Book: Потерянные Звёзды



Потерянные Звёзды

Клаудия Грей

Звёздные Воины. Потерянные Звезды

Эта книга посвящается памяти Карен Джонс, подруги и преданной поклонницы. Знакомство с тобой стало удачей для нас.

ПРОЛОГ

Корабль вспорол серое, как сланец, небо столь быстро, что превратился лишь в полоску света и отдаленный визг, почти заглушенный ветром.


— Это челнок типа «Лямбда»! — показал вверх Тейн Кайрелл, подпрыгивая от возбуждения. — Ты это слышал? Слышал, Дальвен?


Старший брат шлепнул его и усмехнулся:


— Ты понятия не имеешь, как выглядит этот челнок. Слишком мелкий, чтобы знать.


— Не мелкий. Это был челнок типа «Лямбда». Понятно же по звуку двигателей…


— Дети, потише, — бросила мать Тейна, не оглянувшись на сыновей. Она была озабочена тем, чтобы подол шафранового цвета платья не волочился по пыли. — Я же говорила, надо было брать корабль. Вместо этого мы теперь бредем пешком в Валентию, словно какие-то нищие.


— В ангарах сейчас творится безумие, — возразил отец Тейна, Орис Кайрелл, презрительно фыркнув. — Тысячи людей пытаются приземлиться, как с разрешением, так и без. Хочешь потратить целый день, сражаясь за место? Лучше уж пешком. Мальчики могут идти весьма шустро.


Дальвен мог; в свои двенадцать он был долговязым и гордился, что перерос младшего брата. Что же до Тейна, то ему этот спуск по неровным горным тропам давался тяжелее. Пока что он был ниже большинства своих одногодков; длинные руки и ноги, намекавшие на будущий внушительный рост, сейчас доставляли лишь неудобства. Русые с медным отливом волосы падали на потный лоб, и он сожалел, что родители не позволили ему надеть любимые ботинки вместо этих новых и сияющих, что давили на каждом шагу. Впрочем, он бы выдержал и более трудный путь, чтобы наконец увидеть истребители СИД и челноки — настоящие космические суда, а не какие-нибудь там старые и неуклюжие V-171.


— Это был челнок типа «Лямбда», — пробормотал он, надеясь, что Дальвен не услышит.


Но тот услышал. Старший брат напрягся, и Тейн приготовился. Дальвен никогда не бил его всерьез, когда родители были поблизости, но слабые тычки или пинки предупреждали о том, что худшее наступит позже.


Однако на этот раз Дальвен ничего не сделал. Может, был слишком занят предвкушением намеченного на этот день зрелища — демонстрации фигур высшего пилотажа в исполнении кораблей Имперского Флота.


Или, может, брат надулся из-за того, что Тейн определил корабль, который сам он опознать не смог.


«Он говорит, что собирается поступать в Имперскую Академию, — подумал Тейн, — но это лишь чтобы придать себе крутизны. Дальвен не знает все корабли так, как я. Он не изучает пособия и не практикуется на планере. Дальвен никогда не станет настоящим пилотом. А я стану».


— Надо было оставить Тейна дома с горничной-дроидом. — Теперь стало окончательно ясно, что Дальвен дуется. — Он слишком мал для всего этого. Через час домой запросится.


— Не запрошусь, — настаивал Тейн. — Я уже достаточно взрослый. Разве нет, мама?


Ганьер Кайрелл рассеянно кивнула:


— Конечно, ты достаточно взрослый. Ты родился в один год с самой Империей, Тейн. Никогда не забывай об этом.


Как он мог забыть, если она успела ему напомнить уже по крайней мере раз пять только за это утро? Но мальчик не стал ничего говорить, чтобы не словить очередной тычок от Дальвена или, того хуже, схлопотать от отца, чьи слова могли ранить больнее ножа.


Тейн почувствовал, что отец с братом смотрят на него, ожидая любого проявления непокорности или слабости. Тейн отвернулся и сделал вид, что смотрит вниз, на цель их путешествия — город Валентия, чтобы ни отец, ни Дальвен не смогли увидеть выражения его лица. Всегда было лучше, если они не знали, о чем думал Тейн.


О матери он не беспокоился. Она вообще редко его замечала.


Ветер забрался ему под плащ, расшитый синим и золотым, и Тейн поежился. Другие миры наверняка теплее. Ярче, радостнее, больше полны жизнью и развлечениями. Он верил в это, несмотря на то что никогда в жизни не бывал на других планетах. Однако невозможно было представить, чтобы во всей огромной Галактике не нашлось мест получше, чем это.


Джелукан был заселен совсем недавно по галактическим меркам, возможно, потому, что мало кому довелось настолько отчаяться, чтобы претендовать на малопригодный для жизни кусок камня на самой границе Внешнего Кольца. Почти пятьсот лет назад первая группа поселенцев была сослана сюда из другого, такого же неприютного мира. Они выбрали не ту сторону в какой-то гражданской войне, или что-то вроде того. Тейн не знал подробностей. Родители сказали ему лишь то, что эти первопоселенцы высадились в долине практически нищими и едва могли поддерживать собственное существование.


Истинная цивилизация появилась позднее, сто пятьдесят лет назад, со второй волной переселенцев, которые прибыли сюда по доброй воле в расчете на удачу. Они сумели наладить горнорудную добычу и влиться в галактическую экономику, построив современную жизнь в горах, в отличие от людей из долин, которые жили как кочевники до технологического века. Конечно, они тоже были джелуканами, но довольно недружественными, замкнутыми и гордыми.


Может, все потому, что долинные кланы до сих пор помнили, как и почему оказались на этой ледяной обочине Галактики. Если так, Тейн их не винил.


— Жаль, сам Император не сможет присутствовать, — сказала мать. — Правда, было бы здорово увидеть его своими глазами?


«Как будто Император когда-нибудь здесь появится». Тейн знал, что лучше не произносить такое вслух.


Предполагалось, что все должны любить императора Палпатина. Все говорили, что он был самым храбрым и умным созданием в Галактике, что он принес порядок после хаоса времен Войн клонов. Интересно, что в этом было правдой. Конечно, Палпатин сделал Империю сильной, но и сам превратился в самого могущественного человека в ней.


На самом деле Тейна не волновало, был ли Император приятным человеком или нет. Приход Империи стал хорошим событием, потому что она пришла на кораблях. Это единственное, что Тейн хотел увидеть. А потом, позже, научиться летать на них.


И наконец улететь отсюда, чтобы никогда не вернуться.

* * *

— Сиена! Смотри на тропу, а то упадешь!


Сиена не могла оторвать глаз от серого неба. Она могла поклясться, что слышала рев челнока типа «Лямбда», и больше всего на свете хотела его увидеть.


— Но, мама, я точно слышала корабль.


— Вечно у тебя на уме корабли да полеты. — Ее мать Верин мягко усмехнулась, взяла дочь и посадила ее на последнего в гурте мууньяка, которых они вели в Валентию. — Вот. Побереги силы для большого парада.


Сиена зарылась руками в мохнатую шерсть мууньяка. Приятно пахло мускусом и сеном. Домом.


Взглянув вверх, она увидела лишь тонкую линию в облаках — исчезающее свидетельство присутствия корабля. Девочка вздрогнула от волнения, но затем вспомнила, что нужно надеть кожаный браслет на запястье. Сжимая кожу пальцами, Сиена прошептала:


— Посмотри моими глазами.


Теперь ее сестра Уиннет могла это увидеть. Сиена проживала свою жизнь за них обеих и никогда не забывала об этом.


Отец, наверное, услышал ее, потому что грустно улыбнулся. Значит, и он тоже подумал о Уиннет. Но он лишь погладил дочь по голове и завел ей за ухо непослушный черный локон.


Наконец спустя два часа подъема в гору они добрались до Валентии. Сиена никогда раньше не видела настоящего города, лишь на голограмме; родители редко покидали их дом в долине и до сегодняшнего дня никогда не брали ее с собой. Широко распахнутыми глазами она смотрела на здания, вырубленные в белесых скалах, — некоторые из них были в десять или пятнадцать этажей. Они тянулись вдоль горы, насколько хватало глаз. Возле зданий раскинулись палатки и навесы, выкрашенные в яркие цвета и украшенные бахромой или бусинами. На шестах, воткнутых в землю или вмурованных в камень, развевались имперские флаги.


На улицах толпилось больше людей, чем она видела за свои восемь лет. Здесь продавали еду и сувениры к великому событию — имперские стяги или маленькие голограммы Императора, доброжелательно улыбающегося и прозрачного над небольшим радужным диском. Большинство же народу, однако, двигалось в том же направлении, что и семья Сиены, — на церемонию. Даже несколько дроидов катились, парили или сновали в толпе, и каждый был более блестящим и явно намного более современным, чем единственный потрепанный дроид-резчик в ее деревне.


Эти люди и дроиды были бы гораздо очаровательнее, если бы не толпились на ее пути.


— Мы успеем? — спросила Сиена. — Я не хочу пропустить корабли.


— Мы не опоздаем, — вздохнула мама. Она повторила это уже много раз за день, и Сиена знала, что должна сохранять спокойствие. Но затем Верин Ри положила руки на плечи юной дочери; сколь бы ни было мягким это движение, мууньяк понял, что нужно остановиться. Полинявший черный плащ мамы развевался вокруг ее слишком худого тела. — Знаю, что ты волнуешься, дорогая. Это пока самый важный день в твоей жизни. Почему бы тебе не нервничать? Но сохраняй веру. Империя будет ждать, когда мы закончим это путешествие в гору, когда бы это ни случилось. Хорошо?


Мамина улыбка согрела Сиену, словно солнечный свет.


— Хорошо.


Не важно, когда они закончат восхождение. Империя всегда, всегда будет ждать ее.


Как и обещала мама, когда они добрались до загонов, оставалось еще достаточно времени. Но пока родители оплачивали смотрителю один день в коррале и корм для мууньяка, Сиена услышала смех.


— Явились на имперскую церемонию на вонючем мууньяке! — вопил подросток из второй волны. Яркий красный цвет его плаща напоминал Сиене открытую рану. — Да они же все здесь провоняют!


Сиена почувствовала, как зарделись щеки, но ничего не ответила задирам и даже не посмотрела на них. Вместо этого она похлопала мууньяка по боку; животное моргнуло ей, спокойное, как всегда.


— Мы вернемся за тобой позже, — пообещала она. — Не скучай.


Никакие насмешки глупых подростков не могли заставить ее стыдиться зверя. Она любила и его, и его запах. Тупые поселенцы второй волны просто не понимали, что значит сродниться со своими животными и землей.


Тем не менее теперь, увидев сотни людей второй волны, в длинных шелковых плащах и роскошных стеганых одеждах, Сиена посмотрела на собственное светло-коричневое платье и почувствовала себя нехорошо. Прежде ей нравилось это платье, потому что ткань была чуть светлее тона ее кожи и хорошо смотрелась на ней. Теперь девочка заметила потрепанный подол и выползшие нитки на рукавах.


— Не позволяй им влиять на тебя. — Лицо отца стало напряженным, зажатым. — Их время ушло, и они об этом знают.


— Парон, — прошептала мать, стиснув руку мужа, — говори тише.


Отец заговорил вновь, с большей осторожностью, но еще большей гордостью:


— Империя уважает тяжелый труд. Абсолютную верность. Ее ценности такие же, как наши. Эта вторая волна — ПОТЕРЯННЫЙ народ — они не думают ни о чем, кроме наполнения собственных карманов.


Это означало «зарабатывать деньги». Сиена знала, потому что отец часто говорил об этом, всегда упоминая о людях второй волны, что жили на самых высоких горах. На самом деле она не понимала, что же плохого было в зарабатывании денег. Но было кое-что важнее… особенно честь.


Сиена и все остальные обитатели долин Джелукана происходили от лоялистов, изгнанных с родного мира после свержения их короля. Эти люди, все как один, выбрали изгнание, но не предательство. Какой бы тяжелой ни была жизнь на Джелукане — в непрестанном труде и бедности, — люди долин до сих пор гордились выбором предков. Как и любой ребенок в долине, Сиена выросла со знанием, что ее клятва и честь были единственным по-настоящему важным богатством.


Пусть вторая волна толчется вокруг в новых одеждах и сверкающих украшениях. Простой плащ Сиены был соткан матерью, покрыт катышками от меха мууньяка; кожаный браслет переплетался заново и увеличивался по мере того, как росла сама Сиена, чтобы всю жизнь украшать ее запястье. Она владела немногим, но все ее имущество, все, чем она владела, имело значение и ценность. Люди с гор не могли этого понять.


Словно читая мысли дочери, Парон Ри продолжил:


— Теперь у нас будут иные возможности. Лучше. Мы уже видели это, не так ли?


Мать Сиены улыбнулась, плотнее обернув бледно-серый шарф вокруг головы. Всего три дня назад ее выдвинули на руководящую должность в ближайшей шахте — обычно такие места люди второй волны приберегали для себя. Но сейчас Империя менялась. Все изменится.


— У тебя будет более широкий выбор, Сиена. Шанс сделать больше. Стать кем-то большим. — Парон Ри улыбнулся дочери с суровой, но несомненной гордостью. — Сила проследит за этим.


Насколько Сиена могла судить по немногочисленным голограммам, что ей доводилось смотреть, немногие в Галактике теперь верили в Силу — энергию, что позволяла стать единым целым со вселенной. Даже она порой задумывалась, существовали ли на самом деле такие существа, как рыцари-джедаи. Удивительные сказки, которые старейшины рассказывали о доблестных героях со световыми мечами, способных подчинять умы, перемещать по воздуху предметы, наверняка были всего лишь вымыслом.


Но Сила должна была быть реальной, ведь это она привела Империю на Джелукан, чтобы навсегда изменить их будущее.

* * *

— Народ Джелукана, сегодняшний день олицетворяет собой и конец и начало, — сказал старший имперский чиновник на празднике, человек, который назывался «гранд-мофф Таркин».


Сиена знала, что это титул и имя, но не была уверена, что из этого чем является. Было ли «гранд-мофф» титулом, а Таркин — именем, или его имя было «Мофф Таркин», а титул — «гранд»? Она спросит позже, когда вокруг не будет празднослоняющихся людей второй волны, насмехающихся над ее невежеством.


Таркин тем временем продолжил:


— Это последний день вашей изоляции от остальной Галактики. Отныне Джелукан вступает в новое и славное будущее, дабы занять свое законное место в Империи!


Раздались аплодисменты и радостные крики, и Сиена хлопала вместе со всеми. Но от ее внимательных глаз не укрылось, что было в толпе несколько человек, которые не хлопали и не кричали, — в основном это были старейшины, родившиеся до Войн клонов. Они стояли спокойные и мрачные, словно на похоронах. Или как свидетели публичной казни. Одна седая женщина с бледной кожей склонила голову, по щеке скатилась слеза. Сиена подумала, что, быть может, ее сын или дочь погибли в войне, и вид всех этих солдат напомнил ей о потере и опечалил в такой счастливый день.


А вокруг действительно было много солдат — офицеров в хрустящих черных или серых мундирах и штурмовиков в сияющей белой броне. И казалось, кораблей было почти столько же, сколько войск: истребители СИД — с четкими линиями, черные, словно обсидиан; ударные крейсеры — серые, как горный гранит; а высоко на орбите, сияя, подобно южной звезде в утреннем свете, мерцали несколько искр, которые на самом деле, как знала Сиена, были звездными разрушителями. Говорили, что каждый корабль такого класса был больше всей Валентии в два или три раза.


Сама мысль об этом наполнила сердце Сиены гордостью. Теперь она стала частью Империи — не только ее планета, но и она сама. Империя правила всей Галактикой. Мощь Имперского Флота превосходила любую другую боевую силу в истории. Вид кораблей, пролетавших над головами строгими группами, никогда не отклонявшихся от предписанных путей, заставлял девочку трепетать от восторга.


То были воплощенные сила, величие, мощь. Именно такого рода честь и дисциплину ее учили ценить, хоть она и не мечтала о том, чтобы приобщиться к ним. «Нет и не может быть ничего прекраснее», — думала она.


Разве что возможность однажды самой полететь на одном из этих кораблей.

* * *

Гранд-мофф Таркин все говорил, произнося что-то о сепаратистских мирах, на какое-то время заставив всех зрителей почувствовать себя неуютно, но затем вернулся к теме великой Империи, предмету всеобщей гордости. Сиена радовалась вместе с остальными, но затем целиком сосредоточилась на ближайшем корабле, таком же челноке, какой видела в небе. Если бы она могла рассмотреть его поближе…


Может, после церемонии.

* * *

Когда речи и музыка смолкли, Кайреллы отправились на частный прием для встречи с Очень Важными Должностными Лицами и велели Дальвену присматривать за Тейном. Пока родители говорили о своем, Тейн мысленно прикидывал, как быстро старший брат оставит его, чтобы удрать к друзьям. «Пять минут, — решил он. — Ну, шесть».




В этот раз он переоценил Дальвена: тот покинул младшего брата уже через три минуты.


Но Тейн мог и сам о себе позаботиться. Что важнее, он мог теперь подобраться ближе к имперскому ангару.


Хотя большинство имперских судов уже вернулись обратно на звездные разрушители или в один из новых строившихся объектов на южном плато, часть еще оставалась в имперском ангаре. Ближайшим оказался челнок типа «Лямбда», такой же, какой Тейн видел в небе.


Разумеется, все предупреждающие знаки предлагали держаться подальше. Но взрослые могут думать, что маленькие дети не умеют читать. Тейн полагал, что был достаточно маленьким, чтобы использовать это оправдание, если кто-нибудь вдруг его поймает.


Он лишь хотел посмотреть на корабль вблизи — быть может, даже прикоснуться к нему, всего разок.


Мальчик пробрался за трибуну, возведенную для ораторов, а затем нырнул под нее. Хоть Тейну и приходилось пригибаться, он мог таким образом проделать незамеченным почти весь путь до ангаров. Выбравшись наружу, он с гордостью улыбнулся, но тут же с разочарованием увидел, что не одному ему в голову пришла эта идея. Несколько детей, знакомых ему по школе, тоже собрались поблизости: мальчишки чуть старше, которые ему никогда не нравились, и тощая девочка в потертой одежде, выдававшей в ней человека из долин. Рядом с блестящими красно-золотыми одеяниями мальчишек ее коричневое платье напоминало Тейну осенний лист.


— Что ты здесь забыла, долинная грязнуля? — спросил Мотар Дрик. На его широком лице красовалась еще более мерзкая ухмылка, чем обычно.


Полная благоговения улыбка исчезла с лица девочки, когда она перевела взгляд с челнока на задир.


— Просто хотела посмотреть на корабль. Как и ты.


Мотар сделал неприличный жест:


— Вали в свой хлев и выноси помои. Там твое место.


Девочка не сдвинулась с места. Вместо этого она сжала ладошки в кулаки:


— Выноси я помои, начала бы с тебя.


Тейн громко рассмеялся. Некоторые из мальчишек увидели его, и один сказал:


— Эй, Тейн, поможешь выбросить мусор?


Они собирались побить девчонку из долины. Шесть против одной. Такой перевес интересовал лишь хулиганов.


Родившись сыном Ориса Кайрелла, Тейн усвоил множество вещей. Выучил, как строго и сурово можно следовать правилам. Узнал, что его брат на жестокость отца реагировал жестокостью к нему, Тейну. Усвоил, что не имеет значения, кто на самом деле прав или виноват, потому что правила устанавливались теми, в чьих руках палка.


И прежде всего научился ненавидеть задир.


— Ага, — отозвался Тейн. — Я выброшу мусор.


С этими словами он ринулся прямо на Мотара.


Этот идиот даже не среагировал на его приближение; он выдохнул с изумленным «уф» и тяжело рухнул на спину. Тейн нанес пару ударов, прежде чем кто-то оттащил его от Мотара. Увидев, что один из мальчишек потянулся к его воротнику, он приготовился к неизбежному удару кулаком по лицу, но тощая девчонка бросилась на нападавшего и вцепилась в занесенную для удара руку.


— Отпустите его! — завопила она.


Двое против шестерых все равно не имели шансов, но девчонка дралась упорно. Тейн знал, что он тоже, в основном потому, что благодаря Дальвену уже научился держать удар и наступать. Тем не менее их загоняли в угол, Тейну разбили губу, и все это грозило кончиться плохо…


— Что здесь происходит?


Все замерли. Всего в пяти метрах стоял гранд-мофф Таркин, окруженный имперскими офицерами и штурмовиками в белых доспехах. При виде их Мотар словно испарился, его подхалимы исчезли следом. Тейн и девочка остались в одиночестве.


— Ну? — спросил Таркин, подходя ближе. Его бледное, костистое лицо словно было вырезано из кварца.


Девочка шагнула вперед.


— Это моя вина, — сказала она. — Другие мальчишки собирались избить меня, а он пытался их остановить.


— Очень глупо с твоей стороны, — сказал Таркин Тейну. Казалось, разговор забавлял его. — Ввязаться в заведомо проигранную битву?


Тейн никогда не соображал так быстро:


— Благодаря вам она не проиграна.


Таркин усмехнулся:


— Значит, сообразил, что скоро прибудет сила помощнее? Отличное стратегическое мышление. Прекрасно, мой мальчик.


Опасность была позади, но девочка из долины, похоже, не знала этого.


— Я не должна была находиться в ангаре, — сказала она, опустив голову. — Я нарушила правило. Но я не хотела совершить что-то бесчестное. Лишь посмотреть на корабли.


— Конечно хотела, — сказал Таркин, наклоняясь чуть ближе к ним. — Это говорит мне о вашем любопытстве к вселенной за границами Джелукана. И вы двое остались, когда остальные дети сбежали. Это говорит мне о вашей храбрости. А теперь я хочу узнать, умны ли вы. Что за корабль у нас тут?


— Челнок типа «Лямбда»! — выпалили они в унисон, а затем переглянулись. На лице девочки медленно расцвела улыбка. Улыбнулся и Тейн.


— Очень хорошо. — Таркин вытянул руку в сторону корабля. — Хотите посмотреть изнутри?


Он имел в виду то, что сказал? Да, именно это. Тейн с трудом верил в свою удачу, когда один из штурмовиков открыл перед ними люк. Они с девочкой забежали внутрь, где все было черным и сияющим и зажглось сотнями маленьких огоньков. Им показали кабину и даже дали посидеть в креслах пилотов. Гранд-мофф Таркин стоял позади, прямой, как флагшток, и его сапоги блестели столь же ярко, как полированный металл вокруг.


— Покажите мне контроль высоты над уровнем моря, — велел он. Оба немедленно указали на нужную шкалу. — Отлично. А где ориентир стыковки? Ну, вы оба молодцы. Как вас зовут?


— Я Тейн Кайрелл. — Интересно, узнает ли гранд-мофф Таркин его фамилию; родители утверждали, что имперским властям она очень хорошо известна. Но лицо Таркина выражало лишь легкое любопытство.


Маленькая девочка ответила:


— Я Сиена Ри, сэр.


Сэр. Он должен был сообразить тоже назвать так Таркина. По крайней мере, Таркин, похоже, не возражал.


— Вы хотели бы служить когда-нибудь Императору или летать на таких кораблях, как этот? Тогда могли бы стать капитаном Кайреллом и капитаном Ри. Что вы об этом думаете?


Тейн раздулся от гордости:


— Это стало бы лучшим событием в жизни. Сэр.


Таркин тихо рассмеялся и повернулся к одному из младших офицеров, стоявших за его спиной:


— Видишь, Пиетт? Никогда не стоит медлить в применении кнута, когда это необходимо. Но есть моменты, когда пряник куда эффективнее.


Тейн понятия не имел, о чем Таркин говорил, но его это и не заботило. Он знал лишь то, что больше не мог представить себе судьбы более славной, чем стать офицером Имперского Флота. Судя по улыбке на лице Сиены, она чувствовала то же самое.


Девочка прошептала:


— Мы должны будем много учиться.


— И тренироваться в полетах.


От его ответа она словно осунулась:


— У нас нет кораблей для практики, а наш единственный симулятор старый.


Конечно, у них в долинах не было хороших симуляторов, и, вероятно, лишь у одного жителя из пятидесяти семей имелся свой транспорт. Тейну на мгновение стало нехорошо, но затем на него снизошло вдохновение.


— Тогда ты можешь тренироваться со мной.


— Правда? — просияла Сиена.


— Конечно.


Многие фигуры можно было выполнить лишь с помощью второго пилота. Ему нужен будет партнер, если он хотел выучиться летать так, чтобы однажды попасть в Звездный Флот Империи.


Кроме того, Тейн был уже практически уверен, что, несмотря на все их различия, они с Сиеной Ри будут друзьями.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Пять лет спустя

До летней практики оставалось полчаса — сейчас этого едва ли хватит, чтобы добраться до ангара. И Сиена все еще сидела здесь, на этой дурацкой скамейке…


«Нет, — подумала она. — Скамейка ни при чем. Честь семьи Ньерр поставлена под сомнение. Друзьям нужно быть с ними в час испытаний. Даже если это означает, что придется пропустить полеты. Но я бы предпочла отправиться летать».


Грубо сработанная гранитная скамья стояла перед маленьким купольным зданием семьи Ньерр, другого клана долин, чьи земли граничили с наделом семьи Ри вот уже несколько поколений. Впереди протянулся длинный ров, заполненный песком, в который сейчас было воткнуто несколько флагштоков, и каждый флаг представлял семью, объявившую о своей лояльности Ньеррам в это темное время. Эта древняя традиция уходила корнями в первые дни заселения Джелукана, но все еще оставалась важной. Один член каждой лояльной семьи должен был оставаться с Ньеррами постоянно, пока сомнения в их чести не будут развеяны.


Почти все семьи долины принесли флаги, но были и исключения. Кое-кто считал, что отец семьи злоупотреблял своим постом имперского наблюдателя по связям, разглашая сведения о частных встречах и сообщениях. Тем не менее родители Сиены заявили, что никому не следует скрывать важную информацию от Империи и те, кто обвинил Ньерров, лишены чести. Однако обвиняемыми были именно Ньерры, и им приходилось выдерживать давление.


Гены семьи Ньерр дарили светлые волосы и молочно-белую кожу своим потомкам. Но сейчас их лица стали совсем бледными, казались почти больными. Если официальная жалоба имперскому губернатору будет поддержана и власти назначат нового наблюдателя, на семью Ньерр ляжет пятно позора, которое будет трудно смыть. Так что друзьям нужно было сплотиться, чтобы обеспечить всю возможную поддержку.


«Я хотела бы, чтобы кто-то сделал подобное для меня, если бы меня ложно обвинили, — подумала Сиена. — Но Ньерров гораздо больше утешило бы присутствие моих родителей, которые собирались прийти еще час назад».


Она изучала небеса, словно могла увидеть старый V-171, парящий в вышине. Со скамьи открывался вид на долины, все пространство вплоть до серебристого блеска вод, раскинувшихся ниже на несколько тысяч метров. Вокруг возвышались бессчетные снежные пики, словно белые когти, скребущие серое небо. Темно-синий плащ Сиены был достаточно плотным, чтобы защищать от ветров, а также скрывать тот факт, что вместо традиционного платья на девушке был летный костюм — большего размера, чем ей требовался, — который она смогла купить на кое-какие сбережения.


Она услышала далекое жужжание горного краулера — атмосферного корабля на воздушной подушке, купленного у имперских торговцев пять лет назад. Сиена уже едва помнила, как они умудрялись обходиться без этого транспорта; она до сих пор любила старого мууньяка, но теперь он стал еще медлительнее. Когда краулер приземлился, ей захотелось запрыгать от восторга. Наконец-то!


Но девушка осталась на месте, сохраняя серьезное выражение лица и ожидая, когда отец подойдет к ней. Он был один.


— Где мама? — спросила Сиена, поднявшись на ноги.


— Очередная долгая ночь на шахте, — покачал отец головой. — Мы знали, что должность потребует больше времени, и я горжусь ею, но иногда так скучаю по ней.


— Я тоже. — Сиена была совершенно искренна, хоть и не могла оторвать взгляд от горного краулера. Если бы папа одолжил ей его, она еще смогла бы попасть в ангар вовремя.


Отец заметил ее нетерпение и сжал губы в тонкую линию, угрожавшую превратить его лицо в хмурую гримасу:


— Опять летаешь сегодня?


— Папа, прошу тебя. Как еще я смогу попасть в Имперскую Академию?


— Ты должна практиковаться, и часто. Ничто не заставит нас с матерью гордиться сильнее, чем твоя карьера имперского офицера…


Парон Ри взял паузу. Над головой пролетела стайка птиц, издавая протяжные крики; Сиена проследила за их полетом, и, когда отец заговорил вновь, ей даже смотреть на него было трудно.


— Мы только хотим, — продолжил он, — чтобы ты больше тренировалась на симуляторе в Валентии, вместо того чтобы проводить все свое время с этим мальчишкой.


— Тейн мой друг, — произнесла она с нажимом на последнее слово.


— Нам не следует что-то принимать от людей второй волны. Мы должны подниматься за счет собственных сил, а не их даров.


Иногда в такие моменты Сиену охватывала ярость, но если сегодня она ей поддастся, то точно не попадет в ангар. Так что девушка сделала глубокий вдох и продолжила:


— Я помогаю Тейну так же, как он помогает мне. Мы работаем вместе. Ни один из нас ничего другому не должен, и мы оба помним об этом.


Отец вздохнул:


— У этих людей короткая память. Но ступай. Возьми краулер, я доберусь домой на мууньяке. Мы с твоей матерью вернемся поздно, так что после уроков отчисти хорошенько кухню.


— Есть, сэр. — Девушка воспрянула духом. Сегодня она все же будет летать.


— Стань лучшим пилотом, чем этот мальчишка Кайрелл, — велел отец, расправив одежду и направившись в дом Ньерров. — Если и будет место для пилота с Джелукана, я хочу, чтобы оно стало твоим.


Сиена рассмеялась:


— Мы оба собираемся туда. Имперский Звездный Флот не обойдется без нас!


Даже папе пришлось улыбнуться.

* * *

Тейн думал о том, сможет ли он незаметно открутить ограничительный болт на обучающем дроиде С2-1. Если удастся, то дроид отпустит его, даже если он не сделает тупой математический тест.


— Ваша концентрация дает сбой, — сказал С2-1. — Это не способствует оптимальной производительности.


Тейн указал на ближайший хронометр:


— Я опаздываю на летную практику.


— Вы должны закончить уроки, чтобы выучить тему. Как еще вы получите допуск в Имперскую Академию? Самое заветное желание ваших родителей — чтобы вы последовали по стопам Дальвена.


Иногда Тейну казалось, что С2-1 был хитрее, чем положено дроиду. Ничто не досаждало юноше больше, чем тот факт, что Дальвену каким-то образом удалось получить место в одной из Академий, пусть небольшой, но все же. Тейн подозревал, что его отец, возможно, подкупил местного рекрутера, чтобы тот принял старшего сына и поддержал честь семьи. Но Орис Кайрелл не станет так же стараться для Тейна, так что придется пробиваться в Академию собственными силами.


Тейн быстро обдумал положение.


— Я не попаду в Имперскую Академию, если не смогу хорошо летать, — отметил Тейн. — А как я могу летать хорошо, если не практикуюсь?


— У вашей семьи есть собственный ангар и транспорт. Таким образом, вы можете практиковаться в любое время.


Нацепив лучшую из своих улыбок, Тейн парировал:


— Но у нас ведь есть ты, С2-1. Это значит, что я могу взять уроки математики в любое время. Летать я могу только с партнером, когда Сиена свободна, и она сегодня придет, так не стоит ли мне посчитать приоритетным именно полет?


С2-1 склонил голову, и Тейн услышал слабое жужжание, означавшее, что дроид сосредоточенно размышлял.


Совершенно обычным тоном юноша добавил:


— Знаешь, по возвращении мне действительно надо устроить тебе масляную ванну. Хорошенько намыть. Последняя, так ведь?


Еще несколько мгновений царила тишина, а затем последовал ответ С2-1:


— Теперь, когда вы об этом упомянули, мои муфты действительно жестче в последнее время.


Тейн с улыбкой выключил математическую голограмму и схватил летную куртку:


— Я буду дома раньше, чем родители вернутся с этого дурацкого банкета. Хорошо?


— И математика завтра утром! — крикнул С2-1, когда Тейн вылетал за дверь.


У его семьи был частный ангар, но, как у большинства жителей гор на Джелукане, их владения располагались главным образом по вертикали, нежели горизонтально. Крытый золотистой черепицей дом растянулся почти на всю длину их земельного надела, поскольку его родители были убежденными сторонниками идеи, что люди их положения обязаны иметь дома не менее, а, лучше, более грандиозные, чем у соседей. Этот снобизм раздражал Тейна меньше того факта, что в результате ангар располагался на триста метров ниже «заднего двора».


Однако он нашел решение. Усмехнувшись, Тейн надел летные очки и побежал к дальнему хребту. Перекладина была на месте, осталось лишь крепко схватиться за рукоятки, отпустить тормоз и оттолкнуться.


Он быстро заскользил по тросу, протянутому от дома к ангару, болтаясь на перекладине и проносясь над длинным каменистым гребнем. В лицо нещадно бил холодный горный воздух. Тейн посмотрел в долину далеко внизу. Такой спуск был не так хорош, как полет, но все равно здорово.


Приближаясь к ангару, он активировал тормоз, но делал это постепенно, потому что любил, чтобы скорость оставалась высокой почти до самого конца. За секунду до удара о балку, замыкавшую трос, Тейн отпустил руль и с громким смехом спрыгнул на землю.




Потом он услышал:


— Знаешь, когда-нибудь ты разобьешься об эту штуковину.


Тейн обернулся и увидел Сиену рядом с неуклюжим старым семейным краулером. Она выглядела маленькой и еще более худой, чем в своем летном костюме на вырост, и по-прежнему моложе своего возраста. Сложив руки на груди, она пыталась казаться строгой, но он разглядел смех в ее темно-карих глазах.


Тейн выпрямился и похлопал в ладоши, отряхивая перчатки.


— Ты просто завидуешь, потому что я никогда не позволю тебе так делать.


Сиена показала ему язык:


— Я смогла бы это сделать, ты же знаешь.


Конечно смогла бы, Тейн в этом никогда не сомневался. Но путь начинался в его доме, а его родители ненавидели девушку даже сильнее, чем ее родители ненавидели Тейна. Несколько раз они встречались, и его семья обращалась с Сиеной настолько грубо, что Тейн буквально сгорал от стыда. Сиена тоже не испытывала желания сталкиваться с Кайреллами.


Тем не менее они оба всегда делали вид, что никаких препон к совместному времяпровождению нет. Так проще, чем выяснять причины, по которым их семьи желали бы их разлучить.


— Я думала, что опоздаю, — продолжила Сиена, — а сама опередила тебя.


— Это все тригонометрия, — скривился Тейн, и Сиена скопировала его гримасу. — Пошли, давай начинать. Ящерица-жаба-змея за пилота?


Три удара кулака о ладонь и оттопыренные пальцы. Тейн выбрал «змею», но Сиена сделала «ящерицу», которая ест «змею». Девушка просияла, и парень махнул рукой в сторону люка V-171:


— Пилоты, вперед.


Он на самом деле был не против того, чтобы летать вторым пилотом и стрелком; курсанты должны были стать экспертами во всех функциях, если хотели попасть в Академию. Но сидеть в кабине позади пилота — занятие не из самых веселых.


Формально V-171 принадлежал Дальвену. Отправляясь в Академию, строго запретил летать в его отсутствие.


Поэтому Тейн никогда не упускал возможности полетать — и заодно немного насолить старшему брату.


Дальвен всегда был грубее всех с Сиеной в семье Кайрелл. Незадолго до отъезда он заявил, усмехаясь, что подцепить девицу из долины можно лишь по одной причине и, если Тейн руководствовался именно ею, ему стоило выбрать кого-нибудь погрустите. Тейн разбил Дальвену губу, прежде чем родители смогли их растащить.


— Эй, — окликнула Сиена. Парень понял, что застыл на лестнице, не поднимаясь в кабину. — Ты со мной?


— Да. — Он скользнул в корабль, старательно не глядя на нагрудные клапаны летного костюма Сиены. — Прости. Поехали.


Они надели шлемы, пристегнули ремни и задраили люк, закрывшись в корабле. Эти движения уже стали автоматическими, и Тейн совершал их неосознанно. Он знал, когда Сиена начнет щелкать переключателями, активируя двигатель, и даже ритм ее пальцев, когда она это делала. Его консоль засветилась в ответ.


— Все системы проверены.


— Подтверждена готовность к взлету, — сказала она. — Двигатели на полную. Давай схватим небо.


Старый V-171 с дрожью оторвался от земли, двигатели по его бокам осветились голубым. Затем дюзы провернулись, и корабль полетел.


Сиена поднялась выше, в сторону пиков, слишком холодных и враждебных, чтобы там селиться. Горстка горных дроидов оживляла пейзаж, тускло поблескивая на снегу и белесых камнях, но в остальном местность оставалась не тронутой присутствием человека. В такие минуты Тейну казалось, что они с Сиеной обретают собственный мир.


Когда они пролетали рядом с одной из восточных арок хребта, в наушниках его шлема затрещал голос Сиены:


— Я вижу пару сосулек, которые нужно проучить.


— Понял.


Арка попала в фокус его обзорной сетки. Три сосульки свисали со скалы, как сталактиты, большинство были толще его руки. Крупные для сосулек — мелкие для целей.


Тейн прицелился, выстрелил, и обломки льда пылью разлетелись в воздухе. Он усмехнулся, услышав победный вопль Сиены.


— Думаешь, сможешь найти мне парочку целей покрупнее? — спросил он.


Они никогда не взрывали все без разбора, потому что падение камней или ледяных глыб на такой высоте могло вызвать лавину, которая похоронит дома внизу. Но они с Сиеной разведали безопасные места, где можно было пострелять без риска.


— О да, — ответила она. — Подожди-ка.


Тейн точно знал, что она заставит корабль сделать петлю вниз. Даже не ведая об их точной цели, он мог сказать по малейшему движению крыльев, куда она двинется дальше. Они с Сиеной летали в команде каждый раз, когда выпадала возможность, на протяжении всех последних пяти лет. Сейчас они были словно одно целое.


V-171 нырнул в Ущелье Пасынка — узкий скалистый проход, на каждом ярде бросавший вызов кораблям. Сиена устремилась вниз, намереваясь дать Тейну возможность попрактиковаться в стрельбе по выше расположенной цели. Спускаясь, они пронеслись мимо одного из многочисленных водопадов ущелья. Несмотря на пронизывающую стужу, вода еще стекала по ледяным глыбам, хоть и походила больше на ручеек, чем на поток. В этот час второй половины дня свет падал на капли воды под идеальным углом, создавая радугу, а наслоения льда отражали ее сразу в дюжинах плоскостей сторон. Камни и снег сияли. То был один из идеальных моментов, еще более впечатляющих оттого, что длится всего мгновение и пропадает навсегда.


Тейн услышал шепот Сиены:


— Посмотри моими глазами.


Он знал, что она это скажет.


Может быть, наконец пришло время выяснить почему.

* * *

После летной практики Сиена с Тейном отправились в Крепость.


Так они назвали это место, когда им было по восемь лет и они имели склонность давать вещам пафосные наименования. На самом деле это была всего лишь пещера, которую они несколько лет обустраивали. Каждые несколько недель они приносили сюда что-нибудь, чтобы пополнить коллекцию. Большую часть всяких приятных вещей (обогреватель на протонном топливе, голоигры) принес Тейн — его семья выбросила их, заменив новыми, и никогда по ним не скучала. Вещи Сиены были скромнее, но она утешала себя мыслью, что они важнее. Крепость была бы страшно неудобной без принесенных ею толстых одеял и ковров из шкур. Они тоже были старыми и достались от родни из долины, пытавшейся подтянуться к имперским стандартам. Но они были теплыми и мягкими, идеальным настилом для их гнезда, скрытого от мира.


На самом деле пещера находилась меньше чем в пятидесяти метрах от ангара семьи Кайрелл, но вход был замаскирован скалами и тенями, делавшими его совершенно незаметным. Сиена иногда думала, что они с Тейном могли быть первыми в истории Джелукана, кто попал внутрь. Короче говоря, это было идеальное убежище.


Иногда каждый из них приходил в одиночестве, но чаще они посещали Крепость вместе, разговаривая обо всем на свете и мечтая о будущем среди звезд.


— Отец сказал, что вышли три десятка сенаторов, — сказала Сиена.


Тейн пожал плечами. Он меньше интересовался политикой, чем девушка, и продолжал лежать на красном ковре, глядя на закат.


— Какая разница, двадцать или тридцать шесть? Все равно это немного, учитывая, что сенаторов сотни.


— Они отказались голосовать. Их заменят назначенцами Империи. Это важно, Тейн.


— Просто какие-то богатые старые политики хотят быть самостоятельными и важными. Так они развлекаются.


— Как они могли предать свои клятвы? Свою честь? — Сиена до сих пор не могла полностью поверить в это. — Всем известно, что именно Сенат вверг Галактику в пучину гражданской войны, прежде чем Император восстановил порядок. Почему бы людям не принять мир, который есть сейчас, как должное?


Тейн пожал плечами:


— Наверное, на самом деле они сражаются за что-то совсем другое, только говорят, что все дело в высоких идеалах. Когда поймут, что не обладают больше никакой реальной властью, то приползут обратно к Императору и забудут о прежних спорах.


— Иногда ты очень циничный.


— Но я прав. Сама знаешь.


Сиена со вздохом легла на черную шкуру гандарка, чей мех был толстым и уютным, как хорошая перина. С ее места был виден закат, великолепно пылающий за дальним хребтом. Свет, струившийся в пещеру, окрасил волосы Тей-на в ярко-рыжий, добавил тепла его бледной коже, и это каким-то образом сделало его лицо значительно старше.


«Он будет красивым», — подумала Сиена. Хотя было странно это осознавать, Сиена понимала, что ее суждение… объективно. Не то чтобы она и Тейн были… если они вообще были… нет, не были. Если ее родители ненавидели ее друга из семьи второй волны, как бы они отреагировали, если бы она когда-нибудь влюбилась в одного из них? И хотя Тейн никогда явно не говорил ей о том, как его отец относился к нему, она замечала синяки и понимала несказанное в его молчании. Отец Тейна обошелся бы с сыном намного жестче, если бы он вдруг решил встречаться с девушкой из долин.


Кроме того, Сиена с Тейном, может быть, стали слишком близки друг другу, чтобы влюбиться. Иногда ей казалось, что они словно две половины одного человека.


— Эй, — тихо и осторожно позвал Тейн. — Могу я спросить у тебя что-то, мм… личное?


Неужели он догадался, о чем она думала?


Сиена села и прижала колени к груди:


— Можешь. Я не обещаю отвечать.


— Твое право. — Он вновь сделал паузу, прежде чем продолжить. — Каждый раз, когда мы видим что-то в самом деле удивительное, ты шепчешь: «Посмотри моими глазами». Это какая-то традиция долины? Что это значит?


Это действительно было личным, но Сиена обнаружила, что не против рассказать Тейну.


— Да, это один из наших обычаев. Довольно редкий. Видишь ли, когда я родилась, у меня был близнец.


— Близнец? — Тейн выпрямился. Даже парень из второй волны был заинтригован; на многих планетах были мифы и легенды о близнецах. — Серьезно? Но я думал, что ты единственный ребенок.


— Сейчас да. Моя сестра Уиннет умерла через несколько часов после рождения.


— Ой. Мне жаль.


— Нет, все нормально. Не то чтобы я помнила ее или еще что-нибудь. Но я живу за нас обеих. — Сиена подняла руку, показывая кожаный браслет. — Ты не обращал внимания, что я никогда не снимаю его?


— Ну да, но я думал, что он просто тебе нравится.


Девушка провела пальцем по плетению:


— Я ношу его как символ своей связи с Уиннет. Вся моя жизнь, все, что я делаю, все, что вижу, — это словно мир, который она может увидеть, потому что я делюсь с ней. Поэтому, когда вижу что-то особенно красивое, удивительное, а порой и дурное, я произношу эти слова. Сестра смотрит моими глазами, и я показываю ей самые важные моменты своей жизни.


Тейн откинулся на ковер:


— Это… действительно здорово. Я серьезно.


Сиена кивнула:


— Иногда кажется, что это огромная ответственность — жить еще и за Уиннет, но в основном это подталкивает меня искать что-то действительно особенное. Может быть, я не увидела бы так много, если бы не искала для нее.


Солнце наконец опустилось за горизонт. Хотя его лучи все еще освещали нижнюю часть неба, выше синева сгустилась настолько, что отчетливо стали видны небольшие мерцающие точки.


Сиена прошептала:


— Когда-нибудь, когда мы попадем в Академию, я собираюсь показать ей звезды.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Когда им было четырнадцать…

— Да ладно, — сказал Тейн. Он сидел напротив, скрестив ноги, в глубине Крепости. — Ты это знаешь. — Разве?


— Этот парень начал войну.


У Сиены голова шла кругом. Они пересматривали галактическую историю уже целых три часа.


— Хорошо. Преступные банды, мешавшие соблюдению закона на Джеонозисе и спровоцировавшие Войну клонов, которую вел… вел… — Она закрыла глаза, поморщилась и произнесла: — Мейс Винду?


Она вновь открыла глаза и увидела улыбку на лице Тейна.


— Видишь? Ты все это знаешь.


Рядом с ними одобрительно захрипел дроид С2-1:


— Ваше понимание истории отличное, мисс Ри. На мой взгляд, вам стоит гораздо больше беспокоиться об исчислениях.


Девушка перестала улыбаться. Тейн взглянул на С2-1: — Давно собирался произвести обновление тактичности.


— Что толку от такта, если он не позволяет вам обучаться? — С2-1 подгреб ближе, его древним суставам уже непросто давалось передвижение. — Когда вы впервые пронесли меня в краулер, чтобы проводить здесь учебные сессии, то сказали, что я должен вас обоих подготовить к экзаменам. Я не могу сделать это, притворяясь, что вы понимаете определенные предметы, если на самом деле это не так.


Сиена не смогла сдержать стон отчаяния. Это были даже не вступительные экзамены в Академию. Они дадут ей возможность только претендовать на подготовительные курсы Академии.


— Если эти тесты укладывают меня на обе лопатки, как я смогу пройти настоящие?


Она попыталась перевести все в шутку, но ее голос дрогнул.


Тейн это услышал.


— Эй, — позвал он, наклоняясь ближе. — Ты достаточно умна. И достаточно сильна. Ты сможешь летать на любом одноместном корабле в Имперском Флоте, и я уверен, что ты справилась бы даже со звездным разрушителем, подвернись тебе такая возможность.


Она рассмеялась, но невесело:


— Я в этом сомневаюсь.


— Зато я не сомневаюсь. — Его слова звучали увереннее, сильнее. — Я не сомневаюсь в тебе. Так что перестань сомневаться в себе, ладно? Мы сможем это сделать.


Сиена повторила его слова, чтобы поверить:


— Мы сможем.

Когда им было пятнадцать…

— Кайрелл!


Тренер по В&Л — Выносливости и Ловкости — возвышался над тяжело дышащим Тейном, лежащим на земле:


— Вставай или выметайся!


Каждый месяц на подготовительном маршруте они должны были бежать разные полосы препятствий. Постепенно задачи становились все сложнее, даже опаснее. Если будущие курсанты ломали себе что-нибудь или ранились, это было просто доказательством их неспособности занимать первые места.


Провал курса не приводил к автоматическому исключению, но делал вероятным скорую отправку домой.


Но его спина и плечи так болели…


— Эй. — Сиена опустилась на колени рядом с ним. — Давай же. Вставай.


Тейн покачал головой. Его мышцы дрожали от изнеможения. Под свободной формой В&Л ушибы и ссадины горели при каждом движении. Он спал меньше двух часов. Каждый мускул ныл; собственные кости казались тяжелее карбонита.


— Не могу.


— Еще как можешь.


Он оторвал голову от красного резинового покрытия в зале В&Л и увидел ее, стоящую на коленях рядом с ним. В первый же момент, когда их глаза встретились, Тейн понял, что не сможет скрыть от нее правду.


— Вчера вечером мой отец…


Как правило, Орис Кайрелл читал сыновьям нотации. Часто бил их палкой, но ограничивался обычно парой ударов. Тем не менее в прошлую ночь его обуял такой гнев, что парой ударов дело не обошлось. Когда Тейн понял, что нужно дать отпор, он был уже слишком изранен. Избиение не прекратилось до тех пор, пока парень не рухнул на пол весь в крови. Ни отец, ни мать не помогли ему и не обратили внимания на его раны утром. Очевидно, они собирались сделать вид, будто ничего не произошло.


Весь в синяках и кровоподтеках, мучимый болью, Тейн молчал, пока глаза Сиены становились все шире от осознания случившегося.


— Ты все равно можешь это сделать, — прошептала она. — Ты ведь уже зашел так далеко.


— Постараюсь, — выдавил он, глотая воздух. — Но ты должна вернуться на тропу. Ты теряешь время.


— Я лучшая в списке В&Л, помнишь? И могу позволить себе потерять несколько минут. И клянусь тебе прямо сейчас, Тейн Кайрелл, — если мне придется тащить тебя до финиша, я это сделаю.


— Я ценю предложение, но не думаю, что такое зачтется.


Другие студенты пробежали мимо них, перепрыгнув через следующий высокий барьер. Лишь пара стонов и охов донеслась от тех, кто коснулся острых краев. Это были аутсайдеры. Сиена доберется последней, а Тейн вообще не надеялся дойти до конца.


Он перевернулся, чтобы посмотреть ей в лицо и убедить:


— Иди.


Девушка наклонилась ближе:


— Тейн, не позволяй своему отцу победить.


Ненависть сделала то, что не смогла надежда. Питаемый чистой злобой, Тейн смог подняться на колени, а затем встать. Он пошатнулся, но сумел удержаться.


— Готов бежать? — Сиена балансировала на пятках, почти срываясь с места.


— Да. — Тейн сделал глубокий вдох. — Готов.


Каким-то образом он перебросился через барьер. И хотя Тейн занял последнее место, главное, что он дошел до финиша.


Позже, в пустой раздевалке, он сел на скамейку и осторожно снял рубашку, позволив Сиене увидеть худшее. От стыда его лицо пылало. Хоть он и знал, что стыдиться нужно было не ему… вот он здесь, показывает Сиене, как позволил себя избить, пока не лопнула кожа на спине.


Если бы она пожалела его или сказала, что жалеет, Тейн бы сбежал.


Но Сиена ничего не сказала. Она молча открыла аптечку и принялась наносить лечебный бальзам, обрабатывая раны одну за другой, и Тейн наконец почувствовал себя лучше.

Когда им было шестнадцать…

Только горстка детей со всего Джелукана смогла попасть в одну из Имперских Академий. В то время как миры Внутреннего Кольца порой выставляли тысячи кандидатов, количество мест для студентов из некогда сепаратистских миров было сильно ограничено. Инструкторы Академии сами сортировали студентов. Если соискатели проходили отбор, то узнавали, в какой школе будет проходить обучение и на какой планете.


Сиене было не важно, в какую Академию поступать. Любая подойдет. Главное — стать имперским кадетом.


Утром будут объявлены результаты, весь их класс соберется во дворе школы. Родителей не пустят на территорию — будут только студенты и имперские чиновники, — а семьи останутся ждать снаружи. После будет время ликования или утешения. Пока что Сиена, Тейн и другие претенденты оставались в обществе друг друга.


— Я не могла уснуть, — призналась она Тейну, пока они стояли рядом в левой части двора, уставившись на двери, откуда должен был прийти проктор со списком. — Совсем.


— Я тоже. — Тейн натянуто улыбнулся. — И потому успел обдумать пару запасных планов для нас.


Сиена протестующе подняла руки. Она отказалась даже рассматривать альтернативные пути, считая это дурной приметой.


Тейн фыркнул:


— Да ладно тебе, Сиена. Мы же уже прошли тесты. Все уже сделано! Мы больше не сможем себя сглазить.


Это была правда. Более того, по тону Тейна Сиена поняла, что «планы» не были серьезными.


— Ладно, хорошо. Выкладывай.


— Первый. Мы станем знаменитыми акробатами.


— Акробатами?


— Знаменитыми акробатами. Нет ничего славного в том, чтобы быть посредственными, неизвестными акробатами. Если мы выберем этот вариант, то должны сделать всё правильно.


Проктор появится в любую секунду. Гул толпы становился все громче, все напряженнее. Сердце Сиены забилось, но она постаралась поддержать игривый тон Тейна:


— Я пас. Какие еще будут гениальные идеи для нашего будущего? Ты сказал, что это только первый план.


— Второй. Мы путешествуем по Галактике в качестве барабанщика и экзотической танцовщицы.


Она подняла брови:


— Прости, но я не стану экзотической танцовщицей.


— А кто говорил о тебе? Танцевать буду я. Ты получишь барабан.


На этот раз ее смех был подлинным.


— Только если я буду создавать костюм.


— Хм. Может быть, мне стоит перейти к третьему плану…


Тут Тейн выпрямился, широко распахнув глаза, поскольку открылась дверь и вышел проктор. Казалось, его черная форма поглощает солнечный свет. Сиена сжалась, но, как и все другие студенты, сразу же встала по стойке смирно, храня молчание.


Дроиды-усилители зависли рядом, ловя голос проктора:


— Вот список всех успешных учеников школы, зачисленных в различные Имперские Академии. В Имперскую Академию на Арканисе…


Сиена едва не застонала. Они собрались перечислять все школы по алфавиту? Студенты не могли узнать результаты, пока не дослушают весь список до конца. Она уже чувствовала, стоя там и внимательно слушая, как с каждой утекающей минутой все ближе становится крах ее надежд.


Тогда ей придется принять поражение. Отказ не равнялся бесчестью, но именно его она ощущала в данный момент.


Через несколько минут церемонии — казалось, она будет длиться вечно — проктор стал еще прямее:


— В Имперскую Академию на Корусанте…


Ни одна школа в целой Галактике не была столь престижной. Ни одна другая не подводила ближе к превосходной карьере в Имперском Звездном Флоте.


Сиена мечтала попасть туда, вот почему ей почудилось, что проктор назвал ее имя.


Но нет. Он действительно сказал «Тейн Кайрелл и Сиена Ри». Они оба, вместе!


Она осталась внешне спокойной, но покосилась на Тей-на. Если он услышал то же самое, значит это все происходит на самом деле. Конечно, он улыбался, но улыбка вышла усталой, как тогда, когда он перебрался через последний барьер на В&Л. Тейн закрыл глаза и прошептал, скорее самому себе:


— Я выбрался отсюда. Выбрался.


Сиена знала, почему ее друг стремится покинуть эту планету. Ее саму ничто не гнало отсюда. Она любила суровую красоту Джелукана, родство жителей долины. Все это казалось ей прекрасным. Тем не менее она без сожаления оставит родной мир.


Она ни от чего не убегает. Она преследует мечту стать имперским пилотом, радостно бросившись в космос.

* * *

День, когда Тейн покинул Джелукан, казался… идеальным. Словно он ничего не нарушил, словно все созвездия наконец выстроились, чтобы вести его. Родители попрощались с ним дома и не позаботились подбросить до космопорта. Да и прекрасно.


Посадка на корабль до Корусанта была еще лучше, потому что там была Сиена, хотя она так долго обнимала родителей у трапа, что капитан пригрозил ее оставить. Они с Тейном стали командой, чтобы поступить в Академию; и было правильно, что они должны прибыть туда вместе. Лучше всех был момент, когда корабль вошел в гиперпространство — их первый опыт скорости света — и они оба с восторгом улыбнулись друг другу.


Затем они прибыли на Корусант, и тот ошарашил их, как оплеуха.


Тейн всегда знал, что Джелукан был окраиной мира. Голограммы рассказали ему, что Галактика много больше и сложнее всего, что он мог видеть ранее. Поэтому он думал, что подготовлен. Но, сойдя с корабля и увидев Корусант в первый раз…


Здания по высоте спорили с горами Джелукана. Хотя солнечный свет проходил через различные стеклянные конструкции, общий эффект порождал клаустрофобию. Земля была невероятно далеко внизу, а небо словно нарезано на тонкие ленточки. Сотни небольших кораблей летели или зависали между небоскребами в беспосадочном гуле голосов и двигателей. Каждый человек направлялся по делам, чувствуя себя как дома в этой огромной металлической клетке, этом городе, проглотившем целый мир. Тейн, однако, старался больше не смотреть в окна, потому что вид оттуда только подчеркивал его крошечность.


Сначала он подумал, что Сиена будет чувствовать себя еще более подавленной. Ее детство прошло в открытых долинах, в домах чуть менее примитивных, чем палатка. Конечно, это было слишком для нее.


Но девушка пришла в восторг.


— Вот где все происходит! — выдохнула она, когда они шли по коридорам космопорта, а дроиды-маркеры плыли впереди, как маяки, ведя их к челноку Академии. — Это как электричество, невероятная энергия вокруг. Чувствуешь?


— Определенно, — отозвался Тейн. — Совершенно электрическая.


Сиена посмотрела на него:


— Эй, ты в порядке?


Но тут они дошли до челнока вместе с группкой новых курсантов и окунулись в водоворот деятельности, назначенной на первый день: собирали чипы со всей необходимой информацией, узнали о назначенном на тот же день сборе для всех курсантов, знакомились с курсантами из других миров. Имперские офицеры, прямые и строгие в своей униформе, сопровождали их. Когда корабль влился в головокружительный поток воздушного транспорта Корусанта, Тейну пришлось сдерживаться, чтобы не вздрагивать каждый раз, когда другой борт приближался почти вплотную. Но на этой планете-метрополии пилоты явно привыкли к таким опасным сближениям.


Напряжение лишь усилилось, когда они добрались до самой Академии. Когда новые курсанты вышли из челнока, Тейн понял, что сюда прибыли уже сотни людей. Еще сотни, казалось, вылились из других челноков, стоявших рядом. Все время он чувствовал себя так, словно потерялся. Когда он посмотрел в сторону Сиены, то увидел, что она улыбалась еще ярче. Вскоре толчея людей, пытавшихся сориентироваться, разделила их.


Чип данных Тейна сообщил ему расположение его комнаты в общежитии и информацию о двух его соседях. «Они не могут оказаться хуже Дальвена», — подумал он, решив выжать все лучшее из ситуации.


Тем не менее, поднимая руку, чтобы позвонить в дверь, Тейн чувствовал себя невероятно маленьким.


Дверь со свистом открылась, представляя стройного черноволосого парня с узким лицом и прямой осанкой — настолько правильной, что Тейну потребовалось мгновение, чтобы понять, что в комнате не было куратора-офицера и это его сосед.


— Ты с этого, как его, Джелукана?


Когда Тейн кивнул, парень фыркнул:


— Зачем звонить в собственную комнату? Это нелепо.


— Очаровательно, не так ли? — сказал другой парень, самый высокий из троих, худой, с узким лицом, длинными каштановыми волосами, узлом собранными на затылке. У него был аристократичный выговор и заразительная улыбка. — Мистер Личность здесь Вед Фосло, уроженец Корусанта…


— Конечно, — встрял Вед, вздернув подбородок. — Мой отец, генерал Фосло, работает в центральной разведке.


— …который умудряется первому встречному рассказать о папе-разведчике в первую же минуту.


Вед нахмурился, а высокий парень подошел ближе, протягивая руку Тейну:


— А я Нэш Виндрайдер с Алдераана. Мой отец — ковроткач. Все еще впечатлен?


— Очень. — Тейн понял, что улыбается. — В шахтах грешат двойной бухгалтерией.


— Полезный навык, — сказал Нэш. — Никогда не знаешь, когда потребуется подделать записи. Заходи и чувствуй себя как дома — ну, насколько это возможно на нижней койке. Две лучшие мы уже заняли.


Нэш, как оказалось, посетил уже больше дюжины миров и несколько раз был на Корусанте. Он даже не спросил Тейна, испугался ли тот сперва; он предполагал, что в первый раз такое происходит со всеми.


— Стоило бы выдавать на космодроме респираторы, — сказал Нэш, когда они коротали время, растянувшись на кроватях в ожидании церемонии и ужина тем же вечером. — Или транквилизаторы. Что-то, чтобы помогло бы людям справиться.


— Не понимаю, что такого странного на Корусанте. — Вед оставался все таким же напряженным, но в целом это было, похоже, не так уж и плохо. — Разве ты действительно никогда раньше не бывал в настоящем городе? Или вообще на других планетах Ядра?


Тейн уже знал, что лучше всего отвечать честно.


— Нет. — Он растянулся на койке под Ведом, пытаясь привыкнуть к жесткому матрасу. — Не был даже в городе крупнее родной Валентии. Полагаю, все население Валентии заполнит примерно семь уровней этого здания.


Нэш заложил руки за голову:


— Ты привыкнешь к нему, Тейн. Вскоре мы все будем имперскими офицерами, ты будешь путешествовать по сотням миров и, когда вернешься домой, станешь таким же пресыщенным, как сын мистера Генерала.


Вед одарил Нэша грозным взглядом, но Тейн не смог удержаться от смеха.

* * *

Сиена верила, что ей понравятся новые соседи и прием, ведь до сих пор день превосходил все ее лучшие ожидания. Она стояла перед зеркалом, поражаясь своему отражению в форме курсанта. Черные ботинки, темные брюки, темная куртка — все это походило на видение из сна.


— Ненавижу эти ботинки, — сказала ее соседка по комнате Кенди Идель, хмуро разглядывая свою обувь. — Вообще ненавижу обувь, и точка. Когда вырастаешь в тропическом мире, больше всего любишь ходить босиком.


— Ты скоро привыкнешь к ним, — пообещала третья соседка по комнате Джуд Эдивон. В отличие от миниатюрной Кенди она была высокой и бледнокожей, Кенди была темнокожей, как и Сиена. — Босые ноги прекрасны на Илохе, но на Корусанте? Твои ноги будут быстро пачкаться. Плюс царапины, порезы и высокая вероятность подхватить инфекцию. Не то чтобы уровень гигиены здесь оставлял желать лучшего, но сам размер поселения предполагает…


— Опять собираешься сыпать статистикой? — застонала Кенди.


— Быть фанатом науки нормально, — сказала Сиена. — Говори о статистике, сколько тебе нравится, Джуд. Мы с Кенди в конце концов к ней привыкнем.


Веснушчатое лицо Джуд озарилось улыбкой.


— Мы, кажется, вполне совместимы как личности. Думаю, что мы с тобой очень хорошо поладим.


— И мы тоже, — пообещала Кенди. — Не обращай внимания, когда я сварливая. Это все перелет, усталость и попытки заплести эти проклятые косы.


Сиена заплетала волосы в тугие косы в течение многих лет, с тех пор как узнала, что это обязательно для всех длинноволосых курсантов.


— Позволь мне. — Темно-зеленые волосы Кенди были прямыми и шелковистыми в отличие от жестких кудрей Сиены, но она решила, что коса и есть коса. — Ты действительно никогда их не заплетала?


— Ни разу. Я думала, что это будет легко! — вздохнула Кенди. — Спасибо, кстати.


— Нет проблем.


Джуд наклонилась ближе:


— Ты можешь просто обрезать волосы, как я. Это обеспечит оптимальную эффективность.


Кенди скорчила гримасу:


— На Илохе только маленькие дети носят короткие волосы. Длинные волосы означают, что ты действительно взрослый. Я их ни за что не обрежу.


— Ты скоро научишься плести косы, — пообещала Сиена. — Тебе придется, потому что я не буду заплетать твои волосы каждое утро.


— Даже если я пообещаю заправлять твою кровать до проверки?


— Нет.


Каким-то образом они успели на церемонию вовремя, и униформа их была в идеальном состоянии. В классе Сиены оказалось больше восьми тысяч студентов — ошеломляющее для нее количество народу. Но больше всего поразило осознание, что все они носят имперскую форму, связаны общей целью, общей мечтой. Все эти курсанты прилетели сюда из сотен миров, чтобы стать офицерами. Они пришли сюда, чтобы служить Империи, сделать всю Галактику лучше. Сердце Сиены переполнял такой восторг, что она прижала руки к груди.


Лучше ли сейчас Тейну? Должно быть. Она поискала его в толпе, но из-за униформы было трудно узнавать людей.


Она вознамерилась найти его, как только выдастся свободная минутка, но сейчас началась речь президента Академии.


— Вы здесь не только для того, чтобы овладеть военной тактикой и обучиться полетам на истребителях, — произнес президент Динларк, чеканя каждое слово. — Это, конечно, важные навыки. Но мы требуем от вас большего. Наши студенты должны стать гражданами Империи. Думать о себе в первую очередь как о патриотах и солдатах. Сможете перестать считать себя выходцами с родной планеты и начать думать о себе в первую очередь как об имперском подданном? Только имперском? Сможете ли принять, что защита вашего родного мира наилучшим образом достигается путем укрепления Империи, к которой он принадлежит?


Сиена никогда не думала о принадлежности к Империи как предательстве Джелукана. Для нее два тождества комфортно сосуществовали. Но может быть, некоторые студенты пришли сюда из миров с мятежными сенаторами — планет, нелояльных Императору. Они, возможно, нуждались в ободрении, чтобы чувствовать себя комфортно в Академии.


— Некоторые из вас пришли сюда вместе с друзьями из дома, у некоторых есть старшие братья и сестры на императорской службе, — продолжил Динларк. — Вашим естественным стремлением будет разыскивать этих людей при каждой возможности и полагаться на уже имеющиеся отношения. Но если это было все, что вы хотите делать, не лучше ли было остаться дома, как думаете?


Несколько человек послушно засмеялись. Сиену это уязвило. Они с Тейном не должны проводить время вместе? Совсем?


Что ж, «совсем» — это слишком строго, решила она. Инструкторы просто не хотели, чтобы они полностью полагались друг на друга.


А ведь именно это они с Тейном делали в течение последних восьми лет своей жизни.


Когда церемония и ужин закончились, студенты разбрелись, знакомясь друг с другом и иногда не слишком вежливо оценивая конкурентов. Сиена хотела найти Тейна, хоть ей и сказали, что этого делать не нужно.


К счастью, он сам нашел ее.


— Мы оба планировали служить Империи до конца жизни, — сказал Тейн, когда они сели в кресла с видом на блестящий городской пейзаж. — Мы никогда не вернемся на Джелукан, во всяком случае, чтобы жить там. Таким образом, не стоит беспокоиться о «прошлой жизни», или как там сказал Динларк.


Иногда Тейн мог вести себя очень вольно по отношению к властным фигурам и не думать о правилах, но Сиена считала, что в данном случае он, скорее всего, прав.


— Похоже, нас не поделят на какие-то классы. То есть мы можем сами выбирать свой путь.


— Этот мир сначала испугал меня до чертиков, — признался Тейн. — Ты жила в еще менее населенном месте, чем я, но это ни на секунду тебя не обеспокоило. Как такое получилось?


Он пошутил, но Сиена ответила ему серьезно:


— Я была готова к Корусанту, потому что всегда мечтала попасть сюда. Ты не был готов, потому что… потому что, думаю, главным образом ты мечтал об отъезде с Джелукана.


Тейн молчал, и Сиена захотела взять свои слова обратно. Но наконец он кивнул:


— Ты права.


— Как бы то ни было, мы разделили самую важную часть мечты, — сказала девушка.


— Больше. Мы привели друг друга сюда. Это не совпадение, что мы оба были приняты в одну Академию, да еще самую престижную, знаешь? Вместе летали, учились вместе. Мы сделали друг друга гораздо лучше, чем смогли бы стать по отдельности.


У девушки сжало горло.


— Да. Мы сделали это.


Тейн улыбнулся, покачал головой, возможно все еще не веря, что они зашли так далеко и как далеко они еще смогут пройти.


— Теперь очередь Академии сделать нас лучше.


— Сделать из нас офицеров. Это обязательно произойдет.


— Будем в это верить.


Окно смотрело в ночь Корусанта, и стекло становилось зеркальным, накладывая отражения юноши и девушки на здания и корабли. Сиена видела себя, стоящую рядом с Тейном, оба в непривычно жесткой одежде и обуви. Они всегда выглядели такими разными: Тейн был высоким и бледным, всегда носил яркую одежду элегантного представителя второй волны Джелукана; Сиена была темнокожей и худой, одевалась в простую домотканую одежду жителей долин. Теперь они носили одинаковую форму, и стало видно, что они похожи в главном.


Они еще посидели у окна бок о бок, прежде чем разойтись. Тейн улыбнулся и прошептал:


— Знаешь, ты сможешь сделать это.


— Как и ты, — ответила Сиена.


Им не нужно было опираться друг на друга. Они были более чем готовы к своему полету.


Затем они встали, чтобы идти в толпу, встречаться с новыми людьми и стать гражданами Империи, которыми всегда хотели быть.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Если подготовка к поступлению в Имперские Академии была трудной, то учеба в Академии на Корусанте оказалась жестокой.


В спокойном дружелюбии прошел ровно один день. Науки, математика, пилотирование, физическая подготовка: все возможные испытания постоянно бросали вызов возможностям студентов. Классы сокращались примерно на половину своего первоначального состава за каждый год трехлетней программы. Мало кто становился выпускником, и конкуренция между немногочисленными оставшимися была жестокой. Забудьте о сне, пропуске занятий, даже перешептывании с другими студентами во время лекции; если хотите остаться в Академии, чтобы когда-нибудь стать офицером, вы никогда не сможете отлынивать. Вы должны испытывать себя на максимуме каждый день. Два месяца в свой первый год Тейн думал, что еще никогда в жизни ему не было так весело.


— Ты, должно… быть… шутишь, — выдохнул Нэш, пока они вдвоем бежали девятый круг вокруг Небесной Петли, дорожки на крыше Академии, вознесенной высоко над большей частью суеты Корусанта. Прохладное облако опустилось вокруг здания, укутывая их бледным туманом. — Вставать на рассвете… делать домашнее задание до полуночи… тренироваться до тошноты? Весело?


Тейн улыбнулся, вытер пот со лба:


— Черт возьми, да.


— Если на Джелукане так веселятся, думаю, я поеду на каникулы куда-нибудь в другое место. — Они пересекли финишную линию и сбросили темп, останавливаясь постепенно. После этого Нэш уперся руками в колени, отдышался и продолжил: — Когда-нибудь ты должен полететь со мной на Альдебаран. Поверь, мы можем предложить тебе нечто получше.


Нэш не понимал. Не мог. Когда они шли к раздевалке, Тейн пытался найти слова:


— Большую часть жизни родители наказывали меня за все, что я хотел сделать, даже за подготовку к поступлению сюда. Я вынужден был тайком летать с Сиеной. Ты можешь в это поверить?


— Серьезно? — Нэш с недоумением покачал головой. Его серая футболка стала темной от пота. — Но Сиена Ри один из лучших пилотов здесь. Ты мог бы обшарить двадцать разных миров и не найти лучшего напарника.


Стоило ли объяснять различия между сообществом долины Джелукана и второй волной поселенцев? Тейн решил, что нет. Именно о таком «домашнем мышлении» инструкторы Академии говорили с неодобрением.


— Дело в том, что впервые в жизни я мог идти за чем-то желанным, не прислушиваясь ни к кому на своем пути.


Нэш вздохнул:


— Звучит сурово. На Альдебаране люди стремятся учиться и расти. Все образование бесплатное, и жители добровольно усваивают различные навыки или ремесла просто для удовольствия. Конечно, когда-нибудь вся Империя будет такой… — Тейн засмеялся, и Нэш нахмурился. — Что тут смешного?


— Просто ты думаешь, что всю Галактику можно при помощи Империи превратить в цветущие звезды.


— Ради этого и существует Империя, не так ли? — Нэш пытался стереть пот с лица футболкой, но понял, что ткань мокрая, поморщился и оставил эту затею. — Разве не для того, чтобы взять лучшее из каждого мира, каждой культуры и распространить по всей системе?


Тейн пожал плечами:


— Галактическая Республика создавалась для того же. По крайней мере, они, вероятно, думали так в самом начале. Но потом все развалилось.


— Не надо, чтобы слишком много людей слышало то, что ты говоришь, ладно? — Нэш огляделся вокруг, но рядом никого не было. — А то подумают, что ты предатель. Это я, твой друг, знаю, что ты просто циник.


— Каюсь, каюсь.


Когда родители впервые стали льстить на публике тем людям, над которыми дома насмехались, Тейн усвоил урок: внешность бывает обманчивой.


— Ну, когда-нибудь ты прилетишь на Альдебаран со мной и сам увидишь, как там замечательно. Даже ты не сможешь оставаться циником в моем мире.


Тейн понимал, что Нэш тоскует по родине, поэтому решил принять слова соседа об Альдебаране за истину… пока что.


— Похоже, место хорошее. Я бы хотел когда-нибудь попасть туда.


— Просто подожди, друг мой. Ты его полюбишь.


И Тейн стал с нетерпением ждать путешествия на Альдебаран. К тому времени каждый мир, о котором он узнавал, превратился в возможный пункт назначения; первоначальное желание сбежать с Джелукана превратилось в искреннюю страсть к путешествиям. Карьера в Имперском Звездном Флоте позволила бы ему ступить на снежный покров ледяных планет, погрузиться в бездонные пучины океанов в водных мирах, погреться на теплых пляжах в лучах двойных звезд.


И он должен был летать каждый день, иногда в течение всего дня. Конечно, в тот момент курсанты в основном использовали симуляторы, но симуляторы в Академии работали на таком высоком уровне, какого Тейн никогда прежде не видел (правда, что угодно было бы лучше дерьмового старого V-171). Снаружи симуляторы представляли собой застывшие сферы из тусклого металла; внутри курсанты нашли точные копии кабин, светящиеся платы управления и экраны, показывавшие трехмерные изображения любого звездного неба или планетарной атмосферы, изучаемых в тот день.


Полет казался настоящим, а представленные задания были актуальней, страшней и разнообразней всего, с чем курсанты могли бы столкнуться в реальной жизни. По крайней мере, пока что. Однажды Тейн попытался опустить СИД-истребитель из глубокого космоса в атмосферу планеты с мощной гравитацией, способной раздавить человека. В следующей задаче он мог маневрировать на снежном спидере сквозь метель с ветром, грозившим сорвать металлическое покрытие корпуса. Кое-кто из курсантов переживал, паниковал по поводу оценок или того, как сделать все это в реальной жизни.


Тейн же чувствовал себя спокойнее, когда летал. Он не мог дождаться, чтобы сделать все по-настоящему. Пилотирование оставалось для него чистейшей и сильнейшей радостью.


Такое сочетание энтузиазма и настойчивости сказывалось и на баллах. В рейтингах класса Тейн занимал первые места за пилотирование — и одно из немногих имен, какие когда-либо обгоняли его, принадлежало Сиене Ри.


Они вместе смеялись над этим, поздравляли друг друга с победой и с гордостью заявляли, что вернут титул в следующем вылете. Сиена стала его соперником, оставшись при этом другом. Они виделись теперь гораздо чаще, в классе или в повседневной толчее Академии. Хотя обретение баланса между сохранением дружбы и превращением в «граждан Империи» было делом тонким, Тейн чувствовал, что они его нашли. Встречи часто бывали краткими, они по-прежнему встречались пару раз в неделю, чтобы поболтать, — и в эти часы забывали о конкуренции. Тейн знал, что они всегда делали друг друга лучше, стремясь соответствовать навыкам другого; даже в Академии они с Сиеной ставили друг друга превыше всего.


— Это нелепо, — как-то ночью ворчливо сказал Вед Фосло, после того как Сиена заняла первое место. — Она забрала твое звание. Почему ты так восторгаешься, что она становится лучшим пилотом? Ты должен стараться сбить ее, а не протолкнуть наверх.


— В выпускном классе не одно место, — возразил Тейн, сидя на краю койки и до блеска начищая сапоги. — Кроме того, разве цель не в том, чтобы создать лучших имперских офицеров? Таким образом Империя получает двух отличных пилотов, а не одного.


Вед покачал головой:


— Когда-нибудь ты поймешь.


Со своей койки, лежа под тонким серым одеялом, рассмеялся Нэш:


— Признайся, Вед. Ты просто злишься, потому что у Тейна и Сиены оценки всегда выше твоих! Несмотря на то, что твой отец… кто он по должности, напомни-ка?


— Ты прекрасно знаешь, — огрызнулся Вед.


На его физиономии было написано откровенное недовольство тем фактом, что двое — даже не один, а двое — выходцев с куска скалы на Внешнем Кольце постоянно обходят его. Не говоря ни слова, он застегнул пижаму до самой шеи, как делал каждую ночь. Этот парень никогда не расслаблялся.


Впрочем, Вед не был ужасным соседом. Он был чистоплотным, не храпел, охотно объяснял тонкости военной культуры на Корусанте. А вот Нэш между комнатными проверками разбрасывал свои вещи всюду, создавая поистине впечатляющий беспорядок. Но если оставить в стороне моменты вроде «почему грязные носки Нэша проветриваются на чьей-нибудь зубной щетке», они с Тейном были неразлучными друзьями.


Единственным, что оказалось даже лучше первых месяцев Тейна в Академии, — это встреча с Дальвеном.


Большую часть жизни Тейн считался парнем среднего роста и иногда в отчаянии смотрел на свою статную мать, высокого отца и долговязого старшего брата. Ему казалось, что его обманули. За несколько месяцев до поступления в Академию тело все же начало наверстывать упущенное. Руки и ноги болели по ночам, и он, казалось, никогда не мог наесться вдоволь, а еще каждые три месяца после нуждался в новой форме.


Стоя в блоке выдачи одежды, дожидаясь своей очереди для получения ботинок побольше, он услышал невыразительный голос дроида:


— Прапорщик Кайрелл, ХС-290, пакет готов.


Тейн нахмурился. Он был всего лишь курсантом под номером АВ5-47. Тем не менее он совершенно отчетливо расслышал фамилию Кайрелл…


А затем из толпы ожидавших офицеров вышел Дальвен, спеша получить пакет с формой. Он, казалось, торопился, но, повернувшись и увидев стоявшего поблизости младшего брата, застыл на месте, словно в ужасе.


— Дальвен? — Тейн не знал, что сказать. «Здорово увидеть тебя» стало бы ложью для обоих.


— Что ж. Так. Ты еще не умотал отсюда. Вот удивительно. — Дальвен задрал подбородок, готовясь уйти, но Тейн стоял между ним и дверью и не двигался.


— Прапорщик? Ты сказал нам, что стал лейтенантом.


Щеки Дальвена потемнели.


— Я… ну… повышение должно прийти в любой момент.


Тейн кивнул:


— Да. Конечно. Думаю, именно поэтому ты забираешь новую форму.


Он осекся, увидев этикетку на свертке в руках Дальвена: «Конторский персонал/третий класс».


— Пока. — Дальвен поспешил, явно желая притвориться, что Тейн ничего не видел.


Может, было нехорошо, даже мелочно радоваться тому факту, что властному старшему брату оказалась по плечу канцелярия, а не звездный разрушитель, но Тейн был счастлив.


В тот день, направляясь к Небесной Петле для внеочередной пробежки, он представлял, как расскажет Сиене о встрече. Она ненавидела Дальвена почти так же сильно, как он сам; Тейну казалось, что он уже слышал ее смех, видел, как довольно сияли темные глаза.


Выйдя на трассу, он увидел других курсантов, тоже тренирующихся дополнительно, и среди них Сиену.


Она носила ту же одежду, что и любой другой курсант: серую рубашку, черные шорты и предписанную правилами обувь. Через всю Петлю, залитую ярким солнечным светом, Тейн мгновенно узнал ее в паре дюжин людей на дальнем краю дорожки. Узнал ее манеру бежать, темные волосы, сплетенные в узел на затылке…


«Она красивая», — подумал он, и осознание этого поразило его настолько, что он почувствовал себя дураком. Как он мог видеться с ней постоянно на протяжении последних восьми лет и не заметить? Но это было именно так. Тейн слишком хорошо знал Сиену, чтобы воспринимать объективно. Ее лицо было ему знакомо так же, как собственное отражение в зеркале.


Но свидетельство своей слепоты обеспокоило юношу. Словно известие о том, что Сиена как-то изменилась, она должна была в первую очередь сообщить ему. Возможности, которые он отказался рассматривать в прошлом, теперь вновь возникли перед ним, одновременно волнующие и пугающие. Он чувствовал, как бегут мурашки по коже, словно во время полета, в тот самый момент, когда он покидал землю и устремлялся в небо…


Тейн решил закрыть эту тему. Лучше он будет бежать, так быстро, как только сможет, пока не выдохнется окончательно. И когда вновь увидит Сиену, то сможет говорить с ней так же, как обычно. Ничего не надо менять.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Стрельба из ручного оружия никогда не входила в увлечения Сиены, так что первые оценки в меткости, хоть и укладывались в норматив, тянули девушку вниз в общем рейтинге. Поэтому она потратила много свободных часов, практикуясь в стрельбе из симулятора лазерного ружья, все помыслы сосредоточив на улучшении навыка.


Или, как сегодня, пытаясь сосредоточить. Соседки по комнате ей совершенно не помогали.


— Это было просто наблюдение, — произнесла Кенди, сделав самое невинное выражение лица из возможных в ее случае. Она стояла следующей в ряду перед стендом, и ее белый комбинезон резко выделялся на фоне черных металлических перегородок полигона. — Ты же признаешь, что Тейн стал отлично выглядеть?


Сиена сосредоточилась на голографической мишени впереди и трижды выстрелила в голову. Только когда цель разлетелась на тысячи крошечных световых линий, она ответила:


— Он… гм… раздался.


— Это нормальный этап физиологического развития. — Джуд сидела на скамейке позади стрелковых кабинок, собирая и разбирая лазерную винтовку на скорость. — Хотя должна сказать, что в случае Тейна развитие идет очень хорошо.


— Да ладно вам. Я же просто пошутила.


Но Кенди не позволила закрыть тему:


— Ты совсем им не интересуешься?


— Романтические или сексуальные отношения между курсантами запрещены. — Джуд умела выглядеть донельзя чопорной. — Кроме того, Сиена знает Тейна с детства. Было бы рационально заключить, что на данном этапе их отношения больше похожи на отношения брата и сестры, и, следовательно, никакого сексуального чувства быть не может.


«Тейн мне не брат. Ничего подобного». Сиена открыла рот, чтобы сказать это, но не произнесла ни слова. Лучше, чтобы подруги так и думали и перестали задавать вопросы о Тейне Кайрелле.


Дело в том, что она не была полностью уверена в своем отношении к нему. Раньше они были вместе постоянно, и у нее просто не хватало времени, чтобы отступить и подумать, могли ли измениться их отношения и если да, то в какую сторону. Теперь их жизни стали более обособленными, чем раньше.


Когда Тейн обходил ее в рейтинге — или она его, — они смотрели друг на друга в притворном гневе, который не был полностью притворным. Порой Сиене казалось, что ей легче было бы смириться с поражением от любого другого, лишь бы не Тейна. И одновременно с этим ее радовали его отличные результаты. Она видела, как он болел за нее в гонках, и, в свою очередь, радовалась за него. Их соперничество создавало электричество, способное принять уродливые формы или стать…


«Сконцентрируйся, — напомнила себе Сиена. — Ты здесь, чтобы поразить мишень».


Голограммы сменились дроидами, дюжиной крошечных сфер, метавшихся по всему диаметру. Поразить нужно было все. Сиена стреляла, винтовка плевалась красными залпами, пока в воздухе не осталось ни одного дроида.


— Так гораздо лучше, — отметила Джуд, когда баллы Сиены высветились на экране выше. — Твоя меткость уже выше среднего по нашему классу. Вскоре доберешься до верхней четверти.


— Тогда сможешь стоять рядом с первоклассными стрелками, такими как я. — Словно пират из голо о мире спайса, Кенди покрутила бластер в ладони, прежде чем сунуть в кобуру, чем насмешила Сиену.


Девушка не сомневалась, что освоит стрельбу.


Причиной тому было не высокомерие — требования Имперской Академии каждый день проверяли курсантов на прочность. Нет, вера Сиены проистекала из ее радости, ставшей ее постоянным спутником в Академии и на Корусанте. Несмотря на любовь к родным и тоску по жизни в долинах Джелукана, вселенная Сиены расширилась в сотни раз, и каждый ее новый уголок казался ей прекрасным. Ходить по коридорам с представителями дюжин разных рас; слышать различные языки с незнакомыми слогами, свистками, щелчками; смотреть в небо и каждый день определять дюжины различных типов космических судов — все это приводило ее в восторг.


Сиена часто шептала своей потерянной сестре: «Посмотри моими глазами». Она наконец смогла увидеть так много чудес.


Хотя порой ее охватывало чувство вины. Сиена подмечала, что думает о прежней жизни как о… прошлом. Ее жизнь в долинах всегда была счастливой. Нет, каких-либо богатств, как у людей второй волны, не было. Но девушка особенно в них и не нуждалась. Кроме того, трудная семейная жизнь Тейна рассеивала убеждение, что богатые автоматически становятся счастливее. Материальные вещи никогда не значили и никогда не будут для нее много значить.


Так что Сиену искушало не величие Корусанта, но богатство местной жизни, энергия в воздухе, отсутствие какой-либо необходимости в ритуалах. Интересно, насколько отдалял ее от традиционных ценностей каждый следующий этап?


Не совсем. И никогда полностью. Она никогда не забудет о чести, абсолютной необходимости держать свое слово, ни за что. Эти догмы были такой же неотъемлемой частью Сиены, как кости. А еще она всегда будет носить с собой сестру, позволяя Уиннет видеть своими глазами.


Тем не менее в настоящее время горизонты Сиены расширились безвозвратно.


Она больше не смотрела на мир сквозь узкую призму противостояния поселенцев второй волны и людей долины. Былая огромная разница между Сиеной и Тейном на самом деле оказалась ничтожной. Ее просто не существовало.


Но Сиена жила в этом разделении так долго, что теперь, когда оно исчезло, растерялась.

* * *

Наконец они дошли до настоящих полетов.


— Самое время, — сказала Сиена Тейну, явившемуся в низковысотную летную секцию так же рано, как и она сама. Она не могла не заметить, что он подошел ближе, чем любой другой курсант, вторгаясь в ее личное пространство.


— Для чего? — быстро спросил он, отшатываясь от нее, словно опасаясь удара током. — Сейчас не время ни для чего.


— Время нам полетать, — посмотрела на него Сиена.


Тейн неуверенно улыбнулся:


— О да. Конечно. Точно, самое время. Я имею в виду… я не против.


«Почему он ведет себя так неловко?» Сиена вдруг осознала, что обхватила себя руками, словно утро стало холодным, как на Джелукане. Они с Тейном хорошо ладили, но иногда проскальзывали вот такие странности.


Может быть, кто-то из подруг сболтнул кому-нибудь, как они на стрельбище сплетничали о Тейне. Ни Джуд, ни Кенди не стали бы злонамеренно распространять слухи за ее спиной, но Джуд могла оказаться достаточно простодушной в компании, чтобы сказать что-нибудь не то в присутствии Нэша или Веда. Вот был бы кошмар… А ведь Тейн, похоже, решил отдалиться от нее.


«Я сказала, что между нами ничего не было. То есть он не должен так себя вести. Если только не хочет, чтобы что-то между нами что-то было. Но он не хочет, так ведь? А я?»


Сиена заставила себя выбросить эти мысли из головы. Мама всегда говорила ей не делать из мухи слона. Не стоит торопиться с выводами. Сейчас нужно подняться в небо.


— Вы множество раз практиковались на симуляторе спидера, — произнес коммандер, преподававший навигацию малых судов. Несколько дюжин летчиков в группе Сиены, включая ее соседок, Тейна и его приятелей, стояли в секции, расположенной в центральной части огромной территории Академии. Снаружи опустились сумерки, засияли городские огни Корусанта. — Это основной тип низковысотной техники, так что сначала нужно освоить именно ее. Управление байком вполне по силам каждому кадету в этом классе.


Сиена пыталась скрыть волнение: она слишком долго тренировалась на симуляторах и была готова идти дальше. Мотоспидер казался таким простым…


Словно услышав ее мысли, коммандер добавил:


— Чтобы сделать ваш первый полет запоминающимся и сложным, мы превратим его в состязание. В гонку.


— А приз будет? — спросил Нэш Виндрайдер, и многие засмеялись.


В отличие от большинства инструкторов коммандер по пилотированию иногда допускал легкие вольности, считая, что они укрепляют «боевой дух», воспитываемый Академией.


Коммандер даже слегка улыбнулся, ответив:


— Будет, кадет Виндрайдер, но вы должны узнать условия, прежде чем сможете выполнить задание. — В центре отсека появилась голограмма, демонстрируя трехмерную карту местности, окружавшей Академию. Небольшие яркие точки моргали в десяти разных местах на всем пути от уровня земли до Небесной Петли. — То, что вы здесь видите, обозначает Кольца Рейтгена. Каждый достаточно широк для одного мотоспидера. Мы очистили окрестное воздушное пространство, так что вы сможете выбрать индивидуальный маршрут и следить лишь за байками своих соперников.


«Самый дальний, — тут же решила Сиена. — Большинство будут рваться в ближний круг, так что мне достанется свободная дорога. Обгоню остальных на обратном пути сюда».


— Первый, кто пролетит все десять кругов, получит пятьдесят очков к рейтингу, — договорил коммандер.


Дрожь неверия и ожидания охватила курсантов. Пятьдесят баллов! Все равно что сдать одним махом два или даже три экзамена! Студенты с проблемным рейтингом знали, что такая победа может оттащить их от края пропасти. Между тем Сиена могла думать лишь об одном: «Я стану. Я стану номером один, оставив далеко позади всех остальных».


— Заманчиво, да? — добавил командующий. — Тогда разбирайте свои байки и ждите сигнала!


Сиена бросилась к своему мотоспидеру и включила зажигание. Пока двигатели с гудением возвращались к жизни, она проверила застежку темно-серого шлема и щитки на руках, голенях и бедрах. Важнейшим был пояс-репульсор, активирующийся при падении пилота со спидера. Но Сиена не собиралась падать.


«Победа будет моей», — поклялась она себе, взявшись за руль и почувствовав контроль через плотные перчатки. Двигатель вибрировал, и ей показалось, что байк тоже охвачен предстартовым волнением, словно был живым, а не механизмом.


Огни над головой ожили, медленно разгораясь. Девушка затаила дыхание. И тут взорвалась яркая вспышка, означавшая «Вперед!».


Сиена и остальные пилоты вылетели из ангара, словно рой дарданелльской саранчи. Выйдя на трассу, Сиена отклонилась в сторону, сбрасывая скорость так, чтобы как можно меньше соперников смогли разглядеть траекторию ее полета. В то время как большинство гонщиков бросились к ближайшему кругу, девушка повернула и помчалась прочь, на максимальной скорости направляясь к самой далекой цели.


В одиночестве она не осталась. Около полудюжины других курсантов также приняли эту стратегию, и, конечно, одним из них был Тейн. Склонившись к рулю, он увидел, что девушка смотрит на него, и улыбнулся, прежде чем свернуть в сторону.


Сиена громко рассмеялась. Они вернулись в свою стихию, и им, очевидно, предстоит настоящее веселье.


Сложность гонки заключалась не в управлении мотоспидером, легким транспортом, хорошо отзывающимся на движения пилота. Трудность заключалась в выборе наилучшего маршрута. Для адекватного баланса мотоспидеры должны были находиться в двадцати метрах над землей или, как минимум, над плоской поверхностью, будь то более крупные суда, механизмы или здания. Сиена скатилась на ближайшее громадное здание и сбалансировала спидер над сверкающей плоскостью небоскреба, летя перпендикулярно земле с такой скоростью, что гравитация, казалось, больше не действует. Светящиеся окна проносились внизу рябью, словно солнечные блики на воде.


Вперед! Спидер Сиены заскользил по туннелю над бездной, пока не очутился в нескольких метрах от другого здания, еще выше, которое стало новой опорой для баланса. Теперь она смогла лететь выше, быстрее, ветер обжигал лицо. «Хорошо, что есть очки», — подумала Сиена.


…И мысленно выругалась, заметив рядом еще один спидер, конечно же Тейна.


Его голос был едва слышен из-за воздушных потоков и рева двигателей:


— Похоже, будет жестко!


— Слишком жестко для тебя! — закричала она и рассмеялась, под острым углом взлетев на верхний край здания. Перед ней светился первый ярко-желтый обруч, парил чуть выше крыши. Сиена прибавила скорости, направляясь прямо в центр обруча, — и ахнула, когда ее спидер столкнулся с Тейном.


Он не хотел, чтобы так вышло. И она тоже. Они так сосредоточились на цели, что забыли посмотреть друг на друга. Сам удар не был чем-то страшным: мотоспидеры могли выдержать толчки и похуже. Но, к своему ужасу, Сиена поняла, что передние направляющие руля заблокированы.


— Тяни! — кричал Тейн, отчаянно дергая свой спидер вправо.


Она пыталась тянуть влево, но они лишь качнули машины. Спидеры не разделялись в полете: нужно было остановиться, опуститься на землю и… проиграть.


Сиена ахнула, поняв, как близко они подобрались к Кольцам Рейтгена. Слишком близко, чтобы свернуть. Еще чуть-чуть, и оба рухнут, и даже репульсорное поле не сможет их спасти.


Повинуясь инстинкту, девушка полетела в самый центр Петли; Тейн рядом одновременно сделал то же самое. Они со свистом пронеслись через обруч меньше чем в полуметре от края.


Ее первой мыслью было, что им повезло остаться в живых. Но потом Сиена поняла, что поломка усложнила управление, но не затронула баланс и скорость.


Если бы она оказалась в такой ситуации с любым другим курсантом, то выключила бы двигатель и сдалась. Но летные качества Тейна она знала и понимала, как он пилотировал. Осмелятся ли они попробовать?


— Давай сделаем кое-что!


— Что, вот так? — Тейн положил руку на блок питания, но потом замер, поняв ее идею.


И девушка вновь увидела его улыбку:


— Ладно, давай рискнем!


Сиена рванула к следующему обручу, как и Тейн. Они ускорились одновременно, синхронно изменяя направление и высоту. Даже отрабатывай они этот прием заранее, и то не смогли бы действовать более слаженно. Два мотоспидера в их руках стали одним целым.


Вторая петля требовала, чтобы они проскользнули по узкому проходу между зданиями, тесноватому даже для одного мотоспидера. Они наклонили машины так, что балансировали над зданием слева, каким-то образом почувствовав, что именно левый край был оптимальным решением. Они со свистом пронеслись мимо кадета, временно вырвавшегося вперед, а затем нырнули к светящемуся желтому кругу, их следующей цели.


Вместе Сиена и Тейн добрались до третьего кольца, расположенного почти на земле, прошли сквозь сеть пешеходных арок на четвертом кольце и промчались через траншеи спирального небоскреба к пятому. Каждая цель оказывалась еще более трудной, чем предыдущая, и все же полет становился все проще, потому что они с Тейном летели вместе.


Она поняла, что лишь те, кто потратил годы, обучаясь летать в паре, способны так гладко координировать движения. То, как она реагировала на пилотирование Тейна, как он отвечал на ее маневры, не требовало раздумий. Это был инстинкт, ставший частью их обоих. Бесчисленные дни полетов по долинам Джелукана научили их понимать друг друга без слов.


Связь, созданная ими в те годы, оказалась не из тех, что исчезают.


Пройдя через десятое кольцо на верхней площадке самой Академии, Сиена с Тейном сразу накренили мотоспидеры и полетели вертикально вниз вдоль стены здания. Сиена оглянулась через плечо и увидела мерцающие огни других машин, мчащихся к ангару, словно облако светлячков. Они были близко, но недостаточно. Тейн и Сиена первыми достигли цели, на целых сорок секунд обойдя ближайшего конкурента.


Посадка «сиамских спидеров» оказалась самой трудной частью. Пока они болтались над землей, другие машины со свистом садились позади и рядом. Тейн услышал крик Веда Фосло: «Дисквалификация!»


— Нет! — рявкнула в ответ Сиена, снимая шлем и поднимая очки на лоб. — Не было никакого условия на случай, если два спидера сцепятся!


— Полет в таком состоянии гораздо труднее, — отметила Джуд, стоявшая ближе Веда, все еще в полной экипировке. — Так что наказывать их несправедливо.


Обычно бледный, Вед теперь был красным от гнева:


— Мы должны научиться правильно летать на спидере. Это не совсем правильная процедура, не так ли?


— Подобные ситуации могут произойти в бою. Разве мы не должны знать, как с ними справиться? — Сиену едва не тошнило. Она не нарушала правил, во всяком случае не нарочно, а тут Вед Фосло обвинял ее в бесчестье. Специально? Или насмехается?


Вокруг успела собраться небольшая толпа, и курсанты расступились, пропуская коммандера. Он сказал только одно:


— Это что-то новенькое.


Тейн с непринужденным видом оперся на свой спидер.


— Я лишь хочу подчеркнуть: вы же не говорили, что победить может только один. Вы сказали, что пятьдесят баллов получит тот, кто придет первым. Мы заняли первое место вместе.


— Ищем лазейки в инструкциях и пытаемся подловить старшего офицера? Плохая привычка, Кайрелл. — Инструктор укоризненно покачал головой. — Но я не собираюсь наказывать за полет такого качества. Вы победили вместе, так что разделите приз. Двадцать пять очков каждому, и Ри и Кайреллу.


Вед Фосло с отвращением швырнул шлем на землю, но большинство кадетов обрадовались. Тейн взял Сиену за руку и высоко поднял ее. Девушка засмеялась от переполнившего ее восторга.


«Первая в классе. Я проделала весь этот путь к Академии Корусанта, и я первая в классе!» Двадцати пяти очков было достаточно. Но Сиена спохватилась, поняв, что, вероятно, обязана Тейну этой честью.


Она обнаружила, что не против дележа, если речь идет о Кайрелле.


Тейн опустил руку, но не сразу.


Сиена же не сразу отпустила его руку.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Ничего не менялось вплоть до работы над проектом лазерной пушки.


Даже продуманные планы сражений подвергают солдат риску, и в любой момент можно отстать от группы, оказавшись в опасности, а эскадра будет занята или по каким-то иным причинам не сможет прийти на помощь. Бластер может выйти из строя, к тому же он не в состоянии защитить от вражеского корабля. Но если быстро построить крупнокалиберное оружие, можно продолжить борьбу и в одиночку, причем достаточно долго, чтобы дождаться поддержки имперских сил или добраться до них. И уж во всяком случае, достаточно долго, чтобы заставить врага заплатить. Лазерную пушку можно соорудить из стандартных деталей, если знать как.


Тейн не любил механическую работу; полеты и стрельба были ему много ближе по духу. Но он был полон решимости преуспеть в этом проекте. Они с Сиеной держались в топе академического рейтинга; вопрос заключался лишь в том, кто из них станет номером первым. Если девушка превзойдет его, он первым ее поздравит… но все же надеялся, что это она будет поздравлять его.


— Только посмотрите на эту улыбку, — сказал Нэш, лежа под своей незаконченной лазерной пушкой в паре метров от Тейна посреди огромного ремонтного отсека.


Думаешь об увольнительной? Готов окунуться в ночную жизнь Корусанта?


Тейн пожал плечами, не отведя взгляда от штурмового шлема, который в данный момент потрошил ради силовой ячейки:


— Я работаю над пушкой, и тебе следовало бы. Давай, Нэш, сосредоточься.


— Как я могу сосредоточиться, когда забрезжил шанс прошвырнуться по клубам, кантинам и сотне других мест, где мы наконец сможем подцепить девчонок? — запротестовал Нэш. — Не запрещенных девушек, как наши сокурсницы, а девушек, которых можно касаться. Целовать.


— Да понимаю я. Но я пытаюсь сделать все возможное, чтобы удержать рейтинг. Многие тратят на это дополнительное время. — Подкрепляя свои слова, Тейн жестом обвел ремонтный отсек.


Вокруг расположилась пара дюжин других лазерных пушек, защищенных небольшими искрящимися полусферами слабых силовых полей. Любая из этих машин могла быть собрана изобретательнее, чем его собственная, с большим вдохновением или использованием случайных запасных деталей, которые можно отыскать на чужих космодромах. Каждая такая находка будет засчитываться в соревновании.


Нэш отодвинулся от ремонтного стенда и одарил Тей-на испепеляющим взглядом:


— Мы работаем уже два часа. Нельзя потрепаться о единственном вплоть до следующего семестра радостном дне?


— Думаю, нет.


— Ты выглядел довольно взбудораженным на днях, когда Вед рассказывал нам о хороших клубах.


— Выглядел. То есть выгляжу. Я правда рад.


Тут Нэш встал и воззрился на Тейна поверх кучи запчастей, разбросанных по всему рабочему столу:


— И все же ты не выглядишь радостным, во всяком случае при встречах с девушками. Значит, одно из двух.


Либо ты интересуешься мужчинами, в чем я сомневаюсь, учитывая твою реакцию на то пикантное голо Веда…


Проклятие светлой кожи заключалось в том, что нельзя скрыть даже малейшего румянца. Тейн пытался делать вид, что все еще смотрит на шлем.


— …или тебе уже нравится девушка. Знакомая тебе девушка. — Нэш облокотился на стол, положил подбородок на руки и широко распахнул глаза, изображая невинность. — Быть может, имя этой девушки заканчивается на «ена»?


— Между нами нет ничего такого, — возразил Тейн. — И никогда не было.


Улыбка Нэша стала шкодной.


— Но подозреваю, что будет.


Тема взбудоражила Тейна больше, чем должна была. Он все еще не представлял, что делать со своим отношением к Сиене, которое все отчетливее менялось, и он не хотел, чтобы Нэш совал свой длинный нос в эти отношения. Кроме того, даже если друг желает только добра, его вкрадчивый тон слишком напоминал Тейну насмешки Дальвена. «Единственное, чего можно хотеть от девчонки из долины…»


Разговор о Сиене в таком тоне звучал оскорбительно для нее. И заставлял Тейна слишком много думать на темы, табуированные для курсантов вплоть до окончания Академии.


— Мы на Джелукане относимся к этому серьезнее, чем большинство людей, — произнес он, и это было достаточно правдиво. — Обсуждать такое… не следует.


— И это говорит человек, пять раз пересмотревший то голо! — громко рассмеялся Нэш. — Кроме того, ты должен был перестать быть жителем Джелукана и стать гражданином Империи, помнишь? А обсуждать такое — весело.


— Хочу, чтобы ты меня услышал. — Тейн отложил инструменты и посмотрел Нэшу прямо в глаза. — Эта тема закрыта раз и навсегда. Между мной и Сиеной ничего не происходит. Мы просто…


— …хорошие друзья, — сказала Сиена, выходя из тренировочного зала для боевых искусств. Каждая мышца у нее болела. — Всегда так было, так и будет впредь. И обсуждать тут нечего.


Джуд одобрительно кивнула, а затем поморщилась, — вероятно, у нее голова до сих пор болела после того, как Кенди в прошлый раз швырнула ее на мат.


— Очень мудро с вашей стороны. Учитывая запрет на свидания между курсантами, ни тебе, ни Тейну не захочется портить карьеру, нарушая такое важное правило.


Кенди — сияющая, потная и торжествующая — просто рассмеялась над ними обеими:


— Я бы нарушила все правила ради такого красавчика.


На мгновение Сиена ощутила укол ревности. Совсем не то она хотела чувствовать, когда речь заходила о Тейне, — и все равно чувство тлело в ней, словно уголек, отказывающийся гаснуть.


Но Кенди быстро сменила тему:


— Так на что мы потратим нашу увольнительную?


— Лично мне все равно, — ответила Сиена. — Главное, чтобы этот день включал настоящую пищу.


На имперских судах офицерам рекомендовалось заменять обычную пищу питательными смесями — так было эффективнее с точки зрения судовых ресурсов и времени офицера. Да и медики настаивали, что смеси полезнее. Эти смеси не были неприятными, но вкусными не были уж точно. Подобно большинству студентов, Сиена по долгу службы перешла на пищу Академии, но при возможности насладиться настоящей, вкусной едой она собиралась себя побаловать.


— Думаю, мы сможем найти приемлемые блюда практически где угодно, — сказала Джуд, затем поколебалась, прежде чем высказать свое предложение. — Кто-нибудь хочет посетить Музей множества наук?


Кенди застонала, но Сиена взглядом предостерегла ее. Их третья соседка была тихой, терпеливой и сговорчивой; она заслуживала того, чтобы ей время от времени шли навстречу.


— Мы могли бы пойти в музей первым делом с утра. А днем я предпочла бы сделать что-то менее… — («Безумно скучное?» — подумала Сиена), — интеллектуальное. Мы ведь и так много учимся. Вот бы попробовать что-то новое, может, дайвинг.


— Дайвинг. Точно, — тут же загорелась Кенди. Будучи уроженкой тропического мира Илоха, она начала плавать даже раньше, чем научилась ходить. — Не могу поверить, что я уже полгода не была в воде! И нет, Джуд, плавание кругами в бассейне не считается.


Джуд не отвечала, пока они не вошли в лифт, погрузившись в глубокую задумчивость.


— Дайвинг кажется мне интересным занятием. Беспин представляет собой газовый гигант, так что у нас нет ни океанов, ни озер. Бассейны — редкая роскошь. Так что мой опыт общения с водой ограничен. Возможность улучшить навыки и понаблюдать морскую жизнь кажется чрезвычайно приятной.


Когда лифт остановился на их этаже, Сиене пришлось покачать головой и улыбнуться.


— Джуд, ты ко всему на свете подходишь с научной точки зрения.


— Вся материальная вселенная — предмет научного интереса. Поэтому все есть предмет науки — нравится тебе это или нет. — Слабая улыбка мелькнула на тонких губах Джуд, подсказав, что она тоже поддразнивает подруг.


Сиена не стала говорить о том, что они могли бы сделать ночью. В душе она надеялась, что девушки отпразднуют ее первое место в рейтинге класса, но предложить самой было бы слишком тщеславно. Единственным возможным кандидатом на победу был, конечно, Тейн — и если бы он выиграл, она думала, что была бы счастлива за него.


Может быть, праздновала бы с ним, радуясь успеху. Она, правда, больше хотела, чтобы он радовался за нее, но…


— Сиена? — Кенди посмотрела на нее, пока они шли к своей комнате. — У тебя голова занята чем-то другим.


— Прости. Думаю, что она все еще не встала на место после твоего броска. — Сиена начала развязывать пояс своего борцовского костюма, когда дверь с тихим шипением открылась. — Как думаешь, ты могла бы показать мне, как это делается?


— Ни в коем случае, — рассмеялась Кенди. — Это одна из немногих вещей, которые я делаю лучше тебя.

* * *

На следующее утро состоялся осмотр лазерных пушек.


Сиена вытянулась в струнку перед своим доведенным до совершенства изделием. Она сделала ставку на самые неуклюжие аварийные детали, чтобы инструкторы увидели, что она сможет построить оружие даже в самых неблагоприятных условиях. Что-то подсказывало ей, что Тейн не смог бы настолько усложнить себе задачу. Если она и могла получить преимущество, то только так.


Коммандер Харн шел вдоль рядов лазерных пушек, рядом с которыми стояли навытяжку курсанты. Хотя ремонтный отсек по природе своей предназначался для тяжелой и грязной работы, на сером прорезиненном полу и стенах не было ни смазки, ни подпалин. Имперская дисциплина требовала идеальной чистоты, и уборка осуществлялась по завершении каждой задачи. Лишь пушка кадета Виндрайдера не отличалась особой чистотой, впрочем, как обычно.


Харн одобрительно кивнул, когда включилась пушка Кенди. Он открыл панель управления и удовлетворенно отметил ее выбор новых деталей. Он не улыбнулся ни до, ни в ходе проверки, лишь пробормотал: «Инновационно», осматривая работу Веда. Курсант улыбался так самодовольно, что в другой ситуации Сиена со стоном закатила бы глаза.


Она дождалась своей очереди, включила двигатель и наблюдала, как Харн проверяет показатели эффективности и общую мощность. Коммандер молчал, но взглянул на девушку так, словно оценил ее задумку — и оценил высоко. Она смогла его впечатлить. Каким-то образом Сиене удалось сохранить невозмутимость, когда Кенди беззвучно проартикулировала «Так держать!» через плечо коммандера.


Когда Харн подошел к пушке Тейна и потянулся к стартеру, Сиена затаила дыхание…


…но лазерная пушка не включилась.


Вообще. Краска отхлынула от лица Тейна. Сиена почувствовала себя плохо. Она хотела победить, а не лицезреть его неудачу.


«Как это вообще возможно? — подумала она, крепко стиснув кулаки за спиной. — Тейн не прирожденный механик, но он работает изо всех сил и проверил бы пушку дюжины раз. Этого просто не может быть».


— Не похоже на тебя, Кайрелл, — бросил Харн, делая запись на планшете, что держал в руке. — Давай посмотрим, где ты ошибся.


Коммандер открыл панели управления лазерной пушки и замер, его резкие черты заострились от недовольства, даже гнева.


Как бы то ни было, Тейн увидел то же самое и вслух выругался — прямо там, стоя рядом с начальством. Несколько человек ахнули.


Но Харн не сделал замечание Тейну. Вместо этого он жестом скомандовал «вольно». Кадеты столпились поблизости, закрывая Сиене всю картину, но она проталкивалась вперед, пока не увидела внутренности открытой панели пушки Тейна и не поняла, почему все начали бормотать и подозрительно оглядываться по сторонам.


Провода внутри были обрезаны. Прямо, чисто — сразу же было ясно, что дело не в плохой проводке или несчастном случае. Кто-то сделал это нарочно.


Саботаж. Конкуренция в Академии могла принимать уродливые формы, но до сих пор на их курсе все играли честно. Холодок пробежал по спине Сиены при этой мысли. Как мог кто-то, а тем более имперский кадет, поступить настолько бесчестно? Она оскорбилась не меньше, чем обиделась за Тейна.


— Мы решим проблему достаточно быстро, — пообещал Харн голосом резким и холодным, словно осколок льда.


Тот, кто думал таким трюком улучшить свой рейтинг, сильно пожалеет. — Он шагнул к дверной панели, прижал руку к ней и спросил: — Сколько курсантов имели доступ к этой комнате между последним появлением здесь кадета Кайрелла и этой инспекцией?


Монотонный механический голос ответил:


— Один.


— И кто это был? — рявкнул Харн.


— LP-888.


Сиена неверно расслышала голос компьютера. Наверняка.


Но машина закончила ответ:


— Кадет Сиена Ри.

* * *

— Я бы никогда такого не сделала! — клялась Сиена в кабинете коммандера Динларка, стоя навытяжку перед длинным столом из обсидиана. — Никому, и особенно Тейну.


— И почему бы нет? Он был твоим единственным соперником в рейтинге, не так ли?


— Но… он мой друг.


— Дружба редко выдерживает натиск амбиций.


Желудок Сиены сжимался так, что она была вынуждена бороться с рвотными позывами. Этот кошмар обрушился на нее и поглотил целиком. Она не только увидела смятение и шок в глазах Тейна, не только весь класс смотрел на нее, когда она поспешно выходила из ремонтного бокса. Хуже всего, что ее честь была разбита в пух и прах, и девушка не знала, сможет ли все исправить.


«Что произойдет, если меня вышвырнут из Академии? — Ее мысли метались в смятении, в то время как она изо всех сил пыталась сохранить спокойствие и выправку. — Я никогда не стану имперским офицером. Может быть, я еще сумею получить работу пилота, но не смогу вернуться домой на Джелукан, никогда. Родители на порог меня не пустят, иначе остальные семьи будут избегать нас».


Нет, она не заставит мать с отцом пройти через такое. Если ее выгонят, Сиена поедет на какую-нибудь совершенно неизвестную планету и начнет все сначала, в полном одиночестве.


Двери офиса Динларка мягко открылись, и комендант рявкнул:


— Мы по-прежнему разбираемся с этой ситуацией.


— Сэр. Да, сэр. — Харн быстро встал по стойке смирно. — Но другой кадет выступил с важной информацией.


Смесь ужаса и надежды наводнила Сиену, лишив ее речи, даже когда в дверь вошла Джуд, держа в руках планшет. Когда комендант Динларк нетерпеливым жестом велел девушке начинать, та заговорила так спокойно и ровно, словно зачитывала список деталей:


— Сэр, докладывает кадет Джуд Эдивон с Беспина, ТI-803. Проверка данных показала, что в то время, когда кадет Ри якобы вошла в блок, чтобы испортить пушку кадета Кайрелла, она на самом деле была со мной и нашей подругой и соседкой, кадетом Идель, в нашей комнате. Я достала данные, доказывающие ее уход из зала для тренировок, вход в лифт, а затем в нашу комнату, а записей о ее уходе нет.


Сиена чувствовала, что готова упасть в обморок от облегчения, но Динларк все еще хмурился:


— Данные можно изменить, кадет Эдивон.


Джуд кивнула:


— Я убеждена, что кто-то не только вывел из строя пушку кадета Кайрелла, но также влез в компьютер с целью свалить ответственность за саботаж на кадета Ри. Короче говоря, сэр, я думаю, что ее подставили.


— Ваша убежденность не имеет смысла без доказательств, кадет Эдивон, — сказал комендант.


Сиена не смела надеяться, что показания Джуд и Кенди вкупе с ее собственными могут отмыть ее имя. Иначе он бы уже сказал, так ведь?


— Сэр… я не смею назвать имя человека, который, кажется, ответствен за саботаж, потому что чистота баз данных сама по себе является доказательством. — Пальцы Джуд сжались вокруг планшета, словно боялись, что информация просочится по собственной воле.


Почему она медлит? Сиене хотелось кричать. «Кто сделал это со мной?»


Комендант Динларк встал, горой возвышаясь даже над отнюдь не маленькой Джуд.


— Доложите ваши выводы.


Джуд посмотрела на Сиену, словно извиняясь:


— Сэр, кажется, человек, подставивший кадета Ри, — это кадет Тейн Кайрелл.


Нет. Сиена отказывалась в это верить. Должен быть другой ответ; у Джуд наверняка неправильные данные.


Но никто не разбирался в работе компьютеров лучше ее подруги. Тейн был единственным конкурентом за первое место, и ремонтно-механическая часть оставалась одним из его основных недостатков. Если бы он не преуспел с проектом и боялся потерпеть неудачу, то мог бы перерезать провода на собственной машине, чтобы скрыть ее небоеспособность. Подставив Сиену, он не только избежал бы понижения за неудачу в проекте, но и спустил бы ее в рейтинге так далеко вниз, что она никогда не стала бы первым номером в классе.


«Дело не только в рейтинге. Меня могут выгнать! Тейн никогда не поступил бы так со мной».


Но перед ней стояла Джуд со светящимся доказательством в руках.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Что сказал комендант? — спросил Нэш у Тейна.


— Просто прийти в офис. — Тейн поправил униформу, готовясь к встрече.


— Как думаешь, он даст тебе еще один шанс на лазерной пушке? — Вед лег на койку, не утруждаясь изображать обеспокоенность случившимся с Тейном.


Но сам Тейн сейчас заботился о своем рейтинге даже меньше Веда.


— Думаю, он собирается сказать мне, что произошло на самом деле.


Нэш приподнял бровь:


— Все еще думаешь, что Сиена не виновата? Даже если есть доказательства?


— Это не похоже на нее, — ответил Тейн, идя к двери. Он не был на сто процентов уверен в невиновности Сиены: все указало на нее, и Тейну приходилось признать, что данные компьютеров Академии было трудно подделать. Тем не менее девяностопятипроцентную уверенность он испытывал. Тейн не только доверял девушке, он знал, что она за человек и откуда родом. Конечно, многие курсанты Академии обманули бы, чтобы вырваться вперед. Но Сиена, девушка из долины Джелукана, скорее умрет, чем совершит бесчестный поступок. Конечно, она никогда не предаст никого, не говоря уже о нем. Они слишком много значили друг для друга.


Тем не менее пять процентов неуверенности он тоже испытывал, а ведь раньше никогда не сомневался в Сиене ни на секунду.


Войдя в кабинет коменданта Динларка, Тейн с удивлением увидел Сиену, стоящую по стойке смирно. Сначала он обрадовался — «Хорошо, мы сможем все выяснить и двигаться дальше», — а потом понял, что она избегает встречаться с ним взглядом. Это проявление дисциплинированности или чувства вины?


— Кадет Кайрелл. Кадет Ри. У нас тут загадка. — Коммандер изучал стоявших бок о бок молодых людей, развалившись в кресле. — Первый слой данных говорит, что кадет Ри является единственно возможным виновником саботажа, обнаруженного сегодня. Тем не менее второй слой показывает, что кадет Кайрелл сам испортил лазерную пушку и подставил кадета Ри.


Тейн до сих пор смутно представлял себе, что такое «кровь отхлынула от лица», не знал, как чувствуешь себя при этом. Но сейчас он словно онемел от холода:


— Сэр! Я абсолютно не… я бы никогда…


— Избавь меня от оправданий, курсант Кайрелл. — Теперь Динларк выглядел скорее скучающим. — Я консультировался с нашими специалистами. Они сообщили, что информация в базе могла быть подделана одним из вас. Один пытался подставить другого и изменил данные — недостаточно хорошо, чтобы полностью все скрыть, но достаточно, чтобы мы никогда не выяснили, кто из вас виновник, а кто жертва. Потому у нас нет другого выхода, кроме как наказать обоих.


Каким бы хорошим пилотом ни был Тейн, ему порой случалось «разбиваться» на симуляторе полета. Когда экраны показывали образы пламени и приближавшейся поверхности планеты, ждущей, чтобы раздробить его на атомы, он думал, каково это — сгореть в аварии по-настоящему.


Возможно, это похоже на нынешний кошмар.


Коммандер Динларк тонко улыбнулся:


— Вы оба провалили задание по сборке лазерной пушке. Ваш рейтинг это отразит.


Их рейтинги были достаточно высокими, и даже неудача такого масштаба не отбросит их дальше второй четверти списка. Тем не менее это задело.


— Как правило, — продолжил комендант, — нарушение кодекса чести требует дисциплинарных взысканий и постановки вопроса об отчислении. Так как истину мы выяснить не можем, такая мера будет, увы, бесполезной. Наказав вас обоих, я все же не хочу потерять двух одаренных пилотов из-за этой гадкой истории. Вы оба продолжите учиться. Будьте уверены, однако, — если во время обучения еще раз случится что-либо подобное, с участием одного или обоих, не важно, отчисление будет немедленным. Понятно?


— Да, сэр, — в унисон ответили Тейн и Сиена. Голоса обоих звучали тускло и глухо.


Они вышли из приемной Динларка в полном молчании. Кабинет располагался на одном из верхних этажей Академии, откуда сквозь зеленые тонированные окна открывался вид чуть ли не на половину Корусанта. В холле были расставлены несколько скамеек и стульев для ожидающих посетителей, и один только вид раскинувшегося внизу города давал понять всем присутствующим, сколь велика власть коменданта. Но этим вечером посетителей не было; Тейн с Сиеной остались одни.


Не сговариваясь, они подошли к окнам, прежде чем повернуться друг к другу. Когда их взгляды встретились, девушка выдохнула с глубоким облегчением:


— Ты этого не делал.


— И ты не делала. — Он должен был сразу понять это.


Они улыбнулись друг другу, вера была восстановлена, но проблема не решена. Тейн оперся на одну из металлических колонн между окнами.


— Так кто же, черт возьми?


Сиена нахмурилась:


— Кто-то, кто хотел пятерку по проекту. Возможно, этот змей Вед Фосло.


— Не уверен. Вед хорош в механике; он получил бы высокую оценку без всяких махинаций. Зачем так напрягаться? Кроме того, он ревнитель правил, даже если они оборачиваются против него.


— Тогда кто мог подставить нас обоих и попытаться заставить нас возненавидеть друг друга? — Лицо девушки отразило всю ее боль. — Тот, кто решил сломать пушку и подделать данные, хотел не просто вырваться вперед. Этот человек хотел причинить нам вред.


У кого в классе был такой зуб против них обоих? Никто не питал к ним ненависти, насколько было известно Тейну. Правда, его осведомленность могла быть недостаточной.


— Нет, наверняка все потому, что мы оба наверху рейтинга.


Сиена застонала:


— Ты хотел сказать «были». Все это продвинуло нас так далеко…


— Только сейчас. — Он вдруг понял, что сжал руки в кулаки. — Мы должны выяснить, кто на самом деле сделал это. Тогда сможем вернуть свои баллы.


— Тот, кто способен на подобное, не заслуживает чести стать имперским офицером, — сказала девушка, вздернув подбородок. — Ты прав. Мы докопаемся до истины и заставим виновного заплатить.


Тейн кивнул. За окнами Академии корабли и ховер байки скользили сквозь туманный закат над городом.


— Хорошо, с чего начнем?

* * *

Джуд согласилась помочь им, хотя позднее, когда они сидели за одним из свободных терминалов обработки данных, предупредила:


— Мой ранний анализ указал на Тейна. Так что в моих навыках можно и усомниться.


— Не говори так. — Сиена положила руку на плечо подруги. — Ты нашла неверное решение, потому что кто-то навел тебя на него. Теперь, зная, что нужно копать глубже, я уверена, ты вскоре добудешь ответ. Правда, Тейн?


Девушка взглянула на него, и парень кивнул, словно не он оспаривал способности Джуд за пределами комендатуры, когда Сиена впервые предложила ему этот путь.


Но она верила в подругу. Если они намерены добраться до истины, Джуд будет их лучшим проводником.


Джуд работала на терминале несколько минут, в течение которых Тейн и Сиена не разговаривали и даже не шевелились. Единственным звуком в огромной комнате оставался мягкий стук клавиш, а помещение освещали только голубовато светящиеся мониторы. Сиена взглянула на Тейна и увидела, что он тоже смотрит на нее. Их глаза встретились, и парень смущенно отвернулся.


По какой-то причине щеки Сиены вспыхнули.


Она сосредоточилась, перебирая кандидатуры наиболее вероятного виновника. Любой мог желать их понижения в рейтинге. Но, судя по попытке рассорить их, это был некто, пытавшийся причинить еще и боль.


«Но мы перехитрили их. — Ее сердце наполнилось гордостью и еще целой гаммой чувств, которые было сложно назвать с точностью, когда она снова покосилась на Тейна. — Нужно нечто большее, чтобы нас разделить».


— Хм, — нахмурилась Джуд, морща длинный нос, усыпанный веснушками. — Путь, выбранный диверсантом, довольно извилист. Я проследила информацию о Тейне, и создается такое ощущение, что дело хотели представить так, чтобы впутать какого-то высокопоставленного чиновника Академии.


Сиене пришлось покачать головой.


— Ложь на лжи и ложью погоняет. Когда я выясню, кто это сделал, я собираюсь спросить, почему они решили, что смогут подставить инструктора и выйти сухими из воды.


— Не инструктора. Кого-то в службе учебных результатов, — пояснила Джуд.


И что? Инструктор, представитель администрации, кто угодно — все равно ход дурацкий. Но Тейн выпрямился в кресле. На него снизошло понимание.


— Ребята, вы знаете, чем занимается служба учебных результатов?


Сиена никогда даже не слышала о ней. Ответила Джуд:


— Отвечает за студенческую работу и предлагает методы, которые инструкторы применяют для улучшения учебного процесса. — Она пожала плечами. — Но я понятия не имею, как именно они выполняют все это.


— Обманывая нас! — Тейн отодвинулся от терминала. Сиена никогда не видела его таким разгневанным.


Кто-то должен был сохранять спокойствие.


— Тейн, — позвала она, — думай, что несешь. Зачем кому-то из сотрудников Академии стравливать нас?


— Потому что они не хотят, чтобы два курсанта с захолустной планетки обставили сынков и дочек высокопоставленных военных шишек. Потому что генерал Фосло, или адмирал Джастен, или кто-то еще велел Академии опустить нас, чтобы их ребенок смог стать первым номером.


Тейн вскочил на ноги, мрачный и расстроенный.


Понимая его состояние, Сиена тем не менее испытала раздражение:


— Зачем ты превращаешь это в какую-то теорию заговора?


Тут вмешалась Джуд, до того молча сидевшая за терминалом:


— Так это и есть своего рода заговор. Вопрос лишь в том, кто должен нести ответственность.


— Никто не будет настолько туп, чтобы подставить служащего Академии, — возразил Тейн. — И ни у кого не хватит навыков, чтобы установить правду. Значит, это дело рук службы учебных результатов.


— Ты же это не серьезно. — Холодок страха пробежал по спине Сиены; Тейн быстро проскочил стадию оправданного гнева и ступил на опасную территорию. — Ты не поставишь под сомнение методы Академии.


— Я серьезно. Они приняли взятку или что-то в таком духе. Как думаешь, сколько кредитов стоит купить верх рейтинга для какого-нибудь высокопоставленного малыша? Сколько бы ни было, такова наша с тобой цена, по мнению Академии.


— Ты же понимаешь, что выдвигаешь уголовное обвинение, не так ли? — ответила Сиена.


— Что, хочешь донести на меня? — огрызнулся он.


Пока они спорили, Джуд очень тихо сидела за терминалом, водя взглядом по экрану. Сиена знала, что ей и Тейну стоит сбавить тон, по крайней мере до тех пор, пока они не окажутся одни, но она была слишком зла, впрочем, как и Тейн.


— Я не собираюсь доносить на тебя. Но ты должен помнить, почему мы здесь и кому мы служим.


— Ты думаешь, что все, что делает Академия и Империя, прекрасно!


— А ты думаешь, что каждый представитель власти такой же злыдень, как твой отец!


У Тейна расширились зрачки, и она поняла, что ранила его. Он шагнул к ней:


— Никогда не упоминай при мне об отце. Это не твое дело. Поняла?


Еще ни разу в жизни он не осаживал ее так. Они все друг о друге знали, не хранили секретов. Теперь Тейн поставил барьер там, где раньше ничего не было, стену из камня, и Сиена почувствовала себя так, словно врезалась в нее на полном ходу.


— Понимаешь, мы должны противостоять им, — продолжил Тейн, от злости явно лишившись рассудка.


— Ты хочешь обвинить чиновников Академии в нечестности?


— Да! Я хочу, чтобы они признали содеянное и все исправили! Это наш единственный шанс восстановить баллы…


— Они не то что не восстановят нас после такого! Они нас вышвырнут отсюда с такой скоростью, что мы шмотки собрать не успеем.


— Ты даже не попробуешь? Скорее измажешься в этой грязи, чем признаешь, что твои драгоценные учителя могли сделать что-то незаконное?


Сиене хотелось взять его за лацканы и хорошенько потрясти.


— Тейн, мы сделаем только хуже.


— Значит, по-твоему, я должен просто смириться. И принять тот факт, что все мое время в Академии было потрачено впустую.


Он это всерьез? Неужели все, что они узнали, увидели и сделали в Академии, рухнуло вместе с дурацкими рейтингами? Сиену затрясло от возмущения, и она выпалила:


— Да, я так хочу! Ты должен смириться, научиться справляться с этим и повзрослеть.


Он посмотрел на девушку, открыв рот, и в глазах его было одно лишь презрение. А потом он сказал:


— Никогда не думал, что ты трусиха.


Это ее задело.


— А я никогда не думала, что ты непригоден для имперской службы. Что теперь? Мне просто интересно.


— Избавь меня от оглашения своих выводов, ладно? Покончим с этим.


Он повернулся, чтобы уйти. Сиена хотела, чтобы он ушел, и в то же время не желала, чтобы все вот так закончилось. Поэтому она сказала:


— Разве не хочешь посмотреть, что еще откопает Джуд?


— Она ничего больше не откопает. У нас есть ответ. Ты слишком наивна, чтобы поверить в него. — Голос Тей-на сочился презрением.


Сиену это ранило словно кинжалом. Она больше ничего не произнесла, глядя в его удаляющуюся, напряженно выпрямленную спину.


Ощущение было как после бомбежки. Девушка почувствовала, что этот инцидент оказался лишь спусковым крючком, — какие-то радикальные изменения назревали между ними уже давно. Но она никогда не думала, что они приведут к такой уродливой ссоре. В их дружбе открылась трещина, и Тейн стоял на другой стороне.


Она больше не могла верить, что он любил Империю так же, как она, не могла верить в его понимание и поддержку. Каким-то образом Сиена уже знала, что отношения между ними никогда не станут прежними.


— Ну. — В голосе Джуд звучало смущение. — Так. Я проследила, насколько возможно, и, кажется, след заканчивается в службе учебных результатов. Это не значит, что они виноваты, офис может быть только удобным перенаправлением для изначальной подтасовки данных. И конечно, прочая информация о делах в ремонтном отсеке. Боюсь, мой поиск на этом закончен.


Сиена кивнула. Терминал перед ее взором помутнел, и она вытерла ладонью закипавшие в глазах слезы.


Джуд продолжила:


— Нам стоит сосредоточить усилия на улучшении твоего классного рейтинга, чтобы ты смогла восполнить потерю. — Внезапно она встала, менее чопорная, чем когда-либо прежде, и крепко обняла Сиену.


И тогда девушка расплакалась.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Для кадетов Академии следующие два с половиной года показались, вечностью, но вечностью, мчащейся на бешеной скорости. По мере того как экзамены становились все труднее, полеты все сложнее, а дисциплина все требовательнее, боксы начали пустеть. На построении ряды все время сплачивались заново. Коридоры становились все менее людными по мере того, как все больше и больше кадетов не справлялись или просто сдавались.


Тейн Кайрелл и Сиена Ри оказались слишком сильными. Они по-прежнему при каждой возможности метили в верхнюю часть рейтинга, что означало неизбежность будущего столкновения.


На занятиях по классической культуре Миров Ядра:


— Кто здесь может сказать мне, благодаря какой опере известен Игерн?


Рука Сиены взлетела вверх, и, когда профессор кивнул, девушка ответила:


— «Чаша и алтарь».


— Очень хорошо, кадет Ри. А вы можете сказать мне, какими же темами знаменита эта опера?


Ой-ой. Она могла напеть несколько мелодий из «Чаши и алтаря», но не питала особой любви к оперной музыке, и соотносить мелодию с сюжетом ей было трудно. Немного подождав, профессор отвернулся:


— Запоминаете механически, кадет Ри? Жаль. Еще кто-нибудь знает?


Голос Тейна с задних рядов вонзается ножом между лопатками:


— Опера повествует о моральности самопожертвования и подавления желаний.


— Отлично, кадет Кайрелл.


Сиена спиной почувствовала самодовольную улыбку Тейна. Она стиснула зубы и решила включать оперу каждую ночь вплоть до следующего экзамена по культуре. Кенди и Джуд придется потерпеть.


На занятиях по аварийным действиям команды разрушителя.


— Все прежние попытки провалились, — произнес инструктор, сидя в капитанском кресле на симуляторе звездного разрушителя. — На наш корабль высадился десант, на каждой палубе яростные сражения, и мы не можем позволить врагам захватить судно. А потому должны самоликвидироваться. Какой из трех способов самоуничтожения стоит выбрать?


Тейн повернулся в своем кресле:


— Мы должны установить автоматическое самоуничтожение, используя коды, выданные трем высшим офицерам. Автоматика даст нам больший запас времени до детонации, а значит, больше наших солдат смогут добраться до спасательных капсул.


Профессор сложил руки перед собой:


— Интересный выбор. Кто-нибудь заметил неувязки в сценарии кадета Кайрелла?


Сиена оторвала взгляд от экрана:


— Да, сэр. Если судно оккупировано врагами, нет никакой гарантии, что три высших офицера окажутся на мостике или вообще останутся в живых. Кроме того, дополнительное время до детонации даст шанс спастись и нашим врагам.


— Очень хорошо, кадет Ри. Что бы вы посоветовали взамен?


— Чтобы взорвать главный двигатель, нужно иметь постоянный и свободный доступ к нему, что не гарантируется в случае боев на судне. Вместо этого стоит опираться на команды капитана. Капитан велит всем покинуть корабль, запечатывает себя на мостике особым паролем или фразой, известной только ему, и продолжает расстреливать вражеские суда, обеспечивая прикрытие для спасательных капсул. Затем капитан направляет корабль к ближайшему планетарному объекту, звезде или черной дыре.


Сиена с едва скрытой гордостью подняла подбородок.


— Это означает, что капитан должен погибнуть вместе с кораблем, — отметил инструктор.


— Да, сэр, — ответила Сиена. — Но все имперские офицеры должны быть готовы отдать жизнь во исполнение своего долга.


— Отлично, кадет Ри, — улыбнулся инструктор, старый ящер, который никогда никому не улыбался. — Я считаю ваш ответ единственным идеальным вариантом в тактическом смысле — и в моральном тоже.


Тейн сжал края панели управления, чтобы удержаться от жеста, в большинстве миров считающегося чрезвычайно грубым.


Мораль. Что морального в том, чтобы взорвать себя, если можно легко спастись и вернуться, чтобы сражаться завтра? Тейн кипятился весь остаток дня, в том числе и во время рукопашного боя, где его настроение слишком сильно отражалось на ударах, и Веду крепко досталось. В итоге Тейн не только схлопотал выговор, но и на неделю распрощался со своими десертами в пользу Веда.


Тейн понимал, что все это только его вина, но не мог, хотя бы частично, не возлагать ее на Сиену.


Она все-таки верила в идею Империи как идеального государства, где население каждой планеты безостановочно распевает хвалебные гимны властям. Но Тейн был осведомлен лучше. Хотя официальные информационные каналы говорили о строительных проектах, успешных торговых переговорах и неудержимом экономическом росте, он знал, что по большей части это сияние — лишь дешевый блеск. Империя строила новые базы для укрепления власти. Ее «торговые переговоры» всегда приводили к тому, что Империя получала все на условиях, абсолютно невыгодных для планеты. А что касается настроений населения, то даже крупные официальные информационные каналы плевались ядом, говоря о небольшой группе террористов, планировавших диверсии и называвших себя повстанцами.


Тейн не испытывал к террористам ничего, кроме презрения, но понимал, что такие диссиденты редко появляются на пустом месте. Они были реакцией на увеличение имперского контроля, безусловно чрезмерной, но доказывающей, что не все принимают правила Императора.


Несмотря на разочарование, Тейн не планировал оставить имперскую службу. Как еще он сможет летать на самых больших кораблях в Галактике? Частный флот не мог предложить ему таких, да и работа была бы менее стабильной. Имперский Флот гарантировал Тейну достойную оплату, доступ к лучшим кораблям и регулярное продвижение. И, что самое главное, ему не придется снова жить на Джелукане.


Поэтому он не завидовал, когда Сиена Ри оказалась приписана к командной группе. Его собственная команда — элитный отряд — подходила ему гораздо больше. Его даже обрадовало то, что теперь они встречались реже, он чувствовал облегчение, что может не видеть ее каждый день. Порой один только взгляд на нее причинял боль…


Нет, не боль. Раздражение. Злость.


Во всяком случае, так Тейн говорил себе. Единственное, что он знал наверняка: с момента их раскола по случаю саботажа прошло больше двух лет и они с Сиеной так и не смогли окончательно помириться. Он тогда испытал унижение, услышав фразу про отца, — предположение, будто его вообще что-то связывает с ним… Кроме того, теперь его ранили встречи с Джуд Эдивон, которая стала подчеркнуто мила с ним после его ссоры с Сиеной. Это только усугубляло ситуацию. Так холодно и странно было ощущать, что Сиена перестала ему верить. Неужели она настолько ревностна к имперскому долгу, что приняла его недоверие к методам Академии за личное оскорбление? Глупая идея! А еще он не мог забыть, что она отказалась оспорить решение старших офицеров, плюнув на рейтинг.


Нет, он не ненавидел Сиену, ничего подобного. И не думал, что она ненавидит его. Но ни один из них больше не приветствовал другого в гонках и не поздравлял после победы в турнирах. Они не проводили вместе короткие и редкие отпуска, дозволенные строгими порядками Академии.


Но однажды, в самый неудобный момент, прочная связь между ними даст о себе знать. Пепел обратится в угли.


Как-то раз, всего за несколько месяцев до выпуска, Тейн направлялся за новой униформой. В пункт выдачи он наведывался по крайней мере раз в семестр. Тейн совсем недавно наконец перестал расти, что стало облегчением, так как он был третьим по росту кадетом в своем классе, лишь на дюйм уступая Нэшу. Но теперь его тело стало мускулистым, плечи и грудь раздались вширь, а значит, требовались новые куртки. В предвкушении обновки он думал лишь о том, как тесна и неудобна стала ему нынешняя одежда, когда повернул за угол и увидел дальше по коридору Сиену, в свободных черных шортах и серой майке. Но привычной гордой осанки не было и в помине. Девушка прислонилась к стене, закрыв лицо рукой. Тейн понял, что она расстроена.


В тот момент он вдруг вспомнил то, о чем не вспоминал многие годы, — о далеком дне встречи с Сиеной. Когда другие мальчишки в ангаре насмехались над девочкой из долин, одетой в простое коричневое платье, Тейн мысленно сравнил ее с осенним листом, упавшим и хрупким.


Он давно усвоил, что Сиена Ри может быть какой угодно, но не хрупкой. Тем не менее тот давний образ вновь всплыл в его памяти.


— Эй, — окликнул он и после секундного колебания подошел ближе. — Ты в порядке?


Вздрогнув, Сиена выпрямилась и тут же взяла себя в руки. Она не плакала, но Тейн заметил блеск непролитых слез в глазах.


— Да, — хрипло ответила она. — Спасибо.


«Ты убедился. Она в порядке. Долг вежливости выполнен. Убирайся отсюда». Тейн колебался, решая, уйти или нет, но потом остался.


— Но ведь ты не в порядке.


Она издала странный звук, полусмешок-полурыдание.


— Это глупо.


— Что именно?


— …я получила голограмму от родителей. Мууньяк умер.


— Тот, на котором ты иногда приезжала в Крепость, когда мы были детьми? — Тейн годами не говорил о Крепости.


Сиена кивнула:


— Да. Он самый. Он был довольно старый, и я знала, когда приехала сюда, что, вероятно, никогда его не увижу. Но все же… — Она закатила глаза, насмехаясь над собственными чувствами. — Глупо расстраиваться, да?


— Не глупо. Хороший был мууньяк.


Тейн тоже пару раз ездил на нем. Он помнил, как ребенком сидел на широкой меховой спине зверя, держась за талию Сиены, оба смеялись от восторга и ужаса, когда мууньяк проворно шагал по узкой горной тропе.


Сиена улыбнулась. Тейн так давно не видел ее улыбки.


— Хороший, правда ведь?


— Ага.


Их глаза встретились, и на мгновение последние несколько лет словно канули в небытие…


Но затем лицо Сиены вновь потускнело. Ее поза стала жестче, и она произнесла официальным тоном:


— Спасибо за заботу. Извини, но у меня занятие по тактике боя на амфибиях.


Тейн выставил перед собой ладони, словно защищаясь:


— Извинение принято.

* * *

Вот так она и делала — напускала холодность и обрывала его. Тейн сказал себе, что привыкнет, что пора перестать переживать по этому поводу. Тем не менее по дороге к пункту выдачи он не переставая думал о Крепости, которую они построили вместе, и как он любил сидеть там, дожидаясь своего единственного настоящего друга.


Вот так он и делал: был достаточно милым, чтобы Сиена могла забыть о его выходке и захотела снова доверять ему как когда-то. И ей приходилось напоминать себе, как он ее заткнул.


Сидя на занятиях со своей учебной группой, рассматривая голограммы реальных десантных высадок, Сиена размышляла о странной, краткой встрече с Тейном. Она жалела о собственной холодности, но ей казалось, что всякий раз, когда она пыталась вести себя с ним как прежде, он отворачивался.


Что она сделала, что все стало таким неправильным? Это же он чуть не рехнулся из-за идиотской пушки два с половиной года назад, предположив чуть ли не массовый заговор. Именно ему взбрело в голову судиться, не имея никаких доказательств, что привело бы только к одному — немедленному исключению. Порой он выглядел таким обиженным, когда она побеждала его на тестах или соревнованиях, что ей казалось — он просто не может поверить, что побежден такой посредственностью, как она. Неужели он до сих пор считает ее лишь маленькой бродяжкой из долины?


Может быть, их дружба была своего рода актом благотворительности с его стороны. Все их полеты на С2-1, их исследования… Может, они делились опытом не как друзья, может, то были подарки богатого мальчика маленькой девочке, от которой в ответ требовалась преданность.


Нет, все это неправда, и она это знала. Они с Тейном действительно были друзьями и на каком-то уровне все еще оставались ими, но добраться до этого уровня она не могла.


Ведущий ее группы что-то говорил, Сиена слышала, но не слушала, вспоминая часы, проведенные с Тейном в Крепости, когда они делились секретами и мечтали о звездах.

* * *

За несколько недель до окончания Академии комендант объявил, что горстка лучших курсантов будет присутствовать на приеме и балу в Императорском Дворце. Это известие ошеломило Сиену. Конечно, едва ли сам Император будет присутствовать на собрании, но тем не менее Императорский Дворец был одним из самых грандиозных и прекрасных сооружений на планете, — видимо, когда-то он был своего рода храмом. Придут сотни старших офицеров, не говоря уже о многих членах Имперского Сената. Такое приглашение получали только лучшие курсанты; то был знак благосклонности, инвестиции в их офицерское будущее. Знакомство с могущественными людьми из военной и политической элиты могло изменить ход всей карьеры.


Поэтому, увидев свое имя в списке, Сиена не сразу поняла, что обрадовалась очень сильно и вслух. И только много позже она сообразила посмотреть, кто же еще из кадетов будет присутствовать.


— Тейн Кайрелл и Вед Фосло, — буркнула девушка, падая на свою постель. — Из всех парней в нашем классе приглашены именно они.


— Любой логический анализ производительности класса предложил бы их в качестве вероятных кандидатов, — произнесла Джуд, не отрываясь от компьютера, — она заканчивала свой проект по расшифровке компьютерных операций. — Их приглашение, как и наше, было неизбежным.


— Не сыпь мне соль на рану, — добродушно встряла Кенди со своей кровати. Близость выпуска, когда будущее уже было известно, принесло чувство спокойствия всем учащимся. С беспощадной конкуренцией было покончено, и люди могли… не расслабиться, конечно, но перестать беспокоиться обо всем подряд и начать жадно заглядывать в будущее. — Просто скажи мне, что не собираешься надеть форму.


Сиена заколебалась:


— Я… ну… мундир подходит для любых официальных мероприятий.


— Тем не менее он не обязателен на светских встречах, таких как бал, — быстро сказала Джуд. — И ты хочешь надеть мундир потому, что у тебя не хватает кредитов на подходящий гражданский наряд.


Слава богу, что тон ее кожи был достаточно темным, чтобы никто не заметил румянца. Сиена попыталась ответить с уверенностью:


— Мундир подойдет.


Джуд вздохнула и наконец перевела взгляд на подругу.


— Твоя гордость в большинстве случаев выступает сильным мотиватором, но бывают моменты, когда она только мешает. Пожалуйста, позволь мне купить тебе наряд для бала.


— Я не могу, — запротестовала Сиена. Полученное воспитание научило ее гордиться обносками больше, чем люди второй волны дорожили шелками, — даже тогда, когда думала, что шелка очень красивы.


Джуд сказала уже мягче:


— Мы друзья. Ты помогала мне в течение всех этих лет. Моя мать держит патенты на множество устройств, используемых для добычи газа из облаков Беспина. Наших средств более чем достаточно для наших нужд. Почему я не могу подарить тебе платье?


— Моя культура не…


Джуд вдруг прервала ее, чего обычно не делала:


— У меня тоже есть культура. Мы ценим щедрость и умение изящно принимать подарки.


Сиена поискала слова, чтобы возразить, но если это было частью культуры Джуд…


— Что ж…


Подруга с надеждой посмотрела на нее.


— Мне не нужно собственное платье, но если ты поможешь мне взять одно напрокат?


Вот так она и оказалась на торжественном балу в первом вечернем платье за всю свою жизнь. Конечно, в ней бурлило тщеславие вперемешку со счастьем, и она ничего не могла с этим поделать. Мягкая сине-фиолетовая ткань нежно мерцала, длинный подол колыхался, словно под дуновением невидимого ветерка.


Многие женщины и довольно много мужчин пришли в нарядах куда грандиознее: усыпанных драгоценными камнями, в браслетах, диадемах, костюмах из шелка и бархата, украшенных драгоценной вышивкой. Тем не менее Сиена знала, что выглядит ничуть не менее элегантно, чем все они. Вместо того чтобы заплести тугую косу, как обычно, она высвободила локоны, немного смягчив их легким ароматным маслом. Кенди одолжила ей свои радужные гребни из раковин Плохи, которые теперь придерживали волосы Сиены у висков, и простые жемчужные серьги. Сиена выглядела соответственно случаю и все же чувствовала себя немного не в своей тарелке.


— Вот ты где, — раздался голос Джуд.


Сиена повернулась, чтобы приветствовать подругу и обомлела.


Джуд не сказала ни слова о том, какой наряд собирается надеть, и Сиена предположила что-то практичное, серое или цвета слоновой кости, простого стиля, подходящее для всех случаев. Но Джуд предстала в наряде из оранжевой ткани, облегающем ее везде, за исключением нескольких стратегических вырезов, демонстрировавших плоский живот и стройную спину. По-военному короткие волосы были с помощью геля превращены в шипы, а вдоль длинной шеи струились золотые серьги, что было, честно говоря, довольно сексуально.


Когда Сиена разинула рот, Джуд нахмурилась, искренне смешавшись:


— Что такое?


— Я… ты великолепно выглядишь.


— Как и ты, Сиена, — просияла подруга.


Вместе с нарядной толпой гостей они направились в приемный зал Императорского Дворца. Просторный холл, казалось, простирается в бесконечность, обрамленный массивными колоннами. С балок свисали знамена и штандарты — такие тяжелые, что не колыхались от движения воздуха. Сияющие, отполированные до блеска дроиды раскатывали с подносами, заставленными напитками и закусками, и легко маневрировали в толпе. Воздух был напоен ароматом, и с непривычки Сиена даже закашлялась. Блестящие кристаллические скульптуры на пьедесталах плавно перетекали из абстрактных форм в совершенные копии имперских символов. Произведения были подсвечены таким образом, чтобы ярче всего сиять в моменты трансформации.


— Удивительно, — отметила Джуд. — Подумай только, сколько труда на это ушло.


— И сколько денег, — добавила Сиена. На сумму, потраченную лишь на один этот вечер, можно было восстановить рудный завод на Джелукане.


Ну вот, она опять думала как провинциалка. Каждый мир должен перестраивать себя. Да, Империя приходила, чтобы помогать и управлять, но, в конце концов, Джелукан и миры, подобные ему, должны были сами обрести силу.


Сиена хотела поделиться всеми этими соображениями с Джуд, но в этот момент заметила Веда и Тейна.


Вед воспользовался случаем, чтобы надеть последний писк корусантской моды — длинный плащ до пола, шелковую рубашку с широким разрезом на груди и все в таком духе. Но Сиене казалось, что никто не будет смотреть на щеголя, когда рядом стоит Тейн. Он пришел в мундире, как и еще минимум двести человек поблизости, но все они, казалось… меркли рядом с ним. И хотя Сиена провела последние два года, наблюдая, как друг становился все старше и выше, только сейчас она взглянула на него как на мужчину.


Ее реакция смутила ее, но не так сильно, как тот миг, когда Тейн узнал ее и Сиена поняла, что своим обликом поразила его не меньше. Казалось, он пытается выпить ее взглядом…


— Смотри, — прошептала Джуд, потянув подругу в сторону в этот лучший или худший момент. — Это сенатор от Алдераана — Лея Органа, принцесса!


Сиена встала на цыпочках, желая рассмотреть знаменитость. Она смогла мельком увидеть принцессу, в простом белом платье и с вычурно заплетенными длинными косами. Затем толпа вновь сомкнулась вокруг сенатора, скрыв ее из виду.


— Ты можешь в это поверить? — выдохнула Джуд, когда они присоединились к процессии, шедшей в банкетный зал.


— Почему, по-твоему, ей не быть здесь? — Тем не менее Сиену несколько напугал тот факт, что ее ровесница может заседать в Имперском Сенате и быть столь уверенной в себе, столь элегантной, важной.


— Я имела в виду, удивительно, что она вообще пришла на официальное мероприятие, принимая во внимание ее вчерашнюю речь в Сенате.


Сиена вспомнила: принцесса Лея объявила от имени своего отца, что продвижение «миссии милосердия» по планетам Органа считает негативной стороной имперской политики.


— Смешно, — пробормотала она. — Обычное самолюбование. Такие миссии не необходимы: Империя должна помогать людям справляться собственными силами. В этом ее смысл!


Джуд кивнула в знак согласия, но сказала:


— Мы должны быть щедрыми. Даже если Органа заблуждаются, то, вероятно, действуют из добрых побуждений.


Может быть, и так, но Сиена не удержалась и покачала головой, дивясь высокомерию тех, кто считал себя осведомленней целой Империи.


До прибытия на Корусант она всегда считала парные танцы упаднической привычкой людей второй волны. О, в долинах тоже танцевали, но танцы были делом всей группы, элементом некоторых ритуалов. Тем не менее культура Миров Ядра научила Сиену думать цивилизованно — танцы уместны даже между супругами, просто для удовольствия. Теперь она была благодарна учебе, особенно за то, что хореографический класс научил ее основным движениям наиболее распространенных танцев. Блестящее собрание в этом огромном, богато украшенном и полном зеркал зале не запугало девушку: она уверенно прошла по своей позиции и стала ждать, кого компьютер назначит ей в партнеры на первый танец.


Конечно, это должен быть Тейн.


Он стоял перед девушкой в толпе менявшихся и сходившихся пар, не встречаясь с ней глазами.


— Полагаю, тут считается, что сначала кадеты должны танцевать вместе, — сказал он коротко.


— Мне тоже так кажется. — Сиена повернула голову, стараясь смотреть куда-то еще, и увиденное заставило ее улыбнуться. — Веришь или нет, но нам повезло.


Рядом с ними Вед хмуро смотрел снизу вверх на Джуд, которая была выше его больше чем на голову. Девушка пыталась блюсти светские манеры, но Сиена знала ее достаточно хорошо, чтобы понимать — подруга едва сдерживает смех.


Должно быть, Тейн это тоже понял, потому что Сиена услышала его тихий фырк.


— Ты права.


Оркестр заиграл вступление. Каленада — узнала Сиена танец. Она вспомнила правильное положение начала и подняла руки, чтобы положить их на плечи партнеру, но это не подготовило ее к тому, что широкая рука Тейна обовьется вокруг ее талии.


Их взгляды встретились, и танец начался.


Тысяча человек в зале знали правильные движения; все двигались в унисон, блестящие переливающиеся цвета, постоянно менявшиеся в установленном порядке, словно стекляшки в калейдоскопе. Никто не ошибся в шагах. Сиене все эти пары показались драгоценностями, блестящими камнями, плотно сжатыми металлическими лапками, невидимыми из-за блеска.


Тейн вдруг сказал:


— Я думал, ты считаешь танцы — как это? — распущенными? Рискованными? Прелюдией греха?


Так было до того, как культура Миров Ядра научила девушку быть менее мелочной. Теперь Сиену лишь раздражало напоминание о ее провинциальности.


— В твоих мечтах.


Это заставило его рассмеяться — с презрением или удивленно?


— Ты, кажется, в себе очень уверена.


— Да.


Это было добродушное подшучивание. Но что-то сдвинулось в тот момент. Сиена не сразу поняла, что действительно объявила о собственной красоте и привлекательности. Слова давали Тейну повод быть не просто раздражительным, но жестоким.


Но он спокойно отметил:


— Так и должно быть.


Их глаза снова встретились, и девушка вдруг ярко осознала тепло его рук, ощущение пальцев на своей спине. Они не были так близко друг к другу в течение очень долгого времени. Каждый шаг в каленаде требовал, чтобы Тейн вел, а она следовала, что добавило еще один слой к интимности момента. Мелькание цветных пятен вокруг растворялось, пока двое не почувствовали, что остались одни.


Сиена открыла рот, чтобы заговорить, но по-прежнему не знала, что сказать-то, а тут музыка внезапно смолкла. Они остановились, но не разжимали руки в течение нескольких минут, пока остальные аплодировали. Пришло время менять партнеров, и Тейн отступил, не сказав ни слова.


В течение следующего часа Сиена продолжала играть свою роль в танце, смеяться и улыбаться с остальными гостями, но она не могла бы вспомнить ни слова из того, что ей говорили. Она не вспомнила бы, какие танцы танцевала, какая музыка звучала, кто были ее партнеры. Она вновь возвращалась мыслями к ссоре с Тейном, пытаясь как-то ее осознать.


Наконец, во время бального антракта, Сиена поспешила отыскать дроида-официанта. Она оставила без внимания бокалы с вином и схватила стакан прохладной воды. А выпив ее, услышала:


— Вот ты где.


Сиена не повернулась лицом к Тейну, но поняла, что он стоит очень близко.


— А вот и я.


— Слушай, мы должны были об этом поговорить уже давно, и, возможно, сейчас не время и не место…


Вот тогда она повернулась:


— Хочешь извиниться?


— Извиниться? — Бледно-голубые глаза Тейна обжигали. — За что? За то, что хотел постоять за себя?


— За то, что заткнул меня!


— Это ты…


Кто-то ввалился между ними: Вед Фосло, уже изрядно поддатый. Он громко рассмеялся:


— Какие же вы, ребята, тупые.


— Прости? — Сиена сморщила нос и отступила.


От Веда воняло кореллианским бренди, который даже не наливали на этой вечеринке, — должно быть, парень спрятал флягу в кармане плаща.


— Тупые. Ты. Тейн. Вы оба. Как глупо. — Вед погрозил им пальцем, словно непослушным детям. — Продолжаете спорить о той лазерной пушке. Да кого она вообще волнует? Все равно вы перевернули ситуацию с ног на голову.


Сначала его слова не доходили до них. Затем понимание накрыло Сиену вместе с головокружительным шоком и гневом.


— Так это был ты?


Вед лишь ухмыльнулся еще шире:


— Я? Нет! Я-то с какой стати? Вы до сих пор не поняли, так ведь? Две деревенщины с куска скалы на краю Галактики, конечно, вы не знаете, как на самом деле работают Академия и Имперский Флот…


Тейн положил руку на широкую грудь Веда. Хотя это могло выглядеть так, словно трезвый помогал пьяному другу оставаться в вертикальном положении, Сиена почувствовала скрытую угрозу. Судя по тому, что улыбка Веда исчезла, он тоже это ощутил. Тейн негромко сказал:


— Почему бы тебе не объяснить нам?


Прежде чем ответить, Вед сделал пару шагов назад, чтобы оказаться подальше от Тейна:


— Мы учимся в Академии, чтобы стать гражданами Империи. Инструкторы не любят, когда курсанты с одной планеты работают вместе, это укрепляет их связи с родным миром и ослабляет верность Империи.


— Нет, это не так! — запротестовала Сиена, но парень не слушал ее.


— Они подставили вас. — Вед снова рассмеялся. — Подставили, чтобы вы ненавидели друг друга, а вы проглотили наживку.


Глаза Тейна сузились.


— Когда мы оба потеряли в рейтинге, ты стал первым номером. По крайней мере, до тех пор, пока Джуд Эдивон не догнала тебя через две недели.


— Ты все еще думаешь, что это сделал я? Ни за что. Я не могу взломать систему. Даже Джуд не может. Только преподаватели располагают такой властью. И если бы я собирался под кого-то копать, то в службу учебных результатов пошел бы в последнюю очередь. Отец рассказал мне о них. — Вед улыбался небрежно и самодовольно. — То, что они смогли повысить рейтинг генеральского сына? Уверен, это стало дополнительным стимулом. Но они сделали это главным образом затем, чтоб убедиться, что вы двое перестанете цепляться друг за друга. И вы, идиоты с Джелукана, отреагировали именно так, как они планировали, даже хуже. Они, вероятно, хотели, чтобы вы просто препирались. Не говоря уже… — Вед помахал рукой. — Но вы не просто разозлились. Вы практически возненавидели друг друга. Так что, думаю, это делает вас идеальными курсантами Академии. Опять.


Вед, казалось, потерял к ним интерес и чуть не упал, ринувшись к дроиду, чтобы схватить следующий напиток с подноса. Сиена чувствовала себя так, словно весь стыд, который должен был ощущать Вед, произнося подобное, лег на нее.


Но она это заслужила. Она набросилась на Тейна, который подумал об ответственности Академии и оказался прав во всем. Мотивы Академии оказались иными, но он ухватил самую суть. А Сиена позволила увести себя от последнего человека, которого не должна была отпускать.

* * *

Тейн не знал, с чего начать:


— Сиена…


Она покачала головой, но он не знал, чему именно она говорила «нет»: истории Веда, вине Академии, тому, что Тейн заговорил первым, — чему угодно… Он положил руку ей на плечо, но девушка вздрогнула, как будто прикосновение сделало ей больно. Что он мог сказать или сделать?


Затем, конечно же, проклятый оркестр вновь заиграл, и Сиена быстро ушла на свою позицию в танце, ни разу не взглянув на Тейна.


У него не было выбора, кроме как последовать ее примеру, но всю оставшуюся часть бала он не мог думать ни о чем другом. За эти два года иногда он хотел пройти по каждому коридору на каждом этаже Академии, пока не обнаружит эту службу учебных результатов, а затем посмотреть в глаза тем, кто там работал, все им высказать. В другое время он жаждал найти машину времени, чтобы вернуться и рассказать все самому себе, чтобы не оказаться настолько полным идиотом. Он даже думал о том, что такие заговоры со стороны Академии много говорят об Империи и о том, как она относится к своим офицерам.


Больше всего, однако, он хотел поговорить с Сиеной наедине.


Когда бал наконец закончился, Тейн протолкался через толпу, ища темное облако волос Сиены и неповторимый сине-фиолетовый оттенок ее платья. Трудно было разглядеть что-то среди спин подобострастных дипломатов, смеющихся придворных и офицеров в черных мундирах — и почему так странно было вспоминать, что он один из них?


Сначала он увидел Джуд: та была на голову выше большинства людей в комнате и ярко-оранжевое платье выделяло ее в толпе. Подойдя ближе, он услышал, как девушка сказала:


— Поскольку этим вечером у нас нет комендантского часа и нет обязанностей на завтра, нам предоставлена идеальная возможность изучить знаменитую ночную жизнь этой части Корусанта. Я всегда очень интересовалась здешними клубами, особенно «Звездой полумесяца»…


«Только Джуд Эдивон способна превратить праздничный вечер в научный эксперимент». Тейн улыбнулся при этой мысли, но потом увидел Сиену, и все прочее вылетело у него из головы.


— На самом деле, Джуд, — встрял он, воспользовавшись шансом. — Я надеялся, что мы с Сиеной сможем… мм… кое-что нагнать.


Джуд посмотрела на них обоих, приподняв одну бровь.


Сиена сделала глубокий вдох:


— Нам с Тейном надо поговорить. Если не возражаешь, Джуд.


— Не возражаю. Я буду с ними. — Девушка махнула рукой в сторону группы молодых офицеров обоего пола, которые, казалось, ждали ее.


Когда Джуд отошла достаточно далеко, Тейн спросил:


— И с кем именно она уезжает?


— Возможно, со всеми. — Сиена повернулась к нему лицом, сложив руки перед собой в жесте, известном Тей-ну с Джелукана; он не был уверен в его значении, но знал, что в долинах этот жест считается официальным и важным. — Тейн, я не верила в вину Академии, спорила с тобой об этом и задела твою честь. Такой проступок…


— Нет. Тебе не нужно этого делать. Вина не на тебе, Сиена, по крайней мере, она не больше, чем моя. Думаю, мы оба были идиотами. Настоящая вина лежит на тех негодяях из службы учебных результатов, которые сделали это с нами.


Она помотала головой, словно в шоке:


— Они не намеревались настолько испортить наши отношения. Это мы сделали сами.


Как ни горько признавать, Сиена была права.


— Кроме того, Тейн, подумай вот о чем, — продолжила она. — Генерал Фосло, вероятно, подкупил кого-то, и Вед лжет, чтобы покрыть отца.


Такая ситуация была… возможна, хоть Тейн и не слишком в нее верил. На данный момент это не имело никакого значения.


— В любом случае ты была права по поводу ссоры с инструкторами Академии. — Признание далось ему нелегко, но за прошедшие годы Тейн все понял и теперь признавался и себе, и Сиене. — Нас обоих наверняка бы исключили. Я не должен был так набрасываться на тебя.


— А я должна была понять, как сильно ты расстроился.


Сиена очень хотела извиниться, но Тейн не желал этого слышать:


— Я считаю, что ни один из нас не сделал ничего плохого. Я так устал злиться на тебя. Можем мы наконец все забыть?


Она встала, вновь прямая и официальная:


— Я хочу восстановить нашу дружбу.


Заявление прозвучало так, словно было частью какого-то сложного ритуала примирения из долин, но Тейн его не знал и не заботился о формальностях.


— Разве мы не можем просто поговорить? Давай, Сиена. Меня не волнует, кто должен был знать лучше или почему Академия сделала это или что-то еще. Я просто хочу, чтобы мой друг вернулся. Остальное не имеет значения.


Девушке было не так просто все отпустить, и Тейн знал об этом, но видел и тень ее улыбки при словах о возвращении.


— С чего же мы начнем?


— С сегодняшнего вечера.


Идти в ночные клубы означало бы посвятить вечер перекрикиванию танцевальной музыки и отшиванию бесчисленных парней, которые не могли спокойно видеть Сиену в этом платье. Возвращение в Академию тоже не сулило им свободной ночи. Ни у Тейна, ни у Сиены не было других идей, поэтому, вместо того чтобы устремиться на поиск неизвестно чего, они нашли низкую каменную скамью возле фонтана на террасе при банкетном зале и проговорили часы напролет, пока вокруг жужжали и гудели дроиды-уборщики.


На самом деле они начали говорить о самом бале, кто и что видел. Тейн смог похвастаться:


— Я даже танцевал с принцессой Алдераана. Нэш помрет от зависти, когда узнает. Он влюблен в нее с девяти лет.


— Принцесса Лея? И какой она была?


— Даже ниже, чем ты, — ответил Тейн, за что получил не очень жесткий, но удар по голени. Он притворно дернулся от боли и продолжил уже серьезнее: — Не знаю. Это был всего лишь танец, и она толком не обращала внимания ни на что. Она не была груба, скорее просто витала в своих мыслях. Я думаю, человеку вроде нее есть о чем поразмышлять.


Сиена рассказала больше, когда они заговорили о будущих заданиях.


— Командный отряд — это честь. Когда я думаю о собственном корабле, я просто… — Она вздрогнула. Тейн заметил мурашки на коже ее руки. — Это означает, что я не должна тратить годы, летая на одноместных истребителях.


— Что неправильно, — ответил Тейн. Рядом с ними золотой обслуживающий дроид при помощи всех пяти рук собирал осколки разбитого стекла. — Ты феноменальный пилот, Сиена. И всегда должна быть в небе.


Он забыл, какой озорной бывала ее улыбка.


— Буду. Только на большом корабле.


К тому времени, как приблизился рассвет, они вновь полностью доверяли друг другу. Сиена показала ему, что держала в маленьком мешочке: кожаный браслет, по-прежнему привязывавший ее к сестре.


— Мне всегда было интересно, — тихо сказал он, глядя на мягкий изношенный ремешок. — Такое не дозволяется, а ты никогда не нарушаешь правила, но я знал, что ты никогда не избавишься от него, ни за что.


— Ни за что. — Пальцы Сиены мягко сжали маленький мешочек, грубая ткань которого навела Тейна на мысль, что девушка, возможно, сделала его из ткани, привезенной из дома. — Никогда.


Небо стало розоветь. Транспортный поток не затихал всю ночь, но теперь стал быстрее и плотнее. Босые ноги Сиены покоились на каменной скамье; блестящие туфли лежали на плитках террасы. Дроид-официант подал им последние два бокала вина, прежде чем отправиться на зарядную станцию. Осушив бокал, Тейн увидел, что Сиена зевнула. Несмотря на то что было очень поздно — точнее, рано — и они оба вымотались, она по-прежнему выглядела прекрасно.


Он не собирался сейчас ничего предпринимать. Может быть, вообще ничего не собирался предпринимать, учитывая, что они могут на несколько месяцев оказаться по разные концы Галактики. Кроме того, их воссоединение было слишком недавним, чтобы просить о чем-то большем. Позже, решил Тейн. Позже он будет думать о Сиене и их будущем. Пока достаточно того, что есть.


— Стоит поймать транспорт, — сказал он, вставая. — Давай.


После того как Сиена надела туфли, Тейн предложил ей руку, и девушка приняла ее, поднимаясь. Учитывая, насколько усталыми они оба сейчас были, Тейн не ожидал ничего, кроме пары каких-нибудь ничего не значащих фраз. Но Сиена сказала очень мягко:


— Я так рада, что ты вернулся.


«Позже», — напомнил он себе более решительно.


— Я тоже.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Сегодняшний день отмечает не конец, но начало. Все, что вы сделали за три года в Академии, и в некотором смысле все, что сделали в своей жизни до этого момента, имело лишь одну цель: подготовить вас к тому, чтобы стать лучшими имперскими офицерами. Вы всегда были имперскими гражданами, но сегодня стали частью Империи в том смысле, который гражданские никогда не смогут осознать в полной мере. Мундир, который вы теперь носите, служит символом могущества Империи, и ваша служба укрепляет ее власть.


Сердце Сиены пело от гордости, когда она стояла в рядах кадетов — нет, новых офицеров. На ней была черно-серая униформа лейтенанта командного отряда, новая эмблема ярким квадратом блестела чуть ниже ключицы. Новое назначение было получено тем же утром, перед самой церемонией. Солнце ярко сияло в бледном небе Корусанта, огромные красные знамена мягко качались на ветру, и девушка чувствовала себя так, словно будущее лежало перед ней, подобно бархатному ковру, мягкому и пушистому В нескольких рядах от нее стояли элитные летчики в черной форме пилотов СИД-истребителей. Тейну необходимость такой экипировки казалась смешной и странной. Броня была тяжелой и слишком жаркой; ее разрабатывали для работы в верхних слоях атмосферы или в открытом космосе, а не для стояния на поверхности планеты в солнечный день. И то же самое касалось шлема. Он был незаменим во время полета, но на земле выглядел смешным. Тем не менее его раздражение броней не могло сравниться с раздражением от выступавшего. «Он говорит так, словно Империя только что проглотила нас целиком. И все продолжает говорить. Когда же он наконец заткнется, чтобы я мог пойти и переодеться во что-нибудь другое?»


Лучшей частью церемонии, по его мнению, стал ее конец, когда он смог найти в толпе Сиену и снять шлем. Девушка обняла его, и, хотя Тейн едва ли смог это почувствовать из-за пластин брони, он все равно улыбнулся:


— Так куда тебя направили?


— На звездный разрушитель. «Опустошитель».


— Ух ты! Это же один из лучших кораблей флота.


Тейн был рад за нее, но не удивлен: он никогда не сомневался, что подруга далеко пойдет.


Глаза Сиены сияли восторгом и надеждой.


— А ты? Куда тебя назначили?


— В оборонный флот космической станции.


— Какой именно?


— Как ни странно, я не знаю. Судя по всему, эта станция совершенно новая и все еще «классифицируется».


— Захватывающе, — сказала девушка. — Уверена, «Опустошитель» будет посещать эту новую станцию.


— Да. Похоже на то. — Тейн не переставал на это надеяться.


Если бы их назначили в противоположные концы Внешнего Кольца, пришлось бы смириться, что их пути никогда больше не пересекутся, по крайней мере по долгу службы. Но Сиена будет служить на одном из важнейших кораблей флота, и он уже понял, что новая станция станет одним из приоритетных пунктов, куда отправятся важные корабли, а значит, он сможет часто видеть Сиену. И когда они снова будут вместе, не как товарищи по играм или кадеты, но как сослуживцы и взрослые, — что тогда?


Тейн не был уверен, но однозначно хотел бы выяснить это.


— Держи меня в курсе, ладно?


— Ты лучше отправляй сообщения и голограммы. Все время. — Сиена пыталась говорить шутливым тоном, но он услышал искреннюю надежду в ее голосе. — И может быть, я смогу увидеть тебя дома.


— Определенно. — Он вдруг быстро наклонился и поцеловал ее в щеку. Пухлые губы Сиены приоткрылись от удивления — и удовольствия. Тейн понял, что давно должен был это сделать. Он хотел что-то сказать ей, но правильные слова не шли, пришлось ограничиться простым: — Поздравляю, лейтенант Ри.


— И я поздравляю тебя, лейтенант Кайрелл. — Она подняла руку, когда повернулась, чтобы уйти, но одарила его долгим взглядом через плечо, прежде чем раствориться в толпе.


Тейн смотрел ей вслед. Даже на фоне толпы из сотен студентов, одетых в вариации одной и той же формы, Сиена оставалась для него особенной и узнаваемой. Только тогда, когда она ушла, он отвернулся.


«Дома», — подумал он. Надеясь увидеть Сиену до следующего отпуска, он лелеял мысль о том, чтобы побыть с ней на Джелукане. Раньше юноша планировал как можно дольше откладывать визит к семье, желательно не появляться дома вовсе; теперь же он вдруг захотел вернуться, по крайней мере один раз. Все было бы иначе, если бы они с Сиеной путешествовали вместе. Может быть, они даже смогли бы заглянуть в Крепость. В убежище наверняка набилась пыль, но потребуется совсем немного усилий, чтобы вновь сделать его уютным. Или они могли бы добраться вместе до Валентии, как всегда хотели, но так и не смогли…

* * *

Спустя три недели службы на борту «Опустошителя» Сиена наконец перестала чувствовать себя кадетом-самозванцем и превратилась в настоящего имперского офицера. Изменения произошли в первый день, когда ее наконец отправили в бой с повстанцами.


«Они отстреливаются?» Она едва могла в такое поверить. Крошечный кораблик, прорвавший блокаду, пытался сражаться со звездным разрушителем. Это было не просто невозможно, это было настоящее безумие.


Опять же, не были ли все повстанцы чокнутыми?


— Приближаемся, — велел коммандер мостика. — Их резервы питания должны быть на исходе. Давайте затянем их в стыковочный отсек и покончим с этим.


Сиена активировала луч захвата, а затем оторвалась от сверкающей черной консоли, чтобы своими глазами посмотреть на происходящее. Небольшой белый корабль едва ли был больше пятнышка в звездном пейзаже, крошечным в сравнении с пустынной планетой внизу. Проекционные экраны передавали гораздо больше деталей, но в наблюдении за уничтожением мятежников воочию было что-то завершенное.


Разумеется, она считала это поражение абсолютно закономерным. Повстанцы были сбродом, кучкой недовольных террористов. Все потому, что у них не было народной поддержки или военной силы. По крайней мере, имперские силы верили в это до последнего момента, когда повстанцы ударили по ним со скрытой базы. К вящему позору тех имперских чиновников, что были за это ответственны, повстанцы на самом деле выиграли столкновение. Мало того что Империя понесла это непонятное поражение, так еще и потеряла важную разведывательную информацию. Хотя детали широко не обсуждались, Сиена выяснила, что сведения были связаны с планами, касающимися новой, секретной космической станции Империи.


Должно быть, той самой базы, на которую был назначен Тейн. Если эти повстанцы добрались так далеко, нападут ли они на станцию, подвергая жизнь Тейна опасности?


Глаза Сиены сузились, когда она смотрела на корабль повстанцев и думала: «Вы на самом деле верили, что можете атаковать нас и улизнуть. Теперь вы знаете больше, так ведь?»


Кораблик продолжал протестовать, настаивая на «дипломатической неприкосновенности», но Сиена игнорировала его, как и другие офицеры на мостике разрушителя. С удовлетворением она увидела, что судно исчезло из виду, превратившись в зеленую точку на приборах.


Офицер рядом произнес:


— Повелитель Вейдер отдал приказ зайти на борт «Тантива-4», сэр.


Капитан кивнул:


— Отлично. Они возьмут принцессу под стражу в кратчайшие сроки. Активировать главные лазерные пушки.


Сиена кивнула, быстро вводя приказы коммандера. Ей пришлось скрыть шок при мысли о том, что принцесса Лея с Алдераана оказалась бунтаркой, террористкой и предательницей. Но ее отец давно был известен как нарушитель спокойствия в Имперском Сенате, перепутав значимость своей планеты со своей собственной. Жаль, что дочь унаследовала его высокомерие.


Сегодня они покажут ей и всем остальным бунтарям, что нельзя пойти против Империи, не заплатив сполна.


Запустилась одна из спасательных капсул «Тантива-4»; приборы показали четыре формы жизни, пытавшиеся сбежать на пустынную планету внизу. Капсула была легко сбита.


«О чем они только думали? — удивлялась Сиена, быстро отправляя отчеты абордажных команд. — Как вообще могли надеяться убежать от звездного разрушителя, когда уже попались в стыковочный отсек? Полагаю, слишком испугались, чтобы мыслить трезво. Они заслужили все, что их ожидает, но мне трудно винить их за страх…»


Запустилась еще одна спасательная капсула. Офицер рядом с Сиеной пробормотал:


— А вот и еще одна.


Капитан, казалось, скучал:


— Не стрелять. Там нет форм жизни. Должно быть, короткое замыкание.


Через несколько мгновений спасательная капсула стала невидимой на желтых песках планеты.


Вскоре после этого Сиена вручную отправила копии жестких дисков с данными второго мостика офицеру внутренних дел ИСБ на борту; Имперская служба безопасности контролировала любые взаимодействия с подозрительными мятежными целями, чтобы никто не выказал недостатка верности Империи словами или поступками. По пути Сиена столкнулась с Нэшем Виндрайдером в дверях главного подъемника. Он оказался одним из немногих выпускников ее класса, приписанных к «Опустошителю», — и, несмотря на то что они не были близки раньше, из-за той дурацкой ссоры между ней и Тейном, они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы теперь считаться друзьями. Нэш все еще носил длинные волосы, теперь туго заплетенные, как того требовали правила.


— Не говори мне, — театральным шепотом обратился он к ней, когда двери лифта открылись и офицеры вошли внутрь. — Тебя отправили убедиться, что не придется высаживаться на эту раскаленную кучу песка.


— Татуин. — Девушка сделала вид, что поправила его. Подъемник начал плавно подниматься, через стеклянные панели в дверях они смотрели на уровни громадного звездного разрушителя. — Я несу это туда же, куда ты направляешься?


— Нет, и слава богу. Спуститься туда в штурмовой броне все равно что поджариться заживо.


До подъема на главный мостик оставалось несколько мгновений, так что Сиена воспользовалась случаем, чтобы сказать нечто, что нужно было сообщить Нэшу в частном порядке. Она осторожно начала:


— Хотела сказать, что сожалею о вашей принцессе. Должно быть, ты чувствуешь себя… преданным.


Улыбка Нэша померкла. Он выпрямился во весь свой долговязый рост и сцепил руки за спиной;


— Принцессу Лею могли просто ввести в заблуждение ее придворные. Уверен, тщательное расследование очистит ее от любых обвинений.


— Конечно. Мне стоило подумать об этом. — Сиена не знала, стоит ли верить в правдоподобность столь простого объяснения, но Нэш знал о принцессе больше, чем она. Может быть, он прав.


Двери лифта открылись, и парень вышел.


— Увидимся позже, — сказал он, отворачиваясь.


Сиена пожалела, что упомянула о принцессе. Нэш не виноват в том, что один из сенаторов с его планеты оказался предателем. Она надеялась, что офицер внутренних дел будет думать так же.


Девушка раньше только раз была на главном мостике, на краткой экскурсии по кораблю в день приезда. Поэтому зрелище ошеломило ее: невероятно длинный коридор, огромный экран, бесчисленные мониторы, жужжавшие и мигавшие на нижнем уровне, старшие сотрудники, усердно работавшие за терминалами. То было сердце «Опустошителя», душа всей этой огромной машины.


Она быстро повернулась к капитану Роннадаму, сидевшему на своем месте в узнаваемой белой форме ИСБ.


— Сэр, пакеты данных, как просили.


Роннадам взял пакеты, даже не взглянув на девушку; все его внимание было поглощено длинными строками текста, бежавшими по монитору. Сиена не могла уйти с мостика без позволения, так что стояла по стойке смирно, ожидая.


— Ты становишься слаб в протоколах, Роннадам, — раздался сухой, бодрый голос за спиной Сиены. — К счастью, молодой лейтенант следует процедуре и демонстрирует лучшие манеры.


Сиена вспыхнула, когда повернулась и узнала самого гранд-моффа Таркина в виде голограммы, вспыхивавшей серо-зеленым светом. Он посмотрел на Сиену с некоторым интересом:


— Вы, кажется, знаете меня, лейтенант. Но я сомневаюсь, что мы раньше вместе служили. Кто вы?


— Лейтенант Сиена Ри, LP-888, выпускница последнего класса Имперской Академии и уроженка Джелукана, сэр.


«Вот как расскажу Тейну, что снова увидела Таркина!»


Гранд-мофф вежливо кивнул:


— Джелукан. На Внешнем Кольце, да? Я был там в дни его аннексии Империей.


Ответа не требовалось, но раз запрета не последовало, Сиена не выдержала:


— Да, сэр. Я встретила вас в тот день, сразу после церемонии, когда была всего лишь маленькой девочкой.


Какое-то время угловатое лицо Таркина изучало девушку, а затем, к ее удивлению, гранд-мофф сказал:


— Два ребенка, тайком пробравшиеся к челноку. Вы были одной из них?


Она слышала рассказы о прекрасной памяти Таркина — о том, что он никогда не забывал об одолжении или неуважении, но доказательство этого заставило ее улыбнуться.


— Да, сэр. Вы спросили меня в тот день, хочу ли я служить Империи, когда вырасту, и вот я здесь.


— Ну хорошо. — Таркин заложил руки за спину, явно довольный собой и ею. — Вот она, власть дипломатии в действии.


— Мальчик, бывший со мной тогда, только что окончил Академию, один из лучших летчиков. Теперь он лейтенант Тейн Кайрелл.


Улыбка Таркина была слабой, но узнавалась безошибочно.


— Мне явно стоит чаще искать рекрутов на Джелукане. И следует запомнить вас двоих и не упускать из виду.


Сиена изо всех сил старалась сохранить строгую выправку, но чувствовала, что восторг отразился на ее лице. Однако гранд-мофф Таркин, похоже, не возражал. Когда голограмма уже таяла, он кивнул девушке — со всем дружелюбием, какое только мог любой старший офицер выказать в адрес простого лейтенанта. Если уж он вспомнил тот случай с челноком типа «Лямбда» столько лет спустя, он, безусловно, не забудет взглянуть записи о ней и Тейне. Может быть, Таркин станет не просто их вдохновением для вступления в Имперский Звездный Флот; может быть, он даже превратится в наставника.


Захватить повстанческий корабль и получить похвалу от гранд-моффа еще до обеда? Сиена усмехнулась. День, что называется, удался.

* * *

Тейн не вполне представлял, насколько огромной была «Звезда Смерти», пока впервые не вылетел в патруль на СИД-истребителе. Ему тут же пришлось корректировать двигатели для взлета, приспособленные к атмосфере планеты, а не космической станции, потому что грандиозность «Звезды Смерти» обеспечивала ей мощную гравитацию.


Одна лишь мысль о станции вызывала у Тейна улыбку. Он никогда не представлял, что можно построить нечто настолько большое. Космическая станция уже стала его домом, и он стал бояться дня назначения в другое место. «Звезда Смерти» должна была функционировать как самостоятельный мир, следовательно, располагала земными удобствами, отсутствовавшими на большинстве других военных постов: качественное питание, рекреационные области, кантины с последними моделями барменов-дроидов, магазины с обычными товарами и предметами роскоши. Хотя Тейн жил в общей казарме, по-видимому, отдельных кают хватало, потому что большинство служащих ждали их получения от трех до шести месяцев. Как правило, нужен был чин лейтенанта, чтобы жить в такой роскоши. Пользоваться столь комфортными условиями и каждый день наслаждаться полетами в глубокий космос — все это превзошло самые смелые фантазии Тейна.


Как и сообщение, полученное тем утром.


— Ты прилетаешь сегодня, — повторил он, глядя на лицо Сиены на маленьком экране. — Уже почти здесь.


— Видишь, мы общаемся без задержки? «Опустошитель» должен пристыковаться в течение часа. — Ее радость сияла ярче экрана. Тейн чувствовал то же самое. — У тебя найдется свободное время?


— Да. Конечно. Я уже закончил дневное патрулирование. — Что касается следующего дня, то меняться сменами не запрещалось, надо было только получить одобрение. Он подменит кого угодно, лишь бы провести целый день с Сиеной. — Мы могли бы пойти в один из баров. Наверстать.


— Нэш тоже ждет не дождется, пока не увидит тебя, — сказала Сиена.


— Правильно. Точно. Конечно. — Нэш был одним из его лучших друзей, но сейчас Тейн совсем не хотел проводить с ним время. К счастью, у Нэша хватало здравого смысла, чтобы понять своего друга, — по крайней мере, Тейн на это надеялся.


— И я хочу увидеть Джуд, — продолжила Сиена. — Она на борту, так ведь?


— Да, Джуд Эдивон приписана к «Звезде Смерти», но я ни разу ее не видел. Это место размером с планету, так что Джуд может быть на другой стороне станции. — Когда Сиена поникла, Тейн поспешно добавил: — Но когда ты скажешь ей, что летишь, она тебя отыщет. Будь уверена.


— Ты тоже будешь, верно?


— И в это тебе лучше тоже поверить, — сказал он, улыбаясь как идиот.


«Может, я не был похож на полного идиота», — подумал Тейн несколько часов спустя, заканчивая вторую смену в качестве сервисного механика. Каждый пилот должен был уметь обслуживать и ремонтировать все одиночные и двухместные корабли. К тому времени парные ионные двигатели были знакомы Тейну как свои пять пальцев. Так что он смог пройтись по всему списку задач, отметить каждый пункт, одновременно блуждая мыслями в другом месте. «Она тоже улыбалась. Это ведь хороший знак, не так ли?»


Тейн не думал, о чем говорит такой хороший знак. Он предпочитал не анализировать и сдерживать свое волнение при мысли о том, что увидит Сиену. Он не мечтал увидеть ее вновь так скоро, и еще ни один день не казался ему настолько длинным.


««Опустошитель» уже здесь. Сиена прямо сейчас на «Звезде Смерти». Почему я должен торчать здесь? Я договорился и освободил завтрашний день, но что, если Сиена не сможет его освободить для себя?»


Тейн велел себе перестать беспокоиться. Он глубоко вздохнул и вернулся к работе над СИД-истребителем. Панель управления всего лишь требовала замены пары проводов. Такая задача могла занять его на какое-то время. Поставив пластину панели на место, он услышал объявление:


— Всем в секторе 4-17 прибыть к вспомогательным стыковочным шлюзам.


Это был его сектор. К счастью, ИСИД Тейна уже стоял рядом со стыковочным шлюзом, так что он явился в первых рядах. На его комбинезоне механика осталось несколько жирных пятен, но это было простительно в середине рабочей смены. Тем не менее он чувствовал себя неряхой рядом с офицерами, облаченными в строгую униформу или блестящие доспехи штурмовиков.


Хотя, возможно, коммандер этого не заметит. Тот встал перед ними и объявил:


— На сегодняшний день «Звезда Смерти» функционирует в полном режиме, и по воле Императора мы продемонстрируем ее мощь всей Галактике!


Это заявление было встречено одобрительными возгласами. Тейн хлопнул пару раз. Он предположил, что станцию собрались подвести достаточно близко к орбите планеты, чтобы население смогло ее увидеть; такое зрелище восхитит кого угодно. Тейн кожей чувствовал работу главных двигателей: станция явно направлялась куда-то — возможно, на Корусант…


Двери отсека открылись. Тейн полностью осознавал мощь силовых полей, удерживавших атмосферу внутри и враждебный холод космоса снаружи, но все равно ощутил благоговейный трепет в ту минуту, когда заглянул в бездонную черноту. Дверь медленно открылась, явив целый мир. Нежно-голубой шар, казалось, источал собственный свет, и Тейн вновь подумал о том, сколь прекрасными и хрупкими кажутся планеты с такого расстояния.


— Планета Алдераан, — объявил коммандер.


Дом Нэша! Тейн не мог сдержать улыбки. Какое счастье оказаться рядом с этим миром, когда «Опустошитель» прибыл сюда, на станцию. Сколько раз Нэш обещал показать другу все достопримечательности! Это всегда казалось не более чем мечтой, но теперь Тейн и в самом деле сможет посмотреть Алдераан, если выкроит свободное время. Он поймал себя на том, что помнит каждую историю, рассказанную Нэшем. Куда пойти, что посмотреть. Он был наслышан о невероятной природной красоте этого мира. «Что мы должны увидеть в первую очередь? Облачный водопад? Исабитский дождевой лес?»


— Как некоторые из вас знают, — сказал коммандер, — Алдераан представлен в Имперском Сенате членом правящей семьи Органа. Тем не менее выяснилось, что сенатор, отец представителя, и, как мы полагаем, все верхние эшелоны правительства Алдераана тайно финансируют и поддерживают Повстанческий Альянс.


Понадобилось время, чтобы осознать услышанное. Тейн не был уверен, что понял правильно. Как могла королевская семья Алдераана быть замешана в терроризме? Его циничная натура знала, что никто не является слишком чистым или благородным, чтобы не поддаться порче. Но тот же скепсис подсказал ему, что люди, извлекающие выгоду из статус-кво, редко пытаются его изменить.


Коммандер продолжал:


— Эта станция была выбрана, чтобы отправить сообщение всей Галактике. Покажем же, раз и навсегда, что власть Империи является наивысшей мощью. Долгих лет Императору!


— Долгих лет Императору! — прокричали все офицеры, стоя по стойке смирно.


Тейн тоже прокричал. Он едва ли обращал внимание на эти слова, к тому времени вылетавшие уже механически. Его ум все еще пытался понять услышанное.


А потом палуба передала зародившуюся глубоко в сердце станции дрожь, незнакомую и более мощную, чем все, что Тейн до сих пор чувствовал на борту. Волосы у него встали дыбом, хотя он и не знал, от страха или ионизации атмосферы.


«Что происходит?»


…а потом «Звезда Смерти» выстрелила по Алдераану, и целый мир взорвался.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В шоке, почти оцепенении Сиена подумала: «Посмотри моими глазами».


Она должна была позволить Уиннет увидеть страшное, но при этом красивое зрелище. Значит, Сиена должна была показать ей все.


На обзорном экране фрагменты планеты Алдераан разлетались во все стороны сияющими искрами гибельного костра. Сиена думала о миллиардах людей, только что погибших у нее на глазах, и подумала, что сейчас расплачется, но потом увидела офицера рядом с собой, на вспомогательной станции.


Нэш Виндрайдер стал бледен как полотно. Она испугалась, что парень упадет в обморок. Он был родом с Ал-дераана. Вся его семья, каждое место, где он когда-либо бывал, — его дом только что был уничтожен на его глазах за нелояльность Империи.


Сиена мгновенно поняла, что если Нэш и правда рухнет в обморок или заплачет, хоть как-то проявит эмоции, это будет рассматриваться как протест. Он будет признан виновным в измене, точно так же как Органа, и может попасть в карцер или лишиться должности на месте.


Она больше никому не могла помочь, поэтому она поможет Нэшу. Вытянув руку, Сиена коснулась руки Нэша, чтобы поддержать его. Тот в ответ крепко сжал ее пальцы, до боли, но девушка не вырвалась. Вместо этого она наблюдала, как Нэш заставил себя глубоко дышать, держась за ее руку, словно за буксирный трос, способный привести его к берегу.


«К дому», — подумала было Сиена. Но потом вспомнила о взрыве.


Девушка пошла с Нэшем к лифту, который должен был вернуть Виндрайдера обратно в ангар «Опустошителя». Там он взойдет на корабль, доберется на казармы и, возможно, останется в одиночестве. За все это время Нэш не сказал ни слова, даже не встретился с Сиеной глазами, пока не зашел в лифт. В последнюю секунду, прежде чем двери закрылись, девушка увидела, что коллега оперся на стену, чтобы не упасть.


По крайней мере, у нее было несколько свободных часов, чтобы собраться с мыслями, и старый друг, с которым можно было все обсудить. Нет, не тот старый друг, которого она больше всего надеялась увидеть, но все равно милое лицо.


— Естественно, я понимаю весь потенциал пушки, — сказала Джуд, когда они с Сиеной сидели на одной из небольших смотровых площадок перед длинным рядом окон. — Суперлазер подпитывают лучом от гигантских киберкристаллов, что дает ему почти неограниченную мощь. Но я думала, что она будет использоваться для разбивания астероидов и добычи ископаемых. Или необитаемых миров. Но не так.


Сиена оглянулась, чтобы убедиться, что их не подслушивали:


— Джуд, как думаешь, то, что мы видели сегодня… что сотворила «Звезда Смерти»… есть ли какие-то причины? Вообще могут быть?


Вместо того чтобы ответить сразу, Джуд погрузилась в раздумья. Сиене всегда нравилась эта черта в подруге — то, как спокойно, аргументированно Джуд подходила ко всему. Когда они были юными кадетами, такая обстоятельность иногда провоцировала шутки подруг, но теперь Сиена была ей очень благодарна.


— Я всего несколько недель на активной службе, — ответила наконец Джуд, — Но мне уже ясно, что Повстанческий Альянс намного больше и опаснее, чем когда-либо признавали официальные источники. Мы действуем не как миротворческие силы. Наши приготовления больше соответствуют военному положению.


Сиена и сама уже ощутила нечто подобное, но, когда Джуд облекла ее ощущения в слова, все стало отчетливо и понятно. Угроза Повстанческого Альянса была реальной.


Джуд продолжила:


— Правящее семейство Органа виновно в предательстве, но большинство граждан — нет.


«По крайней мере, все случилось быстро», — подумала Сиена, но такое утешение все равно звучало как издевательство. Она представила себя ребенком, посмотревшим наверх и увидевшим, как пламенеют небеса, и в один кошмарный момент осознавшим, что это конец. Страх, что познали дети Алдераана… ужас…


— Но нельзя думать о случившемся с Алдерааном как о наказании населения, — все оживленнее говорила Джуд. — Единственным оправданием столь экстремального акта может быть лишь возможность устранения еще более серьезной угрозы. Повстанцы, очевидно, безрассудны, даже глупы — раз пытались сражаться со всем Имперским Флотом. Как же заставить этих людей увидеть причину? Понять ограниченность собственных сил и неизбежность победы Империи? Такой цели не достигнуть ничем, кроме эскалации насилия. Сейчас повстанцы наверняка видят, что их цели безнадежны, а тактика неразумна. Теперь мы будем защищены от войны. Миллиарды людей, умершие сегодня, возможно, спасли многие жизни своей жертвой.


Наверняка это правда. Никакие террористы в Галактике, какими бы фанатичными или кровожадными они ни были, не смогут больше верить, что способны победить Империю. Но жители Алдераана никогда не хотели приносить такие жертвы.


Джуд вздохнула и надолго уставилась в бокал. По какой-то причине — из-за того, как падал свет, или из-за потерянного выражения на лице — подруга выглядела моложе Сиены, совсем как девушка, которой была, когда они встретились больше трех лет назад. Ее безукоризненно выглаженная и подогнанная по фигуре форма сейчас напоминала маскарадный костюм для ребенка. Возможно, Сиена тоже вдруг почувствовала себя слишком юной и неопытной, чтобы отправляться на войну.


Наверняка вначале все чувствуют что-то подобное.


— Значит, если бы не случившееся сегодня — гибель такого количества людей, — еще больше погибло бы в галактической войне, — обобщила Сиена.


— Точно, — кивнула Джуд. — Подумай о миллиардах погибших в Войнах клонов.


— И, закончив войну сейчас, прежде чем та действительно начнется, «Звезда Смерти» спасет больше жизней, чем заберет.


Думать так было трудно: словно работал некий темный калькулятор, который Сиена надеялась никогда не использовать за пределами теоретических занятий по командной этике. Тем не менее сейчас ей пришлось столкнуться с этим аспектом и выполнять свой долг.


Если бы только Империя не была вынуждена предпринимать такие драматические действия. Если бы только Повстанческий Альянс никогда не возникал из какой-то смеси недовольства и невежества, питавшей его лидеров. Эти террористы играли на предположении, что Империя никогда не нанесет ответный удар. Теперь наконец они поняли, что ошиблись. Но Сиене хотелось знать, понесут ли их лидеры когда-нибудь ответственность за ужасные меры, необходимые для удушения этого мятежа — этой войны, — прежде чем вся Галактика погрузится в хаос. Возможно, нет.


Восстание положило начало этому кошмару. Даже спровоцировало.


Сиена почувствовала себя лучше теперь, когда поняла, кого винить.


Внезапно ожили бортовые динамики, и офицеры задрали головы вверх.


— Внимание: «Опустошитель» отстыкуется от станции в начале следующей дежурной смены. Все сотрудники должны быть на борту и готовы выполнять приказы.»


— О нет. — Сиена не хотела оставлять Джуд сразу после того, как подруга помогла ее миру вновь обрести равновесие. Последнее, что нужно было Нэшу, — это новая и более жесткая смена, не дающая времени прийти в себя. Что хуже всего, она даже Тейна не успела увидеть…


— Сомневаюсь, что «Опустошитель» улетит надолго, — успокоила ее Джуд. — Поговаривают, что повелитель Вейдер намерен оставаться в этом секторе до тех пор, пока не разрешится нынешний кризис. «Опустошитель» — его флагман, так что вряд ли миссии будут дальними или очень частыми.


Конечно. Сиена воспрянула духом. Какое бы задание ни ожидало «Опустошитель», справиться с ним не займет времени дольше пары недель, разумеется, не без Дарта Вейдера на борту.


— Тогда скоро увидимся.


Они быстро обнялись на прощание, прежде чем Сиена поспешно выскочила в коридор. Она почти не замечала царящую вокруг суету; огромность станции не вызвала у нее благоговения. Ее ум уже был занят будущим: помочь Нэшу выдержать ближайшие несколько дней, вернуться за повелителем Вейдером. Скорей всего, «Опустошитель» будет часто посещать эту станцию, так что у нее еще будет шанс встретиться с Джуд. Сиена, как никогда, хотела увидеть Тейна.

* * *

Тейн уставился на экран терминала связи, ожидая, что тот засветится сообщением от Сиены. Но монитор был черен и пуст.


Он знал, что девушка, вероятно, на «Опустошителе», скорее всего на дежурстве. Как мог кто-нибудь продолжать что-то делать, став свидетелем убийства целой планеты? Однако сам Тейн оставался стоять по стойке смирно рядом с остальными, когда погибала планета, и этот факт поражал его все больше с каждым мгновением.


«Мы убили миллиарды людей. Мы убили миллиарды, и после этого от нас ждали овации».


Алдераан был родиной Нэша. Если Тейна мутило от увиденного, как же должен чувствовать себя Нэш? Он наверняка на грани помешательства. Однако Тейн не отправил ему сообщение: ведь запись мог посмотреть офицер внутренних дел, и любой звонок уроженцу Алдераана или от него кому-то автоматически попадал под подозрение. О собственной безопасности Тейн не беспокоился. Он умел выбирать слова, чтобы слушатель услышал именно то, что должно было остаться невысказанным; это умение большинство людей осваивали в Академии. Но Нэш наверняка в ярости, а в горе и гневе он мог сказать что-нибудь, что может ему навредить.


Нет, он свяжется с Нэшем позже, когда станет безопаснее. Во всяком случае, поговорить надо именно с Сиеной. Она всегда была его краеугольным камнем. Если бы она была рядом, то он не испытывал бы такого гнева, до удушья. Вновь ощутил бы, что может дышать…


Монитор загорелся, и на долю секунды Тейн обрадовался, что сообщение от Сиены. Но это оказался коммандер его роты с приказом немедленно явиться на службу.


— Дантуин? — переспросил он у одного из коллег-офицеров во время посадки на войсковой транспорт. — Это же настоящая глушь. Место такое же захолустное, как Джелукан.


— В этом все и дело, — ответила ему коллега, поднимаясь по трапу. — Где еще могут скрываться повстанцы?


«Им лучше скрыться», — подумал Тейн. Теперь, когда Галактика узнала, на что способна эта космическая станция, безусловно, больше никто не поднимется против Империи.


По крайней мере, у Тейна была пара мгновений до завершения погрузки, чтобы написать Сиене сообщение, которое она сможет прослушать по возвращении с дежурства.


— Плохие новости: кое-кто из нас сейчас садится на корабль для внепланового патруля. Это займет лишь пару дней, но я не знаю, как долго «Опустошитель» собирается пробыть на станции.


Ему теперь стало трудно произносить ее название, «Звезда Смерти», потому что смерть стала реальной.


— Очень надеюсь, что смогу увидеть тебя, — сказал он, желая, чтобы она услышала, как сильно он этого хочет. — Если нет — в следующий раз на Джелукане. Обещаю. И ты пообещай мне то же самое. Хорошо? Отбой.


Вероятно, он должен был послать сообщение и Нэшу, но в полете посадочного модуля на Дантуин Тейн продолжал думать, что бы сделать для друга, но ничего полезнее, чем посидеть вместе с бутылкой кореллианского бренди, не придумал.


Когда они добрались до планеты, сканеры довольно быстро засекли базу повстанцев. Однако, прежде чем Тейн успел надеть доспехи, стало известно, что база пуста. Они высадятся для сбора информации, не более того. Звучало так, словно столь долгий путь был проделан напрасно.


Отряд посадочного модуля прибыл на заброшенную базу, расположенную в самом сердце мрачных бесплодных земель Дантуина, и Тейн увидел не ветхие ангары или логово захудалых контрабандистов, а следы реальной военной организации.


«Похоже, у них десятки небольших истребителей только в этом районе», — думал он, осматривая огромный корпус. Данные, мелькавшие на его экране, сообщили, что тут же имелись дюжины портов для подзарядки дроидов, сложные современные технологии связи, позволяющие почти мгновенно передавать информацию через всю Галактику, и койко-места для нескольких сотен человек. И таких построек на базе была еще дюжина. К тому же имперские силы нашли доказательства обширного подземного строительства, то есть повстанцы, видимо, планировали расширять оплот.


Мятежники не были жалкой кучкой недовольных. Повстанческий Альянс являл собой настоящую армию.


Нет, их боевая сила не могла сравниться с мощью Империи. Но Тейн был достаточно прилежен на занятиях по тактике в Академии, чтобы знать, что враг и не должен быть равен противнику; когда его силы достигнут определенной критической массы, он сможет причинять реальный ущерб. Все выглядело так, словно повстанцы к этой массе уже приблизились.


Мысли Тейна вновь перескочили на причины восстания. «Они террористы, бандиты. У Империи есть недостатки, но были они и у Республики, которой поклоняются эти ребята. Никакой власти нельзя доверять. На самом деле не имеет значения, кто стоит во главе».


Он считал себя опытным и мудрым. Теперь, когда пламя разрушения Алдераана сияло перед глазами, Тейн знал, сколь пустыми были все его рациональные объяснения. Терроризм никогда не являлся решением проблемы, но сейчас Империя была так же виновна в акте террора, как и Повстанческий Альянс, если не больше.


После Академии Тейн должен был прослужить пять лет. После чего дозволялось подать в отставку и выбрать любую другую работу. Но подавляющее большинство имперских офицеров оставались на службе до пенсионного возраста или смерти — в зависимости от того, что случалось раньше. Он всегда полагал, что будет служить всю жизнь. Теперь же чувствовал, что ему трудно носить форму даже пять минут.


Сколько раз он говорил, что пошел в Имперский Звездный Флот лишь потому, что это давало возможность летать на самых больших кораблях в Галактике? Теперь эти слова звучали так наивно, по-детски.


«На самом деле ты не хочешь уходить, — сказал себе Тейн, снимая показания и сохраняя бесстрастное выражение лица. — То, что ты видел сегодня, доказывает, что мы на грани галактической войны. Ты им нужен».


Но когда он думал о «них», то представлял себе не Императора и его адмиралов, а коллег-офицеров, людей вокруг, которых он уже начал считать друзьями. Он думал о Нэше.


И Сиене.


Несмотря на то что «Опустошитель» оставил «Звезду Смерти» позади, экипажу звездного разрушителя было поручено держать связь с базами данных станции. Установленные экраны располагались по левую руку от кресла Сиены, и боковым зрением она могла видеть бурную поверхность Явина, огромного красного газового гиганта. Другие экраны передавали одну из лун этого мира, Явин-4, по-видимому, истинное убежище повстанцев.


«Значит, они отправили Тейна на Дантуин, основываясь на ложной информации. Напрасно». Ей так хотелось поговорить с ним о страшных событиях последних нескольких дней. Беседа с Джуд помогла Сиене немного успокоиться, но она все еще не могла уснуть. Снова и снова перед ее глазами вставал взрыв Алдераана.


Теперь девушка могла стать свидетелем гибели еще одного мира.


«Но это военная цель, — заверила она себя. — Гражданские не пострадают».


В конечном счете это объяснение имело смысл. В настоящее время Сиена внутренне сжималась, страшась увидеть разрушение другой планеты. Слишком скоро после Алдераана. Ее нервы превратились в натянутые струны.


Повстанцы поняли, что их ждет, и отбивались самым абсурдным образом.


— Невероятно, — пробормотал коммандер, стоя рядом с девушкой. — Повстанцы направили несколько истребителей к «Звезде Смерти»? Восстание, должно быть, дышит на ладан, если это все, на что оно способно.


«Планета не заселена, — напомнила она себе. — Единственные люди там являются участниками Восстания, теми, кто пытается начать войну. Они выбрали свой путь добровольно. Вот что значит война».


И все же она думала о тамошних животных, маленьких невинных созданиях, и даже о деревьях…


Один из мониторов показал Х-истребители, летевшие через траншею с СИД-истребителем на хвосте. Интересно, почему они отправили такую технику против столь жалкого форпоста? Любой ущерб станции тут же будет устранен. Корабли пронеслись мимо на такой скорости, что перестрелка через мгновение пропала из кадра. Может быть, его транслировала другая камера.


Но спустя короткое время Сиена увидела, как Х-истребитель и неуклюжий старый фрахтовик возвратились к Явину-4 на предельной досветовой скорости. Она сообщила:


— Сэр, корабли повстанцев улетают от «Звезды Смерти».


— Отследи их, — велел коммандер. — Нам нужен максимально полный отчет для гранд-моффа Таркина.


Она продолжила регистрировать все данные, приходившие со «Звезды Смерти», и важные и случайные. Вспомогательный мостик все еще гудел, но голоса стали тише, и работа замедлилась. Сиена знала, что все ждут взрыва Явина-4. Тошнота поднималась к горлу. Девушка попыталась собраться, подготовиться к внезапному полыхавшему мареву, как внезапно все экраны, подключенные к «Звезде Смерти», почернели.


В одно мгновение. Одновременно. Сиена поняла, что поток данных, поступавших от станции, тоже остановлен.


— Связь прервалась? — не веря, спросил кто-то, проверяя мониторы. — Да нет же, наверное, с экраном что-то.


Девушка знала, что дело в другом.


— «Звезда Смерти» замолчала, сэр, — сообщила она. — Входящих данных нет.


На лице коммандера появилось странное выражение, смесь испуга и гнева.


— Это невозможно, лейтенант. Повстанцы создали какие-то помехи, или те истребители смогли вырубить коммуникаторы станции.


Но Х-истребители никак не могли сделать что-либо с таким громадным объектом, как «Звезда Смерти». Или могли?


О единственной альтернативе немыслимо было даже подумать.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Это все? Они больше ничего не говорят?


— Попробуй еще раз пробиться к Корусанту.


— Вся сеть полностью обрушена…


Голоса эхом разносились по заброшенной базе повстанцев на Дантуине, ставшей на некоторое время импровизированным имперским штабом. Офицеры собрались в группу — некоторые до сих пор оставались в полной броне, но большинство сняли шлемы. Коммандер был с ними, но в течение нескольких часов приказы получали только офицеры связи. Оставалось лишь ждать и тревожиться.


Тейн мерил шагами помещение, которое, казалось, было вырублено в скале. Обрывки информации, которые удалось собрать, были противоречивыми, запутанными и зловещими. Кто-то говорил, что «Звезда Смерти» уничтожена; другие утверждали, что станция повреждена и не в состоянии выйти на связь; третьи верили, что новости наверняка ложные: просто уловка для того, чтобы выманить мятежников из укрытий и эффективнее их уничтожить.


Большинство в зале, казалось, поверили в последний сценарий, что спровоцировало громкие проклятия и бурное обсуждение. Офицеры говорили, что на месте руководства никогда бы не инициировали подобные действия, не проинформировав и не подготовив должным образом все войсковые уровни. Немногие им возражали, ссылаясь на то, что шпионы могут быть где угодно. Если даже столь прославленный член Имперского Сената, как принцесса Лея Органа, умудрилась стать предателем, то и кто угодно мог. Так что такую крупную операцию стоило держать в секрете до последнего момента.


Впрочем, и эта версия не всех устраивала. Тейн переглянулся с горсткой тех немногих, кто держался напряженно и молчаливо.


«Звезда Смерти» не могла быть потеряна. Чтобы хоть как-то повлиять на станцию такого размера, нужна эскадра звездных разрушителей и ударных крейсеров. «Повстанческий Альянс явно могущественнее, чем убеждало нас командование, но, если у них настолько сильный флот, они начали бы действовать намного раньше». Эта часть объяснения устраивала Тейна, но это была только часть. Если «Звезда Смерти» повреждена, то насколько все плохо? Она ведь размером с целую планету. Как могли вырубиться все коммуникационные системы? И почему пристыкованные корабли тоже не отвечают?


Если мятежники атаковали «Звезду Смерти» с флотом, способным нанести реальный ущерб, большие имперские корабли уже вели бы с ними бой.


Тейн прислонился к грубо отесанной каменной стене повстанческой базы, держа в одной руке банку с питательной смесью. Он думал о величии и мощи «Опустошителя», представлял себе его лазерные пушки, в клочья разметающие флот мятежников. Перед его мысленным взором летел сражающийся корабль, разлетались осколки металла, вертелись обломки, вспыхивало пламя, которое так быстро гасит космическое пространство.


Он никак не мог представить поражение «Опустошителя», то, что с ним могло произойти во время предполагаемого боя. Со всеми ними — с кораблем, с Нэшем Виндрайдером и Сиеной…


Спустя несколько часов на посту у Сиены в ушах звенело от визга плохо отфильтрованных передач. Голова кружилась от бесконечного потока данных, которые ей приходилось анализировать на предельной скорости. Сейчас она должна была отдать своему кораблю и своей Империи все, чем обладала.


Старшие офицеры «Опустошителя» собрались на совещание, длившееся уже часы. Если кто из них и знал причину внезапного жуткого молчания «Звезды Смерти», то не спешил поделиться ею с экипажем.


В настоящее время Сиена могла лишь сортировать бесконечные пакеты данных, поступившие со «Звезды Смерти» прежде, чем та затихла. Многие донесения вообще не содержали никакой полезной информации, но, пока не будет внятного объяснения случившегося, она не может позволить себе что-либо игнорировать.


Увидев код Джуд на одном из пакетов, она тут же открыла его, хотя важность доклада сейчас ее не волновала. Сиене просто нужно было знать, что Джуд делала, прежде чем «Звезда Смерти» была повреждена, подверглась вторжению или что там еще пошло не так.


Но передача оказалась важна. Сиена прочитала доклад Джуд Эдивон вышестоящему офицеру и всем местным командирам. Джуд сообщала, что ее анализ выявил реальную угрозу для «Звезды Смерти» со стороны повстанцев на небольшом истребителе. Девушка нашла изъян, о котором никто не подозревал, — что-то касавшееся выпускного порта — и почувствовала слабость там, где все остальные видели лишь неуязвимость.


«Хотя вероятность прямого попадания крайне маловероятна, — писала Джуд, — тем не менее его последствия могут быть весьма разрушительными для станции, даже фатальными».


Если кто-то и отозвался на предупреждение Джуд, ответа Сиена пока не нашла.


Фатальная уязвимость станции? «Звезды Смерти»? Нет. Джуд имела в виду лишь то, что в результате высокоточного небольшого взрыва погибнут офицеры. Это имело смысл в отличие от предположения, что Х-истребитель способен уничтожить станцию размером с Луну.


Тем не менее темноту и тишину ничто не нарушало.


Вскоре после того, как Сиена переправила эту информацию командованию, ее вызвали с докладом в стыковочный отсек сорок-семь. Нэш мельком глянул на нее, явно терзаемый таким же любопытством, что и сама Сиена. Она надеялась вскоре все выяснить.


Однако вместо объяснений девушка получила новое задание.


Коммандер с каменным лицом сообщил ей и другому пилоту:


— Лейтенант Ри, лейтенант Сай, вы поведете крейсер класса «Гозанти» к системе Явин, заберете повелителя Вейдера и доставите на «Опустошитель».


Словно стальные тросы, проходящие сквозь нее, внезапно ослабели. Сиена сумела сдержать громкий вздох облегчения. «Дарт Вейдер жив. Он смог связаться с нашим кораблем. Значит, что бы ни произошло со «Звездой Смерти», это не самый худший сценарий». Она до сих пор не позволяла себе думать о том, что мог включать в себя худший.


— Это тайная миссия, цель полета вы не должны раскрывать никому — ни во время путешествия, ни после, — продолжил коммандер. — Никакой связи до тех пор, пока повелитель Вейдер не прикажет иначе или если… запланированная встреча не состоится.


Что бы это значило? Сиена покосилась на напарницу-пилота, чье лицо тоже было словно вырезано из камня.


После того как девушки остались одни на мостике крейсера, выяснилось, что лейтенант Сай была какой угодно, только не молчаливой.


— Что мы должны делать? — спросила она сразу после того, как корабль ушел в гиперпространство. — Подлететь к безмолвной «Звезде Смерти», не задавая вопросов? И даже не получив разрешения на стыковку?


— Думаю, все прояснится, когда мы прибудем на место, — сказала Сиена.


— Почему ты так уверена?


— Потому что непонятнее, чем сейчас, быть уже не может.


Пилот рассмеялась:


— И правда. Кстати, меня зовут Берисс.


— Сиена.


Оказалось, что Берисс закончила Академию на Лотале год назад. Ее восхитительная улыбка сияла, оттеняемая загорелой кожей. Берисс была настолько полной, насколько дозволяли стандарты, с темными блестящими волосами, которые заплетала еще туже, чем Сиена свои. Когда девушка узнала, что Сиена прослужила на «Опустошителе» всего несколько недель, то пообещала показать ей все вокруг и даже выказала сочувствие в адрес Нэша.


— Это ужасно, — сказала она. — Представь себе, узнать, что вся твоя планета оказалась предательской.


«Даже это не столь плохо, как увидеть ее полное разрушение», — чуть не сказала Сиена, но тут как раз запищали датчики.


— Явин, — сообщила она, поворачиваясь обратно к пульту управления. — Выход из гиперпространства.


— Выход из гиперпространства, — подтвердила Берисс, тоже принимая официальный тон.


Страх, отступивший было в болтовне с Берисс, вернулся и оказался сильнее, чем раньше. Сиена твердила себе, что по крайней мере теперь узнает, насколько плоха ситуация. Ей больше не придется беспокоиться о Джуд. Ничто не может быть хуже неизвестности.


Крейсер выпал из гиперпространства в кромешный ад.


Берисс громко ахнула. Сиена не смогла даже вдохнуть. Они оказались на краю обширного поля обломков, искореженного металла, дрейфующего во всех направлениях. Одни фрагменты были огромными, размером с легкий крейсер, другие — меньше человеческой головы. Вырванные иллюминаторы покрылись прозрачными морозными узорами трещин.


— Не могу поверить, — выдавила Берисс дрожащим голосом. — Ее нет. Ее совсем нет.


«Звезда Смерти» была уничтожена.


Предупреждение Джуд прозвенело в голове Сиены. Фатальная уязвимость. Теперь Сиена знала, что Джуд погибла.


Несколько других ее одноклассников тоже были приписаны к «Звезде Смерти»; как минимум дюжина знакомых Сиене людей погибли в тот день. Тысячи и тысячи солдат, большинство из которых даже не подняли для сражения, — они спали, ели, выпивали в одной из кантин, не подозревая, что их время истекло. Но Джуд знала об опасности. Испугалась ли она? В свои последние кошмарные мгновения знала ли Джуд, что это конец? У Сиены перехватило горло, глаза наполнились слезами.


— Сигнал от повелителя Вейдера. — Голос Берисс вырвал Сиену из шока, вернув к работе. — Поехали.


Сиена отрешенно вела крейсер по краю области дрейфующих обломков. Ей хотелось плакать, хотелось закричать. Командование должно было знать о случившемся. Почему они не сообщили флоту? Всей Галактике? Но может быть, они тоже считали, что такое просто невозможно. Сиена наконец признала, что ее миссия спланирована не только для эвакуации Дарта Вейдера, но и для подтверждения, что случилось худшее. Ее отправили, чтобы сделать свидетелем еще одной резни.


Скорбь по Джуд переполняла ее разум, пока не парализовала все чувства. Сиена умело лавировала между обломками, подводя крейсер к поврежденному СИД-истребителю повелителя Вейдера. Как же здорово, что обучение в Академии дало ей навык работать даже в состоянии сильнейшего душевного разлада.


Корабль Вейдера был едва различим во тьме. Девушка сначала обратила внимание на странные траектории нескольких обломков, как если бы их отталкивали репульсорным лучом. Потом возник ИСИД с угловыми крыльями. Вейдер летел посреди расширявшегося поля обломков.


— Включен режим стыковки в шлюзовой камере, — сказала Сиена. К счастью, Берисс практически не знала ее, а потому не услышит, каким напряженным и неестественным стал голос напарницы.


— Три, два, один.


Берисс ударила по панели, выпуская один из четырех стыковочных трубопроводов из брюха судна и осторожно направив трубу к сферической кабине истребителя СИД.


— Уже встречала повелителя Вейдера? — беспечно спросила Берисс.


— Я… э… нет. — Сиена едва воспринимала ее слова.


— Тогда я уступлю тебе честь приветствовать его.


Обычно имперские офицеры не упускали возможности заговорить с людьми высокого ранга. То был шанс выделиться из толпы. Но Сиена никогда еще так мало не заботилась о продвижении. И все же у нее сложилось ощущение, что Берисс не сделала ей одолжения.


«Говорят, он великий человек, — напомнила она себе, стоя в шлюзовой камере и ожидая, когда можно будет войти в отсек. — Что ему благоволит Император. Говорят, что он может использовать саму Силу по своей воле». Сиена верила в Силу, но сомневалась, что кто-то мог ее контролировать. Интересно, что, если она ошибалась?


Сиена нуждалась в старшем офицере, которого могла уважать. В ком-то, кто взял бы на себя ответственность, в ком-то, кому можно доверять. Девушка вошла в шлюзовой коридор, как только с шипением разошлись створки…


…и остановилась, впервые увидев Вейдера.


Черные доспехи закрывали его полностью. Однако это был не летный костюм; вместо этого Сиена узнала костюм жизнеобеспечения, причем более полной версии она еще никогда не видела и не представляла, что она может существовать. Ни лица, ни кожи Вейдера не было видно под блестящим панцирем, а черный плащ облегал фигуру от плеч до подошв сапог. Когда он шагнул вперед, стало понятно, насколько он был высоким, выше всех, с кем сталкивалась Сиена. В тесном коридоре такой рост впечатлял, если не сказать пугал, еще больше. Но страшнее всего был звук его дыхания. Резкий скрежет респиратора, казалось, заполнил все пространство.


«Что он такое?» Ее растерянный ум отказывался видеть в повелителе Вейдере человека. Он больше походил на кошмарное видение или существо из страшных сказок, которые мама, бывало, рассказывала у общего костра. Казалось, он источал зло и оно затопляло пространство вокруг, вытесняя весь воздух. Воротник формы показался Сиене слишком тугим.


Всего несколько мгновений назад она намеревалась с достоинством приветствовать старшего офицера. Теперь мечтала просто не упасть в обморок.


Когда Дарт Вейдер отошел от двери шлюза, она впервые услышала его низкий металлический голос:


— Ты здесь по приказу Императора?


— Мы получили приказы от командного состава «Опустошителя», сэр, — удалось выдавить Сиене. Ей пришлось бороться с инстинктивным желанием отпрянуть от великана. — Я не имею никакой информации об их связи с Императором.


Казалось, Вейдер долгое время обдумывал ответ, все сильнее нервируя Сиену.


— Вы со вторым пилотом останетесь в трюме до конца пути, — приказал наконец Вейдер. — Я принимаю командование этим фрахтовиком, пока не вернемся на «Опустошитель».


— Да, сэр.


Сейчас ее не заботило, что обратно на родной звездный разрушитель она возвращается в качестве груза. Сиена с радостью сползла по стене на пол, опустив голову на колени, и принялась глубоко дышать. По крайней мере, не нужно было действовать. Даже думать. Она пыталась забыть, что когда-либо видела Дарта Вейдера, и ей это почти удалось. Разум не мог сосредоточиться ни на чем, кроме усыпанного обломками космоса и тоски по Джуд.


Тысячи воспоминаний о подруге мерцали в памяти Сиены подобно свечам: случаи, когда они допоздна смеялись и болтали, валяясь в кроватях, как Джуд бросилась защищать Сиену, обвиненную в саботаже лазерной пушки Тей-на, а затем успокоила ее после ссоры с ним и даже неожиданно светская Джуд на приеме в честь выпуска. Одна из лучших подруг, что когда-либо были у Сиены или могли бы быть, погибла. Взорвана и развеяна на атомы.


Берисс извинилась, присоединившись к Сиене:


— Повелитель Вейдер производит подавляющее впечатление, когда видишь его впервые.


— Да, — тихо отозвалась девушка.


— Я не уверена, что могу такое выдержать. Это не значит, что тебе легче. К сожалению. — Берисс прислонилась к стене, как марионетка, которой обрезали веревочки. — Знаю, что он просто носит костюм жизнеобеспечения, и глупо бояться тех, у кого иные потребности, так ведь? Но этот респиратор…


— Он может слышать нас прямо сейчас, — заметила Сиена.


Берисс замолчала.

* * *

Когда они вернулись на «Опустошитель», Сиена с радостью освободилась наконец от дежурства. Она пошла на палубу, где располагались каюты ее экипажа, зашла в душевую, провела несколько минут, рыдая в полотенце. Потом взяла себя в руки и вернулась к своей комнате. Увидев младшего офицера на пути к вспомогательному мостику, Сиена остановилась:


— Нэш?


Нэш Виндрайдер кивнул. Он по-прежнему двигался медленно, словно лунатик, но его форма была безупречна, а голос — спокоен.


— Нужны все руки.


— Ты уверен, что готов?


— Я должен, — сказал он просто.


Девушка положила руку на плечо друга:


— Как ты? Тебе через многое пришлось пройти.


Как мало значили ее слова. Вся его планета была разрушена в надежде, что это положит конец войне, и эти надежды оказались тщетными. Нэш наверняка глубоко опустошен.


— Империя — это все, что у меня осталось, — глухо отозвался парень. — Мне нужно быть полезным. Я хочу служить.


Сиена все еще сомневалась, что Нэш сможет справиться, но решила не терзать его. Он заслуживал шанс.


— Хорошо. Я провожу тебя.


Нэш молча кивнул. Его молчание, возможно, стало безмолвным признанием того, что парень балансировал на грани психологического срыва.


Сиена заметила, что он подстригся; длинная коса, все время учебы в Академии красовавшаяся на его затылке, была начисто обрезана. Может быть, такая прическа что-то значила на Алдераане или такая перемена была символичной лично для Нэша — своего рода прощание? Сиена решила, что лучше не спрашивать.


Коридоры «Опустошителя» оказались устрашающе безмолвными: всего несколько дроидов-курьеров и несколько солдат прошагали по металлической сетке, служившей полом. Без привычной суеты немногие звуки усиливались, производя странный эффект: гулкое эхо шагов, даже слабый шорох вентиляционной системы корабля. Несмотря на страдание и ярость, Сиена поняла, что глубоко внутри у нее зародилось слабое чувство утешения.


«Звезда Смерти» никогда не уничтожит еще один мир.


Сиена всегда будет оплакивать Джуд и других, что погибли на борту «Звезды Смерти», всегда будет относиться к этому взрыву как к акту террора. Тем не менее девушка нашла своеобразное утешение в том, что ни один другой мир не разделит судьбу Алдераана. Разрушение планеты стало последней отчаянной попыткой Императора закончить кровавую войну еще до начала; эти усилия не увенчались успехом. Война началась. Последующее опустошение наверняка будет страшным; Сиена ожидала постоянных боевых вылетов. Ей придется убивать и рисковать быть убитой.


Но такова война. И она готова к бою. Такое Сиена могла принять.


Когда они почти дошли до вспомогательного мостика, Нэш заговорил:


— Сиена?


— Тебя подменить на эту смену? — Несмотря на усталость, девушка собиралась отработать ближайшие несколько часов вместо Нэша, если ему это поможет.


— Нет. Просто до того, как выйти из каюты, я думал о Тейне. Хотел поговорить с ним. Поэтому искал информацию о корабле с Дантуина. — Нэш помедлил, прежде чем закончить: — Они получили приказ вернуться на «Звезду Смерти».


Кровь застыла в жилах. Сиена замерла в коридоре, не в состоянии сделать еще один шаг. Она с трудом вдохнула:


— И Тейн?


— Наверняка был на борту. Не знаешь, прилетели они до взрыва?


— Нет.


Все это время Сиена держалась только на надежде скоро поговорить обо всем с Тейном, напоминая себе о том, что, по крайней мере, ее лучший друг спасся.


Но что, если он не выжил? Что делать, если Тейн тоже погиб?

* * *

Прошла почти неделя — самая долгая и мучительная в его жизни, пока корабль Тейна не получил новых четких приказов. Его судно, транспорт на воздушной подушке, не было загружено достаточным количеством провизии, так что солдатам пришлось реквизировать продовольствие в ближайшем городе. Хотя на корабле были койки, предназначались они больше для чрезвычайных ситуаций и размещения раненых, чем для нормального сна. Поэтому Тейн и другие предпочли занять койки на базе, оставленной повстанцами.


Это было странно — лежать на кровати противника, разглядывать нарисованный грубый силуэт Х-истребителя на стене и знать, что именно Х-истребитель, возможно, стал орудием, уничтожившим «Звезду Смерти». И может быть, Сиену вместе с ней.


Тейну стоило вернуться на корабль в полной экипировке, с бластером в руках. Нет ничего хуже незнания, сказал он себе. Когда они свяжутся с Имперским Флотом, он наконец выяснит наверняка, что же случилось со всеми его друзьями.


Но когда он пытался представить, что будет делать, если ему сообщат о гибели Сиены, разум словно отказывался заглядывать за пределы этой точки.


— Кайрелл, — произнес коммандер, когда они готовились переходить на световую скорость, — ты ведь отправлял семье сообщение с подтверждением того, что жив? Вижу, что отправлял, но мы не получили никаких ответов.


— И вряд ли получите, — сказал Тейн без особых эмоций. Он не думал, что его семья на самом деле хотела его смерти, хотя, может быть, Дальвен не возражал бы, но жизнь младшего сына не интересовала Кайреллов настолько, чтобы обременять себя ответом на сообщение.


«Что я вообще сделал им, кроме того, что родился?» — подумал он.


Тем не менее эти размышления породили желание поговорить с Сиеной, единственным человеком, который действительно понимал, насколько отвратной была его семья. Комок страха в животе стал тяжелее, и Тейн не проронил ни слова на обратном пути навстречу флоту.


Когда транспорт вышел из гиперпространства, люди зашумели и кто-то даже удивленно присвистнул. Здесь оказалось больше кораблей, чем Тейн когда-либо видел в одном месте, даже на Корусанте. ИСИД роились, как мошкара, вокруг каждого крупного судна. Бесчисленные корабли и мелкие суда выстроились в грубые подобия формирований возле дюжины звездных разрушителей, очевидно сформировавших новое ядро Имперского Звездного Флота.


Был ли среди них «Опустошитель»? Снаружи корабли были идентичны, словно ломти одного пирога.


Когда транспортник Тейна сел на палубу, коммандер отдал новые приказы:


— NO-781, немедленно явиться на звездный разрушитель «Гаситель», к лейтенанту-коммандеру Черику. NY-112, тот же приказ. АВ-457…


Тейн поднял голову.


— Перейдешь на десантный корабль «Сторожевая Башня» для перегруппировки и отправки на Керев-Дои.


Его направляют на спайсовый мир? Приказ звучал абсурдно, и Тейну понадобилось время, чтобы все осмыслить. Там, где товаром был спайс, финансы уходили в тень. Если хотите спрятать деньги — огромные суммы, такие, на которые можно содержать целую армию мятежников, — Керев-Дои был одним из очень немногих мест в Галактике, идеально подходящих для этих целей. Войска отправляли, чтобы встряхнуть этот гадюшник, может быть, сократить финансирование повстанцев. Идея разумная. Тем не менее Тейн поймал себя на неожиданной мысли о Керев-Дои. В мирах спайса было множество торговых судов, как легальных, так и контрабандных.


Даже законопослушные корабли не вели там аккуратных записей о поездках. Любой сборник приключенческих рассказов или голо о беглецах из дома рассказывали о каком-нибудь из миров спайса, изобилуя красочными описаниями экзотических судов и торговцев, которые могли кого угодно отвлечь от жизни, известной ранее.


Керев-Дои был местом, где можно затеряться.


Тейн сосредоточился. Это не значило, что он действительно планировал покинуть Имперский Флот, по крайней мере сейчас. Не раньше, чем узнает, что стало с Сиеной, Нэшем и остальными. И может быть, никогда. Но он, возможно… обдумывал идею. Привыкал к ней.


Если Сиена погибла, то что остается ему? Ничего.


— Сэр? — обратился он к коммандеру, явно недовольному таким вмешательством. — Как называется этот звездный разрушитель?


— Какое это имеет значение, лейтенант Кайрелл?


— Это важно для меня, сэр.


Его коммандер явно не был впечатлен такой настойчивостью.


— Ты отправишься на «Опустошитель». Если не появишься на «Сторожевой Башне» в течение часа, вылетишь из флота.


«Опустошитель». Тейн выдохнул. Хорошо, Сиена, возможно, в порядке. Все это время она была в целости и сохранности на своем корабле.


Если только не осталась на «Звезде Смерти» по какому-нибудь приказу — к примеру, навещала Джуд, и «Опустошитель» улетел раньше, чем она успела вернуться…


Коммуникатор на запястье сообщил ему, где найти «Сторожевую Башню». Судя по всему, времени было не так уж много, но достаточно, чтобы отправить сообщение. Даже если система скажет ему, что девушка на дежурстве, это станет доказательством того, что она жива. Как он мог сесть на другой корабль и улететь с «Опустошителя», не узнав?


— Тейн!


Он обернулся и увидел Сиену на полпути через переполненный отсек, и в этот момент панцирь вокруг, о существовании которого он не подозревал, вдруг пошел трещинами и осыпался. Он забыл о Керев-Дои, о бегстве. Невозможно было думать ни о чем, кроме как о девушке перед ним, живой.


— Сиена!


Все, что имело значение, — это протолкнуться сквозь толпу, распихивая штурмовиков и офицеров, чтобы добраться до нее.

* * *

Сиена обняла Тейна за шею, и он обхватил ее так крепко, что у нее перехватило дыхание. Ее это не беспокоило, не сейчас.


— Ты жив, — выдохнула она срывающимся голосом. — Ты жив. Мы не знали, вернулся ли ваш корабль на «Звезду Смерти»…


— Я не знал, вернулся ли «Опустошитель», и никто не знает, какого черта происходит…


— Это так ужасно…


— А ты?..


Они остановились, пытаясь говорить одновременно, и просто рассмеялись, от чистой радости. Сиена, запрокинув голову, смотрела на Тейна и видела мужчину, в которого он превратился. Которого она в некотором смысле только начинала узнавать, но который уже стал такой же ее частью, как собственные кости и кровь.


— Я должен быть на «Сторожевой Башне» в течение часа, — сказал Тейн. — Ты свободна?


Она едва не застонала. Было уже поздно искать замену, но она вдруг заметила Берисс, жестами сигнализирующей «Иди! Я поняла!». Сиена повернулась к Тейну:


— У меня есть несколько минут.


Они пробились через оживленный стыковочный отсек в боковой коридор, ведущий в зону отдыха, сейчас пустую. Хотя совсем рядом не стихали голоса и шум, они могли побыть почти одни.


— Ты в порядке? — Тейн отвел со щеки девушки выбившийся завиток, взяв ее лицо в руки.


Сиена знала, что он говорил не о боевых ранениях.


— Нэш Виндрайдер в безопасности, хотя гибель Алдераана… — Ей трудно было даже произнести название этой планеты. Тейн тоже вздрогнул, услышав его. — Но он все же на дежурстве. А Джуд погибла на «Звезде Смерти».


— Мне очень жаль. — Парень притянул Сиену к себе, и она положила голову ему на грудь.


Они никогда не касались друг друга вот так; и Тейн так же ярко осознал это, как и она. И все же обнимать его, оставаться в его объятиях казалось естественным. Правильным.


— Я действительно думала, что потеряла тебя, — прошептала она. — Все остальное я могла выдержать, потому что должна была. Но, поняв, что ты, возможно, убит, я знала, что не смогу пройти через это. Никогда.


Сиена ожидала, что он скажет что-нибудь вроде: «Конечно, смогла бы; ты же сильная» или «Не беспокойся обо мне». Вместо этого Тейн крепче сжал ее в объятиях:


— Целую неделю я не знал, жива ты или нет. Империя перевернулась с ног на голову, и мы готовимся к войне, и ничто из этого ничего не значит. Я мог думать лишь о тебе.


Сиена поднялась на цыпочках, чтобы обнять его покрепче. Пальцы Тейна скользнули по ее подбородку, когда он коснулся губами ее лба, затем поднял ее лицо к себе. Но именно Сиена прижалась губами к его губам в их первом поцелуе.


«Ох, — подумала она, когда поцелуй закончился. — Он не просто мой друг или возлюбленный. Он сразу оба. И всегда был, с самого начала».


Это не было началом чего-то, это было открытие, признание того, что существовало между ними в течение очень долгого времени.


Когда они отодвинулись друг от друга, Тейн сделал глубокий вдох:


— Это было… очень…


— Да.


Оба рассмеялись, на этот раз мягче, и он вновь поцеловал ее в лоб.


Девушка скользнула ладонями по его плечам, чтобы взять его руки в свои. От неровной улыбки Тейна Сиена словно таяла внутри. Почему это не произошло в момент, когда они могли действительно остаться в одиночестве?


Но у них было всего несколько украденных минут в шумном стыковочном отсеке, и она не собиралась тратить их впустую.


— Послушай, — сказала Сиена. — Как бы безумно это ни звучало, мы снова будем вместе. Не знаю, где и когда, но это произойдет.


— Будем, — просиял он. — Я найду тебя, несмотря ни на что.


Странный был способ назначить свидание. Оправившись от нынешней сумятицы, имперские приказы смогут соединить их двоих в любое время. Но Сиену это не волновало. Она была слишком взволнована и уже тосковала по следующей встрече еще до того, как они успели попрощаться.


— Как я могу скучать по тебе, если ты еще здесь?


— Потому что я по тебе уже скучаю. Но это не навсегда. Даже ненадолго.


Тейн снова поцеловал ее, и после нескольких дней, проведенных в кошмаре потерь, горя и ужаса, Сиена позволила себе мгновения незамутненного счастья.


Затем она пошла с Тейном к его кораблю, поцеловала его еще раз на трапе, под свист офицеров, и наконец побежала со всех ног на дежурство.


Когда Сиена добралась до своего пульта, Берисс отступила в сторону, с поклоном, словно официант, принесший десерт.


— Я у тебя в долгу.


— И довольно большом, — ответила Берисс.


Сиена покосилась на подругу; девушки улыбнулись безумию всего происходящего. Удивительно, как в таких ситуациях можно всего за пару дней стать хорошими подругами. Сиена вернулась к работе, но на один из экранов вывела камеру стыковочного отсека, чтобы видеть, как отстыковалась «Сторожевая Башня» и отправилась в бесконечное пространство, унося на борту Тейна.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В приключенческих историях и залихватских голосериях, которые Тейн смотрел в детстве, миры спайса были экзотическими землями, населенными красивыми танцовщицами, остроумными бандитами и отважными пилотами, летавшими на форсированных кораблях, удирая от недобрых служителей закона Старой Республики.


Все истории утверждали, что перевозившие спайс контрабандисты только и ждали того дня, когда смогут честно торговать своим товаром, и что Империя освободила миры спайса от их опасного, хоть и красочного, прошлого. Тейн больше не верил в то, что Империя кого-то спасала, и понимал, что все сведения почерпнул из рассказов для детей. Романтика миров спайса умерла ровно в тот момент, когда он ступил на Керев-Дои.


Он не знал, чего ожидал, но точно не этого.


Розовые небеса Керев-Дои больше не простирались над бескрайними открытыми пространствами; они потемнели и нависали над мрачным, унылым населением. Люди не носили модные наряды и безделушки; они кутались в тяжелые плащи и говорили немного и как можно тише. Доминировали в пейзаже плантации спайса. Все на планете, что выходило за рамки обыденного, сильно удручало.


«Ладно, детские рассказы не оправдались, — прямо сказал себе Тейн. — Смирись. Это реальность».


Служба переносилась бы легче, если бы у него было много работы на Керев-Дои. Но роль «Сторожевой Башни» заключалась прежде всего в переправке официальных лиц, курировавших коррумпированную банковскую систему планеты, и в демонстрации силы. Так что задачи Тейна ограничивались ежедневным выводом ИСИД и низкими полетами над областями, которым требовалось напоминать о власти и мощи Империи.


Когда-то ему казалось смешным, как люди съеживались и разбегались, когда он пролетал над головами. После Алдераана вид жителей, пугающихся Империи, уже не вызывал смеха.


Как-то свободной ночью он зашел в «Голубой конвор», местный ночной клуб, известный по многим голограммам. Именно там собирались герои и героини, встречались друг с другом, обменивались многозначительными взглядами над напитками, искрившимися в лучах света, и строили планы, приносившие им невообразимые богатства. Тейн возлагал мало надежд на это место; в худшем случае оно будет таким же обшарпанным и захудалым, как почти все, что он уже видел на Керев-Дои. В лучшем случае бар окажется ловушкой для туристов.


Но каким-то образом «Голубой конвор» оказался похож на то, что рисовал себе Тейн. Атмосфера была сдержанной (чему способствовал новый закон, согласно которому только имперские офицеры могли проносить с собой бластеры). Низкие диваны украсили ярко-оранжевыми и красно-розовыми подушками, а с потолка свисали пышные растения. Парящие дроиды-подсвечники освещали лишь пространство вокруг себя, оставляя достаточно укромных местечек. Музыка была отличная: низкие знойные ритмы, которые парень с длинным хоботом наигрывал на круговой клавиатуре. Напиток Тейну подали в высоком стакане, и он оказался достаточно крепким, чтобы успокаивать.


«Расскажу об этом Сиене в следующем сообщении, — подумал он. — Ей тоже нравились те голо. Она обрадуется, что, по крайней мере, хоть что-то на Керев-Дои выглядит именно так, как мы себе представляли».


Тейн почувствовал, что улыбается, и попытался остановиться, но не смог. Сама мысль о Сиене заставляла его мысленно петь от восторга.


С того дня на Небесных Кольцах, когда впервые пришло понимание новых возможностей в отношениях с Сиеной, Тейн сопротивлялся им. Даже когда он не злился на девушку из-за того треклятого инцидента с лазерной пушкой, он боялся того, что могло случиться, если отношения между ними изменятся.


Но они не изменились. Это и было самым удивительным. Их преданность друг другу всегда было трудно описать словами. Тейну казалось, что они просто признали то, что было правдой с самого начала.


И Сиена тоже хотела бы оставить Имперский Звездный Флот.


Конечно, иначе и быть не могло. Вся сущность Сиены определялась ее честью, а в том, что Империя сотворила с Алдерааном, никакой чести не было. Повстанческий Альянс явно был не лучше; он взорвал «Звезду Смерти» с почти двумя миллионами людей на борту. Но одно неверное деяние не извиняет другое. Сиена, вероятно, подумала об отказе от должности даже раньше его.


Тейн вновь воспроизвел в памяти те невероятные минуты, когда в первый и единственный раз обнимал и целовал Сиену. Она сказала: «Мы снова будем вместе. Не знаю, где и когда».


Она бы не сказала так, если бы думала, что они оба останутся в Имперском Флоте, где можно найти друг друга через любую базу данных. Конечно, она тоже хотела уйти.


Но хотеть и выбраться — разные вещи. Что ему делать в случае бегства? Он сразу же станет преступником в розыске. Может, не самым разыскиваемым, учитывая более опасную угрозу в виде повстанцев, но все равно будет брошен на гауптвахту сразу же, как только любой имперский офицер выполнит сканирование и поймет, что он дезертир. К тому же Сиене будет невероятно трудно нарушить свое обещание служить Империи. Она верила в клятвы и свято их чтила. Что произойдет, когда клятвы придут в противоречие с ее честью?


«Думаю, мы должны подождать, — подумал он устало. — Выдержать пять лет. Постараться на какое-то время получить назначение на одну станцию или корабль. Может быть, уничтожить это проклятое Восстание и отомстить за Джуд, прежде чем долг будет исполнен. Тогда мы сможем уйти в отставку».


А потом… Тейн не знал. Они не вернутся на Джелукан, это точно. Но Галактика большая. Возможности бесконечны. Все, что им нужно было сделать, — это отыскать свое общее будущее.


Он потягивал напиток и думал об этой ночи как о сцене из голограммы. Тейн был бы самодовольным спайсовым пиратом, сплошная независимость и очарование. Сиена могла бы прийти к нему в образе одной из тех классических роковых красоток — в облегающем платье винного цвета — и шепотом сообщить ему, что ей нужна помощь человека, который ничего не боится.


«Это я», — мысленно прошептал Тейн Сиене. Он представил, как вновь целует ее, и мечта была с ним, пока он платил за напиток, выходил из клуба и возвращался к своей постели.

* * *

Пятилетний план Тейна провалился уже через восемь дней во время облета над провинцией Нижнего моря.


Он произвел несколько драматически показательных полетов, для пущего эффекта — на минимальных высотах. Характерный визг ИСИД эхом разносился в каньонах. Услышав этот звук, никто не усомнился бы в том, что Империя остается сильна и вездесуща по всей Галактике. К моменту посадки для встречи с местным гарнизоном и обеда Тейн был вполне доволен собой.


Но пока он шел к местному штабу, его улыбка исчезла.


Вдоль тропы, ведущей вверх от разлома шахты, плелась цепочка рабочих. В большинстве спайсовых шахт, виденных Тейном до сих пор, основной рабочей силой служили дроиды и более простые механизмы. Однако здесь шахтерами оказались живые существа. Он даже узнал расу: бледные рептилоиды, называемые бодач'и. Их планета постоянно сопротивлялась имперским законам. Об этом знали все, так как этот народ не скрывал неповиновения. Но несколькими месяцами ранее было объявлено, что власти восстановили порядок и ввели новые санкции.


Тейн считал, что «санкции» означали штрафы или торговые поборы, понятия не имея, что речь шла о рабстве.


Все бодач'и шли в специальных ошейниках и браслетах. Мало того что сами по себе эти путы были тяжелыми и громоздкими, так еще и любое отклонение от маршрута или поставленной задачи каралось ударом электрического тока или вонзавшимися в плоть металлическими шпорами.


«Я думал, эти оковы предназначены для отъявленных преступников, а не для… обычных людей», — сказал себе ошеломленный Тейн, медленно бредя вдоль границы имперского форпоста. За его пределами рептилоиды тащились под грузом, не имея возможности остановиться и передохнуть. Их контролировали имперские штурмовики, стоявшие на расстоянии друг от друга вдоль казавшейся бесконечной линии. Несколько горожан наблюдали за зрелищем со страхом или полной апатией. Тейн не смог бы объяснить разницу.


К горлу подступила тошнота, когда он увидел, как один из бодач'и воспротивился. Большинство из них вообще не подходили для такой работы. Здесь были и детеныши-бодач'и, едва ли достаточно взрослые, чтобы нести тяжелый груз. Были и старики весьма почтенного возраста.


Это было неправильно. Хуже, чем неправильно, — это было зло. Если бодач'и бросили вызов Императору, стоило применить санкции, но не творить такое. Ничто не может оправдать подобное наказание целой расы.


Обращение в рабство.


«Почему никто не поможет этим людям?» — подумал Тейн, кинув взгляд на пустые лица местных жителей. Оковы можно снять ночью, сбежавших спрятать…


И тогда он вдруг понял.


Никто не помогал бодач'и, потому что все эти люди боялись Империи. И когда Тейн пролетал в небе, демонстрируя истребитель СИД и оглушая планету визгом двигателей, он заставлял людей страшиться еще больше.


Сокрушительный вес этой истины обрушился на него, и на мгновение Тейн думал, что едва ли сможет дышать.


Один из местных детей начал издеваться над бодач'и:


— Вот что вы получили! Думали, сможете нажать на Императора? Получайте!


Один из штурмовиков одобрительно кивнул и потрепал ребенка по голове.


Этому мальчику было не более семи или восьми лет, совсем как Тейну, когда он решил присоединиться к Имперскому Флоту. Так вот как зло увеличивает себя: оно укореняется в юных и вырастает вместе с ними. Каждое поколение обеспечивает новый виток злодеяний.


«Мы учим детей одобрять рабство. Учим их тому, что жестокость может быть добродетелью».


Но худшее заключалось в том, что Тейн сам был таким малышом. Он сидел в пилотском кресле челнока и гордился этим. Чувствовал себя значительным. Все потому, что однажды он мог стать частью Империи. Он пошел по пути, который вывел оттуда, но куда он его привел? Теперь Тейн водил корабли лишь для того, чтобы пугать людей во имя Империи, терроризировавшей Галактику. Если бы он мог вернуться, нашел бы силы выбрать другой путь?


«А есть у меня силы сделать это сейчас?»


Другой штурмовик ударил бодач'и, который качнулся в сторону. Тот потерял много чешуи, и хвост тащился по песку, несмотря на то что каменистая поверхность, должно быть, оставляла на нем множество порезов и ушибов. Слабость существа пронзила Тейна болью, особенно сильной еще и потому, что он ничего не мог сделать. Абсолютно ничего. Не против целого гарнизона штурмовиков. Он мог только стоять, смотреть и осознавать свою роль в совершаемом зле.

* * *

В ту ночь он заплатил непомерную цену, чтобы купить сообщение в голосети. Если Сиена не получит сигнал вовремя или будет слишком занята, он просто попробует еще раз на следующий день, но, к облегчению Тейна, девушка ответила почти немедленно. Он сел к темному голоэкрану, чувствуя теплые лучи света, сканировавшие его лицо и тело…


…и перед ним материализовалась Сиена.


Ее голограмма оказалась почти в натуральную величину. Мягкий синий свет поймал каждый локон полураспущенных, ниспадавших на спину волос, ее полные губы, улыбку.


— Получилось неожиданно, — сказала она. Голос лишь слегка размывался передачей. Девушка оставалась в форменных брюках, но в майке, обнажавшей руки и плечи. — Не могу поверить, что ты прыгнул в голосеть, но я так рада, что ты это сделал! Так здорово тебя видеть.


— Еще лучше видеть тебя. — Облик Сиены действовал на него ничуть не менее бодряще с того момента, как он увидел ее на «Опустошителе». Тейн до сих пор не мог прийти в себя от благодарности за то, что она осталась жива. — Нужно поговорить. Я ведь тебя не разбудил?


— Нет. Моя смена только что закончилась, а соседка еще не вернулась.


Слово показалось ему странным.


— Соседка? Жилье пополам?


Улыбка Сиены засветилась с темного экрана.


— Ты говоришь с лейтенантом-коммандером Ри, со вчерашнего дня.


— Как здорово. — Как бы мало сейчас его ни заботило продвижение по службе, Тейн понимал его ценность для Сиены. Это служило доказательством того, что она выполняла долг, причем блестяще. — Хотя неудивительно. Не для кого-то столь прекрасного, как ты.


Но Сиена поникла:


— Дело не только в моей службе. Даже в основном не в ней. Я получила звание, потому что Империя потеряла много людей на «Звезде Смерти».


Конечно. На станции было много высших должностных лиц флота и их штабов. Теперь на самом верху образовался вакуум власти.


— Все изменилось, — осторожно сказал он.


Сиена кивнула. Одна бретелька соскользнула с плеча, и иллюзия голограммы была настолько сильной, что Тей-ну захотелось наклониться и поправить бретельку или, может быть, опустить вторую. Но он должен был оставаться сосредоточенным. Должен был думать. Сообщения по голосети прямо не контролировались, но были программы, проверявшие наличие подозрительных слов или фраз.


Потому Тейн не мог прямо сказать то, что думал. И Сиена не могла. Но возможно, они могли бы друг друга понять.

* * *

Сиена сидела на краю койки, впившись в голограмму Тейна перед собой. В темноте она почти представила, что он действительно был рядом.


— Ты в порядке? — спросила она, говоря как можно тише прямо в голоприемник. — Как же я счастлива, что говорю с тобой. Знаю, ты бы так не удивил меня без причины.


Лицо Тейна передавалось в золотистом свете, лишь чуточку светлее, чем красный оттенок волос. Сиена заметила глубокую озабоченность и скорбь.


— Трудно понять, как продолжать жить после такой трагедии, — сказал он.


Сиена вновь подумала о Джуд, и ей пришлось смахнуть слезы.


— Не могу выкинуть это из головы. Словно взрыв проигрывается перед глазами снова и снова, и я хочу спасти их, но не могу. Я просто… не могу.


— Думаешь, нам нужно подождать и посмотреть, как пойдет эта война? — спросил Тейн, отыскивая ее взгляд так, словно действительно был рядом. — Или что-то изменилось, пока мы добирались сюда?


Сердце Сиены болело от мысли, что Тейн так далеко, за много систем от нее, пытается придумать верный план, что дал бы им быструю победу и предотвратил дальнейшее кровопролитие. Эти мечты были естественными, но оставались лишь мечтами.


— Мы не можем просто стоять в стороне и позволять таким вещам случаться, — напомнила ему Сиена. — Не тогда, когда у нас есть власть что-то изменить. Что бы нам ни приходилось делать, чем бы ни приходилось жертвовать, увидим, когда столкнемся с этим. Вместе.


— Вместе, — повторил Тейн, и его улыбка стала такой грустной, что Сиена почувствовала его и свою уязвимость столь же явно и болезненно, как открытую рану.


Сиена потянулась, чтобы коснуться рукой голограммы; Тейн ответил тем же, и мерцавший свет пальцев слегка прошел сквозь ее настоящую ладонь.


— Скучаю по тебе, — сказала девушка. Слова были настолько слабыми, ничто не смогло бы выразить всю глубину ее чувств.


— Мы скоро будем вместе, — пообещал Тейн так уверенно, что ей пришлось поверить. Он казался таким убежденным, что Сиена спросила себя, не получил ли он очередное назначение и не узнал ли что-то, еще неизвестное ей.


Тейн взглянул на ее протянутую руку, сотканную из мерцавшего синего света и прошедшую сквозь его ладонь.


— Надеюсь, ты прав, — сказала Сиена, и ее голос эхом разнесся в кабине. — Хочу, чтобы прошло всего несколько дней. Нет — если уж озвучивать желания, хочу, чтобы ты был со мной прямо сейчас.


— Я тоже.


Замигал счетчик, показывая, что их время на исходе. Тейн хотел потратить еще кредитов и купить несколько минут, но ему и так дали все, что могли. К тому же теперь ему стоило поберечь деньги для более важных дел.


— Должен идти. Прости, что вызов такой короткий, Сиена…


— Все в порядке! Я так рада, что смогла увидеть тебя. — Девушка поцеловала собственные пальцы и провела ими по его губам. Тейну показалось, что он почувствовал энергию пучков, электрических и теплых. — Пока.


— Пока, — успел сказать он в последний момент, прежде чем ее образ моргнул и погас.


По дороге из голобудки обратно в казарму Тейн проигрывал в голове их разговор, удивляясь, как им удалось сказать все и ничего. Сиена также переживала трагедию Алдераана и чувствовала то же отчаянное желание спасти погибших. Более того, она согласилась, что они не могли просто торчать на имперской службе и выполнять приказы. Они должны были действовать немедленно.


Тейн уже понял, каким должен быть его путь. Теперь же, когда Сиена с ним заодно, ничто не могло его удержать.


На следующий день он закончил утренний вылет как обычно, затем смог подмениться на ночную смену вместо обычной дневной. Эти послеобеденные часы он потратил на то, чтобы вывести максимум кредитов со своего счета, купить на них спайс, а затем продать его за немаркированные кредиты. На полученные деньги Тейн купил гражданскую одежду — темно-синюю куртку, черные брюки с ботинками и серую рубашку, которые привычно смотрелись в любом из миров Галактики.


Тогда, и только тогда он пошел в космопорт и нашел частный фрахтовик.


— Я хочу добраться до ближайшего перевалочного мира, — сказал Тейн, стараясь казаться столь же спокойным и самоуверенным, как персонажи из тех старых голо. — Это все, что вам нужно знать. Не задавайте никаких вопросов — и получите две трети платы вперед, одну треть при посадке.


Пилот — рептилоид-фаллиин — рассмеялся:


— Глупый человек. Я в любом случае не задаю вопросы. Ты готов отправляться? Взлетаем в течение часа.


На мгновение Тейн заколебался, думая о Сиене. Поймет ли она, где его искать?


«Конечно поймет. Она, возможно, уже оставила Империю и добралась туда раньше меня. Мы оба следуем в одном направлении. Ничто в Галактике не может остановить нас».


— Да, — ответил Тейн. — Я готов.

* * *

Лежа в кровати несколько дней спустя, Сиена прошептала:


— Как думаешь, мы должны сделать что-нибудь для Нэша?


— Ах-ха. — Голос Берисс был хриплым со сна. — Ты понимаешь, что я сейчас вовсю отдыхаю, да?


— Прости. Просто беспокоюсь о нем, вот и все. Нэш работает на смене, словно лунатик. Будто живой лишь наполовину.


— Это вполне понятно после всего, что случилось. — Берисс свесилась со своей верхней койки; длинные черные волосы водопадом заструились вниз. — Думаешь о Нэше, чтобы удержаться от мыслей о Тейне, не так ли?


— Не так! — Сиена перевернулась на другой бок, отбросив серое одеяло, чтобы удобнее было жестикулировать. — Я едва ли отвлекаюсь на смене — мне даже доверили вчера быть вторым пилотом.


— Я не имела в виду работу. Поставь тебя на службу, и ты безупречна. Но все остальное время ты посвящаешь Тейну.


— Ты просто дразнишь меня, потому что я не переставая говорила о том голо.


— В точку Так что заткнись и дай мне поспать.


Лицо Берисс исчезло, и Сиена услышала шорох одеяла и матраса.


Но ведь подруга все еще не спит?


— Мы действительно должны сделать что-нибудь для Нэша. Я серьезно. Он тяжело ранен и не признает этого.


— Он справляется так хорошо, как только может. Нэш набирает дополнительные смены, чтобы постоянно быть занятым. Лучшее лечение для него.


Возможно, так оно и есть.


— Тем не менее мы могли бы попробовать другие способы заполнить его время. Может, как-нибудь пригласить его в тренажерный зал, поиграть в грав-мяч или еще что-нибудь подобное.


— Конечно. Почему не попробовать, — пробормотала Берисс. К тому моменту она уже погружалась в сон, балансируя на краю сознания. Вряд ли она вообще поняла, о чем говорила Сиена.


Грав-мяч. Предложение было настолько тривиальным, что даже смутило Сиену; это точно не компенсация за потерю мира. Но тогда что? Нэшу придется воссоздавать свою жизнь день за днем, даже час за часом. В настоящее время все, чем Сиена могла помочь другу, — это заполнить хотя бы некоторые из этих часов.


Она повернулась и схватилась за подушку, пытаясь успокоиться. Но все равно тревожилась о Нэше, раздражалась, что Берисс обвинила ее в мыслях лишь о Тейне…


…и с радостью продолжила думать о Тейне.


Самое время, чтобы думать о нем. Не было обязанностей, никаких отвлекающих дел, лишь память о замечательном голосообщении несколькими днями раньше. Сиена улыбнулась, вспомнив, как много они сказали всего в нескольких словах. Тейн согласился с ней в том, чтобы придерживаться своих обязанностей, сосредоточиться на войне в меру сил и найти способ вновь быть вместе так часто, как позволит служба.


Так что она заснула с картинкой, являвшейся наполовину надеждой, наполовину мечтой: как Тейн перешел на «Опустошитель» в качестве пилота ИСИД, возит повелителя Вейдера и возвращается к ней в конце каждой смены. Эта мечта украсила ее ночь, поэтому новости следующего утра повергли девушку в такой шок.


— Должно быть, это ошибка, — сказала Сиена, глядя на Нэша. — Ты получил не те имена.


— Я был его соседом по комнате в течение трех лет. Поверь мне, я знаю его имя. — Нэш даже повернул планшет так, чтобы она сама посмотрела. Они стояли далеко от комиссара; вокруг никого не было, чтобы их услышать, кроме нескольких пилотов, зашедших за завтраком и кофе. — Лейтенант Тейн Кайрелл, номер АВ-547, самовольно оставил службу на Керев-Дои несколько дней назад.


Девушка схватила Нэша за рукав:


— Он не дезертировал бы. Его корабль потерпел крушение, или он попал в плен к каким-нибудь местным бандитам, что-то вроде этого.


— Можно подумать, начальство не проверило бы. Но пожалуй, ты права. Тейн бы не сбежал, на него это не похоже. — Нэш придвинулся ближе к ней, понизив голос. — Я не говорил тебе, чтобы не пугать. Один из офицеров ИСБ спрашивал меня сегодня утром о лояльности Тейна, о политических убеждениях и обо всем таком. Я старался заверить его, что Тейн не мятежник, но не могу сказать, что тот был удовлетворен.


Теперь Сиена все поняла. Следующей опрашивать будут ее.


Поэтому она отправилась прямиком в офис старшего офицера ИСБ на борту, капитану Роннадаму, и доложила о себе. Стоя перед ним по струнке, девушка сказала:


— Я пришла добровольно с информацией о лейтенанте Кайрелле, сэр.


— Наш бродяга на Керев-Дои. Или уже не на Керев-Дои. — Роннадам покосился на нее. — Как вы думаете, он предатель или просто дезертир?


— Он не предатель, — ответила Сиена с таким нажимом, на какой только могла решиться. Важно, чтобы они все трое говорили примерно одно и то же. — Тейн… лейтенант Кайрелл неоднократно отзывался о повстанцах как о террористах, сэр. В нашем последнем сообщении он выразил глубокую скорбь и страдания о разрушении «Звезды Смерти».


— Тогда почему же, лейтенант Ри, он покинул свой пост?


— Я могу предполагать, что он в отчаянии, сэр. Ошеломлен потерей стольких друзей. — Сиена поколебалась, прежде чем продолжить. Это граничило с выдачей секретов Тейна, и она уже почти сделала это однажды, когда упомянула о его проблемах с отцом перед Джуд. Но нужно было спасти Тейна любым способом. — Лейтенант Кайрелл вырос в чрезвычайно сложных условиях. Его семья не оказывает ему никакой поддержки. Так что его соратники-офицеры — мы стали его семьей. Это все, что у него есть. Потеря затронула его очень глубоко.


— Он не единственный, кто потерял друзей, — отрезал Роннадам, но потом выражение его лица стало задумчивым. — И он не единственный офицер, который сорвался. Те же дела, за которые человек был бы уволен два года назад, теперь рассматриваются в индивидуальном порядке… на данный момент. Конечно, придется выплатить штраф, но если лейтенант Кайрелл вернется в строй в кратчайшие сроки, то сможет продолжить карьеру без особых трудностей.


Сиена выдохнула с облегчением. По крайней мере, еще есть время, чтобы спасти Тейна от страшной ошибки.


— Лейтенант Ри, вы знаете, где он находится? Если это так, вы понимаете, что должны сообщить эту информацию?


— Нет, сэр. Я не знаю, где сейчас находится лейтенант Кайрелл. Но представляю, где начать поиски: в нашем родном мире, на Джелукане.


— Очень хорошо, лейтенант. Я дам приказ отправить вас на Джелукан следующим же рейсом.


Ее глаза расширились.


— Меня, сэр?


Роннадам отрезал:


— Считаете, такая задача вас недостойна?


— Нет, сэр! Я просто думала… офицер ИСБ…


— Наши агенты сейчас загружены более, чем в любое другое время в нашей истории. Вы уже знакомы с областью, поэтому отправить вас — это разумное использование ресурса.


В его голосе зазвучали опасные нотки:


— Если, конечно, у вас нет идей получше.


Сиена была почти рада такому недоразумению; лучше, если Роннадам не поймет, насколько сильно она хотела оказаться тем, кто станет искать Тейна.


— Нет, сэр. Я немедленно вылечу на Джелукан.


— Ищите его повсюду. Используйте все необходимые ресурсы. — Глаза Роннадама сузились. — И если услышите хотя бы шепот о присоединении Кайрелла к Восстанию, вы последуете за этим шепотом и сообщите мне каждое слово. Все понятно?


У Сиены появилась возможность спасти Тейна, потому что Империя пожелала использовать ее в качестве шпиона. Она никогда не хотела доносить на кого бы то ни было по любой причине. Долг требовал верности, но верность принадлежала не только коммандерам, но и друзьям. Впервые девушка поняла, насколько темными могли быть ее задания на войне.


Но такова цена за то, чтобы вновь найти Тейна.


— Да, сэр, — сказала она и подумала: «Чего бы это ни стоило».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Фрахтовик, подошедший Тейну, был четвертым и последним.


Тейн держался в тени, помалкивал и достаточно легко убрался с Керев-Дои. Корабли, на которые он садился в течение следующих нескольких поездок, тоже не доставили неприятностей. На пассажирском судне было бы много правил и чрезмерно заинтересованный экипаж. А вот на грузовых судах места продавались рабочим, которые искали дешевый транспорт без излишеств. Здесь Тей-ну не приходилось беспокоиться о том, что его заметят.


Когда последний фрахтовик вышел из гиперпространства возле Джелукана, Тейн схватил сумку и направился к выходу. Длинные металлические скамейки, болтами прикрученные к стенам, были снабжены несколькими страховочными жгутами для тех, кого волновал ухабистый путь вниз. Тейн пристегнулся и стал ждать. Еще один пассажир сделал то же самое, потом третий и четвертый.


Ни один из этих людей поведением не отличался от Тейна. Все были в нейтральной одежде, которую можно купить практически в любом мире, и не выказывали чрезмерного интереса к окружающим.


И все же любой из них мог оказаться имперским шпионом.


Когда наваливались эти опасения, Тейн едва мог дышать. Женщина с длинной косой с проседью просто так посмотрела на его лицо? Оттиган с широко расставленными глазами — кто знает, что он высматривал? Или волпаи, пальцами всех четырех рук печатавший на своем планшете, — не отчет ли о Тейне он отправлял властям?


До сих пор Тейн знал, что располагает преимуществом внезапности. Империя никак не могла предсказать его первые ходы, но к настоящему моменту ее люди, возможно, уже догадались, что беглец вернется на Джелукан. Поэтому кто-то мог проследить его до этого фрахтовика. И целый отряд штурмовиков может ждать на высадке…


Однако корабль приземлился без происшествий. Другие пассажиры разошлись, даже не взглянув на Тейна. Он посмеялся над собственной паранойей, взваливая на плечо сумку. «Ты теперь на знакомой земле. Скоро снова будешь чувствовать себя самим собой».


Но не получилось.


Сначала Тейн решил, что это просто результат культурного шока, домашних странностей, от которых он отвык за долгое время отсутствия. Валентия, великий город, которым он восхищался в детстве, конечно, показалась бы небольшой и провинциальной после трех лет на Корусанте. То, что люди носят оружие и выглядят менее дружелюбно, — вероятно, причина в том, что сейчас Тейн смотрит на них глазами взрослого, а не маленького мальчика. Ведь дети видят взрослых совсем иначе. Вдобавок он все еще был взвинчен. Его беспокойство окрашивало все вокруг в мрачные тона.


Но чем больше он видел вокруг, тем крепче становилась уверенность: его мир изменился. Империя изменила его.


Здание Сената, которым все так гордились в день присоединения Джелукана к Империи, теперь было занято войсками. Даже не подходя близко, Тейн видел, что это не краткосрочная экстренная мера. Инженеры уже сооружали высокую стену вокруг постройки. Солнечный свет, прорываясь сквозь серую завесу облаков, высвечивал силовое поле по периметру.


Валентин никогда бы не сравнилась с изысканным и культурным Корусантом, но это был живой, шумный город. Теперь место казалось более населенным и одновременно — пустым. Ветхие лачуги, временные сооружения, ютились рядом со старыми каменными зданиями, явно служа домами для сезонных рабочих, что пришли из гор в надежде на новые возможности.


Или этих людей выдворили из дома? Тейн не мог сказать наверняка. По одежде было видно, что среди бродяг встречались как жители долин, так и люди второй волны. Тем не менее эти две группы было труднее различить, чем раньше. И блестящие шелка, и домотканая ткань долин постепенно сменялись дешевками массового производства. Повсеместная отупляющая одинаковость поселились на земле.


Она затронула даже развлечения. Занятая Тейном комната находилась на верхнем этаже здания, а внизу разместилась кантина. В детстве отец иногда брал его в такие заведения, обещая купить «только один напиток». Таким образом Тейн потратил много часов, сидя в дальнем углу и глядя на гонки каров или голо из миров спайса, которые ему так нравились.


Теперь кантины погрубели, меньше походили на места для посиделок и больше — на обшарпанные забегаловки. Большинство посетителей были явно не местные. Потягивая эль, Тейн в недоумении смотрел на экраны. Каждая программа оказалась имперской пропагандой того или иного типа: документалки об успешных «строительных проектах» Империи на Туранн-Минор (и правда огромные силовые объекты, возведенные в когда-то милой сельской местности) прерывались призывами вступить в отряды штурмовиков («Откройте для себя мир приключений на службе своей Империи!») или новостями о том, как Император Палпатин принимал гостей, как улыбнулся и кому кивнул. Хуже всего было объявление о грядущем в ближайшее время специальном докладе, в котором будет наконец «представлена полная панорама предательских действий и подстрекательства к мятежу на планете Алдераан».


Тейн думал, что все будут говорить об Алдераане. Но не говорил никто. Молчание о гибели целой планеты Центральных Миров сказало больше, чем любые слухи. «Каждый думает об этом. И каждый боится». Если Империя уничтожила столь важный и процветающий мир, как Алдераан… то в Галактике не осталось безопасных мест.


Имперские трансляции были немногословны в том, что касалось гибели «Звезды Смерти», говорили лишь о «беспрецедентном нападении Повстанческого Альянса». Тейн сперва подумал, что Империя решила представить событие как злодеяние мятежников, но потом понял, что гораздо важнее было заставить население верить, что Империя по-прежнему может уничтожить любой мир в любой момент.


Выйдя на улицу, Тейн расстроился даже из-за цвета неба. Обычно воздушный купол Джелукана был скорее серым, чем синим, но воздух всегда оставался чистым и ароматным, а сам серый оттенок напоминал минерал. Теперь небеса даже без облаков казались темнее, словно предвещая бурю, что никогда не налетала. Неужели шахты начали влиять на атмосферу?


Тейн спорил с самим собой, решая, следует ли связаться с семьей. Учитывая, сколь мало о нем заботился отец и насколько мать хотела снискать благосклонность Империи, он не верил, что родители его примут. Дело даже не в том, что родители не защитили бы его, они просто не захотели бы навлечь на себя позор. Но дома он мог бы сэкономить кредиты и спокойно дождаться Сиену.


Тейн мог бы даже спуститься по своей старой канатке до Крепости, прибраться там, вновь сделать пещеру уютной. Было бы правильно снова встретить девушку там…


В конце концов Тейн решил не связываться с родителями. Он совершенно не нуждался в пьяном презрении отца или негодовании матери и меньше всего хотел услышать о том, как дела у Дальвена.


Учитывая кадровый голод в имперских войсках, даже такой олух, как Дальвен, вероятно, получил повышение. И в силу своей глупости наверняка им гордился.


Но по мере того, как шли дни, настроение Тейна портилось все сильнее. Сиена до сих пор не появилась. Что, если ее схватили при попытке сбежать? Его приводила в ужас мысль о ней, попавшей в тюрьму, объятой стыдом и безнадежностью. Но он не поддавался отчаянию; Сиена была слишком умной и способной, чтобы легко попасться. Она дождется наилучшего момента, но ведь тот мог подвернуться не сразу. Большую часть имевшихся скромных средств Тейн потратил на оплату проезда. Аренда крошечной комнаты уже оказалась слишком дорогой. Питался он лишь тем, что покупал на улице, — тонкими ломтиками плохо пропеченного мяса, приготовленного на небольших самодельных грилях возле лачуг, или «рагу», сдобренным молотым зерном.


Как и большинство курсантов, Тейн всегда мечтал хоть несколько дней проспать досыта, игнорируя военную дисциплину, и делать все, что захочется. Но без строгого графика, в котором он жил в последние несколько лет, парень вдруг почувствовал себя неуютно, с недоумением и раздражением воспринимая свободу, с которой непонятно, что делать. Вместо того чтобы следовать своему плану, он не делал ничего. Даже бриться перестал, не желая тратить на это кредиты. Каждую ночь ему снились кошмары об Алдераане, «Звезде Смерти», отце или Сиене, попавшей в опасность. От бродяг и опустившихся жителей вокруг его отличало лишь то, что Тейн не тратил все деньги на эль, хотя теперь понимал людей, которые это делают. С каждым днем он все глубже погружался в меланхолию.


Сначала он думал, что легко найдет какое-нибудь занятие, — работа для пилотов была всегда, даже для не имеющих лицензии. Но теперь Тейн понял, что на Джелукане ему ничего не светит. Империя повсюду расставила свои сети, и дезертир, ищущий работу в порту, не избежал бы их. Нет, конечно, он мог бы наняться на какой-нибудь из перелетных фрахтовиков поприличнее — их капитаны никогда не копались в прошлом своих команд. Но такая работа лишь немногим отличалась от продажи себя в рабство.


Альтернатив почти не оставалось. Тейну казалось, что вся его жизнь застыла до появления Сиены. Если она не приедет, он не мог сказать, что станет с ним. И не очень об этом заботился.


Тейн дошел до края примерно через две недели, когда как-то ночью заснул на кровати в рубашке и брюках. Бледные, оштукатуренные и пустые стены комнаты, бежевое однотонное покрывало. Учитывая цену, место было удивительно комфортным, но Тейну казалось, что оно дразнит его своей пустотой.


В Академии, изучая протоколы безопасности и технику допросов, кадеты узнавали, как сломать человека. Один из самых эффективных методов — просто заставить его смотреть на пустую стену и не давать спать. Бессонница и скука делали то, что не могли сделать пытки и угрозы. Ум заключенного сам раскрывался, спешил сообщить каждое спрятанное слово, лишь бы положить конец изнурительной монотонности. Тейн прежде не понимал, как это работало.


Шум снаружи заставил его сесть на кровати: словно уличные торговцы в спешке собирали свой, не всегда законный, товар. Тейн подошел к небольшому окну и опустил экран. На земле, несколькими этажами ниже, виднелся имперский патрульный крейсер, явно только что прибывший.


Затем он услышал стук каблуков, как будто кто-то поднимался к нему по наружной лестнице.


«Так, соображай быстрее. Это одноместный крейсер. Они послали всего одного парня. С одним ты справишься». Однако Тейн был без оружия. Что можно использовать? Те немногие предметы в комнате были либо слишком большими, чтобы их поднять, либо слишком маленькими, чтобы нанести какие-либо значимые повреждения.


«Может быть, он идет не за мной. Тут по соседству есть дилеры. Проститутки. Контрабандисты. Много кого можно арестовать». Но тогда тут был бы один из местных полицейских, а не имперский офицер.


Тейн сделал глубокий вдох, проведя рукой по коротким волосам. Ему придется блефовать напропалую. Если отрицать, что его имя — Тейн Кайрелл, и нести какую-нибудь ахинею, то он сможет отвлечь парня на минуту-другую. Этого хватит, чтобы завладеть бластером.


Но сможет ли он выстрелить в человека, который просто делал свою работу? Кого-то, кто был его товарищем-офицером всего несколько дней назад?


В дверь постучали. Он взъерошил волосы, подошел к двери и пробурчал сонным голосом:


— Мм. Да? Кто это?


— Я здесь по делу.


Он узнал голос.


Тейн мгновенно открыл дверь и увидел Сиену, облаченную в форму. Вид ее был такой, словно она сделала первый за долгие годы вздох.


— У тебя получилось. — Он втянул девушку в комнату, запер за собой дверь и крепко обнял Сиену.


Вдыхая аромат ее кожи, он восхитился красотой любимой. И умом. Она не оставила службу, она пришла сюда по служебным делам, устроив так, чтобы Империя оплатила ее дорогу и выполнение любых задач. Или невыполнение.


— Ты гений, ты знаешь? Я все ждал и боялся, что они задержали тебя, но вот ты здесь. Ты здесь.


Тейн поцеловал ее, приник к ее губам страстно и надолго. Этот проклятый серый мундир был слишком жестким под его руками, но с этим можно разобраться позже. Сиена ответила ему так же страстно, но, когда их губы разомкнулись, Тейн по выражению ее лица понял, что сделал что-то неправильно.


Хотя, наверное, она просто волнуется об их безопасности.


— Империя отправила кого-то еще?


— Нет. В службе безопасности были уверены, что ты пойдешь куда угодно, кроме Джелукана. Я знала, что ты так подумаешь и, конечно, придешь сюда…


Тейн улыбнулся. Она так хорошо понимала его.


Но Сиена по-прежнему выглядела страшно огорченной.


— Тейн, что ты наделал?


И тогда он наконец начал понимать, как далеки они еще друг от друга.

* * *

Через час Сиена с Тейном сидели в кантине на первом этаже. Она боялась, что их услышат, найдутся свидетели или доносчики, но Тейн покачал головой.


— Поверь мне, — сказал он. — Здешние посетители обходят имперских офицеров десятой дорогой. Никто из наших знакомых здесь не появится.


— Это не стоит риска, — сказала она.


Но на лице Тейна была написана решимость или просто упрямство.


— Если я не выберусь из этой комнаты, то сойду с ума. Доверься мне. Мы будем в безопасности.


Конечно, им достался целый угол. Большинство посетителей были новоприбывшими на планете, а не местными и столпились перед экраном. Сиена с Тейном сидели за своим маленьким столиком совершенно одни. Еще несколько лет назад девушку расстроило бы пребывание в этой захудалой кантине, но сейчас она стремилась отговорить Тейна от совершения худшей ошибки в жизни.


— Ты можешь вернуться, — повторила она. — Знаю, ты думаешь, они арестуют тебя, и да, в любое другое время они так бы и поступили. Но сейчас, после случившегося, они остро нуждаются в квалифицированных офицерах.


— Я не хочу возвращаться, — в который уже раз ответил Тейн.


Сиена по-прежнему отказывалась ему верить:


— Три года в Академии, вся эта работа, все усилия — все зря?


— Думаешь, я этому рад? Нет. Но после того, что я увидел… что Империя делает с бодач'и… после Алдераана — я больше не могу носить эту форму. — Тейн склонился над бокалом эля, подперев лоб рукой, как человек с головной болью. — Я думал, что мы все решили.


— Я думала, мы решили, что после случившегося с нашими друзьями на борту «Звезды Смерти» мы должны быть вместе. Повстанцы убили тысячи наших сослуживцев. Они убили гранд-моффа Таркина…


— Таркин был мил с нами, — признал Тейн. — Встреча с ним изменила нашу жизнь.


— …и они убили Джуд, — продолжила Сиена. — Неужели ты забыл?


— Я не присоединюсь к проклятому Восстанию, Сиена. Я не забыл, что со «Звездой Смерти» или Алдерааном. А ты? Это невозможно. Ты же никогда не думала, что уничтожение целого мира было правильным поступком.


Девушка с несчастным видом покачала головой:


— Нет. Я понимаю, какие соображения привели к атаке на Алдераан, но не оправдываю. Дело в том, я не должна. — Сиена приблизилась, заглядывая в голубые глаза Тейна, словно умоляя его понять. — Император и моффы должны видеть, понимать, что уничтожение Алдераана не помогло. Не усмирило Восстание, более того, сделало мятежников более отчаянными.


— То есть два миллиарда человек погибли напрасно, — сказал Тейн.


— И почти миллион на борту «Звезды Смерти». — Сиена отказывалась игнорировать смерть Джуд. Она все еще видела кошмары, в которых бежала по коридорам станции, звала Джуд к челноку, но не могла отыскать по-другу. — «Звезды Смерти» больше нет. Даже если бы Император хотел сделать что-то подобное вновь, то не смог бы. Кроме того, единственная причина нападения на Алдераан заключалась в предотвращении еще более разрушительной войны. Бойня началась бы в любом случае. Слишком поздно спасать от нее Галактику. Все, что я могу сделать, — это бороться на стороне закона, порядка и стабильности.


Тейн ответил резким смехом:


— Все рушится, Сиена. Наши родители видели самоуничтожение Республики. Империя может просуществовать еще год или десять, но в конце концов установится совершенно новый порядок и новый закон. Кому тогда ты будешь служить?


— Ты не должен быть таким жестоким потому, что я не оставлю, не могу оставить свой пост. — Сиена была не в состоянии даже злиться на Тейна; печаль ее совершенно вымотала. Конечно, он будет говорить об уничтожении Алдераана, но это уже нельзя изменить. Конечно, он ненавидит рабство — и она тоже. Но едва ли Империя изобрела эту практику. Сейчас имело значение лишь дело принципа, а оно было важнее любого личного случая. — Мы приняли присягу. Поклялись служить Империи. Мы не можем нарушить клятву никогда.


Тейн покачал головой. Янтарные огни кантины окрасили его волосы темно-красным и отбрасывали тени на лицо. В их свете было видно, что он борется с собой.


— Ты все еще девушка из долин. Не пойдешь против своего слова, даже если поклялась лидеру и флоту, которые тебя не заслуживают.


— А ты по-прежнему человек второй волны. Тебе легче нарушить обещания, чем сохранить их. — Сиена тут же устыдилась собственных слов. Это говорило предубеждение ее отца и ее собственное горе при мысли потерять Тейна.


Он не обиделся. Вместо этого прошептал:


— Мне нелегко оставить тебя. Это самое трудное, что я когда-либо делал.


Девушка отвернулась, не в силах больше его видеть.


Тейн, казалось, решил, что это был гнев, а не гордость, потому что сказал спокойнее:


— Ты доложишь обо мне?


— Я… — Что она могла сказать или сделать? Она оказалась в ловушке между верностью Тейну и верностью Империи. Как бы ни злилась Сиена на Тейна за дезертирство, она не могла себе представить, что отправит его в тюрьму.


Как можно сотворить подобное с тем, кого она любила? — Я не знаю.


— Ты не знаешь. Отлично. — Он провел рукой по волосам. — Ну, может, ты хотя бы знаешь, собираешься ли это сделать сегодня вечером?


Что-то внутри ее сломалось.


— Конечно нет.


Голос Тейна стал суровым, резким:


— Это не нарушит твою клятву? Не уничтожит драгоценную честь?


— Иногда мы верны не только кому-то одному. Когда возникает конфликт, мы должны выбрать один из вариантов верности. — Сиену начала бить дрожь. Она чувствовала себя так, словно ее разрывает на две части. — Я не знаю, что собираюсь сделать завтра. Но сегодня, прямо сейчас, я выбираю верность тебе.


Тогда весь гнев Тейна растаял. Он прижал руку к ее щеке, и девушка не смогла больше сдерживаться. Сиена наклонилась ближе, стиснув его куртку, чтобы он никуда не ушел от нее. Она хотела лишь остаться с ним сейчас, сегодня, так долго, сколько получится. Хотела верить, что он не хочет уходить.


Тейн снова поцеловал ее, крепче, чем раньше. Сиена закрыла глаза, обвила его руками и пожелала, чтобы время остановилось. Этот момент стал бы вечным: его грудь прижимается к ее, его щетина мягко щекочет ее щеку и слышится его негромкое урчание, когда его рука обвивает ее талию.


Когда они разомкнули объятия, тяжело дыша, девушка коснулась лбом его лба и прошептала:


— Наверх.


Тейну пришлось сделать еще пару вдохов, прежде чем ответить:


— Уверена?


В тот момент она чувствовала, что ни в чем не может быть уверена. Тейн — одна из главных составляющих ее жизни, ее путеводная звезда — уходил навсегда. Мир перевернулся, и Сиена подозревала, что исправить его уже невозможно.


Но именно поэтому она решила взять все, что сможет. Жить полностью в этот момент, в эту ночь с Тейном. Остановить время.


— Да, — прошептала она, целуя его в губы. — Да.

* * *

Тейн не мог спать.


Стояла глубокая ночь, и он был вымотан, но это не имело значения. Все, что он мог сделать, — это смотреть на Сиену.


Девушка уткнулась ему в плечо, пребывая где-то между сном и бодрствованием. Ее вьющиеся волосы, получив свободу, темным нимбом рассыпались по подушке. Полные губы распухли от поцелуев. И хотя Тейн провел большую часть последних трех часов, изучая абсолютно все линии ее тела, он по-прежнему не до конца верил, что она лежала рядом с ним, укрытая лишь краем простыни.


Тейн впервые спросил себя, мог бы он сделать то, о чем просила Сиена. Мог бы вернуться на базу, признаться в моменте слабости и встать в строй? Возможно, Сиена была права относительно нынешнего кризиса, освобождавшего от многих грехов. То, что принесло бы ему месяцы в тюрьме год назад, теперь, вероятно, станет лишь пятном в его досье.


Если он вернется прямо сейчас, то сможет остаться с Сиеной…


Но он не мог вернуться. Только не после увиденного. Он провел все детство, страдая от жестокости одного лицемера, и отказался нести страдание от имени другого человека, пусть даже этот человек был Императором.


Для Сиены все было иначе. Однажды отданная, ее преданность была абсолютной. Империя не заслуживала этой девушки, но та навсегда застряла в ее хватке. Она оставалась частью машины Императора не потому, что была амбициозной или испорченной. Нет, Империя нашла способ использовать ее честь против нее. Сила характера была единственной причиной, почему Сиена останется на службе у зла.


Она словно уходила навсегда, хотя Тейн и чувствовал ее мягкое дыхание на плече. Он крепче обнял любимую, зарываясь лицом в изгиб ее шеи. Сиена тихо вздохнула, выплывая ближе к бодрствованию; ее рука скользнула вокруг его талии, чтобы укрепить объятие.


— Ты не спишь? — пробормотал он.


— Мм. — Затем она помедлила и ответила более разборчиво. — Я сейчас.


— Я люблю тебя. — Он не мог поверить, что никогда не говорил этого раньше. Это было все равно как сказать, что небо над головой, — так очевидно, так верно, что слова становились ненужными.


Девушка подняла к нему лицо:


— Я тоже тебя люблю. Всегда любила. Так или иначе.


— Я люблю тебя во всех отношениях.


— Да, — улыбнулась Сиена, но лицо ее было таким грустным, что Тейна пронзила боль, выжигая дыру в центре груди. — Так или иначе.


— Если бы я молил тебя остаться со мной, это не имело бы никакого значения, так ведь?


Сиена покачала головой:


— Если бы я молила тебя сесть на следующий корабль до Корусанта, ты бы не сел, так ведь?


Он не должен был ничего говорить. Они оба знали ответ.


— Значит, это конец. — Прозвучало жестче, чем Тейн хотел произнести, но он верил, что Сиена поймет: его гнев направлен не на нее. — Империя навсегда забирает нас друг у друга.


— Если бы не Империя, мы бы никогда не были вместе. Подумай об этом. Смог бы ты еще как-нибудь подружиться с девчонкой из долин?


Тейн был так мал, когда Джелукан присоединился к Империи, что его ранние воспоминания стали обрывистыми и туманными. Но в какой-то мере его жизнь по-настоящему началась в тот день, с его мечты о полетах для Империи и с Сиены.


— Думаю, нет.


Девушка села, словно собираясь выбраться из постели, но Тейн увлек ее обратно. Она больше не смотрела ему в глаза.


— Мне пора идти.


— Останься.


— Если я останусь, уйти будет труднее.


— А сейчас будет проще? В самом деле?


— Нет. — Сиена наконец посмотрела ему в глаза. — Тейн, тебе нужно улететь с Джелукана в течение недели. Потому что в конце недели я доложу о тебе.


Тейну словно нож вонзили между ребрами.


— Что произошло с твоим выбором верности?


— Я выбрала тебя сегодня. И хотела бы всегда выбирать тебя. Но если я буду прикрывать тебя вечно, моя клятва верности Империи будет бесполезной. Это единственный раз, ты понимаешь? — Ее голос начал дрожать. — Первый раз и последний.


Каким-то образом, глубоко внутри, Тейн все еще был уверен, что увидит Сиену снова. Он хотел верить, что они смогут найти друг друга, несмотря ни на что. Но теперь понял, что это была глупость, детская мечта.


— Ты меня понимаешь? — повторила Сиена.


— Да. — Слово отдавало горечью. — То есть ты бы отправила меня под трибунал даже после этого.


Тейн махнул рукой на смятую постель, одежду на полу. Ее имперская эмблема тускло светилась в полумраке.


— Я тебя честно предупреждаю, здесь и сейчас! Кроме того, тебе придется уходить, рано или поздно. Сколько времени ты потратил тут впустую?


— Впустую? Я ждал тебя. — Он не знал, что способен так злиться на кого-то и одновременно так любить. — Но да, время все же было потрачено впустую.


Сиена вздрогнула, но продолжила:


— Ты не сможешь найти работу на Джелукане. Поймай следующий фрахтовик до независимого мира — и даже не думай о том, чтобы назваться настоящим именем, ладно? Найди работу где-то еще во Внешнем Кольце, где тебя никогда не будут искать.


— Мне не нужен твой совет…


— Тебе нужен чей-то совет. В противном случае ты останешься здесь, в Валентии, будешь хандрить и потеряешь свой путь.


Это задело, но Тейн начал понимать, что она не так уж и не права.


— Хорошо, отлично. Я отбуду отсюда в ближайшее время.


— В течение недели.


Потому что через неделю она сообщит о нем. Женщина, которую он любит, отдаст его Империи.


— Да, — сказал он категорично. — В течение недели.


Она глубоко вздохнула:


— Значит, говорить больше не о чем.


Но Сиена не сделала ни одного движения, чтобы уйти. Вместо этого она потерла ладонью щеку; большой палец проследил линию скулы.


Он должен был сказать ей, чтобы она уходила. Сказать, что разделил постель с той, которую больше заботила Империя, чем возлюбленный. Ему на ум пришли жестокие слова, вроде тех, что говорили отец и Дальвен. Словно зло, которое он познал от них, было похоронено глубоко внутри, только ожидая шанса вырваться: «Я уже получил от тебя все, что хотел. Можно уходить, не так ли?»


Но он не сказал ничего подобного. Вместо этого Тейн спросил себя, о чем будет сожалеть больше — если уйдет сейчас или ляжет в постель с ней снова? Больно будет в любом варианте.


Их взгляды встретились, и, когда Сиена наклонилась ближе, он положил руку на ее затылок, чтобы придвинуть девушку к себе и поцеловать.


Оставалось лишь несколько часов. Они не стали тратить время впустую.


Роннадам нахмурился, читая доклад на своем экране:


— Вы совершенно уверены в этом, лейтенант-коммандер Ри?


— Насколько это возможно при отсутствии тела, в тех разломах даже дроидам-сканерам трудно искать. Небесные похороны собирают останки за считаные дни, сэр.


— Небесные похороны?


Сиена пожалела, что позволила выскочить этим словам; ее мысли еще целиком были дома, со всем, что девушка оставила там, позади.


— На Джелукане, сэр, мы оставляем усопших в открытых могилах из камней в горах. Птицы пожирают тело, навсегда забирая плоть и душу умершего с собой в небеса.


— Варварство, — поморщился Роннадам, и Сиена едва не вздрогнула. — Но я полагаю, то же самое случилось бы и в случае с аварией или самоубийством, что, кажется, произошло в этом случае.


Девушка кивнула:


— Лейтенант Кайрелл был подавлен утратой стольких коллег и друзей на борту «Звезды Смерти». Расследуя это происшествие на Джелукане, я считаю, что он сначала дезертировал и вернулся в родной мир, чтобы восстановить волю к жизни, но ничего не вышло. Он спрыгнул с одной из высоких скал в нашей родной провинции, даже не выключив своего краулера.


Последнего добавлять не стоило. Сиене казалось, что простая ложь достовернее. Но за свою жизнь ей очень редко доводилось лгать. Обман оставлял дурной привкус во рту.


Расставшись с Тейном, девушка всерьез намеревалась сдержать слово и доложить по истечении недели. Этого времени было достаточно, чтобы парень собрался, бежал в какой-нибудь мрачный мир и исчез из ее жизни навсегда.


Сама она успела вернуться домой к родителям, счастливым и удивленным ее приездом. Они удивились еще больше, когда дочь разрыдалась у порога. Сиена довольно быстро взяла себя в руки и не сказала семье ни слова о Тейне, но они явно почувствовали, что визит не был обычным. Мама сидела с ней до поздней ночи, не спрашивая ни о чем, не задавая никаких вопросов, просто заплетала волосы Сиены, совсем как в детстве. Прикосновения матери утешали, но ничто не могло унять страдания Сиены при мысли о Тейне.


В конце концов, она не смогла его сдать. Если Империя захочет, то легко отыщет его и осудит.


Потому девушка вновь выбрала верность Тейну и защитила его лучшей ложью, что смогла придумать.


— Очень хорошо. — Роннадам подписал доклад, даже не дочитав его до конца. Сиена поняла, что, если бы Тейн дезертировал в другое время, менее отчаянное для Императорского Флота, ее история была бы изучена куда тщательнее. Теперь же Роннадам хотел лишь вычеркнуть задачу из своего списка. — Хорошо справились, лейтенант-коммандер Ри.


Похвала камнем легла на ее плечи, становясь с каждым днем все тяжелее. Сиена горела от стыда, получив высокую оценку вышестоящего офицера за предательство своей клятвы верности.


«Больше никогда», — пообещала она себе. С этого дня ее служение Империи будет не просто долгом — оно станет искуплением вины за то, что Сиена полюбила одного человека в Галактике больше, чем собственную честь.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Через семь месяцев после битвы при Явине

Тейн погасил сине-белое пламя сварочной горелки, поднял очки и хмуро воззрился на перекрученный металл, который пытался выправить. Частный фрахтовик «МДА» был старым еще до его рождения, но продолжал летать благодаря апгрейду, происходившему на протяжении десятилетий. Прямо сейчас Тейн пытался заставить силовую ячейку почтенного шестидесятилетнего возраста работать внутри двадцатилетнего процессора — с ограниченным успехом.


Бормоча под нос проклятия, он выключил фонарик и зашагал по коридорам «МДА» в направлении мостика. Это было не темное и тесное пространство, к которым Тейн привык на имперских судах, а небольшое, ярко освещенное помещение, где панели управления светились пятью различными цветами и у каждой было совершенно разное происхождение. Все на корабле было собрано из частей, удовлетворяющих довольно специфичные нужды «МДА» — или, точнее, корабля, который весь экипаж предпочитал называть «МДА». Это была аббревиатура полного имени «Могучий Дуб Апокалипсиса», пафос которого, видимо, удовлетворял вкус капитана-вуки.


— Я пока добился только шестидесяти процентов заряда, — сообщил Тейн Логарре. — Когда приземлимся на Зейтуине, придется подобрать элемент питания получше.


Логарра рыкнула, желая знать, где, собственно, они возьмут кредиты для нового элемента питания.


— Я знаю, что мы на мели. — Официально Тейн был лишь наемным пилотом и штурманом, но Логарра обращалась с членами своего экипажа с уважением — как с командой. Он мог ей возразить, он мог говорить мы. — Необязательно искать новую ячейку питания. Хотя бы не настолько древнюю, как наша.


Логарра спросила, не считает ли Тейн, что все старые вещи нужно выбрасывать. Это была самоирония — Логарра была пожилой даже по меркам долгожителей-вуки, ее мех почти полностью побелел.


Тейн прислонился к переборке и улыбнулся:


— Большинство вещей не стареет, как и ты, Логарра.


Он заслужил снисходительный взмах рукой. Капитан согласилась выделить ему бюджет для батареи поновей к кормовой сенсорной установке, но предупредила, что Зейтуин, по ее мнению, не самое дешевое место для покупок.


— Знаю. Но нам и не надо искать там что-то подешевле. Это лучше сделать во Внешнем Кольце.


Пребывание во Внутреннем Кольце Империи давалось Тейну непросто. Он подписал контракт с «МДА» именно потому, что Логарра и ее команда в основном курсировали на Внешнем Кольце или в регионе Экспансии. Эта работа казалась Тейну хорошим способом спрятаться на некоторое время. Логарра перевозила только легальные грузы, но работала на окраинах, где имперский надзор редко становился проблемой. Хотя Тейн не сказал капитану, что дезертировал, он был уверен, что та сразу догадалась и ее это не волновало. Пусть синие глаза вуки с возрастом поблекли, но ее зрение и ум еще не утратили остроты.


Логарра нанимала в экипаж не просто квалифицированных специалистов, но таких, кто легко сходился с другими и гнался не только за заработком. Работа, которую они брали, определялась скорее характером Логарры, нежели стремлением к наживе; прибыльный перевоз предметов роскоши мог сопровождаться нулевым в плане прибыли подвозом аварийных генераторов к неспокойному форпосту. Капитан сказала, что ей нужны люди, которым можно доверять; хотя в душе Тейн считал ее слишком доверчивой, но это был ее корабль и ее бизнес. Логарра водила фрахтовик пару веков без его помощи, так что он решил, что она достаточно хорошо разбирается в людях. Научившись лучше понимать шириивук, Тейн понял, насколько умна оказалась его капитан. И когда Логарра действительно брала члена экипажа под свое крыло — как взяла Тей-на, — то могла быть ласковой, словно мать. Это было немного смешно, но он не возражал. По крайней мере, он работал на ту, кого мог уважать.


Логарра со свойственной ей проницательностью, очевидно, почувствовала его тревогу и сразу напомнила ему, что Зейтуин — эта покрытая джунглями планета, с горсткой крупных городов — никогда не был оживленным торговым центром.


— Да, знаю, — признался Тейн. — Все будет в порядке.


Но он по-прежнему чувствовал себя неловко и выглядел, вероятно, так же.


Третьим «членом экипажа» на мостике в этот момент был их дроид-астромеханик, пурпурно-черная модель JJН2. Тейн порадовался, что никто не заметил, как он нервничает при мысли о высадке на имперский мир. Логарра была единственная, кто почувствовал это.


Она обеспокоенно наклонилась, чтобы взглянуть на Тейна, и сощурила голубые глаза, а потом заявила, что он стал слишком худым, и спросила, достаточно ли он получал пищи.


Парень сумел не закатить глаза:


— Да, я ем.


Но Логарра знала, как трудно подбирать рационы, что обеспечивали бы полноценное питание для всех рас на борту…


— Даю слово, я в порядке. Не волнуйтесь, ладно? — Тейн повернулся, чтобы уйти.


Когда дверь на мостик снова открылась, Логарра проскулила на низкой, беспокойной ноте.


Он нарочито легкомысленно засмеялся, выходя:


— Мой мех достаточно блестящий!


Идя по коридору, Тейн подумал: «Я только что назвал волосы «мехом». Видимо, стоит почаще проводить время с людьми».


Но он ни разу не задумался о возвращении на Джелукан. Для этого не было причин. Просматривая новые голо из дома, он никогда не чувствовал ностальгии, только радовался тому, что не должен возвращаться. Его семья была, несомненно, рада избавиться от него, а Сиене… У Тейна до сих пор сжималось сердце при мысли о любимой. Ее все равно там не будет. Даже если не брать в расчет разгоревшуюся войну Империи и Повстанческого Альянса, вряд ли Сиена получала отпуск больше чем на три дня.


Если когда-нибудь Тейн вернется на Джелукан, то будет представлять Сиену как маленькую девочку на одном из небольших светлячков, снующих по небу. О ней ему напомнят горные тропы, которые они исследовали еще детьми, и пещера, ставшая их Крепостью. И Валентия навсегда останется для него не просто городом, но местом, где они провели вместе целую ночь и где расстались навсегда.


«Все это прошло, — говорил он себе. — Ты должен это пережить».


Это была ложь. Нельзя забыть потерю первой любви и лучшего друга. Но Тейн надеялся, что так больно и плохо, как в то страшное утро в Валентии, будет не всегда.


Он ошибся.

* * *

Зейтуин оказался холодным миром — не одним из тех, что скованы вечной зимой, но достаточно холодным, чтобы Тейн и другие члены экипажа вышли на мороз. Космопорт раскинулся на окраине города, и вдали парень мог разглядеть высокие деревья, уже сбросившие листву. Пар от дыхания клубился в воздухе.


— В таких условиях хорошо иметь мех, — сказала Брилл, их инженер-тарсун, покрасившая свою длинную шерсть в шокирующий розовый. — Не знаю, как вы, люди, справляетесь.


— Сам удивляюсь. — Тейн поднял воротник куртки. — Давайте просто сделаем эту работу, ладно?


Предложение было встречено одобрительным мурлыканьем Метуата Танна, иторианского специалиста по техобслуживанию. Его огромная изогнутая голова и шея были обмотаны шарфом, специально связанным для него Логаррой, но он тоже дрожал.


Их задача на Зейтуине была достаточно простой: доставить нескольких строительных дроидов заказчику. Тейн помог Метуату и Брилл выгрузить их, а затем поспешил к зданию администрации космопорта, чтобы найти поставщика подержанных деталей. Как правило, парочка таких всегда околачивалась поблизости. Через несколько минут безрезультатных поисков он наконец решился спросить прохожего и узнал, что ближайший маркет располагается в десяти минутах ходьбы. Тейн нахмурился, глянул на часы и решил дойти. Лучше прибежать чуть позднее и получить разнос за опоздание, чем опять мучиться с той антикварной ячейкой.


Так что он пошел через город, стараясь двигаться как можно быстрее, пока не оказался на переполненной городской площади, где ему пришлось остановиться. И не только ему. Люди не уходили и даже не шевелились, и Тейн сразу понял почему.


— Производится арест, — объявил капитан штурмовиков скучающим тоном, в то время как по меньшей мере дюжина его людей организовали оцепление, держа толпу на прицеле бластеров.


Из ближайшего дома выводили людей. «Семья», — содрогнулся Тейн. Дочери было не больше тринадцати, и она плакала и спотыкалась, пока штурмовик толкал ее перед собой, держа за волосы.


— Пожалуйста, — умоляла мать, ползая на коленях перед капитаном. — Пожалуйста. Мы заплатим штраф. Продайте наш дом, все наши вещи…


Капитан штурмовиков скучливо произнес:


— Повторное нарушение запрета на независимые публикации карается бессрочным лишением свободы.


Другой штурмовик вынес младшую девочку лет пяти, еще достаточно маленькую, чтобы помещаться под мышкой. Эта девчушка не плакала; для этого она была слишком напугана. Широко раскрытыми глазами ребенок лишь смотрел в толпу, словно искал кого-то, кто мог помочь.


Под прицелом бластеров никто не сделал и шага.


«Меньше года назад я стоял и смотрел, как бьют рабов», — понял Тейн. И вновь вспомнил, как летал в небе на СИД-истребителе, пугая людей Керев-Дои.


Мать продолжала умолять:


— Не детей. Виноваты мы с мужем. Дети невиновны. Почему они…


Она захлебнулась кровью, когда капитан прикладом разбил ей лицо. Женщина упала на землю, плача, а другой штурмовик нагнулся к ней, чтобы надеть наручники.


«Сделай что-нибудь!» Но Тейн остро ощущал свое бессилие. Он ничего не мог против стольких вооруженных людей. Не мог даже говорить. Дезертировав из Имперского Звездного Флота, он поставил себя в положение, когда нельзя привлекать к себе внимание, хоть как-то выделяться. Он сам создал вокруг себя невидимую клетку.


Он с отвращением отвернулся и направился обратно в космопорт. Когда он подходил к «МДА», его заметила Брилл:


— Привет! А где новая силовая ячейка?


— У них нет ничего, что мы могли бы себе позволить. Ясно? — отрезал Тейн.


Пройдя мимо, он услышал ее бормотание:


— Извини, что спросила.


Не стоит так делать, если хочешь подружиться с новыми коллегами. Но Тейн не хотел заводить друзей. Он хотел лишь запереться в своей каюте, выключить свет и попытаться забыть все, что видел и кем был.

* * *

Сиена смотрела на экран перед собой — на планету Иваруджар. Наверное, именно так выглядит ад.


Далекий вулкан извергался так высоко, что в этом мире еще много лет никто не увидит чистого неба. Лава светилась на горизонте зловещей оранжевой полосой, полностью затопив столицу. Когда Сиена посмотрела через кваднокуляры, то увидела почерневшие остовы зданий, рассыпавшихся в пепел.


Будучи ближайшим большим кораблем в секторе, «Опустошитель» отправил несколько судов сопровождения для эвакуации имперских гарнизонов с Иваруджара. Планетарные корабли оказались серьезно повреждены в начале извержения, так что солдаты оказались в ловушке. Если Сиена не доберется до них в ближайшее время, эти люди обречены. Ее шлюпка подлетела ближе всех к самому вулкану. Задача опасная, но, как ни странно, вдохновляющая. Не то чтобы девушка не любила работу на мостике звездного разрушителя… но она совершила проступок и теперь должна была платить.


— Лейтенант-коммандер Ри, у нас есть картинка, — сообщил пилот-штурмовик.


Отвернувшись от страшной картины, Сиена увидела на экране изображение крыши здания. Солдаты гарнизона выстроились по стойке смирно, спокойно и неподвижно, дожидаясь спасения, хотя жар наверняка был невыносимым.


— Хорошая работа, — сказала она. — Проведи нас туда.


Пилот дважды проверил показания, и Сиена поняла, почему он колеблется: от жара создавалась обратная тяга, возникали течения воздуха, способные дестабилизировать и корабль побольше их шлюпа.


Порой в горах возникают странные ветры…


— Эй. Я возьму штурвал. — Сиена жестом попросила его из кресла.


— Мэм, я умею летать…


— Знаю. Но ты сможешь занести раненых на корабль, а я — нет.


Ну, не больше двух.


Поняв, что его не сочли трусом, пилот присоединился к другим штурмовикам. Сиена вела корабль низко в городских каньонах — бывших улицах, теперь затопленных лавой. Адский багровый свет снизу контрастировал с черным небом. И хотя это было непросто, Сиене удавалось достаточно хорошо стабилизировать корабль.


«Неуклюжее корыто», — подумала она, сожалея, что не располагает судном половчей. Однако этот корабль мог выдержать предельно высокую температуру, а остальное было не важно.


Она посадила шлюп на крышу гарнизона, и, как только открылись люки, войска хлынули внутрь. Броня солдат посерела от вулканического пепла, некоторые кашляли и спотыкались. Еще бы полчаса — и они были бы мертвы. Сиена вспомнила, как эти люди стояли, до последнего верные дисциплине, и почувствовала, что ее сердце забилось сильнее от гордости.


— Хорошо, — сказала она и приготовилась скомандовать вылет к «Опустошителю», когда увидела еще одно здание, подальше. Там тоже столпились люди, жители Иваруджара, которые, должно быть, не смогли попасть на гражданский транспорт. Или, может быть, там не хватило места для всех…


— Лейтенант? — Пилот вернулся в кабину. — Мы готовы к взлету?


— Да, — ответила девушка. — Сделаем еще одну остановку, прежде чем вернемся на «Опустошитель».


— Мм… остановку?


Приказа спасать местных жителей не было, но не было и запрета.


— Освободите столько места, сколько сможете. Подберем еще пассажиров.


Когда Сиена взлетела снова, то почувствовала турбулентность воздушных потоков вокруг. Закусив нижнюю губу, она подняла корабль выше, чтобы тот испытал самое худшее лишь в конце пути. Вулкан вновь содрогнулся, выплевывая очередное облако пепла, звук заставил вибрировать весь корабль. Вероятность повторного извержения очень велика.


«Вы не имеете права рисковать жизнью людей, за которых несете ответственность, ради спасения тех, за кого не несете», — вспомнила она один из бесчисленных параграфов, вызубренных в Академии. Но Сиена выкинула эту мысль из головы. Жизнь есть жизнь. Тем более она могла это сделать.


Приземлившись на углу крыши, девушка вышла из кабины, чтобы помочь разместить гражданских на борту.


Им пришлось хуже, чем штурмовикам, у них ведь не было шлемов с дыхательными масками; многие уже находились в полубессознательном состоянии. Сиена протянула руки к маленькому ребенку, подняла его на корабль и предложила руку его отцу, помогая подняться. Ее штурмовики делали то же самое, как всегда следуя примеру командира.


К тому времени, как последний человек был втащен на борт, корабль был забит до отказа, не сказать хуже. Сиена протолкалась в кабину шлюпа и обнаружила, что пилот уже и не пытался взяться за штурвал. Стоя в стороне, он сказал:


— Не знаю, можем ли мы с таким весом…


— Можем и взлетим, — ответила Сиена с большей уверенностью, чем испытывала на самом деле.


Корабль был способен поднять такой вес, но его маневренность, и так оставлявшая желать лучшего, снизится критически. Полет в раскаленных ураганных ветрах…


Она включила двигатели на полную мощность, и корабль взмыл в воздух. Сначала посудину трясло так сильно, что Сиену в кресле удерживали только ремни, люди в пассажирском отсеке выли от страха. Внизу здания полыхали, как спички. Еще немного, и начнется настоящий огненный шторм — и корабль окажется в самом его центре.


Сиена задрала нос корабля вертикально вверх. Шлюп поднимался медленнее, чем должен был, но все же двигался…


Она увидела, как на горизонте вырастает столб пламени, а вокруг него закручивается жуткий вихрь. Если корабль попадет в такой кошмар, они не выберутся.


Но девушка упорно боролась со страшными ветрами, отвоевывая каждый сантиметр пути, пока наконец судно не вырвалось в верхние слои атмосферы. Сиена выдохнула с облегчением, а из трюма донеслись радостные крики.


Она не смогла сдержать улыбку — и кто мог ее винить?


Однако нашелся тот, кто сделал это: капитан Роннадам.


— Вам было поручено спасти солдат гарнизона, — сказал он, меряя шагами кабинет, пока Сиена стояла перед ним навытяжку, в своей запачканной сажей форме. — А не гражданских.


— Приказы не запрещали мне делать это, сэр.


Глаза Роннадама сузились.


— Ищете лазейки, Ри? Опасная дорожка.


— Нет, сэр! Я имела в виду, что отреагировала инстинктивно и не увидела никаких препятствий к исполнению.


— Вы отреагировали инстинктивно, — фыркнул он. — Иными словами, вы не смогли сверить свои планы у вышестоящих офицеров!


«У нас не было времени», — хотела она возразить, но поняла, что лучше этого не делать.


— Мне очень жаль, сэр. Я должна была прояснить детали миссии до того, как приступить к исполнению. Такой ошибки больше не повторится.


— Знаю, что не повторится. — Роннадам оглядел ее с головы до ног, прежде чем сухо добавить: — У вас безупречный послужной список, так что наказание будет символическим — всего пять недель двойных дежурств. В следующий раз, однако, не рассчитывайте на такую снисходительность.


— Следующего раза не будет, сэр.


Даже пять недель дополнительной работы были небольшой ценой за сорок жизней.


Выйдя из его офиса, Сиена выдохнула с облегчением. Сначала она рассердилась, что ей вкатили выговор за спасение людей, но теперь поняла, что начальство было недовольно лишь потому, что она нарушила субординацию. Само по себе спасение гражданских не было неверным поступком. Империя никогда не возражала против этого.


Кроме того, это был один из лучших полетов в ее жизни. Если бы только она могла рассказать о нем Тейну! Перед ее умственным взором предстало лицо любимого, когда она рассказала бы ему о циклопическом пламени. Он бы жутко завидовал и сожалел, что сам не смог так полетать.


Теперь даже поступки, которыми она могла гордиться, казались пустыми, если о них нельзя было рассказать Тейну.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Восемнадцать месяцев после битвы при Явине

Грузовой отсек «МДА» был забит ящиками с медикаментами для далекого южного полуострова на единственном мегаконтиненте Оуланна. Месяц назад там случилось сильное землетрясение, разрушившее почти все постройки на обширной территории. Тем не менее Империя не послала никакой медицинской помощи: планета не играла важной экономической роли, а потому не заслуживала серьезного внимания. Несколько богатых благотворителей-колонистов из других миров предложили то, что смогли. Медицинских средств, которые вез фрахтовик, на все нужды не хватит, но хоть кому-то будет оказана помощь. Тейн подозревал, что Логарра согласилась вести этот груз бесплатно.


Когда они прошли через высокие слои атмосферы, Тейн проверил климатологические датчики и свистнул:


— Нехорошо.


Логарра хотела знать, во что они ввязались.


— Мы идем на массивный шторм. Мегаураган, охватывающий добрую четверть всей площади континента.


JJН2 подтвердил его слова, издав сигнал тревоги. Метуат тревожно замурчал.


— Как будто местным без того мало проблем. — Брилл покачала пушистой розовой головой.


— Теперь проблемы и у нас, — добавил Тейн.


Обычно планетарные бури не представляли опасности для космических судов; то, что выдерживало жестокие условия космоса, могло справиться с небольшим дождем и молниями. Тем не менее грузовой корабль, да еще тяжело нагруженный, как «МДА», становился неповоротливым в атмосфере, а мощные ветры вполне могли вывести из строя стабилизаторы — всего на пару минут, но этого времени хватило бы, чтобы корабль навернулся в грязь со всего размаху.


«МДА» мог просто направиться в ближайший безопасный порт, но тогда оказался бы в тысячах километров от места бедствия. А медикаменты там были необходимы сейчас больше, чем когда-либо.


Поэтому, когда Логарра спросила Тейна, сможет ли он приземлиться в таких условиях, он ответил:


— Проклятье, конечно!


Метуат повернулся к Тейну с тревожным выражением на лице. Он был слишком вежлив, чтобы спросить прямо, но было ясно, что ситуация ему не нравится.


— Поверьте мне, — сказал Тейн, пристегнулся в кресле и взял управление на себя.


Чернота космоса плавно переливалась в небо, постепенно становясь светлее. Внизу завивал спирали шторм, похожий на огромное и зловещее океанское чудовище. Когда корабль вошел в атмосферу, корпус затрещал.


Логарра прорычала приказ всем членам экипажа пристегнуться. JJН2 быстро направил Тейну все погодные данные, какие смог добыть.


Брилл пробормотала:


— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Кайрелл.


— Мы оба знаем.


Он нырнул в око урагана — спокойный центр в сердце любого циклона. Пока широкие белые крылья «МДА» раскрывались над вспененным морем, обзорный экран отображал сюрреалистический образ: солнечный свет отражался от воды, корабль мчался к черным тучам и стене дождя, застилавшим Тейну мир за их пределами.


Датчики сказали все, что он хотел знать. Пилот выровнял корабль, сбросил скорость и опустил судно так низко, что можно было разглядеть барашки на беспокойных волнах — и обломки, разбросанные на скалистом берегу.


Корабль содрогнулся, словно его ударили гигантским кулаком. Черт! Порывы ветра оказались гораздо сильнее, чем думал Тейн.


— Давай, — прошептал он, ставя плоскости «МДА» под таким углом, чтобы воздушные потоки помогали, а не препятствовали. — Мы справимся.


— Ты говоришь с кораблем или со мной? — спросила Брилл.


Вместо ответа, Тейн спросил:


— Ты заблокировала систему координат эллинга?


Розовая шерсть Брилл встала дыбом.


— Ты хочешь лететь на автонавигаторе?


С капитанского кресла Логарра рыком упрекнула ее в неверии, и JJН2 издал высокий свист, выдававший панику дроида.


— Не только на автонавигаторе! — К тому моменту «МДА» трясло так сильно, что Тейну пришлось перекрикивать грохот и подвывания корпуса. — Это корыто невозможно древнее, а на его системах заплатки из дюжины разных кораблей. Автонавигатор не отключает ручную навигацию. Будем использовать их одновременно.


Брилл застучала по пульту управления, выполняя просьбу Тейна:


— Ты же понимаешь, что если не сможешь синхронизироваться с автонавигатором, то разорвешь нас пополам?


— Понимаю.


Тейн чувствовал действия автонавигатора: это было так, словно другой пилот пытался вырвать у него управление.


Но он провел свое детство, летая с партнером. Нужно не сражаться за контроль, а создавать его вместе.


Автонавигатор сосредоточился на своей цели, не замечая сурового ветра; это дало Тейну возможность немного накренить и направить корабль так, чтобы не менять курс, но бороться с ветром. В какой-то момент разлад между двумя пилотами резко дернул корабль, встряхнув всех так сильно, что даже кроткий Метуат вскрикнул. Но Тейн синхронизировал действия за доли секунды.


Когда на горизонте появился ангар, Тейн наконец почувствовал, что снова может дышать. Амортизаторы — медленная тяга, свободное парение — и «МДА» благополучно опустился на землю.


Когда Брилл и Метуат зааплодировали, Тейн беспечно забросил руки за голову, словно и не волновался вовсе.


— Все верно, — сказал он. — Я чертовски хорош.


— Тебе повезло! — широко улыбаясь, заявила Брилл.


— Ладно, мне повезло. Какая разница.


«Ты бы не поверила, будь ты здесь, — мысленно сказал он Сиене. — Опять же, будь ты здесь, скорей всего, отобрала бы у меня управление и приземлилась еще лучше».


Тейн продолжал запоминать истории, чтобы когда-нибудь рассказать любимой, хоть и знал, что такой день никогда не наступит. Он пытался прекратить это, но ничего не мог с собой поделать.


Логарра сказала, что очень, очень гордится им, и крепко обняла огромными пушистыми руками. Затем выказала высшую форму похвалы и ласки, известную вуки: она начала его причесывать.


Тейн вздохнул, когда капитан взялась за его волосы. В Империи такого не водилось.

* * *

На следующий день шторм отступил достаточно далеко, чтобы команда могла приступить к разгрузке. К удивлению Тейна, не только их корабль приземлился за несколько дней до них с грузом медицинских препаратов и аварийных пайков, так что несколько экипажей работали бок о бок.


— Ты сажал вчера этот корабль? — спросил его один из пилотов, черноволосый мужчина несколькими годами старше Тейна. — Отличный был полет.


— Благодарю.


— Часто возите такие грузы? Для терпящих бедствие миров?


— Иногда. Логарра получает под это кредит, — ответил Тейн, пока они вдвоем разгружали ящики. — Но мне нравится, что она это делает.


— Меньше денег.


— Никогда не заботился о деньгах.


— Где ты еще летал?


Тейн помедлил, прежде чем ответить. Если его заподозрят в нелояльности к Империи, то донесут… но не было иного способа честно рассказать об опыте последних месяцев, не выдав своих чувств.


Он знал, Империя прогнила, но только недавно отчетливо понял, как глубоко проникла гниль. Бедственное положение бодач'и когда-то глубоко потрясло его, а теперь Тейн видел, что эти несчастные были лишь одной из сотен рас, которых Империя заставляла рабски трудиться. Уже на «Могучем Дубе Апокалипсиса» он прилетал в безжалостно эксплуатируемые миры. Он смотрел сверху на затопленные города и земли, на города, превращенные в руины, на города, стертые в пепел имперскими лазерными пушками в наказание за малейшее неповиновение.


— Зейтуин, — ответил Тейн. — И Динва-Прайм, и Ариели. Совсем недавно Ивера-десять.


Он говорил спокойно, но все знали, что, по сути, перечисленные места являются списком военных преступлений Империи.


Собеседник вдруг поймал его взгляд:


— Тогда ты видел многое.


— Да.


— Когда закончим с разгрузкой, нам с тобой стоит поговорить. Я был в некоторых из этих миров. Рад слышать, что другие разделяют мои убеждения.


«Он собирается донести на меня?» Тейн знал, что это возможно, но какое-то внутреннее чутье сказало ему, что не стоит опасаться. Он кивнул:


— Конечно. Поговорим. Я Тейн Кайрелл, кстати.


Черноволосый улыбнулся и протянул руку:


— Ведж Антиллес.


Они закончили с разгрузкой, перекусив там же, внутри ангара. К тому времени шторм уже стихал. Тяжелые серебристые струи дождя еще хлестали по земле, но ветер теперь лишь покачивал деревья. Шелест листьев и звон дождевых капель по металлической крыше заглушали их разговор, если кто попытался бы подслушать.


— Ты проявил мужество, — сказал Ведж. — Вот так все бросив.


Тейн пожал плечами:


— Я отмыл кредиты и улизнул. Не самый смелый поступок.


— Ты в одиночку бросил вызов Империи. Предпочел отказаться от налаженной жизни и карьеры, лишь бы не нарушить принципы. Я бы назвал это смелостью.


— Хватит уже меня хвалить, выкладывай, что собирался.


Его слова были встречены острым взглядом, — по-видимому, Ведж Антиллес не привык, чтобы его прерывали. Может быть, Тейн был груб, ну и что? Он должен быть осторожен, решая, кому можно довериться. Логарра и экипаж «МДА» заслужили это; Сиена всегда может рассчитывать на его верность, даже если он никогда не увидит ее снова.


Но этот парень? Пусть уже выкладывает, в чем дело.


Ведж спокойно произнес:


— Нам нужны такие пилоты, как ты. В Повстанческом Альянсе.


Повстанцы? Здесь? Тейн и представить себе не мог, что они осмелятся высунуться, чтобы помочь терпящей бедствие планете. Но сразу понял, что Ведж говорил правду.


— Нет. Сожалею.


— Ты ненавидишь Империю. После того, что ты видел, иначе и быть не может.


— Это так, — признался Тейн. — Но мне все равно нет дела до вашего Восстания.


— Мы боремся за освобождение Галактики.


— Вы начали войну, и многие люди в ней погибнут.


Темные глаза Веджа яростно сверкнули.


— Войну начал Палпатин. Мы собираемся закончить ее.


Сила веры этого человека немного нервировала.


— Против Империи? Отдаю должное вашей храбрости. Но вы обманываете себя, если думаете, что сможете собрать такую же мощь, как Имперский Флот, и выиграть.


— Мы уничтожили «Звезду Смерти», не так ли? Горсткой одних только одноместных истребителей! Я был в той миссии, и я все еще здесь. Многие имперские офицеры не могут сказать такого о себе.


— В том числе некоторые мои друзья, — тихо сказал Тейн. Он не был особенно близок с Джуд Эдивон, но вспомнил, насколько яркой и доброй она была. Девушка заслуживала долгой жизни и смерти от старости. И сослуживцы, которых он только начинал узнавать: молодые ребята, как он, вместе с ним начинавшие карьеру. Иногда их лица мелькали перед внутренним взором Тейна по ночам, когда он пытался заснуть. — Слушай, я понимаю, почему вы это сделали. Знаю, «Звезду Смерти» нужно было остановить. Но не обманывай себя. Это кровавая работа.


— Знаю, — тихо ответил Ведж. — Но ты сам сказал: «Звезду Смерти» нужно было остановить. А Империю нужно уничтожить. Чтобы это произошло, некоторым из нас придется обагрить руки кровью. Мы должны быть готовы убить и умереть. Это нелегко и никогда не будет легко. Но я могу сказать тебе лишь одно, Кайрелл. Это проще, чем стоять и ничего не делать.


Тейн вспомнил тот день на Зейтуине и семью, что на его глазах тащили в тюрьму. Он чувствовал себя таким бесполезным, таким бессильным. Пока он будет беглецом от Империи, он никогда не сможет действовать в согласии с собственной совестью. Никогда не сможет ни за кого постоять.


Это возможно, только если стоишь не один.


Позднее тем же вечером, отработав еще много часов после разговора с Веджем и закинувшись парой порций кореллианского эля, Тейн вернулся на «МДА». Он тихо шел к своей каюте, зная, что Метуат и Брилл уже спят. Логарра сидела в камбузе, жуя огромный кусок сыра.


— Эй, — позвал он. — Не спится?


Капитан призналась, что проснулась голодной, а потом заметила, что Тейн выглядел обеспокоенным.


— «Обеспокоенный» — это не совсем верное слово.


Людей, которым он доверял достаточно, чтобы поделиться, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и пальцы еще остались бы. Но Логарра входила в их число.


— Помнишь лейтенанта-коммандера Антиллеса, от… мм… независимой группы? Он хочет, чтобы я полетел с ними.


Последовал негодующий рев. Как посмел тот человек пытаться украсть ее лучшего пилота? Воспользовавшись кризисом, что было просто немыслимо. Она повысит плату Тейну, если его удержит…


— Нет-нет, Логарра, ты не понимаешь. — Тейн понизил голос. — Они из Восстания.


Капитан замолчала. Было ли это шоком или неодобрением?


Он наклонился вперед, пытаясь облечь мысли в слова, не только ради нее, но и ради себя самого:


— Я никогда не думал о присоединении к Восстанию. Знаешь, я понял, что Империя прогнила, но думал, что в конце Старой Республики было то же самое. Такое может быть с любым другим правительством. Я сказал себе, что ничто не меняется. Но то, что я видел за эти последние месяцы… дело уже не коррупции. Империя разрушает миры, порабощает целые расы и не заботится о тех, кто попадает под ее власть. Я имею в виду, неужели богатые миры вроде Корусанта не могли отправить сюда гуманитарную помощь?


Логарра спокойно заявила, что Оуланн очень в этом нуждается.


— В точку. Империя не пришла сюда, но пришли повстанцы. Эти ребята сражаются на войне, они всегда в опасности и при этом делятся своими ресурсами.


Тейну такое поведение казалось нелогичным. Большинство людей не поступают правильно даже тогда, когда находятся в безопасности…


…но он узнал от Сиены, что существуют и идеалисты.


Он продолжил:


— Си… та девушка, которую я знал, считает, что Империя никогда не уничтожит другой мир, если Восстание будет повержено. Но лишь потому, что она такая хорошая, она не видит зло, даже когда оно смотрит ей в лицо. Я имею в виду, зачем Империи сооружать космическую станцию, способную уничтожать планеты, если она не собиралась ее использовать? И если Империя сделала такое, то нет ничего, что она не сможет сотворить. — Тейн выпрямился и глубоко вздохнул. — Я не знаю, что будет после Империи. Не могу сказать, что тот, кто получит власть, окажется лучше. Но и хуже уже не будет. Это просто невозможно. Если у меня есть хоть шанс поспособствовать уничтожению Империи, я чувствую, что должен сделать это.


После долгой паузы Логарра спокойно рассказала, как


|ее собственный народ был порабощен Империей. Кашиик был таким красивым местом во времена ее юности. Теперь он превратился в ад. Ей было трудно говорить о трагедии, родного мира, но она никогда не забывала его.


Тейн подумал об уровне жестокости, необходимой для завоевания такой могучей расы, как вуки.


— Так ты что, тоже присоединишься к Восстанию? Капитан покачала головой. «МДА» едва мог перевозить грузы, не то что воевать. А для Брилл и Метуата он был не просто кораблем, но и домом. Решение присоединиться к Восстанию должно быть единодушным. И Логарра, и Тейн знали, что до этого было еще далеко.


Все верно. Но…


— Мы могли бы остановиться где-нибудь, отремонтировать корабль. Поговорить с остальными. Никто здесь не питает особой любви к Империи. За месяц или два, уверен, мы смогли бы уговорить их.


«Возможно», — согласилась Логарра. После паузы она спросила, захочет ли он ждать, чтобы присоединиться к Восстанию, если не готов уходить сразу же.


Тейн покраснел:


— Я не трус.


Ее массивная рука погладила его по голове. Логарра знала о его храбрости. Тем не менее она также подозревала, что у Тейна имеются и другие причины колебаться.


Все эти месяцы он так старательно скрывал прошлое и свои чувства. Ему стоило знать, что капитан слишком проницательна, чтобы не догадаться об истинном положении дел, хотя бы частично.


— Просто раньше я служил в Имперском Звездном Флоте. Многие из моих друзей и одноклассников все еще с Империей, в том числе та, кого я… кто очень много значит для меня. В каком-то смысле, атакуя Империю, я чувствую, что нападаю на них.


Логарра отметила, что он согласился с боевыми рисками, когда вступил в Имперский Флот, и остальные поступили так же.


— Да, знаю. — Он откинулся в скрипучем кресле и тяжело вздохнул. — Покинуть Империю — это одно, а обратить против нее оружие, примкнув к Восстанию, — совсем другое. Друзья, с которыми я служил прежде, никогда не простят мне этого. Особенно эта женщина, Сиена. Она никогда не заговорит со мной снова, если узнает. Хотя, надо думать, она не заговорит со мной в любом случае.


С мягким ворчанием Логарра сказала ему, что Сила соединяет людей, когда приходит время.


«О, прекрасно! Сила. Все, на что мне остается надеяться, — дурацкая магия, в которую все еще верят в долинах». Но Тейн ничего не сказал, уважая убеждения Логарры. Вместо этого он спросил:


— Это твой способ сказать, что все нормально, и я могу идти? Потому что «Сила» сделает так, что мы встретимся снова?


Ответом ему стало крепкое объятие, погрузившее его в белый мех. Когда он обнял Логарру, та велела ему пообещать, что он будет хорошо питаться.


Тейн рассмеялся:


— Обещаю.


«Я действительно делаю это, — подумал он. Все по-прежнему казалось нереальным. — Я собираюсь на войну против Империи. Присоединяюсь к Повстанческому Альянсу».

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Ваша служба, лейтенант Ри, последние два года была образцовой.


Сиена вытянулась в струнку перед адмиралом Оззелом, плотно прижав ладони к бокам. Младшие офицеры не встречались со старшими чинами глазами во время аттестации, поэтому девушка пристально смотрела на отделанную металлическими плитками стену за его стеной.


— Вы часто добровольно берете дополнительные смены и помогаете в обучении офицеров на звездном разрушителе. Кроме взыскания за инцидент на Иваруджаре, вы больше не получили никаких наказаний — и от моего внимания не ускользнул тот факт, что ваша оплошность больше не повторялась. Даже небрежности в одежде не было.


Кожаный браслет, который она носила для Уиннет, лежал в тканевом мешочке в кармане. Ни одно правило не гласило, что девушка не может держать что-то в кармане.


— Вы были переведены на «Палач» с «Опустошителя» по просьбе самого повелителя Вейдера. Это действительно высокая честь.


Сиена не ответила. В душе она считала, что запрос Вейдера являлся скорее наказанием, чем наградой. Она видела его истребитель дрейфующим в пространстве, почти беспомощным. Вряд ли он питал симпатии к свидетелям своей уязвимости. Таким вот образом он наверняка напомнил Сиене, что она всегда будет уязвимой для него.


Оззел продолжил:


— Несмотря на слишком высокий ранг для пилота ИСИД, вы регулярно расходуете время на симулятор, чтобы не терять навыки пилотирования.


Сиена решила, что может говорить:


— Мы никогда не знаем, что потребуется в чрезвычайной ситуации, сэр.


Она любила летать просто ради самого процесса и порой всю ночь грезила о полетах в каньонах Джелукана с Тейном. Правила не запрещали любить то, что она делала, — или помнить, что потеряла.


— Отлично сказано. — Адмирал Оззел еле заметно улыбнулся, но заметнее, чем когда-либо в ее присутствии. — Короче говоря, капитан-лейтенант Ри, ваша служба на борту «Палача» превосходит лучшие ожидания. Продолжайте в том же духе и вскоре станете коммандером.


Коммандер. Сиена уже не заботилась о продвижении так, как три года назад, но все равно обрадовалась признанию хорошо исполненного долга. Даже если учесть неестественно высокую скорость карьерного роста после уничтожения «Звезды Смерти», стать коммандером менее чем через пять лет после выпуска из Академии — это было крупным достижением.


— Да сэр. Спасибо, сэр.


Позже, идя по темным металлическим коридорам «Палача», девушка обдумывала перспективу своего повышения. Она должна была торжествовать, обмениваться сообщениями с Нэшем и Берисс, приглашая встретиться позже для пары бокалов эля. Вместо этого похвала от вышестоящего офицера лишь напомнила ей о том, как Сиена подвела Империю, солгав ради защиты друга.


Хуже всего, что, если бы ей пришлось сделать такой же выбор вновь, она по-прежнему выбрала бы Тейна.


Проходя мимо одной из смотровых палуб, она посмотрела на звезды и спросила себя, где он сейчас. Конечно, он уехал с Джелукана, как она и просила. Родной мир был опасен для него; змеиное гнездо, которое Тейн называл семьей, предало бы его за пару кредитов. Но все равно Сиену до сих пор преследовал образ Тейна, каким она видела его в последний раз: сломленного, застрявшего в маленькой комнате над захудалым баром в Валентии, с потерянным взглядом голубых глаз.


«Прекрати, — велела она самой себе. — Тейн умный. Он талантливый пилот. Сейчас, конечно же, нашел работу и хорошее место для жизни. Возможно, он счастлив. Ты же уже взрослая, чтобы завидовать счастливой жизни Тейна без тебя. Правильно?»


Сиена выпрямилась и пригладила руками борта своего кителя. Она отразилась в иллюминаторе на фоне звезд — безупречный образчик имперского офицера. Безупречность ее службы уже давно перестала быть только делом честь и клятвы. Она стала для Сиены ценой, заплаченной за свободу Тейна. Никто никогда не скажет, что она не заплатила сполна.


«Вот что я сделаю — я скажу маме и папе о возможном повышении». Большинство имперских офицеров ограничивали связь с домом в знак верности Империи, но Сиена поняла, что это просто легче для людей из Миров Ядра, которые могли ожидать личного свидания с семьями чаще, чем раз в пять лет. Она же по-прежнему общалась с семьей, по крайней мере раз в десять дней, рассказывая обо всем: от турниров по грав-мячу до шуток Берисс… Ну, таких шуток, которые можно было повторить.


Единственным, кого она с семьей никогда не обсуждала, оставался Тейн Кайрелл. Сиена не хотела лгать родителям о нем; кроме того, они сразу же почувствовали бы неправду. Чем меньше людей знают о Тейне, тем лучше.


Родители, казалось, всегда радовались ее сообщениям, особенно мама. Но в последнее время Сиена начала замечать, что они говорят только о ее жизни и молчат о своей. Они больше не знали всех сплетен долины или не хотели ими делиться. Мама иногда упоминала о своей работе на шахте, уже довольно давно ее тон из горделивого превратился в усталый. Может быть, это было вполне естественно, но Сиена это заметила — как и тот факт, что отец редко говорит о своей жизни или о делах в долине…


— Вот ты где, — раздался приятный, сдержанный мужской голос.


Обернувшись, Сиена увидела лейтенанта Нэша Виндрайдера, приближавшегося к ней с легкой улыбкой на устах. За три года с момента уничтожения Алдераана он постепенно вернул часть былой веселости и порывистости. Нет, он никогда не станет прежним, но девушка больше не видела ужасных кругов под глазами, так испугавших ее вначале. И он, и ее подруга Сай Вернее были переведены с «Опустошителя» на «Палач», когда Дарт Вейдер выбрал этот корабль своим новым флагманом. Их всех разместили в одной секции корабля, так что друзья виделись часто.


— А я тебя искал, Сиена.


— Зачем? По поводу дня рождения Вернее? — Сиена скрестила руки на груди и уставилась на него. — Ты испортил сюрприз, не так ли?


— Ты слишком мало мне доверяешь и моему богатому опыту вечеринок с сюрпризами. Я же знаю, ради чего стоит звать тебя обратно на мостик, когда смена уже кончилась.


Волосы у нее на затылке встали дыбом от предчувствия опасности.


— Что случилось?


— Один из дроидов уловил очень интересный сигнал в ледяном мире Хот, — с удовольствием поведал Нэш. — Возможно, мы наконец нашли базу мятежников.


Сиена резко вдохнула:


— И мы собираемся туда?


Улыбка Нэша стала шире.


— С пятью звездными разрушителями типа «Император».


Образ улыбающейся Джуд промелькнул перед взором Сиены. Наконец-то они смогут отомстить людям, разрушившим «Звезду Смерти», убийцам ее лучшей подруги, и искоренить Восстание раз и навсегда.

* * *

Тейн застонал, когда вновь открылись двери отсека и в него ударил залп холодного воздуха.


— Я себе так шары отморожу.


Парень рядом с ним — Дак Ралтер — засмеялся, расседлывая второго тантана:


— Знаешь, есть более простые способы сменить пол.


— Я не имел в виду «хочу отморозить». Просто хотел сказать «как же холодно».


Детство, проведенное в горах Джелукана, давало Тей-ну основания думать, что он-то знает, что такое холод, но и для него Хот приготовил сюрприз.


— Не говори об этом. Даже не думай, — серьезно сказал Дак. — Просто придерживай штаны и сосредоточься на общей картине.


— Знаю, знаю. Мы построили базу на этом замороженном куске скалы, потому что Империи в голову не придет разыскивать нас здесь. Кто же в здравом уме обречет себя на такое? — Тейн ткнул пальцем в заросшую снежной шубой стену базы. Едкий мороз пронзил его до костей, столь же едким был запах тантанов, которых они расседлывали. — Никто не скажет, что мы присоединились к Восстанию удовольствия ради.


— Никто не скажет! — Дак Ралтер помрачнел, словно кто-то действительно считал их участие в войне лишь развлечением. — Так лучше никому и не говорить. Любой, кто не думает, что мы противостоим Империи…


— Не воспринимай так буквально. Я просто пошутил.


Дак метнул в Тейна укоризненный взгляд, говорящий, что война — дело чересчур серьезное для шуток. Многие из новых рекрутов были такими сначала — до мозга костей идеалистами. Порой проводить время с ними было все равно что грызть чистый сахар.


По крайней мере, так выражались старожилы. Тейн опередил Дака примерно на три недели, но чувствовал себя старше на пару десятков лет, а не на те два года их реальной разницы в возрасте. Тейн никогда не был идеалистом; он принял приглашение Веджа не потому, что считал, будто Восстание — воплощенное добро, но потому, что Империя была воплощенным злом. Хотя и ему местные порядки казались странными. Даже на таком маленьком корабле, как «МДА», у каждого члена экипажа была своя каюта; даже на имперской службе он никогда не был вынужден делить казарму с более чем семью парнями. В Восстании Тейн спал в огромном бункере с парой сотен других повстанцев, большинство из которых, разумеется, храпели. Рационы были мизерными, шансы на успех — ничтожными, а риски оказались намного больше, чем Тейн мог себе представить. И до сих пор он не побывал ни в одном из эпических сражений, которых ждал. Вместо этого он несколько раз летал за припасами, избегая имперских патрулей, помогал обустроить эту базу на Хоте. Сейчас перед ними стояла задача отпустить вьючных животных, чтобы они ушли до прибытия имперских сил, потому что, скорее всего, тот дроид запеленговал базу.


Они уже выключили системы на Хоте. Тейна так и подмывало спросить командиров Восстания, как они собираются выиграть войну, если Империя находит повстанческие базы меньше чем за месяц.


Поверх задницы ближайшего к нему тантана Тейн окинул взглядом всю базу. Механики лихорадочно заканчивали необходимый ремонт истребителей, освещая голубовато-белыми сварочными горелками темный ремонтный отсек. Принцесса Лея сосредоточенно о чем-то разговаривала с генералом Рикеном, и ее настойчивость была заметна даже на таком расстоянии. Тейн дважды сталкивался с этой девушкой в коридорах, но она не узнала своего давнего партнера по танцу. Дроиды оживленно жужжали, пока гражданский персонал рассаживался по первым отлетающим кораблям. Тейн знал только, что его группа — эскадрилья «Корона» еще не взлетела. Сейчас он просто должен освободить этих хрюкающих зверюг, тантанов.


Болтовня Дака сбила его с мысли.


— До сих пор не могу поверить, что стал наводчиком Люка Скайуокера. Парень в одиночку разрушил «Звезду Смерти»!


— Кто-то же должен быть его наводчиком. Почему бы не ты. — Тейн был почти рад, что такая честь досталась не ему. Да, Скайуокер проявил невероятную храбрость — сделал почти невозможный выстрел — и заслуживал всяческого уважения. Но конкретно этим актом героизма Тейн предпочитал любоваться с очень большого расстояния.


— Говорят, он надеется стать рыцарем-джедаем, как в былые времена. — Дак говорил мечтательно, словно влюбленный подросток. — Ты знаешь, что у него есть настоящий световой меч? Он даже учился использовать Силу у великого генерала Кеноби, последнего из джедаев!


Тейн с трудом удержался от стона. «Умоляю, хватит этих суеверных бредней о Силе». По его мнению, мятежные войска стоило мотивировать суровой правдой об Империи, а не накручивать религиозным фанатизмом.


Но тут он настолько ярко вспомнил голос Сиены, словно девушка прошептала ему на ухо: «Вера в нечто большее, чем собственные силы, — не сумасшествие. Это доказательство того, что мы в здравом уме. Посмотри, как громадна Галактика. Неужели не признаешь, что мы не можем быть в ней величайшей силой?»


Она сказала ему эти слова в один из последних дней их детства на Джелукане, перед отлетом в Академию. Девушка верила, что именно Сила направила их в одну и ту же школу на Корусанте, чтобы не разлучать. А Тейн посмеивался над ней. Сейчас даже Сиена признала бы, что они оказались недостаточно удачливы, чтобы разделить судьбу.


Так почему же воспоминание о ней для него все еще реальнее человека, стоящего сейчас в паре шагов?


— Давай просто сделаем работу, ладно? Мы же не хотим оставить этих зверей умирать здесь от голода. — Тейн почесал нос одного из тантанов, прежде чем снять узду. Зверь отошел, разыскивая сугроб, и зарылся в него, намереваясь согреться. — Надо выбраться отсюда в течение дня, как сказал Рикен. Не хочу застрять на Хоте лишь потому, что мы вовремя не разогнали тантанов.


— Прости, — отозвался Дак так искренне, что Тейн почувствовал укол вины.


Он смягчил тон:


— Кстати, должно быть, ты произвел впечатление, раз тебе доверили летать со Скайуокером. Его не ставят в пару с кем попало.


— Правда?


— Определенно.


Он взглянул на Дака и увидел, что парень расплылся в улыбке. Они быстро освободили последних двух тантанов. Когда звери попрятались по сугробам, а в хлеву осталась лишь едкая вонь…


…завыли сразу все сирены на базе.


Визжащее эхо заколотилось о стены пещеры; Тейн резко выпрямился и выронил сбрую, которую держал в руках.


— Что это значит? — крикнул посеревший Дак.


Но он, очевидно, знал ответ, просто не хотел верить. Тейн крикнул сквозь шум:


— Империя добралась сюда быстрее, чем мы думали. Нас обнаружили!

* * *

После быстрого инструктажа от принцессы Леи Тейну понадобилось всего четыре минуты, чтобы одеться и запустить снежный спидер. Но и четыре минуты оказались слишком долгими.


— Тащи сюда свой джелуканский зад! — крикнул Йендор, второй пилот-тви'лек Тейна и член эскадрильи «Корона». Он уже надел специально подогнанный шлем, позволявший его синим лекку ниспадать на спину. — У нас тут несколько имперских шагоходов.


— Я тренировался на них в Академии. — Тейн прыгнул в свое кресло. Стоило ему надеть шлем, как откидные створки опустились и заблокировались. — Знаю их и снаружи и внутри.


— Что можешь сказать мне об этих штуковинах? — Йендор щелкал переключателями, готовясь к взлету.


— Самые тяжелобронированные наземные транспорты на вооружении Имперской Армии.


— …Это значит, что мы влипли?


— В точку, — отозвался Тейн. — Но посмотри на это с другой стороны. Если даже «Звезда Смерти» была разрушена, у Империи нет ничего, что мы не можем уничтожить.


Йендор отстрелил зажимы.


— Давай проверим эту теорию.


Тейн положил руки на рычаги и почувствовал, как ожили двигатели.


— Давай.


Снежный спидер стрелой вырвался с базы и сразу окунулся в пучину сражения. Лазерные импульсы вспарывали серебряно-белое небо. Корабли повстанцев рассредоточились, ожидая столкновения с армией захватчиков… Сюда явилась именно армия, не просто ударный отряд. Повстанцы столкнулись со всеми разновидностями планетарных войск Империи. «Сколько же снежных спидеров там внизу, — подумал Тейн. — И они, наверное, отправили огнеметчиков на базу, чтобы сжечь внутри все — и всех». Он увидел и худшее: пять шагающих танков АТ-АТ на горизонте. Каждый несет дюжины солдат и массу оружия, не говоря уже о смертоносных пушках на турелях самих громадин.


«Не важно, как далеко доберутся шагоходы, если повстанцы смогут просто увести корабли», — напомнил себе Тейн. На самом деле, уничтожение одного из этих монстров будет наградой.


Йендор сказал:


— На занятиях в Академии тебе, случаем, не рассказывали, что может пробить броню шагоходов? Потому что бластеры против этих штуковин все равно что игрушечные пистолетики.


Тейн гнал спидер на небольшой высоте, оставляя за собой белый шлейф.


— Они не наглухо бронированные. Дай подумать. Ноги у них уязвимы в тех же местах, где у любого существа.


— Понял, — ответил Йендор. — Целюсь в суставы.


Снежный спидер вздрагивал от залпов, которые они выпустили по «суставам» одного из шагоходов. Бластерам недоставало мощи, чтобы повредить основные узлы, но они могли ослабить болты и расплавить приводы.


«Мы можем их дестабилизировать. Замедлить. Что угодно, чтобы выиграть время для кораблей».


На каждом из кораблей будет около сотни повстанцев, сердце их флота. Если Империя победит, этот день действительно может стать концом Восстания.


Но Йендор целился спокойно и уверенно. Он продолжал стрелять в нижние суставы АТ-АТ в одни и те же места, умножая ущерб. Увеличив изображение, Тейн понял, что у них есть даже шанс отстрелить одну из ног танка, что точно остановит монстра.


— Продолжай вести огонь! — крикнул он Йендору. — Подведу нас ближе!


— Знаешь, я и с расстояния не мажу, — пошутил Йендор, увеличивая интенсивность стрельбы.


К тому времени конечности шагоходов заполнили весь экран. Тейн посмотрел поверх, в фонарь снеголета, чтобы увидеть монстра воочию. Сначала он пожалел об этом своем порыве — чудища выглядели достаточно жуткими, даже издалека, а на таком расстоянии эти коллосы закрывали собой все небо.


Но Тейн сказал себе: «Они не такие большие, как горы Джелукана. А ты пролетал через их каньоны. Пролетишь и здесь».


Он добавлял скорости, пока снежный пейзаж не утратил четкость. Йендор продолжал стрелять с высокой точностью, каждый удар теперь выбивал клубы черного дыма или снопы искр.


Две сотни метров… сотня метров…


Тейн мгновенно принял решение. В последнюю секунду он мог бы свернуть, но не сделал этого.


Йендор вскрикнул — по-прежнему ведя огонь, — пока Тейн вел снежный спидер прямиком к ногам АТ-АТ. В последний момент перед столкновением он дернул спидер в сторону, так что тот встал перпендикулярно поверхности, проскользнул между ног шагохода и вынырнул из-под него невредимый.


О шагоходе такого сказать было уже нельзя: монстр зашатался на поврежденной ноге. Одна из конечностей поднялась без «башмака» и замерла; больше АТ-АТ никуда не денется.


— Эй, это была попытка самоубийства? — выдавил Йендор.


Тейн со смехом развернул снежный спидер для следующего захода:


— Дома я так каждый день летал между горными сталактитами. Ты был в безопасности, как ребенок в колыбели.


— Напомни мне никогда не нанимать тебя в няньки.


Возвращаясь к месту боя, Тейн понял, что кто-то сумел вывести из строя еще один шагоход, который теперь лежал в снегу. На его глазах «голова» монстра разлетелась от взрыва, облако черного дыма растеклось по белой земле. На мгновение он представил, что творилось внутри машины. Перед взрывом там было невыносимо жарко; температура, должно быть, запекла парней прямо в броне…


«И правильно, — с ожесточением подумал Тейн. — Мы здесь, чтобы убить их, а они здесь, чтобы убить нас. И пусть лучше гибнут они, чем мы».


— Есть известие от коммандера Скайуокера, — сообщил Йендор. — Они оплели ноги шагохода буксировочным тросом.


— Это быстрее, — отозвался Тейн. — И сэкономит нам энергию на будущее.


— И не требует выделывать смертельных сальто…


— Не обзывайся. Этот маневр только что спас нам жизнь, — сказал Тейн, направляя спидер к следующему шагоходу. — Лучше подготовь буксировочный трос.


Ворвавшись в гущу сражения, Тейн увидел в небе, как один из кораблей готовился к прыжку в гиперпространство. Неужели они все же смогут выбраться из этой заварушки?


Некоторые точно спасутся. Но на земле лежали разбитые снежные спидеры, а ветер разносил пепел. Независимо от того, сколько кораблей спасется, Восстанию придется оставить здесь огромное количество кораблей и материалов. Все силы, потраченные на строительство базы, потрачены впустую. Теперь им придется вновь скитаться по Галактике, подыскивая еще более сокрытое и непригодное для жизни место, чем Хот… если такая планета вообще существует. Может быть, у Восстания был долгосрочный план, который компенсирует потери, но сейчас Империя заставляла их дорого платить за сопротивление.


Тейн стиснул зубы. Генеральная стратегия Восстания — не его забота. У него есть работа: прикрывать корабли.


Довольно долго он позволял себе думать лишь о целях и способах подлететь к ним как можно ближе, чтобы выстрелы Йендора нанесли противнику как можно больше ущерба. Наземные войска под их спидером выглядели лишь тенями, их белая броня сливалась с зимним пейзажем. Когда свалился последний шагоход, повстанцы разразились радостными криками. Тейн уставился в белесое небо над головой. «Что теперь Империя собирается спустить сюда?»


Но ничего не спустилось. Больше не приземлился ни один имперский корабль. Значит, они ждут на орбите, чтобы переловить поодиночке корабли повстанцев.


Когда все транспортники ушли в небо, Тейн с Йендором помчались обратно на базу. У них остались считаные минуты, чтобы поднять свои истребители в воздух.


Все, что нужно было сделать Тейну, — это вырваться из атмосферы планеты перед тем, как набрать скорость света. Но сначала он должен был обогнать уже приближавшиеся истребители СИД.


Проклятье! Взлети он пятью минутами раньше, и они бы его не догнали. Теперь Тейну придется пробивать себе путь к свободе.


Но ИСИД были не такими крепкими, как шагоходы, и почти не защищали пилотов — что и было основной причиной того уважения, которым пилоты пользовались в Имперском Звездном Флоте. Для полета на этих штуковинах требовалось немалое мужество.


Это знание не облегчало Тейну стрельбу по истребителям, но он все равно в них стрелял. Когда его лазерные болты попали в один из самолетов, в воздух взвился фонтан зеленых искр, а затем корабль закрутило по спирали, и он рухнул с подрезанными крыльями.


Тейн испытал такое на симуляторе, знал, на что это похоже изнутри.


Такова война. Все они выбрали свою сторону. Поэтому, когда ИСИД рухнул на землю, Тейн взмыл в небо, не потрудившись взглянуть на датчики.


Как только пространство за бортом его Х-истребителя почернело и датчики показали, что все чисто, он проложил курс для сближения координат и подготовился к прыжку до скорости света. Лишь в последние мгновения он увидел громаду Имперского Флота с правого борта, столь огромную, что даже тьма космоса не затмевала ее. Прежде чем парень успел изучить зрелище в деталях, разглядеть вспышку серебра, звезды превратились в туннель из точек, двигатели взревели и корабль достиг скорости света.


Тейн почувствовал, что не может дышать: он знал, что увидел за доли секунды в массиве Имперского Флота. Разрушитель «Суперзвезда».


«Когда я уходил, Сиена была приписана к «Опустошителю». Они никогда не отправят ее на корабль меньше, чем звездный разрушитель. Сейчас она, вероятно, не очень часто выходит в патрули на ИСИД. Но она могла бы вызваться сама только ради удовольствия полетать».


Это просто смешно. Каковы шансы, что из всех звездных разрушителей Императора именно ее корабль отправится в этот день на эту битву?


Но небольшая вероятность все же оставалась. И теперь с тошнотворным ужасом Тейн понял: сбитый им пилот мог быть Сиеной. Конечно, уверенности не было. Но если это так, Тейн даже не потрудился посмотреть, как она умирала.


Хуже всего то, что он никогда не узнает наверняка.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Металлический скрежет дыхания повелителя Вейдера эхом разносился по мостику «Палача». Сиена знала, что не стоит на него смотреть или как-то еще выдавать тот факт, что она знает о его присутствии. Повелитель стоял чуть выше, всего в паре метров от нее. Девушка не верила диким слухам о мстительности Дарта Вейдера, но точно знала, что самое мудрое — никогда не привлекать к себе его внимания. В гневе он был страшен. А прямо сейчас он должен был быть крайне недоволен. Как получилось, что так много повстанческих кораблей смогли улизнуть? Даже излишне поспешный выход из гиперпространства не должен был сорвать всю атаку. Имперский Звездный Флот послал на Хот мощь, способную парализовать оборону противника. Но вместо победы они потеряли три АТ-АТ, и один был сильно поврежден, несколько десятков истребителей СИД уничтожены, несколько сотен штурмовиков мертвы. Большое количество жертв среди повстанцев служило плохим утешением.


Сиена решила позже просмотреть записи битвы на Хоте и изучить тактику повстанцев в деталях. Империя обладала более чем весомыми преимуществами с точки зрения трудовых ресурсов и огневой мощи. Сегодня они должны были нанести Восстанию последний, смертельный удар. Вместо этого победа оказалась неполной. Если мятежники смогли избежать тотального уничтожения имперскими ударными силами, возглавляемыми шестью звездными разрушителями, значит они обладают неизвестным превосходством или совершают удивительные тактические ходы. Более глубокий анализ мог дать Империи информацию, необходимую, чтобы закончить наконец эту ужасную войну.


Но сейчас Сиена и все остальные на «Палаче» преследовали более важную цель: захватить «Сокол Тысячелетия».


Если кто на мосту и понял, почему так важно отловить это ведро с гайками, то ничего ей не сказал. Повелитель Вейдер хочет, чтобы корабль был захвачен, а его пассажиры взяты живыми. Вместо того чтобы просто взорвать «Сокол Тысячелетия», что можно было сделать одним выстрелом, они пытались схватить его.


К сожалению, пилот «Сокола» оказался настоящим асом. Он ушел в поле астероидов, очевидно предпочитая самоубийство плену. Ни один столь маленький корабль не мог надеяться выйти из астероидного поля невредимым. У повстанческих кораблей, по крайней мере, были щиты, у ИСИД не имелось даже такой защиты.


Тем не менее четыре истребителя СИД были отправлены в погоню. Пока Сиена сидела на мостике, пытаясь понять цель этой самоубийственной миссии, капитан Пиетт сказал:


— Ри, обеспечьте вспомогательную навигационную поддержку.


Сердце сжалось, когда девушка ответила:


— Да, сэр.


Она подошла к навигационному посту и посмотрела на четыре экрана, передававшие данные и координаты истребителей СИД. Никакая ее помощь не будет достаточной, но если Сиена может дать тем пилотам шанс, она это сделает. Ее пальцы порхали, пока девушка устанавливала триангуляцию между их кораблями и «Соколом Тысячелетия», а потом подключала гарнитуру, позволявшую говорить с пилотами напрямую.


— OL-701, настроить тридцать семь градусов по правому борту и вниз. NA-811, следуйте вверх…


NA-811 был парнем по имени Пенри, с которым она как-то уже разговаривала, выпускником Академии на Лотале. Он очень заразительно смеялся, и все вокруг присоединялись к веселью. А так как он, казалось, всегда находил забавными шутки окружающих, обаятельный смех раздавался постоянно. Хотя Пенри был на пару лет старше девушки, его голос прозвучал моложе:


— Подтверждаю.


— GR-978, вверх, вверх! — Приказ Сиены пришел слишком поздно; один из истребителей СИД пропал из сети.


Первый погибший в ее смену. «Пожалуйста, не надо больше».


— OL-701, новая траектория загружается на ваш навигационный компьютер…


— Получил.


— JA-189, ваш компьютер не отвечает…


— Я не могу… — Слова, а затем взрыв статических помех, сопровождаемый бешеным вращением другого истребителя на ее экранной сетке. — Один из двигателей отказал! Потерял управление — нужен тягач.


Громкие помехи сменились молчанием, когда образ истребителя JA-189 растаял навсегда.


Серый комбинезон Сиены прилип к коже. Она не отрывала глаз от экрана и старалась говорить как можно спокойнее:


— OL-701, NA-811, вы приближаетесь к одному из больших астероидов…


— Кажется, цель ищет укрытие. Следуем за ним.


Это был OL-701. На связи с NA-811 Сиена слышала только дыхание, слишком поверхностное и быстрое. Пенри только что видел, как взорвались два пилота.


Девушка сообщила капитану Пиетту:


— Сэр, если «Сокол Тысячелетия» сядет на большой астероид, мы могли бы настроить лазерные пушки и взорвать его. Выведем «Сокола» из игры. Могу я отозвать ИСИД?


Пиетт замер, явно дожидаясь, когда Дарт Вейдер скомандует отзыв истребителей. Вейдер ничего не сказал. Даже не обернулся. Наконец Пиетт ответил:


— Очень хорошо, Ри.


В душе Сиены вспыхнула надежда. По крайней мере, она могла сохранить двух пилотов.


— NA-811, OL-701, прервать погоню. Вычислите самый безопасный путь назад и…


— Он в одном из каньонов, — ответил OL-701. — Мы почти схватили его…


Сиена ждала ответа Пенри. Вместо этого он закричал страшным, коротким криком, оборвавшимся очень быстро. В этот момент оба истребителя пропали с сетки. Экран почернел.


Четыре пилота мертвы, и это было отчасти ее виной. Скажет ей об этом Пиетт? Хуже того, Вейдер?


Что, если слухи о том, как Вейдер поступает с теми, кто вызывал его недовольство, правдивы?


Но на нее никто не обращал внимания. Пиетт и Вейдер действовали так, как будто она никого не подвела, а четыре верных офицера не погибли так бессмысленно. Сиене не оставалось ничего другого, кроме как вернуться на свое место и продолжить мониторинг ситуации.


Коммандеру, сидевшему рядом с ней у консоли данных, она прошептала:


— Почему мы хотя бы не выстрелили по астероиду?


— Нет ясной траектории. Цель может легко изменить курс. Мы больше не улавливаем корабль, ни визуально, ни датчиками.


Волна тошноты подкатила к горлу. Четыре летчика — пилоты СИД-истребителей умерли зря. Никто больше не услышит смеха Пенри. На командных курсах в Академии преподаватели советовали не думать о войсках как о реальных людях; это причина колебаний и, как следствие, поражений. Командование защищало своих людей, забыв, что солдаты были людьми, оно смотрело на них как на пешки в огромной, сложной игре. Это был единственный элемент обучения, сложно дававшийся Сиене. Теперь она знала, что никогда не сможет так думать в отличие от Пиетта и Вейдера.


Тем не менее повелитель не мог быть совершенно лишен эмоций, потому что он — невероятно — приказал «Палачу» тоже идти в поле астероидов.


Удары метеоритного потока отдавались дрожью по всему кораблю. Сиена морщилась, словно астероиды врезались в ее собственное тело. Настолько, насколько звездный разрушитель приобретал в мощи, он терял в маневренности; сегодня они получат многочисленные повреждения. Ведь то, что корабль «Суперзвезда» регистрировал как незначительные повреждения, могло означать, например, снос двух палуб на несколько тысяч метров, а вместе с ними и всех людей, там находившихся. Офицеры и штурмовики погибнут напрасно, и все потому, что повелитель Вейдер не может позволить сбежать старому корыту…


«Нет, — сурово одернула себя Сиена. — Все смерти этого дня, все бесполезные риски и потери — все это произошло потому, что Повстанческий Альянс начал войну».

* * *

Когда смена закончилась и девушка встала, чтобы уйти, она невольно сморщилась. Бесславный полет истребителей СИД через поле астероидов заставил напрячься каждый мускул ее тела, и сейчас она чувствовала себя выжатой, как если бы пробежала километров тридцать. Створки раздвинулись, выпуская ее, и, как выяснилось, коммандера Пиетта. Она тут же встала по стойке смирно, ожидая выговора, который, несомненно, заслужила.


Пиетт же произнес только:


— Отличная работа на сегодня, лейтенант.


— Но… — Может, он имел в виду кого-то другого? — Я потеряла четверых пилотов, сэр.


— На самом деле у них не было ни единого шанса. Вы держали их в живых дольше, чем они могли бы сделать это самостоятельно.


Он рассказывал ей, что она проделала хорошую работу. Она поняла, почему он так сказал, но это не отменяло ее собственных чувств. Она смогла только выдавить:


— Спасибо, капитан.


— Ох. Да. Вас же не было на мостике, когда… — Пиетт выпрямился. — Я был произведен в адмиралы и немедленно вступил в должность, учитывая судьбу адмирала Оззела.


«Что случилось с адмиралом Оззелом?» Вопрос умер на губах. В Имперском Звездном Флоте порой лучше поверить, что ты не знаешь ответ.


— Да, адмирал. Поздравляю.


Пиетт, однако, выглядел мрачным.


— Это все, Ри. — Он вернулся на мостик, и черные створки люка закрылись за его спиной.


Сиена чувствовала себя слишком усталой, чтобы двигаться, не говоря уже о том, чтобы работать сверхурочно. Тем не менее она отправилась не в кровать, а к свободному аналитическому стенду, где отобрала все кадры битвы на Хоте, разрешенные с ее уровнем доступа. Она намеревалась просмотреть каждую секунду, пока не поймет, как кучка плохо вооруженного сброда умудрилась обставить величайшую военную мощь, когда-либо виданную в Галактике.


Не слишком ли самонадеянно было думать, что она сможет найти ответ, ускользавший от лучших тактических умов Адмиралтейства? Нет, поняла девушка. Это просто отчаяние. Она хотела закончить эту войну — ей нужно было, чтобы она закончилась. Тогда все эти кровавые, беспощадные жертвы тоже закончатся.


Какой бы сильной она ни была, как бы ни хотела все выдержать, Сиена знала, что не сможет больше смотреть, как людей отправляют на бесполезную, бессмысленную смерть.


«Не то чтобы мы с Пенри были друзьями. Но он же был не просто позывным. Я помню его смех, его родинку. Не могу забыть, что он был человеком, что где-то там у него есть мать и отец, которые ждут его домой. Когда они услышат правду, она их раздавит, так же как раздавит маму и папу, если на службе погибну я. Всего лишь одна маленькая трагедия. Умножь мучения и потери на миллиарды людей, уже погибших на этой войне, и они станут просто невыносимыми».


Всякий раз, когда Сиена так мысленно разговаривала, она всегда представляла одного и того же слушателя. Если бы только она могла поговорить с Тейном в реальности — он знал, что посоветовать, как утешить. Даже если он не мог сделать ничего больше, он бы просто заключил ее в объятия и крепко держал, пока боль не отступит. Иногда девушка не могла заснуть, не вообразив себе ту ночь, что они с Тейном провели вместе, — не секс (ну, не только секс), но все, что было после, то, как он нежно целовал ее волосы и прижимал к себе. Она не могла вспомнить, когда еще чувствовала себя так безопасно и хорошо.


Сиена прикусила нижнюю губу и вернулась к реальности. Каждые несколько месяцев она решала никогда больше не думать о Тейне. Он выбрал свой путь. В какой бы угол Галактики его ни занесло, она надеялась, что он счастлив. Она никогда не узнает наверняка, и нужно с этим смириться.


«Сосредоточься на деле, — велела она себе и запустила воспроизведение кадров с Хота, выводя все заметки на свой инфопланшет. — Снежные спидеры брошены, значит они оставили ценные материалы, когда мы их спугнули. Возможно, это упростит преследование, пока у них не закончатся ресурсы? Война на истощение?» А следующие кадры показали лазерные пушки повстанцев. Само вооружение было равноценно имперскому стандарту или близко к нему, но… «Недостаток защиты в обмундировании солдат, кажется, обычен для всех повстанческих сил. Возможно, против них будет эффективно оружие, стреляющее шрапнелью, или микродроиды, вооруженные лезвиями?»


Затем шли кадры гибели имперских шагоходов. Сиена чуть не застонала, когда увидела, как легко гарпуны и тросы свалили первого АТ-АТ. Наверняка существовала какая-то защита, которую техники могли установить для подобных случаев. Второй, казалось, взорвался изнутри, так что, вероятно, имела место вина имперских войск, а не мятежников. Механическая неисправность? Может, саботаж?


А потом еще один шагоход стал жертвой пилота повстанцев, который откуда-то знал одно из немногих уязвимых мест в броне…


Ее разум застыл. Звуковой сигнал и жужжание компьютеров вокруг превратились в белый шум. Удивление и ощущение предательства затопили девушку, словно вулканическое извержение. Но Сиена покачала головой. «Я вообразила это. Вот и все. Потому это невозможно».


Она быстро отмотала кадры назад и просмотрела снова. Нет, не вообразила. Повстанческий снежный спидер вел огонь с идеальной точностью по нижним суставам ног шагохода, мчась на суицидальной скорости и в самый последний момент развернувшись боком и пролетев сквозь узкую щель.


Как когда-то дома он мчал меж сталактитов.


Наверняка множество пилотов в Галактике знали этот прием. Сиена это понимала. Но понимание ничего не меняло. Она была абсолютно уверена в том, что только что видела.


Тейн Кайрелл присоединился к повстанцам.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Тейн работал так же тупо и автоматически, как его дроид-астромеханик: достиг точки сближения, ввел коды для получения следующей точки, вновь прыгнул в гиперпространство и, наконец, соединился со своим новым кораблем-базой, крейсером мон-каламари «Свобода».


«Свобода» оказалась намного больше и сложнее большинства судов в разношерстном флоте повстанцев, но проектировалась с учетом комфорта мон-каламари, а не людей. Температура поддерживалась выше нормальной, а уровень влажности воздуха был таким, что Тейн покрылся испариной всего за пару минут.


Он решил, что нужно отвлечься. В любом случае лучше не оставаться наедине со своими мыслями. Перед глазами все еще стоял падающий ИСИД, и Тейн не мог отделаться от мысли, что это Сиена умирала на нем. Нужно было что-то сделать.


Сначала он нашел друзей. Ведж хлопнул его на спине, и Тейну удалось улыбнуться. Парни поздравили друг друга с уничтоженными шагоходами. Но приятель помрачнел, когда Тейн спросил его о Даке Ралтере.


— Дак погиб. Их снеголет подбили; выбрался только Скайуокер.


Всего полдня назад Тейн поддразнивал Дака, поклонявшегося герою Люку Скайуокеру. Теперь парень остался лежать мертвым на Хоте, под обломками АТ-АТ.


Мальчишке не было даже девятнадцати.


— Если тебя это утешит, — сказал Ведж, изучая выражение лица Тейна, — Люк сказал, что Дак погиб при взрыве. Мгновенно.


— Утешит, — повторил Тейн. — Да, верно.


Ведж, казалось, хотел сказать что-то еще, но Тейн не желал ничего слышать. Он отвернулся и пошел через пусковой отсек, глядя на деятельность вокруг так, словно никогда не видел ничего подобного. Пилоты смеялись и шутили. Все они обычно именно таким образом справлялись с бесконечной смертельной опасностью: делали вид, что ее не существовало. Лишь горстка встретившихся ему повстанцев проявляли признаки горя или шока.


Они, вероятно, представляли себе сцены столь же ужасные, как та, что снова и снова прокручивалась в голове Тейна: Сиена и Дак, мертвые, разорванные, лежат на поверхности Хота. Вскоре тела закроет снегом, и больше их никто никогда не увидит.


— Эй, ты в порядке? — Йендор пошел рядом с ним, синие лекку свисали за спиной.


— Я нормально.


— Если это нормально, я правда не хочу видеть твою версию «плохо».


— Дак Ралтер погиб.


— Сожалею, — погрустнел Йендор. — Он был хорошим парнем.


— Да.


— Не знал, что вы, ребята, были так дружны.


— Мы не были. — «Дело не только в Даке. Я мог бы убить Сиену сегодня. Понимаю, это почти наверняка была не она, но могла бы быть. И я никогда не узнаю». — Проехали, ладно?


Йендор был достаточно умен, чтобы сменить тему:


— Проехали. Поможешь мне экипировать новобранцев. Придешь? Пара десятков из них направлялась к Хоту, когда пришло сообщение.


— Конечно, — ответил Тейн. Хоть какое-то занятие.


Случился даже один приятный сюрприз. Раздавая шлемы, бластеры и коммуникаторы рекрутам, Тейн вдруг увидел знакомое лицо.


— Смотри-ка, что тут за гандарк! — воскликнула Кенди Идель с широкой улыбкой. Ее темно-зеленые волосы были заплетены в длинную косу, струившуюся по спине и белому комбинезону, несколько влажных прядей прилипли ко лбу. — Тейн Кайрелл. Не думала увидеть тебя здесь.


— Кенди. Я думал, ты всю жизнь прослужишь в Имперском Звездном Флоте.


— Что показывает, как много ты знаешь!


Кенди громко рассмеялась. Ее, казалось, очень обрадовала эта встреча. Хорошо было найти Кенди вновь, хоть они и не были друзьями в Академии, но Тейн всегда восхищался ею. В частности, он вспомнил, какой смертоносной она была на стрельбище, когда за секунду сносила выстрелами из бластера все три цели. Восстанию требовались люди, способные так стрелять.


Но девушка была одной из соседок и лучших друзей Сиены. Тейн смотрел на Кенди и ждал появления рядом Сиены.


Ничего особенного в тот день не делалось, лишь объявление имен, подведение итогов и обливание потом. Командный центр базы «Эхо» пострадал, что означало дезорганизацию и временную неопределенность. По-видимому, потеряны некоторые ключевые фигуры. Не только Люк Скайуокер не смог появиться в точке сбора, но и «Сокол Тысячелетия» исчез вместе с принцессой Леей Органой на борту. Генерал Рикен созвал чрезвычайную конференцию старших офицеров, прикрепленных к этому формированию повстанческого флота, куда отправился и Ведж. Остальным пришлось ремонтировать истребители, превращать оборудование в нечто хоть отдаленно подходящее для работы и ждать новых приказов и следующего пункта назначения.


Так что неудивительно, что пилоты одного из кораблей были замечены за тем, что гнали машинный самогон.


Официально это было запрещено, но на практике командиры закрывали глаза до тех пор, пока ни производство, ни потребление не мешали долгу. Пару дней до отлета на новую базу повстанцам не грозила опасность, насколько это вообще возможно для мятежной армии: имей Имперский Флот хоть малейшее представление, где искать повстанцев, он тут же ринулся бы по следу. Любой хороший офицер знал, что солдатам нужно спускать пар, особенно после большой битвы, — поэтому никто не сказал ни слова, когда чашки пошли по рукам.


Тейн проглотил первую залпом, так что глаза заслезились. Самогон оказался крепок. Но, откашлявшись, парень протянул чашку за новой порцией.


— А ты сегодня налегаешь, — отметил Йендор, с любопытством изогнув один лекку.


— Почему бы нет? — отозвался Тейн, избегая встречаться с приятелем взглядом.


Не то чтобы он никогда раньше не пил. Было несколько чашек самогона по случаю, и он не возражал против пары бокалов эля. Со временем он даже распробовал андонские вина. Но пьянство никогда не интересовало Тейна, даже в юности, когда на Джелукане другие мальчики в его школе отменно надирались на фестивальных ночах.


Он никогда даже не пробовал алкоголь до того вечера в Крепости, когда Сиена принесла с собой флягу вина из долины. Им было не больше четырнадцати лет. Обоим не понравился приторный сладкий вкус, и большую часть они просто вылили. Полные губы девушки все еще были окрашены темным ягодным соком, когда она промыла флягу, со смехом сказав, что не стоит даже нюхать такое пойло…


Сиена. Всегда Сиена. Были ли у Тейна хорошие воспоминания без нее? Мог ли он выпить достаточно, чтобы изгнать саму мысль о ней?


Очевидно, нет. Но он попытался.


Вторая порция. Потом еще одна. Впечатления от вечера стали отрывочными и нереальными. Вроде бы Кенди рассказала историю о том, как весь ее патруль взбунтовался на Мириатине и только треть смогла сбежать. Он помнил игру в сабакк, но ни единой карты, что держал в руках. Кажется, ребята с Орд-Мантелл распевали непристойную песенку об уникальных удовольствиях в постели с представителем каждой расы. В какой-то момент Йендор спросил Тейна, не хочет ли тот отправиться спать, но Тейн посоветовал тви'леку заняться собственными делами. Когда отсек вдруг закружился, парень просто оперся на ближайший Х-истребитель и продолжил пить.


Он пришел в себя неизвестно в каком часу ночи, спотыкаясь и бредя через незнакомую часть базы в одиночку, стараясь не упасть.


«Да ладно. Ты сможешь найти свою койку. Тебе же все здесь показали». Но самогон наполнил странные коридоры корабля мон-каламари еще более странными углами и изгибами. Стены появлялись на месте пола, и наоборот. Наконец Тейн решил, что присесть и посидеть будет отличной идеей.


Он сполз спиной по стене и почувствовал, что желудок готов перевернуться и выплеснуть все содержимое наружу. Тейн никогда раньше не напивался до такого состояния. И не жаждал повторить подобный опыт. «Все бывает в первый раз», — подумал он сквозь туман.


Потом кто-то помог ему встать на ноги: женщина, которую он никогда не встречал прежде или думал, что никогда не встречал. Кажется, она закинула его руку себе на плечи. Этот повод показался Тейну не хуже любого другого, чтобы поведать незнакомке историю своей жизни.


— Я имею в виду, на самом деле у меня только… только обрывки о Сиене… — бормотал он, пока женщина вела его в сторону ближайшей каюты. — Но это, похоже, вся моя жизнь. Значительная часть моей жизни, так или иначе.


— Похоже на то. Вот, садись.


Женщина усадила его в кресло, и Тейн запрокинул голову.


— Знаю, я, вероятно, не ее сбил сегодня. Но мог бы. Или любой из парней — они могли ее сбить, и они на моей стороне, понимаешь? Они мои друзья, и мы все ненавидим Империю. Но если я вдруг узнаю, что один из них убил Сиену… и это безумие, потому что, знаешь, она предпочла мне Империю. Можешь в это поверить? Она дала мне фору для побега, но она же предала. Иногда я думаю об этом и так злюсь, что мог бы… но меня по-прежнему убивает мысль о том, что она может пострадать…


— Тсс. — Женщина положила ему на лоб что-то прохладное, вроде влажного полотенца. Лучше и быть не могло.


Тейн решил, что дама — своего рода гений.


Возможно, она смогла бы помочь ему понять, что происходит.


— Что случится, если… что, если я опять буду в бою против Империи и просто зависну? Если не смогу стрелять, потому что она может оказаться в любом из этих истребителей? Что, если выстрелю, а она действительно будет в одном из них? — Тейн понял, что готов разрыдаться, и смог взять себя в руки. Он мог в хлам надраться, но будь он проклят, если сломается. — Я не хочу убить ее. И не хочу, чтобы другие погибли, потому что я боюсь ранить единственного человека во всем Имперском Звездном Флоте, которого люблю.


— Понимаю, — сказала женщина, всунув ему в руки чашку. — Выпей немного воды. Поблагодаришь меня позже.


Потом все стало еще более размытым. В какой-то момент Тейн, должно быть, добрался до постели, потому что смутно помнил, как свернулся на ней прямо в одежде и даже в сапогах. И именно там он проснулся на следующее утро, ненавидя жизнь.


— Другой на моем месте произнес бы: «Я же тебе говорил». — Йендор усмехнулся, когда Тейн наклонился над ведром.


— Пожалуйста, заткнись.


— Не-а, пока не скажу, что у нашей эскадрильи совещание с командованием через… ох, полчаса.


Тейн закатил глаза, дивясь собственной глупости, и поморщился. Надо же, закатывать глаза бывает больно.


— Можно избавиться от похмелья, нырнув в бак с бак-той?


Йендор подумал:


— Хм. Знаешь, а это неплохая идея. Проверим как-нибудь. Но прямо сейчас ты опаздываешь.


— Отлично. Просто отлично.


Нечеловеческими усилиями Тейну удалось принять душ и натянуть форму. Темные круги под глазами и еле заметная рыжеватая щетина — ну, люди, поднятые по перекличке, выглядели еще хуже, чем он. Хирургический дроид 2-1В сделал ему укол, в течение часа или двух восстанавливавший биохимический состав крови до сносных уровней. Тейну нужно было лишь пережить совещание.


Когда вся эскадра стояла по стойке смирно, генерал Рикен вошел в комнату не один. За ним шествовала спокойная, величавая женщина с темно-рыжими волосами, облаченная во все белое.


— Не могу поверить, — прошептала Кенди.


— Я тоже, — сказал Йендор, стоя рядом с Тейном с широкой улыбкой на лице. — Мы наконец встретились с самой Мон Мотмой!


Мон Мотма. Одна из немногих сенаторов, открыто бросивших вызов Палпатину, когда тот пришел к власти. «Самая разыскиваемая» в каждом списке преступников, составляемом Имперским Звездным Флотом. Один из лидеров Альянса.


И эта самая женщина предыдущей ночью слушала пьяные излияния Тейна.


Как он умудрился не узнать ее? Видимо, был пьян много сильнее, чем думал. Конечно, в имперских списках было изображение Мон Мотмы, но сделанное много лет назад; она уже давно ушла в подполье. А Тейн был слишком пьян, чтобы идентифицировать женщину, придерживающую его голову над тазом, когда его рвало.


Отлично. Просто отлично. Если бы только он мог провалиться сквозь пол, чтобы тот сомкнулся вновь, спрятав все следы его существования… но Тейну приходилось стоять и делать вид, что все нормально.


— Доброе утро, — произнесла она тем же спокойным и уверенным голосом, что и ночью. — Это большая честь — встретиться с воинами, что помогли Альянсу сохранять силу в эти темные времена.


Гордость объяла отряд, добравшись даже до Тейна, несмотря на весь его позор. Думать, что лидер всего Восстания ценит встречу с ними. Он сомневался, что Император когда-либо сказал нечто подобное хоть какому-нибудь из своих войск.


— Все вы понимаете, что мы скоро вновь сорвемся с места. — Мотма смотрела в глаза каждого пилота. Тейн задался вопросом, как столь нежный голос мог принадлежать человеку с таким стальным взглядом. — Тем не менее эскадрилья «Корона» не будет сопровождать флот к новой точке сбора.


Все переглянулись. Было ли это своего рода наказанием за кутеж прошлой ночью или за другое, более серьезное нарушение? Но они не сделали ничего, что заслуживало бы кары, насколько знал Тейн; на самом деле они были одной из лучших эскадрилий флота.


Мон Мотма объяснила:


— У нас есть для вас задачи… поважнее.


Больше слов не требовалось. Она имела в виду разведку. Следовательно, и опасность. Но Тейн присоединился к Восстанию не для того, чтобы отсиживаться в тылу.


— Вы были выбраны для этой работы, хотя многие совсем недавно присоединились к Восстанию. Тем не менее у вас есть необходимые навыки для предстоящих задач. — Мон Мотма села на единственный стул в небольшом отсеке. Каким-то образом одно ее присутствие превратило комнату в приемную главы государства.


«Она уже достойный противник Императору, — подумал Тейн, — даже если Палпатин об этом еще не знает».


Тут встрял генерал Рикен:


— В обозримом будущем эскадрилья «Корона» останется на базе «Свобода». Вы получите постоянные места в течение ближайших нескольких часов.


— Ух ты! — с невозмутимым лицом отреагировал Йендор. — Всегда мечтал жить в сауне.


Рикен поднял бровь:


— Простите, рядовой Йендор?


— Ну, я всегда надеялся, что когда-нибудь смогу жить в сауне, сэр.


По рядам повстанцев прокатились смешки, и даже Рикен улыбнулся. Лицо Мон Мотмы оставалось спокойным — но неодобрения в нем не было. Столь же незначительная неформальность закончилась бы для имперского офицера гауптвахтой; во флоте мятежников дисциплина могла сосуществовать со снисходительностью.


— И групповые, и индивидуальные задания будут обсуждаться по мере их поступления, — продолжила Мон Мотма. — Но вы все должны знать: риски будут значительными, значительнее всего, с чем вы уже сталкивались. Вполне возможно, что некоторых или всех вас могут попросить о миссии, из которой вы едва ли вернетесь. Или определенно не вернетесь. Если чувствуете, что не сможете пойти на такое, говорите сейчас. Ничего постыдного в этом нет.


Все молчали и ждали, без слов принимая опасность. Тейн смотрел прямо вперед, ни с кем не встречаясь взглядом. Но он чувствовал, что Мон Мотма смотрит на него.


Когда тишина затянулась, Рикен кивнул:


— Хорошо. Теперь помогите новым бойцам войти в курс наших порядков. — Последовал кивок в сторону Кенди, самой новенькой. — И ждите дальнейших указаний.


— Благодарю за мужество, офицеры, — добавила Мон Мотма. — Все свободны.


Когда все повернулись, чтобы уйти, а Кенди подвинулась к Тейну с каким-то вопросом, Мотма добавила:


— Лейтенант Кайрелл, я хотела бы поговорить с вами.


А ведь ему почти удалось уйти незамеченным.


Тейн обернулся, вновь выпрямившись по стойке смирно и глядя прямо на Мон Мотму. Краем глаза он увидел Рикена; генерал выглядел удивленным. Во всяком случае, Мон Мотма не оповестила о пьяной хандре Тейна весь командный состав Восстания.


По крайней мере, пока.


Двери закрылись за последним из присутствовавших, и Тейн остался наедине с женщиной. Обычно младшие офицеры ждали, пока начальство не заговорит первым. Тейн решил, что можно сделать исключение из этого правила:


— Мэм, прошу прощения за мое… неподобающее поведение прошлой ночью. Очевидно, я перебрал на нашем… гм… торжестве. Этого больше не повторится.


Мон Мотма откинулась в кресле, кусая губы:


— Лейтенант Кайрелл, если бы я выгоняла пилотов со службы каждый раз, когда они переберут с алкоголем, никакого Восстания бы не состоялось.


— Да, мэм. — Но тогда почему она выделила его? Он вспомнил кое-что из сказанного вечером, и его ужас стал сильнее. — Если вы сомневаетесь, что я смогу выполнять свой долг на одной из специальных миссий эскадрильи «Корона», то не стоит, мэм.


— Мои сомнения не имеют значения, — решительно ответила женщина. — Проблема в том, что вы сомневаетесь в севе. Неуверенность искалечит вас вернее, чем мог бы искалечить страх. Я слышала, что вы выдающийся пи-лот, Кайрелл. Уверена, вы будете выполнять свой долг. Однако если продолжите так терзаться после каждого крупного боя, то скоро сами себя уничтожите.


Тейн ничего не мог ответить. Он знал, что она была права.


— У многих в Восстании остались друзья или семья, что так или иначе служат Империи, на планетах или кораблях, и могут сильно пострадать в этой войне. Вы не единственный с такой проблемой.


Йендор иногда тихо говорил о сыне, Визу, оставшемся на Рилоте. Вся семья Кенди жила на Илохе и теперь оказалась в опасности из-за ее измены.


— Да, мэм. Я понимаю.


Мон Мотма поднялась на ноги, и, когда она подошла ближе, Тейн увидел в ее лице доброту, которую почувствовал предыдущей ночью сквозь хмель.


— Нет ничего страшного в том, что вы все еще любите кого-то на другой стороне фронта, — пока вы больше любите то, за что сражаетесь.


Он никогда не думал, что сражается за что-то. Тейн присоединился к повстанцам для борьбы против Империи, а не для восстановления Республики или любого грандиозного плана, о которых говорили люди. Он полагал, что когда Империя падет, остальные уж как-нибудь смогут со всем разобраться. Теперь, однако, он наконец спросил себя, что на самом деле значило его решение.


Борьба против Империи означала борьбу за Галактическое правительство, ценящее справедливость и доблесть больше, чем грубую силу, обращавшееся с подданными с уважением, а не с помощью бесконечного обмана и манипуляций. Борьба за угнетенных бодач'и и вуки означала борьбу за людей, за их право на самоопределение. Битву против тех, кто безжалостно и жестоко уничтожил Алдераан, сражение за любой другой обитаемый мир во всей Галактике.


Тейн разделял все эти убеждения в достаточной степени, чтобы умереть за них, и все же знал, что сражается не поэтому. Он присоединился к Восстанию, чтобы уничтожить Империю, и оставался равнодушен к наивным идеям Новой Республики касательно будущего. То, что, по его мнению, следующее Галактическое правительство будет лучше Империи, не означало, что оно окажется хорошим. В конце концов, это будет еще одна бюрократия, другая группа, доминирующая в Центральных Мирах. А Внешнее Кольцо так и будет решать проблемы собственными силами. Республика будет всячески превосходить Империю, но все равно не станет идеальной.


Так что его ответ был отрицательным. Тейн не любил Восстание больше, чем Сиену.


Но он был готов умереть за него и знал, что его он должен был выбрать, — независимо от того, насколько это больно.


— Вы сможете выполнить свой долг, Кайрелл? — спросила Мон Мотма.


— Да, мэм, — ответил он, и собственные слова легли на душу невозможной тяжестью. Он только что поклялся сделать все, что от него потребуется. Даже если потребуется убить Сиену.


И точно знал, что не промедлит с выстрелом.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Джуд никогда не рассказывала, насколько Беспин красивый.


Сиена уставилась на экран с мелькающими изображениями. Округлые дома цвета терракоты, казалось, парили в облаках. И помнится, Джуд также не говорила, что отфильтрованный солнечный свет превращал небо в вечный розовый закат. Не рассказывала она и об элегантности Облачного города, который раскрылся над тонкими подставками-кабелями, словно пляжный зонтик, паря в воздухе. Всякий раз, говоря о родном мире, Джуд вспоминала геологические причины, которые делали добычу газа тибанна такой трудоемкой. Или же обсуждала аэродинамические свойства планеров, на которых летала ребенком. Во всех областях Джуд всегда была прежде всего ученым. Она искала истину столь же жадно, как имперские власти искали «Сокол Тысячелетия». Сиену ужасно раздражало, что этот бродяга преуспел там, где потерпели фиаско имперские офицеры. Правда, небольшие гражданские суда, в отличие от звездных разрушителей, могли пробираться в космосе практически незамеченными.


Сиена с удовольствием бы спустилась в Облачный город, возможно, встретилась бы с родителями Джуд, но ей пришлось остаться на борту «Палача». Оперативная команда, которая должна была захватить экипаж «Сокола», состояла всего из нескольких человек, в том числе самого повелителя Вейдера, пожелавшего руководить операцией лично. Что бы тут ни происходило, тысячи людей, приписанных к «Палачу», могли лишь сидеть и ждать.


Сиена обрадовалась бы в этот момент любому заданию, сколь бы трудным или длительным оно ни оказалось. Это помогло бы хоть на время позабыть о злости, которую вызывал у нее Тейн Кайрелл.


Беспин ухудшил положение, потому что был связан с Джуд. Мысль о потерянной подруге напомнила Сиене, как Джуд помогла тогда выяснить правду в глупой истории с лазерной пушкой.


Тот случай показал, что Сиена и Тейн могут не соглашаться в чем-то. Как в его решении покинуть Имперский Звездный Флот. Как бы ни была Сиена расстроена дезертирством Тейна, она, по крайней мере, поняла его выбор, хоть никогда бы и не согласилась с ним.


Но примкнуть к Восстанию?


Как вообще мог Тейн стать террористом? Он всегда относился к Альянсу повстанцев с таким же презрением, как она сама. Когда это изменилось и почему? Неужели он простил гибель «Звезды Смерти» и сотен тысяч людей на борту? Да, Алдераан был уничтожен первым, чтобы закончить войну еще до ее начала, но не получилось. Однако это была одна космическая станция, одна планета, один страшный день. Атаки повстанцев на имперские корабли и базы никогда не прекращались, как будто мятежники все никак не могли пролить достаточно крови, чтобы утолить жажду. Если они боролись за принципы, а не из бессмысленной ненависти к Империи, то предложили бы мирные переговоры или попытались бы претендовать на самостоятельную звездную систему, где могли бы жить под любым правительством, которое сами бы и выбрали. Но нет. Вместо этого они убивали снова, и снова, и снова. Несмотря на всю силу Тейна и все его мастерство в бою, он никогда не был жестоким человеком. Так как он мог стать частью такого ужаса?


«Может быть, сказалось влияние отца», — подумала Сиена, идя по коридорам порта. Несколько похрюкивающих угнотов поспешили мимо нее, но девушка вряд ли заметила их. Мысленно она стояла рядом с Тейном в тот день, когда он упал на вступительных испытаниях, и она увидела его состояние. Сиена чуть не расплакалась тогда, обнаружив, что жестокость его отца оказалась не только эмоциональной, но и физической, — и от осознания, сколько всего пришлось вытерпеть Тейну.


Те, с кем жестоко обращались в детстве, порой становятся столь же жестокими. Выплескивал ли теперь Тейн на мир то, от чего страдал в детстве?


Нет. Он поклялся, что никогда не станет таким, как отец; и Сиена верила ему. И поэтому сейчас у нее не было никаких ответов.


— Поверить не могу, — произнес Нэш Виндрайдер.


Вырванная из задумчивости звуком его голоса, Сиена поняла, что дошла до посадочной платформы, где перед «Соколом Тысячелетия» стоял ее друг. Их добыча прилетела прямо на Беспин, как и предсказывал повелитель Вейдер. «Тогда зачем мы вообще затевали погоню в астероидном поле? Если могли бы просто прийти сюда и заранее поставить ловушки».


Девушка вышла на платформу, где Нэш стоял, уперев руки в боки, и разглядывал захваченное судно.


— Когда я увидел его во время погони, все не мог понять, почему эта штуковина еще не на свалке. Теперь, рассмотрев его поближе, я понимаю: да ни одна свалка такое не возьмет.


— Чудо, что он вообще работает. — Сиена почувствовала искру невольного восхищения «Соколом». Научившись летать на V-171, она питала сентиментальную привязанность к неуклюжим старым кораблям. — Какие у нас приказы?


— Мы должны отключить гипердвигатель.


— Зачем отключать уже захваченный корабль?


— У повелителя Вейдера свои соображения, — сказал Нэш, поднимая бровь. Подтекст, казалось, был: «Ты хочешь сообщить ему, что он не прав?»


Сиена кивнула:


— Ясно.


Они с Нэшем работали молча несколько минут. Даже в тесном пространстве инженерного колодца «Сокола» ей казалось, что друг стоял ближе, чем необходимо. Но может быть, ей показалось, потому что она так хотела быть одна, когда работала, не думая о Тейне.


Отключить гипердвигатель оказалось просто. Вскоре они уже сидели в челноке, который отвезет их обратно на «Палач»; они были готовы лететь прямо сейчас, потому что другой пилот, найденный Дартом Вейдером, — еще одна цель, попавшаяся в эту ловушку, — только что приземлился. Погоня закончится через пару минут. Принцесса Лея предстанет перед судом. Ее дружки-повстанцы получат пример в назидание. Может, само Восстание будет повержено…


…и Тейн с ним.


Сиена почти на автопилоте прошла по кораблю, доложив на мостик и надеясь, что ближайшие несколько часов пройдут гладко. Ее ожидания не оправдались в отличие от подозрений Вейдера. Конечно, «Сокол Тысячелетия» сорвался с платформы, едва не сбежал, а затем зачем-то развернулся обратно в Облачный город и нырнул под него.


— Интересно, где они намереваются спрятаться? — Длинные пальцы Нэша ударяли по переключателям, чтобы сосредоточить все сенсоры на «Соколе».


— Кто их знает? — Ей было почти жаль этих людей, веривших в свою свободу, тогда как на самом деле Дарт Вейдер все время опережал их на два шага.

* * *

Хотя мостик «Палача» гудел как пчелиный рой, Сиена мало чем могла помочь, только следить за последними мгновениями охоты. Тем не менее она чувствовала себя странно отчужденной от всего происходящего, даже когда на мостик вернулся повелитель Вейдер.


Адмирал Пиетт доложил:


— Они скоро будут в зоне действия луча захвата, мой повелитель.


Через глухой скрежет респиратора Вейдер ответил:


— Ваши люди отключили гипердвигатель на «Соколе Тысячелетия»?


— Да, повелитель.


— Хорошо, — отозвался Дарт Вейдер. — Подготовьте абордажную команду и установите оружие для оглушения.


Обычно Сиена уже ощущала бы трепет гордости от признания ее службы. Вместо этого она чувствовала себя так, словно находится не здесь, вплоть до ужасающего момента, когда «Сокол» вдруг прыгнул в гиперпространство и исчез.


«Как, черт возьми, они это сделали?»


Нэш в недоумении воззрился на девушку. Сиена, возможно, разделила бы его удивление, если бы раньше не увидела лицо адмирала Пиетта. Тот буквально посерел, и даже с ее места за мониторами было видно, как у него дергается кадык.


«Нас сейчас убьют, — подумала она. — Адмирала, Нэша и меня… Вейдер убьет нас всех. Мы выполнили приказ, но это не имеет значения».


Она никогда лично не видела, как Вейдер собственноручно кого-либо уничтожал. И была признательна за это Провидению. Теперь, похоже, она увидит собственную гибель от его рук.


Но Дарт Вейдер просто постоял несколько мгновений в тишине, потом повернулся и ушел с мостика, не проронив ни слова. Когда двери за ним закрылись, Пиетт обмяк на мгновение, как человек, скинувший тяжелую ношу, но все еще чувствовавший ее вес. Нэш оперся на монитор, рукой поддерживая голову. Сиена ждала, что тоже почувствует облегчение, но страх лишь притупился и словно осел в самих ее костях.

* * *

В тот вечер, когда они сидели в кафе, глядя на пустые тарелки, Сиена спросила:


— Как вы думаете, почему люди присоединяются к Восстанию?


Берисс пожала плечами:


— По той же причине, по какой другие совершают ограбление или ведут бизнес с хаттами. Просто не могут вписаться в любое нормальное общество, поэтому ненавидят тех, кто на это способен.


Тейн был одним из лучших пилотов. Останься он на службе, Сиена не сомневалась, что он тоже рано стал бы коммандером. Ей придется поискать другой ответ.


— А ты что думаешь, Нэш?


— Какая разница, откуда стекается этот сброд? — ответил парень слишком легкомысленно. — Я только хочу, чтобы с ними покончили.


— Почему ты спрашиваешь? — Берисс сделала еще один глоток питательного молока. Хотя по запросу были доступны «обычные блюда», только старшие офицеры могли брать их, не рискуя выглядеть изнеженными. Сиена последний раз ела кусок хлеба больше двух лет назад.


Она пожала плечами:


— Просто так.


— У тебя сегодня странное настроение, — отметил Нэш. Его теплые карие глаза изучали подругу. Он похудел со времен окончания Академии, тело стало сухопарым, а вот глаза остались прежними. — Что не так?


Сиена не посмела сказать всю правду, но если кто-то в силах помочь ей понять выбор Тейна, то это Нэш.


— Я много думаю о Тейне в последнее время.


Берисс обняла подругу за плечи. Улыбка Нэша исчезла, сменившись печалью.


— Я до сих пор не могу поверить, — сказал он тихо. — Мне казалось, Тейн был последним человеком, способным покончить с собой.


— После «Звезды Смерти» все были не в себе, — сказала Берисс, покачав головой.


— Но у него было столько всего, ради чего жить. Его выпуск, положение элитного пилота, месть повстанцам, и… и у него была ты, Сиена. — Наш запнулся в конце, но быстро исправился. — Этого должно быть достаточно для любого человека.


Сиена не смотрела ему в глаза:


— Я все думаю, почему он чувствовал себя так безнадежно.


Лишь человек без надежды мог перейти от Империи к Восстанию. Тейн мог нарушить клятву лишь по одной причине: если чувствовал, что не способен больше держать ее. Но присоединиться к группке диверсантов-нигилистов? Он не был идеалистом и не мог увлечься какими-нибудь причудливыми политическими демагогиями, с помощью которых восставшие увлекали доверчивые души. Все это не для него.


— У Тейна оставались другие близкие друзья на борту «Звезды Смерти»? Может, вы о ком-нибудь знаете?


Берисс помедлила, заправляя прядь черных волос в аккуратный пучок:


— Вроде девушки из Академии? До того, как он влюбился в тебя, я имею в виду. Он мог все еще переживать из-за ее смерти.


— Он не заводил отношений в Академии, — возразил Нэш. — Не думаю, что и на Джелукане у него кто-то был.


— Нет, никого не было. — Сиена порой видела, как Тейн прогуливался с девушками из второй волны, но ни с одной не встречался дважды.


Пожав плечами, Берисс сказала:


— Может, что-то произошло в родном мире. Он был подавлен гибелью «Звезды Смерти», оставил службу и хотел только вернуться домой, взять себя в руки, а во время визита произошло что-то ужасное.


— Я всегда знал, что его отношения с отцом в лучшем случае напряженные. А в худшем — отвратительные, — сказал Нэш. — Ох, Сиена, не делай такие большие глаза. Я три года жил с Тейном в одной комнате. Думаешь, я никогда не видел шрамов на спине? — Выражение его лица стало жестким. — Держу пари, отец сорвался на нем в самый неподходящий момент. Стал последней каплей.


— Да, от его отца этого можно было ожидать.


Это могло сойти за правду. Но тогда Сиена поняла, что и у Нэша не было ответов. Решение Тейна присоединиться к Восстанию оставалось раздражающей загадкой — как наконечник сломанной стрелы, застрявший в ране, который невозможно выдернуть, и потому рана не заживет никогда.


Девушка была погружена в задумчивость, пока Нэш провожал ее почти весь путь обратно к блоку Ее каюта располагалась в дальнем конце длинного коридора секции казарм, поэтому они оказались далеко от остальных, когда парень положил руку ей на плечо.


— Идешь уже в постель? — спросил он беззаботно. Но истинный смысл слов стал понятен сразу.


Сиена подозревала, что такое могло случиться, но за своими размышлениями не почувствовала, что это будет именно сегодня. Неудивительно, что Берисс ушла раньше. И Сиена ей еще устроит за то, что подруга подзадорила Нэша.


— Нэш… это плохая идея.


— Напротив, это замечательная идея. — В его глазах светилось озорство и ожидание. — Не кажется ли тебе, что мы заслуживаем немного удовольствия?


Так мягко, как только могла, Сиена ответила:


— Думаю, ты хочешь больше, чем удовольствия. И я не могу дать тебе это.


Нэш склонил голову, не соглашаясь с ней и не отходя:


— Может, я смогу убедить тебя проводить больше времени вместе? Мы могли бы поближе узнать друг друга. Без Берисс или других наших друзей? Я понимаю, переход из друзей к… ну… чему-то большему может быть сложным. Но думаю, попытаться стоит. И ради тебя я готов подождать.


Она отступила и ударилась спиной о металлическую сетку стены. Это было даже смешно — оказаться такой робкой и неуклюжей, словно школьница. Уже увереннее Сиена сказала:


— Я не могу.


Его лицо вытянулось, и она увидела, как за считаные секунды флирт сменился ужасом.


— Какой же я идиот. Мы говорили о Тейне всего час назад. Следовало бы понять, что сейчас не время. Пожалуйста, прости меня.


— Все нормально. В самом деле.


— Знаешь, я тоже скучаю по нему. — Нэш выглядел таким виноватым, что Сиена тоже ощутила укол вины. Ложь про самоубийство Тейна спасла тому жизнь, но ранила его друзей. — Я не хотел оскорбить твои чувства к нему.


— Знаю, что не хотел. — Сиене удалось улыбнуться. — Давай пожелаем друг другу спокойной ночи.


Нэш вздохнул:


— Давай.


Он сжал ее руку всего на мгновение, а затем ушел.


Когда двери ее бокса закрылись и заблокировались, Сиена присела на кровать, настолько уставшая, как если бы отпахала три смены подряд.


Она сказала себе, что отвергла Нэша, потому что у нее не было романтических чувств к нему. И это правда.


Но девушка не могла отрицать, что основная причина заключалась в том, что она все еще чувствовала по отношению к Тейну Кайреллу.


«Я сейчас должна его ненавидеть. Должна научиться ненавидеть его. Но не могу. И никогда не могла».


Небольшой коммуникатор в углу каюты моргнул: голубой свет означал, что сообщение не имперское. Значит, для Сиены пришло голо из дома. Почти нажав кнопку, она спохватилась. «Должна ли я смотреть это прямо сейчас? Должна ли я вообще смотреть его?»


Она по-прежнему скучала по Джелукану. Даже выпивая питательную смесь, девушка все равно мечтала о куске хлеба всякий раз, когда входила в кафе. Она говорила с семьей регулярно по голо и не полагалась на коммюнике раз в два месяца, как предлагал сотрудник внутренней службы.


Сиена вытащила из кармана маленький мешочек, в котором хранила кожаный браслет, связывавший ее с Уиннет. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз просила покойную сестру посмотреть ее глазами.


«Слишком давно, — виновато подумала она, крепко сжав пальцами мешочек. — Я могу не выбирать, быть ли мне джелуканкой или хорошим имперским офицером. Я могу быть и тем и другим».


Сиена улыбалась, включая голограмму, и увидела лицо отца. После нескольких слов его заранее записанной речи ее улыбка погасла.

* * *

Седые брови Роннадама взлетели так высоко, что почти достали до залысин.


— Вы хотите вернуться на родную планету на… неопределенный срок.


— Мне положены семь недель отпуска, сэр. Очень сомневаюсь, что истрачу их все.


Идеальные имперские офицеры использовали отпуска лишь в тех случаях, когда вынуждены были поправляться после серьезной болезни или травмы. До сегодняшнего дня Сиена не брала ни дня.


Роннадам вырос из-за стола и сцепил руки за спиной. Его зеленые глаза были какого-то странного молочного оттенка, словно принадлежали человеку гораздо старше.


— Ваше решение использовать время отпуска лишь на вашей совести. Но я спрашиваю не о сроке вашего отсутствия, а причинах, побудивших вас возвратиться на родную планету.


— Моя мать будет предана суду за растрату средств из местного рудника, где она работает… работала управляющим.


Невероятно. Ее мать — воровка? Невозможно. Мама не заботилась о материальном, кроме тех немногих вещей, которыми уже владела. Семья гордилась ее повышением в должности.


— В долинах Джелукана сомнения в честности являются наиболее серьезной проблемой, с какой только может столкнуться человек, сэр. Те, кто верит в честность пострадавшего, должны сплотиться вокруг него. Это священный долг.


— И правда, «священный». — В устах Роннадама слово прозвучало насмешкой. — Вы понимаете, лейтенант Ри, что обвинения против вашей матери были выдвинуты местными имперскими властями? Сомневаетесь в своем коллеге, служащем Империи?


— Конечно нет, сэр. Но мою мать могли подставить или обвинить из-за какой-то ошибки, что привело к… недоразумению.


Роннадам поджал губы, явно намереваясь высмеять Сиену, а не убедить:


— Ри, вы сами себя слышите?


— Не хочу судить, основываясь на неполной информации, сэр. Я должна сама все выяснить. — Девушка сумела посмотреть ему в глаза. — Какой бы ни была правда, я ее найду.


Роннадам кивнул:


— Да. Опыт может оказаться полезным для вас. — Он ходил перед ней, меря шагами помещение. — Возьмите отпуск, лейтенант. Посмотрите, как судят вашу мать.


Сиена попыталась представить маму перед судом, закованную в кандалы. И не смогла.


Роннадам заулыбался:


— Когда вернетесь, немедленно сообщите мне. Доложите об окончательном признании ее вины или невиновности и скажете, насколько, по вашему мнению, решение было справедливым.


Что бы ни решил судья, от Сиены ожидается, что она поддержит вердикт, даже если тот отправит ее мать на каторгу…


«Этого не произойдет. Просто не может. В конце концов судья примет правильное решение».


Так сказала себе Сиена. Она хотела в это верить.


Но впервые в жизни клятва Империи не согревала девушку. Она упорно замуровывала сомнения, отгоняла их на протяжении последних трех лет, запрещала себе думать. Теперь они проснулись с новой силой.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Тейн снизил Х-истребитель и теперь летел, почти касаясь верхушек деревьев, покрывавших поверхность Ди'Куара. В сумерках он видел, как плескались листья под другими кораблями, словно под напором бури. Если кто-нибудь наблюдает с поверхности, эскадрилью «Корона» обнаружат за несколько минут.


«Мы не пробудем здесь так долго», — напомнил себе Тейн и включил безопасный канал:


— Корона-Пять, это Корона-Четыре, просканировали? — Просканировала, — ответила Кенди. — Данные отрицательны. Я не засекла никаких искусственных источников питания.


— Я тоже.


Эскадрилью «Корона» отправили проверить Ди'Куар на предмет присутствия новой имперской базы. Глубоко окопавшиеся шпионы на Корусанте сообщили об огромном количестве материалов, поступавших для Имперского Звездного Флота; никто не знал, для чего они нужны, но ходили слухи о строительстве нового большого корабля…


Но если Империя начала сооружение новых звездных разрушителей или иных видов супероружия, это происходило явно не на Ди'Куаре. Повстанцы просканировали оба полушария, обыскали планетарные и солнечные орбиты, но ничего не нашли.


Тейн понял, что предпочел бы что-то обнаружить. По крайней мере, они бы узнали, что планирует Империя, и могли бы предпринимать осмысленные действия: саботаж заводов, внедрение дроидов-шпионов в ключевых местах и так далее. Пока же приходилось терпеть неизвестность.


— Корона-Два, у вас тоже отрицательно?


— Подтверждаю. Никаких следов имперцев, — ответил Йендор. — Только если Империя вдруг не начала разрабатывать мелких лесных существ.


— Сомневаюсь. — Тейн задумался ненадолго. — Стоит внести эту планету в список возможных баз в будущем. Империя ею, похоже, не интересуется, транспорта в этой части космоса немного, воды в достатке.


— Кроме того, она лучше Хота, — отметил Йендор.


— Даже брюхо сарлакка лучше Хота. — Тейн начал вбивать навигационные коды, которые должны были вернуть их на «Свободу».


Лидер «Короны» с ним согласилась:


— Давайте выбираться отсюда.


После того как они вернулись на корабль, остальные члены эскадрильи «Корона» занялись техническим обслуживанием Х-истребителей в душном ремонтном блоке «Свободы», с обычными шутками и дразнилками.


— Ну давай, — сказал Йендор лидеру эскадрильи и самому старшему пилоту в группе, величественной женщине, которую все называли не иначе как Графиня. — Ты же не скажешь, что во дворце веселее, чем здесь.


— Тебе стоит проводить больше времени во дворцах, — парировала дама.


— Знаешь, видно, и правда стоит, — согласился Йендор. — Ты ведь дашь мне пару уроков, правда?


— Честно говоря, — беззлобно фыркнула Графиня, — мог бы поучиться у Смайкса. Он никогда не притворяется, что мы проводим время лучше, чем на самом деле.


— Да мы никогда не проводим время хорошо, — отозвался Смайкс из-под своего X-истребителя. Чтобы пот не попадал в глаза, он обвязал лоб платком, как делали все люди, жившие на корабле мон-каламари. — Мы на войне. Что в этом веселого?


— Какой ты привередливый, — дружелюбно ответил Йендор. — Когда-нибудь я услышу, как ты смеешься. Надеюсь, протокольный дроид окажется поблизости, чтобы тебя записать.


— Не наседай на Смайкса, — встряла Кенди, перебросив через плечо темно-зеленую косу. — Он просто ворчун.


— Не ворчун, а реалист, — настаивал Смайкс.


На самом деле он всегда ворчал, но был при этом отличным пилотом.


Тейн покачал головой, глядя на соратников. Трудно было бы найти более разношерстную команду. Не будь этой эскадрильи или этой войны, они ни при каких обстоятельствах даже не встретились бы, не говоря уже о том, чтобы проводить время вместе. Но по крайней мере сейчас они что-то делали.


В отличие от некоторых.


Много позже, когда все остальные уже закончили, Кенди сказала:


— Должна признаться, разведка оказалась чуть менее захватывающей и драматичной, чем я себе представляла.


— Думаю, самой драматичной будет та, в которой ты погибнешь, — отозвался Тейн, не поднимая головы от открытой панели в крыле. — Нам приходится с этим работать, и я сделаю все, что нужно, но я не самоубийца.


Девушка молчала несколько минут, а Тейн был погружен в работу так, что почти забыл о Кенди. Но затем она произнесла, понизив голос:


— Знаешь, именно так доложила Сиена.


Тейн застыл, глядя на провода и микросхемы, дававшие жизнь его кораблю. Ключ завис над муфтой.


— О чем доложила Сиена? — спросил он, не глядя на Кенди.


— Она сообщила, что ты, скорей всего, покончил с собой на Джелукане. Я узнала об этом через других наших одноклассников и сразу же послала Сиене голо, потому что не смогла в это поверить. А она не очень хотела разговаривать. Тогда я думала, что все потому, что ей больно. Потом, узнав, что ты здесь, примкнул к Восстанию, я подумала: ого, а Тейн довольно хорошо замел следы. Но чем больше я думаю об этом… Ты мог бы обмануть кого угодно в Галактике, но не Сиену. Вы двое знаете друг друга слишком хорошо. Она прикрыла тебя, так ведь?


— Да. — Тейн словно вернулся на Джелукан, закрыв за Сиеной дверь. Он верил, что она не выдаст его никогда. — Она прикрыла меня.


Кенди свистнула:


— Сиена Ри нарушила присягу?


— Иногда наша верность принадлежит не чему-то одному. — Он говорил по памяти, но уверенно. — В случае конфликта приходится выбирать, чему сохранять верность. Я думаю… думаю, она выбрала меня.


Сиена прикрыла его. Она придумала такую сложную ложь — она, никогда не солгавшая, — и все ради него. Зная ее так, как знал он, памятуя, откуда она родом, парень понял, чего ей стоил такой поступок. Жесткий комок гнева, пульсировавший в груди последние три года, наконец размяк.


Но стало еще хуже, потому что гнев был его единственной защитой от потери любимой.


Стук сапог, ударивших об пол ангара, заставил Тейна оторвать взгляд от X-истребителя. Кенди выпрыгнула из кабины своей машины и встала под его кораблем, уперев руки в боки:


— Тогда почему она не здесь?


— Сиена?


— Она всегда говорила, что клятвы вечны, что обещание есть обещание, что надо быть верным личной чести, — говорила Кенди, и в голосе ее слышался гнев. — Я бы никогда не подумала, что она способна лгать. И тут я узнаю, что она нарушила слово, чтобы спасти тебя, но до сих пор служит в Имперском Звездном Флоте. Как она так может? Если смогла поступиться честью ради тебя, почему не сделала это ради всей Галактики?


— Сиена всегда сохраняла верность Империи. — Тейн ненавидел эту правду, но знал, что так оно и есть. — Один-единственный раз она выбрала верность мне. Это не значит, что она забыла присягу Империи.


— Не вижу разницы.


— Все потому, что ты не с Джелукана.


«И ты не знаешь Сиену так, как я». Муфта может подождать. Тейн закрыл панель, сложил инструменты и соскользнул вниз, к Кенди.


— Слушай, мы с тобой тоже были в Имперском Флоте, помнишь? Хорошие люди могут оказаться на службе у зла.


Кенди покачала головой и сложила руки на груди. В воздухе пахло сваркой и машинным маслом; темно-зеленые волосы девушки блестели в резком освещении ангара.


— Хорошие люди могут вначале служить Империи. Но если продолжают — перестают быть хорошими. Ты делаешь то, что, как думал, никогда не сделаешь, — следуешь приказу, который заставляет тебя чувствовать себя плохо, — и твердишь себе, что это единственный раз. Исключение. Так не будет всегда.


Тейн вспомнил, как пытался заставить себя отвернуться от зрелища жалкого рабства бодач'и.


— Да. Я знаю.


— Но ты не уходишь, — продолжила Кенди. Ее взгляд затуманился. Казалось, она говорила больше сама с собой, чем с ним. — Ты идешь еще на один компромисс, а потом еще на один. И к тому времени, как поймешь, что такое Империя на самом деле, ты зайдешь слишком далеко, чтобы можно было что-то исправить. Мне удалось. Но если бы другие не чувствовали то же самое — если бы мне пришлось уходить одной, а не с группой, — быть может, я бы осталась. И мне не нравится человек, которым я стала бы.


Тейн понял, что Кенди пыталась предупредить его, что той Сиены, которая спасла его, может больше не существовать.


Возможно, так оно и было. К этому времени Сиене наверняка довелось принять участие не в одном карательном погроме Империи, наводя ужас на непокорные миры. Она могла быть в одном из звездных разрушителей в битве за Хот, хладнокровно направляя лазеры на повстанческие корабли, которым так и не удалось спастись. Империя, возможно, уже превратила ее честь в жесткость, снобизм и беспощадность.


Но знание и понимание не облегчали принятия.


Тейн сказал лишь одно:


— Думаю, мы никогда не узнаем. Едва ли кто-то из нас когда-нибудь с ней встретится.


На мгновение, прежде чем отвернуться и уйти из ангара, он увидел жалость в лице Кенди.


Весь день Тейн продолжал работать, но был настолько погружен в себя, что Йендор наконец спросил его, кто умер, и даже Смайкс попросил улыбнуться. Когда закончилось совещание, посвященное Ди'Куару, Тейн с извинениями пропустил общий ужин и обычные после смены карточные игры, направившись в один из немногочисленных пустых компьютерных блоков «Свободы», чтобы побыть в одиночестве.


Одиночество было редкой роскошью для мятежного пилота, так же как для курсанта Академии. Тейн редко оставался наедине со своими мыслями. В детстве, желая побыть один, он всегда мог улизнуть в Крепость. Иногда там была Сиена, но ее присутствие никогда не мешало. Еще до того, как им исполнилось десять лет, они уже знали, когда следует помолчать в присутствии друг друга, как оставаться близкими друзьями, не вторгаясь в личное пространство. Много ли людей понимали друг друга так же хорошо?


«Сейчас мы бы совсем друг друга не поняли. Она уже много лет имперский офицер. Все хорошее, что в ней было, давно отравлено. Если бы мы встретились вновь, она бы не прикрыла меня; прими это. Нужно жить дальше».


Тейн потянулся, вытер пот со лба и включил новости с Джелукана. Вид родного мира внушил ему… чувства, противоположные «тоске по дому». Планета изменялась из месяца в месяц, всегда в худшую сторону; невозможно было читать отчеты, не понимая, что прочный, консервативный мир, в котором он вырос, больше не существует. Девушка, которую он знал и в которую влюбился, пропала так же, как старый Джелукан.


Так что он просматривал мрачные образы, и запустение странным образом облегчало боль, саднящую в душе…


…пока не увидел сообщение о предстоящем суде над Верин Ри.


Тейн вскочил так резко, что голо замелькало статическими помехами, не успев оценить оптимальное расстояние для проецирования зрителю. «Это невозможно, — сказал он себе. — Мне привиделось это, потому что мы с Кенди только что говорили о Сиене и я думал о ней». Но тут лицо матери Сиены вновь обрело четкость. Под изображением висел подзаголовок «Обвиняемая».


Хищение? Невозможно. Человек из долин мог в приступе ярости ударить или убить противника. Преступления на почве страсти тоже имели место, как и везде. Возможно, эти люди становились жертвами и других преступных импульсов, к примеру желания украсть у лавочника. Но преступление столь тяжкое, как хищение, шло вразрез со всем, во что они верили.


Конечно, лицемеры встречались и среди жителей долин, но в семье Сиены их не было. Тейну хватало знакомства с Сиеной, чтобы быть в этом уверенным.


Тейн сжал губы в тонкую линию. Если от той Сиены, которую он знал, осталось хоть что-то, она такого не переживет. Если девушка допустит осуждение на каторгу собственной матери, она действительно будет потеряна навсегда. Так же, как если бы Тейн действительно убил ее в тот день над Хотом…


«Прощай», — подумал он, вспомнив маленькую девочку в простом коричневом платье, похожую на осенний лист. Пришло время навсегда оставить ее в прошлом.


«Это не Джелукан, — хотела сказать Сиена пилоту челнока. — Вы привезли меня не в ту систему».


Но она слишком хорошо знала, что оказалась на нужной планете. Просто все изменилось.


Густой туман, казалось, навсегда завис над землей, и воздух был забит грязной сажей. Шахты, в большом количестве пробитые в горах, даже не пытались фильтровать выбросы, поэтому люди просто шли сквозь сажу, кашляя, прикрывая лица платками или масками.


Сначала Сиена подумала, что это маски все путают, из-за них труднее было отличить жителей долины от людей второй волны. В прошлый визит домой она видела много стандартизированной одежды, но две основные группы населения еще различались. Теперь уловить разницу было невозможно. Девушка никогда не думала, что будет скучать по вычурным одеяниям людей второй волны. Она тщетно искала хоть один проблеск малинового или лазурного. Мохнатые мууньяки больше не бродили по улицам; люди либо ехали на краулерах, либо брели пешком.


Ей показалось, что Валентия значительно изменилась за три года, но тогда город был, по крайней мере, узнаваемым. Теперь лачуги мигрантов расплодились в таком количестве, что изначальные здания, сложенные из камня, стали неразличимы. Здание Сената, ставшее имперским гарнизоном, теперь превратилось в полноценный военный форпост, окруженный силовым полем болезненно-зеленого цвета. Через ворота постоянно лился поток офицеров и штурмовиков.


Сиена заметила, что жители Джелукана старались побыстрее пройти мимо форпоста, избегая привлекать внимание. Никто не встречался с ней взглядом.

* * *

— Не следовало просить тебя приезжать, — повторил Парон Ри у дверей спальни дочери. — Я думал лишь о себе. Что скажут твои старшие офицеры?


— Скажут, что произошла ошибка, потому что так оно и есть. — Сиена бросила куртку на кучу из брюк и ботинок. Ее старая одежда еще была ей впору и лишь немного пахла затхлостью. Лиловые гетры и туника казались невероятно мягкими; неужели она в самом деле носила такие вещи каждый день?


Девушка открыла дверь и вошла в главную комнату, где отец стоял, сцепив руки, словно готовясь дать официальный отчет. Она обняла его за плечи:


— Все в порядке, папа. Правда обязательно выяснится.


Лицо отца оставалось напряженным и измученным.


— Власти вряд ли определят настоящего виновника.


— Потому что еще не нашли его? Ну, мы еще посмотрим. — Если бы только она уже была коммандером! Это звание сослужило бы ей хорошую службу в завтрашнем разговоре с судьей. — Прости меня, папа, но ты плохо выглядишь. Ты ел?


— С тех пор как ушла твоя мать, я… потерял счет времени.


Сиена замерла. Она не понимала до сего момента, что мать оставалась в тюрьме, и не поверила отцу, когда он сказал, что маме не разрешили свиданий. Вот еще что нужно будет обговорить завтра с судьей. Она попросила о встрече тем же утром, как только приехала, поэтому, конечно, в ближайшее время с ней свяжутся сотрудники магистрата.


Конечно.


У отца в холодильной установке нашлось немного мяса и овощей, так что Сиена быстро сварила простой суп. Она не готовила много лет, но до сих пор помнила, какие травы нужно добавить и как их аромат остается на пальцах. В животе урчало, ужасно хотелось съесть что-нибудь — что угодно, только бы не имперские питательные напитки. Сиена взяла пару бутылок, но… Лучше сохранить их для поездки обратно.


Когда бульон начал закипать, девушка отошла от очага и села на подушку рядом с низким столиком, напротив отца. Только заняв свое место, она поняла, что совершенно не чувствует никакой неловкости, даже после многих лет еды за более высокими столами, сидения на скамейках или стульях. Дом остался домом.


Парон медленно покачал головой:


— Как хорошо снова увидеть тебя, девочка моя. — Он на мгновение коснулся ее щеки.


— Я должна была прийти раньше.


— Нет. Я знаю, что идет война. Ты делаешь то, что должна.


Седые волосы на висках удивили Сиену, но не так, как поведение отца. Он всегда был ее опорой — упрямый, порой нетерпимый, но неизбежно справедливый. Всегда сильный. Теперь же он настолько упал духом, что это проявлялось столь же резко, как и морщины на его лице.


— Перед домом нет флагов, — отметила Сиена. — Семьи отказались признать обвинение?


— Признали. — Голос отца напрягся. — Но никто не пришел.


Такого не могло быть.


— Никто?


Он кивнул.


Сиена вспомнила о днях, когда оставалась в доме семьи Ньерр, защищая их в самые тяжелые часы. Они все вместе праздновали, когда обвинители наконец отступили и приняли имперскую версию событий… хотя сейчас это удивило Сиену.


— Как мог кто-нибудь, кто знает маму, подумать, что она могла что-то украсть?


— Они знают, что она не брала деньги! — отрезал отец. — Все знают, но ни один не признается.


— Но… отказаться быть с тем, кого ошибочно обвинили…


— Ее обвиняет Империя. Мы присягнули Империи. Выступить против нее будет наибольшим бесчестьем!


— Ты не можешь выступать против мамы. — Сиена в шоке смотрела на отца. — …Правда ведь?


— Твоя мать понимает требования чести, как и я. Ты забыла их, Сиена? — Его пронизывающий взгляд уставился на нее, и дочь не осмелилась сказать больше ничего.


«Но как же правда? — подумала она. — Как может правда не иметь никакого значения? Когда стало почетным принимать наглую ложь?»


— Прости меня, — сказал отец, и голос его прозвучал еще глуше, чем раньше. — Дни выдались трудными.


— Знаю. Прости. Но теперь я здесь.


Прошел час. Они поели в тишине суп с хлебом. Страх и беспокойство не смогли помешать Сиене насладиться вкусом настоящей еды. Сидеть у родного очага, с отцом, даже слышать крики соляных ястребов — в этот момент она могла себе представить, что никогда не становилась офицером, даже не покидала Джелукан. Что все случившееся было лишь сном.


Но надолго уйти в мечты не получалось. Реальность давила все сильнее с каждой минутой, потому что сообщение от магистрата не приходило, как и родственники из долин. Ни одной живой души. Неглубокая траншея с песком возле их дома осталась пустой, демонстрируя всю глубину позора семьи Ри.


Небо успело потемнеть, прежде чем Сиена осмелилась спросить:


— Папа, почему ты так уверен, что никто не найдет истинного виновника?


— Ты знаешь ответ. Не оскорбляй нас обоих, заставляя меня произносить его.


Девушка уже сделала самый логичный вывод: мошенник был имперским чиновником, занимавшим достаточно высокий пост, чтобы фальсифицировать записи.


— Магистрат не будет публично опрашивать имперских чиновников? Даже накажет маму…


— Сиена, послушай меня. Ты служишь в Имперском Звездном Флоте, и я горжусь этим. Все, что есть хорошего в Империи, исходит от тебя и таких, как ты. — Парон похлопал дочь по руке. — Но в каждом правиле, в каждом правителе есть и дурная сторона. Здесь, на Джелукане, мы… видели больше плохого. Но не усомнимся в нашей верности.


Она вновь подумала о закопченном небе, горах, израненных разрезами, похожими на следы когтей какого-то чудовищного зверя. Отец отказывался понимать происходящее, хотя все вокруг вопило о коррупции и разорении.


«Просто Джелукан стал кормушкой для нечестного губернатора. Высшие чины не знают правды. Если бы знали, то приняли бы меры».


Так сказала себе Сиена. Но эти объяснения звучали так смешно, что она не могла поверить в них, не то что высказать вслух. Она вспоминала лицо Роннадама, когда тот разрешил ей отпуск, и то, насколько он был уверен, что имперские суды примут правильное решение. Он знал, потому что «правильным» решением будет не то, что истинно, а то, которое оправдает любые действия имперских властей. Маска справедливости значила больше, чем реальность.


И все же.


— Ни один человек из семей, папа?


Отец махнул рукой куда-то в сторону пустыни.


Казалось, им больше не о чем было говорить. Сиена ходила по дому, словно в трансе, убрав остатки еды и вымыв посуду. Половина ее мира вновь казалась сказочной, но теперь нереальным стал собственный дом. Как она могла в столь любимой обстановке чувствовать себя настолько ничтожной и больной? Она почти хотела вернуться на «Палач», где очищенный воздух пах озоном и никто никогда не отклонялся от правил.


Ее путь на Джелукан занял десять часов; Сиена была слишком взволнована, чтобы даже думать о сне во время поездки. Теперь, еще десять часов спустя, усталость брала свое. Голова отяжелела, глаза болели. Но во времена испытаний всегда кто-то бодрствовал в доме обвиняемого. Как правило, верные друзья и члены семьи по очереди оставались на ночные бдения, но Сиена с отцом остались одни. Как бы она ни устала, она знала, что папа вымотан гораздо сильнее.


— Иди спать, — тихо сказала девушка. — Я буду держать вахту.


— Тебе нужно отдохнуть.


— А тебе нет?


— Ты проделала такой путь сюда… — Но голос отца был тих.


Ему не хватало даже силы спорить с ней.


Сиена услышала жужжание краулера снаружи. Она так жаждала прихода друга, что звук заставил вспыхнуть надежду в ее груди, и девушка тут же мысленно обругала себя. «Многие люди ездят этой дорогой в долины. Никто не придет к тебе».


Но краулер остановился. Сиена услышала шаги и — о, хвала Силе! — безошибочный звук древка флага, втыкаемого в песок.


Торжественно улыбнувшись, девушка похлопала отца по плечу и подошла к двери. По крайней мере один человек остался верен. Один человек, несмотря ни на что. Будет ли это кто-то из Ньерров, пунцовый от стыда, что пришел так поздно? Или один из старейшин с ворчанием, что он пошел на риск, игнорируя имперских чиновников от имени всех родных?


Сиена распахнула дверь прежде, чем гость успел постучать, — и замерла. Невозможно было двигаться, даже произнести что-то, кроме его имени.


— …Тейн? — прошептала она.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Тейн всегда оставался жить в каком-то уголке ее души. Сиена часто думала о нем, но искренне верила, что больше никогда его не увидит. И все же вот он, стоит на пороге, не зная, будут ли ему рады. Выражение его бледно-голубых глаз было невозможно понять.


— В чем дело? — спросил отец.


— Мистер Ри, я — Тейн Кайрелл. Я услышал о том, что случилось с мамой Сиены, и… хотел поддержать. Если вы меня примете. — Тейн махнул рукой в сторону песка, где плескался одинокий флаг. — Сиена как-то сказала, что люди, не принадлежащие семьям долин, могут принести обычный красный флаг, ведь у нас нет родовых знамен. Мне кажется… думаю, именно так она сказала.


Он впервые заколебался, и эта неуверенность заставила Сиену вновь увидеть в нем мальчика, которого она встретила когда-то давно. Но этот момент не продлится долго: мальчик исчез, сменившись незнакомцем.


— Я правильно запомнил ритуал?


— Правильно. — Сиене удалось выговорить слова даже спокойнее, чем она старалась.


Тейн кивнул, принимая ее оценку так же безоговорочно, как когда-то принимал приказы.


— Тогда могу я остаться с вами? Или должен уйти?


Очевидный подтекст гласил: «Вы собираетесь сдать меня Империи?»


Девушка поклялась сделать это. Ее клятва верности требовала именно этого, особенно теперь, когда она знала, что Тейн присоединился к Альянсу.


Но святость этой вахты была важнее. Поручившийся честью за пострадавших заслуживал защиты. И потому, когда отец посмотрел на Сиену, приподняв бровь, она кивнула и отступила от двери, впуская Тейна.


Тогда, в Крепости, он внимательнее, чем ей казалось, слушал ее объяснения верований и ритуалов долин, пока они коротали часы в своем убежище. Тейн должным образом обратился к ее отцу, слегка склонив голову в знак уважения:


— Парон Ри, я не сомневаюсь в чести вашей семьи.


— Благодарю за решение остаться с нами. — Отец колебался, ведь он лишь пару раз видел Тейна и всегда считал его избалованным богатым мальчишкой, пробравшимся к успеху, держась за Сиену. Конечно, он никогда прежде не пожимал Тейну руку, но теперь именно так и сделал.


Девушка закрыла дверь. Руки не очень ее слушались, и она долго возилась с замком. Она рассталась с Тейном три года назад. В ту ночь она едва успела дойти до комнаты, прежде чем разрыдалась. Едва ли Тейн продержался дольше.


«Я сказала ему, что донесу, если когда-либо его увижу. Сказала, что если он когда-либо вернется на Джелукан, то будет арестован. Попадет в тюрьму. Возможно, погибнет». За последние несколько лет даже меньшие измены стали караться жестче.


Но Тейн все равно вернулся.


— Хорошо. — Парень стоял в центре главной комнаты, высокий и внушительный. Казалось, помещение с купольным потолком было для него слишком тесным. — Что нужно делать?


Отец указал на стол:


— Вашего присутствия достаточно. Вы голодны? У нас есть суп, спасибо Сиене.


— Я не хотел бы утруждать…


— Ты несешь вахту, — сказала девушка резче, чем хотела. — Остаешься с нашей семьей. Это означает, что ты имеешь право на наше гостеприимство и защиту, пока ты здесь.


— Тогда я буду суп. Спасибо. — Тейн опустился на пол, с некоторым трудом скрестив длинные ноги под низким столиком.


Отец решил сам принести еду гостю — в знак ритуального приветствия их единственного союзника. К тому же он наверняка почувствовал, что Сиена и Тейн хотят поговорить. Им нужно было поговорить, девушка хорошо это понимала, но не имела ни малейшего представления, с чего начать.


Лучше с самого важного.


— Спасибо, — сказала она. — За поддержку.


Тейн кивком указал на вход:


— Я не увидел других флагов.


— Родные покинули нас. — Девушка горько улыбнулась. — Больше никто не пришел. Только ты.


Он помедлил, прежде чем заговорить снова:


— Знаю, твоя мать невиновна. Никто из долин никогда не сделал бы ничего подобного. Тем более кто-то из твоей семьи.


Их взгляды встретились и задержались надолго, прежде чем молодые люди смогли отвести глаза.


Когда отец поставил перед гостем тарелку с супом, Сиена заметила, как медленно он двигается. Должно быть, папа не отдыхал ни минуты с тех пор, как больше недели назад арестовали мать.


— Папа, сегодня бодрствую я. — Сиена положила руку на плечо отца. — Идти в постель.


— Я могу не спать, — сказал Тейн. — Кто-то должен бодрствовать до рассвета, так ведь? Если так, то это должен быть я.


Папа, очевидно полагая, что дело улажено, поцеловал Сиену в щеку и пошел к себе в комнату, не проронив больше ни слова. Девушка надеялась, что он уснет, едва коснувшись подушки, и не только потому, что отец нуждался в отдыхе. Она не хотела, чтобы он услышал их с Тейном разговор.


Они молчали, пока дверь за отцом не закрылась. У девушки дрожали колени, когда она садилась на подушку рядом с Тейном; близость к нему напомнила ей ту ночь, что они провели вместе. Ее любимый растерял остатки юношеской мягкости. Все в его облике кричало о почти агрессивной мужественности; широкие плечи, твердые мышцы, густая тень рыжеватой щетины на впалых щеках. Но Сиена отвернулась, чтобы не видеть его лицо, и сказала:


— Знаешь, здесь опасно.


— Я был осторожен. Не оставлял транспорт до темноты. Снял краулер под фальшивым именем, направился прямиком сюда. Уйду тоже ночью. Не увижу никого, кроме тех, кто войдет в этот дом. Я в безопасности, если только ты не решишь меня выдать.


— Теперь ты знаешь, что не выдам.


— Потому что я под «защитой дома»? — спросил Тейн, явно спрашивая; «Или у тебя есть иная причина?»


Она ничего не ответила. Обхватив себя руками, Сиена сказала:


— Сегодня я буду нести вахту.


— Ты вымотана — это же видно, — сказал он резко, словно вынося приговор. — Я выспался на корабле, так что могу посидеть.


— Я не могу позволить тебе сделать это.


— Это уже не ритуал, так ведь? Иначе твой отец мне сказал бы. Тогда почему?


Она слишком устала, чтобы скрывать правду:


— Потому что не хочу быть чем-то тебе обязанной.


Он рассмеялся удивленно. Тейн не ожидал, что Сиена так рассердится; и он явно не знал, что ей известна правда о его участии в Повстанческом Альянсе, хотя уже начал это подозревать. Сейчас он, похоже, также разозлился на нее, несмотря на то что в последнюю встречу они едва сумели оторваться друг от друга.


— Посмотри на это с другой стороны, — очень тихо произнес Тейн, и Сиена против собственной воли вновь впилась в него взглядом. — Я уже у тебя в долгу — за ложь о моем самоубийстве, за то, что ты не выдала меня. Если я останусь нести вахту сегодня, будем квиты. Никто не будет никому обязан. Хорошо?


В детстве Сиена читала ужасные истории о жестоких и варварских наказаниях, применявшихся в старые времена, еще до того, как ее предки оставили родную планету или вообще узнали, что есть жизнь среди звезд. Одна из таких историй снилась ей в кошмарах: как человека привязывали за ноги и за руки к четверке зверей, которые тянули в разные стороны до тех пор, пока не разрывали тело жертвы на части. Образ этой пытки преследовал девушку в кошмарах, и она радовалась, что с ней никогда не случится ничего подобного.


Оказывается, такое можно проделать не только с телом, но и с душой.


Она принесла клятву верности Империи, нашла там друзей на всю жизнь, отлично служила. Но давние тени становились все гуще: бесполезная гибель стольких пилотов, усилившееся давление, требование отбросить все, чем она дорожила, коррупция и упадок здесь, на Джелукане. Хотя еще больше всего мучили воспоминания об Алдераане, убитом ради неудачной попытки предотвратить войну.


Но ничто не разрывало ее сердце так жестоко, как пребывание рядом с Тейном. Мало того что он забыл свой долг, так еще и присоединился к повстанцам. Людям, виновным в гибели Джуд и в этой проклятой войне. Сиена не могла представить себе большего предательства.


Но когда все отвернулись от нее, Тейн оказался рядом, рискуя жизнью.


Сиена поднялась из-за стола:


— Спокойной ночи, Тейн.


Она не поблагодарила его за бдение, просто пошла к спальне и закрыла за собой дверь, не оглянувшись. Уставшая, она думала, что заснет мгновенно, но вместо этого лежала без сна почти целый час, прислушиваясь к слабым шорохам, слышным, когда Тейн ходил по дому. Сиена знала, что он не войдет к ней, да она этого и не хотела. Но все равно жадно прислушивалась. Чтобы знать, где он, быть уверенной, что он рядом.

* * *

На следующее утро, когда проснулся Парон Ри, Тейн извинился и ушел прилечь. К этому времени он тоже уже достаточно устал, чтобы заснуть, несмотря на терзавшие его всю ночь вопросы.


Например, почему Сиена в такой ярости? Он подозревал, что ей известно о его вступлении в Альянс, и это было плохой новостью. Означало ли это, что у Империи есть досье на него? Вряд ли, если не было утечки из Альянса. Может быть, Сиену наказали за то, что она прикрыла его дезертирство, — это объясняло, почему она старалась не смотреть на него.


Другой вопрос, от которого он не мог отмахнуться: «Смогу ли я найти эскадрилью, когда вернусь?» Тейн сообщил о своей отлучке генералу Рикену, но не дал никаких объяснений и встречных вопросов не получил. Возможно, координаты эскадрильи останутся прежними. Но если Альянс уловит хоть намек на присутствие Империи, то двинется дальше. Тогда Тейну придется пройти через трудоемкий процесс воссоединения с Альянсом с ноля: прощупывать почву в разговорах с пилотами на разных космодромах, путешествовать по сочувствующим повстанцам мирам в надежде поймать верный слух и так далее. Путь будет долгим и, несомненно, опасным.


Но по большому счету Тейна терзал один вопрос: «Что я здесь делаю?»


Он твердил себе, что Кенди была права: Империя желала получить от своих офицеров не только службу, но и душу. Годы контроля над помыслами и морального давления наверняка стерли все, что он любил в Сиене, оставив от нее лишь одно из творений Палпатина.


Потом он увидел репортаж о ее матери и мгновенно понял, что девушка обязательно вернется на Джелукан. И тут же осознал, что тоже должен прилететь и увидеть ее еще раз.


Если Империя сожрала ее, оставив лишь холодную, пустую оболочку, Тейн наконец сможет отпустить прошлое. Но если она все еще остается той девушкой, которую он помнил, то он превратится в самого ревностного вербовщика, какой когда-либо был у Восстания.


Ни одно из его предположений не оправдалось, и это все, что он понял. Заглянуть в сердце Сиены он не смог. Она стала для него загадкой, к которой он не знал, как подступиться.


Тейн проснулся, кажется, в первой половине дня. Трудно было сказать точнее, учитывая уровень загрязнения воздуха. Когда он вышел из спальни в главную комнату дома, Сиена подняла голову и посмотрела на него. Она сидела на одной из подушек на полу, в штанах и белой тунике; расплетенные косы обрамляли ее лицо, словно темное облако. Так же как в ту ночь, когда они танцевали в Императорском Дворце.


Он был так уверен, что годы имперской службы закалили ее. Пытался представить ее жестким, резким имперским офицером. Но Сиена осталась изящной, тонкой, даже нежной, хотя Тейн знал, что это только внешне. Он вспомнил, какими сильными и твердыми были мускулы ее рук, ног и спины, и тут же вспомнил, как смотрел в ее темно-карие глаза, когда она лежала под ним…


«Прекрати», — велел он себе.


Пожелания доброго утра не последовало, Тейн тоже ничего такого не произнес, только спросил:


— Где твой отец?


— На работе, — ответила девушка, указывая на хлеб и сыр, должно быть оставленные Тейну на завтрак. — Папа работает в гарнизоне. Он не может отпроситься только потому, что его жена в опасности, а сердце разбито. Он даже не может опоздать.


Услышал ли он в ее словах гнев на Империю? Тейн хотел надеяться, но Сиена оставалась такой же непроницаемой, как и вчера вечером. Он взял немного хлеба и снова неловко уселся за низкий стол.


— Что обычай предписывает нам сегодня?


— Ничего особенного. Кто-то должен быть здесь постоянно, наблюдая за домом. Но так как с нами лишь один человек, это правило не имеет значения. — Сиена помедлила, а затем добавила: — Я просила о встрече с местным судьей вчера утром. Ответа не было. Я уже и не жду.


— То есть мы можем уйти, но идти некуда.


Молчание в ответ. Ее взгляд остановился на единственном круглом окне, где хлопал на ветру его импровизированный красный флаг. Сажа в воздухе скоро окрасит его в серый. Тейн годами следил за деградацией Джелукана по сообщениям в сети, но видеть все своими глазами было намного тяжелее. Если бы только они могли отправиться в прошлое, когда были детьми, когда весь мир был их домом, а они понимали друг друга без слов…


Тогда он бы точно понял, что нужно сделать, чтобы узнать: по-прежнему ли это его Сиена.


— Полетай со мной.


Девушка удивленно повернулась к нему:


— Ты хочешь летать? Сейчас? Сегодня?


— Мы можем взять краулер в ангаре моей семьи. Бьюсь об заклад, старый V-171 по-прежнему там.


— Если родители увидят тебя…


— Я проверил, прежде чем покинуть космодром. Они за полпланеты отсюда, у них дела. Путь чист.


Сиена с сомнением смотрела на него:


— V-171, может, уже и не взлетит. Прошло столько лет.


— Вот и проверим. Если сломан, ну, значит ничего не выйдет. Но может, он в порядке.


Тейн видел ее борьбу, старания найти причину для отказа. Наконец Сиена вздохнула:


— Хорошо.


Когда он подхватил свою темно-синюю куртку и шапку, в нем было больше страха, чем оптимизма. Сиена по-прежнему оставалась закрытой для него, и Тейн не был уверен, что в силах все исправить. Тем не менее они редко бывали ближе, чем во время их совместных полетов. Именно в воздухе они учили друг друга, узнавали друг друга и исследовали их общий мир. Именно там он наконец увидит, способны ли они вообще разговаривать.


Поездка до ангара оказалась более нервной, чем Тейн ожидал. Несколько лет назад эти дороги мало использовались, теперь же стали довольно многолюдными. Каждый раз, встречая другой краулер, он вздрагивал, ожидая, что очередной водитель окажется штурмовиком, который в любой момент может выхватить бластер. Но никто не обращал на них внимания — они с Сиеной были лишь путниками среди многих поднимавшихся на гору, окутанную туманом и утренним пеплом из шахт. Краулер Сиены двигался впереди него, и Тейн чувствовал себя ее тенью.


Что бы ни делал Дальвен, возвращаясь на Джелукан за эти годы, дома он, похоже, появлялся редко, а в ангаре не появлялся вообще. Двери даже проржавели, и, когда Тейн с Сиеной их открыли, поднявшееся облако пыли заставило их закашляться. Толстым слоем пыли был покрыт и V-171, но панель управления послушно загорелась знакомым зеленым светом.


Тейн похлопал корабль по боку, испытывая какую-то дурацкую гордость:


— Все системы готовы.


— Давай тогда. — И Сиена приготовилась разыграть «ящерицу-жабу-змею», прежде чем поняла, что делает, судя по ее внезапному смущению.


Тейн же просто сделал это. Раз-два-три: он выбрал «жабу», девушка — «змею», которая съела «жабу».


— В этом тебе всегда везло больше, — пробормотал он.


Мимолетная, но искренняя улыбка в ответ.


— Не ворчи, Кайрелл, — сказала она, совсем как прежняя Сиена. — Ты сегодня будешь вторым пилотом.


Знакомый алгоритм подготовки и взлета вернул былую радость. Они снова знали, как разговаривать друг с другом и что делать. Через пару мгновений V-171 завис над землей. Когда Сиена вывела корабль из ангара, он сказал:


— Давай поймаем немного неба.


— Сейчас ты его получишь целиком.


И машина взмыла вверх, к солнцу.


Они сразу же стали действовать синхронно. Идеально. Тейн знал, куда повернет Сиена, прежде чем она начинала маневр; девушка реагировала на каждое его движение прежде, чем он его заканчивал. Тейн был потрясен тем, насколько они не изменились в этом деле, когда все остальное в их жизни встало с ног на голову. Они по-прежнему умели летать как единое целое.


В нескольких тысячах метров над землей воздух был чище, и наконец они ворвались в тот самый свет, в котором летали детьми. Белоснежный покров облаков пронзали зазубренные пики самых высоких гор, похожих на заснеженные острова. Эти высоты не были изгажены выбросами шахт, оставшись нетронутыми, чистыми.


Здесь Тейн почти поверил, что Джелукан все еще красив.


Сиена так же сильно хотела задержаться в небе, и он понял это без слов. Вместе они выписывали петли в воздухе, кружили над знакомыми горами, ловили восходящие потоки, стекающие с Пика Ветров. Когда девушка покачала крыльями, Тейн начал крениться вместе с ней и рассмеялся:


— Это ты любишь.


— Как и ты. — В ее голосе слышалась улыбка.


«Это не перемирие. Ты все еще с Восстанием; она по-прежнему верный имперский офицер. Мы никогда не сможем разделить нечто большее, чем один украденный час, один полет».


Так Тейн говорил себе. Но не мог заставить себя в это поверить.


Даже когда начался шторм, они откладывали спуск так долго, как только было можно. Когда ветер усилился, пара молча согласилась с тем, что нужно опускать У-171.


В крошечном суденышке они чувствовали малейшие движения друг друга и реагировали на перемещения.


Он по-прежнему знал, как она движется.

* * *

«Ну же!» Им было десять лет, и Сиена впервые захотела пролететь между сталактитами. «Мы сможем!» Он по спирали повел машину вниз, к цели, их обоих накрыло внезапное головокружение, заставившее рассмеяться…


Их мотоспидеры сцепились, когда они мчались через Корусант, и они наклонялись друг к другу, целясь точно в центр кольца, стремясь к победе…


«Вот так?» Он чувствовал теплое дыхание Сиены на своем обнаженном плече. Не в силах произнести ни слова, Тейн смог лишь кивнуть…

* * *

Они посадили V-171 прежде, чем хлынул дождь. Сиена молча выключила двигатели; единение, восстановленное в воздухе, исчезло. Высаживаясь из машины и покидая ангар, они напоминали коллег на космодроме.


Но Сиена не вернулась к своему краулеру, а подошла к дальнему краю террасы ангара, к узкой каменистой тропке, что вела от главной дороги к Крепости. Она остановилась на мгновение, чтобы взглянуть через плечо, проверяя, осмелится ли Тейн последовать за ней.


Он никогда не мог устоять.


Ни один из них не заговорил, пока они не поднялись до самой Крепости и не вошли внутрь. Когда Сиена включила один из старых светильников, оставленных там, Тейн огляделся и заморгал от неожиданности. Он ожидал увидеть пыльное заброшенное место, но в убежище царила чистота, на покрывалах лежали взбитые подушки. Некоторые из их игрушечных корабликов еще болтались на проволочной конструкции, которую он смастерил в девять лет.


— Это место хорошо сохранилось.


— Я приезжала сюда вчера, — сказала Сиена. — Мой корабль приземлился прежде, чем отец пришел с работы. А Валентия… я не могла оставаться там долго. Это единственное место, где мне хотелось быть. Пришлось прибраться, но больших трудов это не потребовало. — Сиена повернулась к нему, и в сумраке надвигающейся бури он не мог прочитать выражение ее лица. — Так что многое осталось, как прежде.


Тейн шагнул к ней:


— Сиена…


— Ты примкнул к повстанцам. — Слова вырвались из нее, как вода из пробитой плотины. — Как ты мог? Они террористы! Они убили Джуд!


— Мы не террористы. Если кто террорист, так это Палпатин, который правит при помощи страха…


— Ты сказал, что не собираешься к повстанцам, ты сказал это, глядя мне в лицо…


— Это было еще до того, как я понял, насколько ужасна Империя. Повстанцы не идеальны, но должен же кто-то хоть что-то делать!


— То есть ты решил ненавидеть Империю. Захотел убивать людей, с которыми ходил в школу, своих коллег-офицеров, своих друзей… — Сиена сделала шаг к нему, уперев кулаки в боки. — Ты и меня готов убить.


— А ты не думала, чего мне это стоит всякий раз, когда я иду в бой? Разве не знаешь, что я сам бы скорее умер? Но я не могу стоять в стороне и ничего не делать, Сиена. Я просто не могу.


Она покачала головой:


— Ты можешь перестать быть циником хотя бы сейчас?


Тейну захотелось встряхнуть ее. Он был готов умолять ее выслушать. Он был все отдал, чтобы опять быть с ней в воздухе, где они всегда понимали друг друга. Но сейчас наверху выла буря.


— Это все, что ты хотела сказать? Вытащила меня сюда, только чтобы на меня наорать?


— Нет.


— Тогда зачем…


Сиена взяла в ладони его лицо и страстно поцеловала.


Следующие несколько минут были наполнены лихорадочными движениями ее маленьких ладоней, пробравшихся ему под куртку и устроившихся на его груди, объятиями, вкусом ее губ. И он не мог находиться слишком близко к ней. Даже сейчас они были далеки друг от друга.


Тейн крепко обнял Сиену и оторвал от земли, а затем прижал к стене своим телом и впился в ее губы.


Когда они наконец прервали поцелуй, чтобы отдышаться, Сиена прошептала:


— Не смей останавливаться.


Он не посмел.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Несколько часов спустя Сиена сидела у входа в Крепость, завернувшись в одеяло и наблюдая за финальными аккордами бури. Ветер уже стих, но дождь все еще шумел на серебристых крышах. Когда она смогла забыть, что здесь так красиво?


Именно сюда она всегда приходила, чтобы помечтать. Имперская служба оставляла так мало свободного времени — нельзя было урвать и часа, чтобы просто поблуждать, подумать о том, о чем хотелось.


Сиена встала и пошла обратно в Крепость на приятно ватных ногах. Меха и одеяла были сложены в глубине пещеры, рядом со старым нагревателем, который они притащили десять лет назад. Сюда проникало мало света. Девушка остановилась на мгновение, чтобы охватить взглядом Тейна, лежавшего на животе, дремлющего и почти полностью обнаженного.


Девушка прислонилась плечом к стене и прошептала: — Посмотри моими глазами.


Шепот пробудил Тейна. Он перевернулся и сонно улыбнулся:


— Ты показываешь сестре меня?


— Я должна показывать ей самые красивые и необычные моменты своей жизни.


Он протянул к ней руку, и девушка свернулась рядом, накрыв одеялом их обоих. Несмотря на небольшой нагреватель, воздух в Крепости оставался прохладным, но Тейн согревал ее. Сиена хотела лишь одного: чтобы мира вне Крепости не существовало вовсе — и тогда они всегда будут вместе, неразлучны.


— Ты, наверное, в курсе, — сказала она. — Но я все еще люблю тебя.


— А я люблю тебя. Все прочее может измениться, только не это.


Сиена повернулась, чтобы видеть любимого. Было трудно говорить без гнева, но она старалась.


— Если ты смог присоединиться к Восстанию, значит изменился сильнее, чем я могла бы подумать.


— Ты все еще веришь в имперскую пропаганду про «террористов»? На самом деле они идеалисты. Считают, что в Новой Республике случится все то великое и славное, чего не хватало Старой. Я не настолько дурак. Такого не будет никогда. Но Империя должна пасть.


— Ты принес клятву…


— Хватит клятв, Сиена! — Тейн замер, чтобы обуздать свой гнев. — Прости. Я знаю, как много значит для тебя честь. Но дело не в том, храним ли мы клятву Империи. Речь идет о том, хранит ли Империя клятву нам.


Слишком многие из ее собственных сомнений находили отклик в его словах. Сиена помнила офицеров, погибших напрасно, слышала последний крик Пенри, вновь видела, как взорвался Алдераан. А теперь страдала уже ее мать.


Сиена уткнулась лицом в грудь Тейна. Ей казалось безопаснее произносить эти слова, находясь в тепле его рук:


— Я вижу тьму внутри Империи. Как можно ее не видеть?


Он накрутил на палец одну из ее прядок, и игривый жест резко контрастировал с тяжестью его слов:


— Если ты ее видишь, то я не понимаю, как ты можешь по-прежнему служить Империи только потому, что много лет назад, не зная всей правды, принесла присягу.


— Никто никогда не знает всей правды. И поэтому клятвы что-то значат. Иначе хранить их было бы слишком просто, разве ты не понимаешь? Мы смотрим в неизвестное нам будущее и обещаем хранить верность независимо от того, что произойдет, — вздохнула Сиена. — Моя клятва имеет значение для меня, но это не единственная причина, почему я остаюсь на службе.


— Тогда почему?


— Потому что Империя — больше, чем пороки и жестокость. — Ей тяжело было говорить, но Тейн заставил ее быть честной с самой собой. — Это еще и Сила, что удерживает Галактику от погружения в хаос, как это было во время Войн клонов. И на каждого мелкого коррумпированного чиновника приходится кто-то вроде Нэша Виндрай-дера, который искренне пытается поступать правильно. Если хорошие люди уйдут, разве это не сделает Империю еще хуже? Разве мы не должны остаться, чтобы изменить Империю, если можем?


— Все такая же оптимистка. — Тейн заколебался, прежде чем спросить: — Как Нэш?


— Сейчас лучше. В первый год после Алдераана было трудно, но он выдержал. Думаю, что он все еще одинок. — Сиена вспомнила ночь, когда Нэш предлагал ей отправиться в постель, а она отказалась. Тейну ничего этого не нужно было знать. — Он вспоминает о тебе время от времени. Ненавижу, что он вынуждает думать, что ты мертв.


— Я тоже.


Они лежали какое-то время в тишине, ее голова покоилась на груди Тейна. Сиена вспомнила те первые несколько месяцев в Академии, когда они все были так доверчивы, так уверены в своем месте в Галактике. Неужели прошло всего шесть лет? Казалось, пролетела целая жизнь.


— Сиена, — голос Тейна прозвучал настороженно, — хочу задать вопрос, который тебе, возможно, не понравится. Выслушай меня, ладно?


Девушка подумала, что раз уж она не прикончила любимого за вступление в Альянс, то обо всем остальном он мог говорить, не опасаясь за свою жизнь.


— Спрашивай.


— То, что происходит с твоей матерью… Ты не спрашивала себя, вдруг все это — очередное испытание? Еще одна игра из тех, что постоянно разыгрывает Империя со своими военными?


Если бы только она могла поверить, что эти «тесты» имеют целью закалить их, послужить великой цели… Неужели она действительно когда-то злилась на Тейна, предположившего иной вариант? Воспоминание о собственной наивности смутило Сиену. За последовавшие после Академии годы девушка узнала, что Империя постоянно проводит такие испытания веры на прочность. Может быть, эти тесты были необходимы, чтобы вовремя обнаруживать слабые места персонала. Но использовать дружбу двух молодых курсантов, только чтобы разорвать их связь с родным миром… в такой жестокости было что-то незрелое, почти детское.


Может быть, Империя проверяла ее, подставив мать под суд, но Сиена в этом сомневалась. Скорей всего, случившееся с мамой было обычной, тупой провинциальной коррупцией. Все участники всё знали, но молчали, потому что слишком боялись кары со стороны имперских чиновников.


Сколько же нужно всего изменить, от Императора до самого последнего служащего! И с чего начать?


— Не думаю, что происходящее с мамой является частью какого-то большого заговора, — сказала она, больше ничего не добавив. — Ты доверяешь своему начальству в Альянсе?


Она ожидала, что Тейн сразу скажет «нет», — людей, которым он доверял, можно было пересчитать по пальцам. И конечно, подонки, заправлявшие Альянсом, не удостоились такой чести. К ее удивлению, он ответил:


— Некоторым. Большинству, на самом деле. Знаешь, мне даже не пришлось спрашивать разрешения, чтобы приехать сюда. Они уверены, что я мог уйти только по уважительной причине, и верят, что я вернусь. Конечно, некоторые их мечты о совершенной Галактике, которую они хотят построить, совершенно безумны. Но по крайней мере, они уважают людей, с которыми служат.


Сиена не могла поверить своим ушам. Тейн Кайрелл наконец нашел власть, к которой не питал ненависти, и эта власть оказалась повстанческой? Конечно, он хотел убедить ее покинуть Империю; и она решила, что ради этой цели он высказал бы и более дикие вещи.


— Как давно ты с ними?


— Присоединился несколько месяцев назад. — Большим пальцем он провел по ее скуле, лаская даже таким простым движением. — Сначала я только перевозил припасы, но когда война разгорелась… теперь я чаще в бою.


— Знаешь, я узнала тебя на Хоте.


— Ты там была? — Лицо Тейна стало белым как мел. — Я говорил себе, что Флот настолько огромен… я надеялся, что шансы встретить тебя… не думал, что это случится.


— Я никогда не была в опасности, — произнесла девушка, садясь и стягивая одеяло вокруг себя. Ей тяжело было чувствовать его ужас при мысли, что ей больно. — Я узнала маневр, когда ты развернулся в ногах АТ-АТ. Тут же поняла, что учудить такое мог только ты.


— Только один человек во всем Флоте смог бы узнать меня по манере вождения…


— Может быть, Сила направляла нас. Сводила вместе, хотя мы должны быть разделены.


Ее слова заставили его поморщиться. Как и следовало ожидать, Тейн не настолько изменился, чтобы удариться в религию.


— Кажется, я воспользовался фальшивыми документами собственного изготовления, чтобы пересечь Галактику и добраться до тебя. Никакая Сила в этом не участвовала.


Девушка подняла руку, словно защищаясь:


— Ладно-ладно.


Тейн сел рядом с ней и обнял за талию. Небо за пределами Крепости стало почти черным.


— Слушай. Знаю, ты не готова уйти со мной сегодня. И может быть, не решишься присоединиться к Восстанию.


— Никогда.


— Но если бы я знал, что ты сможешь оставить Империю когда-нибудь… просто для того, чтобы вернуться сюда или начать новую жизнь в другом мире…


Он обещает бросить Восстание и присоединиться к ней, если она дезертирует? Сиена не хотела этого знать.


— Я не собираюсь уходить, по крайней мере не раньше, чем отслужу весь срок. Если имеется шанс, что хорошее в Империи может перевесить плохое, наш долг — не упустить его.


— Империя прогнила насквозь. Наш долг — уничтожить ее.


Они снова расходились, и, наверное, так будет всегда. Сиена знала это. Но эти жестокие факты показались такими не важными, когда он снова обнял ее, а она прильнула к нему. Они никогда еще так не любили друг друга — и не были так далеки друг от друга.

* * *

На следующее утро был суд.


Суд. Это слово звучало слишком официально и помпезно для поспешного, никчемного разбирательства. Сиена сидела на полукруглой скамье, которые были расставлены по всей судебной палате. Она была в своей форме с красными и синими квадратами, соответствующими чину имперского лейтенанта. Рядом с ней сгорбился отец, не в силах видеть на скамье подсудимых свою жену в наручниках.


Прокурор — мужчина с маленькими ладошками и сальными волосами — монотонно перечислял пункты обвинения. В перечне не было ни единого довода, который не мог бы подделать мало-мальски опытный в цифровых технологиях человек. Защита сразу же указала бы на это. Если бы у матери была защита.


Но теперь адвокат был разрешен только в гражданских делах и никогда — в суде за преступления против Империи.


В голове Сиены все еще звучал голос Тейна: что, если Империя испытывает ее веру? И страшилась ответить любимому даже мысленно.


Он ушел поздно ночью, чтобы успеть на какой-то красноглазый челнок, — и она никогда не узнает, куда он улетел. Тейн официально, по всем правилам этикета попрощался с ее отцом; папа оказался достаточно догадлив, чтобы позволить Сиене одной проводить Тейна до краулера. Они целовались так долго и так страстно, что у девушки распухли губы. Она чувствовала это до сих пор и была рада доказательству, что он действительно был с ней.


«Что бы ни случилось с нами, — сказала она, — спасибо за то, что был с моей семьей. Ты ужасно рисковал, чтобы попасть сюда, когда я сильнее всего нуждалась в тебе. Это был поступок… истинной верности и дружбы».


Его улыбка была печальной.


«На самом деле я пришел сюда, надеясь узнать, что в конце концов переболел тобой. Тщетная надежда».


Сиена пыталась поймать взгляд матери, надеясь утешить ее своим присутствием. Но та ни разу не взглянула на дочь. Ей было стыдно, хотя к настоящему времени всем в этом фальшивом суде была очевидна лживость обвинений.


А потом Сиену осенило: мать не смотрела на нее, потому что опасалась поставить под удар свою дочь, если та вдруг выразит симпатию к преступнику против Империи.


Имперские законы не применялись с одинаковой жестокостью во всех мирах — так, как оказалось на Джелука-не. Во время своих путешествий Сиена не раз видела тому примеры. Но сейчас это не имело значения, потому что сейчас в родном мире эта жестокость уничтожала ее семью, ее дом.


«Ты же понимаешь, что мы не можем больше встречаться», — сказала Сиена, когда Тейн прижал ее к себе. Он уже завел краулер, но гул мотора был тише завываний ветра.


«В прошлый раз мы говорили то же самое».


«Теперь все иначе. Тебе не стоило возвращаться в этот раз, и я… я не знаю, вернусь ли когда-нибудь».


«Мы продолжаем говорить друг другу «прощай», — прошептал Тейн ей на ухо. — Когда я наконец поверю в это?»


Она не ответила, просто не смогла. Даже если они с Тейпом никогда не увидят друг друга, она знала, что в определенном смысле их связь сохранится. Он стал слишком большой ее частью, чтобы полностью потеряться. По крайней мере, пока она была жива.


Слабое, но все же утешение.


Судья не смотрел в зал, вообще не отрывал глаз от экрана, вынося решение:


— Виновна в хищении и мошенничестве в отношении Империи. Приговаривается к шести годам каторжных работ в шахтах.


Сиена чувствовала, как приговор ядом разливается по жилам, пронзая до костей. Каторжные работы в шахтах? На Джелукане такую меру наказания запретили почти столетие назад, и уже тогда так карали лишь обвиняемых в самых тяжких преступлениях. Ее мать была женщиной средних лет, никогда не отличавшейся ростом или силой, она просто не выдержит такой работы. Учитывая наличие современных дроидов-шахтеров, вообще не было никакой необходимости выполнять столь изнурительную работу вручную. Приговор был и примитивен, и жесток… и обрекал женщину, о невиновности которой судья прекрасно знал.


Верин Ри не посмотрела на мужа и дочь, даже когда ее уводили; Сиена поняла, что у них не было шанса попрощаться.


— Это невозможно, — прошептала девушка, когда все присутствовавшие вышли из зала суда, оставив лишь Сиену и ее отца. — Насмешка над правосудием…


— Не говори ничего.


— Конечно. — Наверняка в зале были записывающие устройства. — Нам и без того хватает проблем.


— Нет, Сиена. Ты не должна говорить ничего против нашего правительства, никогда, ни при каких обстоятельствах.


— Папа… как ты можешь после того, что произошло сегодня?


Парон Ри сложил руки на груди торжественно, словно старейшина:


— Потому что мы поклялись в верности Империи в день присоединения Джелукана. Потому что мы не предаем, даже когда предают нас. В противном случае мы ничем не лучше их. — Его глаза горели, но голос оставался низким и спокойным. — Эта жизнь никогда не отличалась честностью или справедливостью. Мы терпим и побеждаем не в грубой материи, но в царстве духа.


Сиена выросла, истово веря отцу, но теперь его слова прозвучали пустым пафосом. Сиене не дано было найти утешение в гневе или вере. Все, что она могла сделать, — это обнять отца и понадеяться, что его вера поддержит его лучше, чем его дочь.

* * *

— Ну что же, свершилось правосудие на Джелукане, лейтенант Ри?


— Так точно, сэр.


Сиена стояла, вытянувшись струной, в кабинете офицера ИСБ Роннадама, глядя мимо него на небольшой участок космоса, открывавшийся из иллюминатора. Ее руки были крепко сцеплены за спиной, ладони вспотели.


Казалось, Роннадам разглядывал ее слишком долго. Его тонкие усики дрогнули один раз, но девушка не могла сказать, было то веселье или раздражение.


— Значит, ваша мать виновна.


— Представленные доказательства были очень ясными, сэр.


— Вы меня удивляете, Ри. — Его тон не позволял понять, хорошо ли это, а по лицу нельзя было ничего прочесть. Он глумился над ней за то, что сам заставил сделать? Осознавал ли собственное лицемерие? Возможно, нет. — Очень хорошо. Вы использовали двухнедельный отпуск, но в остальном ваше досье остается незапятнанным. Я считаю, что мы можем ожидать вашего продвижения в самом ближайшем будущем.


Да, Роннадам искренне считал, что она предаст мать ради продвижения. Сиена впилась ногтями в ладони, чтобы боль удержала ее от обморока:


— Благодарю, сэр.


«Исполняй свой долг. Держись избранного курса. Добро здесь живет в тех людях, что служат Империи. Ради них я должна исполнить клятву и узнать, как можно спасти Империю от ее собственной испорченности».


Чувства были благородными и искренними. Но потом она представила, что говорит все это Тейну, а тот лишь качает головой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Тейн добрался до «Свободы» очень вовремя. Эскадрилья «Корона» уже готовилась к вылету — не в спешке, которая сопутствует угрозе нападения, но довольно быстро. Если бы Тейн опоздал на пару часов, то потерял бы повстанцев.


— Мистер Кайрелл, как мило с вашей стороны присоединиться к нам, — промолвила Графиня, шествуя через ангар, где пилоты деловито загружали астромеханиче-ских дроидов и проверяли пайки.


Тейн кивнул, но не замедлил шага, устремившись к генералу Рикену.


— Кайрелл. — Рикен на миг оторвался от своего блокнота, стоя в самом центре бурной активности: поблизости рассыпался фейерверк бело-голубых искр от сварочной горелки, в воздухе пахло резиной и топливом. — Отлично. У тебя два часа до вылета.


Тейн стоял по стойке смирно, слегка подняв подбородок, как приучили в Академии. Старая выправка дала о себе знать в тот момент, когда он понял, что чуть не облажался.


— Сэр, мне нужно было сообщить о своих передвижениях во время отсутствия.


— Это добровольческая армия, помнишь? Можешь свободно приходить и уходить, когда хочешь, пока соблюдаешь протоколы безопасности.


— Я возвращался в родной мир, Джелукан, чтобы помочь другу в беде, — произнес Тейн. Рикен по-прежнему не смотрел на него до тех пор, пока парень не добавил: — Мой друг — офицер Имперского Звездного Флота.


Это возымело эффект. Рикен уставился на него, и даже шум вокруг стал стихать. Тейн почувствовал себя так, словно оказался под жаркими лучами прожекторов.


Уровень децибел в голосе генерала заметно вырос.


— Ты контактировал с вражеским офицером.


— Да, сэр. — Тейн больше ничего не добавил. Он знал, что должен был сообщить об этом, но будь он проклят, если станет извиняться за свидание с Сиеной.


— Это в высшей степени неправильно, Кайрелл, — сказал Рикен. — Но ты же скрыл от этого офицера свою причастность к Повстанческому Альянсу?


— Лейтенант-коммандер Ри уже знала, что я примкнул к Восстанию, сэр.


Поднялся ропот, вокруг них собралась целая толпа. Краем глаза Тейн увидел шокированные физиономии Йендора, Смайкса и Кенди, но не отвел взгляда от Рикена.


— Как, черт возьми, она узнала? — Тревога Рикена была очень реальной. — У нас двойной агент, передающий Империи разведданные?


— Нет, сэр. Даже не берите в голову. Она… она узнала меня по имперским записям битвы на Хоте.


Ни одна душа не поверит, если он скажет, что Сиена опознала его по манере летать. Только они двое могли это понять.


Рикен, к счастью, принял объяснение, но гроза над головой Тейна еще не промчалась.


— Ты полностью уверен, что у этого офицера не было возможности разместить устройство слежения на твоем транспорте или на теле?


— Такого не было, сэр. — Он не собирался вдаваться в подробности касательно того, что могла сделать Сиена с его телом. — Я это гарантирую. Я не выдал информации о членах Восстания, базах или деятельности. Да она и не спрашивала. Это было личное дело.


— Личное. — Рикен покачал головой. — Мы проверим тебя и твой корабль. Если все будет в порядке, пропустим этот момент.


— Спасибо, сэр.


— И мы можем быть уверены, что ты не собираешься снова вступать в контакт с имперскими офицерами?


Тейн вспомнил последние мгновения с Сиеной перед ее домом, когда ее пальцы сжали ворот его куртки, словно так она могла удержать его.


— Да, сэр.


— Очень хорошо. И просто на заметку, Кайрелл: в Галактике полно женщин, которые не сражаются на стороне противника.


С этими словами Рикен ушел из ангара. Пара дроидов приблизилась к Х-истребителю Тейна, чтобы обследовать его. И ему наконец пришлось посмотреть на членов эскадрильи «Корона». Пилоты столпились вокруг, их лица выражали весь спектр чувств, от неверия до ярости. Смайкс заговорил первым:


— Ты оставил пост, чтобы приударить за бывшей? Лейтенантом-коммандером Имперского Звездного Флота?


Тейн не отвел взгляда:


— Ей светит повышение до коммандера в ближайшее время.


Эскадрилья испустила дружный хоровой стон. На какое-то время он точно потеряет популярность в их компании. Что ж, пусть так. Пока они не сомневаются в его верности, плевать, что они думают о его выборе.


— Мы все должны оставить прошлое позади. Все мы. Это даже больше касается людей с нашей стороны, чем сторонников Империи. — Графиня никогда не выказывала гнева, но сейчас не выдержала.


— Это не значит, что мы должны забыть людей, которых любили, — возразил он.


— О, прекрасно, — застонал Смайкс. — Он заговорил о любви. Это плохо кончится.


Йендор, казавшийся спокойнее остальных, прислонился к стойке ближайшего истребителя и произнес:


— Ты ведь понимаешь, что эта твоя имперская баба убьет нас всех?


Это произвело эффект.


— Ты не знаешь Сиену! — отрезал Тейн. — А я знаю. Я делал выбор на основе этого знания. Никому из вас не грозила опасность, так что это не ваше собачье дело!


В наступившей тишине он отвернулся от Йендора, поднявшего руки в примирительном жесте, который на всех планетах означал: «Эй, парень, остынь». Тейн понял, что единственным продуктивным трудом, которым он мог заняться прямо сейчас, был доклад 2-1В о сканировании. Но когда он направился к машине, Кенди еле слышно выдохнула:


— Ты разорвешь себя на куски.


Она была права.


Тейн ответил только:


— Она все еще Сиена.


И ушел.


Кенди, возможно, поймет. Больше никто. Но ему было все равно. Это только его дело, пересечь ли Галактику и разбить себе сердце или направить свой Х-истребитель прямиком в ядро звезды.

* * *

Новая база мятежного флота расположилась на необитаемой планете, настолько маленькой и скрытной, что она не имела даже названия, лишь числовое обозначение — 5251977. Этот мир вращался медленно, поэтому сутки равнялись неделям на большинстве планет. В настоящее время Восстание скрывалось в ночи.


Ведя Х-истребитель на посадку, Тейн подумал, что на этот раз им удалось построить гораздо больший ангар. Масштаб сооружения скорее напоминал имперские объекты, чем временные постройки, которые обычно мог позволить себе Альянс. Однако, пройдя через укрепленные двери, он понял, почему здание настолько огромное, — иначе и быть не могло. За прошедшие два месяца армия повстанцев выросла, казалось, вдвое.


— Что случилось? — спросил Тейн, держа под мышкой летный шлем, когда эскадрилья «Корона» направлялась доложить о прибытии. Он подумал, что Империя разрушила еще какой-то мир или совершила какое-то столь же ужасающее злодеяние и всей огромной Галактике это наконец надоело.


Большинство проигнорировали вопрос, но Йендор ответил:


— Как правило, весь флот вместе не собирается. Пара дивизий держится отдельно, на всякий случай, знаешь. А теперь вот. Ходят слухи, что-то планируется какая-то большая операция.


— А еще у нас есть новобранцы, — добавила Графиня, указывая на несколько разномастных судов в ангаре.


Хотя подобные корабли всегда были частью флота, их явно стало больше, чем обычно. И все больше людей ходило не в униформе, а только с нашивками Восстания, в спешке прицепленными к комбинезонам. Даже когда война становилась все напряженнее и смертоноснее, новобранцы по-прежнему стекались к повстанцам. «Если так пойдет и дальше, — подумал Тейн, — у нас мог бы появиться шанс». Он заметил несколько звездных истребителей, несколько дорнеанских штурмовых кораблей и один фрахтовик, который, казалось, состоял из частей, снятых с дюжины других судов…


— «Могучий Дуб Апокалипсиса»! — заорал он, расплываясь в улыбке.


Остальные члены эскадрильи посмотрели на него так, словно решили, что он все-таки наконец спятил. Тейну было наплевать, потому что команда уже выбралась из судна и теперь бежала к нему: улыбающаяся сквозь розовый мех Брилл, присвистывающий JJН2, Метуат со своей версией улыбки, и над всей честной компанией разносился торжествующий рев Логарры.


— Ребята, как вы вовремя! — воскликнул Тейн, смеясь и обнимая мохнатую вуки. Логарра жалобно рыкнула, и парень смог не закатить глаза. — Нет, я не слишком худой.


— Мы переоборудовали весь корабль, — с гордостью сообщила Брилл. — Новые щиты, новые демпферы. На нем оружие с такого количества истребителей, что у тебя пальцев не хватит на руках. И ногах. Щупалец тоже не хватит. Да чего угодно!


— Готовы действовать, да? — Немного поразмыслив, Тейн не удивился тому, что Логарра и «МДА» наконец присоединились к повстанцам. Тем не менее здорово было знать, что так много важных и дорогих ему людей сражаются рядом. Это напомнило ему, почему он в итоге выбрал Восстание. Сейчас Тейн больше всего нуждался в этом напоминании.

* * *

На борту звездного разрушителя «Палач» все офицеры и штурмовики должны были поддерживать боевые навыки. Но для высших офицеров количество тренировок было значительно меньше. Теперь, став коммандером, Сиена больше не обязана была тратить как минимум час в неделю на рукопашный бой. Однако в итоге она больше времени расходовала на оттачивание других навыков.


— Я могла бы прожить и без этой штуковины, — проворчала девушка, взваливая на плечо учебный огнемет. — Если вдруг эта штука когда-нибудь понадобится на мостике, полагаю, это нужно будет расценивать как очень плохой признак.


— Сиена Ри жалуется на правила? — Берисс изумленно покачала головой. — Эй, если не хочешь, у тебя еще будет куча времени, чтобы выполнить все нормативы. Нужно же использовать преимущества пребывания в этой глуши.


Строго говоря, корабль все еще находился в гиперпространстве на пути к упомянутой глуши, но слова Берисс имели смысл. Раз уж им сказано ничего не делать, направляясь в необитаемую систему, только сидеть и ждать, у всех младших офицеров оказалось больше свободного времени, чем обычно.


— Можно глянуть, вдруг Нэш и другие ребята свободны, пойти в одну из кантин, распустить волосы…


— Я останусь здесь. Если хочешь отдохнуть, я тебе не мешаю, а у меня нет настроения.


— Ладно-ладно. У тебя нет настроения почти три недели. Что стряслось-то?


Берисс не знала причин раздражительности Сиены и, несомненно, не догадывалась, что это был щит, прикрывающий несчастье подруги. Сиена чувствовала, что могла бы доверить Берисс почти все, и хотела бы услышать ее совет. Эта девушка была такой практичной, такой приземленной, она выслушала бы всю историю, не моргнув глазом, и, вероятно, нашла бы правильные слова, которые помогли бы Сиене справиться.


Но ключевое слово — «вероятно».


Берисс могла быть непочтительной и не чуралась обходить правила, когда те особенно сильно ей мешали, но Сиена бы никогда не усомнилась в ее искренней преданности Империи. Если рассказать о несправедливом приговоре матери, Берисс может посочувствовать… а может сообщить об этом разговоре Роннадаму.


И разумеется, Сиена никому не смогла бы сказать о Тейне. Справляться с разбитым сердцем ей придется в одиночку. Но ноша стала бы легче, если бы можно было разделить ее с кем-то.


Вместо этого она была вынуждена признать, что во всем мире у нее не осталось ни одного друга, которому можно было бы полностью доверять.


— Давай просто сожжем немного этого хлама. — Сиена достала огнезащитную маску и приготовилась.


Берисс, хорошо понимая, что в таких случаях лучше не спорить, запустила голографическую часть симулятора. Противники, сотканные из темно-зеленого света, побежали им навстречу, и Сиена нажала на спусковой крючок.


Струя огня испепелила врагов. Еще раз. И еще раз. Сиена никогда не наслаждалась наземными схватками — ее радостью и страстью были полеты, — но сегодня она в каждый залп вкладывала всю свою горечь и ярость. Когда закончилась первая симуляция, она тут же подала Берисс знак запустить вторую, потом третью. Безликие зеленые голограммы просто исчезали, принимая смертельный удар, а Сиене хотелось, чтобы фигуры были более различимыми, хотелось на этот раз видеть тех, кого убивает…


— Как все-таки здорово, что мы больше не делим комнату, — пробормотала Берисс, когда исчезла последняя голограмма. — Не хочу оказаться следующим, на кого ты разозлишься.


— Ты права. С тобой такого не случится. — Сиена подняла с лица маску и вытерла лоб запястьем. Несмотря на то что она все время провела в позе стрелка, а огнемет не отличался слишком уж большой тяжестью, все ее тело болело от усталости. Она плохо спала с тех пор, как вернулась на «Палач».


Несмотря на истощение, она могла бы пойти еще на один заход, но почувствовала слабую вибрацию под ногами.


— Мы вышли из гиперпространства, — сообщила она Берисс.


— Никогда не перестаю удивляться, как ты это определяешь, — вздохнула Берисс. — Много свободного времени выдалось, да?


Даже сидение в глуши, а точнее, в системе Худалла, примечательной только большой планетой, окруженной массивными кольцами, требовало возвращения к служебным обязанностям. Сиену это обрадовало. Ничто не помогало так, как работа.


Однако, когда девушки вышли из отсека симуляций, Сиена взглянула через треугольные иллюминаторы в космос. Увиденное заставило ее замереть на месте. Вместо планеты Худалла или просто пустоты панорама демонстрировала бесчисленное множество имперских кораблей. Звездные разрушители, ударные крейсеры, легкие крейсеры, а истребителей вряд ли меньше, чем звезд в окрестном небе…


— Что за чертовщина? — не выдержала Берисс. — Мы что, вернулись на Корусант?


Сиена покачала головой. Только капитанам, адмиралам и самому повелителю Вейдеру заранее известны долгосрочные планы, поэтому она не могла точно сказать, почему система Худалла вдруг стала местом сбора почти всего Имперского Звездного Флота.


Но достаточно было посмотреть на собравшиеся суда, чтобы понять: происходящее очень важно и повлияет на всех.


Эскадрилья «Корона» получила следующее поручение лишь через десять часов после достижения 5251977. Впервые они услышали приказы не от Рикена, а от адмирала Акбара, мон-каламари.


— Дистанционные датчики обнаружили необычный уровень имперской активности в системе Худалла, — сообщил он, вышагивая перед пилотами. Акбар был представительным мужчиной — выше любого человека, выпуклые глаза светились мудростью. Вся эскадра держалась гораздо строже и тише, чем обычно. — Ничто в этой области не должно представлять интерес для Империи или кого-то еще. Почему же тогда она организовала там зону присутствия? Эскадрилья «Корона», вы отправитесь к системе Худалла. Наблюдайте за имперскими кораблями и соберите всю информацию, какую сможете.


То есть они должны проникнуть в изолированную систему, собрать досье на Имперский Звездный Флот, а затем выбраться живыми? Тейн не был уверен, кем следует считать Акбара: отпетым оптимистом или существом, которое не возражает против того, чтобы отдать несколько жизней ради сомнительной выгоды.


Затем адмирал отпустил их со словами «Да пребудет с вами Сила». Все-таки оптимист.


Проверяя датчики на панели Х-истребителя, Тейн возблагодарил огромное кольцо Худаллы. Газовый гигант кружился в красно-фиолетовых тонах, но самым заметным аспектом этого мира были его планетарные кольца, одни из крупнейших в Галактике. Они состояли из миллиардов обломков, большинство меньше среднего астероида…


…но встречались и достаточно крупные камни, способные спрятать корабль.


Как и вся эскадрилья «Корона», Тейн укрылся за одним из самых крупных обломков на внешнем кольце Худаллы. Их Х-истребители летели, приноровившись к скорости неспешно вращающихся бесчисленных булыжников, и мягкий фиолетовый жар далекой звезды системы отбрасывал странные тени на их поверхности. Медленное движение кольца позволило повстанцам расположиться достаточно далеко, чтобы избежать обнаружения, но остаться в пределах сканирования и принимать все необходимые передачи и голо. Причем им даже не приходилось беспокоиться о том, что их могли в свою очередь просканировать. Их корабли летели на минимальной мощности и хорошо маскировались среди обломков, так что вероятность, что их заметят, ничтожна.


Почти. Тейн ненавидел это слово. Он знал, какую подготовку проходили имперские офицеры. И тем не менее все шансы пока оставались на стороне повстанцев. Его это устраивало.


— Этот флот почти такой же громадный, как тот, что послали к Хоту, — донесся по связи голос Йендора. — Как думаешь, может, имперцы получили разведданные, что мы основали базу на одном из спутников Худаллы?


— Думаешь, они до сих пор не обнаружили бы, что ошиблись? Но они тут уже несколько дней, и число кораблей все увеличивается.


Зачем они здесь? Тейн попытался придумать ответ, но не смог. Если в этой области обнаружили новый гипермаршрут, их сенсоры бы его уже запеленговали. Если Империя планирует нападение, ей не требуется столько времени на сборы. Ни на какой из планет или лун этой системы не имелось важных ископаемых. В общем, загадка.


Тейн вызвался подсчитать одиночные истребители — неимоверно сложная и раздражающая задача, — чем здорово осчастливил эскадру. Работа слишком занимала Тей-на, чтобы думать о том, какова вероятность присутствия здесь Сиены или какие именно звездные разрушители тут собрались.


«Такое чувство, что все эти корабли скопились в одном месте лишь для демонстрации силы», — кисло подумал Тейн, продолжая подсчеты, добавляя новые данные по мере поступления с датчиков. Но зачем красоваться там, где никто не сможет увидеть сие зрелище? Что могло спровоцировать такую показушную концентрацию имперской огневой мощи в совершеннейшей глуши?


Он замер, и длинные списки чисел мгновенно вылетели у него из головы. Тейн выругался, поняв наконец, что видит перед собой.


Империя часто играла мускулами, и театральность таких зрелищ казалась Тейну докучной даже тогда, когда он в них участвовал. Но причина существовала всегда. Чаще всего демонстрация силы должна была запугать людей, живших под имперским игом, но иногда офицеры и корабли демонстрировали мощь, чтобы произвести впечатление на своих начальников. Чем больше людей и кораблей в распоряжении полководца, тем важнее тот или иной коммандер.


Этот флот собран, чтобы продемонстрировать чью-то значимость. Только один человек в Галактике заслуживал такого количества внимания, огневой мощи и трепета.


— Император, — прошептал Тейн.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Последние пару лет Сиена лишь время от времени летала на ИСИД, поэтому удивилась и обрадовалась, получив приказ явиться в главный посадочный отсек. Может, ей нужно было провести какое-то время в полете меж звезд; тогда она вновь станет сама собой.


Облачившись в черную броню, девушка со шлемом под мышкой вошла в отсек и увидела еще троих пилотов, с которыми должна была лететь, — двух незнакомцев и Нэша Виндрайдера. Мальчишеская усмешка осветила его лицо, когда Сиена вошла.


— Какой восторг снова лететь с вами, коммандер Ри. Не думал, что вы еще снисходите до полетов с подобными нам.


— Цыц. — Девушка рискнула улыбнуться. Нэш, казалось, дразнил ее по-дружески, без намека на другие чувства. Чем скорее они забудут о том разговоре, тем лучше. — Знаешь, я всегда задавалась вопросом, как тебе вообще удается пилотировать ИСИД? Как ты в него помещаешься?


— Сообщаю тебе, что я на целый сантиметр ниже максимально допустимого роста пилота истребителя. Надо признать, в них потеснее, чем на военных судах, но что ж теперь? А вот ты очень компактная и помещаться должна отлично.


— Я не такая уж и маленькая! — Не важно, сколько раз Сиена возражала, никто, казалось, не верил ни ей, ни собственным глазам.


Нэш собрался было отпустить очередную шутку, но выпрямился при появлении адмирала Пиетта. Все пилоты вытянулись в струнку, держа шлемы щитками вперед.


Пиетт обошелся без предисловий:


— Сканирование выявило какие-то странные показания на внешнем крае кольца Худаллы, в том числе наличие форм жизни. Возможно, это не более чем металлическая руда и майноки. Однако если там скрываются шпионы — отлично. Вы знаете, что делать.


— Да, сэр, — в унисон ответили пилоты. Каждый отдал честь и повернулся к своему кораблю.


— Ри, мне нужно поговорить с вами, — позвал адмирал.


Девушка вновь вытянулась по стойке смирно. О чем Пиетт решил поговорить именно с ней? В воображении предстали картины психологических тестов; поговаривали, что дознаватели быстро определяли по ним предателей. Неужели они учуяли ее сомнения?


Вместо этого Пиетт сказал:


— Вас специально направили в этот полет.


— Сэр?


— В планетарном кольце не майноки. Это почти наверняка повстанческие шпионы.


Сиена кивнула, пряча страх. Не имело смысла выдавать эту информацию только ей одной, скрывая от Нэша и других пилотов.


— Мы позаботимся о них, сэр.


Пиетт предупреждающе поднял один палец:


— Один из повстанцев должен уйти. Ваша задача — проследить, чтобы по крайней мере один из пилотов сумел бежать в гиперпространство. Что будет с остальными — не имеет значения.


Девушка смутилась на мгновение, но затем все поняла. Высшее командование хотело, чтобы Альянс узнал о сборе большей части Имперского Звездного Флота. О причинах такого желания Сиена могла только догадываться, но это не имело значения. Ей поручили трудную, сложную, к тому же секретную задачу. Значит, начальство не сомневалось в ней, во всяком случае, выказывало больше доверия, чем когда-либо.


Для этого нужно было лишь признать виновность своей матери.


Сиена попыталась выбросить эту мысль из головы.


— Адмирал Пиетт, можете считать, что все сделано.


Адмирал кивком отпустил девушку, и она направилась к кораблю. Забраться в кресло было радостью. Больше не приходилось думать о матери, не преследовали грызущие сомнения в Империи. Нужно было проверить датчики, задраить люк, приготовить оружие. Вскоре Сиена могла взлететь, забыть все проблемы и делать то, что умеет лучше всего.


По связи донесся голос Нэша:


— LP-888, готов к взлету?


Сиена опустила щиток черного шлема. Теперь у нее не было ни лица, ни личности. Не осталось ничего, кроме долга перед Империей.


— Готов.

* * *

Среди многих проблем, связанных с полетами на минимальной мощности, было и резкое падение температуры в кабине. Не настолько, чтобы угрожать жизни пилота, но достаточно для дискомфорта. Дыхание Тейна инеем оседало на шлеме.


Как будто прочитав его мысли, Смайкс произнес по связи:


— Надо было прихватить одежку потеплее.


— Подтверждаю, Корона-Три, — встрял Йендор. — Мне бы сейчас пригодилась моя старая парка с Хота.


— И я скучаю по своим мехам, — добавила Графиня. — Потерпите. Примерно через час мы отлетим по орбите достаточно далеко от имперского конвоя, чтобы ускользнуть отсюда.


— Терпим, Корона-Лидер, — отозвался Тейн.


Он еще не поделился своей догадкой о присутствии Императора с остальными; если он правильно сообразил, информация слишком важная, чтобы пользоваться открытым каналом связи. Он сам только после нескольких минут сомнений почувствовал, что его теория верна. Но знание о том, что все это сборище — не что иное, как конвой для Императора, поднимает множество других вопросов. Прошло много лет с тех пор, как Палпатина в последний раз провожали с Корусанта. Что заставило его уйти из центра галактической власти и куда он направлялся?


И если так много кораблей сосредоточилось в одном месте, значит в остальной Галактике Имперский Флот изрядно поредел. Тейн ощутил прилив адреналина при мысли о том, что желание Империи полюбоваться собой, возможно, создало уязвимости, которые Восстание могло обернуть в свою пользу…


Замигали датчики, и Тейн выругался.


— Приближаются вражеские СИД-истребители. Я насчитал четыре.


— Есть вероятность, что это случайный патруль? — спросила Кенди.


Возможно, но вряд ли. СИД-истребители приближались с каждой секундой.


— У меня плохое предчувствие, — ответил Тейн.

* * *

— Вы видите то же, что и я? — В голосе Нэша звучал такой восторг, словно они направлялись на вечеринку, а не в бой.


Сиена прикусила нижнюю губу, изучая показания:


— Я насчитала пять кораблей, возможно истребителей. До сих пор не могу идентифицировать модели, но думаю, что мы смотрим на истребители типа X или У.


Хотя горстка этих кораблей еще оставалась в руках гражданского населения, к настоящему времени такие модели использовались почти исключительно Повстанческим Альянсом. Информация Пиетта была корректной; патруль ИСИД должен быть готов в любой момент войти в режим атаки.


Из пяти кораблей хотя бы один должен был выжить.


Легче всего было бы отпустить всех пятерых и вообще избежать боя. Но Нэш и другие пилоты были слишком умны, чтобы не узнать корабли противника. Значит, если Сиена хочет избежать воздушного боя, ей нужно выиграть время и дать повстанцам возможность сбежать.


— Если я разрушу один из крупных астероидов в планетарном кольце, мы получим верные данные, — сказала Сиена.


— Тогда они узнают, что мы здесь! — возразил один из пилотов.


— Десять к одному, что они уже знают. Их датчики не уступают нашим. — Сиена опустила руки в черных перчатках на пульт управления, чувствуя под большим пальцем красную кнопку запуска.


— Это плохая идея, — предупредил Нэш. — Нам не нужно других показаний, а на таком расстоянии они успеют прыгнуть в гиперпространство, прежде чем мы до них доберемся.


Уловка Сиены не сработала.


Теперь минимум один из повстанческих кораблей, а возможно, и все четыре должны быть уничтожены. И все ради тактического маскарада. Кроме того, погибнуть могли и СИД-истребители.


Новые ненужные смерти. Больше бессмысленности. Больше утрат.

* * *

СИД-истребители, бесспорно, летели к ним. Бой казался неизбежным.


— Всей эскадрилье — расцепляйтесь и переключайтесь на полную мощность, — велела Графиня.


— Не думаю, что мы сможем выбраться отсюда, Корона-Лидер, — ответил Йендор, хотя датчики показали, что он подчинился.


— Не сможем. Они готовы к бою. — Тейн пробудил корабль к полной жизни, и кабина осветилась красным и золотым. — Оружие готово?


Йендор откликнулся первым:


— Корона-Два готов.


— Корона-Три готов, — подтвердил Смайкс.


— Корона-Четыре готов. — Тейн не сводил глаз с датчиков, не желая пропустить миг, когда СИД-истребители ринутся в атаку.


— Корона-Пять готов. — Кенди откликнулась последней.


Тейн приготовился, когда Графиня сказала:


— Сейчас у нас в запасе есть лишь элемент неожиданности. Давайте сразимся.

* * *

Сиена ожидала, что повстанческие истребители будут прятаться как можно дольше в надежде избежать обнаружения, и была поражена, когда пять Х-истребителей вырвались из планетарного кольца и направились прямо к ИСИД.


— Маневр уклонения! — выкрикнула она, закрутив корабль так, чтобы уйти из радиуса поражения главного оружия противников.


Повстанцы превосходили их числом — наверняка Пиетт знал это. Такой дисбаланс должен был позволить ускользнуть как минимум одному из мятежников. Сиену просто разрывало от такой несправедливости: отправить пилотов СИД-истребителей рисковать жизнью в попытке убить людей, которых Империя хочет оставить в живых.


Как в таких условиях ей задержать воздушный бой?


Сиена переключала частоты, пока не нашла широковещательный канал, заменявший в этом районе все другие, и отправила сообщение каждому кораблю поблизости, в том числе и Х-истребителям.


— Неопознанные суда, — произнесла она. — Вам не разрешено находиться в этом секторе. Пожалуйста, сообщите идентификационные коды вашего корабля и родную систему, или будете арестованы. А в случае сопротивлении — уничтожены.


Сиена воочию представила себе ужас Нэша. Но она не нарушила протокол, лишь последовала процедуре для неопознанных судов, обычно мелких контрабандистов или заблудившихся крейсеров. Если мятежники додумаются соврать, воздушный бой можно было отложить на одну-две минуты, достаточно, чтобы сбежать.


Вот только Нэш уже описывал на своем ИСИД полукруг вверх, чтобы отрезать противнику наиболее вероятный путь к отступлению. План Сиены рухнул.


«Черт», — подумала девушка. И тут частота принесла другой голос, превративший ее гнев в ужас.


— Похоже, Галактика все же недостаточно велика, — сказал Тейн.

* * *

Может, Сиена права. Может, именно Сила сводила их вместе снова и снова.


Если так, Тейн решил, что у Силы плохо с чувством юмора.


Он понятия не имел, как ответила бы Сиена — продолжила бы держаться официальной процедуры или поговорила с ним по-человечески, как он с ней. Передатчик потрескивал, но знакомый голос принадлежал не любимой.


— Тейн Кайрелл? — Ошеломление Нэша Виндрайдера прогремело по связи ясно и громко. — Ты жив?


— Привет, дружище. — Тейн изо всех сил держал себя в руках.


Сиена была прямо там, в одном из СИД-истребителей. И Нэш тоже. Меньше всего на свете он хотел оказаться в таком бою. Кенди наверняка была вне себя, но, в отличие от остальных, оказалась достаточно разумна, чтобы держать язык за зубами.


Но Сиена, безусловно, почувствовала то же самое. Нэш тоже. Может, эта путаница даст эскадрилье «Корона» время, чтобы убраться отсюда.


Визор Тейна уловил размытое движение, и его глаза расширились, когда он понял, что кто-то только что разогнал СИД-истребитель до максимальной скорости.


— Я думал, что ты умер, — процедил Нэш нервно. — Лучше б так оно и было.


Вот и воссоединились.

* * *

Один из повстанцев должен выжить.


Сиена зацепилась за этот приказ, как за буксирный трос, который мог вытащить ее в безопасное место. Есть шанс сохранить жизнь Тейну, не нарушая долг. Долг совпал с желанием. Один из повстанцев спасется, и она сделает все возможное, чтобы выжившим стал Тейн.


Но это означает, что Нэша нужно остановить, причем так, чтобы он этого не понял.


Нэш нарушил протокол, инициируя бой без приказа Сиены, но никто не станет упрекать его за нападение на повстанческие корабли в любое время, в любом месте. Два других СИД-истребителя ускорились и помчались за ним следом. Сиена ринулась на максимальной скорости и установила курс.


«Если я зайду сверху, это будет выглядеть, как если бы я производила триангуляцию нашего оружия. Но если правильно выберу угол, то смогу встать на пути Нэша и не дать ему выстрелить».


Сиене не пришло в голову побеспокоиться о том, что Тейна могут взорвать прежде, чем она успеет вмешаться. В воздушном бою превосходное пилотирование сохраняло жизнь. А лучше Тейна не летал никто. Никто, кроме нее…


Рев двигателя наполнил кабину, проник даже сквозь толстый черный шлем. Сиена взлетела на достаточную высоту, чтобы видоискатель показал ей Х-истребители и обломки планетарного кольца светящимися точками на экране. Но когда она нырнула вниз, предметы снова обрели форму. Все Х-истребители теперь совершали маневр уклонения, но один двигался ловчее остальных, выполняя совершенное вращение, выходя за границы внешнего края кольца. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Теперь задача упростилась, ведь девушка поняла, какой корабль принадлежит Тейну.


Но Нэш тоже должен был это понять.

* * *

Тейн пробирался через планетарное кольцо, ныряя между астероидами, чтобы вражеские залпы попадали в камни, а не в корабль.


— Вторжение из вектора 8-1-2-8, - отчаянно крикнул Смайкс. — Плотный огонь!


Зеленый болт раздробил камень так близко к Х-истре-бителю Тейна, что часть осколков ударила по кабине; на мгновение он представил, как фонарь трескается, открывая его смертельному безвоздушному пространству. Но кабина выдержала.


— Всем отойти на заданные координаты гиперпрыжка! — приказала Графиня.


— Забудьте о строе, доберитесь туда любым путем! — добавил Тейн.


Иногда строй обеспечивал защиту, но в такой ситуации рассредоточение давало возможность спасти хотя бы двоих.


Зеленый огонь бластера окутал истребитель, и пилот почувствовал предательский толчок, означавший попадание. Тейн затаил дыхание на секунды, нужные системе, чтобы увидеть: повреждения некритичны. В следующий раз ему, вероятно, так не повезет.


— Мятежный подонок! — прорычал Нэш. — Не могу поверить, что ты пал так низко.


— Не могу поверить, что ты до сих пор с Империей, — парировал Тейн. — Она разрушила твою планету, Нэш! Убила всю семью! Как ты можешь…


— Никогда не говори мне об Алдераане! — Теперь Нэш почти визжал от ярости. — Никогда!


На обзорном экране Тейн увидел, что другие члены эскадрильи «Корона» заняты сражением с двумя СИД-истребителями. Но они превосходили имперцев числом, потому что двое отправились за Тейном. Судя по всему, его ошибочно приняли за лидера.


Которая из размытых зеленых точек на экране была кораблем Сиены? Убьет ли Тейн любимую, или это на его глазах сделает кто-то другой? Или, возможно, пришел тот день, когда она наконец окончательно выберет Империю и заберет его жизнь.


А затем СИД-истребитель опустился сверху так близко, что Тейн увидел его через фонарь так же ясно, как через прицел: девушка летела между ним и Нэшем.


Осознание ударило Тейна так сильно, что заболело в груди: Сиена пытается спасти его.

* * *

— Уйди с дороги! — крикнул Нэш Сиене.


— Я не принимаю приказы от лейтенанта. — Она выстрелила по истребителю Тейна, но постаралась промахнуться.


На экране девушка увидела, как пропала точка одного из СИД-истребителей — еще один пилот погиб ни за что, — а затем пробежала быстрая рябь, когда два повстанческих корабля прыгнули в гиперпространство. Потом взорвался и один из Х-истребителей — Империя забрала первую жертву в этом бою.


Тейн должен был быть уже близко к координатам, откуда сбежали первые Х-истребители. Сиена быстро сменила траекторию, якобы для атаки, но на самом деле чтобы помешать Нэшу прицелиться. Она снова оказалась между ними, защищая Тейна собственным кораблем.


Нэш все равно выстрелил.


Он не попал в девушку, но выстрелы прошли достаточно близко, чтобы завыл тревожный сигнал. Свет в кабине вспыхнул красным. Сиена выругалась.


Неужели Нэш настолько зол на Тейна, что готов убить его даже ценой ее жизни?

* * *

Тейн увидел возможность, подаренную Сиеной, и воспользовался ею. На полной мощности он рванул к заданной точке — увидел, как последний из Х-истребителей ушел в гиперпространство прямо перед ним, — и приготовился к прыжку.


Он так хотел что-то сказать Сиене до исчезновения. Что-нибудь. Ей нужно было знать, что он все понял и что значил для него ее поступок.


Но любое неосторожное слово могло подвергнуть ее опасности. Сиена защищала Тейна; теперь его очередь защитить ее своим молчанием.


Выстрелы царапнули корабль, и на этот раз он получил повреждения, но система поддержания жизни и гипердвигатель остались целы, так что черт с ними. Тейн задал координаты, положил руки на рычаги и ускорился.


Звезды вытянулись в бесконечные линии, когда он умчался, оставив Сиену позади.


Тейн позволил себе несколько мгновений тишины, прежде чем связаться с эскадрильей:


— Корона-Четыре докладывает. Как у нас дела?


— Подтверждаю, Корона-Четыре, — мрачно ответила Графиня. — Мы потеряли Смайкса.


Смайкс — настороженный, пессимистичный и вместе с тем мужественный. Тейн вдруг понял, что никогда не говорил, насколько восхищался этим человеком, несмотря на его ворчливость; больше такого шанса не представится.


— Эй, — тихо позвал Йендор. — Там была твоя Сиена, так ведь?


— Да.


— Я видел, что она сделала для тебя. Теперь понимаю, зачем ты летал на Джелукан.


— Ты был прав, Тейн. Она все еще Сиена, — добавила Кенди.


Это было извинение за их остракизм. Которого Тейн не заслуживал.


Оказалась ли Сиена в беде? Будут ли ее допрашивать? А если ей придется столкнуться с дознавателями Империи? Эта мысль ужаснула его.


Но если кто и был достаточно умен, чтобы придумать объяснение и выжить, то это Сиена. Он должен в нее верить.

* * *

Девушка посадила СИД-истребитель, не обменявшись больше ни словом с Нэшем Виндрайдером. Он, несомненно, будет в ярости и немедленно сообщит обо всем Пиетту.


К счастью, Сиена могла сказать, что действовала по приказу, а прочие детали не имели значения для адмирала. Ей, однако, пришло в голову, что Пиетт мог и не признать, что отдавал ей такой приказ. Если цель миссии должна была остаться засекреченной, не станет ли и Сиена ее жертвой? Покарает ли Империя верного офицера за исполнительность, если это поможет осуществиться ее планам?


Когда-то девушка была уверена, что такое невозможно. Но не сейчас.


Она сняла шлем, сделала глубокий вдох и открыла люк. Что бы ни случилось дальше, у нее не было выбора, кроме как принять последствия.


Спрыгнув с истребителя, девушка увидела, что Нэш шагает к ней, гневно сверкая глазами. Сиена пожалела, что в руках у нее нет бластера, но не дрогнула, когда Нэш подошел к ней вплотную, посмотрел в лицо и заключил в объятия.


— Не могу поверить, что он сделал это с тобой. Зная, что ты его любишь, оставить тебя вот так — изобразить свою смерть и обречь тебя на долгие годы страданий. Хуже ничего и быть не может.


Сиена просто обняла Нэша в ответ, насколько это было возможно, учитывая, что они оба до сих пор оставались в броне. Но хорошо, что можно было спрятать лицо у него на груди.


— Прости, что накричал на тебя. Теперь понимаю, ты же была так потрясена, так убита горем… Это любого бы потрясло. Ты стремилась убить Тейна даже сильнее, чем я. — Нэш со вздохом отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. Девушка увидела, что его гнев сменился жалостью. — Я должен был позволить тебе сделать это. Если бы успел подумать, так бы и сделал.


— Я просто не могу в это поверить, — сказала Сиена, что одновременно было и правдиво и безопасно.


— Он подонок. Мы вообще никогда не знали его, так ведь? — Нэш выпрямился. — Прямо сейчас нужно доложить. Ничего хорошего из этого не выйдет.


Он оказался прав. На них наорали, обвинив в неспособности уничтожить повстанческие корабли. Пиетт едва заметным кивком признал успех тайной миссии Сиены, так чтобы никто этого не увидел. Потом девушка сняла доспехи, быстро приняла душ и попыталась успокоиться.


«Тейн мог умереть сегодня. Нэш убил бы его».


Потрясенная встречей с любимым в бою, Сиена утешала себя осознанием того, что он все же спасся. Если они никогда не встретятся вновь, его последним воспоминанием о ней будет момент, когда она спасла ему жизнь. Стоя под струями теплой воды, упираясь руками в металлическую обшивку стены, она решила, что сможет это выдержать.


Но Нэш? Как он мог воспылать такой ненавистью к Тей-ну? Сиена знала, что такое измена, — почувствовала в тот день, когда поняла, что Тейн присоединился к Альянсу. Но, даже почти ненавидя его, она по-прежнему его любила. Тогда как Нэш оплакивал друга в течение многих лет, но, обнаружив, что тот жив, мгновенно решил его убить.


Это была не верность Империи. Это был… фанатизм.


Двигатели вновь заработали, изменив слабую вибрацию под ногами. Они только что вышли из гиперпространства. Сиена огорчилась: она была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, когда они в него вошли.


Девушка вытерлась полотенцем и натянула комбинезон, чтобы посмотреть на происходящее. Ряд треугольных иллюминаторов оказался поблизости, так что Сиена смогла просто выглянуть наружу. Казалось, их корабль летел в одиночестве. Зачем тогда он покинул имперский конвой?


Самый очевидный ответ: чтобы подготовить что-то к прибытию Императора. Но что именно? Сиена повернула голову, изучая все звездное пространство, и увидела, что судно приближалось к планете — единственной планете на орбите большой луны. Она была такой большой и облачной, что показалась девушке покрытой лесами и населенной жизнью. Но что-то, казалось, вращалось на орбите той луны, что-то огромное и темное…


Сиена ахнула, осознав, на что именно она смотрит.


«Не может быть. Они никогда не сделали бы этого снова».


Но они сделали. Сиена не могла отрицать, что смотрит на…


…вторую «Звезду Смерти».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Руки Сиены уже онемели, но девушка все стояла, прижав ладони к иллюминатору и глядя на новую «Звезду Смерти».


«Зачем они построили еще одну? Первая была лишь для того, чтобы остановить войну, что не удалось. Зачем понадобилась вторая?»


Она знала ответ, но пока не могла его принять и лишь смотрела на массивную станцию, которая увеличивалась в размерах по мере приближения «Палача». Сиена часто задавалась вопросом, как вообще могла быть построена такая громадина; даже огромных ресурсов Империи с трудом бы хватило на постройку объекта размером с крупную луну. Теперь девушка воочию увидела сооружение станции, потому что эта «Звезда Смерти» еще не была завершена. Можно было заглянуть в нутро станции, увидеть уродливые перекрестья балок и стоек, пропадающих в глубокой кромешной черноте.


Ее собственные слова в кантине Валентии эхом отозвались в памяти девушки, словно дразня: «Император и моффы должны видеть, понимать, что уничтожение Алдераана не помогло. Не остановило Восстание, более того, сделало повстанцев более отчаянными… единственная причина нападения на Алдераан заключалась в предотвращении еще более разрушительной войны. Бойня началась бы в любом случае. Слишком поздно спасать от нее Галактику».


Никакие другие причины не могли оправдать уничтожение целой планеты или гибель миллиардов людей. Только восстановлением мира в Галактике Империя могла искупить гибель целой планеты.


Но теперь еще больше миров погибнут лишь затем, чтобы вызвать боль и страх.


«Может быть, они делают это, чтобы наконец закончить войну», — подумала Сиена. Но сама ни на миг не поверила в это оправдание. Если Восстание не удалось устрашить разрушением Алдераана, то гибель других планет тем более не остановит Альянс. Напротив, разрушение планет вынудит еще больше людей присоединиться к мятежникам. «Звезда Смерти» не закончит войну, а только активизирует ее.


Всякий раз, когда Сиене снился кошмар об Алдераане, она отметала все сомнения, вспоминая о Джуд. Потеря подруги всегда помогала уравновесить весы — напоминала о том, что массовая гибель и разрушения были вызваны обеими сторонами конфликта. Сегодня, однако, она могла думать лишь о том, что если бы Джуд видела вторую «Звезду Смерти», то замерла бы в ужасе.


«Она не захотела бы, чтобы такое сотворили в память о ней. Никогда».


Холод проникал до самых костей. Наконец Сиена оторвала онемевшие ладони от иллюминатора, растирая их в надежде восстановить кровоснабжение. Но как ни старалась, не смогла согреться.

* * *

Когда ее челнок с «Палача» пристыковался к «Звезде Смерти», Сиена своими глазами увидела, на какой стадии находится строительство. Из космоса громадное, необъятное полушарие казалось больше чем наполовину недостроенным. Однако внутрь челнок был притянут исправно работающим лучом захвата, а высадились солдаты на палубу, не только достроенную, но еще и отполированную. Космическая станция внутри оказалась столь же законченной, как любая другая в Имперском Звездном Флоте. Подданные хорошо подготовились к приезду Императора.


— Мы наконец достаточно продвинулись по карьерной лестнице, чтобы увидеть самого Императора. — Берисс закрыла рот пальцами, тщетно пытаясь скрыть улыбку. — Не знаю, почему я так волнуюсь. Мы будем в толпе из нескольких тысяч офицеров. Вероятно, обзор окажется даже хуже, чем на заднем ряду арены для гонок.


Нэш, как обычно, пошел рядом с девушками. После воздушного боя в системе Худалла он стал более внимателен к Сиене, чем когда-либо.


— И все же мы сможем рассказать внукам о дне, когда своими глазами видели Палпатина. И большая церемония — ну, это ведь желанные перемены, не так ли? Как раз то, что тебе нужно, Сиена. Чтобы поднять настроение.


После Худаллы Сиене не раз приходилось слышать подобное. Ирония заключалась в том, что сердце Сиены действительно было разбито, — причина была вовсе не та, которую вообразил Нэш.


Впрочем, слабое раздражение не имело значения в сравнении с ужасом. «Как они могут говорить об императорской церемонии? Они понимают, что стоят на палубе новой «Звезды Смерти»?»


Потом девушка спохватилась. Да, они на новой «Звезде Смерти», в окружении сотен других офицеров. Одни размещены на станции, другие только сошли с прибывших судов, чтобы подготовить все необходимое к прибытию Императора. Конечно, некоторые из них разделяли сомнения Сиены, но другие — нет. Публично высказать свое мнение — значит отправиться прямиком на гауптвахту. Ей стоило поучиться у друзей самообладанию.


Так что Сиена сохраняла спокойствие, пока все трое не вошли в лифт. По опыту девушка знала, что подслушивающие устройства редко располагались в военных лифтах в связи с изменением частоты, так что говорить здесь безопаснее всего. Как только двери закрылись, она произнесла:


— Не могу поверить, власти построили еще одну «Звезду Смерти».


Берисс пожала плечами, прислонившись к стене и позабыв о военной выправке:


— Не могу поверить, что ее построили так скоро. Сколько нужно времени, чтобы построить такую станцию? Наверняка начали сразу после битвы при Я вине. Отличная работа.


Сиена не верила собственным ушам:


— Отличная?


— Ну, мы должны были восстановить «Звезду Смерти». Я имею в виду… да ладно тебе! — Берисс нахмурилась, явно не понимая реакцию Сиены. — Самая большая и мощная станция, когда-либо построенная в истории Галактики, — и взорвана мятежной мразью? Воссоздание «Звезды Смерти» — это единственный способ почтить наших людей, погибших при Явине. Если бы ее не восстановили, террористы бы победили.


— Сиена, ты, похоже, не согласна. — Нэш говорил вроде бы беззаботным тоном, но девушка заметила, как внимательно он смотрит на нее. — А что думаешь ты?


Сиена почувствовала, как промокает от пота рубашка на спине.


— Я думаю… я думаю, что если мы создали «Звезду Смерти», то планируем использовать ее. Еще один мир погибнет, как Алдераан.


— Ни за что, — усмехнулась Берисс. — Когда станцию достроят и все о ней узнают, никто никогда не выступит против Императора. Восстание рассеется. Вот увидишь.


Несмотря на мучительные сомнения в имперской тактике, Сиена верила, что верховенство закона всегда лучше хаоса, даже если закон суров. Но то, о чем говорила Берисс, не имело никакого отношения к верховенству закона. Это было царство страха и, следовательно, тирания. Даже самые темные зверства Войн клонов и рядом не стояли с уничтожением обитаемого мира.


И что же это значило? Что Сиена боится говорить об этом вслух даже с самыми близкими друзьями?


Она пыталась найти нужные слова, чтобы заставить их понять:


— Когда Алдераан был разрушен, мы думали, что вынудим Восстание сдаться. Чтобы предотвратить эту войну. И в итоге воюем уже три года. — («Если уж такой циник, как Тейн, может восхищаться лидерами повстанцев и следовать за ними, Альянс не исчезнет так легко, как вы думаете».) — Разве вы не видите? Эта тактика не работает. Если станция не используется для защиты граждан Империи от войны, то чем можно оправдать ее существование?


Нэш выпрямился, сузив глаза. От его голоса пробирал озноб.


— То есть Алдераан был разрушен напрасно? Ни за что?


Сиена подняла руки:


— Нэш, пожалуйста, я не имею в виду…


— Послушай. Алдераан должен был погибнуть, чтобы истинная сила Империи получила признание. Конец моего родного мира был также концом Имперского Сената, концом бесчисленных мелких свар за власть, которыми было наполнено ранее царствование Палпатина. Только так проявилась истинная сила Империи.


Его взгляд стал остекленевшим, расфокусированным, как у человека, страдающего от лихорадки. Наверное, так Нэш выглядел во время воздушного боя у Худаллы.


— Война стала лишь следствием конфликтов, терзавших Галактику в течение прошлого столетия, — продолжил Нэш. — Благодаря глупой случайности и удаче мятежники смогли уничтожить первую «Звезду Смерти». Восстановив станцию и применив ее столько раз, сколько необходимо для восстановления порядка, мы докажем, что удача мятежников себя исчерпала. Докажем, что мы — единственная власть в Галактике и всегда ею будем.


Двери лифта открылись на палубу меньшего посадочного отсека, который вскоре будет приветствовать Императора. Бесчисленные сотрудники заполняли коридоры, и толкотня исключала всякую надежду на приватный разговор. Сиена чувствовала себя уязвимой. Любой из этих людей мог сдать ее как предателя, даже ее лучшие друзья.


Затем руки Нэша мягко легли ей на плечи.


— Ты все еще не в себе, — сказал он. — Узнав о лжи Тейна, ты, конечно, теперь гадаешь, кому можно доверять, и пытаешься разобраться в реальности.


— Тот воздушный бой стал одним из худших моментов в моей жизни, — ответила девушка абсолютно честно.


— Верь в свою службу. Верь в нас. И прежде всего верь в клятву, которую принесла, когда мы окончили Академию. Твоя целостность определяет тебя, Сиена. Ты не ошибешься, если останешься верной.


Нэш подарил ей улыбку, которая, как правило, заставляла Сиену придумать предлог, чтобы отойти подальше. Его чувства, которые она так старалась развеять, послужили ей лучшим щитом против обвинений в измене.


Берисс тем временем уже прошла вперед и окликнула их:


— Чего мы ждем? Челнок Императора скоро будет здесь. Давайте встретим его вместе!


В течение следующей пары часов инструкций и построений Сиена отделилась от друзей; коммандеры занимали чуть лучшую позицию, хотя перед ними все еще стояли сотни капитанов, адмиралов и лучших стрелков. Девушка механически делала все, о чем ее просили, передвигалась туда, куда считали лучше организаторы. По крайней мере, хоть какое-то действие. Она пыталась занять ум, наблюдая за демонстрацией сил различными членами верхушки, но даже это не помогло. Видя, как мелочны их опасения и как часто они выказывают страх перед гневом повелителя Вейдера, Сиена вновь вспоминала, что Имперский Флот, в котором она служит, оказался совсем не тем, в который она все это время верила.


Наконец пробил час. Повелитель Вейдер вышел вперед. Черный плащ развевался за спиной; белоснежный челнок вдалеке напоминал звезду. Когда он приблизился, Сиена увидела отличительную серую полоску на носу, маркировку, означавшую, что прибывает действительно Император.


К удивлению девушки, повелитель Вейдер склонился, когда из челнока стали выходить прибывшие. Никому не было сказано, что должностные лица при появлении Императора должны кланяться. Что бы это могло значить? Но вопрос вылетел из головы, когда девушка увидела Императора Палпатина.


Его лицо каждый день появлялось на бесчисленных голограммах. Как любой житель Империи, девушка могла описать его так же хорошо, как своих родных. Волосы почти полностью седые, но все еще густые, лицо выдавало лишь слабые намеки на возраст и заботы, осанка прямая, взгляд острый… Иными словами, лик, показанный миру, не имел ничего общего с реальностью. Глаза Сиены расширились, когда она увидела лицо Императора, видневшееся под тяжелым капюшоном: неестественная бледность кожи, нечеловеческие складки и морщины.


Он шел по палубе, сгорбившись, не говоря и даже не глядя на сотни верных солдат, собравшихся, чтобы приветствовать его.


«Не будь мелочной. Он стал старше. Это естественно! И конечно, у Императора есть заботы поважнее глупой церемонии…»


Даже собственные уговоры не действовали. Сиену потрясла не внешность Императора, а волна исходившей от него безграничной злобы, настолько мощной, что девушка ощутила ее всем телом. Даже на расстоянии Палпатин пробудил в ней физиологический ужас — примитивные инстинкты, приказывающие ей бежать или сражаться.


Только один человек действовал таким же образом: Дарт Вейдер. Сиена всегда говорила себе, что Вейдер был исключением, единственным на всю Империю. До появления Императора так и было. Но самым страшным в Пал-патине было ощущение злорадства — вот уж чего не ждешь от самого влиятельного человека в Галактике.


«И это ему я служила все годы?»

* * *

«Это дурной сон».


Не сработало. Тейн чувствовал железную скамью под собой, запах смазки и озона, привычных в ремонтном боксе. Все говорило о том, что он не спит.


«Это тест. Тренировка. Лидеры Альянса хотят узнать, что мы будем делать, столкнувшись с худшим из возможных сценариев».


Ни за что. Они не рискнули бы собрать воедино всю повстанческую армаду ради простой тренировки.


Но если это не кошмар и не тренировка, значит неоспорима ужасная правда: Империя построила вторую «Звезду Смерти».


Тейн мог вспомнить слова из трех десятков миров, чтобы описать свои ощущения, и каждый эпитет был красочнее предыдущего. Но ему не хватало воздуха, чтобы сказать хоть что-то. Он мог только смотреть на вращавшееся перед пилотами Х-истребителей голо, передающее сведения от генерала Мадина.


— Кстати, как они собираются обеспечить безопасность генератора дефлекторного щита? — спросила Кенди. — Придется спустить десятки солдат на лесную луну Эндора, если не сотни…


— Генерал Соло заменит павшего в бою майора Лок-марча. Команда Соло на луне Эндора займется генератором щита. У каждого участника этого нападения достаточно работы, чтобы не заботиться о чужих задачах, Корона-Пять, — строго произнес Мадин.


Тейн шепнул Йендору:


— Кто, черт возьми, этот генерал Соло?


— Ты знаешь его. Хан Соло! Капитан «Сокола Тысячелетия»!


Название судна было смутно знакомым, но Тейн никак не мог вспомнить.


Глаза Йендора недоверчиво расширились.


— Да ты чего! Он из тех, кто спас принцессу Лею с первой «Звезды Смерти». Это ведь ты помнишь, верно?


— Я не был тогда в Восстании. Вступил прямо перед Хотом.


— Ой. Думаю, капитан Соло попал к охотнику за головами сразу после Хота. — Лекку Йендора опустились. — В общем, ты его не знаешь, но он один из лучших.


— Так и есть, — прервал их генерал Мадин, видимо услышавший весь разговор. Оба, Тейн и Йендор, выпрямились и воззрились прямо перед собой. — К ударной группе генерала на лесной луне присоединятся принцесса Лея и Люк Скайуокер. Они разрушат щит.


Опять Люк Скайуокер. Тейн смог не закатить глаза. Но принцессой Леей он восхищался. Ей он мог доверять, а это значит, что она была очень редким человеком.


— Тем временем генерал Калриссиан будет руководить истребителями, которые нырнут в ядро «Звезды Смерти». Растянутый фронт Имперского Флота дает нам беспрецедентный шанс для удара. Из-за незавершенного строительства главный реактор станции остается открытым и уязвимым. Ударная группа должна проникнуть туда и открыть огонь в реакторе, чтобы запустить цепную реакцию. Она уничтожит станцию прежде, чем та заработает.


И кто такой этот Калриссиан? Тейн решил не озвучивать этот вопрос. Если Альянс вздумал провернуть две важнейшие миссии руками свежеиспеченных генералов, ладно, отлично…


— Эскадрилья «Корона», ваша миссия состоит в том, чтобы прикрыть генерала Калриссиана на «Соколе Тысячелетия» и истребители Золотой, Красной, Зеленой и Серой эскадрилий, когда они проникнут в «Звезду Смерти», — продолжил Мадин. — Чем меньше СИД-истребителей они встретят на своем пути, тем больше шансов у них сделать все необходимое, а у нашего флота — убраться оттуда. Это означает, что вы будете иметь дело с огнем как внутри, так и снаружи космической станции, не исключен и огонь дальнего радиуса действия от любых крупных судов, которые сможет задействовать Империя.


Тейн понял, что в ближайшем будущем сойдет с ума, вынужденный вести бой против «Звезды Смерти». Но прямо сейчас он едва ли мог признать существование проклятой штуковины.


Он и раньше считал наивной веру Сиены в то, что Империя больше никогда не попытается уничтожить другой мир. Только теперь Тейн понял, что на каком-то уровне и сам в это верил. Мысль о втором Алдераане была слишком кошмарной. Независимо от шансов на успех Восстание должно было атаковать. С этого момента грядущая битва стала не только самым важным сражением, в котором им приходилось участвовать, но и единственно значимым.


После инструктажа он прошел через главный ангар, где царила оживленная деятельность. Одни пилоты проверяли корабли, другие обнимали друзей и хлопали друг друга по плечам. Прощались на всякий случай.


Тейн сначала остановился у «МДА», где пожал лапу Брилл, длинные пальцы Метуата и на этот раз обнял Логарру так же крепко, как она его. Но один из членов команды «МДА» оказался в эскадрилье «Корона».


— Мне нужен новый астромеханик на некоторое время, — объяснил Йендор, пока JJН2 размещался на борту Х-крыла. — Ты говорил, что этот парень лучший.


JJН2 пытливо пискнул, и Тейн невольно улыбнулся маленькому дроиду:


— Да, я сказал именно то, что думал. Позаботьтесь там друг о друге, ладно?


Пока Йендор с дроидом проверяли системы, Тейн забрался в свой корабль. Он уже провел тщательный осмотр Х-истребителя после боя у Худаллы, так что оставалось только сидеть в каюте и дожидаться сигнала лететь к «Звезде Смерти». Это очень походило на самоубийство.


Альянс повстанцев смог уничтожить первую станцию, но Восстанию просто повезло, и лидеры должны были это понимать. Недостаток конструкции выпускного шлюза? Каковы теперь шансы на успех? Тейн покачал головой, представив себе расклад. Как бывший имперский офицер, он очень хорошо знал, как караются подобные недоработки. Ни один инженер, работавший над второй «Звездой Смерти», не повторит такой ошибки. Эта станция будет сильнее первой.


На мгновение он вспомнил, как выпускником Королевской Академии Корусанта летел на первую «Звезду Смерти». Когда он впервые увидел станцию, сам масштаб вызвал благоговение, какого Тейн никогда не испытывал. Ему до сих пор было трудно поверить, что первая «Звезда Смерти» уничтожена или что вторую когда-либо может постигнуть та же участь.


Циничный голос в его голове прошептал: «Знаешь, ты мог бы выбраться отсюда. Армия-то добровольческая, помнишь?»


Но Тейн теперь не часто прислушивался к этому голосу. Другие члены эскадрильи «Корона» и экипаж «МДА» стали ему практически семьей — лучшей у него никогда не было. Тейн мог не разделять мечты товарищей, но будь он проклят, если бросит их накануне самого страшного боя в их жизни.


А если Империя победит, обрекая Галактику на вечность жестокой и порочной власти?


Тейн решил, что предпочтет сражаться до конца.

* * *

Прошло два дня с тех пор, как Сиена впервые увидела «Звезду Смерти» и Императора, и это время ее совершенно разрушило.


Каждый день ужасное осознание накатывало волнами. И когда девушка уже думала, что выдержала одну паническую атаку, следовала вторая, выматывая и подрывая ее силы. Ужасное присутствие Императора — несправедливое обвинение матери — беспрекословное принятие Берисс и Нэшем геноцида в качестве военной тактики — бессмысленно погибшие пилоты, чья жизнь не имела ни малейшей ценности в глазах командования…


И Тейн, которому грозила гибель от рук этой Империи.


«Он был прав во многом», — тупо подумала она, проходя ежемесячный тест на физическую подготовку. Дрожь можно было принять за реакцию на холод датчиков медицинского дроида. «Хотела бы я сказать ему об этом».


Сиена до сих пор не простила Восстанию смерти Джуд. И не верила, что оно могло предложить какое-либо эффективное правительство. Тем не менее, никогда не рассматривая собственное присоединение к Альянсу, она теперь поняла выбор Тейна.


Тогда, обнимая ее в Крепости, любимый сказал: дело не в том, хранят ли они верность Империи, дело в том, хранит ли Империя верность им.


Присяга в верности не утрачивала силы, если предмет оказывался недостойным. Просто становилась горше.


Пока Сиена облачалась в форму, по кораблю прозвенел сигнал тревоги:


— Всем пилотам немедленно явиться к СИД-истребителям.


Что это было? Вряд ли повстанцы могли узнать о станции, если этот секрет хранился столь строго, что даже высшие офицеры «Палача» ничего не знали до последнего момента. Вероятно, это была тренировка или иная демонстрация силы специально для Палпатина. Не важно; Сиена хотела быть частью происходящего. Более того, ей нужно было летать.


К настоящему времени обязанности Сиены редко предписывали пилотировать транспорт меньше челнока, да и то лишь изредка. Но она всегда поддерживала форму и в любой момент могла добровольно вызваться пилотировать СИД-истребитель.


Сиена сразу же направилась к летному коммандеру, который казался странно… самодовольным.


— Понимаю, коммандер, — сказал он, растянув тонкие губы в кривой улыбке. — Конечно, вы хотите быть частью сражения. Чтобы было что рассказать внукам, а?


«О да, рассказать, как я когда-то блеснула для омерзительного Императора, который взорвал целую планету». Однако вслух Сиена произнесла лишь одно:


— Моя следующая смена через шесть часов, сэр. Я готова служить сейчас.


— Ваше рвение не останется незамеченным, коммандер Ри. Стартуете из отсека девять немедленно.


Надев черную броню пилота истребителя, Сиена сказала себе, что скоро все будет в порядке, ведь она будет летать. Полеты оставались ее величайшей радостью и единственным спасением. Находясь в свободном пространстве, она освобождалась от всех раздирающих ее сомнений. Хоть на несколько минут она вновь станет собой.


На инструктаже перед вылетом девушка мельком видела Нэша, который лукаво ей улыбнулся. Он по-прежнему верил ей. Она испытала укол вины, но забыла о нем раньше, чем залезла в кабину. Что бы ни случилось в будущем, она решила держать дистанцию со всеми прежними знакомыми. Возможно, потом она сможет выбить себе назначение в какое-нибудь захолустье — на такую работу, которую никто не хотел. Возможно, у нее получится делать там что-то действительно хорошее.


Шлем надет. Двигатели в полной готовности. Сиена дождалась сигнала для своей эскадрильи и вылетела из дока. Сотни других истребителей окружили ее, так что лететь нужно было осмотрительно. Но девушку все успокаивало, даже вибрация и грохот в кабине. Взлет всегда ощущался так, словно она сбрасывала оковы и вырывалась на волю.


На мгновение Сиена подумала о парении над горами Джелукана в старом V-171, с Тейном за спиной. Они летели как единое целое…


Затем она посмотрела на датчики и ахнула.


Сиена знала о том, что лететь должны были сотни СИД-истребителей, но не догадывалась, что поблизости сосредоточилось бесчисленное множество других имперских судов, в том числе и несколько звездных разрушителей. Эта армия была больше той, что атаковала Хот.


А затем все детали сложились в единую картину.


«Нас ожидают масштабные действия, и скоро. Это означает, что приближаются повстанцы. Раз сюда летят мятежники, значит они знают о «Звезде Смерти» и Императоре. И если мы сосредоточили здесь столь огромные силы и стоим в ожидании, значит мы хотели, чтобы они знали. Вот почему Пиетт приказал мне убедиться, чтобы один из X-истребителей ушел. Нужно было, чтобы кто-то сообщил Восстанию о передвижениях Императора. Мы расставляли ловушки».


Она всегда понимала это на каком-то уровне: зачем отпускать мятежника, если не затем, чтобы снабдить Альянс ложными сведениями? Но Сиена думала, что цель была — скрыть месторасположение Императора. Однако расставленный Империей капкан должен был оказаться крупнее и гораздо сложнее; давешняя миссия Сиены была лишь маленькой частицей общего замысла. Эти действия не были обычной военной операцией. Настал день, когда Империя планировала навсегда уничтожить Восстание.


Руки Сиены сжали рычаги, а экран сходил с ума, загружая такое количество данных, которое девушка едва ли могла воспринять. В пространстве, окружавшем «Звезду Смерти» и луну Эндора, в одно мгновение появились тысячи кораблей.


Альянс повстанцев пришел, и Империя была готова.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

— Да пребудет с нами Сила!


Голос адмирала Акбара протрещал по связи, когда армада повстанцев направилась к «Звезде Смерти». Теперь, увидев станцию своими глазами, Тейн вынужден был поверить. Она еще была недостроена. Мятежники шли сражаться не против «Звезды Смерти», всего лишь против ее оболочки. В таком ключе было проще думать об этом чудовищном оружии.


Ладно, это было не намного проще, но Тейн довольствовался любой мелочью.


«Генератор щита уже наверняка функционирует, — сказал он себе, проверяя датчики. — Мы получим приказ атаковать в любую секунду».


Приказ не пришел.


И Тейн не получал никаких сведений о щите — было непонятно, включен тот или нет. Нахмурившись, Тейн проверил систему управления. Сейчас не лучшее время для поломок.


А затем раздался отрывистый голос генерала Калриссиана:


— Оборвать атаку! Щит еще включен!


Тейн выругался. Что случилось с командой Эндора?


— Вверх! — велел Калриссиан. — Всем кораблям, вверх!


Когда флот по дуге помчался прочь от «Звезды Смерти», Тейн приготовился прыгнуть обратно в гиперпространство ради унизительного, но необходимого побега, но вновь раздался голос адмирала Акбара:


— Произвести отвлекающий маневр!


— Сектор сорок семь: они здесь, — раздался голос Кенди.


Тейн похолодел, увидев, что их ожидает: почти половина Имперского Флота, в том числе десятки звездных разрушителей.


Повстанческий Альянс явился на собственную казнь.

* * *

«По крайней мере, все пройдет быстро», — подумала Сиена.


Ее СИД-истребитель ринулся вместе с остальными на поимку повстанческого флота. Невероятное превосходство в силе убедило девушку, что Империя может выиграть этот бой за несколько минут. Даже сейчас, повинуясь приказу целиться в медицинский фрегат, она заметила, что звездные разрушители не делают никаких попыток присоединиться к бою. Зачем копить столько огневой мощи, если не использовать ее?


Тут она увидела, что лазеры «Звезды Смерти» засветились зеленым, и все поняла.


Девушка в ужасе ожидала, что взорвется Эндор или его спутник. Но лазер ударил в крупный повстанческий крейсер. За одно мгновение корабль был уничтожен.


«Если станция полностью функциональна, зачем посылать нас в бой?»


Потому что все это снова было только спектаклем. Представлением. Погибнут десятки, если не сотни пилотов СИД-истребителей, хотя, по сути, ни один из них здесь не был нужен. «Звезда Смерти» могла уничтожить мятежников в одиночку. Но Палпатин хотел, чтобы все адмиралы и генералы наблюдали за зрелищем и верили, что их Император непобедим.


«Мы умираем для его славы, — с горечью подумала Сиена. — Значит, умираем напрасно. Вновь».


Перспектива боя без надежды на выживание оказалась отличным стимулом задать жару.


Силой воли Тейн сохранил хладнокровие, когда повстанцы поняли, что генератор щита еще действует, и когда он увидел, сколько имперских судов призвано, дабы распылить Альянс на атомы. Он даже смог сохранить спокойствие, когда «Звезда Смерти» уничтожила «Свободу» — корабль, который несколько месяцев служил домом эскадрилье «Корона». Тейн вспомнил дружественных мон-каламари, приютивших мятежников; все они погибли в одно мгновение.


Не сказать, что шансы Тейна на выживание были сильно выше. Насколько он понял, Империя собиралась убить его сегодня, независимо от его действий. Оставалось лишь продать свою жизнь подороже.


Генерал Калриссиан приказал меньшим судам подобраться к звездным разрушителям — скорей всего, для того, чтобы обезопасить их от «Звезды Смерти». Тейн едва не рассмеялся. Как будто можно быть в безопасности рядом со звездным разрушителем. Тем не менее он был рад возможности увидеть причиненные им разрушения.


— Приближаюсь к двигателям, — сообщила Графиня. — Кто со мной?


— Корона-Четыре, следую за вами, — отреагировал Тейн.


— Корона-Пять с вами. Давайте сделаем это! — Голос Кенди звучал почти весело.


Йендор промолчал, но датчики показали, что он рванул вперед, явно намереваясь добраться до разрушителя раньше Тейна. И добрался бы, если бы Тейн не ускорился до максимума и не нырнул прямо к корме корабля.


Мощнейший защитный экран звездного разрушителя легко выдерживал самый интенсивный огонь. А вот к двигателям можно было подобраться. Сами они были слишком глубоко заключены в неприступной махине корабля, чтобы их можно было уничтожить, но возможность замедлить корабль, сделать его неспособным набрать полную мощность тоже дорогого стоила.


«Посмотрим, как им понравится беспомощно дрейфовать в пространстве». Тейн усмехнулся, облетая разрушитель с кормы. Остальные члены эскадрильи держались за ним.


Вспомнилась старая подготовка, полученная в Академии; словно перед глазами вновь засветились голографические схемы из «Архитектуры крупных судов», показывая оптимальные места для удара. Тейн прицелился и выстрелил, снова и снова. Он потратил слишком много энергии, чтобы перейти в гиперпространство для отступления, но это больше не имело значения. Похоже, Восстание умрет сегодня; поэтому Тейн надеялся лишь на возможность умереть, сражаясь.


Он отлично отстрелялся, но Кенди оказалась еще лучше. «Она всегда была лучшим снайпером в классе», — подумал Тейн, когда увидел небольшой фонтан искр, вспыхнувший на кожухе двигателя звездного разрушителя. И через мгновение двигатель сдох в безвоздушном пространстве.


Рой СИД-истребителей разрезал их строй так близко, что Тейн увидел щиток пилота сквозь фонарь кабины. Он не дрогнул, лишь нажал пальцем на гашетку.


«Империя даже не защищает своих пилотов щитами. Одно попадание — и они взрываются». Он дважды выстрелил и был вознагражден брызгами искр и сумасшедшим вращением потерявшего управление ИСИД.


Что дальше? Может, стоит врезаться в главный мостик, просто разбив свой Х-истребитель о него и забрав с собой имперского адмирала…


— Генератор щита отключен! Повторяю, генератор щита отключен!


Тейн уже решил, что команда Эндора погибла. «Проклятье, эти ребята справились!» Он представил себе принцессу Лею, одинокую воительницу. Возможно, именно она с улыбкой взорвала генератор щита.


Генерал Калриссиан воззвал к флоту:


— Все бойцы, за мной!


— Поехали! — прокричала по связи Графиня. Теперь в ее голосе не было обычной холодности — только жажда боя. — Эскадрилья «Корона», вперед!


— Корона-Четыре готов. — Тейн улыбнулся, когда они перегруппировались и рванули прямиком к громадной космической станции. Он чувствовал себя так, будто ныряет в море из черной металлочерепицы. — Помните, эта штука такая огромная, что надо учитывать ее гравитацию!


Тейн резко накренился и помчался вдоль борта «Звезды Смерти», как раз под зияющей пастью, ставшей мишенью атаки «Сокола Тысячелетия». Под собой он видел бесконечное море из металла. Кое-где броня обрывалась пропастями незаконченного строительства; над станцией вспыхивали и гасли взрывы, словно праздничные фейерверки дома, на Джелукане.


Три СИД-истребителя возникли над горизонтом «Звезды Смерти», и Тейн даже не стал уклоняться: он прибавил скорости, прицелился и выстрелил, пролетев прямиком через три огненных шара.


Он не должен думать, что Сиена могла оказаться на одном из этих кораблей. Она была умнее и выстрелила бы первой, не дала бы им уйти уже после разрушения двигателя судна. Девушка наверняка находится в безопасности, на мостике одного из разрушителей, хотя Тейн почти хотел, чтобы именно она его прикончила. Тогда, по крайней мере, они бы в некотором роде все же соединились.


— Мы внутри! Ударная команда «Сокола Тысячелетия» проникла в «Звезду Смерти»! — сообщила Графиня.


И тогда Тейн понял, что повстанцы могут выиграть эту битву.

* * *

— Почему вы не защищали двигатели? — кричала Сиена на скудоумных пилотов ИСИД, позволивших идиотам-повстанцам повредить двигатель «Покорителя». — Отправляйтесь туда! Живо!


Повстанцы оказались в ловушке и знали об этом, но явно решили убить как можно больше имперцев, прежде чем примут смерть. Пространство было заполнено обломками вражеских крейсеров, уничтоженных лазером станции. Сиена чувствовала все тот же прилив бессильного гнева на бездушное командование, отправляющее пилотов на верную гибель. Хотя теперь эта ярость распространялось и на лидеров мятежа, вновь втянувших Тейна в эту войну.


Но больше всего она злилась на себя. Тейн и другие погибнут из-за ловушки, которую она помогла расставить. Все они стали жертвами злобной интриги Императора и затеянной им страшной бойни.


Сиена вела СИД-перехватчик над главным мостиком «Аннигилятора», на всякий случай, если пилоты повстанцев решат врезаться прямо в него и погибнуть в блеске славы. Остальные истребители были обязаны жестко следовать заданной атаке, но положение Сиены давало ей свободу и ответственность решать самой и идти туда, где она была наиболее необходима. Обезопасив звездный разрушитель сверху, она крутанула корабль вокруг оси, проверяя датчики, чтобы установить следующие цели, — и застыла.


Их защита на спутнике Эндора была уничтожена. Генератор щита отключен.


Датчики показали, что флот повстанцев мгновенно осознал перелом в битве. Векторы полета тут же сместились, и облако истребителей превратилось в дротики, метнувшиеся прямиком к наиболее уязвимой части недостроенной «Звезды Смерти» — большой шахте, ведущей прямиком к основному реактору.


Но чего мятежники хотят достичь? Да, они способны нанести некоторые повреждения на своем пути, но вооружение станции, несомненно, остановит любые вторгшиеся суда; кроме того, Сиена видела, как СИД-истребители помчались к «Звезде Смерти», чтобы последовать за мятежниками и прикончить их. Все это было бессмысленной, бесполезной затеей.


Девушка обратила внимание на ближайший звездный разрушитель, своего «Палача». Он только сейчас занялся кораблями повстанцев. Все адмиралы ждали, пока «Звезда Смерти» не ударит первой. Еще одна демонстрация того, что излюбленные приемы Палпатина превалируют над тактическими соображениями.


А потом Сиена увидела поврежденный мятежный истребитель, потерявший управление и летящий прямо к энергетическому щиту над мостиком «Палача». Сиена с проклятиями попыталась прицелиться в него, но истребитель был слишком далеко и двигался слишком быстро…


Оранжевая вспышка отметила попадание, и девушка с ужасом осознала масштабы ущерба. Ни прямое попадание, ни повреждение двигателей судна по отдельности не могли нанести серьезный урон звездному разрушителю, но их сочетание оказалось фатальным. С бессильным ужасом Сиена смотрела, как «Палач», лишившись основного питания, начал дрейфовать в сторону ближайшего объекта, обладающего гравитационным притяжением. К «Звезде Смерти».


«Даже звездный разрушитель не может разрушить «Звезду Смерти», — напомнила она себе. — Думай о сражении».


Но разрушение «Палача» означало смерть Берисс…


«Думай о сражении!»


Сиена дышала так часто и тяжело, что запотел щиток шлема. Она пыталась успокоиться, сосредоточившись на полете. Если представить атаку как упражнение в искусстве пилотирования, то все получится.


Девушка задала координаты массивного звездного крейсера мон-каламари. Если удастся вырубить щиты на мостике, она сравняет счет.


«И я могла бы влететь в него, как сделал тот мятежный истребитель, — только намеренно, — чтобы закончить эту битву. Может, даже закончить войну».


Эта мысль была… заманчивой.


Но прежде чем Сиена ввела координаты, по связи пришел приказ:


— Всем кораблям, переместиться на координаты до начала боя. Немедленно перегруппироваться.


— Какого черта?


Она не могла понять, почему кто-то отдает такой приказ. Эти координаты лежали слишком далеко от повстанцев и «Звезды Смерти». Пальцы Сиены летали над панелью управления, расширяя обзор на экране, чтобы она могла получить представление о происходящем.


Девушка увидела, что повстанческий флот быстро отходит от «Звезды Смерти». Либо они отступают, либо…


Сиена не стала додумывать эту мысль до конца. Ничто не имело сейчас значения, кроме исполнения приказа. Она должна освободиться от всего. «Прекрати думать. Просто реагируй».


Улетая от «Аннигилятора», она увидела два СИД-истребителя, двигавшиеся медленнее остальных. Корабли получили повреждения, но все еще могли летать. В Академии будущим пилотам говорили, что помощь коллегам обладает самой низкой степенью приоритета и помогать своим дозволяется лишь тогда, когда нет других дел. Сиена решила проигнорировать правило. Она заняла позицию позади подбитых ИСИД, прикрывая их от возможного повстанческого огня, и истребители безопасно направились в сторону Имперского Флота.


Но с каждым моментом они отставали от него все сильнее. Теперь девушка поняла, что повстанцы, отступающие в другую сторону, видимо, считают противника менее важной проблемой.


— Давайте, — шептала она еле ковыляющим истребителям. Им нужно было двигаться быстрее…

* * *

Двигатель Х-истребителя Тейна взвыл, выжимая предельную скорость. Вся эскадрилья «Корона» летела в толпе кораблей, которые вслед за «Соколом Тысячелетия» улепетывали от «Звезды Смерти». Если бы только они смогли перебраться на другое полушарие Эндора, чтобы прикрыться планетой от этой штуковины…


Он услышал, как по связи воззвала Графиня:


— Готовьтесь к взрыву!


«Вот и он». Желание оглянуться было почти непреодолимым, но Тейн запретил себе. Когда станция взорвется, свет будет ослепительным. И будь он проклят, если последним зрелищем в его жизни будет «Звезда Смерти». Так что Тейн сжал рычаги управления и смотрел на корабли перед собой. Задние огни «Сокола Тысячелетия» дугой мерцали прямо над спокойной зеленой поверхностью луны Эндора. «Они спасли нас? Или мы их спасли?»


— Мы сделали это! — ликовала Кенди. — Выбрались из опасной зоны.


«Сделали? — Тейн никак не мог уложить в голове эту мысль. — Мы сделали это?»


И тут сам космос осветился, словно небо на рассвете. В первый момент Тейн думал лишь о том, каким красивым оказалось зрелище. Но потом пришла ударная волна.

* * *

Волна от взрыва «Звезды Смерти» походила на удар о каменную стену. СИД-истребитель Сиены вышел из-под контроля, стабилизаторы не выдержали. Девушка отчаянно пыталась дотянуть до доков ближайшего корабля: при удачном приземлении у нее появился бы шанс спастись.


«Звезда Смерти» исчезла. Рухнула ли вместе с ней сама Империя? Времени на догадки не осталось. Кабина истребителя и мир вокруг превратились в размытые картинки. Сиену чуть не вывернуло наизнанку, пока она кувыркалась к прямоугольнику света, своему единственному спасению.


Второй удар оказался хуже. Сиена поняла, что ее корабль заскользил по твердому металлу, крошась о сталь. Потом мир исчез в ослепительном взрыве боли.

* * *

С поверхности луны Эндора гибель «Звезды Смерти» походила на рождение золотой сверхновой в ночном небе. Все вокруг Тейна ликовали: барабаны и трубы играли победные песни, люди смеялись, пили самогон и обнимали друзей, которых боялись никогда не увидеть. У одного из костров он увидел Кенди, танцующую с кем-то, похожим на генерала Калриссиана. Йендор и Брилл подлатывали JJН2, получившего всего несколько царапин. Логарра, кажется, вознамерилась перепить всю эскадру. Если судить по жестам Метуата, тот рассказывал Веджу Антиллесу о каком-то хитром маневре.


Тейн сидел на самом краю лагеря, прислонившись к дереву, скрывшись в тени.


Многие корабли Имперского Флота бежали из битвы при Эндоре. А многие не смогли. «Палач», корабль повелителя Вейдера, уничтожен. Теперь Тейн знал, что именно этот звездный разрушитель врезался в «Звезду Смерти». «Сиены могло не быть на борту», — говорил он себе. Но она была старшим офицером и никогда не избегала боя. Так что она наверняка была на борту корабля в миг его пламенного конца.


Если так, то золотой свет, медленно тающий в ночном небе, станет единственным надгробием, которое когда-либо будет у Сиены.


Тейн утешался лишь знанием того, как любимая отреагировала бы, обнаружив существование второй «Звезды Смерти». Если что и могло превозмочь ее верность и разрушить присягу, так это оно. Когда Тейн представлял себе ее чувства в тот момент, когда она поняла, что Император планирует уничтожить еще больше миров… что уничтожение Алдераана не положило конец войне, но сделало имперскую власть абсолютной… Его любимая почувствовала бы себя преданной самым страшным образом.


«Империя никогда не была достойна тебя», — подумал он.


Тейн увидел вспышки падающих звезд: обломки сгорали в атмосфере. Когда Тейн и Сиена были детьми и смотрели на падающие звезды, Сиена всегда говорила, что нужно загадать желание. Он никогда не загадывал; Тейн был не из тех, кто верил в исполнение желаний.


Однако сегодня он загадал.


Нет, он не пожелал, чтобы Сиена осталась в живых, — это уже было определено и изменению не подлежит. Вместо этого он загадал, чтобы Новая Республика оказалась по крайней мере наполовину такой справедливой, как планировали повстанцы. Если окажется, что он помог разрушить власть Империи, чтобы заменить ее чем-то лучшим, Тейн сможет поверить, что вся война была не напрасной. Даже если она стоила жизни его любимой.


Сиена пожелала бы того же. Это почему-то было самым печальным.


Девушка практически не помнила, как ее вытаскивали из обломков СИД-истребителя. В памяти остались только визг рвущегося металла и ужасный свет, когда с нее сняли шлем.


Кроме этого, она помнила лишь раздирающую боль.


В один момент, когда дроиды укладывали ее на аэроносилки и везли к медицинскому отсеку, Сиена посмотрела на свой живот. Один из дроидов произнес невыразительным электронным голосом:


— Сейчас нецелесообразно смотреть на рану. Это может спровоцировать тревогу.


Когда Сиена смотрела вниз, то видела торчащий из живота кусок металла, который разорвал летный доспех и вонзился под грудной клеткой. Зрелище было слишком ужасным, чтобы оказаться реальным. Девушка оцепенело подумала, что никто не способен выжить с такой раной.


Хирургические дроиды работали на полную мощность, занимаясь ранеными в зависимости от ранга. Низшим чинам пришлось ждать. Пока Сиена задыхалась, дожидаясь, пока подействуют обезболивающие, рядом возникла фигура, облаченная в броню пилота СИД-истребителя.


— Сиена, — выдохнул Нэш и взял ее руку. Девушка порадовалась, что парень был в перчатках. Это означало, что на самом деле Нэш не мог к ней прикоснуться. — Держись. Тобой скоро займутся.


— Сначала идут адмиралы и генералы, — еле ответила Сиена.


— Конечно, но сравнительно немногие из них получили серьезные травмы. Ты одна из самых тяжело раненных коммандеров, так что можешь попасть в операционную в любой момент.


Сиена испытала прилив головокружения. Либо подействовало болеутоляющее, либо потеря крови так сказывается. Девушка заставила себя посмотреть в глаза Нэшу:


— Мне нужно… мой отец… скажи моему отцу…


Нэш покачал головой, прижав ее руку к своей груди:


— Никаких последних слов. Ты меня слышишь? Ты не сдашься.


Но Сиена упорствовала. Это было слишком важно.


— Скажи папе… я люблю его… и… я должна была остаться с тем единственным… кто остался с нами.


Отец поймет, что надо найти Тейна и сказать это ему. По крайней мере, любимый узнает, что Сиена наконец-то увидела правду об Империи и в самом конце думала о нем.


Нэш произнес что-то в ответ, но девушка уже не слышала. Забытье охватило ее, украв все звуки и свет.


Может быть, она скоро воссоединится с Уиннет.

* * *

— Сиена?


Почему кто-то хотел поговорить с ней? Она не хотела отвечать. Все, что она хотела, — это спать.


— Сиена, ты можешь открыть глаза? Пожалуйста, попробуй.


Девушка повиновалась, заморгав от яркого света. Когда глаза привыкли, она увидела Нэша у своей постели, уже в простом комбинезоне, с повязкой на лбу.


У изножья ее постели кружили три медицинских дроида; жужжа и попискивая, они снимали показания.


— Хорошо, — улыбнулся Нэш. Так улыбаются люди, когда стараются не расплакаться. — Ты снова с нами.


— Почему я… — Сиена попыталась приподняться, чтобы посмотреть на живот, но движение вызвало страшную боль, волной пронесшуюся через все тело. Дыша сквозь зубы, девушка опустилась обратно на кровать.


Нэш говорил тихим, нежным тоном, каким успокаивают больного ребенка:


— Тебя прооперировали, ты была на волосок от смерти. Но пришлось удалить печень, с ней уже ничего нельзя было сделать.


Большинство конечностей и органов могут быть заменены превосходными искусственными аналогами; печень же оставалась одним из немногих исключений. Ее функции были слишком сложными для воспроизведения.


— На тебе закреплена система жизнеобеспечения, вроде костюма повелителя Вейдера, хотя твою придется носить на поясе. И ты пройдешь курс бакта-терапии. Понадобится несколько месяцев, чтобы вырастить печень, — большая часть года, — но это можно сделать. — Нэш снова попытался улыбнуться девушке. — Сама решишь, чему посвятить отпуск, за который не будет выговора.


Сиена сглотнула, хотя во рту было слишком сухо.


— Что с Флотом?


Улыбка Нэша исчезла.


— «Звезда Смерти» уничтожена. Император Палпатин, повелитель Вейдер и мофф Джерджеррод погибли, как и Берисс. — Он запнулся на имени подруги. — Восстание рассылает массовые сообщения, утверждая, что теперь Альянс — новая власть в Галактике. Имперский Звездный Флот перегруппируется, чтобы спланировать следующий штурм и назвать нового Императора.


— Нового Императора?


— Можешь себе представить, какой переворот мы наблюдаем. Гражданские беспорядки по всей Галактике, даже на Корусанте. Но сильнейший появится, и мы обретем лидера, столь нужного в эти трудные времена.


«Самый злобный и беспощадный из моффов или адмиралов захватит власть. Мы не получим лучшего Императора, который мог бы все исправить. Вместо этого будем и дальше утопать в грязи».


— Не плачь, — сказал Нэш. — Ты устала. Мне не стоило утомлять тебя болтовней. Поспи. Тебе нужно отдохнуть.


Сиена отвернулась, не сказав ни слова.


Она не поняла, в какой момент ее снова накрыло небытие, просто снова проснулась уже в другой день. Если судить по слабой освещенности и малолюдности, в медицинском отсеке воцарилась ночь. Пояс жизнеобеспечения вокруг талии казался тяжелым и жестким, шунты вонзались в плоть, словно иглы, — вероятно, больно будет до тех пор, пока не снимут пояс. Сиена подняла руку, и дроид быстро подкатил к ней с небольшой чашкой воды.


Отпив немного через трубочку, девушка спросила:


— Когда с меня сняли броню… у меня был небольшой мешочек… с кожаным браслетом внутри, плетеным…


— Вещи уничтожены, — сообщил дроид. Это была модель без глаз. — Не соответствовали уставу.


Девушка хотела возразить, что носить что-то в кармане не противоречило уставу, но промолчала. Только теперь она поняла, что браслет был ее одиноким безмолвным вызовом Империи — единственным способом не стать шестеренкой этого чудовищного механизма. Теперь они отобрали и это. Более того, они забрали окно Уиннет во Вселенную. Сиена больше не жила ради сестры; Уиннет навсегда канула во тьму.


Сиена не верила в Империю, в верность, в друзей, и ничто больше не привязывало ее к родному миру. Галактика вновь падала в хаос и анархию. И она никогда больше не увидит Тейна. Все, что она могла, — это лежать здесь все мучительные месяцы беспомощности, пока машины вновь не подготовят ее к службе в армии, частью которой она больше не хотела быть.


Сиена закрыла глаза и скользнула в странное пространство между воображением и мечтой. В мечтах она вновь села в СИД-истребитель, но на этот раз метила в палубу не с целью сесть. Если бы она врезалась в нее достаточно сильно, корабль взорвался бы и она перестала бы мучиться, перестала бы чувствовать боль. Она смогла бы просто остановиться.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Отпуск по болезни абсолютно ничего не требовал от имперских офицеров — в первую очередь потому, что неспособные быстро поправиться чаще всего объявлялись непригодными к службе. Если верить слухам, медицинские дроиды обрабатывали людей с тяжелыми травмами в последнюю очередь, чтобы затрачивать больше сил на тех, кто еще мог снова послужить Империи.


Сиена оказалась в почти уникальном положении: проводила несколько месяцев на больничном без всяких обязанностей. Она была приписана к космической станции «Гнев» просто потому, что там оказалось место для лишнего человека. Нэш сыпал шутками об идеальной возможности читать голороманы или смотреть старые драмы о мирах спайса. Но Сиене не нужно было так много свободного времени. Оно только заставило ее думать.


Ей пришлось пройти курс бакта-терапии. Девушку погружали в клейкий материал каждый день на пару часов, а иногда и дольше. Сначала всегда вводили седативные, чтобы совладать с приступами клаустрофобии, часто ввергавшей пациентов в панику вплоть до самоповреждений. Сиена радовалась моменту, когда проклятый пояс жизнеобеспечения снимали с ее тела; еще больше она любила момент, когда в руку вонзалась игла и наступала желанная темнота. Порой последующий ступор длился несколько часов.


В короткие промежутки бодрствования она настаивала на работе.


Обязанности на мостике ей были недоступны, пилотирование невозможно. Поэтому Сиена добровольно взялась за одну из сложнейших задач, стоявших перед Имперским Звездным Флотом после Эндора: определять, кто из имперских офицеров остался жив или погиб, узнавать местоположение всех выживших и рассылать известия семьям погибших.


Эта деятельность, особенно последняя ее часть, имела самый низкий приоритет. Но Сиена тратила гораздо больше времени на работу с семьями погибших, чем на розыски выживших, которые могли бы дезертировать. Несколько запутанный учет и повышенная осторожность гарантировали, что отследить даже одного из возможных дезертиров будет невозможно.


После смерти Императора Галактика переживала еще больший хаос, чем Сиена могла бы предвидеть. Корусант оставался мятежным, великий визирь Мас Амедда пытался сохранить Империю единой, когда другие силы грозили разорвать ее на части. Информация на «Гнев» поступала неравномерно, и, даже когда ситуация более-менее прояснилась, картина оставалась в лучшем случае неполной.


Ситуацию осложняло еще и то, что ни Сиена, ни любой другой имперский офицер не были уверены, кому именно служат. Провозглашения нового Императора стали настолько частыми, что на них перестали обращать внимание. Ни одна фигура не казалась способной консолидировать власть. Пропаганда уже сообщала о «стычках» или «мятежах», но правда заключалась в том, что возможные «императоры» заставляли солдат воевать друг с другом, проливая кровь не за закон и порядок, а только ради амбиций одного человека. Сиена с презрением дум