Book: Покоренная графом



Покоренная графом

Салли Маккензи

Покоренная графом

Sally MacKenzie

WHEN TO ENGAGE AN EARL


Покоренная графом

Серия «Шарм» основана в 1994 году


Перевод с английского Е. Максимовой

Компьютерный дизайн Г. Смирновой


В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.


© Sally MacKenzie, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2019

* * *

Глава 1

Эванс-Холл, август 1817 года


Алекс, граф Эванс, медленно ехал верхом по дорожке, ведущей к его загородному поместью. Он покинул небольшую деревушку Лавсбридж вскоре после свадеб своих друзей – Маркуса, герцога Харта, и Нейта, маркиза Хайвуда, и провел последние два месяца в Озерном крае, среди холмов и воды, исключительно в обществе овец.

Нет, не совсем так. У него имелся один постоянный и весьма неприятный компаньон – зависть. Маркус и Нейт нашли себе жен, не прилагая к тому никаких усилий. Усилия? Ха! Эти двое изо всех сил старались избежать женитьбы, а Маркус к тому же полагал, что отмечен печатью старинного семейного проклятия. Так что жену искал только он, Алекс.

«Я бы уже был женат, если бы леди Шарлотта меня не бросила», – подумал он со вздохом и тут же нахмурился. Пора бы ему уже забыть Шарлотту – ведь в те дни, когда бродил по горам, он поклялся оставить прошлое позади. И действительно, почему бы и нет? Он же прекрасно знает, чего хочет. Ему нужна спокойная кроткая женщина – такая не будет постоянно совать нос в чужие дела, привнося в жизнь своего мужа сумятицу и неразбериху, чем до сих пор время от времени занимались мать и сестра Алекса.

В высшем обществе вполне достаточно женщин, которые ему подойдут, просто следовало поухаживать за одной из них. Да-да, он отправится на брачную ярмарку, то есть начнет посещать балы и приемы и будет разговаривать с каждой приемлемой леди. Неужели это так трудно? В конце концов, он же граф, пусть и брошенный невестой. Да, решено. Так что уже в следующем году он утонет в брачном блаженстве – как и его друзья.

Окинув взглядом знакомый пейзаж, Алекс похлопал коня по шее и проговорил:

– Хорошо оказаться дома, правда, Гораций?

Явно соглашаясь с хозяином, конь мотнул головой, и уздечка звякнула.

– Дядя Алекс!

Граф потянул за поводья, заставляя Горация остановиться. Похоже, что это был голос Рейчел, восьмилетней дочери его сестры. Господи, неужели Диана здесь?!

Алекс снова нахмурился. Конечно же, он любил свою сестру, однако же… Она наверняка заметит его уныние и не отстанет, пока не выяснит причину. А если он обмолвится, что вновь подумывает о женитьбе…

Алекс невольно содрогнулся. Диана, будучи на пять лет старше, всегда лезла в его дела. Она непременно расскажет о его планах матери, и они тотчас же организуют целую очередь из жаждущих замуж кандидаток.

Может, они и заботились о его интересах, но он не хотел, чтобы они лезли в это дело.

«Просто придется ходить с приклеенной улыбкой до тех пор, пока я не избавлюсь от Дианы», – решил Алекс.

Хотя… хм… вполне возможно, что Рейчел приехала сюда с отцом, Роджером, виконтом Чентоном. Алекс с облегчением выдохнул. Да, скорее всего так и есть. Должно быть, О’Рейли, его старший конюх, столкнулся с какими-то сложностями в конюшне, и Роджер, полагая, что Алекс все еще находится в Озерном краю, приехал сюда со своим конюхом – чтобы помочь. Рейчел же, просто помешанная на лошадях, наверняка приставала к отцу до тех пор, пока тот не согласился взять ее с собой.

И даже если Роджер заметит его дурное настроение, что крайне маловероятно, ему хватит здравого смысла не придавать этому значения.

– Ты где, Рейчел? – крикнул граф, озираясь, и тут же услышал хихиканье. Неужели оно раздавалось с того дерева справа? Алекс повернул Горация в нужном направлении.

Рейчел была пятой из восьми дочерей Дианы – восьми! Что ж, если повезет, ребенок, которого Диана носит сейчас, окажется мальчиком, и тогда Роджер наконец успокоится – казалось, он упорно пытается заполучить наследника, хотя нужды виконства этого вовсе не требовали. Да, конечно, Роджер наверняка предпочел бы, чтобы ему наследовал родной сын, а не кузен Альберт, но ни разу не проявил ни малейшего разочарования, когда Диана дарила ему очередную дочь. И в этом не было ничего удивительного, так как они с Дианой были влюблены друг в друга с самого детства.

Но где же племянница?

– Рейчел! – снова крикнул граф.

В ответ – опять хихиканье, и определенно с того самого дерева. Алекс подъехал к нему поближе и посмотрел вверх.

Рейчел широко улыбалась ему с ветки, находившейся футах в десяти над его головой. На лбу у нее виднелась полоска грязи, в волосах – куча листьев, а юбка…

Оказалось, что никакой юбки на Рейчел не было.

– Откуда у тебя эти бриджи? – спросил Алекс.

Девочка заулыбалась еще шире.

– Папа велел сшить их для меня, когда я позаимствовала бриджи у Джереми и порвала на коленке.

Все девочки Дианы были шустрыми, но Рейчел – настоящий сорванец. Да уж, не позавидуешь сестре – ведь когда-то ей придется представлять девчонку светскому обществу… Оставалось только надеяться, что к тому времени Рейчел научится хоть немного соблюдать приличия.

– А кто такой Джереми?

Перестав улыбаться, Рейчел нахмурилась.

– Ты же знаешь его. Джереми – сын викария, тот, что почти одного со мной возраста.

У викария было множество сыновей, и Алекс никогда и не пытался их запомнить.

– Это который рыжий?

Рейчел закатила глаза.

– Нет, тот Джеймс. Ему десять – столько же, сколько Эстер, – а у Джереми волосы кудрявые.

– А… понятно, – пробормотал граф. Он никак не мог вспомнить этого мальчишку.

Гораций же переступил с ноги на ногу – словно напоминая хозяину о том, что они до сих пор стоят на месте.

– Горацию не терпится в конюшню. Рейчел, хочешь проехаться со мной? – спросил граф.

Личико девочки просияло от радости. Она проворно, точно обезьянка, спустилась с дерева и прыгнула с нижней ветки, протянув к дяде руки. Едва Алекс подхватил малышку и усадил перед собой, как она наклонилась и потрепала коня по шее.

– Какой же ты красавчик, Гораций! Мистер О’Рейли думает, что вы с нашей Офелией наделаете чудесных детишек. Что скажешь, а? Хочешь стать папой?

– Рейчел! О’Рейли ведь не мог говорить об этом… с тобой?

Во всяком случае, Алекс очень на это надеялся. Его старший конюх был довольно странным человеком, но не станет же он говорить о таких вещах с маленькой девочкой, пусть даже помешанной на лошадях…

Племянница снова захихикала.

– Конечно, нет. Он разговаривал с Лайонелом, а я была в тот момент в деннике Примулы, поэтому они меня не видели.

Может, граф и не знал детишек викария, зато своих слуг он знал отлично. Лайонел был одним из подручных конюха.

– Тебе следовало сказать им, что ты там, – заметил Алекс. – Подслушивать нехорошо.

– Но если бы я не подслушивала, то никогда не узнала бы ничего интересного, – возразила малышка.

Алекс проглотил смешок, внезапно вспомнив мисс Джейн Уилкинсон, новую «холостячку» из Дома старых дев в Лавсбридже. Она бы тоже не допустила, чтобы такой пустяк, как светские приличия, помешал ей добиться своего.

Граф невольно улыбнулся. Эта женщина, близкая подруга невест Маркуса и Нейта, была особой весьма независимой и дерзкой к тому же. В свои двадцать восемь лет Джейн Уилкинсон уже надежно закрепилась в старых девах, и теперь, поселившись в Доме старых дев, добилась чего хотела – ей уже не придется искать себе мужа.

И Алекс был почти уверен: именно она приложила руку к тому, чтобы превратить в замужних дам своих подруг, бывших «холостячек» из Дома старых дев. Он стоял рядом с ней, когда Нейт и мисс Энн Давенпорт объявили, что тоже намерены прыгнуть в мышеловку, расставленную пастором, и в какой-то миг ему показалось, что мисс Уилкинсон собирается обнять его – в такой восторг она пришла.

Надо признать, что он испытал разочарование, когда она этого не сделала.

Тут Рейчел оглянулась и спросила:

– Ты собираешься размножать Горация с Офелией, дядя Алекс?

Граф мысленно рассмеялся. Он не собирался обсуждать эту тему с малышкой Рейчел.

– Я поговорю об этом с твоим папой, – ответил он.

– А когда?

– Когда увижусь с ним. Разве он не в конюшнях?

– Нет, он в Брайерли.

Алекс вздрогнул, и желудок его словно провалился в сапоги. Брайерли было одним из дальних поместий Роджера.

Но стоп! Ведь Роджер ужасно не любил находиться так далеко от семьи… А если приходилось уезжать, то всегда загружал семейство в свою карету (и в Алексову тоже, поскольку дочерей было слишком много) и вез всех с собой, куда бы ни ехал. А люди, видевшие их, когда они громыхали по дороге, наверняка думали, что встретили бродячий цирк. Что ж, с таким количеством шумных детей супруги и впрямь были бродячим цирком.

– Почему же вы не поехали с папой?

– Потому что мама больше не может так долго сидеть в карете, – ответила девочка.

– А… понятно. – Алекс взглянул на дом, мимо которого они в этот момент проезжали. Сколько же месяцев беременности у Дианы?.. Последние двадцать лет она провела на той или иной стадии вынашивания ребенка, поэтому он давно уже перестал отслеживать этот процесс. – А когда ребенок должен появиться на свет?

– Теперь уже в любой день. Мама надеется, что он все-таки подождет до возвращения папы. – Рейчел пожала плечами и добавила: – Но младенцы… они родятся когда пожелают.

Алекс хмыкнул и пробормотал:

– Мне кажется, твоей маме стоило бы остаться дома, раз уж срок так близок.

– О нет, короткую дорогу до Эванс-Холла она выдержать может, и они с бабушкой еще хотели, чтобы им никто не помешал обсудить выход Би в свет.

Алекс снова содрогнулся. О господи! Неужели и его мать здесь? А он-то думал, она в Лондоне…

Граф почувствовал, как струйки пота потекли у него по спине, а воротник вдруг сделался слишком тугим. Одна Диана уже достаточно плохо, а если с мамой… Она же не успокоится, пока не выпытает все его секреты.

Единственный способ избавиться от этого кошмара – поступить как последний трус и сбежать. Но куда? Ведь матушка может последовать за ним и в Лондон…

«Лавсбридж недалеко отсюда, – промелькнуло у графа. – К тому же там вот-вот должна открыться местная ярмарка. Можно воспользоваться этим как предлогом…»

– А что, Беатрис уже достаточно взрослая для дебюта? – спросил Алекс, обдумывая побег.

– В октябре ей исполнится семнадцать, – ответила племянница.

Алекс попытался представить, как будет выглядеть его начитанная, категоричная и опасно прямолинейная старшая племянница в клубе «Олмак». Очень может быть, что Би выплеснет бокал пунша на голову какой-нибудь светской зазнайке. Хмм… Наверное, ему следует присматривать за ней, когда она появится в Лондоне. Роджер и Диана давно уже не посещали светские мероприятия во время сезона, поэтому могли и не знать, какие ловушки ожидали юную дебютантку.

– Но Би не хочет сезона, – говорила между тем Рейчел. – И ужасно злится из-за этого. Говорит, что не желает выставляться на брачной ярмарке, как какая-нибудь племенная кобыла на аукционе.

«Боже праведный!» – мысленно воскликнул граф, но тут же осторожно заметил:

– Но это совсем не так плохо, как кажется.

– А ты-то откуда знаешь, дядя Алекс? Ты же мужчина…

– Да, разумеется. Но, в отличие от Би, я не раз бывал в Лондоне во время сезона. – А в этом году он будет искать себе жену – хотя и не такую молоденькую, как Би. От этой мысли его слегка затошнило. – Но даже если правда, что некоторые родители относятся к своим дочерям подобным образом, – твои-то родители совсем другие. И ты, Рейчел, это знаешь.

Девочка пожала плечами.

– Может быть, и так. Но я все-таки думаю, что она имеет право на собственное мнение. Джейкоб, брат Джереми, провел в Лондоне весь прошлый сезон, и он говорит, что там все девушки невероятно глупые, а светские приемы ужасно скучные. Джейкоб говорит, что настоящее веселье бывает в других местах.

– В таких, куда не отважится пойти ни одна приличная юная леди, – пробормотал граф, поскольку прекрасно знал, какие развлечения мог отыскать для себя в Лондоне юный шалопай, даже если он сын викария… нет, особенно в том случае, если это сын викария. В юности Алекс и сам искал подобные развлечения.

– Я знаю, дядя Алекс. Но я очень хочу попасть на «Таттс» и посмотреть на лошадей.

Аукцион «Таттерсолз» также совершенно неподходящее место для юной леди, но не имело никакого смысла говорить об этом Рейчел.

Тем временем они наконец-то добрались до конюшен. Увидев хозяина, О’Рейли с улыбкой сказал:

– Как хорошо, милорд, что вы снова дома. Гляжу, вы и племяшку свою отыскали. Дайте-ка помогу вам спуститься, мисс Рейчел.

– Мне не нужна помощь, – отозвалась малышка.

– Возможно, и не нужна, но ты все равно позволишь О’Рейли помочь тебе, – заявил граф. Может, Рейчел и хорошая наездница, но Гораций куда выше, чем ее пони.

Девочка нахмурилась и тихонько вздохнув, пробурчала:

– Ладно, хорошо…

Алекс же остался в седле, и О’Рейли вопросительно посмотрел на него.

– А вы, милорд?..

– Слезай, дядя Алекс! – воскликнула малышка. – Мама и бабушка очень обрадуются, когда увидят тебя.

«Это точно… – подумал Алекс. – И сразу же начнут задавать мне вопросы, давать советы и вспоминать подходящих молодых леди, на которых я мог бы жениться. В общем, жизнь превратится в настоящий ад…»

Тут Гораций ударил в землю копытом и помотал головой. Он был отлично выдрессирован, но уже начинал проявлять нетерпение.

– Отвести Горация в денник, милорд, чтоб вы могли отправиться прямо в дом?

Но Алекс принял решение. Следовало как можно быстрее уносить ноги.

– Похоже, я тут не останусь, О’Рейли.

Конюх посмотрел на хозяина с удивлением, а Рейчел нахмурилась и, подбоченившись, воскликнула:

– Но ты ведь только что приехал, дядя Алекс!

– Ну… Да, конечно. Но я неожиданно вспомнил, что мне нужно быть совсем в другом месте.

– Где это? Мама обязательно захочет знать…

Алексу ужасно хотелось попросить Рейчел и О’Рейли никому не говорить, что они его видели, но он тут же отбросил эту мысль. Мимо уже прошли несколько подручных конюха, так что было ясно: сохранить его приезд в тайне все равно не удастся.

– Я отправляюсь в Лавсбридж, на ярмарку.


Лавсбридж

Мисс Джейн Уилкинсон, упершись ладонями в бедра, строго посмотрела на противного подобострастного человечка.

– Вы же сказали, что у вас есть кенгуру, – проворчала она.

Они с мистером Уолдо У. Вертриггером, владельцем «Чудесного бродячего зоопарка Уолдо», стояли на главной лужайке деревушки. А на следующий день здесь должна была открыться ярмарка.

– Да, у меня есть кенгуру, – заявил мистер Вертриггер.

– Но дохлый!

Обсуждаемый же предмет прислонили к тому, что когда-то являлось обычной фермерской повозкой. И кто-то – скорее всего стоявший перед Джейн мошенник – добавил к повозке полотняную арку с замечательной надписью: «Чюдестнай брадячяй запарк Уолдо» – где последнее «о» представляло собой изображение змеи, возможно – огромного червяка.

Мисс Уилкинсон снова уставилась на стоявшего перед ней мошенника.

– Ну, что скажете?.. – осведомилась она.

Мистер Вертриггер покосился на кенгуру и пробормотал:

– Сейчас это чучело, но когда-то был живым.

– Но сейчас-то дохлый! – возмутилась Джейн. Ей ужасно хотелось схватить негодяя за ворот и как следует встряхнуть – даже пальцы заныли.

Отчасти она сама была виновата. Ярмарочный комитет деревушки Лавсбридж собирался пригласить прошлогоднего шарманщика с ручной обезьянкой, но сестры Болтвуд сказали, что странствующий зоопарк будет гораздо интереснее (герцог Харт вернулся в замок, женился и скоро должен был стать отцом, поэтому все решили, что надо сделать эту ярмарку особенной).

Разумеется, никто не сказал о том (хотя, конечно, все об этом подумали), что нынешняя ярмарка может стать для герцога последней, если герцогиня носит мальчика. Вот уже двести лет благодаря старой злобной деве по имени Изабелла Дорринг ни один герцог Харт не доживал до рождения своего наследника.

В груди зашевелился червячок тревоги. Ведь новой герцогиней была Кэтрин (Кэт) Хаттинг, одна из двух ближайших подруг Джейн. И если герцог вдруг умрет…

Джейн сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. «Все будет хорошо, – сказала она себе. – Только суеверные болваны верят в проклятия, но даже если проклятие и существует, то ведь легенда гласит, что оно будет снято, если герцог женится по любви, что, безусловно, и сделал нынешний герцог». Они с Кэт были так влюблены друг в друга, что Джейн не могла на них спокойно смотреть – ее даже слегка подташнивало, когда видела их вместе.

Более того, казалось, что любовь окутала деревню точно ядовитые испарения. И действительно, спустя всего лишь несколько дней после этой свадьбы Энн, вторая лучшая подруга Джейн, связала себя узами брака с кузеном герцога маркизом Хайвудом.

В животе Джейн возникло странное ощущение пустоты. Но это же не зависть, верно?

Глупости! Нет, конечно же. Просто она проголодалась, вот и все. А от этих двух свадеб ей досталось как раз то, чего она хотела: теперь Дом старых дев в полном ее распоряжении. Впервые за двадцать восемь лет она жила совершенно самостоятельно, то есть одна, если, конечно, не считать Поппи, трехцветную кошку. Но Поппи-то – особь женского пола, и она не украшала галстуками подлокотники кресел и не оставляла тарелки с крошками на всех горизонтальных поверхностях, как, например, Рэндольф, брат Джейн.



Мисс Уилкинсон снова повернулась к мистеру Уолдо У. Вертриггеру. Ей очень хотелось увидеть кенгуру – живого кенгуру, – поэтому она поддержала предложение сестер Болтвуд пригласить этого шарлатана в Лавсбридж. Однако сейчас… Ох, если бы проклятия действительно существовали, она бы прокляла этого мошенника!

– Но в объявлении утверждалось, что ваш кенгуру может перепрыгнуть через нескольких взрослых мужчин, вставших друг другу на плечи, – напомнила Джейн.

Мистер Вертриггер откашлялся и пробормотал:

– И мой кенгуру мог… пока был жив.

Джейн снова сделала глубокий вдох; она никак не могла успокоиться.

– Мы хотели живого, прыгающего кенгуру, гнусный ты шарлатан! – не выдержав, закричала мисс Уилкинсон.

– Ну-ну, совсем ни к чему обзываться, – проговорил ее оппонент. – Пусть мой бедный кенгуру, как ни печально, уже не может прыгать…

– И дышать тоже не может! – в гневе прокричала Джейн.

Проигнорировав это утверждение, мошенник продолжал:

– У меня имеются и другие редкости. Видите моего редкостного онагра? – Он указал на привязанное к задку повозки существо, с удовольствием щипавшее траву.

– Это обыкновенный осел! Самый обыкновенный!

– Нет, ошибаетесь. Это азиатский осел, – заявил мистер Вертриггер.

Джейн презрительно фыркнула, а Вертриггер добавил:

– И еще у меня есть Ромео, говорящий попугай. – Вытащив из повозки клетку, он театральным жестом сорвал с нее покрывало. – Вот, смотрите!..

Серый попугай с темно-красным хвостом посмотрел на Джейн и вдруг громко крикнул:

– Эй, милашка!..

Мистер Вертриггер тут же набросил покрывало на клетку, а Джейн решительно заявила:

– Сэр, этот попугай не годится для деревенской ярмарки!

Подлый человечишка пожал плечами и пробормотал:

– Что ж, может, вы и правы. Видите ли, я купил его в борделе, который закрывался.

– В борделе?! – возмутилась Джейн. – Да как вы…

К счастью, в этот момент появилась Поппи и потерлась о ноги хозяйки, успокаивая ее.

– Могу я чем-нибудь помочь? – послышался вдруг мужской голос.

При звуке этого голоса Джейн вздрогнула. Неужели это граф Эванс?.. Нет, не может быть. Ведь граф Эванс покинул Лавсбридж почти два месяца назад…

Джейн оглянулась – и замерла. О боже! Это и впрямь был граф. И выглядел он… грубовато. Во всяком случае – не совсем цивилизованно. Его светлые волосы падали на воротник, а лицо было обветрено, отчего глаза казались еще более синими.

– А вы-то что здесь делаете? – спросила Джейн и тут же покраснела, решив, что вопрос прозвучал не слишком доброжелательно.

Граф ей нравился, и Джейн искренне обрадовалась, увидев его. Она лишь надеялась, что он не собирался вмешиваться и спасать ее от мистера Вертриггера. Она и сама прекрасно справится с этим… червяком!

Правая бровь лорда Эванса изогнулась дугой, а губы чуть искривились в усмешке.

– Я тоже счастлив видеть вас, мисс Уилкинсон.

– О, милорд, простите меня… – пробормотала Джейн и указала на мистера Червяка. – Просто в данную минуту я… очень занята.

– А в чем проблема? – осведомился граф.

Лицо Червяка прояснилось, и он заявил:

– Леди ведет себя в высшей степени вздорно, сэр.

– Говорите, вздорно? – Джейн невольно сжала кулаки.

– К тому же она чересчур впечатлительная, – добавил Червяк, обращаясь к графу. – Но, увы, с этим ничего не поделаешь. Ведь таковы все женщины, правда? Для того, чтобы вести дела надлежащим образом, требуется рациональная и хладнокровная мужская голова, не так ли, сэр?

Джейн в ярости зашипела, хотя, возможно, то была Поппи, вступившаяся за хозяйку.

Граф Эванс засмеялся и проговорил:

– Вы бы лучше поберегли свою рациональную голову, сэр. Мне кажется, мисс Уилкинсон жаждет отсечь ее от вашей шеи и пинками гнать до самого Лондона.

Мистер Вертриггер опасливо взглянул на Джейн, потом снова повернулся к графу.

– Сэр, раз уж вы знакомы с леди, то, может быть, разъясните ей, что и как?

– Я действительно знаком с леди, и думаю, что она понимает куда больше вашего. – Лорд Эванс с улыбкой повернулся к Джейн. – Не могли бы вы разъяснить мне, что и как, мисс Уилкинсон?

Джейн тоже улыбнулась. Ох, ей и впрямь нравился лорд Эванс – один из немногих рассудительных мужчин.

– Видите ли, лорд Эванс, это некий мистер Уолдо Вертриггер. В ярмарочном комитете подумали, что его бродячий зоопарк окажется в этом году великолепным дополнением к ярмарке благодаря экзотическим животным, в особенности – кенгуру, – Джейн ткнула пальцем в сторону чучела, – которого мистер Вертриггер рекламировал как умеющего прыгать на высоту тридцать футов.

Лорд Эванс вытащил из кармана монокль (она никогда раньше у него такого не видела, но выглядело это очень эффектно) и принялся внимательно рассматривать кенгуру.

– Прыгать, говорите?.. – пробормотал он наконец.

– Он и прыгал, милорд. – Червяк судорожно сглотнул. – До тех пор, пока не встретил безвременную кончину. Очевидно, английский климат ему не подошел.

Джейн подозревала, что Червяк плохо ухаживал за животным, но доказательств у нее не было, поэтому она не стала спорить.

– И еще он говорит, что это не грустный осел, а какой-то… онагр, – сказала Джейн, указав на животное.

– Так и есть, – с воинственным видом заявил Червяк.

Джейн и этого опровергнуть не могла, поэтому просто продолжила:

– А его попугай учился разговаривать в борделе. Его совершенно невозможно показывать на ярмарке, которую посещают дети и чувствительные дамы. Людей это шокирует и расстроит.

– А вас это шокировало и расстроило, мисс Уилкинсон? – спросил лорд Эванс, и глаза его засверкали – возможно, от с трудом удерживался от смеха.

– Да, конечно. – Хотя шокировала ее вовсе не «речь» попугая, а то обстоятельство, что развлечение, устроенное ярмарочным комитетом (и которого она так ждала), обернулось полной и безоговорочной катастрофой. А ведь ярмарка открывается уже завтра! Так что же ей теперь делать?..

Во-первых – в том не могло быть никаких сомнений, – Червяк вместе со своим зверинцем должен убраться отсюда! Она посмотрела ему прямо в глаза и произнесла твердо и решительно:

– Мы не нуждаемся в ваших услугах, сэр. Будьте добры покинуть нас немедленно. – А то с него станется: где-нибудь затаится, а потом устроит им неприятности.

Мистер Вертриггер нахмурился и заявил:

– Я уеду, когда мне заплатят.

– Заплатят? Интересно, за что? Да вы ни фартинга не получите, сэр!

Червяк выпятил подбородок.

– Нет, мне заплатят! Вам не удастся выгнать Уолдо У. Вертриггера из этой жалкой деревеньки, не заплатив ему за труды. Я приехал… очень даже издалека и немало потратился ради этого. – Он покосился на лорда Эванса. – Милорд, вы ведь человек опытный… Будьте так любезны, объясните этой женщине, что нельзя договариваться об услугах, а потом, в последнюю минуту, отказываться от них. – Помолчав, Вертриггер снова взглянул на Джейн. – У нас имеется соглашение.

– Да, имеется! Соглашение о том, что вы обеспечите живого кенгуру и зоопарк, подходящий для деревенской ярмарки, которую обычно посещают порядочные люди, а не распутные женщины, блудодеи и… и прочие персоны с дурной репутацией. А вы это условие не выполнили! – Джейн скрестила на груди руки. – Потому и денег не получите!

Червяк шагнул к ней с угрожающим видом.

– А ну стойте! – Лорд Эванс хотел подойти к нему, но Поппи его опередила – стремительно прыгнув, встала перед хозяйкой, выгнула спину и яростно зашипела.

Червяк чуть отступил и проворчал:

– Мадам, угомоните свою кошку.

– Поппи не моя кошка, сэр. Но даже если б и так… она решает сама за себя. Я бы посоветовала вам отойти подальше, если не хотите, чтобы она изодрала ваши сапоги, а заодно и физиономию. – Последние слова Джейн произнесла с особым удовольствием.

Червяк снова посмотрел на лорда Эванса.

– Милорд, пожалуйста…

– Боюсь, мисс Уилкинсон права, Вертриггер. Поппи может быть очень опасной. Она несколько раз нападала на сапоги маркиза Хайвуда, и, я уверен, ей ничто не помешает наброситься и на ваши. – Граф улыбнулся и добавил: – И зубы у нее очень острые, верно, Поппи?

Кошка вновь зашипела, подтверждая слова лорда Эванса.

Червяк отступил на несколько шагов.

– Ну хорошо же… В таком случае я буду жаловаться властям!

– Можете жаловаться кому пожелаете, – сказала Джейн. – От меня вы денег все равно не получите.

– Значит, получу от кого-нибудь другого.

Мисс Уилкинсон снова подбоченилась и проговорила с усмешкой:

– Буду счастлива понаблюдать за вами, – проговорила она с усмешкой.

Вертриггер сжал кулаки.

– Поверьте, мадам, мне непременно заплатят!

– Ничего подобного.

Лорд Эванс, вздохнув, сунул руку в карман и проворчал:

– Все, довольно. Вы мне окончательно надоели, Вертриггер. Сделайте одолжение, уберитесь с глаз моих долой.

– Не вздумайте ему платить! – воскликнула Джейн, но опоздала: граф уже швырнул Червяку монету.

Тот поймал ее, посмотрел и завопил:

– Это всего лишь соверен!

– И это куда больше, чем вы заслуживаете, – сказала Джейн, в раздражении покосившись на графа. – Милорд, поверить не могу, что вы дали деньги этому презренному негодяю!

– Я просто хотел, чтобы он убрался отсюда побыстрее, – отозвался Алекс, взглянул на Червяка и процедил сквозь зубы: – Советую вам смириться, сэр, и уехать сейчас же. Мой друг герцог Харт, находящийся здесь в данный момент, и его жена, близкая подруга мисс Уилкинсон и тоже член ярмарочного комитета, вряд ли проявят сочувствие к вашему положению.

Червяк нахмурился, и Джейн показалось, что сейчас он начнет спорить с лордом Эвансом, но уже в следующую секунду он вздохнул и пробормотал:

– Ладно, хорошо… Но не ожидайте, что Уолдо Вертриггер когда-нибудь снова сюда приедет. И уж поверьте, я и всем своим друзьям скажу, чтобы обходили это место стороной.

Джейн сильно сомневалась, чтобы у этого прохвоста были друзья, но если даже таковые имелись, не желала с ними встречаться. Она уже собиралась сказать об этом, но в этот момент граф коснулся ее руки и покачал головой.

– Делайте что считаете нужным, сэр, – произнес лорд Эванс. Повернувшись к мошеннику спиной и улыбнувшись Джейн, он спросил: – Может быть, зайдем в гостиницу «Купидон», чтобы выпить по чашечке бодрящего чая, мисс Уилкинсон?

Она взглянула на Червяка, желая убедиться, что он уезжал. Тот действительно уезжал, но напоследок бросил на нее такой мерзкий взгляд, что она невольно вздрогнула.

Джейн была совсем не глупа, и теперь, когда гнев миновал, поняла: ей очень повезло, что рядом с ней оказался граф. Мужчины иногда бывают весьма опасными – даже такие, как ничтожный мистер Червяк.

«Мур-мяу!..»

Взглянув на кошку, Джейн улыбнулась. Ну да, Поппи тоже ей помогала…

Девушка снова посмотрела на графа. Раз уж ему захотелось вмешаться в ее дела, – мог бы и кое в чем помочь. Увы, возникла проблема… Ярмарка открывается завтра, а главный номер программы в этот момент уезжал…

Но если они с графом пойдут в гостиницу, их будут постоянно прерывать – все захотят узнать, что он делает в Лавсбридж. И действительно, что он тут делает? Скорее всего – навещает герцога. Впрочем, его перемещения не ее забота, а вот ярмарка…

– Давайте лучше пойдем в Дом старых дев, – предложила Джейн. – И вы поможете мне придумать замену мистеру Вертриггеру.

Глава 2

Граф и Поппи вошли, и Джейн тотчас закрыла за ними дверь, оставив снаружи солнечный августовский день и всевозможные летние звуки – пение птиц, жужжание насекомых и лай собак где-то вдалеке…

А здесь, в Доме старых дев, царила тишина и… Ей вдруг почудилось, что все вокруг странным образом преобразилось, – даже дышать стало трудно.

Но ведь это нелепо! Тут совершенно ничего не изменилось. Так откуда же бы взяться этому странному ощущению?.. Да и что, собственно, изменилось? На этот вопрос Джейн не могла бы ответить – просто чувствовала, что вот-вот что-то произойдет. Точно такое же чувство иногда возникает в летний день перед грозой.

Пытаясь взять себя в руки и успокоиться, Джейн прислонилась к двери и взглянула на Поппи. Кошка же, явно чем-то очень довольная, несколько раз моргнула, а затем принялась вылизывать лапу.

«А ведь Поппи никогда не выглядит довольной, – промелькнуло у Джейн. – Пожалуй, лишь в тех редких случаях, когда требует, чтобы ее погладили. Или когда я даю ей что-нибудь вкусненькое со своего стола…»

По правде говоря, Поппи иногда заставляла ее немного нервничать. В этой кошке ощущалось что-то сверхъестественное – словно когда-то она была наперсницей колдуньи… или кем-то в этом роде. Разумеется, Джейн не верила в колдуний и прочие глупости, но все же от таких мыслей порой становилось жутковато…

А лорд Эванс уже прошел в гостиную и теперь рассматривал поблекшее квадратное пятно на стене. Обернувшись, проговорил:

– Похоже, картина, когда-то здесь висевшая, вам не очень нравилась.

Стараясь избавиться от необычных ощущений, Джейн сделала глубокий вдох.

– Да, не очень. – Она направилась к графу, но почти тут же остановилась – не хотела оказаться слишком близко от него. О господи!.. Ведь он же ее не укусит! Заставив себя подойти поближе, Джейн добавила: – Она отвратительна. А вы что, ее не видели?

– Нет, я в Доме старых дев впервые. Но что же на ней изображено? Может, какая-нибудь… совершенно неподходящая для старой девы вакханалия?

Он явно над ней насмехался. Этого еще не хватало! Заставив себя улыбнуться, Джейн ответила:

– Там изображена охотничья собака с мертвой птицей в пасти. Собака ужасно кровожадная. И уродливая. Не понимаю, о чем думала Изабелла Дорринг, когда вешала эту картину.

Лорд Эванс нахмурился и пробормотал:

– Полагаю, мисс Дорринг и сама была весьма кровожадной, раз прокляла род герцога Харта таким жутким образом. Из-за нее – нескольких веков страданий… И она до сих пор нарушает душевный покой моего друга.

– И покой моей подруги Кэт, – сказала Джейн. – Ребенок должен родиться через шесть месяцев, и если это окажется мальчик… «Нет, настоящих проклятий не существует! – воскликнула она мысленно. – Проклятия – это такая же выдумка, как колдуньи, феи и… – Она взглянула на Поппи, начавшую вылизывать свои интимные места. – И сверхъестественные кошки…»

– Третий герцог Харт был мерзавцем, раз сделал бедняжке Изабелле ребенка, а женился на другой, – добавила Джейн, немного помолчав.

Она, как и все остальные местные девушки, всегда считала того герцога негодяем и никогда не задумывалась о том, как может подействовать проклятие Изабеллы на реального человека, пока не познакомилась с нынешним обладателем титула.

Лорд Эванс еще больше помрачнел.

– Да, согласен. С его стороны это был скверный поступок. Но ведь он не принуждал мисс Дорринг, верно?

– Верно, – кивнула Джейн. Про изнасилование в легенде ничего не говорилось.

– К тому же мисс Дорринг не была юной наивной девицей, – продолжал граф. – Судя по надписи на ее могильном камне, ей тогда было двадцать четыре. Уж вы-то, наверное, в свои двадцать четыре знали, как получаются дети.

Джейн вспыхнула.

– Конечно, знала.

Ни один мужчина не говорил с ней на такие темы, а вот лорд Эванс разговаривал с ней как с равной, а не как с какой-нибудь пустоголовой и легкомысленной девственницей, которую нужно защищать от внешнего мира.

– И если я правильно помню историю, то ее отец был богатым торговцем, оставившим ей этот дом и все свое состояние. Изабелла сама решила пригласить герцога в свою постель и, следовательно, она должна нести какую-то ответственность за случившееся, – добавил граф.

– Да, но…

– Что же вас смущает? Неужели независимая и самостоятельная мисс Уилкинсон хочет сказать, что бедняжка Изабелла была тихим робким созданием, не умевшим принимать решения?

– Нет, конечно же, я этого не говорю. – Если честно, она никогда не могла понять, почему Изабелла повела себя столь безрассудно. У нее ведь была полная свобода… Так почему же она так глупо ею распорядилась? – А может, ее переполняла любовь? – О боже! Неужели она и впрямь это сказала? Но это же правда… По ее собственным наблюдениям, любовь слишком часто лишает женщин здравого смысла.

Лорд Эванс презрительно фыркнул.

– Скорее ее переполняло желание стать герцогиней.

Эти его слова немного удивили Джейн. Граф – человек острого ума, но обычно так резко не высказывался.

– Вы слишком циничны… – пробормотала Джейн.

– Мисс Уилкинсон, это вовсе не цинизм. Я лично сталкивался с подобными… махинациями.

Разумеется, сталкивался. Лорд Эванс красив, умен – и он граф. Должно быть, лондонские леди из кожи вон лезли, пытаясь привлечь его внимание. Джейн испытала сочувствие к нему. И почему-то разозлилась на тех дам. Может, ревновала? Нет-нет, что за глупости! С какой стати?..

– Надо полагать, милорд, на вас охотятся совсем уж немилосердно.

– На меня? – Брови графа взлетели на лоб. – О, нет-нет, вы меня неправильно поняли. Я говорил о Маркусе – о герцоге. Светские женщины много раз затаскивали его в кусты в надежде, что сумеют принудить к женитьбе. – Он улыбнулся. – Хотя, следует признать, его последняя прогулка среди зеленых насаждений закончилась удачно.



– Вы же не пытаетесь сказать, что Кэт подловила его, чтобы стать герцогиней? – Джейн оскорбилась за подругу. – Если вы помните, Кэт…

– Знаю-знаю, мисс Уилкинсон, – перебил граф. – Я вовсе не сравниваю вашу подругу с лондонскими светскими дамами. – Он усмехнулся. – Мне известно, что женщины из деревушки Лавсбридж совсем на них не похожи.

Джейн сочла эти слова за комплимент и с улыбкой кивнула.

– Благодарю вас, милорд… Что же касается Кэт… О, я абсолютно уверена, что она любит герцога, а он – ее. Легенда гласила: если очередной герцог Харт женился не по любви, то проклятие не будет снято. Но существовало ли оно, это проклятие?

– Полагаю, что вы правы, – пробормотал лорд Эванс, снова взглянул на пустой квадрат на стене и тихо сказал: – Скоро мы точно все узнаем…

Джейн посмотрела на него с беспокойством.

– Милорд, но вы же не верите в проклятие, правда?

– Нет, не верю.

Джейн вздохнула с облегчением, но уже следующие слова графа заставили ее содрогнуться.

– Однако Маркус в него верит, – проворчал он, нахмурился и добавил: – И не забывайте о пятерых его предшественниках – от них тоже никуда не деться.

– Да, конечно… – грустно проговорила Джейн.

Граф положил руку ей на плечо.

– Не волнуйтесь, мисс Уилкинсон.

Тепло его ладони оказалось на удивление приятным, и Джейн, испустив робкий смешок, пробормотала:

– С чего вы взяли, что я волнуюсь?

Теперь уже он засмеялся.

– Давайте просто скажем, что вам бы лучше не увлекаться играми, основанными на случайности.

Джейн нахмурилась. Никто никогда не говорил ей, что на ее лице все так легко прочитать… Более того, она всегда гордилась тем, что прекрасно умела скрывать свои мысли и чувства. Но граф, похоже, видел ее насквозь, и это… это немного смущало. А впрочем… Ведь все в деревне волновались за герцога, не так ли? Поэтому не требовалось особой проницательности, чтобы догадаться, что и она тоже.

– Что ж, давайте надеяться на лучшее, – ответила Джейн. – Ведь ярмарка состоится завтра, а я только что прогнала гвоздь программы. Что мне теперь делать?

Лорд Эванс усмехнулся.

– Может, мне предложить себя в качестве главного экспоната? Хотя, боюсь, я не так интересен, как кенгуру, пусть даже и дохлый.

Джейн засмеялась.

– Но вы же здесь, в Лавсбридж… Значит, вы уже себя выставили! Наверно, сестры Болтвуд уже подсматривают в мои окна, пытаясь выяснить, что у вас на уме.

Но они же не подсматривают, верно?

Джейн оглянулась. За стеклом – ни одного лица. Слава богу!

– Ну идемте же… Я заварю нам по чашке чаю, а потом мы объединим усилия и придумаем какой-нибудь план.

– Думаю, мне потребуется что-нибудь покрепче, чем чай, – пробормотал граф, входя следом за хозяйкой в кухню.

– Хорошо, я принесу бренди.

– Мисс Уилкинсон, у вас есть бренди? Никогда бы не подумал, что леди из Дома старых дев может быть неравнодушна к спиртному. – Он покосился на Поппи, развалившуюся на полу в пятне солнечного света. – А я-то думал, только к спиритуальному…

Неужели лорд Эванс тоже считал, что в Поппи есть что-то странное?

– Я не несу ответственность за появление бренди в этом доме. Оно уже было здесь, когда я сюда перебралась.

Джейн поставила на стол бутылку и две чайные чашки.

– Чашки, мисс Уилкинсон?

– Бокалы для бренди к дому не прилагались, лорд Эванс.

Граф усмехнулся и взял бутылку.

– Понятно. Будет выглядеть куда приличнее, если вас застукают с чашкой, а не с бокалом бренди в руке. Позвольте вам налить?

– Никто не собирается меня «застукивать», лорд Эванс. В этом вся прелесть Дома старых дев. Я живу здесь совершенно одна. – Она кивнула в сторону кошки. – Если не считать Поппи.

Джейн протянула графу чашку, чтобы он плеснул туда немного янтарной жидкости. У него была очень приятная улыбка. Казалось, от нее все его лицо тотчас изменялось, а глаза начинали светиться.

Граф снова улыбнулся и поднял чашку.

– За холостяцкую жизнь!

Джейн чокнулась с ним и сделала небольшой глоток. Жидкость обожгла горло.

Он окинул взглядом кухню и в задумчивости проговорил:

– Это место выглядит так, словно затерялось где-то в начале пятнадцатого века. Неужели ни одна старая дева не захотела здесь ничего изменить?

– Очевидно, нет. – Джейн пожала плечами. – Но я это сделаю.

Она глотнула еще бренди. В желудке заклубилось тепло. Джейн с облегчением выдохнула, чувствуя, как из шеи и плеч уходит напряжение. Наконец-то она может расслабиться…

Нет, не может! Завтра ярмарка, а Червяк только что уехал, забрав с собой чучело кенгуру и своего нечестивого попугая.

Она вздохнула и сделала еще один глоток, на сей раз – изрядный. Внезапно поперхнувшись, закашлялась.

– Осторожнее… – послышался голос графа.

Тотчас же вскочив на ноги, он налил из кувшина стакан воды и протянул Джейн. При этом снова положил руку ей на плечо, как бы успокаивая.

Как странно… Она никогда не любила чужих прикосновений, но ничего не имела против этих…

– Наверное, вы не часто пьете бренди, – проговорил граф с улыбкой.

Джейн нахмурилась.

– Конечно, не часто. Но поперхнулась я не из-за этого. Надо ли напоминать вам о том, что у меня осталось меньше суток? Ведь следует придумать замену тому кенгуру… – Джейн застонала и уронила голову на руки. – О, это катастрофа!

– Успокойтесь, не все так плохо, уверяю вас. Мне довелось посетить многие деревенские ярмарки, и если только жители Лавсбридж не являются каким-то совершенно другим человеческим видом, то все пройдет прекрасно – лишь бы питья было вдоволь.

«А ведь граф прав», – подумала Джейн.

– Но мы хотели, чтобы эта ярмарка стала особенной, потому что… – Она подняла голову и пристально посмотрела на него. – Ну… из-за герцога.

Лорд Эванс нахмурился, и его правая бровь изогнулась дугой.

– Потому что он появится на ярмарке впервые?

– Ну… гм… Да, наверное, поэтому. Но главное… – Джейн помолчала. – Ведь если проклятие существует, то эта ярмарка может стать для него последней. Неужели вы не…

Граф коротко кивнул.

– Да-да, понимаю… Но будем надеяться, что ничего страшного не произойдет. – Он внезапно улыбнулся. – Герцог уже видел кенгуру, мисс Уилкинсон.

– Да, конечно… – пробормотала Джейн. У герцога наверняка были богатые лондонские друзья, имевшие личные коллекции экзотических животных.

– Но даже если и не видел, даже если бы вам удалось собрать тут десяток кенгуру, скачущих верхом на слонах, которых погоняют жирафы, Маркус бы даже внимания на них не обратил. Он все еще влюблен и замечает только свою герцогиню.

Очень мило… Джейн внутренне содрогнулась. Но если хорошенько подумать, то это была чистейшая правда. Однако же… А что, у лорда Эванса имелся опыт в любви? Кэт, кажется, говорила что-то насчет того, что его бросили чуть ли не у алтаря… Как невеста могла так поступить? Вот если бы она, Джейн, выходила замуж…

Нет, такого с ней никогда не случится!

А Кэт просто судит по себе, вот и все. Теперь, когда подруга вышла замуж, она считала, что каждая женщина должна поступить так же. Она словно миссионерка, пытающаяся обратить всех в свою веру…

Ну а Джейн Уилкинсон обращаться не собирается! Слишком долго она обслуживала своего брата, так что едва ли у нее возникнет желание взять на себя заботу еще о каком-то мужчине. Кроме того, как она поняла, повзрослев, ей с ранних лет пришлось терпеть скверный характер отца, и это навсегда отвратило ее от мыслей о замужестве. Конечно, отец никогда никого не бил (по крайней мере, на нее руку не поднимал), но его вопли ощущались как настоящие затрещины.

Но с другой стороны… Ведь лорд Эванс ей не отец, и у него не было оснований повышать на нее голос и проявлять раздражение в ее присутствии. И действительно, она находится тут с ним наедине – не считая Поппи, – и пока что у нее не возникло ни страха, ни паники, как это всегда случалось рядом с отцом. Да, было, конечно, некое странное ожидание, но это совсем другое…

В животе опять закрутило. Наверное, ей и в самом деле необходимо что-нибудь съесть – тем более сейчас, когда она пьет бренди.

– Милорд, не хотите ли кекса с тмином? Он довольно вкусный.

Граф взглянул на нее с удивлением.

– Его испекли вы сами?

Этот вопрос ее рассмешил.

– Нет, разумеется. Мои кулинарные таланты весьма ограничены, о чем вы, похоже, уже догадались. Его испекла миссис Честер, а Кэт принесла мне.

Граф расплылся в улыбке.

– О, тогда я точно съем кусочек-другой. Миссис Честер – превосходная стряпуха.

Джейн порезала последний кекс и положила на блюдо, после чего с изумлением наблюдала, как лорд Эванс проглотил три куска, прежде чем она успела доесть один.

Сделав глоток воды (больше никакого бренди!), она сосредоточилась на деле.

– Так, а теперь про ярмарку… – проговорила она. – Я уверена, что вы правы: герцогу действительно все равно, какое развлечение мы устроим, – но устроить-то хоть что-то мы обязаны. Мы обещали людям, что они увидят живого кенгуру, и теперь я должна обеспечить вместо него какое-нибудь другое развлечение, понимаете?

Лорд Эванс промолчал и – о боже! – взял очередной кусок кекса, так что ей следовало действовать быстро, если она хотела съесть хотя бы еще один кусочек.

Потянувшись к блюду, Джейн увидела, что гость смотрит на ее пальцы. Не удержавшись, она пробормотала:

– Вы уже слопали больше, чем вам положено, знаете ли…

Лорд Эванс ухмыльнулся.

– Да, наверное. Ведь кекс с тмином очень вкусный. Но я поведу себя по-джентльменски и позволю вам забрать последний кусок.

Если граф думал, что за свой поступок заработает приз, то очень ошибался. Джейн тоже любила кекс с тмином, поэтому плюхнула последний кусок себе на тарелку.

Граф же смахнул с жилета крошки и проговорил:

– Вряд ли вы отыщете кенгуру где-нибудь в кустах возле Лавсбридж.

– Да, знаю, – ответила Джейн с набитым ртом, что, конечно же, было не очень-то вежливо.

– Значит, нам придется придумать что-то другое, – произнес гость.

Он сказал «нам»? Что ж, замечательно! Было очень приятно, что она столкнется с неминуемой катастрофой не в одиночку.

– Мисс Уилкинсон, а как насчет поросячьих бегов? Будучи юнцом я их очень любил.

– Мы уже устраивали поросячьи бега. – Джейн запила водой остатки кекса.

– А выставка домашних любимцев? – Лорд Эванс посмотрел на кошку. – Думаю, Поппи непременно всех очарует.

Поппи зевнула и принялась вылизывать хвост.

– Выставку домашних любимцев мы тоже устраивали. Все тогда наряжали своих животных в самые нелепые костюмы.

Лорд Эванс расхохотался.

– Не представляю, как Поппи согласилась на это!

Джейн с улыбкой пожала плечами. И оба посмотрели на Поппи. А та чихнула, потянулась и медленно направилась к двери. На пороге остановилась и пристально уставилась на людей.

– Мне кажется, она хочет, чтобы мы пошли за ней, мисс Уилкинсон.

– Не говорите глупости, – ответила Джейн.

По правде говоря, и ей казалось, что Поппи сейчас думала о… «Но Поппи всего лишь кошка, и она не умеет думать», – сказала себе Джейн.

«Мур-мяу!..»

И уж точно она не умела читать мысли… Или все-таки умела?

Джейн прожила с Поппи уже два месяца и не могла не признать, что в этой кошке и впрямь есть что-то очень странное.

– Мисс Уилкинсон, неужели вам не интересно, куда Поппи хочет нас отвести?

Джейн поморщилась. У нее не было времени на любопытство.

– Милорд, мы вроде бы собирались поговорить про ярмарку.

– Мы можем поговорить, когда пойдем следом за Поппи, – ответил граф. – Мы не обязаны оставаться в кухне. – Он с сожалением взглянул на пустое блюдо, где еще недавно лежали кексы, и, поднявшись, протянул Джейн руку.

Она несколько секунд рассматривала его ладонь. И ей ужасно хотелось принять руку графа, чтобы прикоснуться к нему.

«Нет-нет! – мысленно воскликнула Джейн. – В лорде Эвансе нет ничего особенного…»

– Ладно, хорошо. – Она встала (без его помощи) и зашагала к двери, игнорируя тихий смешок, раздавшийся у нее за спиной.

«Мисс Джейн Уилкинсон такая колючка, – подумал Алекс. – И это очень забавно…»

Подавив смех, он вышел из кухни вслед за хозяйкой, и это было весьма примечательное зрелище. Впереди шла кошка с задранным в виде вопросительного знака хвостом, за ней – хмурая мисс Уилкинсон с такой прямой спиной, словно проглотила каминную кочергу, а замыкал шествие он сам.

Алекс уже понял, что принял правильное решение, надумав поехать в Лавсбридж. Пикировка с этой острой на язык старой девой – как раз то, что ему сейчас требовалось: беседа с ней прекрасно его взбодрила.

А кошка тем временем повела процессию вверх по лестнице.

Что ж, очень хорошо. Сейчас он поможет мисс Уилкинсон с ярмаркой, а потом… отправится на поиски жены. Возможно, к этому времени, на следующий год, он будет не только женат, но уже и станет потенциальным отцом – как Маркус.

Если, конечно, Маркус останется жив…

Граф невольно вздрогнул и сделал глубокий вдох.

Нет-нет, не стоило беспокоиться. Конечно же, Маркус останется жив, но… Но он, Алекс, будет счастлив, когда увидит друга с наследником на руках.

Процессия поднялась на следующий этаж, где на выбор имелось три двери – две справа и одна слева. Поппи метнулась в одну из правых.

– Ваша комната, мисс Уилкинсон? – спросил граф и ему почему-то вдруг захотелось увидеть ее спальню.

И кровать, хм…

Интересно, как она отходит ко сну? Неужели каждую ночь лежит на спине, натянув до подбородка одеяло? И неужели на ней ночная рубашка с длинными рукавами и высоким воротничком, прикрывающая каждый дюйм тела?

При этой мысли некая часть его собственного тела внезапно затвердела.

Проклятье! Да что это с ним такое? Да, мисс Уилкинсон забавна и даже привлекательна, но она убежденная старая дева и уж точно не относится к тем спокойным тихим женщинам, из которых он намерен выбирать. А эта… Ведь совсем недавно он видел, как она шумно скандалила с Вертриггером. Причем явно не собиралась уступать, хотя поначалу – граф какое-то время наблюдал за ними издали – была с ним совершенно одна. Если бы этот мужлан пустил в ход кулаки, ей бы грозила серьезная опасность. Но она, кажется, этого так и не поняла. И уж точно не испытала облегчения, когда он, Алекс, к ним подошел. Более того, казалось, что она вовсе не обрадовалась его вмешательству.

Алекс внезапно нахмурился. Да, конечно, он восхищался ее независимостью и отвагой, но ей бы не помешала толика страха, чтобы удерживать в узде браваду. Осторожность – добродетель, какой она, похоже, не обладала.

– Нет, моя комната слева, – ответила Джейн. – Она самая большая.

– А… понятно. В таком случае… Надо полагать, это бывшая спальня Изабеллы.

Алекс шагнул к двери и заглянул внутрь. Конечно, это было бестактностью с его стороны, но он просто не мог удержаться, словно какая-то неведомая сила влекла его к порогу.

Комната была довольно темная, с дубовыми панелями и большой кроватью под балдахином с красными занавесями. Кровать казалась слишком широкой для одинокой…

Хм… А он бы не отказался…

«Боже правый! – одернул себя Алекс. – Ведь это мисс Уилкинсон, убежденная старая дева, которую совершенно не интересует замужество».

Алекс нахмурился, уставившись на кровать. «Тебе нужна спокойная тихая женщина, – думал он. – Кто-то вроде Шарлотты… Чтобы позволяла тебе защищать ее… И чтобы не спорила с тобой…»

А эта мисс Уилкинсон… Она, пожалуй, кинется защищать его самого, если вдруг возникнет какая-нибудь опасность.

Хотя, с другой стороны… С Шарлоттой-то ему было довольно скучно…

Нет, не было ему скучно! Ему…

Ох, да какая разница? Ведь мисс Уилкинсон не интересуется замужеством. Так что не стоит о ней и думать.

– По словам Кэт, когда она тут поселилась, вон там висел портрет Изабеллы в полный рост. – Мисс Уилкинсон указала на стену.

– Вы собираетесь его чем-нибудь заменить?

– Конечно. Просто у меня пока не было времени, чтобы…

«Мур-мяу!..»

Граф оглянулся. Поппи сидела на пороге комнаты, в которую направлялась с самого начала, и в раздражении била по полу хвостом.

– Мне кажется, она теряет терпение, – заметил Алекс.

Мисс Уилкинсон вздохнула.

– Да, похоже. Пожалуй, лучше сделать то, что она хочет. Иначе она не оставит нас в покое, уверяю вас.

С этими словами Джейн направилась к той комнате.

– А вы не против жить с такой… гм… требовательной и властной кошкой? – спросил Алекс, шагая следом за хозяйкой. Забавно было наблюдать, как волевая и упрямая мисс Уилкинсон плясала под дудку Поппи.

Джейн рассмеялась.

– Поппи вообще-то не властная. И никакая она не требовательная, – добавила девушка, нахмурившись. – Поппи всего лишь кошка, лорд Эванс. Животное. Она не умеет думать.

Поппи в раздражении зашипела, и граф взглянул на свои сапоги – ему очень не хотелось, чтобы кошка вцепилась в них своими острыми когтями.

– Тем не менее она, как мне кажется, умеет заставить людей делать то, что ей хочется, – заметил он, снова посмотрев на кошку.

Мисс Уилкинсон скорчила гримасу.

– Полагаю, что так, милорд.

Они переступили порог и оказались в помещении, которое когда-то было то ли кабинетом, то ли гостиной. А сейчас эта комната была забита ненужными вещами.

– Я все собираюсь попросить герцога, чтобы прислал мне кого-нибудь в помощь, – сказала мисс Уилкинсон. – Ведь надо все это выкинуть…

– Хммм… – Внимание Алекса тотчас же привлекла большая картина, стоявшая у потертого кресла с мягкой обивкой. На картине была изображена девушка в наряде начала пятнадцатого века.

– Это Изабелла?

– Да, – кивнула Джейн. – Представляю, каково это было бы – ложиться каждую ночь в постель под ее взглядом…

«А я могу представить, каково это – каждую ночь ложиться в постель с тобой…» – мысленно ответил Алекс. В очередной раз одернув свое разыгравшееся воображение, он внимательно посмотрел на картину и проговорил:

– А она совсем не похожа на злобную и мстительную девицу… – Девушка была очень хорошенькой, но не сказать, чтобы по-настоящему красивой. И было в ней что-то… смутно знакомое. Алекс нахмурился и пробормотал: – Мне кажется, она похожа на новоиспеченную герцогиню.

– Да, пожалуй, – согласилась Джейн. – Видите ли, они в родстве – какие-то дальние кузины.

– А… вот как? – Этого он не знал. – Трудно представить, что эта девушка прокляла род герцога, а потом утопилась вместе с нерожденным ребенком.

– Возможно, она этого не сделала. Кэт говорила, что они с герцогом нашли вон там какое-то письмо, – Джейн указала на шкафчик, – которое вызвало большие сомнения в подлинности этой истории. Но если эта история – вымысел, то куда же тогда делась Изабелла? Может, уехала куда-нибудь?

Алекс помнил, что Маркус мимоходом упоминал об этом письме, но тогда времени на разговор о нем не было. А потом, когда Нейт тоже женился, он отправился к озерам.

– Возможно, она никуда не уезжала и похоронена где-нибудь на здешнем кладбище, – предположил Алекс. Было бы огромным облегчением, если бы удалось доказать, что никакого проклятия не существовало и что все это просто глупые выдумки. Впрочем, эксгумировать мисс Дорринг он не собирался.

Но мисс Уилкинсон его слова, похоже, не убедили.

– А как же ее ребенок? – спросила она.

– Он – или она – мог умереть во младенчестве. В те времена многие дети не доживали до своего первого дня рождения.

Поппи чихнула, но Алекс не мог сказать, согласна кошка с его предположением или нет.

– Ох, да какая разница? – В голосе мисс Уилкинсон прорезались нотки раздражения. – Главное сейчас – составить план на завтрашний день. И как бы мне этого ни хотелось – я не могу выставить портрет Изабеллы на поляне и предложить людям бросать в него гнилые помидоры.

Поппи снова зашипела.

– Я же сказала, что не могу этого сделать! – воскликнула Джейн.

Граф взглянул на нее с удивлением. Неужели мисс Уилкинсон собралась спорить с кошкой? Во-первых, это было бы неразумно, а во-вторых… Ее ногтям далеко до когтей Поппи.

Посмотрев на кошку, Алекс сказал:

– Может быть, Поппи покажет нам, зачем так настойчиво звала нас за собой? – Что, теперь и он собирается с ней разговаривать? Да, собирается! – Так какие же у тебя предложения, а, Поппи? Как видишь, мисс Уилкинсон очень беспокоится…

Глядя на него, Поппи моргнула. Затем нарочито медленно развернулась и исчезла за креслом.

Мисс Уилкинсон выдохнула и в раздражении шумно проговорила:

– Прекрасное развлечение – погоня за кошкой! А у меня, лорд Эванс, осталось меньше суток на то, чтобы найти замену бродячему зверинцу мистера Вертриггера. О господи, но почему…

«Мур-мяу!»

Поппи вновь уставилась на них из-под кресла; она явно хотела, чтобы люди последовали за ней. Лезть под кресло?.. Но ведь он, Алекс, не кот…

Граф со вздохом стащил с себя сюртук.

– Лорд Эванс, что вы делаете? – изумилась Джейн.

– Готовлюсь зарыться в кучу старья, мисс Уилкинсон. Будьте так добры, подержите это. – Он протянул ей сюртук.

Джейн выполнила просьбу, но все же проворчала:

– Милорд, у нас нет времени, чтобы попусту тратить его на… – Она кивнула в сторону горы хлама. Снова взглянув на графа, спросила: – Но что вы собираетесь там искать?

– Понятия не имею. Прошу прощения, позволите?.. – Алекс взял портрет Изабеллы и переставил к шкафу.

– Милорд, вы в своем уме?..

– Полагаю, что в своем, но могу ошибаться, – ответил граф. – А вам бы лучше подождать снаружи, мисс Уилкинсон. Возможно, здесь будет… очень пыльно. – Он чихнул. – За креслом наверняка скопилась двухвековая грязь.

Разумеется, эта женщина не обратила на его слова никакого внимания. Что ж, ничего не поделаешь…

Алекс взялся за подлокотники кресла. Господи, два столетия назад люди знали толк в изготовлении мебели – эта штука оказалась невероятно тяжелой.

Он оттащил его в сторону, а мисс Уилкинсон проворчала:

– Лорд Эванс, у нас и в самом деле нет времени на подобные глупости. Вы сказали, что мы поговорим о ярмарке, и я рассчитывала на то, что вы поможете мне придумать план.

– Именно этим я и занимаюсь, – отозвался граф.

Он окинул взглядом открывшуюся ему кучу хлама, в которой выделялся небольшой столик с пятнами от воды на столешнице. Был там и надколотый кувшин, и несколько щербатых мисок, и разбитое зеркало, а также подушка, по виду которой казалось, что она давала приют целому мышиному семейству, возможно – в прошлом. Во всяком случае, хотелось надеяться, что Поппи заставила грызунов переехать. Или же просто-напросто поужинала ими.

– Лорд Эванс, пожалуйста!.. Ведь время идет!

Тут кошка угрожающе зарычала. Но где же она?..

В следующее мгновение Алекс увидел кончик ее хвоста, торчавший из-за штабеля досок, которые кто-то прислонил к стене. Граф отодвинул в сторону столик и другие вещи (к счастью, в подушке никаких мышей не оказалось) и начал осторожно пробираться вперед.

Наклонившись, он вгляделся в затемненное пространство между досками и стеной. Оттуда на него смотрела Поппи. И еще – пара чьих-то безжизненных глаз.

Алекс замер на мгновение. Должно быть, он издал какой-то звук, потому что мисс Уилкинсон внезапно бросила его сюртук на пол и кинулась к нему.

– Лорд Эванс, что случилось? С вами все в порядке?

Он резко выпрямился в полный рост.

– Мисс Уилкинсон, осторожно, не споткнитесь!

Что, разумеется, она тут же и сделала. К счастью, в последнюю секунду ему удалось ее поддержать.

– Уф… Слава богу… – пробормотал граф.

Однако он не устоял на ногах и довольно сильно ударился о стену, что было не так уж плохо, иначе они бы вместе распластались на полу. Причем он оказался бы внизу, и его, скорее всего, пронзило бы чем-то острым, а мисс Уилкинсон упала бы на него сверху.

Однако же… Проклятье! Его мужское естество, ощутив женственные изгибы мисс Уилкинсон, прижавшиеся к нему, напряглось и затвердело.

Алекс сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, – и вдохнул аромат мисс Уилкинсон. Проклятье, черт побери!..

– Ой!.. – Мисс Уилкинсон в изумлении уставилась на него.

Явно ошеломленная внезапной сменой положения, она, к счастью, не догадывалась о реакции его тела. А если бы она это заметила… Ох, тогда бы он наверняка уже стонал от боли, потому что она быстро научила бы его приличному поведению – при помощи коленки, наверное…

Мысленно ухмыльнувшись, Алекс сказал себе: «А если сейчас немного наклониться, то наши губы…»

О боже! Он что, и впрямь рехнулся? Алекс сжал локти мисс Уилкинсон, чтобы отодвинуть ее от себя, и в тот же миг она уперлась ладонями ему в грудь с той же самой целью. Затем она сделала шаг назад… и снова споткнулась. Он хотел ее подхватить, но на сей раз она справилась без его помощи.

– Милорд, что вы увидели? Вы издали такой звук, как будто… испугались. Там было что-то… – Она сглотнула. – … что-то живое?

Алекс пожал плечами и пробормотал:

– Видите ли, я действительно немного испугался, но не знаю точно, что именно я увидел. Сейчас взгляну еще разок, хорошо?

Он хотел присесть на корточки, но тут мисс Уилкинсон коснулась его руки и спросила:

– А вы уверены, что это не опасно? – Чуть наклонившись, она посмотрела на кучу мусора.

Поппи же, по-прежнему сидевшая у стены, внезапно перестала вылизываться и уставилась на людей.

Алекс засмеялся.

– Похоже, Поппи в этом уверена.

Но мисс Уилкинсон тотчас возразила:

– Поппи – кошка, она может и не сознавать опасность.

Не сознавать опасность? Но что же, по ее мнению, могло скрываться в том затененном пространстве? Если бы эта вещь и впрямь была опасной, она бы уже… хм…

– Вы что, боитесь, мисс Уилкинсон? – спросил граф.

– Конечно, нет! – Джейн вскинула подбородок. – Ничего я не боюсь! Я сама сейчас посмотрю…

– Вот уж нет… – Алекс решительно покачал головой. – Лучше стойте здесь, а я…

– Но это мой дом, лорд Эванс! – Джейн расправила плечи. – И моя обязанность следить за тем, чтобы он содержался в полном порядке.

Алекс улыбнулся. Ему очень хотелось ее поддразнить, и он проговорил:

– Вы только представьте себе мое унижение, мисс Уилкинсон, если вдруг пойдет слух, что граф Эванс позволил женщине… – Алекс осекся. Зря он это сказал. Глаза мисс Уилкинсон широко распахнулись, и она уже открыла рот, чтобы его отчитать, но Алекс ее опередил: – И пол здесь очень грязный. Моя одежда вся в пыли, видите? Не вижу смысла пачкать еще и ваше платье.

Этот аргумент показался ей убедительным.

– Что ж, пожалуй, действительно не стоит… – пробормотала она. – Да, если посмотреть на ситуацию с этой точки зрения, то вы правы, милорд.

Конечно, он прав. Чтобы больше не тратить время на споры, Алекс снова присел на корточки и стал вглядываться в тени у стены. Эта вещь все еще находилась там.

Тут Поппи подошла к нему и ткнулась мордой в его сапог – как бы приободряя.

Что ж, очень хорошо. Самое время продемонстрировать свою отвагу. Алекс шагнул к стене, осторожно протянул руку – и расхохотался.

– Что там?.. – в волнении пробормотала мисс Уилкинсон. – Что вы нашли?

Глава 3

– Марионетку!

– Марионетку?.. Но откуда там марионетка? – проворчала Джейн.

Да, она на некоторое время потеряла равновесие – как в буквальном смысле, так и в эмоциональном; глупо, конечно, но так уж получилось. Она случайно споткнулась, а лорд Эванс ее подхватил. И ничего амурного в его поступке не было – он действовал рефлекторно. Наверное, граф повел бы себя точно так же, если бы в него чем-то кинули: то есть просто поймал бы этот предмет.

Но все-таки, когда он подхватил ее, она почувствовала…

Хм… что же она почувствовала? В общем, ей вдруг подумалось, что она наконец-то оказалась там, где должна была находиться. И почему-то в тот же миг ей вспомнилось слово «дом». Разумеется, наиглупейшая мысль. Ее домашний очаг – Дом старых дев. Когда в минувшем мае неожиданно объявили о сдаче Дома внаем, Джейн тотчас же поняла, что хочет стать следующей «холостячкой» из Дома старых дев. Открывшаяся возможность стала ответом на ее молитвы, произнести которые вслух ей не хватало смелости. Немного поразмыслив, она разработала хитроумный план и выдала замуж сначала Кэт, а потом Энн (разумеется, за мужчин, которых те любили), выселив таким образом их из Дома и став здесь единоличной хозяйкой. В результате Джейн почувствовала себя по-настоящему счастливой. Ведь здесь она ни перед кем не должна была держать ответ.

Джейн всегда любила своего брата, но сейчас, поселившись в Доме старых дев, полюбила еще сильнее.

Тут лорд Эванс протянул ей марионетку.

– Подержите это, пожалуйста. Я хочу посмотреть, нет ли там еще чего-нибудь интересного.

Граф снова начал рыться в куче старья, а Джейн внимательно рассматривала куклу. Костюм в красную и золотистую полоску, болтающиеся ножки, маленькие ручки, деревянная голова с большим крючковатым носом и красная коническая шляпа – все это было очень знакомо…

– Да это же мистер Панч![1] – воскликнула она.

– Да, верно. – Лорд Эванс – с большим пятном грязи на щеке – держал в каждой руке по марионетке. – А вот его жена Джоан и их ребенок.

Растрепанный вид графа странным образом взволновал Джейн. «Да что же это со мной такое?» – удивлялась она. Да, она готова была признать, что лорд Эванс куда привлекательнее любого другого мужчины в Лавсбридж. С ее точки зрения он был даже привлекательнее мужей ее подруг – герцога Харта и лорда Хайвуда. И дело не только в приятной внешности графа, уж скорее – в его чудесной улыбке. Когда в глазах его вспыхивали лукавые искорки и когда он начинал ее поддразнивать…

Ох, нет-нет, так нельзя! Похоже, она вела себя как влюбившаяся девчонка, что совершенно недопустимо. Ведь лорд Эванс всего лишь друг… Во всяком случае, она надеялась, что он ей друг.

– У вас грязь на щеке, – сказала Джейн.

Он засмеялся и вытащил носовой платок.

– Я же говорил, что тут пыльно. Видите, от чего я вас спас?

– Спасибо. – Джейн подавила улыбку. – На другой щеке тоже пятно. – Конечно, она совершенно не интересовалась замужеством – но ведь нет ничего плохого в том, чтобы полюбоваться красивым мужчиной, не так ли? Она и красивой лошадью восхищалась бы точно так же. – Кроме того, у вас в волосах какой-то пух. – Приподнявшись на цыпочки, Джейн осторожно смахнула пух, случайно задев пальцами шелковистые прядки – и это уже была ошибка.

Глаза графа внезапно сузились, и взгляд сделался пытливым и пронзительным. Джейн густо покраснела и потупилась.

– Спасибо, мисс Уилкинсон, – тихо произнес лорд Эванс.

– Не за что… – Она судорожно сглотнула. – П-пожалуйста, милорд…

Ох, что же с ней такое?! Она ведет себя… как глупая гусыня! А ведь сколько раз сама смеялась над другими девушками, превращавшимися в жеманных дурочек, едва лишь оказывались рядом с подходящими для замужества мужчинами.

– Похоже, одна из обитательниц Дома старых дев была поклонницей Панча, – с улыбкой заметил лорд Эванс.

– Нет, то был мужчина, – сказала Джейн. – Теперь я вспомнила… Это портной, мистер Дентон… Когда я была маленькой, у нас на каждой ярмарке устраивали кукольное представление. Отец говорил, что мистер Дентон все делал сам – кукол, их одежду… и все прочее…

Ее отец считал эти кукольные представления ужасно забавными, а вот мама очень сомневалась в том, что они подходили для детей. Родители часто об этом спорили, и отец всегда в споре побеждал. Мама же делала вид, что огорчается, но украдкой посмеивалась.

Джейн вздохнула и добавила:

– Мистер Дентон умер много лет назад, и после его смерти уже никто кукольные представления не устраивал, так что я про них почти забыла… Но интересно, откуда тут эти куклы?

– Скорее всего кто-то решил, что здесь самое подходящее место для их хранения, – пробормотал граф, положив марионеток на пол. – Хочу посмотреть внимательнее на те доски… Если только я не ошибаюсь… Полагаю, мы нашли то, ради чего Поппи нас сюда привела, – добавил он, покосившись на кошку.

А та, должно быть, решив, что свою работу выполнила, метнулась к двери и помчалась вниз по лестнице.

– Но зачем нам эти куклы? – удивилась Джейн.

– Неужели не понимаете, мисс Уилкинсон? – Граф усмехнулся. – Вы сможете заменить мистера Вертриггера и его жалкое подобие бродячего зверинца на кукольное представление.

Джейн нахмурилась и пробурчала:

– Лорд Эванс, вы кое о чем забываете. Ведь у нас нет мистера Дентона… Кто же покажет представление?

Граф снова усмехнулся и с поклоном ответил:

– Я, мисс Уилкинсон.


Утром следующего дня Джейн, стоя на лужайке, наблюдала за лордом Эвансом, устанавливавшим кукольную сцену. Ночью она почти не сомкнула глаз, поэтому сейчас то и дело хмурилась.

– Лорд Эванс, вы точно знаете, что делаете? – спросила Джейн уже в третий раз. Граф бросил на нее выразительный взгляд, и она, как бы оправдываясь, добавила: – Видите ли, я просто беспокоюсь… – Наверное, ей следовало самой все устроить, но Джейн прекрасно понимала, что это закончилось бы полной катастрофой.

– Беспокоитесь? Но почему? – Граф проверил, надежно ли установлена ширма.

– Потому что именно я прогнала мистера Вертриггера, – со вздохом проговорила Джейн.

Лорд Эванс изобразил удивление.

– Вы считаете, что остальные члены ярмарочного комитета хотели бы, чтобы он остался?

– Н-нет, конечно. Но я же их об этом не спросила…

– Разумеется, не спросили. Потому что у вас просто не было времени созывать собрание комитета.

– Да, верно, – кивнула Джейн. – Но знаете… А может, детям понравилось бы смотреть на кенгуру – пусть даже на чучело.

– Может, и понравилось бы. – Граф отступил на несколько шагов, обозревая свою работу. – Только не забудьте про попугая. Не могу поверить, что матери одобрили бы этого попугая рядом со своими детишками.

Джейн снова вздохнула. На сей счет лорд Эванс был абсолютно прав. Наверное, ей следовало расслабиться и довериться ему. Но все-таки…

– А вы точно знаете, что делаете? – спросила она в очередной раз.

Граф закатил глаза и проворчал:

– Мисс Уилкинсон, сколько еще раз я должен…

– Неужели это лорд Эванс? – раздался вдруг мужской голос.

Граф и Джейн тотчас обернулись и увидели спешившего к ним Рэндольфа.

И почему-то Джейн показалось, что волосы брата сильно поредели, а живот стал еще больше. А ведь в этом году ему исполнилось всего тридцать три…

– Я знал, что вы тут, Эванс, когда зашел позавтракать в гостиницу «Купидон». – Рэндольф взглянул на Джейн. – Теперь, когда моя сестра переселилась в Дом старых дев, мне приходится питаться вне дома.

– Мог бы платить миссис Дорн немного больше, – сказала Джейн. Эта весьма неприятная особа, была в доме Рэндольфа «ответственной за все». – Она бы готовила тебе завтраки.

Рэндольф скорчил гримасу и проворчал:

– Ты же знаешь, что все блюда, приготовленные миссис Дорн, практически несъедобны.

И это была чистейшая правда.

Джейн пожала плечами.

– Ну… мог бы сам научиться готовить.

Рэндольф в изумлении уставился на сестру, затем расхохотался.

– Нет-нет, готовить – это женское дело. – Он взглянул на графа. – Верно, Эванс?

Джейн ожидала, что граф с ним согласится, но ошиблась.

– Знаете, говорят принц-регент очень даже доволен своим французским шеф-поваром, – ответил он с улыбкой. – И вообще французские повара-мужчины сейчас в большой моде у лондонского светского общества.

Рэндольф презрительно отмахнулся.

– Говорите, французы? Но они ведь совершенно другой породы, разве нет? – Он снова посмотрел на сестру. – Но где же кенгуру, Джейн? Я думал, в этом году тут будет кенгуру, поэтому специально приехал пораньше, чтобы посмотреть на этого зверюгу.

«О боже!» – мысленно воскликнула Джейн. Как раз этого она и боялась: люди будут разочарованы…

– Оказалось, что это просто чучело, Рэндольф. И можешь быть уверен: я прогнала владельца зверинца, сначала задав ему хорошую взбучку.

– Плохи дела… – пробормотал Рэндольф. – С кенгуру все бы прошло превосходно. Но что же будет вместо него?

Казалось бы, что Рэндольф должен был уже заметить довольно высокую деревянную конструкцию, стоявшую прямо перед ним. Но он всегда умел сосредоточиться только на том, что находилось прямо у него под носом, и лишь в случае, если на носу его в это время сидели очки для чтения.

– Мы нашли марионеток и сцену мистера Дентона, – сказала Джейн. – Они хранились в Доме старых дев, и теперь лорд Эванс собирается дать представление.

– О!.. – Рэндольф нахмурился, затем обошел сцену, рассматривая ее внимательно. – Клянусь Иовом, это же дентоновская! Я ее хорошо помню. – Он взглянул на графа. – Вы точно знаете, что делаете, Эванс?

К счастью, граф не задушил Рэндольфа: напротив, рассмеялся.

– Ваша сестра задала мне тот же самый вопрос, Уилкинсон. Задала раз десять.

Рэндольф кивнул.

– Да, конечно… Она же входит в ярмарочный комитет. Хотя… Похоже, моя сестра сама выгнала отсюда главную приманку.

Джейн гневно взглянула на брата.

– У меня не было выбора, Рэндольф! – Она сделала глубокий вдох и заговорила уже спокойнее: – Видишь ли, кроме чучела кенгуру этот человек приволок с собой очень скверного попугая.

Брови Рэндольфа взметнулись на лоб.

– Говоришь, скверного?

– Да, он купил его в борделе.

Рэндольф крепко сжал губы, пытаясь не расхохотаться.

– Что ж, сестрица, теперь мне понятно, почему этот человек тебе не понравился.

– Конечно, не понравился. Дело в том, что эта его птица… гм… – Джейн помолчала. – Она флиртовала со мной!

Рэндольф хохотнул, но тут же взял себя в руки.

– Прошу прощения. Но образ похотливого попугая… – Он покачал головой. – Хотелось бы мне увидеть тогда твое лицо.

– Это было совсем не смешно.

– Джейн, тебе бы не помешало немного чувства юмора.

– У меня превосходное чувство юмора. А это было не смешно.

Казалось, Рэндольф собирался возразить, но тут граф проговорил:

– Похоже, люди уже собираются. Думаю, самое время начать представление.

– Вы точно знаете, что делаете, Эванс? – переспросил Рэндольф.

– Поверьте, знаю. Я заинтересовался кукловождением, учась в университете, и взял несколько уроков у профессионального кукловода.

– Но вы же помните, что здесь будут дети? – спросила Джейн. Кукольные представления могли быть такими же непристойными, как попугай Червяка, особенно в том случае, если кукловод привык к университетским зрителям, то есть молодым и беспутным…

– Конечно, мисс Уилкинсон. Не беспокойтесь. Я развлекал даже самых маленьких. Мои племянницы очень любят кукольные представления и просят меня показать им хоть что-нибудь, когда выпадает такая возможность.

– У вас есть племянницы? – спросила Джейн.

– Да, целых восемь. – Алекс улыбнулся. – Возможно, сейчас их уже девять. Моя сестра должна родить на днях. А теперь, если вы позвоните в колокольчик, чтобы собрать зрителей, я приступлю к делу.

– Я помню этот колокольчик, – сказал Рэндольф. – Джейн, позволь мне.

Она молча передала колокольчик брату, а лорд Эванс скрылся за ширмой.

Минуту спустя на сцене появился Панч с женой и младенцем.

– Смотрите, мистер Панч, – сказала его жена. – Вы только посмотрите на всех этих людей, которые пришли посмотреть на нас!

Мистер Панч ответил высоким писклявым голосом, и зрители одобрительно взревели.

– Эванс отлично изобразил голос Панча, – заметил Рэндольф. – Мне кажется, он ничуть не хуже Дентона.

– Подержи ребенка, пока я завариваю чай, – говорила тем временем жена мистера Панча. – Позволить мистеру Панчу подержать ребеночка, пока я готовлю чай, а, мальчики и девочки?

Дети молчали – большинство из них наверняка ни разу не видели кукольного представления, – зато их родители громко завопили:

– Нет, не оставляй младенца с мистером Панчем!

– Не оставляй, не оставляй! – закричали наконец и дети.

– Мне кажется, Эванс куда лучше кенгуру, даже живого! – радостно воскликнул Рэндольф.

– Я ему передам, – ответила Джейн, почувствовав огромное облегчение. – Уверена, это ему по-настоящему польстит.

– Да, разумеется. Я… – Рэндольф осекся и замер на мгновение. – Господи, сюда идут сестры Болтвуд! Я исчезаю… – Он протянул сестре колокольчик и нырнул в толпу.

– Это что, сцена и куклы Билли Дентона? – с нотками благоговения в голосе спросила мисс Корделия, одна из двух сестер. – Но где вы их отыскали?

Ее сестра, мисс Гертруда, вопросительно взглянула на Джейн, и та объяснила:

– Сцену разобрали и спрятали вместе с куклами в Доме старых дев.

– А я думала, у нас будет кенгуру, – тихо сказала мисс Гертруда.

– Я тоже так думала, – ответила Джейн. – Но оказалось, что мистер Вертриггер, владелец зверинца, привез вместо кенгуру набитое чучело. Этот человек – шарлатан. Но можете не сомневаться: я немедленно его прогнала.

– Это представление гораздо лучше, чем кенгуру, – произнесла мисс Корделия и, печально улыбнувшись, взглянула на сестру. – Помнишь, как Билли устраивал кукольные представления?

– Да, конечно, – закивала мисс Гертруда.

А мисс Корделия вдруг всхлипнула и пробормотала:

– Знаешь, я до сих пор по нему скучаю.

– Знаю-знаю… – снова кивнула ее сестра.

«Неужели мисс Корделия испытывала романтические чувства к мистеру Дентону?» – подумала Джейн. Она помнила его стариком, когда же он умер, ей было, пожалуй, лет шесть-семь. Что ж, ей тогда каждый взрослый казался старым…

Должно быть, мистеру Дентону, когда он умер, было уже за сорок, а мисс Корделия… Хм… сестрам Болтвуд сейчас лет по шестьдесят, а то и все семьдесят.

А тем временем на сцене жена мистера Панча начала лупить его палкой – за то, что он вместе с водой выплеснул ребенка.

– Но кто же кукловод? – неожиданно спросила мисс Гертруда.

– Лорд Эванс, – ответила Джейн.

Сестры переглянулись, и мисс Гертруда пробормотала:

– Значит, лорд Эванс? Так-так-так… Наверное, нам не следовало проводить весь вчерашний день дома над фруктовыми пирогами.

Сестры Болтвуд всегда участвовали (и всегда побеждали) в местном конкурсе домашней выпечки.

– Да, действительно. – Мисс Корделия словно забыла о своей меланхолии. – Но мне казалось, лорд Эванс отправился на озера, – заметила она.

– Так и было, – отозвалась Джейн. – Но теперь он вернулся. – Не пытались же сестры намекнуть, что у графа к ней романтический интерес? О, нет-нет, разумеется, нет! Ведь она – «холостячка» из Дома старых дев.

Джейн тихонько вздохнула – оставалось лишь надеяться, что она не покраснела…

«Нельзя терять голову», – сказала она себе. И действительно, один неверный шаг – и сестры Болтвуд состряпают про нее и лорда Эванса какую-нибудь нелепую сплетню, которую распространят по деревне раньше, чем закончится кукольное представление.

– Значит, он вернулся? – переспросила мисс Корделия весьма многозначительно.

Сестры уставились на Джейн, и та, пожав плечами, повторила:

– Да, вернулся, как видите.

– А как по-вашему, почему? – Мисс Гертруда поиграла бровями.

– Думаю, он захотел навестить герцога, – ответила Джейн.

– Значит, граф остановился в замке? Но, кажется, он прибыл не вместе с его светлостью. – Мисс Корделия лукаво улыбнулась. – Что ж, полагаю, лорд Эванс пришел сюда пораньше, чтобы заняться куклами. Вы сказали, они хранились в Доме старых дев, верно? И вам пришлось… помогать ему?

Как только сестры выяснят, что граф остановился в гостинице, наверняка добавят еще несколько башен к этому воздушному замку.

Джейн хотела отойти, но мисс Корделия поймала ее за руку и тихо проговорила:

– Мисс Уилкинсон, пожалуйста, позвольте дать вам совет, основанный на моем собственном печальном опыте. Поверьте, дорогая, вы будете сожалеть об этом каждый день своей жизни, если позволите графу ускользнуть из ваших рук.

Не зная, что ответить, девушка молча смотрела на пожилую даму. Она искренне ей сочувствовала (как грустно, что этой женщине пришлось провести жизнь в бесконечных сожалениях), однако Джейн прекрасно понимала: пытаться объяснить мисс Корделии, что та совершенно неверно все истолковала, – это было бы абсолютно бесполезно.

Заставив себя улыбнуться, Джейн, наконец, ответила:

– Спасибо, мисс Корделия, я это запомню.


Алекс отложил кукол в сторону и с наслаждением потянулся. Он провел целых три представления и ужасно устал, но толпа все еще аплодировала и кричала. А мисс Уилкинсон, наверное, была счастлива.

– Выйди на поклон, Алекс, – послышался чей-то голос.

Он оглянулся и увидел Нейта, маркиза Хайвуда, улыбавшегося ему.

– Нейт, что ты тут делаешь? – Он пожал другу руку.

– Моя жена входила в ярмарочный комитет, забыл? Она настояла, чтобы мы вернулись и посмотрели, как их планы воплотились в жизнь. – Маркусиз нахмурился и спросил: – Но почему ты остановился не в замке?

– Просто не хотел вторгаться.

Нейт фыркнул и проговорил:

– Тебе отлично известно, что замок очень просторный. К тому же мы с Энн уже все равно туда вторглись.

– Но я же не знал, что вы там, верно? Кроме того, ты-то кузен Маркуса…

– А ты – его друг, – заявил Нейт. К счастью, он не стал развивать эту тему и сказал: – А теперь покажись восхищенной публике, пока она не снесла сцену.

– Ладно, хорошо. Но вообще-то мне ужасно хочется эля. Когда долго изображаешь мистера Панча, в горле пересыхает…

– Могу себе представить. Я закажу большую кружку, и пусть она тебя дожидается. – Нейт указал в сторону большого дуба. – Мы сидим там. – Он широко улыбнулся и добавил: – Учитывая деликатное положение дам, мы нашли удобное местечко в тени.

– Да, полагаю… – Алекс внезапно умолк. – Ты сказал… «дам»?

Улыбка Нейта сделалась еще шире.

– Да, именно так. Живот Энн тоже быстро увеличивается.

– А… понятно. – Стало быть, и Нейт не терял попусту время. Алекс хлопнул друга по спине и снова пожал ему руку. – Поздравляю! Отличная новость! – Он искренне радовался за Нейта, но при этом завидовал ему.

А впрочем… К черту зависть! С этим бесполезным чувством покончено. Утром он отправится в Лондон и поищет себе невесту. Опять…

Да-да, опять… Эта мысль ужасно угнетала. Возможно, он еще не оправился после истории с Шарлоттой. Что ж, если так…

Лучший способ исцелиться – побыстрее забыть о неприятностях.

– Вы очень талантливы, лорд Эванс.

О боже, да ведь это одна из сестер Болтвуд! Алекс изобразил любезную улыбку и повернулся к пожилой даме. Перед ним стояла более низенькая из сестер – мисс Корделия, если он правильно помнил.

– Благодарю вас, – пробормотал граф.

– Вы почти такой же талантливый, как Билли… – Пожилая женщина вспыхнула. – В смысле мистер Дентон. – Она откашлялась и добавила: – Видите ли, я была весьма привязана к мистеру Дентону.

– Да, понимаю, – кивнул граф.

– Он бы очень гордился тем, что вы с таким мастерством воспользовались его куклами и ширмой, – продолжала пожилая дама.

Ее слова заставили Алекса улыбнуться.

– Если мистер Дентон был таким же хорошим артистом, как и кукольником, то это очень лестная для меня похвала, мэм. Куклы, ширма, декорации – все изготовлено замечательно и с огромным вниманием к деталям.

Мисс Корделия просияла.

– Билли все делал со страстью. – При этих словах она снова покраснела.

«Боже, пожалуйста, пусть она больше не рассказывает мне про страсть Дентона!» – мысленно взмолился Алекс.

И Всевышний впервые отозвался на молитву грешника. Мисс Корделия ограничилась легкой улыбкой и сказала:

– Надеюсь, лорд Эванс, вы теперь будете выступать на каждой ярмарке.

На каждой ярмарке? Граф ненадолго замялся, потом пробормотал:

– Видите ли, я всего лишь помог мисс Уилкинсон, не более того. Она оказалась в довольно затруднительном положении, когда выяснилось, что бродячий зверинец никуда не годится.

Мисс Корделия снова улыбнулась.

– Но теперь-то, когда выяснилось, что вы очень талантливы, мы можем включить вас в постоянную программу – в точности как когда-то Билли.

Черт возьми, что имела в виду эта женщина? Она же знала, что он не живет в деревне… Да и с какой стати он вдруг захочет снова участвовать в ярмарке? Как бы то ни было, грубить не стоило.

– Что ж, мэм, – отозвался Алекс, – если в это время я опять приеду навестить герцога, то, конечно же, буду рад помочь.

Брови мисс Корделии взлетели вверх – зловещий знак.

– А что, на этот раз вы приехали с визитом к герцогу?

– Гм… – Алекс медлил с ответом. Не мог же он сказать этой женщине, что его главная цель – не попасться на глаза матери и сестре. – Да, мэм, конечно. И еще мне захотелось посетить местную ярмарку. Я о ней много наслышан.

– Но если вы приехали с визитом к герцогу, то почему же сразу не отправились в замок? – осведомилась собеседница.

«Возможно, нагрубить все-таки стоит…» – промелькнуло у графа.

– Я не сообщил заранее о своем приезде. А теперь, мэм, прошу меня извинить.

Он хотел удалиться, но пожилая дама придержала его, положив ладонь ему на локоть.

– А как же мисс Уилкинсон? – спросила она.

Алекс тотчас насторожился.

– Это та, что из Дома старых дев? – пробормотал он, пытаясь выиграть время.

– Да, конечно. Она самая. И разве на самом деле вы приехали не для того, чтобы повидаться с ней? – спросила Корделия, с надеждой глядя на собеседница.

«О боже, так вот куда она клонит?..» – подумал Алекс и покачав головой, заявил:

– Нет, мэм, не для этого.

Однако мисс Корделию его ответ нисколько не обескуражил, и она продолжала:

– Но вы же провели с ней некоторое время наедине в Доме старых дев, не так ли?

«Пожалуй, что так, – мысленно согласился Алекс. – Ведь Поппи на роль дуэньи никак не подходит».

– И вам нужна жена, – добавила мисс Корделия.

Эти ее слова были чистейшей правдой, но мисс Уилкинсон не нуждалась в муже. Да, не нуждалась, но ему-то какое до нее дело? Может, ему и нравилось пикироваться с этой женщиной, но она ведь не относилась к тому тихому и спокойному типу дам, который он предпочитал, если речь шла о браке.

К тому же она вовсе не собиралась становиться графиней Эванс – тут двух мнений быть не могло. Потому что ее заветное желание – обрести независимость – уже исполнилось.

Подобная мысль никогда раньше не приходила ему в голову, но сейчас Алекс вдруг подумал: «Какая жалость, что большинство женщин могут выбирать только одно будущее из двух возможных – либо жить с каким-нибудь родственником, став, по сути, прислугой, либо выйти замуж и во всем подчиняться мужу».

Взглянув на свою пожилую собеседницу, он проговорил:

– Поймите, мэм, даже если бы я захотел жениться на мисс Уилкинсон, она-то не захотела бы выйти за меня замуж.

Мисс Корделия с улыбкой покачала головой.

– Нет-нет, ошибаетесь. Я думаю, что она захочет.

– Что?.. – Чуть наклонившись, граф принюхался. Нет, от этой женщины совсем не пахло элем.

– Я видела, как она смотрела на вас, когда вы приезжали сюда в прошлый раз, – продолжала пожилая дама. – Моя сестра тоже это заметила. Я уверена, что мисс Уилкинсон в мгновение ока оставит Дом старых дев, если вы сделаете ей предложение.

Алекс засмеялся.

– Мисс Корделия, вы же знаете, что мисс Уилкинсон мечтала о Доме старых дев с той самой минуты, как его освободила новая герцогиня Бентон. Более того, я подозреваю, что именно она постаралась свести своих подруг с герцогом Хартом и маркизом Хайвудом, чтобы стать единственной обитательницей этого дома.

Мисс Корделии вновь покачала головой.

– Нет, ошибаетесь. И знаете… Сами ее спросите – и увидите.

В какой-то момент Алекс почувствовал искушение, но он тут же сказал себе, что это было бы безумием. Мисс Уилкинсон или расхохочется… или откусит ему нос, если он задаст ей такой вопрос.

– Да, мэм, хорошо. Спасибо вам за ваше мнение. А теперь… Как ни жаль, прошу меня извинить.

Алекс поклонился и направился туда, где его ждали Маркус, Нейт и их жены. Сейчас большой стакан эля требовался ему еще больше, чем раньше.

– Приветствую, Маркус. Добрый день, ваша светлость. Рад видеть вас, леди Хайвуд.

– Ох, лорд Эванс, пожалуйста, называйте нас Кэт и Энн, – сказала герцогиня и указала на высокую кружку, уже ждавшую его. – Садитесь же… Должно быть, вы совершенно измучились.

– Вообще-то… да. – Алекс лишь сейчас осознал, насколько устал, и, со вздохом опустившись в кресло, сделал большой глоток эля.

– Приятно поболтал с мисс Корделией? – спросил Маркус.

Граф поперхнулся и закашлялся.

– О, прошу прощения, – сказал Маркус с усмешкой.

Алекс утер подбородок носовым платком и проворчал:

– Неужели кто-нибудь, кроме ее сестры, может получать удовольствие от разговоров с мисс Корделией?

– Думаю, что нет. – Нейт тоже усмехнулся. – Должен признать, сестры Болтвуд являются одной из причин – нет, сразу двумя причинами! – почему я так рад, что мои поместья находятся довольно далеко от Лавсбридж.

– Лорд Эванс, но что же она хотела с вами обсудить? – спросила герцогиня. – Джейн подумала, она рассказывала вам про мистера Дентона.

– Она и впрямь его упомянула, но в подробности не вдавалась – в основном говорила про мисс Уилкинсон. – Но где же Джейн? Алекс осмотрелся и увидел, что она беседует с братом. – Он засмеялся, но ни его приятелей, ни их жен это сообщение нисколько не шокировало. «Возможно, они просто не поняли», – подумал граф и добавил: – Мисс Корделия решила, что у меня имеется матримониальный интерес к мисс Уилкинсон.

Слушатели по-прежнему не реагировали, и Алекс довольно резко закончил:

– Но это же нелепо…

– Разумеется, нелепо, – послышался голос мисс Уилкинсон.

Алекс обернулся и, увидев перед собой Джейн, заявил:

– Но можете не сомневаться: я все ей объяснил и вывел ее из заблуждения.

С этими словами он поднялся с кресла и изобразил вежливую улыбку. По какой-то странной причине (возможно потому, что до этого он разговаривал с очень низенькой мисс Корделией) рост мисс Уилкинсон его поразил. Большинство женщин не доходили ему до плеча, но ее макушка достигала его подбородка. «Приятно, что не нужно сильно наклонять голову, когда с ней беседуешь», – промелькнуло у графа.

– Вот и хорошо, – кивнула она.

В ее голосе прозвучало раздражение? Нет-нет, должно быть, ему просто показалось. Она ведь должна радоваться, что он поставил ту назойливую особу на место…

– Как вы думаете, мисс Уилкинсон, кукольное представление оказалось таким же успешным, каким мог бы стать живой кенгуру? – спросил Алекс, выдвигая для нее кресло.

– О да. Вы произвели настоящий фурор, лорд Эванс.

Да, именно раздражение. Но почему?.. Немного помолчав, он проговорил:

– Предупреждаю вас: мне кажется, что мисс Корделия хочет занести меня в список постоянных ярмарочных развлечений.

– Очень приятно узнать, что у вас имеется ремесло, – на случай если вдруг потеряете все свое состояние.

Алекс нахмурился. Из-за чего же она так злилась? «Должно быть, поспорила о чем-то с братом», – подумал он.

– Ты надолго останешься, Алекс? – неожиданно спросил Нейт.

– Еду в Лондон утром. – Алекс улыбнулся и сделал глоток из своей кружки. – Вы с Нейтом вдохновили меня, так что я отправляюсь на брачную ярмарку.

Теперь уже и герцогиня, и леди Хайвуд уставились на него с явным неудовольствием, а мисс Уилкинсон проговорила:

– Желаю вам счастливой охоты, лорд Эванс.

Алекс взглянул на нее с улыбкой.

– Благодарю, мисс…

– Лорд Эванс? – послышался вдруг чей-то голос.

Повернув голову, Алекс увидел перед собой человека, одетого в ливрею его зятя. И это могло означать только одно: у Дианы родился очередной младенец.

– Так что, у меня появилась еще одна племянница? – спросил он.

– Нет, милорд, – последовал ответ.

Алекс вздрогнул – и похолодел. Ведь женщины иногда умирали при родах – даже те, которые уже много раз вполне удачно разрешились от бремени.

– Моя сестра… – Он прокашлялся и сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. И ему вдруг показалось, что он ощутил на своей руке ладонь мисс Уилкинсон. – С ней все в порядке?

– О да, милорд. Все замечательно. – Слуга улыбнулся, явно не замечая паники графа. – Но у вас на это раз не племянница, а племянник.

Глава 4

Лавсбридж, 6 октября


Аккуратно разложив документы на письменном столе, Джейн уже собралась уходить, когда в кабинет с улыбкой на губах вошел ее брат, державший в руке лист бумаги.

– Так что, ты наконец-то уладил все между мистером Линденом и мистером Баркером? – спросила Джейн (одна из свиней мистера Линдена прогулялась по цветочной клумбе матери мистера Баркера, и миссис Баркер, не очень-то покладистая женщина, потребовала себе к завтраку бекон из этой самой свиньи).

Рэндольф энергично закивал.

– Да-да, конечно. Как только я свел Линдена и Баркера без миссис Баркер, они с готовностью признали, что скорее всего свинью выпустил один из мальчишек Хаттингов. Линден собирается поговорить с викарием, а Генри, или Уолтер, или оба вместе посадят на клумбе миссис Баркер новые цветы.

– Сомневаюсь, что эта женщина будет удовлетворена.

Джейн бросила последний взгляд на стол и встала. Ей не терпелось вернуться в Дом старых дев, хотя там было немного одиноко…

– Пожалуй, ты права. – Рэндольф вздохнул и покачал головой. – Жаль, что у Баркера такая неприятная мамаша. Он, знаешь ли, хочет жениться. Но я сказал, что сперва ему нужно куда-нибудь переселиться. Не думаю, что какая-либо женщина согласится жить под одной крышей с этой старой ведьмой.

Джейн фыркнула.

– Его мамаша не единственная помеха женитьбе. – Мистер Баркер несколько месяцев ухаживал за Кэт – до того как на сцене появился герцог, – поэтому подруги во всех подробностях обсудили его сильные и слабые стороны.

Впрочем, нет, только слабые. Потому что никаких сильных сторон они у него не обнаружили.

– От него воняет навозом, – продолжала Джейн. – И с ним вообще не о чем разговаривать, если ты не интересуешься овцеводством и фермерством.

Рэндольф нахмурился и пробурчал:

– Он не так уж и плох: работящий, честный, надежный…

– Но лично я бы его в мужья не захотела, – заявила Джейн.

Ее брат со вздохом пожал плечами.

– Но это ни о чем не говорит, верно? Ты ведь никакого мужчину не хочешь.

«Кроме лорда Эванса…» – подумала Джейн. О боже, откуда у нее такая нелепая мысль?

– Совершенно верно, Рэндольф, не хочу. А теперь… Если ты меня извинишь, я, пожалуй, пойду…

– Нет, минуточку. – Брат помахал бумагой, которую держал в руке. – Я хочу поговорить с тобой вот об этом, – добавил он каким-то странным голосом.

Джейн взглянула на него с удивлением.

– А что это такое?

– Приглашение на прием, который устраивают в честь рождения наследника лорда Чентона.

«Племянника лорда Эванса», – промелькнуло у Джейн, и сердце ее гулко заколотилось.

– Но почему тебя туда приглашают? – спросила она.

Ведь если бы Рэндольф вел какие-то дела с виконтом, то ей было бы об этом известно (она вела за брата всю переписку, поскольку его собственный почерк был неудобочитаем).

– Не меня, а нас, – ответил он. – Мы оба приглашены.

Черт побери! Теперь ее сердце не просто колотилось, а бешено подпрыгивало и, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Опершись на стол, Джейн судорожно сглотнула и, стараясь говорить совершенно бесстрастно, произнесла:

– Что ж, очень хорошо. Но вопрос остается. Почему?

Тут Рэндольф внимательно посмотрел на нее и спросил:

– Между тобой и лордом Эвансом что-то есть, Джейн? Имей в виду, он наверняка будет на этом приеме.

Джейн молча помотала головой – своему голосу она не доверяла. Но ведь между ними действительно ничего не было, не так ли? К тому же она слышала, как он на ярмарке сказал, что собирается в Лондон на поиски жены. И он был совершенно прав. Потому что он граф и ему требовался наследник. Более того, возможно, он уже подыскал подходящую женщину, на которой вскоре и женится.

– Ведь в августе он приезжал в Лавсбридж, – почему-то добавил Рэндольф.

– Да, на ярмарку, – отозвалась Джейн.

Брат весело засмеялся.

– Дорогая, ты же не думаешь, что граф Эванс специально поедет в Лавсбридж, чтобы посетить нашу захудалую ярмарку? Этот человек большую часть времени проводит в Лондоне. Уверяю тебя, там можно найти куда больше интересных развлечений.

Да, верно. Она действительно не знала, зачем граф приезжал, но уж точно не ради того, чтобы повидаться с ней. Иначе бы он об этом ей сказал, правда? Или что-нибудь… сделал.

Но ведь он и впрямь кое-что сделал, когда они остались наедине в Доме старых дев. Он даже обнял ее, когда она споткнулась и рухнула на него. И еще был тот необычный миг, когда она смахнула пушинку с его волос.

Хотя, если уж честно, она его ничуть не поощряла.

Ох какая досада! Следовало признать, что она слишком плохо разбиралась в таких вещах. Всегда думала, что женщины, кокетничавшие, чтобы привлечь мужское внимание, выглядели глупо. Но в Лавсбридж прежде никогда не было мужчины, чье внимание ей захотелось бы привлечь…

Неужели она хотела привлечь внимание лорда Эванса? Нет, конечно же, нет. Ведь она обитательница Дома старых дев. Однако же…

Чистая правда, что рядом с ним она чувствовала себя… более живой. И ей нравилось обмениваться с ним шутками. Она даже признавала, что находит его очень красивым. А какая женщина не нашла бы?..

Но стоило ли из-за этого поступиться своей независимостью? Нет, разумеется.

И вообще, что за глупый вопрос? Она ведь не интересует лорда Эванса… именно в этом смысле. Он уехал больше месяца назад. И если бы он испытывал к ней хоть какие-то нежные чувства, то давно бы уже снова приехал, чтобы увидеться. Сделать это очень просто. Мог бы приехать с визитом к герцогу, а затем, оказавшись в деревне, заглянуть в Дом старых дев.

Да-да, герцог!

Взглянув на брата, Джейн сказала:

– Ты забываешь, что герцог Харт – добрый друг лорда Эванса. Так что он приезжал именно к нему.

Рэндольф пожал плечами и проговорил:

– Что ж, вполне вероятно, что приглашают меня, а тебя включили просто из вежливости. Такая ситуация тебя больше устраивает?

Джейн медлила с ответом. В объяснении брата не было особого смысла. Ведь Рэндольф давно уже никуда не уезжал…

– Так ты что, переписывался с виконтом? – спросила она. Может быть, кто-нибудь еще, кроме нее, в состоянии расшифровать каракули ее брата?

– Нет. – Рэндольф снова посмотрел на лист веленевой бумаги. – Но я… гм… Когда-то я был знаком… кое с кем из родственников Чентона, – сказал он с едва заметной улыбкой.

Но Рэндольф никогда раньше не упоминал о своем знакомстве с родственниками лорда Чентона. Да и с какой стати ему вдруг захотелось с ним повидаться?

– Значит, ты собираешься принять приглашение? Ох, Рэндольф, неужели тебе захотелось оказаться в одном доме с новорожденным младенцем? – Это совершенно не походило на ее брата.

Рэндольф на мгновение смутился, затем сказал:

– Ребенок никому не помешает. Думаю, у виконта имеется целая армия нянек, чтобы ухаживать за ним.

– Но у него имеется и армия дочерей. Ты же знаешь, что их там восемь?

Джейн заметила, что ее брат слегка побледнел. И действительно, восемь девочек плюс новорожденный младенец – это не шутка.

– Думаю, поместье Чентона достаточно большое, так что гости не будут там спотыкаться о детишек, – ответил Рэндольф, выпятив подбородок, и это был верный признак того, что он уже принял решение. – Мы поедем, Джейн.

– Мы?.. – переспросила она. При мысли о том, что придется остановиться в чужом доме и общаться с людьми, которых она не знала (вероятно, с лордом Эвансом тоже), ей сделалось не по себе. – Нет, Рэндольф, ты езжай, а я останусь здесь.

Брат нахмурился и пробурчал:

– А как я объясню твое отсутствие?

– Скажи им, что я занята.

– Чем именно? Ремонтируешь Дом старых дев? – Он криво усмехнулся. – С той скоростью, с какой ты это делаешь, ремонт будет твоим вечным оправданием.

– Я еще занимаюсь и выдачей книг в библиотеке, – пробормотала Джейн.

– Но туда ведь никто никогда не заходит! Даже когда обитательницей Дома старых дев была нынешняя герцогиня Бентон, которая открывала библиотеку ежедневно, там никого не было.

Джейн промолчала. Как ни печально, это была чистая правда.

– Ты никогда раньше не бывала на таких приемах, – продолжал брат. – Ты просто должна поехать.

– Ничего подобного! К тому же я никогда и не хотела побывать на подобном приеме.

Она не видела ни малейшего смысла в светских приемах. У нее есть несколько хороших подруг и… Ну, если честно, то у нее всего две подруги – Кэт и Энн, но и те сейчас гораздо больше интересовались своими мужьями и будущими младенцами. Это все равно не означало, что ей хотелось провести несколько дней в чужом доме – с людьми, которых она не знала. Да и ее брат никогда прежде не рвался водить компанию с незнакомцами.

– Почему ты так хочешь поехать, Рэндольф?

Он на мгновение отвел взгляд, а потом вдруг посмотрел ей прямо в глаза и заявил:

– Теперь, когда ты живешь отдельно, я подумываю о женитьбе.

Джейн в изумлении уставилась на брата. Ей хотелось отпустить какое-нибудь едкое замечание насчет бесплатной кухарки или же спросить, почему Рэндольфа перестали удовлетворять визиты по средам к вдове Конклин, но она, вспомнив о прошлом, вовремя прикусила язык.

Жизнь Рэндольфа перевернулась, когда ей было четырнадцать: их родители погибли в дорожной катастрофе, а брат вернулся из Лондона, чтобы заменить ей родителей. Да, все знали, что в конце концов Рэндольф войдет в семейное дело и станет очередным Уилкинсоном в фирме «Уилкинсон, Уилкинсон и Уилкинсон», но сначала он собирался провести несколько лет в столице (Джейн прекрасно помнила, как они с отцом время от времени орали друг на друга).

А потом карета, в которой ехали их родители, врезалась в большой дуб. Никто толком не знал, что произошло, но лошадь, которой правил папа, была недавно купленной и немного пугливой. Вероятно, через дорогу метнулся кролик или какое-то другое мелкое животное, и лошадь понесла. И, увы, это случилось на повороте дороги с большим деревом…

Джейн была совсем юной и очень эгоистичной к тому же, поэтому приняла жертву брата как должное. Рэндольф был на пять лет старше, и Джейн считала его взрослым, но сейчас, оглядываясь на те годы, понимала, что ему тогда было всего лишь девятнадцать!

Ходили слухи, что он был влюблен, но девушка отказалась выйти за него – не желала жить в крохотной деревушке, где придется растить и воспитывать четырнадцатилетнюю золовку.

Рэндольф никогда не упоминал про ту утраченную любовь, а Джейн никогда не спрашивала. Наверное, спросить стоило, но они никогда не разговаривали о чувствах. А теперь, спустя четырнадцать лет… как ей найти слова?

– Ты никогда не говорил, что хочешь завести семью, Рэндольф.

Брат пожал плечами.

– Все мужчины хотят. – Он хмуро посмотрел на нее. – И большинство женщин.

Она помолчала, потом спросила:

– И ты думаешь, что сможешь найти подходящую невесту на этом приеме?

Брат опять пожал плечами и отвел взгляд.

– Не знаю. Не исключено. По крайней мере, у меня появится возможность познакомиться с другими людьми, не только с обитателями Лавсбридж.

Что ж, это правда. Возможно, и ей эта поездка пойдет на пользу. Новая встреча с лордом Эвансом может исцелить ее от странной хандры.

– Ладно, хорошо. Если ты хочешь поехать на прием, я поеду с тобой.

Рэндольф широко улыбнулся и протянул ей приглашение.

– Превосходно, Джейн! Напишешь, что мы согласны?


Чентон-мэнор, 27 октября

Алекс чуял неладное.

Когда несколько минут назад он прибыл в особняк своего зятя, Чарлз, один из грумов Роджера, с какой-то странной жалостью посмотрел на него, прежде чем отогнать его коляску в конюшню. А теперь Дженнингс, дворецкий, сообщил, что лорд Чентон внезапно вспомнил о каком-то неотложном деле и ушел. А то, как Дженнингс отводил глаза… тоже наводило на подозрения. Но что же именно скрывали Чарлз и дворецкий? И почему Роджер сбежал?

Дженнингс провел его в красную гостиную, где сидела сестра Алекса, кормившая сына.

– Что происходит, Диана?

– Не рычи на меня так, а то испортишь пищеварение бедняжке Кристоферу.

Единственными видимыми частями тела достойнейшего Кристофера Александра Дэвида Филиппа Ливингстон-Смита были розовые пятки. Когда Диана в первый раз стала матерью, она кормила ребенка, в уединении, но теперь всего лишь накинула на себя и младенца широкую шаль.

– Садись же скорее, – добавила сестра.

Алекс опустился на краешек ближайшего кресла.

– Послушай, Диана…

– Расскажи, как дела в городе, – перебила сестра. – Ужасно хочется узнать последние сплетни.

Алекс сделал глубокий вдох. Его сестрица прекрасно умела менять тему разговора, когда хотела что-либо скрыть, но на сей раз он не позволит ей увильнуть от ответа.

– Буду счастлив, Диана, поговорить с тобой о Лондоне, но только после того, как ты скажешь, что за чертов… – Алекс откашлялся. – Пожалуйста, скажи, что здесь происходит?

Сестра нахмурилась и ловко переложила младенца к другой груди.

– Не понимаю, о чем ты…

Алекс фыркнул и пробурчал:

– Ты прекрасно все понимаешь. Во-первых, Роджер куда-то сбежал. Во-вторых… Знаешь, Чарлз и Дженнингс… оба посмотрели на меня так, словно я – агнец на заклание. В-третьих, у тебя дергается глаз – так бывает всегда, когда ты что-то замышляешь.

Сестра поморщилась.

– Не выдумывай, глаз у меня не дергается.

Интересно, какой заговор могла вынашивать Диана в день крещения сына? Вроде бы праздник не из тех, что располагают к махинациям… А может, это имело какое-то отношение к гостям?

– Это же только семейный сбор, верно? – спросил Алекс.

– Ммм… – Сестра опустила глаза на Кристофера, точнее – на комок под шалью.

Проклятье, вот и ответ!

– Кого еще ты пригласила?

– Ну, всего одного-двух человек. – Диана погладила пяточку сына.

Алекс внимательно посмотрел на нее и проговорил:

– Диана, я серьезно. Кого еще ты пригласила?

В этот момент в комнате появилась их мать.

– О, Алекс! – воскликнула она. – Дженнингс мне сказал, что ты уже приехал. – Надо полагать, дворецкий, унюхав неприятности, помчался разыскивать маму.

Алекс встал, чтобы поздороваться, и тут же заметил, что мать и сестра обменялись выразительными взглядами.

Он заставил себя улыбнуться.

– Диана как раз собиралась рассказать мне, кого пригласила на этот прием.

– О!.. – Мать посмотрела на него, затем на Диану. – Дорогая, я и в самом деле думаю, что мы должны ему сказать. Получится просто ужасно, если он будет застигнут врасплох.

О боже! Алекс приподнялся и невольно сжал кулаки. Но что же делать? Не мог же он задушить своих родственниц…

Диана вздохнула и тихо сказала:

– Вероятно, ты права, мама. – Она посмотрела на брата, а мать тем временем усаживалась рядом с ней. – Видишь ли, Алекс… О, перестань над нами нависать!

Граф нахмурился, но все же опустился на краешек своего кресла.

А Диана, закончив кормить ребенка, проговорила:

– Я не приглашала леди Шарлотту специально, однако…

– Что? – Алекс снова вскочил на ноги.

И в тот же миг достойнейший Кристофер Александр Дэвид Филипп Ливингстон-Смит впечатляюще громко отрыгнул.

– Молодчина, Вонючка! – Диана заулыбалась младенцу так широко, словно он только что занял первое место в состязаниях по ораторскому искусству.

– Вонючка? – с удивлением спросил Алекс.

– Марта не может выговорить «Кристофер», и даже Юдит путается во всех этих именах, – объяснила Диана, имея в виду своих младших дочерей. – Поэтому Юдит и дала ему прозвище.

Она поднесла сына поближе к лицу и громко проговорила:

– А ты и впрямь иногда сильно пованиваешь, правда, мой золотой малыш?

Крохотное личико Кристофера расплылось в широкой беззубой улыбке, и изо рта у него вытекла тоненькая струйка молока.

Алекс же невольно вздохнул. Он не обращал особого внимания на первых детей Дианы – был тогда еще слишком юным, – но теперь, когда он подумывал о женитьбе, младенцы производили на него сильное впечатление.

Снова вздохнув, он вспомнил об объяснениях сестры. Наверное, он неправильно ее понял. Диана ни за что бы не пригласила к себе женщину, которая его бросила. Ведь она тогда была вне себя от ярости…

– Так кто же приедет? – спросил он.

Диана поморщилась, укладывая Кристофера на сгиб руки.

– Ты меня слышал – леди Шарлотта.

Алекс повернулся к матери, и та утвердительно кивнула.

Рухнув обратно в кресло, граф с тоской подумал: «Выходит, я снова увижу Шарлотту…»

Диана вновь заговорила:

– Вообще-то я не собиралась приглашать ее. Я пригласила кузину Роджера Имоджен, то есть леди Элдон. Ее муж скончался почти год назад, так что у Имоджен заканчивается траур. Мы подумали, что для нее это будет весьма приятный способ начать возвращение в общество.

– Понятно, – кивнул Алекс, смутно припоминая леди Элдон. Их представили друг другу больше десяти лет назад, когда она вышла замуж за лорда Элдона, намного ее старше. – Но каким образом это приводит нас к леди Шарлотте?

– Леди Шарлотта – компаньонка Имоджен.

– Вот как?..

Его интересовало, что сталось с Шарлоттой, но он никогда про нее никого не расспрашивал. Более того, Алекс испытывал огромное облегчение от того, что ему не приходилось сталкиваться с ней в обществе.

А сестра между тем продолжала:

– Но Имоджен не может путешествовать в одиночестве, поэтому с ней приедет и Шарлотта.

– Да-да, именно так, – закивала мать.

– Но каким образом Шарлотта стала компаньонкой? Она же графская дочь…

– Ты наверняка знаешь, что лорд Бафорд был очень зол, когда она тебя бросила, – нахмурившись, ответила мать.

– Да, конечно, – отозвался Алекс. Он прекрасно об этом знал, так как Бафорд лично привез ему это неприятное известие.

Алекс тогда попытался его успокоить: сказал, что Шарлотта, отменив свадьбу, поступила совершенно правильно, если сочла, что он ей не пара. Разумеется, это было чистейшей правдой.

В последующие дни, путешествуя по Озерному краю, он постоянно говорил себе: «Ничего страшного не произошло, просто мне надо снова заняться поисками жены, вот и все», но затем, в течение недель, проведенных в Лондоне, понял: решение Шарлотты отменить их свадьбу не только поставило его в неловкое положение и разочаровало, но и лишило его уверенности в общении с женщинами. И в результате он, опять нырнув в светский пруд, пошел ко дну точно камень. Черт подери!

Он всегда так гордился своим умением видеть людей насквозь, но с Шарлоттой…

Как же он позволил так себя одурачить? Ведь он-то думал, что она любит его. Но оказалось, что не любила.

И теперь всякий раз, как ему хотелось поухаживать за женщиной, его одолевали сомнения – словно кто-то нашептывал ему на ухо: «А если тебя снова одурачат?»

– … Разумеется, разразился грандиозный скандал, – говорила мать. – Бафорду требовалось срочно отослать Шарлотту куда-нибудь подальше, и тут, к счастью… – Она умолкла и пожала плечами. – Ох, конечно, нельзя назвать смерть человека счастьем, но Элдон был нездоров и его уход в мир иной случился как нельзя вовремя. То есть Имоджен понадобилась компаньонка как раз в тот момент, когда Шарлотте понадобилось покинуть Лондон.

– Понимаю… – пробормотал Алекс.

Диана пристально взглянула на него и спросила:

– Ты ведь уже преодолел свои чувства к ней?

– Да-да, конечно, – поспешно ответил Алекс. Он никогда не говорил с матерью и сестрой о своих чувствах, и уж точно не собирался делать это сейчас. – Разумеется, ситуация была неприятная, но все давно в прошлом, поверь.

– Говоришь, «неприятная»?.. – Диана нахмурилась. – Да ведь она тебя оскорбила! Ты старался это скрыть, но мы-то с мамой все видели…

– Да, в тот момент… конечно. – Алекс поерзал в кресле. Ему бы очень хотелось, чтобы мать и сестра не лезли в его дела. – Но теперь-то ты видишь, что у меня все отлично?

Диана и мать обменялись одним из своих «бедняжка Алекс» взглядов, и он поспешил заговорить:

– Я искренне надеюсь, что Шарлотта сможет вернуться в общество. Ей поможет, если я переговорю об этом с Бафордом?

Мать покачала головой.

– Нет, не думаю. Но не беспокойся за Шарлотту. Я полагаю, у нее все уладится.

– Что ж, вот и хорошо. – Алекс начал подниматься из кресла, стремясь скорее уйти. – А теперь, если вы меня извините…

– Но за тебя мы очень беспокоимся, – сказала Диана и снова посмотрела на мать.

И тут Алекс совершил ошибку – тоже взглянул в сторону матери. «О Боже!» – воскликнул он мысленно и вновь опустился в кресло. А мать, пристально глядя на него, проговорила:

– Алекс, мы прекрасно знаем, что ты хочешь жениться. И не пытайся это скрыть.

И тут он наконец-то все понял. Было ясно, что мать и Диана решили собрать тут молодых женщин, на которых он, по их мнению, мог бы жениться.

Судорожно сглотнув, граф пробормотал:

– Всем джентльменам нужно жениться, чтобы обзавестись наследником, но мне всего лишь тридцать, так что никакой спешки нет, поверьте.

Проигнорировав его заявление, мать сказала:

– Моя дорогая подруга герцогиня Грейклифф – или, как ее называют все сплетники и сплетницы, «герцогиня Любви» – несколько недель назад написала мне и сообщила, что ты посещаешь каждый прием в столице и просишь представить тебя всем незамужним девушкам.

Диана тотчас кивнула.

– Да, мои подруги говорят то же самое.

Алекс поморщился. Проклятье! До чего же он ненавидел Лондон с его сотнями шпионов!

– Поэтому я пригласила кое-кого, – добавила сестра. – Полагаю, эта особа может тебя заинтересовать.

И в тот же миг перед Алексом возникло знакомое лицо… Внутренне содрогнувшись, он сказал себе: «Какого черта я думаю о мисс Уилкинсон?» И действительно, почему он подумал именно о ней?

– Диана, мама, я понимаю, что вы хотите мне только хорошего, но я буду вам в высшей степени признателен, если перестанете вмешиваться в мою жизнь, – проворчал граф.

– Тебе ни к чему волноваться, Алекс, – сказала сестра. – Мы никому не говорили, что ты, возможно, будешь присматриваться к ней как к будущей графине. – Она усмехнулась. – Мы повели себя очень умно. Я совершенно уверена, что она ни о чем не догадывается.

«Боже милостивый, спаси меня от умных женщин!» – мысленно воскликнул граф.

– Прошу вас, не беспокойтесь за меня. Я вполне могу решить этот вопрос самостоятельно. – Алекс не хотел говорить на эту тему, но при том никак не мог отделаться от тревожной мысли: «Кого же они пригласили?»

– Но до сих пор у тебя ничего не получилось, верно? – заметила мать.

Диана вновь закивала.

– Да, не получалось. И знаешь… Мы и ее брата пригласили. Он знал Имоджен много лет назад и продолжал поддерживать с ней связь.

Алекс тяжко вздохнул. Что-то в интонациях Дианы ужасно его встревожило. Да еще мать улыбалась так загадочно…

– Я все гадала, почему в августе ты вдруг вернулся обратно в Лавсбридж, – сказала Диана. – Это так необычно для тебя…

Тревога обратилась в ужас. Но не могла же сестра пригласить…

Внезапно дверь отворилась. У порога стоял Дженнингс, а у него за спиной – мужчина и женщина.

– Миледи, прибыли мистер и мисс Уилкинсон, – сообщил дворецкий.

Глава 5

Джейн нахмурилась, глядя на свое отражение в зеркале. Когда она надевала это платье в прошлый раз, вырез был не таким глубоким. Неужели Поппи как-то переделала его?

О господи, какая нелепость! Да, конечно, Поппи весьма необычная кошка, шить-то она не умеет…

Джейн застегнула на шее жемчуга матери, однако они нисколько не прикрыли вырез. Она легонько подергала ткань, но и это, конечно же, не помогло.

Что ей требовалось – так это фишю[2]. Она могла бы поклясться, что прихватила с собой одну, но найти ее среди вещей не смогла. Хмм… Вот к этому Поппи вполне могла приложить руку… то есть лапу. Джейн нисколько не удивилась, если бы кошка вытащила косынку из ее саквояжа, когда она повернулась к нему спиной.

Наверное, ей вообще не следовало брать с собой это платье. Она надевала его всего один раз, на бал, который устраивала леди Давенпорт, перед тем как Энн отправилась в Лондон на свой дебютный сезон. И случилось это…

О боже, этому платью почти десять лет! Следовательно, оно не только нескромное, еще и безнадежно вышло из моды.

Джейн на мгновение зажмурилась. «Я буду выглядеть полной дурой. Нужно переодеться», – сказала она себе.

Но ей ужасно надоел ее единственный «другой вариант» – практичное белое платье, которое она надевала на все приемы в Лавсбридж! И ей очень хотелось на этот раз выглядеть… особенной.

Джейн поморщилась. Разумеется, она и так выглядела особенной – как старая овца, нарядившаяся ягненком, – но с чего вдруг это начало ее беспокоить? Ведь все равно никто не обратит на нее внимания…

Джейн вздохнула. Вот именно, никто не обратит внимания… И если быть честной до конца, она просто подумала, что это нелепое платье придаст ей смелости. Да, ей хотелось выглядеть красивой и уверенной в себе. Хотелось произвести впечатление на лорда Эванса.

Более того, она хотела, чтобы он восхищался ею. Очевидно, она приняла всерьез предположение Рэндольфа. Брат сказал, что, возможно, граф, лично приложил руку к этому приглашению. Ох, до чего же унизительно…

И вовсе не восхищение увидела она в его глазах, когда дворецкий доложил о них с Рэндольфом. Граф попытался скрыть свои чувства, но ей показалось, что их появление привело его в ужас.

– Какая же я идиотка… – пробормотала Джейн, отходя от зеркала.

Она окинула взглядом элегантную спальню, в которую ее привели. Умывальный столик красного дерева… Роскошные желтые занавеси у кровати и оконные шторы им в тон… И еще – яркие картины в изящных позолоченных рамах… Хорошо, что графу она неинтересна. И вообще ей тут не место. Ее место – в Лавсбридж, в старом и уютном Доме старых дев.

Джейн прошлась по комнате, затем снова уставилась на свое отражение в зеркале. Наверное, просто нужно привыкнуть, вот и все. Подруги оставили прошлое в прошлом и живут теперь новой жизнью. Энн переехала в поместье мужа, а Кэт полностью поглощена своими обязанностями герцогини.

Сама же она провела в Доме старых дев всего несколько месяцев. Со временем все наладится, а пока…

Кто-то постучал в дверь. «Должно быть, Рэндольф», – подумала Джейн. Она открыла дверь – и отпрянула, увидев переодевшегося брата. Конечно, она не могла сказать, модный на нем жилет или нет, но выглядел он…

– Это что, павлины? – прищурилась Джейн.

– Да. – Рэндольф подергал жилет, расправляя его на своем весьма объемистом животе, и павлиньи хвосты раскинулись еще шире. – Тебе нравится?

– Эээ… – Джейн замялась. Но жилет и впрямь производил впечатление. – Да, пожалуй. Ты купил его в деревне?

Хотя едва ли можно было представить, что мистер Уилкокс, портной из Лавсбридж, сшил такое кричащее одеяние.

– Нет, в Лондоне.

Значит, Рэндольф ездил в столицу? Конечно, Лондон находился не так уж далеко от Лавсбридж, но у брата не было привычки туда ездить, тем более тратить там время и деньги на походы по магазинам.

Рэндольф кашлянул и снова подергал своих павлинов.

– Джейн, я пришел, чтобы проводить тебя вниз, – сказал он. – Ты готова?

Джейн насторожилась. Каким-то слишком уж странным тоном он произнес слово «вниз». Она перевела взгляд с павлинов на лицо брата. Казалось, он испытывал беспокойство и одновременно – возбуждение. Что ж, возможно, он тоже был слегка выбит из колеи…

– Мне сначала нужно переодеться, – ответила Джейн.

Он нахмурился и окинул ее взглядом.

– Зачем? На тебе ведь уже есть платье…

Она вздохнула. Надо полагать, брат не посмотрел на нее по-настоящему.

– Оно не годится.

– Но почему? Очень хорошее платье.

– Рэндольф, у него слишком глубокий вырез!

Он взглянул на указанное место и, пожав плечами, сказал:

– По мне – так все выглядит нормально. Но если это тебя волнует, то накинь шаль.

Джейн посмотрела на часы на каминной полке.

– Но сейчас только самое начало. Я не хочу оказаться в гостиной первой.

– Не окажешься. – Рэндольф шагнул в коридор. – Идем же…

«Почему он так спешит?» – подумала Джейн. А брат сделал еще один шаг. Но не пойдет же он без нее?

Впрочем, выяснять это Джейн не хотелось. Да и какой смысл тянуть время? Она все равно не сможет наколдовать себе новый наряд. А надевать каждый вечер белое платье ей ужасно не хотелось. Скорее всего остальные гости будут настолько очарованы павлинами Рэндольфа, что просто не обратят на нее внимания.

– Ладно, хорошо. – Схватив шаль, Джейн накинула ее на плечи и тоже вышла в коридор. Положив ладонь на руку брата, она почувствовала, как он напряжен. Очевидно, не только она не могла справиться с нервами. – Почему тебе так не терпится спуститься в гостиную, Рэндольф?

Джейн почувствовала, что брат слегка вздрогнул. Но что же с ним такое? Немного помедлив, она проговорила:

– Ты сказал, что хочешь найти себе невесту. Но я очень сомневаюсь, что тебе здесь улыбнется удача. Из того, что сказала леди Чентон, когда мы только приехали, я поняла, что это очень скромный семейный прием.

Но тут снова возникал вопрос: а почему пригласили их вдвоем?

Рэндольф пожал плечами и отвел глаза. Джейн ждала хоть какого-то ответа, но не дождалась – брат упорно молчал. Это совсем на него не походило, и, следовательно…

Ох, тут определенно что-то происходило. Но что именно?

Покосившись на брата, Джейн тихо проговорила:

– О чем ты мне не сказал?

В ответ – опять молчание. Боже милостивый, что же ее ждет в гостиной?!

– Рэндольф, ты должен мне сказать! – Джейн остановилась и крепко сжала его руку. – Иначе я туда не пойду!

Брат явно колебался, и Джейн еще крепче сжала его руку. Он вздохнул и тихо сказал:

– Ладно, хорошо. Хотя тебя это совершенно не затрагивает. Я ведь уже говорил тебе, что переписываюсь кое с кем из родственников лорда Чентона?

– Да, говорил. И что же? – Не мог же брат так нервничать из-за встречи со старым другом…

Тут Рэндольф улыбнулся и прошептал:

– Джейн, я надеюсь, что здесь будет она.

Джейн не знала, что на это сказать. Выходит, брат переписывался с женщиной? Так вот почему в последнее время он сам забирал почту…

При этой мысли Джейн почувствовать себя не в своей тарелке. Она никак не могла предположить, что у Рэндольфа имелись от нее секреты. Во всяком случае, свои еженедельные визиты к миссис Конклин он не скрывал.

– Джейн, я не уверен, что ты знаешь… Не думаю, что мы когда-нибудь говорили об этом, но до гибели родителей я… – Брат вздохнул, потом вновь заговорил: – Так вот, когда мне было девятнадцать, я решил, что влюблен.

– Да, понимаю… – пробормотала Джейн. Значит, слухи оказались верными.

– Но отец, когда узнал об этом, пришел в бешенство.

Джейн кивнула. Отец часто приходил в бешенство.

– Что, женщина оказалась неподходящая?

– Не в этом дело. Он решил, что я слишком молод.

Джейн пожала плечами. Что ж, в девятнадцать все слишком молоды.

– И он приехал в Лондон, чтобы отчитать меня, – продолжал Рэндольф. – Но я отказался его слушаться. Отец уехал в ярости. Поверь, я никогда не видел его в таком гневе.

Джейн снова кивнула: она знала, что Рэндольф не из тех, кто преувеличивает. А брат, немного помолчав вновь заговорил:

– На следующий день карета, которой он правил, врезалась в дерево, и они с мамой погибли. Погибли, потому что… – Рэндольф внезапно умолк, и лицо его смертельно побледнело.

Джейн вздрогнула и прошептала:

– О, Рэндольф, но ты же не винишь себя в их смерти, правда?

Брат молчал, но по его глазам она поняла, что винит.

О боже! Ее брат страдал от чувства вины больше десяти лет, а она об этом даже не подозревала!

– Это был несчастный случай, Рэндольф. Просто неудача, дорожная авария…

– Отец был превосходным кучером.

– Да, но даже с превосходными кучерами происходят несчастные случаи. И вспомни, папа тогда запряг новую лошадь. Я отчетливо припоминаю, как он, только купив ее, сказал, что справиться с ней будет очень сложно.

Рэндольф окинул взглядом коридор.

– Может быть, и так, – сказал он со вздохом. – Но, Джейн, поверь, я никогда не видел отца в таком бешенстве, как во время того нашего, лондонского, разговора. Думаю, они с мамой поссорились из-за меня, и поэтому он не смог удержать лошадь на том повороте.

Джейн не знала, что на это сказать. Что ж, вполне вероятно, что все так и было, хотя могли быть и другие причины.

Тронув брата за плечо, Джейн сказала:

– Рэндольф, прекрати. Ты не можешь знать точно. Может быть, лошадь ужалила пчела или напугал кролик, вот она и понесла в неудачный момент.

Брат молча пожал плечами: он явно не желал принимать ее объяснения.

Джейн же вновь заговорила:

– Я уверена, что папа пожалел о вашей ссоре, когда вернулся в Лавсбридж. А может, даже раньше.

Брат по-прежнему молчал, а Джейн продолжала:

– Но даже если папина ярость привела к столкновению – а у нас нет никаких доказательств этого, – то ты же знаешь, как часто он злился. Однако раньше никаких дорожных происшествий с ним не случалось… В любом случае он сам виноват, раз разозлился настолько, что не смог справиться с лошадью.

Рэндольф и на сей раз не сказал ни слова, но было ясно, что ее аргументы его не убедили.

– И вот еще что… Поверь, ты уже много раз искупил свою вину, даже если и был в чем-то виноват. Ведь тебе пришлось отказаться от всех своих планов и вернуться домой, чтобы заботиться обо мне. – Джейн снова взяла брата за руку. – Спасибо тебе, Рэндольф. Мне очень жаль, что тебе пришлось принести такую жертву.

Он нахмурился и проворчал:

– Это вовсе не жертва. Я и до нашей с отцом ссоры собирался вернуться домой и занять свое место в фирме. Просто пришлось сделать это немного раньше из-за несчастного случая.

– Но не женился ты из-за меня. – Джейн вымучила улыбку. – Нет ничего удивительного в том, что молодая женщина не захотела взять на себя материнские обязанности ради девчонки всего на несколько лет младше ее самой. – Следовало быть до конца честной. – Своевольной, упрямой, дерзкой девчонки… Я понимаю, что была вовсе не простой подопечной.

Рэндольф еще больше помрачнел.

– Джейн, дело не только в этом. О, я не сомневаюсь, что родители Имоджен воспользовались тобой как аргументом против нашей женитьбы. Им ведь очень не нравилась эта идея. Они не хотели, чтобы их дочь вышла замуж за скромного стряпчего.

– Вот как?.. – Джейн ужасно захотелось отыскать этих людей и высказать все, что она о них думала.

– К тому же – без гроша в кармане, – со вздохом добавил брат.

– Не так уж все было плохо… – заметила Джейн.

Впрочем, отец действительно почти ничего им не оставил, и первые несколько лет им приходилось очень трудно.

– Нет, было очень плохо. – Рэндольф пожал плечами. – Но в любом случае… Имоджен вышла за Элдона. Ну а потом… Узнав о его смерти, я написал ей письмо с соболезнованиями, и она ответила. Когда же пришло это приглашение, я решил, что она тоже может приехать.

Брат широко улыбнулся и добавил:

– И она действительно приехала. Теперь мне не терпится спуститься… и увидеть ее. – Он в очередной раз подергал свой жилет с павлинами. – Но ведь прошло столько лет! Вполне возможно, что из этого ничего не выйдет. – Рэндольф опять улыбнулся. – А может, и выйдет.

Джейн заставила себя улыбнуться в ответ, хотя очень тревожилась за брата. «А что, если леди Элдон сделает ему больно?» – думала она.

Но с другой стороны… Что, если Рэндольф и впрямь женится на этой женщине? О боже!..

Получается, что сначала Кэт, потом Энн, а теперь, возможно, и Рэндольф. Выходит, что все, кого она любит, объединяются в пары – как животные, восходящие на Ноев ковчег, – и только она одна остается под ливнем. А воды Потопа все выше вздымаются вокруг нее…

Господи, что за нелепость?! Ведь нет же никакого ливня и никакого ковчега – нет никаких этих глупостей! И ей не требуется муж, чтобы стать полноценной личностью, – она полноценна сама по себе. Однако…

Все-таки ей было бы приятно, если бы лорд Эванс желал увидеть ее на этом приеме.


Алекс вошел в гостиную, где все собирались перед обедом. Спустившись слишком рано – в комнате еще никого не было, – он несколько раз обошел террасу, пытаясь овладеть собой. Увы, не получилось.

И тут вдруг пришел Роджер с Дианой. Что ж, превосходно! Пора выяснить кое-что раз и навсегда.

– Приветствую, Алекс! – Роджер хлопнул его по спине. – Прости, что утром мы с тобой разминулись. У одного из арендаторов возник вопрос, который требовалось немедленно разрешить.

– Неужели? Как удобно, что проблема возникла именно в момент моего появления…

Виконт широко улыбнулся и кивнул.

– Да, конечно. Как забавно все получилось…

«Ничего забавного», – подумал Алекс нахмурившись и, повернувшись к сестре, проговорил спокойно, но твердо:

– Диана, просто поверить не могу, что ты пригласила мисс Уилкинсон на нашу семейную встречу.

Он хотел прижать их с матерью к стенке сразу после того, как мистер и мисс Уилкинсон поднялись в свои комнаты, но те отправились сопровождать своих гостей – якобы для того, чтобы убедиться, удобно ли тех разместили. Какое-то время он ждал своих коварных родственников в гостиной, затем, не выдержав, отправился их искать. Заглянул в кабинет Роджера, в музыкальную комнату, в библиотеку и напоследок – в детскую, где обнаружил трех своих самых младших племянниц.

Алекс мысленно улыбнулся. Девочки, увидев его, пришли в восторг. Перебивая друг друга, они рассказывали ему про малыша Вонючку, показали своих кукол и заставили его прочитать им несколько сказок. Крошка Марта забралась к нему на колени, а Юдит с Ребеккой привалились к дяде с обеих сторон. Ему было весело и радостно с ними, и в то же время он мысленно вздыхал, думая о том, что у него-то нет собственных детей.

Когда же ему наконец-то удалось освободиться, пора было спускаться в гостиную.

– Я думала, ты скажешь мне спасибо, – заявила Диана. – Ведь ты же ищешь жену, верно?

– Диана, твоя помощь мне не нужна.

Сестра взглянула на него с усмешкой.

– Не нужна? Вот как?..

Роджер тихо кашлянул и пробормотал:

– Может быть, сменим тему?

Но брат и сестра не обратили на него ни малейшего внимания.

– Мисс Уилкинсон – обитательница Дома старых дев, Диана.

– Вот именно. Ведь это значит, что она вполне доступна.

– Нет, это значит, что брак ее не интересует.

Диана фыркнула.

– О, какие глупости! Брак интересует каждую женщину.

– Только не мисс Уилкинсон.

– Даже мисс Уилкинсон. Ей просто еще не встретился подходящий мужчина. – Сестра усмехнулась. – То есть до сих пор…

Алекс сделал глубокий вдох и, шумно выдохнув, возразил:

– Но со мной она уже встречалась. Несколько раз. И тебе это известно.

Диана лукаво улыбнулась.

– Да, известно. А еще мне известно следующее: как только ты вернулся из Озерного края, сразу же помчался в Лавсбридж, даже не заглянув к нам.

– Это только для того, чтобы не встречаться с тобой и с мамой, – пробурчал Алекс.

– А почему же тогда ты не отправился в Лондон или в одно из своих поместий?

– Я… гм… – Он откашлялся. – Видишь ли, мой Гораций ужасно устал, а Лавсбридж находится сравнительно недалеко. Кроме того… когда я приезжал туда весной, слышал про ярмарку. Хотел посмотреть, что из этого получится. К тому же мой добрый друг герцог Харт сейчас находится в Лавсбридж.

Сестра снова улыбнулась.

– А… понятно… И ты сразу же отправился в замок, не так ли?

Черт побери! Диана бы об этом не спросила, если бы точно не знала, что в замок он не поехал. У них с матерью повсюду шпионы…

– Поскольку я не сообщил заранее, что приеду, то, конечно же, отправился в гостиницу. Появиться у герцога на пороге без предупреждения было бы очень невежливо…

Маркус-то, конечно, был бы не против, – но что еще Алекс мог сказать, чтобы сбить Диану со следа?

Да и нет никакого следа! Диана совершенно неправильно истолковывала их с мисс Уилкинсон ничего не значившее знакомство. Ему просто нравилось поддразнивать эту женщину, вот и все.

– Поскольку же ярмарка начиналась на следующий день, гораздо удобнее было пойти на нее пешком из деревенской гостиницы, чем ехать верхом из замка.

Роджер хмыкнул и закашлялся, пытаясь скрыть смешок.

– А, да, конечно… – Голос сестры сочился сарказмом. – Ты такой поклонник деревенских ярмарок, что посещаешь каждую, где бы они ни устраивались.

– Диана… – Алекс взглянул на Роджера в надежде, что тот приструнит жену.

Но виконт лишь усмехнулся, пожал плечами и поспешил к графину с хересом.

Диана же тронула брата за локоть и тихо сказала:

– Я ведь видела, как она смотрела на тебя сегодня.

– А как она… – Нет, он не станет об этом спрашивать.

А если Диана думает, что мисс Уилкинсон смотрела на него как-то по-особенному, то очень ошибается. Эта женщина отнеслась к нему очень холодно – не будет преувеличением сказать «леденяще», – когда приехала сюда. И она явно стремилась как можно скорее сбежать в комнату, которую ей отвели.

Сестра легонько подергала его за рукав.

– Алекс, я хочу только одного – чтобы ты был счастлив.

Граф невольно вздохнул. Да, он это знал.

– Я буду счастлив, Диана, если ты перестанешь вмешиваться в мою личную жизнь.

Но она, казалось, не слышала его и продолжала:

– И знаешь, приглашая Уилкинсонов, я думала не только о тебе.

– Вот как? – А это что еще за новости?..

Тут Диана, поглядывая на дверь, тихо сказала:

– Я ведь, кажется, уже говорила тебе, что Имоджен переписывается с братом мисс Уилкинсон. Так вот, у нее к нему нежные чувства.

– К Рэндольфу? – изумился Алекс.

– Тише, пожалуйста. Или ты хочешь, чтобы они тебя услышали?

– Но их же тут нет. Как они меня услышат?

Диана многозначительно улыбнулась.

– Подозреваю, что они могут спуститься в любую минуту.

– Понятно, – отозвался Алекс и тут же напомнил себе, что не должен испытывать радостного предвкушения при мысли о неминуемом появлении мисс Уилкинсон.

Да-да, лучше думать про Рэндольфа, который… И тут Алекс с удивлением сообразил, что мистер Уилкинсон всего на несколько лет старше его.

– Надеюсь, у них все получится, – сказала Диана.

Что ж, это и впрямь было бы неплохо. Если сестра начнет совать нос в дела Рэндольфа, у нее не останется времени на брата.

Тут из коридора донеслись голоса, и сердце Алекса подпрыгнуло в груди. Да, Диана была права – Уилкинсоны и впрямь спустились довольно рано.

Через несколько секунд брат и сестра Уилкинсоны вошли в комнату. И Рэндольф тотчас осмотрелся – как будто искал кого-то. Неужели действительно Имоджен?

Что ж, похоже, Диане не придется прикладывать особых усилий, чтобы свести эту парочку.

Мисс Уилкинсон держалась чуть позади брата – словно пыталась спрятаться за его спиной.

– Рада видеть вас, мистер Уилкинсон, мисс Уилкинсон… – проговорила Диана, потащив им навстречу и брата. – Как хорошо, что вы решили спуститься пораньше. – Она улыбнулась Рэндольфу. – Насколько я понимаю, мой муж хочет о чем-то поговорить с вами, сэр.

Алекс мог бы поспорить на что угодно – Роджера эти слова очень удивили. Мистер Уилкинсон тоже выглядел озадаченным, но все равно кивнул и направился к виконту. В результате его сестра предстала перед лордом Эвансом. А Диана с улыбкой сказала:

– С вашего разрешения я оставлю вас в надежных руках моего брата, мисс Уилкинсон. А мне еще нужно кое-что проверить…

С этими словами Диана ушла по своим воображаемым делам. «Возможно, оно и к лучшему», – подумал Алекс, провожая ее взглядом. Снова посмотрев на мисс Уилкинсон, кутавшуюся в шерстяную шаль, он спросил:

– Вам холодно? – Конечно, уже наступил октябрь, но погода стояла довольно теплая.

Она вскинула подбородок – словно бросала ему вызов – и ответила:

– Да, милорд.

А ведь ей явно было жарковато – даже щеки раскраснелись. «Так зачем же она накинула шаль?» – удивился Алекс и, пожав плечами, проговорил:

– Тогда… пожалуйста, станьте поближе к огню.

Она колебалась, а Алекс мысленно ликовал.

– Уверяю вас, там значительно теплее, – добавил он, с трудом удерживаясь от улыбки. Ну сейчас-то она признается, что ей совсем не холодно.

– Эээ… Да, конечно. Спасибо, лорд Эванс.

Алекс вместе с ней подошел к пылавшему камину и, немного помолчав, сказал:

– Надеюсь, вам понравилась комната.

– Да, очень славная. – Она остановилась в нескольких футах от камина, но Алекс подошел ближе, так что и ей пришлось подойти поближе к огню.

Конечно, сложность этой игры заключалась в том, что ему тоже стало ужасно жарко, но он решил потерпеть.

– Насколько я понимаю, моя сестра разместила вас в «желтой» спальне, – продолжал граф.

– Да, милорд. – На лбу у нее появились бисеринки пота.

– А ваша поездка из Лавсбридж прошла без приключений?

– Совершенно верно, милорд.

«И над верхней губой – тоже», – мысленно отметил Алекс. У нее были очень красивые губы. И в данный момент они чуть приоткрылись. Дышала же она довольно тяжело…

– Если у вас будет время, я бы свозил вас – и вашего брата, разумеется, – посмотреть мое поместье. Мои земли граничат с землями Чентона.

Две бисеринки пота скатились по ее носу… и повисли на самом кончике.

– Это было бы приятно, – ответила она. И тут же смахнула пальцем пот, одновременно пытаясь разок-другой обмахнуться ладонью.

Игра становилась нелепой, и он проговорил:

– Мисс Уилкинсон, вам наверняка будет намного комфортнее без этой шали.

В тот же миг она судорожно вцепилась в концы шали – словно он собирался сорвать ее.

– Нет-нет, спасибо. Мне очень хорошо.

Однако выглядела она совсем не хорошо.

– Мисс Уилкинсон, а может, вы воспользуетесь уголком шали, чтобы утереть пот с лица? – Наверное, не следовало это говорить, но он боялся, что ей станет дурно. – Боже праведный, можно подумать, что под ней вы голая, – добавил он, не сдержавшись, хоть этого точно говорить не следовало.

О господи! Неужели мисс Уилкинсон еще больше покраснела?

Алекс внимательно посмотрел на шаль. И вдруг подумал: «Она что, и впрямь под ней голая?»

В тот же миг его мужская плоть отреагировала весьма предсказуемо.

Идиот! Конечно, она не голая! А жаль…

Он думал, что бы еще сказать, дабы сгладить неловкость, но тут из коридора донесся женский голос:

– Господи, неужели это…

Алекс обернулся и увидел, как в комнату входят еще две гостьи. Его взгляд скользнул по темноволосой женщине, шагавшей впереди, а затем перед ним возникла скромная на вид блондинка, которая очень походила…

О боже, Шарлотта! Да-да, это была она!

Его сердце на мгновение остановилось. Он впервые увидел ее после того, как отец Шарлотты привез ему известие об отмене свадьбы.

Боже милостивый, неужели она всегда выглядела такой юной?

Сердце снова забилось. Он испытывал… Да, растерянность и неловкость из-за того, что когда-то считал, будто влюблен в нее.

«А ведь как замечательно, что лорд Бафорд нанес мне тот визит», – подумал граф неожиданно.

Глава 6

Джейн аккуратно наколола на вилку горошину и отправила в рот. Наверняка трапеза уже почти закончилась. Как только женщины удалятся, оставив мужчин наедине с портвейном, она сразу сбежит в свою комнату. Может, это и трусость, но…

Нет-нет, она никого не боится. Просто сейчас ей… немного не по себе. Что ж, этого и следовало ожидать. Она ведь никогда не покидала Лавсбридж (и очень редко какие-либо незнакомцы приезжали в деревню), поэтому не привыкла разговаривать с теми, кого не знала с самого детства. А сейчас вдруг оказалась в комнате, где было множество незнакомых людей.

Наколов еще одну горошину, Джейн украдкой взглянула на виконтессу. Леди Чентон была явно настроена на сватовство, но до сих пор Джейн надеялась, что сестра лорда Эванса пыталась свести только Рэндольфа и леди Элдон. Однако теперь у нее начали возникать кое-какие опасения… Казалось, что эта женщина, а также мать лорда Эванса, считали ее, Джейн, подходящей женой для графа.

Леди Чентон сказала всем гостям, чтобы вели себя без церемоний и садились где пожелают… а затем Джейн каким-то образом оказалась рядом с ней. И не успели они сесть, как леди Чентон начала расспрашивать Джейн про Лавсбридж, про ее друзей, брата, родителей и про Дом старых дев. Виконтесса была с ней очень любезна, но к тому времени как она отвернулась, чтобы поговорить со своей дочерью Би, сидевшей по другую руку, Джейн чувствовала себя так, будто ее сбили с ног, а потом проехались по ней сразу несколькими каретами.

Она нахмурилась, уставившись на следующую горошину. И тут ей вдруг почудилось, что кто-то за ней наблюдает.

Она подняла глаза и…

Да, за ней действительно наблюдали! Наблюдала вдовствующая графиня, сидевшая по другую сторону стола. Но вместо того чтобы отвести взгляд, как сделал бы любой нормальный человек, пожилая леди улыбнулась Джейн и только после этого повернулась к мистеру Джону Гранту – вдовцу и бывшему супругу старшей сестры лорда Чентона, а также отцу восьмерых сыновей, двое из который сейчас сидели за этим столом.

Джейн тяжело вздохнула. Ох, она сбежит в свою комнату, как только сможет!

– Позвольте положить вам еще запеченного фазана, мисс Уилкинсон, – послышался голос лорда Эванса, и в тот же миг сердце ее заколотилось, а рука задрожала.

Хорошо хоть не расплескалось на скатерть красное вино, бокал с которым она в этот момент подносила к губам.

До этого граф был очень занять беседой с леди Шарлоттой, сидевшей по правую руку от него, и, вероятно, только сейчас заметил, что она, Джейн, тоже здесь присутствует.

А эта леди Шарлотта, миниатюрная блондинка, очень напоминала фарфоровую куклу. И всякий раз, улыбаясь, она опускала голову – насколько Джейн заметила, ни разу не посмотрела никому в глаза. Но о чем граф мог разговаривать с этой дурочкой? Впрочем, это его личное дело.

Упорно глядя на свой бокал, Джейн ответила:

– Нет, спасибо.

Но граф по-прежнему держал перед ней блюдо с фазаном – словно не слышал ее ответ. Тогда Джейн посмотрела прямо ему в лицо и отчетливо проговорила:

– Милорд, благодарю вас, но я больше не хочу фазана.

Он нахмурился, глядя в ее тарелку.

– Вы почти ничего не съели…

Она пожала плечами.

– Может, и так, милорд. А вы что, моя нянюшка?

Лорд Эванс широко улыбнулся.

– Ох, слава богу… А то я уже подумал, что феи утащили настоящую мисс Уилкинсон и оставили вместо нее покорного и кроткого подменыша.

«Тебе же вроде бы нравятся кроткие женщины», – мысленно ответила Джейн. К счастью, вслух она этих слов не произнесла. И вообще, какое ей дело до того, каких женщин он предпочитает?

– Значит, вы уверены, что не хотите взять кусочек? – Он понизил голос. – А ведь вам потребуются все ваши силы, чтобы выдержать натиск моей сестры. – В его глазах засверкали веселые искорки. – Я слышал, как она вас допрашивала.

«Выходит, он был не настолько очарован леди Шарлоттой, чтобы забыть о моем существовании», – промелькнуло у Джейн.

– Знаете, милорд, а вы могли бы прийти мне на помощь…

Он ухмыльнулся.

– Я не рискнул – боялся, что вы покусаете меня. Поверьте, я выучил этот урок еще во время вашей беседы с мистером Вертриггером.

Джейн почувствовала, что краснеет.

– Приношу свои извинения, если вам показалось, что я была… грубовата. Видите ли, меня ужасно раздражал этот человек.

Граф снова ухмыльнулся.

– Всего лишь раздражал? А мне-то казалось, что вы вот-вот выпотрошите его прямо там, на поляне.

Джейн пожала плечами. Что ж, ей и впрямь очень хотелось это сделать.

– Он ведь наврал мне… то есть комитету, – пробормотала она.

– Мисс Уилкинсон, кто вам наврал?

Услышав голос леди Чентон, Джейн вздрогнула – и едва не выбила из руки лорда Эванса блюдо с фазаном. А свой бокал, к несчастью, опрокинула.

Она бросилась ловить бокал, а граф тем временем жонглировал фазаном.

– Ох, простите, что напугала вас, – с улыбкой произнесла леди Чентон. И Джейн подумала, что та вот-вот начнет играть бровями – как частенько делали сестры Болтвуд, когда им казалось, что они стали свидетельницами очередного любовного романа. – Но вы как будто слишком уж… гм… увлеклись беседой, – добавила виконтесса.

Джейн ожидала, что лорд Эванс одернет сестру, но он почему-то этого не сделал. Тогда она украдкой взглянула на него, и оказалось…

О Боже, он смотрел на вырез ее платья! Во время этой суматохе с вином и фазаном шаль соскользнула с ее плеч, и Джейн, быстро вернув шаль на место, повернулась к хозяйке дома.

– Мне наврал человек по имени Уолдо Вертриггер, леди Чентон.

– О, называйте меня просто Дианой, – сказала виконтесса. – И я надеюсь, что вы позволите мне называть вас Джейн. В конце концов, это же просто семейная встреча, так что никакой официальности…

– Да, конечно… – робко отозвалась Джейн. Но она-то – не член семьи. Впрочем, скоро некая связь, возможно, появится… Рэндольф и леди Элдон, едва увидевшись, уже не отводили друг от друга глаз, и теперь, сидя рядом за столом, они о чем-то тихо беседовали.

Тут лорд Эванс – уж наверное, леди Чентон не собиралась предлагать ей называть графа по имени – повернулся к сестре и проговорил:

– В своем объявлении этот человек написал, что у него в зверинце имеется живой кенгуру. Но когда он явился в Лавсбридж, то оказалось, что у него было только чучело. И мисс Уилкинсон пришлось объясняться с этим шарлатаном.

Обращаясь к сестре, граф чуть приподнялся, и сейчас лицо его находилось всего в нескольких дюймах от Джейн. «Как приятно от него пахнет», – подумала она. Окинув взглядом его профиль, она вдруг заметила в уголке его губ небольшой шрам. Но как же он…

– Все верно, мисс Уилкинсон? – Он улыбнулся ей. – Или я тоже могу называть вас Джейн? Ведь Диана сказала, что это семейная встреча…

И сейчас, когда он повернул к ней голову, его губы оказались еще ближе. Ах, если она чуть-чуть подастся вперед…

Джейн резко отпрянула, увеличивая расстояние между ними. Но о чем же они говорили?.. Боже милостивый, она совершенно потеряла нить разговора.

– Прошу прощения, но я…

– Я спросил, можно ли называть вас Джейн. – Граф снова улыбнулся. – А вы, конечно же, должны называть меня Алексом.

Нет-нет, она ни за что не назовет лорда Эванса Алексом! Это было бы слишком… слишком интимно. И рискованно к тому же.

Рискованно? Но почему?

Да потому что таким образом она распахнет дверь, которую уже никогда не сможет закрыть. И тогда изменится что-то очень важное, но что именно – этого Джейн понять не могла.

– Как хотите… – пробормотала она.

К счастью (а может быть, к несчастью), Би выбрала именно этот момент, чтобы обратиться к Октавию Гранту, своему кузену, уже достигшему университетского возраста.

– Вздор! – воскликнула девочка. – Женщины вполне способны сами распоряжаться своей жизнью! Посмотри на мисс Уилкинсон!

Разумеется, все тотчас же посмотрели на Джейн – все, кроме леди Чентон. Та, тихо вздохнув, сказала дочери:

– Би, дорогая, высказывать в обществе столь радикальные мысли не очень-то вежливо.

– Октавий не общество!

– Может, и так. Но не забудь: ты готовишься к своему первому выходу в свет, – поэтому должна делать вид, что он твой спутник.

Тут Октавий совершил ошибку – тихонько хихикнул. И было заметно, что Би крепко сжала свой бокал. Джейн затаила дыхание, ожидая, что сейчас вино выплеснется из бокала в лицо молодому человеку.

Сама она на лондонский сезон никогда не выезжала, но предполагала, что появление Би произведет там… гм… фурор, хотя вовсе не тот, на который рассчитывала ее мать.

– И уж точно ты не должна была говорить о мисс Уилкинсон, – добавила виконтесса.

Би поставила на стол бокал (Джейн показалось, что лорд Эванс с облегчением вздохнул) и вскинула подбородок.

– Я считаю, что имею полное право высказывать свое мнение, – заявила девочка. – И уверена, что не должна позволять мужчинам, – она посмотрела на кузена, – командовать мной. Вы же наверняка со мной согласитесь, правда, мисс Уилкинсон?

Джейн замялась, но Рэндольф, к счастью, пришел ей на выручку.

– Нет-нет, нельзя, чтобы мнение моей сестры по этому вопросу повлияло на вас, мисс Ливингстон-Смит. Она ведь никогда не бывала в Лондоне. К тому же, она старше вас лет на десять. – Он хохотнул и добавил: – Кроме того… скажу вам по секрету: все мужчины в Лавсбридж побаиваются ее.

За столом воцарилось тягостное молчание, и Рэндольф, откашлявшись, пробормотал:

– Разумеется, я не собирался никого критиковать.

– Пожалуйста, не убивайте вашего брата прямо за столом моей сестры, – тихо сказал лорд Эванс.

Джейн сделала глубокий вдох – ей и впрямь хотелось разорвать Рэндольфа на мелкие кусочки – и с деланой улыбкой проговорила:

– Пожалуй, мой брат кое в чем прав, мисс Ливингстон-Смит. Видите ли, провинциальные манеры действительно очень отличаются от принятых в столице. Но я уверена в том, что любой разумный мужчина, – она выразительно посмотрела на Рэндольфа, – должен ценить женщин, обладающих здравым смыслом. Мы ведь не дети, и нам не требуется постоянный надзор и опека.

– Очень верно сказано. – Леди Чентон встала из-за стола. – А теперь, думаю, самое время оставить мужчин наедине с их портвейном.

– Да, действительно. – Мать лорда Эванса тоже поднялась. – Но не задерживайтесь тут слишком долго, джентльмены.

– Да, замечательно сказано, – негромко проговорил лорд Эванс, повернувшись к Джейн и учтиво поднялся вместе с остальными мужчинами. – Спасибо вам.

Джейн молча кивнула в ответ и вышла из столовой следом за дамами. Святые небеса! Неужели граф и впрямь думал, что она устроит здесь скандал из-за глупых слов Рэндольфа? Разумеется, она умеет держать себя в руках. А вот когда они с братом останутся наедине…

Но этот разговор придется отложить до утра. А сейчас она поднимется в свою комнату. Конечно, следовало бы сначала предупредить леди Чентон, но виконтесса уже ушла далеко, поэтому…

– О, мисс Уилкинсон!.. Можно присоединиться к вам?

Выходит, не все женщины обогнали ее и удалились в гостиную. Джейн уже собиралась объяснить мисс Ливингстон-Смит, что она собирается пораньше лечь спать, но девушка тут же добавила:

– Знаете, когда мама сказала, что вы приезжаете вместе со своим братом, я ужасно обрадовалась. Мне давно хотелось с вами поговорить.

– Ну, если так… – Что же на это ответить? – Я и не знала, что представляю такой интерес, – добавила Джейн и посмотрела в сторону лестницы.

Но мисс Ливингстон-Смит этого, похоже, не заметила, а если и заметила, то намек проигнорировала.

– Прошу вас, зовите меня Би, – продолжала она с улыбкой. – Можно мне называть вас Джейн? Дядя Алекс говорит, что вы живете совершенно самостоятельно в месте под названием «Дом старых дев». Я вам так завидую!..

Джейн могла бы сказать, что очень устала и хочет спать, но ей не хватило духу – ведь эта пылкая юная девушка (леди Чентон упоминала, что ее дочери на прошлой неделе исполнилось семнадцать) могла бы обидеться. И Джейн ведь прекрасно помнила, каково это – быть семнадцатилетней, хотя ей и казалось, что ее семнадцать лет закончились несколько веков назад…

И поэтому, подавив вздох, она вместе с Би вошла в дамскую гостиную. Все остальные леди уже расположились вокруг чайного столика, но Би сразу же направилась к двум креслам, стоявшим отдельно. И Джейн последовала за ней.

– Сразу скажу вам, – проговорила девушка, едва они успели сесть, – что очень боюсь поездки в столицу. Я не уверена, что хочу выходить замуж. Но точно знаю, что не хочу, чтобы меня таскали по всему Лондону, – она скорчила гримасу, – и рассматривали как кобылу для продажи.

«Если рассматривать лондонский сезон именно так, то он и впрямь выглядит отвратительно, – подумала Джейн. – Но что сказать этой девушке?»

Сделав над собой усилие, Джейн проговорила:

– Отчасти вы правы, конечно же, но с другой стороны… Видите ли, одна моя подруга, выезжавшая в Лондон на сезон, была в восторге от всех этих приемов и балов.

И действительно, Энн рассказывала весьма волнующие истории, но они не вызвали у Джейн ни малейшего желания нырнуть в светский водоворот.

Би посмотрела на нее скептически и осведомилась:

– Как она могла этим восторгаться? Разве родители не пытались затолкать ее в западню брака?

Отец Энн действительно хотел, чтобы дочь вышла замуж, но это происходило как раз после того, как сам он решил жениться снова.

– Нет-нет. – Джейн покачала головой. – Неужели вы думаете, что ваши родители заставят вас принять предложение, которое вам не по нраву? Прошу прощения, но мне очень трудно такое представить.

Би вздохнула.

– Да, наверное, вы правы: думаю, что не заставят, – но я все равно считаю, что жизнь устроена ужасно несправедливо. Мужчинам все это дается намного проще, чем женщинам. Вам так не кажется?

Джейн уже хотела согласиться, но тут вдруг вспомнила печальную историю Рэндольфа, так и не сумевшего жениться.

– А вот я в этом не уверена, – пробормотала она. – Ведь для заключения брака всегда требуются двое. Поэтому и мужчин иногда настигает разочарование…

Такой ответ, как ни странно обрадовал Би. Улыбнувшись, она проговорила:

– Да, полагаю, вы правы. Во всяком случае, мой дядя Алекс точно был очень разочарован.

Джейн насторожилась. Наверное, не следовало поощрять Би к передаче сплетен. Но с другой стороны конечно же, имело смысл вооружиться нужными сведениями, – ведь сестра и мать графа, судя по всему, вынашивали какие-то матримониальные замыслы, имевшие отношение к ней, Джейн…

И Би, словно прочитав ее мысли, тихо прошептала:

– Я узнала это от мамы, когда она сказала, что сюда приедет леди Шарлотта.

– Вот как?.. – пробормотала Джейн.

Она готова была признать, что леди Шарлотта ей сразу же не понравилась. Белокурая и голубоглазая, с безупречным цветом лица, эта молодая женщина являлась воплощением английской красоты. А то обстоятельство, что лорд Эванс провел чуть ли не весь обед, разговаривая с ней… Нет-нет, это, конечно же, к делу не относилось.

– Но мама сказала, что ничего не могла поделать, – продолжала девушка. – Ведь Шарлотта – компаньонка кузины Имоджен. Правда, боюсь, мне будет очень сложно не нагрубить ей.

– О, но почему же?.. – спросила Джейн. Теперь уже ей очень хотелось услышать продолжение.

– Так вы не знаете, да? – удивилась Би.

– Эээ… я не очень-то понимаю, о чем вы…

Тут девушка осмотрелась и прошептала:

– Дело в том, что леди Шарлотта бросила нашего дядю Алекса у алтаря. Ну… почти у алтаря.

«Ох, бедный лорд Эванс!» – мысленно воскликнула Джейн.

Впрочем, нет, не «бедный». Разве граф уже не начал прочесывать лондонские бальные залы в поисках другой невесты? Ведь ясно же, что его сердце не пострадало…

Но с другой стороны Рэндольф, например, очень долго скрывал, что его сердце разбито, а она, Джейн, даже не догадывалась, что он страдал.

Нет-нет, эти два случая несравнимы. Да, конечно, она не замечала страданий брата, но ей-то тогда было всего четырнадцать, к тому же она страшно переживала из-за смерти родителей…

– … И он вернулся домой, чтобы зализывать раны, – продолжала Би.

– Не могу представить вашего дядю страдающим, – пробормотала Джейн и мысленно добавила: «Ох, не следует позволять этой девочке сплетничать». – Знаете, Би, вообще-то это не мое дело, но я уверена: ваш дядя не захотел бы, чтобы вы говорили о нем со мной, – сказала она, чуть нахмурившись.

А девушка как ни в чем не бывало продолжала:

– А Шарлотте, конечно, не следовало выходить замуж за дядю Алекса. Она любит Септима – и всегда любила.

Джейн в растерянности заморгала.

– Септима – в смысле Септима Гранта, вашего кузена?

Септим был немного старше Октавия, но все равно еще слишком молод, чтобы думать о женитьбе.

Би утвердительно кивнула.

– Да, его. И Шарлотта…

– Би, дорогая!.. – окликнула ее леди Чентон, сидевшая с другими дамами около чайного подноса. – Мужчины скоро будут тут.

– Да, мама! – Би снова повернулась к собеседнице. – Сейчас я больше ничего рассказать не могу. Давайте попозже встретимся у фонтана, и я расскажу вам всю историю. Мне нужна ваша помощь.

– Что?.. – изумилась Джейн. – Говорите, помощь?

Би снова кивнула.

– Алексу нужна жена, а мама говорила, что вы – искусная сваха.

– Не совсем так, – пробормотала Джейн. Ведь она свела только две пары, причем в обоих случаях целью было ее желание освободить для себя Дом старых дев. Хотя, конечно же, она хотела счастья своим подругам.

– Би, ты слышишь? – На сей раз леди Чентон многозначительно приподняла брови и кивнула на дверь.

– Да, мама! – Би опять посмотрела на Джейн. – Пожалуйста, давайте позже встретимся у фонтана.

– Но я не знаю…

Тут послышались мужские голоса, и девушка быстро проговорила:

– Итак, у фонтана. Обещаете?

– Хорошо, – со вздохом кивнула Джейн.


Алекс сделал глоток чаю, хотя, безусловно, предпочел бы бренди.

Во время обеда они с Шарлоттой беседовали о погоде, состоянии дорог… и прочем в том же роде. То есть говорил в основном он, а Шарлотта преимущественно кивала и украдкой поглядывала на Септима Гранта, сидевшего напротив.

А сейчас Алекс сидел рядом с ней в гостиной – чуть в стороне от остальных. И ведь совсем не обязан это делать! Он бы выбрал себе другое место, но увидел, что она сидела совсем одна, вот и решил совершить добрый поступок и присоединиться к ней.

Еще недавно он бы пришел от такой возможности в восторг, но сейчас… Ох, хорошо бы кто-нибудь выручил его… например, мисс Уилкинсон.

Алекс мысленно улыбнулся. Теперь он знал, почему она так привязана к своей шали. Когда та соскользнула у нее с плеч, он успел увидеть ее кремовую кожу и получил от этого огромное удовольствие.

– Как вы думаете, милорд, завтра будет дождь? – Голос Шарлотты слегка дрожал, а глаза скосились вправо, а затем опустились к чашке с чаем.

Алекс пожал плечами.

– Точно не знаю. Но в Англии дождь может пойти в любую минуту, верно? И знаете… зовите меня просто Алексом: в конце концов, мы с вами едва не поженились.

Шарлотта снова подняла на него глаза, и опять взгляд ее скользнул вправо, а затем – к чашке с чаем.

– Да, милорд.

Проклятье! Оказывается, он стискивал зубы. Алекс расслабился и сделал глубокий вдох. Потом тоже взглянул вправо, пытаясь понять, что же так заинтересовало Шарлотту.

Мисс Уилкинсон разговаривала с Септимом Грантом. Хм… странно…

А может, и не так уж странно. Ведь все остальные были заняты. Рэндольф и Имоджен о чем-то беседовали в дальнем углу комнаты. Би и Октавий, как всегда, спорили. Роджер и Джон Грант скорее всего говорили о лошадях, а мать и Диана о чем-то тихо шептались – вероятнее всего, опять что-то замышляли… Ох, слава богу, этот домашний прием продлится всего несколько дней.

Алекс снова повернулся к Шарлотте и снова сделал глубокий вдох. А ведь когда-то эта женщина казалась ему привлекательной… Что ж, наверное, сейчас самое подходящее время, чтобы все прояснить и расставить по местам.

– Я хочу извиниться перед вами, Шарлотта, – проговорил граф.

– Извиниться? – Между ее бровями появилась морщинка. – За что?

Но разве это не очевидно?

– Мне следовало остаться в Лондоне, чтобы поддержать вас после того, как всем стало известно, что вы… гм… что мы с вами передумали жениться.

– О, милорд… – Морщинка между бровями сделалась еще глубже.

И это все, что эта женщина могла сказать? А вот мисс Уилкинсон бы… Впрочем, мисс Уилкинсон тут ни при чем.

– Я знаю, Шарлотта, что ваш отец очень сердился. Надеюсь, он не… гм… выместил свой гнев на вас?

Она пожала плечиком.

– Папа кричал. Но он всегда кричит. – Ее взгляд опять скользнул к мисс Уилкинсон и Септиму. – И он отослал меня из Лондона, в компаньонки кузине Имоджен.

– Мне жаль… Вы скучаете по Лондону?

– Не особенно.

Алекс невольно вздохнул. Неужели разговаривать с Шарлоттой всегда было так трудно?

– Я полагаю, ваш отец вскоре смягчится. Удивительно, что этого до сих пор не случилось.

– Они с мамой сейчас заняты Фелисити – это моя младшая сестра. Обо мне он совсем забыл.

– Должно быть, вы ошибаетесь, Шарлотта, – возразил Алекс. Бафорд никогда ему особенно не нравился, но не станет же человек игнорировать собственных детей!

– Ах, нет-нет… Папу интересовало только то, чего я смогу для него добиться на брачной ярмарке. Но так происходит со всеми нами. – Губы девушки дрогнули в едва заметной усмешке. – Понимаете, он хотел сыновей. И очень огорчался, что у него только дочери. Он бы и дальше пытался родить сына, но мама не могла больше иметь детей. – Она пожала плечами. – Лорду Чентону очень повезло, что в конце концов у него появился наследник.

– Гм… да…

Наследник – это, конечно, важно, но Алекс не сомневался, что Роджер обрадовался бы и еще одной дочери, если бы опять родилась девочка.

Шарлотта снова взглянула в сторону Септима и мисс Уилкинсон, и в ее глазах вспыхнуло нечто… похожее на волнение.

Нет, должно быть, он ошибся. Это выражение исчезло мгновенно, и заговорила Шарлотта своим обычным тихим и ровным голосом.

– Прошу меня извинить, милорд, но я, пожалуй, поднимусь наверх и проверю, все ли готово для того, чтобы Имоджен могла спокойно лечь спать.

Судя по всему, Имоджен в ближайшее время отходить ко сну не собиралась – она все еще беседовала с Роджером. Но Алекс тут же закивал.

– Да-да, конечно…

Он встал, глядя вслед Шарлотте. «Такая маленькая, хрупкая и красивая…» – промелькнуло у него.

И невыносимо скучная. Как же он мог думать, что влюблен в нее?

Очевидно, ему нельзя искать себе жену, если его суждения о женщинах и, что еще важнее, о собственных чувствах настолько несовершенны и ошибочны.

Алекс отнес обе их чашки на поднос. Похоже, все остальные решили пораньше лечь спать, потому что в гостиной, кроме Рэндольфа с Имоджен, остались только мама, Роджер и Джон Грант.

Но где же его сестра?

– А что, Диана вас покинула?

– Нет, – отозвалась Диана, входя в комнату. – Я просто кое-что проверяла. Хочешь еще чаю?

– Нет, спасибо.

Роджер ухмыльнулся и вытащил из-за горшка с цветком бутылку.

– А как насчет капельки бренди?

Алекс улыбнулся. Бренди сделало бы его разговор с Шарлоттой менее мучительным. Но, вероятно, и менее познавательным.

– Так вот что ты пил?

Роджер заулыбался еще шире.

– Да, конечно. – Он протянул бутылку Алексу, но тот покачал головой.

– Нет, спасибо. – У него в комнате имелось бренди. И чем быстрее он отсюда уйдет, тем меньше шансов, что мать и сестра начнут расспрашивать его про разговор с Шарлоттой. – Думаю, я пойду спать.

– Такой славный вечер… – заметила Диана. – Ты мог бы сначала прогуляться по саду.

Мама тут же кивнула.

– Да, это поможет тебе заснуть, Алекс. Кажется, ты слегка расклеился.

– Ничего я не расклеился! – Он сверкнул глазами на Роджера: тот громко захохотал, – а вот Гранту хватило ума смотреть только на свой бокал с бренди.

– Мне кажется, я видела, как мисс Уилкинсон вышла в сад, – продолжала Диана. – Ты бы проследил, чтобы она не заблудилась. Кроме того… Думаю, она не отказалась бы посмотреть на фонтан. При полной луне он выглядит так прелестно и так таинственно…

Алекс поморщился. Бывали случаи, когда он по-настоящему не выносил свою сестру.

– Я уверен, что мисс Уилкинсон прекрасно найдет дорогу сама. Сад не дремучий лес.

– Это для тебя. Ты бродил по нему много раз. А мисс Уилкинсон тут впервые. К тому же луна отбрасывает столько… гм… интересных теней.

Зевс всемогущий! Что бы Диана ни делала, она всегда умудрялась вызвать у него желание закатить ей скандал.

Но он не поддастся этому примитивному порыву. Он умеет держать себя в руках. А кроме того, он знает, что все равно выиграть у сестры не сумеет. И никогда не мог.

– Однако мисс Уилкинсон очень находчивая. Я за нее ничуть не беспокоюсь. – Алекс заставил себя улыбнуться и добавил: – А теперь всем спокойной ночи. Увидимся утром.

Он уже хотел повернуться к двери, но Диана вдруг спросила:

– А ты зайдешь утром к девочкам? Те, кого не было в детской, когда ты туда забегал днем, очень расстроились, что не повидались с тобой.

Алекс широко улыбнулся. Будет большим облегчением провести какое-то время с существами женского пола, говорившими только то, что они думали.

– Я зайду к ним после утренней верховой прогулки. Подойдет?

– Это будет чудесно. – Диана одарила его одной из своих солнечных улыбок. Она была идеальной сестрой, когда не пыталась управлять его жизнью.

Граф вышел из гостиной, направился к лестнице… и остановился, поставив ногу на первую ступеньку.

Черт побери! Мисс Уилкинсон, конечно, вполне здравомыслящая особа, но Диана все же породила в его душе беспокойство. Ведь в саду ночью, наверное, можно заблудиться… А он вовсе не устал. И читать ему не хотелось. Кроме того, мама права: прогулка по саду и прохладный ночной воздух пойдут ему на пользу.

Глава 7

Ох, не стоило ей соглашаться на эту встречу с Би. Джейн поплотнее закуталась в шаль и торопливо зашагала по очередной дорожке. Приехав сюда, она увидела фонтан из окна своей комнаты, поэтому думала, что найти его будет легче легкого.

Ха! То, что выглядело простым при дневном свете, оказалось невыполнимым ночью, несмотря на полную луну. Тот, кто создавал этот сад, обладал злокозненным чувством юмора. Дорожки представляли собой лабиринт неверных поворотов, тупиков и бесконечных петель, а окружающая растительность была посажена так, что ей лишь изредка удавалось увидеть проклятый фонтан, но всякий раз он оказывался не там, где она ожидала.

Если бы она и впрямь верила в проклятия и сверхъестественных кошек, то могла бы подумать, что в этом саду действовала некая черная магия.

А потом луна спряталась за облако, и сад погрузился в чернильную тьму. Внезапно что-то влажное пощекотало ее лицо и уцепилось за шаль…

Джейн пискнула и отчаянно замахала руками. Когда же луна вновь появилась, она обнаружила, что на нее «напала» ветка какого-то вечнозеленого растения.

Джейн поморщилась, чувствуя, как сердце начинает биться все медленнее. Возможно, она слегка нервничала.

А может, на той ветке были какие-нибудь пауки?

Джейн запустила пальцы в волосы, лихорадочно пытаясь вытряхнуть из них несуществующих пауков, и вдруг замерла, услышав мужской голос.

– Тут кто-то есть, – сказал этот мужчина.

– Глупый, это просто какое-то животное, – ответила женщина.

А может, это Би? Джейн не могла решить, что делать. Если это действительно Би, то с кем же она? Впрочем, едва ли мисс Ливингстон-Смит угрожал в этом доме какой-либо скандал, ведь все здешние мужчины, кроме Рэндольфа, – ее родственники.

– Поцелуй меня еще. – Женщина говорила очень настойчиво и слегка задыхалась.

О, это не могла быть Би. Пожалуй, стоило оставить парочку наедине… но только Джейн представления не имела, как найти дорогу обратно.

Она нахмурилась, оглядывая кусты. Что же ей делать?

Видимо, придется подойти к ним. Будет неловко, но она вовсе не хотела блуждать по саду целую вечность. Кроме того, скоро сюда придет Би, а значит, этим двоим в любом случае помешают. И пусть лучше это будет она, Джейн, а не молоденькая девушка.

Джейн завернула за угол и наконец-то обнаружила фонтан, а также парочку. И как раз в тот момент женщина толкнула мужчину к колонне у края фонтана и потянулась к его брюкам.

Джейн поспешно отступила назад. Неужели это Септим Грант и леди Шарлотта? Она напряженно вглядывалась сквозь листву. Да, там определенно была леди Шарлотта. Но чем же они там занимались?

О боже! Джейн мельком увидела что-то длинное и бледное, а затем пальцы Шарлотты сомкнулись на этом предмете, поглаживая его…

Джейн в ужасе попятилась. Она знала, что в штанах у мужчин спрятан продолговатый орган. И однажды она ощутила, как этот орган прижимался к ее животу. Тогда пьяный лорд Деннис застал ее в одиночестве в библиотеке Давенпорт-Холла, на званом вечере перед первым сезоном Энн.

Это случилось больше десяти лет назад, но воспоминания до сих пор приводили Джейн в ярость. Тот неотесанный болван прижал ее к спинке кресла (она толкала его в грудь, но это все равно что пытаться сдвинуть с места каменную стену) и засунул ей в горло свой язык. Она тогда едва не задохнулась. Ей нужно было его укусить.

Джейн никогда не чувствовала себя настолько беспомощной, но, слава богу, в ту минуту в библиотеку вошла какая-то парочка, и лорду Деннису пришлось ее отпустить.

А потом мерзавцу хватило наглости хохотнуть и прошептать, что они могли бы вернуться к «играм» попозже. Ха! Только через ее труп. Или лучше – через его труп.

Джейн тогда выскочила из библиотеки и позаботилась о том, чтобы до самого конца вечера ее с негодяем разделял весь бальный зал.

…А Септим тем временем издавал глухие стоны… Это очень смущало, и Джейн уже собралась заткнуть уши пальцами, но тут Шарлотта проговорила:

– Имоджен собирается замуж за Уилкинсона.

Что? Джейн забыла о неловкости. Значит, Рэндольф все-таки решил на ней жениться? Да, конечно, он любил леди Элдон много лет назад, – но ведь люди меняются, не так ли?

– И ты знаешь, что это значит, – продолжала Шарлотта.

– Д… да. Давай поговорим об этом позже… – Голос Септима внезапно сделался очень высоким.

– Нет, сейчас. Это значит, что мне придется вернуться обратно к отцу, может опять попытаться сбыть меня замуж за старого лорда Эванса.

Старого? Но лорд Эванс вовсе не старый!

– Нет, Шарлотта, Эванс не захочет тебя по… после того, как ты его б… бросила. – Слышалось тяжелое, прерывистое дыхание. – Зевс всемогущий! Сделай, чтоб я кончил. Сейчас же, пожалуйста!

Но леди Шарлотта определенно никуда не торопилась.

– Ты же видел, как он выделил меня из всех сегодня вечером. И даже извинился за то, что не остался в Лондоне, чтобы поддержать меня! Можешь себе представить? Я не знала, куда глаза девать.

Нет, Джейн не могла такое представить. Это Шарлотте следовало извиняться!

– Если только получится договориться с графом, отец будет давить на меня до тех пор, пока я не соглашусь.

Должно быть, Шарлотта все-таки сделала то, о чем умолял ее Септим, потому что тот вдруг резко выдохнул и со стоном содрогнулся.

– Ты не можешь выйти за него. – Теперь его голос окреп. – Ты ведь любишь меня.

– Да, но ты не знаешь отца. Я сказала ему, что люблю тебя, когда отказалась выходить за графа в прошлый раз, а он запер меня в комнате и посадил на хлеб и воду.

– Презренный негодяй! – воскликнул Септим.

И Джейн тут же кивнула; она уже начинала сочувствовать Шарлотте. Как плохо, что не у каждой женщины имелась возможность уйти жить в Дом старых дев, когда она сталкивалась с упрямым и властным родственником-мужчиной…

– Поэтому, сам видишь, мы должны бежать в Шотландию.

– Тайная женитьба? – пробормотал Септим в явной растерянности. – Но ты подумай о скандале! А твоя репутация уже и так подпорчена… из-за Эванса.

– Мне плевать. Я люблю тебя.

– А я люблю тебя, причем слишком сильно, чтобы позволить поступить опрометчиво.

Джейн невольно нахмурилась. «Типичный мужчина, – подумала она. – Считает, что все знает лучше…»

– Это не опрометчиво! – заявила Шарлотта.

И Джейн снова закивала.

– А что, если я или мой отец поговорим с твоим отцом? – спросил Септим. – Может быть, мы сумеем убедить его образумиться.

– Не сумеете. Отец никогда не даст своего согласия. У тебя нет титула, а он одержим титулами.

«В точности как отец леди Элдон», – промелькнуло у Джейн. Ей ужасно хотелось выскочить на поляну с криком: «Женитесь тайно!»

– И я отказываюсь ждать еще два года, пока мне не исполнится двадцать один, чтобы я смогла выйти замуж без разрешения отца, – добавила девушка.

– Два года? Клянусь Богом, ты права. Мы не можем ждать два года, – сказал Септим. – Нам придется…

– Тихо… – прошептала Шарлотта. – Кто-то идет.

Джейн нахмурилась. Ведь Шарлотта не могла ее услышать…

И тут она тоже услышала шаги – кто-то быстро шел по дорожке.

– Нужно уходить, – настойчиво прошептала Шарлотта.

– Но куда идти? – прошептал в ответ Септим.

О господи! Джейн отчаянно завертела головой, но было ясно, что спрятаться некуда. Единственная возможность – прыгнуть в кусты, где наверняка полно пауков. А она ужасно не любила пауков.

К тому же прятаться уже поздно – лорд Эванс вышел из-за поворота.

О, почему бы туче не закрыть луну сейчас?


Алекс внезапно увидел мисс Уилкинсон, стоявшую у кустов неподалеку от фонтана. Она была без шали, и его взгляд тотчас же упал на ее прелестную изящную шейку, а затем – на небольшие и столь же изящные груди…

Несколько секунд спустя, делано улыбаясь, мисс Уилкинсон подошла к нему.

– Очень красивый сад, лорд Эванс, – произнесла она намного громче, чем требовалось.

Алекс насторожился. Тут явно что-то происходило.

– Да, верно, – ответил он. – Мои сестра и зять очень им гордятся.

– И есть чем. – Мисс Уилкинсон сделала шаг в сторону от фонтана. – Но боюсь, я слегка заблудилась. Не могли бы вы показать мне дорогу к дому?

«Она явно что-то скрывает», – промелькнуло у графа.

– Но до фонтана осталось всего несколько шагов. Вы просто обязаны на него посмотреть, мисс Уилкинсон. Он очень впечатляет, особенно – в лунном свете.

Мисс Уилкинсон нахмурилась и, подавшись к нему, тихо прошептала:

– Вы пришли сюда в поисках леди Шарлотты?

– Ммм… – От мисс Уилкинсон пахло лимоном, а кожа ее казалась нежной. Как бы прикоснуться к ее плечу, сделав вид, что это случайность?

Она тронула его за локоть и опять спросила:

– Вы ищете леди Шарлотту?

То ли это была игра лунного света… то ли в ее глазах действительно промелькнула тревога?

– Нет, не ее. А почему мы шепчемся? – спросил граф.

– Потому что Шарлотта здесь, с Септимом Грантом. – Она помолчала, прикусив губу в явном смущении. Свети сейчас солнце, а не луна, ее прелестная шейка ярко бы заалела. Впрочем, сейчас его гораздо больше интересовал ее очаровательный ротик… – И они не только любуются фонтаном, – добавила мисс Уилкинсон.

– А… понятно. – До него наконец-то дошел смысл сказанного ею. Выходит, здесь была Шарлотта с другим мужчиной.

Что ж, будь у него еще хоть какие-то сомнения насчет своих чувств к бывшей невесте, сейчас они бы окончательно развеялись. Да-да, он не испытал совершенно никаких эмоций в связи с тайным свиданием Шарлотты, хотя весьма опасался, что во многом обязан своей невозмутимостью присутствию мисс Уилкинсон.

«Да не будь же дураком, – сказал себе граф. – Дамы из Дома старых дев не интересуются замужеством».

Да, верно. И разве он только что не пришел к заключению, что тоже не должен интересоваться женитьбой, во всяком случае – в данный момент. Для начала ему следовало разобраться во всем, а уж потом…

Тут мисс Уилкинсон прижала ладонь к его груди и тихо сказала:

– Надеюсь, это не очень болезненный удар для вас. Би говорила мне, что эта девушка… гм… что вы с леди Шарлоттой были помолвлены.

– Да. Шарлотта меня бросила. И говорить об этом можно совершенно спокойно, – проговорил граф. – Поверьте, об этом давно уже знает все светское общество.

Джейн нахмурилась и пробормотала:

– Я понимаю, что для вас это было весьма… – Она помолчала. – … неприятно, но очень хорошо, что она расторгла помолвку.

Алексу почудилось, что он получил сильнейший удар в живот.

– Что, неужели я настолько плох? – проворчал он и тут же попытался улыбнуться.

А мисс Уилкинсон снова нахмурилась.

– Конечно, нет, лорд Эванс. Мои слова не имеют к вам ни малейшего отношения.

Алекс криво усмехнулся. Увы, расторжение помолвки имело к нему самое прямое отношение. Ведь понятно же, что он просто не сумел внушить Шарлотте, что она должна была выйти за него.

А мисс Уилкинсон вновь заговорила:

– Видите ли, леди Шарлотта все это время любила Септима Гранта, а обручиться с вами ее заставил отец.

Алекс невольно вздрогнул. Неужели он был до такой степени слепым?

– А вы откуда знаете? – пробурчал он.

– Я только что подслушала, как она говорила это Септиму.

Алекс со вздохом закрыл глаза, а в груди его пылала ненависть… к самому себе. Каким же он был дураком! Неужели истину видели все, кроме него?

Но правда есть правда. Как бы ему ни хотелось изменить прошлое, это невозможно. И теперь ему следовало серьезно подумать о своем будущем… и снова попытаться найти себе подходящую жену.

– Мне очень жаль, – пробормотала Джейн. – Но я подумала, что вы должны все знать.

– Да, разумеется. – Но он не хотел, чтобы мисс Уилкинсон его жалела. И уж точно не хотел и дальше говорить на эту тему. Поэтому ему нужно было отвлечься. – Мисс Уилкинсон, позвольте мне все же показать вам фонтан, – произнес граф. – Моя сестра Диана очень им гордится.

– Тихо-тихо… – прошипела мисс Уилкинсон. – Шарлотта и Септим могут вас услышать.

– Мисс Уилкинсон, если они до сих пор не показались нам, то скорее всего уже давно отсюда ушли. Ведь они не глухие… Полагаю, они давно уже услышали наш с вами шепот.

Чуть помолчав, Джейн тихо сказала:

– Полагаю, вы правы, милорд.

– Конечно, прав. А теперь идемте. Как только Диана узнает, что вы были в саду, она наверняка поинтересуется, как вам понравился фонтан.

Мисс Уилкинсон позволила вывести ее на поляну и, широко улыбнувшись, воскликнула:

– Ой какой красивый!

– Да, красивый, – отозвался Алекс.

В фонтане не было ничего затейливого или замысловатого, но что-то в его простоте – наряду с водой и лунным светом – придавало поляне ощущение волшебства. А может быть, здесь сейчас и впрямь присутствовало самое настоящее волшебство – с этой женщиной…

Нет, никакого волшебства! Никаких мыслей, или планов, или чувств по отношению к этой или любой другой женщине… в течение очень долгого времени.

Они остановились у фонтана, и граф спросил:

– Почему вы пошли в сад одна, мисс Уилкинсон? – И действительно, это казалось ему странным. – За обедом у меня сложилось впечатление, что вы собирались при первой же возможности сбежать в свою комнату.

Она тут же вскинула подбородок, и он подавил улыбку. Ох как легко ее поддразнивать!

– Да, я действительно собиралась уйти в свою комнату, но… – Она замялась.

– Вы подумали, что это будет выглядеть не слишком прилично?

Джейн нахмурилась и пробурчала:

– Нет, просто я… гм… – Она откашлялась. – Что ж, если уж вам так нужно все знать… Видите ли, Би попросила меня встретиться с ней тут. – Джейн осмотрелась. – Но так как ее до сих пор нет, то, я полагаю, она передумала.

– Да, скорее всего. Би ушла из гостиной еще до меня. Скажите, а она сказала, о чем хотела с вами поговорить?

– Она… – Мисс Уилкинсон покачала головой. – Нет, не знаю.

«А это еще что такое?» – подумал граф, нахмурившись.

– Би всего семнадцать, мисс Уилкинсон, – строго произнес он. – Она не должна иметь секреты от своих родителей или дяди.

– О, я подозреваю: ее матери в точности известно, что у Би на уме, – с усмешкой ответила Джейн. – А вот как вы оказались этой ночью в саду, милорд?

Алекс невольно рассмеялся.

– Все очень просто, мисс Уилкинсон. Диана предложила мне пойти за вами – на случай если вы потеряетесь.

«Значит, Би помогала леди Диане заниматься сватовством? – подумала Джейн. – Как глупо». И она тоже рассмеялась.

– Ваша сестра, милорд, не ошиблась: я и в самом деле заблудилась.

По поляне пронесся ветерок, вызвав рябь на воде и сдув несколько прядок волос Джейн прямо ей в лицо. Граф машинально протянул руку и откинул непослушные прядки с лица собеседницы. Он сделал бы то же самое, если бы говорил сейчас с Би или с любой другой своей племянницей.

Волосы Джейн оказались мягкими и шелковистыми.

Ох, не надо ему об этом думать. Ведь она «холостячка» из Дома старых дев. Она счастлива своей независимостью. А он, Алекс, поклялся в обозримом будущем не заводить никаких романов.

Но тишина, лунный свет и уединенность поляны – все это сплеталось в одно целое и влекло его к этой девушке. И он шагнул еще ближе к ней.

«Но неужели мною овладело проклятие Изабеллы Дорринг? – подумал граф. – Потому что я определенно чувствую себя околдованным…» Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, – и невольно вдохнул аромат, исходивший от Джейн. И этот аромат – он был словно бокал бренди на голодный желудок. Алекс почувствовал, что слегка захмелел. И впал в безрассудство. Кажется, за обедом они договорились, что будут называть друг друга по имени, так? Что ж, очень хорошо.

– Скажите, я могу называть вас Джейн? – спросил он, пристально глядя ей в лицо. И тут же заметил, что мисс Уилкинсон судорожно сглотнула, а затем кончиком языка облизала пересохшие губы.

– Да, можете, – прошептала она.

– А вы называйте меня Алексом. Договорились?

– Да, А-Алекс… – ответила она, и кончики ее пальцев скользнули по его щеке. Прикосновение было едва ощутимым, но оно словно пронзило графа насквозь и застряло в сердце… – Алекс, вы очень страдали, когда это произошло?

Он понял, о чем она, но все равно спросил:

– Когда Шарлотта меня бросила?

Джейн молча кивнула.

Он никогда никому в этом не признавался – даже Маркусу и Нейту, – но здесь, в лунном свете, почему-то решил сказать правду.

– Да, очень.

– Я вам сочувствую, – прошептала Джейн.

– Теперь это уже ничего не значит, – ответил Алекс. И он сказал правду, так как больше не тосковал по Шарлотте. Конечно, ему и сейчас было больно, – но совсем в другом месте и по другой причине.

«Никаких романов, не забыл?» Это снова заговорил здравый смысл, то есть его голова. Однако у сердца и нижнего органа имелось на сей счет совершенно другое мнение.

«Только один поцелуй, – сказал себе Алекс. – Ведь я так давно не целовал женщину. Всего один. Какой от этого вред? Я сразу же прекращу, если ей не понравится».

Здравый смысл колебался, но тут сердце (или тот самый нижний орган) перехватило власть. Алекс стремительно шагнул к Джейн и коснулся губами ее губ.

Она издала какой-то негромкий сдавленный звук, и граф чуть отступил, ожидая выволочки.

Но ничего страшного не произошло, скорее – совсем наоборот: Джейн тихонько вздохнула и робко положила руки ему на плечи.

Приободрившись, Алекс снова прикоснулся губами к ее губам, а затем несколько раз легонько поцеловал в подбородок, ожидая дальнейшего приглашения.

Но Джейн стояла неподвижно, словно оцепенев. Хм… почему? Ведь ей уже двадцать восемь. Наверняка ее целовали и раньше.

Алекс прильнул губами к чувствительному местечку у нее под ушком, и она тихо застонала, однако по-прежнему не расслаблялась.

Что ж, может, это и к лучшему… Слишком уж он возбудился – казалось, вот-вот взорвется. На всякий случай Алекс чуть отодвинулся и пробормотал:

– Вы же не боитесь, правда? Ох, не стоило это говорить. Хотя… может, и стоило… А вообще-то сейчас самое время образумиться.

И тут она толкнула его в грудь и проговорила:

– Конечно, не боюсь. Я ничего не боюсь.

Граф отступил на шаг-другой и попытался взять себя в руки. Ведь было совершенно очевидно: мисс Уилкинсон не из тех спокойных и тихих женщин, на одной из которых он хотел жениться.

О черт, он же не знал, какую женщину хотел. И пока он этого не знал, не имел права ни с кем целоваться.

Граф коротко поклонился и произнес:

– Приношу извинения за свое поведение.

– И правильно делаете, – ответила Джейн, крепко обхватив себя руками и пробормотала: – А где моя шаль?

– Не знаю. – Алекс пожал плечами. – Вы не забыли ее, когда выходили из дома?

– Нет-нет. Должно быть, я обронила ее чуть раньше.

Она быстро зашагала по дорожке, и Алекс пошел следом за ней.

– О, вот она… – Джейн остановилась у края дорожки.

Алекс ожидал, что она поднимет шаль, но этого не произошло. Что ж, очень хорошо. Он немного побудет джентльменом.

Граф поднял шаль и шагнул к Джейн, чтобы набросить ей на плечи, но она увернулась и тихо сказала:

– Э… не могли бы вы ее встряхнуть? Пожалуйста…

Он выполнил просьбу, но она тут же попросила:

– Посильнее…

Алекс полностью развернул шаль и несколько раз с силой встряхнул.

– Так подойдет?

– Да, спасибо. – Тотчас забрав у него шаль, она закуталась в нее, скрыв от него свою прелестную шейку.

А жаль…

– Чего вы боитесь? – спросил Алекс. – Вас что-то беспокоит?

– Да. Пауки. – Она кашлянула. – Я очень не люблю пауков.

Алекс хохотнул и произнес:

– Видите ли, Нейт – то есть лорд Хайвуд – тоже боится пауков.

Джейн взглянула на него с некоторым удивлением, и Алекс добавил:

– Ну, боялся, когда был мальчиком. В школе я совершил ошибку, бросив одного ему в постель. Он тогда очень на меня обиделся.

Обиделся – мягко сказано. Нейт завизжал как девчонка и пулей выскочил из постели. А потом бежал за ним, Алексом, по коридору и во всю глотку орал, что превратит его в отбивную.

– Еще бы он не обиделся… – Джейн взглянула на собеседника с упреком.

– Но я потом долго извинялся. – Алекс протянул ей руку. – Позвольте проводить вас до дома, в котором почти нет пауков.

Они возвращались в неловком молчании.

Глава 8

Она шла по лужайке в сторону деревьев, ощущая некоторую слабость в ногах.

Джейн всю ночь ворочалась в постели. И каждый раз, закрывая глаза, заново переживала сцену у фонтана.

Лунный свет… Безмолвное уединение… Прикосновение руки Алекса – лорда Эванса, – приглаживавшей ее волосы… А затем – легкие прикосновения его губ…

И Джейн постоянно думала об этом даже сейчас, спустя много часов. Она остановилась и прикоснулась пальцами к губам, чуть припухшим и ставшим очень чувствительными. Этот поцелуй совсем не походил на тот, который навязал ей лорд Деннис много лет назад в Давенпорт-Холле. Тогда она желала лишь одного – побыстрее сбежать. Вчера же вечером ей потребовалось все ее самообладание, чтобы не прижаться к Алексу покрепче. И ей ужасно хотелось обнять его за шею.

Но ее терзали не только волнующие физические ощущения. В свои двадцать восемь она имела некоторое представление о вожделении, хотя испытывала его совсем не часто. Однако сейчас… О, это было что-то большее… Ее заботили его чувства. И было очень неприятно и даже больно рассказывать ему о подслушанных откровениях Шарлотты. Но почему?..

Джейн всегда считала, что нужно говорить только неприкрашенную правду, а не ходить вокруг да около… ну, за исключением, пожалуй, того случая, когда она интриговала, чтобы заполучить Дом старых дев. Но нельзя жить в сказке, этим ничего не добьешься. Если бы лорд Эванс женился на Шарлотте, это бы обернулось трагедией для обоих.

Под «обоими» она, разумеется, имела в виду лорда Эванса и Шарлотту.

Вот только…

Черт побери! Джейн крепко зажмурилась. Накануне, в самый темный час ночи, она вдруг подумала, что это обернулось бы трагедией и для нее тоже. Что само по себе было нелепостью. На ком бы лорд Эванс ни женился, это не имело к ней никакого отношения. Разве что ей иногда придется сталкиваться с его супругой на приемах, которые будут устраивать Кэт или Энн, поскольку лорд Эванс близкий друг их мужей.

«А что, если графиней Эванс стану я?» – промелькнуло у Джейн.

Боже праведный, а эта мысль откуда?! Ведь она «холостячка» из Дома старых дев, счастливая и навсегда независимая. Да-да, и никакого мужа!

Ох, очевидно, она настолько устала, что не в состоянии мыслить здраво.

Окончательно отказавшись от попыток уснуть и выбравшись из постели, Джейн решила, что прогулка поможет успокоиться. Из окна дома она разглядела нечто напоминавшее блеск солнца на воде, когда же спросила об этом леди Чентон, та подтвердила: у подножия холма был небольшой лесок с озером. И вела туда прелестнейшая тропа. Более того, хозяйка поддержала желание Джейн выйти на прогулку – и почти вытолкала ее за дверь.

Так что теперь ей следовало просто шагать – и не мучить себя глупыми мыслями.

Хм… Но где же тропа? Джейн осмотрелась. Ах вот она! Просто надо взять немного правее. И вскоре Джейн уже вошла в прохладный мирный лесок.

Вошла – и тотчас же почувствовала себя лучше. Сделав еще несколько шагов, она вдруг услышала какой-то плеск…

Но плеск ли?..

Что ж, должно быть, на гладь пруда опустилась утка. Несколько уток. Целая стая.

Но звуки были слишком уж громкие и равномерные… Очень странно.

Джейн осторожно спустилась по тропе прямо к озеру – и в ужасе замерла.

Черт побери! В воде плавал мужчина!

Джейн спряталась за ближайшее дерево и тут же сказала себе: «Нет, должно быть, я ошиблась». Чуть помедлив она выглянула из-за ствола. К счастью, на ней было платье зеленого цвета, сливавшееся с листвой, и она понадеялась, что мужчина ее не заметит. Если, конечно, он там был…

И там действительно был мужчина: причем совершенно голый, – но плыл прочь от нее, поэтому она могла восхищаться его широкими плечами безо всякого опасения, не боясь, что ее заметят.

Но кто же это? Не Рэндольф, конечно же. Может, лорд Чентон? Нет, волосы у виконта темнее, а плечи не настолько широкие…

Тут мужчина чуть повернулся, и Джейн тотчас нырнула обратно за ствол. О боже, это был лорд Эванс!

– Ах, я не должна за ним шпионить, – пробормотала она. Хотя, похоже, в последние дни она обрела привычку шпионить за всеми…

Джейн снова осторожно выглянула – как раз в тот момент, когда граф нырнул и ей открылся дивный вид на его ягодицы.

Мм… очень красиво.

Ох, о чем она только думала? Ведь ей следовало испытывать чувство стыда, не так ли? И, наверное, даже лишиться чувств. А ее вместо этого бросает в жар и ужасно хочется сорвать с себя одежду и тоже броситься в воду.

Граф, вынырнув на поверхность, сделал несколько мощных гребков, вышел на берег и остановился. Вода стекала по его мускулистым рукам, широкой спине и узким бедрам. Он вдруг помотал головой, затем провел ладонями по груди и животу, сгоняя с себя воду.

«Я бы с удовольствием помогла ему в этом…» – промелькнуло у Джейн. И в тот же миг она почувствовала, что краснеет. Ох как же ей хотелось потрогать эти твердые мускулы…

Что за шокирующие мысли? Она не долж…

Внезапно граф повернулся к ней лицом, и жалкие остатки здравомыслия были мгновенно смыты мощной волной охватившего Джейн вожделения. Ее глаза обшаривали (чересчур жадно) все его тело, и конечно же, Джейн не забывала и про мужской орган, который оказался гораздо больше, чем то, что обычно изображают на картинах.

Она крепко зажмурилась и, прижавшись лбом к коре дерева, проговорила:

– Джейн Маргарет Уилкинсон, ты не будешь смотреть на мужской орган графа Эванса, тебе понятно?

«Да-да, но еще разочек», – тут же возразил внутренний голос.

К ее разочарованию – нет, к облегчению! – граф снова отвернулся и потянулся к рубашке.

– Вот мой шанс сбежать, – подумала Джейн.

Ведь если она останется тут стоять, он ее обнаружит, и тогда… О боже, она умрет от стыда!

Однако же… Ведь тропа, ведущая обратно к дому, проходила в футе от ее укрытия, так что граф не увидит ее только в том случае, если внезапно ослепнет.

«Следовательно, нужно сбежать, когда он начнет надевать рубашку через голову», – решила Джейн. Подобрав юбку, чтобы не споткнуться при бегстве, она замерла в ожидании. А затем, как только рубашка закрыла глаза лорда Эванса, девушка сорвалась с места и бежала до тех пор, пока не достигла конца тропы. Увидев перед собой широкую лужайку, она сделала глубокий вдох и степенно вышла из-за прикрытия деревьев. И если кто-нибудь наблюдал за ней из дома… Что ж, этот человек пришел бы к выводу, что она спокойно возвращалась после неторопливой прогулки вокруг озера.

Через некоторое время Джейн пошла чуть быстрее, направляясь к садовой калитке. Ведь было ясно, что лорд Эванс скоро появится, а ей вовсе не хотелось, чтобы он что-либо заподозрил…

Ах, боже праведный! Она превращалась в развратницу! Кто, кроме распутной женщины, будет прятаться за деревом, чтобы шпионить за голым мужчиной? Респектабельная старая дева тотчас же повернулась бы спиной и поспешно ушла оттуда.

Наверное, это Би во всем виновата. Ведь именно Би уговорила ее встретиться у фонтана, а сама не явилась. И если бы не она… О, тогда все было бы по-другому. Она, Джейн, поднялась бы в свою комнату и читала бы в полной безопасности, пока леди Шарлотта, Септим и лорд Эванс разгуливали по саду. А теперь…

Джейн тяжко вздохнула. Нет, Би, конечно же, не виновата. Нужно быть честной, не так ли? Основная доля ответственности – на ней самой, на Джейн Уилкинсон. Ей следовало настоять, чтобы лорд Эванс проводил ее до дома в тот самый момент, как она его увидела. И уж точно не следовало говорить ни единого слова про леди Шарлотту. Эта девушка не ее забота. И лорд Эванс тоже не ее забота. Право же, ей повезло, что он повел себя прилично… Ну – в основном. Увы, после того омерзительного случая с лордом Деннисом ей вообще никогда не нужно оставаться наедине с мужчиной.

Но она ведь была наедине с лордом Эвансом в Доме старых дев…

Да, была, но это совсем другое. Кроме того, там с ними была Поппи. Конечно, кто-то может сказать, что кошка не самая надежная дуэнья, но Джейн ни капли не сомневалась: попытайся граф под пристальным взглядом Поппи сделать что-нибудь неуместное – и когти кошки тотчас вонзились бы в его красивую мускулистую задницу.

«Не смей думать о ягодицах лорда Эванса!» – прикрикнула на себя Джейн и снова вздохнула. Увы, все дело было в том, что вчерашний вечер не имел ничего общего с тем ужасным случаем в библиотеке лорда Давенпорта. С лордом Деннисом она чувствовала себя… истерзанной. И ему было все равно, кто она такая. Он просто хотел женщину, и ему тогда подошла бы любая. Но лорд Эванс… Ах, граф пригласил ее – мисс Джейн Уилкинсон – принять вместе с ним участие в чудесном приключении. Она вполне могла бы отклонить это приглашение, но не захотела.

Более того, ей ужасно хотелось совсем уже отбросить здравый смысл и радостно последовать за ним туда, куда он собирался ее повести. И ей потребовалась вся сила воли, чтобы не обхватить его руками и не…

Жаркая волна бросилась в лицо Джейн. О боже, ведь ей даже хотелось сделать то, чем занималась Шарлотта с Септимом!

И, наверное, добродетель лорда Эванса подвергалась куда большему испытанию, чем ее собственная. Ведь он-то искал жену…

Тяжело дыша, Джейн остановилась возле стены, окружавшей сад, и заморгала, глядя на плющ.

– А ведь о браке он вчера вечером не упоминал… – подумала она. – Да, конечно, не упоминал! Он говорил о Шарлотте и об их расторгнутой помолвке. А потом… А потом он поцеловал меня…

Но лорд Деннис тоже не имел в виду женитьбу, не так ли?

Ох, мужчины очень странные создания, когда дело касается подобных вопросов. Взять хоть Рэндольфа… Он ведь многие годы раз в неделю ходил к миссис Конклин, вдове с сомнительными моральными устоями. Но, наверное, реальность такова, что мужчины могут отделять физические действия от их эмоциональной составляющей.

С этими мыслями Джейн вошла в калитку и, шагая по тропинке, направилась к дому.

К тому же нужно признать, что она совсем не эксперт в подобных вопросах, несмотря на свои двадцать восемь лет. Ведь помимо того ужасного случая с лордом Деннисом (и прелестной интерлюдии с лордом Эвансом вчера вечером), ее никто никогда не целовал.

И ей было бы очень неловко задавать вопросы своим подругам Кэт и Энн. Это казалось вторжением в личную жизнь подруг и их мужей. И никаких старших сестер – вообще никаких сестер, – к которым можно было бы обратиться. А мать умерла еще до того, как у Джейн начались месячные.

И уж точно она не будет расспрашивать Рэндольфа…

При мысли о брате Джейн хихикнула. О боже, бедному Рэндольфу пришлось уверять ее, что она не умирает, когда у нее впервые начались месячные. А потом он отвел ее в дом викария и попросил мать Кэт объяснить ей, что к чему. Но, разумеется, миссис Хаттинг не собиралась обсуждать с четырнадцатилетней девочкой супружеские обязанности.

Джейн завернула за угол и вдруг увидела в беседке пару, слившуюся в страстных объятиях. Она поспешно отпрянула: похоже, это были Рэндольф и леди Элдон.

Немного подождав, Джейн осторожно выглянула из-за угла. Да, все верно, это они. Очевидно, они действительно намеревались пожениться, и, судя по всему, очень скоро. И в самом деле, чего ждать? Ведь оба они не молодели… Кроме того, Рэндольфу требовалась женщина, чтобы занималась в доме хозяйством…

Тут Джейн вдруг нахмурилась. Нет, ей не следовало так думать о брате. Ведь Рэндольф и в самом деле любил леди Элдон, не так ли?

Тихонько вздохнув, она переступила с ноги на ногу. Ей не хотелось мешать брату и… В общем, она еще не готова услышать от него добрые вести.

Джейн уже собралась повернуть обратно, но вдруг вспомнила, что тогда почти наверняка столкнется с лордом Эвансом. И почему-то при этой мысли перед ней мгновенно возникла картина – его обнаженные плечи, грудь… и мужской орган. Щеки Джейн снова запылали, и она прошептала:

– Куда же мне пойти?

Внезапно послышались детские голоса, и Джейн просияла. Именно это ей и требовалось. Дети не заметят ее смущения, а их шалости помогут ей не думать про обнаженного графа.


«Поплавать – вот что мне требовалось», – думал Алекс, натягивая бриджи. Сначала он собирался прокатиться верхом, как вошло у него в привычку, и, может быть, съездить в Эванс-Холл, чтобы посмотреть, как там идут дела, но потом ему показалось, что плавание куда более удачный выбор.

И действительно, холодная вода и физические упражнения вымыли из его мозгов паутину и вернули ему спокойствие и самообладание. Так что теперь он был готов зайти в детскую повидаться с девочками, а потом встретиться с Дианой и ее гостями.

И с мисс Уилкинсон, разумеется…

О господи! При одной лишь мысли об этой женщине он мгновенно возбудился. Тяжко вздохнув, граф затолкал непокорную часть тела в бриджи, заправил рубашку и застегнул накладной карман на штанах, чтобы его… гм… мысли не были столь уж очевидными, хотя, конечно, не ожидал, что встретит сейчас кого-либо: было еще слишком рано, и все остальные, кроме его сестры, которую он встретил, выходя из дома, еще спали. А птицам, белкам и паукам все равно, возбудился он или нет.

Пауки?.. Алекс улыбнулся. Значит, мисс Уилкинсон боится пауков? Почему она пряталась под этими чересчур теплыми складками? Ведь во всем остальном она такая храбрая и независимая… Значит, не должна стесняться своего прелестного тела.

При этих мыслях самая непослушная часть его собственного тела начала разбухать, и граф криво усмехнулся, вспомнив свои ночные видения: ему снилась некая вспыльчивая старая дева, и он всю ночь метался и ворочался в постели.

Алекс поднял с травы свой жилет. Зевс всемогущий, он же не какой-нибудь юнец! Он взрослый мужчина, за плечами у которого не одна романтическая связь. Так неужели всего лишь два коротких поцелуя обрекли его на такую пытку? Просто нелепость какая-то!..

Алекс накинул на шею галстук и быстро завязал.

Да-да, полнейшая бессмыслица… Мисс Уилкинсон, конечно, привлекательная девушка, но она ничем особенным не выделяется. Напротив, она чуть высоковата, слишком худощава и чересчур упряма. И ей уже двадцать восемь лет. В общем – убежденная старая дева, которая совершенно не обрадуется его попыткам (да и любого другого мужчины) ухаживать за ней.

А он, разумеется, и пытаться не будет. Не в том он положении, чтобы ухаживать за женщинами, как бы ни стремились вмешаться в его жизнь Диана, Би и мама. Черт побери, ему казалось, что он любит Шарлотту. Вероятно, просто ошибался. Или вообще ничего не понимает в чувствах. Что еще хуже, он думал, что она его любит, хотя на самом деле ничего подобного не было. Ужасно унизительно сознавать, что ты настолько слеп.

Алекс накинул на плечи сюртук и зашагал через лес по тропе, ведущей к дому.

Слеп? Нет, не совсем. Кое-что он видит очень хорошо, а именно: мисс Уилкинсон совершенно не та женщина, какую он ищет себе в жены. Спокойная и тихая? Это уж вряд ли… Она ведь уже внесла смятение и путаницу в его жизнь, точнее – в его душу.

Значит, нужно поступить так, как он вчера и решил: отложить поиски жены до тех пор, пока он не начнет доверять своим инстинктам в этом вопросе.

Граф нахмурился и с силой пнул лежавшую на дорожке сосновую шишку. Вероятно, большая часть его проблем возникла из-за того, что он слишком долго воздерживался. Как только вернется в Лондон – сразу сходит в тот новый бордель, о котором все говорят.

Алекс остановился на опушке и со вздохом прикрыл глаза. Проклятье! Ну почему он признался Джейн в том, что поступок Шарлотты его ранил? Вероятно, она сочла его сентиментальным размазней. Ужас до чего стыдно! Нужно будет сделать вид, что этой части вечера просто не было. Наверняка мисс Уилкинсон тоже решит притвориться, что ничего не произошло.

Алекс быстро зашагал по лужайке к дому, но свернул в сторону, услышав детские голоса. Должно быть, девочки сейчас находились на широком поле за садом.

И действительно, они оказались там. Средние – Руфь, Эстер, Рейчел и Ребекка – с воодушевлением играли в салки. Би и следующая по возрасту сестра, четырнадцатилетняя Каролина, сидели на одеяле и читали. Четырехлетняя Джудит и двухлетняя Марта стояли рядом со своей няней мисс Коновер и наблюдали за игрой.

Диана же расположилась в кресле с Кристофером, а рядом с ней сидела мисс Уилкинсон с раскрасневшимся лицом.

Почему она так неистово запылала, увидев его? Неужели смущалась из-за того, что случилось вчера вечером?

Вдруг Марта подняла голову и заметила его, ее пухлое круглое личико осветилось улыбкой.

– Дядя Алекс! – пропищала она и побежала к нему.

Но Джудит опередила малышку.

– А у нас новый ребеночек, дядя Алекс! – воскликнула она, хлопнув в ладошки и подпрыгнув. – Да-да, мальчик!

– Я уже слышал об этом. – Граф улыбнулся.

Тут к Алексу подбежала и Марта и потянулась к нему. Он подхватил малышку на руки, и она прижалась к его лбу головкой, поглаживая по щеке пухлой, чуть липкой ладошкой. Алекс осторожно усадил девочку на согнутую в локте руку, и сердце его пронзило тоской – ему ужасно хотелось иметь собственных детей.

Когда-нибудь они у него будут. Ведь ему всего лишь тридцать. Ему потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя после истории с Шарлоттой, а потом он снова попытается…

Джудит завладела другой его рукой и потащила туда, где сидела Диана с сыном… и все еще очень красная мисс Уилкинсон, упорно на него не смотревшая.

Зато у Дианы никаких проблем не было. Она взглянула на брата и многозначительно ему улыбнулась.

Хорошо, что у него не осталось ни одной свободной руки, потому что внезапно оказалось, что галстук завязан очень туго. А если бы он попытался оттянуть его, то улыбка сестры сделалась бы еще шире и она бы стала походить на Чеширского Кота. Ясно же: она была уверена, что ее сватовство прошло успешно.

Но сестра ошибалась – ее вмешательство не закончится свадьбой.

Джудит подергала его за руку, привлекая к себе внимание.

– Дядя Алекс, у Вонючки есть маленький-премаленький писюн. Я видела, когда няня его мыла. Он пописал прямо ей в лицо! Это было очень смешно. Мам, покажи дяде Алексу Вонючкин писюн.

Диана, будучи многоопытной матерью, даже бровью не повела, а вот Алекс почувствовал, что багровеет.

– Джудит, ты помнишь, как мы с тобой беседовали о том, что о некоторых вещах вслух не говорят? – спросила Диана.

– Но Вонючка всего лишь младенец, мама!

– Тем не менее очень невежливо говорить о нем такое.

Джудит нахмурилась, затем пожала плечами и, посмотрев на графа, заявила:

– Дядя Алекс, я думаю, у тебя писюн большой, как у папочки, поэтому тебе не очень интересно смотреть на Вонючкин.

Ох, что же на это отвечать? Краем глаза Алекс заметил, что сестра изо всех сил пытается не расхохотаться.

– Джудит, – ей даже удалось произнести это строгим голосом, – ты вообще не должна говорить о писюнах.

– Но, мама…

– Иди поиграй с куклой и дай дяде Алексу спокойно посидеть со мной и мисс Уилкинсон.

А вот этого он хотел меньше всего.

– Не думаю… – пробормотал граф.

Джейн подняла глаза и одновременно с ним произнесла:

– О, мне уже пора идти…

– Вздор. – Диана жестом подозвала мисс Коновер, и та, приблизившись к графу, забрала у него Марту и увела за собой Джудит. – Утро слишком хорошее, чтобы проводить его в доме. – Виконтесса лукаво улыбнулась, затем, изобразив смятение, проговорила: – Ах, я же совсем забыла, что хотела обсудить кое-что с мисс Коновер. Вы не подержите минуточку Вонючку, мисс Уилкинсон?

Алекс был не настолько слеп, чтобы не разглядеть у себя под носом откровенное мошенничество. А Джейн в ужасе воскликнула:

– Я никогда не держала младенцев! Я не знаю, что с ними делать!

– Ой, не беспокойтесь. Вонючке уже почти два месяца, и он настоящий здоровяк. – Диана положила младенца на колени Джейн. – Просто придерживайте его руками, и все будет в порядке.

Младенец Кристофер одарил Джейн беззубой улыбкой.

– Ооо!.. – Джейн заулыбалась ему в ответ, затем посмотрела на Алекса и пробормотала: – Я и в самом деле никогда не держала младенцев.

Граф сел на освободившийся стул и осведомился:

– Неужели и впрямь никогда не держали?

Почему-то ему казалось, что все женщины имеют опыт ухода за младенцами.

Джейн со вздохом покачала головой.

– Нет, никогда. У моей подруги Кэт полно младших братьев и сестер, а у меня есть только Рэндольф, но он старше меня на пять лет. А ваша сестра насколько старше вас?

– Тоже на пять лет. – Граф скорчил гримасу. – В детстве мне приходилось часто играть в разные девичьи игры. То есть в то время, когда меня еще водили на помочах.

Джейн засмеялась.

– Когда имеешь старшего брата, все по-другому. Рэндольф просто не обращал на меня внимания, когда мог, а когда не мог – едва терпел. – Она взглянула на Би. – Должно быть, вам было… тринадцать, когда родилась Би?

– Да, верно. Поскольку же Диана с Роджером оказались весьма плодовиты… В общем, с тех пор я постоянно окружен детьми разных возрастов.

А вскоре ему придется изображать почетного дядюшку перед детьми Маркуса и Нейта.

Тут Кристофер вдруг заворочался и закряхтел.

– Ой, что же мне делать? – Теперь в голосе мисс Уилкинсон зазвучала паника. – Может быть, лучше вам его взять?

Алекс пожал плечами. Почему-то ему нравилось смотреть, как эта женщина управлялась с младенцем.

– Попробуйте положить его на плечо и погладить по спинке, – сказала она с улыбкой.

Джейн с сомнением посмотрела на него, но сделала так, как он советовал. И Кристофер тотчас успокоился.

Мисс Уилкинсон хихикнула.

– Он сосет мне шею. Так забавно…

У Алекса возникло крайне неприличное желание сделать то же самое. Ох, наверное, ему следовало как можно быстрее излечиться от своих чувств к мисс Уилкинсон, иначе в дальнейшем будет весьма неловко. Его ближайшие друзья были женаты на ее ближайших подругах, так что их пути будут в любом случае часто пересекаться.

– Ой, а что он делает теперь? – Мисс Уилкинсон в тревоге посмотрела на графа. – Что с ним случилось?

Алекс взглянул на Кристофера. Личико младенца покраснело, и он опять громко кряхтел.

– Я думаю, Вонючка только что продемонстрировал нам, откуда взялось его прозвище, – ответил граф, стараясь не рассмеяться.

Джейн нахмурилась. Затем принюхалась.

– Ой! – Она наморщила носик и снова взглянула на младенца. – И что же мне теперь делать?

– Надо позвать подкрепление. Диана, иди сюда!

Диана, весело болтавшая с мисс Коновер, оглянулась.

– А что случилось?

– Вонючка… навонял.

– Да, он и впрямь только что покушал, – отозвалась виконтесса.

Вскоре мисс Коновер забрала юного Кристофера и унесла куда-то, чтобы привести в порядок. Диана же отвела младших девочек к Би и Каролине, а затем вернулась к брату и мисс Уилкинсон.

– Вонючка не испачкал ваше платье, Джейн? – спросила она.

– Н-нет. – Джейн встала, чтобы осмотреть платье. – Нет, вроде бы нет…

– Ну, если вы обнаружите какие-нибудь… гм… пятна, сразу дайте мне знать, и мы все уладим.

Мисс Уилкинсон кивнула.

– А где все остальные? – спросил Алекс, хватаясь за первую же тему, пришедшую ему в голову, чтобы отвлечься от кишечника Вонючки.

– Кто где, – ответила Диана. – Мама с мистером Грантом ушла в деревню. Ты же знаешь, что они собираются пожениться?

– Что ты сказала? – воскликнул граф.

Би и Каролина оглянулись. И даже игра в салки на время приостановилась.

– Все в порядке! – крикнула Диана дочерям и снова повернулась к брату. – Так ты не знал?

– Нет, разумеется, – в растерянности пробормотал Алекс. Еще один пример того, что он ничего не понимал в жизни окружавших его людей. Однако теперь, задумавшись, он сообразил, что в последнее время действительно очень часто видел маму вместе с Грантом. – Но разве они… не староваты для этого? Ведь маме уже давно за пятьдесят.

Диана расхохоталась.

– Нет, конечно, нет! Мне тоже потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к этой мысли, но, думаю, они будут счастливы вместе.

– Ну… как скажешь, – пробормотал Алекс. Скорее всего им просто требовались теплые близкие отношения – платонические близкие отношения – в их-то преклонном возрасте.

Мисс Уилкинсон кашлянула, привлекая их внимание.

– Прошу меня извинить, но, думаю, я пойду в дом.

– Да, хорошо. – Диана лукаво улыбнулась, а ее брат тотчас насторожился. Именно такая улыбка сестры всегда означала неприятности. – Знаете, Джейн, я совсем забыла спросить… Хорошо ли вы прогулялись сегодня утром?

– Н-неплохо. – Мисс Уилкинсон густо покраснела.

Диана же, снова улыбнувшись, сказала:

– Ранним утром озеро особенно красиво. Я и сама люблю туда ходить, точнее – любила, до того как родился Вонючка. – Она засмеялась. – Но рано или поздно он станет спать по ночам. Слава богу, в конце концов это происходит с ними со всеми.

Невольно вздохнув, граф пристально посмотрел на Джейн.

– Вы что, были сегодня утром на озере?

Она судорожно сглотнула и, коротко кивнув, пролепетала:

– Да… была… В-ваша с-сестра п-предложила м-мне с-сходить т-туда п-прогуляться.

Алекс обратил взор на сестру, которой рано утром сказал, что собирался поплавать…

– Диана, как же так?..

– Ты о чем? – Виконтесса пожала плечами, но глаза ее смеялись. – О боже! – воскликнула она в притворном ужасе. – Но вы же не столкнулись там друг с другом?

– Нет. – Алекс взглянул на мисс Уилкинсон. Теперь ее лицо сделалось абсолютно белым.

– Ох, я действительно должна идти, – пробормотала она и торопливо направилась к дому.

Глава 9

Стоя в углу гостиной, недалеко от того места, где накануне беседовала с Би, Джейн отчаянно пыталась стать невидимой. Не так уж часто ей доводилось в этом попрактиковаться.

Она украдкой взглянула на лорда Эванса. Он все еще находился в противоположном углу комнаты, где беседовал с двумя племянницами. Джейн вспомнилась его мускулистая обнаженная фигура, и она, покраснев, поспешно отвернулась. Ах, ей нужно подумать о чем-нибудь другом – о чем угодно!

После катастрофического утра ей удавалось избегать графа. Это оказалось нетрудно – скорее всего он и сам стремился не попадаться ей на глаза. Сначала прошел обряд крещения: лорд Эванс сидел рядом со своими близкими, а они с Рэндольфом и леди Элдон расположились на отдельной скамье, – затем начался большой прием, устроенный лордом и леди Чентон для своих арендаторов, слуг и мелкопоместного дворянства. К счастью, лорд Чентон чуть раньше предложил сыграть в крикет, так что все мужчины были заняты игрой, и даже Рэндольф к ним присоединился.

А сейчас Джейн пряталась в тени, а все остальные шумно веселились. По случаю праздника – крещения младшего братишки – девочек пригласили присоединиться за ужином к взрослым, так что теперь гостиная напоминала бедлам – как Джейн его себе представляла. Восемь девочек – это очень много, особенно в том случае, если ни одна из них не является молчаливой и кроткой. Утром, на лужайке, они не казались такими уж шумными но сейчас… О боже! Кроме того, они постоянно прыгали, вертелись и громко хихикали, тыча друг в друга пальцами.

К счастью, они удерживали лорда Эванса рядом с собой, на значительном расстоянии от нее, Джейн. И это был последний званый вечер, который ей придется здесь пережить. Завтра утром они с Рэндольфом и леди Элдон уедут. Причем леди Элдон поедет вместе с ними в Лавсбридж. Рэндольф еще утром сообщил сестре, что женится на леди Элдон сразу же после того, как получит лицензию. Она его поздравила, а потом они вместе отыскали леди Элдон – чтобы Джейн поприветствовала ее как нового члена семьи. Ей следовало научиться называть ее Имоджен, ведь теперь эта женщина станет ее сестрой.

Джейн внезапно нахмурилась. Она понимала, что должна радоваться за Рэндольфа – и она действительно радовалась, – однако же…

Что-то очень ее беспокоило, но что именно – она не знала. Возможно, то обстоятельство, что старший брат после гибели их родителей вернулся домой, чтобы заботиться о ней. Он отказался от своей любви, чтобы стать для нее и матерью, и отцом… Сам-то он сказал, что все было совсем не так, что родители леди Элд… Имоджен решительно возражали против этого брака и ни за что бы не дали своего согласия, но Джейн в этом сомневалась. В конце концов, они с Имоджен могли бы найти в себе смелость и бежать в Шотландию, чтобы обвенчаться там.

И было только справедливо, что сейчас Рэндольфу выпал второй шанс. Ведь сколько бы Джейн на него ни жаловалась, она очень его любила. И теперь ей придется привыкать к тому, что к их узкому семейному кружку присоединится жена брата.

Она снова взглянула на графа. Тот как раз смеялся над словами племянницы, а на плече у него спал младенец. Ох, он с такой уверенностью обращался с детьми…

Сама Джейн никогда не ворковала над младенцами. И если уж совсем честно, то она их немного боялась. Ведь они такие маленькие и непредсказуемые… Но сегодня утром, держа на руках маленькое крепкое тельце Кристофера, она была по-настоящему очарована.

Наверное, скоро и у Рэндольфа появятся дети…

Зато у нее была Поппи. «Но кошка совсем не то же самое, что ребенок», – со вздохом подумала Джейн.

– Минуточку внимания! – воскликнул лорд Чентон, перекрывая общий шум. – У меня два объявления!

Об одном из них Джейн тотчас догадалась – ведь рядом с виконтом стояли Рэндольф и Имоджен.

У ее локтя возник лакей, и Джейн взяла у него с подноса бокал с шампанским.

– Мисс Уилкинсон, вы ведь не против, что наша кузина Имоджен выходит замуж за вашего брата? – раздался рядом с ней чей-то голосок.

Джейн вздрогнула, едва не пролив содержимое своего бокала себе на грудь – на грудь, надежно спрятанную под поношенным платьем с высоким воротом. Такое платье никто не мог бы счесть нескромным.

– Нет… эээ… – Но кто же это – Рейчел, Ребекка или Руфь? Наверное, родителям не следует использовать одну и ту же согласную первой буквой в именах нескольких детей. Вот когда у нее будут дети…

Нет-нет! Ведь она «холостячка» из Дома старых дев. И у нее никогда не будет детей. Впервые в жизни это ее опечалило и Джейн тихо вздохнула.

Чепуха! Просто ее чувства в беспорядке, потому что она оказалась в непривычной обстановке. Вернувшись в Лавсбридж, она снова станет самой собой.

– Я Рейчел, – сказала девочка, сообразив, в чем ее затруднение и усмехнулась. – Нас слишком много, чтобы всех запомнить.

Джейн улыбнулась.

– Да, это верно. И нет, я не против, чтобы Рэндольф женился на Имоджен. Я за них очень рада. Это не внезапное увлечение. Они знали друг друга давным-давно, еще до того, как Имоджен вышла за лорда Элдона.

Похоже, Рейчел знала всю эту историю.

– Имоджен следовало бы постоять за себя перед отцом. Надо отдать должное Шарлотте – та по крайней мере не дрогнула. – Девочка нахмурилась. – Хотя, конечно, лучше бы она расхрабрилась до того, как приняла предложение дяди Алекса.

– Да, конечно, – кивнула Джейн.

Рейчел скорчила рожицу и прошептала:

– Я знаю, что мне полагается быть с ней вежливой, но я все равно думаю, что она глупая и не очень приятная. К тому же она сделала больно дяде Алексу, когда бросила его. А это жестоко.

– Совершенно верно. Да, очень жестоко. Немыслимо жестоко.

Джейн отлично знала, что лорд Эванс не принял бы ее жалости, но все же искренне ему сочувствовала.

А лорд Чентон тем временем, объявив о помолвке Имоджен и Рэндольфа, произносил тост. Джейн сделала глоток шампанского…

– Вы нравитесь мне гораздо больше, чем леди Шарлотта, – тихо сказала Рейчел.

Шампанское хлынуло Джейн в нос, и она закашлялась.

Девочка несколько раз хлопнула ее по спине и вполголоса добавила:

– И дяде Алексу вы тоже нравитесь.

Джейн нахмурилась и пробормотала:

– Рейчел, ты не… ты не должна… – Все это было ужасно нелепо. – Если ты думаешь, что твой дядя испытывает ко мне какие-то особенные чувства, то очень ошибаешься.

– Нет, не ошибаюсь. Я же видела, как он на вас смотрит, когда думает, что вы не замечаете.

Джейн не смогла удержаться и взглянула на лорда Эванса…

О боже, он действительно смотрел на нее.

Она поспешно повернулась к лорду Чентону, который как раз в этот момент объявлял о помолвке своей тещи с мистером Грантом.

Это снова заставило ее взглянуть на графа. И он, казалось, не был удивлен. Вероятно, мать сообщила ему новость чуть раньше.

– Буквально все обручаются, правда? – спросила подошедшая к ним Би. – Бедный дядя Алекс остался последним одиноким мужчиной. – Девушка многозначительно посмотрела на Джейн.

Та заставила себя улыбнуться и сказала:

– Не забудь Октавия.

Би с усмешкой отмахнулась.

– Октавий еще слишком молод.

– Но он старше тебя, – заметила Джейн.

– Да, верно. Но юноши в двадцать лет еще очень глупы. – Би улыбнулась и добавила: – Мама думает, из вас получится замечательная жена для дяди Алекса.

О боже праведный!

– Да с какой же стати она так думает? Мы ведь с ней едва знакомы.

– О, она знает о вас гораздо больше, чем вы думаете, – заявила Би.

Рейчел кивнула и прошептала:

– Как только она узнала, что дядя Алекс в августе поехал в Лавсбридж, начала все про вас разузнавать. У нее везде шпионы.

– Но ваша мама не может знать никого в Лавсбридж, – возразила Джейн. – Это совсем маленькая деревушка.

Рейчел покачала головой.

– Нет такого маленького места, где мама или бабушка не знали бы хоть кого-то.

– И вы забываете про Имоджен, – сказала Би. – Они с вашим братом начали переписываться вскоре после того, как Элдон год назад умер. Маме было не так уж сложно сложить два и два. – Она усмехнулась. – Или, в данном случае, один и один, то есть вас и дядю Алекса.

– Так вы собираетесь замуж за дядю Алекса? – спросила Рейчел.

– Нет-нет! – Джейн начинало казаться, что ее загнали в угол. – Я убежденная старая дева. У меня нет планов выходить замуж.

– Но наш дядя Алекс – особенный… – возразила Би.

А Рейчел тут же добавила:

– Видите ли, ему нужна жена. Мама говорит, он особенно одинок теперь, когда его друзья, герцог Харт и маркиз Хайвуд, женились. И если его не заберете вы, то он наверняка женится на какой-нибудь ужасной женщине.

Джейн прекрасно понимала, что девочки переживали за своего дядюшку. Но сам-то граф пришел бы в ужас, если бы узнал, что его считали объектом благотворительности.

– О чем это вы, леди, так серьезно беседуете? – внезапно раздался голос лорда Эванса, и у обеих его племянниц сделался виноватый вид. – О, прошу прощения… Я что, помешал конфиденциальному разговору?

Граф уже успел отдать кому-то младенца, но галстук у него выглядел так, словно его жевали, а на плече сюртука виднелось мокрое пятно от младенческих слюней.

– Вовсе нет, – чересчур уж жизнерадостно ответила Би. – Мы как раз собирались уходить, правда, Рейчел?

– Да. – Рейчел улыбнулась. Но если девочка думала, что выглядела невинно, то очень ошибалась. – Может быть, вам двоим стоит прогуляться по саду и доверительно побеседовать?

– Идем же, Рейчел. – Би выразительно взглянула на младшую сестру. – Мы нужны маме.

В этот момент их мама весело болтала со своим мужем, так что едва ли ей сейчас требовались дочери. «Но может быть, лорд Эванс этого не заметит?» – подумала Джейн.

О, тщетные надежды! Этот человек все видел и все слышал. К тому же Рейчел высказалась весьма определенно…

Когда девочки отошли, он вскинул бровь и спросил:

– И что все это значит?

Джейн вздохнула.

– Вы когда-нибудь задумывались о том, что все ваши родственницы очень любят распоряжаться чужими судьбами?

По какой-то непонятной причине эти ее слова заставили лорда Эванса расхохотаться, что мгновенно привлекло всеобщее внимание. Джейн снова вздохнула, а граф тихо сказал:

– Возможно, нам действительно стоит выйти наружу.

Выходить, конечно же, не стоило, но Джейн вдруг поняла, что ей все равно. В конце концов, она ведь не наивная юная мисс. Ей уже двадцать восемь, и это…

Проклятье, это уже почти старость!

– Тут и в самом деле очень душно, так что будет приятно прогуляться, – ответила Джейн.

Сделав последний глоток шампанского, она заставила себя улыбнуться и взяла лорда Эванса под руку. И в тот же миг ей снова вспомнилось, какой он был мускулистый… Вглянув вверх, она вместо галстука и сюртука увидела сильную шею, широкие плечи и грудь, поросшую волосками, спускавшимися к…

Джейн почувствовала, как запылало ее лицо, но тут они, к счастью, вышли на террасу.

– Хотите прогуляться по саду? – спросил граф.

«Вчера в саду он меня поцеловал, – подумала Джейн. – А может, он это сделает опять?» При этой мысли она невольно вздрогнула.

Но, конечно же, ей не следовало позволять подобную вольность мужчине, за которого она вовсе не собиралась выходить замуж.

А она действительно не собиралась?.. Нет, разумеется.

Но даже если и так, ей вдруг ужасно захотелось пережить небольшое приключение, перед тем как вернуться домой и снова поселиться вдвоем с Поппи.

Не доверяя своему голосу, Джейн утвердительно кивнула, и они молча прошли по террасе, затем спустились по ступенькам и зашагали по садовой дорожке. Лицо Джейн все еще пылало, так что сейчас возвращаться в дом не следовало. Би и Рейчел, а также леди Чентон, увидев ее такой раскрасневшейся, наверняка сделают весьма определенные выводы. Уж лучше немного побродить среди кустарников. А если что-нибудь и впрямь произойдет…

Да ничего особенного не произойдет. Кроме, может быть, короткого поцелуя. Но она ведь полностью владеет собой, не так ли? Сейчас немного понаслаждается легким ветерком и лунным светом, затем пожелает графу доброй ночи и попрощается. А утром скорее всего уедет еще до того, как он спустится вниз. И она не увидит его несколько месяцев – до тех пор, пока он не приедет на крестины ребенка Кэт и герцога. А тогда у них, конечно же, не будет времени на долгие разговоры. При условии, что герцог доживет до этого времени – а она в этом была уверена, – крестины обернутся грандиозным приемом, ведь праздновать будут не только рождение ребенка, но и исчезновение проклятия…

– Надеюсь, Би и Рейчел не досаждали вам, – произнес лорд Эванс, возвращая ее в настоящее.

– О нет, конечно же, нет.

Ах, как же ей нравился его голос. Да все в нем нравилось. Его доброта, например… Джейн прекрасно знала, что рядом с этим человеком ей ничто не угрожало. Он никогда не скажет и не сделает ничего такого, что могло бы ее обидеть.

Если бы она действительно собиралась замуж, то выбрала бы мужчину вроде графа.

«Но я же не собираюсь замуж, верно? – спросила себя Джейн. – Ведь у меня есть все, чего я хочу, не так ли?» Как ни странно, сейчас она не ощутила совершенно определенного чувства уверенности, которое обычно возникало, когда она размышляла о своем положении старой девы. Интересно почему?

Возможно потому, что все вокруг женились или выходили замуж – и Рэндольф, и Кэт, и Энн. То есть она просто подхватила свадебную лихорадку, если можно так выразиться. Но она скоро выздоровеет, непременно выздоровеет.

– Кажется, ваш брат упомянул, что утром вы возвращаетесь в Лавсбридж, – проговорил граф.

– Да, верно. – Джейн взглянула на него. – А леди Элдон, то есть Имоджен, едет с нами. Она поживет со мной в Доме старых дев до свадьбы. – Джейн улыбнулась. – Я очень надеюсь, что Поппи не будет возражать.

Лорд Эванс приподнял бровь.

– А как же леди Шарлотта? Она же компаньонка Имоджен. Я предполагал, она тоже с вами поедет. Тогда они могли бы вместе остановиться в гостинице, чтобы не доставлять неудобства вам, – он улыбнулся, – и Поппи.

Да, это было бы гораздо предпочтительнее. Джейн совсем не хотелось делить с кем-либо свое жилище – тем более с женщиной, которую она едва знала. Пожав плечами, она сказала:

– Вроде бы леди Шарлотта остается тут. – Рэндольф так волновался по поводу грядущего венчания, что о Шарлотте вообще не думал, а Джейн казалось неприличным спрашивать о ней Имоджен. – Возможно, ваша сестра решила, что Шарлотта может помочь Би подготовиться к сезону.

Лорд Эванс фыркнул и пробормотал:

– Не думаю, что из этого что-либо получится.

Джейн тоже так считала. К тому же Би была не самого высокого мнения об этой девушке…

– А может быть, они придумали, как Шарлотте и Септиму пожениться? – предположила она.

Но граф решительно покачал головой.

– Не представляю, как они переубедят лорда Бафорда. Если вы считаете, что у Имоджен упрямый отец, так имейте виду: у Шарлотты в десять раз хуже. Он никогда не примет в качестве мужа своей дочери человека без титула.

– Возможно, Септим и не будет спрашивать его разрешения.

Дорожка привела их к поляне. Джейн сняла руку с локтя лорда Эванса и подошла к фонтану, чтобы посмотреть в воду.

Граф приблизился к ней и спросил:

– Что вы имеете в виду? Ведь Шарлотте всего девятнадцать, и она не может выйти замуж без разрешения отца.

– Если тайно не сбежит, – сказала Джейн.

Лорд Эванс рассмеялся.

– Скромная и благовоспитанная Шарлотта?.. Да никогда в жизни.

Джейн невольно усмехнулась. Если бы он только видел, что «скромная и благовоспитанная Шарлотта» делала с Септимом… Нет, лучше об этом не думать.

– Я слышала вчера вечером, как они обсуждали этот вариант.

Брови графа взлетели на лоб.

– И вы не рассказали об этом ни Имоджен, ни Гранту?

Джейн покачала головой.

– Нет.

Ей это даже в голову не пришло. А возможно, следовало бы сказать. В конце концов, Шарлотте действительно всего лишь девятнадцать.

А лорд Эванс, недоверчиво глядя на нее, произнес:

– Мисс Уилкинсон, которая вмешивается в чужие дела, женщина, умудрившаяся устроить так, чтобы два моих лучших друга женились, – эта мисс Уилкинсон даже не подумала о том, чтобы помешать мужчине сбежать с юной девушкой? Ни за что не поверю.

– Я не вмешиваюсь в чужие дела, – пробурчала Джейн. За исключением тех случаев, когда речь шла о Доме старых дев. Не так уж приятно это признавать, но там у нее имелся личный интерес.

Но ведь и сейчас имелся личный интерес, не так ли? Очень может быть, что она и впрямь заинтересована в том, чтобы Шарлотта вышла замуж за кого-нибудь другого, а не за графа. Впрочем, ей-то какое дело? Ведь сама-то она за него замуж не собиралась…

Джейн откашлялась и проговорила:

– Так вовсе не Септим собирался бежать с Шарлоттой. Это ее идея, а не его. И ей пришлось потрудиться, чтобы убедить его.

Лорд Эванс скрестил на груди руки и что-то буркнул. Но значило ли это, что он понял ее точку зрения? Джейн немного помолчала и добавила:

– Мне жаль, если вас это расстраивает, но, возможно, будет лучше, если они поженятся. Тогда вы сможете оставить Шарлотту в прошлом и двигаться дальше.

Граф усмехнулся и спросил:

– Это что, приглашение?

– О, что вы?.. – Неужели он подумал, что она его поощряла? – Нет, конечно же, это никакое не приглашение. Я ведь обитательница Дома старых дев, не забыли?

– Как я мог такое забыть?

Джейн не очень поняла, что означал этот его тон, поэтому предпочла промолчать. А граф вздохнул и, прислонившись к фонтану, продолжал:

– Я действительно думал, что люблю Шарлотту, но теперь, если уж быть честным, сомневаюсь, что когда-нибудь ее любил. Во всяком случае, мои чувства ничуть не походили на то, что испытывает ваш брат. И я не собираюсь оставаться холостым в надежде, что мне когда-нибудь выпадет еще один шанс жениться на ней.

Джейн не могла не признать, что удивлена и… Ну да, она была весьма озадачена романом Рэндольфа. Вероятно, он и впрямь очень любил Имоджен, хотя прежде вроде бы не проявлял никаких признаков любовных терзаний. Да еще и эти его еженедельные визиты к миссис Конклин…

– Мне нужно жениться, – говорил между тем лорд Эванс. – Мне нужен наследник, и я хочу иметь семью, – тут он усмехнулся, – хотя, пожалуй, не такую большую, как у моей сестры.

Джейн кивнула. Графу, безусловно, требовался сын, который мог бы продолжить семейную линию и унаследовать собственность. Понаблюдав же, как лорд Эванс обращался с младенцем и племянницами, Джейн пришла к выводу, что из него получился бы превосходный отец.

– Полагаю, я просто убедил себя в том, что Шарлотта мне подойдет, – добавил граф.

– Что ж, я уверена, вы достаточно скоро найдете подходящую замену, – сказала Джейн. В конце концов, у него, в отличие от Рэндольфа или Септима, имелся титул.

– Надеюсь, вы правы, – отозвался граф. – У меня не такие уж необычные пожелания. – Судя по голосу, он опять ее дразнил. – Я всего лишь хочу спокойную, славную, кроткую женщину.

Джейн намеренно проглотила наживку.

– Это звучит ужасно скучно, – пробормотала она.

Граф широко улыбнулся.

– Я бы сказал, что хочу райского блаженства. Возможно, вы уже заметили, что мою сестру и племянниц никак нельзя назвать спокойными или кроткими. В моем собственном доме я бы предпочел поменьше суматохи и шума.

Джейн доводилось бывать в большом семействе Кэт (у Хаттингов имелось десять отпрысков), так что она наблюдала «суматоху и шум» собственными глазами.

– Не представляю, как можно полностью избежать этого с детьми.

Граф рассмеялся и кивнул.

– Ладно, хорошо, тут я с вами согласен. – И добавил: – Но все же я хочу найти женщину, которая не будет постоянно вмешиваться в мои дела. Диана с мамой всю мою жизнь совали в них нос, а теперь тем же занимаются и племянницы.

В этом и заключалась прелесть Дома старых дев, верно? Единственное существо, которое могло бы там во что-то вмешаться, – это Поппи.

– А вам не кажется, что они вмешиваются лишь потому, что любят вас и желают вам только самого лучшего? – Джейн вздохнула. – Иногда мне хочется, чтобы был кто-то… Ну, чтобы прямо не вмешивался, но все же заботился обо мне. И дело не в том, что Рэндольф не заботится. Он-то как раз заботился. И он меня любит. Но забота брата – это совсем не то, что материнская любовь. Или, например, сестринская.

– Да, верно, – кивнул лорд Эванс. – Сколько вам было, когда погибли ваши родители?

– Четырнадцать.

– Каролине сейчас столько же.

– Да, понимаю… Племянница лорда Эванса выглядела необычайно юной, когда читала сегодня утром, сидя на одеяле. Она, Джейн, тоже читала, когда пришла мать Кэт, чтобы сообщить ей об аварии и гибели родителей…

Тут граф шагнул к ней и положил руку на плечо.

– И у вас не было других родственников, чтобы поехать к ним?

Она покачала головой.

– Нет. Практически никого.

Отец и мать были единственными детьми в своих семьях. Наверное, имелись какие-нибудь дальние кузины, которые могли бы взять Джейн к себе, но она не хотела покидать Лавсбридж и жить среди чужих. И еще она не могла бросить Рэндольфа, так как знала, что брат в ней нуждался. Он не смог бы справиться в одиночку в своей конторе.

– Мы с Рэндольфом справлялись. Впрочем, мне очень жаль его. – Джейн вздохнула. – Вот тут мне бы следовало вмешаться. Я много лет слышала сплетни о том, что он вернулся домой, отказавшись от любимой женщины. Но я ни разу его об этом не спросила.

На глаза Джейн внезапно навернулись слезы, и она тихо всхлипнула. Как она могла совершенно ничего не замечать? Наверное, думала только о себе…

– Нужно было сразу же вмешаться. Возможно, я бы спасла Рэндольфа от долгих лет одиночества.

Лорд Эванс приподнял пальцем ей подбородок и, глядя в глаза, проговорил:

– Но вам ведь было всего четырнадцать… А родители Имоджен ни за что бы не допустили этого брака.

– Не будь я камнем на шее Рэндольфа, они с Имоджен могли бы сбежать и пожениться в Шотландии, – возразила Джейн. Ее руки каким-то образом нашли путь к груди лорда Эванса.

– Джейн, это не вы ему помешали. Рэндольф мог бы увезти Имоджен в Гретна-Грин, если бы ему хватило мужества. А после того, как они поженились бы, отец Имоджен уже ничего не смог бы сделать. И Рэндольф привез бы ее в ваш дом в деревне.

– Но бедняжке Имоджен пришлось бы жить со мной, а поладить со мной не так-то просто, – со вздохом прошептала Джейн.

Граф улыбнулся и сказал:

– Неужели?.. Никогда бы не подумал.

Джейн засмеялась и легонько оттолкнула его.

– Не дразнитесь, милорд.

Он перехватил ее руки и снова привлек к себе.

– Вы не можете изменить прошлое, Джейн, поэтому не стоит переживать из-за него.

И это была чистейшая правда. Как бы ни было тяжело, иногда приходится принимать вещи такими, какие они есть.

Вдруг подул ветерок, ветки деревьев закачались, и несколько прядок волос затрепетали у лица Джейн. Лорд Эванс тотчас убрал их ей за уши – как и вчера вечером, – но на сей раз его пальцы задержались у ее виска, затем скользнули вниз, к подбородку. Глаза же не отрывались от ее губ.

«Я должна шевельнуться, – сказала себе Джейн. – Ведь это не прошлое, это я изменить могу».

Но она не хотела ничего менять. Она хотела, чтобы он снова ее поцеловал. Хотела понять, так ли это было чудесно, как ей запомнилось.

Где-то вдалеке ухнула сова. Сердце Джейн гулко заколотилось, и стало тяжело дышать…

Наконец губы графа прикоснулись к ее губам – как и вчера вечером. И это легкое прикосновение тотчас отдалось в ее грудях и в самом интимном местечке между ног. Однако на этот раз Джейн позволила себе расслабиться и прижалась к графу. Позволила? Да она прямо-таки расплавилась – другим словом описать свои ощущения Джейн не смогла бы. И это были чудесные, волшебные ощущения…

А тело графа – оно казалось необычайно твердым и теплым. Джейн тут же вспомнила, как оно выглядело, когда было обнаженным. Ах вот бы его одежда вдруг исчезла… И ее – тоже!

Его язык прикоснулся к ее нижней губе – и в то же мгновение Джейн пронзило желание, и она еще крепче прижалась к графу, стиснув ладонями его ягодицы…

«Боже милостивый! – восклицала она мысленно. – Да что же это со мной? Я никогда раньше ничего подобного не чувствовала!»

Сделав над собой усилие, Джейн оттолкнула лорда Эванса, и он мгновенно отпустил ее. Когда же он заговорил, в его голосе прозвучала озабоченность:

– Джейн, что случилось?

– Я… – Должно быть, он решил, что она сумасшедшая. Надо думать, ни одна взрослая женщина не реагирует так на простой поцелуй. – О, ничего страшного. Просто я хочу вернуться в дом. Сейчас же, – добавила она с дрожью в голосе.

Глава 10

– Что, проспал?.. – спросил Роджер.

Алекс нахмурился, глядя на своего улыбавшегося зятя и, тихо вздохнув, пробурчал:

– Иди к дьяволу.

Роджер по-прежнему ухмылялся.

– Встал не с той ноги, да?

Алексу ужасно хотелось как можно сильнее приложиться кулаком по этой ухмыляющейся физиономии, однако он сдержался и спросил:

– Почему ты до сих пор в столовой?

Хотя раз уж он обречен на чье-либо общество, то лучше Роджер, чем мама, Диана или даже какая-то из девочек.

Граф молча подошел к буфету. Остался лишь хлеб? Что ж, вот и хорошо. Возможно, хлеб с маслом его желудок выдержит. Он отрезал себе ломтик.

Проигнорировав вопрос Алекса, виконт сказал:

– Можно его поджарить.

– Ни к чему.

– Чай свежезаваренный. А если хочешь, то я велю подать тебе кофе.

– Пусть будет чай. – Алекс сел. – И неплохо бы остаться одному. Я уверен: у тебя множество важных дел.

Роджер все еще улыбался, но теперь в его глазах заплескалось беспокойство.

– Боюсь, что мое самое важное дело на данный момент – это ты, Алекс. – Роджер налил шурину чаю и протянул чашку. – Диана очень за тебя тревожится. И я также.

– Чертовы сестры, вечно сующие свой нос куда не просят! – пробурчал граф себе под нос. Что ж, возможно, он в состоянии посмотреть на это с точки зрения Джейн. Да, он знал, что Диана его любила и вмешивалась только потому, что искренне за него волновалась. Но это не значит, что сестра имела право совать свой длинный нос в его дела. Он давно уже не ребенок, он взрослый мужчина…

Что же касается Джейн… Хм… а может, вчера вечером он повел себя с ней… чересчур страстно? Нет, наверное, нет. А она вела себя как-то очень уж странно: прошла путь от уступчивости к панике за несколько секунд.

– Не беспокойтесь, у меня все хорошо, – сказал Алекс – вернее, не сказал, а прорычал.

Роджер усмехнулся и изрек:

– Ну, тогда ты счастливчик. Знаешь, чуть раньше Диана велела мне войти в твою комнату и проверить, дышишь ли ты еще. Я сказал, что лучше подожду тебя здесь, а вломлюсь в твою спальню лишь в том случае, если ты не появишься в течение двух часов. – Виконт посмотрел на часы. – Проведи ты еще пятнадцать минут в постели, и я бы начал к тебе ломиться. – С этими словами он захлопнул крышку часов и опустил их в карман.

– Мой бог, Диана ведет себя просто нелепо… – пробормотал граф.

– Хмм… – Роджер сделал глоток чаю, не отводя взгляд от собеседника.

«А может, не обращать на зятя внимания? – подумал Алекс. – Может, тогда ему надоест меня нервировать и он уйдет?»

Алекс откусил кусочек хлеба с маслом. О боже!.. До сих пор он считал, что здесь очень неплохая кухарка, но этот хлеб вкусом походил на опилки. Вероятно, выпитое ночью бренди (в довольно большом количестве) не пошло ему на пользу, но без бренди он бы просто не заснул.

Зевс всемогущий! Он-то думал, что там, в саду, между ним и Джейн возникло что-то общее, что-то более глубокое, чем просто физическое влечение. Он ощущал некую связь – сродни той, что испытывают при общении с близкими родственниками, но более насыщенную, заряженную желанием. Он чувствовал обеспокоенность, вожделение, стремление оберегать и…

Ох, какого дьявола он так себя этим терзает? Ведь мисс Уилкинсон явно ничего подобного не чувствовала. Должно быть, он неверно истолковал их разговор и неправильно понял знаки, которые заставили его подумать, что она обрадуется его прикосновениям. Но сам-то поцелуй не мог ее встревожить, так как был совершенно «неопасным»…

Теперь он был искренне рад, что держал себя на коротком поводке. Ведь дай он волю своим порывам – у мисс Уилкинсон случился бы апоплексический удар.

Или она бы его убила. Нельзя исключать и такую возможность.

А потом она не разговаривала с ним всю дорогу от фонтана к дому. Впрочем, он тоже ни слова не произнес: был просто не в состоянии вести разумный разговор.

Наверное, ему придется выбросить эту женщину из головы и признать, что этот опыт – еще один признак того, что ему нельзя выходить на брачную ярмарку, пока он во всем не разберется и не станет доверять самому себе. Поживет пока в деревне, займется хозяйством, а через годик-другой посмотрит, как будет себя чувствовать. Ему всего лишь тридцать. Еще будет время, чтобы подумать о женитьбе и детях.

– Диана за тебя беспокоится, – сказал виконт.

Алекс фыркнул – весьма красноречиво, как он надеялся.

Роджер улыбнулся и добавил:

– Она считает, что должна присматривать за тобой.

– Я уже давно вырос из коротких штанишек, – проворчал Алекс. – Мне не нужна опека старших.

Роджер засмеялся.

– Но мне кажется, что для Дианы ты навсегда останешься маленьким младшим братишкой, даже когда тебе исполнится восемьдесят. – Виконт усмехнулся. – Если помнишь, у меня тоже есть старшая сестра, поэтому я тебя понимаю.

Алекс молча пожал плечами. Сестра Роджера была старше на десять лет и вышла замуж, когда ее братишка был еще совсем мальчишкой. Более того, она уехала и жила вовсе не по соседству – до дома Грантов приходилось добираться день с лишним. Так что едва ли их с Роджером ситуации можно было сравнивать.

Тут виконт снова сел в свое кресло и (к счастью) сменил тему.

– Поскольку ты проспал все утро, – сказал он, – то будешь рад узнать, что остальные гости уже разъехались.

– Понятно, – кивнул Алекс. Он хотел избежать встречи с мисс Уилкинсон. Возможно, с его стороны это было трусостью, но он бы предпочел назвать свое поведение рыцарским. Скорее всего Джейн тоже не хотела его видеть.

– Имоджен уехала с мисс Уилкинсон и ее братом, – добавил зять.

– Насколько я помню, мисс Уилкинсон упоминала об этом, – сказал Алекс.

Роджер внимательно посмотрел на него, потом вдруг сказал:

– Возможно, тебе неизвестно о другом отъезде. Я говорю о леди Шарлотте. Очевидно, они с Септимом сбежали.

Алекс снова кивнул.

– Ясно…

Значит, мисс Уилкинсон не ошиблась насчет этих двоих.

– Похоже, ты, удивлен, – заметил Роджер. – И кажется, даже не расстроен.

«Вероятно, лучше не говорить о том, что Джейн предвидела такое развитие событий», – решил Алекс.

– Роджер, мы с Шарлоттой расстались больше года назад. И сейчас ее поступки меня совершенно не касаются.

– Приятно слышать, – сказал виконт.

– И что, Грант помчался за ними следом, чтобы помешать? Хотя если они сбежали ночью, то уже поздно.

– Нет-нет. – Роджер пожал плечами. – Похоже, Грант смирился со случившимся. Но мне кажется, он надеется уговорить Бафорда, чтобы тот одобрил этот брак, дабы избежать шумного скандала.

– Вряд ли можно на это рассчитывать, – пробормотал Алекс.

Если у него когда-нибудь будет дочь, он постарается не повторить ошибку Бафорда и не станет принуждать ее – пусть выходит за человека, которого любит.

Скорее всего Джейн сказала бы, что девушке надо решать такие вещи самостоятельно. И скорее всего она была бы права. Дочь Джейн, конечно же. Но…

Ведь у Джейн никогда не будет дочерей, потому что она «холостячка» из Дома старых дев.

– Вот именно, – сказал Роджер. – Поэтому Грант с твоей матерью и Октавием отправились обратно в поместье Гранта, чтобы ждать там новобрачных. Когда Бафорд об этом узнает, он придет в ярость, но ничего не сможет сделать – просто вычеркнет их из своей жизни, чему Шарлотта и Септим очень обрадуются.

– Что ж, в таком случае я последний гость, которому пора уезжать, – сказал Алекс.

– Только не думай, что ты должен торопиться. Хочешь еще чаю? – Виконт приподнял чайник.

– Нет, спасибо. Если ты не против, пойду соберу вещи. – Одиночество в поместье будет просто райским блаженством. – А ты, Роджер, сможешь насладиться покоем дома, в котором не осталось гостей. – Хотя мисс Уилкинсон, конечно же, была права: покой – весьма относительное понятие для дома с таким количеством детей.

Граф приподнялся и его зять тут же произнес:

– Не уходи пока. – Он наполнил чашку Алекса. – Выпей еще чаю. Я должен с тобой кое-что обсудить.

Алекс невольно вздохнул. Конечно, он все равно мог бы уйти, но какой смысл откладывать неизбежное? Если даже Роджер позволит ему сбежать сейчас, то Диана потом выследит его и загонит в угол.

Он снова сел. Может быть, чай поможет ему успокоиться. Алекс сделал глоток.

– Я насчет мисс Уилкинсон… – начал виконт.

Алекс выплюнул чай в чашку.

– Я не желаю говорить о мисс Уилкинсон, – проворчал он в ответ.

Роджер сделал вид, что не расслышал, и вновь заговорил:

– Когда в августе ты вернулся из Озерного края и сразу же помчался в Лавсбридж, даже не заходя в дом, Диана и твоя мать забеспокоились: решили, что происходит что-то серьезное…

«Сохраняй спокойствие…» – сказал себе Алекс. И тут же проговорил:

– Еще бы не серьезное… Ведь они устроили на меня засаду. Конечно, я сбежал. – Он заставил себя улыбнуться. – Не имел ни малейшего желания лицезреть женщину, готовую вот-вот разродиться.

Роджер пристально посмотрел на собеседника.

– Что-то мне подсказывает, что это не вся правда.

Алекс молча уставился в свою тарелку, перегоняя хлебные крошки с одного края на другой. Ему больше нечего было сказать. Он действительно уехал из Эванс-Холла, чтобы избежать встречи с родственницами, хотя подходившая к концу беременность сестры не являлась главной причиной его бегства. Он не хотел, чтобы женщины расспрашивали его в тот момент, когда он находился в таком… Пожалуй, лучшим словом для описания тогдашнего его состояния будет «смятение», а Лавсбридж он выбрал только потому, что эта деревня находится сравнительно близко и там вот-вот должна была начаться ярмарка. Он тогда вообще не думал о мисс Уилкинсон. Во всяком случае, так ему казалось.

– Так вот, твое бегство заставило вашу матушку и Диану кое о чем задуматься… – продолжал Роджер.

Алекс тяжко вздохнул. «Интересно, есть ли на этой земле хоть одно место, где до меня не дотянутся ни мама, ни Диана?» – спрашивал он себя, а его зять вновь заговорил:

– И Диана вспомнила, что прежний возлюбленный Имоджен – стряпчий в той самой деревне. Написав Имоджен, она выяснила, что, по мнению Рэндольфа, его сестра может испытывать к тебе нежные чувства.

Алекс ощутил укол приятного удивления, мгновенно сменившегося упадком духа. Разумеется, Роджер ошибался. Это доказано реакцией Джейн вчера в саду. Кроме того…

О Господи! Выходит, Диана шпионила за Джейн! Как она посмела? Если она сейчас в комнате…

– Положи нож, Алекс, – послышался голос Роджера.

Граф посмотрел на столовый нож, который судорожно сжимал в руке.

– Если ты собираешься выпотрошить меня, то лучше возьми вилку, – с усмешкой добавил зять. – Столовые ножи слишком тупые, а вилка по крайней мере с зубьями. – Он глянул в сторону буфета. – Вон там лежит хлебный нож. Он отлично подойдет. Как-то раз я порезал им палец. Весьма острый оказался…

– Я не собираюсь на тебя нападать, – пробурчал Алекс.

Виконт ухмыльнулся.

– Какое облегчение!

– Но не даю никаких обещаний, если тут сейчас появится Диана. – Алекс сделал несколько глубоких вдохов. Разумеется, он не тронет сестру, хотя надрать ей уши не помешало бы. – Как она посмела вмешиваться в мою жизнь и в жизнь Дж… мисс Уилкинсон? – продолжал он. – Расспрашивать Уилкинсона о чувствах его сестры… О, я просто не нахожу слов.

Роджер явно смутился и пробормотал:

– Она любит тебя. И очень за тебя тревожится.

– Хорошо, допустим. Но есть черта, которую нельзя пересекать, Роджер. Есть границы. Кстати, о пересечении границ… Ты знал, что Диана вчера утром отправила мисс Уилкинсон на озеро, где плавал я?

Виконт вроде бы снова смутился, затем с ухмылкой спросил:

– И как, мисс Уилкинсон понравилось увиденное?

– Черт побери, Роджер! – заорал Алекс. Он заметил лакея, собиравшегося войти в комнату, но тут же выскочившего обратно за порог.

– Ох, извини… – пробормотал виконт, однако во взгляде его светилось искреннее любопытство. – Так как же, ей понравилось?

– Надеюсь, она меня не видела. – Скорее всего надежда тщетная, но это единственное, за что можно было уцепиться. – А ты знал об этом?

Виконт молча рассматривал свою вилку. Наконец пробормотал:

– Да, постфактум. Диана сказала, что действовала под влиянием момента. Просто воспользовалась возможностью… гм… помочь вам обоим, вот и все.

– Не надо мне никакой помощи!

– Неужели? – изобразил удивление Роджер.

– Ты говорил, хлебный нож достаточно острый?

Роджер ухмыльнулся и кивнул:

– Да, очень. Но вообще-то ты чертовски плохо выглядишь, Алекс. Думаю, я смогу скрутить тебя до того, как ты дотянешься до ножа.

Возможно, Роджер был прав.

– Мы не будем это проверять, потому что я немедленно уезжаю, – заявил Алекс, решительно встав из-за стола.

Роджер тоже поднялся, глядя на него с беспокойством.

– Только не торопись. Диана наверняка захочет с тобой поговорить.

– Нам не о чем говорить. Я уже сказал на эту тему все, что мог, и даже гораздо больше. Так что ей придется довольствоваться твоим докладом.

Разумеется, ему не удалось улизнуть незамеченным. Запрыгнув в свою двуколку, чтобы умчаться к свободе, он увидел бежавшую к нему Рейчел.

– Дядя Алекс, погоди! – закричала девочка.

Возможно, ему следовало притвориться, что не услышал племянницу, но, с другой стороны, Алекс прекрасно понимал: если он не поговорит с ней сейчас, она будет изводить Роджера (или, того хуже, Диану) до тех пор, пока они не привезут ее в поместье.

– Что такое, Рейчел? Ты же видишь, что я уже уезжаю.

Рейчел немного постояла, хватая ртом воздух – должно быть, бежала всю дорогу от дома до конюшни, – затем выпалила:

– Что случилось с мисс Уилкинсон? Когда ты увел ее вчера вечером в сад, мы с Би решили, что у вас все получится, но сегодня утром она выглядела такой печальной!..

Джейн выглядела печальной?

– Ты же ее не обидел, правда?

«Боже праведный!» – мысленно воскликнул граф.

– Конечно, нет.

Нужно было попросить одного из конюхов подогнать двуколку к парадному входу, а не идти самому в конюшни. Здесь поблизости слишком много любопытных ушей…

Алекс многозначительно посмотрел на какого-то парня из челяди, остановившегося в дверях конюшни. Тот покраснел и тотчас же удалился.

Граф же протянул племяннице руку и тихо сказал:

– Давай проедемся.

Если ему хоть немного повезет, удовольствие от катания в коляске отвлечет Рейчел. Однако же…

Неужели Джейн действительно выглядела печальной? Но если так, что же это могло значить? Ей ведь следовало бы испытывать облегчение от того, что она наконец-то избавилась и от него, и от его любопытных родственниц…

Устроившись на сиденье, Рейчел воскликнула:

– Замечательная двуколочка!

– Я рад, что тебе нравится, – с улыбкой отозвался Алекс.

Девочка тоже улыбнулась и добавила:

– Папина и вполовину не так хороша.

«Что ж, учитывая большое семейство Роджера… Ему вряд ли пригодился бы экипаж, в котором с удобствами могут разместиться всего двое», – подумал Алекс, и взглянув на племянницу произнес:

– Я прокачу тебя по подъездной дорожке и обратно, хорошо?

Рейчел с энтузиазмом закивала, и Алекс, с облегчением вздохнув, дернул за поводья. Он надеялся, что катание в двуколке так развлечет девочку, что та забудет про мисс Уилкинсон.

Облегчение оказалось недолгим. Лошади не успели сделать и десятка шагов, как Рейчел проговорила:

– Но если ты ее не обижал, почему же тогда мисс Уилкинсон выглядела такой грустной?

И в самом деле, почему? В груди его затрепетал крохотный огонек надежды, но Алекс тут же его затушил и пожал плечами.

– Понятия не имею. Возможно, ты что-то неправильно поняла.

Девочка помотала головой.

– Нет, она совершенно точно выглядела грустной.

Как восьмилетний ребенок мог разобраться в выражении лица взрослого?

– Может быть, она просто не радовалась предстоящей поездке. Многие люди вообще не любят путешествовать. К тому же дороги между нами и Лавсбридж довольно плохие. – Да, должно быть, в этом-то все и дело.

Рейчел промолчала, но прежде, чем граф успел поздравить себя с тем, что счастливо отделался, помотала головой.

– Нет-нет, Би тоже считает, что она выглядела грустной. Конечно, нельзя сказать, что мисс Уилкинсон казалась радостной, пока была тут, у нас, но сегодня утром она выглядела совсем уж грустной… И была очень бледной. А в тот единственный раз, когда она вроде бы улыбнулась, глаза ее все равно не улыбались.

О боже! Он ведь совсем не хотел нарушить душевный покой Джейн.

– А может, у нее просто голова разболелась?

Рейчел на мгновение задумалась.

– Да, может, и так, но ты тоже не очень-то счастливый сегодня.

Алекс заставил себя широко улыбнуться и заявил:

– Ну… я бы так не сказал…

Рейчел театрально закатила глаза.

– Ах, ты, конечно, не признаешься!.. – Она нахмурилась и добавила: – В общем, вот что мы хотим знать…

– Кто это «мы»? – перебил Алекс, но и сам это прекрасно знал.

– Мы с Би. Хотя я уверена, что и мама, и бабушка, и все остальные тоже хотят знать, почему ты не объявил о своей помолвке с мисс Уилкинсон.

«Боже, защити меня от назойливых женщин!» – мысленно возопил граф.

– Потому что мы не обручились. А почему ты решила, что мы должны это сделать?

Рейчел одарила его взглядом, на какой способна только восьмилетняя девочка. Этот взгляд ясно говорил, что он, Алекс, самый большой болван во всей Британии.

– Потому что ты любишь мисс Уилкинсон. Ведь это же ясно…

Руки Алекса дернулись, и лошади вскинули головы.

– Ох, какой ты неловкий, – пробормотала девочка.

Да, все правильно. Теперь эта малышка будет критиковать его за то, что он плохо правит двуколкой.

– Неужели? Надо полагать, ты справишься с моими лошадьми лучше?

– Ах, хуже все равно невозможно. – Рейчел схватилась за поводья. – Дай попробую.

О, замечательно! Вот новый способ избежать неприятного разговора.

– Дам, но при двух условиях, – сказал Алекс.

Рейчел радостно улыбнулась, но тут же насторожилась. Что ж, ничего удивительного… Нельзя быть пятым ребенком из восьми – теперь уже девяти детей, – не сообразив, что иногда следует заглянуть дареному коню в зубы – на случай если конь вдруг окажется троянским.

– Каких условиях? – спросила девочка.

– Во-первых, я тоже буду держать поводья, ясно?

Рейчел тут же кивнула.

– Ладно, хорошо. А второе условие?

– Ты пообещаешь, что больше ни слова не скажешь про мисс Уилкинсон.

– О… – Плечики Рейчел поникли, и она печально покачала головой. – Нет, не могу. Я уже пообещала Би, что если доберусь до тебя первая, то все-все выясню. Тут девочка вдруг выпрямилась, а подбородок ее словно окаменел – так случалось всегда, когда она давала понять, что просто так от нее не отделаешься.

«О боже, начинается…» – мысленно простонал граф.

А Рейчел, глядя прямо ему в глаза, заявила:

– Мы считаем, что ты должен сделать ей предложение.

Все же стоило попытаться от нее отделаться. Конечно, это выйдет грубовато, тут уж ничего не поделаешь. И тут Алекс произнес самым что ни на есть «графским» голосом:

– Не помню, чтобы я спрашивал ваше мнение.

– Конечно, не спрашивал. И все-таки я его тебе говорю.

Проклятье! Нужно быстрее разворачиваться, чтобы прекратить этот разговор хотя бы таким способом.

– А тебе не приходило в голову, что мисс Уилкинсон, возможно, не хочет выходить за меня замуж? Может, я уже сделал ей предложение, но она его не приняли? Об этом ты не подумала?

Рейчел уставилась на дядю в изумлении, и тот, невольно рассмеявшись, добавил:

– Видишь ли, далеко не все считают меня неотразимым.

Девочка фыркнула и заявила:

– Не говори глупости. Ты ведь красивый богатый граф.

– Не думаю, что мисс Уилкинсон впечатляют титулы, – возразил Алекс. – Кроме того, не забывай: она живет в Доме старых дев. Если бы хотела выйти замуж, то не добивалась бы этого положения.

Но на Рейчел его весьма разумная речь не произвела ни малейшего впечатления.

– Ты просто должен сделать предложение правильно, – сказала племянница.

О боже, что происходило с нынешними детьми? По словам Нейта, сыновья герцогини Девенпорт тоже пытались научить его правильно сделать предложение будущей жене.

– Ты должен сказать, что любишь ее, – пояснила Рейчел.

Граф невольно снова дернул за поводья, и лошади опять вскинули головы.

«Но люблю ли я Джейн?» – спросил он себя. Что ж, он определенно испытывал к ней какие-то чувства, но какие именно? Теперь-то ему стало ясно, что он больше не мог доверять своим инстинктам. Поэтому и собирался спрятаться в своем поместье и на некоторое время забыть о женитьбе.

– А почему ты думаешь, что я люблю мисс Уилкинсон? – спросил Алекс племянницу.

Рейчел снова закатила глаза, затем стукнула его ладошкой по лбу.

– Тебе обязательно все так драматизировать? – улыбнулся граф.

– А тебе обязательно быть таким тупицей? – отозвалась девочка.

Алекс тяжело вздохнул. Диане и Роджеру и в самом деле следовало лучше следить за своими дочерьми.

– Я взрослый, и я твой дядя. Пожалуйста, прояви ко мне немного уважения.

– Уважением ты мисс Уилкинсон не добьешься. Ты должен ей сказать, что любишь ее. Женщинам нужно знать, что их любят. Тогда она за тебя выйдет.

При этих словах малышки сердце графа подпрыгнуло в груди, но он покачал головой. Нет, ничего из этого не выйдет. Он должен задушить подобные мысли в зародыше, если не хочет, чтобы его жизнь сделалась невыносимой.

– А может, я не люблю мисс Уилкинсон? – Он не мог заставить себя сказать, что не испытывал к ней совершенно никаких чувств.

– Ой, неужели? – Девочка в очередной раз закатила глаза. – Ох, дядя Алекс, видел бы ты, как на нее смотришь, когда думаешь, что никто этого не замечает. У тебя сразу делается такой вид, как будто ты собираешься улыбнуться, но не позволяешь себе этого. А глаза становятся… мечтательными. – Рейчел усмехнулась и добавила: – Так смотрит Вонючка, когда умирает от голода, а мама еще только расстегивает платье…

Боже милостивый! Алекс уткнулся взглядом в лошадиные крупы, надеясь, что племянница не заметит его смятения. А Рейчел тем временем продолжала:

– И она на тебя смотрит точно так же.

– Правда? – Граф не выдержал и повернулся к племяннице.

Рейчел кивнула.

– Да, конечно. Только она выглядит еще более растерянной, потому что не понимает, что с ней происходит. У нее же нет никакого постельного опыта…

Сердце Алекса снова подскочило (и не только сердце). Подумать только! Неужели Джейн…

Впрочем, стоп! Он пристально посмотрел на племянницу.

– Рейчел, а тебе-то что известно про постельный опыт?

– Ничего, – весело ответила малышка. – Я просто слышала, как мама говорила это папе.

– В твоем присутствии? Прямо перед тобой?!

– Конечно, нет, глупый. Прямо у меня за спиной. Я читала в одном из кресел в библиотеке, поэтому они не знали, что я там.

– И ты им не сказала?

– С какой стати? Это было бы глупо. И знаешь, мне известно, что этот самый постельный опыт приводит к детям, – жизнерадостно улыбаясь, заявила малышка. – А ты ведь хочешь детей, правда?

Алекс откашлялся и пробормотал:

– Это совершенно неуместный разговор, Рейчел.

– Почему?

– Потому что ты еще ребенок. – Алекс нахмурился, пытаясь изобразить строгого дядюшку.

А малышка хмыкнула и сообщила:

– Дети – очень умные, знаешь ли… Умнее, чем некоторые взрослые, – добавила она, посмотрев на него весьма красноречиво.

Не зная, что на это ответить, граф проговорил:

– Пора возвращаться к дому. Хочешь подержать поводья?

– Да-да, конечно! – просияла Рейчел.

Слава богу! Следующие несколько минут Алекс тщательно следил, чтобы коляска не опрокинулась в канаву.

Глава 11

Лавсбридж, середина февраля 1818 г.


Джейн смотрела на унылый пейзаж за окном в кабинете Дома старых дев (слева – книги, а справа – старые клавикорды). Сад, такой зеленый и буйный поздней весной и летом, казался в сером февральском свете съежившимся и мертвым.

И сама она чувствовала себя съежившейся и мертвой.

Поппи запрыгнула перед ней на подоконник и ткнулась мордочкой ей в ладонь.

– О, Поппи… – проговорила Джейн, ритмично поглаживая шелковистую шерстку кошки.

Джейн знала, что привело ее к такому упадку духа. Она не могла назвать себя совсем уж одинокой, но сейчас ей определенно не хватало подруг. Энн уехала совсем, а Кэт всегда была чем-то занята у себя в замке, так что тоже вроде как уехала.

Впрочем, это не совсем правда. Джейн сама начала избегать Кэт, потому что не хотела разговаривать о детях. Даже Рэндольф и Имоджен помешались на младенцах.

Конечно же, Джейн нравилось ее независимое положение. Она сама распоряжалась своей жизнью. Приходила в контору Рэндольфа каждое утро в одно и то же время и в один и тот же час покидала ее каждый вечер. Кроме того, она составляла расписание для работы в библиотеке. Ела когда захочет и что захочет. А если хотелось лечь пораньше, то ложилась. И могла читать чуть ли не всю ночь напролет. Никто не делал ей никаких замечаний, и никто не высказывал своего мнения насчет ее решений.

То есть никто, кроме Поппи.

А вот будь у нее муж, пришлось бы учитывать его пожелания. Хуже того, наличие мужа непременно приводит к появлению младенцев – вокруг полно доказательств этого, правда? А с младенцами ее драгоценная независимость вылетела бы в окно. Младенцы полностью управляют жизнью матери.

– Независимость – это не обязательно одиночество, верно, Поппи?

«Мур-мяу…»

Конечно, Поппи с ней согласна, потому что все кошки – одиночки. Просто ей, Джейн, нужно найти новых подруг – таких, с кем можно обсуждать книги, текущие события и прочие «недетные» темы. Только вот где искать таких подруг? Лавсбридж – маленькая деревушка, и все женщины ее возраста уже замужем. Не искать же ей друзей среди мужчин…

И тут Джейн снова вспомнила про лорда Эванса. Ох, слишком уж часто она думала о нем, но это и неудивительно – он весьма неглуп, и разговаривать с ним – одно удовольствие.

К тому же рядом с ним она чувствовала себя по-настоящему живой.

А что бы произошло, не прерви она тот поцелуй в саду? При этой мысли в груди возникло неприятное ощущение – смесь сожаления, желания и беспокойства.

Джейн вздохнула и отвернулась от окна. Причина ее уныния ясна, и она не имела никакого отношения к графу. Ведь в печали сейчас была вся Англия. Только что закончился официальный траур по принцессе Шарлотте, которая умерла три месяца назад, при появлении на свет мертворожденного сына. В результате порядок наследования нарушился, и трое их королевских высочеств, холостых великих герцогов, срочно искали себе жен, чтобы произвести на свет ребенка.

А помимо этого здесь, в Лавсбридж, все до единого ужасно нервничали из-за проклятия. Ребенок Кэт должен был родиться в конце месяца. Деревня дружно затаила дыхание, ожидая, доживет ли герцог до того часа, когда сможет увидеть своего наследника. А бедная Кэт с ума сходила от тревоги: боялась, что они с младенцем умрут как принцесса с маленьким принцем (или что скончается ее драгоценный Маркус).

– Но ведь Кэт может быть беременна девочкой, не так ли?

«Мур-мяу…»

Джейн села рядом с Поппи.

– Ты права, дорогая. Будет куда приятнее узнать, что проклятие снято. – Она покосилась на кошку. – Ведь герцог выживет, правда?

«Мурр-мяу!..» – Казалось, Поппи даже кивнула.

Джейн улыбнулась и пробормотала:

– Вот и хорошо. Я как раз надеялась, что ты…

Боже милостивый, она что, окончательно выжила из ума? Да, конечно, она и раньше разговаривала с кошкой, а в последнее время слишком уж часто, но думать, что животное и впрямь ей отвечает…

Джейн перешла в гостиную. Она все еще собиралась все здесь переделать, но до сих пор единственным изменением оставалась замена отвратительной картины с охотничьей собакой на картину, которую она нашла в заваленной старыми вещами комнате, где хранилась кукольная ширма.

Джейн посмотрела на новую картину. Трехцветная кошка, очень напоминавшая Поппи, внимательно следила за коричневой птицей.

Поппи прошла между ней и картиной, направляясь к парадной двери.

– Теперь ты хочешь, чтобы я тебя выпустила, да? Хорошо, я…

Джейн вздрогнула, услышав стук в дверь. Кто бы это мог быть?..

Поппи укоризненно взглянула на нее – словно спрашивала: «Чего ждешь-то?», затем села и начала вылизывать лапы.

– Могу поклясться, что эта кошка – сверхъестественное существо, – прошептала Джейн.

Она распахнула дверь и обнаружила на пороге подругу, беременную герцогиню Харт.

– Ах, Кэт!.. – Джейн глянула ей за спину. – А где же герцог?

– С визитом у Давенпорта. А я приехала с Мэри.

Мэри, одна из младших сестер Кэт, была замужем за Теодором Данли, помощником управляющего герцога, и ждала своего первого ребенка примерно в то же время, что и Кэт.

– Надеюсь, вы приехали не в тележке, запряженной пони. – Джейн не думала, что двум беременным дамам полезно разъезжать по округе в подобном экипаже.

Кэт засмеялась.

– Да, именно в тележке. Если бы нам хватило безрассудства взять одну из карет Маркуса, мы наверняка оказались бы в канаве.

– Могли бы попросить Джона Кочмена, чтобы привез вас.

– Ох, зачем его беспокоить?

Все говорили, что Кэт хорошо переносила беременность, но Джейн она показалась прямо-таки огромной. Когда подруга, переваливаясь с ноги на ногу, вошла в дом, она с беспокойством пробормотала:

– А ребенок… то есть дети, – не следовало забывать про Мэри, – они ведь должны вот-вот родиться?..

– Еще неделя-две. Все говорят, что первые дети не торопятся. – Кэт слегка задыхалась. – И мы же не так уж далеко поехали…

С точки зрения Джейн, сейчас любое расстояние было для подруги далеким.

– Если бы ты прислала весточку, я бы сама пришла в замок.

Кэт осторожно опустилась на кушетку.

– О, я ехала не к тебе. Я приехала повидаться с мамой. Но затем увидела Дом старых дев и решила заглянуть сюда, пока Мэри идет к дому священника. – Она улыбнулась. – Мы с тобой так давно не болтали по-дружески, даже не знаю почему.

«Может быть, потому, что я изо всех сил пыталась этого избежать», – промелькнуло у Джейн. Она села в кресло напротив кушетки – ей совсем не хотелось лишний раз толкать подругу. А та окинула взглядом комнату и сказала:

– А я-то думала, ты собиралась тут все переделать.

– Я все еще пытаюсь понять, чего, собственно, хочу, – ответила Джейн. Торопиться в любом случае некуда, у нее вся жизнь впереди.

– Ты же знаешь, что можешь выбрать все, что захочешь, а счета послать Маркусу, – сказала Кэт.

– Да, конечно. – Она и в самом деле это знала. Просто не могла собраться с духом, чтобы заняться тем, чем ей давно уже следовало.

Взгляд Кэт остановился на новой картине.

– Вижу, ты наконец-то избавилась от той ужасной картины с охотой. – Она широко улыбнулась. – Хотя мне кажется, у этого животного тоже охота на уме. – Она прищурилась и склонила голову к плечу. – Слушай, это просто мое воображение – или кошка на картине действительно очень похожа на Поппи?

Подруги одновременно взглянули на Поппи. А та вытянула лапу и начала вылизываться внизу. Подруги отвели глаза, и Кэт продолжила:

– Я уже многое переменила в замке. Ты обязательно должна приехать и посмотреть. Может быть, предложишь какие-нибудь улучшения.

– Мм… да, это будет очень мило, – пробормотала Джейн.

А Кэт поерзала на кушетке, потом вновь заговорила:

– Ты слышала, что мисс Франклин, то есть герцогиня Бентон, в прошлом месяце родила здорового мальчика?

Джейн покачала головой.

– Нет, не слышала.

Кэт нахмурилась.

– Но я уверена, что это было во всех газетах…

Джейн перестала читать газеты. Новости вгоняли ее в уныние, а ей и без этого было тошно. И если быть честной до конца, то ей очень не хотелось наткнуться на сообщение о том, что некий граф связан с какой-нибудь светской дамой.

– Должно быть, я пропустила это известие, – пробормотала она.

Кэт кивнула, затем снова сменила тему, на этот раз – с катастрофическими последствиями.

– Ты мне так толком и не рассказала, как прошла поездка в Чентон-Мэнор.

О боже! Почувствовав, как запылали щеки, Джейн тотчас опустила голову, стараясь скрыть выражение своего лица. Ей совсем не хотелось обсуждать эту тему.

– Все было нормально, – ответила она, откашлявшись.

Подруга ждала продолжения, но Джейн упорно молчала.

– До чего же романтично, что Рэндольф снова встретился с Имоджен, – проговорила, наконец, Кэт. – И они не стали понапрасну тратить время, правда? – Она погладила живот. – Подумать только!.. Ведь ребенок Рэндольфа будет всего на шесть месяцев младше моего, а также детей Мэри и леди Девенпорт. Леди Девенпорт должна родить со дня на день.

Да, у всех родятся дети… Что, конечно же, очень хорошо. Так поступают все женатые пары. А она, Джейн, – обитательница Дома старых дев. И она не хочет иметь никаких дел с младенцами, хотя, конечно, постарается восхититься каждым, которого ей покажут.

Поппи, наконец-то довольная своим видом, перестала вылизываться и запрыгнула на колени к хозяйке. Джейн улыбнулась и запустила пальцы в кошачью шерстку. Было что-то очень успокаивающее в том, чтобы гладить кошку, пусть даже обладавшую некоторыми сверхъестественными качествами.

– Интересно, кто родится у Рэндольфа с Имоджен – девочка или мальчик? – пробормотала Кэт.

Джейн мысленно вздохнула. Разумеется, она понимала, что у подруги сейчас на уме были только младенцы, но неужели Кэт не могла войти в ее положение? Нет-нет, ее вовсе не пугало будущее без детей. Просто она находила эту тему смертельно скучной.

– Полагаю, родится или мальчик, или девочка. – Джейн заставила себя улыбнуться. – Хочешь чаю?

Лицо подруги на мгновение словно окаменело, а затем на нем появилась слишком уж любезная улыбка, и Кэт сказала:

– Нет, спасибо.

Джейн вздохнула. Тьфу ты пропасть! Ведь Кэт – одна из ее самых близких подруг, а теперь возникло такое ощущение, что они едва знакомы. И виновата в этом вовсе не Кэт. Казалось, между ними выросла стена, и выстроила ее именно она, Джейн.

– Извини, – сказала Кэт. – Ты была занята. Мне не следовало появляться без предупреждения.

– Нет-нет, я не была занята, просто я…

– Пожалуй, я пойду. – Упершись ладонями в кушетку, Кэт попыталась встать, но у нее ничего не получилось. – О черт… Не нужно было сюда садиться. Я теперь как кит, выбросившийся на берег. Если хочешь, чтобы я ушла, ты должна вытащить меня отсюда, Джейн.

– Я не хочу, чтобы ты уходила. – Как ни странно, она сказала это вовсе не из вежливости. Еще минуту назад Джейн радовалась бы уходу подруги, но сейчас ей очень хотелось, чтобы та осталась. Ох, она определенно теряла рассудок…

Посмотрев на кошку, лежавшую у нее на коленях, Джейн проговорила:

– Боюсь, дорогая, тебе придется посидеть здесь. – И она похлопала по кушетке рядом с собой.

Поппи решила, что это место ей вполне подойдет, и спрыгнула с коленей хозяйки. А Кэт вдруг заявила:

– Ну, наверное, ты все-таки выставишь меня, когда я тебе кое-что скажу… Знаешь, мы с Маркусом надеялись, что в Чентон-Мэноре с тобой тоже произойдет что-нибудь романтичное.

Кое-что романтичное, безусловно, приключилось, если считать романтикой неловкую возню в кустах. Джейн заставила себя рассмеяться, а затем с огромным трудом удержалась от гримасы – очень уж жалким получился этот ее смех.

– Что-нибудь романтичное? – переспросила она. – Видишь ли, все присутствовавшие там мужчины за исключением моего братца были женаты, обручены или только что выросли из коротких штанишек.

– Но там был и Алекс, – сказала Кэт.

Джейн едва не застонала. Ее вероломное тело тотчас же ожило – оно во всех восхитительных подробностях помнило каждое прикосновение Алекса, каждое касание его губ…

Нет-нет, он интересный собеседник, но не более того. И она не могла допустить, чтобы ею управляли животные инстинкты, иначе все кончится тем, что она выйдет за графа замуж. И это будет даже хуже, чем жизнь с Рэндольфом. Конечно, ей не придется убирать за лордом Эвансом – для этого у него имелись слуги, – но зато он станет вторгаться в ее жизнь другими, куда более интимными способами. Даже ее тело перестанет ей принадлежать. Джейн посмотрела на живот Кэт и мысленно содрогнулась. Ведь если и она подобным образом утратит власть над собой… Какой ужас!

– Лорд Эванс? – переспросила она, делая вид, что снимает соринку с юбки. – Да, он там был. И леди Шарлотта – тоже.

Кэт нахмурилась.

– Это которая сбежала с Септимом Грантом? А как к этому отнесся Алекс?

Джейн опустила глаза – безопаснее было смотреть на Поппи.

– Понятия не имею. Мы с Рэндольфом и Имоджен уехали утром, когда граф еще спал. А разве ты ничего не знаешь?.. Я думала, лорд Эванс переписывается с герцогом.

– Да, они переписывается, но никогда не обсуждают ничего интересного. – Кэт испытующе посмотрела на подругу, затем снова заговорила: – Кстати о переписке… Энн о тебе спрашивала. Говорит, написала тебе несколько месяцев назад, а ответа так и не получила.

Энн написала еще до того, как они с братом отправились в Чентон-Мэнор. Джейн пыталась ответить ей столько раз, что и не сосчитать, но все время рвала письмо.

– Полагаю, я не самый лучший друг по переписке. – Джейн вздохнула и с нотками тоски в голосе добавила: – Было гораздо проще, когда все мы жили в Лавсбридж и постоянно встречались. Как у Энн дела?

– Все хорошо, но Нейт, конечно же, беспокоится за нее и ребенка. – Кэт улыбнулась. – Нейт из-за всего беспокоится.

Джейн кивнула. Что верно, то верно. А сейчас он, должно быть, и вовсе сходил с ума, волнуясь не только за жену и ребенка, но еще и за кузину. Что ж, очень скоро все узнают, разрушено ли проклятие Изабеллы Дорринг… В том случае, разумеется, если Кэт не родит дочь.

– Энн собирается нас навестить?

– Не раньше, чем родится ребенок. Доктор, которого пригласил Нейт, говорит, что путешествовать сейчас слишком рискованно. Ну а после смерти бедняжки принцессы Шарлотты Нейт и Энн рисковать не хотят. – Кэт снова погладила живот. – Никто из нас не хочет рис… Ой! – Она поморщилась словно от боли.

– Что случилось? – Джейн вскочила и подошла к подруге. – С тобой все в порядке?

Кэт улыбнулась и пробормотала:

– Вроде бы все хорошо. Просто немного кольнуло.

Джейн осторожно опустилась на кушетку рядом с подругой.

– А оно должно покалывать? – Она взглянула на живот Кэт – и вдруг вскрикнула в испуге. Платье внезапно приподнялось – как будто из живота Кэт что-то торчало. – Что это?

– Ты о чем? – Кэт посмотрела вниз и засмеялась. – О, это всего лишь ребенок – скорее всего ножка или локоть. Потрогай. – Она схватила Джейн за руку и приложила ее ладонь к тому месту. – Чувствуешь?..

– Д-да, верно. – Шишка увеличилась, потом задвигалась, а затем пропала – невероятно странное ощущение. Хотя для Кэт оно наверняка было еще более странным – ведь все это происходило внутри ее…

Джейн осторожно убрала руку, а Кэт, тихо вздохнув, сказала:

– Дорогая, я очень надеюсь, что однажды ты найдешь себе мужа и у тебя тоже появится семья.

«Мур-мяу», – напомнила о себе Поппи и потерлась о бедро хозяйки, явно соглашаясь со сказанным.

– Мы так рассчитывали на вас с Алексом… – добавила подруга.

Семья с Алексом?.. И никакой власти над собой? При этой мысли горло Джейн сжалось от паники. Нет, ей ни в коем случае нельзя думать о замужестве. Ведь вот, например, Кэт… Если ей и удавалось сохранять какую-то долю независимости после свадьбы с герцогом, то теперь от нее и следа не осталось.

И так со всеми замужними женщинами. Как только у них рождается ребенок, они утрачивают свободу. И даже души их навеки привязаны к отпрыскам. Она, Джейн, к такому не готова. И, наверное, никогда не будет готова.

– Кэт, о чем ты?.. Ведь я обитательница Дома старых дев, не забыла? – Джейн вымучила улыбку. – Я трудилась и интриговала слишком долго, так что было бы глупо теперь, когда я этот дом наконец-то заполучила, от него отказаться.

– Но как же… – Кэт внезапно сделала глубокий вдох и снова положила руку на живот.

– Что, опять больно?

Кэт кивнула.

– И сейчас чуть сильнее, чем в прошлый раз.

Джейн ничего не знала о деторождении, но все происходящее казалось ей не очень хорошим знаком.

– Может, позвать твою маму?

Кэт покачала головой.

– Нет, все хорошо.

Джейн с опаской посмотрела на живот подруги, затем – на Поппи: та сладко зевнула.

– Видишь ли, Джейн, и Маркус, и я, а также Энн с Нейтом видели, что происходило с Алексом на нашей ярмарке.

– А что происходило с лордом Эвансом?

Подруга улыбнулась.

– Он тобой очень увлекся, Джейн.

– Глупости, вздор! Лорд Эванс, если ты помнишь, говорил, что поедет в Лондон и будет искать себе жену. Кроме того, он категорически не соглашался с тем, что испытывает ко мне матримониальный интерес, не забыла? И если я не ошибаюсь, то, кажется, он сказал, что это было бы нелепо.

Кэт нахмурилась.

– Не думаю, что он имел в виду именно это.

– А я считаю, что у нас нет оснований ему не верить, – заявила Джейн.

Кэт вздохнула, и плечи ее чуть поникли.

– Знаешь, я была уверена, что из вас получится отличная пара. Но, видимо, этому не суждено сбыться.

«Мур-мяу…» – Поппи, словно утешая Кэт, положила лапу ей на живот, и она погладила кошку.

– А почему это тебя так огорчает? – спросила Джейн. – Едва ли мое замужество могло бы как-то повлиять на твою жизнь.

Сама Джейн в свое время очень хотела, чтобы Кэт и Энн вышли замуж, так как тогда она могла бы единолично перебраться в Дом старых дев. Но Кэт-то не получила бы никакой выгоды от ее замужества… Да и от женитьбы лорда Эванса тоже, если уж на то пошло.

Кошка и подруга посмотрели на нее одновременно, и Кэт с улыбкой сказала:

– А может, я просто эгоистка? Ведь если бы ты вышла за Алекса, то мы бы с тобой виделись чаще, потому что Маркус, Нейт и Алекс – старые друзья.

Джейн пожала плечами. Возможно, ей хотелось бы видеться с подругой почаще, но это еще не повод приковывать себя к графу.

Тут Кэт снова поморщилась, и Джейн вопросительно взглянула на Поппи. Кошка же теперь вылизывала хвост.

«Похоже, я совсем рехнулась, – подумала Джейн. – Ну почему я решила, что Поппи знает, что происходит с Кэт и ее ребенком?»

Поппи прервала свой туалет, с укоризной взглянула на хозяйку, после чего вновь принялась за дело.

– Тебя что, тревожит мысль о супружеской постели? – неожиданно спросила Кэт.

– Ч-что?.. – Джейн перевела взгляд на подругу и вскочила на ноги. Все, с нее довольно! Она не желала говорить о постелях и свадьбах. – Знаешь, я только что вспомнила… У меня назначена встреча. Не хотелось бы тебя торопить, но, боюсь, мне пора идти…

Но Кэт словно не слышала ее:

– А что, если я расскажу о том, что происходит между мужем и женой? Тебе это поможет?

– Нет-нет! – энергично покачала головой Джейн.

Она не знала ничего конкретного, но не сомневалась: Алекс мог бы объяснить ей все в подробностях, причем весьма живописных. Но замуж она не собиралась, поэтому и сведения такого рода ей не требовались.

– Ведь твоя мама умерла, когда тебе было всего четырнадцать, – продолжала подруга. – Полагаю, она не… Ой! – Кэт опять сделала глубокий вдох и погладила живот.

– Ты уверена, что не нужно позвать твою матушку? – спросила Джейн.

– Нет, не надо. Все х-хорошо…

Джейн взглянула на Поппи и нахмурилась. Теперь кошка приподнялась и явно насторожилась. Она что, смотрела на живот Кэт?

– Но, думаю, мне нужно уходить, – добавила подруга. – Ты же сказала, что у тебя назначена встреча…

Но обе они прекрасно знали, что никакой встречи не было.

– Да и мама моя начнет волноваться, – с улыбкой продолжала Кэт. – Но, думаю, Мэри сейчас очень рада… Ведь пока что мама принадлежит только ей. – Она протянула руку. – Можешь поставить несчастную китиху на ноги, Джейн?

– Да, конечно. Только… Наверное, лучше дай мне обе руки.

Джейн чуть приподняла подругу, а затем…

– Ой! – Кэт густо покраснела. У ее ног образовалась лужа.

– Гм… принести тебе ночной горшок?

Кэт помотала головой.

– Думаю, дело не в этом.

«Мур-мяу!..» Поппи подбежала к лестнице и, остановившись у ее подножия, оглянулась.

– Я… я думаю… – Кэт тяжело вздохнула и с силой сжала руку подруги.

– Это что, ребенок? – прошептала Джейн.

Кэт кивнула:

– Я… Я думаю… да.

Джейн ничего не знала о родах. Что же ей теперь делать?

«Мур-мяу!..»

Она взглянула на Поппи. А та поднялась на две ступеньки, остановилась и, снова обернувшись, зашипела, то есть высказалась вполне определенно.

Возможно, у Поппи когда-то были котята. Но в любом случае знать о родах меньше, чем знала Джейн, все равно невозможно. Так что следовало воспользоваться советом кошки.

– Как думаешь, ты сможешь подняться наверх? Я уложу тебя в постель и сбегаю за твоей матерью.

Дом священника находился прямо через дорогу, а миссис Хаттинг уж точно знала, что делать, поскольку родила десять детей.

Кэт кивнула.

– И найди Маркуса. Пожалуйста…

– Да, конечно.

Джейн повела подругу к лестнице. Кэт остановилась на первой же ступеньке и, впившись пальцами в руку Джейн, пробормотала:

– Только не говори ему, что я рожаю. Я не… – Кэт задержала дыхание, и лицо ее исказилось от боли. – Ох, извини, – произнесла она наконец. – Боль накатывает волнами, и я не могу говорить, когда она очень сильная. Я не хочу, чтобы он… – Кэт помолчала. – Не хочу, чтобы он сделал какую-нибудь глупость и навредил себе.

«Или убил себя!» – промелькнуло у Джейн. Она знала, что именно об этом обе они подумали.

– Не волнуйся. Думай о себе и ребенке. А я позабочусь обо всем остальном.

Когда они добрались до верхнего этажа, Поппи ринулась в спальню хозяйки, так что именно туда Джейн и повела подругу.

– Мне подойдет и другая к-комната… – пробормотала Кэт.

Прислонившись к стене, она тяжело дышала, дожидаясь, когда схлынет очередная волна боли.

«Мур-мяу!», Поппи, словно поторапливая их, высунула голову из спальни Джейн.

– Я не собираюсь спорить с Поппи. Ты же знаешь, это всегда плохо заканчивается, – заявила Джейн.

Кэт тихо рассмеялась.

– Да, правда.

Потребовалось не так много времени, чтобы снять с Кэт платье и корсет и уложить ее в постель.

– Ты побудешь немного одна? Я постараюсь как можно быстрее, – сказала Джейн.

Поппи запрыгнула на кровать и свернулась клубочком рядом с Кэт. Та снова засмеялась и погладила кошку.

– Поппи за мной приглядит.

– Вот и хорошо.

Джейн не хотела оставлять подругу одну, но выбора у нее не было. Она внимательно посмотрела на кошку.

Поппи же взмахнула хвостом и оскалилась, словно хотела сказать: «Хватить тянуть время. Иди же…»

Джейн кивнула и вышла из комнаты. Держась за перила, она перепрыгнула через целый пролет лестницы, вихрем пронеслась по гостиной, рывком распахнула дверь…

И врезалась в твердую мужскую грудь.

Глава 12

– Джейн!.. – Алекс схватил ее за руки, чтобы удержать от падения.

Боже, какая радость снова ее увидеть и вновь ощутить ее тело, прижавшееся к нему. Он долго старался выбросить из головы воспоминания о том времени в Чентон-Мэноре… И, конечно же, старался не думать о тех двух коротких встречах в саду. Но теперь ему вспомнилось все – даже мельчайшие детали… И даже тот момент, когда Джейн толкнула его в грудь, высвобождаясь из объятий, что она в точности повторила и сейчас.

Алекс тотчас ее отпустил. Какой же он дурак – решил, что она ему обрадуется! Приехал повидаться с Маркусом? Вот и шел был прямиком в замок, а он…

– Лорд Эванс, слава богу, вы здесь!

Алекс широко улыбнулся: это куда лучше, – однако лицо Джейн пылало, грудь тяжело вздымалась, в глазах – металась паника.

Сердце Алекса подскочило прямо к горлу.

– Что, к вам в дом кто-то забрался? Где он? Говорите! – Граф решительно переступил порог. – А ну покажитесь сейчас же, любезный!

Мисс Уилкинсон тронула его за руку.

– Да нет же, никто сюда не забрался. – Джейн внезапно нахмурилась, только сейчас сообразив, что граф оказался там, где не должен был находиться. – Лорд Эванс… зачем вы здесь?

– Ищу Маркуса. Нейт написал и попросил меня приехать, потому что сам он не может оставить жену. К счастью, она, кажется, пропустила его слова мимо ушей. Он-то сказал правду, но не объяснил, почему явился именно сюда, в Дом старых дев, а не в Лавс-Касл, где шансов найти Маркуса было гораздо больше.

Скорее всего Джейн начала бы отчитывать его, если бы он сказал, что скучал по ней. Она постоянно являлась ему во снах – и не только в сладострастных. Да и в те мысли, что посещали его во время бодрствования, она тоже врывалась слишком часто. К примеру, занимается он хозяйственными счетами – и вдруг видит, как она надевает очки, чтобы хорошенько рассмотреть запись в бухгалтерской книге. Или же объезжает он верхом свое поместье – и вдруг ловит себя на мысли, что бы сказала Джейн по поводу того или иного ландшафта.

– В общем, очень хорошо, что вы пришли, лорд Эванс. Немедленно приведите сюда миссис Хаттинг!

– Но зачем?..

И действительно, по какой причине он должен был немедленно мчаться за женой викария? Как странно…

– Потому что Кэт вот-вот родит!

– Откуда вы знаете? – еще больше удивился Алекс.

Наверняка герцогиня сейчас находилась в замке. Не будет же она незадолго до родов раскатывать по здешним дорогам…

– Потому что она у меня, наверху! Откуда бы мне еще знать? Поторопитесь же!

– Наверху? – Граф покосился в сторону лестницы. – Но кто же там с ней?

– Поппи.

– Поппи? Вы оставили кошку присматривать за роженицей?

– А что еще я могла сделать? Послать Поппи за миссис Хаттинг?

– Нет, конечно же, нет. – Алекс шагнул в сторону выхода. – Идите обратно к подруге. Я сейчас же приведу миссис Хаттинг.

Джейн коснулась его плеча.

– А когда вы отправите сюда маму Кэт… сможете найти герцога? – Она нахмурилась и добавила: – Только не говорите ему, почему он тут понадобился. Кэт не хочет… эээ… подталкивать его к рискованным действиям.

– Правильно, – кивнул Алекс.

Подсознание – странная штука, и если бы Маркус узнал, что герцогиня рожает… Он мог бы почувствовать, как проклятие дышит ему в затылок, что заставило бы его совершить какую-нибудь глупость. Увы, иногда между жизнью и смертью расстояние всего в один неверный шаг.

– А где Маркус сейчас? Ведь это он привез Кэт в деревню?

Мисс Уилкинсон покачала головой.

– Нет, Кэт приехала со своей сестрой Мэри, а герцог отправился к лорду Девенпорту. Скорее всего он понятия не имеет, что Кэт здесь.

Скорее всего… Вероятно, Маркус не обрадовался бы, если бы узнал, что герцогиня уехала куда-нибудь без него, хотя ей скоро рожать.

– Ладно, хорошо, герцога предоставьте мне, а сами отправляйтесь наверх и посидите с герцогиней.

Джейн внезапно побледнела.

– Только… Пожалуйста, пусть миссис Хаттинг поторопится, – пробормотала она. – Я вообще ничего не знаю о родах и младенцах.

– Не беспокойтесь, все будет хорошо. Вам и не нужно ничего знать. Просто побудьте с Кэт несколько минут, а я приведу сюда ее мать.

Тут сверху донесся громкий стон, и граф добавил:

– Идите же!

Джейн кивнула.

– И скажите миссис Хаттинг, чтобы поднималась прямо наверх.

Она направилась к лестнице и ускорила шаг, когда послышался еще один стон.

Алекс же побежал через дорогу – к дому священника. Когда он постучался, ему открыли младшие браться герцогини, четырехлетние близнецы. Одинаковые лица расплылись в улыбках, но когда мальчики заглянули ему за спину, улыбки их тотчас увяли.

– А где герцог? – спросил один из близнецов.

– Не знаю, – ответил Алекс. – Но я найду его, когда поговорю с вашей мамой. Можно мне войти?

– Конечно. – Дверь широко распахнулась. – Она в папином кабинете, с папой и Мэри.

– Что тут происходит, мальчики? – Из ближайшей комнаты выглянул викарий. – О, лорд Эванс! – Он улыбнулся. – Заходите же, заходите… – Он отошел в сторону, пропуская гостя. – Разумеется, вы знакомы с моей женой и Мэри.

Алекс коротко поклонился.

– Мое почтение, дамы.

Мэри тоже была беременна, и срок родов ее примерно совпадал со сроками герцогини.

– Что привело вас в дом священника, лорд Эванс? – спросила миссис Хаттинг. – Могу я предложить вам чашечку чаю? – Она указала на чайник у своего локтя.

– Или вы предпочтете бренди? – спросил викарий.

– Боюсь, ни то ни другое. – Алекс повернулся к миссис Хаттинг. – Меня прислала сюда мисс Уилкинсон. Она просит вас безотлагательно прийти в Дом старых дев, мадам.

Миссис Хаттинг тотчас же встала и проговорила:

– Да, Кэт зашла туда, чтобы навестить подругу. – В голосе ее сквозило беспокойство. – С ней все в порядке?

– Кажется, она рожает, мадам.

Мэри ахнула, но миссис Хаттинг уверенно кивнула.

– Очень хорошо. Я тотчас же пойду.

– Кэт рожает своего ребеночка, мама? – спросил один из близнецов.

– Да, Том, верно.

– Но ведь еще рано… – пробормотала Мэри. – Мама, или не рано?

– О нет. Я так не думаю. – Миссис Хаттинг повернулась к мужу. – Нам потребуется миссис Данфорд. – Взглянув на Алекса, она пояснила: – Это повитуха. – Тут пожилая дама вдруг нахмурилась. – Но, кажется, она навещает свою сестру в Литтл-Дарроу…

– А это далеко? – Алекс ужасно нервничал, но старался говорить спокойно. Но что же почувствует Джейн, когда услышит такую новость?

– Соседняя деревня. Пешком далековато, но верхом совсем близко, – ответил викарий. – Я отправлю за ней Генри на моей лошади. Они с Уолтером должны сейчас в своей комнате работать над переводом. – Он вышел и увел с собой близнецов.

– Очень надеюсь, что миссис Данфорд все еще у сестры, а не отправилась к какой-нибудь роженице, – пробормотала миссис Хаттинг. – Но на крайний случай есть еще и лондонский доктор, которого лорд Давенпорт нанял для леди Давенпорт. Кто-нибудь уже пошел за герцогом, лорд Эванс?

– Нет, мадам. Поиски герцога – следующее задание в том списке, что составила для меня мисс Уилкинсон.

Миссис Хаттинг рассмеялась.

– Она, наверное, с ума сходит от беспокойства.

– Я уверен, что она будет рада вашему быстрому появлению, – ответил Алекс.

«Будет рада» – мягко сказано. Наверняка Джейн сейчас в отчаянии молит Всевышнего, чтобы миссис Хаттинг поторопилась.

– А что могу сделать я, мама? – спросила Мэри.

– Ничего, дорогая. Просто побудь здесь и отдохни. Я не хочу, чтобы бедняжке миссис Данфорд пришлось принимать сразу двух младенцев.

– Н-нет… – Мэри побледнела.

– Не волнуйся, дорогая, – сказала миссис Хаттинг. – С тобой все будет хорошо, но если я тебе понадоблюсь, то пришли за мной Уолтера, Прю или Сибби – они сейчас, наверное, в классной комнате. Или даже близнецов. Мне всего лишь нужно перейти улицу.

– А папа?

– Я думаю… О, вот и ты…

Викарий вошел в кабинет в тот момент, когда долговязый юнец лет шестнадцати-семнадцати побежал за его спиной к парадной двери.

– Да, я здесь и готов выслушать дальнейшие распоряжения, – сказал викарий.

– Думаю, ты поможешь лорду Эвансу отыскать герцога. – Миссис Хаттинг наконец-то направилась к двери, но вдруг остановилась, и Алекс с трудом удержался – хотелось подтолкнуть ее в спину. – Только, пожалуй, не стоит ему говорить, что Кэт рожает. – Она нахмурилась. – Ты же понимаешь – проклятие…

Ее муж кивнул.

– Да, правильно. Не следует заставлять его светлость волноваться из-за этого. Хотя… Полагаю, что беспокойство все время его одолевает.

– И Кэт тоже, – добавила Мэри.

Хаттинги замолчали: вероятно, обдумывали тему проклятия.

Граф кашлянул и проговорил:

– Мадам, мисс Уилкинсон и герцогиня с нетерпением ждут вашего появления.

– Да-да, конечно. Я уже ушла.

На сей раз Алекс не верил ей до тех пор, пока она не переступила порог. И даже после этого он подумал: «Не пойти ли за ней следом, чтобы она не ввязалась в очередной разговор с кем-нибудь из жителей деревни?»

– Ну, лорд Эванс, – произнес викарий, – каковы ваши планы насчет герцога?

Алекс пожал плечами.

– Мисс Уилкинсон сказала, что герцог отправился с визитом к лорду Давенпорту. Это верно, миссис Данли?

Викарий и Мэри несколько секунд смотрели на него с удивлением.

– О!.. – воскликнула Мэри. – Так это вы меня спрашиваете? – Она засмеялась. – Я все еще не привыкла к этому имени. Пожалуйста, называйте меня Мэри. – Она кивнула. – Да, Теодор вместе с герцогом поехали к барону. После их отъезда мы с Кэт и решили съездить повидаться с мамой. – Мэри покусала губу и снова побледнела. – Вы думаете, это поездка в тележке растрясла Кэт и привела к преждевременным родам?

– Сомневаюсь, – сказал викарий.

Алекс же улыбнулся и проговорил:

– Ваша мама сказала, что роды начались не так уж и рано. Знаете, моя старшая племянница тоже появилась на свет на три недели раньше, чем ее ждали. Так что ничего страшного…

Мэри вроде бы успокоилась, и викарий сказал:

– А теперь, милорд, я думаю, нам нужно попытаться отыскать моего зятя. Мэри, ты не знаешь, надолго ли Теодор с герцогом собирались к лорду Давенпорту?

– Они сказали, что их не будет часа два. Герцог собирался уладить какие-то вопросы до того, как леди Давенпорт родит ребеночка. – Мэри улыбнулась и положила руку на свой весьма объемистый живот. – И до того, как мы с Кэт родим своих.

«По словам Дианы, живот Имоджен тоже растет с каждым днем, – вспомнилось Алексу. – Зевс всемогущий! Похоже, в Лавсбридж все молодые женщины собрались рожать. Интересно, как себя чувствует Джейн в таком окружении?»

Что ж, самый значимый из его органов хотел бы…

Стоп! Нельзя позволять себе подобные мысли в кабинете викария! И уж если быть до конца честным, то он не удивится, если узнает, что после сегодняшних событий Джейн не захочет иметь детей. Он лишь надеялся, что миссис Хаттинг уже пришла и всех успокоила.

«О, какой же я идиот! – подумал граф. – Ведь мисс Уилкинсон уже давно решила не иметь детей. Ведь она убежденная «холостячка» из Дома старых дев».

С другой стороны, имеется пример Изабеллы Дорринг…

Нет, глупости! Джейн слишком умна, чтобы пойти по стопам Изабеллы.

Однако Кэт (в этом он не сомневался) зачала еще тогда, когда жила в Доме старых дев. Так что если Джейн…

Проклятье! Он не должен думать о Джейн подобным образом. Если она и в самом деле убежденная «холостячка», ему следует уважать ее выбор. К тому же он обещал себе даже не задумываться об изменении собственного холостяцкого существования до тех пор, пока не убедится, что может доверять своим инстинктам. И если он испытывает вожделение к женщине, ясно давшей понять, что не собирается выходить замуж, то выходит, что его инстинкты пока что совершенно ненадежны, уже хотя бы потому, что сначала он отправился вовсе не в замок, а в Дом старых дев.

Вероятно, инстинкты, хорошие они или плохие, подсказали ему, что у них с Джейн осталось незаконченное дело. По крайней мере, им следовало обсудить то, что произошло между ними в саду Роджера и Дианы. Да, ему необходимо это обсудить.

Но ведь Рейчел думала, что Джейн его любит…

Черт возьми, что восьмилетняя девочка может знать о таких вещах?

Граф заставил себя вернуться к действительности.

– А сколько времени вы тут провели? – спросил он, взглянув на Мэри.

Та взглянула на часы.

– Примерно час.

– Понятно. Значит, герцог и ваш муж все еще могут находиться в Давенпорт-Холле.

– Или уже на обратном пути в замок. Нужно учитывать оба варианта. – Викарий посмотрел на дочь. – Ничего, если мы оба уйдем? С тобой все будет хорошо? Если хочешь, я могу прислать Уолтера или Прю, чтобы посидели с тобой.

Мэри засмеялась.

– Если кто-нибудь из них здесь усядется и начнет пристально на меня смотреть, пользы от этого не будет никакой. Я прекрасно побуду одна.

Викарий кивнул.

– Ладно, хорошо. Мы отправим за тобой Теодора, когда отыщем их с герцогом. Генри ускакал на моей лошади, так что мне придется взять вашу тележку.

Граф и викарий покинули дом священника и быстро зашагали в сторону гостиницы «Купидон», где в конюшне оставалась и тележка с пони, и конь Алекса. Проходя мимо Дома старых дев, Алекс увидел на крыльце Поппи, вылизывавшую бочок. Она на несколько секунд прекратила свое занятие и внимательно посмотрела на мужчин. У графа же вдруг возникло глупейшее желание спросить у кошки, как дела наверху. «Похоже, я утратил не только инстинкты, но и разум», – подумал он со вздохом и, повернувшись к викарию, спросил:

– Вы верите в это проклятие, сэр?

К его удивлению, отец Кэт не фыркнул в ответ на такой вопрос.

– Я служитель церкви, лорд Эванс. Моя жизнь посвящена размышлениям о вещах, кои мы не можем ни видеть, ни слышать, ни попробовать на вкус, ни потрогать – о вещах, которые не могут быть доказаны научными методами.

– Но сэр, а как же проклятие?..

Викарий улыбнулся.

– Милорд, я не верю в ведьм и магию, но точно знаю: человек может сам создать себе проклятие.

– Боюсь, вы меня запутали, сэр.

– Подумайте хорошенько, лорд Эванс. Двести лет назад отчаявшаяся женщина набросилась с гневными обвинениями на мужчину, сделавшему ей ребенка, а затем исчезла. Все говорили, что она утопилась. Скажите, как мог тот мужчина искупить то, что сотворил?

Граф пожал плечами.

– Никак, наверное…

Викарий кивнул.

– Да, верно. А как бы вы себя чувствовали, если были бы тем мужчиной?

Алекс мог бы сказать, как сейчас себя чувствовал: был в ярости от одной лишь мысли о подобном.

– Сэр, я бы ни за что себе такого не позволил.

– Может, и так. Но все-таки представьте, что это случилось. Как бы вы себя чувствовали?

Алекс поморщился. Мысль была ужасающей.

– Останься у меня хоть капля чести, я бы, разумеется, чувствовал себя виноватым.

Викарий опять кивнул.

– Я так и предполагал. Сокрушительная вина, отделаться от которой невозможно. – Он взглянул на графа. – Вы бы почувствовали себя проклятым, верно?

Алекс в растерянности заморгал.

– Пожалуй… да.

– И, возможно, вы бы подумали: раз женщина и дитя погибли, то и вы тоже не заслуживаете жизни. И уж точно не заслуживаете счастья.

– Д-да, полагаю, вы правы.

– О боже… – пробормотал вдруг викарий. – Идут сестры Болтвуд. Просто улыбнитесь им и поклонитесь, а потом, несмотря ни на что, продолжайте шагать дальше.

Алекс повернул голову (до сих пор он смотрел только на викария) и увидел двух седовласых дам, выходивших из лавки, причем рты их уже раскрылись…

Викарий поднял руку, даже не замедлив шага.

– Прошу прощения, нет времени задерживаться, – пробормотал он.

Оставив позади пожилых дам, мужчины перешли дорогу и направились к гостинице.

– Во что я, безусловно, верю, – проговорил викарий, когда они уже входили в гостиничный двор, – так это в слова великого поэта Вергилия: «Omnia vincit amor» – «любовь побеждает все». Я уверен, что герцог с моей дочерью очень друг друга любят, поэтому не беспокоюсь за них. – Он хлопнул своего спутника по плечу. – А теперь давайте отыщем его побыстрее.

Они подождали снаружи, пока конюх не вывел к ним коня графа и тележку, запряженную пони, а затем отправились в путь. Следуя за викарием, Алекс видел, как тот подпрыгивал всякий раз, когда тележка попадала в выбоину. Он не знал, как полагалось заботиться о беременных женщинах, но не думал, что женщине, чей срок уже близок, следовало так трястись.

Когда викарий остановился у перекрестка, граф тоже придержал коня.

– Здесь наши пути расходятся, лорд Эванс. Я поеду налево, в Давенпорт-Холл, а вы можете свернуть направо, к замку. Вас это устраивает?

Алекс кивнул и тут же спросил:

– А что вы скажете Маркусу, если найдете его, сэр? Он же наверняка сразу подумает про жену и ребенка, как только вас увидит.

– Да, конечно. И нам совсем не нужно, чтобы бедолага очертя голову ринулся к Кэт и по дороге свернул себе шею, верно? Хмм… – Викарий ненадолго задумался. – О, знаю!.. В церкви мы с ним не раз обсуждали различные деревенские проблемы. Я скажу ему, что появилась очередная, которая требует его немедленного присутствия. – Он широко улыбнулся. – Уверен, Господь простит мне эту небольшую ложь во спасение. А что скажете ему вы?

– Что лорд Хайвуд просил меня заглянуть к нему и поинтересоваться, как у него дела.

Брови викария взлетели вверх.

– И вы только по этой причине приехали в Лавсбридж?

– Эээ… да. – Не было никакого смысла упоминать мисс Уилкинсон, если его надежды не оправдаются.

– Понятно. – Викарий лукаво улыбнулся. – Полагаю, Господь и вам простит вашу ложь во спасение.

– Но Нейт и в самом деле мне написал…

– В этом я уверен, – ответил викарий и дернул поводья.

Алекс посмотрел вслед грохочущей тележке.

– Какого черта все суют нос в мои дела? – проворчал он себе под нос. Но Маркус-то не будет изводить его вопросами о мисс Уилкинсон. – Что ж, вперед, Гораций! Давай отыщем герцога.

Горация не требовалось просить дважды. Он и так уже проявлял нетерпение, когда приходилось тащиться как улитка за тележкой викария.

Конь галопом летел в сторону замка, а граф снова вспомнил о мисс Уилкинсон. Проклятье! При каждом его визите в Чентон-Мэнор сестра упоминала про нее. Она переписывалась с Имоджен, поэтому часто получала новости о Джейн. Что, конечно же, неплохо. И даже очень хорошо. Он хотел знать, как дела у мисс Уилкинсон. Проблема заключалась в том, что Диана на этом не останавливалась. Она всегда находила способ поговорить о его интересе к этой старой деве.

Даже Би, Рейчел и остальные девочки начали спрашивать его, когда же он решит снова попытать с ней счастья. Хорошо хоть Роджер держал язык за зубами.

Но стоило ли ему «снова попытать счастья»? Права ли была Рейчел, когда сказала, что Джейн его любит? Но если права, тогда почему же той ночью в саду она столь внезапно прервала поцелуй?

Он хотел написать ей, умоляя о прощении, если оскорбил, но не сумел найти нужные слова. Те несколько поцелуев, которыми они обменялись, казались вполне целомудренными, но для него они очень много значили… Именно поэтому, получив от Нейта записку с просьбой посетить замок, он с огромной радостью отправился в Лавсбридж. Алекс решил, что сначала узнает, как дела у Маркуса, а потом навестит Дом старых дев и должным образом принесет свои извинения.

Вот только случилось так, что в Дом старых дев он явился раньше, и, как оказалось, к счастью, иначе мисс Уилкинсон пришлось бы оставить герцогиню одну, то есть под присмотром Поппи. Возможно, Поппи и очень умная кошка, почти сверхъестественно умная, – но все равно только кошка.

Алекс осмотрелся. Вокруг – никаких признаков Маркуса. И он мысленно снова вернулся в Дом старых дев. Зевс всемогущий! Когда Джейн на него наткнулась, ему захотелось крепко ее обнять, зарыться лицом в волосы – и уже никогда не отпускать. Когда же он подумал, что она в опасности, то был готов голыми руками разорвать на части вломившегося в дом негодяя.

И всего лишь короткий разговор с ней сделал его почти счастливым. Что ж, Рейчел была права по меньшей мере в одном – он-то Джейн любит. Но, с другой стороны, ведь когда-то он думал, что любит Шарлотту…

О боже! Эта неопределенность сводила его с ума.

Гораций внезапно прибавил ходу. Почему? А… все ясно. В его сторону ехали верхом Маркус и Теодор Данли. Гораций знал Джорджа – коня Маркуса – по их частым совместным прогулкам.

Проклятье! Герцог казался встревоженным…

– Маркус, я как раз ехал повидаться с тобой, – сказал Алекс, когда они поравнялись (совсем ни к чему говорить, что сначала он заезжал в деревню). Улыбнувшись мужу Мэри, граф добавил: – Доброго вам дня, мистер Данли.

– Мы не можем задерживаться, Алекс, – сказал герцог. – Поехали с нами.

– Да, конечно. Что-то случилось? – Уж наверное, проклятие не придумало способа известить герцога о том, что его жена рожает.

– Моя жена и герцогиня взяли тележку и отправились в деревню, пока мы с герцогом были в Давенпорт-Холле, – с тревогой в голосе пояснил мистер Данли.

Маркус нахмурился и добавил:

– Им не следовало раскатывать по окрестностям в тряской тележке.

Алекс хорошо знал Маркуса. Тот говорил с раздражением, но на самом деле с ума сходил от беспокойства.

– Но это не такая уж дальняя поездка, верно? – Алекс старался успокоить друга.

– У них обеих почти девять месяцев беременности, – проворчал в ответ Маркус. – А тележка – без рессор.

Алекс молча кивнул. Сейчас, наверное, ему следовало держать язык за зубами.

Едва они въехали во двор гостиницы и спешились, неразговорчивый конюх, с которым Алекс уже встречался сегодня, вдруг громко что-то выкрикнул и побежал к ним с широченной улыбкой. Он крепко обнял герцога и даже чуть приподнял.

Над плечом конюха Алекс увидел лицо Маркуса, на котором было написано величайшее изумление. А ведь чуть раньше этот конюх казался очень неразговорчивым… Неужели он внезапно сошел с ума?

Алекс шагнул вперед, собираясь вмешаться, но конюх уже вернул Маркуса на землю и отошел на несколько шагов.

– Его светлость здесь! – крикнул конюх. – Он здесь! – Снова повернувшись к Маркусу, он крепко сжал его руку. – О, ваша светлость, какая радость! – Выпустив руку Маркуса, конюх закрыл ладонями лицо – и внезапно разрыдался.

– Приятель, дорогой, – произнес Маркус, похлопывая его по спине. – Боюсь, я тебя не понимаю.

– Вы что, не знаете? О, конечно же, вы еще не знаете! – Тут конюх повернулся к толпе, собравшейся во дворе; многие из собравшихся тоже рыдали. – Он еще не знает!

– Чего я не знаю? – уже с некоторым раздражением сказал герцог. Ему не хотелось обижать этих людей, но он должен был как можно быстрее отыскать жену. – Твидон, ты можешь мне объяснить, что тут происходит? – спросил Маркус высокого худого мужчину, как раз в этот момент пробиравшегося сквозь толпу.

– Да, ваша светлость. Мы только что узнали от обеих мисс Болтвуд, что герцогиня благополучно разрешилась здоровым сыном.

Слава богу! Алекс с облегчением вздохнул. Но как, черт побери, эти две назойливые кумушки об этом узнали?

– Поэтому мы все решили, что в-вы… – Твидон сделал глубокий вдох. – В общем, мы подумали, что вас больше нет с нами. – И он тоже разрыдался.

– А герцогиня? – Маркус схватил его за плечо. – С ней все хорошо?

– О… д-да, да, конечно!

– Но где она?

– В Доме старых дев, – сказал Алекс, который наконец-то обрел дар речи.

Глава 13

Джейн стояла в своей спальне возле комода с новорожденным младенцем на руках, стараясь не путаться под ногами, пока миссис Хаттинг и миссис Данфорд, повитуха, заканчивали что-то делать с Кэт.

Отвернувшись от них (деторождение оказалось очень грязным занятием), она посмотрела на младенца. Мальчик был совсем крохотный, хотя старшие дамы заявили, что для новорожденного он очень даже крупный, но беспомощный. Даже сам головку держать не мог. И очень отличался от Кристофера, единственного младенца, которого она до этого держала на руках.

Одна его ручка вынырнула из пеленок – их роль играла сорочка Джейн, – и теперь неловко размахивал ею. Вот-вот ударит себя по лицу… Джейн поймала крохотный кулачок, погладила ладошку, и тотчас маленькие пальчики сомкнулись вокруг ее пальца.

Казалось, она ощутила это прикосновение сердцем. А насколько сильнее она бы это прочувствовала, будь этот малыш ее сыном – ее и Алекса?

Но она же не хочет детей. Ни детей, ни мужа. Она ведь совсем недавно освободилась от Рэндольфа…

Впрочем, муж не то же самое, что брат.

Да, разумеется, не то же самое. Муж гораздо хуже. От Рэндольфа можно уйти в свою комнату и запереться, а от мужа не сбежишь.

К тому же лорд Эванс себя в мужья ей не предлагал. Но он сейчас здесь, в Лавсбридж!

Джейн живо вспомнила ощущение его мускулистого тела, прижавшегося к ней, когда они столкнулись в дверях. Но даже если он приехал сюда, это совершенно ничего не значило. И вообще у нее и так имелось все, что ей требовалось: то есть Дом старых дев и независимость. И она тут вполне счастлива.

Младенец открыл глазки и уставился на нее. Джейн ласково улыбнулась ему, хотя не знала, видел ли он ее по-настоящему или нет.

Ей понравилось чувство причастности, испытанное ею во время родов, когда она помогала Кэт вместе с миссис Хаттинг и миссис Данфорд. Нравились ей и чувства, которые вызывал у нее ребенок Кэт, когда она держала его на руках. Чувства эти тревожили и сбивали с толку, но при этом казалось, что они делали ее более живой…

«Мур-мяу». Поппи, чуть ранее сбежавшая из комнаты, теперь запрыгнула на комод за спиной у хозяйки, и казалось, что принюхивалась к новорожденному.

Джейн уже собралась убрать младенца подальше от кошки, но тут Поппи уселась и принялась вылизывать хвост.

– Все, готово… – сказала миссис Данфорд, вытирая руки полотенцем. – Теперь все в полном порядке. Осталось приложить ребеночка к груди, пусть начинает сосать. Это поможет появлению молока и восстановлению матери.

Джейн крепче прижала к себе младенца – ей очень не хотелось с ним расставаться. Но затем она опомнилась и осторожно переложила его на руки Кэт. А миссис Хаттинг помогла дочери поудобнее устроиться, чтобы ребенок смог взять грудь.

О боже! Кэт казалась такой усталой и измученной… Но при этом она выглядела невероятно счастливой. А может, существовал некий баланс между независимостью и зависимостью?

Младенец потерял сосок и заплакал. Его пронзительный крик воткнулся в голову Джейн точно нож, сердце отчаянно заколотилось. А ведь для Кэт это, наверное, было еще ужаснее…

– Какой голодный малыш, правда? – спокойно произнесла миссис Данфорд, помогая снова приложить младенца к груди. – Красивый и здоровенький. Герцог будет гордиться им… – Она вдруг нахмурилась, вероятно подумав о том же, что и все остальные в этой комнате. Ведь если проклятие не разрушено, то герцога, возможно, уже нет в живых.

Тут миссис Данфорд помотала головой, отгоняя мрачные мысли, и, обращаясь к младенцу, с улыбкой сказала:

– Вам придется остаться тут на несколько дней, ваша светлость. Мы не хотим рисковать, перевозя вас и вашу мамочку в герцогской карете. – Она начала собирать свои вещи. – К тому же так вы будете ближе к бабушке. Вы-то уж поднаторели в уходе за младенцами, верно, Сесилия?

Мать Кэт засмеялась.

– Что верно, то верно. Я буду хорошо ухаживать за Кэт и ее сыночком, уж поверьте.

– В этом я не сомневаюсь. – Миссис Данфорд снова посмотрела на Кэт. – Когда малыш будет спать, вы тоже спите. Быть матерью – тяжелая работа, так что не вздумайте переутомляться.

– Да, миссис Данфорд.

Повитуха засмеялась.

– Похоже, вы мне не верите. Мало кто верит сразу. Но вы со временем все поймете сами. И я знаю, что ваша мать вас придержит, если вы попытаетесь взвалить на себя слишком много. – Повитуха положила последний предмет в свой саквояж. – Ну все, я ухожу. Может, заглянуть к Мэри и проверить, как она там, а, Сесилия?

– Да, пожалуйста, – ответила миссис Хаттинг. – Я приду через несколько минут и заварю вам чашечку доброго чая.

Когда за миссис Данфорд закрылась дверь, Кэт вздохнула и с некоторым беспокойством проговорила:

– Пожалуй, мне не следовало приезжать в деревню, но я действительно не думала, что поездка в тележке вызовет роды.

– Возможно, причина вовсе не в этом, – поспешно сказала Джейн, хотя она-то совершенно не разбиралась в таких вещах. – Ведь ребенок Мэри не стал рваться наружу, а она ехала вместе с тобой…

– Да, верно. – Миссис Хаттинг прикоснулась к пушистой головенке своего первого внука. – Слава богу, и с тобой, и с малышом все хорошо.

Кэт улыбнулась.

– Он такой красивый, правда?

Джейн внимательно посмотрела на ребенка. Вообще-то мало кто назвал бы этого тощего, красноватого, неуклюжего младенца красивым. Очевидно, природа позаботилась о том, чтобы матери видели в новорожденных красоту, иначе они бы сразу же отказывались от своих отпрысков.

Кэт подняла глаза на подругу и сказала:

– Прости, что заняла твою комнату.

– Ничего страшного, – улыбнулась Джейн. – Знаешь, есть что-то особенно приятное в том, чтобы проклятие было разрушено именно там, где все началось.

Глаза Кэт затуманились тревогой.

– Но разрушено ли оно?

Было ясно: они не узнают этого до тех пор, пока не увидят герцога.

– Разумеется, это дурацкое проклятие разрушено, – решительно заявила миссис Хаттинг. – Я абсолютно уверена в том, что Маркус вот-вот здесь появится. Папа с лордом Эвансом отправились его искать сразу же после того, как я вышла из дома.

Кэт снова улыбнулась, но в глазах ее по-прежнему сквозило беспокойство. Повернувшись к подруге, она сказала:

– Боюсь, мне придется лишить тебя не только спальни, Джейн. Маркус будет ночевать тут, со мной, но няне потребуется отдельная комната. И я уверена, что ты не захочешь, чтобы тебя беспокоили суматохой, которую неизбежно вызывает новорожденный. Ведь люди будут бегать туда-сюда все ночи напролет…

Об этом Джейн не подумала, но уже пришла к выводу, что остаться в Доме старых дев не сможет.

– Все нормально, Кэт. Я только соберу свои вещи и… – Хотя… На Кэт ведь надели ее ночную рубашку, а в ее единственную запасную сорочку завернули младенца, так что собирать было в общем-то нечего. – Я пока что поживу у Рэндольфа с Имоджен.

Кэт покачала головой.

– О нет, в этом нет необходимости. Втроем вы там будете то и дело спотыкаться друг о друга. Я настаиваю, чтобы ты пожила в замке, пока мы остаемся у тебя.

В замке?.. Джейн сомневалась, что ей захотелось бы одной жить в этом огромном строении, где повсюду эхо отражается от стен.

– Знаешь, я уверена, что Имоджен…

– Не говори глупости, – перебила Кэт. – Имоджен и твой брат еще почти новобрачные, а дом у них совсем маленький. Подозреваю, что ты будешь им очень сильно мешать.

Почти новобрачные? Но Имоджен уже беременна. Уж наверное, между ними не могло происходить того, чем обычно занимаются новобрачные… Джейн слегка затошнило, стоило ей представить, как застает своего брата и его жену во время… гм…

– А в замке просторно, – продолжала Кэт. – Там можно каждую ночь выбирать себе новую спальню хоть в течение целого месяца, если захочешь. – Она усмехнулась. – Хотя, следует признать, некоторые из них пока еще мало пригодны для жилья.

Джейн ненадолго задумалась. Что ж, а почему бы и нет? Ведь Кэт с ребенком через несколько дней сможет отсюда уехать, и тогда она вернется в Дом старых дев.

– Ладно, хорошо. Надеюсь, я там не заблужусь.

Кэт хитровато улыбнулась.

– В случае чего Алекс тебя спасет.

Джейн на мгновение замерла. Ах, лорд Эванс! Разумеется, он остановится в замке, если, конечно, не возьмет комнату в гостинице. Но при таком огромном замке…

А будет ли прилично ночевать с ним под одной крышей – пусть даже и в огромном замке?

Джейн вопросительно посмотрела на миссис Хаттинг, и та с улыбкой сказала:

– Похоже, это идеальное решение.

Джейн не знала, что на это возразить, и промолчала.

Младенец тем временем заснул, миссис Хаттинг забрала его у матери и положила во временную кроватку, сооруженную из ящика комода и простыней Джейн.

– Я сейчас пойду проверю, как дела у Мэри, и заварю Эстер обещанный чай, – сказала она. – Позже я вернусь, чтобы посмотреть на вас обоих, а пока оставляю тебя в умелых руках Джейн.

Миссис Хаттинг улыбнулась и вышла из комнаты.

Джейн вовсе не чувствовала себя умелой, но младенец мирно спал, а Кэт лежала в постели, так что едва ли могло что-то случиться. Взглянув на подругу, она сказала:

– Миссис Данфорд велела и тебе поспать, пока ребенок спит.

– Я не смогу уснуть, – пробормотала Кэт. – Наверное, все еще слишком возбуждена. – Она судорожно сжала пальцами простыню. – И я немного волнуюсь. Как ты думаешь, когда Маркус сюда придет? – Ее голос упал до напряженного шепота. – Если вообще придет…

Джейн могла бы посоветовать Кэт не волноваться, но обе они знали, что это были бы пустые слова.

К счастью, в эту самую секунду по лестнице загрохотали чьи-то шаги. Лицо Кэт просветлело, и она взглянула на дверь. В следующее мгновение в спальню ворвался герцог.

– Кэтрин!

Кэт просияла.

– О, Маркус!

Герцог мгновенно пересек комнату и заключил жену в объятия.

– Кэтрин, слава богу, с тобой все хорошо! – Он уткнулся лицом в ее шею.

Джейн тихо вздохнула и закусила губу. А что бы чувствовала она, если бы мужчина так переживал из-за нее?

Кэт погладила мужа по спине и спросила:

– А ты что, не хочешь взглянуть на нашего сына?

Маркус поднял голову. В глазах его сверкала подозрительная влага.

– Сына?.. – переспросил он.

– Да, конечно. А чем же я тут, по-твоему, занималась? Очень усердно трудилась. Хотя миссис Данфорд утверждает, будто роды у меня прошли сравнительно легко.

Кэт показала на ящик комода, превращенный в колыбельку, и герцог, опасливо заглянув внутрь, пробормотал:

– Такой маленький…

Кэт засмеялась:

– Уверяю тебя, мне он показался огромным, когда… Правда, он чудесный?

Джейн снова прикусила губу. Ей начинало казаться, что она вторгается в самые интимные моменты чужой жизни. Должно быть, Поппи была с ней согласна, потому что она спрыгнула с комода и выбежала из комнаты – проскользнула мимо стоявшего у двери лорда Эванса.

– Ах!.. – Сердце Джейн на мгновение сжалось, а потом словно принялось выплясывать рил. Судорожно сглотнув, она пробормотала: – Я не видела, что вы тут, лорд Эванс.

Он улыбнулся. Он был необычайно красив, когда улыбался…

– Я пришел с Маркусом. – Граф мотнул головой, давая понять, что им лучше пойти следом за Поппи. – Идемте?

Джейн кивнула и, взглянув на подругу, сказала:

– Кэт, я буду внизу, если понадоблюсь тебе.

Кэт не ответила. Вряд ли она ее услышала.

Лорд Эванс отошел в сторону, пропуская Джейн, а затем вслед за ней начал спускаться по лестнице.

– Не хотите чашечку чаю? – спросила она, когда они вошли в гостиную.

– Думаю, нам сейчас требуется кое-что покрепче, – отозвался граф. – То бренди у вас еще сохранилось?

Джейн улыбнулась.

– Не думаете же вы, что я прикончила бутылку в одиночку?

Она повела графа в кухню и едва не споткнулась о развалившуюся на полу Поппи.

– Осторожнее! – Лорд Эванс метнулся вперед, чтобы подхватить ее.

Тьфу ты пропасть! Его прикосновение внезапно произвело катастрофическое воздействие на ее коленки – они тотчас ослабели.

Нет-нет, дело вовсе не в графе. Просто она только что пережила весьма волнующее событие. Джейн велела коленкам вести себя как следует и выхватила из буфета бутылку с бренди.

– Будьте так д-добры… – Она откашлялась. – Не достанете ли вы чашки, лорд Эванс?

Граф усмехнулся, и ее коленки опять едва не подогнулись.

– Что такое? До сих пор не обзавелись бокалами для бренди?

Он вытащил из буфета чашки и поставил на стол, а Джейн, тотчас же рухнув на один из стульев, проговорила:

– Как вам известно, у меня нет привычки употреблять спиртное. Кроме того, я не ожидала, что мне снова придется вас развлекать. – Тьфу ты пропасть! Даже самой себе приходилось признаться, что это прозвучало вздорно. Во всем виноваты нелепые нервы. Она рада, что он здесь, но одновременно нервничает и испытывает смятение, не владеет собой. А это как раз то, чего она терпеть не может. – Прошу прощения, милорд…

Граф испытующе посмотрел на нее, тоже усаживаясь за небольшой столик, но предпочел ничего не отвечать.

– Мне кажется, что я все еще… ошеломлена родами, – пробормотала Джейн, как бы оправдываясь.

– Значит, вы оставались наверху? А я-то думал, что миссис Хаттинг отправила вас вниз. В конце концов, вы же незамужняя леди…

– Вы что, думали, я в обморок хлопнусь? – Если честно, то она удивлялась, что этого не произошло.

Граф налил немного бренди в ее чашку и гораздо больше – в свою.

– Я бы никогда ничего подобного не подумал, мисс Уилкинсон. Я верю в ваши способности пережить любую бурю с полнейшим самообладанием.

Джейн внимательно всмотрелась в его лицо, но не заметила ни малейших признаков насмешки. «Неужели он серьезно?..» – подумала она. Однако ей хотелось быть с ним честной, поэтому она призналась:

– Думаю, я сохранила присутствие духа только потому, что иначе было нельзя. На самом же деле я ужасно нервничала, как вы наверняка заметили, когда я на вас наткнулась.

Граф улыбнулся.

– Да, едва с ног не сбили.

«У него такая славная улыбка», – подумала Джейн. Когда граф улыбался, ей казалось, что он приглашал ее совершить вместе с ним… какое-нибудь озорство.

Господи, что за мысли? А ведь она еще даже глотка бренди не сделала…

– Поверьте, я правда пытался заставить миссис Хаттинг отправиться к вам как можно быстрее, – сказал граф. – Но она как будто не испытывала необходимости спешить – в отличие от нас с вами.

Джейн кивнула: она знала, что вполне могла положиться на этого человека. Он сразу понимал, что необходимо сделать, и тотчас начинал действовать. Достаточно вспомнить, как замечательно он разрешил проблему… вернее, катастрофу по имени Уолдо В. Вертриггер: отыскал кукол (с помощью Поппи) и устроил великолепное представление.

– Я уверена, что вы пытались ее поторопить. – Джейн улыбнулась. – Ох, должна признаться, я никогда в жизни никому так не радовалась, как миссис Хаттинг сегодня. – Конечно, она пыталась сохранять спокойствие, но до появления матери Кэт все происходившее приводило ее в ужас. – Миссис Хаттинг точно знала, что нужно делать, а довольно скоро пришла и миссис Данфорд.

Джейн сделала маленький глоток бренди, еще с прошлого раза запомнив, как опасно глотать сразу много, и погрузилась в размышления о том, что происходило наверху.

– Вы когда-нибудь присутствовали на родах? – спросила она графа через минуту-другую.

Брови лорда Эванса взлетели на лоб.

– Нет, хвала небесам. Предоставляю это вам, женщинам. В конце концов, вы куда более сильный пол.

Джейн внимательно посмотрела на него. Похоже, он опять ее поддразнивал. Что ж, если так…

Она улыбнулась и проговорила:

– А мы ведь и в самом деле более сильный пол, лорд Эванс. Нам приходится носить в себе постоянно растущего ребенка в течение девяти месяцев, а потом выталкивать его наружу…

Лорду Эвансу – впервые на ее памяти – стало явно не по себе, и, вскинув руку, он пробормотал:

– Прошу вас, мисс Уилкинсон, не надо об этом, избавьте меня, пожалуйста. Возможно, у вас нервы из стали, но мои определенно куда более студенистые. Я предпочту в этом вопросе оставаться все таким же невежественным.

Вот как? Джейн не ожидала услышать такое от графа.

– Милорд, это почему же? Ведь именно отец помогает зачать ребенка, разве нет? И если он вовлечен в это дело с самого начала, то я совершенно не понимаю, почему он позволяет себе отсутствовать в конце. Это же самое трудное!..

Лорд Эванс густо покраснел. Он что, смутился? Вероятно, она действительно заговорила чересчур откровенно. Да какое там «вероятно»! Она перешагнула все мыслимые границы. Наверное, следовало бы извиниться. Вот только…

О, да ведь в его взгляде вовсе не смущение. Это нечто… более пылкое?

Джейн сделала еще глоточек бренди, а ее собеседник проговорил:

– Мисс Уилкинсон, я открою вам секрет, который, как я теперь понимаю, не очень-то хорошо меня характеризует. Когда я приехал в Лавсбридж в августе, я бежал от своей беременной сестры. Она явилась с визитом в мое поместье, когда я вернулся из Озерного края. Но я, не заходя в дом и не поговорив с ней, сбежал как последний трус, каковым и являюсь.

«Значит, вот почему он приехал на ярмарку», – подумала Джейн, невольно вздыхая. Конечно, она знала, что граф приезжал вовсе не для того, чтобы увидеть ее, но все же эта мысль то и дело пробивалась в ее сознании как чертополох, который невозможно выполоть. Выдергиваешь его в одном месте только для того, чтобы он чуть позже пророс в другом.

– Вы боялись, что ваша сестра родит ребенка у вас в доме?

Граф уставился в свою чашку с бренди.

– Да, поэтому.

Джейн почувствовала, что он чего-то недоговаривает, но расспрашивать не стала.

– А что, лорд Чентон никогда не присутствовал на родах у вашей сестры?

Граф пожал плечами.

– Мне об этом ничего не известно.

Джейн немного помолчала, потом вновь заговорила:

– Если у вас когда-нибудь будет ребенок, лорд Эванс, вам следует найти в себе мужество и поддержать жену во время родов. Это очень нелегкий опыт и не всегда приятный. – Она бросила на него выразительный взгляд и добавила: – Видите ли, все, что я сегодня увидела… О, для меня это очень важный день. Сегодня я многое поняла, – добавила Джейн со вздохом.

Лорд Эванс пожал плечами.

– Не только вы одна считаете этот день судьбоносным, мисс Уилкинсон. Вся деревня ликует. Беднягу Маркуса с ног до головы залили слезами. – Граф засмеялся. – Знаете, случайный прохожий мог бы подумать, что роды завершились прямо противоположным образом.

– Надо полагать, кто-нибудь поговорил с миссис Данфорд, когда она вышла из этого дома.

Граф с улыбкой кивнул.

– Да, вероятно. Подозреваю, что это были сестры Болтвуд. – Он усмехнулся. – И нам бы тоже не помешало это отпраздновать, вам не кажется? Тост! – Алекс поднял чашку с бренди – За снятие проклятия Дома старых дев!

Джейн чокнулась с ним своей чашкой.

– Но я думала, вы не верите в проклятье.

– Не знаю точно, во что я верю, но больше это значения не имеет, правда? Если проклятие и существовало, его больше нет. Герцог Харт жив, увидел своего новорожденного наследника.

– Да. И это чудесно. – Сделав еще глоток бренди, Джейн с улыбкой проговорила: – Знаете, а я так и не спросила вас, каким образом вы вообще тут оказались.

Она пристально взглянула на собеседника. Хм… неужели лорд Эванс почувствовал неловкость? Нет, должно быть, это всего лишь ее воображение. Потому что теперь он улыбался.

– Нейт – то есть лорд Хайвуд – написал мне и попросил сюда заехать. Он беспокоился за Маркуса, но сам приехать не мог – не хотел, чтобы жена отправлялась с ним в такое путешествие, и боялся оставлять ее дома одну.

– Но почему вы оказались в Доме старых дев? Или уже до этого успели заехать в замок? Хотя нет, тогда кто-нибудь наверняка сказал бы вам, что герцог и Тео отправились с визитом к лорду Девенпорту. – Джейн снова улыбнулась. – Разумеется, я пришла в восторг, увидев вас. Вы просто не могли выбрать более удачное время для появления в этом доме.

Граф выпрямился, сделал глубокий вдох – и тут на стол вдруг запрыгнула Поппи, едва не опрокинув чашку Джейн.

– Куда подевались твои манеры, Поппи? – спросила Джейн, хватая закачавшуюся чашку. – Ты чуть не засунула лапу мне в бренди!

Она хотела столкнуть кошку на пол, но затем решила, что из этого все равно ничего не получится. Поппи всегда делала только то, что хотела, причем очень настойчиво.

А кошка многозначительно посмотрела на нее, затем повернулась и посмотрела на лорда Эванса. Граф засмеялся и почесал Поппи за ухом.

– Полагаю, вы знаете, что она думает по поводу ваших упреков.

Джейн с укоризной взглянула на кошку.

– Да, Поппи очень отчетливо выражает свои мысли, когда захочет.

А Поппи, махнув хвостом, угодила его кончиком прямо хозяйке по носу.

Джейн улыбнулась и посмотрела на лорда Эванса.

– Мне кажется, вы собирались рассказать мне, почему оказались в Доме старых дев.

– Да, конечно. Видите ли, я…

– О, вот вы где!..

– Ой! – На этот раз Джейн сама едва не опрокинула чашку.

А миссис Хаттинг, заглянувшая в кухню, проговорила:

– О, простите… Я постучалась в парадную дверь, но никто не открыл, так что я сама себя впустила. – Она улыбнулась. – Смотрю, вы чай попиваете.

– Эээ… да, конечно… – Джейн взглянула на лорда Эванса, а тот лукаво улыбнулся.

И оба они тотчас же встали, чтобы должным образом поприветствовать миссис Хаттинг, поэтому Джейн не могла как следует пнуть графа по ноге.

– Надо полагать, герцог наверху, – сказала пожилая дама.

– Да, мадам, – кивнул лорд Эванс.

Миссис Хаттинг просияла.

– Как чудесно, что это ужасное проклятие больше не висит у него над головой – и над головой Кэт тоже. Я поднимусь наверх, посмотрю, как там дела. Вы позволите?

Поппи спрыгнула со стола и потерлась о ноги миссис Хаттинг.

– Ты тоже идешь, Поппи? – спросила гостья. – Надеюсь, ты будешь осторожной рядом с малышом.

«Мур-мяу…»

Должно быть, миссис Хаттинг приняла это «мяу» за согласие, потому что вместе с кошкой вышла из кухни и направилась к лестнице. Впрочем, мисс Хаттинг все равно не смогла бы помешать Поппи пойти за ней.

Граф с улыбкой посмотрел на Джейн и спросил:

– Нельзя ли мне выпить еще чаю, мисс Уилкинсон? Он и в самом деле просто исключительный.

– Очень смешно. – Джейн налила в его чашку бренди, а затем – с некоторым безрассудством – добавила капельку и себе.

– Если вы помните, я когда-то говорил вам, что уловка с чайными чашками пойдет вам только на пользу, мисс Уилкинсон. А вы подняли меня на смех.

– Это не уловка. И не будь миссис Хаттинг так занята другими мыслями, она бы наверняка заметила на столе бутылку с бренди. А теперь насчет вашего…

– Алекс, Джейн! – Герцог ворвался в кухню, улыбаясь так широко, что Джейн в растерянности заморгала: его радость была почти осязаемой.

Она никогда не считала, что герцог выглядел старше своего возраста, но сейчас, когда бремя проклятия свалилось с его плеч, он выглядел намного младше.

Маркус крепко сжал руку друга, а потом они начали колотить друг друга по спине, выкинув в окошко добропорядочную британскую сдержанность. Причем выражение лица герцога… Ох, от написанных на нем чувств глаза у Джейн защипало, а к горлу подкатил комок.

Наконец мужчины отступили друг от друга, и герцог обратился к Джейн:

– Мисс Уилкинсон… Джейн… спасибо вам за все, что вы сегодня сделали для Кэтрин. – Он все еще широко улыбался и выглядел так, словно собирался крепко обнять ее, так что она поспешно отступила на несколько шагов. – Джейн, я никогда не смогу отблагодарить вас должным образом за то, что вы заботились о моей жене до прихода ее матери.

– Ох, ваша светлость, не стоит меня благодарить, – в смущении пробормотала Джейн. – Ведь я всего лишь стояла рядом с ней. Поверьте, Поппи сделала ровно столько же, сколько и я.

В этот момент Поппи вошла в кухню и запрыгнула на стол. Судя по ее виду, она очень гордилась своими деяниями, но ведь это же кошка. И она всегда выглядела так.

– Джейн, пожалуйста, зовите меня Маркус. В конце концов, вы одна из самых близких подруг Кэтрин.

– Да, хорошо, ваша св… Маркус.

Джейн немного смутилась. Называть герцога по имени?.. Не слишком ли это фамильярно? Во всяком случае, в данный момент она бы предпочла держать дистанцию.

– Странно видеть тебя тут, внизу, Маркус, – сказал лорд Эванс. – Не думал, что хоть что-то может оторвать тебя от жены и сына. – Граф широко улыбнулся. – Не хочешь ли глотнуть чаю?

– Чаю? Нет, спа…

Граф указал на бутылку бренди.

– Видишь ли, Марк, это особенный сорт…

– В таком случае – с удовольствием, – отозвался герцог.

Джейн достала еще одну чашку и протянула лорду Эвансу, чтобы тот налил в нее бренди.

– Что же касается моего присутствия здесь… – Герцог усмехнулся. – Миссис Хаттинг выгнала меня из комнаты, чтобы заняться… гм… нуждами Кэтрин и Уильяма. – Он кашлянул и чуть покраснел.

– Уильяма? – Джейн только сейчас сообразила, что не спросила Кэт, как они с мужем собираются назвать сына.

Маркус кивнул.

– Да, в честь отца Кэтрин. – Маркус опять улыбнулся и, глядя на друга, добавил: – Уильям Натаниел Александр.

Тут приятели снова принялись похлопывать друг друга по спине.

– За долгую и счастливую жизнь юного Уильяма Натаниела Александра, – провозгласил лорд Эванс, когда они с графом успокоились. – А затем с улыбкой добавил: – И пусть у него будет много братьев и сестер.

Герцог захохотал, они звонко чокнулись своими чашками, и его светлость проговорил:

– Думаю, потребуется некоторое время, чтобы Кэтрин на это согласилась. – Он посмотрел на Джейн. – Если я когда-нибудь сомневался в этом, то теперь уверен: женщины – более сильный пол. После рассказа Кэтрин в этом убедился.

Джейн бросила на лорда Эванса выразительный взгляд, означавший: «А я что говорила?»

– Но я здесь не только потому, что меня выставили из комнаты Кэтрин, – продолжал герцог. – Мне нужно поговорить с вами обоими. Алекс, миссис Хаттинг говорит, что викарий вернулся на тележке с пони. Могу я попросить тебя доставить тележку в замок? Потом Тео заберет ее из конюшни.

– Конечно, доставлю, – скорчил гримасу лорд Эванс, – хотя не могу сказать, что мне не терпится пообщаться с пони.

Герцог ухмыльнулся.

– Я уверен, твоя репутация переживет подобный опыт.

– Я беспокоюсь не только за свою репутацию. Видишь ли, я понаблюдал за этим… эээ… экипажем в движении, когда викарий поехал в нем разыскивать тебя. Сказать про нее «старая колымага» – значит, ничего не сказать. Подозреваю, что когда я в конце концов доберусь на ней до замка, то буду чувствовать себя так, будто проехал всю Англию вдоль и поперек.

Герцог утвердительно кивнул и проворчал:

– Теперь понимаешь, почему мы с Тео так встревожились, когда обнаружили, что наши беременные жены поехали именно в ней? – Он повернулся к Джейн. – Кэтрин говорит, что вы любезно согласились на время уступить нам Дом старых дев и перебраться в замок, поэтому с моей стороны будет в высшей степени невежливо подвергнуть вас испытанию тележкой с пони. Если вы не против, Алекс пришлет за вами моего кучера, чтобы вы могли добраться до замка в более удобном экипаже.

– В этом нет необходимости, ваша…

Бровь герцога приподнялась.

– М-марк, я же не стеклянная…

И не беременная. А вот эта мысль ей совершенно ни к чему. «Господи, пожалуйста, не дай мне покраснеть!» – мысленно взмолилась Джейн. Но Всемогущий, казалось, весело рассмеялся.

– Я поеду в тележке, – заявила Джейн и, покосившись на графа, густо покраснела.

Глава 14

Устроившись в кабинете герцога, Алекс налил себе очередную порцию бренди, дожидаясь, когда Джейн к нему присоединится. Поппи тоже была здесь – разлеглась на одной из кушеток; она запрыгнула в тележку еще до того, как он выехал со двора гостиницы, и устроилась на сиденье между ним и Джейн.

Глядя на бокал с бренди, граф нахмурился. Вероятно, он поднимет этот вопрос сразу же, как только Джейн появится. В замке не было никого, кроме слуг, но все они сейчас где-то праздновали окончание проклятия, так что ему с Джейн никто не помешает – разве только Поппи.

С другой же стороны, если об этом заговорить, возникнет определенная неловкость. Они ведь действительно тут одни и будут вынуждены жить под одной крышей до тех пор, пока мисс Уилкинсон не сможет вернуться в Дом старых дев. Может быть, отложить разговор?..

Нет, стоит. А если возникнет неловкость, то он сможет перебраться в гостиницу. Или же… Ведь замок-то очень большой, так что они смогут прожить тут короткое время, даже не встречаясь друг с другом. Да-да, лучше положить конец недоразумению как можно быстрее. А потом он принесет свои извинения и поймет, что же произошло в саду. Возможно, тогда и сумеет выяснить, права ли была Рейчел…

– Я надеюсь, что Рейчел права, – пробормотал граф и взглянул на Поппи. – Что, не выдержала плача юного Уильяма? – Он вздохнул. – Я тебя не виню. Для такого крохотного создания легкие у него великолепные.

Кошка, однако же, не обращала на него ни малейшего внимания. Она с огромным интересом принюхивалась к подлокотнику кушетки.

– Что, Поппи, одобряешь?

Кошка наконец-то соизволила на него взглянуть.

– Знаешь, тебе повезло, что ты не бывала тут до того, как Маркус женился. Уверяю тебя, герцогиня совершила чудо: избавилась от всей неудобной и уродливой древней мебели и заменила ее вещами, которые не служат орудиями пыток.

Но портрет третьего герцога – он первый про́клятый – она сохранила.

Алекс подошел к нему поближе, чтобы хорошенько рассмотреть этого парня в старомодном наряде.

– Поппи, как ты думаешь, он знает, что проклятие разрушено?

Кошка ничего на это не ответила, но если бы вдруг высказала свое мнение, Алекс бы понял, что уже выпил куда больше, чем следовало.

Он посмотрел на часы. Где же Джейн?

От известия о рождении мальчика у всех в замке голова пошла кругом. Когда Алекс сообщил об этом мистеру Эммету, дворецкому Маркуса, старик крепко обнял его и разрыдался ему в плечо, промочив сюртук насквозь. Алексу только и оставалось, что похлопывать старика по спине.

Затем новость разлетелась по всему замку и, наверное, по всему поместью. Все хотели узнать подробности и заставляли Алекса снова и снова подтверждать: мол, да, так и есть, он действительно видел младенца и герцога в одной и той же комнате в одно и то же время, и оба они дышали. Одна из горничных заволновалась, не умер ли настоящий сын герцога и не подсунул ли кто вместо него другого ребенка. Так что Джейн пришлось признаться, что она видела, как малыш… гм… появлялся на свет. При этом лицо ее приобрело весьма интересный оттенок красного.

– Знаешь, Поппи, я не думаю, что в замке оставалась хоть одна пара сухих глаз. – Алекс нахмурился. – И не думаю, что сейчас здесь есть хоть одна трезвая голова.

Потому что потом, когда слезы закончились, началось празднование.

Алекс снова посмотрел на свои часы. Он-то предположил, что хотя бы один слуга не станет напиваться до тех пор, пока не проводит Джейн до кабинета, но, вероятно, ошибся.

– Как ты думаешь, мне стоит пойти ее поискать?

Казалось, Поппи именно так и думала. Она спрыгнула на пол и, задрав хвост, пошла впереди графа через анфиладу комнат, а затем – вверх, по главной лестнице. Похоже, кошка точно знала, куда идет.

– Ты что, наполовину собака? – пробормотал Алекс.

Поппи остановилась, оглянулась на него и с откровенным презрением фыркнула.

– Это был комплимент. Мне кажется, у тебя поразительные навыки следопыта.

«Выходит, я уже разговариваю с кошкой…» – подумал граф, остановившись на очередной ступеньке. Боже праведный! Он и впрямь сходит с ума! Теперь в этом практически не оставалось сомнений. Ему нужно вернуться обратно в кабинет, налить себе еще бренди и подождать. В конце концов мисс Уилкинсон появится.

А может, она решила избегать его? Да-да, конечно же! Вероятно, эта женщина сумела привлечь внимание кого-нибудь из слуг и уговорила принести ей ужин в комнату, чтобы не выходить оттуда. А он-то ждал ее в кабинете…

«Мур-мяу!»

Поппи требовала внимания. Она вернулась к нему и теперь, явно с каким-то злым умыслом, рассматривала его сапоги. Поскольку же сапоги Нейта она своими когтями уже украсила, Алекс принял ее любопытство к сведению. Ему совсем не хотелось, чтобы его обувь подверглась такой же участи.

– Ладно, веди, я иду, – проворчал он.

Поппи несколько раз дернула хвостом и коротко зашипела – то было явное предупреждение. Мол, любая последующая задержка будет караться по всей строгости. Затем она снова начала подниматься по лестнице.

Самая старая часть замка была построена задолго до того, как Вильгельм Завоеватель ступил на английскую землю. И в течение веков замок достраивался – то есть до проклятия Изабеллы Дорринг, когда герцог Харт перестал сюда приезжать. Новые части добавлялись довольно хаотично, и теперь замок напоминал каменный лабиринт под крышей. Маркусу, Нейту и Алексу потребовалось несколько дней, чтобы начать в нем ориентироваться.

Тут Поппи повернула в коридор, в котором Алекс точно еще ни разу не бывал.

– Надеюсь, Эммет не отвел Джейн в самую дальнюю комнату, – пробурчал граф.

Кошка своего мнения не высказала.

Спустя несколько поворотов, когда Алекс уже начал жалеть, что никак не отмечал дорогу (теперь он вряд ли сумеет найти путь обратно), они оказались на пересечении коридоров.

– Поппи, куда теперь?

Кошка подняла голову – словно принюхиваясь.

Алекс предпочел вслух не высказывать, что обо всем этом думал, но очень надеялся, что это животное и впрямь отчасти собака.

– Помогите! – раздался вдруг откуда-то слева женский голос.

Граф и кошка переглянулись.

– Это Джейн! – крикнул Алекс, и они побежали по коридору, завернули за угол еще раз и…

Перед ними оказалась Джейн. Бледная и явно чем-то напуганная, она стояла возле узкого окошка. Когда же увидела их, с облегчением вздохнула и с улыбкой посмотрела на кошку.

– О, Поппи, я так рада тебя видеть! – Она опустилась на колени и зарылась лицом в кошачью шерсть.

«А меня ты видеть не рада?» – мысленно обратился к ней Алекс. Невольно нахмурившись, он пробурчал:

– Что вы здесь делаете?

Мисс Уилкинсон посмотрела на него, еще раз погладила Поппи и встала.

– Я… гм… хотела немножечко осмотреться.

Чтобы отложить встречу в кабинете, Алекс вздрогнул.

– Видите ли, я никогда раньше не была в этом замке, вот и… – Она развела руками.

– Я думал, что герцогиня ваша близкая подруга. Неужели она полагала, что он ей поверит?

– Да, но она была занята… эээ… – Джейн вспыхнула. – Семейной жизнью.

И в тот же миг, то есть при словах «занята семейной жизнью», перед мысленным взором графа возникли картинки из «семейной жизни» – в высшей степени непристойные и восхитительные. И на всех этих картинках была изображена стоявшая сейчас перед ним женщина, а также постель с мятыми простынями.

Граф поморщился, почувствовав характерное напряжение в паху. И тут же в растерянности заморгал, сообразив, что Джейн смотрела на него вопросительно – словно ожидала ответа. Очевидно, она что-то говорила ему, а он не слышал ее, распаляясь страстью.

– Боюсь, я витал в облаках, – пробормотал Алекс. Ха! Если бы он и правда занимался столь невинным делом!.. – И не расслышал, что вы сказали.

Вероятно, он покраснел, потому что мисс Уилкинсон как-то странно на него посмотрела и только после этого проговорила:

– Ну… и я тоже была занята. Работала в конторе Рэндольфа и в библиотеке. – Она кашлянула, посмотрела на Поппи и добавила: – И еще я начала составлять каталоги книг.

Поппи зевнула, а ее хозяйка продолжила:

– Я знаю, что их там не так уж много, но до сих пор никто и не пытался их рассортировать. Я нашла несколько очень старых экземпляров трактата о борьбе с грызунами…

Она умолкла, и Поппи пристально посмотрела на нее, словно ожидала продолжения.

Алекс с трудом подавил смешок, а мисс Уилкинсон, вскинув подбородок, заявила:

– Грызуны могут стать очень серьезной проблемой!

– С которой, как я уверен, Поппи может прекрасно справиться, не обращаясь к пыльным фолиантам.

– Да, конечно. Она же кошка. И я полагаю, в трактате рекомендуется завести несколько кошек.

– Полагаете? Вы что, не прочитали эту захватывающую книгу от корки до корки?

Мисс Уилкинсон нахмурилась.

– Я, кажется, не говорила, что она захватывающая. Меня борьба с грызунами не интересует. Как вы только что верно подметили, Поппи прекрасно с этим делом справляется. Так что в Доме старых дев нет мышей. Правда, Поппи?

Они оба опустили взгляды, но оказалось, что кошки с ними уже не было.

– Хм… теперь у нас проблема, – заметил граф.

Джейн пристально на него посмотрела.

– У нас проблема? Что это значит? Какая проблема?

– Я надеялся, что Поппи покажет нам дорогу обратно.

Джейн сделала глубокий вдох.

– Вы что, не знаете, как отсюда выйти?

– До сих пор я бывал здесь только дважды, но по замку не разгуливал.

Мисс Уилкинсон нахмурилась и с обидой в голосе сказала:

– В отличие от сестер Болтвуд я ничего не вынюхиваю, если вы на это намекаете.

– Я ни на что не намекал, – ответил Алекс. – И знаю, почему вы оказались тут. Пытались избежать встречи со мной, не так ли?

Мисс Уилкинсон промолчала, и граф понял, что прав.

– Идемте, – сказал он. – Давайте проверим, сумеем ли мы найти выход без помощи Поппи.

Ну что ж, раз мисс Уилкинсон решилась исследовать коридоры замка, чтобы избежать общения с ним, то выходит, что Рейчел ошиблась. Интересная беседа об их общем будущем, на которую он рассчитывал, не состоится. У них нет никакого общего будущего. Инстинкты (а также родственницы) в очередной раз его подвели.

Он найдет комнату мисс Уилкинсон, извинится за вольности – вполне безобидные, – которые допустил по отношению к ней в саду Дианы, и пожелает ей счастливой жизни в Доме старых дев. Но он не знал, как сможет полностью избежать общения с ней в будущем. Разве что откажется от дружбы с Маркусом и Нейтом…

Что же касается его собственного будущего, то, конечно же, все наладится. Месяца через полтора он вернется в светское общество – начнет посещать балы и званые вечера. Он поддержит Би во время ее дебюта и, возможно, все-таки найдет женщину, на которой женится. Не по любви, разумеется. С этими глупостями покончено. Он просто обвенчается, вот и все. Это будет брак по расчету.

С дебютанткой вроде Би?..

Нет, конечно, нет. Он не будет рассматривать юных девушек – это была одна из главных его ошибок с Шарлоттой. Ему следовало искать более взрослую, более зрелую женщину. Всегда найдется несколько таких, которые по той или иной причине откладывали свой дебют или вообще от него отказались. Или можно обратить внимание на чью-нибудь бедную компаньонку. Или же на молодую вдову. Девенпорт женился на вдове, и, похоже, все у них очень даже хорошо. Главное – никакой спешки. Время у него есть.

Вообще-то ему подойдет любая женщина, раз уж он не мог заполучить эту своенравную «холостячку» из Дома старых дев. И он обязательно должен был жениться, так как требовался наследник. Многие светские браки являлись всего лишь договоренностями: мужчина получал сына или двоих, а женщина – дом.

Но дом у мисс Уилкинсон уже имелся, так что ей не требовался муж…

Так думал граф, шагая по коридорам и бездумно заворачивая то за один угол, то за другой. Он надеялся, что таким образом как-нибудь выйдет в основную часть замка, но на очередном пересечении коридоров все-таки остановился и осмотрелся. Увы, ничто здесь не казалось ему даже смутно знакомым. Должно быть, он что-то невольно пробурчал, потому что мисс Уилкинсон, все это время хранившая нетипичное для нее молчание, вдруг заговорила:

– Простите, что от меня столько неприятностей… – и казалось, что она в чем-то искренне раскаивалась.

Алекс внимательно посмотрел на нее и криво усмехнулся.

– В чем дело? – пробурчала она. И теперь в ее голосе послышались знакомые нотки раздражения.

Граф тихо рассмеялся.

– Слава богу. Хвала небесам. А то уж я испугался, что настоящую мисс Уилкинсон похитили замковые призраки.

Она улыбнулась и тихо сказала:

– Вы знаете, вы были правы: я действительно вас избегала.

Так что же, наступило время для разговора? Да, похоже, что так. Хотя вовсе не для того разговора, на который он надеялся.

– Почему избегали?

– Потому что… – Джейн внезапно умолкла. Ох, зачем она это сказала? Очевидно, честность не всегда лучшая политика. И уж точно не в данном случае.

Лорд Эванс хмурился.

– Но вы же не боитесь меня, правда?

– Разумеется, нет. До чего смехотворное предположение… – Она боялась не его, она боялась себя. Разум подсказывал: «Ты хочешь спокойной независимой жизни», – но глупое сердце продолжало настаивать: «Нет, ты хочешь этого мужчину».

Джейн тихонько вздохнула. Чем скорее лорд Эванс покинет Лавсбридж, тем лучше будет для ее рассудка. Но сначала они должны найти выход из этого лабиринта…

Ей вдруг показалось, что граф к чему-то принюхивается. О боже! Неужели от нее пахнет? Она же только вчера принимала ванну!

Джейн тоже стала принюхиваться…

– Я что, чувствую запах пастушьего пирога? – с удивлением пробормотала она.

Граф расплылся в улыбке, и ее глупое сердце затрепетало. Ах, ему следовало бы запретить улыбаться. Когда лорд Эванс улыбался, то походил на шаловливого мальчишку. Улыбка делала его необычайно обаятельным…

– Похоже, что так, – сказал он. – Давайте проверим, смогут ли наши носы довести нас до кухни. Там мы выясним, как попасть в более знакомую часть замка. После того как отведаем пирога, если он уже готов.

Запах провел их по коридору, а затем вывел на очень узкую винтовую лестницу.

– Запах определенно исходит откуда-то снизу, – сказала Джейн, с некоторой тревогой глядя на лестницу.

– Да, верно. – Лорд Эванс посмотрел на ее платье и нахмурился. – Эти ступени кажутся мне весьма опасными, – проворчал он. – Может быть, вам лучше остать…

– Нет-нет, я пойду с вами, – перебила Джейн. Она и так уже провела достаточно времени в этих лабиринтах.

– Но вы же знаете, что я не брошу вас тут. Вернусь обратно, как только выясню, как отсюда добраться до главной части замка.

Но Джейн не хотелось оставаться в одиночестве.

– Ничего, я справлюсь, – сказала она.

– Но ваша юбка…

– Должно быть, служанки пользуются этой лестницей, когда они в юбках. К тому же они, наверное, еще и несут что-нибудь в руках.

– И у них годы практики…

– Зато у меня-то руки будут свободными. И мне придется спуститься по этой лестнице только один раз.

Граф вздохнул, очевидно сообразив, что спорить не имело смысла.

– По крайней мере позвольте мне пойти первым. Тогда вы не скатитесь вниз, если вдруг споткнетесь.

– Я не споткнусь.

Пропустив ее слова мимо ушей, Алекс сказал:

– Ставьте ногу ближе к внешней стороне – там, где ступенька шире. И держитесь за стену.

– Лорд Эванс, мне уже доводилось ходить по винтовым лестницам, – пробурчала Джейн. «Хотя не по таким темным и узким», – подумала она со вздохом.

Граф продемонстрировал исключительную сдержанность – придержал язык и начал спускаться.

Джейн тотчас обнаружила, что ступени даже еще более коварные, чем ей казалось вначале. Лестница уходила вниз по очень крутой спирали, и внутренняя часть каждой ступеньки представляла собой всего лишь полоску камня. И даже внешний край был уже, чем ей хотелось бы, поскольку изящными маленькими ножками Джейн, увы, не обладала. Поначалу она надеялась, что сможет держаться и за внутреннюю, и за внешнюю стену, но вскоре оказалось, что это невозможно – левой рукой ей пришлось придерживать юбку, чтобы не наступить на нее.

«Просто иди медленно. Шаг за шагом. И смотри под ноги», – говорила она себе.

– Я уже внизу, – послышался голос лорда Эванса.

Джейн оторвала взгляд от ступеней и поняла, что не видит его. Впрочем, голос звучал совсем рядом. Должно быть, она уже тоже почти спустилась с этой проклятой лестницы.

И тут Джейн почувствовала что-то странное на руке, которой держалась за стену. Она взглянула на руку… и увидела жирного мохнатого паука, заползавшего ей на пальцы.

– Фу! – Мгновенно отдернув руку, Джейн энергично взмахнула ею, пытаясь стряхнуть мерзкое создание, но почувствовала, что теряет равновесие и закричала.

Джейн попыталась удержаться на ногах, но ноги запутались в юбке. О боже, сейчас она…

– Ой! – Джейн почувствовала, как уткнулась в твердую мужскую грудь. Ох, это стало происходить слишком уж часто…

Обхватив лорда Эванса обеими руками, Джейн прижалась щекой к его сюртуку, пытаясь унять гулкое сердцебиение. Но что же это? Его сердце тоже бьется как сумасшедшее? А губы прикасаются к ее волосам? Нет-нет, это всего лишь ее воображение…

– С вами все хорошо? – спросил он.

Граф тоже крепко обнимал ее, и это немного успокаивало, но не стоять же так до утра…

– Д-да… – Джейн прерывисто вздохнула и, сделав над собой усилие, высвободилась из его объятий.

Все еще придерживая ее за плечи, он спросил:

– Что с вами случилось?

– Паук. – Она откашлялась. – Там был паук…

Боже милостивый, но она же его стряхнула, правда? Джейн неистово замахала руками, а затем принялась прыгать, отряхивая подол платья.

Лорд Эванс хмыкнул и пробормотал:

– Это что, новый танец? Прошу прощения, но вряд ли он приживется в светском обществе. Он чуточку… эээ… слишком энергичный.

Джейн видела, что граф с трудом удерживался от смеха.

– Я же говорила вам, что не люблю пауков!

– Да, помню. – Он указал на пол. – Это и есть ваш враг, мисс Уилкинсон?

Джейн присмотрелась. Многоногий мохнатый монстр уже бежал вверх по лестнице.

– Да, м-может быть. Хотя мне кажется, что тот был намного больше.

Она снова помахала и подпрыгнула. Вроде бы что-то по ней ползет?..

Лорд Эванс улыбнулся.

– Хотите, чтобы я проверил и убедился, что на вас нет пауков?

Она смерила его настороженным взглядом, но он поднял вверх руки – ладонями к ней.

– Обещаю не прикасаться. Ну разве только в том случае, если придется смахнуть с вас злоумышленника.

– Ладно, хорошо.

Она стояла неподвижно, чуть приподняв руки, а лорд Эванс медленно обходил вокруг нее. Стоять так было неловко и немного стыдно, но что поделаешь?

Наконец, сделав полный круг, граф остановился прямо перед ней и с серьезнейшим видом проговорил:

– Итак, объявляю вас дамой без пауков. А теперь идемте дальше. Если только мой нос меня не обманывает, мы уже почти у цели.

Лорд Эванс оказался прав. Теперь, когда ее больше не терзал страх перед многоногими тварями, Джейн уловила чудесный аромат пастушьего пирога и запахи прочих деликатесов, заполнявшие коридор. Вскоре послышались и другие свидетельства, что где-то рядом находилась кухня: звон сковородок, стук ножей, смех и громкие разговоры.

А потом…

– Это что, скрипка? – удивилась Джейн.

– Похоже, что так. – Лорд Эванс улыбнулся и добавил: – Наверное, слуги празднуют рождение наследника.

И действительно, завернув за угол, они оказались в огромной кухне, заполненной жующими, пьющими и пляшущими людьми.

– А вон и Поппи. – Граф указал на небольшой столик, на котором сидела кошка и деликатно поедала кусок рыбы.

Тут одна из горничных заметила пришедших, и ее рука взметнулась вверх, ладонь прикрыла рот, а глаза в ужасе распахнулись. Затем она подбежала к пожилому мужчине, энергично отплясывавшему джигу, и схватила его за руку.

– Это же мистер Эммет! – удивилась Джейн. Она никогда не видела старика дворецкого таким… гм… расслабленным.

– Он весьма подвижен для своих восьмидесяти лет, – с улыбкой заметил лорд Эванс. Они смотрели, как дворецкий, покачиваясь, идет в их сторону. – И подозреваю, он пьян, – вполголоса добавил граф.

В толпе зашептались, и музыка стихла. Все слуги с беспокойством уставились на вошедших.

А вот мистер Эммет, будучи сильно навеселе, нисколько не встревожился.

– О, л-лорд Эванс! И мисс… Уилкинсон! Вы слышали?.. Проклятие разрушено! – Дворецкий повернулся к слугам и громко прокричал: – Да, проклятие разрушено!

Все тотчас подняли кружки радостно закричали и сделали по доброму глотку эля.

– Так мы уже знаем, – сказал граф. – Ведь мы же вам об этом и сообщили, мистер Эммет.

Дворецкий кивнул и пробормотал:

– А… да-да, конечно… Ведь это чудесно, верно? Проклятие разрушено!

Снова послышались радостные возгласы, и все приложились к кружкам.

– Послушайте, а Джордж принес вам ужин? – неожиданно спросил мистер Эммет – словно только что вспомнил об этом.

Тут Джейн увидела, что горничная, которая первой заметила их, заговорила с худощавым молодым лакеем, и его лицо внезапно сделалось абсолютно белым.

– Нет, боюсь, что не принес, – ответил лорд Эванс.

– О… – На лице мистера Эммета появилось выражение беспокойства, но он тут же смыл беспокойство очередным глотком эля. – Наверное, парень забыл. Взволнован, понимаете ли… Проклятие разрушено!

Дворецкий опять поднял свою кружку, и все слуги с громкими криками последовали его примеру. Очевидно, они решили, что лорд Эванс не очень разозлился из-за одной пропущенной трапезы.

Однако оставаться голодным граф не собирался.

– Скажите, нельзя ли нам попросить у вас немного того пастушьего пирога и вина? – спросил он, взглянув на мистера Эммета.

– О, да-да! Угощайтесь! Долли, помоги графу, хорошо? И ты, Джордж. Ты знаешь, что забыл накормить лорда Эванса и мисс Уилкинсон?

– Прошу прощения, милорд, мисс Уилкинсон… – пробормотал бедняга Джордж, торопливо подходя к ним.

– Ничего страшного, – сказал лорд Эванс. – Соберите нам побыстрее поднос.

Джордж сбегал за подносом, а Долли навалила на него столько снеди, что не одолеть – во всяком случае, по мнению Джейн.

– Я отнесу его в столовую, хорошо, милорд? И подожду вас там. – Джордж обвел тоскливым взглядом кухню и веселившихся слуг.

– Нет, не стоит, – сказал лорд Эванс. – Я в состоянии и сам донести поднос. Возвращайтесь на вечеринку. Мы с мисс Уилкинсон отлично справимся, если вы покажете нам дорогу.

– Да, конечно. Вот сюда, милорд. – Джордж провел их через всю кухню к узкой двери. – Сюда, затем вверх по лестнице, милорд, и выйдете прямо к столовой.

– Превосходно. Спасибо, Джордж. А теперь идите и повеселитесь хорошенько.

– Вы уверены, что справитесь, милорд? – Джордж был полон надежд, но все же хотел выполнить свой долг.

Граф утвердительно кивнул.

– Разумеется, уверен.

Джордж просиял.

– Благодарю вас, милорд, мисс… – Он поклонился и тотчас же ушел – чтобы граф не успел передумать.

– Вы ведь не возражаете, мисс Уилкинсон, верно? – спросил Алекс, когда они переступили порог. – Хотя, разумеется, мне следовало спросить вас об до того, как ушел наш приятель Джордж. Если вы хотите, я позову его обратно, но полагаю, это его не порадует.

Не порадует? Джейн усмехнулась. Бедняга Джордж был бы в отчаянии.

– Конечно, не возражаю. Я выросла без прислуги, лорд Эванс, и очень даже привыкла справляться сама.

Они зашагали по более подходящей лестнице – широкой, прямой и, насколько видела Джейн, без пауков.

– Вы гордитесь своей независимостью, верно, мисс Уилкинсон?

– Да, горжусь. – Она должна быть независимой. У нее просто не было выбора.

И дело не только в том, что она в одночасье потеряла родителей. Кроме этого, она кое-что узнала… Узнала, что отец ей лгал. То есть не ей, конечно, и не то чтобы прямо лгал…

Но она-то считала его человеком умным и принципиальным, пусть даже и вздорным иногда. А потом вдруг выяснилось…

Ох, она до сих пор содрогалась, стоило ей вспомнить тот промозглый день, когда Рэндольф усадил ее в кабинете отца и рассказал правду.

– Полагаю, я всегда обладала твердым характером. И это очень мне помогло уже после смерти родителей, когда Рэндольф выяснил, что наш отец не очень-то хорошо распоряжался своими финансами. – Ха! Мягко сказано! – В общем, брат выяснил, что мы долгие годы жили в кредит.

– Как так?.. – удивился граф.

– Рэндольф, разумеется, тут же принял меры для решения этой проблемы. – А это означало, что они сменили вполне благополучную жизнь на полунищенское существование. – Он боялся, что мы потеряем все и что ему придется продать дом и наше семейное дело.

Зачем она графу об этом рассказывает? Она ведь никогда раньше ни с кем об этом не говорила, хотя, должно быть, многие догадывались… В Лавсбридж не существовало секретов.

– Будь я тремя годами старше, вероятно, стала бы искать себе мужа.

Слава богу, такого не случилось! Замужество от отчаяния никому не принесло бы счастья. А для нее это было бы…

Граф откашлялся и проговорил:

– Но Рэндольф-то мог бы жениться.

– На Имоджен – не мог. Потому что ее отец отказался давать на это свое согласие. А Рэндольф не мог жениться на другой женщине, так как уже отдал ей свое сердце.

– Да, верно. А она вышла за Элдона…

– Это случилось только на следующий год, но мы к тому времени уже сумели взять все под контроль, так что Рэндольфу не требовалось приносить себя в жертву на алтаре брака. Нельзя сказать, что опасность совсем миновала, но мы, по крайней мере, уже отогнали беду от своего порога.

Джейн улыбнулась. Она очень гордилась тем, что они с Рэндольфом добились всего самостоятельно.

– Теперь у нас все в порядке. Я вижу, что счета оплачиваются вовремя и что нам, в свою очередь, клиенты тоже платят как полагается. Я напоминаю Рэндольфу о сроках, а также слежу, чтобы в конторе все шло гладко и организованно. – Джейн снова улыбнулась. – Раньше я занималась еще и домашним хозяйством, но теперь, хвала небесам, эта часть жизни Рэндольфа – дело Имоджен.

О, огромное облегчение, когда ты не обязана заботиться о ком-то (и не думать об этом) двадцать четыре часа в сутки.

Да только становится одиноко…

Но ведь не одиночество она испытывает (испытывала) лишь с момента появления лорда Эванса в Лавсбридж. И вовсе не одиночество заставило ее бродить по коридорам замка, вместо того чтобы спуститься вниз и отыскать графа. Нет, это что-то другое, выбивающее из колеи куда сильнее.

А может, она хочет обрести связь, подобную той, которую наблюдала между герцогом и Кэт? Может, она хочет, чтобы лорд Эванс любил ее так же?

– Да, верно. Теперь у вас есть только Поппи, о которой нужно заботиться.

Джейн рассмеялась.

– О, я бы не сказала, что забочусь о Поппи. Думаю, она еще более независима, чем я. Однако мне приходится иметь дело с огромным количеством кошачьей шерсти, поэтому я по-прежнему убираю за тем, с кем живу.

Они дошли до просторной – огромнейшей! – столовой с длинным, до блеска отполированным столом и массивной люстрой.

– О!.. – Джейн остановилась на пороге. – Это нечто грандиозное, правда?

– Здесь есть еще и небольшая семейная столовая. Думаю, я смогу ее найти теперь, раз уж мы добрались до основной части замка. А может, нам будет уютнее в кабинете?

Джейн не хотелось видеть еще одно помещение с громким эхом – хотелось сесть с кусочком того пастушьего пирога и бокалом вина и расслабиться… насколько это возможно в присутствии лорда Эванса.

– Пожалуй, кабинет подойдет, – ответила она.

И он оказался чудесным: панели темного дерева и тяжелые шторы придавали помещению ощущение интимности, а письменный стол, пусть и гораздо больше, чем ее собственный, навел на мысли об уютной привычности конторы Рэндольфа.

Но оказаться наедине с лордом Эвансом в кабинете?.. Возможно, это не лучшая идея. Ей хотелось этого избежать, потому она и заблудилась безнадежно в коридорах замка. А теперь избежать не получится. Хорошо ли это?

Джейн прошлась по кабинету – хотелось оказаться как можно дальше от графа. А хотелось ли?..

Ох, а ведь раньше она всегда точно знала, чего хочет. Знала, пока не встретила лорда Эванса…

Джейн обратила внимание на большой глобус, стоявший рядом с рыцарскими доспехами, и покрутила его, пока граф ставил поднос на стол и наливал в бокалы вино.

Джейн никогда не путешествовала. Октябрьская поездка в Чентон-Мэнор была, пожалуй, самой дальней ее поездкой. И она никогда не бывала в Лондоне, хотя, конечно же, читала лондонские газеты. То есть читала до тех пор, пока не стала бояться, что наткнется в колонке светской хроники на имя графа, связанное с какой-нибудь женщиной.

А вот Кэт постоянно сетовала на барьеры, которые, как ей казалось, Лавсбридж воздвигла вокруг нее. Энн, дочь барона, провела сезон в Лондоне, а затем посетила немало приемов в великолепных поместьях. Но она, Джейн…

Ее вполне удовлетворяли путешествия в книгах, а ехать в чужие края и знакомиться с людьми – нет-нет! Такое ее никогда не привлекало.

Неужели она слишком закоснела в своих привычках?.. Неужели стала слишком уж осторожной?..

Кэт и Энн ожидало множество новых приключений. А ее, Джейн… ее ничто не ожидало. Все та же работа в конторе Рэндольфа, все тот же обветшавший дом… И все та же деревня, которую она знала всю свою жизнь…

Да, еще сверхъестественная кошка. Не следовало забывать про Поппи.

И еще – библиотека. Когда она закончит с книгами по борьбе с грызунами, можно будет исследовать собрание других сокровищ – к примеру, четыре-пять книжек о самых распространенных овечьих болезнях или иллюстрированный справочник по местным жукам.

«И это все, чего я хочу от жизни?» – спросила себя Джейн.

А не настало ли время стать… менее осторожной? Может, поцелуй-другой излечит ее от этого странного беспокойства? Может, тогда она поймет, чего хочу?

В данный момент она боялась своего влечения к лорду Эвансу. Ох, это как лихорадка!

Джейн пощупала лоб. Нет, жара у нее не было…

Тут граф подошел к ней и протянул ей бокал вина.

– Рассматриваете подлеца, с которого началось проклятие?

– Что? О боже… – Оказалось, что она стояла прямо перед старинным портретом мужчины.

Мужчина был в наряде начала семнадцатого века. «Молодой человек, пытающийся казаться старше и умнее, чем он есть», – подумалось Джейн. Если же в нем и крылась какая-то злоба, то художник ее умело спрятал.

– Он не кажется злодеем, правда? – Она сделала большой глоток из своего бокала. Вино ее согрело и немного успокоило.

– Верно, не кажется. – Граф всмотрелся в портрет. – Маркус рассказывал, что нашел письмо, которое этот герцог написал Изабелле. В нем говорилось, что он едет в Лавсбридж, чтобы жениться на ней. К несчастью, она его так и не прочитала. К этому времени она уже… ушла.

– О боже! – воскликнула Джейн. Неужели можно было избежать двух столетий душевных терзаний, если бы письмо добралось до адресата чуть раньше? Но с другой стороны… Ведь тогда не родился бы нынешний герцог! Кэт бы с ним не встретилась, и чудесный малыш, появление на свет которого Джейн видела собственными глазами, тоже не существовал бы. – Но все это больше не имеет никакого значения, правда, Алекс?

– Думаю, что не имеет. – Он весело улыбнулся, но тут же заговорил серьезно. – Джейн, я пытался сказать вам это в Доме старых дев, но там нам все время мешали. Я говорил, что приехал в Лавсбридж, потому что Нейт просил меня проверить, как дела у Маркуса. Это правда, но еще я приехал для того, чтобы повидаться с вами.

Ее глупое сердце радостно подскочило. Она сделала еще глоток вина, чтобы его успокоить. Хотелось что-то сказать, но она не знала, что именно. А граф тем временем продолжал:

– Я решил, что должен принести свои извинения.

А вот это совсем плохо… Джейн опять сделала глоток вина.

– Лорд Эванс, вам не нужно ни за что извиняться.

– Думаю, нужно. Я испугал вас, когда той ночью поцеловал в саду в Чентон-Мэноре. Ну и предыдущим вечером тоже…

«Так вот значит как…» – со вздохом подумала Джейн.

Она сделала еще глоток вина. Тепло растекалось по телу, притупляя тревогу и заставляя кружиться голову. Нет-нет, она не была пьяна… наверное – просто чувствовала себя более смелой. И казалось, что многие правила, сковывавшие ее раньше – правила, созданные ею самой или же навязанные обществом, – внезапно исчезли. Во всяком случае – перестали иметь значение. Именно поэтому она решила отбросить всякую осторожность.

Глава 15

– Вы не испугали меня, Алекс. – Джейн улыбнулась. – Ведь это был всего лишь поцелуй.

Ему нравилось, как она произносит его имя. Очень даже нравилось.

Хмм… Джейн вдруг обнаружила, что ее бокал опустел. Пожалуй, она выпила вино слишком быстро. А когда она в последний раз ела? Кажется, на кухне Дома старых дев. А впрочем… Нет, они с Алексом пили бренди, но ничего не ели.

– Рад слышать. – Граф с улыбкой взял ее за руку и повел к столу. – Нам нужно поесть, пока ужин окончательно не остыл.

«Ох, я определенно выпила лишнего», – промелькнуло у Джейн. Тоже улыбнувшись, она сказала:

– Понимаете, я не привыкла к тому, чтобы меня целовали. Поэтому просто… оп-пешила.

Лорд Эванс усадил ее за стол и протянул ей немалый кусок пастушьего пирога. Затем сел сам и отрезал кусок себе. После чего снова наполнил бокалы.

– Впрочем, мне понравилось, – заявила Джейн. – Я бы с радостью повторила.

Алекс едва не выронил свой пирог. «Что же на это отвечать?..» – спрашивал он себя.

– И я почувствовала… – Джейн отправила в рот кусочек пирога и с видимым удовольствием принялась жевать. – О, я ощутила трепет в самых странных местах, – сообщила она, прожевав.

Боже праведный! Алекс начал думать обо всех тех женских местах, которые она, конечно же, имела в виду.

– Пирог очень вкусный, правда? – спросил он.

Джейн кивнула, потянулась за своим бокалом – и с удивлением обнаружила, что он опять пуст.

– Налейте еще… пожалуйста, – пробормотала она.

– Гм… А вам не кажется, что вы уже выпили достаточно?

Джейн нахмурилась и пробурчала:

– Я не ребенок. Думаю, мне самой известно, хочу я еще вина или нет.

Алекс невольно вздохнул. В том-то и сложность… Будь она ребенком, вообще не пила бы вина, а у него не возникали бы неуместные в данный момент мысли. О боже, ведь она пьяна!

– Налейте мне еще вина, лорд Эванс, будьте так любезны, – продолжала Джейн. – Или передайте мне графин, и я налью сама.

«Значит, я опять стал лордом Эвансом?» – Алекс пожал плечами и потянулся к графину. Она ведь действительно давно уже не ребенок…

Возможно, все дело в том, что это запоздалая реакция на роды Кэт. Слишком уж Джейн была напряжена… Он заметил это, когда они ехали в замок. Вероятно, именно поэтому она так стремилась избежать встречи с ним и пошла блуждать по коридорам.

Алекс налил в ее бокал весьма умеренную порцию, но Джейн сурово взглянула на него и он наполнил бокал до самого верха, затем вылил остатки вина (графин практически опустел) в свой бокал, чтобы уберечь Джейн от самой себя. Хм… пожалуй, скоро и он опьянеет…

Граф откусил от своего пирога, а его сотрапезница сообщила:

– Я думаю, что вы-то целовались много.

Граф закашлялся, едва не подавившись пирогом. Пытаясь как-то поправить дело, он сделал большой глоток вина. А Джейн спросила:

– Вы ведь… и всем остальным часто занимались, правда же?..

Ох, что же отвечать? Во всяком случае, ему совершенно не хотелось спрашивать, что она имеет в виду под «всем остальным».

– Видите ли, Джейн, я мужчина, поэтому у меня имеется некоторый опыт. Но не думаю, что он обширнее, чем у других мужчин.

Она немного помолчала, потом сказала:

– А Рэндольф каждую неделю посещает вдову Конклин. То есть посещал, пока не женился.

Алекс что-то буркнул себе под нос, очень надеясь, что вдова всего лишь содержала книжный клуб… или что-то в этом роде.

Но Джейн тотчас подалась вперед и пояснила:

– Видите ли, миссис Конклин… В общем, мы всегда считали, что никакого мистера Конклина никогда не существовало. Но в любом случае миссис Конклин очень приятная женщина средних лет, которая зарабатывает себе на жизнь, приглашая мужчин в свою постель.

Граф поморщился. Проклятье! Именно это он и подумал.

– Но она очень скрупулезно относится к тому, чтобы мужчина, если он женат, имел на такой визит разрешение от жены. Она не хочет обижать других женщин. В конце концов, жены – ее соседки, а Лавсбридж – деревушка маленькая.

Алекс сделал еще глоток и кивнул. Он знал это очень хорошо.

Джейн нахмурилась, глядя на свой пирог, точнее – на то, что от него осталось. Она съела довольно много.

– Полагаю, я понимаю, почему она этим занимается. Ведь это ее ремесло. Миссис Грили, к примеру, стрижет и делает прически, а миссис Бейтс владеет лавкой. Но… – Джейн посмотрела на графа так, словно он был каким-то экзотическим животным, похожим, например, на кенгуру мистера Вертриггера. – Но почему этим занимаются мужчины?..

Алекс сделал еще глоток вина, надеясь, что вопрос мисс Уилкинсон риторический.

Увы, он ошибся.

– Зачем, допустим, вы бы пошли к… распутной женщине, а, лорд Эванс?

– Ну… Хм… – Ему совершенно не хотелось объяснять все это благовоспитанной, самостоятельно мыслящей и пытливой девственнице. – Вроде бы мы говорили не обо мне, верно?

Но мисс Уилкинсон отмела его замечание резким взмахом руки.

– А у вас есть своя миссис Конклин? – поинтересовалась она.

– Нет, – покачал головой Алекс.

Конечно, он не был девственником, но и иметь любовницу или же просто выделять какую-то женщину в борделе не хотел. Это слишком напоминало бы женитьбу без любви и взаимного уважения.

– Но вы… – Джейн помолчала. – Вы же делали это раньше?

Граф мысленно вздохнул. К счастью, бокал мисс Уилкинсон практически опустел. И, возможно, следовало сменить тему.

– Джейн, а вы знаете, что представляет собой «это»?

Вообще-то должна бы знать. Да, ее мать погибла, когда она была еще совсем юной, но у нее имелись две близкие подруги, причем обе замужние. Но ведь с мисс Уилкинсон никогда нельзя быть ни в чем уверенным.

Она отвела взгляд и пробормотала:

– Не совсем… – Потом вдруг улыбнулась, допила остатки вина и заявила: – Почему бы вам не рассказать мне об этом?

Граф потупился, а его собеседница добавила:

– Могли бы и показать. – С этими словами она отправила в рот остатки пирога.

Граф в изумлении раскрыл рот, затем болезненно поморщился, ощутив весьма характерное стеснение в паху.

Но что же ей ответить? Он сделает вид, что она ничего не говорила, – это единственный способ справиться с ситуацией. В каком-то смысле она ничего и не говорила – за нее говорило вино. А утром она будет ему благодарна за его сдержанность и осмотрительность.

Алекс уже собирался сказать, что им обоим пора ложиться спать – в разных спальнях, разумеется, – но почему-то произнес совсем другие слова:

– У вас на губах крошка, Джейн.

Кончик ее языка вынырнул наружу в поисках сбежавшего кусочка пирога, и температура у Алекса подскочила градусов на десять.

– Справа, – сказал он.

Разумеется, ее язычок метнулся влево.

– С другого права. Вот здесь.

Конечно же, следовало протянуть ей салфетку, но вместо этого он потянулся к Джейн и пальцем подтолкнул крошку так, чтобы она смогла слизнуть ее языком. Язык заодно лизнул и его палец. И в тот же миг последовала совершенно предсказуемая реакция его мужской плоти – так что он даже поморщился, словно от боли. После чего Алекс одним глотком допил свое вино, тотчас ударившее ему в голову. Нет-нет, разумеется, он сможет сдерживать свои порывы до тех пор, пока не уложит Джейн… мисс Уилкинсон в ее…

Боже праведный! Ее рука потянулась к вырезу платья, и она расстегнула несколько пуговок.

– Тут так жарко, правда?

«Теперь очень…» – со вздохом подумал граф. Откашлявшись, он пробормотал:

– Нет, мне так не кажется. А может быть, вам стоит подняться в свою комнату?

Джейн нахмурилась.

– Одной?

– Да, – ответил Алекс. И тут же сказал себе: «Держись!»

– Так вы не собираетесь объяснить мне, что к чему? – Из горла мисс Уилкинсон вырвался вздох разочарования.

– Нет, не собираюсь.

– Но как же я тогда обо всем узнаю?

– Я уверен, вы сможете обо всем поговорить с вашими подругами.

– Но ведь они женщины!

«Доводилось ли хоть одному мужчине на свете переживать такую пытку?» – спрашивал себя граф.

– Мисс Уилкинсон, вы наверняка понимаете, насколько неприличен этот разговор.

– А я думала, мы друзья…

О боже!.. Алекс снова откашлялся.

– Да, мы друзья, но… – Нет, объяснить это невозможно. Они оба пьяны, особенно Джейн. Будь она чуть трезвее, они бы сейчас говорили о литературе… или о чем-нибудь в этом роде.

Она тяжело вздохнула. И вид у нее был подавленный. Алексу захотелось обнять ее и…

Нет-нет, это было бы ошибкой. Ужасной ошибкой – в его-то нынешнем состоянии…

– Что ж, очень хорошо, – кивнула Джейн. – Тогда… с вашего позволения. – Она встала – и покачнулась.

Алекс мгновенно вскочил и обхватил ее за талию, чтобы поддержать. «Какая у нее прелестная тонкая талия… – промелькнуло у него. – Здравомыслие! Где твое здравомыслие?» – приструнил он себя.

– О!.. – Она поморгала, глядя на него. А ее губы были так близко… – Кажется, я не очень твердо стою на ногах, верно?

Стараясь взять себя в руки, Алекс выпрямился и при этом чуть отстранился от Джейн.

– Да, верно. Похоже, вы выпили немного лишнего, – ответил он.

Она кивнула – и обхватила его рукой. Хорошо хоть поверх сюртука.

– Прошу прощения, но мне потребуется ваша помощь, чтобы добраться до своей комнаты, ло… лорд… Алекс.

Он тяжело вздохнул. Было ясно, что у него нет выбора. Если он ее отпустит, она тут же упадет.

– Да-да, идемте… – пробормотал граф. Наверное, ему следовало представить, что Джейн – его сестра, или племянница, или какая-нибудь несчастная незнакомка, на которую он набрел случайно.

Алекс сделал шаг – и Джейн споткнулась, хихикая. А ведь она не из тех, кто хихикает…

– Может, я лучше понесу вас? – спросил он.

Вообще-то… не самая лучшая идея. Алекс полагал, что достаточно твердо стоит на ногах и сможет подняться по лестнице с Джейн на руках, но полностью уверен в этом не был. Так что лучше, пожалуй, не проверять.

Она помотала головой – сунула руку ему под сюртук.

– Нет, не надо, я в п-порядке…

Алекс снова вздохнул. В порядке она, конечно же, не была, но передвигаться вроде бы могла.

Они вышли из кабинета, поднялись по лестнице и прошли по коридору до спальни Джейн, не встретив ни одной живой души, то есть никого из слуг. Зато они обнаружили Поппи – та сидела у двери хозяйки и в раздражении вертела хвостом, – мол, заставили дожидаться!

– О, П-поппи… – пролепетала Джейн. – Хорошо п-повеселилась на кухне?..

Поппи моргнула, глядя на Джейн, затем повернулась и одарила графа строгим взглядом. Когда же дверь открылась, кошка тотчас метнулась внутрь.

– Как по-вашему, теперь-то вы справитесь самостоятельно? – спросил Алекс. Он боялся, что если переступит через порог, то проиграет сражение со своими инстинктами.

Они оба посмотрели в сторону кровати – от двери ее отделяло огромное расстояние. «Зевс всемогущий, должно быть, Эммет отвел ей самую большую гостевую спальню в замке», – подумал Алекс.

– Я… я могу попытаться, – с сомнением в голосе произнесла Джейн.

Но Алекс-то полагал, что у нее имелось столько же шансов благополучно добраться до постели, сколько у Поппи – прыгнуть до луны. Пожалуй, шансы Поппи выглядели даже предпочтительнее.

«Что ж, придется воспользоваться скрытыми резервами самообладания», – решил Алекс.

– Уж лучше я вам помогу, – сказал он, помогая Джейн переступить порог.

Алекс тотчас же закрыл за собой дверь. Он не думал, что сейчас кто-нибудь из прислуги пройдет мимо, но судьбу искушать не следовало.

– Вот и добрались, – сказал граф, подводя Джейн к кровати.

Она крепко вцепилась в него и пробормотала:

– А вы бы не могли… – Она откашлялась. – В общем… я сомневаюсь, что смогу сейчас расстегнуть пуговки на спине. Не могли бы вы это сделать?

Тут не должно быть сложностей. Женская спина относительно безопасная территория. Даже если платье упадет, когда он расстегнет все пуговицы, между его пальцами и ее нежной кожей еще останутся корсет и сорочка.

«Не думай о ее коже», – приказал себе Алекс.

Пуговки на женском платье придумал, наверное, сам дьявол. Они чертовски маленькие!.. А собственные пальцы казались ему неестественно толстыми и неуклюжими. Разумеется, и выпитое спиртное не облегчало процесс.

Ему потребовалась для этого целая вечность, но в конце концов он сумел вывернуть все пуговицы из петель.

– Ну вот, готово, – произнес Алекс, отступив на шаг и заставив себя сцепить руки за спиной – на всякий случай. – Знаете, я, пожалуй… – Он умолк и судорожно сглотнул.

Джейн, стащившая вниз платье и переступившая через него, осталась только в сорочке и корсете… который тотчас же упал на пол следом за платьем.

– Уф, так гораздо лучше, – пробормотала Джейн.

«Зевс всемогущий!» – мысленно воскликнул Алекс. И еще крепче сжал за спиной руки. Нет, никаких прикосновений!

И тут она повернулась к нему – и он едва не зажмурился. Сквозь ткань сорочки просвечивали соски.

Алекс в отчаянии напоминал себе, что он – порядочный джентльмен, а мисс Уилкинсон – девственница благородного происхождения. А порядочные джентльмены не блудят с девственницами благородного происхождения, не так ли? Да, именно так. К сожалению…

Тут она подняла руки и начала вытаскивать из волос шпильки, и тонкая ткань сорочки натянулась на груди. Теперь он отчетливо видел не только соски, но и восхитительные груди безупречной формы.

Алекс заставил себя поднять взгляд на ее лицо, находившееся слишком уж близко. Один шаг – и он мог бы прижаться губами к ее губам. К губам, которые сейчас улыбались…

Боже праведный! Похоже, он попал в переплет. Что ж, может быть…

Нет-нет, он должен взять себя в руки. Должен решительно развернуться – и выйти из спальни.

А Джейн снова улыбнулась и проговорила:

– Спасибо, Алекс, я…

И тут на них обрушилась катастрофа по имени Поппи. Кошка помчалась прямо к ним, преследуя мышь (хотя Алекс нисколько не удивился бы, узнав, что Поппи намеренно погнала грызуна в эту сторону). Джейн взвизгнула, подпрыгнула и крепко вцепилась в графа, обхватив его обеими руками. Ее мягкие груди тотчас прижались к его жилету, а нижняя часть тела – к его… хм… нижней части.

И, разумеется, Алекс тоже обнял ее, подхватывая, когда она прыгнула к нему. И теперь уже его руки действовало как бы сами по себе – одна крепко обнимала, а другая исследовала прелестный изгиб ее спины и округлости ягодиц.

«Я должен немедленно уйти, – говорил себе граф. – Если я не уйду прямо сейчас, то окажусь в постели с Джейн!» Возможно, он даже любил эту женщину, но не мог же он воспользоваться ее плачевным состоянием… Да и его самого нельзя было назвать трезвым.

Вероятно, Алекс еще мог бы спасти ее девственность и свою душу, но в этот самый миг Поппи с мышью опять подбежали к ним.

– Ой! Фу! – Джейн оторвала ноги от пола, обхватив ими бедра графа. И его возбужденная плоть с силой прижалась к самой подходящей для этого части женского тела.

Алекс отчаянно пытался устоять на ногах, не двигая бедрами, и какое-то время ему это удавалось. Но тут кошка с мышью опять оказались у них под ногами, и Джейн попыталась забраться на него еще выше – как на дерево. В результате они вместе рухнули на кровать.

К счастью, Алекс упал на спину, а Джейн – на него. Пытаясь выбраться из-под нее, он несколько раз кашлянул, и Джейн замерла. На мгновение. Потом приподнялась, чтобы посмотреть на него, и ее груди, едва прикрытые, закачались в нескольких дюймах от его рта. Алекс глухо застонал, и Джейн пробормотала:

– Что?.. Я сделал вам больно?

Джейн в растерянности заморгала. О, какой стыд! А она ведь вовсе не трусиха за исключением тех случаев, конечно, когда речь шла о пауках, мышах и… Пожалуй, она не очень-то любила еще и змей.

Ах, ей нужно извиниться. Бедный Алекс!.. Она лежит на нем, и оба они – на кровати. Но что же он…

О, да ведь он уставился на ее груди! И смотрит на них так… словно готов проглотить. А его ладони – на ее ягодицах: она ощущает их жар даже сквозь ткань сорочки. И он прижимает ее к твердой выпуклости на своих брюках – к выпуклости, которая становится все больше…

Джейн легонько пошевелила бедрами и тут же услышала все тот же глухой стон. Ах, вот оно что!.. Значит, его стоны вовсе не от боли.

Что ж, если так… Теперь время решать, собирается ли она броситься в омут с головой.

Вероятно, добродетельная английская девственница в такой ситуации лишилась бы чувств. Или закричала бы, потребовав немедленно ее отпустить. Здравый смысл твердил, что следовало поступить именно так, хотя она прекрасно знала, что хватило бы и вежливой просьбы.

С другой же стороны, слегка подвыпившая старая дева, решившая соблазнить мужчину, воспользовалась бы ситуацией.

И Джейн снова прижалась к выпуклости. Потому что именно этого она и хотела. Хотела Алекса.

А он закрыл глаза и подался бедрами ей навстречу. И теперь казалось, что он задыхался.

Джейн приободрилась, и тело ее затрепетало, но здравый смысл все еще не сдавался, вопрошая: «А как же твоя девственность?»

О, с этим все очень просто. Девственность необходима юным девушкам, которые ищут мужа, а она, Джейн, в охоте на мужа не участвует. И она доверяет Алексу. Возможно, даже любит его. Она определенно испытывала к нему чувства, каких никогда не испытывала к любому другому мужчине. Потому что он добрый, сильный, ответственный… и нежный.

Джейн прижалась к нему грудью и тут же почувствовала, что соски ее отвердели. «А как насчет беременности?» – внезапно промелькнуло у нее.

Эта мысль заставила ее помедлить. Она не хотела пойти по стопам Изабеллы Дорринг. Но ведь не каждый любовный акт заканчивался беременностью. Она прекрасно это знала, так как не раз слышала женские разговоры на подобные темы.

Так что ей нечего бояться. И ничто не помешает ей использовать свой шанс и сделать то, что так хотелось. Да, ей ужасно хотелось узнать, что происходит между мужчиной и женщиной и каково это.

Именно так и поступила бы отважная и независимая старая дева. К тому же та, что слегка навеселе и очень возбуждена…

Тут Алекс прикоснулся к ее волосам и пробормотал:

– Они такие шелковистые…

Джейн всегда считала волосы одним из главных своих достоинств, но сейчас, когда Алекс запустил в них пальцы, ей захотелось замурлыкать, как Поппи.

И она действительно замурлыкала, когда его рука скользнула от ее волос к груди. А может, и застонала.

– Ты должна остановить меня, Джейн, – прошептал он, когда его палец прикоснулся к ее соску.

– Н-нет. – Она снова прижалась к нему бедрами.

Между его бровями появилась небольшая морщинка.

– Но я ведь не должен…

– Нет, должен. – Она не позволит мужским понятиям о чести помешать ей!

Джейн наклонилась и поцеловала его. Она прекрасно помнила, как Алекс целовал ее в саду, поэтому обвела кончиком языка его губы. Он издал какой-то странный звук, напоминавший то ли ворчание, то ли стон – и вдруг оказался на ней. И тотчас же принялся целовать ее и ласкать.

И Джейн с восторгом принимала все ласки Алекса, наслаждаясь запахом и жаром, исходившим от него. К некоторому своему удивлению, она вовсе не чувствовала себя порабощенной и беспомощной, напротив – всемогущей.

Впрочем, нет. Она была в отчаянии, потому что ей хотелось… ей требовалось больше. Ей нужно было ощутить его прикосновения всем своим телом – обнаженным телом. И хотелось, чтобы и он был обнаженный.

Наконец он оторвался от ее губ и начал поцелуями прокладывать дорожку от щеки к подбородку и к местечку под ухом.

– Алекс…

– Хмм…

– Алекс, разве тебе не жарко?

Он поднял голову.

– Жарко?..

– Ну да. – Похоже, он ее не понимал. – На тебе слишком много одежды.

– Много… Да, ты права. – Он криво усмехнулся, встал с нее и начал раздеваться.

К тому времени как Джейн сняла с себя сорочку, туфли и чулки, Алекс успел сбросить сюртук и жилет и начал развязывать галстук. А ей ужасно хотелось ему помочь.

«Нет, помоги ему одеться! Вот что ты должна сделать. Вытолкай его за дверь и запри ее за ним!» – вмешался тоненький голосок здравомыслия, доносившийся с самых отдаленных задворок сознания. Но вино удачно заглушало эту старую склочницу, так что от ее слов вполне можно было отмахнуться. Что и сделала бесстрашная и независимая старая дева, решившая во что бы то ни стало добиться желаемого.

Джейн взяла графа за руки, прежде чем он успел снять рубашку.

– Позволь мне, Алекс.

Он улыбнулся, и в глазах его полыхнула страсть.

– Только не тяни, Джейн, я не могу ждать…

Она тоже не могла ждать. Возможно, теперь она понимала Рэндольфа, посещавшего миссис Конклин.

«Это совсем не одно и то же! – завопило здравомыслие. – Ты рискуешь тем, чем Рэндольф никогда не рисковал!»

Но Джейн уже обдумала вероятность беременности и решила бросить кости. Да, конечно, она рисковала еще и своей репутацией, – но плевать ей на репутацию!

А вот что касается сердца… Эта новая мысль заставила Джейн помедлить, но всего лишь какой-то миг – было бы глупо отказываться от уже принятого решения. Да и слишком поздно…

В следующее мгновение она вытащила рубашку из брюк Алекса и услышала его тихий вздох (а может быть, свой), когда провела ладонями по твердому мускулистому животу.

– Знаешь, я видела тебя на озере. – Ей еще тогда хотелось к нему прикоснуться.

– П-правда? – Он стиснул ее бедра, словно ему было необходимо держаться за что-то, а то упадет.

Джейн улыбнулась, наслаждаясь приливом желания и ощущением своего могущества, захлестнувшим ее. Она наклонилась и запечатлела поцелуй на его груди.

Алекс застонал и, сдернув через голову рубашку, отшвырнул ее в сторону.

«Проклятье, он так прекрасен…» – думала Джейн. Она обняла его крепко-крепко и прижалась обнаженными грудями к его мускулистой груди, а обнаженными бедрами к его… брюкам.

Так не пойдет. Джейн чуть отклонилась и взялась за пуговицы у него на брюках. Ах!.. Его мужское естество заставило ткань так сильно натянуться… Должно быть, оно жаждало вырваться на волю. Джейн положила на него ладонь, и Алекс, содрогнувшись, прохрипел:

– Джейн, ты меня убиваешь.

Она хихикнула.

– О, этого я точно не хочу. Я рассчитываю, что вы продемонстрируете мне как можно больше плотских восторгов, милорд.

– Сделаю все, что в моих силах, миледи.

Он снова ее поцеловал, а его руки скользнули к ее грудям. Соски тотчас же заныли, и Джейн, задыхаясь, пробормотала:

– О, Алекс, Алекс… – Ей безумно хотелось слиться с ним воедино, и это желание вернуло ее мысли к его брюкам.

Уклонившись от очередного поцелуя, Джейн расстегнула пуговицы и…

– О!.. – воскликнула она в восторге.

Даже тогда, на озере, ей показалось, что его мужское орудие довольно велико, но сейчас… Сейчас оно сделалось огромным и явно рвалось в бой.

Джейн опять хихикнула, а Алекс с некоторой обидой в голосе пробормотал:

– Почему ты хихи… О!.. – Он громко застонал, когда Джейн взяла в руку его возбужденную плоть.

Когда же она принялась поглаживать ее, Алекс снова застонал, а потом, задыхаясь, прохрипел:

– Постель… немедленно… не могу ждать!..

В следующее мгновение он подхватил Джейн на руки и уложил на матрас. А она, раскинувшись перед ним совершенно обнаженная, смотрела, как он срывал с себя остатки одежды.

Ах, он и впрямь был прекрасен. Она уже видела его обнаженным на озере, однако – с приличного расстояния, а вблизи… О, сплошные твердые плоскости и мышцы…

И огромное мужское достоинство.

Добропорядочная девственница встревожилась бы, но подвыпившая старая дева была очарована, и ее женское естество заныло, запульсировало…

– Разве не нужно задуть свечи? – спросила Джейн, укрываясь одеялом, когда Алекс лег рядом с ней.

Он вытянулся во весь рост и приподнялся на локте.

– Нет, я хочу видеть тебя, Джейн, хочу видеть каждый дюйм твоего прелестного тела. Хочу видеть, как ты пылаешь, видеть, как ты открываешься мне, слышать твои стоны, твои мольбы войти в тебя…

– Ха! Я вовсе не умоляю… – «И я уже пылаю, влажная и жаждущая», – добавила она мысленно.

Алекс усмехнулся.

– Что ж, посмотрим…

И впился в ее губы поцелуем. Минуту спустя, поглаживая ее грудь, проговорил:

– Помнишь, как ты пыталась скрыть их под той нелепой шалью в Чентон-Мэноре?

– Мм…

Помнила ли она? Ох, она сейчас вообще ни о чем не могла думать – лишь наслаждалась чудесными ощущениями, возникавшими под пальцами Алекса. Соски напряглись еще сильнее, и, словно связанный с ними невидимой нитью, бугорок между ног болезненно запульсировал. Ее женское естество было влажным и, казалось, отчаянно кричало, требуя соития…

– Ты постоянно мне снилась в том платье, – прошептал Алекс. – И всякий раз я просыпался распаленный… О, это очень… некомфортно.

– Мм… – Это ей сейчас было некомфортно. – Алекс, пожалуйста, хватит болтать.

Он негромко засмеялся, и она ощутила дуновение воздуха на ноющем соске.

– Дорогая, так ты уже умоляешь?

И тут Джейн вдруг поняла, что ей совсем неинтересно превращать это в борьбу за доминирование.

– Да, умоляю. Мне нужно, Алекс, нужно прямо сейчас…

Он вдруг пристально посмотрел на нее и произнес:

– А ты нужна мне, Джейн.

Затем он снова принялся целовать ее груди, а потом легонько прикусил сосок, после чего чуть отстранился и заглянул ей в глаза.

– О, Алекс!.. – вырвалось у нее.

– Доверься мне, дорогая.

Она ему верила, но все равно вцепилась в его волосы, пытаясь подтащить его…

О боже! Кончик его языка коснулся одного твердого бугорка, а пальцы теребили другой.

Бедра Джейн резко приподнялись, и она простонала:

– О, Алекс, Алекс…

– Сейчас, милая…

Тут рука его скользнула к треугольнику волос у нее между ног, а затем он коснулся пальцем ноющего и пульсирующего бугорка, скрытого в нежных складках, и тут же убрал руку.

Джейн снова приподняла бедра и, задыхаясь, простонала:

– Алекс, быстрее!..

– Ты такая требовательная… – Он тихо засмеялся. – И такая нетерпеливая…

– Алекс, пожалуйста!..

– Ну, если ты настаиваешь… – Его палец задел чувствительный бугорок и скользнул внутрь. – Зевс всемогущий!.. – Он тоже задыхался. – Ты такая влажная, такая готовая…

Да, она была готова – неистово, отчаянно, полностью готова. И теперь Джейн стонала уже почти безостановочно и даже всхлипывала – волны неведомого ей прежде наслаждения захлестывали ее одна за другой.

Но ей требовалось что-то еще, что-то большее…

Тут Алекс приподнялся над ней, удерживаясь на руках, а потом наконец-то начал медленно входить в нее, вызывая новые волны восторга. Джейн закрыла глаза, сосредоточившись на совершенно новых для нее ощущениях: казалось, что ее растягивают, заполняют…

– Ой! – вырвалось у нее. Джейн напряглась, ощутив резкую боль – словно что-то разорвалось у нее внутри.

Алекс замер и подождал, когда она расслабится, затем вошел в нее глубже – и в тот же миг Джейн ощутила новую волну наслаждения; и волны эти накатывали одна за другой, по мере того как Алекс входил в нее снова и снова.

«Я его люблю», – думала Джейн.

В какой-то момент она вдруг вскрикнула и содрогнулась всем телом, чувствуя, как в нее изливается горячее мужское семя.

Ошеломленная произошедшим, Джейн обвила руками шею Алекса и уткнулась лицом ему в плечо.

«О боже, я его действительно люблю», – подумала она.

Глава 16

Джейн проснулась, не очень-то понимая, где она и что с ней. В комнате начинало светлеть, но до полного рассвета оставалось еще не меньше часа. Но это же… Это вовсе не ее комната в Доме старых дев и…

Проклятье, она голая! И у нее болит между…

В следующее мгновение на нее нахлынули воспоминания о событиях последних часов.

Этой ночью Алекс дважды занимался с ней любовью.

Ммм… Она закрыла глаза, вспоминая этот второй раз. Все происходило так неспешно… Она спала, погрузившись в некий… гм… весьма волнующий сон про Алекса, а потом вдруг проснулась, ощутив его руку у себя на груди. Увидев, что она открыла глаза, он ее поцеловал и принялся ласкать. Затем, проникнув в нее одним пальцем, обнаружил, что она уже влажная, и, улыбнувшись, медленно вошел в нее.

И получилось так, что они одновременно взлетели к вершинам наслаждения.

– Боже, Джейн, я люблю тебя, – прошептал он, выскользнув из нее. И почти тотчас же заснул, обнимая ее за талию.

– А я люблю тебя, – ответила она, но он, вероятно, уже не слышал ее.

Джейн уставилась в потолок, все еще погруженный в полутьму. В первый раз еще можно было сказать, что во всем виновато вино, но во второй все уже было совсем по-другому.

О боже, она и впрямь любила Алекса.

Джейн повернула голову и посмотрела на него. Во сне он выглядел очень юным и совсем не походил на титулованного аристократа. Длинные ресницы веером лежали на щеках, а на лбу – прядь волос. Ей хотелось протянуть руку и отбросить волосы с его лица, но она не стала этого делать.

«Он позовет меня замуж, – подумалось ей вдруг. – Позовет, когда проснется. Более того: возможно, он решил, что своим поступком я уже сказала «да».

Он хотел жениться, искал жену. Ему требовался наследник. А порядочный человек не вступает в близкие отношения с девственницей, если не собирается на ней жениться. Даже Изабелла Дорринг, если верить легенде, думала, что выйдет за герцога замуж.

Что же касается Алекса, то она не сомневалась: он ее любил.

Снова уставившись в потолок, Джейн тихо прошептала:

– А я люблю его. Но достаточно ли этого для того, чтобы распрощаться с независимостью?

Она долгие годы мечтала о независимости, хитрила и интриговала, чтобы выиграть право на аренду Дома старых дев, после того как тот освободился. Неужели она откажется от всего достигнутого после одной восхитительной ночи?

Джейн нахмурилась. Нет, она не станет принижать значение того, что произошло. Вероятно, мужчины могут с легкостью забыть о таких вещах – в конце концов, Рэндольф регулярно посещал миссис Конклин в течение многих лет, – но она, Джейн, точно не забудет. То, чем она занималась с Алексом, – это куда значительнее, чем просто приятное времяпрепровождение.

«Тьфу ты, пропасть! А если я уже ношу его ребенка?» – внезапно подумала Джейн.

Она заморгала, глядя на потолок; в эти мгновения на нее нахлынули самые противоречивые чувства – от ужаса до восторга.

Что ж, если она беременна, то ей придется за него выйти. Не могла же она произвести на свет незаконнорожденного ребенка… Это было бы слишком жестоко по отношению к ребенку – особенно в том случае, если он окажется мальчиком, наследником Алекса…

О боже, Алекс же граф! И если она за него выйдет, то станет графиней! От этой мысли Джейн показалось, что на грудь ей внезапно плюхнулся слон.

Ох, если она выйдет за Алекса, ей придется отказаться от всего – от деревни, кабинета, библиотеки, людей, которых она знала всю жизнь. И придется покинуть Рэндольфа и переехать в дом графа… А также вести его хозяйство и знакомиться с прислугой, с арендаторами. И еще придется ездить в Лондон и вращаться в светском обществе…

Кроме того… Ведь Алекс живет неподалеку от своей сестры… Следовательно, придется постоянно общаться с леди Дианой, которая…

Нет-нет! Джейн решительно столкнула слона с груди. Она забегает вперед. Пожалуй, на нее чересчур сильно подействовало то, что случилось ночью в этой постели. Она сейчас не в состоянии мыслить ясно. Случившееся стало серьезным потрясением для ее нервной системы. Нет ничего удивительного в том, что женщину после такой вот ночи тянет к замужеству, – если, конечно, это не такая женщина, как миссис Конклин. Ученые-естественники наверняка имеют определенное объяснение этому феномену, основанному на физиологии.

Джейн сделала глубокий вдох и попыталась овладеть своими чувствами и мыслями. Вполне возможно, что она не зачала ребенка. Значит, нет никакой необходимости принимать меняющее всю ее жизнь решение прямо сейчас. Максимум через месяц она будет знать, возникли какие-нибудь далекоидущие последствия или нет.

– Доброе утро.

Джейн повернулась и увидела Алекса, приподнявшегося на локте, улыбавшегося ей открыто и радостно. Боже милостивый, как же она его любила! Будь он просто мужчиной, таким, как любой житель Лавсбридж, она бы, пожалуй… ну, может быть, отказалась от независимости и вышла за него. Но ведь он-то лорд, граф!

– О, Алекс… – Джейн с каким-то отчаянием потянулась к нему; ей было необходимо еще раз ощутить, как он двигается в ней, ощутить, как он придавливает ее своей тяжестью, – а потом она скажет ему «прощай».

И он дал ей именно то, в чем она нуждалась: никаких ласк и поцелуев, никаких нежностей; всего лишь через несколько секунд после того, как она прикоснулась к нему, он глубоко погрузился в нее, накрыв своим мускулистым телом. И она опять с наслаждением вдыхала его запах и стонала под ним; в эти чудесные мгновения ей хотелось, чтобы так было вечно.

– Чудесный способ сказать «доброе утро», – пробормотал Алекс ей на ухо, то ли задыхаясь, то ли смеясь.

А потом он ее поцеловал, целовал долго и нежно.

«Я люблю тебя», – подумала Джейн, когда он скатился с нее.

– Мне лучше одеться и вернуться в свою комнату, – сказал Алекс, выбираясь из постели. – Вполне может быть, что несколько слуг уже пришли в себя после вчерашнего и встали. – Он широко улыбнулся. – Совсем ни к чему давать сестрам Болтвуд новый повод для сплетен.

– Верно, ни к чему, – отозвалась Джейн.

Она наблюдала, как он ходил по комнате, собирая раскиданную повсюду одежду. Он был такой умный, веселый и добрый… А еще у него чудесные плечи, грудь и…

И огромное мужское достоинство, которое прямо на глазах становилось все больше и больше…

При воспоминании об этом Джейн мечтательно вздохнула.

Тут Алекс вдруг оглянулся на нее и остановился, держа одежду в руках. Пристально глядя на нее, проговорил:

– Джейн, если ты будешь и дальше на меня так смотреть, я вернусь обратно в постель, понятно?

Она в предвкушении задрожала.

– Звучит чудесно, Алекс.

Он ухмыльнулся и пробормотал:

– Вы ненасытны, мисс Уилкинсон. Но я не позволю вам искушать меня на дальнейшее непристойное поведение. – Алекс натянул брюки и застегнул их. – Больше никаких порочных поступков, миледи. То есть до тех пор, пока вы не станете моей женой. – Он стал надевать через голову рубашку, поэтому следующие его слова прозвучали приглушенно: – Сегодя я поеду в Лондон, получу брачную лицензию и… – Голова графа вынырнула из рубашки, и он, с удивлением глядя на Джейн, спросил: – Милая, в чем дело?

Она судорожно сглотнула и тихо сказала:

– Я люблю тебя, Алекс.

Он нахмурился и проговорил:

– Почему-то после твоих слов мне послышалось «но». Ты меня любишь, но – что?..

Джейн покачала головой и отвела взгляд. Горло перехватило, и она с трудом сдерживала слезы.

– Любишь, но не можешь за меня выйти, так?

Она кивнула.

– Черт побери, почему?

Но Джейн не могла объяснить – не находила слов. Она испытывала сейчас тошнотворное бурлящее смятение, которое обычно накатывало на нее, когда отец начинал кричать. В такие минуты она убегала в свою комнату – отец чаще ругал маму и Рэндольфа, чем ее, – и раскрывала книгу.

Она не испытывала ничего подобного после смерти родителей – еще одно преимущество жизни старой девы, – но вот сейчас снова…

Собравшись с духом, Джейн проговорила:

– Я не хочу становиться графиней.

Она этого не просто не хотела – от одной лишь мысли болезненно сжималось сердце.

– Черт побери, Джейн! Тогда не нужно было ложиться в постель с графом!

– Знаю.

Конечно, можно было бы сослаться на вино, но Джейн не хотела лгать. Вино лишь придало ей храбрости сделать то, чего она так хотела.

Алекс же заметался по комнате.

– Черт возьми, где мои сапоги?

Он опустился на четвереньки и заглянул под кровать.

– О боже! Проклятье! Да тут кошка! Надеюсь, она не поцарапала кожу…

Поппи выскочила из-под кровати, но вместо того чтобы прыгнуть к Джейн, метнулась через комнату, вскочила на комод около двери, выгнула спину и громко зашипела.

Алекс закончил одеваться и тоже направился к двери, по-прежнему очень злой. Положив руку на задвижку, он повернулся к Джейн и, презрительно усмехаясь, проговорил:

– Должно быть, Изабелла Дорринг одобрила бы ваш поступок, мисс Уилкинсон. Вы такая же ведьма… ведьма, заманившая похотливого идиота в свою постель. – Сейчас граф уже не кричал, но его холодное презрение было еще хуже.

Он помедлил, словно ожидал, что она затеет шумную ссору, но что Джейн могла сказать? Он имел полное право на ярость. Ведь она причинила ему боль. Причинила, потому что пошла на поводу чувств, игнорируя разум.

Возможно, именно это и случилось с бедняжкой Изабеллой. Джейн впервые в жизни посочувствовала ей.

Ее молчание еще больше разозлило графа, и он проговорил:

– Поскольку замуж вы за меня выходить отказываетесь, мадам, я вынужден считать, что у вас имелась другая причина лечь со мной в постель.

Он вытащил из портмоне монету и бросил ее на комод рядом с Поппи.

– Ч-что?.. – удивилась Джейн.

Он гневно сверкнул глазами.

– Я всегда плачу за свои удовольствия, мадам. – Он презрительно фыркнул – именно так, как в ее представлении должен фыркать надменный пэр. – Полагаю, вы решите, что это чересчур щедро, но, с другой стороны, вы же отдали мне свою девственность… – Он прищурился и добавил: – Маленький совет, мадам. В будущем рекомендую оговаривать сумму заранее. Мужчины бывают очень глупыми, когда думают не головой, а тем, что у них между ног.

Джейн судорожно сглотнула; она не могла вымолвить ни слова. И даже заплакать не могла…

Алекс несколько секунд смотрел в ее побледневшее лицо, и гнев его сменился угрызениями совести – он внезапно осознал, какую боль ей причинил.

– Джейн, прости меня. Я вовсе так не думаю. – Он сделал шаг в ее сторону, но тут же остановился. Было ясно: она вот-вот расплачется. Да, разумеется, ведь то, что он ей наговорил, очень жестоко. И несправедливо. Он сам во всем виноват. Ему следовало держать свои брюки застегнутыми.

Но ведь это она их расстегнула, не так ли?

Да, верно. Но он мог – и должен был! – ее остановить.

Но она ведь вчера так его хотела…

Вчера?.. Да она так же сильно хотела его всего несколько минут назад! Это она проявила инициативу.

Но и он безумно ее хотел – даже сейчас! Но он-то хотел не только соития – он хотел ее любви, хотел на ней жениться.

А она этого не хотела.

Тогда почему же легла с ним в постель? Ведь она была девственницей. Он-то думал, что она имела в виду брак. И ведь прекрасно знала, что он граф…

Зевс всемогущий, еще ни одна женщина не оборачивала его титул против него. Но ведь Джейн не такая, как все прочие женщины.

– Почему ты не хочешь стать графиней?

Она молча потупилась. Что очень на нее не похоже. Ведь обычно Джейн прямолинейна до резкости.

– Я не хочу покидать Лавсбридж, – сказала она наконец. – Тут мой дом. И тут моя работа. И еще тут мой брат. А скоро появится племянник или племянница.

Ее брат?.. А он-то всегда думал, что Джейн испытывала по отношению к Рэндольфу скорее раздражение, чем привязанность. Неужели она действительно собиралась пожертвовать собой ради брата?

– И я не хочу лишаться независимости, – добавила она, вскинув подбородок.

А вот это уже ближе к истине. Выходит, Джейн не хотела менять образ жизни… Она сказала, что любит его, Алекса, но свою драгоценную независимость любит еще больше.

Но вдруг у нее уже нет выбора?

– А что, если ты понесла?

– Тогда я за тебя выйду, – тут же ответила она. – Наш ребенок не будет незаконнорожденным. Если он, конечно, появится…

Алекс с облегчением вздохнул. Слава богу, ему не придется вести хотя бы это сражение.

– Ты напишешь мне, когда точно узнаешь? Не важно, что именно. – Ему придется провести очень долгий месяц, дожидаясь известий. И ему нужно будет узнать хоть что-то – молчанию он не доверял. – Так напишешь?

– Да, обещаю, что напишу.

– Спасибо. – Алекс кашлянул. – И еще одно… – Поскольку Джейн новичок в плотских удовольствиях, она наверняка многого не знала и не понимала. – Поверь, я не хочу тебя оскорбить – напротив, это комплимент. Видишь ли, поскольку ты была девственницей, то не… В общем, я не такой уж великий знаток, но… – Он снова откашлялся.

– «Но» что, Алекс?

Он тяжко вздохнул. Что ж, лучше говорить напрямик.

– Думаю, ты очень сладострастная женщина, Джейн. И теперь, когда это в тебе пробудилось… Подозреваю, тебе потребуется очень много ночей, подобных этой, чтобы чувствовать себя хорошо. Возможно, ты поймешь, что жизнь старой девы тебе больше не подходит.

Джейн густо покраснела; даже ее прелестные груди запылали.

«Не смотри на ее груди. Даже не думай о них», – приказал себе граф.

– Конечно, у нас с тобой могут возникнуть сложности, – продолжал он. – Ты же понимаешь, что время от времени мы будем встречаться: скорее всего нас обоих будут приглашать на всяческие мероприятия в замок, – но мы не сможем снова заняться… – Алекс кивнул на постель, – вот этим.

Джейн подтянула повыше одеяло, укрываясь до шеи.

– Да, понимаю, – отозвалась она.

– Если ты не зачала, рано или позже мне придется жениться, – добавил Алекс со вздохом.

В эту минуту мысль о супружеских отношениях с кем-либо, кроме Джейн, кажется ему отвратительной, но он должен был передать кому-то свой титул, ведь он граф.

– Да, понимаю. – Джейн тоже вздохнула.

– Что ж, если ты все же передумаешь – по любой причине, – напиши мне. Мое предложение останется в силе до тех пор, пока ты окончательно не убедишься, что предпочитаешь жизнь старой девы.

– Да, гм… спасибо.

– А теперь я ухожу. Думаю, мне лучше уехать из замка и из деревни прямо сейчас. Скажу Эммету, что у меня дела в поместье, которые я никак не могу отложить. Никто не заподозрит, что мой отъезд как-то связан с тобой. Но если услышишь сплетни, от которых тебе будет некомфортно, то дай мне знать.

Она кивнула.

– Да, хорошо.

Алекс взглянул на Поппи. Одарив его взглядом, полным кошачьего презрения, она протянула лапу и подтолкнула монету, которую он бросил на комод. Монета упала на пол, подскочила и закатилась под кровать, где еще несколько мгновений вращалась – все медленнее и медленнее…

Алекс же в последний раз посмотрел на Джейн и вышел из комнаты.

Глава 17

Лавсбридж, май 1818 года


Из окна в кабинете Дома старых дев Джейн смотрела в сад. Наконец-то пришла весна, и теперь все утопало в роскошной зелени. Кусты покрылись густой листвой, а плющ прямо-таки буйствовал.

Но в сердце Джейн по-прежнему царила зима.

Отвернувшись от окна, она прошла в гостиную, где висела картина с трехцветной кошкой, так похожей на Поппи. Джейн была бы рада пушистой компаньонке, но Поппи ее покинула. Когда после короткого пребывания в замке, в феврале, Джейн вернулась домой, Поппи с ней не вернулась.

Пожалуй, оно и к лучшему. Поппи не одобрила бы царившего в доме беспорядка. Убедившись, что не беременна, Джейн решила, что настало время жить дальше и превратить Дом старых дев в истинное свое обиталище. И наконец-то с головой погрузилась в переустройство своего жилища. Каждую свободную минутку она посвящала выбору красок и тканей для обивки. Работа завершилась только вчера.

Она улыбнулась, вспомнив о своей помощнице. Оказалось, что Имоджен не только обладала прекрасным вкусом и знала толк в оформлении интерьеров, но еще и получала от этого дела удовольствие. Она с радостью помогала Джейн, и женщины, работая бок о бок, вскоре подружились.

Впрочем, от этой дружбы ничего не останется через несколько месяцев, когда родится ребенок Имоджен.

Джейн осмотрелась. Дом и впрямь выглядел намного лучше, чем прежде. Стены свежевыкрашены. Большую часть мебели либо заменили, либо отремонтировали, на всех окнах висели новые шторы. Прямо-таки безупречный дом.

И безупречно тоскливый…

Увы, ремонт нисколько не улучшил настроения Джейн.

Она прошла в кухню. Может быть, чашечка чаю поднимет ей дух.

Еще в марте она написала Алекс… лорду Эвансу, сообщив, что их опрометчивый поступок не принес никаких плодов и освободив тем самым от брачного предложения. Не следовало заставлять его и дальше ждать ее решения, раз никакого ребенка не будет. А если уж совсем честно, то она думала, что после окончания ремонта снова станет самой собой, то есть прежней Джейн.

Похоже, не стала.

О господи! Джейн крепко зажмурилась, прислонилась к кухонной стойке и прижалась лбом к шкафчику. О когда же пройдет эта тупая боль в сердце?

По крайней мере, она больше не испытывала острой боли, а значит, в конце концов преодолеет и остальное. Какое счастье, что не забеременела.

Да, счастье, но счастливой Джейн себя не чувствовала. Не ощутила никакой радости даже тогда, когда начались месячные. Было облегчение, конечно же, но еще – и разочарование: казалось, будто лишилась того, чего никогда не имела! – странное чувство. Она тогда долго плакала – до тошноты. Нелепо, конечно же…

Да она и сейчас плакала.

Джейн утерла слезы. И тяжело вздохнула. Раньше она не была такой плаксой.

А может, интимные отношения меняют какие-то телесные жидкости?.. Может, оттого и слезы?..

Взяв чашку, Джейн вдруг сообразила, что эта чашка, одна из тех, из которых они с Алексом пили бренди. И она снова заплакала.

А потом услышала стук в дверь. Кто бы это мог быть?

Не будет она открывать.

Постучали громче.

Джейн вздохнула, вытащила носовой платок и высморкалась. Уж лучше посмотреть, кто это. Вдруг случилось немыслимое, вдруг кто-то внезапно возжелал взять книгу из библиотеки?

Она отворила дверь и увидела Кэт с малышом Уильямом. После родов она ни разу не появлялась в Доме старых дев, а у Джейн не было времени сходить в замок. А если точнее, она не выделяла для этого время: слишком уж много неприятных воспоминаний осталось о замке.

Впрочем, нет. Большинство воспоминаний как раз приятные, очень даже приятные, и потому такие болезненные.

Джейн улыбнулась Уильяму. Он уже не походил на то крохотное создание, какое она держала на руках сразу после его рождения.

– Он стал такой большой!

Кэт засмеялась.

– Он растет как сорняк. Но так и должно быть. Он же постоянно ест.

Уильям продемонстрировал широкую беззубую улыбку, и сердце Джейн болезненно сжалось.

– Кажется, ты плакала… – Кэт нахмурилась и взглянула на подругу с тревогой. – У тебя все хорошо?

– О… гм… да, все замечательно. Просто что-то попало в глаз. Но ничего удивительного. Мы тут за последние недели подняли в воздух залежи древней пыли.

Кэт улыбнулась, но по-прежнему смотрела на подругу с беспокойством.

– Ужасно хочется увидеть, что тут у тебя изменилось.

– Так входи. – Джейн посмотрела за спину Кэт, когда та с Уильямом на руках прошла мимо нее. – А где Бетти?

Бетти была деревенской девушкой, которую наняли Кэт для помощи молодой матери, хотя в особой помощи она и не нуждалась. Когда растешь с девятью младшими братьями, становишься экспертом в уходе за детьми.

– Она в замке, – ответила Кэт.

– В замке? – с беспокойством переспросила Джейн. Но если Кэт пришла без помощницы, то для этого могла быть только одна причина: подруга хотела что-то у нее выведать. – А кто же тебя привез?

– Маркус. Он сейчас в доме священника.

О боже! Джейн еще больше встревожилась. Ведь если герцога отправили к теще и тестю без младенца… наверняка что-то намечается, и малыш Уильям будет играть в этом важную роль.

Джейн снова на него посмотрела, и он расплылся в беззубой улыбке. Такой чудесный…

И тут в голове Джейн словно раздался тихий шепот: «Если выйдешь за Алекса, то в один прекрасный день у тебя тоже появится такой малыш, твой собственный…»

Но ведь она не любит младенцев. От них дурно пахнет, и они ужасно требовательные, им постоянно чего-то не хватает. К тому же ребенок – огромная ответственность, к которой она не готова.

А Энн тоже родила мальчика. На следующей неделе ни с лордом Хайвудом привезут его в Лавсбридж на крестины малыша Уильяма. Кэт и Джейн очень удивились и обрадовались, узнав, что лорд Хайвуд преодолел свою сверхосторожность и согласился на эту поездку.

– Так что, покажешь мне дом? – спросила Кэт.

– Да-да, конечно. Давай начнем сверху, хорошо? – Джейн шла впереди. – Знаешь, Имоджен мне очень помогла.

– Я рада. Должно быть, ей было очень сложно, когда она приехала сюда, не зная никого, кроме Рэндольфа. Но, похоже, она уже вполне тут прижилась.

– Да, верно. – И действительно, Имоджен уже успела завести много друзей в Лавсбридж.

«И ты тоже заведешь друзей, если выйдешь за Алекса и переедешь в его поместье», – послышался все тот же тихий шепот.

Что ж, может, и так, но не следовало забывать про назойливую сестру графа, которая постоянно вмешивалась в чужие дела…

Джейн глянула на подругу, рассматривавшую ее обновленную спальню.

– Помнишь, как ты тут родился, Уилс? – спросила Кэт у сына.

Малыш засмеялся. Конечно, он ничего не помнил, зато она, Джейн, не забыла.

Они перешли в другие комнаты.

– О, ты разобрала кладовку! – воскликнула Кэт.

– Да, разобрала.

Комната, захламленная всяким старьем (включая кукольную ширму), вновь стала гостиной, очень славной к тому же. Но Джейн не могла здесь находиться. Здесь витало слишком много воспоминаний об Алексе…

В глубине души Джейн надеялась, что ремонт выгонит отсюда призрак Алекса, но ничего не вышло. Он был везде, куда ни повернись – и здесь, и в кухне, и в гостиной. Она не могла от него избавиться.

Джейн повела подругу вниз, чтобы показать кухню, а также музыкальную комнату и кабинет.

Имоджен переписывалась с Дианой и немножко сплетничала про лорда Эванса, когда они с Джейн сравнивали оттенки желтого или обсуждали, что делать с окнами. И она сказала, что Диана очень волновалась за брата, который с самого февраля постоянно был мрачен и замкнут. При этом Имоджен бросила на свою новую подругу весьма многозначительный взгляд, но Джейн лишь улыбнулась и выразила сочувствие. А потом попыталась убедить себя, что граф просто опасался, что ему придется жениться на ней, потому и нервничал.

А потом, уже на прошлой неделе, Имоджен сообщила, что лорд Эванс ошеломил всю семью, не поехав в Лондон на дебют Би, и Джейн согласилась, что это очень странно – ведь лорд Эванс очень любил свою старшую племянницу и всегда ее поддерживал.

– Ты тут превосходно потрудилась, – сказала Кэт, когда они закончили осматривать дом и вернулись в гостиную.

Джейн засмеялась.

– Да уж, работы тут хватило, но, думаю, получилось очень даже неплохо.

– Подержишь Уильяма? – спросила Кэт, прежде чем Джейн успела сесть, и указала на сумку, которую принесла с собой. – Я хочу расстелить на полу лоскутное одеяло.

– Я и сама могу рас…

Слишком поздно. Уильяма уже сунули ей в руки.

– Не боишься, что я его уроню? – спросила Джейн, крепко обняв малыша.

Расстилая на полу яркое одеяльце, Кэт с улыбкой ответила:

– Конечно, нет. После того как дети научатся держать головку, их держать не трудно. – Кэт снова улыбнулась. – А ты держала его еще тогда, когда он только родился, и у тебя отлично получилось.

– Да, получилось… – ответила Джейн со вздохом.

Маленькое тельце малыша казалось очень мягким – и одновременно крепким. И от него замечательно пахло, во всяком случае – в данную минуту.

Джейн посмотрела на него с некоторой настороженностью. А он в ответ широко ей улыбнулся, а потом начал жевать ее платье. Теперь на платье будет большое мокрое пятно, но это не имело значение. Ведь ее никто не видит, кроме Кэт и малыша Уильяма.

Похоже, платья оказалось недостаточно, и малыш перебрался к ее шее – в точности как Кристофер в Чентон-Мэноре, когда она сидела у поля рядом с Алексом.

Тогда она очень нервничала, но Алекс ее успокоил. Он прекрасно управлялся с детьми.

Кэт наконец выпрямилась и засмеялась.

– Похоже, Уилс проголодался. – Она взглянула на часы. – Да, точно по расписанию. Маленький дьяволенок ест каждые два часа, но зато уже лучше спит ночью. – Она села и как ни в чем не бывало расстегнула платье. – Давай его сюда.

Джейн протянула ей малыша, и тот, издав ликующий писк, потянулся к соску матери. Причем одна маленькая ручонка с растопыренными пальчиками лежала на груди Кэт и время от времени поглаживала ее.

О боже! Джейн охватила такая ужасная тоска, что даже дышать стало трудно. И ей вдруг вспомнилась их с Алексом ночь. О, какое же это было блаженство…

– Так ты его что, не пеленаешь? – Джейн ничего не знала о младенцах, но те, которых ей доводилось видеть, обычно были с пеленками.

Кэт засмеялась.

– Нет. Он плачет, если не может вытащить ручки. Ему нравится их сосать.

Должно быть, Уилс почувствовал взгляд Джейн, потому что на мгновение перестал сосать грудь матери и улыбнулся. Изо рта у него потекло молоко.

«Если бы мы только сделали тогда ребенка…» – подумала Джейн. Хотя, с другой стороны… Ведь жизнью Кэт теперь распоряжался этот маленький тиран, и не могло быть и речи о том, чтобы надолго его оставить, потому что мать являлась для него источником питания.

Но сейчас, когда она смотрела на этого прекрасного малыша, подобные неудобства не имели значения. И очень может быть, что существовало научное объяснение тому глупому влечению, которое она сейчас испытывала. Ведь если думать только о неудобствах и боли, связанных с деторождением, то ни одна женщина не согласится подвергнуться всему этому. И тогда род человеческий просто-напросто вымрет.

Но имелось и еще одно объяснение… Возможно, чувственная привлекательность супружеских отношений преодолевала сомнения даже самых разумных женщин.

Уилс выпустил сосок матери, и та, подняв малыша на плечо, начала поглаживать его по спинке, оглядывая комнату.

– Так странно не видеть тут Поппи…

– Полагаю, она решила, что в замке лучше, – со вздохом ответила Джейн.

Кэт нахмурилась.

– И это тоже странно. Поппи приходила и уходила, когда ей заблагорассудится, и так было с тех пор, как она впервые появилась в Доме старых дев почти год назад. Почему она вдруг решила перебраться в замок?

Джейн пожала плечами. Что ж, возможно, Поппи не нравилось жить под одной крышей с падшей женщиной. А впрочем… Нет, дело не в этом. Сопоставляя сроки свадьбы и беременности Кэт, можно было совершенно определенно сказать: она, Джейн, не первая дама из Дома старых дев, которая легла в постель с мужчиной еще до замужества, то есть не первая после Изабеллы Дорринг…

– Может быть, теперь, когда проклятие разрушено, Поппи больше не чувствует необходимости тут жить, – сказала Джейн.

– Но зачем перебираться именно в замок?

– Потому что там живет герцог Харт, – со смехом проговорила Джейн. – Ох, почему мы пытаемся понять мысли Поппи? Она же кошка. У нее нет никаких мыслей, не связанных с едой и вылизыванием.

– Да, верно, – кивнула Кэт, – но не очень-то уверенно. Очевидно, она тоже считала, что в Поппи было нечто сверхъестественное.

– Но едва ли она поселилась в конюшне, – сказала Джейн. – Где она выбрала себе место?

– О, это самое странное из всего… Представляешь, она упорно возвращается в ту комнату, которую отвели тебе на то время, пока мы с Маркусом и Уильямом находились здесь. И знаешь, горничные рассказывали, что она постоянно обнюхивает покрывало и всегда устраивается в одном и том же месте. – Кэт пожала плечами. – При этом экономка утверждает, что после твоего визита это постельное белье стирали много раз.

– А… понятно, – пробормотала Джейн. «Господи, пожалуйста, не дай мне покраснеть», – думала она.

К счастью, в этот момент малыш Уилс громко отрыгнул, и Кэт полностью сосредоточилась на сыне.

– Какой ты умный мальчик, малыш Уилли, – говорила она высоким певучим голосом, который часто появляется у взрослых, когда они обращаются к младенцам. – Да-да, очень умный!..

Малыш с радостной улыбкой смотрел на мать, казалось, и очень гордился своим достижением.

Тут Кэт приложила его к другой груди, и Джейн с облегчением выдохнула. Похоже, волновалась она напрасно. Кэт пришла только для того, чтобы посмотреть, каким дом стал после ремонта. Разумеется, герцог предпочел уклониться от этого развлечения: его такие вещи не интересовали, – так что можно было расслабиться…

– Мне все здесь очень нравится, Джейн, но я зашла совсем с другой целью, – внезапно заявила подруга.

Джейн невольно вздрогнула и закашлялась.

– Вот как?.. – произнесла она, пытаясь изобразить улыбку.

Кэт очень внимательно посмотрела на нее.

– Да, именно так. Пожалуй, у меня даже две цели.

«Все хуже и хуже», – промелькнуло у Джейн.

– Неужели? – Она опять растянула губы в улыбке.

– Да, целых две, – кивнула подруга. – Во-первых, я хочу попросить тебя стать крестной Уильяма.

– О!.. – Этого Джейн не ожидала. – Конечно, я согласна. Я очень польщена, но думала, что ты попросишь Энн.

– Энн будет занята своим ребенком. А ты находилась здесь, когда я рожала Уильяма. Я никогда не смогу должным образом отблагодарить тебя за то, что ты сделала для меня, то есть для нас с Маркусом и нашего сына.

Джейн почувствовала, что краснеет от удовольствия.

– О, не думаю, что я сделала что-то особенное… Только молилась, чтобы твоя мать и миссис Данфорд пришли как можно скорее. Нам очень повезло, что лорд Эванс появился так вовремя и смог сходить за помощью. – Джейн улыбнулась, вспомнив, какое облегчение испытала в тот момент, когда поняла, на кого наткнулась, выбегая из дома.

– Да, он появился очень вовремя, – сказала Кэт. – И это подводит меня ко второй цели моего визита.

Джейн снова вздрогнула. Вот оно, начинается… Сейчас она бы с радостью приветствовала нашествие пауков верхом на мышах вместо разговора с Кэт.

– Между тобой и Алексом в замке что-то произошло? – спросила подруга.

Да, кое-что произошло, но она не собиралась об этом рассказывать. То, что она сделала, скандально, постыдно, да только Джейн испытывала вовсе не стыд. И не было никаких сожалений, никаких угрызений совести из-за того, что они с графом проделывали. Впрочем, нет, одно сожаление имелось. Было очень грустно из-за того, что больше это не повторится.

«А почему, собственно?» – вновь послышался знакомый шепот, но Джейн не обратила на него ни малейшего внимания. Она уже все решила. Она не хотела становиться графиней и покидать Лавсбридж.

«И поэтому ты так счастлива, да?» – съязвил голосок.

Джейн досадливо поморщилась. Ох как это печально, когда твой внутренний голос прибегает к сарказму.

– Лорд Эванс вел себя по-джентльменски, – ответила она.

Кэт пожала плечами.

– Что ж, если так… Ох, я-то надеялась, что он тебя соблазнит. – Она усмехнулась. – Или ты его.

– Кэт, о чем ты? – изобразила возмущение Джейн.

Боже праведный, ее осаждали со всех сторон! И было за что. Она вела себя как последняя идиотка.

Кэт нахмурилась и спросила:

– Но в таком случае в чем же дело? Я никогда не видела тебя в такой хандре.

– Нет у меня никакой хандры, – проворчала Джейн.

Подруга пристально на нее посмотрела.

– Полагаю, ты будешь утверждать, что я не застала тебя в слезах?

– Я тебе уже говорила: что-то попало в глаз.

Кэт презрительно фыркнула.

– Джейн, все знают, что ты в подавленном настроении. С самого февраля ты ходишь с несчастным видом.

Теперь уже Джейн презрительно фыркнула, хотя на самом деле ужасно встревожилась. Ведь если люди и впрямь строили догадки насчет ее и лорда Эванса…

– Впервые об этом слышу, – заявила она.

– Ничего удивительного, – отозвалась Кэт. – Люди боятся упоминать об этом при тебе. Ты так злобно смотришь на каждого, кто пытается к тебе подойти…

– Сестры Болтвуд не боятся никого и ничего, если подозревают, что их ждет увлекательная сплетня, – возразила Джейн.

– Только не в этом случае.

– О, Кэт, прошу тебя, не надо!

– Я серьезно, Джейн. Поверь, мисс Корделия очень за тебя беспокоится.

Джейн в изумлении уставилась на подругу. Корделия Болтвуд за нее беспокоилась?.. Да такого просто быть не могло. С какой стати?..

Джейн внимательно взглянула на Кэт.

– Скажи, ты сегодня не выпила лишнего?

– Не болтай глупости. Конечно, нет, – ответила подруга.

Тут Уильям негромко пискнул, и женщины посмотрели на него. Малыш отстранился от груди матери и тотчас же заснул. Джейн вдруг показалось, что его глазки под опущенными веками как-то странно закатились, а на полуоткрытом ротике то и дело появлялась улыбка. Это даже немного пугало.

– С ним все хорошо? – спросила она.

Кэт улыбнулась и погладила головку сына.

– О да. Он часто так делает. Мы думаем, ему снятся сны. Хотя что может видеть во сне такой маленький ребенок? Но давай вернемся к мисс Корделии.

О черт! Джейн ужасно не хотелось возвращаться к мисс Корделии.

– Видишь ли, она проявила особый интерес к тебе и Алексу, когда он на ярмарке воспользовался ширмой и куклами мистера Дентона, – сообщила Кэт. – Видимо, она когда-то была влюблена в мистера Дентона, но отклонила его предложение руки и сердца, потому что не хотела оставлять сестру одну. Он умер год или два спустя, и она до сих пор сожалеет о своем отказе. На самом деле это весьма трагично. – Кэт вздохнула, затем посмотрела подруге прямо в глаза и проговорила громко и отчетливо: – Так вот, мисс Корделия специально пришла в замок, чтобы поведать мне свою историю. Она хочет уберечь тебя от такой же ошибки.

Джейн попыталась засмеяться, но из этого ничего не получилось.

– Вероятно, она просто хотела полюбоваться замком.

Кэт нахмурилась и отрицательно покачала головой, а Джейн сделалось немного неловко. Конечно же, история мисс Корделии была весьма печальна, но напрасно она позволила себе упиваться своей печалью. Уж если приняла решение, то следовало проникнуться им и ни о чем не жалеть.

– Не понимаю, какое отношение ко мне имеет ситуация мисс Корделии, – проговорила Джейн.

Кэт взглянула на нее с усмешкой.

– Что, действительно не понимаешь?

– Да, не понимаю, – соврала Джейн.

«Но мистер Дентон умер лет двадцать назад, а мисс Корделия до сих пор не смогла забыть его», – напомнил внутренний голос.

– Имоджен тоже упоминала, что ты в унынии, – сказала Кэт.

– Неужели? – Черт побери, ее окружают шпионы! – Мне она об этом ничего не говорила.

А может, Имоджен сказала что-нибудь Диане, а та рассказала Алексу? Но если даже так, то он-то не счел нужным сюда приехать. Как будто даже не знает, где она живет.

«Но ты ведь в весьма недвусмысленных выражениях сообщила ему, что не выйдешь за него замуж, – заявил внутренний голос. – Так с какой же стати ему приезжать?»

– Имоджен боялась слишком уж на тебя давить, – сказала Кэт. – Ведь она совсем недавно стала членом вашей семьи. Но все равно она встревожилась, потому и обратилась ко мне.

Джейн тяжко вздохнула. Следовало немедленно положить конец вмешательству в ее жизнь. Сейчас же!

– Кэт, послушай… Я благодарна всем вам за заботу, но я отлично могу сама о себе позаботиться. Нет никакой нужды беспокоиться за меня.

Но подруга не обратила на ее слова никакого внимания.

– Алекс тоже впал в уныние, – продолжала она, осторожно перекладывая спавшего Уильяма на лоскутное одеяльце.

Малыш вздрогнул, закинул ручки за голову, широко растопырив крохотные пальчики, но почти сразу же успокоился и затих. Его длинные ресницы очень красиво смотрелись над пухлыми щечками, а крохотный ротик время от времени начинал чмокать – словно он и во сне сосал грудь матери.

– Имоджен действительно упоминала, что лорд Эванс слегка не в духе, – сказала Джейн.

– Слегка не в духе? – Кэт громко фыркнула, и Уильям снова вздрогнул. – Да он не поехал в Лондон на дебют своей племянницы!

– Да, Имоджен и об этом говорила. Жаль, что не поехал, но я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

Кэт возвела глаза к потолку.

– О боже! Джейн, это имеет к тебе самое прямое отношение. Граф любит тебя. И я думаю, что ты любишь его.

Джейн поджала губы. Проклятье! Стоило упомянуть об Алексе, и сердце ее заныло.

Стараясь выглядеть невозмутимой, Джейн проговорила:

– Это что же, лорд Эванс признался в своих чувствах ко мне тебе или герцогу?

Кэт покачала головой.

– Конечно, нет. Мужчины не болтают о своих чувствах.

– Понятно, – кивнула Джейн. Какая же она дура! Ей следовало посмотреть в лицо фактам. Она-то думала, что так и делала, но оказалось, что она всего лишь строила воздушные замки. – Кэт, а тебе не приходило в голову, что лорд Эванс если и расстроен, то из-за чего-то другого, совершенно со мной не связанного?

– Из-за чего же еще? – удивилась подруга.

– Ну… может, у него финансовые затруднения.

Кэт рассмеялась.

– Знаешь, Маркус говорит, Алекс как царь Мидас: все, к чему прикасается, превращается в золото.

– А может, он… расстался, например, со своей л-любовницей, – пробормотала Джейн.

Произносить это вслух было больно, но нельзя же быть наивной. Да, лорд Эванс говорил, что у него нет своей миссис Конклин, но ведь он же граф, аристократ… Она прочитала достаточно колонок со светскими сплетнями, чтобы понять: в кругу этих людей любовницы – вполне обыденное явление.

– У него нет любовницы, – заявила Кэт.

– Ты не можешь это знать.

– Маркус знает.

– Ну… тогда, возможно… – Джейн умолкла, пытаясь придумать еще какую-нибудь причину.

– Кроме того, у Алекса нет любимой собаки, которая умерла, нет огромных карточных долгов… и всего того, что ты сейчас, возможно, придумаешь. – Кэт подалась вперед, глядя прямо в глаза подруге. – Он даже не остался, чтобы посмотреть на ребенка, – представляешь, Джейн? Маркус очень удивился и немного обиделся. Ничего нам не сообщив, Алекс уехал следующим же утром после рождения Уильяма… и после того, как вы с ним провели ночь в замке.

– Но я… – Джейн не знала, что сказать. Следовало срочно отвлечь подругу. Она посмотрела на Уильяма, но тот, к несчастью, безмятежно спал. Неужели этот младенец никогда не плачет?

Кэт прикоснулась к ее руке и добавила:

– Дорогая, я очень хочу, чтобы вы с Алексом были счастливы. Но пока, увы, вы оба несчастны.

– Полагаю, ты ошиба… – Джейн внезапно умолкла; она поняла, что устала спорить. К тому же, подруга была права: она действительно была несчастна, и теперь ей все чаще казалось, что она уже никогда не станет счастливой.

– Есть и еще кое-что… – продолжала Кэт.

– Что еще? – удивилась Джейн.

К счастью, Уильям наконец забеспокоился. И Джейн подозревала, что и герцог с миссис Хаттинг тоже начали беспокоиться, – Кэт отсутствовала уже довольно долго.

Подруга взяла ребенка на руки, перевернула и принюхалась к попке.

– Думаю, я переодену его в доме священника, – сказала она.

«Слава богу! Хоть одна добрая весть!» – промелькнуло у Джейн.

– Я сейчас помогу тебе собраться. – Она поспешно затолкала одеяльце в сумку Кэт и вместе с подругой пошла к двери.

– Маркус несколько недель написал Алексу, – сообщила Кэт. – Он попросил его стать крестным отцом Уильяма.

Сердце Джейн гулко заколотилось: Алекс будет здесь на следующей неделе!

– И сегодня утром мы получили его ответ.

Судорожно сглотнув, Джейн буркнула невпопад:

– И что же делать?

Действительно, что? Не отказываться же… Ведь она уже согласилась стать крестной матерью Уильяма…

– Джейн, ты меня слышала? – Кэт смотрела на нее очень серьезно. И даже Уильям чуть нахмурился.

– О… Нет, извини. Боюсь, я задумалась.

Кэт покачала головой.

– Нет, ты запаниковала, узнав, что скоро увидишь Алекса.

Джейн заставила себя небрежно пожать плечами.

– С какой стати я должна волноваться из-за этого?

– В том-то и вопрос, верно? – Кэт взглянула на Уильяма, потом снова посмотрела на подругу. – Но волноваться тебе не о чем: Алекс отказался.

Джейн в изумлении уставилась на Кэт. Должно быть, она неправильно ее поняла.

– Ты сказала, он отказался? От чего отказался?

– Написал, что очень сожалеет, но не сможет стать крестным отцом Уильяма, потому что на крестины не приедет.

– Не приедет?.. – Джейн казалось, что она ослышалась. Ведь Кэт сказала нечто… невообразимое. Алекс и герцог – близкие друзья. И только что-то исключительно серьезное могло помешать ему приехать на крестины. – Его родственники… с ними все в порядке? – пробормотала она холодея. Хотя… Конечно же, Имоджен рассказала бы ей, случись там что-нибудь страшное.

– С его родственниками все хорошо, – ответила Кэт.

– А сам граф? Ты от меня ничего не скрываешь, правда? О боже, он что, заболел? – Джейн чувствовала, что ее волнение переходило в панику.

Успокаивая подругу, Кэт положила руку ей на плечо.

– Если он и болен, то это любовная горячка. По словам Имоджен, Диана и девочки считают, что он чахнет по тебе. И я точно знаю, что ты чахнешь по нему.

Джейн помотала головой.

– Нет-нет, я…

Кэт вскинула руку, призывая ее помолчать.

– Джейн, ты моя подруга, а Алекс – друг Маркуса. И мы хотим видеть вас обоих счастливыми. Да-да, я знаю, что это не мое дело, но ты могла бы хотя бы написать ему.

– Написать?.. – Но что же она ему напишет?

– Разумеется, тебе не обязательно выходить за него замуж, раз не хочется, но было бы очень неплохо, если бы вы оба присутствовали на крестинах Уильяма. – Кэт скорчила гримасу. – С моей стороны, эгоистично, да? Но я думаю не только об этом событии. Мы с Маркусом хотим, чтобы вы оба остались в нашей жизни. И было бы куда лучше, если бы вы сумели найти общий язык как можно быстрее.

Джейн кивнула.

– Да, хорошо, я сегодня же напишу ему.

Кэт расплылась в улыбке.

– Замечательно. Я заскочу к тебе по дороге домой. Если письмо уже будет готово, Маркус сразу же отправит его с нарочным.

– Да, хорошо.

Джейн решила написать Алексу сразу же: не было смысла откладывать, – иначе станет перечитывать и переписывать письмо снова и снова, до самых крестин.

Но что же ему сказать? Сказать правду? Сказать все? Но если она это сделает… Ох, она не знала, чего хотела.

Зато Джейн точно знала: ей было очень больно сознавать, что Алекс несчастен из-за нее. И она тоже была несчастна, как бы упорно она это ни отрицала. Возможно, теперь она хотела не столько независимости, сколько Алекса. Возможно, любовь к нему была сильнее, чем страх перемен.

Джейн проводила подругу, переходившую улицу, взглядом, закрыла дверь и на несколько секунд прижалась к ней лбом.

«Надо быть смелее, – говорила она себе. – Я не хочу, чтобы через двадцать лет меня, как Корделию Болтвуд, терзали сожаления.

Резко выпрямившись, Джейн направилась в кабинет за бумагой и пером.

Глава 18

Эванс-Холл


Алекс подъехал к конюшне, когда солнце опустилось уже совсем низко. Вероятно, его арендаторы гадали: почему хозяин поместья помогает им восстанавливать каменные ограды и чинить крыши? Но ему надо было утомить себя до предела, до изнеможения, только тогда он смог бы заснуть без полбутылки бренди на ночь.

– Милорд, я вас ждал, – сказал О’Рейли, главный конюх, подошедший к нему в ту же секунду, как Гораций ступил на конюшенный двор. – Уже хотел посылать кого-нибудь на поиски…

Граф тотчас насторожился.

– А что случилось? – спросил он, спрыгивая на землю.

О’Рейли пожал плечами и протянул ему письмо.

– Может, и ничего, но человек в ливрее герцога Харта доставил это примерно полчаса назад. И письмо передали мне, чтобы я отдал его вам сразу же, как вы появитесь.

– О боже… – в тревоге пробормотал Алекс. Почему Маркус ему пишет? Неужели что-нибудь случилось с ребенком?

Он сделал глубокий вдох. Нет-нет, скорее всего Маркус просто хотел, чтобы он передумал насчет крестин.

Алекс с глубоким сожалением отклонил приглашение, так как прекрасно понимал, что просто не вынесет новой встречи с Джейн. Возможно, когда-нибудь он сумеет встретиться с ней и будет вести себя так, словно она всего лишь подруга жены его друга, но нет, только не сейчас…

Проклятье! Даже спустя три месяца после случившегося он чувствовал себя так, словно все это произошло лишь вчера. Утром он с огромным трудом заставил себя встать с постели.

Но она же сказала, что любит его, сказала…

Нет-нет, нельзя об этом думать! Он очень старался не думать о Джейн, но, увы, из этого ничего не получалось. Сколько бы часов он ни гонял бедного Горация, как бы ни истязал физическим трудом свое тело, сколько бы бокалов бренди ни вылил в себя, его по-прежнему терзали воспоминания.

Вероятно, все дело в том, что она недостаточно его любила.

Алекс взглянул на письмо. Адрес был написан размашистым почерком Маркуса. Но почему он отправил его с посыльным? Ведь до крестин – еще почти неделя. Никакой спешки нет. И там будет Нейт, так что он, Алекс, в качестве крестного им не нужен. Письмо прекрасно дошло бы обычной почтой.

Гораций ткнулся носом ему в плечо. Понятно, он был раздражен – хозяин не обращал на него внимания. А конюх все еще стоял перед ним, терпеливо дожидаясь приказаний.

– Спасибо, О’Рейли. Позаботишься о Горации, хорошо?

– Конечно, милорд. – Взявшись за уздечку, О’Рейли нахмурился. – Вы опять слишком уж его загоняли…

Граф не мог не отметить критические нотки в голосе конюха. Что ж, О’Рейли мог бы сделать выговор самому принцу-регенту, если бы вдруг решил, что тот плохо обращается с лошадью.

– Думаю, не слишком… – отозвался Алекс.

О’Рейли приподнял бровь – очевидно, был не согласен, – затем взглянул на письмо в руке хозяина и проговорил:

– Если сегодня вам снова потребуется лошадь, милорд, возьмите Примулу. Горацию нужно отдохнуть.

Алекс кивнул. Он давно научился не спорить с О’Рейли по таким вопросам.

– Но ведь уже почти ночь, – сказал он. – Я в любом случае никуда больше не поеду в такое время.

О’Рейли снова взглянул на письмо.

– Лучше сперва прочтите, а уж после будете решать. Парнишка, что его привез, считал, будто оно настолько важное, что собирался сам ехать вас разыскивать. – Конюх усмехнулся. – Как будто он нашел бы вас в этих-то полях… Парень уехал только после того, как я поклялся могилой своей матери, что дождусь вас и сразу же передам его прямо вам в руки.

Бросив последний взгляд на письмо, О’Рейли развернулся и повел Горация в конюшню.

Проводив его взглядом, Алекс в задумчивости посмотрел на письмо в руке.

– Я тяну время, – пробормотал он со вздохом. – А ведь лучше покончить с этим немедленно…

Граф отошел в сторонку, под росший рядом дуб, и сломал печать. На землю упал еще один лист бумаги. Хмм… Подняв упавший листок, он пробежал взглядом основное письмо.

«Я не знаю, что там еще написано, – писал Маркус, – но что бы это ни было, я уверен, что ты должен это прочитать».

Боже милостивый! Сердце подскочило прямо к горлу.

Нет, нельзя читать. Алекс смял листок. Читать это все равно что втирать соль в рану. Уж лучше бросить этот листок в огонь. Хотя… Ведь он же не трус, верно?

Прошло три месяца после его отъезда из Лавс-Касл, но он все еще чувствовал себя так, будто сердце его проткнули тупым ножом. И вот сейчас… Что бы ни говорилось в письме, хуже уже не будет.

Алекс разгладил смятый лист. Как он и ожидал, письмо было от Джейн.

«Дорогой лорд Эванс! – начиналось оно, но потом она вычеркнула «лорд Эванс» и сверху написала «Алекс». – Кэт сказала мне, что вы не приедете на крестины Уильяма. Надеюсь, вы передумаете. Я… – Тут была клякса и еще несколько вычеркнутых слов. – Я сожалею о том, что сказала в замке. Я… мы… – Опять вычеркивания. – Я не могу написать это в письме. Может быть, мы сможем поговорить, если вы приедете, хотя я понимаю, что вы не хотите меня больше видеть. – Еще одна клякса – как будто Джейн вздрогнула и тряхнула пером. – Кэт уже пришла, чтобы забрать письмо. Пожалуйста, извините за помарки и неаккуратность. Это моя десятая попытка.

Ваша покорная слуга мисс Джейн Уилкинсон.

Ха! Джейн никому не покоряется. И уж тем более она не слуга.

Алекс вздохнул и окинул взглядом лужайку. Какой смысл в разговорах? Она не хотела быть графиней, а он граф. И как бы сильно он ее ни любил, он не мог отказаться от титула и поселиться в Лавсбридж. Уж не говоря о том, что Уолдо, его дальний родственник и пока что единственный наследник, придет в бешенство. Холостой оксфордский профессор, которому уже за шестьдесят, вовсе не обрадуется необходимости забросить свои книги. И уж точно не захочет предпринимать какие-то действия для того, чтобы обзавестись наследником.

Нет, смысла в разговорах не было, но все же Джейн кое в чем права. Он должен поехать на крестины. Отказ от поездки – трусость. И эгоизм. Он сегодня же, пока опять не передумал, напишет Маркусу.

Алекс уже собрался сунуть письмо в карман, но тут вдруг обнаружил, что пропустил несколько слов в самом низу листка. Слова были неразборчивые – словно Джейн написала их в спешке и тут же сложила лист, так что чернила еще не высохли. Что же там написано?..

Алекс прищурился, пытаясь разобрать написанное: «Я скучаю по вас».

Зевс всемогущий! Правильно ли он прочитал?

Дневной свет почти померк, и Алекс поднес письмо ближе к глазам, повернувшись так, чтобы поймать последние лучи солнца.

Да, все верно! Он прочитал правильно!

Алекс закрыл глаза и тихо проговорил:

– Она скучает по мне. Джейн по мне скучает.

И было ясно: она о чем-то сожалеет – о том, что не могла сообщить в письме. Может, о том, что между ними произошло? Да, об этом она сожалеть должна – такими вещами старые девы, получившие хорошее воспитание, не занимаются.

Нет-нет, она ведь написала, что сожалеет о том, что сказала. И хотела с ним поговорить. Но что же именно она хотела сказать? О чем не могла написать?

Он должен узнать ответ сейчас же, а не через неделю.

Алекс повернулся и быстро зашагал к конюшне.

– О’Рейли! – крикнул он. – Все-таки седлай Примулу!


Позже, в окрестностях Лавсбридж

Добравшись до развилки дорог неподалеку от Лавсбридж, Алекс осадил Примулу. Она неплохая лошадь, но не Гораций. На эту сравнительно недолгую поездку из Эванс-Холла времени ему потребовалось больше, чем он рассчитывал. Солнце уже зашло, и сумерки переходили в ночь. Хорошо хоть светила полная луна.

Проклятье, следовало дождаться утра! О чем он думал?

А он не думал. Просто ужасно хотел зайти в Дом старых дев, поговорить с Джейн, а потом… Что потом?

Ну да, он надеялся, что их разговор закончится тем, что она примет его предложение руки и сердца, а потом они окажутся в постели.

Идиот!..

Даже если бы он взял Горация, было бы очень сложно съездить в Лавсбридж и вернуться обратно в тот же день, а он даже саквояж собрать не удосужился. Если же с Джейн все пойдет не так, невозможно будет тайно переночевать в гостинице. И тогда вся деревня узнает о его появлении, что ужаснейшим образом отразится на репутации Джейн…

А может, улизнуть в замок? Можно притвориться, что ему срочно потребовалось поговорить с Маркусом о…

Что ж, можно и в замок. Неплохо придумано.

Алекс нахмурился, глядя на дорогу, уходившую влево. Она привела бы его к гостинице, а затем – к деревенской площади.

Черт побери! Опрометчиво помчавшись сюда, он вообще ни о чем не думал. Кто-нибудь его обязательно увидит (он мог поклясться, что у сестер Болтвуд имеется подзорная труба), и тогда слухи тут же разнесутся по всей деревне, все начнут, если еще не начали, строить догадки об их с Джейн отношениях.

Тут Примула вдруг шарахнулась в сторону – в тени что-то двигалось.

– Тихо, Примула. – Успокаивая животное, Алекс потрепал лошадь по холке. – Это всего лишь кролик, лиса или…

Трехцветная кошка!

«Мур-мяу!..» Поппи преспокойно вышла на дорогу, залитую лунным светом, и в нетерпении дернула хвостом – словно давно уже поджидала графа.

– Добрый вечер, Поппи. Что это ты тут делаешь?

Кошка пристально посмотрела на него, затем отвернулась и пошла от дорожной развилки вправо.

– Я тоже рад тебя видеть! Доброго тебе вечера! – крикнул Алекс вслед кошке и направил Примулу влево. Ему следовало повернуть обратно, но он не мог уехать, не повидавшись с Джейн.

Что ж, может, ему повезет и его никто не увидит? Или не узнает в темноте…

«Мур-мяу!» Оказалось, что кошка вернулась и бросилась ему наперерез, прямо под копыта Примулы. Лошадь в испуге шарахнулась в сторону, и Алексу потребовалось некоторое время, чтобы ее успокоить.

– Ты что себе думаешь? – заорал он на Поппи и тут же мысленно добавил: «Она ведь кошка и не умеет думать».

Но, судя по виду Поппи, у нее имелся какой-то план. Она снова повернулась и опять пошла направо – может, звала его за собой?

Решив проверить свою теорию, Алекс повернул Примулу влево.

Поппи тотчас же вернулась и зашипела, а Примула опять шарахнулась в сторону. Теперь стало ясно: кошка действительно хотела, чтобы ее подопечный повернул направо.

Хмм… Но эта дорога переходила в аллею, что тянулась мимо конторы Рэндольфа, не так ли? Там он сможет выехать на тропу, что проходит через лес, и добраться до Дома старых дев. Это гораздо лучше, чем ехать через самый центр Лавсбридж, если бы Поппи вообще ему это позволила.

– Очень хорошо, Поппи. Раз ты настаиваешь…

Он тронул Примулу, направив ее на дорогу, выбранную кошкой, и заметил, что Поппи теперь держалась сзади, на случай если он передумает.

Вскоре Алекс свернул с аллеи и въехал на узкую каменистую тропу, идущую через лес. Примула шла медленно, но уверенно, а сквозь деревья падало достаточно лунного света, чтобы видеть, куда они направляются. Добравшись до ворот кладбища, Алекс спешился и осмотрелся. Слава богу, никого не видно.

Чуть помедлив, Алекс повел лошадь между могильными камнями. Он никогда не относился к тем, кто боится сверхъестественного. Да и чего, собственно, бояться? Ведь мертвые не станут о нем сплетничать, не так ли?

Луна освещала ему путь, а небо было таким ясным, что, казалось, были видны все до единой звезды.

Через некоторое время он прошел мимо могилы Изабеллы Дорринг. Успокоилась ли ее душа теперь, когда проклятие разрушено? Если, конечно, проклятие существовало…

Несколько минут спустя он повел Примулу вниз с холма, затем – через дорогу к Дому старых дев, но в доме было совершенно темно. Неужели Джейн там нет?

«Мур-мяу!..»

Зато Поппи была здесь. Кошка вынырнула из тени старой пристройки, стоявшей вблизи садовых ворот, и Примула опять шарахнулась. Алекс же вопросительно взглянул на кошку и пробормотал:

– Ты срезала путь – так, что ли?

Поппи некоторое время смотрела на него, затем пошла в сторону сада. Алекс задержался на минутку, чтобы зайти в ветхую пристройку. Он обнаружил там один денник, но узкий и темный, и Примула определенно не изъявляла желания там остаться. Ладно, пусть бродит по саду. Он зайдет только на несколько…

Боже праведный! Поппи внезапно истошно замяукала – так громко, что могла бы и мертвых поднять из могил. Она что, пыталась вернуть к жизни Изабеллу? Уж скорее поднимет с постели викария, и тот выбежит из дому, чтобы выяснить, не убивают ли тут кого-нибудь.

А может, это и был план Поппи? Может, она хотела заставить миссис Хаттинг обнаружить его тут? Что ж, следовало признать, что такое развитие событий не вызывало у него возражений…

Алекс вздохнул, вывел Примулу из пристройки и вошел с ней в ворота сада. Он не хотел принуждать Джейн к замужеству. Это было бы мучительно для них обоих.

О боже! Как бы заставить эту проклятую кошку заткнуться?

Но у Поппи очень острые когти. Он видел подтверждение этого на сапогах Нейта. Может, что-нибудь на нее набросить?..

Алекс снял сюртук и поспешил к заднему входу в Дом старых дев, где устраивала свое представление Поппи.


Ночь наступила всего каких-нибудь пятнадцать-двадцать минут назад, но Джейн уже надела ночную рубашку, расчесала и заплела волосы и забралась в постель. Она лежала под одеялом совершенно неподвижно, лежала, широко раскрыв глаза. Похоже, ее опять ждала долгая бессонная ночь…

Она попробовала читать, но не могла сосредоточиться на книге. Она ни на чем не могла сосредоточиться.

Получил ли Алекс письмо? Прочитал ли? Наверное, он вообще не захочет его читать. А что, если прочитает? Что он тогда подумает? Ответит ли ей? Может, и нет. Может, он напишет только герцогу. Может…

«Муууурмяяяяууууу!»

Джейн пулей вылетела из постели. Что это? Что за чертовщина? Звучит так, будто в саду кого-то убивают. Она попыталась открыть окно, но задвижку заклинило. Она прижалась носом к стеклу и стала оглядывать сад. А… вот оно! У задней двери сидела Поппи, которая в этот момент испустила еще один душераздирающий вопль.

– Хорошо-хорошо, я тебя сейчас впущу, – бормотала Джейн, зажигая от огня в камине свечу.

Несколько секунд спустя она уже спускалась по лестнице. Если и дальше так пойдет, Поппи разбудит викария, но в первую очередь – сестер Болтвуд, которые, кажется, в любое время дня и ночи слышат, как у кого-нибудь в комнате падает на пол булавка.

Впрочем, следовало признать, что она была рада возвращению Поппи. Без нее в Доме старых дев очень одиноко.

«Ты чувствуешь себя одинокой вовсе не из-за отсутствия Поппи», – сказала себе Джейн, и, как ни печально, это была чистейшая правда. Она скучала по Алексу. Скучала по его улыбке, по его доброте, его мужскому образу мыслей. И также по его голосу и по его…

О боже, она скучала по его телу. Прежде она думала (в тех редких случаях, когда вообще об этом думала), что утрата девственности – это ужасная потеря, начало долгих лет порабощения, цена, которую женщины вынуждены платить, чтобы избежать унылой жизни чьей-то бедной родственницы. Однако же, пригласив Алекса в свою постель, она ничего не потеряла… кроме своего сердца.

Поппи снова истошно завопила.

Да чтоб тебя! Нужно побыстрее заняться этой кошкой, иначе у ее порога вскоре окажется вся деревня.

Джейн стремительно сбежала по последним нескольким ступеням.

– Поппи, – сказала она, распахнув дверь. – Я… О боже…

За дверью стоял мужчина в рубашке, поднявший над головой сюртук. Ах, да это же Алекс!..

– Извините, Джейн. – Он опустил руки с сюртуком, а Поппи пулей метнулась в дом. – Простите, я не хотел вас пугать.

В тот момент, когда она увидела его, ее сердце остановилось, но теперь снова забилось – все быстрее и быстрее, так что перехватывало дыхание.

«Письмо отправлено сегодня после обеда, – думала она. – Он не мог получить его так быстро. Однако же он здесь».

– А вы… – Джейн судорожно сглотнула. – Что вы здесь делаете?

– Пытаюсь помешать вашей кошке разбудить всю округу. – Он тоже слегка задыхался.

– Поппи не моя кошка.

Проклятье! Неужели в ее голосе слышались нотки раздражения? Разумеется, нет. Она просто… нервничала. Но все же Джейн заметила, что граф поморщился и губы его на мгновение искривились в гримасе.

– Я хотела спросить… что вы делаете здесь, у задней двери. – Джейн обвела взглядом темный сад – и замерла. Это что, лошадь там бродит среди растений?

– Я получил ваше письмо, – ответил Алекс.

– Но его же… его отправили только сегодня, после обеда.

Он пристально взглянул на нее.

– Вы действительно по мне скучали?

– Я… эээ…

– Скажите, о чем вы не могли написать?

– Я решила…

Она должна сказать, что передумала и выйдет за него замуж. Но ведь она же «вернула» ему его предложение, когда сообщила, что не беременна. Возможно, он уже от нее отказался.

Однако Кэт и Имоджен говорили, что он подавлен, что он в тоске. И он здесь. Приехал сразу же.

– Вижу, я совершил ошибку, – произнес Алекс. – Приношу свои извинения за то, что потревожил вас.

Он повернулся, собираясь уйти.

О боже! Он уходит!

– Погодите! – Джейн схватила его за руку. – Пожалуйста, не уходите. Нам с вами нужно поговорить. Я должна сказать…

У нее внезапно перехватило горло. Если она сейчас впустит его в дом, то окажется с ним в постели. Джейн не сомневалась в этом – знала так же точно, как знала, что утром взойдет солнце. А если она снова ляжет с ним в постель, то выйдет за него замуж и покинет Лавсбридж, чтобы стать графиней со всеми вытекающими из этого последствиями… Но хочет ли она этого? Уверена ли, что хочет?

А граф смотрел на нее вопросительно, смотрел чуть приподняв бровь.

– Я должна… – Джейн прихлопнула какое-то летающее насекомое, которых великое множество уже привлекла к ней свеча. – Я должна вам кое-что сказать, Алекс.

Он кивнул и снял с ночной рубашки Джейн довольно крупную ночную бабочку, слегка коснувшись груди. От этого случайного прикосновения ее пронзило сладостное предвкушение, и сердце затрепетало…

– В таком случае хорошо бы войти в дом, – произнес Алекс, вынимая еще одну бабочку из ее волос.

– Да-да, конечно, входите…

Джейн попятилась, и граф, переступив порог, захлопнул за собой дверь. Внезапно улыбнувшись, он спросил:

– Насколько я понимаю, против бабочек вы ничего не имеете, не так ли?

– Эээ… нет-нет. Боюсь только пауков и мышей.

«Говори же, – приказала себе Джейн. – Скажи ему, что любишь его, что выйдешь за него замуж».

А что, если он уже передумал на ней жениться? Но если передумал, – тогда зачем же примчался сюда из Эванс-Холла?

– Вы получили мое письмо? – спросила она, зажигая свечу в настенном подсвечнике и задувая свою.

Разумеется, получил: ведь он только что об этом сказал, – а теперь, наверное, подумает, что она окончательно сошла с ума.

Алекс кивнул.

– Да, получил. Хотите, чтобы я надел сюртук?

Сюртук? И действительно, довольно скандально, что он стоял тут в одной рубашке. С другой же стороны… На ней-то и вовсе только ночная рубашка. К тому же она и так уже видела все, что скрывалось у него под одеждой.

Джейн покачала головой.

– Нет, не хочу.

Она хотела, чтобы он отбросил подальше этот чертов сюртук и прижал ее к груди. Чтобы поцеловал, а потом занялся с ней любовью – и тогда ей не пришлось бы ничего говорить.

А он стоял перед ней, прислонившись спиной к двери и прижимая к себе сюртук, словно это был его щит.

Тут появилась Поппи, вероятно, желавшая выяснить, что их так задержало. Обнаружив ночную бабочку, залетевшую внутрь до того, как закрыли дверь, кошка прыгнула на нее и начала гонять по полу.

– Так о чем же вы не смогли написать, Джейн?

Она отвела взгляд от Поппи и посмотрела на Алекса. Где же ее храбрость? Она ведь никогда раньше не трусила…

Вскинув подбородок, Джейн заявила:

– Я передумала. Я выйду за вас. – Тут ее голос дрогнул. – Если, конечно, вы все еще хотите на мне жениться.

Он улыбнулся и тут же сказал:

– Но вы же не хотите становиться графиней…

Джейн кивнула.

– Да, правильно. Я бы предпочла не становиться, но понимаю, что если за вас выйду, то другого выхода не будет. – Она нахмурилась. – Знаете, все было бы гораздо проще, не будь вы графом.

Алекс вскинул брови.

– То есть вы бы предпочли, чтобы я оказался нищим бродягой вроде мистера Вертриггера, к примеру?

Она наморщила носик.

– Нет, конечно. Вот если бы славным солидным фермером…

Алекс негромко рассмеялся.

– В каком-то смысле я и есть фермер. Большая часть моего состояния – это земля и урожай на ней.

– Нет, Алекс, вы не фермер!

Он пожал плечами, явно не собираясь вступать с ней в спор еще и по этому поводу.

– И я полагаю, что вам придется покинуть деревню и перебраться ко мне, – продолжал Алекс. – Видите ли, было бы довольно странно, если бы моя жена жила так далеко от меня. – Он усмехнулся. – И мне кажется, что, после того как мы обменяемся обетами, вы лишитесь права жить здесь.

Джейн насупилась.

– Я не люблю перемен.

– Не любите? Превосходно! Мне не хотелось бы тревожиться о том, что в какой-то момент вы вдруг надумаете обзавестись другим мужем.

– А вы не вздумайте заводить любовниц, – проворчала Джейн. – Подобного поведения я не потерплю.

Граф расплылся в улыбке.

– Разумеется, не стану. Если наша ночь в Лавс-Касл хоть о чем-то говорит… Видите ли, я уверен, что у меня не останется на любовницу ни времени, ни сил.

Джейн густо покраснела, тотчас же вспомнив, чем они занимались в замке. И она бы с удовольствием занялась этим снова.

– Но знаете, Алекс, у меня нет никакого опыта обращения со слугами, да и с ведением домашнего хозяйства – ведь у Рэндольфа оно совсем небольшое…

Алекс снова улыбнулся.

– Джейн, поверьте, миссис Фрамптон, моя экономка, прекрасно справляется со своими обязанностями. Полагаю, она будет счастлива, если вы не станете слишком уж настойчиво вмешиваться в хозяйственные дела. Кроме того… – Алекс лукаво улыбнулся. – Джейн, я же не нанимаю вас в качестве дворецкого или управляющего. Мне нужна жена, понимаете?

Джейн молча кивнула. Ах, Алекс не имел ни малейшего представления о том, что эти перемены будут означать для нее. Тихо вздохнув, она проговорила:

– Я, знаете ли, не смогу провести всю жизнь в вашей постели.

Алекс весело рассмеялся.

– О, какая жалость!.. – Он шагнул к ней поближе. – Джейн, не волнуйтесь. Если вы найдете для себя какое-то увлекательное занятие – пожалуйста. А не найдете… Что ж, тогда займемся продолжением рода.

– А как же ваш лондонский дом… и прочие обязательства? Я никогда не была в Лондоне.

– В таком случае я с удовольствием покажу вам столичные достопримечательности.

– Но я ничего не знаю о том, как быть графиней! Все ваши друзья станут надо мной смеяться!

– Не станут. Мои ближайшие друзья – Маркус и Нейт, а уж они-то будут в восторге от моей женитьбы. И их жены тоже, как вы, наверное, догадываетесь.

– Алекс, но мне ведь уже двадцать восемь… Скажите, вы уверены, что хотите на мне жениться?

– Да, разумеется. – Он взял ее лицо в ладони. – Джейн, признаюсь, еще в этом году я думал, будто люблю Шарлотту. Когда же она меня бросила и когда я понял, что она меня никогда не любила… О, все это подорвало мою уверенность в себе, но сейчас… Джейн, поверь, то, что я чувствовал к Шарлотте, – это совершенно непохоже на то, что я чувствую к тебе. Теперь-то мне ясно: когда я делал ей предложение, то был влюблен в идею брака и семьи, а вовсе не в Шарлотту. – Алекс вздохнул. – Я никогда не знал ее по-настоящему. Та женщина, за которую я ее принимал, была лишь плодом моего воображения.

– А почему ты думаешь, что знаешь меня?

– Но разве не знаю? – Он смахнул большим пальцем слезинку с ее щеки (Джейн даже не заметила, что плачет). – Разве ты не та независимая и умная женщина, которая любит нескольких, – он улыбнулся, – всего лишь нескольких людей, которых подпустила к своему сердцу?

Джейн вспыхнула.

– Ты мне льстишь, Алекс.

Он пожал плечами.

– Ладно, хорошо, тогда скажу иначе. Ты, Джейн, ужасно упрямая женщина, которая ни на йоту не уступает мне ни в спорах, ни в постели. И я не хочу, чтобы ты хоть в чем-то изменилась.

– Чушь. Я совсем не такая.

Алекс рассмеялся.

– Да-да, не такая. Я ошибся. Ты покорная кроткая мисс. Все так говорят.

Тут и Джейн засмеялась.

А граф улыбнулся, потом вдруг посмотрел на нее уже вполне серьезно и сказал:

– Выходи за меня, Джейн. И мы вместе преодолеем любые испытания.

Она медлила с ответом. Было ясно, что именно в этот момент решалась ее судьба, определялась дальнейшая жизнь. Можно по-прежнему держаться за прошлое, за привычное и хорошо знакомое, но можно поступить и по-другому – принять руку Алекса… и прыгнуть в неизвестное.

Что ж, она будет смелой.

Приблизившись почти вплотную к графу, Джейн прижала ладони к его груди.

– Да, Алекс. Да, я выйду за тебя.

– О, Джейн!.. – В его голосе звучала и радость, и облегчение, и страсть. Он крепко обнял ее и, прижав к груди, впился губами в ее губы.

А Джейн ликовала. Ведь именно этого она так страстно желала. Отвечая на поцелуй Алекса, она вытаскивала из брюк его рубашку и все крепче к нему прижималась. Когда же поцелуй их прервался, она прошептала:

– Идем наверх, Алекс, идем в постель…

– Милая, погоди. – Он провел ладонью по ее груди, прикрытой лишь тонкой ночной рубашкой. – Я оставил Примулу в твоем саду, и она все еще под седлом и в уздечке.

– Примулу? – Ее руки прижались к его ягодицам.

– Лошадь, – пояснил Алекс. – На Горации я разъезжал по поместью, когда доставили письмо. – Он широко улыбнулся и заявил: – Гораций и О’Рейли, мой главный конюх, ужасно рады за меня – ведь я теперь смогу ездить кое на ком еще.

Джейн воспользовалась моментом и расстегнула верхнюю пуговицу на его брюках.

Граф вздохнул и пробормотал:

– Дорогая, ты не забыла про Примулу?

– Примула может подождать. – Джейн прижалась бедрами к выпуклости на его брюках. – А я не могу ждать. Ты нужен мне прямо сейчас, потому что я уже влажная и… О, Алекс, быстрее!..

– Но как же Примула? Она ведь в твоем саду… – Он покосился в сторону двери.

А Джейн в этот момент стащила с себя ночную рубашку, и теперь стояла перед ним нагая. Затем она подняла руки и начала расплетать косу.

– Это не займет много времени. Ах, думаю, я расплавлюсь в ту же секунду, как ты ко мне прикоснешься, Алекс.

Он глухо застонал.

– Джейн, но я же пытаюсь проявить благородство…

– Ты и так благородный. Ты же граф…

Джейн чуть отступила, чтобы расстегнуть последние пуговицы на его брюках, и Алекс не пытался ее остановить – напротив, начал поглаживать ягодицы.

– С-сомневаюсь, что П-поппи нас одобрит, – пробормотал он.

Оба опустили глаза и увидели Поппи, вылизывавшую лапу. От бабочки и следа не осталось. Она что, съела ее?

Тут кошка вдруг оторвалась от своего занятия, несколько раз моргнула, глядя на них, потом зевнула и снова занялась своим туалетом.

– Я бы сказала, что она одобряет. – Джейн расстегнула последнюю пуговицу, и огромное мужское орудие выпрыгнуло прямо в ее ладони. – Ну, по крайней мере не возражает.

Издав какой-то звук – нечто среднее между стоном и рыком, – граф подхватил Джейн на руки и отнес на кушетку в гостиной.

– Я не смогу дойти до верха и до твоей кровати. – Он снова застонал.

– Я тоже, – отозвалась Джейн. Она рывком сдернула брюки ему на бедра.

– Погоди, я сапоги сниму.

– Милый, на это тоже нет времени.

Они не теряли время на поцелуи и ласки – их соитие было яростным и стремительным. После первого же толчка Джейн захлестнула уже знакомая ей волна наслаждения, а на втором в нее излилось мужское семя, и вдруг она подумала, что именно оно в ней укоренится и подарит им ребенка. Но если сразу не получится, они попробуют снова.

Снова и снова…

– Господи, Джейн, ты меня прикончишь, – пробормотал Алекс, приподнимаясь с нее. – Ты и впрямь колдунья.

Она радостно улыбнулась.

– Такое о «холостячках» Дома старых дев говорили и раньше.

– Это я тебе такое сказал, если ты не забыла.

Глядя на любимую, Алекс застегивал брюки, но обнаженная Джейн по-прежнему лежала перед ним на кушетке, наслаждаясь его страстным взглядом.

– И еще мне помнится, ты сказал, что у меня сладострастная натура и мне потребуется очень много постельных удовольствий, чтобы чувствовать себя хорошо. – Она лукаво улыбнулась. – Надеюсь, вы готовы к выполнению супружеских обязанностей, милорд.

– Да, спаси меня Господь. Я попытаюсь… эээ… быть на высоте. – Он поднял с пола ночную рубашку Джейн и бросил ей. – А теперь – Примула. Надеюсь, она ждет терпеливо.

Проклятье! Ей совсем не хотелось, чтобы Алекс уходил.

– Но ты же не собираешься этой ночью возвращаться в Эванс-Холл…

– Нет, не собираюсь. – Граф надел жилет. – Я заеду в замок и спрошу, не смогут ли они приютить меня на ночь.

– О, не уезжай! Ты можешь остаться здесь.

Алекс задумался на несколько мгновений. Потом решительно покачал головой.

– Нет, не могу. Не забывай – Примула.

– Снаружи есть… своего рода конюшня.

– Вот именно – своего рода. Мы с Примулой уже осмотрели ее и сочли непригодной. А заехав в замок, я смогу рассказать Маркусу и Кэт наши хорошие новости и узнать, не возражают ли они, если мы поженимся здесь в день крестин. Если, конечно, тебя такой план устраивает. Мне он нравится, потому что тогда Нейт и Энн тоже смогут присутствовать на нашем венчании. Но если захочешь, то мы можем выбрать и другой день. – Алекс улыбнулся. – Только, пожалуйста, не откладывай очень уж надолго. Мы должны учитывать твою сладострастную натуру.

– День крестин отлично подойдет, если Кэт и герцог согласятся.

Джейн с радостью обвенчалась бы с Алексом прямо тут, в гостиной, но, с другой стороны, ждать крестин оставалось не так уж долго – они состоятся уже на следующей неделе. Так что она подождет. К тому же ей вовсе не хотелось, чтобы их венчание выглядело совсем уж бесшабашным поступком.

– Прекрасно, – кивнул Алекс. – Утром я поговорю с викарием.

– А потом зайдешь сюда? – Возможно, она сумеет заманить его наверх…

– Нет-нет! – засмеялся Алекс. – Я знаю, что означает этот твой взгляд. Ты намерена довести меня до изнеможения еще до того, как мы произнесем свои обеты перед Господом и людьми.

– Ох какой же ты упрямый… – Джейн встала, уронив ночную рубашку на пол.

Алекс тут же поднял рубашку и протянул ей, но она потянулась не к рубашке, а к нему. Ему удалось увернуться – и тут между ними прыгнула Поппи.

– Прошу прощения, дорогая, – сказала Джейн, собираясь обойти кошку.

«Мур-мяу!» Поппи взмахнула когтистой лапой, на какой-то дюйм промахнувшись мимо босой ступни Джейн, возможно – сознательно.

– Мне кажется, это предупреждение, – заметил граф. – Поппи тоже считает, что мне пора уходить. – Он направился к двери.

– Но почему она так считает? – Джейн со вздохом надела рубашку. – Ведь до сих пор не возмущалась…

– Возможно, она полагает, что нам следует соблюдать приличия. – Алекс засмеялся, перехватив недоверчивый взгляд Джейн. – Ты должна понимать: Поппи никак нельзя назвать обычной кошкой.

Джейн кивнула.

– Да, это верно.

А Поппи, казалось, была очень собой довольна.

– После разговора с викарием, – продолжал граф, – я поеду в Лондон, чтобы получить брачную лицензию и сообщить о нашей свадьбе матери и сестре. – Он нахмурился. – Они, конечно, пожелают приехать. Лучше сказать об этом Маркусу – на всякий случай. Возможно, он не захочет устраивать двойной праздник. Может получиться слишком уж большой прием. Ведь Диана наверняка привезет с собой всех детей.

Джейн вдруг нахмурилась. Когда-то отец Имоджен не захотел, чтобы его дочь вышла за сына стряпчего. Но ведь семья Алекса может точно так же отнестись к его женитьбе на сестре поверенного…

– А они меня одобрят? – спросила она. – Не такая уж я ценная добыча для графа…

Алекс засмеялся.

– Да ты шутишь, милая. Они будут в восторге! Разве ты не помнишь, как они толкали нас друг к другу в Чентон-мэноре?

Ну да, верно. Джейн это подозревала. Во всяком случае – насчет Дианы, когда та отправила ее к озеру, где в это время купался Алекс.

– Не волнуйся, – произнес он, поцеловав ее. – Они будут счастливы, потому что счастлив я. А я счастлив – безумно счастлив.

Улыбнувшись ей, он вышел из дома.

– Он в самом деле выглядел счастливым, правда, Поппи?

Поппи зевнула. Джейн решила принять ее зевок за согласие и следом за кошкой направилась к лестнице.

– Полагаю, пора ложиться спать, – пробормотала она.

Конечно, лучше бы перед ней шел Алекс, но ничего страшного. Осталось ждать совсем недолго… Однако же… Ведь возникал очередной вопрос.

– А что будет с тобой и Домом старых дев, а, Поппи? Не думаю, что в Лавсбридж найдутся другие претендентки на это жилище.

Поппи остановилась, оглянулась на Джейн и… совершенно непостижимым образом улыбнулась. А потом побежала вверх.

Эпилог

Лавсбридж, неделю спустя


– Сколько изменений всего за один год, – сказал Алекс. Он стоял рядом с Маркусом и Нейтом у деревенской площади, наслаждаясь короткими минутами тишины и покоя, пока все остальные продолжали праздновать его женитьбу и крещение сына Маркуса.

На праздник же собралась вся деревня – люди смеялись, болтали и поднимали тосты. Но тут были не только жители деревни. Приехали его мать и Джон Грант, а также Диана, Роджер и весь их выводок. Рейчел и еще несколько девочек играли с детьми Хаттингов. Каролина, четырнадцатилетняя дочь Дианы, даже слегка флиртовала с сыновьями викария.

Мать Маркуса, миссис Каллен, и ее второй муж приехали аж из Ирландии (в данный момент они разговаривали с Эмметом), прибыли даже герцог и герцогиня Бентон со своим сыном.

– Да уж… – Маркус вытянул из цепких пальчиков Уильяма свой галстук. – В это время в прошлом году надо мной все еще висело проклятие, а теперь… – Он весело засмеялся, когда малыш умудрился засунуть в рот белую ткань. – Мой галстук уже никогда не станет прежним.

– По крайней мере на тебя младенец не отрыгивает, – заметил Нейт.

Сын маркиза заснул у него на плече, и сюртук его уже украшало влажное слюнявое пятно.

Маркус усмехнулся.

– Еще нет, но это у меня впереди – сразу же после следующего кормления Уильяма. – Он взглянул на Алекса. – Ты уверен, что хочешь пойти по нашим стопам и тоже стать отцом?

Граф утвердительно кивнул.

– Да, разумеется. – Немного везения и усердного труда – и у них с Джейн в следующем же мае родится сын или дочь.

Он отыскал взглядом свою молодую жену. Та весело смеялась, разговаривая о чем-то с Энн и Кэт. И она выглядела по-настоящему счастливой.

– Ты все еще твердо намерен увезти Джейн в Эванс-Холл прямо сегодня? – спросил Маркус. – Ты же знаешь, мы будем только рады, если вы переночуете в замке.

– Да-да, Алекс! – вмешался Нейт. – Оставайтесь. Мы с Энн остаемся. Нам так давно не доводилось вместе посидеть за бокалом бренди.

Граф усмехнулся. Очевидно, отцовство изрядно затуманило мозги его друзей. Окинув их взглядом, он проговорил:

– Мне очень нравится ваше общество, но распивать с вами бренди в свою брачную ночь, я не намерен.

Маркус засмеялся.

– Да, ты прав. Полагаю, у тебя имеются другие планы.

– Разумеется, – кивнул Алекс, у которого и правда имелось великое множество постельных планов.

Он взглянул на часы. Интересно, как скоро они с Джейн смогут уехать отсюда, не нарушая приличий?

– Пожалуй, тебе придется подождать еще часок, – со смехом сказал Маркус. – Иначе все приглашенные тотчас же разгадают твои замечательные планы.

Нейт громко хохотнул, и его сын слегка вздрогнул.

– Судя по глазам нашего приятеля, он вряд ли дождется наступления ночи, – заметил маркиз.

Алекс понял, что пора менять тему. Откашлявшись, он проговорил:

– А что ты собираешься делать с Домом старых дев, Маркус? Ведь проклятие разрушено, а все убежденные «холостячки» Лавсбридж повыходили замуж.

Герцог пожал плечами.

– Пока не знаю. Нужно спросить Рэндольфа… или Джейн.

– Спросить Джейн… о чем? – полюбопытствовала Джейн, подошедшая к ним вместе с подругами.

– Мы говорили о том, что теперь будет с Домом старых дев. Ведь последняя из них вышла замуж…

– Вообще-то на прошлой неделе, – Джейн с улыбкой взяла мужа под руку, – пока Алекс отсутствовал, я провела некоторое время, перечитывая документы. И все, что смогла найти, – это параграф, в котором говорится, что дом должен перейти к прямому потомку Изабеллы. Но ведь прямых потомков у Изабеллы не осталось… – добавила она со вздохом.

Маркус нахмурился и кивнул:

– Да, верно.

– Но на самом деле я куда больше волнуюсь за Поппи, – сказала Джейн.

– Поппи? – Маркус засмеялся. – Думаю, Поппи не пропадет.

– Точно! – воскликнул Алекс, указывая в сторону площади.

К ним приближалась Поппи в сопровождении высокого худощавого мужчины с копной густых рыжих волос. Приблизившись, незнакомец поклонился.

– Доброго вам дня. – Он говорил с заметным шотландским акцентом. – Прошу меня извинить за то, что я появился в самый разгар праздника. – Мужчина улыбнулся, взглянув на Маркуса и Нейта. – Меня зовут Ангус Маклеод, и я разыскиваю герцога Харта. Мне сказали, что он держит на руках сына, но я вижу тут двух джентльменов с детишками на руках.

– Герцог – это я, – отозвался Маркус и представил шотландцу своих друзей и дам.

Улыбка Маклеода сделалась еще шире.

– О, ваша светлость, я столько о вас наслышан… Очень приятно наконец-то с вами встретиться. – Он засмеялся. – И знаете, я не очень-то верю во все истории, рассказанные моей бабушкой о моем благородном, но про́клятом кузене.

– Кузене? – переспросил Маркус в явном замешательстве.

– Да, милорд. Во всяком случае, так считает моя бабушка.

– Вот как?.. – Брови герцога взлетели на лоб. – Но что же вы обо мне слышали, мистер Маклеод?

– Видите ли, кое-кто из моих предков отсюда родом. – Шотландец пожал плечами. – Я много раз собирался заехать сюда по пути домой, в Эдинбург. Когда услышал в Лондоне, что у вас родился сын, ваша светлость… – Он усмехнулся. – Я никогда по-настоящему не верил в проклятие, по словам моей бабушки, нависшее над вами, но все равно очень обрадовался, узнав, что ее история – выдумка.

Алекс взглянул на Джейн. Уж наверное, родственники Маклеода – это не…

Не колеблясь ни секунды, Джейн спросила:

– А как звали вашего предка, мистер Маклеод?

– Изабелла Дорринг. – Шотландец наклонился, чтобы погладить Поппи (та вовремя разговора терлась о его ноги), поэтому не увидел, как его собеседники раскрыли рты в изумлении. – Ты славная кошечка, правда? – Маклеод почесал Поппи за ухом, и та, блаженствуя ткнулась мордочкой в его ладонь. – Как же тебя зовут?

Алекс нисколько бы не удивился, если бы Поппи ответила ему сама, но ответила Джейн.

– Эту кошку зовут Поппи, – сказала она, точнее – прохрипела. – Мистер Маклеод, но у нас тут считается, что Изабелла Дорринг утопилась вместе со своим нерожденным ребенком в реке.

Маклеод весело засмеялся.

– О, конечно же, она не утопилась. У самой реки ее увидел жестянщик и уговорил связать судьбу с ним. Они обвенчались, он усыновил ребенка и дал ему фамилию Маклеод. Поскольку общих детей у них так и не появилось, сын Изабеллы унаследовал его дело, и оказалось, что зарабатывал он куда лучше, чем когда-то его отчим. К тому же наделал множество детишек. – Маклеод снова засмеялся.

– Понятно. – Маркус нахмурился. – Но если Изабелла не утопилась…

Кэт положила руку ему на плечо и тихо сказала:

– Теперь это уже не имеет значения.

– Но мистер Маклеод появился тут исключительно удачно! – радостно воскликнула Джейн. – Он может вступить во владение Домом старых дев!

Шотландец явно встревожился.

– Дом старых дев? В смысле… дом, набитый старыми девами? – Он нервно рассмеялся. – Мне не хватит отваги взять на себя заботу даже об одной старой деве, леди Эванс, ведь я убежденный холостяк, причем счастливый.

Джейн с улыбкой покачала головой.

– Нет, это просто дом, мистер Маклеод. И сейчас он пустует, потому и принадлежит вам. Если вы пойдете со мной туда…

Алекс схватил жену за руку.

– Дорогая, с этим делом может разобраться и Рэндольф. Теперь это его забота, не забыла?

– О. Да, верно, – кивнула Джейн.

– Брат леди Эванс – наш деревенский стряпчий, – объяснил шотландцу Маркус. – Леди Эванс много лет была его помощницей, но сегодня утром она вышла замуж за лорда Эванса и они как раз собирались уезжать.

Маклеод снова поклонился.

– Мои поздравления.

– О, спасибо! – Джейн явно оживилась. – На этой неделе я просматривала документы, мистер Маклеод, и, насколько поняла, в Лавсбридж не осталось ни одной старой девы, которая хотела бы поселиться в Доме, поэтому он должен перейти к потомкам Изабеллы. Я была последней старой девой. Просто поразительно, что вы появились тут именно сейчас.

– Поразительно?.. – переспросил Маклеод. – А мне кажется, что все это немного странно, не находите?

«Мур-мяу!» Поппи прижалась к ноге шотландца.

– А Поппи идет вместе с домом, – сообщила Джейн.

– Вместе с домом? – изумился Маклеод.

– И похоже, вы ей понравились, – заметила Энн.

Кэт кивнула и добавила:

– Да-да, понравились. А ведь обычно она недолюбливает мужчин.

Маклеод явно встревожился и покосился на герцога.

А тот с улыбкой сказал:

– Идемте, я представлю вас Рэндольфу, и мы сможем обсудить с ним все вопросы.

Маркус и Кэт ушли, уводя с собой Маклеода, а Поппи последовала за ними.

Алекс снова посмотрел на часы.

– Думаю, нам пора ехать, – пробормотал он.

– Неужели вы не можете побыть еще немного? – спросила Энн.

Нейт с улыбкой взглянул на Алекса, и тот заявил:

– Нет, не можем. Мы с Джейн должны уехать прямо сейчас, чтобы добраться до в Эванс-Холла не слишком поздно.

Джейн уже раскрыла рот, чтобы возразить, но муж коснулся ее плеча и она проговорила:

– Да, разумеется. – Она улыбнулась Энн. – Мы скоро увидимся. Мы приедем навестить вашего малыша.

– Только не обмани, – отозвалась подруга.

Когда Джейн с мужем отошла от друзей, она сказала:

– Нам обязательно нужно попрощаться с Рэндольфом, Имоджен и твоими родственниками.

– Но только никаких длинных разговоров, пожалуйста.

– Алекс, почему ты так торопишься?

Он наклонился и прошептал ей на ухо:

– Потому что мы с тобой уже целую неделю не занимались любовью. Я просто умираю – ужасно хочу тебя раздеть…

– О, Алекс… – Джейн густо покраснела и, перехватив жаркий взгляд мужа, судорожно сглотнула. Глаза же ее подернулись страстью.

– И я буду снова и снова тебя любить, – добавил Алекс.

Джейн облизала губы кончиком языка. Лиф же ее вздымался и опускался все быстрее. И тут она вдруг вскинула подбородок и заявила:

– А я собираюсь любить тебя до тех пор, пока ты не запросишь пощады.

Алекс широко улыбнулся. Зевс всемогущий. Он так любит свою вспыльчивую, страстную, независимую графиню!

– Жду с нетерпением, дорогая. Так что, идем прощаться с нашими родственниками прямо сейчас?

Джейн кивнула.

Вероятно, это было самое быстрое и короткое прощание на свете.

А затем Алекс и последняя обитательница Дома старых дев покинули Лавсбридж, чтобы вместе начать свое приключение длиною в жизнь.

Примечания

1

Панч – английский аналог Петрушки. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Фишю – кружевная косынка или кружевные оборки около выреза


home | my bookshelf | | Покоренная графом |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу