Учтем, — хладнокровно заметила леди Пейджет, — Дэзи, у тебя талант. Ты просто должна играть. У тебя к этому все задатки.

Советы племянницы оказались поистине бесценными, и женщина выиграла эту партию со значительным перевесом в очках. Превосходства добавляло также и то, что никто из играющих не догадывался о ее преимуществе и считал молодую девушку, сидящую за ее плечом просто любопытствующим подростком и не принимал всерьез.

— Ты заслуживаешь награды, дорогая. Решено, на обратном пути мы заедем в какую-нибудь лавку, и я куплю тебе все, что пожелаешь.

Следующая партия прошла очень напряженно. В развлечение включился также Рэнфорд, пытаясь подсказывать леди Пейджет с другой стороны и частенько его советы оказывались прямо противоположными советам Дэзи. Девушка сердилась и не выдержав, прошипела:

— Да что же вы делаете? Этот ход слишком рискован. А если все пойдет не так, как вы просчитали? Тетя проиграет и все из-за вас.

— Нужно уметь блефовать, — отозвался Рэнфорд, — это игра.

— Глупости. Здесь этого не требуется.

— Послушайте, мисс Вайз, я немного дольше вас играю в карты.

— Остается только сожалеть, что за такой большой срок вы ничему не научились, — парировала Дэзи.

— Дорогие мои, — вмешалась в их спор леди Пейджет, — у меня пока еще своя голова на плечах, и я в состоянии ею думать.

— Но тетя, так делать нельзя. Лучше так, как я вам посоветовала.

— Леди Пейджет, не слушайте ее. Она слишком осторожна. Нужно рискнуть.

— Рискните, если вам не жаль десяти фунтов.

— В противном случае, она приобретет значительно больше.

— Мои драгоценные, — потеряла терпение женщина, — почему бы вам не обсудить что-нибудь другое? Например, меню. Я уверена в твоем здравом смысле, Дэзи. Займись этим, а Мэйворинг тебе поможет.

Дэзи фыркнула, но подчинилась. Встав, она все же не утерпела и шепнула тете:

— Не блефуйте, хорошо? У меня предчувствие, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Рэнфорд со своей стороны попытался дать леди Пейджет совет, опираясь на свое собственное предчувствие.

— В данном случае я полагаю, что ирландцы в предчувствиях сильнее, Мэйворинг. Только не обижайтесь, ладно? У них врожденный талант к азартным играм. И к выпивке, — добавила она со смешком.

— Мне кажется, на вашу племянницу это не распространяется.

Дэзи тем временем уже распоряжалась насчет холодных закусок со слугой. Подоспевший Рэнфорд едва успел вклиниться в их беседу и добавить кое-что от себя. Сидя за столом, они еще минут двадцать всласть поспорили о способах игры в карты, причем Дэзи приводила такие аргументы, что Рэнфорд был немало удивлен, не рассчитывая на это. Молодая девушка, никогда не притрагивающаяся к картам, рассуждала, как заправский картежник с двадцатилетним стажем.

За этим спором их и застала леди Пейджет, сияя от радости. Она выиграла крупную сумму денег и была на седьмом небе от счастья.

— Я выиграла, — сообщила женщина спорщикам.

— Я так и знала! Вы последовали моему совету, тетя?

Рэнфорд ничего не сказал, но выразительно приподнял брови. Леди Пейджет усмехнулась и отозвалась:

— Мне жаль вас разочаровывать, дорогие мои, но я применила собственную тактику.

Впрочем, неизвестно, так ли все было на самом деле. Леди Пейджет была полна решимости не рассказывать им об истинном положении вещей.

— Вы сделали заказ? — спросила она.

Получив подтверждение, села на скамью и оглядела стол.

— Я сдержу свое обещание, Дэзи, мы заедем в лавку. Что тебе больше всего хочется?

— Пока не знаю, — улыбнулась Дэзи, — я еще не думала об этом.

— Подумай, пока мы будем обедать.

Обед прошел на славу, он всем понравился и люди наелись. Леди Пейджет, и без того донельзя довольная, стала такой благодушной, что для того, чтобы рассердить ее, пришлось бы потрудиться.

Даже Дэзи перестала фыркать и строить недовольные гримасы, примирившись с присутствием Рэнфорда, как с необходимым злом. Тетя, оценив их отношения, пришла к выводу, что небольшая перепалка относительно игры немного смягчила их отношения, но не настолько, чтобы вынудить племянницу к прощению. Она немного приуныла, но решила не сдаваться. Дэзи еще очень молода и не закоснела в своем упрямстве. Возможно, очень скоро произойдет такое, что напрочь изгонит обиду из ее сердца. Леди Пейджет на это очень надеялась, о чем впоследствии ей пришлось сильно пожалеть.

Но пока все было в относительном порядке.

Покинув трактир, забыв полюбоваться на выступление местной певички, они направились дальше. Леди Пейджет оглядывала окрестности в поисках подходящей торговой точки, стремясь поскорее одарить племянницу за ценный совет. Рэнфорд осторожно пытался нащупать почву в беседе с Дэзи и немного преуспел. Она уже не поджимала губы и не окатывала его ледяными взглядами, но ничто в ее ответах не указывало на прежнюю приветливость и сердечность. Дэзи была вежлива и учтива, но не более.

Неизвестно, чем бы закончилось дело, но тут им на пути попалось небольшое развлечение. Прямо в центре площади был сооружен помост, где мерялись силами двое мужчин свирепого вида, с огромными кулаками и бицепсами. Помост окружала толпа, восторженно вопящая, свистящая и улюлюкающая. Зазывала, невысокий мужичонка с соломенными волосами, надрывал глотку, описывая способности и возможности бойцов и приглашая добровольцев из толпы померяться силами с неким Фрэнком, который в настоящий момент был занят тем, что отделывал очередного добровольца.

— Поехали дальше, — завила леди Пейджет, придерживая коня.

Но Дэзи воспротивилась.

— Погодите, тетя. Это очень интересно.

— Что тут интересного? Сейчас один занят тем, что делает отбивную из другого. Потом он займется тем же со следующим.

— Давайте посмотрим на это, — попросила девушка, — вы, кажется, обещали меня развлечь, тетя. Я никогда еще не видела, как дерутся.

— Ха, — не выдержал Рэнфорд, — по-вашему, это захватывающее зрелище?

— Я не знаю, я этого не видела и не могла составить об этом мнения.

Леди Пейджет долго раздумывала, прежде чем согласиться подъехать поближе. Она подумала, что ничего плохого не случится, если Дэзи посмотрит на драку. Она не рассчитывала, что девушка сможет долго это выдерживать.

Но женщина ошиблась. Дэзи оказалась куда более крепкой и выдержанной. Она с интересом наблюдала за потасовкой, постепенно впадая в азарт и однажды даже громко захлопала в ладоши, крикнув: «Браво»! Этот крик дружно поддержали все, кто находился в непосредственной близости. В толпе было много женщин и они, вопреки ожиданиям леди Пейджет, не спешили падать в обморок или заходиться в истерике. Некоторые даже делали ставки.

— Дэзи, — прошептала леди Пейджет, — может быть, все-таки уедем отсюда?

— Конечно. Чуть позже, хорошо, тетя? Ой, смотрите, смотрите, какой удар!

— Да уж, — буркнула женщина, отворачиваясь в сторону.

Она не выносила расквашенные носы и выбитые зубы.

Раскрасневшаяся Дэзи со сверкающими глазами, судя по всему, была в превосходном настроении и Рэнфорд рискнул заговорить с ней.

— Мисс Вайз, — начал он вполголоса.

— М-м, — отозвалась девушка, не сводя глаз с помоста.

— Мисс Вайз, я бы хотел надеяться, что вы больше не сердитесь на меня.

Дэзи на минуту позабыла о драке и повернулась к нему.

— Мистер Рэнфорд, я, кажется, уже отвечала на этот вопрос.

— Но ведь это неправда. Уверен, вы сказали это лишь из вежливости. Я имею в виду, простить по-настоящему.

— Прошу прощения, но мне непонятны эти нюансы, сэр. Я уже сказала, что не сержусь на вас. Чего же вам еще?

— Чего мне еще? — повторил он, скрипнув зубами, — раньше вы относились ко мне не так.

— Да? Мне так не кажется.

— Зато мне кажется.

Она пожала плечами.

— Я вас не понимаю. Объясните, что именно вы хотите от меня услышать.

— Ничего! — рявкнул Рэнфорд, — мне ничего не нужно говорить. Интересно, что я должен сделать, чтоб вы перестали считать меня пустым местом?

— Вы ведете себя странно, — и Дэзи вновь обернулась к помосту.

Тем временем, бой закончился полной победой Фрэнка. Он вскинул вверх руки и громогласно завопил, тут же поддержанный многочисленными сторонниками. Его противника снесли с помоста, так как сам он был не в состоянии передвигать ноги. Зазывала оживился.

— Господа! — воскликнул он, — кто еще хочет помериться силой с нашим несравненным, непобедимым силачом Фрэнком и возможно, даже лишить его этих заслуженных званий? Ну же, смелее, господа!

Но никто из окружающих помост людей не спешил внять его призывам. Никого больше не тянула на подвиги.

— Может быть, мы наконец уедем? — заговорила леди Пейджет, — Дэзи?

— Что?

— Тут уже не будет ничего интересного.

Но она ошибалась. Самое интересное как раз только начиналось.

Пока они с Дэзи обсуждали этот животрепещущий вопрос, Рэнфорд начал решительно проталкиваться вперед. Когда леди Пейджет обернулась, было поздно. Он уже взбирался на помост. Женщина громко ахнула.

— О, господи! Мэйворинг, немедленно слезайте оттуда! Вы с ума сошли? Мэйворинг!

Но он ее не слышал, и даже если б слышал, то вряд ли послушал бы.

— Боже мой, — простонала леди Пейджет, — он спятил.

Дэзи от изумления вытаращила глаза.

— Что происходит, тетя? Зачем он туда полез?

— Думаешь, я что-нибудь понимаю? Господи, спаси и помилуй!

Зазывала приветствовал нового полоумного одобрительными возгласами, а что касается толпы, она восторженно взревела. Леди Пейджет, схватив племянницу за руку, начала энергично проталкиваться вперед. Женщиной она была решительной и ей это удалось. Дэзи следовала за ней, как собака на поводке, не имея возможности освободиться.

— Тетя, вы сможете уговорить его оттуда слезть? — вопрошала она по пути ее спину.

— Уговорить? Ха! — невесело усмехнулась та, — вряд ли. Даже пытаться не стоит. Этому упрямцу как взбредет что-нибудь в голову… Это даже такими огромными кулаками, как у Фрэнка, не выбьешь. Господи боже ты мой, я сойду с ума!

Она остановилась почти у самого помоста, задрав голову вверх. Драка уже началась. Дэзи была невысока ростом и ей почти ничего не было видно из-за широких спин. Она поднималась на цыпочки, стремясь отвоевать себе хоть небольшой кусочек пространства, но у нее ничего не выходило. Леди Пейджет устроилась куда лучше, но радости ей это не доставляло. Временами она хваталась за голову и стонала.

— Что там, тетя? — спросила бледная Дэзи дрожащими губами.

У нее давно прошел азарт и любопытство, ее даже немного подтрясывало.

— У-у-у! — завопила толпа, — что ты стоишь столбом, дай ему сдачи! Ну, хоть попробуй!

— Это они кому? — прошептала Дэзи, вцепившись в руку тети.

— Этому остолопу, — резко отозвалась женщина, — кому же еще? Ох, да что же это такое? Мэйворинг! — вдруг вскричала она, — вы ведь умеете драться! Дайте ему в нос!

Дэзи уткнулась лицом в рукав тети. Она с таким успехом убеждала себя все это время, что Рэнфорд ничего для нее не значит. А теперь эти увещевания пропали впустую. Дэзи даже забыла, что они были.

Фрэнк, привыкший к сильному сопротивлению противников, был удивлен и остановился, поняв, что встречает редкое противодействие, а иногда вообще ничего.

Он повернулся к зазывале.

— Убери его, — буркнул Фрэнк, — что он мне, тренировочная подушка?

В это время леди Пейджет, разглядев повреждения Рэнфорда, упала в обморок. Дэзи пыталась удержать ее, но ничего не вышло, она лишь сама едва не упала рядом.

— Помогите мне! — взмолилась она, — ради бога, кто-нибудь!

Несколько доброхотов и среди них три женщины метнулись на помощь, остальные расступились, давая место. Одна из женщин присела, положив голову леди Пейджет себе на колени, другая наклонилась, хлопая ее по щекам, пытаясь привести в чувство. Кто-то побежал за водой.

Дэзи разрывалась между тетей, находящейся в таком беспомощном состоянии и Рэнфордом, не зная, что с ним. Поэтому убедившись, что тетя в хороших руках, она стала проталкиваться к помосту, бесцеремонно распихивая людей, а кое-кого даже пнув.

— Дайте же мне пройти! — рявкнула она, — немедленно! Пусти, ты! — девушка пихнула в сторону здоровенного детину, вросшего в землю от изумления.

Рэнфорд был в более приличном состоянии, чем его предшественник. Он сошел вниз без посторонней помощи. Но внизу силы ему изменили, и он опустился на последнюю ступеньку. Дэзи как раз успела распихать зевак, чтобы лицезреть это зрелище. Увидев его, она так широко раскрыла глаза, что они стали на два размера больше.

— О, боже, — она на мгновение закрыла лицо руками.

В самом деле, это было ужасно. На лице Рэнфорда темнели синяки и огромный кровоподтек на скуле, левый глаз был подбит и заплыл, нос распух и кроме того, из одной ноздри стекала тоненькая струйка крови.

На ходу доставая платок, Дэзи шагнула к нему.

— Нужно остановить кровь. Поднимите голову, ну же. Вот так. Подержите платок. Здесь есть вода? — она огляделась, — кто-нибудь, принесите воды.

Рэнфорд ничего не ответил на это, продолжая послушно прижимать платок к носу.

Дальнейшие распоряжения Дэзи сыпались градом. Двоих она послала за наемным экипажем, при том велев шевелиться и топнув ногой. Принесли воду, потом ей потребовалось вино для поддержания сил. В общем, через десять минут площадь было не узнать. Люди носились взад-вперед, выполняя указания, натыкаясь друг на друга, но даже не думая возражать.

— О, тетя, — мимоходом взглянула на нее племянница, — ты очнулась.

Увидев лицо Рэнфорда, женщина издала сдавленный стон. Когда Дэзи повернулась к ней, было поздно. Она вновь была в обмороке. Один из мужчин, придерживая ее, неуверенно улыбнулся Дэзи.

— Женщины, — сочувственно произнес он, — что с них взять.

Дэзи окатила его свирепым взглядом. Тот даже попятился.

— А что я? Я ничего. Я так просто, — залепетал он.

— Болван, — припечатала девушка.

— Кэб прибыл, мисс, — прибежал другой мужчина с докладом.

— Пригоните его поближе. А вы, вместо того, чтобы стоять тут и говорить глупости, отнесите туда тетю и уложите.

— Да, мисс, — кивнул тот.

— Ну и ну, — прошептал разбитыми губами Рэнфорд и даже попытался усмехнуться, — да вы всех тут запугали.

— Молчите. Вам нельзя разговаривать, — отозвалась Дэзи, — лучше вставайте. Нет, погодите, я помогу вам. Опирайтесь на меня. Не бойтесь, я не развалюсь. Вот так. Теперь пошли.

— Почему мне нельзя разговаривать? — осведомился он по пути.

— Потому что я так зла, что могу подбить вам другой глаз, — огрызнулась она, — боюсь, вам это мало понравится.

— Напротив, я буду в восторге. Хоть какое-то внимание с вашей стороны.

— Молчите, — Дэзи сдвинула брови, — честное слово, я не в том настроении, чтобы препираться с вами. Не торопитесь, идите медленнее. Куда вы бежите? Успеете, без вас не уедут.

— А вы еще и язвить умеете. Знаете, это добавляет вам шарма.

— Да, у меня бездна талантов, — вздохнула она.

Когда они добрались до экипажа, леди Пейджет, сидящая там, уже очнулась. Увидев Рэнфорда, женщина отвернулась в сторону.

— Да, правильно, тетя, — поддакнула Дэзи, — не смотрите на него. Частые обмороки очень вредны для здоровья.

— Господи, как я отхожу тебя дома, негодная девчонка! — простонала леди Пейджет, — твой сарказм неуместен.

— Ну и что, — фыркнула Дэзи в раздражении.

Она села в экипаж с помощью одного из доброхотов и высунув голову наружу, распорядилась, чтобы лошадей привязали позади.

— Честно говоря, я о них совсем забыла, — заметила леди Пейджет, кидая робкий взгляд на мужчину, — о, Мэйворинг, как вас отделали! Боже мой, это ужасно, ужасно!

— Поделом, — бросила Дэзи, мрачная, как туча, — ну, поехали! Не пойму, почему мы стоим?

Кэбмен поспешно дернул вожжи. Спустя некоторое время он обернулся и робко спросил:

— Простите, мисс, я хотел бы спросить…

— Что еще?

— Куда мне везти вас?

Эти слова прозвучали совсем тихо и неуверенно. Дэзи прыснула:

— Я совсем забыла, извините. Конечно, сейчас. Куда вас везти? — обернулась она к Рэнфорду.

— Конечно, к нам! — отозвалась леди Пейджет, — кто там о нем позаботится?

Неизвестно, что думала Дэзи по этому поводу, но она назвала извозчику адрес тети.

— Ну как? — тихо спросил Рэнфорд у нее, когда они проехали некоторое расстояние, — как вам понравилось?

— Если вы имеете в виду драку, то это просто отвратительно с вашей стороны! — отрезала Дэзи.

— Вы еще спрашиваете? — приступила леди Пейджет к атаке, — ну, Мэйворинг! Господи, мои бедные нервы! Как им сегодня досталось! Если я не доживу до восьмидесяти, в этом будете виноваты только вы! Ну и еще эта противная девчонка.

— А я-то здесь причем? — пожала плечами девушка.

Леди Пейджет разразилась длинной тирадой вперемешку со всхлипываниями, из которой остальным были понятны лишь отдельные слова: «глупость, упрямство, идиотская выходка, как вобьет себе что-нибудь в голову» и тому подобное.

Дэзи принялась искать носовой платок, но потом вспомнила, что отдала его Рэнфорду. И она принялась успокаивать тетю словами:

— Ну тетушка, успокойтесь, пожалуйста! Не нужно так расстраиваться. Если вас так беспокоит мое поведение, я вам разрешаю оттаскать меня за волосы.

— Смотри, — пригрозила женщина, вытаскивая собственный необъятный носовой платок и сморкаясь, — я воспользуюсь твоим разрешением.

Девушка улыбнулась.

— Если б я знала, то никогда бы в жизни… — начала тетя, но потом махнула рукой, — ох, ну и денек!

Женщина настолько ослабела от слез и обмороков, что с трудом выбралась из экипажа, когда они приехали. Дэзи развила кипучую деятельность. Она сбегала в дом за слугами, которые проводили хозяйку в комнату, а побитого гостя — в лучшую спальню. Лакей оседлал коня и поскакал за доктором. Горничная занялась леди Пейджет, которая горько жаловалась, что не в состоянии заниматься делами и вынуждена свалить их на хрупкие плечи племянницы. Но Дэзи не жаловалась. Она вдруг почувствовала себя в своей стихии, словно полтора месяца назад, когда находилась в зачумленном Дувре. Само воспоминание было тягостным и неприятным, но деловитость, которую обрела девушка, ей нравилась.

Приехавший в короткие сроки доктор поднялся в комнату больного и осмотрел его, качая головой. Дэзи поджидала его за дверью.

— Ну, что вы скажете, сэр? — осведомилась она в первую очередь.

— Ничего особенно серьезного, мисс Вайз, — успокоил ее он, — много синяков и ушибов, выбит зуб и сломаны два ребра. Но уверяю вас, все это быстро заживет. Правда, двигаться ему пока нельзя, чтобы ребра не сместились.

Доктор подробно описал Дэзи, что следует делать, польщенный ее вниманием. Она кивала, все это было ей не в новинку.

— Все ясно, — подытожила она, — спасибо, сэр. Все будет исполнено в точности.

Обменявшись с ней любезностями, доктор спустился вниз, бормоча себе под нос: «Какая разумная молодая девушка». На пороге Дэзи нагнала его:

— Простите, сэр. Я совсем забыла. Моя тетя, она неважно себя чувствует. За сегодняшний день она два раза теряла сознание. Не могли бы вы осмотреть и ее?

— Конечно, мисс Вайз, — не возражал он.

Напротив, его переполнял энтузиазм, и он был готов осмотреть еще дюжину больных, лишь бы доставить удовольствие милой девушке.

Вечеру суматоха немного улеглась, а Дэзи упала в кресло, почувствовав себя совершенно вымотавшейся. Лиз чувствовавшая себя немногим лучше, принесла ей горячего чаю.

— Выпейте, мисс, — взмолилась она, — на вас лица нет.

— Спасибо, Лиз, — девушка сделала глоток, — правда, если честно, то я гораздо охотнее что-нибудь съела бы.

— Ох, но почему же вы молчите, мисс? — Лиз всплеснула руками, — сейчас я все принесу. Сидите и не вздумайте вставать.

Дэзи совершенно не хотелось вставать, и она заверила служанку, что и с места не сдвинется.

Она с аппетитом поужинала, ощущая себя необычайно голодной. Впрочем, это было неудивительно, если учесть, сколько неприятностей свалилось на нее за один день.

Дэзи заснула и проспала всю ночь без каких бы то ни было сновидений.

Наутро леди Пейджет, изрядно побледневшая и осунувшаяся, спустилась к завтраку.

— Ох, — простонала она, садясь, — кажется, я не смогу взять в рот ни крошки.

— Ошибочное впечатление, тетя, — отозвалась Дэзи, с аппетитом поедая завтрак, — съешь хотя бы кусочек и сразу поймешь, как хочется есть.

Женщина не заметила, что племянница перешла на «ты», впрочем, как и сама Дэзи. К тому же, тетя давно хотела ей это предложить.

— Попробую, — кивнула леди Пейджет.

А через двадцать минут сказала:

— М-м-м, как вкусно, — она затуманенным взором окинула следы своей деятельности, — да, мне и в самом деле казалось, что я не смогу ничего съесть. Мне так стыдно, Дэзи. Вчера я свалила на тебя все заботы.

— Ничего страшного, тетя. Я вполне могу справляться с такого рода вещами.

— И ты прекрасно справилась, — похвалила ее та, — кстати, что с Мэйворингом?

Дэзи вкратце пересказала ей, что говорил доктор. Леди Пейджет снова побледнела.

— Боже, это ужасно!

— Ничего ужасного. Все это быстро проходит. Пара недель — и он будет как новенький.

— Я пойду навещу бедного мальчика, — заявила, поднимаясь, женщина, — господи, он наверняка голодный!

— Глупости. Слуга уже отнес ему завтрак, я справлялась.

Дэзи отвернулась, пряча улыбку. Сравнение Рэнфорда с «бедным мальчиком» показалось ей забавным.

Леди Пейджет вышла, не очень поверив племяннице, особенно, в уверениях той, что ее подопечный наелся как следует.

Дэзи допила чай, раздумывая, каким образом провести этот день. Она припоминала указания доктора и подумала, что стоит велеть служанке приготовить укрепляющий настой.

Собираясь встать из-за стола, девушка была остановлена вошедшим дворецким.

— Мисс Вайз, — начал он, — миссис Эштон.

— Что? — не поняла Дэзи.

— Приехала миссис Эштон. Она просит принять ее.

Около минуты девушка припоминала, кто такая эта миссис Эштон, а потом ее озарило. Кларисса! Первая красавица Лондона. Что ей здесь понадобилось? Впрочем, глупый вопрос. Не что, а кто.

— Я иду, — сообщила Дэзи дворецкому.

Миссис Эштон сидела в гостиной, аккуратно сложив руки на коленях. Сморщив носик, она оглядывалась по сторонам, явно считая, что гостиная обставлена не так, как полагается. Она не сразу изволила обратить внимание на вошедшую Дэзи.

— Доброе утро, миссис Эштон, — поприветствовала ее девушка.

— Доброе утро, мисс… простите?

— Вайз, мэм. Мисс Вайз.

— Ах, да, мисс Вайз. Присаживайтесь, прошу вас, не стойте.

Пожав плечами, Дэзи села на стул.

— Что привело вас к нам, миссис Эштон?

— Я полагаю, вы прекрасно это понимаете. И кстати, я считаю вопиющей наглостью то, что вы осмелились доставить Кларенса сюда.

— Не понимаю, что в этом наглого? — Дэзи приподняла брови, — и потом, так решила моя тетя, леди Пейджет. Почему бы вам не предъявить свои претензии ей?

Кларисса окинула девушку цепким взглядом, не упускающим ни единой мелочи. Дэзи вновь почувствовала себя невзрачной и приподняла подбородок, нарочно состроив высокомерный вид. Она тоже не лыком шита и не позволит этой красотке так с ней обращаться.

— Что ж, вы довольно миленькая, — заключила миссис Эштон задумчиво, — что-то в вас есть такое, знаете ли, привлекательное.

— Благодарю вас, мэм.

Кларисса вновь поморщилась, на сей раз не одобряя обращения «мэм», казавшегося ей недостаточно почтительным.

— Значит, Кларенс решил развлечься со смазливой ирландской крошкой? Не лишено смысла. Но вы понимаете, мисс Вайз, нас даже смешно сравнивать. Полагаю, он таким образом решил отомстить мне. Между нами произошла небольшая размолвка. Впрочем, вам это скорее всего известно. Вы не терялись и решили этим воспользоваться.

— Простите, мэм, но вы ошибаетесь. Я ничем не пыталась воспользоваться. Мне кажется, вы введены в заблуждение.

— Неужели? — вздернула нос Кларисса, — вы еще и дерзкая ирландская крошка, мисс. Мне не хочется вас разочаровывать, но видимо, придется.

— О да, я понимаю, насколько это тяжело для вас, мэм, — не моргнув глазом, отозвалась Дэзи.

— Проводите меня к Кларенсу, если это не составит труда для вас, мисс Вайз, — миссис Эштон встала, — я надеюсь, он в состоянии принять меня.

— Чуть позднее, если вы не возражаете, мэм. В данную минуту у мистера Рэнфорда находится моя тетя.

— И что из того? — презрительно фыркнула женщина, — я уверена, она не захочет нам мешать.

— После того, как вы помешаете ей?

— Мисс Вайз, — раздельно проговорила Кларисса, — я не одобряю вашу манеру язвить по любому поводу. Должна заметить, это выглядит удручающе.

— Что ж, я это как-нибудь переживу, — заметив гневный взгляд гостьи, она добавила, — с большим трудом, правда.

— Не заставляйте меня самой искать комнату Кларенса в этом отвратительном доме, мисс, — раздувая ноздри, отрезала миссис Эштон.

— Почему же, отвратительном? Вы ошибаетесь, мэм, этот дом довольно мил и по праву считается одним из самых элегантных домов Лондона.

Дэзи тоже встала:

— Пойдемте, мэм, я провожу вас туда, куда вы так стремитесь. Хотя полагаю, что с этой миссией отлично справилась бы любая из служанок. Но если вы считаете, что со мной надежнее…

Заметив глаза Клариссы, метавшие молнии, Дэзи довольно усмехнулась и направилась к двери.

— Следуйте за мной, мэм.

В коридоре они столкнулись с леди Пейджет. Глаза женщины округлились, а брови стремительно взлетели вверх:

— Кларисса? Как я рада тебя видеть! Ты приехала, чтобы…

— Навестить Кларенса, — закончила миссис Эштон, — точнее, чтобы увезти его отсюда.

— Увезти? Но зачем? Неужели, ты думаешь, что мы не в состоянии справиться?

— Полагаю, тетя, миссис Эштон хочется самой за ним ухаживать, — заметила Дэзи чрезвычайно милым тоном, от которого Кларисса перекосилась.

— Ваша племянница, сударыня… — начала она, но прервалась, — позвольте же мне наконец войти. Мисс Вайз, следуйте за мной.

— Не понимаю, для чего тебе понадобилась Дэзи, Кларисса? — леди Пейджет была столь ошарашена, что забыла сделать племяннице замечание.

— Ну, к примеру, подать стул или шляпу подержать, — не смолчала веселящаяся Дэзи и открыла дверь, — прошу вас, мэм. Как мне вас представить?

Миссис Эштон скрипнула зубами, жестом велела хозяйке дома оставаться на месте и вошла в комнату больного.

Рэнфорд, увидев, кто именно пришел, даже приподнялся на локте.

Дэзи закрыла дверь и тут же присела на стул, предоставляя Клариссе право делать все, что ей заблагорассудится.

— Кларенс, — произнесла миссис Эштон, — я ничего не понимаю. В этом доме ко мне ужасно относятся. В частности, эта мисс, которая…

Дэзи скорчила непередаваемую гримаску.

— Это претензии ко мне, сударыня? — мужчина приподнял брови.

— Да, вот именно. Мне даже не предложили сесть.

— Садитесь. Вот свободный стул.

— Хорошо, — зловеще сказала она, чеканным шагом пересекая комнату и усевшись на предложенное место, — итак, Кларенс, я хочу, чтобы ты объяснил мне, что ты здесь делаешь.

— Как видите, миссис Эштон, лежу.

— Я вижу! — вспылила она, — но почему именно здесь?

— Так получилось.

— Я вижу, что эта бессовестная девица распоряжается здесь, как у себя дома.

— Простите, мэм, — вмешалась Дэзи, — но я не знала, что этот дом принадлежит вам.

— А вы… вы… прекратите немедленно! Слышите? Кларенс, неужели ты не замечаешь, как она оскорбляет меня?

— Мне не нравится, что ты ведешь себя столь вызывающе, Клэр, — проговорил Рэнфорд, — и потом, я хотел бы узнать, что, собственно, привело тебя сюда?

— Вот как! — миссис Эштон горделиво выпрямилась, — я веду себя вызывающе! Это переходит все границы, Кларенс!

— Ты пришла сюда ругаться, Клэр? В таком случае, зачем тебе понадобилась мисс Вайз? — в глазах Рэнфорда заплясали веселые искорки.

— Чтобы оттенить ее несравненную красоту, полагаю, — усмехнулась девушка.

Кларисса подскочила, развернулась и вперилась в Дэзи негодующим взглядом.

— Мисс Вайз, если вы немедленно не прекратите, то я…

Дэзи приподняла брови, ожидая ответа, пока женщина раздувала ноздри и клокотала от ярости.

— Я предупреждаю вас! — напоследок миссис Эштон ткнула в ее сторону пальцем.

— Хорошо, мэм.

— И не смейте называть меня «мэм»! Это возмутительно!

— Почему же? По-моему, это вполне вежливый оборот речи.

— Кларенс! — миссис Эштон обернулась к Рэнфорду, — вставай и пойдем. Немедленно!

— Это невозможно, мэм, — спокойно вставила Дэзи, — ему нельзя передвигаться.

— Чушь! Синяк под глазом еще никому не мешал двигаться.

— Да, но сломанное ребро может причинить немало неудобств.

— Выдумки. Он пойдет. Кларенс! Поднимать такой шум из-за дурацкого сломанного ребра! Я была лучшего мнения о тебе.

— Наверное потому, что тебе никогда не ломали ребер, — уже откровенно рассмеялся он, — прости, Клэр, но я останусь здесь.

— Вот как? Ты понимаешь, что если останешься, то между нами все кончено?

— Это я прекрасно понимаю. Поэтому и остаюсь.

Кларисса широко раскрыла свои потрясающие голубые глаза.

— Что? Ты хочешь сказать…

— Да, вот именно.

— Ты хочешь сказать, что оставляешь меня из-за этой… этой наглой, отвратительной, ехидной, рыжей, ирландской девицы? Из-за этой наглой, беспардонной…

— Я бы на твоем месте был бы поосторожнее в высказываниях, Клэр.

Внезапно, с миссис Эштон произошла разительная перемена. Весь ее гнев куда-то улетучился. Она слегка улыбнулась, тряхнула кудрями и проговорила:

— Боже, Кларенс! Не буду ничего говорить, у меня нет слов.

— Вот и хорошо. Потому что мне это уже наскучило.

— Что ж, тогда ты не огорчишься, узнав, что я выхожу замуж.

— В самом деле? Ты для этого пришла сюда, Клэр? Чтобы забрать меня, а потом сообщить эту потрясающую новость? Жаль лишать тебя триумфа, меня это вовсе не огорчает.

Она скрипнула зубами:

— Не удивлюсь, если именно от этой девицы ты научился говорить гадости. Прощай, Кларенс.

— Вас проводить, мэм? Не заблудитесь? — спросила Дэзи.

— Посмейте только!

И миссис Эштон вылетела за дверь. Девушка издала сдавленный смешок и встала.

— Мисс Вайз, — услышала она голос Рэнфорда и обернулась.

— Что?

— Мне понравилось, как вы отбрили Клэр. У вас в самом деле стоит поучиться.

— Рада, что вам понравилось.

— Погодите, я еще не все сказал. Я очень надеюсь, что мой ужасный вид вас удовлетворил и вы больше не готовите мне никаких козней.

— Что?! Вы хотите сказать, что это моих рук дело? Ну, знаете ли!

— По вашему мнению, я уже получил свое?

— В смысле?

— Вы уже не сердитесь или мне стоит…

— Вы… вы хотите сказать, что сделали это нарочно? — Дэзи вытаращила глаза.

— Разумеется. Чтобы вас порадовать.

— По-моему, вы сошли с ума, — Дэзи попятилась и опустилась на стул, — по-моему, вам слишком сильно двинули по затылку.

— Возможно. Ну так как?

— Ничего более гадкого я еще не видела.

— Если хотите знать, это ваше поведение гадко. Вы упрямая, вздорная девчонка, мисс Вайз. Вы вбили себе в голову, что вас смертельно оскорбили. Если хотите знать, то вы уже вернули мне это с лихвой. Никогда еще не строил из себя такого идиота. Из-за вас я едва не убил своего друга.

— Из-за меня? — ахнула Дэзи.

— Да, моя дорогая, именно так. И не надо смотреть на меня с таким ужасом.

— По-моему… — завела старую песню девушка, но вовремя остановилась, — если вы так… даже не знаю, как сказать… то я, конечно, не сержусь на вас.

— Ну нет, мне этого мало.

Дэзи окончательно уверилась, что Фрэнк все-таки повредил ему голову.

— А что я должна…? Я не понимаю.

— Вы должны, не сходя с этого места сказать, что любите меня и согласны выйти за меня замуж. Иначе я сделаю что-нибудь эдакое. Например, встану.

— Вы… замуж за вас? Я? Я думала, что вы хотите жениться на… на миссис Эштон, — пробормотала Дэзи.

— По-моему, до вас плохо доходит, мисс Вайз. Кажется, мы с ней говорили на эту тему при вас. Ну, так как?

— Что?

— Мисс Вайз, — вздохнул Рэнфорд, — не нужно делать вид, что ничего не понимаете. Вы согласны или мне встать?

— Не надо, — поспешно отозвалась она.

— Значит, согласны?

— Я… Я не знаю. Мне нужно подумать.

— Вам не нужно думать.

— Нужно.

— Не нужно.

— Нет, нужно.

— Ну хорошо же, — Рэнфорд приподнялся.

— Это настоящий шантаж, вот что это такое, — рассердилась Дэзи, — ну-ка, немедленно ложитесь назад.

Встав, она подошла к нему и наклонившись, поправила подушку.

— Ложитесь, мистер Рэнфорд.

Он взял ее за руку, но девушка выдернула ее.

— Я не люблю, когда на меня давят. Если я и выйду за вас замуж, то лишь тогда, когда у вас заживут ребра.

— Ладно, — улыбнулся он, — пожалуйста, мисс Вайз. Видите, я уже лежу.

— Прекрасно.

— Обожаю, когда вы за мной ухаживаете, — Рэнфорд дернул ее к себе так, что Дэзи не удержалась на ногах и упала на кровать.

— Я дам вам затрещину! — вскричала она, — вот нахал!

— Чудесно. Мне нравится, когда меня бьет любимая женщина, — он рывком обнял ее за плечи и чмокнул в щеку, — рыжая прелесть. Вредная, упрямая, я тебя просто обожаю.

— По-моему, вы спятили, — отозвалась Дэзи, когда смогла, — я вызову доктора и велю привязать вас к кровати. Вы просто буйный псих.

Поднявшись на ноги и вспыхнув до самых корней волос, она продолжала:

— Мне хотелось бы, чтобы вы вели себя тихо. Вам нельзя двигаться.

— А ты выйдешь за меня замуж?

— Хорошо, выйду. Но вы…

— Я буду вести себя тихо, как мышка, — засмеялся Рэнфорд.


home | my bookshelf | | Шипы и розы |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу