Book: Рыцарь



Рыцарь

Дж. С. Андрижески

Рыцарь

Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Rosland

***

Посвящается Синди Б.

Пролог

День первый

Она подошла к охраннику ночной смены и показала своё удостоверение, сжимая ручки кожаного чемоданчика, который принесла с собой. Человек поднял взгляд от портативного монитора ровно настолько, чтобы окинуть её ноги хорошим, тяжёлым взглядом, но не дольше.

Мельком взглянув на фотографию в удостоверении личности, он фыркнул и одной мясистой рукой нажал на огромную красную кнопку на консоли возле его стула, чтобы пропустить её. И даже тогда он обратил больше внимания на то, как её кремовый свитер облегал туловище, чем на миражный кусок пластика, который она ему показала.

Дверь издала сигнал и открылась со щелчком.

Она начала прикладывать ладонь к игле для сканирования ДНК, но он отмахнулся.

— Проходите, док, — его взгляд вернулся к портативному монитору. — Эта штука сломалась.

Иногда червяки даже слишком всё упрощали.

Поправив свои крашеные светлые волосы и слегка улыбнувшись, она прошла в открывшиеся ворота. Длинные, органические, взрывостойкие, но прозрачные раздвижные двери открылись перед ней, впуская двух медиков с каталкой, один из которых остановился, чтобы поговорить с врачом экстренной помощи, вышедшим навстречу машине скорой.

На часах было четыре утра.

Для большей части госпиталя это спокойный час, даже зловещий в своей тишине.

В отделениях дежурили от силы одна-две медсестры, может, ещё техник, который работал сразу на несколько этажей. Лишь в отделениях неотложной помощи, реанимации и акушерства имелись пациенты и посетители, которые наверняка остались ждать на всю ночь, и последние неуклюже дремали на деревянных стульчиках или растянулись на полу, прикрывшись своими же куртками.

Женщина в кремовом свитере вошла через подвал.

Там находилась лаборатория, склад, рентгены, медицинское оборудование с длительным сроком службы и физиотерапия. Большинство дневного персонала было обслуживающим и административным, и они покинули данное место добрых десять часов назад. Она миновала двери, отмечая галочками зоны на карте в своей фотографической памяти видящей: склад, служебное помещение для сетевой системы госпиталя, генераторы, санитарные принадлежности, ландшафтное оборудование.

Этаж пустовал не полностью. Она показывала свой бейдж нескольким дежурным за столами, пока проходила по тускло освещённым коридорам.

Большинство лишь бегло косилось.

На внутренней стороне руки под халатом она спрятала органический нож на случай, если придётся пробиваться силой, но не было ни одной ситуации, когда в нем возникла бы хоть отдалённая потребность.

Видящая провела своим бейджем по сенсорному замку по одной из массивных сервисных дверей, расположенных вдалеке от последнего поста охраны. Она сохраняла свои мысли лёгкими, как прикосновение пёрышка, оставляя лишь механическое передвижение своих ног, пока она заходила за дверь, выкрашенную серой краской.

Поворот головы, отбрасывание назад длинных волос, сосредоточенное надевание хирургических перчаток, аккуратно извлечённых из карманов, дуновение в запястье каждой перчатки — каждое движение оставалось незаметным, бездумным, не связанным с её целью.

Вопреки защите, которую предоставляла конструкция, она не могла позволить себе небрежность.

Как только начнётся паника, разведчики из Сдерживания Видящих, или СКАРБ, прочешут каждую миллисекунду Барьерных записей до и после происшествия. Её патрон не желал предоставлять какую-либо информацию, которая могла помочь им понять мотивы или средства осуществления этого события.

Он определённо не желал оставлять улик, указывающих на личность тех, кто за этим стоял — особенно потому, что он собирался свалить вину на кое-кого другого.

Сняв решётку вентиляции, которая вела в главную вентиляционную шахту, она поставила чемоданчик у своих ног. Ей понадобилось всего-то ещё несколько секунд, чтобы убрать саму крышку.

В трёх других углах комнаты находились три идентичные с виду шахты.

Две вели к системам кондиционирования воздуха, а две другие — к обогревателю, который находился в том же подвале. Она не позволяла себе сознательно задумываться об этом — о водораспределительной системе, которая занимала большую часть центра комнаты и выглядела странно устаревшей со своими поворотными вентилями и сине-белыми трубами.

Прислонив вентиляционную крышку к стене, она плавно присела и опустила запертый кожаный чемоданчик на цементный пол ручкой к себе. Звук воздуха в вентиляционной шахте сделался громче, поскольку крышка уже не приглушала звук, но из-за гудения белого шума, щелчков и журчания воздухопроводов и водораспределительной системы дополнительный гул едва был заметен в общем шуме комнаты.

Используя и Барьерный ключ, и физический, она отпёрла кожаный чемоданчик.

Внутри находилось четыре сосуда тёмно-синей жидкости и нечто, похожее на маленькую бутылочку лака для волос. Всё это аккуратно лежало в углублениях, идеально подходящих под их размер и формы. Она достала бутылочку, похожую на лак для волос, и сломала пластиковую печать.

Она инстинктивно задержала дыхание, хотя знала, что её ДНК имеет иммунитет к смертоносному веществу.

Направив спрей в вентиляционную шахту, она выпустила четыре большие дозы.

Положив ёмкость обратно в её углубление внутри чемоданчика, она заново прикрепила вентиляционную крышку и перешла к следующей.

Поистине гениально инициировать заражение перед тем, как воздух доберётся до очистителей на верхних этажах. Они посчитают, что заражение произошло где-то в другом месте, если вообще установят связь с устройством госпиталя, а не попытаются отследить его до конкретного пациента или отделения больницы. К тому времени, как они поймут, что очистители бесполезны против заражающего токсина, будет уже слишком поздно.

Она переходила от угла к углу, работая тихо.

В её голове лишь по кругу крутился текст песни. Она позволила этим словам заполнить мёртвое пространство её мыслей.

К тому времени, когда она провернула рукоятку первого вентиля, чтобы открыть соединительную часть между тремя главными трубами водоснабжения, видящая напевала себе под нос вспомнившуюся мелодию.

К тому времени, когда она закрыла клапан, аккуратно убрала первый из опустевших сосудов в пластиковый пакет и вложила его обратно в углубление чемоданчика, она напевала уже вслух, хотя тихонько и себе под нос.


«Никогда не стрелять и возвращаться на землю…

Мы ощущаем вкус, чувствуем, но притворяемся, что нет.

Время пришло, и их конец тоже.

Он приходит сурово, не мягко,

И Она тоже.

Но колесо повернулось, и я тоже.

И теперь мы принесём Конец Времён…»


«Моё сердце разбито давным-давно…

Слишком давно, ведают старейшины.

Книги — пыль, пророки мертвы.

Наше время не придёт до самого конца…»

Глава 1

Работа в банке

Он сказал, что никогда раньше не грабил банк.

Я ему поверила. Но почему-то это всё равно казалось мне по-своему забавным.

В конце концов, мой муж, Дигойз Ревик, он же Сайримн, он же Syrimne d’Gaos, он же Меч, являлся типа публичным врагом № 1 для людей.

Его имя и характеристики размещались на почётном месте на каждом канале правоохранительных органов в Соединённых Штатах, а также в Европе, Южной Америке, Азии, Ближнем Востоке, Африке, Австралии, Канаде. Когда он активно действовал, Сдерживание Видящих и Мировой Суд отвели целые подразделения на борьбу с ним.

К счастью, большинство этих правоохранительных агентств ныне считало, что он мёртв.

Они думали, что я убила его.

— Элисон… d’gaos.

Он отстранился от моих пальцев и отвёл взгляд, когда я непонимающе уставилась на него. Видя, как ожесточились его черты, я убрала руки и постаралась не реагировать на то, как его свет искрил и скользил за щитом, который он выставил, чтобы не подпускать свой свет ко мне.

Не будь мы связаны, возможно, я бы вообще ничего не почувствовала. А так щиту удавалось только раздражать меня.

И мне ещё сильнее хотелось прикасаться к нему.

— Что? — спросила я, краснея. — Что я сделала?

Я опустила руки вдоль боков, разжав ладони. Я не думала об этом как о жесте видящих, пока не увидела, как он взглядом проследил за моим движением и тут же стиснул зубы.

— Что я сделала? — спросила я уже по-английски.

Нарочито отвернувшись от меня, он сосредоточился на своём отражении в зеркале и покачал головой.

— Ничего. Ты ничего не сделала.

Мои щеки ещё сильнее залились румянцем.

— Ну, должно быть, я всё же что-то сделала.

Обернувшись через плечо, он мягко щёлкнул языком и приподнял бровь.

Ничего не сказав, он закончил то, что я начала делать для него. Подцепив пальцами ремни своего бронежилета с обоих боков, он двумя быстрыми рывками затянул их, крепко прижав органическую броню к своему телу. Я невольно заметила, что он носит кольцо, которое я дала ему — оно принадлежало моему приёмному человеческому отцу, ныне покойному.

Он повторно дёрнул за оба ремня, и только потом зафиксировал их на своей грудной клетке с обоих боков.

— Я сейчас не совсем в состоянии справиться с тем, что ты делаешь, — сказал он, покосившись на меня.

— Я тебя одевала, — раздражённо сказала я. — А не раздевала.

Его подбородок напрягся, но он всё же слегка улыбнулся, снова посмотрев в зеркало.

— Мой свет не всегда понимает разницу, жена.

Я фыркнула, но не уверена, что это был настоящий смешок.

Он не отводил взгляда от зеркала, затягивая чёрные плечевые ремни и надевая их как ещё один жилет. Я наблюдала, как он поправляет эти ремни. Обернувшись, он окинул взглядом мою схожую экипировку и передал мне ещё несколько магазинов с металлической полки.

— У тебя есть пальто? — спросил он.

Я похлопала по тому, что положила на металлический стол перед ним.

Он осмотрел её, затем один раз одобрительно кивнул.

Я всё ещё видела в его глазах лёгкое беспокойство. Оно исчезло за считанные секунды. Затем он слегка попружинил на пятках, и я задалась вопросом, осознает ли он, что делает это. Я заулыбалась ещё шире, увидев, как он с сосредоточенным выражением просматривает ещё одну кучу боеприпасов.

Я никогда не встречала никого, кто бы так наслаждался боевыми операциями, как он.

Даже его первый заместитель, Врег, ещё один профессиональный военный разведчик, не так заводился при мысли о проведении боевой операции, как Ревик. Он пытался скрывать это от меня, но я знала характерные признаки. Я видела их, когда он был Сайримном, жил в горах с Повстанцами, и я явственно видела их сейчас.

Если уж на то пошло, сейчас это стало даже очевиднее.

Теперь всё, что я видела, было стопроцентным Ревиком. Я вновь могла прочесть его мелкие выражения, и мне он казался напряжённым, как туго натянутая тетива, хоть и скрывался за нейтральной маской.

То, что я видела сейчас, определённо не было страхом.

Он выглядел энергичным, почти счастливым, вопреки нашим странным обменам репликами, которые всё ещё иногда случались, когда мы оказывались наедине. Когда я видела его таким открытым и настоящим, мне было очень сложно не прикасаться к нему. Но эта проблема преследовала меня неделями.

Заставив себя отвести от него глаза, я окинула взглядом подземную комнату хранения.

Мы находились в подвале пятизвёздочного отеля на Манхэттене, который назывался «Дом на Холме». Его назвали в честь Старого Дома в Сиртауне, Индия, реликвии времён до Первого Контакта и одного из старейших известных зданий видящих, которые дожили до наших дней. Однако большинство людей считало, что отель получил название из-за расположения на вершине Пятой Авеню.

Опять-таки, большинство людей не знало, что отель полностью принадлежал видящим и обслуживался видящими, причём больше половины из них являлись нелегалами.

Дом на Холме стал нашей базой в последние несколько месяцев, и хоть теперь мне уже было здесь вполне комфортно, мне всё равно казалось, что это странное укрытие. Даже если прятаться на самом видном месте, как мы делали сейчас.

Ревик пробормотал:

— Он будет винить меня, знаешь ли.

Я обернулась.

— Кто?

Он фыркнул.

— А ты как думаешь?

Задумавшись, я усмехнулась.

— Ты имеешь в виду Балидора? Нет… не будет. Вот уж едва ли. Ты шутишь, что ли? Они уже думают, что я тебя совращаю.

Услышав мои слова, Ревик повернулся, и его лицо отражало неподдельное удивление. Его немецкий акцент усилился.

— Совращаешь меня? Это что значит? Кто так думает?

Я показала неопределённый жест, запихивая магазины, которые он мне передал, в жилетный карман на молнии.

— Да все.

— Кто все?

Я вздохнула и прикоснулась к его руке, не подумав о том, что делаю.

Я убрала ладонь, ощутив, как он вздрогнул.

— Все. Балидор. Вэш. Врег вчера даже провёл со мной «беседу».

— Врег? О чем?

Ревик обернулся, вытаскивая очередной пистолет, проверяя магазин, затем патронник и запихивая полный магазин обратно. Я узнала пистолет; это был один из его Пустынных Орлов. Должно быть, он принёс его из своей комнаты.

Когда я не ответила сразу же, он поддел меня плечом.

— Элли?

Я вздохнула, туже затягивая хвостик своих волос.

— И Врег, и 'Дори сказали мне дать тебе передышку, — призналась я. — Они думают, что я злоупотребляю тобой… твоим «состоянием» в данный момент, особенно учитывая обучение наложницы, которое я прошла у Лао Ху. Они оба в разной манере сказали, что ты сейчас слишком уязвим передо мной, а то, что я делаю, даже попросту проводя с тобой слишком много времени — это не круто, — подумав, я снова фыркнула. — Вот только с Врегом я даже не уверена, чего именно он от меня хотел… то ли он говорил мне оставить тебя в покое, то ли что-то другое.

Ревик продолжал смотреть на меня, затем покосился на пистолет, который всё ещё держал в ладони. Поставив предохранитель на место большим пальцем, он перевернул оружие в руках и протянул его мне рукояткой вперёд.

Он проследил, как я убираю его в кобуру на бедре.

Его пристальный взгляд задержался на моих бёдрах даже после того, как я спрятала пистолет на место.

Осознав, что я наблюдаю, как он пялится, Ревик нахмурился и отвернулся, просовывая руки в длинное пальто и расправляя его за спиной. Он прикрыл полами бронежилет на груди и кобуру. Я наблюдала, как он одёргивает пальто, чтобы оно хорошо село на плечах.

— В любом случае, — сказала я, отведя от него взгляд. — Я хочу сказать, что они определённо будут винить меня, а не тебя. Кроме того, это моя вина. Ты правда думаешь, что я позволю тебе взять вину за это на себя?

Он небрежно пожал плечами.

— А что насчёт тебя? Что ты думаешь?

Я перевела на него хмурый взгляд.

— Что я думаю? Конечно, это моя вина. Я же только что это сказала.

— Нет. Ты думаешь, что ты злоупотребляешь этим? — он улыбнулся, но я видела в его прозрачных глазах серьёзность. — Находясь наедине со мной. Постоянно заманивая меня в свою комнату.

Вздрогнув, я поморщилась и скрестила руки поверх бронежилета.

— Я тебя умоляю, — сказала я. — Как будто в моей комнате мы заигрывали друг с другом. Мы планировали вот это всё. Просто я не могла им об этом сказать.

— И что ты им тогда сказала?

— Я сказала, что мы смотрели фильмы. Играли в шахматы.

Он кивнул, и выражение его лица опять сделалось нейтральным.

— То есть, ты думаешь, что они ошибаются?

Повернувшись, я наградила его изумлённым взглядом.

— Думаю, я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь, Ревик… и неважно, какие бы предлоги я ни выдумывала.

Его взгляд дрогнул. Затем я увидела, что он думает. Прежде чем я успела решить, не обидела ли я его, он поджал губы. Затем пожал плечами, сохраняя нейтральный тон.

— Элли, — сказал он, посмотрев на меня, но не глядя прямо в глаза. — Я бы сейчас спрыгнул с крыши, если бы ты меня попросила. Ты должна это понимать.

Я уставилась на него. В его голосе звучала та же лёгкость, но я чувствовала в его словах нечто ещё. Я сжала ладони в перчатках, и заскрипевшая кожа вжалась в мои пальцы.

— Надеюсь, ты сейчас шутишь, — ответила я.

Слегка щёлкнув языком, он застегнул пуговицы своего пальто, всё ещё не глядя на меня.

— Образное выражение такое.

— Вот как? Для кого?

— Элли, — он наградил меня тяжёлым взглядом. — Ты знаешь, что я имею в виду.

— Нет, — сказала я. — Не знаю, — подавив злость, я добавила: — Ты всё равно знаешь, что это неправда. Как ты и сказал, я приглашала тебя в свою комнату. Много раз. Ты ни разу не остался.

В этот раз он заметно вздрогнул и отвёл взгляд.

Почувствовав, как моё лицо ещё жарче заливается румянцем, я добавила:

— Ты ничем мне не обязан, Ревик. Ты вытащил меня из Пекина. Я бы сказала, что мы квиты. Тебе так не кажется?

Он наградил меня суровым взглядом.



— Ты бы вообще не оказалась в Пекине, если бы не я.

Я прикусила губу, стараясь решить, стоит ли мне отвечать. Я хотела прикоснуться к нему, но он ясно дал понять, что не хочет этого, так что я стояла со скрещёнными руками.

— Почему ты говоришь мне это? — спросила я наконец. — Из чувства вины? Потому что я думала, что мы это обсудили.

— Это не вина, Элли.

— Тогда что это?

— Это не вина, — он взглянул на меня, посмотрел в глаза, но ненадолго. — Называй это благодарностью, если тебе нужно как-то это назвать.

Когда его выражение не изменилось, я отвела взгляд, всё ещё стискивая собственные бока. Я уже готовилась уйти, но он схватил меня за запястье и притянул поближе.

— Элли, — в его голосе едва слышно звучала боль, но я прочувствовала её до самых колен. Когда я подняла взгляд, он посмотрел мне в глаза и сглотнул. — Это не отвержение. Все эти ночи не были отвержением. Об этом мы тоже говорили.

Я кивнула, стараясь сохранять нейтральное лицо.

— Вэш ещё что-нибудь сказал об этом? — спросила я. — О нас?

Ревик пожал плечами, отпуская меня, чтобы одной рукой поправить воротник пальто. Я всматривалась в его лицо, пока он оглядел свою одежду в отражении, избегая моего взгляда.

— Что тут ещё говорить? — спросил он.

— Он по-прежнему хочет, чтобы мы повременили?

— Он хочет, чтобы я повременил, — в ответ на моё молчание он пожал плечами и поджал губы. — Он думает, что я не сумею с этим справиться. Наверное, он прав.

Я продолжала хмуро наблюдать за ним.

— Ты винишь меня? — спросила я. — В этом?

Он обернулся, и его глаза выражали озадаченность.

— Я имею в виду не секс, — сказала я. — Я имею в виду сегодняшнюю затею. Я нечестным образом уговорила тебя на это? Потому что я не пыталась воспользоваться женской хитростью или ещё что. Я думала, что была довольно прямолинейна, когда просила тебя… и, похоже, ты хотел пойти, — я нахмурилась, стараясь не реагировать на его молчание и решить, говорила ли я всю правду. — Это ты имел в виду, говоря о прыжке с крыши? Что ты не можешь мне отказать?

Он ответил полуулыбкой.

— Я просто знал, что ты пойдёшь без меня.

— Очень смешно, — я прикусила губу, наблюдая за его лицом. — Это значит, что ты хотел пойти? Или нет? Скажи мне правду, Ревик. Ещё не поздно всё отозвать.

Он пожал плечами, но я видела, как что-то в его глазах расслабилось. После очередной паузы он покачал головой. Я с облегчением увидела, что он опять улыбается.

— Я хотел пойти, — он окинул взглядом небольшое пространство комнаты хранения, избегая моих глаз. — Принудительные отпуска никогда не давались мне хорошо.

Покосившись на меня, он выдержал мой взгляд.

— Я хотел пойти, Элли. И это важно. Ведь так?

Кивнув, я выдохнула и попыталась скрыть облегчение, натягивая своё пальто и застёгивая его на пуговицы. Я сделала свой тон деловитым.

— Так что? Тогда отправляемся, пока никому не вздумалось нас поискать?

Он кивнул, бросил последний взгляд на полку и засунул ещё несколько ручных гранат в карман пальто.

— Я готов, — сказал он.

Глава 2

Друзья по работе

Если честно, не знаю, как бы я это сделала, если бы он мне не помог.

Полагаю, он прав; наверное, я бы всё равно пошла, только мне пришлось бы делать это в одиночку.

Я бы всё равно попыталась — наверное, сочетая давление на людей и использование телекинеза (что мы, по сути, и сделали), но он несколько раз отговаривал меня от очевидных подходов и предлагал вещи, которые наверняка не пришли бы мне в голову.

И да, он явно намного лучше управлялся с телекинезом.

Как бы мои навыки разведки ни улучшились после месяцев тренировки под началом Лао Ху, я всё равно с ним даже рядом не стояла. Я просто никак не могла нагнать восемьдесят с лишним лет опыта в разведке меньше чем за год, и неважно, что бы ни возражал Балидор себе под нос.

Я предоставила большую часть информации. Он спросил меня о паре вещей, которые я сама не додумалась нарыть, но в целом он был доволен тем, что я ему дала.

Конечно, когда я впервые обратилась к нему, он подумал, что я шучу.

— Ты просишь, чтобы я помог тебе… — он моргнул. — …ограбить банк.

Взгляд его прозрачных глаз остановился на мне, и в них виднелась какая-то попытка пошутить.

По его выражению я понимала: он знал, что я не шучу, но может, надеялся, что я всё же шучу. Я знала, что удивила его, потому что он посмотрел на меня в упор — а он вообще не делал этого с тех пор, как я позвала его поговорить наедине и увела в свою комнату.

— Зачем, Элли? — произнёс он растерянно.

Вот эту часть объяснить уже сложнее.

Мне опять снились сны.

Они начались практически сразу же, как я покинула конструкцию Лао Ху в Китае. Первый сон мне привиделся тогда, когда я лежала в объятиях Ревика и дремала вскоре после того, как мы улетели из Пекина. Я проснулась как от толчка и дёрнулась достаточно сильно, чтобы разбудить и его тоже, но тогда ничего не сказала.

Однако когда я объявила ему обо всем этом плане, мне же нужно было ему что-то сказать.

Он слушал, не перебивая, и его прозрачные глаза ничего не выдавали.

Когда я закончила, он поначалу не отвечал. Я понимала, что он использует свой свет — не столько чтобы прочесть меня, но, может, чтобы прочесть разряды в моем aleimi, пытаясь узнать больше о самих снах. Может, он пытался сообразить, откуда они берутся.

Я просто ждала. Для него было типично не говорить, пока он не определился, что хочет сказать.

В этом отношении Джон прав — он снова стал прежним Ревиком.

Через несколько минут я ощутила, как его свет отстранился. В то же мгновение он задрожал, но заблокировал от меня большую часть этой реакции. Я всё ещё ждала, когда он вздохнул и щёлкнул языком.

— Ты думаешь, это настолько важно? — сказал он. — Чтобы рискнуть и пойти на это, имею в виду? — он взглянул на меня, и его глаза смотрели серьёзно. — Балидор никогда такое не одобрит, Элли. А значит, только ты и я. И это станет публичным. Этого никак не избежать, какую бы конструкцию мы ни использовали. Ты говоришь о том, чтобы проникнуть в один из крупнейших международных банков, с подразделениями не только здесь, но по всей Европе, Азии, Северной Америке. Есть вероятность, что они сумеют отследить это до нас, если только ты не планируешь идти вслепую, без света. Или не использовать телекинез… в таком случае, нам стоит просто нанять кого-нибудь. Но и тут тоже свои риски.

Его выражение сделалось задумчивым.

Он посмотрел на камин в моей комнате, не видя его на самом деле.

— Может, человеческого подрядчика…? — произнёс он, и его взгляд оставался отрешённым. — С правильной информацией, может, и получится. При условии, что мы обеспечим достаточную поддержку из Барьера. Но это всё равно может выдать нас в перспективе…

Я постаралась скрыть улыбку со своего лица, но почувствовала, что мои плечи расслабляются.

Он уже планировал вместе со мной.

Просто он сам себе ещё не признался.

Оттуда мы просто продолжили вместе. Он ни разу не высказывал настоящего согласия пойти со мной. Просто он ни разу не говорил, что не пойдёт. Он продолжал просить у меня информацию, заваливать меня разведданными, схемами, и в итоге мы выбрали стратегию, затем ночь, когда это будет сделано. Затем конкретное время.

— Сейчас твоя очередь? — спросил Ревик, покосившись на меня.

Мы шли пешком вдоль 22-й стрит и направлялись на восток, накинув капюшоны, чтобы избежать камер. Ревик только что свернул в переулок, который мы приметили несколькими днями ранее — в основном виртуально, опять-таки чтобы избежать разоблачения. Я последовала за ним, пока он шёл мимо освещённых окон в тень между двумя кирпичными зданиями.

Мы находились примерно в семи кварталах от самого банка. По дороге сюда мы уже вывели из строя три камеры. Никто не посчитает, что несколько отключившихся камер — это срочно и важно. А там работа уже будет сделана.

— Твоя, — напомнила я ему, шагая за ним, когда он маленьким карманным фонариком осветил переулок. Мы оба не носили гарнитуры. Их слишком легко отследить. И в любом случае, они покажутся на карте, если поблизости есть флаеры, даже если мы отключимся от главной сети.

Ревик будет стоять на шухере. Я должна найти вход.

Обойдя крышку канализационного люка, я ненадолго скользнула в Барьер и сверила её с местом, где мы должны войти. Подтвердив, что мы на нужном месте, я присела и просунула два пальцы в дырки на крышке.

Ревик согнул колени, пока я пыталась втиснуть ладонь под острый край.

— Береги пальцы, — ворчливо сказал он, начиная поднимать с другой стороны.

Вместе мы подняли крышку с её углублённого места в тротуаре.

— Музыка, — сказал он.

Произнося это, он откатил крышку от меня и аккуратно опустил её на асфальт, чтобы минимизировать звук. Он уронил её, когда до земли оставалось меньше дюйма, затем отряхнул ладони и покосился в обе стороны переулка. Заглянув во тьму открытого люка, я подумала над его вопросом, сканируя дыру своим aleimi.

— Вкусы сильно изменились, — сказала я, отключившись от Барьера. — Ты имеешь в виду сейчас? Или до того, как ты пришёл за мной в Сан-Франциско?

— И то, и другое, — сказал он. — Оба.

Я на минутку задумалась, пока он проводил своё сканирование. Мы оба легонько использовали свой свет, чтобы оставаться незаметными в Барьере. Когда он отключился и один раз кивнул, мы оба выпрямились из положения на корточках. Он вежливо показал на люк в земле, говоря, чтобы я шла первой.

— Раньше, — сказала я, наклоняясь, чтобы ладонями нащупать лестницу, — я была практически всеядной. Наверное, знала слишком много музыкантов.

Ревик вздрогнул. Он не посмотрел на меня, но я ощутила, как к лицу приливает румянец.

На самом деле я не имела в виду своего бывшего, Джейдена, но мне надо было догадаться, что он подумает об этом. Вместо того чтобы смягчить свой комментарий, я решила перебить его.

— Наверное, ты не слышал о большинстве из них, — сказала я. — Причудливые штуки в духе перфоманса. В основном смесь электроники. Моя мама в детстве приучила меня к классике. Мне нравилось и кое-что из обычного. Ну, знаешь, Borrowed Luck, The Dead Squirrel Brigade, The Upsells, — в ответ на его непонимающий взгляд я пожала плечами. — …ну или не знаешь. Это довольно крупные человеческие группы. Мне нравилась и более тяжёлая музыка. Говорю же, я была практически всеядна.

Он фыркнул, но я почувствовала, что его свет расслабляется.

— А теперь?

Я поколебалась и залилась краской, осознав, откуда теперь происходила большая часть моих музыкальных пристрастий.

— Мне нравится та группа видящих, которую вечно слушаете вы с Врегом.

— Aureilis?

— Ага. И другая…

Он задумался на минутку.

— The Middle End.

— Да, — увидев, как он во второй раз показывает на открытый люк, я надёжно поставила ногу на первую перекладину лестницы. — Я также слушаю больше современной человеческой музыки, — добавила я, может, чтобы не казалось, будто я как губка впитываю все от него и бывших Повстанцев. — Попсы немного, но мне нравится группа Exit North. И Antarctic Sun.

Он кивнул. Я видела, как его губ вновь коснулась лёгкая улыбка.

Мы начали эту игру вскоре после того, как приехали в Нью-Йорк.

Думаю, изначально это была моя идея — лёгкий, неконфликтный способ вновь узнать друг друга. За последний год мы столько всего пережили, и казалось, что лучше начинать с простого.

В любом случае, теперь он помнил больше, да и я сама прошла через изменения, пока жила с Лао Ху.

— Что насчёт тебя? — спросила я.

Я начала спускаться по лестнице, но он щёлкнул пальцами, чтобы привлечь моё внимание. Когда я подняла взгляд, он протянул руку, чтобы включить органический фонарик, который висел у меня на шее.

Он показал мне спускаться дальше и схватил крышку люка, чтобы закрыть её за собой, одновременно устраивая ноги на ступенях лестницы. Как только я спустилась достаточно глубоко, он тоже начал спускаться и подтягивать крышку, чтобы закрыть люк за нами.

Как только он расположил её над проёмом, единственный свет, который у нас остался, исходил от органических колец-фонариков на наших шеях. Их свет пронизывал тьму, может, даже слишком ярко, и освещал тошнотворным синеватым светом обе стороны бетонного туннеля, а также пол и потолок.

Внизу я сбросила капюшон и посмотрела по туннелю в обе стороны. Я думала, что к тому времени он забыл мой вопрос или вовсе не услышал.

А потом он заговорил.

— Группы видящих ты уже знаешь, — сказал он.

Я слегка вздрогнула и обернулась, когда он спрыгнул с лестницы. Он подошёл тихо, как будто не замечая, что внизу большой трубы собралось несколько дюймов воды.

— Что-нибудь человеческое? — поинтересовалась я.

— Из какого временного периода?

Я улыбнулась, прищёлкнув языком.

— Ах да, я забыла, что на твоём веку пришло и ушло несколько музыкальных трендов.

— Мне нравился Вагнер, — сказал он после очередной паузы.

— Нацист?

Он скинул капюшон и покосился на меня, подходя ближе.

— Дилан. The Stones.

Я рассмеялась.

— Ещё что-нибудь?

— Смотря что ты имеешь в виду. Музыка для спарринга. Мне нравятся многие группы из тех, что нравятся тебе.

Я кивнула, размышляя.

— Хочешь как-нибудь сходить на концерт?

Воцарилась тишина.

Затем он удивил меня, протянув руку и прикоснувшись к моим волосам. Его рука в перчатке задержалась, даря короткую ласку, потом он опустил ладонь мне на плечо, нежно сжал и отстранился.

— Я бы с удовольствием, — сказал он.

Его тон прозвучал небрежно, но я невольно все равно покосилась на него украдкой. Он сосредоточился на туннеле, щурясь в тусклом свете.

— Твоя очередь, — сказал он, легонько подтолкнув меня ладонью на ходу.

Я задумалась на минутку.

— Одежда.

— Для меня? — он покосился на меня и пробежался взглядом по моему телу, но только мельком.

— Ага, — отозвалась я.

Вообще-то, я бы предпочла спросить его про другое, поскольку в последнее время после отъезда из Китая это крутилось у меня в голове. Но я решила, что это может подождать до другого раза. Я недостаточно глупа, чтобы считать, будто вопрос о том, какая одежда ему нравится на мне, не будет острой темой — по крайней мере, сейчас.

Нам оставалось всего несколько кварталов до офисного здания, которое вмещало банк.

— По какому случаю? — уточнил он.

— Тебе нравится принарядиться?

Он на мгновение задумался.

— В парадном стиле?

— Ну да.

— В человеческом стиле?

Я кивнула, улыбаясь.

— Я имела в виду человеческий, да. У видящих тоже есть парадная одежда?

— Традиционная, конечно, — он пожал плечами. — Я не думал, что ты имела в виду это. Там куча одеяний и цветных шарфов. И шляпы. И много драгоценных украшений для мужчин.

Уловив проблески через его свет, я усмехнулась.

Мы миновали поворот трубы. Теперь он держал ладонь на рукоятке одного из своих пистолетов. Я тоже держала руку на кобуре правого бедра. Я чувствовала себя старомодным стрелком-ковбоем, но когда он протестировал мою способность вытащить оружие и метко выстрелить, с этой кобурой мне это удалось лучше, чем с другими.

Окинув взглядом заплесневелый цемент, я вспомнила расположение этого поворота на чертежах, которые мы подняли из городских сведений. Я всё ещё сканировала пространство своим светом, когда он вновь заговорил и отвлёк моё внимание от aleimi того, что, наверное, являлось сборищем крыс, путешествовавшим по небольшому ответвлению от главной трубы.

— Конечно, — ответил он будничным тоном. — Мне нравится принаряжаться. Не постоянно… но да.

— Когда ты в последний раз делал это? — спросила я, всё ещё смотря по сторонам своим светом.

— Надевал парадную одежду? — он, похоже, сканировал воспоминания. — На той вечеринке в Дели.

Я постаралась не показать свою реакцию, но он, должно быть, почувствовал что-то, потому что покосился на меня. После небольшой паузы он вновь продолжил небрежным тоном.

— До этого, наверное, не доводилось с тех самых пор, как я работал на британскую разведку, — он слегка улыбнулся, когда я подняла взгляд. — Иногда они выводили меня на какие-то банкеты и тому подобное. Тот факт, что у них есть ветеран-видящий в качестве инструктора по межвидовой схватке, хорошо привлекал международных студентов. Время от времени мне приходилось служить рекламной показухой.

— Я помню, — сказала я, улыбаясь в ответ.

— Вот как?

— Кто-то из Семёрки говорил мне.

Вообще-то, это был Мэйгар, но эту банку с червями мне тоже не хотелось открывать.

Несколько минут мы молча шли по широкой трубе. Это первый раз, когда он нарушил нашу схему и не спросил меня о моей одежде.

Так что, может быть, у меня всё же были причины для беспокойства.

Мысль едва успела отложиться в сознании, когда он поднял ладонь. Я знала этот жест от Врега и остальных, но задавалась вопросом, осознаёт ли он, что использует военные жесты со мной. Я никогда не изучала их официально, ни от него, ни от кого-то ещё.

Я остановилась вместе с ним и остановила не только своё тело. Я перестала дышать и заставила свой свет замереть, имитируя холодное пространство канализации.



Я почувствовала это, когда его тревога начала ослабевать.

— Ничего страшного, — сказал он. — Обслуживающий персонал. На один этаж выше гаража, — показав на лестницу, встроенную в стену, он продолжил сканировать и произнёс, не глядя на меня: — Поднимайся, Элли. Мне нужно, чтобы ты закрылась щитами. Но не открывай люк, пока я не скажу.

Об этом мы тоже говорили. Кто-то должен стоять во главе любой операции. Нам обоим показалось логичным, что это будет он. Я видела, что эта роль в некотором роде вызывает у него дискомфорт, но, наверное, только потому, что это мне он отдавал приказы.

А может, я опять путала нынешнего Ревика с одной из его прошлых версий.

Я стала карабкаться по лестнице, сохраняя разум неподвижным и увеличивая радиус своего щита до верхнего этажа. Открытое пространство ощущалось примерно так же, как когда мы исследовали его несколько дней назад. Если уж на то пошло, оно даже казалось более пустым.

— Всё чисто? — тихо спросил он.

Я посмотрела вниз, осознав, что он на лестнице прямо за мной.

Я кивнула. Когда его выражение не изменилось, я потянулась к рычагу, открывающему люк. Конечно же, он был заперт с другой стороны. Но поскольку мы решили пойти только вдвоём, мы оба знали, что будем использовать телекинез.

— Хочешь, чтобы я это сделал? — спросил он ещё тише.

Я покачала головой.

— Просто прикрой нас.

Он более искусно обращался с телекинезом, чем я — и это ещё мягко сказано. Мне нужно, чтобы он проделал серьёзную работу в этом отношении, и это не включало отпирание относительно простых органических замков.

Его пальцы ободряюще сжали мою лодыжку, и это послало дрожь по моему свету.

Секундой спустя он убрал руку, но я уже сосредоточила свой aleimi на замке. Этот был простой. Органический. Я скользнула своим светом в живые клетки, слегка уговаривая их.

Я превратила это в тычок телекинезом…

Я услышала скользящий, скрежещущий звук, и затем дверь в моей руке как будто потяжелела.

Взглянув на Ревика, я дождалась его кивка, затем толкнула металл. Круглый люк медленно и беззвучно поднялся на шарнирах. Как только я привела его в вертикальное положение, одним краем уперев в цемент, я подняла голову над проёмом. Я ощутила, как свет Ревика окутал меня в желании защитить — в этот раз это ощущалось как бледная густота, сквозь которую почти сложно было видеть.

И всё же я получила довольно хороший обзор.

Гараж пустовал — людей, по крайней мере, не было.

Даже припаркованных машин было мало. Из нашего исследования я знала, что как минимум половину из них просто хранят здесь, и ими не пользуется никто из тех, кто находится в здании в настоящий момент.

Окончательно выбравшись из люка, я продолжила осматриваться по сторонам и сканировать, пока Ревик поднимался за мной. Как только он присоединился ко мне возле ряда парковочных мест для начальства, я покосилась на шлакобетонную стену, заметив расположение лифтов, а рядом с ними обшитую сталью дверь с кодовым замком.

Ревик положил ладонь на моё плечо, останавливая меня, пока я не вышла на открытое пространство.

Я услышала треск, похожий на бьющееся стекло, и что-то ещё — может, пластик или металл. Выглянув из-за угла, я увидела дымящуюся камеру, которую он поджарил за односторонней панелью.

Я гадала, увидела ли я её вообще, если бы он не сломал панель.

Вновь прикоснувшись ко мне в знак предостережения, Ревик метнулся мимо меня в сторону подъездной дорожки, которая вела на следующий уровень. Я почувствовала, как он проделал сканирование, посмотрел по сторонам, затем показал рукой в перчатке, что мне можно идти за ним.

Выдохнув, я отлепилась от стены.

Он уже добрался до обшитой сталью двери к тому времени, когда я нагнала его. Его ладонь легла на кодовый замок, так что я не стала ничего говорить, увидев, что его глаза расфокусировались.

Однако мне пришлось приложить усилия, чтобы держать свой свет подальше от него.

У меня всё ещё была какая-то проблема с его телекинезом.

А именно — я безумно возбуждалась всякий раз, когда он им пользовался.

Я осознала, что наблюдаю, как свет курсирует по венам его aleimi, хоть я и твёрдо держала свои реакции за щитом. Я не понимала, что заставляет меня реагировать таким образом, но непонимание ничуть не ослабляло эффект. Когда его экстрасенсорное зрение начало скользить по механизмам замка, ловко управляясь с ними, я заставила себя отвернуться, ощущая, как усиливается боль в моём животе и груди.

Закусив губу, я подавила раздражение — в основном на саму себя. Неудивительно, что Балидор не хотел, чтобы мы работали вместе. Он прямо сказал мне, что на меня нельзя положиться в присутствии Ревика, как и на него в моём присутствии. Он беспокоился, что мы навлечём друг на друга гибель.

Покрепче затянув щиты на своём свете, я выбросила эту мысль из головы.

Теперь уже поздно начинать беспокоиться.

И вообще, Балидор по-своему виноват в том, что мы делаем это таким образом.

Если бы я посчитала, что у меня есть хоть какая-то вероятность уговорить его или Врега пойти с нами, основываясь только на информации, которую я получила из своих снов и со слов Фиграна, я бы включила в свои планы Адипан и бывших Повстанцев.

С другой стороны, наблюдая за Ревиком, я сомневалась, что это так.

От механизма в двери донёсся очередной щелчок.

Ревик взглянул на меня и улыбнулся перед тем, как повернуть ручку. Увидев выражение на моём лице, он помедлил, и я осознала, что он почувствовал это в моём свете.

На долю секунды он впустил это. Я увидела, как его лицо смягчилось, а боль шёпотом пронеслась по его свету.

Я пихнула его рукой в плечо, чуть сильнее необходимого.

— Завязывай, — прошептала я. — И ты туда же, блин.

Он отвёл взгляд, но я видела, что к его щекам прилил румянец, что не помогло моим реакциям. Взяв меня за запястье, он аккуратно повёл меня через дверь. Затем он остановился, и я почувствовала, как его свет бродит вверх и вниз по лестницам, систематически подмечая детали.

Теперь я находилась достаточно близко к нему, чтобы почувствовать, как он делает это. Заметив, он впустил меня, желая, чтобы я тоже всё увидела и удостоверилась, что он ничего не пропустил.

Он нашёл камеру на следующей лестничной площадке раньше меня.

— Этой займись ты, — тихо сказал он.

Моя нервозность подскочила. Затем, подумав, я кивнула.

Временами он прятался за обучением. Я знала, что отчасти это помогало избежать необходимости иметь со мной дело напрямую. Меня это устраивало; это позволяло мне немного остыть.

Сосредоточившись на камере, расположенной там, куда показывал его свет, я постепенно ослабила свою хватку на телекинезе. Чем больше я училась его использованию, тем больше понимала, что дело не столько в том, чтобы стараться его использовать, сколько в том, чтобы позволить ему сделать то, что он и так хотел сделать. Это искусство ослабления обычного контроля, а также направление этой силы на что-то конкретное.

Главная проблема заключалась в том, чтобы не перестараться.

Как раз когда я об этом подумала, на площадке вверху раздался громкий треск, даже мини-взрыв. Я вздрогнула, убирая свой свет, и покосилась на Ревика.

Мягко щёлкнув языком, он улыбнулся, покачав головой.

— Слишком громко, — озвучил он очевидное.

Я не ответила, просто пошла за ним, когда он начал подниматься по лестницам. Когда мы добрались до лестничной площадки, Ревик показал пальцем.

Панель не просто треснула, как когда Ревик сломал ту камеру в гараже — она была полностью уничтожена. Осколки органического стекла усеивали пол. Остатки расплавились вокруг камеры, которая превратилась в неузнаваемый комок тёмно-зелёного металла с потрескавшимися обгоревшими линзами. Она оставалась у дальней стены и выглядела так, будто гигант сжал её толстыми пальцами.

Ревик захихикал. Подняв запястье, он сфотографировал всё ещё дымящиеся осколки на запечатлевающее устройство, встроенное в его наручные часы. Когда я шлёпнула его по руке, он засмеялся ещё сильнее, хотя всё равно этот звук был не громче шёпота.

— Очень смешно, — сказала я ему.

Но сложно было раздражаться. Он слишком много улыбался.

— Смейся, смейся, — сказала я, улыбаясь в ответ, и опять шлёпнула его ладонью. — Не думай, что я это не припомню… или что я сама не начну носить свою камеру.

— Ш-ш-ш, — он прикрыл мне рот одной рукой, всё ещё сдерживая смех. — …Тише, жена. Мы же работаем.

— Ну так работай, — парировала я, стараясь не реагировать на явную тёплую привязанность, прозвучавшую в его голосе. Я отпихнула его ладонь от своего рта и показала вверх по лестницам. — Поржёшь надо мной в свободное время.

Мы прошли ещё несколько лестничных пролётов прежде, чем я нашла вторую камеру, также скрытую за односторонней панелью, чтобы сливаться со стеной. Ревик показал мне разобраться и с этой тоже. Когда я раздражённо вздохнула, он игриво пихнул меня в плечо.

— Тебе надо практиковаться.

— Но не во время боевой операции же.

— Риск невысок, — он снова пихнул меня, и в его голосе звучали уговаривающие нотки. — Я справлюсь со всем, что ждёт нас наверху. Обещаю.

Обречённо вздохнув, я сосредоточилась на камере. В этот раз взрыв получился тише.

И всё же Ревик широко улыбнулся, когда мой взгляд сфокусировался обратно.

— Что? — прошептала я. — Уже прогресс!

Усмехнувшись, он взял моё запястье пальцами и повёл наверх.

Даже я была вынуждена признаться, что вторая камера выглядела ничуть не лучше первой. Она тоже горела. Но в этот раз стекло по большей части расплавилось, так что на полу валялось меньше осколков.

Ревик сфотографировал и её тоже.

— Серьёзно? — возмутилась я. — Вот как ты теперь развлекаешься?

Он начал отвечать, затем поднял взгляд, и всё веселье резко ушло с его лица. Его выражение ожесточилось, глаза сосредоточились, когда он принялся сканировать нечто, обнаруженное над головой. Прежде чем я успела спросить, его радужки сфокусировались обратно.

— Пошли, — теперь в его голосе звучали нотки спешки.

— Они почувствовали, что запись отключилась?

Он один раз качнул головой, всё ещё поднимаясь со мной по лестницам, но уже через одну ступеньку. Мы оба теперь двигались быстрее и тише, а мне приходилось поторапливаться, чтобы поспевать за его широкими шагами.

— Датчики движения, — тихо сказал он.

— Я думала, ты нейтрализовал их ранее.

— Не механические. Видящие. Aleimi-сканирование движения в реальном времени.

— Щит не держится?

— Держится. Они нас не почувствовали. Но они ощутили поломку камер, — он взглянул на меня. — Скорее всего, они посчитают это механической проблемой. Но если они будут следовать протоколу, то пришлют кого-нибудь.

Он посмотрел вверх по лестнице. Я почувствовала, как его свет метнулся к следующей камере, а затем отключил механизм. Он сделал это беззвучно, и когда мы добрались до той площадки, я не увидела ни трещинки в наружном стекле.

— Позёр, — буркнула я.

Он широко улыбнулся мне, но его глаза оставались серьёзными. Я чувствовала, что теперь его свет и сознание находятся в нескольких местах разом, оценивая активность в Барьере. Я ощущала наэлектризованность его aleimi через пальцы, легонько сжимавшие мою ладонь.

Мы уже близко. Это я тоже чувствовала.

Ощущение вызывало дрожь в моём свете.

Он остановился возле нужной двери и теперь хотел, чтобы я стала за стеной, вне поля зрения, когда он откроет дверь. Он твёрдо расположил меня на ступенях прямо над местом, где он стоял, и затем он положил руку на запирающий механизм справа от двери, обшитой сталью.

Он бросил на меня резкий взгляд.

— Они это почувствуют, — напомнил он мне. — Держись позади меня, Элли.

— Хорошо.

— Не ходи за мной, пока я не дам добро.

— Не пойду.

— Пообещай мне.

Я уставилась на замок, готовая наблюдать, как он его откроет, но его тон заставил меня поднять взгляд. В этот раз я увидела в его глазах беспокойство. Прежде чем я успела сказать что-нибудь, он подался в мою сторону и поцеловал меня в губы. Это был короткий поцелуй, но первый за несколько месяцев — и в нём таилось многое. Столько много всего, что это на мгновение ошеломило меня, перехватило дыхание и заставило меня вцепиться в него.

Он отстранился спустя секунду, всё ещё держа ладонь на замке и напрягшись всем телом. Его свет искрил странными арками над его головой.

— Обещай мне, Элли, — произнёс он всё ещё с лёгким беспокойством в голосе. — Обещай, что позволишь мне разобраться с этой частью… пожалуйста.

Я кивнула, сглотнув при виде выражения в его глазах.

В это беспокойство вплеталась любовь, которую я буквально ощущала.

— Обещаю.

— Ты сделаешь, как я сказал?

— Сделаю, — повторила я, стараясь заверить его. — Мы договорились. Ты главный.

Его лицо расслабилось, но лишь немного.

— Мы договорились об этом ранее, — пробормотал он.

Я знала, что он беспокоится о той части меня, от которой можно ожидать чего угодно — той части, которую Вэш весело называл моей «натурой Моста». Даже на корабле Ревик видел, как эта моя часть вытворяла сомнительные вещи — временами я как будто не принимала осознанного решения поступить так — как минимум, в типичном смысле.

Однако какие бы дурные предчувствия относительно меня ни зрели в его голове, он отбросил их.

Он сосредоточился обратно на двери.

Я почувствовала, как его свет сместился. В этот раз он не стал ждать или проводить сканирование и убеждаться, что сигнализация отключена. Мы оба знали, что здесь сигнал тревоги сработает.

И всё же время как будто замедлилось, когда я почувствовала, как его свет разворачивается. Я смотрела, как он просачивается через механизмы замка, извлекая комбинацию из самого металла. Прямо перед завершением он в последний раз взглянул на меня, и его глаза сделались цвета зелёного стекла.

«Оставайся здесь», — послал он, и в его глазах звучало открытое предупреждение.

Его разум опустел до совершенного минимума, пока там не осталось ничего, что я чувствовала в нём буквально секунды назад. Оболочка вокруг него внезапно сделалась прочной.

Почувствовав, как знакомый мне Ревик выскальзывает из моей хватки, я ощутила, что мою грудь сдавило уже другим страхом. Я постаралась скрыть это от его света, от его разума, но даже сейчас, глядя на него, я понимала, что это уже не будет иметь значения.

Он вновь стал Сайримном.

Увидев это полное отсутствие выражения на его лице, я почувствовала, что мой страх начинает превращаться в панику. Я гадала, не играла ли я с огнём, позволяя ему пройти со мной и участвовать в этом. Я вспомнила, что он много раз едва не терял душу, используя эти самые способности.

Но теперь уже поздно задаваться всеми этими вопросами.

Я услышала щелчок.

… Затем над нашими головами взвыл сигнал тревоги.

Глава 3

Верхние этажи

В коридоре раздался грохот выстрела.

Он эхом пронёсся мимо него на лестничную клетку, заглушая сигнал тревоги.

Ревик резко пригнулся и выстрелил ещё до того, как его колени закончили сгибаться. Всё это случилось быстрее, чем могли отследить мои глаза, но мой свет так тесно переплёлся с его светом, что я ощутила каждое движение в этом растянувшемся мгновении. Я узнала сетку, опустившуюся на его свет, наблюдала, как он использует свой aleimi, чтобы прицелиться, а затем быстро стреляет пять раз подряд.

Я тоже присела, а пистолет из набедренной кобуры теперь перекочевал в мою ладонь. Ревик повернулся всем телом. Он выпустил ещё три выстрела в противоположную сторону коридора за дверью.

Второй охранник присоединился к первому.

«Человек», — сообщил мне мой разум.

Перестрелка взяла паузу. Если две секунды считаются за паузу.

Я тяжело дышала, всё ещё съёжившись в нескольких футах от места, где присел Ревик. Я по-прежнему так сильно вплелась в его свет, что не смела пошевелиться, хоть в Барьере, хоть вне его. Он взглянул на меня, и я ощутила тычок его света. Прежде чем я успела перевести дыхание, мы вместе покинули дверной проём и вошли в офисные помещения банка на верхних этажах.

Он показал мне в сторону рабочих мест, разделённых друг от друга высокими перегородками.

Я без вопросов спряталась за ними, как только услышала ещё больше выстрелов, которыми он обменивался с охранниками. Я почувствовала, как он сменил магазины, затем послал мне сигнал выйти. Как только я показалась за ним, он повернулся и бросил мне флэшку, где, как я знала, находилась программа-шпион, над которой они с Врегом работали в свободное время.

«Очки, — сказал он мне. — Слишком много охранников. Ты займись компами. Нужно за пять, а не за десять».

Его слова прозвучали в моём сознании едва слышным шёпотом.

Однако я поняла его. Охранников оказалось больше, чем он ожидал, так что он хотел, чтобы я загрузила вирус вместо него. Вырубила камеры, которые мне встретятся по пути, чтобы они не знали, что я сделала. Работать быстро. Время реакции оказалось вдвое меньше, чем мы ожидали.

Мне нужно шевелить булками.

Я кинулась в следующий проход в лабиринте рабочих мест, отделённых перегородками.

Сигнал тревоги продолжал завывать над головой, пока я искала хороший компьютер, а отдельной частью своего aleimi отыскивала другие камеры и устройства наблюдения. Помедлив ровно настолько, чтобы сломать полдюжины устройств, которые могли быть направлены в мою сторону, я уже не пыталась осторожничать.

Быстрая череда взрывов выгнала ещё двух охранников из укрытия.

Я видела, как Ревик спрятался за стеной и выстрелил оттуда. Через Барьер я чувствовала, что одна из этих пуль попала охраннику в руку, заставив уронить пистолет на ковёр. Ещё две пули убрали ещё двух охранников. Он выстрелил в камеры, разделавшись с двумя другими, которые я не увидела. Я почувствовала, как он развернулся, убрал ещё два записывающих устройства с другой стороны и выстрелил очередному охраннику в плечо.

За секунды до того, как ещё один охранник и его напарник успели выстрелить, Ревик вырубил их обоих своим светом.

Его aleimi молниеносно обвился вокруг третьего охранника и обрубил нить его сознания прежде, чем мужчина сумел полностью поднять ружье к плечу. Он выстрелил в другую винтовку, затем вырвал её из рук своим aleimi и переломил надвое.

«Осторожнее со своим светом… — пожурила я его. — Не истрать всё здесь».

«Ты делай свою работу, — пожурил он в ответ. — Я сделаю свою, жена».

Однако я почувствовала, как он сознательно переключается на пистолет и выстреливает в очередного охранника, который появился из-за стеклянных дверей в передней части, а потом в следующего, который подкрался к нему сзади. Он промазал мимо второго, пригнувшись за разделительной перегородкой.

Мой свет следил за Ревиком, когда он опять сменил магазины, и теперь его свет простирался по большей части комнаты.

— Элли? — проорал он, заглушая сигнал тревоги. — Скоро ты?

— Десять секунд! — отозвалась я.

Я уже склонилась над клавиатурой.

Используя потёртости на клавишах и aleimi-отпечаток, чтобы найти пароль к сети, я вставила флэшку в свободный разъём и открыла файлы. Я соскочила со стула и уже понеслась обратно по лабиринту между отгороженных рабочих мест, как только нажала выполнить и увидела, что программа открылась.

Я видела голову Ревика и часть его плеч возле стены ближе всего к входу в офисные помещения. Я видела, что он тоже наблюдает за мной, и его глаза светятся бледно-зелёным.

Он продолжал поглядывать на меня, пока я бежала к месту, где он слегка присел у стеклянных дверей. Он выглядывал за матовые панели, скрываясь за секционной стеной. Когда я добралась до него и посмотрела в глаза, он кивнул на конкретного охранника, лежавшего на ковре.

Он не сводил прицела пистолета с входа.

— Одна минута, — сказал он мне. — Быстрее, Элли.

Я опустилась на колени возле охранника, перепроверив бейджик с именем, хоть и знала, что Ревик не допустил бы ошибки. Проигнорировав бейджик спереди тёмно-синей рубашки, я принялась шарить по карманам, пока не нашла карту поменьше, убранную в органический футляр. Достав её из футляра, я использовала свой свет, чтобы изучить золотую пластинку сзади.

Облегчение окутало меня.

— Есть.

— Уверена?

— Это оно.

Я послала Ревику кадр своим светом, вскочив на ноги.

Не сказав ни слова, он вышел за стеклянные двери, целясь из пистолетов в обе стороны. Он выстрелил сразу же, как только оказался на открытом месте, и я ощутила разряд его aleimi, когда он погрузил другого охранника в сон.

Мы оба согласились, что чем меньше потерь, тем лучше. И всё же я вздрогнула, когда мужчина упал на ковёр в коридоре.

Второй врезался в стену при падении и соскользнул безвольной кучей ещё до того, как закончил материть Ревика за пулю, всаженную ему в плечо.

— Осторожнее со своим светом, — снова укорила я его. — Ты используешь слишком много.

Он не ответил.

Ощутив его разрешение, я вслед за ним вышла за стеклянные двери и зашагала прямиком к лифтам. Найдя служебный лифт, я провела картой по запирающему механизму. Двери тут же открылись, но не раньше, чем Ревик присоединился ко мне.

Не сказав ни слова, он первым вошёл в кабину и посмотрел по сторонам, сканируя своим светом.

— Газа нет, — сказал он, перекрикивая вой сирен.

Я вошла за ним, когда он нагнулся, чтобы пальцами нажать кнопку, и схватил моё запястье свободной рукой, чтобы завести меня за своё тело.

Подняв другой пистолет, он удерживал меня там, пока двери беззвучно закрылись, приглушая вой сирен.

Глава 4

Первый этаж

Лифт не останавливался, пока мы не добрались до первого этажа.

И это стало облегчением. Ни один из наших запасных планов мне не нравился.

Один подразумевал, что мы силой откроем двери, а потом выстрелами будем прокладывать себе путь по лестницам. Другие сводились к тому, что мы будем спускаться по шахтам лифта или же на лифте, но тяжёлым путём — то есть, Ревик будет управлять кабиной с помощью телекинеза.

А так мы спустились на этаж лобби, слушая надоедливую музыку, пока Ревик проверял всё наше оружие, а я сканировала команды безопасности на верхних этажах.

— Наблюдай за мной, Элли, — говорил он, пока мы планировали операцию. — Наблюдай за всем, что я делаю. Делай это для того, чтобы учиться, но также для того, чтобы прикрыть нас. Всегда ищи то, что я мог упустить. Нам нужно ускорить твою тренировку. Намного. Учитывая всё происходящее, и награды за наши головы…

— Ладно, — я кивнула. — Я поняла.

— Элли, — в его голосе зазвучало предостережение. — Если мы действительно сделаем это, ты должна рассчитывать, что в какой-то момент тебе, возможно, придётся взять руководство операцией на себя. Или даже делать всё в одиночку. Тебе надо действовать так, будто меня могут вывести из строя в любую секунду…

Я опять кивнула, в этот раз тяжело сглотнув.

— Ладно. Это кажется логичным.

Однако он продолжал пристально смотреть на меня, явно не поверив.

— У тебя есть дурная привычка притворяться, будто ты знаешь меньше, чем на самом деле… — начал он.

Я рассмеялась в голос.

— Кто бы говорил.

— …Я имею в виду в том, что касается военной выучки, Элли, — прорычал он. — Ты знаешь больше, чем хочешь показывать другим. Бразилия продемонстрировала мне это, — он нахмурился и акцентировал эти слова своим светом. — Ты не можешь позволить себе играть вполсилы. Я возглавляю операцию, но это означает только то, что кому-то из нас надо отдавать приказы — хотя бы во избежание неразберихи. Мне нужно, чтобы там ты сумела прикрыть мою спину. На протяжении всей операции. Как это сделал бы Врег, или Чан, или любой другой.

— Я поняла, — сказала я.

— Мне там и так будет тяжело, зная, что со мной именно ты…

Я посмотрела ему в глаза и открыла свой свет, чтобы он ощутил моё понимание.

— Я понимаю, Ревик, — мы сидели перед камином в моей комнате, расстелив чертежи на ковре перед нами. — Правда, понимаю. Обещаю.

И я действительно понимала.

Но я бы соврала, если бы сказала, что его слова полностью меня убедили.

Мысль о том, чтобы я попыталась быть равной ему в этих вещах, учитывая, как долго он этим занимался, всё ещё казалась мне бредом. Однако сравнение с Врегом или Чан попало в яблочко, и я уверена, что именно этого он пытался добиться.

— …Мы выведем твою тренировку на новый уровень, — повторил Ревик, переводя взгляд на огонь. — Я имею в виду, не только для этой работы. Я собираюсь официально попросить Адипан продолжить тренировку, которую ты начала у Лао Ху. Оценить любые пробелы и восполнить их. Мне придётся заняться всем, что связано с телекинезом, но я хочу, чтобы ты также работала с Врегом и 'Дори. И с Вэшем. Твой действительный ранг разведчика не настолько высок, как мне бы хотелось, учитывая всё происходящее.

Тут я тоже мало что могла ответить.

Честно говоря, я почувствовала себя немного нелепо из-за того, что мне самой ещё не пришло в голову поговорить с Балидором.

И всё же неважно, кто именно озвучил запрос, лишь бы это было сделано. Фактор гордости уже мало что значил для меня, и не только потому, что я уже не воспринимала это как оскорбление.

У меня откровенно не было такой роскоши, как переживания по этому поводу.

Особенно теперь, когда мы обоснованно полагали, что китайцы — это меньшая из наших проблем. Наёмники в последнее время появлялись из ниоткуда и, похоже, из разных источников — их нанимала не только Вой Пай или один из её заместителей.

Некоторые даже предпринимали попытки открыто атаковать наш отель.

Врег разобрался с одним из них. Балидору достались двое других. Четвёртого Ревик поймал сам — иронично, но это случилось потому, что он пропустил одну из стратегических сессий, поскольку Балидор пока что не хотел, чтобы он работал и думал как оперативник.

Ревик поймал того на этаже Фиграна, и это заставило нас задуматься, вдруг бывший Шулер тоже является мишенью. У него не имелось световых маркеров, указывающих на тренировку Лао Ху. Он также был единственным, кого нам удалось схватить живьём — не то чтобы это принесло нам какую-то пользу. Балидор не сумел прочесть ничего толкового, поскольку тот, кто держал его поводок, живо стер его разум с такой тщательностью, что видящий остался практически овощем.

Это тоже случилось впервые, по словам 'Дори и Врега.

Я спросила, не подослал ли его Салинс, но судя по реакции Врега и Ревика, они не считали это вероятным. Они выдвинули гипотезу, что это может быть какая-то группа наёмников, решивших получить награду за наши головы, которую выдвинула «Чёрная стрела» после операции в Секретариате — а может, это новый враг, о котором мы пока что ничего не знаем.

В любом случае, кто-то охотился на нас, и это не Лао Ху.

Ну… не только Лао Ху.

Так что да, мы с Ревиком уже миновали то соревновательное дерьмо. Нам пришлось оставить его в прошлом.

Если судить по его поведению, то Ревик был согласен.

Я почувствовала, как его свет вновь электризуется, когда до лобби оставалось всего несколько этажей. Это бесстрастное, деловитое ощущение окутало наш свет плотной стеной. Он взглянул на меня, протянул мне один пистолет, затем поднял руку, показывая, чтобы я встала у стены, опять оказавшись вне поля зрения, когда двери откроются.

— Есть что? — спросил он.

Он имел в виду верхние этажи. Я осознала, что тоже закрываюсь от него щитами.

— А чего ты ожидал, — сказала я. — Они перекрыли лестницы. Они нашли камеры. Они знают, что мы видящие. Один из них даже упомянул тебя. Но они не могут понять мотив.

— Сколько?

— Десять человек. Четыре видящих. Двое — работники по контракту. Двое — регулярные, принадлежат банку, — я покосилась на него. — Но вскоре мы увидим ещё больше. Они вызвали подкрепление. Они всё ещё не знают наверняка, то ли мы явились сюда ради хранилищ, то ли ради корпоративных офисов. В данный момент они подозревают терроризм, а не ограбление. Они разделили своих людей, ищут нас на лестнице. Так что программка-шпион, наверное, сработала.

Я мало что знала о программе, которую скормила их сети — в смысле, как именно Врег и Ревик её разработали, но я знала, что она должна сделать. Программа разработана так, чтобы излучать ложное aleimi-поле вокруг заражённых компьютеров. Через определённые промежутки времени она прыгала с компьютера на компьютер и с этажа на этаж в рамках сети, отключая одни поля и включая другие. К этому времени она должна была заразить каждую машину на верхних десяти этажах, где находились корпоративные офисы.

Как минимум она должна сбить с толку видящих, которые им помогали.

— Не болтают о нашей численности? — спросил он.

Я тихо щёлкнула языком.

— Они думают, что нас минимум семеро. Двое вышли на десятом, и ещё пятеро, которых их главный разведчик почувствовал на четырнадцатом и пятнадцатом. Они знают, что мы маскируем нашу численность, просто не уверены, как и в какую сторону.

Ревик кивнул, не глядя на меня.

— Пять секунд, Элли, — сказал он, вставляя пулю в пистолет.

Я подняла голову, наблюдая, как над двойными дверями сменяются числа. Как раз когда он заговорил, цифра 1 померкла, а вместо неё зажглась буква Л.

Последовала пауза, и казалось, будто прошла целая вечность до тех пор, как кабина задребезжала и остановилась.

Затем двери издали сигнал и начали открываться.

Когда дверь открылась, Ревик подался назад, вторя её плавному скольжению.

Я наблюдала, как его глаза начинают светиться, затем осознала, что мои тоже светятся, поскольку мне сложно было сосредоточить свой физический взгляд на тусклой комнате за открывшимися дверьми. Эта помеха не имела значения; мой aleimi так ярко освещал пространство, что я видела всё в Барьере вплоть до сетки линий, обозначавших ловушки-детекторы движения на мраморных полах.

Свет Ревика плотнее вплёлся в мой, затем он поддел меня, чтобы я его прикрыла.

Как только я перенаправила фокус своего внимания, он скрылся в проёме.

Осознав, что он отключил напольную сетку, я последовала за ним наружу и вышла в лобби с высокими потолками. Украшенное настенной мозаикой Статуи Свободы до самого потолка, фойе щеголяло интерьером в стиле ар деко, который вторил наружной архитектуре здания.

Всё, кроме стола охраны, скрывалось в темноте. Я посмотрела на стол ровно настолько, чтобы увидеть двух охранников в униформе, которые лежали на полу — видимо, Ревик их вырубил.

Используя два пистолета, я следила за лифтами, входной дверью, выходом на лестницы и столом охраны, поминутно косясь на Ревика, который стоял возле дверей с органическими панелями, ведущими в единственное помещение на первом этаже. Всё здание принадлежало одному международному банковскому конгломерату, но только на уровне лобби находилось настоящее отделение банка.

На этажах выше находились брокерские фирмы, ипотечные специалисты и тому подобное, но нам нужен был доступ к клиентскому имуществу. На самом деле, это преимущество, поскольку охрана будет предполагать обратное, раз мы видящие.

Их протоколы также опирались на это предположение.

Нужное нам хранилище располагалось прямо под офисом банка и отделялось полутора метрами бетона и органических сенсорных панелей. Чтобы получить доступ, нужно пробраться через лабиринт сканирований ДНК, сенсоров движения, программ распознавания лиц и походки, часовых спусковых замков и других сюрпризов, которые встретятся нам по пути.

Большинство работников этого отделения банка даже не знали о существовании подземного помещения. Они имели доступ только к обычному отсеку депозитных ячеек. Подземные хранилища отводились для самых престижных клиентов банка, и путь к ним лежал только через встречу с региональным управляющим или начальством банка.

Если мы застрянем в нижних хранилищах, нам конец.

Конечно, у Ревика имелся запасной план на этот случай — он же мистер Запасной План, серьёзно — но, как и с лифтами, наши варианты мне не нравились. Основной план сводился к тому, что Ревик пробьёт дыру в стенах как можно ближе к месту, где они встречались с канализацией, используя газопровод. Скорее всего, это подразумевало перегрузку энергосистемы и массовое отключение электричества — это при условии, что он не воспламенит магистрали близлежащих зданий и не сравняет с землёй пять кварталов.

Ревик такой Ревик — он просчитал все возможности, включая приблизительные потери.

Он насчитал пятьдесят погибших по самым скромным подсчётам, если мы прибегнем к такому.

Я всё ещё училась планировать такие вещи с тем, что Ревик называл «принять новое определение термина «сопутствующие потери»».

Если же судить оптимистично, то мы выйдем через парадную дверь безо всяких потерь.

Ревик разобрался с замком за те несколько секунд, что я думала об этом.

Затем я уже пятилась в его сторону, держа оба пистолета примерно на уровне плеч и сканируя глазами и светом лобби и тротуар за односторонними панелями. Странно было ощущать там нормальных пешеходов, пусть даже и немногочисленных. Через четыре квартала к западу отсюда находилась Пятая Авеню, полная ярких огней, сигналящих такси и пешеходов, которые направлялись в клубы и бары практически до рассвета.

Я ощутила тычок Ревика и прибавила шагу, всё ещё двигаясь задом наперёд, когда вошла через органические двери в лобби отделения банка. Он уже уговорил органические машины отключить второй комплект напольных сенсоров, но несколько неорганических охранных механизмов продолжали отслеживать наши передвижения по главному лобби банка.

Приладив глушитель на дуло своего «пустынного орла», он тут же выстрелил в одну настенную камеру, затем в другую. Поскольку телекинез оставлял вспышку в Барьере, хоть я и прикрывала нас щитами, он решил воздержаться от него здесь до самой последней минуты.

Конечно, всё равно существовала вероятность, что к тому времени кто-то уже увидел нас через камеры. Или через виртуальные каналы, подключённые к их гарнитурам, которые функционировали отдельно от той органики, что Ревик теперь контролировал своим aleimi.

Во время наших планировочных сессий Ревик обговорил эту и несколько других возможностей. Поскольку большинство финансовых институтов теперь нанимали видящих для консультации по вопросам безопасности, в их системы часто встраивались запасные варианты.

Я также вынуждена была напоминать себе то, что Ревик вбивал в меня в начале каждой операции.

Всё не пройдёт гладко.

Я это знала. Я даже испытала это на своей шкуре, особенно во время операции в Секретариате. Что-нибудь непременно пойдёт не так, как бы тщательно мы ни планировали. Мы могли лишь надеяться, что сумеем адаптироваться под это.

Однако всё это по-прежнему мне в новинку, так что сложно было не паниковать, когда ситуация внезапно и сильно отклонялась от курса.

Поэтому мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не заистерить, когда я увидела, как Ревик внезапно кинулся на ближайшую стойку с кассами банка. Я ощутила вспышку его тревоги, а затем он подпрыгнул на метр с лишним из стоячего положения, двигаясь так быстро, что я с трудом удержала щит вокруг него.

Прежде чем он успел повернуться ко мне, я уже забиралась на ближайшую стойку возле себя.

К сожалению, её столешница оказалась намного более узкой и заставленной пластиковыми ящичками с разноцветными бланками и буклетами. Я постаралась удержать равновесие, расставив ноги. Я находилась очень далеко от всего остального, на «островке» между шестами с канатами, указывающими, как люди должны были образовывать очереди перед каждой кассой.

— Что? — шёпотом спросила я. — Что случилось?

Он показал мне молчать, затем указал на пол.

Я попыталась проследить за его жестом глазами, затем сдалась и использовала проблески своего экстрасенсорного зрения под Барьерным щитом, который я как-то умудрялась поддерживать вопреки панике.

Посмотрев на пространство, куда указывал его свет, я почувствовала, как что-то в моём животе похолодело.

Что бы это ни было, оно определённо живое.

Оно напомнило мне те органические, похожие на насекомых машины, которые Чандрэ использовала несколько лет назад, когда мы осуществляли операции против Териана. Ещё больше такого «животного» ощущения было присуще лишь той разумной стене, на которую мы наткнулись в отделении с главным процессором Секретариата. Позднее Ревик сказал мне, что нам чертовски повезло, что эта штука нас не убила.

Машина, которая сейчас шагала по полу, пожалуй, являлась чем-то средним между двумя этими вещами в плане общего интеллекта.

Длинный, похожий на щупальце придаток, вышел из макушки её головы и прикоснулся к полу. Машина неподвижно помедлила, словно прощупывая пол на предмет вибрации.

Я рискнула быстренько послать вопрос Ревику.

«Что она может сделать с нами?» — спросила я.

«Помимо активации сигнала тревоги? — последовал его сжатый ответ. — Взорвать. Уничтожить всю переднюю часть банка. А ещё она оснащена газом. Нам чертовски повезло, что они не подумали активировать её ранее. Должно быть, они держат её в пассивном состоянии на случай, если кто-то проникнет на первый этаж».

Он взглянул на меня. Его глаза напоминали слегка светящиеся кружки на лице.

«Оно здесь для защиты хранилищ, Элли. По частному контракту. Даже банк не нанёс бы такой удар без чертовски весомой причины. Они бы наняли ещё больше видящих, но не стали бы взрывать своё здание. Кто-то заплатил им, чтобы поместить сюда эту штуку».

Я озадачилась его словами. «Что это значит?»

Он улыбнулся. Я еле-еле увидела это сквозь свечение его глаз.

«Это значит, что ты права. То, что здесь спрятано… Это важно».

Я собиралась ответить, но он сосредоточился обратно на машине. Я увидела, что его глаза засветились ярче, и уплотнила свой свет, стараясь заблокировать вспышку, которая собиралась прорваться сквозь щит.

«Готовься, — мрачно послал Ревик. — Мне придётся спровоцировать сигнал тревоги».

Мой адреналин подскочил. «Что?»

Ревик кинулся через проход между нами, еле-еле приземлился на мраморную столешницу и переместил руки и ноги так, чтобы восстановить равновесие. Я едва успела сделать вдох, когда он схватил меня за запястье и притянул к себе, заключив в объятия.

Его свет полыхнул прежде, чем я успела испугаться.

Он крепко прижал меня к груди и поднял такой плотный щит, что он заблокировал мне почти весь обзор на комнату. Белый, полный вен купол опустился вокруг нас, как раскрашенная штора. На кратчайшее мгновение где-то у моих ног полыхнул яркий свет.

Затем ударило мощное ощущение давления.

По другую сторону защищавшей нас оболочки стало видно движение, струящиеся потоки, которые увеличивали давление на маленькое пространство, которое мы делили. Словно наблюдая, как штормовой ветер скользит по ветровому стеклу машины, я видела вокруг нас размытые мазки стремительного движения, но ничего не чувствовала. От давления стало невозможно пошевелиться. Я чувствовала себя зажатой, и даже не столько руками Ревика, сколько тем плотным ощущением стиснутого воздуха.

Затем я внезапно ощутила, как его руки сжались ещё крепче.

Охнув, Ревик вцепился в меня, словно для опоры.

Я ощутила, как его щит дрогнул, затем начал разваливаться.

В то же мгновение по нам ударил звук.

Мои лёгкие наполнились дымом, вынудив меня закашляться. Ревик всё ещё держался за меня, но я чувствовала, что в его свете что-то изменилось. Мои ладони пытались найти источник этой перемены и остановились только тогда, когда он всем телом вздрогнул, отстраняясь от моих ощупывающих пальцев.

— Иисусе! — это слово само вырвалось из меня. Мои пальцы вновь прикоснулись к куску металла, вонзившемуся в его бок. — Ревик… боги!

— Я в порядке, — держа меня за руку, он поддел меня своим светом, говоря слезать со стойки.

Я посмотрела вокруг нас, окидывая беглым взглядом приёмную зону банка. Пространство выглядело настолько иначе, что я не могла сориентироваться.

Я уставилась на перевёрнутые и заваленные обломками столы и отгороженные рабочие места, где днём, наверное, сидели банковские менеджеры и специалисты по займам. Тут от потолка отвалился огромный кусок и сокрушил два стола, заставив меня вздрогнуть и вжаться в Ревика. Длинный L-образный стол, перегородки и что-то вроде светокопировального аппарата провалились в дыру в потолке с ещё большим грохотом, создавая клубы дыма и пыли.

Ревик снова подтолкнул меня.

В этот раз я спрыгнула на пол.

Когда он не последовал за мной, я подняла ладони, чтобы схватить его за руки и помочь спуститься. Вздрогнув, он присел, затем медленно слез на пол, держа спину напряжённой и опираясь на меня. Я опять просканировала его, в этот раз более тщательно.

— Ты ранен, — я стиснула зубы, стараясь сохранять спокойный тон. — И не слегка, Ревик. Это серьёзно. Нам нужно уходить. Сейчас же… пока не прибыло подкрепление.

— Нет, — его глаза сделались неподвижными, губы сурово поджались. — Мы это достанем, Элли. Что бы там ни было. Другого шанса у нас не будет.

Я прикусила губу. Я знала, что он прав.

Что бы там ни находилось, после такого они определённо его переместят.

— Мы это достанем, — произнёс он решительно. — Мы уже проделали половину работы.

— Какой от этого толк, если мы окажемся в камере СКАРБ? — раздражённо переспросила я. — Или если ты окажешься в морге, чёрт подери?

Он поддел мой свет. Я посмотрела, на что он показывал — дрожь в конструкции. В этот раз она происходила из какого-то другого места — не из банка и даже не от видящих из частной охранной фирмы, которых наняли защищать здание.

В этом свете жили Дренги.

Там жило и нечто иное — нечто, что со временем казалось мне всё более знакомым, хотя я и не могла пока что дать этому название.

— Ты была права, Элли, — тихо повторил Ревик. Сжав мою ладонь, он поцеловал меня в щеку. — Не останавливайся сейчас. Что бы там ни было, это нам нужно.

Я стиснула зубы, когда из его света выплеснулся очередной спазм боли. Но я была согласна с ним. Мне ненавистна эта беспощадная сторона моего характера, но я ничего не могла поделать. Я чувствовала, как близко эта моя часть объединялась с аналогичной частью Ревика. Казалось, что когда мы оперировали посредством этих частей, нам обоим не было дела ни до чего, кроме конечных целей.

В последнее время я часто проигрывала сражения с этой частью.

— Ладно, — я услышала эту часть в своём голосе. — На тебе наблюдение. Теперь только оружие. Я хочу, чтобы ты берег свет для манипуляций. То же самое касается твоего тела. Скажи мне, если ослабеешь или начнёшь терять сознание. Мы разберёмся со шрапнелью в хранилище.

Я подняла взгляд и невольно сглотнула при виде облегчения на его лице.

— Они идут за нами, — предостерегла я. — Если мы войдём сейчас в хранилище, мы окажемся в ловушке, а значит, тебе придётся нас вытаскивать. Как думаешь, ты сумеешь опять поставить достаточно мощный щит, чтобы защититься от взрыва, если нам придётся пробиваться через стену?

Последовала пауза, во время которой я почувствовала, как он сканирует свой aleimi.

Он медленно кивнул, посмотрев на меня. Я вновь ощутила его облегчение, которое сделалось даже более явным, чем прежде. Я также видела, что он думает, прогоняет различные сценарии в своей голове.

— Да, — сказал он.

Я знала, что он не стал бы врать мне о таких вещах, так что лишь кивнула.

Он опирался на меня примерно половиной своего веса, когда мы направились к входу в хранилища.

И даже так он сильно хромал. Его левая рука лежала на моих плечах, а правой, держащей пистолет, он целился в пространство за нами. Смотрел он тоже назад. Я знала, что ему наверняка больно так поворачиваться, потому что рана располагалась прямо под его рёбрами с правой стороны туловища, но я также знала, что ему нужно нас прикрыть, поэтому не спорила.

Вместо этого я как можно быстрее вместе с ним обошла дыру в полу.

В середине кратер, должно быть, достигал глубины в два метра. Я не видела ни следа органической машины — должно быть, её уничтожил взрыв.

Мы добрались до другого края дыры, где находились кассы банка, и я с облегчением увидела, что взрыв снёс первый комплект дверей. Пласт органического металла наполовину свисал до дымящегося ковра, болтаясь на одной-единственной сломанной петле.

Всё покрывала белая пудра цементной крошки и гипсокартона, и мы с Ревиком не были исключением.

Когда мы дошли до проёма, я остановилась ровно настолько, чтобы помочь Ревику аккуратно войти в узкий проход между болтавшейся дверью и стеной.

— Я разберусь с органическими замками, — сказала я ему. — Делай всё в своих силах, чтобы сберечь свет, даже с базовыми сканированиями. И с наблюдением. Просто покажи, и я разберусь. В данный момент нам уже не нужна точность.

Я почувствовала его безмолвное согласие.

Я осознала, что мы согласились по поводу ещё одной вещи, даже не обсуждая.

Теперь уже я была за главную.

Глава 5

Тихая ночь

Джон просунул голову в одну из комнат, которая служила общим помещением для бывших Повстанцев и других разведчиков среднего и высокого ранга.

Конкретно эта комната служила для просмотра каналов, а также как станция виртуальной реальности.

Располагаясь на пятьдесят шестом этаже отеля видящих, она раньше была люксом бизнес-класса, пока отсюда не убрали стол для совещаний и стулья, находившиеся здесь изначально. Мебель в корпоративном стиле сменилась диванами, журнальными столиками и креслами с откидными спинками, которые расставили как в кинотеатре перед длинным монитором, который занимал одну стену в комнате.

Единственное, что осталось от предыдущей меблировки комнаты — это аквариум на 400 галлонов воды с морскими рыбами, да буфетный стол вдоль одной из стен.

Убрали даже блёклые картины в корпоративном стиле, повесив на их место флаг Семёрки и ещё более крупный гобелен с мечом и солнцем.

— Эй, — отважился Джон, выглядывая из-за двери. — Кто-нибудь из вас смотрел новостные каналы?

Два видящих подняли взгляды, и выражения их лиц были почти отсутствующими.

Врег и Джакс не занимали ни одно из примерно дюжины кресел, а устроились прямо на полу перед огромным настенным монитором. Всё освещение в комнате, кроме самого монитора, было выключено, так что их лица казались призрачными, купаясь в синеватых отсветах движущихся кадров старого фильма, который проигрывался, пока они сгорбились над колодой карт.

Когда Врег увидел его, выражение его лица заметно напряглось, затем он посмотрел за плечо Джона, словно проверяя, один ли он. Не глядя Джону в глаза, он опять уставился на стопку карт, лежавших на ковре между ним и Джаксом.

— Вы, парни, сейчас на дежурстве? — спросил Джон, когда они оба не ответили.

Врег пожал плечами, не поднимая взгляда, и положил карту, которую он начал доставать из большой стопки.

— Мы бодрствуем, — фыркнул он. — Так что… более-менее да. Основная группа внизу.

Джон посмотрел на этих двоих, затем нетерпеливо выдохнул.

— Что ж, пожалуй, вам стоит посмотреть новости, — сказал он. — О, и между прочим, Элли пропала. И Ревик тоже.

Врег поднял взгляд. Несколько секунд он молча смотрел на Джона, и его тёмные глаза внезапно сфокусировались.

— В каком смысле… пропала?

Джон пожал плечами.

— В смысле мне не спалось, так что я пошёл проверить, спит ли Элли, и её не оказалось в её комнате. И Ревика тоже, — Джон показал за своё плечо неопределённым жестом. — Внизу их тоже нет. Их нет в спортзале, у бассейна или в ресторанах. Их также нет у Фиграна, на станции охраны или в общих комнатах. Никто из охраны не видел, как они ушли. Их вообще никто не видел после ужина.

Врег и Джакс переглянулись.

Джон услышал, что в его голос просачивается раздражение.

— Я один заметил, как странно эти двое вели себя в последнее время?

Тут выражение лица Врега заметно расслабилось. Посмотрев на карты в своей руке, он усмехнулся и обменялся многозначительным взглядом с Джаксом, чьё лицо выражало такое же понимание.

— Ты уверен, что они не уединились где-нибудь, кузен? — сказал Джакс, положив свою карту поверх карты Врега. — Брат Сайримн практически не скрывал своего дискомфорта в этом отношении. От любого, у кого есть глаза, — покосившись на Врега, Джакс опять обменялся улыбками со старшим видящим. — Чёрт, да я удивлён, что он продержался так долго. Его жена тоже не деликатничала. Я поставил деньги на то, что он сорвётся ещё до того, как самолёт приземлится в Нью-Йорке.

— Я тоже ожидал этого, брат мой, — подтвердил Врег, всё ещё не поднимая взгляда. — Полагаю, открытая конструкция заставила его засмущаться.

Джакс широко улыбнулся.

— Gaos всевышний. Он точно изменился.

Врег фыркнул в знак согласия.

Джон почувствовал, как стискивает челюсти.

— Говорю же, вам стоит посмотреть новости.

— И что там в новостях? — Врег неопределённо взмахнул пальцами, его тон оставался пренебрежительным. — Почему ты беспокоишь нас, брат?

Он по-прежнему не смотрел Джону в лицо, и почему-то Джона это начинало ужасно раздражать.

Он осознал, что эти двое пили.

Раздражённо заскрежетав зубами, Джон подошёл к дивану и схватил пульт с подушки за плечом Джакса. Подняв небольшое устройство, он навёл его на угол экрана и отдал голосовую команду с адресом канала, который он смотрел в своей комнате.

Из динамиков монитора тут же хлынул звук.

Он оказался достаточно громким, чтобы Врег и Джакс подпрыгнули.

Они оба резко повернулись к стене, где женский аватар громко говорил, заглушая вой сирен и прижимая гарнитуру к уху, пока она продиралась через какую-то толпу.

На фоне аватары сотрудников правоохранительных органов бежали к небоскрёбу. Из его разбитых зеркальных окон, выходивших на улицу, валил дым.

Джон видел униформы не только полиции Нью-Йорка, но также ФБР и Национальной Безопасности — а значит, СКАРБ, скорее всего, тоже прибыл на место. Большинство облачилось в спецназовское обмундирование и вооружилось автоматическими винтовками, направляясь в дыру среди органических панелей высотой в один этаж. Органическое стекло обломками усеивало тротуар. Металлические перекладины на нижнем уровне здания расплавились и приняли причудливые загнутые формы, указывая на то, что взрыв случился внутри.

— Это что, бл*дь, такое? — спросил Врег, выпрямляясь.

Когда сирены завыли ещё громче, видящий вздрогнул и щёлкнул пальцами, прося Джона убавить звук. Джон подчинился как раз тогда, когда слова женщины сделались различимыми вопреки звону стекла, бьющегося о тротуар, и пронзительным сиренам изнутри здания, которые перебивали сигналы машин скорой помощи.

— …С нами начальник внутренней безопасности Хайнрихтер Глобал Банк, Грэг Андерс, который говорит нам, что нападение всё ещё не прекращается вопреки их первоклассным защитным системам противодействия терроризму.

Аватар женщины улыбнулся аватару мужчины, которого бегущая строка идентифицировала как Грэга Андерса. Её зубы показались поразительно белыми на фоне черноты позади них.

— Грэг, вы можете рассказать нам подробнее о том, что происходит внутри?

Неприметное мужское лицо находилось над тёмной одеждой, которая видоизменялась поверх явно модифицированного виртуального тела. На аватаре виднелись даже пятна сажи, примерно там, где они, наверное, находились на лице мужчины.

— Конечно, Трейси, — его зашифрованный голос звучал устало. — Общее количество нападавших всё ещё неизвестно. Мы считаем, что ползун на первом этаже убил как минимум двоих буквально только что, — он посмотрел на неё. — Между прочим, это новейшее устройство, которое мы установились совсем недавно. Это первоклассное антитеррористическое устройство, призванное служить последней линией обороны для активов на первом этаже. К счастью, оно прекрасно выполнило своё предназначение вопреки тому, что эта группа явно знала, что делает.

Мужчина положил свои толстые виртуальные руки на пояс и прочистил горло.

— …К сожалению, в данном случае это могло оказаться бесполезным. Команды безопасности сообщают нам, что сейчас на верхних этажах, где размещены корпоративные офисы, находится как минимум ещё одна группа подозреваемых. Мы полагаем, что именно там осуществляется настоящее нападение. Это так называемое «ограбление банка» на первом этаже сейчас выглядит скорее отвлечением, которое должно было увести наши команды с верхних этажей.

— Почему вы так уверены, Грэг? — спросила Трейси, наклоняясь поближе, потому что на фоне ещё громче завыли сирены.

Мужчина мрачно улыбнулся.

— Ну, — ответил он со вздохом. — Мы знаем, что для этой работы наняли как минимум двух прекрасно обученных видящих. Таких видящих, которые обычно не нужны для ограбления банков.

— И почему же? — настаивала Трейси. В ответ на его ровный взгляд она ободряюще улыбнулась. — …Для наших зрителей, Грэг. Не могли бы вы объяснить, почему видящий не станет грабить банк? В конце концов, подавляющее большинство их расы живёт в нищете, разве не так?

Грэг кивнул, и выражение его аватара прояснилось.

— Слушайте, единственная причина, по которой видящие не грабят нас вслепую каждый день — это потому что мы в основном имеем защиту от их способностей, и на самом деле у них нет необходимости. С определённой точки зрения, видящие могут жить в нищете, это верно. Но видящий с хорошим спонсором не умрёт с голода, поверьте мне, Трейси. Большинство из них живёт чертовски хорошей жизнью, если честно. Намного лучшей, чем у их человеческих братьев во многих частях света.

Когда Трейси улыбнулась и ободряюще кивнула, он ткнул большим пальцем в сторону банка.

— Даже у видящего-террориста или преступника — то есть, обладающего адекватными навыками света и не находящегося под защитой легального человеческого спонсора — нет необходимости грабить банк вот так. Видящий без ошейника может попросту надавить на человека или, чёрт подери, просто самостоятельно подойти к кассиру в банке и убедить, что на его счету есть шесть миллионов, и совершенно нормально, что он переводит эти деньги на другой оффшорный счёт. Чёрт, да он мог бы взять это всё наличкой и спокойно выйти через парадный вход. Видящим не нужно красть у нас… вот так, — улыбка аватара посуровела. — Вот почему мы надеваем на них ошейники, Трейси.

Трейси улыбнулась, широко раскрыв глаза и продолжая подбадривать его.

Джон не потрудился посмотреть на Врега или Джакса, чтобы оценить их реакцию.

— То есть, вы подозреваете, что за этим нападением стоят также человеческие спонсоры? — бодро спросила Трейси, поднося микрофон к лицу мужчины.

Аватар начальника охраны пожал своими широкими плечами, но на мультяшном лице проступило мрачное выражение.

— Нет, Трейси. У нас есть основания полагать, что эти видящие действуют сами по себе.

— И почему же? — упорствовала она, наклоняясь ближе, когда мимо них пробежала ещё одна группа в военной экипировке.

— Слушайте, — сказал он, проведя по лицу аватарной рукой. — Я не хочу пока говорить слишком много… но у нас есть причины полагать, что к делу причастен один или несколько известных телекинетиков. А это означает терроризм видящих. А не люди, ищущие наживы.

Джон взглянул на Врега и выразительно приподнял бровь.

Врег удерживал его взгляд всего несколько секунд.

К тому времени, когда Джон посмотрел обратно на монитор, мужчина из новостей уже показывал на другое изображение, увеличивавшееся на экране во время его речи.

— …Видите ли, мы установили его личность. Мы получили изображение с камер старых моделей, которые расположены на лестницах возле одного из помещений для руководства.

— С неорганических, он хочет сказать, — раздражённо буркнул Врег.

Джон понимал, что имел в виду Врег. В нынешнее время органика была повсюду, несмотря на запрет на коммерческое производство и владение сложными формами живых машин. Новостные каналы вели себя так, будто этот закон всё ещё что-то значил, но любой, кто работал на корпоративном уровне посерьёзнее доставки, или имел связи с правоохранительными органами или армией, знал, какой это бред на самом деле.

Машины стремительно распространялись, причём пугающими темпами.

Джон позабыл про всё это, когда на экране появился чёткий кадр.

На лестничной площадке стояли двое.

Один — спиной к камере. Силуэт был меньше, ниже ростом и определённо принадлежал женщине.

Другой возвышался на добрых тридцать сантиметров выше, имел широкие плечи и явно был мужчиной. Он повернулся почти прямо лицом к камере.

Джон увидел на лице Ревика противоречивый набор эмоций, когда тот наклонился поцеловать женщину, стоявшую перед ним на лестнице. Его глаза на мгновение закрылись, когда он немного продлил поцелуй. Она вцепилась в него — её длинные тёмные волосы были убраны в заплетённый конский хвост, и она была одета в такие же брюки и ботинки с органической броней, что и у него, а также в чёрное пальто до лодыжек — его Джон узнал по шкафчикам с военным обмундированием под лобби отеля.

Звука не было, но Джон видел, что губы Ревика шевелились, и он что-то сказал ей, а затем положил руку на замочный механизм двери.

Джон услышал, как Врег выругался, и покосился на него.

Он заговорил на том языке, на который переходил в моменты, когда был расстроен. Джон не знал точно, что это за язык, но Элли как-то раз сказала, что она уверена — это монгольский. В любом случае, мускулистый татуированный видящий теперь уже встал, скрестив мощные руки на груди. Расставив ноги, он уставился на настенный монитор.

Джон заметил, что Джакс тоже встал, но его лицо выражало скорее озадаченность.

А на лице Врега виднелось знание, граничившее с раздражением.

Джон взглянул обратно на монитор как раз тогда, когда дверь на лестничной клетке открылась. Стрельба началась практически сразу же. Ревик присел с краю, хотя Джон даже не видел, как он движется. Элли пригнулась одновременно с ним. Она тоже вытащила пистолет, но пока что не стреляла.

Через несколько секунд Ревик вышел в помещение за лестницей, показывая ей…

…и тут куда более громкий звук сотряс динамики монитора.

Он заставил колонки задребезжать и затрещать.

Все трое мужчин отпрянули от экрана.

Поначалу Джон подумал, что это запись с лестничной клетки в банке… затем вспомнил, что раньше запись была без звукового сопровождения. Чем бы ни был этот грохот, должно быть, он донёсся из прямого эфира.

А значит, это происходит прямо сейчас.

— Что за di'lanlente a guete это было? — Джакс уставился на монитор с разинутым ртом.

Прежде чем Джон или Врег успели ответить, лицо женщины заполнило экран.

Поначалу Джон подумал, что с её аватаром что-то не то.

Затем он в ужасе осознал, что на ней нет аватара. Для большинства репортёров это всё равно что появиться в кадре совершенно голым.

Она или забыла активировать его перед тем, как выйти в прямой эфир, или что-то его деактивировало. В любом случае, на мониторе появилось куда более старое, не такое гладкое и лишённое морщин лицо.

Она говорила тихо, и в её голосе звучала паника. Очевидно, мурлыканье фальцетом, которое женщина использовала ранее, также было полным притворством.

— …Прерываю наше интервью, чтобы сообщить вам свежие новости о событиях, происходящих прямо сейчас на нижних уровнях банка…

Её голос прервался шипением, затем вернулся и зазвучал громче.

— …Как минимум два видящих, по данным охраны банка, — она закашлялась, задыхаясь, и её голос зазвучал немного хрипло. — Они вломились в частные охраняемые ячейки какого-то из элитных клиентов банка. Когда охрана начала подступать к ним…

Очередной взрыв статического шума затмил её лицо и голос.

Джон видел, что здание позади неё трясётся. Стекло посыпалось на тротуар из окон, разбившихся на верхних этажах.

Голос женщины почти превратился в крик.

— …Похоже, предприняли попытку сбежать, пробив дыру в стене хранилища. Охрана сообщила нам, что стены там больше полутора метров толщиной и состоят из бетона со стальной арматурой и щитами военного класса…

Джон успел подумать, что её настоящий голос понравился ему больше фальшивого, когда очередной взрыв за её спиной превратил изображение и голос в статический шум.

В этот раз вместо её лица появился сигнал экстренного вещания.

Двухмерный символ дёрнулся пару раз, затем переключился на опрятную студию с длинным столом, за которым лицом друг к другу сидели четыре человека с аватарами и спорили. Похоже, они не заметили перебоя в сигнале и продолжали громко перебивать друг друга, обсуждая возможные мотивы террористов, напавших на банк.

Прежде чем Джон успел сообразить, о чём они говорят, Джакс уже стал надевать плечную кобуру с пистолетом, которая лежала рядом на стуле. Он не смотрел на Джона или Врега и принялся застёгивать плотную шерстяную кофту поверх кобуры и поношенной футболки под ней.

Джон покосился на Врега, когда видящий с решительным злым взглядом направился к двери.

— Куда вы идёте? — спросил Джон, обращаясь к ним обоим, но в первую очередь к Врегу.

Врег с неверием уставился на него. Он помедлил ровно настолько, чтобы повернуться лицом к Джону и показать одной рукой на монитор.

— А ты как думаешь, куда я иду, маленький брат? — парировал он. — Они только что детонировали антитеррористическое устройство на первом этаже бл*дского фашистского банка… Меч и твоя сестра внутри. А теперь прогремел ещё один взрыв. Мы с тобой оба знаем, что на верхних этажах нет второй команды. Так что то, за чем они пошли, должно находиться в хранилище. Если они там только вдвоём, а мы оба прекрасно это знаем, значит, они только что пересидели как минимум один взрыв, а то и два. Ещё это значит, что они могли устроить как минимум один из этих взрывов… А Ненз не стал бы делать этого, если бы не очутился в отчаянном положении, ilyo.

Джон побледнел, когда слова видящего отложились в его сознании.

Секундой спустя он последовал за ними, когда Джакс вместе с Врегом пошёл к двери, застёгивая вторую кобуру на поясе. Джакс выглядел мрачным и помедлил только тогда, когда они с Врегом одновременно надели куртки у двери.

— Что вы будете делать, когда доберётесь туда? — спросил Джон. — Вы вообще знаете? Они же всё там окружили…

Когда Врег его проигнорировал, Джон повысил голос.

— Это здорово, что вы такие верные и всё тому подобное, — язвительно произнёс он. — Но ваш приятель, Ненз… он не поблагодарит вас, если вас так глупо пристрелят. На самом деле, это его только разозлит.

Врег почти не смотрел на Джона. В его голосе звучали нотки юмора, которые не отразились в его тёмных глазах.

— Ты беспокоишься обо мне, маленький брат? — спросил он. — Может, мне стоит рассказать Дорже об этом твоём беспокойстве. Ему это может не понравиться.

Джон прикусил губу.

— Чего?!

Врег вздохнул и щёлкнул языком. Затем он повернулся и сделал несколько шагов вглубь комнаты. Дойдя до Джона, он остановился и тяжело опустил мускулистую руку на его плечо.

В этот раз его взгляд выражал скорее сочувствие.

— Я поеду туда, юный брат, — серьёзно сказал Врег. — Я бы предпочёл находиться поблизости на случай, если мы сможем что-нибудь сделать. По возможности помочь им. Если даже и не получится… — он сделал один из тех неопределённых жестов рукой, который Джон не сумел интерпретировать. — Он сделал бы то же самое. Ведь это мы можем сделать друг для друга? Разве не для этого ты пришёл и сказал мне это? Чтобы помочь?

Джон взглянул на Джакса, но другой видящий уже находился в Барьере. В его глазах появилось отрешённое, далёкое выражение, затем он вставил ВР-гарнитуру в ухо и включил её.

Отпустив Джона, Врег вернулся к Джаксу у двери.

Обменявшись какими-то безмолвными репликами с молодым видящим, Врег открыл дверь и жестом показал Джаксу выходить первым. Как только Джакс вышел за порог, теперь уже разговаривая с кем-то по гарнитуре, Врег посмотрел Джону в глаза.

— Ну? — сказал он, когда Джон не сдвинулся с места.

— Что ну? — переспросил Джон.

— Ты идёшь? Или нет?

После недолгой паузы Джон кинулся вперёд, направившись к открытой двери.

— Да, я иду.

Глава 6

Привлекающий взгляды

Джон стоял на 24-й Вест-стрит, в нескольких кварталах от Пятой Авеню.

Впервые с тех пор как они покинули отель, у него появилось время, чтобы поразиться приглашению Врега — а также тому факту, что видящий недавно начал называть его «братом», а не «кузеном», что являлось привычной формой вежливого обращения видящего к человеку.

Он понятия не имел, что означало ilyo, но и так Врег назвал его не в первый раз.

При первом знакомстве с Врегом-Повстанцем у Джона сложилось впечатление, что китайский видящий воспринимал его как прихоть Ревика и Элли, раздражающего человечка, а не личность как таковую. С другой стороны, учитывая прошлое Врега в Первой Мировой Войне и с Дренгами, Джон всегда считал, что Врег обладает низкой терпимостью к людям в целом.

Отношение лидера Повстанцев к нему изменилось — и довольно сильно — после того, как Вэш извлёк Дренгов из его света, а также в последующие месяцы. Джон поначалу думал, что эта перемена скорее ради Элли и Ревика. Однако в отличие от некоторых бывших Повстанцев Врег не менял своё отношение к нему в зависимости от того, были ли рядом Элли или Ревик.

Если уж на то пошло, он обращался с ним более вежливо, когда их не было рядом.

Однако этой ночью Джону было некогда об этом думать.

Врег настоял, чтобы Джон надел бронированные штаны, а также бронежилет и пальто, не сильно отличающееся от того, которое Ревик носил в том кадре на лестничной площадке. Одежда была довольно непримечательной, по крайней мере, ночью в Нью-Йорке, и скрывала два пистолета, которые он носил в плечных кобурах под пальто, а также шесть-семь магазинов.

Джон всё ещё не мог отделаться от ощущения, что он одет в какой-то костюм.

Опять-таки, Врегу никогда не удавалось быть особенно неприметным… даже в Нью-Йорке.

Джон наблюдал, как видящий привлекает взгляды, пока они шли по Пятой Авеню, а затем через 24-ю стрит и вверх по Седьмой Авеню, поскольку Врег решил, что Ревик и Элли, должно быть, передвигаются под землёй. Не все эти взгляды были враждебными; на самом деле, во многих виднелся совершенно невраждебный интерес, особенно в клубных районах, которые они миновали.

Врег притягивал немало взглядов, и даже Джон поймал себя на том, что он сам смотрит на видящего (исподтишка, конечно) так, как не смотрел раньше.

Даже в самых безумных мечтах ему не могло подуматься, что Врег будет считаться привлекательным внешне — в плане того, как он одевался, как держал себя, но он явно был привлекателен… как минимум в Нью-Йорке. На него засматривались и женщины, но Джон заметил чертовски много взглядов от мужчин, и не слишком деликатных.

При других обстоятельствах это наблюдение было бы забавным.

Даже теперь Джон думал о том, что надо не забыть рассказать Элли… при условии, что этой ночью ей не удастся угробить себя и своего мужа.

Сам Врег, похоже, почти не замечал.

Он повёл других видящих и Джона в обход банка, чтобы избежать внимания от кучи фургонов СМИ, а также военных и местной полиции, сбившихся в одном месте. Однако Врег сказал, что в первую очередь он хотел избежать видящих-контрактников — его команда и Адипан чувствовали, что они окружают место.

К тому времени Балидор уже организовал разведчиков, которые прикрывали их из отеля; насколько мог сказать Джон, эти две команды даже для разнообразия слаженно работали вместе. Хотя Врег всё равно не полностью доверял, что Адипан прикроет ему спину.

Сам Джон порадовался, что именно Врег отправился на поиски Ревика и Элли, учитывая, каким взбешённым звучал Балидор, когда Джон услышал его голос через гарнитуру.

Врег, похоже, был уверен, что к этому времени Ревик уже будет в пути — учитывая, что они услышали из новостей, а также по каналам правоохранительных органов, которые им удалось взломать. Учитывая взрыв в хранилище нижнего уровня, Врег, а также СКАРБ и частная охрана, гнавшаяся за ними, придерживались теории, что Ревик и Элли пытаются скрыться через канализационные трубы.

Поскольку большинство команд людей и видящих, похоже, тоже направлялось под землю, Врег решил рассредоточить их силы в укромном месте и быть поблизости, если Ревику и Элли понадобится помощь. Они уже приготовили план экстренной эвакуации, чтобы спешно вытащить их из города, если возникнет необходимость.

Джон всё ещё корил себя, что не разбудил Дорже, но Врег не хотел ждать, и в этот раз его доводы казались логичными. И всё же у Джона складывалось ощущение, что Дорж не поблагодарит его за то, что он позволил ему проспать такое.

Вой сирен пронёсся по Восьмой Авеню, заставив Джона напрячься и покоситься на Врега, который не отходил от него с тех пор, как они покинули отель. Видящий отключился от Барьера ещё до того, как Джон успел сформулировать вопрос.

— Это не они, — Врег бросил взгляд на Джона. — Помни, хорошие новости — это если они доберутся до отеля раньше нас. Мы здесь только на тот случай, если что-то пойдёт не так.

— По словам Балидора, что-то уже пошло не так, — буркнул Джон.

Врег фыркнул.

— Адипан — ссыкун, — он плавно взмахнул рукой. — Уверен, он прав, и за этим стоит Мост… но Ненз не согласился бы без чертовски весомой причины, каким бы перевозбуждённым он ни был. Адипан ведёт себя так, будто она водит брата Сайримна за член. Что его мозг вообще не функционирует, когда она рядом.

Джон слегка улыбнулся, но не сумел полностью подавить своё беспокойство.

— То есть, ты думаешь, с ними все хорошо?

— Думаю, если бы с ними было не всё хорошо, то горела бы куда большая часть города.

Джон подумал над этим, затем кивнул, чувствуя, как расслабляются его плечи.

— Так как долго мы останемся здесь? — спросил он.

В конце он понизил свой голос до едва слышного бормотания, засунув руки в карманы, когда мимо них прошла очередная группа тусовщиков, покосившихся на них. Джон увидел в этой группе нескольких женщин, повисших на мужчинах. Больше половины из них, похоже, пялились на Врега, и поэтому он начал задаваться вопросами.

Может, у него та боль, о которой рассказывала ему Элли. Она говорила, что временами это работает как огромная неоновая вывеска о сексе, влекущая видящих и людей.

— Шёл бы ты далеко и надолго, брат Джон, — буркнул Врег, закатив глаза. — Gaos. Какого чёрта мы вообще тут делаем? Ищем чей-нибудь член? Тебе Дорже, что ли, дома недостаточно даёт, раз ты думаешь об этом дерьме посреди боевой операции?

Джон стиснул зубы, затем уставился на азиатского видящего. Прежде чем он успел придумать адекватный ответ, подошла Ниила и хлопнула Врега по плечу.

— Мы только что получили новости. Они их потеряли, — повернувшись, она улыбнулась ещё шире и дружелюбно кивнула Джону. — Они бегают туда-сюда как крысы без обоняния.

Джон натянуто улыбнулся в ответ, всё ещё подавляя раздражение на Врега. Но Ниила ему нравилась. Она была одним из тех экс-Повстанцев, которые казались ему совершенно приземлёнными и незлыми, хоть она и была с Ревиком во времена Первой Мировой Войны, как и Врег.

— Обе группы? — спросил Врег, отводя взгляд от Джона.

Она кивнула, снова заулыбавшись.

— Ага, должно быть, босс водил их кругами. Адипан думает, что мы, наверное, можем отправляться домой. Подождём их в отеле. Если только ты не хочешь отправиться на окраину? Наверное, они будут искать безопасный выход там, верно?

Врег кивнул, его тёмные глаза смотрели задумчиво.

— Мы ещё немного побудем здесь, — сказал он.

Джон ничего не сказал, но с облегчением покосился на видящего. Ему не нравилась мысль о том, чтобы просто прохлаждаться в отеле и ждать, когда они вернутся.

При этой мысли Врег посмотрел на него и весело фыркнул.

— Мы останемся как минимум до рассвета, — поправился он, посмотрел на Ниилу и бодренько добавил: —…Проследим, чтобы Ненз и его жёнушка не потерялись. А тем временем, сестра Ниила, ты можешь помочь мне найти брату Джону новый член, чтоб поиграться. Видимо, то, что у него есть дома, ему надоело.

Ниила удивлённо фыркнула и рассмеялась.

В воцарившуюся паузу она посмотрела на Джона с понимающим блеском в глазах.

Джон ещё сильнее стиснул зубы при виде её весёлой улыбки, но ничего не сказал.

К тому времени он достаточно хорошо знал Врега, чтобы понимать — от этого станет только хуже.

Глава 7

Хранилище

Нам пришлось бросить органические светильники.

Не столько из-за физического света, который они производили, сколько потому, что они оставляли aleimi-отпечаток. Он был слабым, но достаточным, чтобы хороший следопыт мог отличить его от крыс и других небольших форм жизни, обитавших в этих цементных туннелях.

Они также могли заметить, что эти отпечатки оставались слишком высоко над землёй.

У меня имелся один неорганический фонарик, который я захватила на всякий случай. Поскольку это был яркий пример экстренной ситуации (худший расклад, где один из нас ранен), я не колебалась и использовала его, но всё равно экономила и выключала его всякий раз, когда мы приближались к другому источнику света и могли видеть без фонарика.

Мы прошли… несколько миль, кажется.

Так много, что я не могла нормально об этом думать.

Так много, что я впала в то отупелое состояние измождения, где время, казалось, одновременно замедлялось и ускорялось в ненужную сторону. Я понятия не имела, где мы находились, как далеко мы ушли. Я знала, что отчасти это из-за выветрившегося адреналина и сильной растраты aleimi-света.

Отчасти, наверное, ещё и шок.

Я была почти уверена, что за нами уже не гонятся.

Мы держались вне Барьера, следуя по туннелям, по возможности петляя и стараясь сбить след, однако направляясь примерно на север. Отель находился к северу отсюда, так что это одна из причин. А ещё идя на север, мы с меньшей вероятностью упрёмся в тупик или окажемся по пояс в грязной речной воде.

Я попыталась использовать свою память видящей, чтобы отследить наши шаги и получить представление, как далеко мы ушли, и какие улицы могли находиться над нами. Навигация практически полностью лежала на мне. Ревик так сильно растратил свой свет, что наверняка бредил — хотя я давала ему свой свет и высасывала его из наших человеческих преследователей, когда они оказывались достаточно близко.

Свои последние силы он истратил на то, чтобы взорвать ту стену, а я большую часть своих резервов направила на то, чтобы сбить видящих-следопытов с нашего следа. Я всё ещё направляла два набора aleimi-теней, которые создала, чтобы сбить их с толку — одна пара теней направлялась на юго-восток по другим туннелям. А вторая пара шла по улицам в центре города, прячась в разных зданиях.

И всё же я знала, что это не одурачит их навечно.

К этому времени как минимум разведчики начали что-то подозревать.

Я могла лишь надеяться, что они будут следовать стандартному протоколу и искать нас через Барьер, а это означало вернуться в банк и взять отпечатки наших оставшихся после взрыва aleimi-следов, а также искать места, где камеры видеонаблюдения нас засекли.

Это хотя бы выиграет нам время.

Скорее всего, отряды подкрепления уже прочёсывают улицы на предмет отпечатков от людей и видящих. Они определённо будут просматривать уличные камеры и искать любого, кто вылезет из люка в тротуаре или выйдет из любого другого места, где имеется доступ под землю.

Я аккуратно обхватила Ревика рукой. Позволив ему опереться на меня всем весом, я старалась не задевать шрапнельную рану рукой и ладонью.

Я залатала его, как смогла, пока мы всё ещё находились в хранилище. Выглядело всё отнюдь не лучшим образом.

Мне пришлось упереться ногой в стену, чтобы выдернуть этот кусок шрапнели. У нас имелся органический клей для ран и пластыри, так что я знала, что он уже не должен истекать кровью, но я все равно беспокоилась, поскольку мне хватило времени лишь на то, чтобы бегло посмотреть глазами и светом, проверить наличие внутренних повреждений и степень их серьёзности.

Кровотечение было сильным, и это пугало меня до чёртиков.

Ревик почти уверен, что осколок зацепил почку.

Почки у видящих намного крупнее и другой формы, так что он не слишком беспокоился, но я-то переживала. А ещё я почти ничего не знала о физиологии нормальных видящих, что уж говорить о нашей. Быть двумя единственными известными элерианцами — ну, тремя, если считать Фиграна — не всегда преимущество.

К тому же, размер и расположение моих органов копировало человеческий организм почти до тридцати лет. Только в последние годы моё тело начало перестраиваться, и в результате я не знала, насколько я близка к «норме». Тело Ревика раньше имитировало Сарка, или Sarhacienne, так что я сомневалась, что наши тела вообще будут похожи на рентгене, и это уже само по себе странно.

— Детка, — тихо позвала я.

Он дёрнулся, словно сбросив с себя какой-то транс.

Я попыталась удержать его взгляд, но видеть боль в его глазах было сложно. Может, ему будет полезно дать какой-то повод для размышлений. Его глаза тоже слегка светились, так что я знала, что отчасти ему сложно удерживаться вне Барьера — наверное, потому что он исцелился бы быстрее, если бы на какое-то время отключился.

Но я не могла этого допустить.

— Пожалуй, мы ушли достаточно далеко, — сказала я, осторожно поглаживая его здоровый бок. — Не думаю, что сейчас за нами кто-то следует. Но я беспокоюсь о том, чтобы выходить на поверхность в слишком людном месте. Ты можешь придумать место, где мы смогли бы подняться? Нам нужен канализационный люк, где не слишком много камер. Как можно ближе к отелю.

Поначалу он ничего не говорил и не менял выражения лица.

Он просто стоял, прислоняясь ко мне, а свободной рукой опираясь на стену. Я видела, как его глаза расфокусировались, и забеспокоилась, что он заглянет в Барьер — что он действительно настолько бредит, что забыл, как нам сейчас опасно находиться в Барьере.

Однако когда я прикоснулась к его свету, ощущалось всё так, будто он по-прежнему находился здесь, просто думал.

— Парк, — сказал он наконец. — Мы можем добраться до парка, Элли?

Я подумала над этим. Хорошая идея.

И вновь я попыталась отследить наши передвижения, прокрутить их назад и определить наше точное местоположение. В этот раз я делала это старательно, используя свою память видящей, чтобы как можно точнее воссоздать наш путь.

Давным-давно, ещё до того, как Лао Ху стали учить меня таким вещам, Балидор сказал мне, что воспоминания видящих хранятся практически бесконечно, даже если мы их не осознаем. Так что знание, где мы были — точное знание, вплоть до количества шагов, которые мы прошли после выхода из хранилища — всё ещё жило где-то в моём свете.

Иронично, но именно сознательный разум видящих вставал на пути. Я ошибалась в подсчётах, будучи слишком усталой, чтобы сложить куски в точный след. Я позволяла своему беспокойству за Ревика отвлечь меня, позволяла страху убедить меня, что я всё путаю — и всё это становилось проблемой.

Тем не менее, в моей голове сложилась довольно ясная карта.

Я проследила её от места, где хранилище было пробито и выходило в маленький канализационный коридор, а затем в неиспользуемый туннель метро. Оттуда мы сошли с ржавых рельсов, чтобы войти в более старую и крупную систему канализационных труб, построенных в конце прошлого века. Я позволила своему свету заново отследить наши шаги, пробежаться по многим кварталам туннелей, по поворотам на северо-восток, затем обратно на север, на запад и снова на север, обратно на восток и вновь на север.

Я не спешила, сравнивая расстояния с кварталами улиц города, затем с различными блоками авеню, затем с примерной длиной Манхэттена и тем, где мы находились, когда покинули банк.

Конечно, это всё приблизительно. Трубы не были идеально прямыми.

И всё же…

— Мы близко, — сказала я. — Думаю, мы очень близко… хотя западнее. На несколько кварталов, думаю, — я обхватила его покрепче, но не слишком крепко, хоть моя рука и лежала на добрых пятнадцать сантиметров выше заклеенной раны. — Ты сможешь пройти ещё немного?

— Остальные… — сказал Ревик, всё ещё дыша с трудом. — …Они, наверное, уже знают.

Я кивнула, сжимая его ладонь.

— Да. Наверняка знают.

— Мы можем позвать их… Врега и остальных. Те, что на нас охотятся… они уже знают, кто мы. Теперь уже неважно, так?

Я вытеснила беспокойство со своего лица, всматриваясь в его лицо в тусклом свете.

— Можно, — осторожно согласилась я. — Но нам никак не связаться с ними без Барьера. Никак не сообщить им, где мы. Так, чтобы не поднять тревогу.

— Они могли бы помочь нам, — сказал Ревик. — Уравнять шансы.

Я погладила его ладонь, стараясь скрыть страх в своём голосе.

— Да, — сказала я, кивая. — Они могли бы. Но если мы превратим это в военную операцию, нам придётся силой вырываться из Нью-Йорка. К этому времени они уже перекроют аэропорты. И порты тоже, поскольку они знают, что это мы. Как думаешь, разве это хорошая идея — пробиваться через такое, учитывая твоё состояние? — я сглотнула, глядя в его слегка светящиеся глаза. — Мы уже достигли этой точки? Сейчас, имею в виду. Потому что если так, скажи мне. Я немедленно свяжусь с Врегом.

Я молча стояла, пока он обдумывал это.

При этом я продолжала ласкать его пальцы, почти не осознавая, что делаю это. Моё внимание зациклилось на деталях — как он дышал, как он стоял, как относительно холодна его кожа. Я осознала, что прощупываю каждый завиток его света, оцениваю его тело, не уходя полностью в Барьер и используя связь, которая объединяла нас, целиком минуя это место.

Если он всерьёз подумывал позвать на помощь, значит, ему больно. Очень больно.

— Ревик, — позвала я, чувствуя, что он опять уплывает. — Ты в опасности?

Похоже, я снова выдернула его из какого-то другого места.

— В опасности…? — его глаза помутились. Он посмотрел на меня, и я увидела в его взгляде отрешённое непонимание вместе с болью. — Что ты имеешь в виду, Элли?

— Ты не свалишься без чувств? — я болезненно сглотнула, но мой голос всё ещё звучал отрывисто. — Ты не умрёшь?

Он подумал над этим — так же тщательно, как он обдумывал вариант позвать на помощь. Я почувствовала, как он оценивает свой свет, совсем как я несколькими секундами ранее.

Наконец, он покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Нет, я не умру, Элли, — он взглянул на меня, улыбаясь. — Если только ты не бросишь меня здесь.

Я не знала, то ли треснуть ему за это, то ли поцеловать. Если он шутил, может, ему не так плохо, как я беспокоилась.

— Не искушай меня, — буркнула я.

Он поцеловал меня в щеку, приласкал моё лицо тыльной стороной ладони. Я почувствовала, что даже тогда, несмотря на всё происходящее, к моей коже прилил румянец.

Я справилась с этим, убрав лицо от его пальцев.

— Пошли, — поторопила я его.

Теперь я думала о Вреге, пока мы медленно шли, а Ревик хромал рядом, всё ещё опираясь на меня. Несколько раз мы останавливались, чтобы дать ему отдохнуть. Верхняя часть его тела почти полностью опиралась на мои плечи, но я едва замечала это, слишком глубоко уйдя в свой разум и замедляясь лишь для того, чтобы подстроиться под его темп.

Первые несколько кварталов я старалась продумать каждый из наших вариантов, прогоняя более драматичные сценарии и их возможные исходы в случае, если нам придётся звать Врега и Балидора, чтобы те нас забрали. Я знала, что Ревика запросто могут убить, если посреди Манхэттена развяжется война с перестрелкой.

Когда он в таком состоянии, это может случиться очень легко.

Без него мы будем уязвимы. Я — само собой, ведь я связана с ним, но Врег, Балидор и остальные тоже. Мой свет слишком истощён, чтобы я без него могла быть полезна — даже если бы не существовало опасности, что я по неосторожности снесу несколько кварталов, учитывая мой опыт с телекинезом.

Даже зная всё это, я понимала, что если Ревику станет хуже, я их позову. Если будет хоть какой-то признак, что его жизнь действительно в опасности, я вызову их без колебаний.

— Ты был прав, малыш, — пробормотала я, когда он снова прислонился ко мне, шаркая по воде внизу трубы.

— По поводу чего? — спросил он, сжимая моё плечо.

— Тебе действительно нужно обучить меня телекинезу, — мрачно сказала я, поддерживая его рукой. — Мне нужно овладеть им получше. Типа… ещё вчера надо было.

Когда я подняла взгляд, он улыбался мне.

— Да, — он потянул за мои волосы, которые каким-то образом распустились во всём этом бардаке с уходом из хранилища. Я видела, как в его глазах проступает тёплое выражение, и отвела взгляд. Я знала, что он реагировал на мои применения телекинеза примерно так же, как я, когда наблюдала за ним.

В результате наши тренировочные сессии будут накалёнными, и это ещё мягко сказано.

— Когда вернёмся, — сказала я, избегая той вспышки жара в его aleimi.

Поняв мой намёк, он один раз кивнул.

— Когда вернёмся, — согласился он.

Я старалась не замечать боль, которую всё ещё видела в угловатых чертах его лица.

Я просто надеялась, что то, что мы достали из этого чёртова хранилища, того стоило.


***


— Какая ячейка? — спросил Ревик, всё ещё наполовину находясь в Барьере и сканируя стены в поисках органических машин. Я смотрела, как его глаза становятся резче от света, и вытащила номер из воспоминания о разговоре с Фиграном.

— 2789930-22991-EF99837, — сказала я ему.

Ревик немедленно принялся сканировать промежутки, обозначающие разные ряды ячеек.

— Не здесь, — сказал он через несколько секунд.

Я проделывала то же самое с другой стороны, но чёрт подери, какой он быстрый, даже несмотря на ранение.

Ещё через несколько секунд я вынуждена была признать его правоту.

— Нижнее хранилище, — сказал он, глядя на меня.

Мы оба знали, что наверняка придётся туда спуститься, и нужная нам вещь, скорее всего, находилась в самой глубокой дыре за охранными системами банка.

Ни одному из нас эта идея не нравилась. Там мы будем в ловушке. Стены состояли из нескольких футов цемента, стали и органической обшивки. Мы подозревали, что там нас также ждёт несколько гадких сюрпризов — вещей, которые не обозначены на просмотренных нами планах. После той органики на полу лобби, мы оба небезосновательно уверились, что кто-то заплатил немалые деньги, чтобы обеспечить этому месту охрану военного образца.

Может, даже защиту от нас. То есть, они планировали в расчёте на телекинетиков.

У Ревика хватит сил только на один хороший удар и щит — это я тоже знала.

Взрыв в лобби практически исключил любой сценарий в духе «выйти через парадную дверь». А значит, чтобы вытащить нас, Ревику понадобится каждая унция его света — и, наверное, большая часть моего света.

Нам нужно быть готовыми уходить почти ни с чем.

Я уже подлатала его бок. Как только мы оказались в верхнем хранилище, я заперла двери и изолировала нас, чтобы иметь возможность поработать над ним без помех. Это непременно должно быть сделано в первую очередь, по моему мнению — к счастью, и по его мнению тоже. Я боялась, что мне придётся спорить с ним из-за приоритетов, но он тут же сел и вытащил пистолет с органическим клеем для ран и пластырями, которые он нёс в рюкзаке за спиной.

Он отдавал мне указания, снимая своё пальто, а затем жилет и бронированную рубашку.

Я поражалась тому, как буднично он относился ко всей ситуации, но опять-таки, его не раз ранили в бою.

Мы также прогоняли этот сценарий на своих планировочных сессиях, включая вероятность того, что одному из нас придётся стабилизировать другого ещё до завершения операции.

Он хотя бы в сознании. Я могла вообще остаться одна, но он пребывал относительно в здравом рассудке.

Меня все ещё пугало количество крови.

Я не падала в обморок или ещё что. Слава богам, кровь никогда не производила на меня такой эффект. Но в какой-то момент меня накрыло острым испугом и паникой просто потому, что это его кровь.

Ревик, похоже, считал, что это нормально.

Он спокойно и рационально говорил со мной о моей реакции, объясняя, что это наверняка инстинкт выживания, поскольку мы связаны. Он шутил, что если бы ситуация была обратной, то он наверняка отреагировал бы намного хуже, и судя по проблескам его воспоминания, я знала, что он не врёт — по крайней мере, не полностью.

По той же причине я ощущала немало сочувственной боли — по крайней мере, пока не включился обезболивающий эффект клея для ран и пластырей, успокаивая его кричащие нервные окончания.

От одной лишь боли было сложно сосредоточиться. Пока я очищала рану, боль сделалась настолько сильной, что я забеспокоилась, что при взрыве ранило и меня саму. К счастью, в тот момент Ревик был достаточно в сознании, так что он говорил со мной на протяжении всего процесса. Коллективными усилиями мы справились довольно быстро.

После того, как я заклеила рану пластырем, он выглядел намного лучше.

Тогда у него ещё имелось нормальное количество света, что тоже помогало — и у меня были почти полные запасы света, так что я могла много ему дать. Я даже немного расслабилась, когда он заверил меня, что пластырь и клей для ран предотвратят инфекцию, а также начнут залечивать рану в плоти, и даже травму внутренних органов. Кажется, он был вполне уверен, что рана относительно несерьёзна.

В тот момент я чувствовала себя куда увереннее, но его деловой и обыденный тон отнюдь меня не успокоил.

Проникнуть в нижнее хранилище оказалось проще, чем мы ожидали.

Единственным сюрпризом оказалось то, что как только мы вошли, дверь закрылась и заперла нас внутри. Видимо, ключевая охранная стратегия сводилась к тому, чтобы не выпустить нас. Они просто превратили хранилище в камеру строгого режима, чтобы потом применить газ или ещё что-то.

Ревик, похоже, определённо ожидал газа.

К этому мы тоже по возможности приготовились. Через секунды после закрытия двери мы надели кислородные маски, сделавшись похожими на какую-то парочку чокнутых дайверов, и принялись просматривать номера ячеек.

В этот раз он нашёл ячейку за считанные секунды.

Мой адреналин и стресс в тот момент практически зашкаливал.

Я чувствовала, что время на исходе, хоть и не ощущала конкретных деталей. Барьерное поле в хранилище каким-то образом связывалось с органическими стенами, которые были почти такими же разумными, как и та, с которой я столкнулась в Сан-Паулу.

Они нас не атаковали, но я не сомневалась, что они поставляют сведения кому-то из охраны здания. Ревик также на языке жестов показал, что они выпустили газ. Он чувствовал это через дыру в броне, которую проделала шрапнель. Он показал мне не снимать маску и даже перчатки. Может, это сила внушения, но после этого мне казалось, будто вся моя кожа чешется, и это тоже накручивало мою нервозность.

Я также беспокоилась, что он получит отравление через рану.

И тем не менее, мы проделали всё быстро, как я и сказала.

Пожалуй, это и спасло нас. Ревик всегда работал быстро.

Проникнуть внутрь, выбраться обратно, не давать им времени умничать.

К тому времени, когда я присоединилась к нему у ячейки, он уже достал инструмент. Он втиснул органический лом в щель между ячейкой и стеной, забив на замки. Инструмент проник в щели по обе стороны отделения для хранения, и прежде чем органическое существо успело рябью скользнуть к нашему участку хранилища, Ревик уже выдернул эту штуку, охнув от напряжения в той части спины, которую покрывал органический пластырь.

Он бросил ящик на стол с мраморной столешницей в центре комнаты и жестом подозвал меня, как только содрал органическим ломом крышку.

Мы оба заглянули в открывшуюся ячейку.

Ревик не полез внутрь, а просто перевернул её. Когда он сделал это, оттуда вывалился старомодный ручной ключ шифрования данных и с металлическим лязгом приземлился на мраморный стол.

Выглядело это весьма разочаровывающе.

Опять-таки, не знаю, что именно я ожидала увидеть.

Древний камень, покрытый иероглифами, которые расскажут нам, как предотвратить Смещение. А может, очередной рукописный дневник Галейта, или какой-нибудь намёк на истинную личность загадочной «Тени» в Южной Америке, куда отправилась Чандрэ.

Сосуд с кровью летучей мыши. Высушенная часть тела. Ну что-нибудь.

Но на самом деле, ключ шифрования данных казался более логичным.

Ревик также нашёл в глубине ячейки книгу в кожаном переплёте, и это уже было ближе к моим ожиданиям. Однако она не принадлежала Галейту.

Он запихал её в карман бронежилета, не присматриваясь, но сначала проверил её сканером. Я взяла ключ шифрования прежде, чем Ревик успел меня остановить, но ничего не случилось. Я сунула его в карман своего жилета и прочно застегнула молнию.

Ничего не сказав, он повернулся к стенам и только тогда оценил наши варианты побега.

Он нашёл газопровод за наружным бетонным корпусом, но только после того, как мы нейтрализовали разумный сегмент органической стены. К счастью, её сознание функционировало достаточно похоже на ту стену, с которой я столкнулась в Сан-Паулу, так что я смогла хотя бы немного с ней общаться. Прочитав меня и следуя моим наводкам, Ревик уговорил эту штуку снять меры безопасности в соответствующей секции стены.

Он также уговорил это существо создать для нас своеобразный щит в тот момент, когда он воспламенил газопровод.

К тому времени, команда безопасности активно пыталась проникнуть в хранилище.

Когда прогремел первый настоящий взрыв, он поверг меня в ужас. Это напомнило мне, что мальчиковая версия Ревика сделала с той школой в Сиккиме.

Осушение моего света оказалось таким радикальным, что я рухнула на пол. Ревик предупреждал, что мне надо быть готовой к этому, и я думала, что готова. Но это оказалась одна из тех вещей, которая работает только в теории.

Однако когда большая часть газа прогорела, именно я протащила нас через всё ещё дымящуюся дыру в канализацию.

К тому времени Ревик начал бредить и пытаться убедить меня, что нам нужно забрать с собой органическое существо в стене, чтобы его не наказала команда охранников. На его глаза навернулись слезы, пока он спорил со мной об этом, но он всё же не сопротивлялся по-настоящему. Я повела его в первый участок канализационных труб, которые тоже разнесло газом, и поэтому я задавалась вопросом, как же далеко взрыв разошёлся по газопроводу.

Думаю, те первые несколько минут были одними из самых тяжёлых в моей жизни.

Недалеко от места, где мы вышли из хранилища, стена обвалилась, и я дёргалась от каждого шороха, ожидая, что мне придётся кого-то убить, если команда спецназа или СКАРБа свалится нам на головы.

Однако этого не случилось.

Только потом я узнала, что половина люков в той части города была снесена взрывом со своих мест. После того, как первые волны шока в Барьерном пространстве улеглись, я почувствовала, что они охотятся за нами, но к тому времени мы миновали наиболее сильно пострадавшие части туннелей.

Несколько раз они подбирались близко, но каким-то чудом мне удавалось избавиться от слежки.

Думаю, к тому времени меня куда сильнее удивляли те части плана, которые сработали — а не те, которые не сработали.

Глава 8

Рассвет

Мы сумели выбраться внутри Центрального Парка, в тенистом участке, окружённом деревьями, примерно в трёх метрах от прогулочной дорожки. Когда мне наконец удалось вытащить Ревика, это произошло через входной канализационный туннель недалеко от Музея Естественной Истории.

На самом деле, я даже поразилась тому, как далеко мы ушли.

В первую очередь я радовалась, что сумела угодить в парк. Я ошиблась в расчётах на два-три квартала, но мы всё равно умудрились выбраться достаточно близко к оживлённой магистрали Централ Парк Вест, что и было моей основной целью.

Легонько просканировав окрестности из-под плотного щита и вырубив единственную камеру, которую я почувствовала поблизости, я выбралась первой.

Я походила по дорожке в поисках людей и машин, припаркованных вдоль близлежащей улицы. Глядя по сторонам и прочёсывая местность на предмет копов, Зачистки и всех остальных, я так устала и вымоталась, что мои мышцы спазматически содрогались. Наверное, я походила на наркоманку.

Но тут было тихо. Очень тихо.

Я полагала, что большая часть веселья происходила ближе к побережью или рассредоточилась по аэропортам и дорожным заставам. Я решила, что к этому времени они уже перекрыли каждую точку выезда из города.

Я не видела и не ощущала воздушного трафика, даже флаеров, хотя над головами пролетело несколько новостных вертолётов, следовавших вдоль Шестой Авеню, а не петлявших над парком.

Как только я сумела немного успокоить свои расшатанные нервы, а также нашла ещё несколько камер и сломала их, я вернулась за Ревиком.

Помогать ему подниматься по лестнице оказалось одной из самых физически сложных вещей, которые я сделала за ночь; это также вернуло мой стресс на запредельные уровни.

К тому времени я уже была чертовски измотана, а его нельзя назвать миниатюрным мужчиной.

Затем всё свелось к тому, чтобы поймать настоящее такси — то есть, с водителем-человеком — чтобы мы смогли расплатиться наличкой, а не использовать свои штрих-коды. Робо-такси не принимали наличку — пожалуй, именно поэтому в крупных городах всё ещё существовали настоящие такси.

Конечно, мы могли бы пойти обратно через парк, но я не хотела рисковать. Мне потребовалось бы отключить слишком много камер, и это могло насторожить людей, которые нас ищут. Я также не хотела создавать Ревику ещё большую физическую нагрузку.

В туннеле внизу мы уже переоделись в гражданскую одежду.

По сути это сводилось к тому, чтобы снять бронежилеты, запихать их в рюкзаки и расправить более приличные рубашки, которые мы носили под ними, чтобы те прикрыли верх чёрных штанов в армейском стиле, делая их более похожими на клубный наряд. В моём случае это была чёрная блузка с кружевами. Ревик был одет в тёмно-зелёную классическую рубашку с лёгким металлическим отливом.

Затем мы накинули длинные чёрные пальто, которые и так были пошиты в гражданском стиле, и проследили, чтобы не было видно пистолеты, органику и все остальное.

Ботинки тоже могли сойти для какого-нибудь подпольного клуба, так что мы могли выглядеть немного агрессивно, но вполне нормально для пары молодых людей, которая могла бродить по улицам в эти утренние часы.

То, что мы не могли спрятать, мы оставили в туннеле.

Мы также стёрли планы и карты с наладонника Ревика и очистили память его гарнитуры. Хотя я понятия не имела, почему мы утруждались такими вещами. Если нас поймают, то улики, связанные с налётом на банк, будут наименьшим из наших беспокойств. Небольшое усилие Ревика в том хранилище уничтожило любые сомнения относительно личности грабителей.

Они также сумеют извлечь наши образы из органической машины.

Но Ревик не хотел убивать эту чёртову штуку, и я тоже не хотела это делать… и не только потому, что Ревик бы очень расстроился.

Я вытащила его к дороге.

Мы даже умудрились выглядеть при этом относительно нормально — если не считать того, что находиться в парке в такое время утра не совсем нормально.

К тому времени, когда мы добрались до дороги, я видела нескольких бегунов, но не один не приблизился настолько, чтобы рассмотреть наши лица. Небо уже розовело за слоем смога и виртуальных реклам. Из-за него мерк густой слой голограмм и ВР-панелей, которые освещали здания к югу. Там, где находились мы, голограмм в целом было меньше, поскольку на севере большая часть зданий являлась жилыми.

Я подозревала, что издалека мы походили скорее на пьяных идиотов, чем на опасных террористов, но всё равно прятала лицо за волосами, когда мы приблизились к обочине. Ревик накинул капюшон своего пальто и смотрел в противоположную сторону от встречного трафика.

Я затолкнула его в первое же такси, которое остановилось по взмаху моей руки.

Ревик плюхнулся на поношенное виниловое сиденье и поморщился достаточно, чтобы водитель посмотрел на нас во второй раз, когда я села с другой стороны и забросила наши рюкзаки в пространство между сиденьями и металлической перегородкой. Я всё равно наблюдала за водителем и следила, чтобы он нас не узнал.

Он не узнал, но мог узнать за считанные минуты, особенно поскольку выражение на лице Ревика явно его обеспокоило.

Будем надеяться, он просто боялся, что Ревик наблюёт в его такси.

— Ты в порядке, приятель? — спросил водитель, присматриваясь к нему через зеркало заднего вида. К сожалению, этот парень выглядел вполне себе бодрым, а значит, скорее всего, он начинал свою смену, а не заканчивал. — Ты выглядишь не очень, — добавил он, поджимая губы.

В нём не ощущалось правильного подозрения, но я всё равно послала в его свет лёгкое заверение, хотя бы чтобы он не так интересовался нашими лицами.

Перед выходом из такси я намеревалась сделать кое-что посерьёзнее; у меня оставалось едва-едва достаточно света, и я не хотела, чтобы они отследили нас до отеля. Я знала, как высоки шансы, что СКАРБ уже транслирует наши настоящие лица по всем каналам, чтобы увеличить количество глаз, ищущих нас.

Я расслабилась, увидев, как под моим воздействием лицо мужчины расслабляется.

К тому времени, когда я заговорила, он выглядел умиротворённым, но я всё равно подкрепила эффект, посылая свет вместе со своими словами.

— Он потянул что-то в спортзале, — сказала я, фыркнув.

Мой голос прозвучал резко, давая ему понять, что я виню в этой травме исключительно Ревика. Я закатила глаза, глядя на отражение водителя в зеркале заднего вида и замечая, что его глаза были того странного светло-голубого цвета, который встречается только у жителей Восточной Европы.

Или у видящих.

Но его свет не походил на видящего.

Я позволила своему aleimi копнуть поглубже на случай, если он мог маскировать расу, но я всё равно ничего не нашла. Я не могла сделать ничего радикального. Нам нужно соблюдать осторожность просто из-за всех этих богатых резиденций вокруг, где многие дома имели своих видящих.

Во время углублённого сканирования я продолжала говорить.

— …Говорю же ему поумерить пыл, ему уже не двадцать лет, — ворчала я. — Повредил спину, пока играл в футбол в колледже, но всё ещё считает себя каким-то несокрушимым парнем. Думает, что может толкать штангу наравне с этими симпатичными пареньками, которые каждый день на завтрак пьют стероидные коктейли.

Таксист усмехнулся, качая головой.

Ревик изо всех сил подыгрывал. Он с бурчанием оттолкнул мою руку и сердито посмотрел на меня, словно устал от моих подколов. В то же время он послал мне импульс тепла, который почти заставил меня помедлить, и только потом я пробилась сквозь него и продолжила.

— Ну в этот раз ты хотя бы разрешишь мне вызвать доктора? — пожаловалась я, обвивая рукой его шею. — Настоящего доктора, милый… а не того шарлатана-мануальщика, к которому ты вечно ходишь, и который делает твоей спине только хуже.

— Я в порядке, детка, — сказал он, бросив на меня предостерегающий взгляд. — Оставь это, ладно?

— Ага, конечно, ты в порядке. Именно поэтому ты передвигаешься как восьмидесятилетний старик.

— Это ерунда. И вообще не из-за спортзала.

— То есть, ты дотанцевался до грыжи?

Он усмехнулся, но всё равно бросил на меня слегка раздражённый взгляд.

Я невольно поразилась, что вообще не слышала немецкого акцента. Однако он и не перестарался с нью-йоркским произношением. Я видела в его глазах эмоции, настоящие эмоции, и послала ему обратный импульс тепла, заставив Ревика на мгновение зажмуриться.

Но таксист, похоже, не заметил последнюю часть.

Вместо этого он рассмеялся над Ревиком, покосившись на него в зеркало.

— Вы с таким же успехом можете подчиниться, мистер, — он широко улыбнулся. — Пойти к доктору. Упрямую жену я узнаю за версту. В моей стране их немало.

— Вы себе даже не представляете, — сказал Ревик, не отводя от меня взгляда.

Таксист всё ещё смотрел на нас через зеркало заднего вида, когда Ревик наклонился поближе и поцеловал меня в губы. Через несколько секунд я его оттолкнула, ощутив в поцелуе столько его самого, что у меня перехватило дыхание. Столько, чтобы я понимала, что мы играем с огнём.

Покосившись в зеркало, я улыбнулась таксисту, во второй раз закатив глаза.

— Алкоголь и травмы спины не сочетаются, — сказала я, позволяя весёлым ноткам прозвучать в моём голосе.

Таксист снова засмеялся и сделал небрежный жест рукой. Как только он перевёл взгляд обратно на дорогу, Ревик сжал мои пальцы и прислонился здоровым боком к поношенному сиденью, почти повернувшись ко мне лицом.

— Я хочу пойти на свидание, — пробормотал он, опустив губы к моему уху.

Я приподняла бровь, улыбаясь.

— На какое такое свидание, муж? — прошептала я в ответ.

Он задрожал, услышав мои слова, и привлёк меня поближе. Как только я подчинилась и подвинулась, он обхватил ладонью моё бедро, а потом скользнул выше и сжал мою задницу. Я вздрогнула, но не отстранилась.

— На официальное, — сказал он, наблюдая за реакцией в моих глазах. — Где-нибудь, куда нам придётся принарядиться.

Я поцеловала его в щеку и наклонилась, чтобы пробормотать ему на ухо.

— Разве это не должна быть костюмированная вечеринка? Или ты думаешь о какой-нибудь загородной вечеринке?

Он покачал головой.

— Нет.

— Нет на что?

— На оба вопроса.

— На оба вопроса? — переспросила я.

Он вновь поцеловал меня. Я осознала, что реагирую на его пристальный взгляд, и заставила себя отвернуться, напоминая, что сейчас из нас двоих я должна быть ответственной, ибо он сейчас не в лучшей форме.

— Ты флиртуешь со мной? — тихо поддразнила я, всё ещё пытаясь убрать тяжёлый взгляд из его глаз.

Он кивнул, подтянув меня поближе той рукой, которая всё ещё обхватывала мою задницу. Он начал показывать утвердительный жест видящих, но я остановила его ладонь.

Однако я уловила достаточно, чтобы к моим щекам прилил румянец.

— Да, — ответил он.

— Ну так завязывай, — сурово сказала я.

Я со смехом оттолкнула его, когда он опять наклонился ко мне, и в этот раз он мне позволил. Однако он не отодвинулся, положил голову мне на плечо, и вплёлся в меня своим светом. Я всё ещё чувствовала в нём боль от шрапнельной раны — тихую интенсивную пульсацию, хотя я продолжала питать его светом — но туда вплеталась другая сильная боль, из-за которой я с трудом скрывала реакции из своего света. Я ласкала его волосы, пока он продолжал простирать в меня свой свет.

— Останься со мной сегодня, — тише произнёс он.

Я погладила его по волосам.

— Малыш, — сказала я также тихо. — Сегодня не лучшая ночь для этого.

Он уже качал головой.

— Я буду вести себя хорошо, — пояснил он, лаская мою ладонь пальцами. — Обещаю.

Я не расслабилась, особенно из-за того, что он делал с моей ладонью. Сделав ещё один глубокий вдох, я мотнула головой.

— Они мне не разрешат, — сказала я. — И нет, ты не будешь вести себя хорошо. Ты сейчас-то уже не ведёшь себя хорошо.

Ревик притягивал меня своим светом и всё ещё просил взглядом.

— Прекрати, — сказала я, посмеиваясь, но уже нервно.

Быстренько покосившись на таксиста и просканировав его, я убедилась, что он потерял интерес к нам, как только мы увлеклись друг другом. Посмотрев обратно на Ревика, я ещё сильнее понизила голос, всё ещё гладя его по волосам, пока он прислонялся ко мне.

— Это не осталось незамеченным, — тихо напомнила я ему. — Они будут нас ждать. Наверняка с бейсбольными битами и пространными нотациями.

Он кивнул, но не улыбнулся в ответ и не отпустил мою ладонь.

Я также не почувствовала, чтобы он соглашался со мной.

Так мы ехали практически до тех пор, когда через несколько минут завернули на подъездную дорожку отеля. К тому времени солнце полностью поднялось, и мы угодили в утреннюю пробку возле парка.

Я посмотрела на часы водителя и увидела, что уже почти семь утра.

Заплатив водителю наличкой и потратив несколько минут на корректировку его памяти, я выбралась из машины и подошла к другой дверце, чтобы помочь Ревику выйти.

Видеонаблюдение вокруг отеля полностью контролировалось видящими, но пребывание на открытом пространстве недалеко от Пятой Авеню всё равно заставило меня понервничать.

В любом случае, в этом отеле останавливались и люди.

Ревик тяжело опирался на меня, когда мы вошли в лобби.

Я вела его мимо стойки регистрации и горстки дорогих плюшевых диванов с антикварными столиками, когда среди толпы людей и видящих в лобби промелькнуло знакомое лицо. Выражение этого лица заставило меня резко остановиться.

Конечно, я ожидала этого, но все равно поколебалась перед тем, как остановиться, и задалась вопросом, не получится ли прорваться к лифтам.

— Бежать можешь? — пробормотала я, обращаясь к Ревику.

Он взглянул на меня, и его свет выплеснул вспышку тревоги.

— Что?

Меня охватило чувство вины, когда я ощутила его сканирование в поисках опасности. Я заверила его своим светом и ладонями, погладив по спине.

— У нас всё хорошо, малыш… всё хорошо. Балидор, наверное, надавил уже на всех в радиусе пяти кварталов, — покосившись на него, я всё так же тихо добавила: — Я пошутила. Прости.

Мой взгляд вернулся к видящему, агрессивно шагавшему в нашу сторону.

Он почти не смотрел на Ревика, только обратил внимание на его явно пострадавшее состояние. Он сверлил меня взглядом с едва сдерживаемой яростью, так что сразу понятно, кого он винил в этой маленькой вылазке. Я видела, как в его светло-серых глазах формируются слова трёх-четырёх дюжин нотаций — скорее всего, даже на нескольких языках.

Прежде чем он до нас добрался, по другую сторону от меня появился Врег.

Он обхватил Ревика мускулистой рукой, предоставив ему более крупное тело для опоры. Должно быть, он сначала просканировал его, поскольку совершенно избегал раны.

Прежде чем я придумала внятное обращение к ним обоим, Врег гневно посмотрел на Балидора.

— Потом, Адипан, — прорычал Врег низким голосом. — Он ранен.

— И чья ж это вина? — рявкнул Балидор, всё ещё сверля меня взглядом.

— Моя, — сказала я, поднимая ладонь. — Просто… пожалуйста. Наори на меня после того, как мы доставим его куда-нибудь. Нам нужно, чтобы его немедленно осмотрели специалисты.

Врег фыркнул и показал в мою сторону уважительный жест, затем наполовину повёл, наполовину потащил Ревика к лифтам. Только потом я осознала, что мускулистый татуированный видящий одет в полную боевую экипировку.

— Они выезжали, — я покосилась на Балидора. — Они выезжали? За нами?

Балидор отрывисто кивнул. Он подождал, когда эти двое скроются, затем схватил мою руку чуть повыше локтя.

— Могу я переговорить с тобой, Высокочтимый Мост? Твой муж в хороших руках, — его голос был вежливым, но холодным как лёд.

— Не здесь, — сказала я, окидывая взглядом лобби.

— Конечно, Высокочтимый Мост, — легко согласился он, направляя меня к лифтам.

Его хватка была не слишком крепкой, но я пошла за ним, хотя по идее я превосходила его по рангу, и он бы сдал назад, если бы я настаивала.

Я решила, а почему бы, чёрт подери, не покончить с этим.

Глава 9

Не то лицо

— Они вернулись, — спокойно сказал прикованный видящий.

Сидя со скрещёнными ногами на ковре ржавого цвета, одетый в свою хлопковую пижаму в сине-белую полоску, он не поднимал взгляда от альбома для рисования. Как обычно, в теплом помещении он носил только пижамные брюки, оставляя обнажённой свою всё ещё худую, но куда менее тощую грудь.

Серебристо-зелёный ошейник огибал его шею. Обманчиво лёгкая цепочка также приковывала одну костлявую лодыжку к его половине комнаты и крепилась к органически укреплённой стене с другой стороны.

Цепь немного угнетала Джона, но он понимал, почему она необходима.

На самом деле, всё ещё нельзя знать наверняка, что натворит Фигран.

Джон присмотрелся к босым ступням видящего, сосредоточился на синих и белых татуировках на больших пальцах его ног и подошвах ступней — странные, спиралевидные узоры, которые почему-то наводили на мысли об океане.

— Ревик и Элли? — спросил он после небольшой паузы. — Их ты имеешь в виду?

Фигран кивнул, не отводя взгляда янтарных глаз от угля, который он держал пальцами.

— С ними всё хорошо? — спросил Джон.

— Брат Меч ранен, — когда Джон напрягся, Фигран поднял взгляд и улыбнулся этой своей странной, слегка неуравновешенной улыбкой. Он дёрнул головой вбок — пародия на ободряющий жест, который использовали азиатские видящие. — Рана не серьёзная, Джон. Ему больнее в другом плане. Он ищет свою жену.

Джон нахмурился.

— Разве они вернулись не вместе?

— Вместе.

— Тогда почему он её ищет? — спросил Джон.

Фигран сделал очередной небрежный жест.

Джон нахмурился ещё сильнее.

Вопреки тому, что он говорил другим, он никогда не чувствовал себя совершенно свободно с Фиграном. Это вопреки обширному прогрессу в поверхностном здравомыслии, которого видящий добился за два с лишним года с тех пор, как его разум «воссоединился» в одном теле.

Возможно, дело в знании, что все эти ранее разделённые личности всё ещё жили где-то в Фигране. Некоторые из этих личностей были относительно безобидными — даже хорошими людьми, если Джон мог верить Дорже и другим членам Адипана. Некоторые же, например, тот, кто месяцами держал Джона в плену в Карпатских горах, были садистами и высокоинтеллектуальными социопатами с крайне извращённым чувством юмора. Теперь, когда все они находились в одном и том же физическом теле, Джон никогда не был уверен, с кем именно он говорит.

Фигран, скорее всего, заново исследовал, какие из этих личностей пригодны для общества.

Джон не знал точно, делало ли это его более опасным или менее опасным — но это определённо упрощало разговоры с ним.

Джону не удалось поспать после того, как он вернулся в отель с Врегом и остальными — и не только потому, что Дорже так разозлился на его уход с Врегом, что фактически выгнал Джона из их комнаты. После этого Дорже уже позвонил и извинился, но Джон оставался слишком на взводе, чтобы попытаться лечь спать.

Наверное, он дожидался Элли.

— Она с Адипаном, — отрешённо сказал Фигран. Он всё ещё был сосредоточен на угле, но Джон видел, как его губы подрагивают в одной из этих причудливых улыбок. — Она была плохой, плохой девочкой. Вот и получает по попе.

— Балидор, — пробормотал Джон, качая головой. — Мне стоило догадаться.

У лидера Адипана всё ещё имелась склонность устраивать Элли разнос за всё, что она делала без его одобрения, будь то нечто крупное или мелочи. Конечно, именно из-за этого Элли ещё больше действовала за спиной Балидора.

В данном случае, конечно, речь шла о довольно крупном проступке, но Джон невольно думал, что Балидор сам виноват, что его не посвятили в происходящее. А ещё Джону было интересно, что же они с Ревиком затеяли, и чья это идея на самом деле.

Хотя Джон подозревал, что тут-то Балидор был прав.

На этой идее буквально было написано «Элли».

Наверное, именно поэтому Балидор чувствовал себя вправе устроить ей взбучку. Он являлся её главным советником больше двух лет, так что едва ли нотации с его стороны для Элли в новинку. Недавняя разница заключалась в том, что по иронии, Балидор часто слишком резко реагировал на то, что ему казалось её готовностью злоупотребить Ревиком.

Подумав об этом, Джон невольно усмехнулся.

— Что смешного, Джон? — спросил Фигран, не поднимая взгляда.

— Балидор, — сказал Джон, честно отвечая ему и проводя пальцами по своим длинным волосам. — Защищает Ревика… от Элли.

Фигран улыбнулся, но сосредоточенное выражение не ушло из его глаз.

— Это смешно, Джон, — серьёзно согласился он.

Ещё несколько минут видящий продолжал просто рисовать одной рукой, а другую держал перед своими скрещёнными ногами. Его пальцы то сжимались, то разжимались возле голых пальцев ног. Джон не мог проследить за хаотичными движениями рисующей руки Фиграна, но он понимал, что в этот раз он работает над рисунком, а не над очередной замысловатой Барьерной картой, рядами квази-научных уравнений по генетике, физике разных измерений или ещё чего-то.

— Над чем ты работаешь? — спросил Джон наконец.

— Я рисую будущее, Джон, — ответил Фигран.

— Будущее, да? — Джон скрестил руки на груди. — И как же оно выглядит?

— Не слишком хорошо, Джон, — сказал Фигран, тихо щёлкнув языком. — Вообще не слишком хорошо.

Джон испытывал искушение встать и подвинуться, чтобы заглянуть через плечо видящего. И Дорже, и Балидор уже не раз предупреждали его держаться на расстоянии. Временами сложно было помнить, что Фигран и Териан — одна и та же личность. И всё же Джон вёл себя достаточно осторожно, чтобы не испытывать прочность этой перемены.

Он подумывал попросить видящего показать ему рисунок, затем решил подождать, пока тот закончит.

— Так чего хотела от тебя Элли в прошлый раз? — спросил он вместо этого, сохраняя небрежный тон. — В последнее время она часто говорила с тобой. Верно?

Фигран рассмеялся.

— Что? — переспросил Джон. — Это смешно?

— Ты проводишь свои допросы, — сказал Фигран, улыбаясь. — Вот это смешно, Джон. Пожалуй, ты умнее Балидора. Определённо умнее, чем они думают.

Джон невольно улыбнулся, снова скрестив руки поверх своей светло-голубой футболки.

— Ага. Конечно, — сказал он, закатывая глаза. — Это я. Мальчик-гений.

— Я серьёзно, Джон.

Фигран не поднял взгляда, но Джон не слышал в его словах ни капли веселья.

— Так что? — спросил Джон после паузы. — Ты скажешь мне, о чём вы с Элли разговаривали? Или она просто заходила поздороваться? Десять раз за одну неделю?

— Я определённо скажу тебе, — ответил Фигран, сдув угольную пыль с уголка рисунка перед тем, как снова склониться над ним. — Она хотела, чтобы я подтвердил рисунок, который я сделал для неё. Она хотела знать, думал ли я, что он изображает прошлое, будущее или настоящее… и есть ли в нём какой-то пророческий смысл, или я просто вламывался в её подсознание и зарисовывал то, что нашёл.

Джон нахмурился, озадаченно обдумывая его слова.

— Серьёзно? Какой?

— Это был рисунок банковского хранилища, который я нарисовал для неё, Джон, — произнёс Фигран таким же дружелюбным тоном. — Основанный на повторяющемся сне, который она видела. Ты бы хотел его увидеть?

— Банковское хранилище, — Джон нахмурился ещё сильнее. — Серьёзно?

— Действительно.

— То есть, она обокрала банк из-за твоего рисунка?

— Ей снились те же образы, Джон… как я и сказал, — Фигран печально улыбнулся. — У неё также имелся схожий рисунок. Она спрашивала, не позволю ли я ей сравнить два рисунка.

— И? — настаивал Джон.

— И они оказались почти одинаковыми, — Фигран сел, свесив перепачканные углём руки с колен. — В важных моментах они идентичны. У меня было побольше деталей, чем у неё.

— В важных моментах?

— Да, Джон. Расположение ячейки. Название банка. Образ владельца ячейки.

— Владельца? — ошарашенно переспросил Джон. — И кто же это был?

— Это был пожилой видящий. С очень костлявым лицом. Почти как у черепа, Джон. Весьма непривлекательный, если хочешь услышать правду. Немного пугающий, — он в упор посмотрел на Джона своими серьёзными совиными глазами, улыбаясь. — Ты бы хотел увидеть его, брат?

— Не сейчас, — сказал Джон, резко осознав, что комната под видеонаблюдением.

Должно быть, Элли как-то его отключила перед тем, как войти сюда.

Джон также невольно заметил, что видящий только что назвал его «брат» — совсем как Врег. Он подумывал спросить об этом, затем решил, что косвенный подход — не лучшая идея с Фиграном, если он хотел получить реальную информацию.

— Это Салинс, не так ли? — спросил Джон. — Владелец ячейки?

— Возможно, — охотно согласился Фигран. — Однако в тот момент сама Элисон казалась немного обеспокоенной.

— Обеспокоенной? — Джон снова нахмурился. — Чем обеспокоенной?

Фигран заулыбался ещё шире. Он поднял взгляд на Джона, и его глаза выражали нескрываемую привязанность, которая была такой искренней, что даже немного напугала Джона.

— Ты действительно умеешь задавать правильные вопросы, Джон, — сказал Фигран с той привязанностью в голосе. — Это весьма примечательно. Весьма примечательно…

Джон его перебил.

— О чём беспокоилась Элли, Фигран?

Ничуть не смутившись, Фигран вернулся к наброску, рисуя длинные дуги на странице. Джон подумал, что тот может не ответить, но он внезапно заговорил, заглушая шуршание угля по бумаге таким же невозмутимым голосом, что и раньше.

— Она беспокоилась, что некрасивый видящий не был Салинсом, Джон, — спокойно сказал Фигран. — Она сказала мне, что в её снах это был кое-кто другой. Она не хотела, чтобы Меч знал.

— Она не хотела, чтобы Ревик знал что?

Когда Фигран продолжил рисовать, сосредоточенно поджав губы, Джон нахмурился, откинувшись на спинку стула. Он снова скрестил руки на груди.

— Почему, Фигран? — спросил он. — Почему она скрывала что-то от Ревика, но не возражала, чтобы об этом знал ты? — когда Фигран так и не поднял взгляд, Джон продолжил настаивать. — Кто, Фигран? Кто был в её сне? Она сказала тебе, что это был за видящий?

— Конечно, сказала, Джон, — видящий поднял взгляд, опять улыбнувшись ему, и в его глазах ярко блестело то мальчишеское выражение.

Подавив раздражение, Джон спросил:

— Ты скажешь мне?

— Определённо. Твоя сестра сказала, что в её сне уродливым видящим был Менлим из клана Пьюрстред.

Джон побледнел.

— Что?

— Менлим, — Фигран повторил медленно, словно Джон был маленьким ребёнком. — Менлим из клана Пьюрстред, Джон. Видящий, который воспитывал её мужа, когда тот был Нензи Алгатэ, и тренировал его как Сайримна. Твоя сестра сказала, что в её сне это он спрятал что-то в металлической банковской ячейке…

Глава 10

Эпидемия

— Это невозможно, — прямо заявил Балидор.

Джон увидел, как серые глаза видящего на мгновение опустели — вероятно, потому что он ушёл так глубоко в Барьер, что это действительно отразилось на его лице.

— …Нет, — сказал он, показывая ещё более непреклонный жест, и его глаза прояснились. — Менлим мёртв, Джон. Данные на этот счёт исчерпывающие во всех отношениях.

— Я не говорил, что я в это верю, — раздражённо сказал Джон. — Я сказал, что тебе, возможно, стоит поговорить с Фиграном. И может, попросить посмотреть те рисунки — его и Элли. И спросить у Элли, что она думает. И почему она не хочет, чтобы Ревик знал. При условии, что это реально.

Балидор покачал головой, прищёлкнув языком. И всё же по хмурому выражению его лица Джон понимал, что он думает над его словами.

— Что Элли сказала тебе о том, что затеяли они с Ревиком? — спросил Джон.

Хмурое выражение на лице Балидора сменилось мрачным.

— Да. По поводу этого, — произнёс он угрюмо. — Детали того, что они сделали, мы можем обсудить позднее. Сначала мне нужна от тебя услуга, Джон.

— Услуга? — озадаченно переспросил Джон. — От меня? Серьёзно?

Балидор никогда не включал Джона в свои планы. Никогда. Он по-своему был ещё большим снобом в отношении людей, чем Ревик. Хотя Ревик иногда открыто говорил подобное, а Балидор всегда оставался безупречно вежливым.

Ревик хотя бы давал Джону возможность пропесочить его за то, что он ведёт себя как мудак-расист — и вот что иронично, Ревик никогда не относился к самому Джону, как к кому-то второсортному. Балидор, похоже, не замечал ни своего расизма, ни неизменного постоянного отношения к людям как к мебели.

— Да, Джон… серьёзно, — в голосе Балидора звучало достаточно досады, так что он, должно быть, услышал как минимум часть мыслей Джона.

Сунув руку в нагрудный карман рубашки, видящий из Адипана вытащил маленькое серо-зелёное устройство, которое походило на чип для хранения информации, но выглядело таким древним, что наверняка было сделано ещё до эры персональных компьютеров, и уж тем более до технологий гарнитур.

Он бросил это Джону, а тот рефлекторно поймал.

— Ради этого Элли чуть не убила своего мужа, — сказал Балидор, крепко поджав губы. — Мне нужно, чтобы ты отнёс это в Нью-Йоркскую публичную библиотеку. Дорже пойдёт с тобой на случай, если придётся на кого-то надавить. Насколько мы знаем, настоящее лицо Дорже ни разу не светилось по каналам.

— Зато моё светилось, — напомнил ему Джон.

Балидор отмахнулся от этого.

— Это было давно. Ты выглядишь совсем иначе.

Джон нахмурился.

— Что?

Балидор жестом показал на всё его тело.

— Джон, мы регулярно прогоняем наших людей на соответствие тому, что у СКАРБа есть в файле — распознавание лиц, распознавание походки и всё такое. Ты прошёл тест. У тебя всё должно быть хорошо. Просто не лезь под камеры нарочно. Ты всё же человек, и поэтому видящие будут тебя игнорировать.

Джон продолжал хмуриться.

Ему хотелось расспросить видящего по поводу всего, что он только что сказал.

— Почему библиотека? — спросил он вместо этого. — Разве эта штука не зашифрована?

Балидор вздохнул, проведя рукой по своим каштановым волосам.

— Не в обычном смысле, нет. Мы поначалу тоже так подумали, но код, который эта штука выкидывала, всё не давал мне покоя… пока я не провёл перекрёстный анализ с кодами Первой Мировой Войны, — увидев, как Джон вскинул брови, Балидор резко щёлкнул языком. — Это совпадение, Джон. Может, это то же совпадение, к которому отсылает сон Элисон.

Балидор был единственным из всех знакомых Джона, кто большую часть времени разговаривал грамматически правильными предложениями. Криво улыбнувшись, он покачал головой.

— И что? — сказал он. — И вновь я спрошу… почему библиотека?

Балидор вздохнул. В этот раз он говорил скорее устало, нежели раздражённо.

— Потому что это не совсем шифровка, — сказал он, выдохнув. — Это файл данных с компьютера, который работает не на двоичной системе. Таких компьютеров существовало всего несколько. Те, что остались, предшествуют бинарным, если ты хочешь углубиться в детали. Повстанцы ими пользовались… — увидев, что Джон во второй раз приподнял бровь, Балидор перебил его уже с явным раздражением. — …Немцы тоже ими пользовались, Джон. У нас также есть основания полагать, что русская разведка использовала нечто схожее во Второй Мировой Войне.

— И в библиотеке имеется одна из таких машин?

Балидор один раз кивнул.

— Имеется. Что важно… там есть принтер, который справится с конвертацией. Я хочу, чтобы вы с Дорже пошли туда и распечатали хранящиеся в этом ключе данные.

— И с чего бы они позволили нам воспользоваться ею? — скептически поинтересовался Джон. — Ну, то есть, эта штука антикварная, верно? Не может же она располагаться на публичных этажах с другими терминалами?

Балидор тихо щёлкнул языком, качая головой так, будто мыслями он был где-то в другом месте.

— Ты притворишься студентом, Джон, — сказал он.

— Мне тридцать пять, Балидор.

— Студентом-выпускником, Джон, — произнёс Балидор с явным раздражением. — Дорже поможет, если понадобится разобраться с недоверием. Если у вас возникнут проблемы, мы предпримем более радикальные меры, но в данный момент я бы предпочёл, чтобы мы сделали это как можно тише и как можно быстрее. Пока того, кому принадлежала ячейка, не уведомили о краже его собственности.

— То есть… немедленно. Если говорить другими словами.

— Да, — сказал Балидор. — Немедленно. Я хочу, чтобы ты был там в ту же минуту, когда библиотека откроется, — он сверился с органическими наручными часами. — А именно через тридцать семь минут, так что тебе лучше идти.

Джон убрал в карман ключ шифрования данных и кивнул.

Покинув конференц-зал, он направился прямиком к лифтам, даже не утруждаясь звонить Дорже по гарнитуре. Когда дело касалось таких просьб, Балидор не валял дурака. Дорже наверняка уже ждал его в лобби, вооружённый до зубов таким оружием, которое не спровоцирует ни одну из систем общественной безопасности в библиотеке.

Он не ошибался.

К тому времени, когда он добрался до лобби, Дорже уже смотрел на часы, сидя в золотистом плюшевом кресле посреди лобби с высокими потолками, фонтаном-скульптурой и огромными окнами с видом на Пятую Авеню.

Джон поймал себя на том, что окидывает взглядом жилистые, мускулистые руки видящего, следит за карими глазами Дорже, пока тот сканировал лица на улице. С тех пор как они приехали в Соединённые Штаты, Джон видел другую сторону своего бойфренда, нежели в Азии. Что-то в Дорже здесь казалось более резким. Его взгляд был резче, точнее подмечал окружение. Он даже говорил быстрее.

Адаптировавшись к перемене, Джон осознал, что ему это нравится.

В каком-то странном отношении им двоим стало легче налаживать контакт.

Дорже шутил, что он просто подключился к американской конструкции — то есть, к той, что накрывала всю страну — а Джон к ней подключён естественным образом, поскольку воспитывался американцем.

В любом случае, Джон думал, что Дорже это шло, даже если означало, что они больше ссорились, а сам Дорже больше ссорился с другими видящими.

Почему-то особенно с Врегом.

Более того, между этими двоими что-то происходило, но Джон ещё не разобрался, что именно. Что бы там ни было, это казалось достаточно серьёзным, чтобы Дорже сердился всякий раз, когда видел, что Джон проводил время с Врегом по какой бы то ни было причине — включая прошлую ночь.

Врегу Дорже тоже не нравился.

Экс-Повстанца Джону удавалось прочесть ещё хуже, чем Дорже, но он несколько раз видел, как они обменивались взглядами, которые говорили, что враждебность определённо взаимна. Он даже как-то раз подслушал, как они ссорились в одной из общих комнат, однако они оба заткнулись, как только вошёл Джон.

На самом деле, большинство того, что он услышал, сводилось к угрозам, и от Дорже в адрес Врега их было не меньше, чем наоборот, что изрядно удивило Джона.

В чём бы ни крылась их проблема, это явно что-то личное, и это озадачивало Джона. Он не думал, что эти двое вообще были знакомы до всего этого.

Во всяком случае, эта добавочная резкость в свете Дорже сделала его более агрессивным.

Джон невольно находил это сексуальным, хотя понимал, что, наверное, не стоит так к этому относиться.

— Я это слышал, кузен, — Дорже слегка улыбнулся, не поворачивая темноволосой головы. Его голос зазвучал более мягко. — Значит, ты простил меня?

Джон покачал головой.

— Совершенно точно нет.

Напрягшись, Дорже поднял взгляд. Увидев, что Джон улыбается, он расслабился и улыбнулся в ответ.

— Ну, если ты закончил думать о том, чтобы уложить меня в койку, мы можем идти? Балидор орёт в моей голове как бабка… наверное, потому что твоей сестре хватило ума улизнуть от него.

Джон рассмеялся, подходя к нему так, чтобы Дорже мог видеть его, не выгибая шею.

— Я готов, — он показал на него в манере видящих. — Это ты тут булки просиживаешь… и так и напрашиваешься, чтобы тебя уложили в койку.

Дорже поднялся на ноги одним плавным движением и мягко щёлкнул языком. Он любящим движением похлопал Джона по подбородку, пока проходил мимо. Даже тогда Джон невольно подумал, что видящий с тибетской внешностью занимал больше пространства, чем когда они находились в Китае.

— Пошлые мысли в сторону, — пошутил Дорже. — По крайней мере, пока мы не закончим с работой.

Джон шутливо отдал честь, но не отводил взгляда от тела видящего.

— Несомненно, кузен.

Они вышли к обочине, приняв обоюдное решение пойти пешком, а не париться с такси в пригородном трафике. Тут всего пятнадцать или шестнадцать кварталов. Поскольку это уличные кварталы, а не блоки авеню, это займёт примерно столько же минут.

Джон обычно ходил быстро, поэтому он без проблем поспевал за отрывистой, типичной для видящих походкой Дорже, которая всегда напоминала Джону то, как животное ходит по вражеской территории. Дорж выглядел так, будто он готов в любую минуту стремительно ринуться с места, будто энергия готова вырваться из-под его кожи. Тот факт, что Джон так легко это видел, заставлял его понервничать.

Для него Дорже выглядел явно не-человеком.

Должно быть, видящий почувствовал часть наблюдений Джона, потому что его походка изменилась, сделавшись более плавной и в то же время как будто более неуклюжей.

— Лучше? — спросил он, оборачиваясь через плечо. — Теперь я выгляжу достаточно сбитым с толку и неуверенным в себе, чтобы сойти за человека?

Джон фыркнул, вскидывая ладони в жесте преувеличенного раздражения. Сделав это, он увидел, как женщина, пялившаяся на них обоих, вздрогнула при виде его изуродованной руки.

Джон невольно заметил её реакцию, хотя изо всех сил постарался её проигнорировать.

Засунув эту ладонь обратно в карман джинсов, он прибавил шагу и вновь пошёл бок о бок с Дорже. Видящий схватил его за свободную руку и ласково потянул за пальцы.

— Ты красив, Джон, — сказал он с улыбкой. — …И как мне довелось узнать, по-прежнему очень талантливо обращаешься с этой рукой, несмотря на отсутствующие пальцы.

Джон фыркнул и расхохотался при виде невинного выражения лица видящего.

— Mulei, Джон! — упорствовал Дорже с широкой улыбкой. — Я имел в виду mulei! Какие же у тебя грязные мыслишки, человек…

— Ну конечно, — Джон поцеловал видящего в щеку, всё ещё улыбаясь.

Они добрались до библиотеки меньше чем за четверть часа, и до её открытия в десять часов оставалось ещё добрых двадцать минут.

Оказывается, что Джон и Дорже оказались не единственными ожидающими.

Снаружи также ждали двадцать с лишним студентов, а также, похоже, кто-то из нижестоящих работников библиотеки. Они читали с мониторов и разговаривали по гарнитурам, пока замок, запрограммированный на определённое время, не открылся.

Джон думал, что по своим предыдущим визитам достаточно хорошо знал планировку библиотеки, но поменял своё мнение, когда Дорже показал ему чертежи нижних уровней через гарнитуру. Карта, которую он получил от Балидора, была детальной, особенно в том, что касалось проходов, соединявших основное подразделение с подземными зонами хранения под Брайант-парк.

Джон смутно припоминал, что их как-то раз затопило, но до сих пор это было единственное известное ему доказательство их существования.

— Мы туда направляемся? — нервно спросил он.

Он уже думал про себя, что они ни за что не попадут туда, если только Дорже не применит изрядные ментальные усилия, чтобы убедить персонал, будто у них есть законное право там находиться.

Дорже поделился их легендой, пока они ждали снаружи, в стороне от других ранних пташек. Джон должен был запросить доступ к подземной зоне печати. Его оправданием служило то, что ему нужно проверить проект, над которым работал один из его научных руководителей в Колумбийском университете.

Проект, видимо, был настоящим — как и участие в нём профессора по социологии.

Учитывая поджимающее время, они не стали обеспечивать Джону надёжный псевдоним, но этого должно хватить, чтобы дать им доступ к соответствующей части подвала библиотеки.

Далее Балидор лишь примерно знал, где находился старый отдел Шифровальных Машин, как они его называли. Внизу находились две основные зоны хранения — одна прямо возле печатной зоны, другая напротив неё, на противоположной дуге U-образного коридора под двориком. Балидор сказал им методично просмотреть каждую комнату, пока не найдётся всё ещё рабочая машина, а затем сказать персоналу, что они получили разрешение узнать содержимое старого ключа, который они якобы нашли в коллекции военных реликвий.

С точки зрения Джона это, мягко говоря, скверное прикрытие.

Серьёзно, Джон задавался вопросами, как часто Балидор имел дело с людьми, учитывая некоторые легенды, которые он придумывал. Данная стратегия предполагала рассказать одну историю за стойкой регистрации и другую в подвале, а также провести несколько ментальных тычков, чтобы всё это выглядело правдоподобным. Ничто из этого не повышало их шансы прийти и уйти незамеченными.

И всё же, учитывая то, как быстро Балидор всё подготовил, узнав, что Элли притащила со своего ограбления, Джон невольно находился под впечатлением.

— Думай быстрее, кузен, — предупредил его Дорже, куря hiri и прислоняясь к основанию одного из каменных львов.

Джон вспомнил, что этого льва нарекли «Терпение».

Отчасти это показалось ему забавным.

Наверное, это потому что он ещё не пил кофе.

— У библиотеки есть свои видящие? — пробормотал Джон, прислоняясь к цементному основанию рядом с Дорже.

Дорже покосился на него, пихнув его плечом.

— Нет, — ответил он, улыбаясь. — Ну, босс так не считает. Я имел в виду скорее из-за того, что случилось прошлой ночью, — разведчик неопределённым жестом показал на окружавший их парк и открытое небо над лестницей. — Они поставят здесь несколько сеток. Манхэттен не такой уж большой, и мы прямо посередине Мидтауна. И ещё, если кто-то знает, что было в той ячейке, они могут приставить кого-то наблюдать за библиотекой.

Почувствовав, как от осознания к его лицу приливает тепло, Джон скрестил руки на груди, чувствуя, как кожаная куртка натягивается на спине.

Как только Дорже озвучил это вслух, эта мера предосторожности показалась довольно очевидной. Джон даже знал, что видящий имел в виду под «сетками». Они активируют Барьерные конструкции по всему городу, сканируя на предмет ключевых слов и фраз… типа «ограбление банка», «фальшивый паспорт», «извлечение», например… а также «Элли», «Элисон», «Ревик», «Дигойз». Они также будут искать людей, которые видели кого-то, кто подходит под описание Ревика или Элли. Они также будут искать всех, кто мог что-то увидеть в непосредственной близости от банка, людей, которые…

— Джон, — предостерёг Дорже.

Джон покраснел ещё сильнее.

— Ага. Да. Понял.

— Не волнуйся, — сказал Дорже, похлопывая его по ноге. — Всё будет хорошо. Легко. Вошли и вышли.

— Кто тут беспокоится? — пробормотал Джон.

Он повернул голову, услышав звучный щелчок замка, когда засов убрался обратно в стену и освободил металлические входные двери.

Сотрудник библиотеки, который разговаривал с несколькими студентами, встал с лавочки возле парадного входа, и засунул свой портативный монитор под мышку. Он подул на руки, ёжась и топая ногами.

Посмотрев на синее небо, Джон заметил, что воздух сделался холоднее по сравнению со вчерашним днём. Он ощущал перемену в воздухе. Что-то сместилось, переключая времена года, меняя небо. Ещё даже октябрь не наступил, но по ощущениям начинало походить на зиму.

Дорже затушил свою hiri и выпрямился, оттолкнувшись от цемента.

— Пошли. Чем быстрее мы это сделаем, тем проще. И я кушать хочу.

Но Джон уставился на монитор, засунутый под руку мужчины-охранника в толстовке. На светящемся экране мелькали тёмные буквы, различимые с расстояния прямо под его локтем.

— Эй! — позвал Джон, махая мужчине.

Дорже предостерегающе прикоснулся к его плечу, но Джон едва ощутил это.

— Эй… ты! — Джон подождал, когда мужчина повернётся и найдёт Джона взглядом. Мужчина окинул его одним быстрым взглядом, который сообщил Джону, что тот наверняка гей. Проигнорировав увиденный там интерес, Джон также не обратил внимания на оценивающий взгляд, которым мужчина наградил Дорже.

— Что там за заголовки? — спросил Джон. — Что-то случилось в Сан-Франциско?

Мужчина выглядел опешившим. Затем его выражение прояснилось.

Через считанные секунды оно сменилось своеобразным волнением, но не тем хорошим, счастливым волнением, которое бывает, когда услышишь хорошие новости. Вместо этого он выглядел так, будто хотел поговорить с кем-то о вещах, в которые он сам не мог до конца поверить, не переварил эмоционально. Это напоминало Джону то, какими люди бывают после землетрясения.

— Ага, чувак… в СФ что-то случилось. Ты это не видел? — охранник поднял монитор, и Джон попытался прочитать слова. — Это уже во всех новостях. Люди беспокоятся, что это уже может быть здесь, в Нью-Йорке.

— Что может быть здесь? — голос Дорже зазвучал резче от акцента.

Охранник, похоже, почти его не замечал. Он все ещё смотрел в основном на Джона.

— Они понятия не имеют, что случилось, — сказал он. — У меня друзья живут поблизости с местом, где всё началось. Совсем рядом… я вырос в районе Залива.

Джон был слишком занят тем, что пытался разглядеть текст на экране, игнорируя мигающие картинки и видеоролики, пока не сумел уловить суть этих слов.

— ЭПИДЕМИЯ В ГОСПИТАЛЕ САН-ФРАНЦИСКО… СОТНИ ПОГИБШИХ… — бормотал Джон, читая с устройства. — ВИРУС РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ… СКАРБ БОИТСЯ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ, — он посмотрел на Дорже, чувствуя, как в груди что-то немеет. — Иисусе.

— Они уже нашли случаи заражения за пределами госпиталя, где всё началось, — добавил охранник. — Кажется, они быстро ввели карантин, в пределах пяти часов после первого случая. Но я не знаю, как можно в таком большом госпитале позволить людям не входить и не выходить. У них сменился персонал ещё до того, как они осознали, что происходит.

Он подошёл ближе к Джону и приподнял и повернул монитор так, чтобы Джон сумел прочитать всё через его плечо. Джон невольно заметил, каким древним было устройство. Такие штуки большинство людей носило до гарнитур и имплантатов.

— …Они нашли ещё три случая заражения в одном из других госпиталей, — добавил охранник. — А ещё в Марина Дистрикте, который вообще на другом конце города.

— Они догадываются, что это такое? — спросил Джон. — Откуда это взялось? Кто был нулевым пациентом?

Охранник покачал головой и опять окинул Джона взглядом, затем заметил раздражение Дорже и отвернулся.

— Нет, — сказал он, слегка покраснев. — Нет, они не имеют ни малейшего представления. Первый заразившийся был местным, и в недавнее время никуда не ездил, поэтому они беспокоятся о терроризме. Что бы там ни было, это убивает людей быстро, — в его голосе звучало неприкрытое беспокойство, когда он добавил: — У меня там много друзей. Я пробовал звонить, но видимо, сети заблокированы для местных новостей с тех пор, как это попало в международные новости, — посмотрев на Джона, он исподтишка покосился на Дорже, затем добавил: — Наверное, они боятся паники и того, что люди попытаются уехать. Некоторые несетевики говорят, что СКАРБ собирается закрыть все въезды и выезды из города.

— Так быстро? — спросил Джон, и в его голосе зазвучали резкие нотки. — Это подтверждённая информация? СКАРБ теперь возглавляет расследование?

Мужчина выглядел так, будто его застали врасплох, будто он сказал больше, чем намеревался.

Но Джон уже понял.

— Теневые каналы, — Джон поднял ладонь в ободряющем жесте и покачал головой, показывая, что ему всё равно. — Всё нормально, мужик. Я из СФ… я просто хочу знать, что происходит. Моя семья там. Мне нет дела до нелегальных каналов. Они заслуживают доверия?

Мужчина продолжал выглядеть нервным, но всё же кивнул. Покосившись на Дорже, он подвинулся ближе к Джону и добавил:

— Да, и вот ещё что… те другие каналы, — тихо сказал он. — Они говорят, что СКАРБу уже известно, что это атака террористов. Они говорят, что видящие взяли на себя ответственность… может, те же самые, которые провернули это дерьмо здесь прошлой ночью. Это может быть серия скоординированных атак, как-то связанная с этой парочкой Моста и Меча, — он ещё сильнее понизил голос. — Болезнь убивает только людей, чувак. Нормально, нет? Это как Армагеддон от рук видящих.

Джон покосился на Дорже.

По размытым зрачками видящего он видел, что он или в Барьере, или в виртуальной сети своей гарнитуры… скорее всего, и то, и другое. Наверняка он искал информацию на каналах чёрного рынка видящих, которые были точнее человеческих.

Или же он говорил с Балидором.

Джон осознал, что вспоминает случившееся в Гонконге, как быстро падали те тела, как они потом выглядели. Он никогда не видел ничего настолько страшного, даже во время своей недолгой работы на скорой помощи. К тому же, эта штука убивала только людей.

— Люди будут в ужасе, — пробормотал он.

Он и не осознавал, что сказал это вслух, пока Дорже не наградил его мрачным взглядом, а человеческий охранник кивнул и ответил ему:

— Они уже в ужасе, мужик. Они уже в ужасе.

Но двери в библиотеку открывались.

Джон засунул руки в карманы и пошёл за остальными, входя в фойе с высокими потолками.

Глава 11

Список

Любые осложнения, с которыми Джон ожидал столкнуться в самой библиотеке, не воплотились.

Может, потому что всё его беспокойство переключилось на новости из Сан-Франциско, он утратил нервозность и, если уж на то пошло, сделался нетерпеливым — сначала прося доступ к принтерам в подвале, а потом прося разрешения воспользоваться небинарным компьютером.

Они получили разрешение библиотечного персонала буквально в мгновение ока.

Шнур питания на шифровщике заставил Джона понервничать. Он напоминал те антикварные мотки проводов, обёрнутые конским волосом и заклеенные скотчем в протёршихся местах. Он наполовину ожидал, что провод задымится, когда сотрудница библиотеки включила его в настенную розетку.

Вместо этого громоздкая машина ожила неким подобием жизни, загудев и запыхтев у окна, где она хранилась на низкой платформе — наверное, чтобы не подмочило.

Машина выглядела не совсем так, как ожидал Джон.

Он представлял себе что-то вроде очень ранних человеческих компьютеров, тех, что с большими штурвалами и крошечными чёрно-белыми экранами и катушечными записями. Он ожидал, что машина будет как минимум крупнее, как те первые бинарные компьютеры, занимавшие половину склада. Серьёзно, он ожидал что-то похожее на то, как Элли описывала главный процессор Секретариата в Бразилии.

Вместо этого небинарная «Шифровальная Машина» напоминала ему древнюю органику, которую он видел на иллюстрациях в книгах по истории Первой и Второй Мировых Войн.

Затем до него дошло — конечно, в ней должны иметься органические части.

Практически каждая машина, разработанная видящими, имела органические компоненты; обычно именно так видящие могли их программировать. Они использовали в первую очередь свой aleimi, чтобы взаимодействовать с информацией, а не клавиатуры или какой-то другой физический интерфейс.

В любом случае, учитывая примитивное состояние обычных неорганических машин в то время, скорее всего, только так они могли создать хоть какой-то компьютер.

Это также объясняло, как сама машина могла служить формой шифровки.

Судя по тому, что Викрам сказал Джону, даже в современных бинарных и органических машинах органика имела встроенные программы перевода, оснащённые интерфейсом бинарного уровня компьютеров. Полностью органические компьютеры являлись редкостью и считались слишком нестабильными для коммерческого использования. Таким образом, большинство машин, включая продвинутые военные компы, изготавливалось преимущественно из бинарных компонентов, а органика ускоряла процесс обработки информации, повышала возможности искусственного интеллекта и увеличивала объем памяти.

Викрам шутил, что чтобы это сочетание работало, современным инженерам пришлось обучить «мокрячков» программированию.

Закатив глаза, Дорже сообщил ему, что «мокрячки» — это хакерский термин видящих, обозначавший органику.

Дальше Викрам объяснил, как видящие общались с «мокрячками» через «композитные» мысли — мысли, которые содержали намерение, информацию, визуальный контент (диаграммы, многомерные образы, математические формулы) и многое другое в одном плотном импульсе. Они посылали эти безъязычные импульсы машинам, которые поглощали их как разумные существа.

Дорже добавил, что видящие часто общались так друг с другом — так видящие, не говорящие на одном языке, понимали друг друга в Барьере. Они говорили вне языка, используя «кирпичики», которые существовали до перевода на какой-либо язык. Именно благодаря этой способности видящие склонны были легко овладевать языками.

Ну, и их долгие жизни. И фотографическая память.

Джон вздохнул, положив руки на бёдра. Он невольно задавался вопросом, как от него вообще ожидали, что он поспеет за всем этим.

Дорже легонько пихнул его в руку.

— Не глупи.

— В этом и проблема, кузен, — вздохнул Джон. — То, о чём ты просишь, может оказаться невозможным.

Дорже рассмеялся и хлопнул его по плечу, а затем подошёл к этой органике каменного века.

— Ты себя недооцениваешь, Джон, — пожурил он, присев перед машиной. — У тебя реально талант к таким вещам. Куда более сильный, чем ты осознаешь.

Сотрудница библиотеки стояла у двери, держась ладонью за ручку и словно сомневаясь, может ли она уйти. Улыбнувшись ей, Джон кивнул и махнул ей.

— У нас всё хорошо, — сказал он с улыбкой. — Спасибо за помощь.

Женщина, похоже, испытала облегчение. Джон решил, что они, наверное, отвлекали её от обычной работы, в чём бы та ни заключалась.

Она улыбнулась.

— Я прямо за дверью, если понадоблюсь вам.

Она закрыла дверь, и Джон почувствовал, как его плечи расслабились. Должно быть, пока что никто не знает, что украдено из того хранилища. Если бы кто-то знал, они бы ни за что не пробрались сюда так просто.

— Джон, — тихо предостерёг Дорже.

Джон выбросил эту информацию из своего сознания.

К тому времени Дорже уже осмотрел всю органику и теперь присел над плоской панелью сверху. Его глаза выражали сосредоточенность.

Органика доходила примерно до пояса любому, кто обладал средним ростом. Её поверхность была гладкой, похожей на камень. У неё по-прежнему имелось то слабое зеленоватое свечение, как у современной органики, но цвет был темнее и грязнее, чем тот, что он видел на более недавних вариациях — ближе к серому, нежели к изумрудному, к которому он привык.

В целом машина напоминала слишком симметричный булыжник — а может, безликое животное, присевшее на коренастых лапах. Из человеческих машин её можно было сравнить с теми «бегемотами» принтерами/копирами, которые имелись в тех офисах Сан-Франциско, где ему посчастливилось трудиться на своих первых работах.

Джон заметил в разных частях громоздкого корпуса несколько разъёмов, как будто для ключей, а также стеклянный с виду контейнер сбоку, сразу за длинным узким слотом сверху.

Он наблюдал, как Дорже изучает плоскую поверхность машины возле слота. Его тёмные глаза прищурились, пробежавшись по поверхности, лишённой всяких опознавательных знаков.

Через несколько секунд его лицо осветилось выражением «Ага!»

Видящий плавно присел, поддев пальцем углубление на передней панели, которое напоминало дырку от сучка в дереве. Не оглядываясь, он щёлкнул Джону пальцами, говоря передать ключ шифрования данных.

Вытащив его из кармана рубашки, Джон передал предмет. Он стоял за плечом Дорже, наблюдая, как видящий аккуратно вставляет острый конец в обесцветившийся слот.

Дорже выпрямился и выжидающе уставился на гладкий кончик, словно ожидая, что тот что-то сделает. До Джона дошло, что слот сбоку может предназначаться для бумаги, особенно поскольку он выходил к тому стеклянному, похожему на корзину контейнеру, который крепился с того же края.

— Даже Балидор так говорит, — добавил Дорже, словно в их разговоре и не было паузы. Он нажал на слегка выступающую кнопку недалеко от слота под бумагу, повернулся и подмигнул Джону. — …Ты заметил, что он тестирует тебя на большем количестве операций?

Джон приподнял бровь и наградил Дорже насмешливым взглядом.

— Я тебя умоляю, — сказал он. — Я здесь изображаю тридцатипятилетнего студента, пока ты заставляешь людей верить, что этот динозавр нужен нам для исследований.

Дорже фыркнул.

— Ага, конечно.

— И вообще, он наверняка просто потакает Элли.

Тут улыбка Дорже померкла. Он повернулся, и его взгляд посуровел, а губы поджались.

— Я говорю совершенно серьёзно, Джон, — сказал он, всё ещё хмурясь. — Балидор буквально вчера сказал мне, что ты один из тех активов, которые мы больше не можем «чрезвычайно недоиспользовать». Его слова.

Резкие нотки в его голосе зазвучали яснее.

— …Мы, остальные, лишь раздражались, что ему понадобилось так много времени, чтобы понять это. Особенно Элли, да, но это только потому, что она дольше тебя знает. Она месяцами доставала его, чтобы он дал тебе работу, но это не сентиментальность, кузен. Она обладает более стратегическим мышлением, чем ты думаешь. В этом отношении она как Дигойз. Практична до мозга костей.

Джон скрестил руки на груди, не отвечая.

На самом деле, он знал об этой особенности Элли.

Особенно в последнее время.

Но почему-то слова Дорже только вызвали у него дискомфорт.

Ему потребовалось ещё несколько секунд, чтобы осознать, что этот дискомфорт происходил от того, что он привык не привлекать внимания большинства видящих. По правде говоря, он предпочитал быть тем парнем, о котором все забывают. Это означало, что перед ним говорили свободнее, чем могли бы. Если они станут острее осознавать его присутствие и следить за своими разговорами, то он почувствует себя более отставшим от жизни, а не менее.

А ещё это означало, что придёт конец его возможности заниматься чем его душеньке вздумается.

Дорже рассмеялся.

— Привыкай, кузен. Балидор даже поговаривает о том, чтобы назначить тебе твою собственную команду… поручить тебе поиски людей, с которыми мы можем заключить союз. Он хочет протестировать тебя в роли лидера. Он также хочет, чтобы ты систематически тренировал навыки постановки щитов и контроля мыслей, чтобы они могли включать тебя в серьёзные операции.

Когда Джон наградил его очередным взглядом, полным неверия, Дорже пожал одним плечом.

— Отчасти это могут быть идеи Дигойза. Он настаивал на большей диверсификации операций. Не знаю, может, он и Элли сейчас вместе планируют такие вещи. Подозреваю, что так и есть.

Джон фыркнул, покачав головой.

С Элли станется расхвалить его на пустом месте. Теперь её стараниями это делает и Ревик.

— Это не расхваливание на пустом месте, — сказал Дорже, теперь уже с искренним раздражением. — Боги, Джон. Ты вообще меня не слушаешь? Ты не представляешь, как это раздражает.

Джон нахмурился.

— Раздражает?

— Вся эта позиция «бедный человечек». Единственный, кто всё ещё верит в это дерьмо — это ты сам.

— …и примерно миллион видящих, — буркнул Джон.

— Никто из них вообще тебя не знает, — парировал Дорже ещё более сердито. — Лучше бы тебе завязывать с этим, Джон. Если ты будешь играть вполсилы во время операции, ты погибнешь. Или погибнет кто-то из нас. Ты же не видишь, чтобы твоя сестра по-прежнему занималась этим дерьмом, ведь так?

Джон издал изумлённый смешок.

— Она больше это не делает, потому что она видящая, Дорж. И более того, она элерианка… и телекинетик. Так что она не только видящая, она типа… — он сделал неопределённый жест. — Супер-видящая. Или супергерой видящих, может быть.

Дорже закатил глаза в преувеличенной манере видящих.

— Её воспитывали человеком, — сказал он. — Она играла в ту же игру «я ничего не знаю», что и ты, только она перестала. Более того, она знает, как опасно в нашем мире притворяться невеждой, — он нахмурился ещё сильнее. — А ещё это лицемерие. Никто не любит лжецов, Джон. И никто не пойдёт за лжецом-лидером… а нам нужен лидер для людей. В данный момент ты наш лучший кандидат.

— Лидер? — Джон тупо уставился на него. — Почему я? Что насчёт Касс?

Дорже наградил его пренебрежительным взглядом.

— Даже будь она здесь, Кассандра для такого не подходит. Ты знаешь это не хуже меня, — он сделал резкий жест. — Она будет отличным бойцом. Мы начнём тренировать и её тоже, когда она вернётся… она отлично поработает в твоей команде. Но она не обладает твоими навыками дипломатии, твоей зрелостью. Она слишком беспечна, чтобы руководить… слишком быстро кидается в драку. И слишком быстро подталкивает других драться.

Целую минуту Джон просто смотрел на него, не сумев придумать ответ.

Он знал, что видящий, должно быть, попал по больной мозоли. Его лицо покраснело так сильно, что он уже не мог свалить это на душную комнату хранения.

— Смирись, Джон, — сказал Дорже, показывая витиеватый жест. — У тебя есть нужные нам навыки.

— Ладно, — буркнул он.

— Особенно сейчас, — добавил Дорже. — Если этот вирус распространяют, как мы того боялись, у нас не осталось времени. Мы слишком долго откладывали вербовку из числа людей…

— Я же сказал, ладно. Я тебя услышал.

Дорже прикусил губу. Похоже, он хотел сказать больше, но промолчал.

Вздохнув, Джон скрестил руки на груди, неосознанно копируя позу невысокого видящего.

— Я приложу усилия, хорошо? Я поговорю с Элли и Ревиком по поводу уроков работы со светом. Или чего там от меня хотят.

Дорже один раз кивнул.

— Хорошо, — только и сказал он.

Как будто в это же самое мгновение машина издала пронзительный звук и тут же принялась выплёвывать длинный лист бумаги из слота сверху. Джон и Дорже наблюдали, как одно полотно аккуратно загнулось в стеклянный контейнер, постепенно сворачиваясь в длинный скрученный цилиндр и продолжая извергаться из органической машины. Опять-таки, Джону она напоминала скорее животное, нежели что-то механическое — как будто сидящая жаба выблёвывала часть своего обеда.

— Миленький визуальный образ, — прокомментировал Дорже, поморщившись.

— Ну, знаешь, ты мог бы попросту не читать мои мысли постоянно, — пробормотал Джон.

— Ну, знаешь, ты мог бы думать потише, кузен, если не хочешь, чтобы я слышал эти вещи, — проворчал Дорже в ответ, сжимая свою грудь скрещёнными руками. — Ты мой любовник, Джон. Само собой, я буду в твоём свете. Само собой, я буду слышать вещи, которые ты от меня не скрываешь. Это часть делёжки светом.

Дорже нахмурился, и в его голосе зазвучало больше эмоций, когда он показал резкий жест.

— …Я не знаю, почему это тебя так беспокоит. Я думал, тебе нравилось делить со мной свет. Или ты бы предпочёл, чтобы это происходило только во время секса? Но не тогда, когда ты со мной вне постели?

Джон вздохнул. Он умудрился по-настоящему задеть чувства видящего.

Он также осознал, что психует — отчасти это беспокойство из-за вируса в Сан-Франциско, отчасти от того, что он чувствовал себя провинившимся школьником, когда Дорже читал ему нотации о недооценке себя.

Он невольно чувствовал себя в проигрышной позиции среди их мира. Даже его бойфренд старше его на двести с лишним лет. Более того, хоть они делили свет, хоть нет, для них это всегда означало разные вещи, и это давало Дорже больше знания о Джоне, чем Джону о Дорже.

Дорже снова фыркнул, признавая это неопределённым жестом.

Однако Джон понимал, что он ещё не прощён. Не до конца.

Подойдя сзади к видящему с тибетской внешностью, он осторожно положил ладони на его плечи. Когда Дорже не отодвинулся, Джон начал массировать его мышцы пальцами и ладонями. Он ничего не говорил, пока не почувствовал, что Дорже начал расслабляться.

— Прости меня, кузен, — сказал он.

— Мне не нравится это сравнение, которое ты проводишь, — тихо проворчал Дорже, крепче скрестив руки на груди. — Меня уже беспокоит, что ты думаешь, будто я брошу тебя через несколько десятков лет просто потому, что другим людям ты будешь казаться старше меня. Ты считаешь меня каким-то подростком, который убежит к следующей красивой бабочке…

Джон не отвечал, продолжая массировать плечи видящего.

Когда Дорже не отстранился, он постепенно переключился на его спину. Единственным звуком в комнате было тихое гудение машины, продолжавшей выплёвывать длинный поток бумаги.

— Я уже прощён? — спросил Джон.

— Нет, — подбородок Дорже напрягся, пока он продолжал смотреть вперёд.

Вздохнув, Джон продолжал массаж, но решил не пытаться привести его в хорошее настроение. В последнее время их отношения опять изменились, и Джон знал, что Дорже почему-то сделался более чувствительным. Иногда это проявлялось в том, что он делался гипер-чувствительным к попыткам Джона использовать секс, чтобы повлиять на его настроение.

Подумав об этом, он мгновение спустя убрал от него руки и подошёл к машине, присматриваясь к бумаге, которая свернулась на дне контейнера. Он почувствовал, как Дорже отреагировал на отсутствие его рук, но знал, что видящий наверняка услышал его мотивы и поэтому не воспримет на свой счёт.

Как раз когда он подумал об этом, Дорже подошёл к нему сзади и обнял Джона за талию, вместе с ним заглядывая в корзину.

— Разве ты не хочешь это прочитать? — спросил Дорже. Теперь его голос звучал тепло, с явной привязанностью.

Подумав, Джон покосился на невысокого мужчину.

— Ага, — сказал он, осознав, что это правда. — Ага, хочу.

Аккуратно сунув руку в корзину, чтобы не спутать всё ещё выходившую ленту, Джон вытащил толстый рулон, находившийся там, и начал осторожно разматывать его, чтобы добраться до конца — который в данном случае будет началом.

— Сколько данных может содержаться на одной такой штуке? — спросил Джон, прищурившись и изучая мелкий шрифт. Он покрывал одну сторону листа сплошным столбцом без перерывов.

Дорже пожал плечами.

— Не знаю. Я никогда такими не пользовался. Даже во время войны.

Джон кивнул, всё ещё разматывая бумагу и отступая от машины, чтобы лента выходила плавно и относительно ровно. Добравшись до конца, он уставился на напечатанные там слова, будучи уверенным, что у него галлюцинации.

— Что такое, Джон? — Дорже подошёл к нему сзади.

— Я правильно это прочитал? — спросил Джон, и неверие отразилось в его голосе.

Дорже наклонился поближе и положил подбородок на плечо Джона, читая мелкий шрифт сверху страницы. Джон почувствовал, как видящий напрягся, а потом его глаза опять пробежались по буквам и по всему первому абзацу на листе.

— Это же ты, Джон, — шёпотом произнёс Дорже.

Джон кивнул, сглотнув.

— Что это значит?

Джон покачал головой, всё ещё глядя на своё имя, напечатанное шрифтом, который казался таким же древним и органическим, как и сама машина. Он больше напоминал почерк от руки, чем печатный шрифт, но буквы были идеально удобочитаемыми.


«Джонатан Себастьян Тейлор. Пол: мужской. Дата рождения: 20 июля 1981. Место рождения: Сан-Франциско, Калифорния, Соединённые Штаты Америки. Ранг: 1 (командующий) — «Рыцарь». Позиция: Первая волна — Вторая. Раса: Человек (кроссовер)».


— Тут говорится «командующий», Джон, — Дорже постучал по бумаге одним пальцем. — Ты это видел? Возле твоего имени значится «командующий».

— Я видел, — Джон покачал головой, словно выбрасывая это слово из памяти. — Что значит «кроссовер»? — спросил он, перечитывая последние слова. — И «Рыцарь»?

В этот раз уже Дорже покачал головой, и его глаза выражали озадаченность.

— Понятия не имею, — он поднял взгляд. — Может, Балидор сумеет нам сказать?

— Или Врег, — добавил Джон, не подумав. — Похоже, он знает больше Балидора, когда дело касается религиозных вещей.

Дорже нахмурился, но не ответил.

Джон позволил своим глазам скользнуть дальше по ленте бумаги, останавливаясь на случайных строках текста. Всякий раз он задерживался на очередном имени, очередном наборе данных, только детали разнились.


«Рейн Катарин ЛеБруин. Пол: женский. Дата рождения: 1 января 1986. Место рождения: Пьерфон, Франция. Ранг: 2 (генетик). Позиция: Первая волна — Вторая. Раса: Человек».


— Они все люди? — спросил Дорже, читая фрагменты листа, когда Джон протягивал их ему, сканируя имена из того же списка.

— Не знаю, — ответил Джон, сглотнув.

Он осознал, что читает следующее имя, затем следующее.

Такое чувство, будто в глубине души он пытался запомнить каждое из них.


«Санья Элана Ковокович. Пол: женский. Дата рождения: 10 августа 1973. Место рождения: Монтенегро. Ранг: 2 (техник). Позиция: Первая волна — Вторая. Раса: человек».


«Джефф Стефан Волькелибен. Пол: мужской. Дата рождения: 10 мая 1990. Место рождения: Штутгарт, Германия. Ранг: 3 (военный). Позиция: Первая волна. Раса: Человек».


«Шочжу Ксу Линь. Пол: женский. Дата рождения: 22 декабря 1995. Место рождения: Лхаса, провинция Тибет. Ранг: 2 (бета). Позиция: Первая волна — Вторая. Раса: Человек».


— Больше никаких кроссоверов, — прокомментировал Дорже. — Интересно, что это значит?

Джон просто стоял там, просматривая список, читая имена, ранги, которых он не понимал, позиции, которым не мог дать определение.

Дорже неподвижно стоял рядом, делая то же самое.

Читая, Джон чувствовал, как что-то в нём изменилось. Какая-то тишина опустилась на его разум, словно он читал один из религиозных текстов Вэша, а не что-то вроде списка членов какого-то необъяснимого клуба. В общности всех этих имён вместе, на одной странице, жило нечто… нечто, что Джон не мог переварить.

Казалось, ещё долго единственным звуком в комнате оставалось гудение органической машины, пока длинная лента бумага продолжала выходить из слота.

Глава 12

Сигнал тревоги

Не знаю, когда именно я поняла, что что-то не так. Это не пришло ко мне так, как обычно приходит информация.

То есть, я не получала слов или образов.

Я не получила вообще никакого ощущения его — или даже боли. По крайней мере, не больше обычного.

Скорее, это было ощущение ужаса. Только потом до меня дошло, что это напомнило мне то, что я чувствовала в подвале Белого Дома в Вашингтоне, округ Колумбия, когда Ревик наверху притворялся недобровольным.

Хотя, наверное, к лучшему, что я не установила эту связь.

Даже помимо специфического ощущения я чувствовала, что мой свет блокируется от него. Кто-то намеренно вмешивался в связь между нами. Учитывая то, через что мы только что прошли, уже один этот факт оказался для меня невыносимым.

Я уже испытывала изрядное искушение поймать его на слове и принять предложение провести ночь с ним. По правде говоря, я бы приняла его, если бы Балидор не настоял на том, чтобы пропесочить меня в ту же секунду, как только мы вернулись. Подозреваю, что это тоже не было совпадением.

В любом случае, сочетание этого ощущения и блокировки сделалось достаточно суровым, чтобы вытащить меня из постели, как бы я ни была измождена.

Я не потрудилась одеваться. Я накинула халат поверх футболки и шортов (которые принадлежали Ревику, вообще-то — может, это было чем-то подсознательным с моей стороны). По правде говоря, с того самого полёта на самолёте в Нью-Йорк я привыкла спать в его одежде. Я знала, что как минимум отчасти это вызвано тем, что мне не разрешается спать с ним, но я не слишком об этом задумывалась.

Сунув ноги в свою самую поношенную пару теннисных туфель, я провела пальцами по волосам, покосилась в зеркало и решила, что мне пофиг. Я не собиралась бодрствовать достаточно долго, чтобы отсутствие причёски имело значение — для нас обоих, на самом деле.

В любом случае, казалось, что ему в последние дни откровенно некомфортно из-за того, как я одеваюсь. Может, он успокоится, если увидит меня совершенной растрёпой. В конце концов, я одевалась как попало всё то время, что мы знали друг друга — особенно на круизном лайнере и в Сиртауне. Проживание с Лао Ху изменило это, и не всегда потому, что я пыталась выглядеть сексуальной или привлечь его внимание. На самом деле, мне просто надоело одеваться как пацан-подросток.

Полагаю, между той первой поездкой в Китай и последней что-то во мне изменилось. Моя прежняя уличная одежда из Сан-Франциско стала казаться мне скорее костюмом, а не наоборот.

Но я понимала, что это по какой-то причине нервирует Ревика.

Мне не хватало смелости спросить его об этом — в основном потому, что я боялась, что мне не понравится его ответ. Главным образом я боялась, что про себя он уже связал это со специфической работой, которую я выполняла для Лао Ху.

Полагаю, мне не хотелось уходить с ним в эту тему.

Я побрела по кольцу коридоров на нашем этаже, то есть на 58-м. Над нами находилось ещё 10–12 этажей, но до сих пор я никогда не останавливалась в отеле на таких высоких этажах. Верхние десять этажей занимали пентхаусы, а также целый этаж принадлежал Адипану и их разведчикам с высокими рангами.

На этаже прямо под нами, на 57-м, занимали комнаты Джон и Дорже, Викрам, Порэш и несколько бывших разведчиков. Этаж под ними отводился под спортзал и библиотеку, следующие восемь этажей за ними были бизнес-люксами, что странно для нормального человеческого отеля. Эти номера не представляли угрозу для нашей безопасности, в основном потому, что недвижимость арендовалась компаниями, принадлежавшими видящим, у которых были связи с Адипаном. Арендаторы вносили дополнительную плату за индивидуальные Барьерные конструкции вдобавок к обычной первоклассной охране самого отеля. Всё это разрабатывалось, чтобы защитить их не только от промышленного шпионажа, но и от наблюдательных глаз СКАРБа и Мирового Суда.

Как минимум две из этих компаний нарушали закон даже масштабом своих операций, учитывая ограничения Мирового Суда для холдингов видящих. Как и с индивидуальными видящими, существовали лимиты, скольким может владеть предприятие, основанное преимущественно видящими — это часть Акта о Защите Людей. Вдобавок минимум две компании активно работали на чёрном рынке видящих.

Но, как шутил Ревик, раз уж ты нарушаешь закон, нет смысла слишком уж зачищать какую-то часть дома.

Самой крупной компанией в отеле являлась «Арк Энтерпрайзес», фирма по производству органики, принадлежащая видящим.

Видящие-клиенты в целом предпочитали работать с «Арк», а не с «Большой Тройкой» фирм, с которыми они конкурировали («Чёрная Стрела», «Драхен» и «Икимоно Корп») в основном потому, что они использовали созданный в лаборатории органический материал, а не поступали так, как человеческие фирмы — то есть, не вырезали органический материал из недавно погибших видящих, в основном из убитых в работных лагерях.

Но в данный момент я не могла думать о мёртвых видящих или работных лагерях.

Спотыкаясь, я шла по плюшевому ковру шоколадного цвета в своих обшарпанных теннисных туфлях и едва замечала дорогие светильники или картины, расположенные в акцентированных альковах — мне говорили, что их нарисовала какая-то известная художница-видящая. К тому времени я настолько далеко отошла от искусства, что даже не узнала её имя, хотя она наверняка больше года мелькала во всех новостях.

Когда я завернула за последний поворот к месту, где находилась комната Ревика, у меня перехватило дыхание.

При виде охранников, расположенных возле его двери, я остановилась как вкопанная. Затем я зашагала быстрее, заново завязывая на талии узел хлопкового пояса, удерживавшего мой халат.

Оба охранника неловко покосились на меня, заметив моё появление.

Их обоих я знала достаточно хорошо — по крайней мере, в лицо.

Одним из них был Локи, и он работал на Врега. Другим был Порэш, который изначально работал на Балидора и Адипан. Я знала, что они начали ставить в пару Адипан с экс-Повстанцами, чтобы попытаться объединить две команды. Я знала это отчасти потому, что это было моей идеей, которую я высказала на мозговом штурме с Ревиком и Врегом.

Эти двое справлялись с этим назначением лучше большинства.

— Я хочу его увидеть, — просто сказала я.

Сложно было притворяться, что ситуация совершенно нормальна — я заявляюсь на порог к своему мужу, одетая в пушистый халат и кеды, а мои волосы торчат странными колтунами, потому что я завалилась в кровать сразу после душа.

Когда они не ответили, я посмотрела сначала на одного из них, затем на другого. Я видела, что они разговаривают в Барьере и кашлянула.

— Вы возражаете? — поинтересовалась я.

Я зашагала вперёд, решив применить прямой подход. Моя ладонь уже тянулась к дверной ручке, но Локи встал у меня на пути, заслонив ту самую ручку. Я увидела в его глазах колебание, то же неловкое выражение.

Теперь он выглядел ещё и смущённым.

Я наградила их обоих изумлённым взглядом.

— Вы действительно пытаетесь не пустить меня к моему же мужу? На каких основаниях?

Локи скосил взгляд, неловко переглянувшись с Порэшем.

— Серьёзно, парни, — я раздражённо выдохнула. — Я шарахну вас по башке телекинезом, если вы не перестанете так смотреть друг на друга, — я заговорила резче. — Выкладывайте. Кто велел не пускать меня? 'Дори?

— Он ранен, Высокочтимый Мост, — Порэш буквально выпалил эти слова.

Я вздохнула.

— Я в курсе. Но ранее он просил меня прийти. Я подождала, чтобы у медиков было время осмотреть его.

«Ну, это почти правда, — подумала я про себя. — Просто до сих пор я не принимала сознательного решения принять его предложение».

— Полагаю, теперь они стабилизировали его состояние?

— Он спит, Высокочтимая, — сказал Локи.

В его голосе звучала та же неловкость, что и у Порэша.

Я также сильно подозревала, что он лжёт.

Я посмотрела на них обоих, положив руки на бедра. Наконец, я позволила своей усталости сделать мой голос злым.

— Вы уберётесь нахрен с моей дороги или нет? — потребовала я. — Или мне всерьёз придётся использовать телекинез? — когда их лица побледнели, я скрестила руки на груди. — Это ж бред. Вы это понимаете, верно? Он хотел меня увидеть. Я здесь. И я не уйду, пока я его не увижу.

Они оба ещё сильнее побледнели, уставившись на меня.

— Он не хочет принимать посетителей, Высокочтимый Мост, — сказал Локи.

— Тогда он может сам сказать мне уйти. Когда я говорила с ним в последний раз, он просил меня прийти. Пока я не услышу от него самого обратное, я буду считать, что он всё ещё этого хочет…

— Это был Балидор, — выпалил Порэш.

Когда я повернулась и посмотрела на него, он покраснел.

— Он беспокоится, что ты ещё сильнее навредишь Мечу, Высокочтимый Мост, — добавил Порэш. — Или, возможно, Меч может навредить тебе. Он сказал нам, что Меч не в себе… что он не может видеться с тобой, пока не восстановится. Он говорил, что его рассудок помутился от потери света, — поколебавшись, Порэш покосился на мой халат. — …и других ослабляющих факторов. Поэтому он хочет только охранников-мужчин на страже.

— Ага, — пробурчала я. — Потому что мужчины же такие надёжные в этом отношении.

И всё же я почувствовала, как мою грудь сдавило.

Они всё ещё чего-то мне не договаривали.

Что-то случилось? Ревик утратил контроль и что-то сделал с одним из них? Или Балидор просто до чёртиков зол на меня, потому что я допустила, чтобы он пострадал?

Примерно тогда я начала улавливать связь с этим тошнотворным ощущением и тем, что я чувствовала в Вашингтоне много месяцев назад. Как только воспоминание обострилось, тошнотворное ощущение в моём свете усилилось.

Внезапно я пожалела, что не осталась в кровати.

Но я и не могла попросту уйти.

— Я не наврежу ему, — сказала я, чувствуя, как моё лицо заливает жаром. — Что бы он там ни делал, я не наврежу ему, ладно? Я понимаю, с чем ему приходится справляться, действительно понимаю. Но я не уйду, пока не увижу его. Если он сам не скажет мне уходить… пока я всё ещё за пределами комнаты, имею в виду, — стиснув зубы, я добавила: — Это уж его не затруднит. Как бы сильно он ни был занят в данный момент. Просто пусть 'Дори скажет, чтобы он послал мне вспышку, и я уйду…

Порэш, похоже, прочёл некоторые мои мысли в моём свете. Он помрачнел ещё сильнее, но в этот раз я увидела в его глазах некое подобие ужаса.

— Он не… — Порэш умолк, покосившись на Локи, и тот ужас всё ещё слышался в его голосе. — Он не занимается этим, Высокочтимый Мост. Я не намекал на это.

— Но он не один? — уточнила я.

— Нет, — сказал Порэш. В его словах слышалось облегчение, поскольку я ему поверила, но он вновь говорил неохотно. — Он не один, Высокочтимый Мост.

— Кто с ним?

— Врег, — быстро сказал Локи.

— …и Балидор, — добавил Порэш, но не так быстро.

— Больше никого? — спросила я, чувствуя, как узел в моём животе разжимается.

Локи сделал нисходящее рубящее движение пальцами — версия отрицательного жеста видящих, который использовали многие старшие Повстанцы.

Кивнув, я посмотрела вдоль коридора, стараясь подумать над ситуацией. Они всё равно не хотели, чтобы я заходила внутрь, но я осознала, что теперь не усну, пока не увижу его. Что бы там ни происходило, им придётся смириться, что я об этом узнаю.

— Откройте дверь, — сказала я, показывая на неё одной рукой. — Или я сделаю всё по-плохому.

Локи, похоже, собирался запротестовать, затем посмотрел мне в глаза. Вздрогнув от того, что он там увидел, он нахмурился, вздохнул, затем один раз кивнул.

Отрывисто поклонившись мне, он сделал шаг назад и потянулся к дверной ручке.

Бросив на Порэша суровый взгляд, он дёрнул за ручку и толкнул дверь, как только она отделилась от стены.

Не пытаясь предварительно заглянуть внутрь, я вошла в комнату.


***


Три пары глаз метнулись в мою сторону.

Две из них смотрели откровенно виновато.

В третьей паре глаз, принадлежавшей Ревику, виднелось неприкрытое облегчение. Однако это облегчение не успокоило меня, как и более хищный взгляд, который проступал под ним.

Вместо этого я посмотрела на остальное его тело и тут же поняла, почему Балидор, Врег, Порэш и Локи не хотели меня пускать.

— Какого чёрта происходит? — рявкнула я. — Почему вы надели на него ошейник?

Слова вырвались из меня с такой яростью, что я буквально увидела, как Врег вздрогнул. Его лицо выглядело так, будто он думал о том же, хотя в его глазах проступило какое-то виноватое желание оправдаться.

Балидор выглядел таким же обороняющимся. Однако в его выражении было намного больше настойчивости.

— Вы собираетесь мне отвечать? — спросила я. — Почему вы приковали моего мужа к кровати и надели на него ошейник сдерживания видящих? — теперь в моём голосе звучало скорее неверие, нежели злость. — Какого ж хера вы творите, а?

— Элисон… — сердито начал Балидор.

— Не надо мне тут «Элисон». Снимите с него эту штуку. Немедленно!

Ревик всё ещё ничего не сказал, но по его глазам я понимала, что они чем-то накачали его — наверное, от боли. Или никто не потрудился давать ему свет с тех пор, как он оставил меня в лобби отеля.

— Серьёзно… вы что с ним делаете? — потребовала я. — Вы собираетесь мне отвечать?

Заговорил Врег, не Балидор.

— Он отказывается от света, — сказал Врег, показывая в сторону кровати. — Он хотел пойти к тебе. Он не в своём уме, Элли. Мы пытались успокоить его. Это единственный известный нам способ.

— В каком смысле он отказывается от света?

В этот раз в моём голосе зазвучало беспокойство, и я подошла к кровати.

Балидор встал прямо на моём пути, подняв ладонь, словно хотел остановить меня, но я просто сердито протолкнулась мимо него, и он не стал настаивать.

Я села рядом с Ревиком на кровати.

Он лежал почти на боку, чтобы вес его тела не приходился на шрапнельное ранение. Одетый в тонкую футболку и тёмные, мягкие с виду штаны, он мог бы устроиться вполне комфортно, если бы они не сковали его запястья наручниками и не прикрепили одну из цепей к изголовью кровати. Он не двинулся с места, когда я подошла, но я ощутила от него очередной импульс облегчения.

Когда я взяла его за руку, он стиснул мои пальцы и положил голову мне на колени. Что-то в простоте этого жеста высосало из меня всю злость и оставило лишь растерянность.

В последние несколько недель он так часто избегал прикосновений ко мне. Меня немного выбивала из колеи открытость, которую я теперь ощущала в его свете. Когда я подвинулась ближе, он ещё сильнее слился со мной и передвинул руки, чтобы положить их на мои бедра.

Но я чувствовала то, о чем пытался сказать мне Врег. Просто я понятия не имела, что это означает. Как будто Ревик находился почти не здесь, как будто какая-то его часть вообще не крепилась к его телу.

— Вы его чем-то накачали? — спросила я смягчившимся тоном. Я гладила его по волосам, чувствуя, как его свет борется с ошейником и пытается пробиться к моему свету.

— Нет, — ответил Балидор. Я услышала в его голосе какую-то обречённость.

Я подняла на него взгляд.

— Почему вы попросту не позвали меня? Сразу же?

— Потому что он сказал нам не делать этого, Элли.

— Что? — я крепче обхватила его руками. — Почему? С чего бы ему так поступать?

Когда Балидор просто отвёл взгляд, я посмотрела на Врега, который гневно уставился на Балидора с неприкрытым обвинением. Только потом я осознала, как странно, что они оба находятся здесь вместе.

— С чего бы ему так поступать? — повторила я, в этот раз обращаясь к Врегу.

Татуированный видящий пожал плечами, сохраняя будничный тон.

— Он сказал, что если мы приведём тебя сюда, он тебя изнасилует, Высокочтимый Мост. Он заставил нас пообещать, что мы этого не сделаем… даже для того, чтобы кормить его светом. Он не хотел, чтобы ты в этом участвовала.

Моё сердце на мгновение перестало биться, ёкнув на слове, которое я услышала где-то посередине ответа Врега. И всё же я ещё сильнее прижала его к себе.

— Он просто мучается от боли, — сказала я. — Мы оба. Вам надо было его переубедить.

— Он не просто мучается от боли, — рявкнул Балидор. — Элисон! Ты разве не слышала ничего, что мы с Вэшем тебе говорили? Ты опять лишь наполовину связана с ним. Ты должна помнить, каково это было… а потом вспомнить, что теперь будет в десять раз хуже, потому что он полноценно превратился в элерианца. Как и ты, — выразительно заметил он, показывая куда-то над моей головой. — Он был прав, избегая тебя. Он просил об ошейнике.

— Он просил, чтобы на него надели ошейник? — я уставилась на его шею, где два конца смыкались сзади, впиваясь в плоть на вершине его позвоночника.

Чтобы Ревик просил об ошейнике — это не просто неслыханно. Предложить ему такое означало рисковать жизнью. Он ненавидел ошейники сильнее любого видящего из всех, что я встречала, а это говорило о многом.

Врег вздохнул в ответ на моё неверие, словно он разделял это отношение.

— Да, принцесса, — произнёс он более ласковым тоном. — И об оковах он тоже сам попросил. Он действительно боялся навредить тебе. Он понимал, что теряет контроль над своим светом, — Врег гневно посмотрел на Балидора, и в его голосе зазвучала неприкрытая злость. — Я говорил Адипану и этому ископаемому динозавру, что нам надо было с самого начала подключить тебя. Что нам нужно позволить вам решать, пришло ли время положить конец этому нелепому разделению между вами.

— Мы понятия не имеем, что он сделает, — рявкнул Балидор, повернувшись к нему. — Даже он сам понятия не имеет. Он беспокоился не меньше нас… ты его слышал!

— Он беспокоился о том, что сделали эти говнюки Лао Ху. Он беспокоился, что будет ревновать, — Врег показал пренебрежительный жест одной рукой. — Он и будет ревновать. Он наверняка захочет убить половину тех ублюдков, которым они её продавали…

Когда Балидор зло щёлкнул языком, Врег повысил голос.

— Я спрошу у тебя ещё раз… и что с того? Как откладывание этого ему поможет? Ты только подпитываешь его страхи, заставляешь его ждать до тех пор, когда он совершенно утратит контроль над собой. И конечный результат будет таким же. Он будет ревновать. Он будет злиться. Он утратит контроль. Они справятся с этим, как справлялась любая связанная пара видящих до них. Ты так долго ходишь вокруг него на цыпочках, что делаешь его нестабильным. Он действительно навредит ей, если ты и дальше будешь их разлучать.

Слушая слова Врега, я сглотнула, понимая, что соглашаюсь с ним.

На самом деле, я всегда соглашалась с ним, но старалась уважать тревоги Вэша и Балидора, да и Ревика тоже. Меньше всего я хотела принуждать Ревика разбираться с этим до того, как он будет готов — учитывая всё, через что он прошёл за прошлый год.

Но я невольно гадала, насколько его колебание вызвано опасениями Балидора и Вэша, что он слетит с катушек и превратится в серийного убийцу в ту же секунду, когда почувствует кого-то чужого в моем свете. Даже на самолёте из Пекина он хотел секса. Он просто не хотел заниматься этим в открытой конструкции, где все остальные видящие на самолёте это почувствуют.

Затем мы приехали в Нью-Йорк, и Вэш с Балидором «поговорили» с ним.

С тех самых пор он вёл себя так, будто боялся, что снова полностью слетит с катушек, как только наткнётся на эти отпечатки в моём свете.

Под отпечатками я имела в виду те, что я получила, работая наложницей Лао Ху. За предыдущие несколько лет я на своей шкуре узнала, что когда видящие занимаются сексом, в их свете остаются следы. Они слабели и со временем в конечном счёте исчезали. По словам Дорже, существовали даже видящие, которые обладали специальным навыком вытаскивания этих отпечатков из света другого видящего.

К сожалению, прошло недостаточно много времени, и ни один из таких видящих не работал на Адипан.

Мы с Ревиком не могли больше ждать.

Мы и так ждали несколько месяцев, а Ревик обходился без секса намного дольше, чем я. Более того, если он говорил правду, то он провёл без секса год, поскольку именно год назад мы в последний раз были вместе в лагере Повстанцев. Для видящего с супругой это очень, очень долгий срок без делёжки светом. Практически неслыханно долгий, если верить Холо и Джаксу.

Я тоже отнюдь не предвкушала встречу с отпечатками.

Я знала, что это будет отвратительно — для нас обоих, но для него намного хуже, чем для меня. Не раз побывав принимающей стороной по его вине, я ничуть не пыталась это приуменьшить.

Но я так же не понимала, как ожидание облегчит нам хоть что-нибудь.

— Видишь? — сказал Врег. Он показал в мою сторону драматичным жестом в манере видящих. — …Она согласна со мной. Она знает, что откладывание делает всё только хуже. Почему ты всё ещё притворяешься, что не видишь этого? Тебе так важно всегда оказываться правым, Адипан?

— В этом? — Балидор скрестил руки на груди. — Да. Боюсь, что в этом случае довольно важно быть правым, Врег. В высшей степени обученный, лишь недавно обрётший целостность видящий-телекинетик, который склонен слетать с катушек и ударяться во все тяжкие, когда дело касается его пары? Да, я бы сказал, что чертовски важно, чтобы мы правильно подошли к ситуации…

— Gaos! — Врег вскинул руки, издав сердитый звук. — Опять слова. Опять чушь, Адипан. Ты вообще его не знаешь, если думаешь, что его так легко травмировать.

— Ты не видел его в резервуаре, — парировал Балидор.

— Я достаточно хорошо видел его, когда она предала его в тех горах!

— Тогда он был под контролем Дренгов!

— Ты забываешься, Адипан, — прорычал Врег. — Это между ними двоими. Ты лезешь в то, что тебя не касается. Ты позволяешь своему страху перед Syrimne d’Gaos влиять на твои суждения.

Я невольно соглашалась и с этим тоже.

Увидев, как Балидор покосился на меня, я опустила взгляд, гладя Ревика по волосам. Я гадала, какую часть разговора он по-настоящему слышал, и как долго этот спор продолжался до моего прихода. Посмотрев на свежую органическую повязку на его спине, я просканировала её своим светом, пытаясь понять, насколько глубока рана на самом деле — и насколько опасна.

Я не позволяла себе задумываться над причинами, по которым я это сделала.

Но, видимо, Балидор сам услышал некоторые из этих причин.

— Ты же не серьёзно, — он наградил меня откровенно изумлённым взглядом. — Ты едва не убила его, вытащив на этот свой секретный проект… детали которого ты даже не удосужилась сообщить всем остальным… а теперь ты хочешь попытаться убить его ещё раз?

Я закатила глаза, но невольно закусила щеку изнутри.

— Я пытаюсь обдумать решения проблемы, 'Дори, — тихо сказала я.

— Ты же понимаешь, почему он в таком состоянии, да? — Балидор шагнул к кровати, показывая на Ревика и повышая голос. — Мы говорили тебе, что ему ещё не время участвовать в боевых операциях. Особенно с тобой. Ты думала, мы просто так это говорили?

Когда я нахмурилась, он лишь заговорил ещё громче.

— Чтобы выполнять такую работу, он должен напрягать свой свет, Элисон. Он должен использовать свой свет, объединяя его со светом тех видящих, которые работают с ним. То есть, с твоим светом, Элли. То есть, со светом супруги, с которой он лишь наполовину связан… и в присутствии которой он и так едва контролирует себя. Боль разделения и всё остальное усилится в разы после часов такого напряжения. Тот факт, что ты затащила его в эту вылазку… уговорила его, зная, что он тебе не откажет… — его голос сделался ещё злее. — Разве ты не понимаешь, что это целиком и полностью твоя вина?

Я почувствовала, что ещё сильнее стискиваю зубы.

Пожав плечами, я не поднимала взгляда и ответила:

— Нет никого другого, 'Дори, — произнесла я всё так же тихо. — Я могу сделать так, чтобы он расслабился, поспал, взял немного света. Это ненадолго, но…

— Но ты и на это его уговоришь? — рявкнул Балидор. — Даже не притворяйся, что у тебя нет на это своих причин, Высокочтимый Мост. Мы всё, чёрт подери, прекрасно знаем, что ты пыталась и раньше затащить его в свою постель… что ты раз за разом приглашала его в свою комнату. И из всех возможных поводов ты используешь это как предлог, чтобы соблазнить его…

Я сердито уставилась на него, чувствуя, как мой вспыльчивый характер на мгновение выходит из-под контроля.

— Балидор…

Он перебил меня.

— Если вы двое начнёте этот процесс, то вы оба утратите возможность мыслить связано. Вы оба вернётесь в то состояние, в которое впали в первый раз.

— Ему просто нужен свет. С ним всё будет хорошо, если мы вольём в него немного света.

— Ему нужно не только это, — Балидор нахмурился. — Мы с Вэшем почти уверены, что тебе придётся полностью связываться с ним заново. А значит, ни один из вас не сможет проследить, чтобы он не истёк кровью. Ни один из вас не будет пребывать в здравом уме. Ни один из вас не будет заботиться об иррациональности того, что вы делаете…

Я почувствовала, как к моим щекам приливает жар, пока я сверлила его гневным взглядом.

— Я не говорю о сексе, Балидор. Я не говорю об этом, понятно? Это не обсуждается.

— Я прекрасно знаю, о чём ты «говоришь», Элисон! — рявкнул он. — Я вижу это в твоём свете ясно, как белый день. И это секс, что бы ты ни говорила. Спроси у себя, не воспримет ли он это таким образом, а потом скажи мне, что это не заставит его слететь с катушек…

Моё лицо запылало ещё жарче. Я начала говорить, затем остановилась, стиснув зубы. Я осознала, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать того, о чем пожалею.

Посмотрев на меня, Балидор нахмурился. Он усилием воли смягчил свой тон.

— Почему ты решила, что сумеешь остановиться?

— Потому что я не хочу ему навредить! — зло сказала я, крепче обнимая Ревика, лежавшего на моих коленях. — Ты правда думаешь, что я не сумею уберечь его от вреда? Что я вот так запросто забуду, что ещё недавно из него торчал кусок металла?

— Да, — холодно сказал он. — Именно так я и думаю.

Уставившись на него, я заставила себя объективно подумать над его словами, услышать в его словах заботу, а не обычную его чрезмерно острую реакцию на всё, что могло превратить Ревика обратно в Сайримна. Я знала, что Балидор старается. Я знала, что он прикладывал настоящие усилия, чтобы помочь Ревику, особенно пока я была с Лао Ху. Они почти вновь стали друзьями, хоть между нашей троицей иногда и повисала неловкость, когда дело касалось нашего с Ревиком брака.

Я также знала, что Балидору как никакому другому, видящему или человеку в нашей команде, нужно перепихнуться — на данном этапе даже отчаянно необходимо. Пожалуй, это нужно ему не меньше, чем Ревику. Я почти готова была отдать ему приказ взять неделю отпуска и поручить другим разведчикам запереть его в номере отеля с несколькими недобровольными, мужского и женского пола. И взять на себя расходы.

Подняв взгляд, я увидела, как Врег пытается скрыть усмешку за кашлем.

Лицо Балидора помрачнело и выражало едва сдерживаемую ярость.

Проигнорировав то, что я там увидела, я покачала головой и заставила себя понизить голос.

— Я была там, — сказала я. — Я не забуду, что он ранен, поверь мне. Это напугало меня до усрачки. Чёрт, да я сама вытаскивала из него осколок…

— Но и ты же — причина, по которой этот осколок там оказался, — рявкнул Балидор.

— Я не наврежу ему! — раздражённо сказала я. — Не наврежу, понятно?

— Ты уже навредила ему, Элисон. Как думаешь, почему он в таком состоянии?

Я закусила губу, опять заставляя себя отвернуться.

По одному лишь резкому тону я понимала, что он имел в виду не только операцию в банке. Он, как мой брат и несколько дюжин других, всё ещё злился на меня из-за сделки, которую я заключила с Лао Ху. Я знала, что большинство из них, включая Балидора, считало, что я сделала это, чтобы ранить Ревика — намеренно причинить ему боль, потому что он сделал больно мне.

Это не так. Во всяком случае, я не руководствовалась этим сознательно.

Однако, похоже, неважно, что я говорила об этом.

Выдохнув, я убрала волосы с глаз. Я опять осознала, насколько я вымоталась — и насколько должен вымотаться Ревик, особенно если он действительно отказывается от света.

Когда я в следующий раз подняла взгляд, Балидор и Врег смотрели на меня.

Их выражения были совершенно разными.

Глаза Врега выражали симпатию, если вообще можно было сказать, что там преобладает какая-то эмоция — наряду с затяжной злостью, которую он адресовал Балидору, периодически гневно поглядывая на него.

Балидор смотрел на меня и Ревика с какой-то обречённостью.

Увидев выражение его лица, я кивнула, но скорее про себя.

— Сними ошейник, — сказала я.

Испустив последний раздражённый вздох, Балидор пожал плечами.

Подойдя ко мне, он не стал стаскивать Ревика с моих колен или даже садиться.

Убрав волосы Ревика с нужного участка шеи, он умело щёлкнул пальцем по переключателю на задней части ошейника. Когда застёжка открылась, он нагнулся над сканером сетчатки, держа лицо неподвижно, пока красный свет прошёлся по обоим его глазам.

Это был один из новых ошейников, так что я не услышала щелчка, но почувствовала, когда механизм отсоединился.

Ничего не сказав, Балидор бросил на покрывало связку цилиндрических ключей. Я наблюдала, как он развернулся на пятках, пошёл к выходу и покинул комнату, резко захлопнув за собой дверь. Он даже не посмотрел на меня напоследок.

Когда я взглянула на Врега, тот лишь пожал плечами, раздражённо показывая на дверь.

— Игнорируй его, принцесса, — он фыркнул, затем поколебался. — …просто будь осторожна, na? Адипан тот ещё засранец, но он ничуть не преувеличивает, — он показал у своей головы жест, который у видящих означал безумие. — Нензи сейчас не в себе. Он говорил много странных вещей.

Я кивнула, посмотрев на Ревика.

— Мы будем снаружи, — добавил Врег, повернувшись к двери, чтобы уйти. — Кричи, если мы тебе понадобимся. Пошли вспышку, если не сможешь заорать.

Я почувствовала, как стискиваю зубы от его слов.

Открытая конструкция. Ну конечно.

— Уединение — это роскошь, которую ты сейчас не можешь себе позволить, принцесса, — сказал Врег, уже держа ладонь на дверной ручке. Он показал на Ревика, распростёршегося на одной половине кровати. — Мы будем тише воды, ниже травы. Просто постарайся, чтобы рана не открылась, — его взгляд послужил дополнительным напоминанием, когда он добавил: — Дай нам знать, когда можно будет посылать свет. Он ему понадобится, что бы ты ни запланировала.

Почувствовав, как к моему лицу приливает тепло, я опять кивнула, сохраняя нейтральный тон.

— Спасибо, Врег.

Гигантский видящий поколебался, глядя на меня с лёгким беспокойством в глазах.

Затем, в очередной раз пожав массивными плечами, он открыл дверь и тут же начал закрывать её за собой ещё до того, как полностью вышел за порог.

Глава 13

Иррациональность

У меня не было много времени, чтобы раздумывать над реакциями Врега.

Я вновь ощутила вокруг себя Ревика.

Как это всегда бывало после снятия ошейника, его свет медленно подкрался обратно, скользнул вокруг его тела так, словно кто-то с болезненной медлительностью добавлял яркости. Я почувствовала, как он реагирует на мою близость к нему, но мои пальцы уже очутились на его шее сзади, доставая концы ошейника из отверстий, которые они проделали в его коже и плоти.

Я ненавидела эти следы.

По собственному опыту я знала, что требовались месяцы, чтобы они зажили полностью. Если видящий некоторое время носил ошейник (скажем, регулярно на протяжении нескольких лет), эти следы оставались практически на всю жизнь. Это не совсем шрамы — что-то в ошейниках не давало образоваться настоящей рубцовой ткани, поскольку она могла помешать повторному надеванию ошейника — но следы определённо оставались. У меня они всё ещё не зажили полностью после тех месяцев, что я провела с Лао Ху.

Практически каждый видящий из тех, кого я знала, имел такие следы на шее сзади. Я могла припомнить всего несколько исключений — Вэш, Балидор, Тарси, та видящая в горах, Ханна, а также несколько молодых видящих, которых я встретила в Лао Ху.

Подобрав ключи, которые Балидор оставил на тёмно-синем покрывале, я повертела их в руках и поискала пометки, указывающие, к каким замкам они подходили. Я перевернула запястье Ревика, ища округлую замочную скважину для данного ключа. Вставив цилиндрический ключ с соответствующим символом в проем, я повернула его, ожидая щелчка.

Когда замок открылся, Ревик заёрзал на моих коленях и поднял на меня взгляд. Его голос прозвучал ворчливо.

— Элли… не нужно.

Я легонько дёрнула его за волосы.

— Ты действительно хочешь спать в них?

Он закрыл глаза под моими пальцами. Когда он поднял веки, я увидела там колебание.

— Скажи мне, — настаивала я. — Я могу надеть их обратно, Ревик.

После очередной паузы он покачал головой.

— Нет.

В его голосе звучала такая же обречённость, как у Балидора. Он расслабился на моих коленях, пока я снимала второй наручник. Когда я ласково убрала его волосы с лица, другой ладонью массируя его плечо, он закрыл глаза.

Так странно, что он просто лежал и позволял мне прикасаться к нему.

Месяцами он едва подпускал меня к себе.

— Ты действительно сказал им надеть на тебя ошейник? — спросила я, позволяя своим пальцам погладить его подбородок. Мышцы под моими руками напряглись. Я видела, что он избегает моего взгляда.

Я наблюдала, как он поднимает взгляд, сосредотачивается на моём лице. Я видела, как возвращается то хищное выражение, и у меня перехватило дыхание. Его бледные глаза казались отрешёнными, как будто отсутствующими, пока он смотрел на мои ноги. Я чувствовала, что он думает о том, что я сказала Балидору, гадает, что именно я имела в виду, когда говорила, что облегчу его состояние.

Его воображение играло с моими словами, позволяя им распалять его кожу. Теперь, когда ошейник снят, он хотел, чтобы я вновь подумала об этом.

Осознав, как ясно я его слышала, а также поняв, что он слушал мой разговор с Врегом и Балидором, я отвела взгляд.

Однако его мысли сделались ещё громче, омывая меня каскадами, и их невозможно было избегать. Он пытался решить, стоит ли ему сказать, чтобы я ушла, сумеет ли он заставить себя озвучить это. Затем я почувствовала, как он смотрит на меня, опять думает над моими словами, адресованными Балидору. Я чувствовала, что он хочет меня спросить. Я ощущала, как он пытается сформулировать это, заставить меня вообразить это…

Я прочистила горло.

— Ревик, — сказала я. — Я знаю, что я сказала 'Дори. Но что ты сам думаешь?

Он напрягся. Его aleimi вновь скользнул по мне, обвился вокруг меня движущимися искорками, пока он пытался решить, о чём я спрашиваю, и какой ответ хочу услышать. Я чувствовала боль в его свете, усилившуюся в разы по сравнению с тем, что он позволял мне чувствовать неделями. Этого хватило, чтобы мой разум на несколько секунд опустел.

Я сделала вдох, сглотнула и посмотрела ему в глаза.

— Ты не против, чтобы я подержала для тебя канал? Ты можешь сейчас принять свет? От меня?

Я помедлила, на мгновение затерявшись от интенсивного взгляда, проступившего в его глазах.

Я сохраняла нейтральный тон.

— Если ты позволишь мне питать тебя светом достаточно долго, чтобы мы оба поспали, то мы можем поговорить об остальном завтра.

Я помедлила, вновь с трудом заставляя свои голосовые связки работать, когда его свет жарко вплёлся в меня.

— Что ты думаешь? — спросила я, выдавив улыбку.

Он опустил ладонь, лаская мою ногу под белым отельным халатом. Я осознала, что не могу оторваться от мягких узоров, которые его пальцы вырисовывали на моей коже, но заставила себя посмотреть ему в лицо.

— Ревик, — я вздохнула. — Что случилось? С тобой же всё было хорошо… даже в такси. Балидор прав? Это из-за операции?

Он покачал головой, хмурясь.

Это не ощущалось именно как «нет».

Скорее казалось, что он не хочет об этом говорить. Его взгляд не отрывался от моих ног, от халата, завязанного на моей талии. Он думал о том, чтобы развязать узел, гадал, что у меня под халатом, и мои пальцы крепче сжались в его волосах.

— Ревик, — позвала я чуть резче. — Эй.

Он поднял голову. Увидев отрешённый взгляд его глаз, я задумалась над словами Балидора, стараясь думать вопреки теплу ладони Ревика на моей ноге, вопреки другой его руке, легонько обвившейся вокруг моей талии. Что-то в этом жесте напомнило мне то, как парень небрежно кладёт руку на спинку сиденья своей девушки в тёмном кинотеатре.

Боги. Он не слушал меня. Он охотился на меня.

Может, «охотился» — не совсем правильное слово, но именно так это ощущалось — как разведчик приближается к жертве. Я чувствовала это в его свете, в намерении за тихим гулом его мыслей. Я не помнила, чтобы когда-либо ощущала в нем это чувство — только не так, не в свой адрес — даже когда он был Сайримном.

Я наблюдала, как он нежно дёргает за мой свет, аккуратно тестирует мои защиты. Я мельком заметила, что на фоне происходит что-то ещё, структуры его aleimi тестируют лимиты моих структур, пытаясь определить, как сильно он может надавить, когда он может рискнуть и надавить сильнее… как далеко мне нужно его впустить прежде, чем он сможет надавить на меня по-настоящему. Я ощущала в этом навязчивую идею, полусознательный элемент, но часть его полностью сосредоточилась, почти зациклилась на цели.

— Муж, — я потянула его за волосы, заставляя поднять голову. — Ты меня слушаешь?

— Я могу удовлетворить тебя ртом?

Эти слова прозвучали прямо, ошарашив меня.

Как только я осознала, что он сказал, к моей коже прилило тепло, и его пальцы сжались на моей талии. Я чувствовала, как он ставит под сомнения свои слова, обдумывает, что и как он сказал. Я ощутила, как он отчасти съёживается от грубости заданного вопроса, но слушает в ожидании моего ответа.

Казалось, он не знал, что сказать дальше или как смягчить запрос.

— Пожалуйста, — сказал он наконец. Его ладонь стиснула моё бедро, пока другая рука поднялась выше по моей ноге, лаская колено сзади, поглаживая бедро. — Пожалуйста, Элли. Я потом посплю… приму свет. Всё, что захочешь.

Сглотнув, я заставила себя подумать над его словами.

— Думаю, если мы и сделаем что-то подобное, то это я должна позаботиться о тебе, — сказала я наконец. Я увидела, как напряглось его лицо, и смягчила свой тон. — Ревик. Тебе это сейчас нужнее, чем мне.

Его свет отреагировал на это. И не лучшим образом.

Я почувствовала, как он плохо воспринимает слова, как это смешивается с глубинными эмоциями, колеблющимся светом, который я не видела, когда всматривалась в его глаза.

Мои пальцы сжались, вынуждая его поднять взгляд.

— Ревик, — с предостережением произнесла я. — Мне это тоже нужно. Я говорю о твоём свете. Я говорю об операции. Я не говорю о сексе. Я не говорю о нас.

Я чувствовала, как он старается осознать мои слова.

Однако он не мог заставить себя сосредоточиться, не мог достаточно озаботиться этим, чтобы разобраться. Его боль пронеслась по моему свету вместе с сильным смятением.

Он застонал, прижимаясь к моей ноге, когда мой свет отреагировал на него.

Боль крепко ударила по мне… застала врасплох.

— Боги, — его пальцы ухватились за пояс моего халата, дёргая его одной рукой. — Что ты собиралась сделать со мной? Скажи мне.

Я поймала его пальцы, останавливая его. Он позволил мне спустить его с коленей, но почему-то его содействие ощущалось как ещё одно средство притянуть меня. Когда он повернулся, я взяла его за запястье и посмотрела ему в глаза, как только он перекатился на бок.

Стараясь избегать его света, я просканировала органическую повязку и рану под ней. Моему свету рана показалась обнажённой, уязвимой — и это послужило хорошим напоминанием, почему я не могла позволить ему уговорить меня на это. Я постаралась проигнорировать то, что под тёмными штанами он уже явно затвердел, а другая его ладонь сейчас обхватывала мою задницу. Когда я позволила наручникам, всё ещё крепившимся на цепь к изголовью, упасть на пол, он проследил за ними взглядом.

Я также мельком уловила, как он подумывает использовать их, но уже на мне.

— Ревик, — мой голос прозвучал тише. — Эй. Я возьму твой свет под контроль, если ты не успокоишься, — поколебавшись, когда в его глазах проступила боль, я добавила: — Тебя это устраивает? Ты будешь злиться на меня потом, если мне в итоге придётся к этому прибегнуть?

Поколебавшись всего секунду, он покачал головой.

— Ты уверен?

— Ты собираешься меня трахнуть? — его голос звучал хрипло.

Я вновь приласкала его лицо, сглотнув.

— Ревик. Успокойся.

Он притягивал меня своим светом, прикрыв глаза.

— Ответь мне. Пожалуйста, ответь мне, жена.

— Не думаю, что нам стоит, — я вздрогнула от боли, вспыхнувшей в его свете. — Я имею в виду соитие, Ревик. Соитие. Балидор прав. Я не сумею контролировать ситуацию, если мы это сделаем.

Я переплела наши пальцы. Я чувствовала, как он пытается подавить нахлынувшую на него злость, сдержать комок реакций в своём свете, хотя бы так, чтобы я их не почувствовала.

— Ревик… Эй. Послушай меня. Мне этого хочется. Как ничего другого. Ты должен это знать. Если бы ты попросил меня в любое другое время, я…

Передумав говорить это, по крайней мере, в данный момент, я умолкла, наблюдая за его глазами.

— Балидор прав, — сказала я. — Мы не можем заниматься этим сейчас. Я наврежу тебе, если мы зайдём слишком далеко. Мы оба выйдем из строя на несколько недель…

— Мне всё равно, — сказал он, закрывая глаза.

Я мягко щёлкнула языком.

— Знаю. В этом и проблема. Мне тоже будет всё равно, если мы начнём это. Я не могу позволить тебе уговорить меня…

— Ты сделаешь мне минет?

Я поколебалась, затерявшись в боли его выражения лица.

Я вспомнила его до операции, когда это я притягивала его, когда это он от меня отделывался. Сейчас сложно было соединить выражение его лица с тем мужчиной — или с тем, с которым я была в банке; который хихикал над моей грубой работой с камерами; который использовал свой свет, чтобы вырубать охранников и проламывать стены нижнего хранилища.

Боль попыталась завладеть моим светом, сделать и мои мысли тоже иррациональными.

Балидор был прав. Может, мне правда стоит уйти.

— Не уходи, — сказал он, беря меня за руку. — Пожалуйста, не уходи.

— Что я могу сделать, Ревик? — я вздохнула с досадой. — Тебе нужно принять свет. Будет лучше, если мы сделаем это как-то иначе? Если мы…

— Что видел 'Дори? Как ты думала о том, чтобы сделать мне минет?

Моё лицо залило теплом.

— Наверное.

Он уставился в потолок, всё ещё стискивая мою ладонь.

— Ты позволишь мне удовлетворить тебя?

— Ревик, — я вздохнула. — Ты меня сейчас убиваешь. Ты же это понимаешь, верно? — когда он продолжил смотреть на меня, я покачала головой. — Это не лучшая идея.

— Почему?

Я снова вздохнула.

— Ты знаешь, почему. Потому что для тебя это прелюдия… Я чувствую это по всему твоему свету, — сглотнув, я покачала головой. — Ты мне сто раз говорил, что хочешь подождать. Я буду последней засранкой, если сделаю это с тобой сейчас, когда ты не можешь дать мне отпор. Все обвинения Балидора в мой адрес будут правдой. Ты будешь злиться на меня потом, даже если сейчас этого не понимаешь.

Он посмотрел на меня. Та боль вернулась в его глаза вместе со вспышкой интенсивного раздражения.

— Дерьмо собачье, Элисон.

Я покачала головой.

— Тебе нужен свет. Если не от меня, тогда, может, тебе стоит… — я прикусила губу. — Кто-нибудь ещё может помочь? Кто-нибудь, кроме меня?

Его глаза окаменели. Я ощутила, что в его свете искрит злость, настоящая злость.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул кого-то другого?

Я поморщилась.

— Мне вообще надо удостаивать это ответом? — почувствовав, что его злость усиливается, я покачала головой, крепче стискивая пальцами его волосы. — Я ни разу этого не хочу. Но тебе нужно принять свет, Ревик. Если не от меня, тогда…

— Будет проще, если я вынужу тебя? — его голос прозвучал хрипло. — Ты говорила, что хочешь этого. Ты просила меня, помнишь? Ты говоришь, что хочешь, чтобы я сделал это, и тебя заводит мысль об этом…

Мои щеки запылали ещё ярче.

— Я не это имела в виду. Не вот так.

— Почему нет? Это же чувство вины, верно? Поэтому ты отвечаешь отказом? Если это сделаю я, то это не твоя вина. Это моя вина, — он неопределённым жестом показал на своё тело, затем на пространство над его головой. Я осознала, что смотрю на его пальцы, затем руки — но я знала, что он имел в виду.

Раненый или нет, он всё равно сильнее меня, и не только физически.

— Нет, — я покачала головой. — Если я дам тебе разрешение, это всё равно будет моя вина, Ревик.

— Ты слышала, что сказал Врег? — спросил он с лёгким обвинением в голосе.

— Я слышала, — я всматривалась в его глаза. — Ты угрожаешь мне? Или беспокоишься об этом?

Держа мою ладонь, он другую руку поднёс к своему лицу, скрывая его выражение.

— Элли, боги. Ни то, ни другое. Я говорю тебе. Я говорю тебе, чтобы ты могла решить. Сейчас я едва могу вызвать в себе чувство вины за это… — он умолк, стиснув зубы. Его акцент усилился. — Я хочу, чтобы ты осталась. Gaos… Я готов приковать тебя к чёртовой кровати, чтобы удержать тебя здесь. Но если ты не хочешь трахаться, тебе лучше уйти. Прямо сейчас. Скажи Врегу зайти. Когда будешь уходить, скажи ему накачать меня транквилизатором, иначе я не обещаю, что не последую за тобой.

Я кивнула. Стараясь думать вопреки его пристальному взгляду, я пожала плечами и посмотрела ему в глаза.

— Есть и другой вариант, — я легонько потянула за его волосы. — Ты доверяешь мне, Ревик?

В его голосе зазвучала насторожённость.

— В чём?

Всё ещё пропуская пряди его волос между пальцев, я посмотрела ему в глаза.

— Я могу контролировать это. Я могу контролировать тебя. Я смогу сделать это в достаточной мере, чтобы заставить тебя открыться… и успокоить тебя. Так, чтобы мы не занимались при этом сексом.

Подумав над словами Балидора, я пожала плечами в манере видящих.

— …Ну, — поправилась я. — Сексом в смысле соития.

Он убрал ладонь от моего лица и уставился на меня.

— Контролировать меня?

Воцарилось молчание, во время которого он лишь смотрел на меня.

Затем на его лице отразилось понимание, а вместе с ним пришёл очередной импульс боли, такой сильный, что мы оба вздрогнули. Я почувствовала, как его свет впивается в мой, а его глаза сосредоточились где-то над моей головой. Увидев структуры, которые я подсветила и практически указала на них в Барьере, он нахмурился. Боль ожесточила его черты.

— Бл*дь, — произнёс он. — Элисон. Не обращайся со мной как с клиентом.

Я стиснула зубы.

— Я не обращаюсь с тобой как с клиентом. Я говорю тебе, что я могу сделать. Я прошу, Ревик. Как твоя жена.

Он вздрогнул, качая головой.

— Этого не хватит.

— Хватит, — сказала я. — Доверься мне, ладно? Я могу это сделать.

— Этого не будет достаточно, Элли, — его голос охрип. — Что бы ты там ни умела, этого не будет достаточно. С таким же успехом ты можешь дать мне разрешение принудить тебя.

Я вздрогнула, стараясь не реагировать на его слова. Его взгляд становился всё более суровым, открыто разглядывая моё тело. Я резко осознала, как я выгляжу, мельком увидела себя его глазами — распущенные кудри длинных тёмных волос, спутанные и выглядящие так, будто я только что проснулась. Он смотрел на мои ноги, пальцы, губы, запястья, думал о наручниках, о том, чтобы открыть мой свет, приковать меня к постели, использовать телекинез и свой рот, пока я не начну его умолять.

Он вспоминал моё лицо во время наших прошлых занятий любовью, вспоминал, что срабатывало прежде.

Я поймала себя на том, что тоже смотрю на него, мельком вижу образы, каким он был в хижине, и позднее, в лагере Повстанцев. Мы месяцами играли в платонических мужа и жену, обсуждали свои вкусы в музыке, искусстве, еде, играли в шахматы и го, практиковали mulei, говорили о том, как сформировать пары разведчиков, как ограбить банк — говорили о чём угодно, только не об этом.

Я почти убедила себя, что эта часть наших отношений больше не имеет такого большого значения, поскольку мы становились чем-то большим.

И это так. Это действительно так. Я всё ещё в это верила.

Но в то же время я врала себе.

Он закрыл глаза, простирая свой свет обратно в меня.

— Элли… прости, — сказал он. — Мне жаль. Я не хотел причинить тебе боль.

Я приласкала его лицо.

— Я это знаю. Я не сержусь на тебя, Ревик. Вовсе нет. Я знаю, что это моя вина… как минимум отчасти. Балидор был прав. И ты был прав. Я неделями притягивала тебя. Я просила тебя об этом.

Я покачала головой. Я вновь видела в его глазах его самого, слышала его в его голосе.

— Это не твоя вина, Элли.

Когда я не ответила, его взгляд снова поднялся к моим глазам.

— Я буду бороться с тобой, — грубовато сказал он. — И я не буду лапонькой. Я хочу, чтобы ты сделала мне минет. Я хочу, чтобы ты попыталась контролировать мой свет. Я хочу, чтобы ты дала мне повод, — его голос зазвучал ещё грубее. — Элли, я не был ни с кем. Знаю, ты мне не веришь, но…

— Я тебе верю, — та ноющая боль в моей груди усилилась, и я приласкала его лицо, поцеловав в подбородок. — Я верю тебе. Я знаю, как долго это длится. Мне жаль.

Его пальцы крепче стиснули мои.

— Если ты начнёшь это, я сделаю всё, что придётся, чтобы получить желаемое. Не сомневайся в этом, Элли.

Я кивнула, всё ещё прикасаясь к его лицу.

— Я понимаю.

— Не думаю, что ты понимаешь, — сказал он, прикрыв глаза.

Опустив голову, я поцеловала его в губы.

Я сделала это бездумно, подавшись вперёд, когда его губы раскрылись, чтобы ответить на поцелуй. Не помню, когда в последний раз я целовала его по-настоящему; от контакта меня тряхнуло, и мой свет открылся. Он впился в меня пальцами и притягивал, используя свой язык.

Он застонал мне в губы, снова целуя меня, запуская руку в мои волосы, когда я не отстранилась. Я позволила ему крепко прижать меня к себе, опёрлась на его грудь, когда он поцеловал меня в третий раз, скользнув горячим языком в мой рот.

Он уже весь вспотел, его пальцы дёргали узел моего халата.

Я уже перефокусировала свой свет, нарочито скользнув в него. Когда он отреагировал ещё большим жаром, я постаралась сосредоточиться и стала искать точки, где я могла его удержать, вспоминая, как я делала это с другими в прошлом. Всё не будет точно так же, конечно же. Мне приходилось адаптироваться. Мне приходилось сосредотачиваться на тех местах, где он отличался.

Мне нужно сосредоточиться на телекинезе.

Конечно, об этом я беспокоилась больше всего. С самого начала моих тренировок мне не предоставлялось возможности протестировать свою хватку на видящем-телекинетике. Однако я не в первый раз задавалась этим вопросом и была почти уверена, что справлюсь, если…

— Я не клиент, бл*дь, — простонал он, отрывая свои губы от моих. — Я не клиент, Элли…

— Я знаю, что ты не клиент, — моё лицо залило теплом, когда я посмотрела ему в глаза. — Мне нужно думать об этом в таком ключе, иначе я вообще не сумею это сделать.

— Ну так не делай. Не делай этого, — он закрыл глаза, вжавшись в меня. Когда он увидел, как изменилось выражение моего лица, его голос охрип ещё сильнее. — Ты хочешь меня. Я знаю, ты хочешь меня. Я чувствовал, что ты хотела меня во все те ночи, когда приводила меня в свою комнату, — его боль усилилась. — Gaos… Элли. Ты не представляешь, о каких вещах я думал во время этих бл*дских «планировочных сессий». Потом я лежал и представлял вещи ещё хуже, — он посмотрел мне в глаза. — Несколько раз я возвращался. Один раз я даже дошёл до твоей двери…

— Ревик, — та боль в моей груди усилилась. — Пожалуйста. Не говори мне этого. Не в данный момент. Постарайся успокоиться.

Его пальцы сжались в моих волосах, голос понизился до бормотания.

— Я начал думать, что ты настоящая садистка. Что ты проводишь на мне какой-то эксперимент, хочешь увидеть, как далеко ты сумеешь зайти прежде, чем я сломаюсь. И та одежда, которую ты носишь. Господи Иисусе…

— Ревик…

— Я хорошо тебя отблагодарю. Клянусь, отблагодарю…

— Ревик… Я люблю тебя. Пожалуйста, перестань просить меня подвергнуть тебя риску. Пожалуйста.

В его глазах проступило противоречие, смятение. Он отвернулся, стараясь сдержать это, и я легла на него всем весом. Его глаза закрылись, когда я принялась массировать его грудь через футболку, но я не могла позволить себе слишком долго сосредоточиться на его теле.

— Детка, — пробормотала я. — Просто постарайся расслабиться. Доверься мне, ладно?

Его рука сжалась на моей талии. Он повернулся вместе со мной, другой рукой развязывая пояс халата и подвигая меня в сторону, чтобы я лежала на кровати рядом с ним. Он уже задышал тяжелее, когда убрал руку с моей спины и использовал её, чтобы придавить меня к кровати. Разделавшись с халатом, он обхватил ладонью мой затылок, и его пальцы запутались в волосах.

Он просунул ногу меж моих бёдер, придавливая меня к покрывалу.

— Ревик…

— Gaos, ты меня сбиваешь нахер с толку, — он остановился и уставился на меня остекленевшими глазами. Его голос сделался хрипловатым. — Элли. Ты в моей одежде.

Очередная лента желания выплеснулась из его света.

Избегая его взгляда, я продолжала изучать его aleimi, стараясь держать свой разум сосредоточенным. На данном этапе я по большей части просто осторожничала, пытаясь удостовериться, что я ничего не пропустила.

Я всё ещё была уверена, что смогу это сделать, даже если он будет мне сопротивляться. Я даже не могла понять, то ли он осознавал, что сопротивляется мне, то ли это по большей части рефлекс. Он противился моим попыткам удержать его свет, отталкивал меня по возможности, даже боролся за контроль над моими структурами, пока они изучали его. Но в то же время он не был сосредоточен на этом большей частью своего света. Похоже, он воспринимал это в основном как отвлекающий фактор. То, что вставало на его пути… раздражитель.

Когда его ладонь скользнула между моих ног, я подпрыгнула и схватила его за запястье.

— Ревик, — предостерегла я. — Успокойся.

Он встретился со мной взглядом, и его глаза вновь ожесточились, сделались хищными. Я ощущала в нём внутренний конфликт, но отчасти ему не было дела ни до чего. Не убирая ладони, он прижался эрекцией к моей ноге и использовал свой свет, чтобы притянуть меня — сильно.

Достаточно сильно, чтобы мой разум опустел.

— Боги… Ревик…

— Ты хочешь использовать это на мне, жена? — пробормотал он, крепче стискивая мои волосы. — Используй это, чтобы заставить мой шип убраться, — он опять прижался ко мне и издал низкий стон, закрыв глаза. — Ты хочешь меня. Ты хочешь мой член. Я чувствую это по всему твоему свету… gaos, Элли. Просто попроси меня. Бл*дь, попроси меня. Я дам тебе всё, чего ты захочешь.

Я отвернулась, стискивая ткань его футболки на груди.

Временами я забывала, что подо всем остальным он всё ещё был тем мужчиной.

Он вёл себя так похоже на Ревика, с которым я познакомилась в первый раз, что легко было забыть, что среди прочего он был ещё и Сайримном, и тем, кем он был до Сайримна. Буквально на самолёте он предупреждал меня об этом. Он предупреждал меня, что он всё ещё тот парень с проблемами контроля импульсов, который годами был лишён любого физического контакта.

Когда я в этот раз оттолкнула его руку, он позволил мне, но лишь для того, чтобы запустить ту же ладонь под мою одежду и помять грудь. Он раздвинул мои бедра ногами, опустил на меня свой вес и крепче притянул светом, уговаривая меня мощными, ритмичными тянущими импульсами, от которых у меня перехватывало дыхание.

Его свет начал смещаться, скользить глубже в меня.

— Позволь мне сделать это, — пробормотал он. — Позволь мне, Элли… gaos. Я, бл*дь, умоляю тебя. И ты хочешь этого. Я чувствую, как сильно тебе этого хочется.

— Я знаю, что я хочу этого, — твёрдо произнесла я. — Смысл не в этом.

— Позволь мне удовлетворить тебя ртом, — пробормотал он. — Обещаю, я не буду тебя трахать. Если ты сама не попросишь. Я обещаю…

— Ревик, — я издала изумлённый смешок. — Ты просто невозможный.

Чувствуя, как его пальцы обхватывают мою задницу, я сжала его волосы пальцами, заставив поднять голову и посмотреть на меня.

В то же самое мгновение я резко стянула его свет своим.

Его глаза опустели.

Я видела там смятение, какое-то недоумевающее чувство растерянности. Я также видела неверие, нечто похожее на шок.

Однако я понимала, что взяла его под контроль — ещё до того как его свет сместился, перемещаясь, когда я направляла его туда, куда мне хотелось. Пожалуй, я держала его слишком крепко. Это я тоже чувствовала, ещё до того, как выражение его лица изменилось — я перестаралась. Боль смягчила его черты, но в этот раз он не мог пошевелиться, даже отвести взгляд от моего лица.

— Элли, — его голос звучал почти слабо. — Элли… боги… не надо…

Я сглотнула, глядя ему в лицо.

— Ш-ш-ш-ш. Расслабься, малыш… я говорила тебе, что сделаю это. Я предупредила тебя. Просто расслабься. Не сопротивляйся этому.

— Бл*дь, — его лицо напряглось, он сосредоточился, но уже не мог найти точку опоры. Его глаза лишь вновь опустели. — Элисон…

Я прикусила губу, стараясь не реагировать, когда его боль усилилась, когда я почувствовала, что он опять борется со мной, сопротивляется моей хватке. Я уже понимала, что это не принесёт ему никаких плодов.

Ранее меня беспокоило понимание, что я никогда не могла сделать это с ним. Я никогда не могла по-настоящему сдержать его. Его контроль срывался с катушек всякий раз, когда я доводила его до предела, а потом в игру вступала его сила, и я не могла сдержать его.

Лао Ху научили меня, как с этим справиться.

Я всегда думала, что вид его в таком состоянии придаст мне ощущение власти. Теперь же, когда я смотрела ему в лицо, ощущала его свет, каждая часть моего тела болела до такой степени, что я почти не могла на него смотреть. Опустив взгляд вдоль его тела, я приласкала его грудь. Он продолжал удерживать своё тело над моим, его пальцы неподвижно замерли в моих волосах. Когда я продолжила прикасаться к нему, он тяжело задышал и тихо застонал, когда я задрала его футболку.

— Элли, боги, — он вновь застонал. — Не надо. Пожалуйста. Пожалуйста, не делай этого…

— Ты хочешь, чтобы я остановилась? — спросила я.

— Нет. Я хочу, чтобы ты позволила мне трахнуть тебя…

Я покачала головой.

— Я не могу. Скажи, если ты хочешь, чтобы я остановилась.

Я выждала ещё минуту, наблюдая, как напряглось его лицо, когда он опять попытался воспротивиться мне из Барьера. Я всё ещё ощущала там неверие, а также злость на себя самого за то, что не остановил меня, пока я не парализовала его свет. Он принялся бороться упорнее, но всё равно не соединял структуры достаточно хорошо, чтобы одержать надо мной верх. Он попробовал ещё раз, пытаясь получить доступ уже к телекинезу.

Когда это тоже не сработало, он просто нависал надо мной, опираясь на руки и тяжело дыша, пытаясь думать вопреки моей хватке. Когда он так и не пошевелился, я запустила пальцы под его штаны, стягивая их ниже по ногам, всё ещё лаская его кожу и ожидая, остановит ли он меня.

Не остановил. Он опустил голову, и его плечи напряглись, когда он закрыл глаза.

Несколько секунд я могла лишь смотреть на него.

Я не видела его обнажённым… ну, очень долгое время.

Дольше, чем я позволяла себе думать до этого.

Я даже никогда не видела его настолько удлинившимся вне моего тела.

— Ревик, — мягко произнесла я. — Открой свой свет.

— Я не могу. Элли, gaos… Я ничего не могу сделать…

Я помогла ему, используя структуры, и он застонал, вцепившись одной рукой в изголовье кровати, а затем в моё плечо. Я обхватила его пальцами, лаская его кожу, татуировку в паху, и он умолк, сопротивляясь моему свету и стараясь дышать, напрягшись под моими руками.

Я ощутила, как усилилось его неверие, а вместе с тем появилось и глубинное ощущение капитуляции — в глубине души он знал, как это делается, и сам делал это прежде.

От осознания, откуда ему это знакомо, в моем свете заискрила ревность, превратившаяся в тёмную боль, когда мой свет отреагировал на него.

Он издал низкий смешок.

— Gaos. Ты ревнуешь, — его голос окрасился акцентом, горечью в его словах. — Ты используешь на мне структуры, которые ты получила, трахая других мужчин, и это ты здесь ревнуешь.

Напрягшись, я подняла на него взгляд.

Боль в его голосе усилилась.

— Боги, Элисон. Сколько раз ты это делала? Сколько раз?

Я закусила губу, уставившись на него.

— Ты обещал, Ревик. Ты обещал не спрашивать меня об этом.

— Прости, — по его глазам было видно, что он искренен. — Извини, Элли… Я просто… боги. Может, 'Дори был прав. Может, я не в состоянии справиться с этим.

Он замолчал, когда я провела пальцами по его коже, изучая ладонью и светом. Но он прав. До сих пор я никогда не могла использовать на нём что-то из этого. Мой взгляд опустился к его эрекции, хоть я и заставила свой свет отступить, контролируя его усилием воли. Но сложно было не смотреть на него, особенно когда он выгнул спину под моими пальцами.

Я поцеловала его в грудь, обхватила его и легонько погладила по всей длине перед тем, как провести пальчиками по жёсткому шипу на конце.

Как только я прикоснулась к нему там, он слабо вскрикнул и покрылся потом.

Осознав, что он тут же кончит, если я ему позволю, я усилила хватку на его свете, и Ревик ахнул, прижавшись лицом к моей щеке.

Ещё через несколько минут наш свет так сильно переплёлся, что я с трудом фокусировала взгляд.

— Чего ты хочешь? — тихо спросила я.

— Ты знаешь, чего я хочу, — сказал он с закрытыми глазами. — Ты знаешь, чего я хочу, жена…

Это слово заставило боль вернуться резким приливом. Его кожа источала жар; он потел, стискивая мои волосы. Ощутив в моём свете реакцию на свои слова, он покачал головой, словно смиряясь.

— Используй свою руку, — сказал он наконец. — Я хочу смотреть на тебя. Я хочу видеть твоё лицо…

— Ты хочешь, чтобы я сняла с себя одежду?

Он опять тихо всхлипнул.

— Да, — он закрыл глаза. — Да…

Я отпустила его руки ровно настолько, чтобы выпутаться из халата, а потом стянуть через голову футболку. Я поколебалась всего на секунду перед тем, как стянуть шорты вниз по бёдрам, а затем пинками сбросить их с ног и ступней.

Затем взгляд его остекленевших глаз оказался прикован ко мне.

Я позволила ему смотреть, массируя его грудь, пока его взгляд медленно путешествовал по моему телу.

После очередной паузы я задрала его футболку к плечам. Он позволил мне, всё ещё прижимаясь ко мне всем телом, грузно опираясь ладонью на изголовье кровати, пока я не заставила его поднять руку, чтобы окончательно снять его футболку. Вновь скользнув ладонью между нами, я начала поглаживать его и наблюдала за его лицом, экспериментируя со своим и его светом. Через считанные секунды в его выражении проступило ещё больше боли, и я уже не могла выдерживать его взгляд.

Становилось всё сложнее рационально думать об этом.

Я не знала, как долго сдерживать его, и смогу ли я вообще смотреть, как он кончает, и справиться с этим. Практически невозможно смотреть на такое хоть с каким-то подобием объективности.

Через несколько минут я пихнула его в грудь, аккуратно переворачивая его так, чтобы ни мой вес, ни его вес не приходился на перевязанный участок его спины.

Я взяла его в рот прежде, чем позволила себе подумать об этом.

Его неверие врезалось в мой свет, когда он ощутил мой язык, дыхание, свет. Я начала деликатнее использовать на нём свой свет, фокусируясь на отдельных венах в его aleimi, находя чувствительные места на его коже. Я хотела сделать это — я фантазировала об этом. Я хотела изучить его вот так, выяснить, что из того, чему я научилась от Лао Ху, ему понравится.

Через считанные секунды его боль ожесточилась.

Когда я не остановилась, его пальцы сжали мои волосы.

Я не давала ему кончить до тех пор, пока его кожа буквально не запылала под моими ладонями, а его пальцы, ласкавшие моё лицо, покрылись потом. Я водила языком вокруг его головки, притягивая его точечными рывками своего света, чувствуя, что его боль усилилась, и он наполовину покинул своё тело. Вернувшись, он застонал ещё громче, а затем издал долгий, протяжный крик.

Когда я не перестала, его ладонь упала на моё плечо и сжалась так крепко, что причинила боль.

Ещё через несколько секунд очередной прилив его боли омыл мой свет.

— Элли… — простонал он. — Остановись. Жена. Остановись…

Я подчинилась, поднимая взгляд. Он смотрел на меня, и его светлые глаза затуманились. Я видела на его лице боль, но помимо неё какое-то потерянное выражение, словно он не знал, где находится. Боль под моим пристальным взглядом лишь усиливалась, и вот я уже едва могла дышать.

— Ты другая, — эта боль отразилась в его голосе. — Теперь ты другая, Элли. Твой рот ощущается иначе. Твой свет.

Ощутив там боль, я покачала головой, чувствуя, что в горле встал ком.

— Ты знал, что так будет. Ты знал, что я буду другой. Ты знал, что это не будет по-прежнему…

— Это было не так долго. Ты пробыла там не так долго. Это те структуры? — его боль усилилась, вынуждая меня прикрыть глаза. — Как ты можешь делать это таким образом, если только ты не… — он покачал головой. — Gaos. Ты там услужила каждому бл*дскому видящему?

Я стиснула зубы. Моя собственная боль ослепила меня, но в этот раз это была не только сексуальная боль.

— Ревик, скажи мне остановиться. Если тебе не нравится то, что я делаю, тогда…

— Мне это нравится, — его боль усилилась. — Мне это слишком нравится. Gaos, жена… какого хера. Какого хера ты со мной делаешь…

— Скажи мне остановиться, — сказала я. — Скажи мне остановиться, или прекрати, Ревик, — я сглотнула, крепче стискивая зубы. — Ты ранишь мои чувства. Ты делаешь мне больно. И ты обещал.

Он закрыл глаза, поджав губы.

Я чувствовала, как он думает об этом, думает над моими словами. Я чувствовала, как он представляет меня в Китае, представляет, что я делала. Я чувствовала, как ему отчасти хочется углубиться в эту тему, вытянуть, узнать детали, выведать их силой. Я ощущала там собственничество, превращающееся почти в страх, когда его суровый взгляд остановился на моем лице. Я также ощущала в нём боль, страх, что другие правы, что я сделала это с целью сделать ему больно, что я сделала это из злости.

— Я пошла на это не для того, чтобы сделать тебе больно, — произнесла я. — Я люблю тебя. Я вернулась. Разве этого недостаточно?

Его пальцы сжались в моих волосах. Я чувствовала, как он опять пытается кончить, и остановила его, вплетаясь в него своим светом до такой степени, что он закрыл глаза. Я не хотела заканчивать всё, пока он находился в таком состоянии. Я не хотела, чтобы он кончал, думая об этом.

Когда он осознал, что я не собираюсь поддаваться, его боль усилилась, и он издал низкий стон.

— Элли, — выдавил он. — Боги. Прости. Пожалуйста… просто… забудь, что я сказал.

Я ощутила очередной прилив той боли наряду с сильной уязвимостью. И опять-таки я чувствовала, как он пытается отпустить это, выбросить из головы.

— Элли, я стараюсь. Клянусь богами, я стараюсь. Прости. Я прошу прощения за то, что я такой мудак…

Я поцеловала его, прильнув к его груди, и он ответил на поцелуй так, что мы оба хрипло всхлипнули друг другу в рот. Я всё ещё не выпускала его из рук, но позволила перекатиться так, что он опять почти оказался надо мной. Мы уставились друг на друга, всматриваясь в лица. Внезапно до меня дошло, почему он просил закончить всё таким образом.

Он хотел видеть меня, как и говорил ранее.

А ещё он хотел представлять, что кончает в меня.

Услышав меня, он издал стон и стиснул моё запястье.

Чувствуя, как он опять борется со мной, я усилила хватку на его свете. Боль затмила всё перед глазами, когда я осознала, что уже слишком затерялась в нём.

Я позволила всему зайти слишком далеко. Я вредила ему; теперь я вредила нам обоим. Глупо было делать ему минет, играть с этим дерьмом Лао Ху прежде, чем мы оба будем в состоянии с этим справиться. Я сделала это потому, что мне хотелось. А не потому, что он в этом нуждался.

Признавшись себе в этом, я знала, что нужно закончить это. Хотя бы попытаться вернуть нас назад.

Стиснув его волосы, я принялась более целенаправленно использовать свой свет и руку, пока он всматривался в моё лицо. Когда ощущения в нём вновь приблизились к пику, я тоже начала терять контроль. Я позволила его свету выскользнуть из моей хватки настолько, что он принялся толкаться всем телом навстречу моей ладони и застонал так долго, что боль усилилась у нас обоих.

— Позволь мне, — прохрипел он. — Gaos. Позволь мне в этот раз. Пожалуйста, жена…

Когда он начал умолять меня, моя боль усилилась до такой степени, что я не могла на него смотреть.

Ощутив мою реакцию, он позволил всему в нём сделаться мягким и совершенно податливым.

— Пожалуйста, — пробормотал он. — Я выживу из своего бл*дского ума… пожалуйста… — его свет открылся ещё сильнее, делаясь жидким. — Боги, жена… пожалуйста… прошу…

Всхлипнув, я открыла свой свет, разжимая свою хватку на нём.

Он сильно кончил, испугав меня, когда его пальцы ожесточённо впились в мои плечи, удерживая меня на месте, под ним.

Из его горла вырвался сиплый крик, такой громкий, какого я никогда не слышала от него в сексе — такой громкий, что его наверняка услышали по ту сторону двери. Он выгнулся всем телом, навалился на меня, прижимая к матрасу, и застонал, всё ещё двигаясь на мне и глядя мне в лицо.

Я не сумела скрыть реакцию в своём свете, когда он вжался ещё сильнее, прильнул ко мне, а его стоны сделались ещё более гортанными, зарождаясь где-то в глубине его груди.

К тому времени, когда он наконец-то миновал пик, я могла лишь лежать там и стискивать его руки.

Его желание лишь усилилось после того, как он кончил, а его тело постепенно замерло.

Я дала его свету больше свободы, и Ревик перенёс вес, скатившись своим телом с меня.

Его ладонь вжалась между моих ног, пальцы скользнули внутрь, да так глубоко, что я застонала от неожиданности. Я утратила контроль практически сразу же, не успев подумать о том, насколько это хорошая идея.

Он наблюдал за моим лицом, пока я кончала, и в его глазах стояла боль, а выражение оставалось мягким. Когда я затихла, он опустил голову на моё плечо, покрывая поцелуями моё горло, пока мои мышцы всё ещё сжимались вокруг его пальцев.

— Боги, — пробормотал он. — Боги, жена… я едва прикоснулся к тебе.

Его боль усилилась, ослепляя меня.

Я чувствовала, как он опять думает о соитии, как зацикливается на нем, а его член вновь твердеет возле моей ноги. Его ревность вернулась, смешиваясь с томительной тоской, от которой я не могла связно мыслить. В его свете это превратилось в требование, властность, искажавшую его желание. Я крепче вцепилась в него, стараясь взять под контроль свой и его свет, когда он поднял остекленевший взгляд.

Затем он притянул меня до боли сильно, и его свет просил лишь отчасти. Посмотрев на него в ответ, я вновь осознала, что даже если делать это таким образом, разницы особой не будет.

Что бы я себе ни твердила, мы только что занимались любовью — сексом, как минимум.

Вероятно, именно это пытался донести до меня Балидор.

— Ты в порядке? — неловко спросила я, пытаясь убедить себя, что это ещё можно решить, что я ещё могу вернуть нас в прежнее состояние. Когда он окинул меня взглядом, я сглотнула, внезапно резко осознав, что мы оба обнажены, и наши тела скользкие от пота и его спермы.

Я прочистила горло.

— Как думаешь, теперь ты можешь взять свет? — спросила я. — Если я попрошу других, ты позволишь мне подержать для тебя канал?

Его взгляд оставался суровым.

До тех пор я не осознавала, что его пальцы всё ещё во мне, а другой рукой он ласкает мою щеку и губы.

Не сказав ничего, он жёстче проник в меня пальцами. Я невольно вскрикнула и выгнулась, когда его боль ударила по мне. Я всё ещё приходила в себя, когда он опустился на меня всем телом, а другой ладонью надавил на моё плечо и шею. Он завладел моим ртом прежде, чем я сумела его остановить.

Как только он принялся меня целовать, его боль ослепила меня.

— Бл*дь, — пробормотал он. — Бл*дь, Элисон…

Моя собственная боль усилилась. На меня всегда влияло уже то, насколько ему нравилось это делать — он говорил, что в обратной ситуации на него это тоже влияет. Он послал мне это прямо сейчас, отчего у меня перехватило дыхание, и его пальцы проникли ещё глубже. Его боль окутала меня, когда он обхватил ладонью моё бедро.

Мне нужно остановить его. Я знала, что мне нужно его остановить.

Вместо этого я издала полу-стон, запуская пальцы в его волосы, опять утрачивая контроль над своим светом. Когда я попыталась оттащить его, он схватил меня за запястья и прижал их к кровати. Он покачал головой, не поднимая взгляда. Его глаза помутились, боль исходила от него жёсткими, мечущимися волнами.

— Нет, — грубо ответил он. — Нет, я больше не стану тебя слушать. Только не после того, что ты только что сделала со мной, бл*дь. Не стану.

Я посмотрела на него, тяжело сглотнув.

— Ревик… мы не можем. Мы не можем.

Он вложил в свой язык столько света, что я застонала по-настоящему и открылась до такой степени, что его пальцы впились в мои запястья. Он вплёлся в мой свет сразу же, как только я его впустила. Комната растворилась перед моими глазами, и я издала очередной крик.

Придя в себя, я могла лишь лежать там, едва оставаясь в сознании, пока он сдерживал меня, сжимал отдельные части моего света с такой силой, что мой разум опустел. В то же мгновение он начал посылать мне образы, показывать, чего ему хотелось, с удвоенным рвением ласкать меня губами.

Он опять подумывал о наручниках, чтобы освободить свои руки. Он показал мне, что именно он намеревался сделать, как только…

— Нет, — выдавила я. — Ревик, gaos. Мы не можем. Я хочу, но мы не можем.

Я попыталась высвободить запястья из хватки его пальцев, но не могла выиграть ни миллиметра. Я сопротивлялась своим светом, пытаясь сосредоточиться настолько, чтобы взять Ревика обратно под контроль.

В этот раз он безжалостно отбросил мои попытки. Я почувствовала, как его свет сместился, обвился где-то над нашими головами. Исходившее от него отчаяние умножилось в разы.

Я чувствовала, как он оценивает, где я ранее удерживала его, блокировала, пыталась подобраться к слабым местам в его свете. Казалось, он оборонялся до такой степени, будто я вражеский разведчик. Когда я попыталась пробраться за его защиты, он по-настоящему обратил свой aleimi против меня, да так жестоко, что я отпрянула. А затем настолько глубоко ушла в свой свет, что моя спина выгнулась, и я издала очередной стон.

Где-то в тот момент я поняла.

Я не остановлю его. Я даже не могла рассчитывать, что приложу достаточно усилий, и он точно не даст мне шанса.

А значит, я немедленно должна что-то сделать.

— Врег! — заорала я. — Врег! Пожалуйста! Мне нужна твоя помощь!

Ревик поднял голову.

Его хватка на мне сжалась ещё сильнее; глаза прищурились, пока он осмысливал, что я сказала. Прежде чем я полностью отследила движение на периферии, он напрягся, связав мои слова со своими ощущениями. Я видела, как он поворачивает голову, и его глаза вспыхивают бледно-зелёными кольцами в ответ на угрозу вторжения.

Затем я увидела на пороге мускулистый силуэт и ружье, приставленное к его плечу.

— Ревик! — я стиснула его пальцы. — Не надо ему вредить! Это Врег!

Но, видимо, Врег был готов. Он выстрелил из ружья ещё до того, как Ревик до конца повернулся. Что-то вонзилось в спину Ревика достаточно сильно, чтобы с его губ сорвалось кряхтенье, а сила удара отбросила его на меня. Его пальцы сильнее впились в моё тело, глаза выпучились от неверия.

Прежде чем я успела издать хоть звук, он обмяк на мне, полностью отключившись.

Я могла лишь лежать там, тяжело дыша и уставившись на него.

Когда я подняла взгляд, Врег криво улыбался, вскинув одну бровь и опустив ружье.

— Если ты хочешь моей смерти, принцесса, — сказал он, дёрнув затвор ружья старого образца и загнав в дуло очередной дротик с транквилизатором. — …Есть и более простые способы это организовать.

Подняв ствол, он не смотрел на наши обнажённые тела, искоса целясь и не спуская прицела со спины Ревика, и стал осторожно подходить к нам. Когда в следующие несколько секунд Ревик не пошевелился, он усмехнулся и свободной рукой показал неопределённый жест.

— Думаю, сейчас его свет вполне открыт для твоего, Высокочтимый Мост.

Он опустил ружье дулом в пол и посмотрел мне в лицо.

— Ты в порядке?

Я кивнула, отводя взгляд.

— Ага. Спасибо, Врег.

Он нахмурился, тихо щёлкнув языком, и покосившись на Ревика.

— Он будет чувствовать себя весьма паршиво, когда эта штука выветрится.

Проследив за его взглядом, я тоже нахмурилась.

— Из-за дротика?

Врег приподнял одну бровь.

— Нет, принцесса. Не из-за дротика, — когда я ничего не сказала, он добавил: — Пошли мне сигнал, когда будешь готова держать для него канал, — в его голосе слышалась улыбка, когда он попятился к двери. — … ну, то есть, если ты закончила «облегчать» его состояние.

Всё ещё с трудом формулируя связные мысли, я лишь кивнула, подавляя лёгкий прилив смущения от его слов и беспокойства из-за того, что он прав насчёт Ревика.

Я очень усиленно старалась не думать о том, как мы выглядим.

Через несколько секунд дверь закрылась за Врегом с тихим щелчком.

Я посмотрела на Ревика, подавляя очередной укол чувства вины, и выдернула дротик из его спины, где Врег вогнал его практически точнёхонько над сердцем Ревика.

Мне понадобилось ещё несколько секунд, чтобы выбраться из-под него.

Я аккуратно перевернула его на бок, затем подхватила под мышки и по возможности подтянула вверх по кровати, что оказалось не так-то просто. Я сумела дотащить его почти до изголовья, достаточно высоко, и накрыла его одеялом и покрывалом, чтобы он не замёрз. Подложив ему под голову одну подушку, я взяла другую и сунула ему под спину, чтобы он с меньшей вероятностью перекатился на шрапнельную рану во сне.

Только после этого я пошарила по полу, отыскивая свою одежду.

Однако, посмотрев на себя, я решила, что мне надо в душ.

Я не ложилась рядом с ним, пока не вышла из ванной через несколько минут, опять одетая в его одежду. Мои волосы оставались мокрыми, а тело болело ещё сильнее, чем когда я улеглась спать в первый раз.

Даже свернувшись калачиком рядом с ним, я разделила нас валиком из покрывала.

Увидев напряжённое выражение на его лице, я подавила очередную волну угрызений совести. Напряжённость вокруг его глаз тут же ушла, как только я вновь присоединилась к нему, но он все равно выглядел так, будто даже в отключке страдал от боли.

Я послала сигнал Врегу в коридоре, подавив смущение, когда я почувствовала веселье в свете видящих, которые собрались по ту сторону двери. Я знала, что где-то в конструкции Балидор скрежещет зубами — это при условии, что он не материт меня в голос на потеху любым слушателям.

К тому времени я вымоталась так сильно, что сложно было переживать по этому поводу.

Я едва сумела оставаться в сознании достаточно надолго, чтобы проследить, что всё работает нормально, и другие видящие начали передавать нам свет. Я продержала глаза открытыми ровно настолько, чтобы просканировать протяжённость канала, убедиться, что поток доходит до aleimi Ревика через меня, как и должен…

А потом мой мозг и тело отключились по-настоящему.

Глава 14

Справиться с Врегом

— Так где они? — спросил Джон.

Он бросил свою куртку на диван, окинув взглядом отдельно стоящий бар на этаже лобби. Зона отдыха располагалась во внутреннем дворике отеля, под потолком, который тянулся до самого купольного люка, и здесь прямо в помещении имелся водопад возле стеклянных лифтов по другую сторону, а также огромный бассейн под фонтаном с деревьями, цветами, каменным основанием, папоротниками, каменными и стеклянными скульптурами. Голографические птички порхали с места на месте вокруг фонтана и по деревьям, и сделаны они были так изящно, что действительно выглядели настоящими.

Атриум располагался между двумя основными крыльями отеля, но почему-то это было самое умиротворённое место во всём здании.

Джон также понял, что здесь лучше всего искать Врега, когда тот не при исполнении и не спит — это помимо спортзала.

Впервые за два дня татуированный видящий оказался свободен.

Увидев, как Врег закатил глаза в ответ на его вопрос, Джон издал звук, полный неверия.

— Не могут же они всё ещё спать. Прошло уже… сколько? Три дня?

— Зачем ты здесь, брат? — сказал Врег.

Покосившись за Джона, словно определяя, один ли он, Врег пренебрежительно взмахнул рукой.

— Разве ты не должен где-то там развлекать своего бойфренда? Напоминать друг другу, почему два члена лучше одного?

— Мило, — Джон стиснул зубы. — Ещё больше шуточек про геев. Потому что это никогда не приедается. Скажи мне, ты правда веришь в это дерьмо? Или это просто твоя новая жалкая попытка избавиться от меня?

Врег уставился на него, прищурив тёмные глаза. Он сидел на диване золотого цвета, раскинув руки на его спинке. Когда Джон не отступил, он выдохнул сквозь сжатые губы и посмотрел обратно на освещённый водопад.

Джон наблюдал, как тёмные глаза видящего пробегаются по этажам отеля, отмечают балконы с плющом и цветущими растениями, но как будто не видят их. Джон заметил, что он нахмурился, а размытые радужки указывали на то, что находится где-то в другом месте. Немного поразившись глубине его злости, Джон поколебался, невольно уставившись на него.

— Что? — спросил он. — Я действительно задел твои чувства, назвав тебя гомофобом? Я думал, среди вас, военных, это практически обязательный этикет…

— Нензи впал в гибернацию, — перебил Врег, пожав плечами, но не поднимая взгляда. — Это нетипично, поскольку рана была не такой уж опасной, но такое случается.

— А что насчёт неё?

— Он забрал её с собой, — Врег пожал тем же плечом, положив руку на подушку дивана. Он продолжал смотреть на водопад. — Опять-таки, не беспрецедентное явление. Связанные пары часто делают такое друг с другом.

Джон кивнул, всё ещё пытаясь прочесть лицо видящего, но теперь получая большую пустую стену из ничего. Он в шутку сказал про военных. Очевидно, это тоже воспринято не так.

С другой стороны, ему никогда не удавалось прочесть настроение Врега.

А ещё он немного тяжело переносил спокойствие Врега.

— Так что, — сказал Джон, подавляя напряжение в своём голосе. — Тот факт, что все друзья и одноклассники Элли из её родного города, наверное, толпами умирают за стеной карантина… ты не думаешь, что это хорошее основание, чтобы их разбудить? — наблюдая за лицом Врега, Джон ещё сильнее стиснул зубы при виде ровного взгляда в этих чёрных глазах. — Ты правда не думаешь, что потом она будет не в восторге от того, что ты позволил ей проспать такое? И неважно, как бы им с Ревиком не хотелось обнимашек? И ты думаешь, что Ревик тебя тоже за это поблагодарит?

Врег закатил глаза.

— Гибернация — это тебе не вздремнуть, брат, — фыркнул он. — Я не смог бы разбудить их, даже если бы захотел. И честно говоря, я рад, что они оба проспят это. Она бы захотела отправиться туда, а он настоял бы на том, чтобы поехать с ней…

— И? — сказал Джон. — Хочешь сказать, что им не стоит туда отправляться?

— Я хочу сказать, что карантины вводят не просто так, брат Джон, — Врег повернул голову, и его взгляд остановился на Джоне. — Или тебе так не терпится ещё быстрее распространить эту штуку? Если бы Мост отправилась туда, и даже если бы она не заразилась этой штукой, она бы захотела вытащить своих людей. Людей, которые, возможно, уже заражены.

Видя, что Джон собирается заговорить, Врег поднял ладонь, и его глаза посуровели.

— …И позволь напомнить тебе, мы никак не можем знать, есть ли у неё и Меча иммунитет. Что бы они там ни доказали касательно крови сарков, это может не касаться элерианцев. Или ты тоже готов рискнуть её жизнью, чтобы придерживаться какого-то непрактичного человеческого принципа?

— Слушай, — сказал Джон, с трудом сдерживая злость. — Элли хотела бы знать. Она хотела бы знать. Ей это не понравится, я тебе обещаю, — в ответ на пренебрежительный взгляд видящего он повысил голос: — Что насчёт Касс? Мы даже не знаем, выбралась ли она. Можешь ты хотя бы послать одного видящего, чтобы выяснить…

— Нет, — сказал Врег. — Не могу.

— Это необязательно должны быть Элли или Ревик! — рявкнул Джон. — Вам уже известно, что сарки не могут это подцепить. А у нас тут целое здание сарков, разве не так?

— Они всё равно могут служить переносчиками! — раздражённо сказал Врег, тоже повысив голос. — Я не стану допускать оплошностей в этом, Джон. Или рисковать дальнейшим распространением.

Джон впервые услышал и увидел искренние эмоции видящего и осознал, что Врег всё же прислушивается к нему, даже если изображает обратное.

— Они говорят, что это маловероятно, — произнёс Джон более сдержанно.

— Но это не точно, — сказал Врег, сверля его гневным взглядом. — Ты слышал те же отчёты, что и я. Тебе самому так не терпится сдохнуть? Потому что я не горю желанием брать на себя ответственность за такой исход. Ни перед одним из них.

Джон поморщился.

— Чушь. Не думаешь же ты, что я настолько боюсь этой штуки, что это послужит для меня аргументом.

Врег щёлкнул языком.

— Ты тратишь время впустую, Джон. Ты правда думаешь, что такой напористый подход со мной сработает? Ты реально молод, если так считаешь.

Увидев, как лицо Джона ожесточается от злости, Врег вздохнул и откинулся на спинку дивана. Похоже, где-то в те же несколько секунд он понял, что утратил хладнокровие. Раздражённо взглянув на Джона, он сделал пренебрежительный жест одной рукой и уставился в дальнюю стену, где тихо показывался новостной канал.

— По меркам человека ты заноза в заднице, — проворчал он. — Неудивительно, что Нензу ты нравишься.

— Просто пошли одного видящего, — сказал Джон. — Одного, Врег. Нам всё равно нужно знать, что там происходит. Нам нужно иметь кого-нибудь в той конструкции. Ревик согласился бы с этим. Элли попросила бы тебя об этом, и ты это знаешь. Ты совсем заврался, притворяясь, будто это не так. Ты просто бросаешься их именами, когда тебе это угодно.

— И ты тоже, — пробормотал китайский видящий.

— Врег, — рявкнул Джон. — Ты же прислушиваешься ко мне в этом. Я знаю.

Врег уже качал головой, и его тёмные глаза посуровели, когда он одной рукой показал отрицательный жест.

— Я сожалею, брат. Поистине. Но пока я не услышу обратного из уст самих Моста и Меча, мы не будем становиться переносчиками этой заразы. Мы не принесём её в Нью-Йорк… или куда-то ещё, если уж на то пошло, даже ради твоей подруги Кассандры. Если она заразилась, мы всё равно сейчас не сможем ей помочь.

Поймав злой взгляд Джона, Врег сделал свой тон более примирительным.

— Лаборатории работают над лекарством от того, что мы заполучили в Гонконге. Они тестируют кровь элерианцев на устойчивость к эффекту вируса. А также сестра Чандрэ лично встретится с этим существом Тень в Аргентине через несколько дней, и она думает, что у него может иметься какой-то антидот. Возможно, потом мы сможем отправиться в Сан-Франциско, если наша сестра достанет образец, который мы сумеем воссоздать. Тогда мы хотя бы сумеем предложить людям что-то конкретное.

Джон почувствовал, как его пальцы сжимаются в кулаки.

— Ты пользуешься тем, что они в отключке. Почему? Это потому что умирают только люди?

Врег поднял взгляд и прищурился.

В этот раз он действительно выглядел разозлившимся.

— Нет, брат, — ответил он. — Это потому что Ненз и его жена ведут себя беспечно. Когда дело касается их жизней, они принимают не лучшие решения.

— Ты работаешь на них, — обвинил его Джон.

— Работаю, — признал Врег, откидываясь на спинку дивана. — Часть этой работы — сохранить их в живых. И тебя тоже. К сожалению для меня, вы трое слишком глупы, чтобы сделать это самостоятельно… Так что я буду пользоваться любой возможностью, чтобы поступить по своему усмотрению в этом отношении.

Улыбнувшись при виде хмурого лица Джона — возможно, потому что он чувствовал под этим настоящее раздражение — Врег фыркнул.

— Этот мудак Адипан ненамного лучше, вопреки всем его причитаниям и излишней эмоциональности. Но даже он согласен со мной в этом отношении.

— Почему это меня не удивляет? — пробормотал Джон, скрещивая руки на груди.

Врег наградил его тяжёлым взглядом, затем, похоже, отбросил это.

— Нравится тебе это или нет, я не буду делать таких глупостей без прямого приказа от Моста или Меча.

Фыркнув, Врег положил мощную руку на спинку дивана, и взгляд его тёмных глаз скользнул к монитору над баром.

— До тех пор мы будем ждать, — повернувшись, он ровно посмотрел на Джона. В обсидианово-чёрных глазах мерцала угроза. — …и к твоему сведению, я буду защищать тебя во время отсутствия моих посредников, юный брат. Так что даже не думай о том, чтобы попытаться отправиться туда самостоятельно. Я самолично посажу тебя на цепь. Оставлю тебе ведро, чтоб в него писать, может, одеяло… а потом посажу перед монитором, пока они не проснутся.

Джон ещё сильнее стиснул зубы, и в его голос вернулись резкие нотки.

— Ты уже запретил мне выходить за пределы отеля. Какая разница?

Врег издал отрывистый смешок.

— Ты жалуешься, потому что теперь занимаешь слишком высокое положение? Мост и Меч тоже не выходят за пределы отеля. Привыкай.

— Они не выходят за пределы отеля потому, что их лица мелькают практически на каждом новостном канале по всему миру. Я человек, помнишь? Сомневаюсь, что кто-нибудь вспомнит, что я когда-то был её приёмным братом.

Но Врег продолжал так, будто он ничего не говорил.

— И не думай, что твой юнец-бойфренд тебе сможет помочь, брат. Он сам-то едва вышел из детского возраста.

— Как и Меч, если на то пошло…

— …О чём я ему регулярно напоминаю, — парировал Врег, не дрогнув. — В любом случае, Дорже работает на меня, когда он не работает на Мост. Если ты попытаешься действовать через него, я нейтрализую его ещё до того, как вы оба доберётесь до лобби. Я могу попросту изгнать его обратно на родину.

Врег поднял взгляд, и его пальцы крепче сжали спинку дивана.

— Ты не выиграешь этот спор, Джон. Лучше оставь. Иди, попрактикуйся в mulei. Или попроси Дорже о сексе, если тебе скучно.

— Мне не скучно… — сердито начал Джон.

— Значит, иди и дай выход этой агрессии, — сказал Врег, пренебрежительно отмахнувшись от него. Его челюсти стиснулись, скрывая какую-то эмоцию, и Джон нахмурился, наблюдая за лицом видящего. — Если продолжишь жаловаться мне, это тебе ничего не даст. Я закончил это обсуждать. А если разозлишь меня по-настоящему, я уже не буду таким вежливым, Джон.

Мотнув головой в сторону другого конца комнаты, он сменил тему и своим тоном дал Джону понять, что это не случайно.

— Что ещё ты узнал о других? — фыркнул он. — О списках? Я бы хотел услышать о прогрессе. Адипан сказал мне правду? Балидор поручил тебе исследовать имена людей?

Джон прикусил губу, глядя в окна высотного здания.

Затем, вздохнув, он плюхнулся на подушки того же дивана, на котором сидел Врег, только с противоположной стороны. Подняв взгляд, Джон с удивлением увидел, что видящий застыл и теперь настороженно наблюдал за ним темными глазами.

Джон понятия не имел, что означало это выражение, но осознал, что смотрит на видящего в ответ, буквально ощущая напряжение, исходившее из его света.

В чём, чёрт подери, его проблема?

Раньше Джон предполагал, что проблема только в Дорже, что бы там ни было.

Может, у Врега действительно какие-то проблемы с геями. Или он просто злится на Дорже за то, что тот спит с человеком? Может, у него паранойя, потому что Дорже рассказывает ему вещи, которые другие видящие легко в нём прочтут?

Зная Врега, всё именно так — страх какой-то угрозы безопасности. Может, он думал, что Джон слишком близок к внутреннему кругу Элли и Ревика, учитывая ограниченность его человеческого света. Но если дело в этом, то зачем психовать на Дорже? Почему он не пошёл прямиком к Элли и Ревику, если считал, что присутствие Джона представляет такую опасность для группы?

Но Джон подозревал, что в нем говорит паранойя.

Это вообще не вязалось с фактами и с тем, как Врег обращался с самим Джоном.

Дело в том, что он не очень хорошо знал Врега, но начинал его узнавать. В отличие от некоторых видящих, его не убедить оправданиями в лице Ревика и Элли, и на него даже не влиял тот факт, что у Джона были близкие отношения с ними обоими.

Упрямство Врега было таким же легендарным, как и его верность.

Более того, Джон понимал, что Врег наградил его каким-то привилегированным статусом. Видящий не скрывал от него многого, не пытался вышвырнуть его с собраний. Временами он даже советовался с мнением Джона, и в первый раз это так поразило Джона, что он еле как сумел пролепетать ответ.

По правде говоря, Врег относился к нему как к равному — даже больше чем Балидор, хотя Балидор искренне пытался больше подключать его к делам.

Говоря в целом, они с Врегом хорошо ладили, когда Врег принял тот факт, что Джон — часть команды… и часть жизни Ревика.

Однако Джон определённо выбирал, в чём спорить с экс-Повстанцем. Не будет никакого прока, если он по-настоящему рассорится с Врегом.

А так единственным, кто действительно мог заставить Врега сделать что-нибудь, был Ревик — хотя Элли тоже пользовалась его преданностью, и, похоже, все больше. Джон подозревал, что это случилось бы намного раньше, если бы Врег не затаил обиду на то, что она сделала, чтобы отделить Ревика от Повстанцев — и если бы она не переспала с Балидором в ходе этой операции. То, как его босса накачала транквилизатором собственная жена, а потом надела на него ошейник, отпечаталось в разуме Врега, и он, возможно, никогда не забудет этот образ.

Как бы там ни было, Джон вынужден был признать, что ему не победить в этом раунде. Не в данный момент и не так, как он это делал.

Позволив взгляду мельком остановиться на мониторе над баром, он вздохнул, повернулся на своём месте и подогнул одну ногу, чтобы сидеть прямо лицом к Врегу.

Заговорив в следующий раз, он своим тоном дал Врегу понять, что оставил тему.

— Я ищу в человеческом сегменте, — подтвердил он. — Балидор поручил Гару и Кэндешу поработать над именами видящих.

— Есть знакомые тебе имена? — спросил Врег обманчиво небрежным тоном.

Джон взглянул на него, фыркнув.

— Да, вообще-то. Конечно, незнакомых в разы больше, чёрт подери, но в списке есть одна из самых давних подруг Элли, художница из Сан-Франциско по имени Анжелина. Есть ещё одна её подруга из тату-магазина. Фрэнки — её занесли в какой-то военной роли. И там парень, с которым она работала в закусочной. Довольно странно, на самом деле.

— А Кассандра? — спросил Врег.

Джон покачал головой.

— Её там нет. Я искал, — посмотрев в окна небоскрёба, он фыркнул. — Там есть имя, которое Ревику очень не понравится.

— Кто это?

— Бывший Элли, парень по имени Джейден. Он пробился. Удивительно, на самом деле. Я всегда считал его ничтожеством. Но Эл никогда так не думала.

Врег усмехнулся.

— Я знаю это имя. Ты прав. Нензу это очень не понравится.

— То есть ты понимаешь, Врег, почему нам, возможно, придётся отправиться в Сан-Франциско? — спросил Джон, покосившись на татуированного видящего. Он подождал, когда тот повернёт голову. — Кто бы ни оставил Элли под той эстакадой, явно не просто так выбрал Сан-Франциско. Может, даже не просто так выбрал Тейлоров, раз я в этом списке.

Врег нахмурился, а Джон пожал плечом в манере видящих, сохраняя нейтральный тон.

— Не может быть совпадением, что столько людей, которых она знала в своём родном городе, оказались в том списке. Особенно поскольку 'Дори считает, что он составлен лет восемьдесят назад, то есть за несколько десятилетий до рождения многих из этих людей.

— Может, она и есть причина, по которой они есть в списке? — предположил Врег.

Джон кивнул.

— Конечно. Ладно. Но если все они умрут, разве это не станет проблемой? Мы же исходим из предположения, что эти люди важны, верно? Что у них есть какая-то роль в Смещении?

Врег нахмурился, уставившись обратно на новостной монитор. И всё же Джон понимал, что его слова наконец-то достигли цели. Он собирался попытаться ещё раз, когда Врег заговорил.

— В Нью-Йорке кто-нибудь есть? — спросил он.

Джон кивнул.

— Двое. Семеро родились здесь, но я нашёл только двоих, кто всё ещё живёт здесь. Пришлось потрудиться, чтобы отследить их, но Викрам мне помог. Балидор настоял, чтобы на встрече с ними меня сопровождал как минимум один видящий — на случай, если люди из списка под наблюдением.

Вздохнув, он побарабанил пальцами по спинке дивана.

— Найти многих из этих людей будет той ещё задачкой, — пробормотал он. — Если только Вик не сумеет взломать локаторы Секретариата, как он сказал. Его команда работает над этим, но он говорит, что протоколы постоянно меняются, — взглянув на Врега, он добавил: — Списки никогда не обновлялись — там есть лишь место рождения, что в наши дни мало что значит. Все, кто старше, скажем, подросткового возраста, скорее всего, куда-нибудь да переехали.

— Сколько там человек? — спросил Врег. — В общей сложности.

— Шестьсот сорок восемь, — тут же ответил Джон. — Это самый длинный фрагмент списка. Думаю, в списке сарков где-то двести двадцать или двести двадцать пять…

— Двести двадцать девять, — поправил Врег.

— Ладно. Двадцать девять… так что? Людей больше на четыреста девятнадцать человек? И кто знает, сколько из них всё ещё живы. Не говоря уж о том, сумеем ли мы их найти.

— А список посредников? — небрежно поинтересовался Врег.

Джон пожал плечами, потеребив воротник своей рубашки и избегая взгляда видящего.

— Полагаю, 'Дори сам работает над этими именами, — он фыркнул. — Он даже не дал мне взглянуть на них. Дорже их тоже не видел. Мы шутим меж собой, что надо было пойти в кофейню, а не идти прямиком сюда… просмотреть все три списка перед тем, как отдавать их Балидору. Нам стоило знать, что он будет держать всё под семью замками, как только мы отдадим это ему и Адипану, — пожав плечами, Джон добавил: — Наверное, это можно понять. Ну, то есть, никто из нас понятия не имел, что их тут девять, верно?

Взгляд Врега сделался более резким, но Джон увидел там разочарование.

— То есть, ты не видел никаких имён? — уточнил Врег. — Даже случайно? Ты смотрел на последние страницы, когда забирал список в библиотеке?

Джон покачал головой и покосился на видящего, проводя пальцами по своим отросшим волосам. Давно пора подстричься и, наверное, даже перекраситься, потому что его волосы слишком походили на то, как он выглядел в Сан-Франциско, а значит, и на его фотографии, которые мелькали по новостным каналам.

— Балидор сказал мне только самую суть, Врег. И нет, мы с Дорже не смотрели. Я знаю, что в общей сложности в списке их девять… включая Ревика, Элли, Галейта и Фиграна. Получается, ещё пятеро неизвестных. Пятеро неизвестных мне, во всяком случае.

— И кто-то из этих пяти знаком ему? — спросил Врег. — …Балидору?

В этот раз его голос звучал ещё пытливее, выдавая его интерес.

Джон слегка вздохнул.

Он знал, что к этому времени Врег уже говорил с Балидором, и он явно попытался сам ознакомиться с именами. Таким образом, видимо, Балидор отрезал и Врега. Видящий, скорее всего, пытался выяснить, не известно ли Джону больше, чем он осознаёт — может, он видел имя, или Балидор обронил что-то в разговоре, потому что Джон человек, и Балидор мог расслабиться.

Джона так и подмывало сказать Врегу, насколько мала такая вероятность.

Он знал, что не он один устал от холодной войны, которая бесконечно бурлила между этими двумя. Два старших разведчика вечно кружили друг вокруг друга как злющие коты, словно в любой момент ожидали нападения на себя… или, скорее всего, нападения на Элли или Ревика.

Джон знал, что Врег наверняка ищет повод избавиться от Балидора.

Его мнение о лидере Адипана, похоже, ни капли не улучшилось, хотя в эти дни им часто приходилось работать вместе.

Джон также знал, что Врег ненавидел тот факт, что Балидор формально превосходил его по рангу.

Чтобы сохранить хоть какое-то перемирие, Ревик и Элли приняли стратегическое решение разделить команды. Они назначили Балидора ответственным за первичную разведку, а значит, и за разведданные — эти списки, обслуживание конструкции, шпионаж и любые разведывательные операции за пределами Нью-Йорка.

Врега они назначили ответственным за военное подразделение видящих, которое включало тренировку, вербовку, планирование операций и безопасность на местах.

Ни один из них не был в восторге от такого назначения, но, пожалуй, это единственное, что предотвращало их активные попытки убить друг друга.

Уже делались ставки на то, кто победит в этом матче, если физическая схватка когда-нибудь случится. Практически каждый разведчик в здании поставил хоть какие-то деньги. Джон почти уверен, что начал это Джакс.

— Нет, — сказал Джон, выдохнув сквозь сжатые губы. — Мне он такого не говорил. Ты видел список сарков или посредников?

Врег приподнял бровь, и его губы слегка изогнулись от веселья.

Джон знал, что видящий наверняка слышал как минимум часть его размышлений, но не потрудился изобразить смущение; он уже почти привык к подслушиванию видящих.

Тут Врег тоже слегка фыркнул.

Затем он покачал головой и сделал жест одной мускулистой рукой, словно признавая его слова. Джон не знал точно, то ли Врег относил это к его произнесённым словам, то ли к тому, о чём он только что думал. Он посчитал, что это неважно.

— Только список сарков, — сказал Врег, всё ещё улыбаясь. — …и то частично. Несколько имён мне знакомы, брат, но ты узнаешь очень немногие из них.

— Кто?

Врег сделал небрежный жест рукой.

— Сейчас не время, — его слова не были попыткой отделаться, по крайней мере, не полностью. — Ты узнаешь, брат. Раньше большинства.

Джон кивнул, но бросил на видящего очередной любопытствующий взгляд.

Он поймал себя на том, что опять задаётся вопросом, что же происходит с Врегом. Временами его отношение было почти тёплым, что сбивало Джона с толку сильнее, чем грубоватые манеры видящего.

— Что насчёт книги? — спросил Джон. — Которая была при себе у Ревика? Она ведь тоже из хранилища, верно?

Врег показал утвердительный жест и мягко щёлкнул языком.

— Да. По словам Адипана, наши переводчики над ней работают.

— И?

— И что? — Врег усмехнулся. — Адипан вцепился в эти артефакты крепче, чем задница хорька, брат. Ты правда думаешь, что он консультируется со мной по этой книге? Или хоть позволяет мне её увидеть? — выдохнув, он в упор посмотрел на Джона. — Но я не думаю, что они добились большого прогресса. Вообще-то он поговаривал о том, чтобы дать её тебе… чтобы ты показал своему другу.

В ответ на непонимающий взгляд Джона Врег пожал плечами и отвернулся.

— Третьему из Четвёрки, — пояснил он. — Тому чокнутому мудаку, который целый день рисует в пижаме и мастурбирует всякий раз, когда ты его навещаешь.

Джон почувствовал, как его лицо залило жаром.

— Что?

— Ты понял, — Врег сделал очередной неопределённый жест, не отводя глаз от настенного монитора. — Фигран. Шулер. Твой приятель.

Джон подумывал продолжить эту тему, затем стиснул зубы и решил, что не стоит.

— Что насчёт посредников? — спросил он после очередной паузы, всё ещё всматриваясь в лицо Врега. — Нам ведь придётся отправиться на их поиски, разве нет? Это должно быть приоритетом, верно?

— Я честно не знаю, Джон, — ответил Врег, вздыхая. — Ты упустил часть про «крепче, чем задница хорька», брат? Кто знает, когда Адипан снизойдёт и посвятит меня в план извлечения. В любом случае, сначала нужно показать эти списки Мечу и Мосту.

— Но ведь есть шансы, что он знает тех, кто в списке, верно?

— Он говорит, что знает только некоторых.

Джон поджал губы. И всё же он удивился, что Балидор сказал Врегу хоть это. Отбросив свою реакцию, он изменил позу на диване и позволил взгляду остановиться на водопаде посередине атриума с высокими потолками.

— Это ведь необычно, да? — когда Врег не ответил, Джон сильнее привалился к спинке, расставил ноги и положил ладони на обтянутые джинсами бёдра. — Ну, то есть, судя по тому, что говорил мне Гар, вы, ребята, обычно знаете разведчиков высокого уровня. Хотя бы имена. Что-то об их репутации. На кого они работали.

— Ты предполагаешь, что те, что в списке, будут разведчиками.

— Я предполагаю, что в Барьере они будут приметнее обычного видящего, — сказал Джон, покосившись на него. — Я предполагаю, что они могут выделяться, если только не обладают сносными навыками разведчика… или же им кто-то помогает.

Врег усмехнулся, как будто вопреки собственному желанию.

— Логичное предположение, — признал он, всё ещё улыбаясь.

— Вот что тебя беспокоит? — настаивал Джон. — Ты думаешь, что они обзавелись какими-то прочными союзами? С людьми, о которых ты можешь знать больше, чем 'Дори?

Врег наградил его очередным оценивающим взглядом, ещё более проницательным.

Но Джону показалось, что он застал разведчика врасплох. Воцарилось очередное молчание, во время которого Врег пожал плечами и окинул его внимательным изучающим взглядом. Джон всё ещё пытался решить, что это значит, когда Врег встал с дивана, подошёл и сел на место буквально в футе от Джона.

Джон застыл от близости видящего, но не отодвинулся.

— К слову о помощи, — сказал мускулистый видящий, подгибая одну ногу и поворачиваясь к нему лицом, как и сам Джон. — …и о разведке. Разве ты не должен сам тренироваться, брат? Базовый курс по видящим, na? Ненз мне так сказал.

Скрестив руки на груди, Джон фыркнул.

— Как скажешь, приятель.

Врег продолжал мерить его взглядом, не улыбаясь.

— Он весьма настаивал на этом, — сказал он, всё ещё изучая лицо Джона взглядом тёмных глаз. — Он сказал мне, что ты хотел поработать над различными базовыми наборами навыков. Похоже, он считал, что имеет место быть какая-то срочность, поскольку он хотел начать давать тебе работу, — он помедлил. — Это было до списков, брат. До того, как Балидор поручил тебе это.

— И что? К чему ты ведёшь?

— И что? Я отвечаю за вербовку, — Врег откинулся на подушки, но не отодвинулся. — …И за тренировку, юный брат. А твой приятель Ненз попросил меня лично это проконтролировать. Он сказал, что уже поговорил с тобой.

Он помедлил, всматриваясь в лицо Джона, когда тот не ответил.

— Почему ты не подошёл ко мне с этим вопросом, Джон?

Джон крепче скрестил руки на груди, покосившись на монитор и пожав плечами.

— Я думал, ты занят. У нас давно не выдавалось спокойной недельки, если ты не заметил.

— Я не всегда занят, — сказал Врег.

— Ну, иногда занят я, — ответил Джон, раздражённо глянув на него.

Врег улыбнулся, но тот резкий оценивающий взгляд не уходил из его тёмных глаз.

— Сейчас ты не занят, — сказал он.

— Ты спрашиваешь? — парировал Джон. — Или утверждаешь?

— А что ты предпочёл бы? — Врег невозмутимо улыбнулся. — Я могу принудить тебя, если ты так предпочитаешь, брат. Тебе так понравится больше?

Джон уставился на азиатского видящего, опешив от взгляда его почти чёрных глаз. Он не мог точно определить значение этого взгляда, но хищный блеск, таившийся за спокойным выражением, заставил Джона остановиться. Хотя бы потому, что он никогда не видел, чтобы Врег так на него смотрел — или на кого-то другого, если уж на то пошло.

Он всё ещё смотрел в глаза видящего, когда голос с другой стороны дивана заставил его резко повернуть голову.

— Это что, бл*дь, такое? — потребовал Дорже, глядя на него и Врега.

Глава 15

Конфронтация

Джон подпрыгнул от неожиданности.

Прежде чем он успел до конца осознать сердитое выражение лица видящего с тибетской внешностью, Врег плавно поднялся на ноги и отодвинулся от дивана и Джона ещё до того, как Джон закончил изумлённо таращиться на Дорже.

Видя злость, нараставшую на лице его бойфренда прямо перед тем, как Дорже повернулся к Врегу и принял почти бойцовскую стойку, Джон растерялся, внезапно не понимая, что, чёрт подери, случилось.

Он быстро встал, когда увидел, что Дорже замахнулся ладонью и отбросил Врега на несколько шагов, когда крупный видящий собирался покинуть атриум.

— Воу! — встревоженно воскликнул Джон, поднимая ладонь. — Дорж, Иисусе. Успокойся, приятель. Ты же не можешь всерьёз затевать драку с Врегом.

Видящий даже не посмотрел в его сторону.

— Ах ты мудак, — прошипел Дорже, заставив Джона опять подпрыгнуть от ярости в его голосе. Акцент Дорже усилился, когда он принялся выплёвывать слова. — Ты сказал мне, что будешь держаться подальше. Бл*дь, ты обещал мне, ублюдочный мешок дерьма…

— Сдай назад, брат, — сказал Врег, награждая его смертоносным взглядом. — Немедленно. Убери от меня руку, пока я тебе сам её не убрал…

— Объяснись! Ты что, бл*дь, делал? Ты лживый, Дренговый наркоша в наколках…

— Я не обязан ничего объяснять, — холодно сказал Врег. — Меч попросил меня тренировать твоего щенка. И мне посрать, нравится тебе это или нет. Это ничего не меняет.

Джон уставился на них двоих, чувствуя себя так, будто вошёл в разгар пьесы и не понимал, в чём заключается его роль.

Врег повернулся, в упор посмотрев на него. Его тёмные глаза сделались лишёнными выражения, лицо превратилось в жёсткую маску.

— Идём со мной, Джон, — сказал он. — Я уже не прошу.

Дорже снова толкнул крупного видящего в грудь, и его поза выражала открытую агрессию.

— Он не один из твоих подчинённых. Ты не имеешь права приказывать ему!

— Имею, когда этого требует Меч.

— Не смей прятаться за его спиной! Я слышал, что ты только что сказал! Не думай, что я не понял, на что именно ты намекал, мать твою!

Врег поймал Дорже за запястье и пристально посмотрел ему в лицо.

— Обещание остаётся в силе, брат. Не испытывай меня, иначе мне действительно придётся пересмотреть наше соглашение.

Дорже сверлил его гневным взглядом, и его смуглое лицо исказилось от злости.

И опять-таки, Джон мог лишь наблюдать за ними, разинув рот.

Он никогда прежде не видел на лице Дорже такого выражения, которое проступило в его глазах, когда он посмотрел на Джона вместо Врега. В этот раз выражение граничило с отчаянием и как будто бы страхом с нотками беспомощности из-за того, что он не знал, как остановить.

Врег отпустил Дорже, сделав шаг назад.

Его взгляд также переместился к Джону, его выражение оставалось непроницаемым.

— Идём со мной, брат, — сказал он. — Я говорил серьёзно о начале твоих тренировок. Это как минимум займёт тебя до тех пор, пока не проснётся твоя сестра и Меч.

— Что… сейчас? — спросил Джон. — Серьёзно?

Лицо Врега не дрогнуло.

— Приказ есть приказ.

— Чушь собачья, — пробормотал Дорже.

Джон покосился на него. Видящий отступил назад, когда Врег его отпустил. Избегая взгляда Джона, Дорже уставился в пол, и его лицо густо покраснело.

— Кто-нибудь мне скажет, какого чёрта только что произошло? — спросил Джон наконец.

— Нет, — ответил Врег, награждая Дорже угрожающим взглядом.

Другой видящий нахмурился, но, похоже, согласился с Врегом, покосился на Джона и ответил ему ещё более пустым взглядом.

— Нет, — сказал он, зеркально вторя отсутствующему тону экс-Повстанца.

Глядя на них двоих, Джон почувствовал, как напряглись его плечи.

Что бы ни случилось только что, тренировка под началом Врега явно не была в его представлении пикником. От Элли он знал, что тренировка отчасти подразумевала получение шлепков от света видящего, пока он не научится себя защищать. Это означало кровотечение из носа, головную боль, головокружение на протяжении нескольких часов после тренировки… даже рвоту, если он терпел неудачу.

А ещё это означало, что под конец он будет истощён, израсходует свой свет, взбесится и, наверняка, будет в состоянии только есть и спать, и ничего больше.

Но ничто из этого не объясняло выражения лица Дорже в данный момент.

Переводя взгляд между ними, Джон увидел на их лицах решительные выражения, покачал головой и, сам того не замечая, щёлкнул языком. Когда Врег наградил его очередным выразительным взглядом, Джон поддался и пошёл в сторону видящего, всё ещё настороженно косясь на Дорже.

— Ладно, — ответил он. — Как скажешь. Где? Ты хочешь сделать это прямо здесь?

Но Врег смотрел куда-то над головой Джона. Он прищурился, открыто сканируя Джона своим светом.

— Ненз был прав на твой счёт, — сказал он через несколько секунд.

— По поводу чего? — Джон опять покосился на Дорже, но видящий так и не смотрел на него. Дорже уставился на ковёр с каменным выражением лица.

— Мы ещё сделаем из тебя видящего, — сказал Врег, вообще не глядя на Дорже. — …Весьма корявенького, и с дерьмовым светом. Но всё равно видящего.

— Радость-то какая, — буркнул Джон себе под нос.

Он сказал это отчасти для того, чтобы заставить Дорже изменить выражение лица, но тибетский видящий не улыбнулся и даже не поднял взгляда.

Не удостоив Дорже и Джона повторным взглядом, Врег зашагал в направлении лобби и ближайших лифтов, показывая Джону следовать за ним. Раздражённо вздохнув и испытав очередной прилив стресса, когда Дорже отказался посмотреть на него, Джон настороженно последовал за экс-Повстанцем.

Поспевая за его широкими шагами по плитке в лобби, Джон осознал, что невидящим взглядом пялится на широкую спину видящего, наблюдает, как длинная чёрная косичка Врега подпрыгивает между его лопаток при ходьбе.

Бросив последний взгляд на Дорже перед тем, как тот скрылся из поля его зрения, Джон выдохнул и стиснул зубы, гадая, не было ли ошибкой уйти с Врегом и не попытаться сначала поговорить с Дорже. Покрутив это в голове после того, как Врег нажатием большого пальца вызвал лифт, Джон решил забить на это.

Оставалось надеяться, что к их следующей встрече Дорже успокоится.

Он также постарался выбросить из головы Касс, но беспокойство за неё только усиливалось, когда он пытался думать о чем-то другом. Он поймал себя на том, как бы ему хотелось, чтобы Элли бодрствовала, а если не она, то Ревик.

Элли психанёт, когда узнает, что Касс отправилась обратно в Сан-Франциско посреди всего этого хаоса.

С тех пор, как объявили карантин, он пытался связаться с Касс через гарнитуру, но ничего не получил — ни сообщения, ни аудиофайла, сообщавшего ему, где она сейчас или где она находилась, когда СКАРБ оцепил город.

Конечно, он несколько десятков раз пытался связаться с ней ещё до новостей о распространении болезни, и в те разы она тоже не отвечала. Так что это может ничего не значить.

Он даже пробовал звонить Багуэну, версианскому бойфренду Касс, но Багс не ответил на свою гарнитуру, и не связывался с людьми Врега.

Никто даже не знал наверняка, добралась ли Касс до Сан-Франциско.

Джон позвонил матери Касс в слабой надежде на то, что сумеет связаться с ней. Миссис Джайнкул тут же ответила. Оказывается, новый бойфренд мамы Касс работал администратором в госпитале, где впервые случилось заражение. По его инициативе они покинули город в тот же день и теперь приютились в Аризоне у друзей.

Джон не удивлялся — у матери Касс всегда имелся здоровый инстинкт «я на первом месте», часто в ущерб Касс, но он не мог решить, то ли поздравить её с выживанием, то ли закатить глаза, потому что они уехали из города, не сказав никому ни слова.

В любом случае, она явно выбрала правильного бойфренда.

Меньше чем через двадцать четыре часа СКАРБ начал перекрывать все дороги, аэропорты, вокзалы и порты Сан-Франциско, благополучно заперев внутри 85 % населения города. С тех пор СКАРБ, Федеральное агентство по управлению страной в кризисных ситуациях и полиция Сан-Франциско привели подкрепление в виде танков, заборов с колючей проволокой и военных отрядов. Очевидно, теперь они строили на холмах какую-то систему органической изоляции.

Дорже говорил ему, что такие органические поля действительно убивали людей, которые пытались выйти за их пределы.

Балидор поручил видящим искать Касс и Багуэна в Барьере, но он сказал Джону, что вокруг зоны карантина стоит какой-то Барьерный щит. Когда Джон спросил, с чего им вообще возводить такое, Балидор лишь пожал плечами. Он ответил, что причин может быть много, но лично он подозревал, что это вызвано тем, что СКАРБ расценивает вирус как террористическую атаку.

Подумав об этом теперь, Джон тяжело сглотнул.

Миссис Джайнкул даже не знала, что Касс ехала к ней в гости. Более того, звонок Джона лишь перепугал её — возможно, безо всякой на то причиной.

Джон уже несколько месяцев беспокоился о Касс. По правде говоря, он беспокоился о ней задолго до её исчезновения.

Во многом это вызвано тем, что случилось, пока они находились в плену Териана.

Во многих отношениях Касс сильнее всего досталось от Териана.

Ревик определённо больше всего пострадал в плане явного физического насилия. Он также являлся мишенью большинства ментальных игр Териана. Но для последнего Териан часто использовал Джона или Касс, а иногда и обоих. Похоже, ему особенно нравилось использовать Касс, чтобы повлиять на Ревика — может, потому что она женщина, и потому Ревику было проще ассоциировать её с Элли. А может, потому что Териан знал, что у Ревика есть проблемы с женщинами и немалое чувство вины из-за склонности сексуализировать насилие.

В любом случае, Териан из кожи вон лез и задействовал Касс в своих попытках эксплуатировать эти слабости Ревика, а также его чувство вины за то, что Касс вообще там оказалась.

Комбинация этих факторов означала, что ей пришлось перенести намного больше, чем Джону.

Как минимум то, что она вытерпела, было намного более личным. Териан насиловал и Джона тоже. Чёрт, да он всех троих насиловал, и Ревику досталось больше всего. Но там, где дело касалось Джона, он не так сильно вовлекал Ревика, как это было с Касс.

Джон знал, что Касс и Ревик вряд ли обсуждали это после того, как выбрались из пещер, но он также понимал, что в этом нет ничего странного. Если уж на то пошло, они образовали почти братско-сестринскую связь.

Ревику всё ещё хотелось её защитить. Джон видел это даже тогда, когда он был Сайримном.

Что касается самого Ревика, то до Териана он пережил столько куда более худших вещей, что их приключение в горах едва ли отразилось на общей картине. Зная Ревика, можно предположить, что он в какой-то мере вообще выбросил это из головы, учитывая, что он вытерпел в детстве.

Джон переживал именно за Касс.

Она хорошо это скрывала, особенно в присутствии Элли, но Джон знал, что Касс тяжело пережила историю с Терианом. В детстве она вытерпела немало дерьма от своей семьи, от многочисленных бойфрендов матери, и даже когда та была ещё замужем, а также от пьяного дяди, который «нечаянно» вырубался в её комнате каждый раз, когда приезжал на выходные в город.

Однако ситуация с Терианом была другой.

Что-то в Териане лишило её последней уверенности — а может, просто чувства безопасности в мире. Она всё ещё играла роль крутой и приземлённой городской девчушки, но, похоже, уже сама в это не верила.

Может, чтобы вернуть себе это ощущение, она начала зависать с видящими, которые казались ей крутыми. Некоторые из этих видящих были почти преступниками, если не настоящими террористами.

Джон не умалял важность того, что ей удалось сделать самостоятельно в плане преодоления проблем после Териана, но в своей студии боевых искусств он работал с достаточным количеством травмированных жертв, чтобы понимать, что пробелы его нервировали. Её настаивание на том, что с ней всё в порядке, лишь усиливало нервозность Джона.

Она явно начала холодно относиться к нему — особенно когда узнала, что он на полурегулярной основе навещает Фиграна. Джон не мог винить её за это.

В любом случае, он волновался. Отсутствие известий от неё казалось зловещим.

Он пока что ничего не говорил Элли о своих страхах. Он не говорил ничего и в Сиртауне, когда Элли вслух задавалась вопросами о странных поступках Касс. Джон даже не озвучил Элли свои теории о том, почему Касс выбрала себе гигантского, гипер-опекающего и немного туповатого видящего в бойфренды — а не, скажем, Чан, которая сразу заметила травму Касс и пыталась ей помочь.

Джон не озвучивал свои мысли о ментальном состоянии Касс по одной простой причине. Он, Ревик и Касс практически заключили негласное соглашение о том, что Элли нельзя знать слишком много о том, что случилось в той камере под Кавказскими горами.

Элли и так достаточно винила себя за то, что Териан сделал с ними троими. Джон не видел смысла всё усугублять — она же всё равно ничего не смогла бы сделать.

К тому же, Ревик не говорил этого прямым текстом, но он ясно дал понять, что не хочет, чтобы Элли слышала о большинстве сексуальных извращений, которые проделывал Териан, особенно с ним самим.

Однако теперь Джон задавался вопросами.

Он начинал думать, что надо поговорить с Ревиком. Возможно, им придётся подключить и Элли, нравится это Ревику или нет. По правде говоря, Джон сомневался, справедливо ли держать Элли в неведении, учитывая её отношения с Касс. Он и так винил себя за то, что не озвучил более серьёзные тревоги о ментальном состоянии Касс, но он оправдывал это, говоря себе, что у Элли и так забот хватает.

Теперь, когда Ревик поправился, эта отговорка не казалась правдоподобной.

По правде говоря, Джон сомневался, что Элли не замечала так много, как притворялась. Она в целом предпочитала не лезть в дела своих друзей, если они не просили её о помощи. Обычно это хороший подход. Она не подвергала дорогих ей людей психоанализу, не навязывала помощь, когда они хотели справиться с проблемами по-своему.

Но в этот раз Джон думал, что может потребоваться настоящее вмешательство.

Он был уверен, что Элли согласилась бы, если бы владела фактами.

Скосив взгляд, Джон заметил, что Врег наблюдает за ним. Маска исчезла, и на лице видящего проступила сложная гамма чувств. Джону показалось, что там преобладает сочувствие, достаточно острое и искреннее, что Джон не сумел отвести взгляд.

После небольшой паузы Врег сам отвернулся.

Словно опомнившись, он посмотрел назад, в сторону атриума, из которого они только что вышли. Джон видел, как он совсем недолго поколебался — может, принимая решение, а может, сомневаясь в уже принятом решении.

Посмотрев обратно на Джона, он нахмурился.

— Мне жаль, брат, — тихо сказал он.

Прежде чем Джон успел придумать ответ, видящий сжал его ладонь. Джон почувствовал импульс тепла, который Врег послал через пальцы, сжавшие его руку с яростным приливом чувства привязанности.

Затем Врег отпустил его и уставился на закрытые двери лифта. Его лицо выражало почти смятение, смешивающееся с раздражённой злостью, которая лежала на поверхности.

Джон всё ещё смотрел на лицо видящего, когда двери перед ними открылись со звуковым сигналом.

Глава 16

Приветствие

Чандрэ уставилась на высокие ворота из армированной сталью органики у основания длинной подъездной дорожки, на которой они припарковали джипы.

Забор выглядел неуместным.

С другой стороны, всё в шато и его землях сильно контрастировало со зданиями в деревне внизу, не говоря уж об обширной глуши, по которой они ехали к побережью, часами прыгая и трясясь на каменистых дорогах и крутых утёсах, окружавших эти дороги и символизировавших окончание Андских гор.

Понадобились часы, чтобы добраться до небольшой деревеньки, над которой возвышалась гасиенда — путь был таким долгим, что Чандрэ начала сомневаться, что это место вообще существует. Теперь же, глядя по сторонам, она задавалась вопросами, с чего бы кто-то захотел жить в таком недоступном месте. Учитывая, как медленно им приходилось ехать по запущенным дорогам, с таким же успехом можно было преодолеть последний участок пути на лошадях — или даже на осликах. Последние десять миль дороги уместнее назвать земляной тропой, усеянной маленькими и большими булыжниками.

Ещё и холодно.

Толстой куртки, в которую она была одета, оказалось бы недостаточно, если бы она провела ночь под открытым небом. Оставалось надеяться, что такой потребности не возникнет — например, если ей придётся уносить ноги и в одиночку возвращаться через эти горы.

«Гасиенда» больше напоминала каменный замок, нежели мирное ранчо в окружении простых жителей деревни. Органические ворота в сочетании с гладкой, похожей на стекло поверхностью плитки на подъездной дорожке также создавали роскошное и на удивление современное ощущение.

Теперь она понимала, почему так мало жителей Ушуайи, ближайшего города с настоящим аэропортом, посещали это место. Большинство даже не признавалось, что им известно об его существовании, хотя сканирование, проведённое ей самой и её спутниками, подтверждало обратное.

Они все знали о «Патроне».

Они также знали, что лучше не говорить о нём, особенно с незнакомцами — возможно, особенно с теми незнакомцами, у которых красные радужки глаз.

Теперь, увидев первоклассную конструкцию над деревней и гасиендой, а также несколько дюжин видящих, наблюдавших за ними, Чандрэ понимала этот страх.

Охранники конструкции не потрудились скрывать своё присутствие в Барьере. Если уж на то пошло, они управляли своим светом так, чтобы нарочно подавлять, маячить вокруг Чандрэ во вторгающейся, а то и откровенно угрожающей манере.

Варлан сказал ей, что сама земля находится в частной собственности практически от границы с Чили вплоть до места, где Патагония встречалась с остальной частью материковой Аргентины. Этот частный район включал самую Ушуайю, а также северный город Рио-Гранде и практически занимал всю южную часть континента.

Чандрэ знала, что большой кусок этой земли, особенно на северном побережье, где она сейчас стояла, использовался как человеческий военный склад — не аргентинцами, а преимущественно американцами и британцами. Это было до того, как земля перешла к нынешним владельцам, что случилось примерно двадцать лет назад.

Однако этот город и мрачный фасад особняка казались куда более древними.

Чандрэ казалось интересным, что земля так тихо сменила хозяев, практически не наделав шума в человеческих новостных каналах.

Варлан говорил ей, что здесь может быть тепло, что это своеобразный тропический «кармашек» среди потоков ближайших бухт, где встречались Тихий и Атлантический океан.

Пока что она не видела этому подтверждения.

Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как они приземлились в Буэнос-Айресе.

Варлан несколько раз пытался назначить встречу с лидерами «Тени», но во всех этих встречах было отказано, или же они отменялись из-за каких-то «накладок в расписании». Чандрэ всё ещё не удалось оказаться в одном помещении хоть с кем-нибудь, кто напрямую связан с этой варлановской «Тенью», или хотя бы услышать их голос. Однако им и не давали окончательного отказа, и это казалось Чандрэ ещё более странным.

Сегодня они подобрались ближе всего, но она всё ещё была настроена скептически.

Учитывая запертые ворота, пустую подъездную дорожку и прочее отсутствие приёма для их тщательно наблюдаемой компании, она не ощущала тёплого приветствия.

Посмотрев на человеческую деревню у подножья холма, Чандрэ невольно заметила, каким примитивным всё выглядело. Она не видела спутниковых тарелок в отличие от бедных районов Индии или Бразилии, где они усеивали половину жилищ. Она не видела, чтобы жители носили гарнитуры, портативные мониторы или хотя бы планшеты.

Люди общались друг с другом, сидя в креслах перед примитивными, но чистыми домами.

Несколько раз она слышала смех, но даже он звучал приглушённо, словно весь город осознавал возможность потревожить нависавшего над ними господина.

Овцы паслись на крутых склонах холмов вместе с высокими животными, которые, наверное, являлись ламами или альпака. Собаки спали на порогах и носились по улицам. Коты шмыгали в переулках и домах. Козы блеяли и жевали что-то почти у каждого дома. Курицы, лошади, свиньи и коровы мычали, фыркали, квохтали и ржали в хлевах. Даже попугаи примостились в огороженных садах, время от времени издавая клёкот. Ящерицы лазили по каменным стенам, над головами парили ястребы, а по дороге сюда Чандрэ видела лису, которая несла в пасти кролика.

Животные тоже казались странно притихшими, хотя они всё равно издавали больше шума, чем люди — особенно собаки.

В остальное время она слышала шум прибоя, бившегося о скалы.

Что-то в агрессивности этого прибоя в непосредственной близости к слишком тихой деревне напоминало Чандрэ фильмы ужасов, которые она смотрела в начале прошлого столетия — те, в которых имелись монстры, замки и вооружившиеся факелами жители деревни.

Вздохнув, она покосилась на Стэнли, одного из разведчиков, работавших на Варлана.

Стэнли мало говорил по сравнению с Рексом, другим сотрудником Варлана, но Чандрэ считала его более приятным компаньоном. Практически с самого начала она потянулась к темнокожему видящему и рассказывала ему больше, чем двум другим.

При этой мысли в её ушах прозвенело предупреждение Дигойза.

Он предостерегал её не терять бдительности с этими видящими.

Отбросив это воспоминание, она тряхнула длинными косичками и задрожала от холодного воздуха.

— Что думаешь? — спросила она после того, как они оба ещё несколько секунд посмотрели на органические ворота. Она наблюдала, как Стэнли тоже сканирует периметр.

После очередной паузы он отключился и покосился на неё.

— Не знаю, — просто сказал он.

Посмотрев на поселение внизу, он прищурился от поляризованного солнца, затем ещё раз бегло осмотрел утёсы. Его слова зеркально вторили её мыслям.

— Тут всё нетипично примитивно, не так ли?

— Да, брат. И все люди.

Стэнли криво улыбнулся.

— Похоже, нашему другу нравится всё контролировать.

Чандрэ улыбнулась в ответ. Она думала в том же направлении.

— И посетители ему тоже не нравятся, — прокомментировала она, во второй раз просканировав край забора. — Лодки, машины…

— …или самолёты, — подтвердил Стэнли с кивком. — Даже вертолёты. Наводит на мысль, есть ли у них план на случай, если им самим придётся в спешке уходить?

Чандрэ фыркнула. Опять-таки, она думала в том же направлении.

Обычно видящим не нравилось забиваться в тупики.

Она ожидала увидеть здесь взлётно-посадочную полосу. Как минимум вертолётную площадку.

Пока что она не видела никаких признаков этих вещей и даже хорошего места для них. Поверхность крыши покрывалась черепицей и располагалась под углом. Утёсы были крутыми, как и те, что тянулись вдоль приморского поселения, которое также располагалось на острых скалах.

Те немногие плоские участки, которые она заметила, располагались на расстоянии многих миль отсюда и не подходили для быстрого бегства. Более того, их легко было отрезать, учитывая, что туда вела всего одна дорога.

Доков здесь не было. Побережье на многие мили в обе стороны казалось ненадёжным.

— Интересно, — сказал Стэнли.

— Может, на лодке?

Стэнли тихо щёлкнул языком, склонив голову набок.

— Того или иного рода. Под этими утёсами находится намного больше, чем видно с первого взгляда.

Чандрэ проследила за тычком света Стэнли.

Она не додумалась посмотреть там, но теперь прекрасно поняла, что именно он имел в виду. Щиты под землёй были ещё плотнее, чем те, что окружали видимую постройку. Более того, это логично в плане логистики.

— Подземный туннель в море, — пробормотала Чандрэ. — Никто даже не узнает об их уходе.

— И это придаёт им уверенный вид, — добавил Стэнли, кивая.

— Очень уверенный, — согласилась Чандрэ. — Это тоже не может быть случайностью.

Стэнли бросил на неё вопросительный взгляд. Прежде чем он успел озвучить вопрос, более низкий и мелодичный голос ответил им сзади.

— Да, сестра, — Варлан подошёл и присоединился к ним. — Возможно, здесь что-то есть, — он взглянул на Стэнли. — Думаю, это субмарина, как ты и намекал. Вероятно, нечто весьма изумительное, да? В плане органики, имею в виду.

Стэнли и Чандрэ переглянулись, когда Варлан подошёл ближе к запертым воротам. Затем Чандрэ обернулась к джипам и увидела, что Рекс говорит с одним из жителей местной деревни.

— Что он делает? — спросила она у Варлана.

Варлан обернулся и посмотрел на высокого видящего с осветлёнными волосами.

— Похоже, допрашивает одного из местных.

— Разве это дружелюбно? — спросила она, хмурясь.

— Ты не одобряешь, сестра?

Чандрэ пожала плечами, переведя взгляд на дом.

— Просто кажется бессмысленным. Они не кажутся теми, кто станет делиться информацией с червяками. Они явно ничем с ними не делятся, — она посмотрела на подножье холма и опять пожала плечом. — Однако они как раз кажутся теми, кто оскорбится, если мы полезем к «их» людям.

Когда Стэнли улыбнулся, Варлан посмотрел на них обоих, затем признал её правоту витиеватым жестом.

— Принято к сведению, — сказал он. Взглянув на Рекса, Варлан повысил голос. — Спроси у него, может ли он позвонить в дом, — сказал он белобрысому видящему.

— Может, — подтвердил Рекс.

— Так скажи ему это сделать, — ответил Варлан. — Пусть запросит информацию, надо ли нам ждать здесь или снять комнаты в городе. Скажи, пусть извинится от нашего лица за предположения в этом запросе, а также за использование единственных средств связи, имеющихся в нашем распоряжении. Скажи им, что мы искренне надеемся, что выбранное для нашего визита время не причинит им никаких неудобств.

— Особенно учитывая, что они сами назначили время, — не сдержавшись, пробормотала Чандрэ. — И пригласили нас сюда только для того, чтобы закрыть дверь перед нашим носом… в очередной раз.

Рекс уже повернулся обратно к человеку.

Казалось, прошло бесконечно много времени до того момента, когда житель деревни побрёл прочь от них и вернулся к одному из близлежащих каменных зданий, чтобы воспользоваться боги знают каким методом коммуникации, с помощью которого они доставляли сообщения своим господам на холме.

Опять-таки, Чандрэ окинула взглядом белёные стены и черепичные крыши, замечая, что ветер и солёный воздух взяли своё, покрыв рытвинами стены, деревянные балки и даже изогнутую черепицу.

Чандрэ подумала, что под давлением или нет, но житель деревни явно не торопился, мать его за ногу.

Она уже собиралась отпустить комментарий на эту тему, когда от ворот донёсся скрип — достаточно близко, чтобы она подпрыгнула. Уставившись на органические шесты с шипами наверху, которые начали открываться, Чандрэ покосилась на Стэнли и увидела на его обычно спокойном лице такое же удивление.

Не подумав, Чандрэ зашагала вперёд, к открывшемуся проёму.

Варлан схватил её за бицепс и резко остановил.

— Осторожнее, сестра, — пробормотал он. — Давай сначала посмотрим, не сумеют ли хозяева сделать приглашение чуть более дружелюбным.

Озадачившись, Чандрэ просканировала пространство перед собой. Сделав это, она побледнела, ощутив извивающиеся и змеящиеся искры живого ОБЭ-поля прямо там, где она собиралась пройти. Выпустив задержанный вдох, она послала импульс благодарности в свет старшего видящего.

ОБЭ, или органические бинарные электрические поля, в последнее время слишком часто встречались на её пути. В последний раз это случилось в той секретной лаборатории в Хэйворде, и тогда она тоже едва не вошла в полностью заряженное поле, решив, что оно деактивировалось после того, как они взорвали заряды в лаборатории. В тот раз Стэнли вовремя оттащил её.

Учитывая, что полностью заряженное ОБЭ-поле убивало при соприкосновении, её благодарность в обоих случаях была не просто вежливостью.

Прошло ещё несколько секунд, прежде чем она ощутила смещение в Барьере.

— Тебе надо научиться эффективнее обнаруживать их, сестра, — заметил Варлан с ровным выражением. — Если в обозримом будущем мы будем работать вместе, возможно, ты могла бы взять уроки у одного из моих видящих?

Чандрэ кивнула, пристыженно стиснув зубы.

И всё же старший видящий прав. Дважды — это непозволительно много. Она взглянула на Стэнли, который ответил кивком на её невысказанный вопрос. Увидев, что он нахмурил лоб от лёгкого беспокойства, она с удивлением заметила, что её оплошность встревожила его.

Ощутив сигнал из света Варлана, она перевела взгляд обратно на холм.

Кто-то приближался.

Силуэт прошёл по дорожке внутри одного из садов, с обеих сторон окружавших мощёную подъездную дорожку. Она пролегала среди морозостойких растений и кустарников, которые росли вдоль краёв каменной плитки, а также меж художественно расположенных булыжников и камней.

Чандрэ с неверием наблюдала за передвижением мужчины, уверенная, что глаза её подводят.

Стэнли и Варлан так же молча смотрели.

Он продолжал приближаться к ним отрывистыми нервными шагами, как будто не замечая, какой эффект произвело его прибытие. Чандрэ видела, как он поправил старомодные очки на своём бесформенном носу, а его редеющие каштановые волосы развевались на холодном ветру как клочья высохшей травы.

Эддард.

Прежде чем она успела издать сердитый крик, зародившийся в её горле, человек поднял ладонь и улыбнулся им — словно они не прочёсывали Землю месяцами в его поисках, словно он не бросил их в лаборатории, украв единственные образцы той болезни.

Он проворно перепрыгнул через большой камень, чтоб добраться до самой подъездной дорожки. Под шерстяным пальто он был одет в пошитый на заказ костюм. Одно лишь пальто обошлось бы большинству видящих в несколько месяцев работы.

— Привет! — крикнул он. — Они просили меня выразить свои глубочайшие извинения за задержку! Теперь вы можете входить! Защитное поле отключено!

Чандрэ продолжала пристально смотреть на него, не сумев скрыть неверие из своего голоса.

— Нам следует пристрелить тебя, — сказала она, когда он подошёл ближе. — Нам следует немедленно прострелить тебе башку. Ах ты подлый кусок верблюжьего дерьма…

Варлан поднял руку в успокаивающем жесте. Он также встал перед ней, но Чандрэ лишь выгнула шею, чтобы выглянуть поверх его плеча и наградить человека гневным взглядом.

— Где Мэйгар, человек? — последнее слово прозвучало ругательством. — Что ты сделал с нашим маленьким братом, лживый мерзкий червяк?

Её собственная злость удивила её, особенно когда она осознала её источник.

Страдальческий взгляд человека лишь усилил вспышку жара в её свете, особенно когда он опешил так, будто её слова поистине ранили его. Когда худой мужчина добрался до края самой крутой части склона, она снова кинулась на него.

— Ты всё это время работал на них, — упрекнула она, опять игнорируя утихомиривающий жест Варлана. — Ты нас подставил, ты… — она попыталась подобрать подходящее оскорбление. — Ты… предатель расы!

Человек остановился, уставившись на Чандрэ так, будто она его ударила.

— Предатель расы? — переспросил он.

Она издала тихое шипение.

— Ты хочешь сказать мне, что никак не стоишь за тем, что сейчас происходит в Сан-Франциско, кузен? Что ты не убил десятки тысяч своих же людей? Так… что? Можешь выстелить свой гроб окровавленными деньгами?

Дружелюбное выражение в глазах Эддарда дрогнуло, сменившись чем-то более резким, что заставило Чандрэ умолкнуть и сдержать слова, которые уже дрожали на её губах, наполовину сформировавшись.

Но прежде чем она успела оправиться от того, что увидела в этом водянистом голубом взгляде, его выражение лица разгладилось, оставив лишь раздражающе умиротворённую улыбку над слабым подбородком. Он посмотрел на всех четверых. Его редкие волосы шевелились от бриза, но не портили аккуратную причёску с одной стороны головы.

— Почему бы вам не зайти внутрь? — сказал он. — Мы можем разобраться со всем внутри.

Вежливо улыбнувшись Варлану, он помедлил, чтобы взглянуть на Стэнли, а также на Рекса, когда громадный видящий подошёл сзади.

— Вы все выглядите уставшими. Должно быть, вы также умираете с голода после такой долгой поездки, — напоследок взглянув на Чандрэ, он придал своим глазам пустой, непроницаемый взгляд в сочетании со щенячьей улыбкой. — Всему будет дано объяснение. Я даже рассчитываю, что ты им удовлетворишься, кузина Чандрэ.

Чувствуя, что её губы невольно поджимаются в линию, она покосилась на Варлана, который наградил её очередным предостерегающим взглядом. Она видела в этом взгляде некоторое сочувствие, но ни капли уступчивости.

До неё вновь дошло, что как минимум здесь она работала на бывшего Шулера.

— Ладно, — её голос оставался холодным, когда она повернулась к Эддарду. — Я пойду за тобой, червяк. Возможно, ты сможешь использовать этот свой раздвоенный язык, чтобы рассказать нам очередную длинную историю.

Протолкнувшись мимо места, где стоял он, Чандрэ начала подниматься по крутой подъездной дорожке, не удостоив его повторным взглядом, засунула руки в карманы куртки и аккуратно ступила на отшлифованный камень. Только пройдя метров пять, она осознала, что Стэнли нагнал её и подстроился под её шаги.

— Я не нуждаюсь в нотации, брат, — сказала она.

— Не нотация, — тихо заверил её Стэнли. — Всего лишь предупреждение. Возможно, он не такой уж кузен, как мы ранее думали.

Чандрэ покосилась на видящего с африканской внешностью, затем обернулась к Эддарду, шагавшему возле Варлана. Судя по выразительным жестам Эддарда и его шевелящимся губам, он, похоже, давал старшему видящему начальную экскурсию.

— В каком смысле? — холодно переспросила она.

— В таком, что когда ты назвала его предателем расы, — ещё тише произнёс Стэнли. — …Он просканировал тебя, сестра. Это было лёгкое прикосновение, но я его почувствовал.

Поначалу Чандрэ ничего не ответила.

Обдумывая слова другого, она тихо фыркнула, адресуя это Стэнли.

— Ты это почувствовал, да? — она наградила его тяжёлым взглядом. — Как это, брат? Как это ты почувствовал, а я нет?

Стэнли отвёл взгляд, созерцая гасиенду на скале.

Через несколько шагов он тихо щёлкнул языком.

— Варлан поручил мне следить за твоим светом, — в его словах прозвучали виноватые нотки. — Он беспокоился, что Балидор может вести свою игру. Или, возможно, Меч.

— И что, если так и есть? — спросила Чандрэ, подавляя раздражение из-за того, что за любым планом разведки должен стоять мужчина. Видимо, они не очень хорошо знали Элли. — Ты бы смог что-то предпринять по этому поводу? — парировала она. — Или ты просто планируешь убить меня, как только я перестану быть полезным активом для достижения целей Варлана?

Однако сложно было удивиться или по-настоящему оскорбиться.

Конечно, они воспринимают её как потенциальную угрозу, и она их тоже. В некотором роде это заставило её больше доверять им.

— Строго говоря, нет, — с улыбкой ответил Стэнли. — Мы бы не смогли ничего с этим поделать, сестра. Мы определённо не хотим вызывать недовольство твоих хозяев, убив одного из их доверенных друзей. Но никогда не мешает быть подготовленным.

Чандрэ признала его слова наклоном ладони.

— То есть, этот Эддард — видящий? — она не обернулась, но фыркнула, и в её голосе звучал скептицизм. — Это объясняет некоторые вещи, но вызывает ещё больше вопросов. Откуда тебе знать, что это сканирование не направили через него? Один из его хозяев?

— Это был он. Очевидно, ему уже безразлично, знаем ли мы об этом.

Чандрэ издала очередной короткий щелчок, качнув своими длинными косичками.

— Он работал на Меча. Годами. Они жили в одном доме. Дигойз, может, тогда ещё не пробудился, но и дураком он не был. Он знал, что этот человек работал на британцев. Он бы заметил, если бы в его свете имелось хоть немного настоящих структур. Он заметил предварительные структуры даже у приёмного брата своей жены, Джона.

Выражение лица Стэнли оставалось невозмутимым.

— Я не знаю, как ему это удалось, сестра. Но я знаю, что я почувствовал. У него есть экстрасенсорные способности. Я готов поклясться. На собственной крови. Можешь посмотреть моё воспоминание об этом, если хочешь.

Чандрэ ещё сильнее стиснула зубы, и всё же не могла усомниться в его словах. Вопреки тому, что Стэнли признался в наблюдении за её светом — а может, отчасти благодаря этому — его слова казались правдивыми.

— Я посмотрю на это воспоминание, — грубовато сказала она. — Если предложение было искренним.

— Было.

Его свет тесно окружил её, опустившись без предупреждения и заблокировав её aleimi как будто внутри миниатюрной клетки.

У неё едва было время отреагировать на щит вокруг них обоих — или на шёпот присутствия Варлана, сопровождавший этот щит — когда воспоминание Стэнли проигралось быстрым, многослойным фильмом. Оно включало каждую деталь ноющей усталости в его плечах, его голода и мечтания о тёплом напитке, а также холодный ветер, кусавший его за щеки, запахи дыма и соли в воздухе, её собственные слова, пока она материла Эддарда. Она ощутила попытку Стэнли распознать странность появления Эддарда здесь, сканирование его как будто человеческого света…

Затем всё это резко оборвалось.

Свет Эддарда метнулся к ней.

При этом он активировал маячок, который Варлан и Стэнли вплели в её aleimi, чтобы получить доступ к любым внешним воздействиям на её свет.

Буквально через мгновение свет Эддарда отступил мерцающим и прекрасно структурированным завитком. В послевкусии его пробы Чандрэ уловила проблеск разговора между Эддардом и кем-то другим. Второе присутствие, безо всяких сомнений, жило в этом замке с высокими стенами.

Всё это закончилось за считанные секунды.

Как только фильм закончился, Стэнли отстранился.

Всё ещё поднимаясь по подъездной дорожке, Чандрэ несколько раз сама воспроизвела воспоминание, отложившееся в его свете.

Ей оказалось сложно не согласиться с выводами Стэнли после того, что он увидел.

— Видишь? — настаивал Стэнли.

— Вижу, — тон Чандрэ сделался мрачным. — Спасибо, брат. Полезная информация. Для нас обоих, полагаю.

Стэнли не ответил, но она уловила проблеск его нервозности. Эти открытия, похоже, тоже не очень-то его радовали, если только он не был прекрасным актёром.

Несколько секунд они шли в тишине, их обувь периодически елозила и поскрипывала на скользкой покатой поверхности подъездной дорожки.

— Ты ему веришь? — спросила Чандрэ после этого. Увидев непонимающий взгляд Стэнли, она пояснила: — Варлану. Ты веришь, что он никогда раньше не встречался с Тенью?

Стэнли задумчиво посмотрел на неё.

— Да. Он видит те же связи, что и ты. И прошлые, и нынешние. Он вполне уверен, что до сих пор его приказы косвенно происходили от этой личности.

Чандрэ озадачилась. Затем её лицо прояснилось.

— Галейт, — произнесла она.

— Да, — подтвердил Стэнли. — Я верю, что он не знал этого до недавнего времени. Отчасти поэтому он отдалился от предателя, когда Галейта убили. Из-за его нестабильности вмешательство Тени стало более заметным. Это вмешательство быстро стало чрезмерным, даже противоречащим тем вещам, которые делал сам предатель.

— Предатель? — Чандрэ слегка улыбнулась. — Ты имеешь в виду Териана?

Впервые в голосе Стэнли прозвучала злоба.

— Да, сестра. Его.

Она не ответила. Она задавалась вопросами, знал ли он или Варлан, что стало с Терианом — знали ли они, что теперь он прикован к стене бизнес-люкса в пятизвёздочном отеле в Нью-Йорке. Однако она тщательно скрывала эти мысли в глубине своего сознания.

Нахмурившись, она сосредоточилась обратно на Эддарде.

До неё дошло, что ей не показалось уместным упомянуть Балидору или Мечу о причастности Эддарда ко всему этому. Теперь ей это казалось ошибочным упущением, но в то время это выглядело всего лишь деталью. По правде говоря, она просто не хотела упоминать причастность Мэйгара, пока у неё не будет лучшего представления о том, жив он или мёртв.

Она знала, что Дигойз наверняка всё ещё лелеет нешуточную обиду на сына Рейвен.

Но тот факт, что теперь причастность Эддарда заставляла её понервничать, вызывал у неё сожаление, что она не рассказала Балидору, чтобы они смогли провести более тщательное расследование из Нью-Йорка.

Что, если это не новые связи? Что, если Эддард, будучи хоть человеком, хоть видящим, работал на Тень с самого начала? Это означало, что за Мечом наблюдали многие годы ещё до его брака с Мостом, задолго до того, как он пробудился в своём статусе посредника. Если так, то что это означало?

Они знали его истинную личность?

Чем больше Чандрэ об этом думала, тем сильнее жалела, что не рассказала Балидору.

Если Эддард не человек, но каким-то образом умудрялся притворяться человеком, больше двенадцати лет живя в доме разведчика с высоким рангом, то кто он, чёрт подери? Дигойз, может, и не был Мечом в те годы, что он работал лектором в Королевском оборонном колледже, но он всё равно считался превосходным оперативником.

А ещё знатным параноиком, чёрт подери.

Эддарду явно помогали. Не будет ли слишком притянутым за уши считать, что эта помощь могла происходить из данного места?

Чем больше Чандрэ обдумывала вопросы в своём свете, тем меньше ей нравились ответы.

Глава 17

Гости

Их привели в столовую в европейском стиле.

Ровно в центре комнаты с высокими потолками стоял дубовый стол, который казался вытесанным из единого бревна. Всё в столе и окружающем декоре относилось скорее к Старому Свету, нежели к новому.

Засунув руки в карманы куртки, Чандрэ разглядывала стены, украшенные головами мёртвых животных и несколькими дорогими с виду европейскими гобеленами, в основном испанскими и немецкими. Картины занимали остальное пространство на белых стенах вместе с подсвечниками из кованого железа, в которых стояли толстые белые свечи. Витражные окна шесть метров высотой занимали всю дальнюю стену, обрамлённые зелёными шторами из какого-то плотного материала, похожего на бархат. Серебряные приборы стояли на высоком серванте у одной стены — он тоже был дубовым и походил на подлинный антиквариат.

Чандрэ заметила герб, изображённый над дверью. Она нарочно сделала снимок своим светом и сохранила его в своём aleimi.

Она присмотрелась к эмблеме и увидела стилизованный символ, напоминавший ей традиционный меч с солнцем. Однако дизайн был не совсем таким, да и цвета другие; и поверх кроваво-красного солнца не было настоящего меча, лишь вертикальная линия, которая его символизировала.

Остальную часть эмблемы она вообще не узнавала.

Учитывая, сколько человеческих семей теперь щеголяли гербами чисто ради тщеславия, это неудивительно. Любой, кто владеет таким замком и окружил его человеческими слугами, явно имеет эго, требующее инвестиций в аристократизм.

И всё же в дизайне было что-то зловеще знакомое. В отличие от большинства европейских гербов, которые она видела, здесь центральными фигурами были люди — или что-то человекоподобное. Иномирные призраки были облачены в простые одеяния, которые могли бы быть римскими или греческими. Чандрэ ещё несколько секунд смотрела на изображение, и только потом до неё дошло кое-что ещё.

В центре этого дизайна стояло четыре таких духа-призрака. На запястье каждого имелась цветная повязка: белая, зелёная, чёрная и красная.

Внезапно всё встало на свои места.

Герб изображал Четвёрку. Это воплощение четырёх посредников, которым суждено управлять ходом Смещения: Мост, Меч, Шулер и Война.

Варлан присоединился к ней, встав рядом. Когда она повернулась, он смотрел на тот же герб, сохраняя бесстрастное лицо.

— Ты согрелась, сестра Чандрэ? — вежливо спросил он.

Она взглянула мимо него на пламя, отбрасывающее тени от огромного очага в одном конце комнаты. Грандиозный каменный камин вмещал бушующий огонь, который источал жар вплоть до того места, где они стояли. Другой огонь горел на противоположном конце коридора, в камине поменьше, возле дверей, которые, наверное, вели на кухню.

Тот казался рабочим очагом. Чандрэ заметила, что на железном крючке над углями висит старомодный чайник.

— Пожалуй, нам стоит присесть, — предложил Варлан.

Стиснув зубы, она покосилась на Стэнли и подчинилась.

Деревянные стулья с высокими спинками окружали дубовый стол, давая достаточно мест для пятидесяти пяти, а то и шестидесяти пяти гостей. Чандрэ подошла к стулу, который стоял поближе к огню, без преамбул вытащила его и уселась на жёсткое деревянное сиденье, не сказав ни слова.

Оттуда она продолжила свой осмотр.

Комната очень напоминала ей охотничьи домики, которые она видела много лет назад — они принадлежали богатым людям в Германии или Франции. Деревянные столы с причудливой резьбой у стен, встроенные полки и тёмные бархатные диваны перед большим из двух каминов, потолки с перекрещивающимися деревянными балками — всё это напоминало тот старинный европейский стиль, одновременно роскошный и грубоватый, очаровательный и суровый. Такое сочетание было свойственно многим домикам до мировых войн.

Чандрэ припоминала, что нацисты любили такой стиль.

Положив руки на дубовый стол, она уставилась на огонь, тщательно держа свои мысли при себе. Здесь она ещё сильнее ощущала изменяющиеся грани конструкции. Она изменилась уже дважды — сначала когда они вошли через парадную дверь шато, затем ещё раз, вот только что, когда они вошли в столовую.

Она подозревала, что теперь они находились в третичной конструкции — если не ещё глубже. ОБЭ-поле, скорее всего, маскировало наружную стену щита, а дом явно вмещал ещё несколько конструкций. Чандрэ не питала иллюзий, будто в таком месте её мысли могут оставаться тайными. Её единственной настоящей защитой служил вполне человеческий метод: не допускать лишних мыслей вообще и стараться не вестись, когда они провоцировали её в беззащитные моменты.

Такая защитная стратегия казалась ей как минимум несоразмерной.

Она гадала, как долго затянется эта шарада.

Как раз когда она подумала об этом, возле меньшего из двух каминов открылась дверь. Появились человеческие официанты, выглядевшие местными и одетые в белую форму и полированные чёрные туфли, щеголявшие чисто выбритыми лицами и безупречно белоснежными перчатками. Они принесли подносы, похоже, с кабаниной, тушёными томатами и овощами, томлёными с маслом и свежими травами.

Желудок Чандрэ заурчал, когда они поставили подносы перед ней и её спутниками, которые собрались вокруг неё, заняв стулья рядом и напротив.

Стэнли, как обычно, занял соседнее место справа от неё.

— Как думаешь, это безопасно есть? — спросила она с ехидным юмором, приподняв бровь.

Выражение лица Стэнли не изменилось.

— Думаю, они знают, что мы съедим это вопреки нашим опасениям, — улыбнувшись в ответ, он добавил: — А ещё я думаю, что если бы они хотели нашей смерти, им бы не пришлось осторожничать.

Фыркнув с каким-то невесёлым юмором, Чандрэ показала знак согласия.

Она потянулась к сервировочной вилке на тарелке перед собой, но прежде чем она успела за неё схватиться, слуга проворно забрал столовый прибор из её пальцев.

— Позвольте мне, пожалуйста, — произнёс он по-английски с акцентом.

Чандрэ откинулась на спинку стула, теперь чувствуя себя грязной и неподобающе одетой, пока человек начал класть ей на тарелку хлеб, мясо, сыр, оливки и грибы, а потом полил это оливковым маслом и присыпал травами из неглубокой миски возле её столовых приборов. Затем наполнил её бокалы для вина и воды и добавил тарелку с салатом на стол возле её левого локтя.

Через считанные секунды перед Чандрэ оказался настоящий пир.

Человеческая еда, конечно, но в отличие от многих видящих она с аппетитом ела то же, что и люди, лишь бы качество оставалось на уровне.

Ни один из других видящих тоже не дожидался приглашения.

Чандрэ жевала толстый кусок домашнего хлеба, предварительно макнув его в масло, когда дверь позади них открылась во второй раз.

Все они повернули головы.

Узнав, кто стоит в проёме между двойными дверями, Чандрэ резко выпучила глаза. Уронив корку хлеба, она бездумно вскочила на ноги.

Хорошо одетый мужчина-видящий, также стоявший у двери, поднял ладонь в знак предостережения.

— Оставайся на месте, сестра, — сказал он.

Чандрэ заметила пистолет, по которому он постучал пальцем, и опустилась на деревянный стул, проглотив полупережёванный хлеб во рту. Её взгляд не отрывался от спутника вооружённого мужчины.

Это был Мэйгар.

Выглядел он дерьмово.

Он потерял в весе. Он также перенёс не одно избиение от чьих-то рук в этом месте. Наполовину зажившие синяки темнели с одного бока его длинного подбородка, а также на многих участках его рук, груди и ладоней. Вдобавок к наручникам на запястьях и локтях, скованных за спиной, он носил ошейник на шее, которая выглядела худее обычного.

Он уставился на неё, и Чандрэ невольно отреагировала на надежду, которую увидела в его тёмных глазах. Однако он не пытался заговорить с ней.

Очевидно, они выдрессировали его по своим манерам.

Как бы Мэйгар ни бесил её временами, при взгляде на его лицо в Чандрэ вспыхнула ярость, смешанная с сочувствием.

Она также не понимала, что злило её ещё сильнее.

Почему Мэйгар? Что этим людям вообще могло от него понадобиться? Его вышвырнули из Охраны Семёрки, поскольку его изгнали Меч и Мост. Могло ли его похищение и плен иметь отношение к его матери-Шулеру? Или Мэйгар сам наткнулся на какую-то ценную информацию?

Молодой видящий не обладал никакими особенными навыками, знаниями или даже связями, не считая косвенной связи с Элли и Дигойзом. Ему нельзя дать действительный ранг выше шестого. И она сомневалась, что его потенциал выше среднестатистического.

Зачем они вообще потрудились избивать его? Они ожидали, что Семёрка и Дигойз будут его спасать? Если так, то возможно, их информировали не так хорошо, как считал Варлан.

— Сплошь хорошие вопросы, сестра Чандрэ, — мужчина, державший поводок Мэйгара, улыбнулся.

Он жестом показал Мэйгару сесть на деревянный стул у двери, и Мэйгар подчинился безо всяких жалоб. Он не отводил от неё взгляда.

— Теперь, когда вы здесь, мы с радостью ответим на эти вопросы, — добавил мужчина, явно наслаждаясь её злостью из-за состояния Мэйгара. — Однако не позволяйте нам мешать вашей трапезе. Как ты и сказала, его обучили. Он подождёт.

Чандрэ взглянула на Варлана, затем на Стэнли, и, наконец, на Рекса.

Они выглядели не менее озадаченными тем фактом, что её так выделили.

— Я здесь всего лишь гость, брат, — натянуто сказала Чандрэ. — Тебе стоит адресовать свои реплики брату Варлану, поскольку я временно нахожусь в его подчинении.

— И всё же это ты доложишь Мосту то, что мы тебе покажем, — сказал мужчина с плохо скрываемым презрением. — Ты также та, кто говорила с нашим бедным братом Мечом, чьё сознание изменили, разве нет… буквально восемь дней назад?

Чандрэ не изменила выражения.

Она не была уверена, что поразило её сильнее — точность относительно её докладов или то, что он только что говорил о Дигойзе и Элли.

— Чего ты хочешь, брат? — спросила она мгновение спустя. — Если ты так хорошо со мной знаком, ты должен понимать, что у меня не хватает терпения для таких игр.

Её голос сорвался на полуслове, когда у двери появилась очередная группа охранников, ведущая меж собой другую пленницу.

В этот раз Чандрэ встала так быстро, что рефлекторно положила руку на место, где находилось бы её оружие — и даже не успела себя остановить.

Но, конечно же, они разоружили её на пороге.

В этот раз она не сумела промолчать.

— Кассандра, — её голос прозвучал растерянно, с неприкрытой печалью. — Кассандра… боги. Что ты делаешь здесь, дорогая кузина?

Касс прикусила губу, сердито посмотрев на державших её двух мужчин. Запястья ей тоже связали, но она выглядела далеко не такой побитой, как Мэйгар. Более того, огонь в её глазах разгорелся лишь жарче, когда она остановила взгляд на Чандрэ.

— Чан, — рявкнула она. — Какого хера происходит? Кто эти люди?

Чандрэ могла лишь таращиться на неё в ответ.

— Они убили Багуэна! — прорычала Касс, и на её глаза навернулись слезы. — Ты имеешь к этому какое-то отношение? Ты работаешь на этих мудаков?

Чандрэ пыталась найти слова, но слишком опешила, чтобы ответить.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить — Касс никак не могла знать, на кого она теперь работала, и что она пришла сюда ради Балидора, Дигойза и Элли, а не ради Салинса и Повстанцев. Не успела она придумать ответ, как первый мужчина, который привёл Мэйгара в комнату, повысил голос и привлёк её внимание к себе.

— Сядь, сестра Чандрэ, — холодно приказал он и повернулся к Касс, не дожидаясь, когда Чандрэ подчинится. — …А ты. Молчи, иначе вообще пропустишь это маленькое воссоединение.

Касс наградила его гневным взглядом с неприкрытой ненавистью.

Она не то чтобы боролась с удерживавшими её мужчинами, но она напряжённо входила в комнату под их руками, и напряжение на её лице лишь возросло, когда они толкнули её к столу.

— Элли знает, где я? — спросила она, гневно уставившись на Чандрэ.

Один из мужчин наотмашь ударил её по лицу, отчего Касс пошатнулась, а Чандрэ опять потянулась к отсутствующему пистолету. Касс не издала ни звука, лишь снова сосредоточила сердитый взгляд на Чандрэ, пока на её щеке расцветало красное пятно от удара.

Чандрэ слегка качнула головой, и Касс хмуро поджала губы.

Охранники подвели Касс к одному из стульев с высокой спинкой, и каждый держал по одной её закованной руке. Выдвинув стул, невысокий охранник грубо поставил Касс перед ним, затем грузно опустил ладонь на её плечо и усадил на сиденье.

Касс села, всё ещё не отводя взгляда от Чандрэ.

Чандрэ пристально смотрела на неё в ответ, неохотно занимая своё место.

Она не могла решить, стоит ли ей нарушить молчание. Она гадала, не побьют ли они за это Касс. Наконец, решившись, она адресовала свои слова их лидеру.

— Зачем вы взяли в плен этих двоих? — спросила она. — По какой причине? Вы должны понимать, что это разозлит наших посредников?

Мужчина, нависавший над Мэйгаром у двери, ответил.

— Наша причина вскоре будет ясна. А тем временем твоя работа — просто вести себя хорошо как гостья в доме великого господина. Потерпишь в этом неудачу, и тебе тоже преподадут урок, — взгляд его серых глаз многозначительно переключился на Мэйгара, затем обратно на неё. — Ты можешь устраиваться поудобнее, сестра. Ты и твои спутники нескоро куда-либо отправитесь.

Пальцы Чандрэ сжались поверх дубовой столешницы. Она боролась даже не столько со злостью, сколько со смятением и неверием. Она как будто не могла натянуть на лицо маску разведчицы.

Здесь Касс. Они захватили Касс.

И они убили того мамонта, с которым она делила постель.

Чандрэ возненавидела версианца с первого взгляда, но слезы в глазах её бывшей девушки отнюдь её не порадовали. Мысленно она, может, и желала версианцу смерти, но это не означало, что она радовалась ей в реальности.

Она встретилась взглядом с Касс и увидела, что по её худым щекам опять катятся слезы вкупе с едва сдерживаемой яростью на лице.

Касс выглядела другой. Чандрэ не знала, то ли это смерть её любовника, то ли что-то другое, но что-то в ней изменилось с тех пор, как Чан видела её в последний раз.

— Я сделаю все, что вы захотите, — услышала она собственные слова, все ещё глядя на Касс. — С какой целью вы всех нас здесь удерживаете?

Когда она посмотрела на видящего, первым вошедшего в комнату, она увидела усмешку на его лице. Только тогда она заметила, что к нему присоединился Эддард. Он маячил в тени у двери, как настоящий гнусный паразит.

— Нет нужды беспокоиться, сестра, — сказал видящий в белом костюме, всё ещё усмехаясь. — Веди себя хорошо, делай, как мы скажем, и все вы уйдёте отсюда невредимыми.

Она взглянула на Мэйгара, на синяки на его лице и теле, и никак это не прокомментировала. Затем она покосилась на Касс, на свежий синяк, уже темневший на её щеке. Она прекрасно поняла посыл.

Посмотрев обратно на высокого видящего, заметив блеск в его серых как сталь глазах, Чандрэ ощутила в своём свете обречённость и жестом показала, что понимает.

Что ж, теперь она хотя бы знала своё настоящее предназначение.

Она не была гостьей Варлана, приглашённой на встречу с загадочной Тенью.

Она была наживкой.

Глава 18

Ungrat

Я не знала, где нахожусь.

По правде говоря, я не особенно и переживала… казалось, уже довольно долгое время.

Меня пригвождал вес, но и это меня полностью устраивало.

Что бы там ни было, это окутывало меня знакомым, защищающим теплом, хоть и мешало мне что-либо сделать. Тем временем я замечала и другие вещи, но они все входили в те же собирательные ощущения комфорта и безопасности. Дыхание в одном ритме с моим, бьющееся сердце. Время от времени шевеление мышц и задевавшая меня кожа.

На протяжении какого-то безвременного периода эти вещи были всем, что я замечала, всем, что я заботилась замечать.

Затем комната вокруг меня постепенно начала казаться знакомой.

Ещё более постепенно я осознала, что мне нужно в туалет.

Поначалу это знание вызвало у меня раздражение, хотя бы потому, что я чувствовала, как течение времени разгоняет моё предшествующее блаженство бездействия, а также безразличия к бездействию, которое казалось ещё более драгоценным. Я обдумала это, пытаясь взвесить минусы ухода из своего «гнёздышка» и плюсы облегчения мочевого пузыря.

Я знала, что чем быстрее я это сделаю, тем проще будет, и тем скорее я смогу вернуться. Однако превратить это знание в действие оказалось сложным.

Я всё ещё настраивалась встать, когда вес вокруг меня заворочался… затем притянул меня ближе. Посмотрев вниз, я уставилась на то, что держало меня.

Это была рука.

Я знала эту руку, узнала её ещё до того, как увидела татуировку на его бицепсе. Мой мозг достаточно включился в работу. А ещё это усложнило принятие решения о туалете.

— Просто иди, — пробормотал он. — Возвращайся.

Я покосилась на него. Я не увидела его лица, поскольку он уже наклонился, чтобы поцеловать меня в шею.

Вопреки собственному предложению он противился и не убирал с меня свою руку. На самом деле, он вообще не содействовал, просто позволил мне выскользнуть из-под него и высвободиться из простыней после секундной паники, когда мне показалось, что я совсем запуталась. Наконец, выбравшись, я несколько секунд просто посидела, примостившись на краю кровати.

Мои пальцы всё ещё обхватывали его руку. Я видела дверь ванной в свете, лившемся сквозь занавески, но она выглядела очень далёкой.

— Иди, — подтолкнул он. Он пихнул меня в спину ладонью, так и не открывая глаз.

«Ты ужасно настырный, — мои пальцы всё ещё сжимали его руку и край матраса. — Пытаешься от меня избавиться?»

— Нет, — он сжал мою ладонь, которой я за него держалась. «Я хочу, чтобы ты вернулась».

Осознав, что ему тоже нужно в туалет, я встала. Слишком резко, как оказалось. Мои колени подкосились. Я очутилась на ковре, опираясь на ладони и колени. Когда я обернулась, он поднял голову, но как будто не мог сфокусировать взгляд.

— Ты в порядке? — он потёр ладонью свой подбородок сбоку. У него уже начала отрастать борода. Намного длиннее обычной утренней щетины.

Я озадаченно кивнула.

— Я в норме, — я посмотрела вниз. — Ковёр, видишь?

— Ты собираешься вставать? Или мне придётся тебя нести?

Я уже схватилась за тумбочку возле кровати, используя её как опору, чтобы поднять остальное тело. Я приняла по большей части вертикальное положение, но не доверяла своей способности удержаться в такой позе. Держась рукой за стену, я аккуратными шажками приблизилась к входу в ванную.

Чтобы передвинуть руку от дверного косяка к раковине, понадобилось ещё несколько секунд собираться с мыслями. Затем я замерла там, стискивая мраморную столешницу, которая прогибалась и переходила в чашу раковины. Я принялась щуриться, пока не нашла унитаз.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, как эта штука работает.

Затем я уселась, и последовало облегчение.

Я пописала, всё ещё одной ладонью держась за мраморную столешницу.

После этого я почувствовала себя намного лучше.

С трудом приняв стоячее положение, я сумела натянуть обратно трусики и шорты перед тем, как повернуться и попытаться разобраться с остальным. Моё обоняние странно обострилось. Я не могла заставить себя покинуть комнату, не разобравшись, как смыть воду в унитазе.

— Оставь, — сказал голос у двери.

Я подняла взгляд.

Там стоял Ревик, опиравшийся руками на дверной косяк.

Он был голым, но почему-то это тоже отложилось в сознании только через несколько секунд. Вместо этого я зациклилась на раковине, дёрнув за серебристые краники, пока он занял моё место перед унитазом. Только потом до меня дошло, что он уже облегчается, и может, мне надо дать ему немного уединения. Я была слишком занята восторгом от того, что справилась с мыльницей и мылом и сумела помыть не только ладони, но и руки, и лицо.

Я всё ещё держала щеку под холодной струёй, когда Ревик смыл воду в унитазе и испугал меня. Я вскинула голову и едва не повалилась на стену рядом со светильниками.

Он, похоже, почти не заметил.

Серией ручных жестов он показал на воду, и я отошла, чтобы дать ему место. С каким-то отупелым восхищением я наблюдала, как он так же тщательно моет ладони и лицо, частично суёт голову под струю воды. Чаша раковины была достаточно глубокой, чтобы он намочил волосы и даже шею сзади.

— У тебя раковина лучше, чем у меня, — сообщила я ему.

Он рассмеялся, поднимая мокрую голову.

— Хочешь принять душ? — спросила я.

Я гордилась собой, потому что вспомнила нужное слово.

Он покачал головой. Выключив воду, он подошёл ко мне, обвил рукой мою талию и привлёк к себе. Он не остановился в дверях, а просто продолжил шагать, держа меня перед собой. Он вывел меня обратно в другую комнату, для равновесия всё ещё упираясь свободной рукой в стену, оклеенную обоями.

Я не слишком задумывалась над этим, когда мы оба упали на его кровать. Забурившись обратно, он прижал меня к себе и расправил одеяло, покрывало и простыни по моим ногам и спине.

Через несколько секунд я ощутила, как он дёргает мою футболку.

В вопросе его пальцев и света ощущалась боль, и я поцеловала его, уже начиная подчиняться, стягивая тёмно-синюю футболку через голову. Она застряла где-то на моих плечах, и я снова запаниковала, но его пальцы тут же оказались рядом и сняли ткань с моей головы и второй руки.

С шортами он не стал спрашивать, а принялся стаскивать их с моих бёдер, аккуратно придержав моё плечо одной рукой, и полностью стянул их с меня. Поцеловав меня между лопаток, он выбросил шорты на пол.

Я видела, что мои трусики улетели туда же, и до этого мне тоже не было дела.

Обвив его руками, я с облегчением почувствовала одну лишь кожу, прижавшись к его груди. От него я тоже ощущала облегчение.

Я всё ещё нежилась в ощущении его кожи и света, когда в моё сознание прокралась ещё одна мысль. Она надоедала мне, искала основание, пока я не сумела осознать её смысл.

Даже тогда вопрос был неопределённым, лишённым более сложного контекста.

— Твоя спина, — только и выдавила я.

Он понял.

Он отбросил покрывало, чтобы обнажить большую часть наших туловищ. Передвинувшись на бок, он подтолкнул меня своим светом, чтобы я знала, где смотреть. Через несколько секунд я нашла там повязку и нахмурилась, осторожно ощупывая её пальцами.

— Больно? — спросила я.

«Нет. Я ничего не чувствую».

— Ты уверен?

«Думаю, всё прошло. Что бы там ни было, это теперь прошло, Элли».

Я пощупала ещё раз, уже сильнее. Его свет свернулся над этим местом и моими ладонями, но я ощущала в нём лишь любопытство. Я не находила боли, а просканировав эту часть его спины, я почувствовала лишь воспоминание о травме, а не саму травму.

«Сними её», — сказал он. — Всё хорошо, Элли. Я в порядке.

«Ты не хочешь, чтобы я позвала кого-нибудь другого?»

Он покачал головой. Его пальцы массировали мою спину, задерживались в волосах, расчёсывая и гладя их обеими руками, а затем он перекинул мои волосы на одну сторону. Он не отводил взгляда от моего лица.

«Я хочу, чтобы ты это сделала».

Наклонившись над ним, я повнимательнее осмотрела повязку, опираясь на его талию. Просканировав его в третий раз, я начала аккуратно отдирать пальцами приклеенные края повязки, отделяя их от кожи. Пока я трудилась над этим, его руки не отрывались от меня.

Когда я подобралась к середине его спины, он подвинулся набок, давая мне больше пространства, и начал гладить мою ногу пальцами.

«Просто сорви её разом, Элли, — сказал он мне. — Я в порядке. Обещаю».

Другая его ладонь массировала мышцы моей спины, скользнула ниже, чтобы пройтись по основанию моего позвоночника. На мгновение это действие отвлекло меня настолько, что я просто легла там и почти забыла, что делаю. Но смутное беспокойство так и дёргало меня, побуждая узнать, что же находится под зеленоватым квадратом повязки.

— Сорви его, Элли, — произнёс он более грубо.

Теперь его ладонь оказалась на моей заднице, скользнула между ног. Он не подвинул пальцы выше, но я чувствовала, как при взгляде на меня к его коже приливает румянец. Я впервые осознала, что пялюсь на него, лёжа на нём в такой позе.

Он рассмеялся, потянув за мои волосы.

Я сильнее дёрнула органический материал, который почему-то напоминал мне осьминога — может, из-за резиновых на ощупь краёв, а может из-за того, как он цеплялся к его телу как паразит. Как только я отодрала один край, стало легче. Остальная повязка отклеилась одним пластом, издав какой-то чавкающий звук и отделившись от его кожи.

Сбросив её с кровати, я невольно поморщилась, чувствуя себя так, будто я убила эту штуку.

— Ты видишь? — спросил он, снова поддевая меня своим светом.

Я уставилась на красноватый след в виде звёздочки, открыв свой свет, чтобы он увидел то же самое моими глазами. Мы оба смотрели на него несколько секунд.

— Выглядит нормально, — в моём голосе звучало сомнение.

— Всё хорошо, — заверил он, обвив рукой мою талию.

Мои пальцы легонько пробежались по неровностям кожи, аккуратно погладив их, затем приласкав потемневшую кожу вокруг шрама.

— Когда это случилось? — спросила я, хмурясь. — Ну, то есть, это ведь случилось недавно, верно?

Он не ответил. Я чувствовала, что он оценивает время своим светом, наверное, пытаясь определить, в каком временном периоде мы теперь находились. К какому бы ответу он ни пришёл, это не отвечало на мой вопрос или его. Он пожал плечами.

— Это важно?

Я задумалась над этим. Вся тревога, которую я ощущала перед сдиранием повязки, теперь как будто ушла.

— Нет, — ответила я. Облегчение отразилось в моём голосе. — Нет, — повторила я. — Всё хорошо.

Он протянул руки.

Я не колебалась. Развернувшись обратно лицом к нему, я скользнула в его ждущие объятия и обхватила руками его туловище, как только вновь свернулась у него под боком.

Я закрыла глаза, прижалась лицом к обнажённой коже его плеча и шеи. Я не переставала касаться его, но осознала, что я опять устала, едва держала глаза открытыми. Мои пальцы пробежались по тёмным волоскам на его груди, провели по мышцам и рёбрам, приласкали его руки, пока я ещё теснее прижималась к нему всем телом.

«Ты мне снилась, — его пальцы гладили мои волосы, водили по позвоночнику, и я уже начинала уплывать. — Мне снилась ты в том месте, Элли. С теми людьми, — боль заструилась по его свету. — Это казалось реальным, Элли. С чего бы мне приснился такой сон? Ты была там, со мной?»

«В каком месте?» — мои мысли бормотанием скользнули по его коже.

Он не ответил.

Я почти заснула, когда его разум вновь поднялся.

«Это ощущалось реальным. Те вещи, что я увидел. Я не мог это вообразить. Не мог».

«Может, это и было, — сказала я ему сонно. — Может, это и было реальным».

«Ты была там со мной?»

Я не ответила словами, но позволила ему почувствовать, что я не знаю.

Когда мой ответ его не удовлетворил и не рассеял напряжение в его свете, я крепче обхватила его рукой и прижала к себе, ощутив очередной импульс из его aleimi.

В этот раз он напоминал почти ревность.

Глава 19

Другая цель

Во второй раз меня разбудила боль.

Я не знала, чья это была боль.

На самом деле, это не имело значения. К тому времени это была наша общая боль, каким-то образом переплётшаяся воедино и выдернувшая меня из глубин бессознательности. Мой сон сопротивлялся, но недолго. Меня выдернуло в моё тело, хоть разум и не поспевал, с трудом управляя конечностями.

Единственное, что я знала точно — это то, что я опять лежала перед ним.

Мои ладони держались за его руки. Я провела пальцами по его пальцам там, где он одной ладонью накрывал мой живот, а его другая рука стискивала матрас недалеко от моего лица.

Он поцеловал меня в шею, прижимаясь всем телом. Он использовал свой язык, затем зубы, и боль усилилась, сделалась невыносимой.

Я попыталась вспомнить, почему мы не хотели делать это ранее.

Ни одна из тех причин теперь ничего для меня не значила.

Его руки перевернули меня, дёргая и притягивая — я не могла шевелиться достаточно быстро, чтобы подстроиться под него. Я даже не думала о том, чтобы попытаться остановить его или замедлить. Его рот нашёл мои губы, и я вцепилась в его волосы. Казалось, что мы целовались очень долго, и я уже не могла дышать, не могла заботиться ни о чём другом. Когда я обхватила его ногами, он застонал, обнимая рукой мою талию, и скользнул своим телом в то пространство, что я ему дала.

Мы вновь принялись целоваться, в этот раз ещё дольше.

Достаточно долго, чтобы я забыла, где нахожусь.

Я забыла обо всём, что мы говорили, решали, обсуждали. Я чувствовала лишь интенсивную тягу в нас обоих, а также чувство собственничества в отношении него, от которого в голове всё помутилось.

Я не помнила, чтобы раньше ощущала так много от него.

Та уязвимость, которую я ощущала вокруг него, как будто разорвала его свет, окружая меня его присутствием. Я едва могла принять всё это, не могла открыться достаточно быстро, чтобы прочувствовать всё, что он предлагал. Его свет окутывал мой, едва не душа, и всё же я притягивала его, требовала большего. Я боролась с желанием сделать ему больно, может, пометить его.

Я боролась с желанием потребовать от него верности, а то и откровенного владения.

Я накрыла его рукой, как только он достаточно приподнял своё тело, чтобы я до него дотянулась.

Он прикрыл глаза, когда это собственничество во мне усилилось. Его свет выскользнул из-под контроля, и я проникла в открывшееся пространство, глубже вплетая свой свет.

Затем он запустил руку между моих ног, и как только его пальцы оказались внутри, он стал посылать мне образы настолько порнографичные, что я вцепилась в его руки и прижалась головой к его плечу, а он застонал от моей реакции. Я бездумно схватила структуры его aleimi, нацелившись на те же точки, что и раньше.

Ему снесло крышу.

То есть, реально снесло крышу.

Убрав пальцы, он с силой оттолкнул меня и рукой, и светом.

— Нет, — его голос прозвучал холодно и с такой злобой, что я отпрянула, уставившись на него. — Нет, чёрт подери, — он схватил моё запястье и стиснул его до боли. — Нет.

— Ревик… — начала я.

— Послушай меня, жена, — его лицо ожесточилось, и он пристально смотрел на меня, стискивая зубы. — Если ты сейчас будешь играть со мной, бл*дь, я ухожу, Элисон. Я ухожу.

Он посмотрел мне в глаза, и я поняла, что он говорит серьёзно.

От его угрозы во мне всколыхнулся страх. Я вцепилась в его волосы, пытаясь осознать выражение его лица. В его глазах стояло какое-то душераздирающее неверие, а также столь интенсивная боль, что я не могла отвернуться. Покачав головой, он усилием воли заставил себя понизить голос.

— Элли. Если ты меня не хочешь, скажи, — он покачал головой. — Но я никогда тебя не прощу. Бл*дь, я никогда тебя не прощу, если ты сейчас так со мной поступишь.

Боль так сильно ударила по моему сердцу, что поначалу я не могла ответить.

Сглотнув, я покачала головой и прочистила горло.

— Я просто хотела, чтобы ты убрал шип, — сказала я ему. — Ты можешь сделать это сам?

Воцарилось молчание.

Чувство вины, затем боль исказили черты его лица. Я увидела там понимание и уже другое неверие, когда он осознал, что означают мои слова. Затем он сосредоточился, направив всю свою спешку на одну задачу. Его лицо ожесточилось, и он закрыл глаза, стараясь проследить за направлением моего света, давлением моих пальцев.

Когда я попыталась помочь ему, он сопротивлялся. В итоге я сдалась и попыталась следовать его путём. Я всё ещё едва осознавала, где нахожусь, что делаю с ним. Я осознала, что мы наполовину запутались в его простынях, чтобы мы оба обнажены, что всё его тело горячее, а руки дрожат, удерживая на себе его вес.

Посмотрев на него, я вообще не могла думать. Когда он, похоже, так и не сумел справиться со своим телом, я закусила губу, подавляя желание врезать ему.

— Чёрт подери, — я стиснула его волосы пальцами, достаточно сильно, чтобы причинить ему боль. — Убери шип. Пожалуйста, малыш. Прошу.

Я чувствовала, как он борется с собственным светом, остро реагируя на мои слова.

— Я не могу… боги.

— Тогда позволь мне сделать это, — я ослабила свою хватку на нём, посмотрела ему в лицо. — Ты должен довериться мне и расслабиться, иначе я ничего не смогу сделать.

Я увидела, как он кивнул, увидела страх в этой капитуляции, и его свет начал выскальзывать из его хватки. Он опустил голову, сильнее сдаваясь в моё распоряжение, и я заметила, как черты его лица исказились болью. Это усилило мою спешку, и я уже давила на него, пытаясь заставить его тело подчиниться теперь, когда он так открылся для моего света.

Казалось, мы замерли так на целую вечность, но я, наконец, увидела, как жёсткий кончик начинает медленно удаляться. Он исчез в его плоти, не ослабив эрекции. Если уж на то пошло, она как будто сильнее запульсировала под моими пальцами.

Он не стал ждать.

Как только шип скрылся, он руками удержал меня под собой. Он двинулся с места прежде, чем мой мозг успел осознать его действия.

… затем он оказался во мне.

И он не деликатничал с этим.

Он вошёл в меня так грубо, что мой разум опустел. Боль меня не беспокоила… ощущалось это так хорошо, что я вовсе утратила понимание, где нахожусь. Мне пришлось приложить усилия, чтобы не сделать ему больно просто для того, чтобы справиться с интенсивностью ощущений. Он сам издал сиплый крик.

Я не могла отвести от него взгляда, когда меня опять накрыло осознанием, что мы делаем, насколько иначе он ощущался. Я видела, как он закрыл глаза, почувствовала, как он вспотел и вошёл ещё глубже. Но его вторая попытка быть осторожным не продержалась долго после того, как он вошёл в меня. Его спина и плечи напряглись, весь его свет полыхнул. Затем он, казалось, просто полностью утратил контроль, входя в меня мощно, неспешно, но двигаясь жёстче и глубже с каждым толчком.

После того, что он сказал ранее, я не могла решить, стоит ли мне сдерживать его, или…

— Нет, — грубо сказал он. — Нет. Пожалуйста. Прошу… Я о тебе позабочусь.

Я кивнула, всё ещё стараясь контролировать свой свет, подавляя желание наорать на него, поскольку он удерживал моё запястье, и я могла разве что кричать. Сдерживая меня, он полностью отдался движению.

Его глаза светились.

Моя боль резко усилилась, когда он схватил меня за волосы, вынуждая посмотреть на него. Я чувствовала, как он пытается остановиться, хотя бы замедлиться, расслабить свой свет и тело, но он опять стонал и входил всё глубже, как будто не в силах сдержаться. Я чувствовала, как он старается поговорить со мной, проникнуть глубже в меня, но и это ему не удавалось.

Он не мог кончить. Он даже не мог достаточно успокоиться, чтобы полностью удлиниться.

Я попыталась взять свой свет под контроль и помочь ему, но и это у меня не получалось. Обхватив свободной рукой его талию, я впилась пальцами в его спину, удерживая его внутри и слабо вскрикивая, когда он не замедлился.

Тут по мне ударило кое-что другое, своеобразный ужас, когда я вспомнила…

— Нет, — он опустил губы к моему рту, и его голос напоминал нечто среднее между бормотанием и рычанием. — Я не чувствую их, Элли. Я не чувствую никого, кроме тебя.

Боль окутала мой свет. Опять-таки я не могла сказать, моя это боль или его.

Мои ногти впились в его спину. Наверное, я делала ему больно, но не могла себя остановить. Он прав. Я не чувствовала их. Я не чувствовала ничего из своего времени с Лао Ху. Ни кого-то из клиентов. Ни Улая. Ни Дитрини…

— Перестань, — он закрыл глаза, стискивая зубы. — Элли, gaos. Не надо. Не думай об этом. Пожалуйста, не думай об этом, детка…

Я кивнула, подавляя прилив эмоций, от которых мой разум опустел, и мне стало сложно видеть его. От слез всё размылось, и я ослепла ещё сильнее.

— Ревик… — я выдавила его имя, хотя в груди всё сжалось. — Я так сильно по тебе скучала. Это едва не убило меня — настолько сильно я по тебе скучала. Я ненавидела это. Всё это разбивало мне сердце. Я никогда не переставала хотеть, чтобы это был ты…

Его боль полыхнула, разгораясь ещё жарче, и вскоре я не могла чувствовать больше ничего.

Затем он притягивал меня, пытаясь заставить открыться сильнее. Он чувственно тянул, ударял по мне пульсацией своего света, пытаясь обойти меня — лишь бы я подпустила его ближе. Его свет сделался отчаянным, притягивал моё сердце, структуры, которые я едва чувствовала.

— Впусти меня, — он издал надрывный стон. — Жена, впусти меня… пожалуйста. Прошу…

Я пыталась помочь ему, подавляя щиты, которые сама не осознавала. Когда я почувствовала, как его раздражение усиливается, моя боль сделалась невыносимой. Она эхом вторила его боли, делая тягу более сильной, более настойчивой и такой нетерпеливой, что я не могла дышать…

Постепенно та бдительная часть меня начала расслабляться.

Я ощутила его облегчение в то же мгновение, когда это началось.

Он вплетался в каждое пространство, что я ему давала, крепче стискивал моё тело ладонями, замедляя свои движения. Это свивающееся, переплетающееся ощущение между нами сделалось таким интенсивным, что я потеряла всякую ориентацию в пространстве.

Даже тогда он не прекратил попыток открыть меня. Я чувствовала, как он работает с какой-то остервенелой сосредоточенностью, распутывает блоки в моём свете и снова теряет контроль, когда эти замки и щиты постепенно начали поддаваться.

Затем по нему внезапно пронёсся какой-то шок, настолько сильный, что Ревик помедлил.

Он издал очередной стон, полностью замерев надо мной.

— Бл*дь, — он выдохнул это слово куда-то мне в шею. То же осознание отразилось в его голосе. — Если мы закончим вот так, ты можешь забеременеть, Элли.

Стиснув его ещё крепче, я постаралась найти в себе часть, которой это было небезразлично.

— Это нормально? — выдала я наконец.

Он издал что-то вроде сдавленного смешка.

Затем поднял голову. Его глаза прищурились прямо перед тем, как он поцеловал меня, лаская моё лицо руками. К тому времени, когда он оторвался, чтобы глотнуть воздуха, его тело опять двигалось надо мной, заставляя нас обоих вцепиться друг в друга.

— Они могут это чувствовать, — пробормотал он. — Они чувствуют, как мы это делаем. Вся конструкция на ушах стоит. Я не могу заставить себя переживать из-за этого и остановиться… прости, жена.

Осознав, что я тоже знала это где-то в уголках своего сознания, я лишь кивнула.

Но мой разум не оставлял другую тему, не мог это забыть.

— Ты не собираешься мне отвечать, да? — спросила я. — По поводу беременности.

Наши взгляды встретились. По мне ударил резкий импульс, такой сильный, что у меня перехватило дыхание. Когда я опять сосредоточилась на нем, его глаза блестели.

— Элли, — пробормотал он, целуя мой подбородок и лаская моё лицо. — Элли… я ещё в хижине хотел завести ребёнка с тобой, — он закрыл глаза, сжав пальцы в моих волосах, и другой ладонью обхватил мою грудь. — Я беспокоюсь не о том, что ты забеременеешь. Я беспокоюсь о том, чтобы не принудить тебя к этому. Я беспокоюсь о том, что поведу себя как слишком напористый и манипулирующий ублюдок, если скажу тебе, как сильно мне этого хочется.

Меня накрыло осознанием и лёгким шоком.

— Оу.

— Как-то раз ты сказала, что хочешь от меня детей. Это всё ещё так?

Сглотнув, я посмотрела на него.

— Да.

Его тонкие губы поджались. Я всё ещё ощущала в нем сдержанность.

— Сейчас? — грубовато уточнил он. — Сейчас тебя устраивает? Я не имею в виду эту самую минуту… я имею в виду, ты не хочешь подождать лет сто? Тебя устраивает ближайшее будущее?

Я покачала головой.

— Мне не нужно ждать. Я не хочу ждать.

Боль пронеслась через меня очередным горячим потоком, затмевая мои мысли. Мне понадобилась секунда, чтобы осознать — это его боль. Его желание усилилось, и он опять толкнулся в меня.

— Значит, я могу попытаться? — спросил он, снова целуя меня.

Его боль усилилась в ту паузу, пока я думала. Я почувствовала, как к моему лицу приливает тепло, но я не могла мыслить достаточно связно, чтобы хотя бы притвориться.

— Мы не слишком молоды? — спросила я наконец. — Я не хочу размечтаться и узнать, что мы не можем это сделать ещё лет двести…

Я всхлипнула, когда он вновь вдолбился в меня, да так сильно, что мой разум опустел. Его боль усилилась, и он покачал головой, жарко вплетаясь своим светом.

— Мы элерианцы, не сарки, — он крепче обхватил меня руками. — Галейт сказал мне, что я могу кого-то оплодотворить. Он хотел, чтобы я попытался, когда я ещё был Шулером… — он умолк, когда в моём свете заискрила ревность. Крепче обняв меня, он покрыл поцелуями моё горло. — Он сказал, что сделал что-то с моим светом, и поэтому такое стало возможно в моем возрасте. Но теперь я думаю, что это из-за того, кто я. Он знал, что у нас всё иначе, — он поднял голову и посмотрел на меня. — Балидор со мной согласен. Он говорит, что это определённо возможно.

— Ты спрашивал у Балидора? — я ошеломлённо уставилась на него.

Он кивнул, и из его света выплеснулось смущение.

— Я мог оказаться стерильным, Элли. Многие мужчины-сарки стерильны. Я не знаю насчёт элерианцев.

На это я тоже кивнула, всё ещё всматриваясь в его глаза.

— Я могу попробовать? — спросил он. — Я могу попробовать прямо сейчас, Элли? Даже когда все они наблюдают за нами?

Ощутив наплыв боли, в этот раз моей, я покачала головой, но не в знак отрицания.

— Они не важны. Ты можешь попытаться… если хочешь.

Его боль усилилась, а свет сделался более сосредоточенным.

Он не стал ждать, а начал притягивать меня, стараясь заставить мой свет открыться и проникая глубже там, где он уже меня держал. Я старалась следовать за его уговорами, но пока мы говорили, я немного закрылась — может, потому что другие за нами наблюдали, может, от смущения или взгляда его глаз, или серьёзности его света, или моего собственного нестабильного самоконтроля… не знаю, почему.

В любом случае, он заново открывал меня с методичностью, которой невозможно было сопротивляться.

Я наблюдала, как он заставляет себя притормозить, не спешить.

Ожесточённость в его свете приутихла. Его свет медленнее двигался вокруг меня, притягивал меня с жаром, от которого перехватывало дыхание, от которого разжимались ладони и расслаблялось всё тело. Во время работы он опять ощущался как разведчик — может, потому что я дала ему цель, которую он хотел сильнее, чем оргазм.

Через считанные секунды я затерялась в нём.

Хрипло дыша, он нависал надо мной, и его глаза ярко светились. Я осознала, что говорю с ним, но не могу отследить, что я говорю. Знаю, я говорила, что хотела от него ребёнка. Я говорила, что боялась его спрашивать, что не знала, вдруг в хижине он был не в себе, и не хотел этого на самом деле. Я говорила, что боялась оказаться дерьмовой матерью. Я говорила, что боялась принудить его к этому, чтобы ещё сильнее привязать к себе.

В какой-то момент моей болтовни он утратил контроль.

Я закричала, когда он полностью удлинился в меня.

Он издал стон, исходивший как будто из глубины его груди, и вжался всем весом так, что я не могла пошевелиться. Я видела, как его глаза засветились ещё ярче, пока он нависал надо мной.

Он вытянул одну руку, чтобы упереться ей в изголовье кровати, затем принялся вдалбливаться в меня ещё жёстче, используя эту опору, чтобы входить глубже с каждым толчком. Я тоже завела руку за голову, упёршись в то же изголовье, и он издал очередной стон, всматриваясь в моё лицо.

Казалось, мы затерялись так на долгое время, пребывая в каком-то месте, лишь наполовину связанном с нашими телами. Когда всё начало выплёскиваться через край, я опять вскрикнула, притягивая его своим светом, каждой своей частичкой…

В какой-то момент он начал кончать.

Я тоже сорвалась вскоре после него — а может, и одновременно с ним, не знаю.

Просто знаю, что наблюдала за ним, не в силах отвернуться. Его дыхание вырывалось короткими вздохами в ритме с его толчками, его голова опустилась, мышцы смягчились. К тому времени столько его света находилось во мне, что я уже не могла отличить нас друг от друга.

Понятия не имею, сколько это продлилось.

Он всё ещё двигался во мне, а его тело содрогалось, когда я вновь осознала, где мы находимся. Я подняла на него взгляд, затерявшись в угловатых чертах его лица, видневшихся под бородой. Его волосы взмокли от пота и прилипли к шее, лицо раскраснелось, но я видела в нём столько облегчения и эмоций, что это вызвало очередной укол боли.

Потом мы лежали, запутавшись в простынях, и целовались.

Казалось, прошло очень много времени, прежде чем я успокоилась и смогла нормально дышать, просто быть с ним. Примерно в то же время он частично перекатился на спину вместе со мной, и моя рука обнимала его грудь, служа подушкой для моего подбородка.

Его свет уже ощущался иначе.

И мой тоже.

Вопреки словам Балидора, перемена была не такой же, как в первый раз. Я не чувствовала себя такой же потерянной, но присутствовало кое-что ещё. Какая-то серьёзность в нас обоих, которую я не могла точно описать. И я чувствовала его намного сильнее, чем в хижине.

Он как будто ощущался крупнее.

Что-то в этом отличии почти заставляло меня нервничать.

Может, я просто ещё не отделалась от ощущения, что он в любой момент может уйти или передумать в отношении меня. Я всё ещё узнавала эту сложную личность, так что отчасти дело и в этом. Каким бы оголодавшим до ласки ни был этот Ревик, он не нуждался во мне так, как другие его версии.

Он был более самостоятельной личностью.

Мне это нравилось. Мне это очень нравилось, когда я задумывалась об этом, но по правде говоря, отчасти это меня слегка пугало.

Я наблюдала, как он провёл ладонью по лицу и как будто впервые заметил бороду. Дёрнув её пальцами, он взглянул на меня и улыбнулся.

— Наверное, надо было сначала побриться.

Я широко улыбнулась, пробежавшись пальцами по щетине на его подбородке. Я недолго удерживала его взгляд, смущаясь от того, как я, наверное, смотрела на него. Я ощущала, насколько я была по-дурацки счастлива, хотя моё тело и свет до боли притягивали его.

Положив щеку на его грудь, я ладонью изучала очертания мышц и костей его торса, и затерялась в этом, осознав, как же долго у меня не было возможности просто прикасаться к нему. Ещё дольше времени прошло с тех пор, как я могла чувствовать его вот так, его тело или его свет. Он был таким другим, пока находился под Салинсом.

Последний раз, когда я ощущала его хоть немного похожим, был в хижине. Как только это дошло до меня, я не могла перестать смотреть на него, наблюдая за его телом, пока оно успокаивалось.

Он всё ещё оставался наполовину твёрдым, и я знала, что наверняка потребуется совсем немного, чтобы опять разжечь его интерес. Я подумала, не станет ли он возражать, если я…

Он рассмеялся, опуская ладонь, чтобы посмотреть на меня.

Когда я подняла взгляд, он счастливо улыбнулся, обнимая сильными руками мою спину и крепче прижимая к своей груди, а затем запустил пальцы в мои волосы.

— Нет, я не стал бы «возражать», жена. Но, наверное, тебе всё равно не стоит делать это, как минимум не здесь, — на мгновение его сердце громче заколотилось под моей ладонью. Я ощутила, как его эрекция резко вернулась. — Элисон, — пробормотал он, подтягивая меня к себе, чтобы покрыть поцелуями моё лицо. — Боги. Раньше ты была опасна. Теперь ты просто ужасаешь.

Я почувствовала, как его свет отреагировал на его собственные слова.

Прилив ревности пронёсся по нему, связанный с какими-то его мыслями — а может, с осознанием. Я не могла сказать точно, и он заглушил это почти мгновенно.

Как бы там ни было, интенсивность этого чувства тоже вызвала у меня нервозность.

Настороженно подняв голову, я попыталась изучить его лицо, но оно сохраняло неподвижное выражение.

— Пожалуйста, — сказал он, всё ещё слегка улыбаясь мне. — Мы можем отправиться в более уединённое место перед тем, как ты опять меня соблазнишь? Я немного устал от зрителей, жена.

Я закусила губу. Решив опустить этот момент, я пожала плечами, затем обратно прижалась щекой к его груди.

— Куда, например? Ты имеешь в виду другой отель? — подумав, я фыркнула. — …Или другую страну?

— Ни то, ни другое… вообще-то.

Я чувствовала, как он кружит вокруг этого вопроса.

Он не давал мне видеть это открыто, но я уловила шепоток того, в чём дело. Я увидела достаточно, чтобы это рассеяло большую часть моей паранойи. Расслабившись на его груди, я позволила своему телу сильнее прильнуть к нему.

— Итак, — сказала я, изображая небрежность. — Наверное, нам надо спуститься вниз. Сначала, имею в виду. Пока мы не покинули страну… вообще-то.

Он погладил меня по волосам, не отвечая.

— Мне надо вернуться в свою комнату, — добавила я. — Пожалуй, мне не стоит встречаться с 'Дори и остальными в твоей спортивной одежде. Или в своём халате.

На это он тоже ничего не ответил, но продолжал смотреть в сторону слегка помутившимися глазами. Выглядело почти так, словно он говорил с кем-то в Барьере.

Чёрт, да вполне может быть. Я надеялась, что это не Балидор.

Наконец, я раздражённо вздохнула и подняла голову.

— Ты хочешь, чтобы я просто спросила у тебя?

— Спросила меня о чём? — отрешённо поинтересовался он.

— Ладно, — сказала я. — Я спрошу. Можно мне переехать сюда, к тебе?

Он повернул голову, уставившись на меня, и его глаза выражали ошеломлённый шок.

Затем он рассмеялся.

— Нет, — сказал он, улыбаясь и легонько дёргая мои волосы.

Я вздрогнула.

— Нет?

Он покачал головой, покрывая поцелуями моё лицо. Уголки его губ всё ещё приподнимались в улыбке.

— Нет.

Стиснув зубы, я решила, что надо попытаться прояснить перед тем, как реагировать.

— Я думала, что как только мы начали… ну ты понимаешь… делать это снова, мы обговорили, что в этот раз подойдём к браку всерьёз. Попробуем, во всяком случае, — когда он лишь продолжил улыбаться, я показала жест видящих, означавший, что я не понимаю, но говорю серьёзно. — То есть, это не считается? Тогда что это? — закусив губу, я постаралась говорить лёгким тоном. — Немного секса без обязательств? Мне придётся украдкой пробираться в свою комнату?

Он усмехнулся, наблюдая, как я сижу на его груди и притворяюсь, будто вовсе не бурлю внутри. Его пальцы крепче стиснули меня, прижимая к его телу.

— Ты выдвигаешь ошибочное предположение, жена.

— В какой части ошибочное? — спросила я.

— Я не говорил, что не хочу, чтобы мы жили вместе, — он улыбнулся.

— Да… говорил, — сказала я, пихнув его в грудь. Когда он не отпустил меня, я попыталась высвободиться. Когда он лишь принялся целовать моё горло и чувственно притягивать своим светом, я возмущённо рассмеялась, толкнув его в грудь. — Не надо мне сейчас нежностей, муж. Ты меня подловил! Ты разрешил мне почувствовать, как ты думаешь об этом… а потом позволил мне поставить себя в дурацкое положение и попросить. И всё для того, чтобы ты мог сказать нет.

— Я сказал, что ты не можешь переехать сюда, — сказал он, подчёркивая последнее слово.

— Ага, я тебя услышала, — я фыркнула, снова его толкнув. — Не говори мне, что ты намекал, будто хочешь делить мою комнату…?

— Неужели раковина здесь действительно настолько лучше? — поинтересовался он, улыбаясь.

— Ревик. Серьёзно. Я не в настроении шутить на эту тему. Ты только что попытался сделать меня беременной, а теперь ведёшь себя так странно… я не могу справиться с этим в данный момент.

Опять-таки он отказывался меня отпускать.

— Так может, тебе стоит спросить меня, что я имел в виду, жена… раз уж тебе нужно знать наверняка, я не имел в виду, что не хочу делить с тобой постель. Я донимал тебя просьбами жить со мной с тех самых пор, как заманил тебя в ту хижину.

Я закатила глаза, но его слова замедлили жар, который нарастал в моей груди.

Они также заставили меня осознать, что 'Дори и Вэш немножко правы, хотя бы в отношении меня.

Может, я не чувствовала себя такой сумасшедшей, как когда переспала с ним в первый раз, но тут определённо происходило нечто иррациональное. Мне это казалось странным в какой-то мрачной манере: все они беспокоились, что Ревик слетит с катушек, но это я не могла держать себя в узде.

Опустив голову обратно на его грудь, я постаралась расслабиться.

Вспомнив его последние слова, я постаралась сосредоточиться на том, о чем мы говорили.

— Ладно, — сказала я, изо всех сил стараясь контролировать свой голос. Подняв взгляд, я выдавила улыбку и сглотнула, всматриваясь в его бородатое лицо. — Что у тебя на уме? Какое-то чередование комнат? Дать каждому из нас своё пространство?

— Нет, — он нахмурился, изучая меня серьёзным взглядом. Я ощутила, как из его света вышел импульс беспокойства, когда он продолжил присматриваться ко мне. — Абсолютно точно нет, Элисон.

— Тогда что?

— Gaos, Элисон. Ты вообще не дашь мне понежиться, да? Ты собираешься сразу же, с порога, перепугать меня до чёртиков? — его акцент усилился. — Я уверен, что только что испытал самый сногсшибательный оргазм в своей жизни, а теперь я беспокоюсь, что оскорбил тебя. Я обидел тебя своим поддразниванием? Я думал, ты знала, что я хотел этого?

Осознав, что я делаю, о чём мы вообще говорили — причём через пять минут после того, как впервые за год с лишним занялись сексом — я нахмурилась. Взглянув на него, я признала его правоту жестом руки.

— Прости, — я говорила искреннее. — Наверное, я немного на взводе.

— Пожалуйста, доверься мне. Пожалуйста, — он поцеловал мои пальцы. — Дай мне разрешение перенести твои вещи, Элли. Об остальном я позабочусь… если ты мне позволишь.

Я встретилась с ним взглядом, увидев мягкость в его глазах.

Спустя мгновение я кивнула и расслабилась в его объятиях.

— Ладно, — я вздохнула с шутливым драматизмом, всё ещё пытаясь развеять тот заряд паранойи и адреналина, который ударил по моему свету. — …Тебе официально дано разрешение переносить, выбрасывать, ломать и иначе распоряжаться моими скромными пожитками так, как тебе угодно, — я постаралась сохранить в голосе шутливые нотки, когда добавила: — Только, знаешь. Больше никаких расставаний. Если тебя это устраивает.

Он не ответил.

Однако я ощутила, как от моих слов его руки напряглись.

Когда через несколько секунд он не расслабился, и я не смогла интерпретировать молчание за стеной вокруг его света, я подняла голову. До меня дошло, что сказав это, я могла открыть очередной ящик Пандоры. Хуже того, я давила на него. Довольно сильно, вообще-то. Даже до безумия сильно, учитывая, что мы ещё даже в душ не сходили.

Я подумала, что мне надо опять перед ним извиниться, успокоиться нахер, может, даже уйти на время и прогуляться вокруг отеля, пока я не успокоюсь. Но посмотрев на него, я про всё это забыла.

Его взгляд встретился с моим, не дрогнув.

Последние искорки юмора ушли из его прозрачных радужек.

— Больше никаких расставаний, — сказал он, и его тон был почти холодным. — Вообще-то, мне есть что сказать на эту тему… и не только тебе.

Я слегка опешила. Мой взгляд не отрывался от его глаз.

— Серьёзно, муж?

— Серьёзно, жена, — произнеси он всё таким же суровым тоном.

— И что же ты хочешь сказать?

— Правила в наших отношениях. Некоторые из них нужно изменить. Немедленно, — его рука крепче обхватила мою спину. — Я решительно настроен качать права, если придётся.

Обвив руками его шею, я невольно улыбнулась.

— А мне можно понаблюдать?

— Можно.

Поколебавшись, я продолжила всматриваться в его глаза.

— И какие же именно правила?

Он криво улыбнулся, но его глаза не смягчились.

— Правила в отношении того, что мы можем и не можем делать друг с другом, а также дурацкие меры безопасности, которые использовались как оправдание этого, включая уединение в конструкции, — его пальцы ласково убрали волосы с моего лица, и он поцеловал меня в щеку. — Правила военных сражений и разделения командования. В смысле, с этих самых пор я хочу, чтобы ты была со мной на операциях, — добавил он, резко потянув за мои волосы. — Не просто хочу. Я, бл*дь, настаиваю. И я не собираюсь выслушивать какое-либо дерьмо по этому поводу… даже от тебя. Разделять нас не помогает делу. И это не обеспечивает нашу безопасность. Я буду яро настаивать, что справедливо скорее обратное.

Он вновь поцеловал меня, и из его света выплеснулся импульс жара.

— Ты нужна мне рядом во время оперативной работы, Элли. Если уж на то пошло, операция в банке убедила меня в этом.

Я не ответила, просто смотрела на него, уложив подбородок на руки, скрещённые на его груди. Должно быть, в какой-то момент из меня выплеснулся импульс облегчения, потому что я увидела, как его лицо расслабилось.

Он поцеловал меня и крепче прижал к себе. Мы несколько минут целовались, пока я почти полностью лежала на нём, и мы оба задышали чаще. Когда я обхватила ногой его талию, он издал тихий стон и ладонью оттолкнул меня обратно.

— Дай мне передышку, жена, — сказал он, и его взгляд упал на мои губы. — Я серьёзно говорил про уединение. А сейчас моя сила воли тянет от силы на двоечку.

— А мне кажется, что с ней всё в полном порядке, — сказала я, целуя его грудь.

Он рассмеялся.

— Это только потому, что раньше она находилась на минус тридцатом уровне.

Увидев в его глазах тот же счастливый взгляд, что и ранее, я невольно широко улыбнулась. Легонько дёрнув его за волосы, я без раздумий поцеловала его, и довольно скоро мы оба с головой ушли в поцелуй. Его пальцы впились в мою спину, и он уже начал укладывать меня под себя.

В этот раз я ощутила его колебание, сомнение, может мы могли бы просто…

Громкий стук заставил нас обоих подпрыгнуть.

На мгновение мы уставились друг на друга. Я буквально ощущала вопрос, повисший в его свете, но мы оба уже знали ответ. Он всё ещё гладил моё лицо рукой, когда стук раздался снова.

В этот раз это был суровый стук. Настойчивый.

У меня было всего две стоящие версии, кому мог принадлежать кулак. На самом деле, только один стал бы колотить в дверь Ревика, прекрасно понимая, чем мы занимаемся.

— Да, — сказала я Ревику, отвечая на вопрос, который ни один из нас не озвучивал вслух. Вздохнув, я опустила голову обратно на покрывало. — Думаю, нам придётся.

Стук раздался в третий раз.

— Минутку! — прорычал Ревик. Свесив руку с кровати, он схватил ботинок и швырнул его в дверь, в которую всё ещё громко стучали.

Я невольно расхохоталась.

Он улыбнулся мне, но его глаза тоже немного посуровели.

— Ты же сказала, что придётся ответить, — укоризненно сказал он, потеревшись своей щекой о мою. — Ну так одевайся, жена. Готовься, что следующие несколько часов тебя будут донимать.

Прежде чем я успела ответить, он скатился с меня.

Он встал посреди комнаты, оглядываясь по сторонам и слегка хмурясь. Несколько секунд я наблюдала за ним, а потом он обернулся и опять поддел меня своим светом.

— Давай, — буркнул он. — Вставай. Я ни за что не стану делать это один, — всё ещё хмурясь, он поднял мой халат и другой рукой показал на дверь. — Тебе надо идти. Прими душ в своей комнате, иначе мы никогда отсюда не выберемся.

Полежав ещё секунду или две, я смирилась, вздохнула и села.

Слезая с матраса, я провела пальцами по волосам, чтобы убрать их с лица, затем взяла халат с его протянутой руки.

Глава 20

Другие жизни

Я сидела за длинным столом для совещаний, устроившись в кресле из искусственной кожи с высокой спинкой. Я согнула одну ногу под себя, а другую перекинула через колено в позе полу-лотоса.

Мне всегда было неудобно в обычных офисных креслах.

Джон шутил, что это часть моей аллергии на настоящую работу, и по правде говоря, это не вызывало у моих начальников тёплые чувства ко мне в те разы, что я устраивалась работать в офис.

Полагаю, загнуться крендельком вместо нормальной позы — это тоже отчасти техника сосредоточения, поскольку обычно такие работы казались мне смертельно скучными. В данный момент я пыталась учесть все голоса, боровшиеся за внимание на другом конце стола.

Подумав об этом, я покосилась на Ревика, который нарочно уселся напротив меня, а не рядом. Встретившись со мной взглядом, он приподнял бровь. Мы не обсуждали, кто и по какой системе будет руководить такими встречами. Более того, мы вообще ещё не проработали эту систему совместного лидерства, поскольку мы только что приняли её за закрытыми дверьми.

Я всё ещё обдумывала это, глядя на него, и осознала, что мы оба ждали, когда другой заговорит.

Нам определённо нужно разработать систему получше.

Я ещё не припёрла его к стенке по поводу того утверждения, что «Мост за главную» — я небезосновательно полагала, что он всё ещё в это верил, если можно судить по его поведению.

В данный момент я также не могла надолго отвести от него взгляд.

Он побрился, принял душ и опять стал похож на самого себя в тёмных брюках и рубашке с длинными рукавами и воротником, однако я невольно заметила, что «что-то» оставалось другим в его свете. Отчасти мне хотелось продолжать смотреть и поиграть с этим, но мы оба не могли позволить себе это в данный момент.

Спустя ещё несколько минут перебранки между основными игроками я заговорила, подняв руки, чтобы остановить очередной разгоравшийся спор.

— Эй! — прикрикнула я.

Я заговорила достаточно громко, чтобы в мою сторону повернулись головы.

Я продолжала держать ладонь поднятой, посмотрела в глаза Балидору и Врегу, а затем мой взгляд пробежался по Джону, Вэшу, Порэшу и Холо, которые сидели с той же стороны. В любом случае, я дольше плавала среди этих вод и личностей, чем Ревик (за исключением Врега и других экс-Повстанцев), так что, может, логично, что мне их и разнимать.

И всё же я делала это не так уверенно, потому что Ревик присутствовал в комнате.

— Слушайте, — я опустила руку, когда они замолкли. — Мы так ни к чему не придём. Вы все заглушаете аргументы друг друга.

Вэш усмехнулся, заставив меня тоже улыбнуться.

Присутствие его здесь, пусть даже он всего лишь наблюдал за всеми с весёлой улыбкой на лице, заставило всё во мне расслабиться.

— Ладно, — сказала я. — Мне нужно, чтобы вы все сделали шаг назад. Перечислили факты, которые мы действительно знаем, перед тем как опять проваливаться в кроличью нору излюбленных теорий, — увидев, как Балидор стиснул зубы, я пожала плечом в манере видящих. — Что мы на самом деле знаем? Мы можем начать с этого?

Когда они тупо посмотрели на меня, я вздохнула.

Покосившись на улыбку, по-прежнему игравшую на лице Вэша, я сама ответила на свой вопрос.

— Ладно, смотрите, — сказала я. — Чандрэ исчезла. Мы это знаем. Она пропала после того, как уехала на встречу с Тенью в Южной Америке. Мы знаем, что она думала, что Тень наверняка как-то причастен к вирусу в Сан-Франциско… и что он нанял Варлана, чтобы уничтожить этот вирус по неясным нам причинам.

Поколебавшись, я вновь взглянула на Джона.

Джон улыбался с облегчением в глазах. Спустя секунду я осознала — он улыбается, потому что я вмешалась. Судя по выражению лица Джона, конфликт между Балидором и Врегом ухудшился во время нашего с Ревиком небольшого отпуска.

— Теперь мы знаем, что Касс тоже пропала, — моё горло ненадолго сдавило. — И Багуэн. У нас есть три списка имён, которые мы с Ревиком заполучили из банка… и книга, которую никто, похоже, не может перевести. У нас есть смертоносный вирус в Сан-Франциско, теперь уже изолированный город и региональный карантин СКАРБа и Федерального агентства по чрезвычайным обстоятельствам, и несколько имён из списка находятся по ту сторону стены. За головы нескольких из нас СКАРБ назначил награду, и это не считая наград за наши головы от Лао Ху, Повстанцев и, возможно, как минимум одной неизвестной фракции, учитывая странное поведение парня, которого мы поймали последним. Я что-то пропустила? Что-то из крупного, имею в виду?

Балидор откинулся на спинку своего кожаного кресла, скрестив руки на груди.

Когда я посмотрела на Вэша, он переводил взгляд между Врегом, Балидором и Джоном, и в его тёмных глазах всё ещё играло лёгкое веселье. В воцарившуюся паузу он тихонько хихикнул, словно увидел в их свете что-то забавное, чего никто больше не видел.

Подавив усмешку, я положила ладони на стол.

Затем Вэш посмотрел на меня.

— Ещё есть проблема того, что Повстанцы вербуют видящих, Высокочтимый Друг, — радостно заявил он и подмигнул Врегу, который нахмурился. — …И те, кто хотят присоединиться к нам, а не к Салинсу, нуждаются в передислокации, — он показал плавный жест одной рукой. — Тарси работает с теми беженцами, которые также предпочитают присоединиться к нам. У неё теперь есть своя команда, довольно хорошо разбросанная по Западной Азии. Она постепенно расширяется на другие регионы, связывается со многими группами, которые Салинс тоже пытается завербовать.

Я кивнула.

— Хорошо. Итак, мы можем выбрать одну из этих тем? Самую срочную? Потому что я не могу говорить обо всём этом одновременно.

— Вирус, Высокочтимый Мост, — предложил Локи. — Это кажется самой острой из наших проблем.

Я кивнула, целиком и полностью с ним соглашаясь, но радуясь, что именно он об этом сказал. Мне меньше всего нужно было, чтобы Врег и/или Балидор стали со мной спорить, потому что решили, будто я необъективно отношусь к событиям в Сан-Франциско.

Потому что я не могла относиться к ним объективно, конечно, но это не означало, что это не самое срочное из наших дел.

— Ладно, — произнесла я, выдыхая. — Начнём с этого. Мы знаем, что город и несколько зон к югу находятся под карантином. У нас там нет активных агентов, насколько нам известно. То есть, на самом деле мы не знаем, что происходит за этими стенами, — я помедлила, посмотрев на всех них, кроме Ревика. — Итак? Какие сценарии? Есть мысли, как к этому подступиться?

Я увидела, как Врег нахмурился, а Джон наградил его тяжёлым взглядом.

— Пока что нет, Высокочтимый Мост, — ответил Врег.

Я кивнула и прикусила губу, сдерживаясь, чтобы не просканировать Джона.

— Ладно, — сказала я. — Мы можем поговорить о причинах всего этого? Почему сейчас. Почему именно там. Почему посреди всего этого пропадают наши люди.

Я бегло покосилась на Ревика, заметив его кивок. Он понимал, к чему я веду. Он хотел следовать тем же курсом.

Я невольно подумала, что это хорошо.

— Ладно, — я сделала очередной вдох. — Мы знаем, что этот Тень пытается всё запутать. Между прочим, — добавила я, взглянув на Врега. — Я думаю, что Балидор наверняка прав. Я думаю, что, судя по словам Чандрэ, этот Тень, скорее всего, нанял Варлана для разрушения этой штуки, потому что у него уже имелись свои запасы вируса. Он наверняка сделал это, чтобы исключить возможность разработки антидота.

Прежде чем Врег успел ответить, я повысила голос и подняла руку.

— Я также думаю, — добавила я, наградив Балидора таким же предостерегающим взглядом. — Брат Врег тоже прав. На кого бы ни работал Варлан, он также использует это как диверсию… чтобы ещё сильнее разобщить фракции видящих, создать хаос в наших рядах, помешать нашим попыткам восстановить союзы. Убивающий людей вирус никак не может не посеять разлад в сообществе видящих. Если этот Тень действительно так умён и обладает такими хорошими связями, как утверждает Варлан, он должен был это понимать. Как минимум он получит прибыль от этой диверсии, сумеет использовать её себе на руку.

Выдохнув, я посмотрел на Вэша.

— …Очевидно, что этот парень ведёт несколько игр разом, так что бессмысленно ссориться о том, что из этого намеренно, и что для него важнее всего. Мы должны выяснить, что важнее всего для наших целей, а это необязательно самое важное для него. Я знаю, что вы, разведчики, любите подвергать друг друга психоанализу, но у нас откровенно нет времени разгадывать этого парня перед тем, как действовать. Пока что давайте предположим, что он замышляет что-то недоброе, и будем работать отсюда.

Я наблюдала, как Врег хмуро посмотрел на Балидора, а лидер Адипана сделал нетерпеливый, но согласный жест одной рукой.

— Здесь никто с этим не спорит, Элисон, — мрачно сказал Балидор. — Вопрос не в том, кто прав, а в том, какая из этих проблем важнее. И самая насущная проблема — это как замедлить или остановить распространение болезни. Желательно до того, как она унесёт непоправимо большой кусок человеческого населения Северной Америки.

Врег фыркнул, но ничего не сказал.

— Я тоже нахожу это интересным, — произнёс Вэш в воцарившейся тишине. — Выбор времени.

Все остановились и уставились на пожилого видящего — возможно, потому что он так редко говорил на стратегических сессиях, а тут дважды вмешался.

Он встретился со мной взглядом и заулыбался ещё шире.

— Можно даже сказать, что выбранное время — это самый хитрый аспект из всего, — добавил он. — Такое ощущение, будто несколько заранее спланированных элементов сошлись в подозрительно критичном стечении обстоятельств. И это стечение обстоятельств могло быть нарочно спланировано.

— Ты хочешь сказать, что этот Тень спланировал всё? — в голосе Врега звучало лёгкое пренебрежение. — Разве мы ещё не знали этого, старик?

— Я это и говорю, да, — Вэш тепло улыбнулся Врегу, как будто не замечая грубости Врега, особенно к статусу Вэша как старейшины. — Однако я говорю, что это может оказаться более масштабным, чем ты думаешь, брат Врег. Я считаю возможным, что этот индивид распланировал множество событий на протяжении многих лет. Я определённо начинаю подозревать, что он прямо причастен к обнаружению и пробуждению нашего брата, Сайримна, включая отдельную стратегию по использованию нашего дорогого Моста как средство для этой цели… а также как оружие против него.

Показав уважительный жест в сторону нас с Ревиком, он добавил:

— Если вы заметили, то после нахождения и пробуждения нашего Моста несколько событий произошло в очень удобное для них время. Слишком много, чтобы я считал это простым совпадением.

— То есть, ты думаешь, что этот Тень действовал и до сих пор? — спросила я. — До того, как я пробудилась? Когда Галейт всё ещё управлял Пирамидой?

— Определённо, — Вэш кивнул. — Я уже некоторое время думал, что кто-то очень осторожно планирует и направляет эти силы в то русло, куда ему хочется повернуть историю, — он взглянул на Ревика. — Твоя тётя тоже так считает.

Тут заговорил Локи, удивив всех — хотя бы потому, что он тоже редко говорил.

— Я так понимаю, что по твоему мнению, этим управляет не дружелюбная рука, дядя? — уважительно обратился он к Вэшу, используя традиционное, но довольно неформальное обращение. — …Этот творец истории, о котором ты говоришь? Ты не считаешь, что он для нас друг?

— Не считаю, — Вэш посмотрел в глаза выходца с Ближнего Востока. — Я думаю, что эта личность едва ли лелеет в душе лучшие интересы какой-либо расы.

Я покосилась на Джона и Врега, затем перевела взгляд на Вэша.

— Учитывая это, — произнесла я. — Мы считаем, что исчезновения Чандрэ и Касс связаны? Должна сказать, немного странно, что всё это происходит разом. Серьёзно, если этот парень хотел сбить нас с толка, он проделал отличную работу. Разве не логично, что он мог спланировать совпадение этих исчезновений? Чтобы разделить наши команды, как и предполагает Врег? — я обвела взглядом собравшихся за столом. — Может, чтобы заставить нас спорить о приоритетах?

Воцарилось недолгое молчание, когда все смотрели друг на друга, не совсем с виноватыми лицами, но может быть, с каким-то новым пониманием.

— …Или же Касс может быть просто изолирована в карантине, — произнёс Джон нейтральным тоном. Он бросил на Врега ровный взгляд, но я заметила там проблеск укора. — Мы не посылали туда никого, так что мы понятия не имеем, кто находится за той линией.

Однако Вэш кивал в ответ на мои слова, и его тёмные глаза смотрели серьёзно.

— Я согласен с этим, Элисон, — сказал он. — Думаю, будет мудро придерживаться этого направления и считать, что у событий имеется больше оснований. Куда менее опасно хотя бы рассмотреть такую возможность, нежели игнорировать потенциальные последствия.

Я кивнула, поколебавшись, затем взглянула на Ревика.

Он уже смотрел на меня.

— Джон тоже прав, — сказал Ревик. — Нам нужно послать кого-нибудь. В Сан-Франциско. Не только чтобы найти Касс, но и чтобы заполучить разведданные. И по возможности вытащить тех, чьи имена есть в том списке. Нам нужны глаза за той стеной. Думаю, риск того стоит.

Я кивнула, стараясь не показывать своего облегчения.

— Согласна.

— Наконец-то… — услышала я бурчание Джона.

Врег наградил его мрачным взглядом, но по глазам экс-Повстанца я видела, что он соглашается с нашими доводами.

— И куда же их потом доставить? — скептически поинтересовался Балидор.

— Сюда, — тут же сказала я, поворачиваясь. — Куда ещё?

Балидор вздохнул, мягко щёлкнув языком, и провёл ладонью по своим каштановым волосам. Со времени нашей последней встречи он подстригся.

— Это превращается в полноценный лагерь беженцев, Элисон, — сказал он, опять скрестив руки на груди. — У нас заканчиваются места. К нам всё ещё прибывают разведчики от Повстанцев и беженцы из Азии. У нас тут беженцы из лагерей Южной Америки, которые приехали сюда в поисках Меча, — бегло взглянув на Ревика, он посмотрел обратно на меня. — На этой неделе мы также поймали ещё двух охотников Лао Ху, пока ты и твой муж пребывали в ungrat. Они пытались попасть на верхние этажи, и им это почти удалось. Они становятся наглее, Элисон.

Поморщившись, я на мгновение задалась вопросом, знала ли я тех, кого они послали. Почувствовав вопросительный тычок от Ревика, я вытолкнула мысль из головы и сосредоточилась обратно на Балидоре.

— Они живы? — спросила я.

Балидор одной рукой показал отрицательный жест.

— Вы добились каких-то результатов в переговорах с Вой Пай? — спросила я.

Он покачал головой, прищёлкнув языком. В этот раз в его голосе звучало больше раздражения.

— Она по-прежнему отказывается говорить с кем-либо, кроме тебя, — когда я начала отвечать, он поднял ладонь. — …Ответ «нет», Высокочтимый Мост. Ты не можешь с ней поговорить. Исключено. Только не тогда, когда ты всё ещё связана с её группой. Это всё ещё присутствует в твоём свете… я вижу это прямо сейчас, пока мы говорим. Она это тоже знает. Она лишь ищет лазейку для разведки, и я не могу допустить, чтобы ты ей это предоставила.

Наградив меня очередным суровым взглядом, он добавил более примирительным тоном:

— Тот факт, что ты имеешь эту связь после того непродолжительного членства в Лао Ху, уже сам по себе представляет риск. Конечно, именно поэтому она изначально включила это в условия договора. Тут она воспользовалась тобой, Элли. Меня всё ещё злит, что она потребовала такого от Моста, будто ты была обычной служанкой, которую можно таким образом связать с её группой.

Избегая взгляда Ревика, я кивнула, откинувшись на спинку своего стула.

— Что, если с ней поговорит Ревик? — спросила я наконец.

Я почувствовала, как Ревик напротив меня опешил, но Балидор лишь выглядел раздражённым.

— С какой целью, Высокочтимый Мост?

Я наклонила ладонь — этот жест видящие использовали, чтобы подчеркнуть что-то.

— Она его боится, — прямо сказала я. — Пожалуй, он единственный видящий из ныне живущих, кого она боится, если не считать этого её загадочного работодателя. Может, он сумеет дать ей основание бояться нас ещё сильнее. Это должно быть не так уж сложно. Едва ли она не знает, как он относится к её прошлогодним поступкам, и в отношении его людей, и в отношении меня. А ведь он сумел вытащить её в качестве заложницы из её же Города.

Джон улыбнулся, покосившись на Ревика, который лишь пожал плечами.

— Я в этом сомневаюсь, Высокочтимый Мост, — сказал Джакс, покосившись на Ревика перед тем, как добавить. — …При всем уважении, босс. Если мужчина, на которого она работает — это тот же Тень, у которого сестра Чандрэ находится в заложниках в Аргентине, то Вой Пай, похоже, боится его намного сильнее, чем нас. Как минимум, она очень ценит этот союз.

Я кивнула, чувствуя, что сжимаю челюсти — хотя бы потому, что соглашалась с ним.

Врег фыркнул.

— А я всё равно ставлю на босса, — пробормотал он.

Я улыбнулась, взглянув на Ревика. На его губах заиграла ответная улыбка, но в его глазах я видела суровое выражение и знала, что Врег не шутит.

— Так что насчёт Южной Америки? — спросила я после небольшой паузы, посмотрев на всех них. — Мы отправляемся туда? Самолично, имею в виду?

Ревик, сидевший по другую сторону стола, мягко щёлкнул языком. Когда я взглянула на него, он качал головой, а его глаза показывали, что он как минимум частично находится в Барьере.

— Я бы не рекомендовал, Высокочтимый Мост, — сказал он, посмотрев на меня. — Мне не нравится отправляться в такое место вслепую.

Я кивнула. Я практически ожидала этого, и не только от него.

— Так как нам получить информацию? — спросила я.

Ревик взглянул на меня, затем на Врега, пальцами играя со стаканом воды, стоявшим перед ним. После небольшой паузы он пожал плечами, всё ещё играя со стаканом.

— Мне нужно проконсультироваться с остальными на этот счёт, — сказал он. — Но думаю, сначала мы можем попытаться отследить Чандрэ. Использовать нашу ниточку к ней, чтобы взломать их конструкцию.

— Такое можно провернуть? — я перевела взгляд с него на Врега и Балидора.

Все трое выглядели сомневающимися.

— Возможно, — произнёс Ревик, слегка улыбаясь. — Думаю, нам стоит начать с этого, Высокочтимый Мост. Но это не значит, будто я думаю, что мы одержим успех.

Когда он опять использовал мой титул, я вздрогнула, и его улыбка сделалась чуть шире.

— …Если не сможем, мы рассмотрим вопрос создания команды извлечения, — в его глазах проступило предостережение. — Но если дойдёт до этого, нам нужно чётко решить, что мы хотим там сделать. Они непременно будут ждать нас. И если они работают с Лао Ху, в их распоряжении будет много разведчиков… и даже больше, если Салинс тоже заключил с ними союз. Мы должны предполагать, что они превосходят нас по численности в четыре раза. Такие команды могут охватить большие территории — не только в Барьере, но и в реальности. Высока вероятность, что они пытаются использовать Чан, чтобы выманить нас из укрытия, раз им пока не удаётся добраться до нас здесь.

— Они же не думают, что сумеют одолеть тебя, — скептически протянула я.

Он один раз качнул головой.

— Ты говоришь о крупной военной операции, Элли. Я бы предпочёл, чтобы наш план А не сводился к этому. Слишком много рисков, даже с несколькими телекинетиками. И они знают обо мне. Они бы уже подготовились к моему появлению, — он помедлил, посмотрев мне в глаза. — Как бы мы это ни сделали, это значит много погибших видящих, Элли. Сотни, может, тысячи. Если этот парень достаточно умён, чтобы провернуть то, о чем говорит Вэш, он будет готов иметь дело со мной. Он будет брать численностью. Конструкциями, в которых я не могу работать…

Его глаза слегка ожесточились.

— Помни, меня хорошо прикрывали щитами, даже в те дни. Дренги. Менлим. Обычно это была как минимум дюжина видящих вдобавок к тем двум, которые ходили бок о бок со мной на каждой военной кампании после той первой. И количество разведчиков с военной выучкой в те дни было значительно меньше, — он поколебался, позволив своему взгляду сделаться более многозначительным. — Элли, ты уже знаешь, что это возможно… отрезать меня от этой способности.

Осознав, на что он ссылается, я почувствовала, как краснею.

Я отвела взгляд и кивнула.

— Есть ещё одна новость, — заговорил Балидор по другую сторону стола, выпрямившись в своём кресле. Он взглянул на Врега, который наградил его тяжёлым взглядом.

Какой бы ни была эта новость, Балидор явно не посчитал нужным поделиться ей с экс-Повстанцем.

— Два дня назад с нами связалась одна особа, — сказал Балидор, игнорируя гневный взгляд обсидиановых глаз Врега. — Эта особа явилась прямиком к нам и запросила аудиенцию с Мечом. Более того, она отказывалась уходить, пока ей не дали согласие, и не соглашалась говорить ни с кем другим, даже с Мостом, — он взглянул на меня. — Мы держим её взаперти внизу. В ошейнике. Пускать её сюда без ошейника исключалось, и она согласилась на наши условия.

Лицо Врега сделалось тёмно-сливового цвета.

— И кто это? — спросил Ревик, нахмурившись.

Балидор взглянул на него, затем на меня.

— Рейвен Элан.

Скрестив руки на груди, я фыркнула.

— Всё веселее и веселее, — пробормотала я.

Ревик нахмурился ещё сильнее.

— Чего, бл*дь, она хочет?

Балидор пожал одним плечом, всё ещё избегая пристального взгляда Врега.

— Я точно не знаю, — он избегал моего взгляда, и что-то в том, как он сказал это, навело меня на мысль, а не врёт ли он. Он бегло покосился на меня и тут же добавил: — Она утверждает, что это важно, Ненз. Она также заявила, что это связано с «нашими друзьями в Аргентине». Она знала об исчезновении Чандрэ.

Я уставилась на него.

— Откуда она могла знать о Чандрэ? — подумав, я сама ответила на свой вопрос. — Вой Пай.

Балидор пожал плечами, помедлив и заметив на себе тяжёлый взгляд Врега.

— Я действительно не знаю. Но она сказала, что время на исходе, и она хотела бы поделиться этой информацией с Мечом.

Увидев, что глаза Врега посуровели ещё сильнее, Балидор заговорил отрывисто.

— Само собой, я ничего ей не говорил с нашей стороны, — добавил он, положив руки на стол. — Мы прекрасно знаем об её связях с Вой Пай и Лао Ху… а также об её истории с Терианом и Галейтом. Маловероятно, что это не окажется каким-нибудь фокусом, — поколебавшись, он опять пожал плечами, всё так же избегая моего взгляда. — Однако она согласилась на множество очень подробных сканирований. Она позволила нам заточить её под стражу, надеть ошейник. Она согласилась оставаться в отеле в качестве нашей пленницы, пока не появится возможность личной встречи с Мечом. Она особенно настаивает на необходимости личной аудиенции.

— Именно поэтому мы не должны давать ей это, — пробормотала я.

Мельком взглянув на Врега, я увидела, что он согласен.

Что-то в выражении его лица говорило мне, что он тоже уже сталкивался с Рейвен.

Балидор сделал небрежный жест рукой.

— Возможно, — дипломатично сказал он. — Однако она утверждает, что у Меча имеется сильная личная заинтересованность в том, чтобы услышать её новости. Что если мы ей откажем, то он потом не поблагодарит нас, поскольку правда всё равно как-нибудь «всплывёт», как она выразилась.

Увидев, что я уставилась на него, он сделал очередной примирительный жест.

— …Так она утверждает.

— Правда о чём? — спросила я.

Балидор опять уклончиво пожал плечом.

Почувствовав, что мои пальцы слегка сжались на столе, я оттеснила свои эмоции, раздражаясь, что Рейвен, учитывая всё, по-прежнему имеет надо мной власть.

— Ладно, — сказала я. — Мы не можем настоять, чтобы она передала своё сообщение кому-то в Адипане? Зачем потакать этому драматизму в виде личной встречи с Ревиком?

— Она утверждает, что будет говорить только так, — Балидор остановил на мне ровный взгляд. — Она утверждает, что Меч не поверит ей, если она не сможет преподнести ему информацию в таком контексте, где он сам сумеет определить, что она говорит лишь абсолютную и неоспоримую правду. Она утверждает, что иначе он отринет эту информацию. Она также утверждает, что Меч непременно должен принять эту правду. Она утверждает, что это вопрос жизни и смерти… вопрос, значимый для всего нашего вида.

Я взглянула на Ревика.

Он прищурился, глядя на лидера Адипана так, будто сканировал его.

Я знала, высока вероятность, что так и есть. Я также знала, что вполне вероятно, что ему это не удастся, учитывая обычные защиты 'Дори в духе ядерного бункера.

— Значит, лицом к лицу, — сказала я, не скрывая своего раздражения.

Балидор показал более официальный жест подтверждения.

— Да.

— Что ты думаешь, 'Дори? — выразительно поинтересовалась я. Если уж на то пошло, это могло помочь Ревику в его сканировании. — Ты думаешь, что она говорит правду?

Балидор поколебался, но лишь на мгновение.

— Думаю, она верит, что у неё есть информация для Меча, да, — осторожно сказал он. — Правдива эта информация или нет, я понятия не имею.

Расчётливая нейтральность его слов заставила меня вновь уставиться на него.

Он определённо что-то знал — как минимум, что-то подозревал. Увидев предостережение в его глазах, я отвернулась. Это предупреждение содержало в себе обещание информации, но я понятия не имела, что это будет.

Я взглянула на Ревика. На что бы ни ссылался 'Дори, судя по выражению Ревика, он тоже не имел ни малейшего понятия.

Я кивнула Балидору, стиснув зубы.

— Организуй это, — я наградила его тяжёлым взглядом. — Ни одну меру предосторожности не считаем излишней паранойей, ладно? Я не хочу, чтобы она сумела даже плюнуть на него, — я взглянула на Врега. — Я хочу, чтобы ты там тоже присутствовал. И держал ботинок на её горле, если придётся.

Балидор слегка закатил глаза, но Врег улыбнулся.

— Конечно, Высокочтимый Мост, — сказал лидер Повстанцев, склонив голову.

Осознав, что это собрание, скорее всего, уже исчерпало себя — по крайней мере, пока мы все находимся в одной комнате — я встала на ноги.

— И я хочу увидеть эти списки, — добавила я, не обращаясь ни к кому в особенности. Я взглянула на Ревика, затем посмотрела обратно на Балидора. — …Все три.

— Конечно, Высокочтимый Мост, — пробормотал Балидор, склонив голову.

Что-то в том, как он взглянул на Вэша и приподнял бровь, заставило меня задаться вопросом, не врёт ли он и на этот счёт.

Но все начали вставать, включая его. Все, кроме Вэша и Джона, которые что-то обсуждали за другим концом стола. Учитывая обилие экс-Повстанцев и Адипана в комнате, я решила повременить и не отводить Балидора в сторонку, пока это не станет менее очевидным.

Ну, хотя бы когда Врега не будет рядом.

Я наклонилась через стол, чтобы взять графин с водой, и в итоге встретилась с Ревиком примерно на середине, когда он наклонился ко мне. Как только я оказалась достаточно близко, он поймал моё запястье, и я подняла взгляд, вздрогнув.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказал он, и в его взгляде читался какой-то подтекст.

Я понизила голос.

— Мы можем сделать это внизу? Нам обоим надо поесть. И мне надо переговорить с Вэшем, пока он не отправился обратно в медитацию или…

— Это важно, Элли. У меня есть идея, которую я хотел бы обсудить с тобой. По поводу Южной Америки.

Я встретилась с ним взглядом и пристальнее всмотрелась в его глаза.

— Сейчас?

— Да. Как только они уйдут, — он поколебался. — Я хочу, чтобы мы пришли к соглашению. Прежде, чем выносить это на суд остальных. Это касается тамошних работных лагерей.

Не подумав, я прикоснулась к его лицу. На мгновение, учитывая, как он смотрел на меня, стало сложно вернуться мыслями к остальным присутствующим в комнате.

Однако я сделала это и опять кивнула.

Я собиралась ответить ему на словах, когда мой взгляд привлекло новое лицо, появившееся в комнате. При обычных обстоятельствах я могла и не заметить, учитывая всё движение вокруг нас, но что-то в энергии его появления дёрнуло мой свет.

Не совсем в знак предостережения… но вот почему-то.

Я наблюдала, как видящий протискивался мимо других, потому что все выходили. Некоторые из них хлопали его по плечу, подшучивали над его опозданием.

Балидор уже ушёл. Он выскользнул, пока я отвлеклась на Ревика — наверное, чтобы я не загнала его в угол. Врег говорил по гарнитуре у двери, наверное, пытаясь узнать, где они разместили Рейвен.

Так что когда у двери появился взволнованный Дорже, с бледным лицом на фоне тёмной кожаной куртки, думаю, только я по-настоящему посмотрела на него.

Помню, я поразилась тому, как он выглядел.

Наверное, я никогда прежде не видела его таким. Обычно он был таким спокойным.

В этот раз он тяжело дышал, его кожа была одновременно слишком бледной и слишком раскрасневшейся на разных участках его лица и шеи. Его глаза ярко блестели под потолочным освещением, раскрытые шире обычного и нетипично помутившиеся. Он выглядел лишённым света, будто что-то в Барьере крепко ударило по нему. Я собиралась заговорить, спросить, что случилось, когда…

Джон заметил его.

Как только его взгляд нашёл лицо Дорже, он, должно быть, увидел то же, что и я.

До этого он наклонялся к Вэшу, но теперь выпрямился.

— Дорж, — в голосе Джона звучало нечто среднее между беспокойством, смятением и раздражением. — Ты где был, приятель? Собрание закончилось, — он посмотрел на свои старомодные наручные часы и нахмурился. — Мы даже начали попозже из-за Элли и Ревика. Я пытался связаться с тобой… много раз. Ты отключил гарнитуру?

Дорже просто стоял там, дыша слишком тяжело и слишком часто. Вопреки его запыхавшемуся дыханию, я не могла сказать, то ли он утомился, то ли пребывал в каком-то шоке.

— Дорж? — спросила я. — Что случилось?

Он взглянул на меня, но как будто не видел.

Голос Джона привлёк его взгляд к другой части комнаты.

— Куда ты делся? — в эмоциях Джона преобладало беспокойство. — Я знаю, что ты не забыл. Это ты напомнил мне быть здесь в час.

Дорже просто смотрел на него, с трудом дыша.

Я почувствовала, как застыл Ревик, но я уже отреагировала на что-то, будоражившее мою внутреннюю систему тревоги. Беспокойные звоночки срабатывали по всему моему свету. Я схватила Ревика за руку, как будто желая защитить, когда он начал отодвигаться от меня. Всё развивалось слишком медленно и слишком быстро, искажая хронологию от момента, когда я увидела тибетского видящего, и до момента, когда я поняла, что что-то не так.

Прежде чем я успела облечь в слова эту тревогу своего света, Дорже уже держал пистолет.

— Прости, кузен, — сказал он Джону.

Он задохнулся этими словами. Я видела слезы в его глазах, слышала омертвевшее горе в его голосе. Тревога в моём свете завыла настоящей сиреной.

Я ощутила реакцию Ревика, яркий импульс света из его aleimi, скользнувший к структурам над его головой…

Ни один из нас не оказался достаточно быстрым.

Прицелившись, Дорже быстрой чередой выпустил четыре органически модифицированные «умные» пули девятимиллиметрового калибра.

Две последние свернули с курса, врезавшись в стену и взорвавшись — столкнувшись с жёстким импульсом света Ревика, который ощущался почти материальным.

Я инстинктивно пригнулась, а пальцы Ревика стиснули мою руку.

Меньше чем через секунду после первого выстрела он схватил меня и потащил к себе через стол. Я помогла ему, метнувшись в его сторону и ища на нём кровь сразу же, как только я осознала, что меня не ранили.

Однако Дорже не смотрел на нас, и внезапно мои глаза нашли настоящую мишень, когда Джон издал вопль, полный ужаса.

— Пресвятые боги! — его голос сделался хриплым, в нём звучал ужас, паника, надломленное горе. — Вэш! Боги… сделайте что-нибудь! Кто-нибудь, сделайте же что-то! Вэш!

Он ринулся к пожилому видящему. Он схватил Вэша за плечи, уставился на него, словно не зная, что делать.

Мой мозг на мгновение приказал Джону пригнуться, повалить Вэша под стол вместе с собой, убрать с траектории выстрела. Но по большей части я знала, что это уже ничего не даст.

То, что вот-вот должно случиться, уже случилось.

Мой взгляд нашёл Вэша.

Древнего сарка сбили с ног два первых выстрела.

Теперь его тело замерло в воздухе, почти в вертикальном положении от силы выстрелов… словно металл пригвоздил его, прорываясь через его грудь, раздирая его плоть. Пули взорвались спустя доли секунды после столкновения. Кровь запятнала его горло, возможно, от шрапнели, разлетевшейся внутри. Она стекала к маленьким дыркам, темневшим на одеянии песочного цвета, которое он носил с самой первой нашей встречи.

Я могла лишь смотреть. Пол ушёл из-под моих ног.

Ещё один завиток света выстрелил из Ревика, и Дорже рухнул на ковёр, как марионетка с оборванными ниточками. Ревик дёрнул меня за себя, оттеснил назад, подальше от стола и за пределы видимости от дверей конференц-зала.

Я позволила ему, но не могла отвести взгляда от Вэша.

Я смотрела, как меркнет свет в его тёмных глазах. Я видела это, но отказывалась верить — хотя на его губах оставалась лёгкая улыбка в сочетании с озадаченным выражением, когда последние следы его сущности покинули его тело, а затем и комнату.

Не думаю, что я осознавала, что кричу, пока Ревик не стиснул меня в объятиях и не окружил нас обоих толстым щитом. Его грудь тяжело вздымалась.

Я могла лишь стоять и смотреть на сломанную куклу, которая некогда была телом Вэша — единственной формой, в которой я когда-либо знала его. Он говорил мне, что были и другие — что мы знали друг друга в историях до этой, и что мы узнаем друг друга вновь — но сейчас это не имело для меня значения.

Я не была готова попрощаться с этим Вэшем.

Я не была готова к его смерти.

Я всё ещё кричала, наблюдая, как он испускает дух передо мной.

Глава 21

Погребальные ритуалы

Я находилась в комнате Джона.

Не уверена, как долго я здесь пробыла.

Я не могла без дополнительных усилий точно припомнить, что случилось между моментом, когда Дорже рухнул на ковёр, и настоящим временем. Даже тогда мой разум рикошетил.

Казалось, будто я бесконечно долго просидела с Джоном на диване в его с Дорже номере, окутывая моего брата как можно большим количеством света, делая для него всё, что в моих силах… а, надо признаться, могла я мало.

Дорже погиб.

Ревик этого не делал. Они сказали, что Дорже принял яд, как какой-то русский шпион в фильме про Холодную Войну. Медики потом сказали мне, что он уже умирал, когда Ревик его вырубил.

В любом случае, он больше не приходил в себя.

Не знаю, сколько вообще из этого Джон осознавал в данный момент.

Я сама слышала это вполуха, всё ещё пытаясь уложить у себя в голове случившееся с Вэшем и дыру, которую я ощущала после его смерти. Я пыталась изобразить какое-то деловое мышление, пока стояла и слышала отчёты медиков, разведчиков, военных тактиков Врега, но я слышала от силы каждое второе или третье слово.

В итоге я прилагала максимум усилий, чтобы оставаться в настоящем моменте, быть рядом с Джоном, насколько это возможно. Я не была рядом, когда умерла мама, или когда он проходил через ад в тех горах с Терианом. Я хотя бы могла быть рядом сейчас.

Из-за меня он и так потерял почти всех, кто был ему дорог.

Из-за меня он потерял всю свою жизнь. Он потерял возможность полноценно пользоваться рукой, любимую работу, всех своих друзей в Сан-Франциско. Он оставил позади многообещающую компанию-стартап, бойфренда, в которого начинал влюбляться. В отличие от меня, он неплохо оброс связями перед тем, как его сестру объявили видящей, а потом и супер-известной террористкой-тире-мифическим существом.

Так что да, меньшее, что я могла для него сделать — это быть сейчас рядом.

И всё же, должно быть, кто-то мне помог.

Я знаю это потому, что у меня в голове всё тоже размылось.

Я не уверена, как попала в комнату Джона. Я не знала, то ли я пришла сюда сама, то ли меня привёл Джон, Ревик… кто-то из других видящих.

Я помнила, что Балидор побыл здесь. Должно быть, он вернулся, потому что я помнила его в конференц-зале перед нашим с Джоном уходом. Он предложил позаботиться об обоих телах. Я помнила, что они группой обсуждали, почему Дорже мог сделать это, стояли с мрачными лицами и пытались решить, надо ли переправить тело Вэша в Памир или Сиртаун, где похоронен его сын, Йерин, и если да, то как.

Я слышала, как Локи говорил что-то о том, что семья Дорже пропала.

Обсуждались теории, например, что тот, кто заказал убийство, мог захватить семью Дорже — но всё это лишь спекуляции.

Я помню, что наблюдала, как Ревик обнимал Джона, гладил его по спине и крепко стискивал руками, ласково баюкал в объятиях. Я помню, как отошла, чтобы дать им уединение, и гадала, не стоит ли мне уйти, когда Джон начал плакать. Сначала беззвучно, словно он задыхался, сотрясаясь от душераздирающих рыданий, на которые даже смотреть было сложно.

Ревик держал его в коконе тепла, света и любви, а я могла лишь стоять там и тупо смотреть, испытывая к нему такую благодарность, что не могла выразить словами.

Со мной Джон тоже плакал.

Он подождал, пока мы не вернулись в его комнату, на этот самый диван. Когда он плакал со мной, в этом было что-то более юное, более уязвимое. Может, потому что мы вместе прошли через это после смерти папы, хотя это было как будто миллион лет назад, вообще в другой жизни.

Может, просто потому, что я знала его, когда он по-настоящему был ребёнком.

Не знаю, как долго мы просидели там в тумане наших эмоций. Не помню, чтобы делала что-то, только сидела, гладила его по спине через рубашку, а он свернулся калачиком и положил голову мне на колени. Я знала, что мы опять остались одни, и Ревик ушёл.

В остальном всё вокруг нас как будто попросту остановилось.

Я попыталась подумать о самом Дорже, который тоже был моим другом. Я не могла связать того, кто держал пистолет, со знакомым мне парнем. Я не могла всё это осмыслить, так что это не помогло мне поверить в случившееся.

Я гадала, как там Ревик.

Вэш был для него как отец — пожалуй, самое близкое к отцу с тех пор, как его настоящего отца убили. Он знал пожилого видящего почти сто лет своей жизни.

Однако когда я попыталась узнать, как у него дела, он лишь ласково оттолкнул меня. Он сказал мне, что несколько дней они будут проводить погребальные ритуалы, и он будет принимать в них участие.

Он сказал, что ритуалы обычно помогали умершему пересечь Барьер и уйти в места за его пределами; в случае с Вэшем, поскольку он был таким высшим мастером, он в этом не нуждался. Ритуалы по Вэшу будут проводиться для живых — как средство оплакивания и принятия того, что Вэш хотел передать живущим.

Ревик сказал, что он придёт за нами и отведёт на часть этих ритуалов, если это покажется уместным, но пока что мне нужно сосредоточиться на Джоне, ибо Джон больше нуждался во мне.

Так я и сделала.

Не знаю, как долго я этим занималась, но за окнами комнаты Джона стемнело… затем снова рассвело.

Я ощущала частицы первого этапа ритуалов, возможно, через Ревика.

На нас лился Барьерный свет, и Джон спал.

Я помню, что тоже спала — или, по крайней мере, проснулась через несколько часов. Мне снился Вэш, золотистые океаны и красно-золотые облака. Я видела вспышки того мира, и не все они были хорошими, но я помнила, как тоже сидела там, как будто часами говорила с пожилым видящим, хотя не помнила, что мы обсуждали.

Я помнила белый меч, умирающее солнце.

Я помнила, как он говорил мне, что есть и другие миры.

Снова стемнело, затем рассвело, и время как будто размылось, и было ещё больше ритуалов. Ещё больше света лилось на нас каскадами, ещё больше образов этого мира и следующего.

Я чувствовала Вэша — и позднее Дорже.

Я так часто слышала в голове церемониальное пение, что не могла понять, то ли оно доносилось из Барьера, то ли извне. Я не могла понять, то ли оно поступало через разум Ревика, то ли через мой разум, то ли даже через Вэша. Джон проспал большую часть самих ритуалов, но временами на нём было столько света, что я гадала, не стоит ли его разбудить. Я гадала, не расстроится ли он, что упустил это, упустил последний шанс поговорить с Вэшем, а может, с Дорже.

«Позволь ему спать», — тихо сказал мне голос один раз, когда я едва его не разбудила.

Не знаю, чей это был голос, но я подчинилась.

Всё время мы с Джоном не оставались одни, даже в физическом мире.

Люди приходили и уходили, некоторые задерживались дольше других. Я помнила, что тут был Викрам, который, пожалуй, являлся лучшим другом Дорже, не считая Джона. Я знала, что они вместе выросли в Адипане, будучи примерно ровесниками.

Я помнила, что отвечала на вопросы, хотя не могла вспомнить, о чём именно. Я помнила, как несколько раз приходил Балидор. Он клал ладонь на моё плечо, говорил со мной и Джоном о ритуалах и приготовлениях.

Конечно, они делали ритуалы и по Дорже, заверил он Джона.

В какой-то момент до меня дошло, что я не могу позволить себе просто сидеть там.

Я не могла позволить себе быть такой же потерянной, как Джон.

Как только эта мысль отложилась в сознании, что-то во мне как будто собралось.

Частицы паззла сложились в относительно связную картинку, и внезапно я оказалась в комнате, глядя на нас двоих на диване.

Я посмотрела на Джона, который всё ещё прислонялся ко мне почти всем весом.

От него мой взгляд переключился на тележку для обслуживания номеров и несколько подносов на журнальном столике. Один из этих подносов оставался неприкрытым, и поначалу это сбило меня с толку, пока я не увидела, что Джон держит сэндвич, от которого откушен один кусок. Он всё ещё жевал его, глядя на новостной монитор, который показывал всего лишь воду и трёхмерных голографических рыбок. Они плыли по дальней стене, выпуская мягкие импульсы пузырьков.

Я невольно задалась вопросом, осознает ли Джон, что он делает — или насколько давним может быть этот сэндвич.

Когда он откусил ещё кусок, создавалось ощущение, будто электрические сигналы приходили в его мозг откуда-то издалека и говорили ему, как совершать правильные моторные функции. Я не видела в его глазах ничего от знакомого мне Джона, когда он проглотил еду.

Однако от наблюдения за тем, как он ест, мой желудок заурчал.

— Где Ревик? — спросила я, не подумав.

— Он сказал, что вернётся.

Я кивнула, гладя Джона по волосам. Я не хотела, чтобы вопрос прозвучал так. Я скорее гадала, не хочет ли Ревик тоже быть здесь и помогать мне заботиться о Джоне.

Зная Ревика, он наверняка думал, что будет только мешаться.

— Ревик этого не делал, — сказал Джон, отвечая на вопрос, которого никто не задавал. Его взгляд сделался таким пустым, что я едва его узнавала. — Он не убивал Дорже. Дорже сам убил себя.

Я кивнула, не отвечая. Я поправила воротник его рубашки, наблюдая за его лицом, пока он бездумно жевал еду.

Джон тупо добавил:

— Они пытались привести его в чувство. Они пытались, но он уже умер.

Я кивнула, не говоря Джону, что я всё это знала, что я стояла там, рядом с ним, когда медики всё это объясняли. Я невольно заметила, каким измождённым он выглядел, каким совершенно выжатым ощущался его свет.

— Хочешь выпить, Джон? — спросила я. — Что-нибудь, что поможет тебе уснуть?

Он покачал головой, затем посмотрел на меня, словно впервые осознав моё присутствие.

— Разве тебе не нужно уйти? Ты же опять новобрачная, верно?

Я покачала головой, мягко щёлкнув языком.

— Мне и здесь нормально. И Ревику тоже.

— Ты в этом уверена? — он попытался улыбнуться. — Я слышал, что вы, ребята, наделали немало шума. Перед собранием… — он нахмурился, когда воспоминание всплыло, затем откусил ещё еды. — В любом случае, — сказал он. — Я так слышал.

То, что несколько дней назад меня смутило бы, теперь стало желанным отвлечением. Я закатила глаза в манере видящих и выдавила улыбку.

— Что ж, — сказала я, массируя плечо Джона. — Они сами виноваты, разве нет? Может, если бы в конструкции не было столько любопытных ворон, сующих везде свой нос, они бы не начали истерить, когда нам с Ревиком наконец-то удалось побыть наедине без вооружённых охранников. Клянусь, мы как будто опять очутились в старших классах… или принимаем в гостях маминых назойливых кумушек из церкви.

Джон фыркнул, откусив ещё кусок сэндвича.

Его взгляд потихоньку становился прежним. На самом деле, настолько прежним, что я хотела задержать его ещё на несколько минут.

— Они действительно слетели с катушек? — спросила я. — Я поражаюсь, что на этом этапе кто-то ещё удивился. Они должны были знать, что это лишь вопрос времени, — я пожала плечами. — Но Ревик говорил, что что-то происходит. В конструкции, имею в виду.

Джон взглянул на меня, и его ореховые глаза отразили свет. После очередной паузы он пожал плечами, словно возвращая свои мысли к нашему разговору.

— В основном они шутили об этом, — сказал он. — Я понимал, что нескольким из них было некомфортно. Наверное, скорее, от раздражения, нежели от брезгливости, — поколебавшись и безуспешно попытавшись выдавить ещё одну улыбку, он добавил: —…Балидору было непросто. Он хорошо скрывал, но ты же знаешь. Ему будет сложнее. Пока он не привыкнет к этому.

Я покачала головой, невольно фыркнув.

— Я сильно сомневаюсь, что это связано со мной, — вспомнив наш последний спор, я издала очередной отрывистый смешок и мягко щёлкнула языком. — Слышал бы ты, как он отчитывал меня, когда я в первый раз заявилась в комнату Ревика. Если уж на то пошло, он, наверное, испытывал облегчение, что ему больше не придётся нянчиться с нами двоими. Чёрт, да он же знал. Он знал на протяжении месяцев.

Когда я перевела взгляд, всё ещё улыбаясь, лицо Джона оставалось серьёзным.

— Он знал, — сказал Джон. — Конечно, он знал. Но знать и знать — это две разные вещи, Эл. Ты должна это понимать.

Осознав, что он имеет в виду Джейдена и то, что случилось, когда я впервые увидела Джейдена с Тиной, девушкой, с которой он мне изменил, я сглотнула и кивнула.

— …В любом случае, — добавил Джон. — Как бы он на тебя ни злился, и как бы он ни орал на тебя, чтобы это оправдать, я не думаю, что всё дело в защите Ревика. Думаю, он злится из-за истории с Лао Ху, из-за того, что ты бросила его… и что ты хочешь Ревика… он злится сильнее, чем показывает. Даже на себя самого, наверное.

Испытывая неловкость от выражения его лица, я пожала плечами.

— Ну, вероятно, это поможет, — неуклюже ответила я. — Может, теперь он двинется дальше.

— Да, — согласился Джон, кивая. Он стиснул ладонь. — Думаю, это поможет. Но, пожалуй, обходись с ним полегче. Думаю, он действительно старается быть хорошим парнем в отношении всего этого.

Я кивнула, не зная, что ещё сказать.

Я попыталась удержаться за юмор, хотя бы ненадолго.

— Может, тебе надо свести его с кем-нибудь. Найти ему хорошую женщину… или мужчину. Думаю, у большинства этих старших видящих нет чётких гендерных предпочтений, ведь так? И тебе это даётся намного лучше, чем мне.

Джон фыркнул, крепче сжимая мою ладонь.

— Мне жаль тебя расстраивать, Эл, но никому это не даётся хуже, чем тебе.

Я улыбнулась, стискивая его руку в ответ.

— Верно, — пробормотала я.

Я не могла решить, то ли Джон пытается утешить меня потому, что ему проще сосредоточиться на мне, чем на себе, то ли мы просто по привычке переключились в эти роли. Первая мысль ободряла чуть лучше второй, но обе заставили меня сомневаться, стоит ли пытаться переменить положение дел или оставить всё как есть, раз ему так явно легче.

После очередной паузы я увидела, как на его лицо возвращается то другое выражение.

Вместо попытки заговорить я подвинулась ближе на диване.

Оказавшись достаточно близко, я обхватила его руками и прижала к себе, когда он мне позволил. Я обнимала его даже слишком крепко, словно пытаясь компенсировать тот факт, что никакие мои слова не могли ему помочь. Я не была уверена, надо ли пытаться его отвлечь. Я не знала, стоит позволять ему слишком углубляться в это, пока он явно пребывает в шоке. Я не хотела угождать в лёгкую ловушку и говорить те вещи, которые помогут мне почувствовать себя полезной, но ни черта не сделают для него.

Он вытер своё лицо ладонью, и я крепче обняла его.

— Всё хорошо, — сказал он почти как видящий, словно услышав фрагмент моих мыслей. — Я просто рад, что ты здесь, Элли.

И вновь я осознала, что всматриваюсь в эту скорбь в его глазах.

Однако он, похоже, не мог вынести, чтобы я долго смотрела на него. Вытерев лицо, он выбрался из моих объятий, и его лицо опустело.

— Тебе надо поесть, — подтолкнул он, показывая на закрытое серебристое блюдо третьим пальцем своей изувеченной руки. — Пока не протухло, Элли.

Я подчинилась скорее потому, что он попросил.

Я знала, что моё тело как минимум должно испытывать голод.

Я не помнила, чтобы ела что-то после того, как вышла из гибернации с Ревиком, хотя по идее должна была, иначе сейчас я была бы намного слабее. Ещё до встречи с Вэшем и остальными, мы с Ревиком говорили, как сильно мы оголодали, и где нам поесть после собрания.

Однако Дорже порушил наши планы на ланч.

Подняв крышку с подноса, я посмотрела на сэндвич с беконом, латуком и помидором, а также размякшую картошку фри.

Я гадала, сколько же здесь простояла эта еда.

— Раньше тебе это нравилось, — Джон неопределённым жестом показал на открытый поднос. — Я просмотрел всё меню, Элли, но не мог вспомнить, что ещё тебе нравилось. Я даже не был уверен, ешь ли ты всё ещё мясо. Я знаю, что брак с Ревиком изменил твои вкусы в еде.

Мой разум обдумал, когда он мог это заказать.

Я осознала, что это не имеет значения.

— Всё супер, Джон, — заверила я его. — А кетчуп есть?

Джон издал некое подобие смешка, всё ещё вытирая лицо.

— Ага, — он подтолкнул бутылку.

Наблюдая, как я вытряхиваю кетчуп на тарелку резкими движениями запястья, он оперся руками на свои бедра. Его лицо выражало растерянность.

— В последнее время я больше знаю о вкусах Ревика в еде, чем о твоих, — сказал он, когда я сунула в рот ломтик холодной картошки.

Хоть размокшая картошка была не ахти, мой аппетит взревел в ответ, требуя добавки.

Джон наблюдал, как я продолжаю есть. Наблюдая за теми рыбками, плававшими по новостному монитору, он покачал головой и щёлкнул языком.

— Я не думал, что ты захочешь карри, — сказал он. — Теперь, когда вы женаты, ты, наверное, будешь есть его намного чаще, чем тебе хочется.

Я издала тихий смешок.

— Джон, это отлично подойдёт, — я положила ладонь на его бедро, пальцами другой руки держа картошку. — Спасибо. Правда. Мне это было нужно.

Несколько секунд мы просто сидели там. Он наблюдал, как я взяла половинку сэндвича и откусила кусок. Сэндвич оказался намного лучше картошки.

Джон как будто не знал, что делать, пока я ем.

Он наблюдал за мной, затем смотрел на другие предметы в комнате. Я видела, как его взгляд остановился на пульте от настенного монитора, но он его не взял. Я тоже не могла сейчас переварить новостные каналы и сомневалась, что просмотр фильма станет для нас достаточным отвлечением.

Наверное, это запихнёт его обратно в то состояние, похожее на грёзы наяву.

Он нуждался во сне. В настоящем сне, а не в дрёме на диване, то пробуждаясь от погребальных ритуалов, то задрёмывая обратно. Я подумывала принести ему что-нибудь крепкое, в духе того, что пил Ревик.

Затем мне пришла в голову другая мысль.

— Что, если я заставлю тебя немного поспать? — спросила я, прожевав последний кусок сэндвича. Стряхнув крошки с рук на тарелку, я потянулась к салфетке. — Так похмелья не будет, — добавила я, выдавив улыбку.

— Ты можешь уйти, если хочешь, Элли. Правда. Всё хорошо.

Я покачала головой.

— Я никуда не пойду. Но тебе так больше нельзя, Джон. Нельзя. Тебе нужно на какое-то время отключиться.

Долгое время он не отвечал, но я видела, как в его глаза вернулась усталость, и он вновь вытер лицо рукой.

— Ладно, — сказал он наконец.

Его голос звучал обречённо. Однако я решила не выискивать в этом подтекст. Поставив стакан воды, который я наполовину осушила, я вытерла рот тканевой салфеткой и встала на ноги.

— Пошли, — сказала я, протянув руку.

Кивнув, он сжал мои пальцы.

Он позволил мне отвести его в спальню, которую он последние три месяца делил с Дорже. Я попыталась вспомнить, сколько они в общей сложности жили вместе, и осознала, что не знаю. Поначалу они не показывали своих отношений — при мне, по крайней мере. К тому времени, когда я заметила, они довольно сильно погрузились в свет друг друга.

Я села на покрывало, дожидаясь, пока Джон сделает свои дела в ванной.

Когда он вышел, я наблюдала, как он скидывает ботинки, и заметила, что он всё ещё одет в ту же одежду, что и на собрании. Он избавился от куртки, носков и джинсов перед тем, как улечься на кровать. Оставшись только в боксёрах и, похоже, в одной из рубашек Дорже, он скользнул под одеяло и лёг, закрыв глаза так, будто дожидался смертного приговора.

Я подумывала ещё поговорить с ним, затем решила, что не стоит.

Вместо этого я подождала, пока он устроится под одеялом, погладила его по волосам, когда его голова опустилась на подушку. Только после того, как он по-настоящему устроился и расслабился, я вырубила его своим светом.

Я сделала это так деликатно, как только могла, не затягивая.

Ещё долгое время я просто сидела на краю кровати, наблюдая, как он спит.

Глава 22

Открытия

Ревик стоял в органической будке, обхватывая руками свои рёбра.

Нахмурившись, он смотрел на женщину-видящую по другую сторону односторонней стены.

Скованные запястья то и дело мешали ей читать книгу на портативном мониторе, который, должно быть, одолжил ей кто-то из Адипана. Чёрные волосы ниспадали сплошной завесой, закрывая большую часть её лица. Виднелся лишь один из её бирюзовых глаз. Она сосредоточилась на тексте перед ней всё с той же странно интенсивной концентрацией, которую он помнил.

Она всегда читала так, будто не просто поглощала значение слов, а пыталась навеки отпечатать их в своём свете.

Он пытался просканировать её, уловить какие-то проблески того, зачем она приехала, чего она от него хотела, но пока что он оставался по большому счёту ни с чем.

Прошло почти две недели с тех пор, как Вэша застрелили.

Большую часть этих двух недель Ревик провёл в ритуалах с Балидором и его старшими видящими, а также с учениками Вэша, большей частью Семёрки и даже немалой долей экс-Повстанцев.

Они оставили Элли с Джоном.

Это делало Ревика старшей душой, так что его попросили провести церемонию.

В результате то, что всё равно было бы долгим процессом, особенно с такой душой, как у Вэша — ведь требовалось предложить ему возможность индивидуальной аудиенции с любым из его учеников, друзей, коллег по Совету, членов семьи (у Вэша длинный список, учитывая, что ему было почти 800 лет) — стало ещё более долгим и сложным процессом.

Поскольку церемонию проводил Ревик, её формы изменялись, чтобы соответствовать его статусу посредника, и становились ещё более замысловатыми и ритуальными. В конечном счёте, погребальные ритуалы отняли практически все последние двенадцать дней у большей части их руководящей команды. Дневные часы у Ревика уходили на то, чтобы подготовиться к каждому еженощному ритуалу и предложению, а также выслушиванию петиций от тех, кто желал отдать дань уважения.

Ритуалы по Дорже, которые проводились в те же дни и ночи, были проще, но в то же время намного печальнее.

Его душу сложно было обнаружить в Барьере.

Даже после того, как они нашли её, Ревик и Совет мало что могли для него сделать. Быстро стало понятно, что Дорже имел сильные связи с другой группой душ, которая уж слишком напоминала Ревику то, что он помнил о Дренгах.

И всё же они сделали то, что было в их силах.

Однако он надеялся, что Джон не станет спрашивать его о деталях.

В тех ритуалах присутствовали признаки того, что Дорже мог быть подставным лицом долгое время — определённо годы, но может быть, десятилетия или даже столетия. Как это возможно, и как с виду молодой тибетский видящий, которого Ревик узнал через Джона, мог быть агентом Дренгов, Ревик всё ещё не понимал.

В любом случае, это вгоняло в депрессию. Конечно, по Вэшу он скучал больше, но пожилой видящий ушёл с такими фанфарами света и любви, что сложно было грустить по-настоящему.

Дренги были далеко не так добры к душам, которые они использовали здесь.

Наконец, сегодня во второй половине дня ритуалы закончились, и Ревик получил возможность сложить с себя обязанности и поспать. Поднимаясь наверх, он проверил Элли и Джона и нашёл её спящей в кресле в спальне Джона. Он не хотел её будить, так что положил для неё чистую одежду на прикроватную тумбочку, затем оставил их вдвоём.

Проснувшись через несколько часов, он спустился вниз вместо того чтобы пытаться напиться до бессознательного состояния, чем в последнее время занимались многие видящие.

Ревик знал, что Врег был одним из этих видящих.

Бывший Повстанец переносил смерть Вэша тяжелее, чем можно было ожидать, учитывая, как он обращался со стариком при жизни. Ревик знал Врега лучше большинства, так что не особенно удивился. Врег всегда был более сложной личностью, чем казалось окружающим.

Элли поняла это практически сразу после знакомства с Врегом, но даже Повстанцы, которые десятилетиями работали на него, не всегда это видели.

В любом случае, Ревик знал, что в последнее время у Врега имелись и свои проблемы.

Он сосредоточился на видящей в камере.

Тот факт, что она добровольно согласилась не только на ошейник, но и заточение, уже озадачивал. Выбор времени беспокоил его ещё сильнее. Это также заставило его задаваться вопросом, не связано ли присутствие Рейвен здесь с тем, что сделал Дорже. Он даже гадал, не стала ли она спусковым крючком, спровоцировавшим Дорже.

По словам Балидора, эти двое никогда не сталкивались, но Ревик знал, что это может ничего не значить.

Как бы там ни было, кто-то хотел, чтобы они скорбели… и выбились из колеи.

Этот кто-то пожелал пожертвовать давним засланным агентом, чтобы избавиться от Вэша. Это говорило о нескольких вещах и точно означало несколько фактов. Последнее он, Врег и Балидор уже обсудили, хоть и бегло.

Во-первых, скорее всего, у той же персоны здесь имеются и другие оперативники, иначе от Вэша избавились бы другим образом.

Во-вторых, они пожелали пожертвовать прекрасно размещённым давним оперативником, чтобы избавиться от Вэша, значит, его убийство по какой-то причине сделалось срочным приоритетом.

В-третьих, кто бы ещё у них здесь ни имелся, эти люди более ценны, раз Дорже посчитали наилучшим кандидатом.

В-четвертых, и, пожалуй, самое тревожное: тот, кто сделал это, прекрасно понимал, что они догадаются о наличии других оперативников, но, видимо, не боялся разоблачения.

Совокупность этих четырёх фактов указывала на довольно большую проблему.

Врег и Балидор сделали всё возможное, чтобы разобрать по кусочкам aleimi Дорже, ища маркеры, чтобы потом просмотреть aleimi всех в отеле и проделать ещё одну серию сканирований в целях безопасности. Врег, похоже, особенно решительно настроился навести порядок в доме.

Вне зависимости от того, что они найдут, узкий круг приближенных надо сузить ещё сильнее.

Возможно, понадобится сузить его очень сильно.

Все они винили себя, что не защищали старика лучше, но уже слишком поздно заламывать руки из-за этого провала.

Вэш мёртв.

Он ушёл, а вместе с ним ушла и последняя настоящая связь со старыми обычаями.

Несколько старших монахов возьмут на себя обучение в Азии, даже передачу устных традиций. Они могут вызвать следующего в роду из какой-нибудь ледяной пещеры, в которой он или она ныне проводит время в уединении. Это при условии, что они уже не ощутили рябь и не отправились в путь сами.

Религиозные формы останутся — наверное, даже после самого Смещения.

Но реальная, конкретная, политическая власть последнего поистине мирного сегмента среди этого раннего поколения видящих ушла. Кроме Тарси, не осталось никого, кто обладал бы влиянием, хоть сколько-нибудь сравнимым с Вэшем, а Тарси происходила из касты воинов, а не религиозных богословов, как Вэш.

Ревик невольно ощущал невероятную утрату его света.

Как сказала Элли, Вэш часто оказывался единственным за столом, кто мог пробиться сквозь пессимизм, недоверие и цинизм, запрограммированные в молодых поколениях.

Элли сама привыкла рассчитывать на Вэша.

Она говорила Ревику, что без Вэша ни за что не пережила бы те месяцы, что он находился в резервуаре. Он помогал ей придерживаться курса. Он подбадривал и поддерживал её, даже когда все остальные думали, что она выжила из ума. Вэш сохранял тот непринуждённый оптимизм, что бы ни происходило вокруг него, и его свет мог простираться дальше любого из всех, кого когда-либо знал Ревик, будь то Шулер, Семёрка, Адипан, Повстанцы или члены Совета.

Он был незаменимым.

Ревик знал, что рябь этой потери ещё не начала бить по видящим, которые жили и работали в отеле, и уж тем более по сообществу видящих в целом.

Удивительно, но смерть Вэша заставила Врега и Балидора наладить отношения и по-настоящему работать вместе — возможно, впервые за всё время. В одном они уже пришли к полному согласию: они оба думали, что убийство Вэша было посланием от той персоны в Южной Америке.

Ревик мало озвучивал свои взгляды на то, как и почему это случилось, но ему не нравилось, к чему это всё вело. То, что сказал сам Вэш, внося свой последний вклад в мысли группы, всё ещё резонировало где-то вверху его света. Его не покидала мысль о более долгой истории развития, о том, как Вэш воспринимал этого индивида, Тень, выстраивавшего костяшки домино десятилетиями, а не месяцами и годами.

С точки зрения этой персоны смерть Вэша была всего лишь падением очередной костяшки домино.

Ощущение было знакомым.

И это знакомое ощущение тоже беспокоило Ревика.

Балидор говорил ему отложить разборки с Рейвен до утра.

В то время Ревик согласился. Лучше, если будет присутствовать больше глаз, пока он говорит с ней. Лучше провести ещё несколько дней, оценивая её свет, ища сигналы и ниточки перед тем, как позволить ей поделиться сообщением, которое она доставила.

Элли захотела бы присутствовать.

И всё же что-то в том, как Балидор формулировал фразы, навело Ревика на мысль, что лидер Адипана советовал ему оставить Элли в стороне. Как минимум он считал, что позволить Элли из первых рядов наблюдать за интервью — это плохая идея. Учитывая это, а также тот факт, что ему всё равно не спалось, Ревик испытывал искушение отправиться туда прямо сейчас.

Прежде чем мысль успела полностью сформироваться, он прикоснулся к своей гарнитуре.

— Врег?

— Да, laoban? — видимо, бывший Повстанец тоже не спал.

— Ты занят?

— Я подумывал напиться, — сказал Врег и добавил: —…Так что нет.

Ревик кивнул, уловив в свете видящего отголосок печали. Вспомнив лицо Врега, когда они перемещали тело, уважительный жест, который он сделал перед тем, как прикоснуться к остывающей плоти Вэша, Ревик сам немного загрустил.

Он жалел, что не проводил больше времени с Вэшем в последние несколько месяцев.

Сколько бы Врег ни жаловался о том, что «старики» всем заправляют, он каждые несколько дней навещал Вэша. Он также приказал своим группам охраны обращаться с Вэшем как с мужчиной, имеющим ранг, как и с Салинсом в своё время.

Он откровенно защищал старика.

Зная Врега, теперь он винил себя в том, что защищал его недостаточно.

Свет Врега существенно изменился по сравнению с их временем под Салинсом. Его свет изменился сильнее, чем у других экс-Повстанцев, и, скорее всего, сильнее, чем осознавал сам Врег. Это делало его одновременно мягче и глубже, и куда более открытым для того, чтобы видеть Вэша таким, каким он был на самом деле.

Однако сейчас Ревик не стал озвучивать это все.

— Хочешь спуститься сюда? Помочь мне с допросом?

— Сейчас, Ненз?

— Думаешь, слишком рано?

— Нет, — Врег поколебался. — Я посмотрел на предварительную работу, проделанную этими засранцами из Адипана. Весьма дотошна. Карта её света… сомневаюсь, что я смог бы много чего добавить, — он засомневался. — Ты уверен, что хочешь сделать это сейчас, laoban?

— Ага, — Ревик посмотрел через органическую панель, нахмурившись. — Я подумал, что нам всем не помешает отвлечься, — он помедлил. — Если только ты не предпочтёшь напиться?

— Нет. Нет, я могу выпить и потом.

— С тобой кто-то есть?

— Джакс, — подтверди Врег. — И Локи тоже. И Иллег.

— Хорошо. Приводи их тоже, если они трезвые. Встретимся внизу через десять минут.

— Мы там будем.

Прошло минут пять, когда Ревик услышал сигнал открывающихся дверей лифта.

Он едва успел поднять всю предварительную работу, упомянутую Врегом, и уж тем более проделать предварительный осмотр своим светом, когда услышал, как четыре видящих приближаются по подвальному коридору, разговаривая на смеси мандаринского наречия и прекси.

Он услышал, как Иллег смеётся над какими-то словами Врега, и улыбнулся.

Хорошо, что хоть кто-то из бывших Повстанцев и Адипана ладит между собой. Они с Элли шутили, что всё будет хорошо тогда, когда они все начнут спать друг с другом после операций.

Врег вошёл в комнату первым, одетый в рубашку с длинными рукавами и тёмные штаны. Ревик невольно заметил, что видящий всё ещё отставал на несколько десятилетий в своей манере одеваться — настолько, что это было заметным и почти подозрительным. Ревик знал, что это один из способов, по которым люди в СКАРБ и других подразделениях правоохранительных органов определяли видящих.

Должно быть, какой-то фрагмент его мыслей дошёл до другого видящего, потому что Врег показал ему неприличный жест на языке видящих и раздражённо щёлкнул языком.

— На каждом шагу критики, бл*дь, — буркнул он.

Ревик пожал плечами.

— Пусть Джон сводит тебя на шопинг. Или Холо. Они хотя бы достаточно молоды, чтобы иметь представление.

Врег наградил его тяжёлым взглядом, но Ревик сохранял неподвижное выражение лица.

— Итак, ты действительно хочешь сейчас иметь дело с этой пи*дой, Ненз? — Врег ладонью показал на органическое окно. — Знаешь, Адипан будет беситься, если ты оставишь его в стороне.

Ревик показал пренебрежительный жест.

— Он занят. Он застрял с координированием порядка преемственности для остального Совета… помогает им выбрать нового лидера. Вдобавок ещё проверяет все коммуникации Дорже за последние двадцать четыре месяца. Поэтому у него ещё несколько дней не будет ни единой свободной минутки.

— И всё равно, — Врег слегка пожал плечами. — Он будет беситься.

Ревик слабо улыбнулся.

— Я прослежу, чтобы он знал, что это был не ты.

Врег издал презрительный звук.

— Свали вину на меня, если хочешь. Он и так меня ненавидит… какое мне, бл*дь, дело?

Ревик подавил очередную улыбку, посмотрев на комплект мониторов.

Четыре экрана показывали виртуальные проекции Барьерных сканирований, которые люди Балидора уже провели на Рейвен. Посмотрев на них ещё несколько минут, пока Врег и трое других занимались предварительной связующей работой, Ревик вынужден был признать, что сам не сумел бы ничего улучшить. Какой бы ни была её истинная причина для нахождения здесь, Рейвен казалась чистой — настолько чистой, насколько мог быть кто-то вроде неё, и настолько чистой, насколько они сумели определить, учитывая то, что только что случилось с Дорже.

Она всё равно могла защищать какой-то сегмент своего разума и воспоминаний — например, если другой видящий стер их и удерживал у себя до её прихода сюда. Однако она, похоже, ничего не принесла с собой в отель.

Прошло ещё сорок минут, пока все они работали практически молча, время от времени показывая друг другу что-нибудь в Барьере или прося взглянуть свежим взглядом.

На данном этапе Ревик вынужден был признать, что он чувствовал себя готовым.

Балидор проделал за них девяносто процентов работы.

— Он хорош во всём этом дерьме, — признал Врег, и в его голосе звучало лишь минимальное нежелание. — Он хорош в том, что он делает.

Тут Ревик расхохотался в голос.

— Ты только что сделал комплимент брату Балидору? Подожди. Повтори ещё раз, чтобы я успел это запечатлеть…

— Нет, — Врег нахмурился, вскинув бровь. — И не говори ему. Этому чопорному мудаку не нужно ещё больше причин задирать нос.

Ревик усмехнулся, качая головой. В последний раз виртуально просмотрев все aleimi-карты, он кивнул, принимая решение.

— Ладно, — сказал он. — Мы делаем это. Ты всё запишешь, na?

Врег бросил на него знающий взгляд, ещё выше вскинув бровь, затем показал рукой жест, означавший наполовину согласие, наполовину отдание чести.

— Ты уверен, что тебе не стоит ждать, laoban? До тех пор, когда все они смогут быть здесь?

Ревик покосился на него.

Врег пожал плечами.

— Не только Адипан будет беситься, Ненз.

Нахмурившись, Ревик посмотрел обратно через прозрачную панель. Он знал, что Врег имел в виду Элли. Подумав о ней, вспомнив, каким напряжённым выглядело её лицо во сне, когда он видел её в кресле в комнате Джона, он нахмурился ещё сильнее.

— Нет, — сказал он. — Так лучше.

В последний раз проверив органические оковы Рейвен, а также целостность её ошейника и испускаемый им Барьерный сигнал, он кивнул.

— Ладно, — теперь в его голосе звучала решительность. — Я иду туда.


***


Улыбка, которой она одарила его, заметив появление на пороге, заставила Ревика стиснуть зубы.

Это также заставило его усомниться в своём решении сделать это без Элли.

Судя всего лишь по взгляду, которым она окинула его тело, а также по тому, как расширились её зрачки, он понимал, что она из шкуры вон вылезет, чтобы свести всё к ним двоим.

Он не стал стоять смирно для её выразительного осмотра, а пересёк комнату, не обращая внимания. Балидор или кто-то другой уже поставил стол возле кушетки, на которой она растянулась, а также стул по другую сторону. Подойдя прямо туда, он без преамбул отодвинул стул, сел и наградил её пристальным взглядом, скрестив руки на груди.

Она не стала сразу же садиться, но отложила книгу и потянулась на кушетке, показывая немного живота над короткой тесной юбкой.

— Завязывай, Рейвен, — сказал он. — Я не в настроении.

— Ты всегда в настроении, Дигойз, — она улыбнулась. — …Если только ты не изменился кардинальным образом.

Он не ответил на её улыбку.

— Ты хотела меня видеть. Ну, вот он я. Говори.

— Ты хорошо выглядишь, — она опять смерила его взглядом, задержавшись в районе паха. — … Реально хорошо. Быть Мечом тебе идёт.

— Рейвен, если ты затащила меня сюда только для того, чтобы жеманничать в надежде, что моя жена слушает по ту сторону этого стекла, ты тратишь время впустую.

— Вот как? — Рейвен улыбнулась. — Тогда ты мало ей рассказывал про меня.

Он пренебрежительно фыркнул и отвёл взгляд.

— Ты рассказал ей, Реви'? Про нас?

Его тон сделался скучающим.

— А с чего бы мне не рассказывать? У неё нет ни малейшего повода опасаться. Кого угодно… и уж тем более тебя. Ты была удобной, Элан. Не более чем мелочь. С чего бы ей переживать из-за тебя?

Выражение её лица не дрогнуло. Её глаза сделались более кошачьими, когда она окинула его взглядом.

— Итак. Как твоя миссис в эти дни? — её тон сделался проницательным. — Она всё ещё такая же властная и надменная, как при нашей с ней последней встрече? — её губы дрогнули, бирюзовые глаза блеснули. — Хотя, если так подумать, я припоминаю, что ей часто приходилось стоять на коленях, когда я последний раз заглядывала в Запретный Город. Она была весьма доступной.

Подбородок Ревика превратился в гранит.

Изучая выражение его лица, Рейвен наклонилась поближе через стол.

— Она рассказывала тебе про Дитрини, Реви'? — её губы изогнулись в улыбке. — Их главного разведчика? Она пришлась ему весьма по вкусу, насколько я понимаю… он даже не хотел её отдавать, судя по тому, что рассказывали мне мои друзья, — всё ещё всматриваясь в его глаза, она склонила голову, сделав изящный жест закованной рукой. — Полагаю, после убийства того версианца Вой Пай немного разозлилась на неё. Она отдала твою жену Дитрини в качестве питомца. Она рассказывала тебе об этом, Реви'? Я слышала, он был щедрым со своей игрушкой. Очень щедрым.

Ревик уставился в дальнюю стену, не шевелясь.

Он старался скрыть свою реакцию от неё, убрать из выражения лица, из своего света, затем осознал, что это не имеет значения.

Она знала, что это повлияет на него. Именно поэтому она это делала.

— Тебе больше нечего сказать мне, да, Элан? — спросил он. — Что? Для тебя всё стало таким невероятно скучным, когда не стало Галейта и Териана? Тебе надо придумать новую игру, так что ли? Почему бы не навестить твоих друзей в СКАРБ? Похоже, в эти дни они весьма заняты.

Рейвен сделала издевательски извиняющийся жест одной рукой.

— А ты сделался чувствительным, Реви'. Я тебя обидела?

Опустив руки, он начал вставать на ноги.

— Думаю, мы здесь закончили, — сказал он.

— Подожди! — она буквально выкрикнула это слово, вскинув руку.

Замерев стоя возле стола, он посмотрел на неё, приподняв бровь. Увидев панику на её лице, он раздражённо вздохнул.

— Серьёзно, Элан? Что такое? Ты стала той ещё королевой драмы, да?

— А у тебя вообще не осталось чувства юмора, да?

— Чувства юмора?

— Раньше ты за словом в карман не лез, Дигойз, — парировала она. — И не уходил, надувшись как какой-то психованный подросток.

Однако когда она уставилась в дальнюю стену, её лицо напряглось. Она положила скованные руки на стол и наклонилась поближе к нему с искренним выражением.

— Мне правда нужно поговорить с тобой, Реви', — сказала она. — Это важно.

Вся игривость ушла из её голоса. Увидев на его лице раздражение из-за того, что он посчитал очередной игрой, она недовольно щёлкнула языком и одним движением головы отбросила назад прямые чёрные волосы.

— Слушай, — сказала она. — Я прошу прощения за эти подколы. Я знаю, как сильно твоя жена ненавидит меня, и не смогла удержаться. Но мне правда нужно поговорить с тобой. Так что… перемирие? Ровно настолько, чтобы ты выслушал, что я хочу сказать? После этого ты и твоя жена можете избить меня, продать или оставить с Зачисткой, или что вы ещё там захотите сделать, Реви'. Я даже буду плакать, кричать и умолять её, если ты захочешь.

Ревик нахмурился, сканируя её.

Он знал, что Врег и остальные будут намного тщательнее сканировать её по другую сторону той органической стены и записывать все её Барьерные отпечатки, чтобы потом команда разведки смогла детально всё просмотреть. И всё же он хотел лучше понять то, что чувствует сам.

Помимо попыток спровоцировать его, он не ощущал в ней никакого двуличия.

Опять-таки, он не был уверен, что ощутил бы это. Рейвен всегда была хорошей лгуньей, отчасти потому, что мастерски врала самой себе.

И у неё наверняка имелась помощь.

Он никогда не знал случая, когда она работала бы одна. Она всегда тяготела к самому крупному источнику силы, какой только могла найти, и держалась за него всеми возможными способами. Это единственная причина, по которой она соблазнила его; он оказался её способом подобраться ближе к Галейту.

И всё же он осознал, что понимает, что он видел в свете Балидора.

Лидер Адипана не верил, что её появление здесь — чистой воды уловка.

Она действительно думала, что должна ему что-то сказать.

Опустившись на стул, он откинулся на спинку, всё ещё изучая её лицо.

— Ну? — он сделал плавный жест одной рукой. — Говори. Забей на прелюдию и просто скажи.

Она поколебалась.

Когда молчание затянулось, он закусил щеку изнутри от нарастающего нетерпения, наблюдая, как она думает и словно прокручивает слова в своей голове. Он не мог понять, что именно она делает. Морочит ему голову, пытаясь удержать здесь как можно дольше? Старается вывести его из себя? Или она действительно подбирает слова?

В любом случае, он уловил лишь один конкретный фрагмент смысла из мелькающих мыслей, которые он почувствовал через ошейник.

— Что-то по поводу Мэйгара? — спросил он. — Что? Где он, Элан? Он мёртв?

Её взгляд метнулся вверх.

На мгновение он опешил от увиденной там паники.

— Он не мёртв, — её голос звучал твёрдо, словно она пыталась убедить не только его, но и себя саму. — Он в Аргентине, Реви'. Его взяли в плен. После того задания, которое он выполнял с твоим оперативником…

— Что? — Ревик нахмурился, щёлкнув языком. — Никто из моих людей не работал с твоим сыном, Элан. Ты должна понимать, что я убью этого мелкого ублюдка, как только он попадётся мне на глаза…

Она резко щёлкнула языком, показывая непреклонный отрицательный жест.

— Нет, — сказала она. — Ты ошибаешься. Он работал с одной из ваших. В этой стране. Всего несколько месяцев назад.

— С кем?

— Та темнокожая женщина… с косичками. Чандрэ. Она была с ним в Калифорнии, когда они устранили ту лабораторию. Она, Варлан, несколько его людей, человек, который раньше на тебя работал, мой сын…

— Человек? — Ревик снова нахмурился, и его ладони сжались в кулаки. — Какой человек? О чём ты говоришь?

— Тот человек… Эддард. Ну, или такое имя он использовал, когда притворялся, что работал на МИ-6. Мне сказали, что на тебя он работал под тем же именем.

Помедлив, она оценила выражение его лица. Он всё ещё видел в её бирюзовых глазах нечто, похожее на настоящий страх, а слегка паникующий тон сохранялся в её голосе.

— Это он его забрал, Реви'. Эддард похитил Мэйгара. Он привёз его в Аргентину, доставил Мэйгара вместе с лекарством от того вируса. Червяк вскоре связался со мной через посредников в Китае, чтобы сообщить, что он у них.

Ревик осознал, что ему сложно поспевать за её рассказом.

Опустив руки, он наклонился над столом.

— Ты хочешь сказать, что Эддард, мой человеческий слуга в Лондоне — агент Тени?

Она показала утвердительный жест.

— Да. Именно это я и говорю, — поколебавшись, она склонила голову набок. — Ну. Он может и не быть человеком, Реви'.

Ревик нахмурился, затем отбросил эту мысль.

— Эддард похитил Мэйгара? И отдал его Тени?

— Да, — кивнула она с облегчением. — Да.

— Вместе с каким-то образцом вируса или лекарства от этого человеческого вируса?

— Да. Он мне так сказал.

— И почему это важно для меня? — Ревик откинулся на спинку своего стула. Вскинув ладони, он щёлкнул себе под нос. — Всё, что у Эддарда есть на меня, устарело на пять с лишним лет. Это при условии, что мы говорим об одной личности, а я в этом сомневаюсь, — ещё резче щёлкнув языком, он покачал головой. — Мы уже знали, что за заражением в Сан-Франциско, скорее всего, стоит Тень. Ничто из этого для нас не новости, Элан.

— У него Мэйгар, Реви'.

— И что? — Ревик издал отрывистый смешок. — Это первая причина, по которой я могу испытывать к этому сукиному сыну хоть какую-то симпатию.

— Он твой сын! — рявкнула она.

Воцарилось молчание.

В это время Ревик лишь пристально смотрел на неё. Он не знал, то ли расхохотаться, то ли просто встать и уйти. Вместо этого он ощутил, как его злость возвращается.

Наклонившись через стол, он понизил голос, позволяя своему тону сделаться ледяным.

— Что это за игра, Элан? Ты же не думаешь, что я в это поверю.

— Это правда! Клянусь богами!

— Дерьмо собачье, — он скривил губы, глядя в глаза. — Я бы не поверил в это раньше, когда считал себя сарком. Мы вообще из разных рас, Элан.

— Что ж, — она вскинула свои закованные руки в издевательском жесте капитуляции, и её тон сделался язвительным. — Полагаю, для тебя это неважно, О Прославленный Сайримн!

— Даты не сходятся.

— Сходятся, — она наградила его сердитым взглядом. — Откуда, думаешь, я знаю, что это был ты? Перед тем, как ты ушёл от Галейта, я спала только с тобой. На протяжении многих месяцев, Реви'. Ты единственный, от кого я могла забеременеть. И если помнишь, я просила тебя. Я просила тебя попытаться оплодотворить меня.

— Это была всего лишь дурацкая игра, Элан.

— Дурацкая или нет, но мы попытались… и я действительно забеременела, Реви', — в её голосе зазвучала неприкрытая злость. — Ты никогда не спрашивал себя, с чего бы я оставила его с этими коленопреклонёнными, Реви'? С чего бы я отдала своего единственного ребёнка кучке зомбированных монахов на воспитание, когда я бы сама могла спокойно его воспитывать?

— Мне сказали, что они поймали его, — произнёс Ревик, слыша злость в собственном голосе. — Они поймали его за попыткой проникнуть в Старый Дом по поручению кого-то в Организации. Вэш сказал, они дали ему выбор…

— Они соврали тебе, Реви'! — она раздражённо вскинула скованные руки. — Боги! Как ты можешь всё ещё поражаться этому? Когда ты уже поймёшь, что эти коленопреклонённые врали тебе о каждом важном аспекте твоей жизни?

— Так почему ты мне не сказала? — спросил он.

— Я хотела тебе сказать! — она стиснула ладони, нахмурившись. — Тот засранец-монах мне не позволил. Он сказал, что может гарантировать безопасность Мэйгара только в том случае, если никто не будет знать его настоящее происхождение. Он сказал, что в Сиртауне слишком многие настроены к тебе враждебно. Он сказал, что не может допустить твоего возвращения в Азию… даже ради такого. Даже для воспитания твоего же сына, — её голос сделался резким. — Он также сказал, что тебе нельзя доверить сына, чтобы ты воспитывал его сам, Реви'. Он сказал, что для Мэйгара в Англии слишком опасно, в окружении только тебя и людей, которые могут навредить ему, чтобы добраться до тебя. Он не рассказал мне про Мост или про твоё задание с ней…

— Я долгое время не был в Англии, Элан.

— Я хотела сказать тебе, Реви'! — возразила она, повышая голос. — Я хотела, чтобы всё это время ты знал! Этот коленопреклонённый мудак заставил меня дать клятву, что я скрою это от тебя. По крайней мере, до тех пор, пока ты не сумеешь вернуться в Азию. А потом произошла та ситуация…

Она умолкла, сделав неопределённый жест рукой.

— Та ситуация? — прорычал Ревик. — Ты имеешь в виду ту «ситуацию», когда твой сын попытался изнасиловать мою жену?

— Я отправилась туда, в Сиртаун, — произнесла она, словно он ничего и не говорил. — Как только я услышала, я поехала, чтобы рассказать тебе, Реви'… чтобы ты не навредил ему. Затем случилась бомбёжка, и я решила просто забрать его с собой, уберечь до тех пор, пока не узнаю, где ты. Даже тогда я собиралась передать тебе весточку, но потом…

Она умолкла во второй раз.

И опять-таки, Ревик договорил за неё.

— …Потом ты и Териан похитили мою жену, — сердито сказал Ревик. — Вы забрали её, когда мы ещё не завершили связь. Вытащили её голой из нашего дома, надели на неё ошейник. Затем ты, Териан и твой сын держали мою жену в плену в том подземном бункере в Вашингтоне. Избивали её. Насиловали её. Едва не убили её.

— Реви', — она наклонилась через стол, стиснула его руки своими, и в её голосе зазвучала мольба. — Реви', послушай меня. Он твой сын. Ты можешь подтвердить это какими угодно генетическими тестами, как только он окажется в безопасности, но клянусь… это правда. Этот Тень сказал, что убьёт его, если ты не отправишься туда. Он сказал, что не примет никаких других условий для его освобождения. Он хочет, чтобы ты лично вёл переговоры за его жизнь.

Ревик издал смешок, полный неверия, и убрал свои руки из её ладоней.

— Иисусе, Элан.

Откинувшись на спинку стула, он уставился в дальнюю стену, качая головой и сам того не осознавая. Мельком покосившись на органическое окно, он помрачнел ещё сильнее, гадая, не стоит ли ему взять перерыв и поговорить с остальными.

Вместо этого он стиснул зубы, пока его разум силился справиться с её словами.

— Ты говоришь мне, что мой собственный сын пытался изнасиловать мою жену? — спросил он.

— Он не знает, — сказала она. — Я никогда не говорила ему, Реви'. Та ситуация с твоей женой была просто невезением.

— Невезением, — он фыркнул, наградил её очередным взглядом, полным неверия. Затем скрестил руки на груди, щёлкнул языком и уставился в пол. — И теперь ты хочешь, чтобы я вошёл в явную ловушку, и всё ради какого-то говнюка-насильника, который по твоим словам является моим сыном… который только и делал, что вредил мне и моим близким. И для чего? Чтобы я сроднился с мелким ублюдком? Сводил его на бейсбол?

— Ты не можешь бросить его там, Реви'. Не можешь!

Осознав, что ему нужен перерыв или хотя бы взгляд со стороны, он поднялся на ноги, всё так же раздражённо щёлкнув языком, и направился к двери.

— Реви'! — она прикрикнула так резко, что он повернулся, не успев прикоснуться к дверной ручке. — Реви'… он такой же, как ты. Мне говорили не сообщать тебе этого, но он такой же, как ты, Реви'. Он тоже не сарк. Не думаю, что он знал.

Нахмурившись, Ревик лишь громче щёлкнул языком, дёрнул дверную ручку и вышел, не оборачиваясь.

Глава 23

Знакомое лицо

На следующее утро я не могла найти свою одежду.

Или хоть что-то принадлежащее мне, если уж на то пошло.

Я ушла из комнаты Джона примерно в шесть утра, поднялась на лифте на один этаж и вошла в свою комнату в тумане недосыпа. Я всё ещё была одета в одежду, которую кто-то оставил для меня на прикроватной тумбочке в комнате Джона два дня назад, и я уже опять начинала вонять.

Проблема в том, что когда я вошла внутрь, оказалось, что вся моя одежда пропала.

Я подумывала пойти в комнату Ревика и попросить, чтобы он одолжил мне рубашку, и, может, принять у него душ, а потом решила забить на всё, спуститься вниз к стойке администрации и спросить. Если Балидор переселил меня ради целей безопасности, должно быть, он забыл мне сказать.

Ну. Или он сказал мне, и я одобрила это в то время, когда мой мозг ещё не функционировал.

В любом случае, я нуждалась в кофе — пожалуй, даже сильнее, чем в новом комплекте одежды.

Мой разум зациклился на одном из тех особенных кофейных напитков, который готовил для меня персонал ресторана «Третья драгоценность»[1]. Тёмные и насыщенные, приправленные молоком и небольшим количеством мёда, эти напитки были, пожалуй, моими любимыми кофейными смесями на все времена.

Я решила, что спущусь в лобби, узнаю про свои вещи, затем выберусь в ресторан ради кофе и хорошего вида в атриуме перед тем, как повидаться с остальными.

В отличие от других ресторанов на этаже лобби «Третью Драгоценность» по большей части оккупировали наши люди. Единственные другие постоянные посетители, которых я там видела, были работниками «Арк Энтерпрайзес», да изредка забредали видящие-знаменитости. Подозреваю, что хозяин отеля и персонал ресторана отваживали оттуда большинство людей, чтобы обеспечить нам уединение.

Мне было интересно, сколько же помещений в отеле на данный момент не принадлежало нам.

Мы занимали два этажа для новоприбывших и беженцев, и ещё пять или шесть этажей Балидор забронировал для тех же целей. Они потихоньку заполнялись бывшими узниками работных лагерей, которые начали прибывать вскоре после того, как мы добрались до Северной Америки. Схожие безопасные дома существовали в Европе и Азии, но тот, что в Квебеке, казался крупным — наверное, потому что информация о нашем с Ревиком местоположении постепенно просачивалась через подпольные каналы, которыми пользовались видящие.

Большинство из тех, кто прибыл с тем первым потоком, уже подали официальное прошение о статусе беженца под защитой Меча и Моста. Многие также хотели работать на нас в том или ином отношении, и поэтому люди Врега и Балидора занимались сканированиями на предмет безопасности.

Это также вынудило нас с Ревиком нанять своеобразного менеджера, чтобы оценивать все их навыки и подыскивать хотя бы некоторым из них работу в подходящей сфере.

Мы заняли большую часть подвала — его мы использовали как главную оружейную, а теперь, видимо, ещё и как вторую станцию охраны, оборудованную клетками для временного содержания и допроса.

Мы — то есть, Ревик, я, Джон, Балидор, Врег и все, кто прямо или косвенно работал на одного из нас — также занимали всё, что выше 56 этажа.

Всё пространство 54 и 55 этажей оставалось зарезервированным для бывших Повстанцев с низкими рангами, а также для новых членов команды с приличными рангами, которые уже прошли самые интенсивные сканирования и проверку биографии. Теперь большинство из них обучалось, чтобы присоединиться к одной из действующих команд разведки — этим занимались люди Врега и сам Врег.

56 этаж вмещал по большей части конференц-залы, общие помещения и склады с оружием. На 57-м жили экс-Повстанцы с высокими рангами, включая Врега, а также Джона и (ранее) Дорже. 59-й полностью отводился членам Адипана с высокими рангами, и там же находилась вторая оружейная.

Ещё мы наладили прямое партнёрство или какие-то контрактные отношения со всеми компаниями видящих, которые занимали большую часть трёх этажей под нами.

Я знала, что Балидор договорился о щедрой плате хозяевам отеля за те помещения, что мы и использовали, и что у компаний имелись отдельные контракты, добавлявшиеся к общим фондам, которые они получали, но я гадала, не нервничали ли они из-за того, что их пятизвёздочный отель превратился в крепость и квази-террористический лагерь.

Я вышла в лобби, всё ещё одетая в свой слегка воняющий наряд, состоявший из тёмно-зелёных штанов и удлинённой облегающей белой блузки. Штаты тоже были облегающими, так что это нельзя отнести к одному из моих «пацанских прикидов», как их называл Джон, но всё же одежда была достаточно непримечательной, и я не ожидала, что в ресторане привлеку много взглядов.

Так что когда кто-то схватил меня за руку, пока я пересекала лобби, мой разум сразу переключился в режим драки.

— Элли?

Наполовину приняв стойку mulei, я уставилась в смотревшие на меня глаза, на мгновение опешив.

— Элли! Это действительно ты?

В его голосе звучало то же ошеломление, которое ощущала я.

И всё же лицо видящего озарилось облегчением, пока он всматривался в мои черты. Он шагнул ко мне, и я рефлекторно сделала шаг назад. Я уже послала сигнал через конструкцию и чувствовала, как рябь расходится, и как минимум охрана первого этажа направляется в нашу сторону.

Я не отводила глаз от видящего, державшего меня за руку, боролась с противоречивыми эмоциями, которые хотели нахлынуть, а также со страхом, который ударил по мне почти с физической силой — достаточно сильно, чтобы я ощутила, как где-то вдалеке отреагировал Ревик.

— Что ты здесь делаешь, Сурли? — спросила я.

Всё моё тело оставалось напряжённым. Свободной рукой я потянулась туда, где обычно находился мой пистолет, вот только сейчас там ничего не было. Я не отводила взгляда от его лица, но сканировала, разделяя сознание и ища других Лао Ху в своём окружении.

— Зачем ты здесь? — резче переспросила я.

Его взгляд проследил за моими пальцами до моего бедра. Я видела, как на его лице отразилось смятение, затем он понял, отпустил мою руку и поднял ладонь в мирном жесте.

— Элли, — его тон сделался ещё более непонимающим. — Элли, я не собираюсь тебе вредить. Я бы никогда тебе не навредил. Почему ты меня боишься?

— Насколько мне известно, ты с Лао Ху.

— Почему ты решила, что Лао Ху тебе навредят? — его лицо и голос выражали то же непонимание, и я нахмурилась в ответ на его слова. — Ты одна из нас, Элли. Мы хотим вернуть тебя, а не навредить тебе или убить.

Увидев, что я ещё сильнее нахмурилась, он отмахнулся от собственных слов.

— …В любом случае, у меня уже много лет нет официального ранга Лао Ху. Я не работал на Лао Ху, когда мы с тобой были вместе. Я работал на китайское правительство. И всё ещё работаю.

— Тогда почему ты сказал «мы» вот только что? — я нахмурилась. — О чём ты говорил, когда упоминал желание вернуть меня? Вой Пай продала меня. Она никогда не намеревалась…

— Элли, мне ничего об этом неизвестно.

Я всмотрелась в его лицо. Мой страх превратился в злость.

— Дерьмо собачье, Сурли.

— Элли, — раздражённо повторил он. — Как думаешь, почему я здесь? Именно поэтому мне надо поговорить с тобой, — увидев что-то на моём лице, он заговорил прежде, чем я успела открыть рот. — …И даже учитывая весь этот бардак с версианцем, ты правда думаешь, что кто-то из Лао Ху убил бы тебя, Элли? Даже Вой Пай не хочет твоей смерти. Никогда не хотела. И Дитрини тоже.

При упоминании Дитрини мои плечи напряглись до боли.

Мой страх усилился вместе с моей злостью, и Ревик вновь отреагировал, встревожившись.

Оттеснив это, я покачала головой, сжав ладонь в кулак.

— Тот факт, что ты защищаешь Дитрини… — тихо начала я.

— Я не защищаю его! Gaos, Элисон. Я вообще не это имел в виду!

Я покачала головой. Я чувствовала ту часть своего света, которую он притягивал, нити, за которые он тянул. Я знала, что это ощущение семьи было ложью. Дело не только в том, что Вой Пай продала меня Тени. Дело в том, что меня изначально принудили к этой «семейной» связи.

Она отдала меня Дитрини. Она принудила меня принимать клиентов, с которыми я никогда не стала бы находиться в одной комнате, и уж тем более касаться какой-то частью своего тела.

Должно быть, Сурли увидел часть этого на моём лице или в моём свете.

— Ты же не можешь думать, что я хочу тебе навредить? — он прикоснулся к моему лицу, и я вздрогнула, поморщившись и отстранив голову. — Элли, — позвал он мягче. — Gaos, Элли. Я был опустошён, когда ты уехала. Я здесь, чтобы помочь тебе…

Он потянулся ко мне, словно желая обнять, но я подняла ладонь и сделала большой шаг назад.

— Сурли, тебе надо перестать прикасаться ко мне, — я держала ладонь поднятой, в моём голосе звучало предостережение. — Ты не можешь ко мне прикасаться. Не делай этого вновь.

Пока я говорила, команда охраны дала знать о своём присутствии вокруг нас.

Они сделали это в манере видящих, ярче показывая свои света в Барьере. Они не окружили нас физически, как могла бы сделать команда людей. И всё же я заметила достаточно оружия на запястьях, под рукавами пальто и курток, чтобы расслабиться. Я знала, что они уложат его на месте как мешок с картошкой, если он хоть дыхнёт на меня не так.

Они были готовы к драке даже лучше, чем когда я видела, как последняя группа разведчиков вломилась в отель.

Полагаю, из-за смерти Вэша все немного на взводе.

— Сурли, — я всё так же держала ладонь поднятой. — Если ты действительно пришёл сюда помочь мне, я тебе благодарна… но я бы не стала делать резких движений. Ты выбрал неудачное время для неожиданного визита.

Китайский разведчик уже оценил обстановку, наверное, в те же несколько секунд, что и я. Нахмурившись, он отошёл от меня на шаг, держа руки на виду и показывая ладони видящим, которые подступали к нам.

— С кем я должен поговорить? — спросил он, когда команда безопасности приблизилась. — С кем я должен поговорить, чтобы мне разрешили пообщаться с тобой, Элли.

Я ощутила лёгкий укол, посмотрев на него, затем покосилась на Джорага, экс-Повстанца, который возглавлял группу, наблюдавшую за лобби. Ещё один высокий видящий из числа качков, которые большую часть свободного времени проводили в спортзале на четвёртом этаже — он выглядел как странный гибрид Ревика и Врега.

С короткими чёрными волосами и серо-голубыми глазами он также мог сойти за человека, если не считать нацистского шрама, пересекавшего его в остальном привлекательное лицо.

— С её мужем… брат, — холодно сказал Джораг.

Сурли изумлённо уставился на высокого видящего.

Затем он повернулся и посмотрел на меня.

— Мужем? Он шутит, верно? — когда я сердито щёлкнула языком и скрестила руки поверх блузки, Сурли издал невесёлый смешок. — Боги всевышние, Элисон. Ты же не вернулась к этому сукину сыну, нет?

Джораг сделал большой шаг в его сторону, держа наготове оружие, но я резко остановила его, выразительно шлёпнув своим светом. Фыркнув, мускулистый видящий остановился, но только после того, как наградил Сурли таким взглядом, каким он мог бы удостоить таракана, которого решительно намеревался раздавить.

Я повернулась обратно к Сурли, который смерил Джорага таким же прищуренным взглядом. Такое чувство, будто он почти узнал его, что, конечно же, возможно, поскольку Джораг оказался в плену Лао Ху и прислуживал им вместе с Гаренше, Холо и Джаксом.

— Позволь им проверить тебя, Сурли, — сказала я, привлекая взгляд китайского видящего обратно к себе. — Если ты действительно пришёл сюда для того, чтобы поговорить, позволь им проверить тебя. Если всё сойдётся с твоими словами, я спущусь к тебе, когда они закончат.

— Только не одна, — пробормотал Джораг.

Я наградила его взглядом, но его выражение лица оставалось невозмутимым.

Сурли, похоже, теперь почти не обращал внимания на остальных. Его глаза не отрывались от меня, он изучал меня так, будто видел впервые.

— Ты меня слышал, Сурли? — резче спросила я.

Всё ещё держа руки на виду, он кивнул, используя человеческую версию жеста согласия, и ближайший из охранников видящих шагнул, чтобы нейтрализовать его руки.

К тому времени я кое-что знала о подготовке Лао Ху. Я знала, что Сурли с высокой вероятностью мог уложить всех троих, если дело дойдёт до физической драки.

По той же причине я не позволяла себе расслабиться, пока они не сковали его запястья за спиной и не встали позади него, чтобы наручники не были видны случайному прохожему. Я знала, что команда надавит на любых людей, которые их увидят, да и поблизости всё равно мало кто находился в это время утра. Я также знала, что записи камер в отеле корректировались перед тем, как попасть в полицию Нью-Йорка или СКАРБ.

И всё же мне невольно казалось, что вся эта сцена была слишком публичной и приметной.

«Ты в порядке? — сознание Ревика окружило меня. — Что происходит, Элли?»

До меня дошло, что он слышал часть, а может, даже большую часть.

«Я в порядке, — послала я. — Расскажу тебе при личной встрече».

«Где ты сейчас?»

«Лобби. Я иду в «Третью Драгоценность» на завтрак. Встретимся там?»

«Буду через пять минут».

Он исчез из моего сознания, но я ощутила нервное трепетание, опять остановив взгляд на Сурли. Я знала, что Ревик уловил как минимум часть этой нервозности, но я не знала, как много. Он ощущался занятым — и, ну, усталым. Даже в той краткой вспышке, что наши света находились вместе, он притягивал меня так, как делал только тогда, когда он вообще не спал.

Увидев оценивающий взгляд в глазах Сурли, я выпихнула Ревика из своего сознания.

Я понимала — Сурли знает, что я с кем-то говорила. Судя по выражению его лица, он мог догадаться, с кем именно. Похоже, он хотел заговорить, но промолчал, потому что охранник дёрнул его за руку и резко показал шагать к служебному лифту.

— Полегче с ним, ребята, — сказала я.

Я добилась лишь изумлённого взгляда от Калги.

Некогда она была членом Адипана. Она так хорошо вписалась в подразделение Врега, что временами я забывала, на кого она работала изначально. Закатив глаза, она фыркнула, ещё сильнее дёрнула руку Сурли и повела его к дверям лифта.

— Элли, — сказал Сурли перед тем, как повернуться. — Я правда пришёл сюда, чтобы помочь тебе. Ты в опасности.

— Ну так сотрудничай с ними, — сказала я. — Скажи им всё, что сказал бы мне. Я увижусь с тобой, как только тебе дадут добро.

— Ты в опасности, Элли, — повторил он, выгибая шею, чтобы посмотреть на меня, пока они уводили его прочь. — Времени мало… тебе нужно выслушать меня. Скоро!

Я вздрогнула, когда Джораг пнул его по лодыжке сзади и резко пихнул в поясницу. Новая охранница под началом Врега, Оли, темнокожая женщина из Парижа, нажала кнопку вызова лифта.

Наблюдая, как видящие окружили Сурли оборонительным кольцом, я вздохнула.

— А когда ж я не в опасности? — пробормотала я, положив руки на пояс.

Глава 24

Обсуждение

Мне представилось мало времени, чтобы собраться с мыслями, хотя пять минут Ревика растянулись минимум на десять — я успела получить свой любимый кофейный напиток, который официант начал готовить, как только заметил моё лицо.

Угадать причину задержки Ревика оказалось довольно легко, когда я его увидела. Однако я ничуть не успокоилась, когда увидела с ним Балидора и Врега, с решительным видом направлявшихся к моему любимому диванчику из красной кожи.

В отеле новости явно распространялись быстро.

Однако присмотревшись к лицу Ревика, я засомневалась, что дело в Сурли. Посмотрев на них троих, я замерла, не донеся кружку с кофе до рта.

— Хоть один из вас спал за последние сутки? — спросила я.

Врег пихнул Балидора плечом, устроившись на диванчике рядом с ним.

— Он спал, — фыркнул Врег.

— Четыре часа, — подтвердил Балидор, наградив суровым взглядом Врега и Ревика. — Чем они, конечно же, воспользовались на полную катушку.

Я покосилась на Ревика, который скользнул на сиденье рядом со мной. Я заметила, что он двигался почти с осторожностью. Более того, он наблюдал за моим лицом с откровенной насторожённостью. Должно быть, он увидел что-то в моих глазах, потому что тут же заговорил, словно опережая меня.

— Что только что произошло? — спросил он. — В лобби?

Я подумывала задать ему тот же вопрос, затем покачала головой, подула на свой кофе и сделала глоток перед тем, как ответить.

— Здесь новый разведчик из Китая, — сказала я, слыша осторожность в собственном голосе. — Кое-кто из моих знакомых. Он подошёл ко мне в лобби, утверждая, что у него есть информация для меня.

— Что? — Ревик уставился на меня. — Ты его знаешь?

Где бы ни блуждал разум Ревика, мои слова выдернули его обратно. Я также умудрилась завладеть полным вниманием Врега и Балидора. Посмотрев на них троих, я пожала плечами и отпила большой глоток кофе.

— Ага, — я слегка прищёлкнула языком и покачала головой. — Он подошёл прямиком ко мне… как будто мы на вечеринке находились, — я подняла ладонь, увидев тревогу на их лицах. — Охрана оказалась там через считанные секунды. Однако он говорит, что ему нужно поговорить со мной. Он утверждает, что мне грозит какая-то непосредственная опасность.

Врег издал пренебрежительный звук.

Я перебила его, мельком покосившись.

— По его словам, она исходит не от Лао Ху, — заметив скептичный взгляд Ревика, я пожала плечами. — Я полагаю, охрана сумеет определить, действительно ли он в это верит. Похоже на то. Он утверждает, что они всего лишь хотят вернуть меня и всё ещё считают типа… — я сделала неопределённый жест, покосившись на Ревика. — …Типа одной из них, наверное, — фыркнув, я посмотрела Ревику в глаза. — Он так говорил, будто ты меня похитил.

Ревик смотрел на меня, прищурившись. Он не сканировал меня прямо, но я могла как минимум частично прочесть этот взгляд. Он не ждал, пока я угадаю, и заговорил вслух.

— Ты чего-то нам недоговариваешь, Элли, — сказал он.

Это не было вопросом.

Вздохнув, я провела пальцами по волосам, чувствуя, как к щекам приливает румянец.

— У меня с ним… у нас кое-что было, — почувствовав, как Ревик напрягся, я показала ободрительный жест. — Ничего серьёзного, ладно? Но это сделало встречу с ним более странной. Я не хотела, чтобы ты услышал это от Джорага или от кого-то другого, — я положила ладонь на его руку и добавила: — Он тебя очень недолюбливает. И может вести себя как мудак. Так что я хотела предупредить тебя.

Ревик нахмурился. Затем, вместо того чтобы закрыться, чего я опасалась, он мягко щёлкнул языком как будто про себя и посмотрел поверх диванчика на зону приготовления кофе. Подав сигнал официантке, он показал на мой кофе, объясняя, что тоже хочет порцию.

Переведя взгляд на меня, он выглядел почти смирившимся, словно он воспользовался этой паузой, чтобы собраться с мыслями.

— Ага, — пробурчал он, проводя рукой по своим чёрным волосам и глубже обмякнув на красном диванчике. — У нас, похоже, сегодня день такой, Элли.

Напрягшись, я покосилась на него, потягивая кофе и грея руки о кружку.

— В смысле? — поинтересовалась я, когда он не пояснил.

— Я говорил с Рейвен, — он показал на Балидора и Врега. — Поэтому они здесь. Мы даже не знали про твоего разведчика из Лао Ху.

То, как он произнёс эти слова, говорило мне, что он вовсе не так спокойно отнёсся к этой ситуации, как показывал. И всё же он не зацикливался на этой мысли или на эмоции, которую я за этим ощущала. Вместо этого он со слегка нервным выражением всматривался в мои глаза.

— Тебе нужно кое-что увидеть, Элли, — он показал в сторону Врега.

Татуированный разведчик был наготове. Он без промедления подвинул ко мне портативный монитор. Вставив в ухо наушник, протянутый Врегом, я переключила монитор в приватный режим и воспроизвела запись, которую Врег поставил в очередь.

Никто из них ничего не говорил, пока я смотрела.

Сначала я чувствовала на себе взгляд Ревика, затем слишком погрузилась в саму запись и не замечала его реакции. Они обрезали видео как минимум отчасти. Оно не показывало, как Ревик вошёл в комнату, и видимо, меня перебросило сразу к важной части разговора, так что мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить.

Я уже следовала за нитью разговора, когда Рейвен сказала ему, что Мэйгар его сын.

Я постаралась не задумываться над собственными реакциями, пока смотрела запись. Вместо этого я простирала свой свет, пытаясь по возможности ощутить что-то в ней, пока она говорила.

По большей части я уловила её желание, чтобы Ревик ей поверил — её потребность в том, чтобы он ей поверил.

Используя свой разум, чтобы активировать несколько клавиш, я подняла aleimi-отпечатки, которые они записали, прокручивая карты её света и сопоставляя с её словами. Наверное, я прокрутила важные части три раза перед тем, как осознать, что уже знаю правду, насколько это возможно в данный момент. Даже не считая того, что я ощутила во время её слов, я знала, что три разведчика, сидевших со мной — особенно Ревик — никогда не подсунули бы это мне, если бы не были чертовски уверены, что она говорит правду.

Как минимум они считали это достаточно вероятным, чтобы затеять обсуждение.

Я начала задаваться вопросом, видел ли это Вэш…

…затем отсекла эту мысль, вздрогнув. Шок воспоминания об его смерти парализовал меня, затем выдернул из Барьерного пространства.

Посмотрев через стол на Врега и Балидора, я сняла наушник.

— Вы думаете, что она говорит правду, — произнесла я.

Я не смотрела на Ревика в упор, но когда я перевела на него взгляд, он вздрогнул.

Увидев беспокойство в его глазах, я стиснула его пальцы и послала импульс ободрения. Я знала, о чём он беспокоился. Я чувствовала бы себя точно так же на его месте. Но хоть я и не относилась к этой ситуации совершенно «нормально», у меня не было ментальной энергии психовать. Как минимум я приберегу эти реакции до тех пор, пока мы не останемся наедине.

«Справедливо», — пробормотал он.

Он послал мне это слово так тихо, что я едва услышала.

Он добавил чуть громче: «… тогда я поступлю так же. По рукам?»

Улыбнувшись ему, я кивнула.

Сделав это, я осознала, что я действительно нормально это воспринимаю. Может, даже слишком нормально. В моём мозгу пронеслись возможные причины, но я поначалу не стала их озвучивать. Вместо этого я вздохнула и прислонилась к плечу Ревика. Я ощутила, как что-то в нём расслабилось, словно он задержал дыхание, как только Врег протянул мне монитор, а теперь выдохнул. Его пальцы до боли крепко стиснули мою ладонь.

«Я люблю тебя», — мягко послал он.

Я послала ему в ответ то же самое без слов, вливая тепло в его грудь нежными завитками света. Посмотрев напротив, я увидела облегчение на лице Врега и даже на лице Балидора, хотя наверняка по разным причинам.

— Вы тоже ей верите, — сказала я им двоим.

Подошла официантка и поставила две дымящиеся кружки кофе, одну перед Ревиком, другую перед Врегом. Балидор взял чай, который она принесла ему секундой спустя, вежливо улыбнулся и показал жест благодарности. Взглянув на неё, я впервые осознала, что она, должно быть, видящая. Или же достаточно хорошо знала Врега и Балидора, чтобы помнить их обычные напитки.

— Поначалу я не верил, — ответил мне Врег, когда официантка ушла. — Но теперь…? — он сделал одной ладонью жест более-менее. — Теперь я начинаю думать, что она в это верит. А это не то же самое.

— Что насчёт тебя, 'Дори? — я отпила глоток кофе. Я всё ещё прислонялась к Ревику, но теперь также отдавала ему свет. — Ты ей веришь?

Однако Балидор как-то странно смотрел на меня, его светло-серые глаза сосредоточились.

— Ты не выглядишь очень удивлённой этой информацией, Элисон, — сказал он. — Более того, ты вообще не выглядишь удивлённой, — он покосился на Ревика, затем обратно на меня. — Думаю, твой супруг ценит твоё спокойствие, и я его не виню. Но я нахожу это любопытным.

Поколебавшись секунду, я пожала плечами, покосилась на Ревика, затем посмотрела обратно на Балидора.

— Полагаю, так и есть, — призналась я. — В смысле, я не удивилась. Думаю, я знала. Подозревала, во всяком случае.

Я почувствовала, как Ревик застыл.

— Откуда? — Балидор положил ладони на стол по обе стороны от чашки чая и наклонился над столом. — Вэш тебе сказал? Или ты как-то сама это почувствовала?

— Ни то, ни другое, — я помедлила, вспоминая кое-что иное. — Тарси как-то раз кое-что сказала. Может, тогда у меня всё сложилось в голове… но тогда я не думала об этом осознанно. Говоря, что я знала, я не имею в виду, что я осознанно знала. Но да, думаю, я не удивлена.

— Что сказала Тарси? — спросил Ревик.

Я пожала плечами, отпив глоток кофе.

— После того как Мэйгар попытался заявить права, у меня был момент паранойи, когда я беспокоилась, что он переметнулся… что он работал на Териана или ещё на кого-то. Я беспокоилась, что заявление прав служило всего лишь способом увезти меня из Сиртауна туда, где я буду уязвима. Тарси сказала, что это не так. Она сказала, что это всего лишь обычная глупость, — я виновато улыбнулась Ревику. — Она сказала, что он просто «истинный сын своего отца». Назвала его пылким. И то, как она это произнесла… мне кажется, она пыталась мне сказать. Или заставить меня задуматься об этом.

Ревик ничего не сказал, но я ощутила рябь раздражения в его свете.

— Ты должен признать, — сказала я, подавляя улыбку. — Определённое сходство есть… и не только в ваших предпочтениях относительно женщин.

На это Ревик тоже ничего не ответил. Вместо этого он посмотрел на Балидора.

— Ты можешь с ней связаться? — спросил он. — С Тарси?

Балидор кивнул.

— Конечно.

Врег выдохнул, откидываясь на спинку кожаного дивана.

— Если старуха знала, что Рейвен наверняка говорит правду о том, как и почему она отвезла его в лагерь Семёрки, — посмотрев на меня, он добавил: — Это странно, знаешь ли, оставлять ребёнка вот так. Я никогда не слышал, чтобы хоть кто-то из видящих вот так оставил ребёнка с чужаками. Видящие прячут своих детей от человеческих работорговцев, но они посылают их жить с родственниками или в специализированные школы вроде Адипана или монастыря… это не вписывается в подобные схемы. Это придаёт её истории правдивости, особенно поскольку с тех пор она пыталась его защитить.

Я мельком подумала о начале своей жизни, под эстакадой 80-го шоссе.

Я не позволила себе зациклиться на этом и заставила сосредоточиться на Балидоре и Вреге, которые оба смотрели на меня.

— То есть, ты можешь сегодня связаться с Тарси? — спросила я. — Все равно лучше подтвердить.

В глазах Балидора проступило тяжёлое выражение.

— Я и так планировал, — сказал он. — Но откладывал. Конечно, она уже знает… про Вэша. Мы включали её во все возможные ритуалы. И всё же я не горю желанием выяснить, как она восприняла новости. Лично, имею в виду. Знаю, нехорошо с моей стороны избегать такого…

Он умолк. После его слов воцарилось молчание.

Мы все смотрели в стол, пока я не почувствовала, как их света начинают проваливаться. Деликатно дёрнув их, я постаралась не дать им слишком глубоко уйти в себя. Я решила, что в данный момент лучше мне поддерживать всех на плаву, поскольку я, видимо, единственная здесь нормально выспалась.

— Что насчёт тебя, 'Дори? — спросила я. — Что ты думаешь обо всём этом? О том, что Рейвен пришла просить Ревика о помощи. Ты думаешь, она работает на Тень?

Балидор сделал небрежный жест.

— Я не знаю.

— 'Дори, — я потянулась через стол и прикоснулась к его руке. — Хочешь, я сама ей позвоню? Это необязательно должен делать ты, знаешь… звонить всем, имею в виду.

Он сделал очередной неопределённый жест, означавший фактически «нет».

— Это должен сделать я, — нейтрально произнёс он после очередной паузы. — Я был её учеником. Я знал её дольше всех. И мне правда нужно поговорить с ней… не только об этом, — покачав головой, словно приводя мысли в порядок, он добавил: — Но есть ещё кое-что, Элли. Тебе нужно это увидеть.

Достав сложенный листок бумаги из внутреннего кармана куртки, он развернул его. Он расправил его на столе, в стороне от мокрого кольца, оставленного его кружкой чая, затем подвинул его в мою сторону. Он развернул лист так, чтобы буквы смотрели на меня и Ревика.

Ещё не видя списка имён, я догадалась, что это может быть.

«Ты это видел?» — спросила я у Ревика.

«Да», — послал он, и его мысли оставались лишёнными эмоций.

— Это для посредников, верно? — спросила я у Балидора.

Он показал ладонью утвердительный жест. Только после этого я позволила своему взгляду сосредоточиться на списке. Сделав это, я удивлённо моргнула.

— Два имени вымарали, — сказала я. — Почему?

Потянувшись через стол, Балидор постучал по шестому имени в списке. Сосредоточившись на месте, куда он показывал, я кивнула и сглотнула.

— Придаёт правдоподобности её истории, не так ли? — нейтрально произнесла я, пальцами расправляя бумагу.

Никто не ответил.

Всё ещё глядя вниз, я ознакомилась с именами и описаниями, запоминая каждое.


«Элисон Мэй Тейлор. Пол: женский. Дата рождения: 29 декабря 1978 года. Место рождения: Дормида, Бразилия (ближайший город: Манаус). Ранг: 1 (Первая из Четвёрки — Мост). Позиция: Первая волна. Раса: Элерианка».


— Бразилия? — буркнула я, хмурясь. — Дормида? Это где вообще, чёрт подери?

— Там многое всё ещё в глуши, — пробормотал Ревик, целуя меня в висок. — Поблизости несколько национальных парков. Я тебе покажу, — поглаживая мою руку ладонью, он ласково притягивал меня своим светом и привлекал ближе к себе.

Заставив себя выбросить из головы Бразилию, я позволила себе перейти к следующему имени.


«Нензи Алгатэ. Пол: мужской. Дата рождения: 2 декабря 1884 года. Место рождения: провинция Синьцзян, Китай (ближайший город — Кашгар). Ранг: 1 (Второй из Четвёрки — Меч). Позиция: до волны — Первая. Раса: Элерианец».


Помедлив ровно настолько, чтобы перечитать две даты, я невольно усмехнулась.

— Что? — резко переспросил Балидор.

— Я старше Джона, — с улыбкой сказала я. — Он будет беситься.

Врег подавил смешок. Ревик улыбнулся, играя с моими волосами той рукой, которой он успел обнять меня, пока я не обращала внимания.

«А ты старичок, — послала я ему дразнящим тоном. — Почти на сто лет старше меня».

Он чуть сильнее потянул меня за волосы, но я ощущала в этом веселье. Позволив взгляду вернуться к списку, я продолжила читать.


«Диренстак Фигран. Пол: мужской. Дата рождения: 2 ноября 1871 года. Место рождения: Афганистан (ближайший город — Асмар). Ранг: 1 (Третий из Четвёрки — Шулер). Позиция: Первая волна. Раса: Элерианец».


Следующая запись была полностью вымарана.

— Это должна быть четвертая, верно? — я подняла взгляд, посмотрев Балидору в глаза. — Война. Поэтому они это вымарали?

Балидор показал уклончивый жест рукой.

— Я вынужден так полагать. Каждый список, похоже, выстроен в соответствии с рангом. Порядок имён, видимо, соответствует их ранжированию даже в численных рангах. Всё выстроено в порядке иерархии.

Я кивнула, посмотрев на следующее имя. Я тут же издала невесёлый смешок.

— Боже, — пробормотала я. — Это действительно его имя. Мне стоило знать, что никто не выберет такое имя. Даже в надежде не привлекать подозрений.


«Рабан Новотны. Пол: мужской. Дата рождения: 15 мая 1873 года. Место рождения: Белград, Сербия. Ранг: 2 (Щит). Позиция: до волны. Раса: человек (кроссовер)».


— Что значит «кроссовер»? — спросила я, поднимая взгляд.

Остальные переглянулись.

— Что? — поинтересовалась я. — Что такое?

— Мы этого пока не знаем, Элли, — ответил Балидор, покосившись на Врега. — В точности не знаем. Упоминание этого рядом с именем Галейта на самом деле дало нам самую большую подсказку, что это может значить, — он поколебался, затем добавил. — Возле имени твоего брата это тоже упомянуто. Мы думаем…

Он во второй раз поколебался и посмотрел на Врега, словно в поисках помощи.

— Мы думаем, — продолжил Врег, — что кроссоверы, возможно, на самом деле могут менять расу. В смысле, сменить расу посреди инкарнации.

— Что? — я уставилась на Врега. — Как такое возможно?

Ревик нахмурился, водя пальцем и теребя бумажную салфетку под его кружкой кофе.

— Галейт под Шулерами показывался как видящий, — сказал он. — У Джона уже есть способности. Ты это видела, Элли. Оба этих факта делают правдоподобной идею о том, что они должны эволюционировать посреди инкарнации.

Я нахмурилась.

— Но разве люди не должны и так эволюционировать?

Ревик кивнул, показывая жест более-менее, и покосился на Балидора.

— Да, — сказал он. — Но не так быстро. То, что происходит с Джоном, весьма кардинально. И в последнее время это ускорилось. Не знаю, насколько пристально ты присматривалась к его aleimi в последнее время, но… — он поколебался, посмотрев на двух других видящих. — Врег работал с ним. Он говорит, что его способности возросли в разы. Такого не должно быть, Элли. Такого обычно не бывает, даже с теми людьми, которые обладают нетипично структурированным aleimi.

Он пожал плечами, поднимая свой кофе.

— Видящие годами знают, что физическое тело может следовать за aleimi и наоборот, и у видящих, и у людей. Когда молодых видящих тренируют, их физическое тело адаптируется к более структурированному aleimi, и в их ДНК происходят сдвиги, и так далее. Всё это происходит у Джона, но намного, намного радикальнее, чем мы когда-либо видели у человека…

— Даже продолжительность жизни, — перебил Врег, поставив свою кружку кофе. — И способность к исцелению. И такие вещи, как шрамы и регенерация зубов…

— И расположение органов тоже, Элли, — серьёзно добавил Балидор.

Я уставилась на них троих, не скрывая неверия.

— Его органы смещаются? — переспросила я ошеломлённо. — Органы и тело Джона изменяются? Какого черта…

— В данный момент это всё теория, Элли, — перебил Балидор, поднимая ладонь и наградив двух других предостерегающим взглядом. — Будет лучше, если ты пока не будешь обсуждать это с Джоном. Пока мы не будем знать, что это может означать лично для него.

— Не обсуждать это с ним? — я опять уставилась на них. — Не обсуждать с Джоном тот факт, что он может превращаться в видящего? Серьёзно? Как мы можем не говорить ему об этом?

— Никто не говорит скрывать от него это, — резче произнёс Балидор. — Элли. Если мы правы, то он будет куда более нестабилен в эмоциональном плане. Нет необходимости вызывать у него панику, пока мы ничего толком не знаем. Я просто прошу отложить этот разговор на несколько недель.

Я нахмурилась, но в этот раз подавила свою реакцию.

Почувствовав, что Ревик наблюдает за мной, я взглянула на него, затем опять отвернулась.

Сосредоточившись обратно на бумаге, я прочитала следующее имя в списке, из-за которого и начался этот разговор.


«Рейвен Мэйгар. Пол: мужской. Дата рождения: 3 марта 1976 года. Место рождения: Москва, Россия (СССР). Ранг: 2 (Стрела). Позиция: Первая волна — Вторая. Раса: Неизвестна (возможный кроссовер)».


— И Мэйгар тоже, ха, — сказала я, всё ещё глядя на бумагу. Когда я взглянула на Ревика, он пожал плечами, и его глаза слегка ожесточились. — Это означает, что ты должен его тренировать? — пошутила я.

Мягко щёлкнув языком, он покачал головой, но не улыбнулся.

— Не знаю, — нейтрально ответил он, склонив ладонь в одну сторону.

Стараясь сдержать улыбку, я посмотрела на список. Осталось только три имени. Одно из них было вымарано, так что на самом деле оставалось два.

Я просканировала их, нахмурившись.

— Кто-нибудь из вас знает этих людей?

Когда я подняла взгляд, Ревик показал «нет». Врег сделал то же самое. Когда я встретилась взглядом с Балидором, его выражение было более настороженным.

— Я думаю, один из них может быть с Чандрэ, — сказал он наконец. — В Аргентине.

— Тень тоже заполучил его? — спросила я.

Балидор показал утвердительный жест.

— Да, — неохотно сказал он. — Это вероятно.

— Супер, — я выдохнула, проведя пальцами по волосам. — Итак, у Тени двое из восьми ныне живых посредников… или теоретически восьми, по крайней мере, поскольку мы ничего не знаем об одном имени, а два других вымараны. И он хочет, чтобы как минимум один из нас приехал к нему для переговоров об их освобождении, прекрасно зная, что он наверняка получит нас обоих в комплекте.

Ревик начал хмуриться, но я заговорила первой.

— Больше никаких разлук, — тихо напомнила я ему. — Твои слова.

После небольшой паузы он кивнул, но я увидела, как на его лице промелькнуло нечто суровое. И всё же я понимала, что мои слова дошли до него, и он не отмахивается от меня.

— Согласен, — мягко ответил он.

Балидор переводил взгляд между нами, и его серые глаза внезапно сделались пронизывающими.

— Согласен? Я не уверен, что все остальные с этим согласятся.

— Мы поговорим об этом позже, — тон и выражение Ревика не оставляли места для споров.

Несколько секунд Балидор лишь смотрел на него, затем, похоже, усилием воли закрыл тему. Посмотрев на них, я слегка расслабилась. Хотя бы нам с Ревиком не придётся ссориться на эту тему.

— Мы можем предполагать, что этот Тень знает, кто в списке? — спросила я.

Балидор и Ревик переглянулись.

Я уже чувствовала, что они оба думали.

— Супер, — буркнула я, возвращаясь взглядом к бумаге.

Я во второй раз просмотрела информацию по последним двум именам, убеждаясь, что запомнила каждую деталь в своём свете.


«Ирелетен Кали. Пол: женский. Дата рождения: 30 августа 1532 года. Место рождения: Кахамарка, Перу. Ранг: 2 (Слон). Позиция: Первая волна — Вторая. Раса: Элерианка».


«Стэнли Чахат. Пол: мужской. Дата рождения: 28 августа 1741 года. Место рождения: Каир, Египет. Ранг: 2 (Кролик). Позиция: Первая волна — Вторая. Раса: Sarhacienne».


— Как она могла родиться в Перу в 1532 году? — озадаченно произнесла я. — Это же за четыреста семьдесят лет до Первого Контакта.

— Мы не знаем, — спокойно ответил Балидор. — Но это возможно, Элисон. Определённо.

Когда я взглянула на Ревика, он сделал неопределённый плавный жест, но я прочла его согласие со словами Балидора.

— Видящие на протяжении многих поколений покидали Памир, чтобы изучать мир людей, — объяснил Ревик. — Эти поездки иногда одобрялись Советом Семёрки как необходимые операции по сбору информации… или даже по личным причинам, если это осуществлялось подобающими средствами и с подобающими целями.

Балидор пожал плечами, и его тон казался почти виноватым.

— Мы также не знаем точных правил, как рождаются посредники, — добавил он. — Возможно, её родители были людьми. Или ошибочно считались людьми.

Врег, похоже, думал о датах.

— Разве не тогда свергли инков? Она могла быть там с испанцами.

Ревик кивнул.

— Именно тогда. Я как раз об этом думал.

— Слон, — пробормотала я, почти не слушая их. Я всё ещё зациклилась на этом имени, хотя не понимала, почему. — Кто-нибудь знает, что это значит? Слон?

— Мы над этим работаем, Элли, — заверил меня Балидор.

— …То есть, ответ нет, — фыркнул Врег, проводя рукой по лицу, словно кофе не работал так эффективно, как ему хотелось бы. — Не так-то просто нарыть тексты по менее приметным посредникам, Высокочтимая Сестра. Балидор поручил это своим книжным червякам.

Я знала, что Врег знает о священных текстах и легендах не меньше, а то и значительно больше, чем «книжные червяки» Балидора. Поэтому я лишь тихо фыркнула, закатив глаза.

Балидор тоже покосился на него, но Врег, похоже, воспринял это как доброе подшучивание и хлопнул лидера Адипана ладонью по плечу.

— Ну, — протянула я, не зная, что добавить. — … Тогда ладно.

Несколько долгих секунд мы все просто сидели там и смотрели на тот же кусок бумаги.

Глава 25

Новое жилище

Это я подтолкнула всех обратно к движению.

Отчасти это исходило от Ревика. Я чувствовала его истощение своим светом, даже как будто костями там, где он прислонялся ко мне.

Я гадала, как много из того, что я ощущала, было вызвано стрессом. Новости о Мэйгаре, должно быть, ударили по нему сильнее, чем он показывал.

Но у всех уже начинали стекленеть глаза.

— Вам всем нужно поспать, — объявила я. Когда Балидор нахмурился, я добавила: — Тебе тоже, 'Дори. Четырёх часов недостаточно после таких недель, какие выдались у вас троих в последнее время.

Балидор скрестил руки на груди, все ещё немного хмуря брови.

— Что насчёт твоего разведчика Лао Ху? Там же присутствует фактор срочности, разве нет?

Я закатила глаза. Очевидно, он уже сверился со своей командой по поводу Сурли.

— Сурли сказал, что это так. Но… — я подняла ладонь, когда он попытался заговорить. — Мы ещё не знаем, правда ли это. Поручи предварительную работу Локи и Джорагу. И Юми с Порэшем, если ты хочешь, чтобы там присутствовал Адипан. Они вчетвером справятся. Просто скажи Юми разбудить всех, если они найдут что-то срочное, — помедлив, я пожала плечами. — Я тоже могу там посидеть. Помочь им с составлением карт на начальном этапе, а также показать, чего искать в отношении Лао Ху.

Три встревоженных взгляда метнулись в мою сторону, и за ними последовало три хмурых гримасы.

Я тоже нахмурилась.

— За пределами камеры, — пояснила я. — Я подожду вас и только потом зайду внутрь.

— За последние двадцать четыре часа я уже один раз такое слышал, — пробормотал Балидор, кисло покосившись на Ревика.

Врег весело фыркнул.

Почувствовав, как Ревик притягивает меня, я повернулась. Он наблюдал за мной, прищурившись.

«Я хочу, чтобы ты пошла со мной в постель, — послал он, окутывая мой свет своим. — Идём в постель со мной. Не делай этого сейчас».

Я ответила ему вслух, не подумав.

— Нет, — увидев, как он нахмурился, я переключилась на свой разум. «Если я пойду с тобой наверх, ты так и не поспишь».

— Несколько часов, — сказал он. «Пожалуйста. Для меня ожидание стоит того. Так что если ты хочешь подождать несколько часов и посмотреть на ситуацию с Сурли, я тоже поработаю подольше. Мы можем подняться наверх вместе».

Посмотрев на двоих других, я увидела, что Балидор старательно избегает наших взглядов, потягивает чай и вежливо разглядывает водопад в атриуме.

Врег усмехнулся.

— Вы двое закончили флиртовать? — поинтересовался китайский видящий. — Мы свободны? Я не против, чтобы этим занялись Локи и Джораг, — он подмигнул мне. — Я могу поддаться желанию и выбить дерьмо из этого засранца Лао Ху вместо того, чтобы допросить его. Пожалуй, будет лучше, если я вздремну и пересмотрю свои коварные планы.

Я усмехнулась.

— Обязательно. И проследи, чтобы Локи и Джораг тоже получили это сообщение, — я взглянула на Балидора, и тот слегка улыбнулся. Закатив глаза, я добавила: — Если так подумать, нам лучше назначить Юми главной за эту вечеринку с допросом. Может, даже дать ей разрешение уложить своих товарищей по команде транквилизатором, если они совсем отобьются от рук.

Врег фыркнул, но тот огонь в его глазах не погас. Шутки шутками, но я знала, что пройдёт немало времени, прежде чем кто-то из экс-Повстанцев сумеет простить Лао Ху.

И я не могла их винить.

Ревик гладил мою спину одной ладонью, массируя меня через блузку, и я осознала, что мне сложно сосредоточиться.

— Итак, мы вновь обсудим ситуацию с разведчиком Лао Ху через сколько? Шесть часов? — спросила я.

— Лучше четыре, — посоветовал Балидор.

— Шесть, — я наградила его выразительным взглядом. — Если только Юми не решит, что это должно случиться ранее, — когда Балидор мягко щёлкнул языком, я взглянула на Ревика. — И не всем обязательно находиться там через шесть часов, так что не будите Ревика… или Врега. Если в этом не будет крайней необходимости. И если ты спустишься сюда раньше, чем через шесть часов без весомой причины, 'Дор, я тебя отстраню на два дня. От всей работы. Если не можешь проспать столько времени, посмотри фильм.

Врег подавил очередной смешок. Хмурая гримаса Балидора окрасилась неверием. Даже Ревик мягко щёлкнул языком, хотя я не могла понять, то ли это означало веселье, то ли неодобрение.

Вместо того чтобы отвечать им словами, я показала им своим светом, что они все трое настолько устали, что притягивали меня и друг друга.

Всё ещё улыбаясь, Врег поднялся на ноги, отдав мне честь от невидимой фуражки.

Я наблюдала, как Балидор покидает наш столик вслед за ним. Два разведчика вышли из кафе плечом к плечу, явно продолжая разговор друг с другом, что само по себе странно. Если после всего этого они останутся друзьями, кто-то сорвёт большой куш с того спора.

Ревик усмехнулся и потянул меня за руку, чтобы полностью вытащить из-за нашей стороны столика. Выпрямившись, я вспомнила кое-что ещё и нахмурилась.

— Чёрт, — я посмотрела в ту сторону, куда только что ушли Врег и Балидор. — С Сурли и всем остальным я совершенно забыла спросить у 'Дори про мою комнату. Он же был прямо здесь, — проведя пальцами по волосам, я раздражённо прищёлкнула языком. — Ладно, спрошу на стойке регистрации.

— На стойке регистрации? — Ревик хмуро покосился в сторону двери. Сжав мою ладонь, он повёл меня к выходу из ресторана. — Это может подождать?

— Мне нужны мои вещи, — я тяжело выдохнула. — Балидор переселил меня после стрельбы из-за мер безопасности, и я уже второй день хожу в этой одежде. Я без проблем приму душ у тебя, но мне нужно во что-то переодеться, когда мы встанем.

Я увидела, как в его глазах сверкнуло понимание. Он покачал головой.

— Тебе необязательно делать это прямо сейчас. Потом сделаешь.

— Ревик, — я вздохнула. — Я ценю твою готовность делиться одеждой, правда. Но ты же понимаешь, что ты на целый фут выше меня, да?

Он лишь ещё настойчивее потянул меня за руку.

— Мы попросим кого-нибудь принести твои вещи.

Я поддалась, не желая спорить с ним.

Я пошла за ним к ближайшему блоку лифтов, всего один раз тоскливо покосившись на стойку регистрации и видящего, который там работал. Я хотела получить свои вещи. Для меня это стоило лишних двадцати минут или около того. Я хотела все эти мелочи. Шампунь. Средство для лёгкого расчёсывания волос. Мой личный монитор. Мыло для лица. Зубная паста той марки, которая мне нравилась. Увлажняющий крем.

Ревик был мужчиной до мозга костей — включая содержимое его ванной комнаты.

Если мне удавалось найти лосьон, обычно это считалось сказочным везением.

Он снова усмехнулся, привлекая меня поближе к себе, когда мы дошли до лифтов. Ткнув в одну из кнопок пальцем, он завёл меня за ближайшие открывшиеся двери. Оказавшись внутри, он тут же обнял меня и прислонился к дальней стене кабины лифта. Он запустил руку под мою блузку ещё до того, как закрылись двери, принялся ласкать мой живот и спину и крепче прижимать к себе.

— Эй, — позвала я, поднимая взгляд. — Ты будешь спать, знаешь ли.

Он улыбнулся, склонив голову.

— В конечном счёте да.

— Нет, — возразила я, пихнув его в грудь. — Не в конечном счёте. Сейчас.

— Ты ужасно настырна, жена, — он улыбнулся, и в его светлых глазах промелькнул слегка хищный взгляд. — Хорошо, что меня это заводит.

Когда он не перестал массировать мою спину, я прильнула к нему, чувствуя, как мой свет растекается по мере того, как он продолжал прорабатывать мой позвоночник. Мои мысли вернулись к тому, когда мы в последний раз были наедине. Чем больше я об этом думала, тем сильнее открывался мой свет, и я ощутила, как его пальцы крепче сжались на моей коже.

Он попытался поцеловать меня в губы, но я увернулась.

— Дразнилка, — тихо сказал он, прижавшись щекой к моему лицу.

— Я пытаюсь не быть дразнилкой, — сообщила я ему.

Он широко улыбнулся.

— Твои попытки оканчиваются феерическим провалом.

Но я только что заметила, кнопку какого этажа он нажал.

— Почему мы едем на шестьдесят третий этаж? — спросила я, нахмурившись.

— Оттуда вид лучше, — пробормотал он, целуя меня за ухом. Когда его руки поднялись выше по моей спине, я обхватила его талию и прильнула к нему всем телом.

— Разве этот этаж не должен быть буфером безопасности? — спросила я, поднимая взгляд.

Ревик пожал плечами, покрывая поцелуями мой подбородок.

— Так и есть. Более-менее.

— И в каком же смысле менее?

Он улыбнулся. Я заметила, что в его глаза вернулся тот хищный блеск.

— Мои вещи у тебя, не так ли? — спросила я.

Щёлкнув языком со смешком, он продолжил покрывать поцелуями моё лицо.

— Иногда ты немножко тупишь, жена.

— Балидор действительно не против, что ты присвоил один из пентхаусов?

— А уговоров почти и не понадобилось. Они уже построили над всем этажом временную конструкцию. Балидор признался, что ожидал такой просьбы, так что он уже позаботился о большей части протоколов безопасности. Я устроил, чтобы наши вещи перенесли, пока мы были на том собрании.

— Подожди. На собрании с Вэшем? — уточнила я.

Он кивнул.

— На собрании, на которое мы пошли сразу же после того, как выбрались из постели тем утром?

Он снова кивнул.

— И когда же ты попросил их проделать всё это? — я скрестила руки на груди, нахмурившись. — Ревик, я пошла прямиком туда после того, как приняла душ и переоделась.

— Я тоже, — когда я вскинула бровь, он улыбнулся. — Возможно, я начал организовывать детали, пока мы ещё находились в постели, — в ответ на мой возмущённый вопль он широко улыбнулся, но я видела, что он всматривается в моё лицо с насторожённостью. — Я спросил, можно ли мне перенести твои вещи, Элли. Я спросил, помнишь?

— Я помню, — я всё ещё в неверии таращилась на него. — То есть, пока я невнятно пыталась попросить тебя съехаться, ты уже организовывал детали для нашего переезда?

Он опять кивнул. Всё ещё всматриваясь в моё лицо, он поцеловал меня в щёку и покрепче прижал к себе.

— Ты не против?

Поначалу я не отвечала.

Глядя на ту светящуюся кнопку на панели лифта, я осознала, что нервничаю.

Мы вроде как и раньше жили вместе. То похожее на отпуск сожительство в убежище Повстанцев. Потом ещё время на круизном лайнере, и те недели, что мы делили хижину в горах. Однако это ощущалось иначе.

Это ощущалось как нечто настоящее.

Ревик крепче обнял меня.

— Жена, я не человек.

Я усмехнулась, поднимая на него взгляд и обхватывая руками его ремень на поясе.

— Думаю, в этом факте никто не сомневается, муж.

Он поцеловал меня в шею.

— Ты поняла, что я имел в виду. Ты мне не «наскучишь». И если я увижу тебя в туалете или во время болезни, ты не станешь для меня менее желанной.

Я кивнула, но невольно ощутила проблеск смущения.

— Ты ни капельки не нервничаешь? — спросила я.

— Нервничаю, конечно. Но я больше предвкушаю, чем нервничаю, — всматриваясь в моё лицо, он добавил: — Это слишком быстро? Для тебя, имею в виду. Ты хочешь сначала провести церемонию?

От этого я тоже опешила.

— Ты всё ещё хочешь её провести?

— Да, — ответил он без промедления. — В ближайшем будущем, если возможно. Я надеялся, что мы сможем обсудить возможность её проведения в твой день рождения, Элли, раз до него осталось несколько дней. Я подумал, что мы можем выделить один вечер и просто сосредоточиться на нас. Конечно, после того как я накормлю и напою тебя, — помедлив, он пристально посмотрел на меня. — Теперь, когда мы знаем настоящую дату твоего рождения, может, ты бы предпочла подождать до настоящей вечеринки в честь дня рождения? Мы и так могли бы сходить на свидание и поговорить.

Я уставилась на него, слегка растерявшись.

Это тронуло меня настолько, что к щекам прилило тепло.

— Я совсем забыла о своём дне рождения, — сказала я.

Он на мгновение стиснул меня.

— Мне не терпится повести тебя на свидание. Нам никогда не удавалось по-настоящему отпраздновать дни рождения, — поколебавшись, он посмотрел на меня. — Если ты предпочла бы повременить с серьёзными вещами, скажи мне. Иначе я могу размахнуться на полную катушку.

Я расхохоталась.

— Забавно, что у тебя это звучит как угроза, — улыбнувшись, я покачала головой. — И нет, я не хочу ждать. Моя мама выбрала этот день. Я не хочу полностью отбрасывать его.

— То есть, два дня рождения? — Ревик улыбнулся. — Это кажется… удобным.

Я рассмеялась.

— Или всего лишь один, — задумавшись на минутку, я присвистнула. — Gaos. Тебе исполнится 132 года перед моим настоящим днём рождения.

Он крепче стиснул меня.

— Это тебя беспокоит?

Я фыркнула.

— Беспокоит ли это меня? Нет. Взрывается ли у меня мозг от того, что моему мужу 132 года? Ну, есть немножко. Я всё ещё меряю всё человеческими годами.

— Представь, в каком шоке была бы собака, — выдал Ревик.

Я опять расхохоталась в голос, и тут лифт издал тихий сигнал. Двери открылись, и он вывел меня, направляя в левый коридор и переплетая свои пальцы с моими.

— Кстати, — отважилась я, немного ускоряясь, чтобы поспевать за его широкими шагами. — Есть ещё кое-что. Я всё хотела у тебя спросить.

Он взглянул на меня, вскинув бровь.

— Твоё имя, — пояснила я. — На самом деле тебя зовут не Дигойз Ревик. Я заметила, что теперь даже 'Дори зовёт тебя Ненз. Хочешь, чтобы я тоже тебя так называла?

Он помедлил посреди коридора, уставившись на меня.

Увидев его опешившее выражение, я задалась вопросом, задумывался ли он вообще о том, чтобы попросить меня называть его настоящим именем. Я видела, что он всё ещё думал об этом, когда продолжил шагать вперёд, выуживая из кармана ключ-карту. Нахмурившись, он остановился перед дверью.

Я наблюдала за его лицом, пока он возился с картой и поворачивал её нужной стороной. Затем он провёл ею по сканеру и прижал большой палец к панели безопасности.

— Я привык, что ты называешь меня Ревик, — сказал он, взглянув на меня. — Я не против того, что Врег и Балидор называют меня Ненз. Они оба достаточно стары, чтобы имя не казалось им слишком давним. Но мне пришлось бы привыкать слышать это имя от тебя, — он опять посмотрел на меня. — Ты бы предпочла называть меня так?

Я пожала плечами.

— Честно? Ты для меня скорее Ревик. Опять-таки, после всего этого, я вроде как думаю о Нензи как об имени ребёнка. Но я буду называть тебя так, как ты захочешь. Просто может потребоваться некоторое время, чтобы привыкнуть…

Я умолкла, забыв, что мы обсуждали, когда он распахнул дверь.

Мой взгляд оказался прикован к окнам во всю стену, которые занимали весь мой обзор.

Затерявшись в панорамном виде на парк и город за органическими панелями, я с неверием окинула взглядом масштабы этого пространства.

Последовав за Ревиком по плюшевому ковру в главную гостиную, я в лёгком шоке разглядывала мебель, чувствуя себя так, будто вошла на съёмочную площадку какой-то передачи про то, где останавливаются богатые люди во время путешествий. В апартаментах имелась полностью оборудованная кухня, столовая и стол, диваны как будто из натуральной кожи, стол из настоящего дерева, камин.

Посмотрев налево, я увидела офис крупнее своей старой квартиры, где имелась полупрозрачная перегородка с полноразмерным ВР-резервуаром, два шезлонга с гарнитурами, два стола и новенький с виду монитор во всю стену.

В аквариуме, встроенном в стену коридора, плавали рыбки. От коридора, уходившего влево от меня, расходилось как минимум несколько комнат.

Передо мной располагались эти окна.

Судя по мерцающему свечению за раздвижными стеклянными дверями, я подозревала, что там находится балкон с прозрачным покрытием, чтобы не портить вид.

Я посмотрела мимо этого мерцания на деревья и озера Центрального Парка, а также на высокие здания, обрамлявшие его по краям как картинка из книжки комиксов. Сейчас было слишком светло, чтобы видеть все голографические рекламы, украшавшие горизонт, но ночью, должно быть, вид потрясающий.

— Ревик, — выдохнула я. — Ты уверен, что нам стоит поселиться здесь?

— Есть и побольше, — сказал он, и улыбка по-прежнему виднелась только в его глазах. — Это, на самом деле, одни из самых небольших апартаментов верхних этажей. Я посчитал, что с офисом это всё, что нам нужно. Мы всё равно мало будем бывать здесь днём.

Он неопределённым жестом показал на камин и диваны.

— …А ещё, — добавил он, прочистив горло. — Эти апартаменты дороги как память.

Я повернулась, нахмурившись.

— Дороги как память? Хочу ли я вообще знать об этом?

Он подошёл ко мне, обняв рукой за талию, и поцеловал в шею. Он положил подбородок на моё плечо и показал на диван, всё ещё прижимая меня к себе.

— Мы с тобой как-то раз тут целовались, — мягко произнёс он.

Я издала короткий смешок.

— Ага, — отозвалась я. — Конечно.

Его тон посерьёзнел.

— Это не был наш первый поцелуй. Несколькими часами ранее ты схватила меня в ночном клубе и поцеловала, — он задрожал, крепче прижимаясь ко мне. — Я привёл тебя сюда. Я говорил себе, что это ради работы, но оглядываясь назад, понимаю, что это дерьмовое оправдание, — он печально усмехнулся. — Ты практически подловила меня на этом. Ты прямо спросила меня, привёл ли я тебя сюда для того, чтобы уложить в постель. Шокировала меня до усрачки, честно говоря. Я что-то пролепетал тебе в ответ, но уверен, что на том этапе я уже нёс какой-то бред[2].

Медленно повернув голову, я уставилась на него.

Увидев выражение моего лица, Ревик расхохотался.

— О чём ты говоришь, черт подери? — потребовала я.

— Это правда, — ответил он. — Мне пришлось это стереть, поэтому ты не помнишь, — он нахмурился. — Поверь мне, я не хотел этого делать. Приказ. Совет и так нехило на меня разозлился.

При виде моего ошарашенного выражения он снова расхохотался.

Я шлёпнула его по руке.

— Ты врёшь. Ты точно выдумал это всё вот только что.

Его лицо приняло более серьёзное выражение.

— Вообще-то, нет.

— Мы с тобой целовались? Здесь? Когда? — в моем голосе зазвучал скептицизм. — Я до сих пор только дважды была в Нью-Йорке. Один раз с Джейденом, и один раз с Джоном. Оба раза я всё ещё встречалась с Джейденом, — подумав над этим, я поколебалась перед тем, как посмотреть ему в глаза. — Я бы не изменила Джейдену, Ревик. Даже с тобой. Я бы хотя бы рассталась с ним предварительно.

Признав мои слова жестом, он склонил ладонь в знаке «более-менее».

— Ваши с Джейденом отношения тогда были весьма шаткими, — когда мой взгляд сделался более пронизывающим, он покраснел ещё сильнее. — Можно сказать, вы взяли паузу в отношениях. Возможно, я этим немного воспользовался.

Я уставилась на него.

— Паузу? Воспользовался? Какую такую паузу?

— Ты застала Джейдена целующимся в клубе. Это мне тоже пришлось стереть. Всё сложно, Элли. Я как-нибудь расскажу тебе всю историю, обещаю. Но не сейчас.

Я изумлённо вытаращилась на него.

— Ты не можешь вывалить на меня такое и не рассказать всей истории!

— Не могу? — он улыбнулся, целуя меня в шею. — Ты уверена?

Я продолжала пристально смотреть на него.

— Ты правда не пудришь мне мозг?

Он опять печально улыбнулся.

— Правда, не пудрю. Знаешь, что той ночью было забавно? Клянусь богами, я тогда хотел, чтобы ты переехала ко мне. Я почти уверен, что ты тоже хотела переехать ко мне, — он вновь задрожал, крепче обнимая меня обеими руками. — Если бы тогда я знал, кто мы друг другу, я бы послал Совет нахер. Я бы оставил тебя здесь.

Я рассмеялась, в этот раз шлёпнув его по груди.

— Оставил меня здесь?

Ревик улыбнулся в ответ.

— Приковал бы наручниками к кровати, если бы пришлось, — в ответ на мой смех он весело щёлкнул языком. — Это не только моё желание! Ты хотела спать на моём диване. Есть мою еду. Я чувствовал, как ты гадала, каково будет просто остаться со мной здесь. Это реально снесло мне крышу. Я понять не мог, какого чёрта ты со мной делаешь.

Я озадаченно уставилась на него, и Ревик улыбнулся. Прижавшись ко мне, он на мгновение прикрыл глаза.

— Трахаться ты тоже хотела, — хрипло произнёс он. — По правде говоря, я не мог решить, что делать. Я беспокоился, что злоупотребляю ситуацией. У тебя выдалась тяжёлая ночка, — он покраснел ещё сильнее. — Это явно не тот момент в моей жизни, которым я горжусь. Но я сходил по тебе с ума. И поцелуи с тобой определённо не помогали делу. Я слышал, как ты думала — громко думала — о том, как тебе хочется провести со мной ночь, и это тоже не помогало. После этого моя влюблённость превратилась в откровенную фиксацию.

Я снова рассмеялась, щёлкнув языком.

— Вот теперь я точно знаю, что ты врёшь. Я помню, как ты обращался со мной, когда впервые вытащил.

Он пожал плечами, не отвечая, но я видела, как он прищурился, уставившись на мои губы. Прежде чем я успела что-то сказать, он скользнул и встал передо мной, обхватив рукой мою спину и уютно прижав к своему телу. Я невольно заметила, что у него эрекция.

— Ты действительно не злишься из-за Рейвен? — спросил он.

— Злюсь? — я подняла взгляд, чувствуя, как моё лицо заливает теплом. — С чего бы мне злиться? Когда ты с ней встречался? Лет за десять до моего рождения?

Он не отрывал взгляда от моего лица.

— Примерно так, да, — он нахмурился, всматриваясь в мои глаза. — Я имел в виду Мэйгара. Тот факт, что у меня с ней есть ребёнок.

Избегая его взгляда, я покачала головой.

— С чего бы мне злиться? — чувствуя, как усиливается его испытующий взгляд, я щёлкнула языком. — Ты и так знал, что я ревную тебя к ней. Это не одно и то же, — стараясь контролировать свою реакцию на его свет и на то, что его тело прижималось к моему, я пожала плечами. — Я думала, мы пытаемся доверять друг другу. Разве это не подразумевает, что я не буду зацикливаться на твоих бывших? Вне зависимости от того, есть ли у тебя дети от них?

Он крепче прижал меня к себе.

— Это значит, что я не могу спросить тебя о парне, который сейчас сидит внизу в камере? — уточнил он.

Я нахмурилась.

— Почему ты вообще хочешь знать? — увидев, как посуровели его глаза, я мягко щёлкнула языком. — Ревик, это ерунда. Мы немного встречались — если это вообще можно так назвать. Вой Пай довольно быстро нас разделила. Формально он уже не работал на Лао Ху, и думаю, она хотела, чтобы мои связи оставались в пределах Города.

— Но он тебе нравился? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Ничего так, — увидев скептицизм в его взгляде, я вздохнула. — Ревик. Ты не хочешь слышать об этом. И ты же не можешь всерьёз беспокоиться на мой счёт. Правда.

Его взгляд не дрогнул.

— А что, если я беспокоюсь?

Скользнув глубже в его объятия, я потянулась и поцеловала его в губы. После того, как я оборвала поцелуй, он ещё несколько секунд всматривался в моё лицо. Затем он кивнул, и его глаза прояснились.

— Ага, — сказал он, выдохнув. — Ладно, — снова выдохнув, он крепче сжал объятия. — Нам всё равно надо что-то сделать с Мэйгаром, Элли. Я должен что-то сделать.

Я кивнула.

— Знаю.

Воцарилось очередное молчание. Когда он нахмурился, переведя взгляд на окна, я схватила его за ремень на пояснице и слегка тряхнула.

— Эй, — позвала я, наблюдая за его глазами. — Это была всего лишь одноразовая вспышка из-за Сурли? Или это ещё не всё? Нам нужно это обсудить?

Его выражение сделалось неловким. Я видела, как он колеблется, будто сначала собирался ответить одно, затем передумал.

— Не думаю, что нам нужно обсуждать это, — сказал он наконец. — Просто мне может понадобиться немного больше времени.

— Из-за Лао Ху?

Он кивнул, затем неохотно посмотрел мне в глаза.

— Я благодарен, что меня миновали отпечатки. Так благодарен, что не выразить словами, — крепче обняв меня, он вздохнул. — Но я всё равно чувствую их в твоём свете. Не просто клиентов… Лао Ху. Твой разведчик не врал на этот счёт. Они всё ещё считают тебя одной из них. Я даже могу чувствовать некоторых из них. В отдельности, имею в виду.

Я кивнула, стараясь не показывать свою реакцию на лице.

Он поколебался, затем продолжил, показав плавный жест одной ладонью.

— Дело не только в этом, Элли, — он стиснул зубы, но заставил себя выдержать мой взгляд. — Я тут подумал, не согласишься ли ты учить меня.

Всё ещё всматриваясь в его глаза, я озадаченно нахмурилась.

— Учить тебя? Учить тебя чему?

Он выдохнул, щёлкнув языком от раздражения, а может, от смущения.

— А ты как думаешь? — в ответ на мой непонимающий взгляд он снова вздохнул. — Меня никогда не обучали, Элисон. Сексу. Никто. И уж точно не Лао Ху. Я думал, не согласишься ли ты учить меня.

Вытаращившись на него несколько секунд, я расхохоталась. Я просто не сумела сдержаться.

Это вызвало у него раздражение. Я ощутила это немедленно и заставила себя умолкнуть.

— Ты серьёзно? — переспросила я.

Наградив меня тяжёлым взглядом, он пальцами показал жест «да».

— С чего бы мне шутить?

— Просто… — я растерянно пыталась подобрать слова. — Я видела твоё прошлое, Ревик. Я видела его в цвете, особенно в этой сфере. Тебя прекрасно обучили. И у тебя сколько, на девяносто четыре года больше практики? Насколько я могу сказать, ты недурно воспользовался этим временем…

Покачав головой, он щёлкнул себе под нос.

Из его света продолжало исходить раздражение — и другие эмоции тоже, хотя и более приглушённо. Когда он так ничего и не сказал, я просто растерянно уставилась на него. Молчание затянулось и сделалось неловким — видимо, для нас обоих — и Ревик повернулся, хмуро посмотрев на меня.

— Ты будешь меня учить? — спросил он. — Это нет? Или да?

— Почему ты злишься на меня?

Он выдохнул, нахмурившись.

— Я не понимаю, как ты этого не осознаешь. Ты ведёшь себя так, будто у меня есть весь этот опыт… да я едва ли пробыл в отношениях столько же времени, сколько ты. Я был женат. Я любил другую, но мы были вместе всего несколько недель. Потом была Рейвен. Пока мы были вместе, мы оба трахались с людьми. Она установила правило «никаких других видящих», и она была настолько расисткой, что считала, будто так мы не изменяем друг другу…

— Ревик, — я нахмурилась, качая головой. — Я правда не хочу это знать…

— Ты была с Джейденом шесть лет, — прорычал он. — Это дольше, чем мой первый брак. Почему ты не веришь мне, когда я говорю, что все эти вещи мне незнакомы? Я просто хотел, чтобы ты научила меня кое-чему. Восполнила пробелы.

— Какие пробелы, Ревик? — недоуменно спросила я. — Это ты меня ничему не научил. Видел бы ты, как Вой Пай смеялась надо мной, когда я только попала туда. Они насмехались надо мной из-за того, как мало я знала. Я даже не могу передать тебе, как часто я слышала «ты вообще хоть раз была с видящим?» и «как ты можешь быть замужем и знать так мало?» и так далее, и тому подобное…

Ревик вздрогнул.

Я понимала, что он всё ещё сердится. Может, стыдится. Какой бы ни была его точная реакция, я поразилась тому, что его свет закрылся от меня сильнее, чем он закрывался за все месяцы после отъезда из Китая. Но перед этим я ощутила от него импульс жара, который не казался особенно дружелюбным.

— Чему, по-твоему, я вообще могу научить тебя, Ревик? — я утихомирила свой свет. — Серьёзно. Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Не имеешь? — он повернулся ко мне с суровым видом. — Как насчёт того, что ты сделала со мной той ночью? Я не умею это делать, Элли… не вот так. Я не знаю, как сдерживать твой свет так, чтобы ты по-прежнему всё чувствовала, — показав неопределённый жест, он как будто не мог подобрать слова. — У меня и так были сложности с тобой, а потом ты делаешь со мной это. Господи Иисусе. Ты едва не наградила меня бл*дским инфарктом.

Я скептически всматривалась в его лицо.

— Ты действительно не знаешь, как это делается?

— Нет! — рявкнул он. — Элли… боги. Разве я когда-нибудь делал это с тобой?

Я помедлила, затем покачала головой и заставила свой тон звучать более раскаивающимся.

— Нет, — призналась я, гладя его по руке, согревая его своим светом. — Слушай, извини. Я не отказываю тебе. Ты просто удивил меня. С моей точки зрения, это мне отчаянно недоставало опыта в этой сфере.

— Уже нет, — он всё ещё избегал моего взгляда.

Наблюдая, как он смотрит в окна пентхауса, я гладила его по пояснице. Я подождала, пока его свет не начал смягчаться — хотя бы до такой степени, чтобы он, казалось, вновь вернулся мыслями сюда, ко мне. После очередной паузы он испустил короткий резкий вздох, словно задерживал дыхание. Я продолжала разминать его мышцы пальцами, пока не ощутила, что он начинает реагировать до такой степени, что его глаза закрылись.

— Я научу тебя всему, что ты захочешь, — сказала я ему. — Всему, что ты захочешь узнать. Я обещаю, — помедлив, я добавила: — При одном условии.

На его лице проступило тяжёлое выражение.

— Элли, я пытаюсь отпустить эту ситуацию. Клянусь богами, пытаюсь. Просто дай мне ещё немножко времени.

— Моё условие не в этом, — сказала я, продолжая массировать его спину.

В ответ на движения моих рук он на мгновение прикрыл глаза.

— Тогда в чём оно заключается?

— Ты должен сделать то же самое в ответ, — сказала я. — Ты должен открыто говорить мне, чего ты хочешь в этом отношении, Ревик. Говори откровенно. Покажи мне, если я не понимаю. Но не надо больше церемониться со мной, когда дело касается секса. Не надо избегать просить меня о чём-то просто потому, что ты думаешь, будто это напугает меня или отвратит в каком-то отношении.

Ревик выглядел так, будто ему неловко, но кивнул. Сделав более официальный жест подтверждения, он подкрепил это словами на прекси.

— Клянусь, Элли.

Обычно я бы подшутила над официальностью его слов.

В этот раз я лишь кивнула, осторожно всматриваясь в его лицо.

— Спасибо.

Я гадала, что же в моей просьбе его так обеспокоило. Он даже не старался скрыть, с какой неохотой он дал мне это обещание.

Я всё ещё пыталась решить, стоит ли мне спросить об этом, когда Ревик потянул меня за руку.

— Куда мы идём теперь? — я слегка улыбнулась, когда он повёл меня дальше по плюшевому ковру. — Экскурсия по квартире?

— Нет. Я хочу принять душ, — ворчливо ответил он.

Нахмурившись, я не ответила.

И всё же я невольно задавалась вопросом, не было ли это для Ревика возможностью сменить тему.

Глава 26

Меченая

Ревик закрыл за нами дверь и привлёк меня ближе. Как только я встала перед ним, он начал расстёгивать пуговки на моей блузке.

— Ревик, — мягко напомнила я ему. — После этого ты будешь спать.

Он кивнул. Однако не поднял взгляда и не прервал своего занятия.

Сдавшись, я стянула с его плеч плотную рубашку, в которую он был одет. Затем я принялась стаскивать его футболку, дёргать ремень. Он оставил мою одежду в покое ровно настолько, чтобы включить душ с помощью панели за пределами кабинки и нагреть воду. Он стянул футболку через голову, пока я выпутывалась из своей одежды.

Я не могла перестать пялиться на него, пока расстёгивала молнию и начинала снимать штаны.

Я ещё не полностью справилась с новизной видеть его обнажённым. Не думаю, что привыкла к этому даже на базе Повстанцев, а теперь он опять выглядел иначе, не таким, каким я помнила его в хижине, хотя я знала, что в последнее время они с Врегом чаще занимались в спортзале.

Когда я подошла к нему у дверцы душа, он закончил расстёгивать свои брюки и, не отрывая от меня взгляда, спустил их и сбросил до конца пинками.

Он оторвал от меня взгляд ровно настолько, чтобы забраться под струи воды. Я последовала за ним, сдёрнув резинку с волос и бросив её на гору одежды.

Душевая кабина была огромной.

Когда мы впервые вошли в ванную комнату с белой плиткой, я посмотрела по сторонам ровно настолько, чтобы сориентироваться. Встроенная ванная размещалась на приподнятой платформе с одной стороны прямоугольного помещения. Рядом с ней находилась ещё одна дверь, предположительно ведущая в спальню. Между ванной и душевой находился унитаз и две раковины. Душевая представляла собой гиганта с мраморной плиткой, где струи воды били с трёх сторон, а под потолком висела большая круглая душевая насадка.

Я всё ещё смотрела по сторонам и игралась с разными кранами и насадками, когда Ревик подошёл ко мне сзади и обхватил за талию.

— Что это? — грубовато спросил он.

Я застыла. Вопрос прозвучал не совсем игриво. Когда я просто продолжила стоять там, не отвечая, его пальцы поднялись к моей левой обнажённой лопатке, лаская кожу.

Я чувствовала, как он смотрит н