Book: Золотая обойма



Золотая обойма

Владимир Колычев

Золотая обойма

Часть первая

Глава 1

Идет солдат по городу, берцы наскипидарены, камуфляж в галунах, душа нараспашку, вся в голубую полосочку, берет на затылке, значков, как звезд на небе. Семен усмехнулся, пропуская мимо себя это чудо в аксельбантах. Сам он дембелизмом не страдал, хотя и отслужил в общей сложности четыре года, сначала срочную, потом по контракту. Как запрягся в свое время, так до сих пор на службе. Структура, правда, гражданская, хоть и военизированная. Не захотел парень в Москву возвращаться, в Сибирь потянуло, там в охрану и устроился. Платят неплохо, форма, соцпакет. На жизнь хватает, еще и остается.

Но в Москву его все же время от времени заносило. Друг у него был, вместе тащили службу по контракту, из одного самолета прыгали. Семен однажды подвернул ногу, поэтому остался в казарме, а Ленька взял его парашют. Стропы запутались, купол не раскрылся, а высота — три тысячи метров. Семен и сам чувствовал свою вину, и сослуживцы на него косились так, как будто он несчастье приносит.

Не выдержал он, уволился, а Яну с ребенком взял на содержание. Она жила с мамой в подмосковном Одинцово. Яна была на девятом месяце, когда все случилось. Ленька даже дочь не успел увидеть. Теперь ей было два года.

Вещи Семен оставил в номере гостиницы, там же принял душ и отправился к Яне. Почти год они не виделись, соскучился он, душа рвалась к ней, а ноги держали степенный, размеренный темп. Семен запросто мог забежать на четвертый этаж по ступенькам, однако поднялся на лифте и неторопливо нажал на клавишу звонка.

Яна ждала его, поэтому открыла сразу. Русые волосы в завитушках, высокий лоб, большие яркие глаза, маленький носик, ямочки на щечках. Кто-то называл ее просто симпатичной, а Семену она казалась красивой. Впрочем, для него это не имело значения. Яна ему нравилась, даже более того, но никаких шашней с ней быть никак не могло.

Яна — жена его друга, а против принципов Семен пойти не мог. И не важно, что эти принципы превратили его жизнь в унылое существование. Принципы — это его крест.

— Привет!

Она кивнула в ответ, смущенно улыбнулась. Яна и рада была Семену, но в ее памяти еще оставались занозы. Они оба помнили, как она обвиняла его в гибели мужа и деньги брать не хотела. Только через какое-то время женщина успокоилась, поняла, что Семен, в общем-то, ни в чем не виноват. От денег она уже не отказывалась. Юля постоянно болела, на одних лекарствах можно было разориться. Сейчас у них все хорошо, переписываются, перестукиваются, денежные переводы — каждый месяц. Но Яна все равно испытывала неловкость.

Она сдала назад, Семен переступил порог, поцеловал ее. Щека у нее прохладная, упругая, волосы приятно пахли шампунем, кожа — пудрой, губной помадой и немного лекарствами.

— Как настроение? — спросил он.

— Боевое, — ответила Яна и устало улыбнулась.

— Как Юля?

Семен вынул из сумки куклу, стерильную, в вакуумной упаковке. У девчонки аллергия на все, что только возможно, и он должен был учитывать это.

Яна только вздохнула.

— Что так?

Она взглядом показала на закрытую дверь, ведущую в ее комнату, и кивнула, разрешая Семену зайти.

Малышка лежала в кроватке, как неживая, движения вялые, а если точней, то вообще никакие. Жизнь еле теплилась в глазах девочки.

— Комментарии приветствуются, — тихо сказал он.

— Критический порок сердца.

— Критический?

Яна всхлипнула, по щеке ее прокатилась слеза.

— Помочь можно?

— Только в Германии. Эндоваскулярный метод. У нас такие операции не делают.

— Сколько?

— Шестьдесят тысяч евро. — Слезы полились в два ручья.

— А мне сказать не могла?

— Да ты и так все нам отдаешь.

— Почему все? Может, у меня как раз шестьдесят тысяч осталось? — с усмешкой проговорил Семен.

— Смешно.

Яна качнула головой, глянула на него. Мол, такими вещами не шутят, но тебе, пожалуй, можно.

— А если денег не будет… — Семен вздохнул и посмотрел на Юлю.

Если денег не будет, то все. Тут и спрашивать не надо. И так ясно, что жизнь малышки висит на волоске, который может оборваться в любое время.

Яна закрыла глаза, пытаясь остановить слезы, но их стало еще больше.

Семен посмотрел на часы — половина третьего пополудни, можно успеть к отцу в офис. Деньги у него есть, и получить их можно будет сразу. Шестьдесят тысяч для отца — сущая мелочь, как пепел с сигареты стряхнуть. Семену лучше на помойке жить, чем обращаться к нему за помощью. Не может он его простить. Но на кону стоит жизнь ребенка.

— Есть у меня один товарищ, — сказал он. — В благотворительном фонде. Чем черт не шутит.

— Я уже куда только ни обращалась.

— А вдруг мне повезет?


Офис компании со скромным названием «Морозов» занимал верхние этажи небоскреба, расположенного в Москва-сити. Подземная парковка, отдельный вход, огромный и яркий холл. В охлажденном воздухе чувствовался запах денег. Самых настоящих, больших, но чужих и недоступных для простых смертных. В число которых, конечно же, входил и Семен.

Во всяком случае, эффектная блондинка в сером брючном костюме приняла его за человека с улицы. Эта девушка не перекрывала ему путь, как сделал бы охранник. Семен шел к ресепшену, а она остановилась чуть в сторонке от него и переключила на себя все внимание этого посетителя. Барышня подходила к нему, едва заметно покачиваясь на стройных ножках в такт движению.

Оформлена девушка была в деловом стиле, но костюм с зауженными на бедрах брюками вносил в строгое звучание мягкие эротические нотки. Мелированные волосы, длинные ресницы, аккуратный носик, пухлые, хорошо очерченные губки. Вне всякого сомнения, эта особа тщательно следила за собой. Косметологический тюнинг занимал далеко не самое последнее место в списке ее приоритетов.

Девушка не окидывала Семена оценивающим взглядом. Она с дежурной улыбкой, вроде бы нейтрально смотрела ему в переносицу, не пыталась давить или как-то воздействовать на его подсознание, однако, разумеется, уже успела составить свое о нем представление.

Одет он был вроде бы неплохо. Джинсы и рубаха — новые и брендовые, неважно, что из прошлогодних коллекций. Для него неважно, а девушка, возможно, обратила внимание на эти нюансы, широко известные в узких кругах.

Еще она могла заметить пыль на его туфлях. Он вроде бы передвигался на такси, но все равно в нем можно было угадать «безлошадника».

Вдобавок девушка могла оценить его манеру держаться. Как ни крути, а он пришел просить, а не брать. Отсюда и внутренний настрой, который пополнял собой графу «минус».

— Здравствуйте. Я могу вам чем-то помочь?

— Буду очень рад, если вы проводите меня к господину Морозову, — проговорил Семен с той же теплой, но резиновой улыбкой.

Девушка повела бровью в насмешливом недоумении.

— Мне нужен Морозов Игнат Савельевич, — уточнил Семен.

В том же, но в еще более восторженном удивлении поднялась и вторая бровь.

Семен усмехнулся. Если он скажет, кем приходится господину Морозову, то у девушки может появиться и третья бровь.

Ему хотелось бы глянуть на нее в состоянии крайнего недоумения, но в кармане у него зазвонил телефон.

— Извините.

Он вынул из кармана мобильник, даже по внешнему виду не похожий на представительный айфон. Семен предпочитал носить в кармане обычный кнопочник с маленьким дисплеем. Он и места мало занимает, и возни с ним меньше.

Блондинка едва заметно качнула головой, мысленно прикладывая к виску накрашенный ноготок. С таким телефоном и к самому Морозову?

— Семен! Мне из фонда позвонили! — Голос Яны звенел от восторга. — Деньги на операцию выделили, все хорошо. Даже очень!

— Выделили, стало быть. А с клиникой договориться, деньги перечислить?..

— Константин все решит.

— Какой еще Константин?

— Константин?.. — фальшиво удивилась Яна.

Похоже, она не хотела говорить ему про этого человека, но чувство восторга переполняло женщину, вот у нее и вырвалось.

— Да, кто такой Константин?

— Ну, он помогал мне с фондом договариваться и вообще…

— Молодой человек!.. — Блондинка с укором посмотрела на Семена.

Он, можно сказать, стоял у врат седьмого неба. Как-то смешно и даже нелепо было в его положении разговаривать с грешной землей.

— Ты занят? — спросила Яна.

— Немного.

— Я перезвоню! — Она только рада была закончить разговор.

Лишь бы только не рассказывать ему о каком-то там Константине.

Семен вернул трубку на место и приложил руку к груди, извиняясь перед блондинкой.

— Прошу! — Она милостиво улыбнулась и кивком показала на длинную стойку ресепшена.

— Спасибо, но мне уже не нужно, — проговорил Семен.

Отец счастлив со своей молодой женой. У них растет маленькая дочь, в которой он души не чает, а взрослый сын для него — досадное недоразумение. Это только первое время отец пытался вразумить Семена, звонил, приезжал, уговаривал, а потом взял и махнул рукой. Все правильно. Семен — взрослый человек, и ему самому решать, как жить дальше. У него — своя жизнь, у отца — своя. Они не нужны друг другу.

Да и Яна Семену не нужна. Как женщина. Та самая, с которой он мог бы жить в горе и в радости. Но почему тогда ревность схватила его за горло? Кто такой Константин? Почему Яна не хочет говорить о нем?


Семен не стал звонить ей. Он прямым ходом отправился в Одинцово и перехватил Яну возле подъезда. Она подходила к паркетному «Инфинити» не первой молодости.

Какой-то мужчина стоял рядом с машиной, собираясь закрыть за ней дверь. Лет сорок ему, если не больше. Именно поэтому, наверное, Яна и назвала его полным именем. Высокий, худощавый, молодящийся. Костюм на нем темно-синего цвета, строго по размеру, брюки слегка заужены.

Увидев Семена, Яна смутилась, остановилась, повернулась к нему. Она хотела было опустить глаза, но справилась с паникой.

— Ты куда? — спросил он.

— В Москву. Из фонда звонили, сказали, что нужно подъехать, расписаться, — неуверенно проговорила женщина.

— А Юля с кем?

— С мамой.

— Понятно.

Все правильно. Дочке нужно замуж, а стареющий Константин — далеко не самая худшая партия для нее. Мужчина он обеспеченный, Яне с ним будет хорошо. Глупо было бы осуждать Ольгу Алексеевну за столь меркантильные взгляды на жизнь.

— Яна!

Константин звал ее, а смотрел на Семена. При этом он едва заметно, практически неуловимо качал головой. Не нужно ему продолжать отношения с Яной, бесперспективно это. Семену тайга — мать родная, а у Яны и без того проблем хватает, чтобы жить с ним там в шалаше комарам на потеху.

— Мы поедем? — спросила Яна, вопросительно и даже как будто с надеждой глядя на него. — А то закроется все.

Ну да, Семен должен был подвинуться. Именно этого она от него и ждала.

— Езжайте, — с усмешкой сказал он.

Яна хитрила. Фонд — это всего лишь отговорка, чтобы уехать в Москву. Возможно, она собиралась провести с Константином вечер, а может быть, и ночь. Не зря же приоделась, накрасилась.

— Только ты ничего не думай, — запоздало сказала женщина, поворачиваясь к нему спиной.

— Нормально все, — сказал Семен.

Она села в машину, и Константин увез ее, послав Семену привет из выхлопной трубы. Хитрый жук! Мог бы и сказать, что им с Яной не нужны деньги, которые Семен отрывал от каждой своей зарплаты. Однако он этого не сделал, а почему? Может, ему не нужна сама Яна? Заморочит бабенке голову, возьмет свое и бросит.

Но этот тип должен понимать, что Семен за такие дела оторвет ему голову. Надо было его об этом предупредить, чтобы потом не было вопросов.


Мама умерла, и жизнь остановилась. Чего ради учиться, получать отличные оценки, если мама о них не узнает? Зачем нужен спорт, если мамы не будет на соревновании?

Да, Семен не понимал, зачем вообще нужно жить. А тут еще и отец ударил под дых. Он ведь женился не абы на ком, а на бывшей учительнице сына. Как он сошелся с молоденькой «англичанкой», как долго у них длились отношения, это для Семена так и осталось загадкой. Он не был влюблен в Элен, не строил никаких планов на нее, но все равно отец не должен был жениться на ней. Тем более сразу после смерти мамы.

Отец не стал приводить свою жену в дом, они поселились в московской квартире. Очень скоро Семен понял, что у него больше нет отца.

А теперь вот его предала Яна. У Семена еще было время. Он мог бы сопроводить ее в Германию за свой счет, а она уехала туда вместе с Константином. Юля будет лежать в больнице, а Яна — в постели со своим ловеласом.

Семен все понимал. Он не предъявлял прав на Яну, не планировал совместное будущее. Ну а ей нужно было устраивать личную жизнь, вот она и уцепилась за Константина. Семен не смог ее удержать. А ведь надо было цепляться за нее двумя руками. Да, Яна — жена его покойного друга, но раз уж она хочет замуж, то лучше выходить за Семена, чем за какого-то там Константина. Ленька одобрил бы это.

— Привет! — донеслось из грохочущей и мерцающей полутьмы.

Сначала Семен увидел короткую юбочку в косую клеточку, а затем ноги, заканчивающиеся босоножками на шпильках. Он щелкнул пальцами, отказываясь от приятной компании. Девочка для досуга будет грузить его разговорами, раскручивать на выпивку, а ему это ни к чему. Парню хотелось побыть одному. Тем более что он и без того заказывал себе шот за шотом.

Длинноногая особа исчезла, но свободные места за его столиком заняла какая-то парочка. Семен пожал плечами. Он, в принципе, мог послать незваных гостей к черту, но зачем? Ночной клуб уже наполнился, свободных столиков практически нет, а он один, без компании.

Семен глянул на парня. Чернявый, голубоглазый, стильная прическа, правильные черты лица, спортивная фигура. Такие типажи, как правило, не испытывают дефицита женского внимания.

А вот девушка у него, мягко говоря, не очень. Черты лица простецкие, нос мясистый, на щеках запудренные прыщики, сама толстая.

Наверное, парню все равно, потому что он — голубой. Или же эта девица — подходящая для него партия. Такая же выгодная, как состоятельный Константин для Яны.

Мысли парня снова переключились на Яну. Вместе с тем ему вспомнился и Ленька. Почему не раскрылся парашют, а учебная граната вдруг оказалась боевой?.. Да, был и такой момент. Эта самая граната почему-то взорвалась в нескольких метрах от Семена. Легкая контузия, осколочное ранение в ногу. Могло быть гораздо хуже.

Ну а Яна сейчас тоже отдыхает где-то в ночном клубе вместе со своим Константином. Может, и они подсели за столик к какому-нибудь одинокому человеку?..

Семен глянул на парочку, но увидел такую же одинокую блондинку, лицо которой показалось ему знакомым. Красотка сидела с опущенной головой, невидяще глядя куда-то перед собой. Могло показаться, что девушка настраивается на какой-то серьезный и неприятный для нее разговор. Парню казалось, что злые мысли не давали ей покоя.

Семену не хотелось разговаривать, поэтому он сделал вид, что не узнал блондинку из отцовского офиса. Само собой, его очень даже интересовали хорошенькие девушки, но сейчас ему больше по душе было одиночество. Завтра у него — утренний рейс, днем он будет в Сочи, а вечером снимет себе девочку для курортного романа.

Но он не успел отвести взгляд. Девушка заметила его, повернула к нему голову, в глазах ее мелькнуло узнавание.

Семен едва заметно кивнул ей. Да, он рад встрече, но не более того.

Она тоже кивнула, но желания сократить дистанцию не проявила, снова ушла в свои мысли. А Семен подумал об отце. Может, зря он отказался от встречи с ним? Не исключено, что его жизненные принципы из руководства к действию превратились в бесполезный балласт, который тянет на дно?

— Привет! Можно тебя попросить? — скороговоркой спросила вдруг блондинка.

Семен кивнул. Он был всегда готов прийти на помощь. Кому угодно. Даже врагу. Но только не самому себе.

— Тут парень сидел… с девушкой. — Похоже, блондинка хотела сказать, что парень был с коровой или что-то вроде того.

— С крупной девушкой, — уточнил Семен и улыбнулся.

— Это мой парень.

— Сочувствую.

— Мне?

— Ему. Ну, если он тебя бросил, конечно.

— Ну, не то чтобы… Да, он меня бросил, — проговорила девушка и вздохнула.

— Чем я могу помочь?

— Ты мог бы изобразить моего парня.

— Для этого нужно войти в роль. — Семен подозвал официанта и велел принести пару шотов для себя и коктейль для девушки.

— Вообще-то, я и сама могу заказать. Но все равно — спасибо.

— В постели тоже сама?

— Что?! — вскинулась блондинка.

— Я должен знать, как себя вести. Если мы с тобой спим, я буду тебя обнимать, если нет, будем пай-мальчиком и пай-девочкой.

— Не надо быть пай-мальчиком, — заявила она.

— Валера.

— Что Валера? — не поняла она.

— Меня зовут Валера. Сокращать не надо.

Семен решил сохранить свое имя в тайне. Вдруг блондинка знает, что у большого босса есть сын по имени Семен? Тогда начнутся сопоставления, возникнут ненужные вопросы.



— Не хочешь быть Лерой? — Она усмехнулась.

— Угадала.

— А я хочу.

— Тебя Лера зовут?

— Ты тоже угадал.

— Два Лера — это судьба, — не очень весело, хотя и бодро сказал он.

Лера — красивая девушка, но душа Семена что-то не очень лежала к ней. Возможно, из-за Яны. Или же в ней было слишком много синтетической резины, из-за которой она походила на бездушную куклу.

— Ты же не сокращаешься, — ироничным тоном заметила она.

— Меня не сократили, я просто в отпуске, — ответил он.

— А работаешь где?

— В Сибири.

— А к Морозову зачем рвался?

— Народ в Сибири простой. Я думал, что и в Москве такой же, считал, что к Морозову можно запросто.

— Можно и запросто. — Лера усмехнулась и добавила: — Но не тебе.

— Да я это уже понял, — сказал он.

— Поэтому и ушел?

— Да нет, без него решили.

— Не буду спрашивать, что именно, — заявила она. — Я же не твоя девушка.

— И вместе мы не спим, — добавил он.

— Не спим.

— А в роль входить надо.

Семен посмотрел на Леру трезво. Неважно, что пьяными глазами. Действительно, а почему бы не войти в роль? Номер у него одноместный, но на кровати запросто можно поместиться вдвоем как по вертикали, так и по горизонтали. А переспать с такой красоткой за счастье. Гостиница в двух шагах, только улицу перейти.

— Не надо, — сказала она.

— Ну и ладно. Не надо так не надо.

— А может, и надо.

Семен проследил за ее взглядом и увидел чернявого парня, который помогал своей толстухе сесть за соседний столик.

— Начнем? — спросила Лера.

Сначала она поцеловала Семена в губы, затем заказала себе очередной коктейль.

Из клуба блондинка выходила пошатываясь. Семен придерживал ее за талию.

А в номере он держать ее отказался, и она упала к нему в постель. Дальше все было, как в хорошем солдатском сне с яркими картинками и острыми ощущениями.

Утром Семен понял, что ему не стоило вести Леру к себе в номер. Она всего лишь хотела подразнить своего парня, а он на этом сыграл. Можно сказать, поступил подло. Оправдание только одно — был пьян. Да эта красотка и сама хороша. Если не хотела бы, то не легла бы с ним.

Все же гостиницу Семен покидал, чувствуя себя подлецом. Как будто он теперь обязан был жениться на Лере.

Глава 2

Две новости — и обе хорошие. Для кого-то, но вовсе не для Семена. Ему должно быть все равно, кто перекупил золоторудную компанию, в которой он работал охранником. И еще, пока парень отдыхал, где-то в окрестностях карьера был найден крупный самородный алмаз, сто восемьдесят семь карат. Семен, конечно, должен был отреагировать на такую новость с удивлением и восторгом, но близко к сердцу принимать это было совсем не обязательно. Сколько бы ни весил алмаз, Семен больше восьмидесяти тысяч в месяц не получит.

Да и Ване от этого тоже никакой выгоды. Поэтому он и сдерживал свой восторг, рассказывая об алмазе.

— А разве алмаз может быть самородным? — спросил Семен.

Он устал с дороги, хотел немного полежать у телевизора. Общежитие у них приличное, комнаты двухместные, на этаже душ с горячей водой. В номере приятная прохлада, домашний уют и комары не кусают. Только Ваня под ухо: «Бу-бу-бу». Но ему можно, он только что со смены. Сейчас побубнит немного и заснет.

— Ну, если золото само по себе валяется, значит, оно самородное.

— Алмаз сам по себе валялся? Может, кто-то потерял? — пошутил Семен.

— Шайтан потерял.

— А они тут водятся?

— Или шаман. Якутский.

— Почему якутский?

— Потому что кимберлитовые трубки здесь где-то есть. Алмаз оттуда мог укатиться своим ходом. Реки там, ручьи, паводки. Все лишнее отбилось, самый смак остался.

— Что лишнее? — не понял Семен.

— В трубках алмазы спокойно лежат, в своей шелухе. А когда алмаз по камушкам катится, она вся отваливается.

— А огранка появляется, — заявил Семен.

Он лежал на кровати с закрытыми глазами, скрестив руки на груди.

— Да нет, огранка потом. Этот камушек после нее в два раза меньше станет, но сто восемьдесят семь разделить на два — это очень даже немало, я тебе скажу.

— «Золото Енисея» можно купить?

— Ну, кто-то же его купил.

— Ты уже говорил.

— У нас теперь новый хозяин.

— У меня нет хозяина.

Семен считал, что устроился неплохо. За общежитие он платил копейки, питание — тоже по льготным ценам, да и работа, в общем-то, не каторжная. К холодам, снегам и прочему гнусу парень уже привык. Отпуск заканчивался, скоро на смену, но его это ничуть не напрягало. Нормально все. Если вдруг с работодателем возникнет конфликт, то он просто уволится, и все. Собой помыкать никому не даст.

— А Морозову все равно, как ты считаешь, — заявил Ваня.

— Какому еще Морозову? — спросил Семен и открыл глаза.

— Компания такая. «Морозов» называется.

— Не слыхал.

Не знал Семен, что отцовская компания интересуется золотом. Сталь, железо, медь, никель — это да. Впрочем, золото — тоже металл, к тому же стратегический и постоянно растущий в цене.

— Интересно, алмаз кому отойдет, старому хозяину или новому?

— Тебе не все равно?

— Мне все равно, а Морозову — нет. Говорят, он скоро сам здесь будет.

— Говорят, в Москве кур доят.

— А у нас куры золотые яйца несут. Даже алмазные. Блин, ну почему я никогда ничего не нахожу? Только и слышу, дескать, земля здесь особенная, золото под ногами валяется. — С каждым словом речь Вани замедлялась.

— Может, потому, что под ноги не смотришь?

— Как это не смотрю? — Ваня закрыл глаза. — Всегда смотрю. Вдруг растяжка?..

— Спи давай. Глаза уже слипаются, а ты все бормочешь.

— А мы карьер охраняем… Там в каждой машине пятнадцать граммов… — Ваня не договорил.

Сначала он опустил руку, а затем захрапел.

Семен усмехнулся, глядя на него.

Да, земля в этих суровых краях действительно особая, золотоносная. Их фирма охраняла горный карьер, на котором одновременно работали с полсотни самосвалов. В каждом кузове в среднем вывозилось пятнадцать граммов золота. Пятьдесят машин — это уже почти килограмм драгоценного металла. День-два — считай, целое состояние.

Но чтобы загрузить карьерный самосвал, его еще нужно приобрести, а это деньги. А взрывные работы, добыча, загрузка? Это целое производство, организация которого влетает в копеечку.

Породу мало перевезти, с ней нужно работать. Обогащение руды, извлечение золота — процесс сложный, дорогостоящий. Затраты порой перевешивают выручку.

А еще за право пользования недрами нужно заплатить, не говоря уже о налогах. Так что не все так просто. Даже владелец золотодобывающей компании мог оказаться в убытке. Видно, прежнее руководство что-то делало не так. Работа шла, деньги крутились, но слухи о финансовых проблемах нет-нет да и проскакивали. Возможно, проблемы эти оказались настолько реальными, что бывшему хозяину пришлось продать компанию.

Не исключено, что отец Семена купил кота в мешке, но, скорее всего, он намеренно пошел на риск. Работа с убыточными или малорентабельными предприятиями, сокращение издержек производства, повышение коэффициента полезного действия — его конек.

Но если так, то «Золото Енисея» ждут непростые времена. Оптимизация производства может крепко ударить по судьбам простых работяг: одних уволят, другим сократят зарплаты, заставят при этом вкалывать за семерых.

Но Ване об этом лучше не знать. Пусть спит, пока у него есть такая возможность.


В административном секторе царил переполох. Прибыл вертолет с новой генеральной линией в лице господина Морозова и его заместителей. Высокого гостя нужно разместить, обогреть, устроить пышный прием в его честь. На повестке дня два гвоздя программы — господин Морозов и алмаз, который будет назван в его честь.

Но Семена это сейчас нисколько не волновало. У него служба. Нужно обойти весь карьер по периметру, а это десятки километров пешего пути по тайге. Прелая листва едва слышно шелестит под ногами, комары над ухом жужжат, птицы меж собой перекликаются. Вдали, над карьером, громыхнуло — породу взрывают. Вечер, уже темнеть начинает. Тепло, ветра нет, но в этом ничего хорошего. В такую пору для комаров самое раздолье.

Семен к этому привык. Ваня тоже. Им хватало одного только аэрозоля, побрызгались и пошли.

Новичок Слава, третий в группе, тоже мог обходиться без накомарника. Он местный, к этому дерьму с детства привычный. Но нет, на нем всегда шляпа с противомоскитной сеткой.

Зиму хорошо переносит не тот, кто холода не боится, а тот, кто тепло одевается. Точно так же обстоит дело и с комарами.

Кто-то охранял карьер, досматривал машины, выезжающие оттуда, а Семен прочесывал окрестности. Территория здесь частная, самодеятельная золотодобыча — вне закона. Кустарный старатель в этих краях был скорее исключением, чем правилом, но в самом карьере иной раз случались нездоровые явления.

Самородки как таковые там попадались редко, но встречались куски породы с щедрыми вкраплениями золота. Ушлые ребята прятали их, а потом выносили в обход охранных постов. Этим промышляли и карьерные рабочие, и местные жители.

С рабочими — проще, они, как правило, сразу же сдаются, а местные могут и за ружье схватиться. Таежники опасны еще и тем, что их не так-то просто обнаружить. И передвигаться они могут бесшумно, и маскироваться так, что рядом пройдешь — не заметишь.

У Славы старший брат был охотником, и стрелял метко, и по лесу передвигался тихо, как тень. Золотишко он, как некоторые, не мыл, не воровал, но в свое время ему очень повезло. Этот парень нашел самородок чуть ли не в полкило весом. Знали об этом немногие, в том числе и Семен. Потому как еще совсем недавно Степан Вязов был старшим его группы, они вместе патрулировали по этому самому маршруту.

Раньше в этих краях промышляла банда Малыша, которая не просто контролировала, но и организовывала незаконную добычу золота как на левых приисках, так и на самом карьере. Это сейчас несуны действуют сами по себе, а раньше все они работали под Малышом. В те лихие времена Семен со своей группой при таком вот обходе запросто мог напороться на засаду. Прежнее руководство долго воевало с Малышом. В конце концов он со своей бандой перекочевал куда-то в таежную глушь. Слухи о нем всплывали все реже и реже.

Семен тоже передвигался бесшумно. И подготовка у него соответствующая, и местность знакомая, исхоженная вдоль и поперек, ноги знают каждый камушек, любой сучок. Ушки на макушке. Несуна мог выдать не только треск ветки, но и тревожный птичий вскрик. Группа из трех человек, оружие боевое, настроение тоже.

Семен давно понял, что чем серьезней относишься к работе, тем легче переносятся тяготы и невзгоды. Начальство его ценило, поэтому в группе он был старшим.

В лесу было тихо и спокойно, ни людей, ни зверей, только птицы от дерева к дереву летали. Парню хотелось верить, что так будет и дальше. Но вдруг раздался выстрел. Пуля срезала ветку над головой Славы. Парень испуганно присел, но при этом нажал на спуск, ориентируясь на шум выстрела.

В ответ прилетела автоматная очередь. Слава не растерялся, закатился за ствол могучей лиственницы. Нашел укрытие и Семен. Он выстрелил, по рации связался с базой, сообщил о нападении, дал координаты.

А стрельба не прекращалась. Огонь вели два автоматчика, которые постоянно перемещались. Семен заметил размытый силуэт. Если бы не движение, то его можно было бы принять за куст. Семен пальнул в ту сторону. Движение прекратилось, а ответ последовал с другой точки. Семен сменил место, выстрелил на звук. Тут же прилетели вражеские пули, одна из которых срезала кору с дерева в метре над головой парня.

Противник не пытался атаковать, не шел на сближение. Его вроде бы вполне устраивал режим перестрелки, причем бескровной. Никто из группы не был даже ранен.

Но такой ход событий не устраивал Семена. Маскхалата на нем не было, но камуфляж подобран под цвет летней тайги. Кевларовый бронежилет, автоматический карабин, приличный боезапас. Да и ребята у него боевые.

Он сам пошел на сближение с противником, от дерева к дереву, прыжками, перебежками. Стрелки стали отходить, но огня не прекращали. Семен едва успевал уворачиваться от пуль. Хорошо, что плотный лес позволял ему надежно укрываться и незаметно менять позиции. Ребята шли за ним и стреляли при каждом удобном случае.

В конце концов противник не выдержал напора. Его тактическое отступление превратилось в стратегическое бегство. Но уходили стрелки быстро, а над лесом сгустилась темнота. Семену пришлось прекратить преследование.

Даже вертолет, зависший над лесом, ничем не мог помочь. Высаживать десант не было никакого смысла. Противник ушел, не оставив ни убитых, ни раненых.

Семен получил приказ возвращаться на базу. Вертолет улетел, стало темно и тихо.

— И что это было? — спросил Ваня.

— Потом поговорим.

Семен не исключал повторного нападения, поэтому держал ухо востро. Но ничего такого не случилось.

Они вернулись в караулку, откуда начался обход. А там творилось черт знает что. На административный сектор было совершено нападение. Какие-то вооруженные люди проникли на территорию, обстреляли охрану, пытались проникнуть в хранилище золота. Завязался бой, дежурная группа прибыла вовремя, нападение было отбито.

Но Семену и его ребятам все же пришлось выехать на место этих событий. Они погрузились в «Хантер», водитель получил путевой лист и двинулся вперед.

Центральный офис компании находился в Красноярске, а производство размещалось далеко-далеко, на севере, аж за Нижней Тунгуской. Карьеры, золотодобывающие фабрики, вахтовый поселок — все это связано было между собой длинными, но довольно-таки сносными дорогами.

Административный сектор со своей огороженной территорией размещался на возвышенности между главной фабрикой и вахтовым поселком. Там — административное здание, гостиница с банкетным залом, пункт охраны и самое главное — хранилище золота. Охрана, понятное дело, соответствующая.

Семен сидел впереди, Ваня и Слава — сзади. До места оставалось совсем немного, когда навстречу им вдруг выскочил «уазик». Он шел с выключенными фарами, поэтому водитель Яша заметил его за секунду-две до вполне возможного столкновения. Его правая нога перескочила с одной педали на другую, но на тормоз он так и не нажал — то ли не успел, то ли не стал этого делать, чтобы «Хантер» не повело в сторону. Как бы то ни было, но беды столкновения не произошло. Это при том, что вслед за первой машиной промчалась вторая.

— Твою дивизию! — выругался водитель, набирая скорость.

— Давай разворачивайся! — велел Семен.

— Чего?

— Гони за этими голландцами.

— За какими голландцами?

Машина уверенно набирала ход. Яша и не собирался разворачиваться.

— За летучими!

Ваня сзади приложил к голове водителя два сложенных вместе пальца. А рука у него здоровая. Два этих пальца весили, как ствол пистолета.

— Я тебе сейчас башку прострелю! — заявил он.

— Да у меня путевка! — пробурчал Яша и сбросил скорость.

Но его протест остался без ответа.

Машину он развернул, однако «летучие голландцы» уже успели раствориться в темноте.

Ворота, ведущие на территорию административного сектора, были открыты. На земле без движения лежали тела охранников, вокруг суетились люди.

«Хантер» остановился, Семен вышел из него.

Дул ветер, пороховая гарь просто не могла удержаться в воздухе, но парень все же почуял этот запах. Хотя не исключено, что это было всего лишь самовнушение.

Появился начальник охраны, коренастый мужичок на кривых, как у монгольского всадника, ногах. Может, потому его называли отставным майором кавалерии, хотя служил Ничетов в системе исполнения наказаний.

— Почему так долго? — нервно спросил он.

— Ехали так быстро, как только могли, — заявил Семен.

Один труп лежал у коробки контрольно-пропускного пункта, другой — поперек ворот. Выезжающая машина должна была его переехать, но следов от колес вроде бы не было. Возможно, охранник бросился вслед за выехавшими машинами, только тогда его и подстрелили.

— Здесь давайте. — Ничетов неопределенно махнул рукой за ворота.

— Въезд охранять? — спросил Семен.

— В оба смотрите! — Ничетов махнул рукой.

Похоже, он и сам не знал, что нужно делать.

— Машины уже ушли, — сказал Семен.

— Какие машины?

— Неизвестные. С выключенными фарами. Навстречу нам прошли.

— Когда?

— Минут семь-восемь назад, — Семен поднял руку, глянул на часы. — Семь минут двадцать пять секунд.

— С выключенными фарами?

— С выключенными фарами.

— Это они.

— Надеюсь, выезды перекрыты.

— Я тоже на это надеюсь. Здесь будь! — Ничетов сорвался с места и, будто подхваченный ветром, унесся в сторону административного центра.

Семен пожал плечами. Конкретной задачи он так и не получил. Может, и охранять уже нечего. Или некого? Вдруг с отцом что-то случилось?



Эта мысль кинжалом вонзилась в его сознание. Одно дело игнорировать отца, когда он жив, и совсем другое, когда с ним что-то стряслось.

— Эй!

Семен с опозданием рванул за Ничетовым и догнал его только возле административной гостиницы. У входа лежал убитый, судя по спецовке, рядовой сотрудник компании. Видно, попал под горячую руку. В холле гостиницы — два покойника в черных костюмах. Скорее всего, это была уже личная охрана отца.

Семен беспрепятственно поднялся на второй этаж. Там находились начальник охраны и управляющий директор. С ними еще двое, видимо, из московской свиты. Все они стояли перед входом в самый большой номер, а под ногами у них лежали еще два трупа.

Эти покойники тоже были в черных костюмах, с пистолетами в руках. Это значило, что в момент смерти они стояли с оружием на изготовку. Но почему не стреляли? Кто расправился с ними, как с овцами?

Ничетов заметил Семена, повернулся к нему.

— Морозов!

— Морозов?! — встрепенулся директор.

— Э-э, это другой Морозов, — сказал Ничетов.

Директор кивнул, с досадой глянул на Семена. Морозов — фамилия распространенная, так что ничего удивительного. Но лучше бы нашелся Морозов Игнат Савельевич.

— А который тот Морозов, он где? — спросил Семен.

Внешне он похож был на мать, из отцовского — только брови, нос. Еще плотное телосложение и рост под метр девяносто.

— Я тебе где велел находиться?

— Что с ним? — спросил Семен, протолкнулся между Ничетовым и директором, зашел в люкс.

В первой комнате лежал еще один труп. Парень атлетического сложения в черном костюме также был убит выстрелом в голову. Причем выстрел этот, судя по всему, стал полной для него неожиданностью.

Дверь в спальню открыта, но туда Семену пройти не удалось: Ничетов схватил его за плечо.

— Похитили Морозова! — зло сказал он.

— Это свои.

— Что свои? — не понял начальник охраны.

— Кто-то из своих стрелял. — Семен кивком показал на человека, лежащего на полу в номере. — Он даже понять ничего не успел.

— Давай, Морозов, на место! Без тебя разберемся!

— И этих кто-то свой уложил. — Семен показал на двух других покойников.

— Я же сказал, без тебя разберемся.

— Ты уже разобрался! — Семен резко повернулся к Ничетову.

— Что?! — Тот оторопело заморгал.

— А кто из своих мог стрелять? — спросил директор, с интересом глядя на Семена.

— А кто вместе с Морозовым пропал?

Господа, стоявшие рядом с директором, переглянулись. Один молодой, интеллигентной внешности, спортивного вида. Другой — средних лет, мягкотелый, с брюшком, в очках. Оба в хороших костюмах.

— Помощник у него был, — сказал директор.

— Администратор, — добавил мужчина в очках.

— Стрелять умеет? — спросил Семен.

Московские гости снова переглянулись.

— В пейнтболе он был самым лучшим, — сказал молодой человек.

— Ну, маркер — это не совсем оружие, — заявил Ничетов, оттеснил Семена, встал между ним и директором. — Но тем не менее…

— Фильчакова нигде нет. Ни его, ни чемоданчика.

На Семена они уже не обращали внимания, да и ему самому не хотелось ни с кем говорить. Ничетов — баран самый натуральный, толку от него никакого. Он уже давно должен был снарядить погоню за пропавшим боссом, а все на месте топчется, вчерашний день ищет, надеется на посты перехвата. Чепуха все это. Если похитители смогли расправиться с охраной в административном секторе, то никакой пост их не остановит.

А похитители, как оказалось, натворили бед. Они атаковали административный сектор со стороны хранилища золота. Там завязался самый настоящий бой. И на подступах к хранилищу трупы, и у самого здания. Еще неизвестно, сколько было раненых.

Семен вернулся к воротам, подошел к водителю, вонзил в него взгляд.

— Сколько у тебя бензина?

— Как обычно, полный бак.

— К машине! — скомандовал Семен.

Ваня и Слава сели в машину без всяких вопросов.

Яша застопорился и заявил:

— Э-э… Ты мне не начальник.

— Я сказал, к машине! — Семен всем видом дал понять, что сейчас ударит Яшу.

Тот струхнул, сел за руль, но завести машину не смог, вышел из нее, открыл капот.

— Вот жучара! — выдал Ваня.

— А едем куда? — спросил Слава.

Семен пожал плечами. Он знал, с чего нужно начинать поиски отца, но сможет ли взять след, который уже простыл? Скорее всего, нет.

К машине стремительно подошел Ничетов, резко открыл дверь, жестко глянул на Семена и приказал:

— Выходи!

Вид у него был такой, как будто он собирался вести Семена на расстрел. Но провел его Ничетов к зданию контрольно-пропускного пункта, возле которого все еще лежал труп охранника. Зато в самом помещении не было никаких тел, ни живых, ни мертвых. Свет там горел неестественно ярко. Именно так, наверное, светили неоновые лампы в прозекторской, над анатомическим столом.

Ничетов сел на стул, боком к столу.

— Рассказывай! — потребовал он, сморщив лоб.

— Что рассказывать? — осведомился Семен.

— Куда ты собрался?

— Да появилась тут одна мысль.

— За мыслью собрался?

— За теми, к кому она может привести.

— Давай короче.

— Зачем нас обстреляли в лесу? Внимание отвлекали. Вы сняли группу быстрого реагирования, а в это время произошло нападение на хранилище золота. Может, я не прав? — спросил Семен.

— Отвлекающий маневр?

— Отвлекающий маневр.

— А нападение на хранилище — это какой маневр?

— Сначала хранилище, потом Морозов, — сказал Семен.

— И там отвлекающий маневр, и там. Не слишком ли много?

— Важен результат.

— Результат. Кто-то его получил. Вместе с господином Морозовым и алмазом, который у него был.

Семен никак не отреагировал на новость об алмазе. Какое ему дело до этой безделушки, когда пропал отец.

— Это заговор, Морозов!

— Не спорю.

— Кто-то в нем замешан.

— Тот, например, кто участвовал в первом отвлекающем маневре. Куда ушли эти люди?

— Куда?

— Вдруг я смогу взять их след?

От чувства полной беспомощности у Семена дернулась щека. Он не смог взять стрелков по горячему следу, куда ему идти по остывшему? Да еще через ночной лес. Это даже хорошо, что Яша отказался их везти.

— А он есть, этот след? — спросил Ничетов, пристально глядя на него.

— Должен быть.

— А может, и людей не было? Вдруг в вас никто и не стрелял?

— Как это никто не стрелял? Ребята видели. — Семен кивнул в сторону машины.

— А чего ты так напрягся? — спросил Ничетов.

Дверь открылась, в помещение кто-то зашел быстрым и решительным шагом. Ничетов дернулся, как будто хотел подняться, но все же остался на месте.

Семен повернул голову и оторопел. Перед ним стояла Лера. Волосы гладкие, ровные, как будто она их целый час расчесывала, не переставая, а лицо не совсем в порядке. Тушь вокруг глаз размазана, как будто она плакала и растирала слезы костяшками пальцев. Тушь высохла, девушка, похоже, пыталась стереть ее, все убрать не смогла, но в любом случае слезное настроение уже осталось позади.

На Ничетова Лера смотрела строго, властно, принуждая к повиновению. Семена же она едва удостоила взглядом, направленным как на пустое место.

— Вы Ничетов? — спросила она.

— Да, — подтвердил начальник охраны. — Ничетов Андрей Михайлович.

— Вы уже собрали группу?

— Вы это о чем? Какую, простите, группу? — Ничетов поднялся, заинтригованно глядя на нее.

Семен не очень удивился, увидев Леру. Она работала у отца и могла прибыть вместе с ним. А вот почему эта особа не удивлена? Она освоила искусство владеть своими чувствами? Тогда откуда слезы?

— Как это какую группу?! — Лера удивленно вскинула брови. — Группу преследования!

— А-а, преследования! Ну да, конечно. Вот, знакомьтесь, начальник группы! — Ничетов кивком показал на Семена.

Лера едко усмехнулась, глянула на него и заявила:

— Если проявит себя, как надо, познакомлюсь. А если нет, пристрелю!

Семен не удержался, хлопнул в ладоши и сомкнул кисти рук в замок. Лера сразила его наповал своей бутафорской крутостью.

Дверь снова открылась. Лера посторонилась, пропуская бывшего армейского полковника, которого Ничетов держал у себя в заместителях.

Гранин посмотрел на Леру, скользнул взглядом по Семену и спросил:

— Что у вас тут?

— Группу преследования собираем. — Подмигнуть Ничетов не мог, но нижнее веко у него дернулось.

Он давал понять, что не стоит воспринимать его слова всерьез.

— Тут нужна серьезная группа. — Гранин с сомнением глянул на Семена.

— Да, это понятно.

— Это все Малыш набаламутил.

— Малыш? — Ничетов вопросительно посмотрел на Гранина.

Не зря ли он выложил информацию в присутствии посторонних? Семен-то, может, и свой, а вот гостье из Москвы совсем не обязательно знать, где, что да как.

Но было уже поздно.

— Кто такой Малыш? — спросила Лера.

Ничетов замялся, не зная, что сказать. Положение спасла рация, которая зашуршала у него над карманом.

— Андрей Михалыч, у нас беда! Восьмой пост расстреляли!

— Как это расстреляли?! — рявкнул Ничетов.

— Да так! Один труп, двое раненых. Машины они остановили, а сами…

— Машины остановили?

— Шипы вовремя подняли. И та с пробитыми колесами, и другая.

— А люди?

— В тайгу они ушли.

Ничетов пронзительно глянул на Гранина. Тот кивнул, давая понять, что все уразумел.

— С восьмого поста на Лиственку дорога, Малыш там одно время отсиживался, — сказал Ничетов.

— Он и сейчас там бывает, — сказал Гранин.

— На Лиственку и пойдем! — постановила Лера.

— Ну, вообще-то, я здесь решаю, — хоть и осторожно, но все-таки возразил Ничетов.

— Все вопросы, связанные с безопасностью господина Морозова, решать буду я! — отрезала она, чуть помолчала, смягчилась и добавила: — Начальник охраны убит, я одна из службы безопасности осталась. Будем ждать, когда из Москвы человека пришлют?

— Зачем ждать? — заявил Ничетов. — Сейчас организуем людей, транспорт и пойдем на Лиственку.

— Я — с вами!

— Это опасно.

— У меня специальная подготовка! — Лера расправила плечи.

— Контрстрайк? — с усмешкой полюбопытствовал Ничетов.

— Я иду с вами! — Лера надавила на него взглядом, повернулась и вышла из помещения.

— А ты чего стоишь? — Ничетов посмотрел на Семена. — К выезду готовься!

Семен кивнул, вышел и направился к магазину, который находился метрах в ста от контрольно-пропускного пункта. Подготовка к выезду предполагала получение сухого пайка, но в службе охраны сейчас творился такой бедлам, что надеяться приходилось только на собственные силы. С экипировкой в группе все в порядке, с оружием тоже, боезапас пополнили, а вот с провизией надо бы порешать. Несколько банок с «Завтраком туриста» лишними не будут. Лиственка далеко, сто с гаком километров на восток, в сторону от Енисея. В такой глухомани всякое может приключиться.

По пути к магазину Семен связался с Ваней и велел ему находиться возле машины. Он подумал, что неплохо было бы провести воспитательную работу с Яшей, чтобы у него больше не возникало ненужных вопросов.

Глава 3

Магазин работал, но покупателей в нем не было, только продавщица за прилавком. Эта женщина смотрела на Семена так настороженно, как будто он мог превратиться в гоблина и разрядить в нее свой карабин. Парень успокаивать ее не стал, пусть боится. Сейчас никому нельзя расслабляться, а страх будет держать продавщицу в тонусе.

Деньги у него были, он забрал все шестнадцать банок с «Завтраком туриста», не поскупился на тушенку, рыбные консервы и пару батонов копченой колбасы. Взял хлеба, сухарей, печенья, две бутылки воды, не забыл про аэрозоль, отпугивающий комаров, соль и спички.

С двумя пухлыми пакетами в руках Семен вышел из магазина и нос к носу столкнулся с Лерой.

— Все скупил? — едко спросила она.

Ветровка на ней с длинным рукавом, батник с воротником и пуговицами аж до шеи, джинсы, кроссовки. Не самое, конечно, подходящее снаряжение для таежной экспедиции, но уж куда лучше, чем короткое платье и туфли на каблуках.

— А вдруг тебе перекусить захочется? — сказал Семен, останавливаться не стал, обогнул Леру и продолжил путь.

Если она хочет поговорить с ним, то пусть идет рядом. Если нет, то ему и без нее не скучно. Спешить нужно. Команда на выезд может последовать в любой момент.

— Ты не поверишь, но я совершенно об этом не думаю. — В ее голосе звучал сарказм.

Еще она хотела сказать, что Семен абсолютно ей безразличен. Именно поэтому и шла за ним чуть ли не вприпрыжку.

— Это зря. Тайга запасливых любит.

— Жлоб!

— Это мне за гостиницу?

— Да нет, за гостиницу — ты просто сволочь.

— Согласен.

— Как ты вообще здесь оказался?

— Да вот, приехал. Чтобы перед тобой извиниться.

— Ты работаешь здесь?

— В охране.

— Да я это уже поняла. А к Морозову зачем приходил?

— Похитили Морозова.

— И что?

— Уже неважно, зачем я к нему приходил.

— Найдем мы его. И вернем. Лично я в этом не сомневаюсь.

— Вот когда найдем, тогда и скажу. Если тебе это интересно.

— Да, мне интересно! Но только потому, что я с тобой знакома и буду держаться за тебя!

— Уговорила.

— Только не думай, что между нами что-то было!

— А с кем было? — Семен вдруг остановился как вкопанный.

Сила инерции едва не вырвала из его рук тяжелые пакеты.

— Что это значит? Ты о чем?

— Ты спишь с Морозовым?

Семен смутно помнил ночь накануне Нового года в одиннадцатом классе. Была вечеринка, все хорошо набрались. Появилась классная руководительша, вместе с ней пришла и Элен. Классная устроила разнос, разогнала всех, в том числе отправила домой и саму Элен. Семен даже не понял, как пошел ее провожать. В себя он пришел у нее дома. Они сидели на диване, работал телевизор. Элен что-то говорила, завораживающе глядя ему в глаза.

Он вдруг понял, что она согласна на все, но именно это и привело его в чувство. Разница у них в возрасте всего ничего, лет пять максимум, но Элен — учительница, и он тупо не мог с ней. Да и она это понимала, поэтому ждала, когда он сам по себе слетит с тормозов. Но Семен тогда просто ушел домой.

Не было у них тогда ничего. Но Элен, наверное, так не думала. Может, и наплела отцу, что Семен ревнует ее. Потому что любит. Видимо, отец по этой самой причине не очень-то хочет вернуть его домой. Сюда, в эту глушь он прибыл вовсе не для того, чтобы повидать сына. Не исключено, что он и наследства его лишил, что, в общем-то, вполне закономерно. И заслуженно. Семен ведь отказался не только от отца, но и от его денег.

— Я сплю с Морозовым?! — Лера оторопело заморгала.

Семен раскрепостился, улыбнулся. Надо же, ассоциация его напрягла. Да, с Лерой у него было так же, как могло быть с Элен. И еще Лера могла быть любовницей отца. Но ему-то какое до всего этого дело?

— Ты так за него переживаешь.

— Я за свою работу переживаю!

Семен продолжил путь, подошел к своей машине с одной стороны. С другой к ней подъехали еще два «Хантера», один пустой, другой с людьми.

Появился Гранин, с ним еще два охранника в полном снаряжении. Семен подвел к нему своих людей. К ним подошли еще четверо парней из «Хантеров», все в экипировке, с оружием. Семен знал двоих — Антона и Саню. Эти ребята охраняли вторую фабрику, работали с золотом.

Гранин осмотрел людей, опросил водителей, узнал, сколько у них топлива, в каком состоянии автомашины. Интересовало его и оружие, сколько стволов, какой боезапас. О сухом пайке речи не шло, не до того было. Гранин очень спешил, и Семен прекрасно его понимал.

На Леру Гранин глянул с досадой.

— Все-таки решила с нами? — спросил он.

— Я возьму ее к себе в экипаж, — сказал Семен.

Полковник усмехнулся, глянув на него. Хорош пострел, если с бабой поспел.

— Присмотришь за ней.

— А этот куда? — спросил Саня.

От ворот к ним шел молодой человек с внешностью холеного интеллигента, тот самый, которого Семен видел в гостинице. Костюм на нем, белая рубашка, галстук, а поверх — черный бронежилет с кобурой, в которую был вложен пистолет. На ногах вместо туфель — ботинки с рифленой подошвой. Но все равно смотрелся он нелепо, даже комично. Надо было видеть, с каким страданием на лице он обходил труп, лежащий на пути.

— Вересаев должен ехать с нами, — с усмешкой проговорила Лера.

Она и сама смотрела на этого парня как на какое-то ходячее недоразумение.

— Зачем? — Гранин обратил свой вопрос к самому Вересаеву, который подходил к нему.

— Вместе с господином Морозовым пропал блок управления. Только Вересаев знает, как им пользоваться, — сказала Лера.

— Что за блок управления? — спросил Гранин.

— Если хотите, я вам расскажу, — сказал Вересаев, с подозрением глянув на Леру.

Он ее за что-то осуждал, видел в ней угрозу для своего доброго имени. Вдруг она уже гадостей о нем наговорила или просто посмеялась над ним?

— К машине! — скомандовал Гранин.

Семен кивнул. Нечего лясы точить, ехать давно пора.

Точно так думала и Лера, поэтому команду исполнила шустро и с пользой для себя. Семен и опомниться не успел, как она оказалась на его месте, села рядом с водителем, деловито закрыла за собой дверь.

— Морозов! — позвал Гранин.

Он шел к своей машине, движением руки давая понять, что подходить к нему не надо.

— Идешь за мной!

Гранин резко сел в свой «уазик», и машина тут же стронулась с места.

У Семена просто не оставалось времени на то, чтобы оспаривать у Леры свое место. Ему пришлось садиться назад.

— В тесноте, да не в обиде, — сказал Слава, сдвигаясь к Ване.

— Давай за головной! — распорядился Семен и хлопнул Яшу по плечу.

Вроде бы по-дружески, но с изрядной силой. Чтобы не расслаблялся.

— А если сломаешься!.. — Ваня тоже хлопнул его по плечу и сунул кулак Яше под нос.

— Чего это я сломаюсь? Теперь я официально — ваш водитель. А вы, девушка, кто будете?

— Если не скажете, то он вас высадит, — заявил Слава и ухмыльнулся.

Лера проигнорировала и его, и Яшу. Даже ухом не повела, как будто их в машине и не было.

— А чего так сурово? — спросил Ваня.

Лера продолжала молчать.

— Семен, я что-то не понял, кто у нас за старшего — ты или как?

— Семен?! — Лера резко обернулась, бросила на него едкий взгляд и быстро вернулась в исходное положение.

— Здесь я Семен. — Ему ничего не оставалось, кроме как развести руками.

— И я здесь не Лера.

— Нелера?.. А меня Слава зовут!

— Нелера рядом с тобой едет. А я — Надежда Александровна.

— Или просто Надя. — Ваня улыбнулся.

— Надежда Александровна!

— А где ваша шляпа, Надежда Александровна? — спросил Слава.

— Какая шляпа?

— Да вот такая. — Слава просунул между сиденьями свою шляпу с противомоскитной сеткой. — От комаров.

— Зачем? — осведомилась Лера-Надя.

— Зачем?!.. А это чтобы вы так Надеждой Александровной и остались. А без шляпы быстро станете просто Надей. С распухшей Александровной. — Слава обвел рукой свое лицо.

— У вас тут все такие юмористы? — спросила Надя.

— Он прав, — сказал Семен и протянул ей баллончик с аэрозолем, но, в отличие от Славы, обратно забирать не стал. — Здесь, в тайге, не комары, а летающие крокодилы.

— Ну, хорошо, — Надя забрала баллончик.

— Этого мало. — Слава снова просунул руку между сиденьями и положил ей на колени свою драгоценную шляпу.

— Мы тут все такие джентльмены, — сказал Ваня, передразнивая Надю.

— Буду на вас рассчитывать, — сказала она, осторожно надевая шляпу.

— Сетка новая, сегодня утром заменил.

— А батарейки? — спросила Надя, рассматривая шляпу.

— Какие батарейки? — не понял Слава.

— К своему микрофону. В ушах уже звенит. Может, помолчим немного?

— Тут я с тобой, Надежда Александровна, согласен, — проговорил Ваня и ткнул Славу локтем в бок.

— Я ей душу свою, можно сказать, открыл!.. — Слава обиженно махнул рукой и затих.

Он дулся всю дорогу, когда подъехали к месту, вышел из машины молча, даже не глянув на Надю.

Восьмой пост закрывал восточный выезд. Машины в эту сторону отправлялись редко, но все равно здесь стояла вооруженная охрана и даже была оборудована заградительная полоса с подъемными шипами, способными проколоть колеса. Досмотры тут проводились не так уж и часто, обстановка была спокойная, лес вокруг, река под обрывом шумит. Расслабились ребята, прозевали момент, поэтому и попали под раздачу. Раненых уже увезли, труп лежал на земле, накрытый простыней.

Ворота были открыты. Метрах в ста по дороге, уходящей под горку, догорали джипы со спущенными колесами. Не смогли преступники пройти заградительную полосу, поэтому дальше двинулись пешком. А машины они сожгли. То ли со зла, то ли следы заметали.

Там же стоял «Хантер», возле которого кучковались бойцы из службы охраны. Один из них держал в поводу овчарку, спокойно сидящую на земле.

Как оказалось, о собаке позаботился Гранин. Он и кинолога организовал, и затравку привез — футболку из гардероба Морозова.

Собака взяла след, потянула кинолога в лес. За ними пошла группа Гранина.

Семен заметил, как глубоко вдохнула Надя, настраивая себя на долгий марш-бросок по ночному лесу.

— Держись за мной, — сказал ей Семен.

— Уговорил, — согласилась она.

— И дыши мне в спину.

— Зачем?

Семен инстинктивно уклонился от хвойной лапы, которая могла ткнуться ему в лицо, и она хлестнула Надю по щеке.

— Ой!

С тех пор Надя шла за ним вплотную, время от времени тыкалась головой ему в спину. Она закрывалась Семеном, как щитом, но такой способ передвижения стоил ей дополнительных усилий.

Собака зачихала на первом же километре. Тогда же стала уставать и Надя. На втором километре овчарка стала поскуливать, а Надя надела москитную сетку. На третьем километре собака потеряла след, группа остановилась, и Надя без сил опустилась на сухое поваленное дерево.

Вересаев чувствовал себя куда лучше. Он стоял прямо, крепко и вяло отмахивался от комаров.

Семен подошел к Гранину, глянул на собаку, которая беспомощно обнюхивала ствол кедра, густо поросший мхом, при этом поскуливала, чихала.

— Дихлофосом они, что ли, набрызгали? — недовольно прокряхтел кинолог.

— Или перцем с табаком, — сказал Гранин, сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой.

— Без собаки надо идти, — заявил Семен.

— Куда? В каком направлении они пошли?

— Посмотрим.

Семен обогнул дерево, на котором застопорилась собака, осмотрелся. Почва под ногами — камни вперемешку с прелой листвой, между ними трава, поверх нее плетение колючего кустарника. Семен посветил фонариком, заметил травинку, сбитую ногой, колючку, примятую каблуком. Как будто кто-то нарочно шагал так, чтобы оставлять за собой след. Конечно же, это был его отец.

Но след этот вел к руслу пересохшего ручья, а там — сплошной камень. Да и само русло — как дорога, посыпанная крупным щебнем. След на такой почве так просто не взять. Если бы спичку кто, уходя, выбросил или окурок, но не было ничего такого. Можно осмотреть камни. Если какой-то из них сдвинут ногой совсем недавно, то это будет заметно. Но в лесу ночь, а фонарик — плохое подспорье для подобных исследований. Да и время точно работало не в пользу преследователей.

— Пока мы так тыкаться будем, они к Югорке выйдут, — сказал Гранин. — Там их будут ждать. Свои.

— К Югорке и пойдем. — Семен провел рукой вдоль русла.

— Быстрее на машинах.

— Предлагаете вернуться?

— Тут недалеко. Через три часа будем в Югорке, а они там только утром окажутся.

— Может, их уже там ждут?

— В двух километрах остановимся, дальше пехом пойдем, окружим, атакуем. Тепленькими возьмем. А эти… — Гранин повел рукой вдоль русла реки. — Эти к нам сами свалятся. Все, давай!

Полковник принял решение, развернул группу назад. Семен вынужден был подчиниться, хотя душа звала его в погоню через ночной лес. Беглецы могли остановиться на ночлег. Имелась возможность взять их тепленькими. Но в то же время велика была вероятность сбиться с верного пути. Так что Гранин поступил правильно.

Надя снова пристроилась к Семену, опять закрывалась им, как щитом, но очень быстро сбилась с ритма. Пока группу вела собака, шли в спокойном темпе, а обратный путь преодолевали форсированным маршем.

Надя выдержала темп, чуть не застонала от прилива чувств, увидев машину, но дойти до нее не смогла. Она опустилась на землю прямо перед ней, села, плечом уперлась в колесо.

— Эй, ты чего? — Семен помог ей подняться, открыл правую переднюю дверь.

— Думаешь, в машине лучше? — едва слышно спросила она.

— Думаю, тебе лучше назад отправиться. Через час будешь в гостинице, примешь душ.

— Я уже принимала душ. — Она села в машину, но дверь за собой закрывать не стала.

— Еще примешь.

— Ты не понял. Я как раз принимала душ, когда начали стрелять. Сначала далеко, а потом в гостинице. Я забилась в угол, как последняя крыса.

— Когда стреляют, всегда страшно. Это нормально.

— Ненормально!.. Я должна была защитить Морозова!

— Ты его секьюрити?

— Нет, я его пресс-секретарь.

— Тем более.

— Да, но я состою в службе безопасности. Контроль и работа с посетителями. Да ты знаешь.

— А почему пресс-секретарь?

— А зачем лишних брать? Взяли только из службы безопасности.

Гранин сел в машину, Семен последовал его примеру, и они отправились в путь. «Хантер» с кинологами остался на месте. Жаль. Чем больше людей, тем лучше.

— А пресс-секретарям у вас оружие выдают? — спросил Семен.

— Да, у меня есть. — Надя вынула из-под куртки служебно-боевой «ИЖ», далеко не самое лучшее оружие, тем более в тайге. — Но я и стрелять-то толком не умею.

— А специальная подготовка?

— Я это говорила? Ну да. Должна же я была что-то сказать.

— Тайга словам не верит, — с усмешкой произнес Слава.

— Спасибо тебе за маску! — Надя благодарно глянула на него.

— Спасибо! Как много в этом слове!..

— Надей становится, — хмыкнул Ваня.

— А если мы тебя на воспитание возьмем? — спросил Слава. — Будешь дочерью полка.

— Очень смешно.

— По тайге научим ходить, стрелять…

— Трепаться?

— На ходу, — сказал Слава. — И стрелять, и трепаться.

— Я подумаю над твоим предложением.

— Мы сейчас на Югорку идем, — сказал Семен. — Часа через три будем на месте. Спешимся, выберемся к поселку, если там бандиты, то начнем работать.

— Ну да, патроны у нас боевые, рабочие, — сказал Слава.

— Бандиты… — Надя пожала плечами. — Как они узнали, что алмаз у Морозова?

— Тут много чего странного, — покачал головой Семен.

— Например?

— Телохранителей убил кто-то свой.

— Да, Кирилл говорил. Фильчаков мог убить.

— Чемпион по контрстрайку среди менеджеров среднего звена? — осведомился Семен.

— Ну, чемпион не чемпион, а стреляет он очень хорошо.

— Кто он такой?

— Системный администратор. Персонального пользования.

— Что такое блок управления?

— Упрощенно говоря, чемодан с компьютером и спутниковым коммуникатором. Морозов может управлять своими предприятиями из любой точки планеты. Система достаточно сложная, поэтому он вместе с чемоданом возит с собой и Филю.

Семен кивнул. Он помнил, как отец носился с этой идеей, собирался замкнуть на себя управление бизнесом через компьютер.

— Сложная система?

— Очень.

— Ценная?

— Думаю, да.

— Фильчаков должен был пройти полную проверку. Десять, даже сто!

— Его могли уже потом завербовать.

— Кто? Таежные бандиты?

— Я и сама в шоке.

— Малыш узнал про алмаз, организовал и провел нападение, — проговорил Семен и в глубокомысленном раздумье приложил к щеке палец. — Не повезло, уловка не удалась. Он отступил, а потом вдруг узнал, что алмаз находится у Морозова, и повторил атаку, но уже с другого направления.

— Как он узнал про алмаз? — спросила Надя.

— Вот и я об этом думаю.

— Но ведь узнал.

— А как он Фильчакова смог завербовать?

— Никак.

— А как в гостиницу прорвался?

— Ну, это, в принципе, не трудно.

— А охрану как уложил?

— Кто-то ему помог, — сказала Надя. — Даже видеонаблюдение было отключено.

— Темная история.

— Ничего, прижмем эту таежную братию, узнаем.

— Это непросто.

— Я понимаю.

— Понимать мало. Мы пойдем, а ты останешься в машине.

— Но я должна!..

Семен отрицательно качнул головой и закрыл глаза. Мол, как я сказал, так и будет. А если Надя решит вдруг идти, то не с ними. Пусть кто-то другой берет на себя ответственность за эту особу. А он умывает руки.

Глава 4

Тихо в деревне, даже собаки не брешут, а их тут немало, как минимум восемь, если брать из расчета по хвосту на один дом. А избы, надо сказать, солидные, все вытянулись в один ряд вдоль реки. Стены из толстоствольных лиственниц. Такие дома не одну сотню лет могут простоять. Крепкие они, основательные, за высокими заборами из толстых досок. Вроде бы глухомань, а ни одной заброшенной избы.

Объяснение этому, в общем-то, простое. Места здесь богатые, в реке рыба, в лесах пушнина, в земле тоже чего только нет. Не хочешь рыбачить и охотиться, «Золото Енисея» неподалеку. Работа, конечно, тяжелая, зато платят неплохо.

Но места здесь суровые, всякая нечисть по лесам шастает. Поэтому формулировка «мой дом — моя крепость» здесь актуальна, как нигде более. И заборы крепкие, и ружья в домах заряженные, и псы сторожевые в каждом дворе.

Но собаки молчат. Это значит, что в домах, охраняемых ими, находятся только свои люди.

Семен осторожно приблизился к ближайшему дому. Сначала за воротами зазвенела цепь, затем послышалось угрожающее рычание.

Шум поднимать было нельзя, поэтому Семен повернул назад и скрылся за пышным кустом ольхи, торчавшим у дороги. Там Ваня, Слава, все на взводе.

— Уходим.

Не хотела Надя оставаться в машине, но пришлось. Семен всего лишь поставил ее перед выбором, и она сдалась.

Глаза парня уже давно привыкли к темноте. Он видел деревья, кусты, замечал ветки под ногами, шагал быстро и тихо без всякого фонарика и не заблудился, вышел точно на Гранина.

— Ну и что? — спросил полковник.

Он курил, скрывая огонек в ладони.

— Чужие там не ходят.

— Уверен?

— Ну, можно разведку боем провести, — с усмешкой проговорил Семен.

— Разведку боем не нужно. Отдыхай пока.

Гранин организовал привал, выставил посты по всем правилам, отправил передовой дозор в деревню. Остальным приказал спать без костров и перекусов. До утра еще оставалось немного времени.

Но не успел Семен заснуть, как у Гранина заработал спутниковый телефон. Он кого-то выслушал, принял решение и дал команду «сворачивать удочки».

Оказывается, в эфире был перехвачен разговор между бандитами. Какому-то Базану предписывалось вести пленника в какую-то Шаянку. А кто мог быть пленником, если не господин Морозов, захваченный бандитами?

— Это восемьдесят верст на север, — сказал Гранин.

— Восемьдесят верст пешком, через тайгу, — произнес Семен, пожал плечами и добавил: — Вряд ли у них был при себе запас провизии.

Бандиты собирались уходить на машине. В таких случаях люди больше думают о запасе топлива, чем о сухих пайках.

— Съедят кого-нибудь, — сказал полковник и усмехнулся.

Семен качнул головой и недобро глянул на него. Не хотел бы он, чтобы его отца съели бандиты.

— Будет лучше, если мы их к этому времени нагоним.

— Возможно, они выйдут на дорогу, — проговорил Гранин.

— Пешком надо за ними идти.

— Откуда?

— Оттуда, откуда они могут выйти на дорогу.

— А где они могут выйти? Где они сейчас?

— Можно примерно вычислить.

— Примерно?.. Тут прочесывать надо, вертолеты поднимать.

— Так в чем же дело?

— Ночь. Завтра с утра все будет. А мы пока на Шаянку отправимся.

Короткий, казалось бы, переход к машинам занял целых полчаса. Семен спешил, ему хотелось скорее освободить отца, поэтому время тянулось долго. Хотя он понимал, что толку от спешки нет никакой. В любом случае в Шаянке они будут гораздо раньше, чем бандиты. Неизвестно, как долго им придется находиться в засаде, двое суток или трое.

Если, конечно, беглецы не будут перехвачены раньше. Предположительный маршрут их движения известен. Поднимутся вертолеты, будут брошены на прочесывание люди, возможно, удастся привлечь солдат. Не исключено, что уже утром Гранин получит примерные или даже точные координаты похитителей, и группа встанет в засаде на полпути к Шаянке. О том, что при задержании бандитов может погибнуть отец, Семен как-то не думал.

Надя спала в машине, откинув спинку сиденья.

— Хорошо устроилась, — буркнул Яша, открывая дверь.

Он и сам хотел бы остаться в машине, но Гранин заставил его идти вместе со всеми. Намаялся хлопец.

— А что, уже все? — Надя встрепенулась, посмотрела на Яшу, перевела взгляд на Семена, заметила кого-то у них за спиной и нахмурилась.

Семен обернулся и увидел Вересаева. Этот тип тоже ходил к деревне вместе с ними. В тайге он чувствовал себя не очень уверенно, но не отставал, за всю дорогу ни разу не пикнул.

Вересаев молча смотрел на Надю.

— Тебе чего? — спросил Семен.

Тот глянул куда-то сквозь него и повернул к своей машине.

Семен посмотрел на Надю и спросил:

— Что он хотел тебе сказать?

— Он хотел мне что-то сказать? — удивилась она.

— А разве вы не вместе? — усаживаясь в машину, спросил он.

— Да пошел он!

— Чего так?

— Не на ту нарвался!

— Приставал?

— Нет. Просто денег предложил. За секс. Как будто я проститутка какая-то.

— Вот козел! — возмутился Слава и даже открыл дверь, как будто действительно собирался выйти из машины, чтобы набить Вересаеву морду.

— Думал, если я на дверях стою, то со мной можно как с последней…

— Где ты стоишь? — спросил Ваня.

— Проехали! — заявил Семен.

Он-то понял, о чем говорила Надя, но ни Ване, ни Славе совсем не обязательно было знать подробности.

— Холодно что-то, — сказала Надя и поежилась.

— Эй! — Слава хлопнул по спине Яшу, который был в теплой куртке.

— Так это, едем уже, — проговорил тот.

Головная машина уже и в самом деле набирала ход.

— Давай-давай!

Яша психанул, торопливо снял куртку и чуть ли не швырнул ее Наде. Она цокнула языком, косо глянула на него, но в куртку закуталась тут же.

— С нами не пропадешь, — сказал Слава.

— Ага, с вами! — буркнул Яша.

— Надежда Александровна, печенье будешь? — спросил Ваня, с усмешкой глянув на него.

Ни печенья у Яши не было, ни колбасы, а у них два полных пакета, так что пусть водила не задается.

— С чаем! — Яша сунул руку под сиденье, вынул оттуда термос.

Ваня возмущенно глянул на него. Не думал он, что его так нагло умоют.

Семен и сам бы не отказался от чайка, но в термосе было совсем чуть-чуть, еле хватило на одну кружечку, конечно же, для Нади. Парни и печеньем ее угостили.

— А куда мы едем? — спросила она.

— На Шаянку, — ответил Яша и ткнул пальцем в навигатор.

— На машинах? — удивился Слава.

— Как видишь.

— На Шаянку дороги нет. На колесах не пройдем, только на гусеницах.

— Да нет, вроде ведет ниточка. — Яша кивком показал на навигатор.

— Зимник это. Зимой дорога, летом — направление. Только пешком.

— Но пешком по зимнику быстрей, чем ломиться через лес, — сказал Семен.

— Ну, наверное.

Хорошо, если похитители выберут путь по дороге, разбитой в хлам. Тогда и преследователям не придется далеко идти. Перекроют, затаятся, будут ждать. А бандиты тем временем мимо пройдут. Тайга огромная, дорог нет, зато направлений — хоть отбавляй.

— А почему в Шаянку? — спросила Надя.

— Разговор перехватили, про Шаянку сказано было.

— Кем сказано?

— Ну, там же не одна группа, — сказал Семен.

На ум ему пришла та парочка в маскхалатах, которая обстреляла их на обходе.

— А переговоры как перехватили?

— Подробности опустили.

— Где перехват, там и локализация.

— На точные координаты вертолет нужен. С десантом.

— Так в чем же дело?

— Утром будут. Немного осталось, — глянув на часы, сказал Семен и приложил голову к стеклу.

Дорога дрянная, машину трясет, качает, но если хочется спать, то это не помеха. Пока есть возможность, почему бы не покемарить?

— А пока вертолетов нет, идем на Шаянку.

— Это далеко? — спросила Надя.

— Очень, — сказал Слава.

— И ста километров не будет, — добавил Яша.

— А это смотря какой дорогой.

— Ты же сказал, что одна дорога.

— Прямая одна, а если леший путать начнет…

На этом разговор оборвался. Как будто все лешего испугались. Вроде уже где-то рядом, дороги путает, шипы под колеса бросает. На самом же деле всем хотелось спать. Даже Яше, который крутил баранку. Именно поэтому за ним нужен был глаз да глаз.

— Надя, расскажи Яше что-нибудь, — не открывая глаз, сказал Семен.

— Зачем?

— Чтобы не заснул.

— Ну, хорошо. Яша, а у тебя девушка есть? — спросила Надя.

— Девушка?.. У меня жена есть!

— Где?

— В Новосибирске.

— Ты ее бросил?

— Почему бросил? Вахта у меня.

— А ты когда-нибудь с девушками в ночном клубе знакомился?

— Ну, не в ночном клубе. В ресторане было. Хотя там не совсем ресторан…

— А ты мог бы познакомиться с девушкой в ночном клубе, переспать с ней, а утром подло бросить?

Семен усмехнулся. Интересную шпильку выбрала Надя, чтобы уколоть его.

— Подло?.. Нет, вот подло не мог бы.

— Ты не можешь, а кто-то смог.

— Кто?

— Надеюсь, он в этом раскаивается.

Семен кивнул. Он раскаялся в содеянном сразу же. Может, поэтому в Сочи у него и не заладился курортный роман. Была там одна девчонка, подавала ему знаки внимания, а он не захотел. Подумал о том, что ее придется бросить, и перегорел. Потом, правда, нашел одну, замужнюю, для которой секс был не более чем развлечением, крутил с ней два дня. Пока муж не приехал.

Неплохо было бы вернуться сейчас в Сочи. Жаркое небо, прохладное море, свежий бриз. Лежишь себе в шезлонге, девушки в бикини ходят, гузками трясут. Стоило бы Надю с собой взять. Фигурка у нее более чем.


Проснулся Семен, когда за окнами было уже светло. Машина медленно переваливалась с боку на бок. Дорога плохая, колея кривая, лужи глубокие, ветки деревьев шлепали по кузову, но, как бы то ни было, «Хантер» шел без остановок. А вот о том, где они, каким курсом идут, парню оставалось только догадываться и надеяться на Гранина, у которого были Интернет и спутниковая связь. Семен мог поговорить с ним по обычной рации, но делать этого не стал. Видно же, что дорога совсем никакая. Еще чуть-чуть, и головная машина точно увязнет в грязи. Гранин вынужден будет остановиться, тогда Семен с ним и побеседует.

Но время шло, а машины не останавливались. Гранин на связь не выходил. Зато где-то вдалеке, шумно взбивая воздух, прошел вертолет. Это значило, что полковник выводил группу в точку, откуда должно было начаться прочесывание местности. Возможно, она уже на месте. Если так, то вот-вот головная машина остановится и начнется изнурительный марш-бросок через лес. Трудности Семена не пугали, но в машине было очень уютно, и комаров здесь кормить не приходилось. Парню уже и не хотелось останавливаться.

Семен закрыл глаза. Вот-вот все начнется, но вдруг удастся поспать хотя бы пять секунд.

Но проспал он больше часа. Машины и не думали останавливаться. Ваня спал, навалившись на Славу. Надя кемарила на переднем сиденье. На часах — половина десятого. Слышно, как двигатель работает, а над головой тихо. Не летают вертолеты над головами.

Семен окончательно проснулся, встряхнулся и спросил:

— Где мы?

— Ну, так на Шаянку идем, — ответил Яша.

— Сколько прошли?

— Да километров двадцать осталось.

— Всего-то.

— А что, с пяти утра, считай, идем без остановок.

— Без остановок, — повторил Семен и связался с Граниным.

Тот все подтвердил. До Шаянки действительно осталось совсем ничего. Если повезет, то через час они будут на месте.

— А дальше? — спросил Семен.

— Посмотрим, что там, в поселке, если чисто, пойдем навстречу.

Семен кивнул. Да, такой вариант его вполне устраивал. Возможно, в Шаянке уже находились бандиты Малыша, и кто-то должен был дать им бой. А если там никого нет, то всегда можно повернуть назад. Дорога, как оказалось, вполне нормальная, запас хода приличный.

— Двадцать километров осталось? — зевая в кулак, спросил Ваня.

— Типа того, — ответил Яша.

Ваня толкнул Славу в бок и осведомился:

— И где твой леший?

— В багажнике глянь, — посоветовал ему Семен.

Гранин и не думал останавливать движение, а время идет, есть хочется. Не пора ли подкрепиться? Чая нет, зато есть чистая вода. Да и хлеб еще относительно свежий. Каждому — по баночке «Завтрака туриста» и по кружке воды. Девочкам еще и печенье.

— Дело! — сказал Ваня, улыбнулся и сунул руку за сиденье.

Именно в этот момент машина и остановилась.

— Леший! — сказал, как выстрелил, Слава.

Вряд ли Ваня испугался, но руку из-за сиденья выдернул.

— Да ну тебя!

Головная машина лежала чуть ли не на боку, настолько глубоко ушли в грязь колеса. Они как будто в болото угодили.

Семен бросился к машине, но Гранин обошелся без его помощи. Он ловко выскочил из «Хантера» и отряхнулся с таким видом, как будто пыль с дорог на одежду налипла. Вересаев тоже выбрался из авто своими силами.

«Хантер» лежал на боку с креном на нос, но в топь больше не погружался.

Семен обошел машину, глянул вперед. Сплошная грязь, как будто селевой поток дорогу накрыл. Метров через сто она поднималась вверх, выползала из лужи, но можно ли по ней ехать? Издалека было видно, что глубина колеи зашкаливала, а объездного пути просто не было. Такое препятствие только на гусеничном болотоходе можно взять.

Гранин отправил людей на разведку. Пока те ходили, все остальные поставили его машину на колеса. Как и предполагал Семен, зимник больше не мог служить дорогой. Гранин распорядился увести машины с дороги и спрятать их в лесу.

Дальше они двинулись пешком. Оружие, припасы — все на себе. Одиннадцать бойцов, включая Гранина. Вересаева и Надю в этот список Семен не включал. Кирилл держался неплохо, но мог ли он так же хорошо стрелять, как ходил по тайге? А Надя со своей специальной подготовкой и вовсе могла стать обузой.

Днем по тайге передвигаться куда проще, чем ночью. И от веток легче уворачиваться, и через сухолом переступать. Красоты природы, опять же.

Первое время они шли по гиблому лесу с чахлыми соснами и кривыми лиственницами. Почва болотистая, под ногами то и дело хлюпало, клюква, брусника на каждом шагу. Комаров налетело целое море. Семен не выдержал, полез в рюкзак, достал-таки свою сетку. Но эти сволочи норовили залезть под нее, жалили в руки и ноги, противно жужжали над ухом.

Но вскоре за рекой с болотистыми берегами начались холмы. Деревья выровнялись, их стало больше — сосны, лиственницы, ели, стволы в лишайниках. На земле — торфяной мох и багульник пышным белым цветом. Комарья поубавилось.

А потом группа оказалась в самых настоящих джунглях. Деревья все те же, зато папоротник местами в человеческий рост, хоть тесаком его руби. Комары исчезли, зато мошкары налетело преизрядно. Эта липкая кусачая гнусь имела свойство проникать сквозь противомоскитную сетку.

Папоротник закончился, все больше стало попадаться берез и белых тополей. Люди вышли к обрыву, на дне которого по широкому каменному руслу струилась тонкая река. Здесь сильно дуло, но ветер приносил не только прохладу, но и спасение от гнуса.

Тут Гранин и объявил привал.

— Это какой-то кошмар! — сказала Надя, сначала обняла березку, а затем сползла по ней на землю.

Шляпа ее зацепилась за ветку и слезла с головы вместе с москитной сеткой, но Надя этого как будто и не заметила.

Зато Слава все увидел. Он и шляпу вернул на место, и Надю на свой рюкзак посадил.

Гранин не забывал о секретах. Одну пару бойцов он выслал вперед, другую отправил назад, третья ушла влево. Со стороны реки опасности полковник не видел, слишком уж крутой был обрыв. Без шума по нему не подняться, да и сама река — как на ладони.

Вересаев держался молодцом, нагрузки переносил спокойно, не роптал. Гранин даже доверил ему боевое охранение. Парень ушел в секрет в сторону от реки.

А вот Семена начальник не тронул. Возможно, Гранин держал его группу на случай внезапного нападения. Хотя как оно здесь могло произойти? До Шаянки километров десять, не больше, но вряд ли там сейчас бандиты. А если вдруг, то им не нападать надо, а обороняться.

И, вообще, Семена не оставляло чувство, что они угодили в тупик. Ну вот какого хрена им надо в Шаянке? Они ведь наверняка значительно опередили беглецов. Им сейчас не удаляться от них надо, а, напротив, идти навстречу.

Но у Гранина имелись свои соображения, возможно, продиктованные обстановкой, сведения о которой он черпал через спутниковый телефон. Полковник делился ими неохотно, а пытать его Семен не хотел. Все равно, как он скажет, так и будет.

Семен расположился удобно. Под головой рюкзак, лямками закрепленный на плечах, слева под рукой карабин прикладом к земле, справа Надя, которая сама прижалась к нему в поисках уюта. Какое-то время Семен сканировал взглядом пространство вокруг себя, а потом вдруг стал засыпать. Веки потяжелели, глаза закрылись. А спать нельзя. Это всего лишь дневной привал. Отдыхать нужно, не теряя бдительности.

Семен открыл глаза и чуть не вздрогнул, увидев Вересаева. Парень стоял в нескольких шагах от него, спокойный, как удав, глаза холодные. Пистолет прикреплен к бронежилету стволом вниз. На нем почему-то глушитель. Еще он заметил, что Надя смотрела на него.

— Ты откуда взялся? — спросил Семен, и его палец как будто сам по себе лег на спусковой крючок.

Ответить Вересаев не успел. Что-то вдруг звонко хлюпнуло, во лбу у него появилась дырка размером с пулевое отверстие. Парень еще не упал, а вокруг загрохотало.

Семен видел, как вскочил Слава. Одна пуля попала ему в грудь. Парень подался назад, пытаясь восстановить равновесие. Вторая угодила в голову и не оставила никаких шансов на спасение.

Семен видел, откуда прилетели пули, туда и выстрелил. В ответ из огненной вспышки примчалась граната, сопровождаемая смертельными трассерами. Она рванула под ногами у Вани. Его тело закрыло Семена от ударной волны, но все равно долбануло сильно. Он упал на Надю, которая все пыталась, но никак не могла подняться.

Сознания Семен не потерял, силы никуда не делись. Ему немного мешал рюкзак, который так и оставался за спиной, но все равно он довольно быстро поднялся на ноги и тут же понял, что шансов у группы нет. Противник бил чуть ли не в упор, с двух сторон. Гранин уже лежал на земле. Ваня погиб, Славы больше нет. Отстреливаться бесполезно, только уходить.

— Давай за мной! — заорал Семен, схватил Надю за руку и потянул за собой.

Прыгать с обрыва он не рискнул, но взял этот вариант на заметку. С южной стороны не стреляли, туда он и рванул. Пули свистели над ухом. Одна пробила рюкзак и чиркнула по плечу.

— Давай! Давай!

На пути им попались два трупа. Семен видел, как Антон и Саня уходили в дозор. Здесь их и сняли. Парень, не останавливаясь, наклонился, смахнул с земли брошенный карабин. Подумал он и о патронах, но на них времени точно не было. Пули шли за ними по пятам, а метрах в десяти за спиной рванула еще одна фугасная граната.

Они с Надей вышли из-под обстрела, но опасность еще не миновала. Бандитам ничего не мешало отправиться за ними в погоню.

Надя отставала, Семен повернулся к ней, закинул карабин на плечо, освободил руку, взял девушку за локоть и заявил:

— Давай-давай! Не тормози!

Надя кивнула, бросила на землю рюкзак, который все это время держала в руках, и пошла за ним.

Семен сделал несколько шагов и остановился.

— Ты чего? — спросила девушка.

Он повернул назад, схватил рюкзак и продолжил путь уже с двойной поклажей. Погони за ними вроде бы не было, но вокруг тайга, по которой бродит леший. Вдруг он их запутает и они заблудятся? А в рюкзаке консервы, соль, спички. Если, конечно, это тот самый рюкзак, который Наде одолжил Слава.

Они шли на юг, обратной дорогой, но знакомый папоротниковый лес им почему-то не попадался. Это значило, что они сбились с пути. Однако Семена это не останавливало. Он шел, пока Надя не выбилась из сил.

— Все, больше не могу! — прохрипела она, опустилась на землю и уронила голову на грудь.

— Ты села на змею, — сказал парень.

В ответ она без сил мотнула головой.

— Плевать.

Семен усмехнулся. Похоже, она действительно дошла до ручки.

Он опустился рядом с ней, но голову не склонил. Вокруг тихо, только птицы меж собой перекликаются, сообщают одна другой о двух непрошеных гостях.

— Это что было? — спросила Надя.

— Это было, — ответил он и усмехнулся.

Не зря, оказывается, Гранин опасался нападения. Но вряд ли он думал, что это будет не бой, а самая настоящая резня. Слава и Ваня даже понять ничего не успели. Одного снял снайпер, другого — гранатометчик. Но до этого бандиты уничтожили боевое охранение, в котором должен был находиться Вересаев.

— Что было?

— Вересаев охранял нас с запада, — в раздумье проговорил Семен.

— При чем здесь Вересаев?

— Почему он вышел к нам с юга?

— К нам вышел?

— Ты не видела, как его убили?

— Видела. А почему с юга?

— А кто убил Саню и Антона? С их стороны не нападали.

— Какого Саню?

Семен снял с плеча карабин и протянул Наде, но она едва глянула на него.

— Что это? — Ее внимание приковано было к его ране.

Пуля лишь слегка зацепила плечо, даже мясо не вырвала, но крови было много, рукав до локтя намок. Кровотечение остановилось само по себе, но рана-то не зажила.

— Бандитская пуля.

— Понятно, что бандитская.

— А мне уже ничего не понятно. Зачем Вересаев убил Саню и Антона?

— А он их убил?

— И пистолет у него был с глушителем.

— Да?

— И вернулся он к тебе.

— Ко мне?.. Хочешь сказать, что он хотел меня убить?

— Не знаю.

— Теперь я понимаю, почему он на меня смотрел.

— Почему?

— Это он убил телохранителей Морозова.

— А Фильчаков?

— Спроси что-нибудь полегче. Я знаю только то, что Филя не мог убить. Он даже в муху не выстрелит.

— А Вересаев?

— Вересаев — циничная сволочь. Пятьсот долларов за ночь предложил. Скажи, я похожа на дешевую шлюху? Ну да, ты же взял меня за бесплатно!

— Это уже не имеет значения.

— Неужели?

— Это уже в прошлом, а нам с тобой нужно бороться за настоящее. Если мы хотим попасть в будущее. Вставай!

Семен помог Наде подняться, и они продолжили путь. Телефон у Семена был, и планшет валялся где-то в рюкзаке, но без Интернета и сотового сигнала все это — лишь никчемные безделушки. Даже карту местности не откроешь, если она не скачана в отдельную папку.

Карта у Семена была, но там — крупный масштаб, и местность, где они сейчас находились, оставалась за кадром. Можно было идти только по компасу — на юг. Или на север? Если бандиты доставят отца в Шаянку, кто-то же должен будет его освободить.

Но сейчас не до компаса. Им прежде всего нужно было тупо уйти от погони.

Глава 5

Надя едва держалась на ногах, уже собиралась упасть, когда на пути им попалась речка. Вода текла по камням шумно, быстро, упруго, от нее веяло вечным холодом. И берег — сплошь камень. Нужно было очень постараться, чтобы оставить на нем хоть какой-то след.

По этим камням они двинулись вниз по течению, на северо-запад, и шли, пока реку не повело на юг. Разворот резкий, излучина длинная. Заканчивалась она скалой, с которой, образуя пышный шатер, свисали две ивы. Здесь Семен и решил сделать привал. С двух сторон река, с тыла — скала, прямо по курсу — открытое место, опять же омываемое водой. Да и шатер как нельзя кстати.

— Сейчас комарье налетит, — сказал Семен, скидывая рюкзак.

Надя молча провела рукой по своей шляпе и улыбнулась, радуясь благополучному исходу. И шляпу не потеряла, убегая, и жизнь сохранила.

Он покопался в рюкзаке, достал оттуда баллончик с аэрозолем, побрызгался и сказал:

— Хорошо бы костерок из еловых лап. От комаров помогает.

— Так в чем же дело? — спросила Надя и поежилась.

День вроде бы летний, солнце в небе, а она в теплой куртке. Но вокруг ледяная вода, вдобавок Надя к таежному лету непривычная. Костер бы сейчас действительно не помешал.

— Надымим, засветимся.

— А вдруг это просто лес горит?

— Просто так даже миллионеров не похищают.

— Кто миллионер?

— Морозов.

— Миллиардер!

— А служба безопасности у него дырявая.

— Это ты о ком? — Надя подозрительно нахмурилась.

— О Вересаеве. Если он заодно с Малышом, то зачем его убили?

— Может, случайно?

— Странно. Очень даже. Он явно от тебя что-то хотел.

Семен вспомнил, как Вересаев подошел к машине, в которой спала Надя, встал у них с Яшей за спиной и смотрел на нее. Может, сказать что-то хотел.

— Не знаю.

— Ты сказала, чтобы мы его с собой взяли, — вспомнил Семен.

— Его и без меня взяли бы… Так, погоди, ты хочешь сказать, что мы с ним заодно?! — вскинулась Надя.

— Вы из одной службы.

— Как это из одной? Вообще-то Вересаев референт Морозова.

— А ты — пресс-секретарь. Но на службе у безопасности.

— Нет, он реально референт. На нем все финансы и управление. Морозов без него как без рук.

— Он хорошо подготовлен. И стреляет прилично.

— Значит, это заслуга какой-то другой службы безопасности. Ты долго в крутого парня будешь играть? — спросила Надя. — У тебя аптечка есть?

— В рюкзаке.

Семен снял куртку, под которой у него, несмотря на лето, было теплое белье. Сибирь, как-никак. Еще при нем была тельняшка. День ВДВ на носу.

Надя нашла аптечку, смочила ватку перекисью, обработала рану.

— Даже зашивать не надо, — сказала она.

— Я же сказал, царапина.

— А перевязать надо. Занесешь заразу, будет потом беда.

— Там антибиотики.

— На один раз. Не будем расходовать на пустяки. Нам еще обратно идти. Неизвестно, когда доберемся.

Надя распаковала тампон, приложила его к ране, вскрыла бинт.

— С собой возьмешь, — сказал Семен.

— Я? С собой?.. — Надя непонимающе глянула на него. — А ты?

— А я — на перехват.

— В каком смысле?

— Группа погибла, но задание должно быть выполнено.

— Ты это серьезно?

Повязку она накладывала мягко, нежными движениями. То локтем его груди коснется, то волосами — лица.

— В бою главное — внезапность.

— Внезапно тебя и убьют.

— Типун тебе на язык.

Надя закрепила повязку, убрала бинт, взяла в руки карабин и заявила:

— Это не типун, а «Сайга». Я с тобой пойду!

— Ну да, у тебя же спецподготовка, — усмехнулся он.

— Ты просто не видел меня на беговом тренажере.

— Я видел тебя на марш-броске.

— Не знаю. От этих уродов я убегала быстро. Они ведь и убить меня могли, да?

— Могли.

— И тогда в номере… Забилась в угол, как крыса. Никогда себе не прощу.

— Какое тебе дело до Морозова?

— Как это какое?

— Ты его любовница?

— Нет!

— Дочь?

— Размечтался!

— Много платят?

— Да, платят хорошо. Я квартиру в ипотеку взяла, машину в кредит. Мне без работы никак нельзя.

— Думаешь, уволят?

— Да, если буду сложа руки сидеть. А я Морозова помогу спасти. Надеюсь, что смогу.

— Смогу или помогу?

— Помогу, — сказала Надя и внимательно глянула на Семена. — Тебе… Ты же задание должен выполнить.

— Должен.

— А к Морозову зачем тогда в Москве приходил?

— Да узнал, что он нашу компанию приобрел, пожаловаться хотел на плохие условия труда.

— Не похож ты на жалобщика, — заявила Надя и качнула головой, отказываясь верить ему.

— А на кого похож?

— Не знаю. Может, ты Морозова убить хотел. Тогда не получилось…

— А сейчас?

— Не знаю. Может, ты заодно с похитителями.

— Машину без ключа завести сможешь? — спросил Семен.

— При чем здесь машина? — не поняла Надя.

Наверное, она думала, что Семен будет перед ней оправдываться.

— На дорогу нужно выходить, к машинам идти. Если бандиты до них не добрались, можно уехать. Дорога нормальная, до базы недалеко.

— Не поеду я никуда.

— Хорошо.

Семен высыпал на камни содержимое одного рюкзака, опустошил второй. Патроны в коробках, два комплекта сухого пайка, его и Славы, две аптечки, консервы, бутылка воды, аэрозоль, батон копченой колбасы, сухари, немного печенья, сигареты, чай, сахар в картонке, пачка соли, упаковка спичек в герметичном пакете. Из личных вещей — полотенца, мыльно-рыльные принадлежности, смена белья и носков. К обоим рюкзакам приторочены были плащ-накидки — защита от дождя, значение которой невозможно переоценить. У себя в рюкзаке Семен держал планшет, сейчас бесполезный, карту местности, прилегающей к базе, компас. У Славы в рюкзаке нашлись вязаная жилетка, запасная москитная сетка и небольшой топорик.

Там же Семен отыскал армейскую фляжку, судя по весу, совершенно полную. Он даже пробку отвинчивать не стал. Ему и без того было ясно, что это спирт. Слава всегда держал при себе этот неприкосновенный запас. На всякий случай. Знал бы он, что не доживет до такого случая.

— Это тебе, — сказал Семен, возвращая в рюкзак жилетку и сетку.

— Развод и девичья фамилия? — Надя усмехнулась.

— В разведку ходят с теми, кому доверяют. Я доверяю себе, себя в разведку и беру.

Семен разделил консервы на две половины, нашел пустой пакет под соль и спички.

— Я тоже себе доверяю, — заявила Надя.

— Топорик оставлю тебе, — сказал он и на всякий случай провел рукой по ножнам, в которые вложен был нож-тесак.

Оружие оказалось на месте.

— Маловато будет, — с усмешкой сказала она.

— И это тебе!

Семен положил перед ней карабин погибшего Антона, стал делить патроны.

— В Шаянку надо идти, — сказала Надя, подобрав с земли карту, всунутую в гибкий пластиковый файл. — Что это?

— Луч надежды.

— Почему луч? — рассматривая карту, спросила она.

— Вспыхнул и тут же погас.

Надя провела пальцем по карте.

— Нас тут нет.

— И остались мы во мраке.

— Без карты мы — как слепые котята.

— Ну, дорогу-то мы найдем.

— К машинам?

— Можно к машинам, можно дальше, на Шаянку.

— На Шаянку и пойдем. Ну, если бандиты Морозова туда ведут.

— А ведут?

— Ты же сам говорил.

— Гранин говорил. Вдруг его нарочно в Шаянку направили?

— Думаешь, заманивали?

— Думаю, это заговор. И уши растут из Москвы.

— Честное слово, я не знала, что Вересов — засланный казачок.

— Вопрос: кем засланный?

— Ну, врагов у Морозова много, акулы бизнеса вокруг, все зубастые…

— Алмаз опять же. Вы, когда ехали сюда, знали про него?

— Ну да, только о нем и говорили.

— Видела камень?

— Вещь! Чистая вода, ничего лишнего. Даже огранка не требуется. Нет, на самом-то деле она, конечно, нужна.

— Ну что, на Шаянку пойдем? — спросил Семен, закрывая свой рюкзак.

Имущество поделено, но развод, возможно, придется отложить.

— Я стрелять не умею. — Надя взяла карабин и виновато посмотрела на Семена.

— Совсем не умеешь?

— Нет, из пистолета я стреляла. В тире. Один раз даже в «десятку» попала.

— Значит, из карабина тоже сможешь, — сказал Семен.

Патронов у них не так уж и много, по семьдесят восемь штук на каждого. А карты нет. Вдруг они заблудятся, застрянут в тайге? Тут ведь на волков нарваться можно. А селезня к завтраку подстрелить?.. А бандиты? Вдруг в перестрелку втянутся?.. Словом, патроны беречь надо. Поэтому стрелять Надю можно учить на холостых щелчках, а боевые патроны держать рядом. Потому что бандиты могут появиться в любой момент.

Семен не торопился. Если бандиты их догоняли, но сбились со следа, то не исключено, что они где-то рядом. Поэтому из укрытия лучше не выходить.

Он застирал простреленный и окровавленный рукав, положил куртку на камень сушиться и устроил небольшой перекус. Пока есть колбаса, консервы лучше приберечь на потом. Но аппетита у него не было. На сознание парня давила едкая, как щелочь, мысль. А вдруг кто-то из группы оставался в живых на тот момент, когда он задал стрекача? Может, кого-то еще можно было спасти, а он сбежал как последний трус!

Надя себя сомнениями не изводила. Она умяла пару кружочков колбасы, зажевала печеньем, запила водой и взялась за карабин. Девушка приложила приклад к плечу, навела ствол на большой камень, прицелилась и надавила на спуск, не снимая карабин с предохранителя. Даже щелчка не было, но выстрел в ее сознании прозвучал.

— Попала? — спросил Семен.

— Нет. — Надя мотнула головой и снова нажала на спуск, но не смогла утопить заблокированный крючок.

— А сейчас?

— Мимо. Карабин тяжелый. Поможешь?

Семен кивнул, встал за ней, и она спиной прижалась к нему. Он взял ее за руки, помог держать карабин.

— Так легче, — сказала девушка.

Семен качнул головой. Внизу живота образовалась окрыляющая тяжесть. Как будто тяжелый бомбардировщик с полным боекомплектом шел на взлет. Ему вдруг жутко захотелось оторваться от земли и отбомбиться прямо сейчас.

Надя почувствовала его настроение, но не отошла, а еще крепче прижалась к нему.

— Может, патрон вставить? — спросила она.

От нее возбуждающе пахло, тело горячее, формы упругие. Трудно было удержаться от соблазна.

— Э-э…

— Затвор передернуть?

Надя ловко опустила карабин, развернулась к Семену лицом и посмотрела ему в глаза с явным желанием околдовать его, приворожить.

Но тут где-то в лесу, справа от них, вскрикнула птица. Слышно было, как захлопали крылья. Целая стая с веток взлетела. Что это? Зверь лесной прошел или бандиты?

Семен отстранился от Нади и приложил палец к губам. Впрочем, она и не собиралась открывать рот и карабин с предохранителя сняла тихо. Семен тоже вооружился. Они спрятались за камнем, затаились, но на берегу реки так никто и не показался.

Прошло минут двадцать, прежде чем Семен проговорил:

— Ложная тревога.

— Эти слева должны быть, — сказала Надя, кивком указывая в сторону дороги. — А шум справа.

— Речка мелкая, могли обойти.

— Интересно, куда эта речка ведет?

— В Енисей.

— Ну, это когда будет.

— Мы через речку переходили. Может, это она и есть?

Семен вздохнул. Он помнил речушку, которую переходила группа на пути к своей погибели. Но и там, где произошло страшное, тоже была река. Может, эта, может, другая. Без карты не разобраться.

— Давай не будем гадать, — сказал Семен и показал на запад. — Идем к дороге, по ней и сориентируемся.

— Компас у тебя есть, — сказала Надя, немного подумала и добавила: — Стрелка шевелится.

— Стрелка показывает на север, а нам — на запад.

— Идем?

Семен кивнул и стал надевать куртку, рукав которой еще не высох.

Надя полезла в рюкзак, который теперь принадлежал ей, и достала оттуда жилетку.

— Что-то холодно, — сказала она и поежилась.

Чтобы надеть жилет, ей пришлось снять куртку и ветровку. Семен увидел наплечные ремни, на которых держалась кобура с пистолетом.

— Ты прямо как заправский спецагент, — не удержался он от комментария.

Ремни прилегали плотно, кобура подвешена была удобно, и пистолет в ней смотрелся органично. Такое ощущение, как будто Надя с детства носила всю эту сбрую. А вот стрелять не умела.

— Значит, ты все-таки берешь меня в разведку, — сказала девушка.

— А куда от тебя денешься?

— Я постараюсь пригодиться.

Они оделись, Семен осмотрел место, смахнул с камня крошки от печенья и тонкую пленку, которой была обтянута колбаса.

— Карабин или пистолет? — спросил он.

— Пистолет привычней.

Один карабин парень забросил за спину, другой взял на изготовку. Надя вынула из кобуры пистолет, передернула затвор. Они уже не убегали, а шли на сближение с противником. Оружие при этом должно быть наготове.

Они шагали на запад, к дороге. Семен почти уверен был, что это недалеко, но прошел час, за ним другой, а они все продолжали идти.

— Что-то мы долго, — заметила Надя.

— Потому что идем медленно.

— Ну да, раньше мы бежали.

— Еще немного.

Прошел еще час, а дороги все не было. Зато им все чаще стали попадаться чахлые деревья, растущие на болотистой почве. Под ногами хлюпало. Они знали, что скоро начнет темнеть.

— Болота начинаются, — сказал Семен. — Дорога уже вот-вот будет.

— Думаешь?

— Ты же помнишь болото.

Семен вздохнул. Утром это было. Они оставили машины и углубились в чахлый лес в направлении Шаянки. Под ногами тогда тоже хлюпало. День еще не закончился, а группы уже нет. Ни ее, ни связи, ни карты. А вокруг — бесконечная тайга, из которой так просто не выбраться. Какой тут розыск, самим бы найтись.

Где-то неподалеку проходила дорога. Она вот-вот должна была перерезать им путь. Но Семен почему-то вышел на болото, самое настоящее, с топями и зеленой ряской над водой.

— То было не болото, — вспоминая недавний разговор, сказала Надя. — Вот оно, самое настоящее!

Она уже давно вернула пистолет в кобуру, освободила обе руки, чтобы отмахиваться от комаров. Москитная сетка уже не помогала.

— Дальше лучше не идти, — проговорил Семен.

— А чего так? Перейдем болото, выберемся к дороге. — В ее голосе присутствовал сарказм.

— Что-то я не уверен.

— Болото не перейдем?

— В дороге не уверен.

— Что там Слава про лешего говорил?

— Он говорил, что дорога скоро закончилась, а мы ее почти всю прошли.

— Так, может, она сразу и закончилась. Дороги уже не было, а мы все ехали.

— Как мы могли ехать, если дорога закончилась?

— Вот и я думаю, как леший мог такое устроить.

— Не мог он.

— Смог. И Славу к себе забрал, и всех остальных.

Семен покачал головой, глядя на Надю. Ей нужно было выговориться, этим хоть как-то снять с души напряжение, но тоску-то зачем нагонять?

— Путает нас леший, — сказала она.

— Путает. Пока ты веришь в эту чушь.

— Покажи, где не чушь. — Надя обвела рукой болото.

— Где-нибудь эта чушь закончится, — сказал Семен и отмахнулся от комара, который жужжал прямо над ухом, пытался влезть под сетку. — Обойдем справа.

— А почему не слева?

— Может, и слева.

— Почему у тебя карты нет?

— Кто ж знал, что нас сюда забросят.

— Ты в магазине был, мог бы купить какой-нибудь атлас.

— В атласе этого болота нет. И дороги на Шаянку тоже.

— Найди! Разыщи эту чертову дорогу!

— Найду. Обязательно разыщу.

Они попытались обойти болото слева, ничего из этого не вышло. Оно тянулось в бесконечность.

— Я так больше не могу! — прохрипела Надя и остановилась.

— Спокойно! — Семен обнял ее сзади.

Она кивнула, одобряя это его действие. А может, девушка согласилась с тем, что ей нужно успокоиться.

— Надо идти назад. Там справа совсем чуть-чуть…

— Уже не чуть-чуть. Мы много прошли.

— Я точно знаю, что нужно назад!

— Не уверен.

— Там две дохлые сосны крест-накрест. Если на обратном пути их не будет, значит, леший точно нас путает.

— Нет никакого лешего.

Они повернули назад, и очень скоро Надя увидела две скрещенные сосны на островке посреди болота.

— А ты говоришь, леший, — заявил Семен.

Они смогли вернуться к месту, откуда начали свой обходной путь. Семен узнал этот пятачок, поросший клюквой и расположенный у самой воды.

Только вот болото все не заканчивалось, даже не думало закругляться в сторону предполагаемой дороги. Они с Надей начали подниматься на гору. Болото осталось внизу, а они оказались на холме, в окружении богатырских кедров, которым не страшен был никакой бурелом. Здесь было сухо и тихо.

Мало того, за густыми зарослями можжевельника Надя разглядела охотничий домик.

— Если это не галлюцинация, то мы спасены, — сказала она.

Галлюцинации не было, домик существовал на самом деле. Только вот крыша у него отсутствовала, ее снесло ветром. Настила нет, стропила частью сломаны, частью снесены, окна выбиты, зато на дверях большой амбарный замок. Вокруг дома росла жидкая трава, которая пробивалась сквозь толстый слой блестящего шелковистого мха. По такой почве невозможно было ходить, не оставляя следов.

Семен обследовал подступы к дому. Похоже, людей здесь уже давно не было. Бандиты Малыша тут не появлялись, не ставили капканы на беглецов.

— Эта избушка — не просто ночлег, — сказала Надя. — Это знак на будущее. Надеюсь, хороший.

— И кто заманил нас на этот знак? Вдруг леший?

— Тебе придется с ним подружиться.

— А тебе?

— Я с кем попало не сплю. Ну, и чего стоишь? Давай устраиваться.

Семен кивнул.

Солнце уже склонилось над горизонтом. Над кронами деревьев еще светло, а под ними уже легкие сумерки. В тайге темнеет быстро, не успеют они опомниться, как увязнут во мраке.

Замок сбить Семену не удалось. Там и дужка мощная, и петли врезаны в дверь намертво. А окошки оказались слишком маленькими даже для Нади.

— Давай через крышу! — решил Семен. — Так даже лучше!

— Кому лучше?

Сорванная крыша валялась за домом, кустарник, на который она в свое время упала, уже успел прорасти сквозь нее. Переломанные доски обрешетки, оторванные стропила, прогнивший дырявый рубероид. Нужно было провозиться полдня, чтобы вернуть все это на место и восстановить крышу. Зато из досок можно было сделать некое подобие лестницы.

Семен сходил за топориком, отодрал пару стропил, несколько досок. Гвозди взял тоже из крыши. Лестница с четырьмя поперечинами смотрелась очень подозрительно, Семен даже перекрестился, прежде чем забраться на крышу. Но нет, ни одна доска не оторвалась, не треснула под его весом.

Опираясь на поперечную балку, он заглянул в дом. Ржавая чугунная печь-буржуйка, лавка, стол, лежак, грубо сколоченный из досок. Пыль, труха, обломки стропил.

— Давай сюда! — позвал Семен Надю.

Она подала ему рюкзаки, оружие, сама кое-как забралась к нему на крышу.

Он встал на стол, помог ей спуститься, потом сказал:

— Дождя вроде не будет, но крыша нам нужна. Иначе комары сожрут.

Этих тварей здесь было поменьше, чем у болота, но они все равно житья не давали.

— Ты давай здесь уберись пока, а я — быстро.

Домик небольшой, квадратов шестнадцать от силы, но все равно Семена ждала серьезная работа. Причем в темноте, поскольку в тайгу пришла ночь.

Он нарубил можжевеловых лап, отнес их к дому, аккуратно уложил их на балки. Однако такое покрытие показалось ему слишком уж хлипким, и парень снова взялся за топор.

В конце концов крыша была готова, а окна Семен заколотил рубероидом. Дрова в доме были, их могло хватить на несколько дней. Надя растопила печь, убралась, зажгла свечу. Семен принес воды из родника, вскипятил чай. В доме для этого и котелок нашелся, и даже алюминиевый чайник. Кружки, миски, ложки, кое-какой инструмент — лопата, топор. Был здесь когда-то запас крупы, соли и спичек. Крупу сожрали мыши, соль вымыла и растворила дождевая вода, спички безнадежно отсырели. Но у них хватало и своего.

— А мы неплохо устроились, — сказала Надя.

Печка нещадно коптила, дым просачивался сквозь можжевельник, возникал запах, который терпеть не могли комары. Надя наконец-то сняла осточертевшую маску.

— Можно устроиться получше, — сказал Семен, доставая из рюкзака фляжку.

— Это ты о чем? — спросила она.

Он взял кружку, плеснул в нее спирта, налил немного воды и подал Наде. Она понюхала и засмеялась.

— Это ты о том! — Она выпила раз, другой, захмелела и заявила: — Там, кажется, сигареты были.

Семен курил первые два года в армии, потом бросил. Он не замечал за Надей этой вредной привычки, но сейчас был особый случай. Если она когда-то курила, то почему бы не продолжить? Сигареты дешевые, зато целых четыре пачки.

— А ведь завтра мы можем умереть, — сказала девушка и закурила.

Семен кивнул, соглашаясь с ней, но за сигаретой не потянулся. Если не тянет, то и не надо.

— А спирт крепкий? — спросила она, взяла фляжку, открыла, понюхала.

— Хочешь без воды хряпнуть?

— Нет. Просто если спирт медицинский, то он от комаров хорошо помогает.

— Предлагаешь споить комаров?

— Ну, не от самих комаров, а от их укусов. Да и от них тоже. Сейчас ты натрешь меня спиртом, комары набросятся и опьянеют. Или ты сам набросишься на меня?

— Если натру тебя спиртом?

— А сможешь?

Надя сняла куртку, бросила себе под ноги, скинула кроссовки, встала на нее. Ветровка, джинсы, жилетка полетели на лежак.

— Это еще не все, — снимая бюстгальтер, сказала она.

Семен взял фляжку, отвинтил пробку, налил в пригоршню спирта.

— Только не останавливайся, — пробормотала Надя, в предвкушении закрывая глаза.

Она сама направила его руку. Сначала грудь, потом живот. Семен потянулся к фляжке.

Девушка остановила его и сказала:

— Лучше внутрь.

— Спирт?

— И спирт, и все остальное, — прошептала она, направляя его руку.

Тяжелый, перегруженный бомбардировщик стал разгоняться. На этот раз никто не помешал ему подняться в небо и набрать высоту.

Глава 6

Печка раскочегарилась, тяга усилилась, весь дым с шумом уходил в трубу. В доме было тепло, почти жарко, комары прятались по углам. Утро уже проснулось, за окнами светлело.

Вставать Семену очень не хотелось, но надо было. Пришло время завтракать и отправляться в путь. Ночь прошла спокойно и даже плодотворно. Не исключено, что леший уже больше не ставит капканы на заблудившихся путников. Если так, то скоро они найдут дорогу, вернутся к машинам, а там уже будет видно, что делать.

Семен закрыл глаза. Надя обнимала его и прижимаясь к нему сзади. Почти всю ночь она ворочалась, все не могла уснуть. То ей жестко, то холодно, то комары достают. Только к утру пригрелась и забылась. Ему не хотелось ее будить.

Засыпая, Семен увидел отца. Он стоял посреди болота в каком-то рубище с шестом в руке, а островок под ним медленно опускался в воду. Вокруг болото, спасения нет. Еще чуть-чуть — и все. Отец с мольбой смотрел на сына.

Семен распахнул глаза и решительно поднялся.

Надя конвульсивно дернулась, вскочила, схватила его за руку и спросила:

— Ты куда?

— Уходить пора.

— Куда уходить? Ага… — Надя окончательно проснулась.

— Вода у нас там есть?

Семен поднял крышку, но в чайник заглядывать не стал. Есть там вода или нет, все равно надо идти к роднику.

— А я думала, ты уходишь. Как тогда. Поматросил, как говорится…

— Вместе уйдем.

— Опять блуждать?

— Леший дал нам зеленый свет.

— От лешего дети не родятся.

— Не понял.

— Теперь ты должен на мне жениться.

— Если выберемся, женюсь, — сказал Семен.

— Да ладно, я пошутила.

— А если я не шучу?

Этот вопрос он обращал исключительно к самому себе. Надя ему нравилась, они уже два раза были вместе. Чем не повод оформить с ней отношения? Но готов ли он к этому?

— Расслабься. Нормально все.

— Да я еще и не напрягался. Пойду за водой.

Он взял котелок, полотенце и несессер, встал на стол, снял несколько еловых лап, забрался на балку и по лестнице спустился вниз. У родника парень быстро умылся, почистил зубы, побрился и даже немного сполоснулся. Ледяная вода ему не помеха.

Он вернулся назад. От него пахло зубной пастой и кремом после бриться.

Надя это заметила и заявила:

— И я хочу!

— Побриться?

— Зубы почистить!

— Ну, если моей щеткой не побрезгуешь.

— Нет уж. Без нее обойдусь.

Она забрала у него полотенце и несессер, выбралась из дома. Семен поставил чайник, нарезал колбасы. Чаю было немного, поэтому он заварил вчерашние пакетики. Экономить надо. Вдруг ему и Наде придется еще долго бродить по лесу?

За стеной послышался шум, кто-то оперся на лестницу. Семен глянул в окошко, в щелку между обрывками рубероида. По лестнице карабкалась Надя.

Он отошел от окна. В этот момент послышался треск.

— Твою мать!.. — выругалась Надя.

Семен пулей поднялся на крышу, глянул вниз. Одна поперечина на лестнице была сломана. Надя сидела на земле и держалась за ногу.

Парень не стал рисковать, просто спрыгнул, подсел к Наде и спросил:

— Что такое?

— Больно! — простонала она.

— Где больно? — Он легонько надавил на сгиб ступни.

— Здесь! — Надя дернулась.

— Вывиха вроде нет.

— Все равно больно.

— А ушиб может быть, — сказал Семен.

— Сейчас пройдет.

— Ты пока здесь посиди, а я чаю принесу.

Семен осмотрел лестницу. Одна поперечина сломалась, а остальные три, хотя и целые, вызывали подозрение. Он осторожно поднялся по лестнице, залез в дом, собрал вещи.

Надя поднялась, чтобы помочь ему спустить рюкзаки, но неосторожно встала на ушибленную ногу, взвыла от боли и опустилась на колено.

— Не надо, я сам.

Рюкзаки и оружие он спустил по лестнице, потом вернулся в дом за чаем. Надя поднялась, одной рукой оперлась о стену, другой забрала у него кружку, тут же взяла вторую. Лестница шаталась, трещала, скрипела, и Семен не рискнул спускаться по ней.

— Может, ты выбьешь дверь? — спросила Надя.

— Да нам тут уже недолго осталось, — сказал он, собираясь прыгать.

— Что осталось? Куда я пойду с такой ногой?

— Ничего, сейчас попьем чайку.

Семен спрыгнул вниз, и в правую ногу что-то глубоко, но не больно кольнуло. Как будто гвоздь из ботинка вылез и воткнулся в кожу. Если так, то ерунда.

— А теперь и чайку можно, — сказал он, глянул на свою правую ногу, и оторопел.

К его подошве приклеился кусок доски.

Боль пришла с опозданием, но пронзила и тело, и голову. Он осторожно сел на землю, взялся за доску, дернул, оторвал ее от ботинка.

— Ничего себе! — оторопело протянула Надя.

Семен и сам потрясенно смотрел на гвоздь. Сантиметров семь-восемь в длину, толстый, ржавый. Если бы он не был изогнут, как ползущая змея, и не толстая подошва ботинка, то ступню прошил бы насквозь. Или так оно и вышло?

Семен снял ботинок, осмотрел ступню. Нет, насквозь гвоздь ее не пробил, но хорошего было мало. Рана оказалась глубокая, крови уже натекло изрядно.

Надя всплеснула руками, от волнения забыла о своей ноге, метнулась к рюкзакам, достала аптечку, подскочила к Семену и только тогда скривилась от боли.

— Противостолбнячную прививку давно делал? — спросила она.

— В школе. Потом в армии.

— Тогда нормально, жить будешь. Или антибиотики нужны?

— Чего нет, того нет.

— У нас много чего нет. Бинтов кот наплакал. Давай-ка мы сначала кровь остановим. — Она оглянулась, увидела лопух, растущий неподалеку, сорвала несколько листов, осмотрела их, затем приложила к ране и распорядилась: — Держи пока.

Кровь остановилась довольно-таки быстро. Надя обработала рану перекисью, затем наложила стрептоцидовую мазь и плотно перевязала.

— Везет мне, как утопленнику, — сказал Семен и тяжело вздохнул.

— А я тебе говорила: «Дверь выбей».

— Давай попробуем пленку назад отмотать.

— Если бы я могла отмотать назад, то тогда в клубе… — Девушка повела рукой, отмахиваясь от глупых мыслей.

— А если бы я мог назад отмотать, то бандиты не похитили бы отца.

— Какого отца? — не поняла Надя.

— А у меня что, не может быть отца?

— У тебя?.. Вполне может. А его что, похитили?

— Да. Его нужно найти, — сказал Семен, решительно взял ботинок, обулся, поднялся.

— Кого найти? — Надя внимательно посмотрела на него.

— Морозова нужно искать.

Парень осторожно наступил на пробитую ногу, и боль тупой волной поднялась к самому горлу. Семена едва не стошнило. Но хуже всего было то, что нога отказывалась принимать на себя вес тела.

— Костыль нужен, — сказал он.

— Два костыля, — заявила Надя. — И мне тоже.

— Ну да.

— Мы с тобой — калеки. Два костыля — пара.

— И что нам теперь делать? — опускаясь на землю, спросил Семен.

— Дверь выламывать.

— Предлагаешь остаться?

— Предлагаю добраться до болота. Там и останемся.

Семен поднялся, взял топорик, кое-как добрался до злополучной лестницы, еще раз осмотрел ее, с трудом, но благополучно забрался в дом. Там он и разогнул усики, которыми замочная петля держалась за дверь. А саму петлю вытащила Надя.

Она открыла дверь, хромая, зашла в дом, без сил опустилась на скамью, кисло глянула на крышу из еловых и можжевеловых лап и спросила:

— А если дождь?

— Печь растопим, баню сделаем.

— Смешно. Так, погоди. Ты сейчас шел искать Морозова?

— Морозова.

— Своего отца.

— Внебрачного.

— Э-э…

— Внебрачный отец внебрачного сына.

— Ага, — в раздумье протянула Надя.

— Он не хочет меня признавать.

— Понятно.

— Но теперь-то ему никуда не деться!

— Да?

— Ну, если я его найду и прижму к стенке.

— А ты хочешь прижать его к стенке?

— А смогу?

— Да, если у тебя есть вертолет и пачка везения.

— Ни того ни другого.

— Значит, ты — внебрачный сын Морозова?

— Доказательств у меня нет, так что давай оставим этот разговор.

— А в Москве тогда ты за доказательствами к Морозову шел?

— За совестью.

— То есть за признанием?

— Давай не будем толочь воду в ступе, — произнес Семен и открыл дверцу печки. Дрова в ней уже прогорели, но угли еще были крупные, красные. Он подбросил пару поленьев, дотянулся до можжевелового потолка, снял пару лап и затолкал их в печку. Дом вмиг наполнился едким дымом. Не самое приятное спасение от комаров, но лучше так и здесь, чем никак и в открытой тайге.

Комаров стало поменьше, а дым потихоньку рассеялся.

— Инвалидная команда! — сказал Семен, потрогав горячий чайник, стоящий на плите.

Вся вода, которую он принес утром, была в нем.

— Две здоровые ноги на двоих, — с усмешкой проговорила Надя.

— Ты давай на своей здесь чаек организуешь, а я на своей — за водой. — Семен поднялся, взял котелок.

— Уверен?

— Не смогу я здесь отлеживаться, — заявил он.

Нельзя ему здесь оставаться, нужно что-то делать. Хотя бы с базой связаться, узнать, как там идут поиски отца. Может, его действительно уже нашли.

Он смог дойти до родника, даже принес в дом воды, но рану растревожил основательно. Боль огнем жгла кости стопы. Парень делал вид, что ему не больно, но Надя все поняла и заставила его снять ботинок, в котором уже хлюпала кровь.

— Сказать тебе, кто ты? — спросила она, покрутив пальцем у виска.

— Идти надо.

— Сказать, куда? Бинтов на две повязки осталось, максимум на три. Ты меня понимаешь?

Семен кивнул. Нельзя ходить, нагружать больную ногу, пока рана не затянется.

Надя усадила его на лежак, сменила повязку, окровавленные бинты бросила за печку и сказала:

— Если что, можно будет потом постирать.

— Нормально все будет.

— Если заражение крови начнется, тогда да, будет нормально, — заявила она.

— Не начнется.

— У меня нога успокаивается. Может, я сама к дороге выйду?.. Найду машины, съезжу за подмогой.

— А выйдешь?

— Не знаю. И как я тебя потом найду? В принципе, зарубки можно оставлять на деревьях.

— Зарубки — хорошо, если к людям выйдешь. А если заблудишься?

— Тогда останутся от козлика рожки да ножки.

— От козочки.

— И от козлика тоже. Пропадешь ты здесь без меня.

— Не пропаду. Но и тебе не надо никуда идти. До завтра обождем.

— Не будем зарекаться.

Надя приготовила чай, напоила его.

— Может, на болото сходить, за клюквой? — спросила она.

— А нога?

— Не знаю.

К обеду Надя совсем перестала хромать, расходилась, действительно спустилась к болоту и принесла ягод.

— Клюква, говорят, природный антибиотик, тебе в самый раз, — сказала она.

Семен кивнул. Он чувствовал себя неважно, его еще не лихорадило, но температура уже поднималась. Парень не стал отказываться от кислых ягод, через силу затолкал в себя почти все, что принесла Надя. Однако к вечеру у него начался жар.

— Вся надежда на организм, — сказала Надя, с сожалением глядя на него. — Если иммунитет сильный, то выживешь.

— Сильный.

— У Морозова иммунитет отменный. Говорят, у него никогда не бывает простуды.

— Так он же Морозов.

— Если и ты Морозов, то ничего с тобой не случится.

— Я — Морозов, — подтвердил Семен. — Фамилия у меня отцовская.

— А гены?

— Ген у нас в роду не было, — с усмешкой проговорил он. — Игнаты, Савелии.

— Морозов — Игнат Савельевич. Ну да, ты должен это знать.

— Знаю.

— А то, что у него сын был, знаешь? — Надя пристально посмотрела на Семена.

— Я — его сын.

— У него законный сын был. Его тоже Семеном звали.

— А почему звали? Почему был?

— Да, говорят, отказался он от отца.

— Кто говорит? — осведомился Семен.

— Почему он от отца отказался? — Надя продолжала смотреть на него в упор.

— Почему?

— Вот я у тебя и спрашиваю.

— У Семена Морозова умерла мать, и его отец женился на другой. Сразу!

— Семен взбунтовался?

— Ушел в армию. Там и оставался. Пока не оказался здесь, в этой глуши, — сказал он.

— Отец тебя не ищет? — Надя смотрела на него, как на сундук с волшебными самоцветами.

— У него — дочь, молодая жена. Как там в песне поется?.. Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…

— Значит, Морозов тебя разрушил?

— Нет, он просто отказался от сына.

— Но ты же можешь предъявить права. Эй, хватит мне тут лапшу на уши вешать!

— Сдаюсь. — Семен закрыл глаза.

Ему почему-то стало больно смотреть на Надю. То ли дым от печки глаза щипал, то ли слезы наворачивались. Как ни крути, а отец отказался от сына. Он сто раз мог найти Семена, поговорить с ним. Но нет, ни одной попытки. Может, и не стоит его искать? Тем более что и возможностей для этого нет.

— Тебе плохо? — спросила девушка.

— Нет.

Надя укрыла Семена плащ-накидкой и теплой курткой.

— Ужинать будем? — раскатным эхом донеслось до него откуда-то издалека.

Есть ему не хотелось, но все же пришлось кивнуть. Вдруг Надя откажется от ужина из солидарности с ним?

Надя накормила его, напоила чаем, а потом вдруг куда-то исчезла. Не поднимаясь с ложа, Семен обошел весь дом, заглянул в каждый угол. Ее нигде не было.

Тогда он отправился на болото, там ее и увидел. Отец стоял на острове, в знакомом рубище, по колено в болотной жиже. Надя держалась вдалеке от него, но разговаривали они без крика, так, как будто находились в одной комнате.

— Как там Семен? — встревоженно спросил отец.

— А он и правда ваш сын?

— Он и правда не моя дочь.

— А дочь вы любите больше?

— Ты не можешь выйти замуж за мою дочь.

Семен усмехнулся. Отец нес откровенную дичь. В здравом уме он просто не мог этого делать. Значит, это всего лишь видение.

Он открыл глаза и увидел Надю. Она сидела рядом и держала его за руку. В доме было темно, но в печке горел огонь, языки пламени выбивались из варочного отверстия. Отсветы играли на лице Нади. Она сидела с закрытыми глазами, медленно засыпала. Ее лицо ничего не выражало, но Семену казалось, будто она то плачет, то смеется.

Парня лихорадило, лоб неприятно холодили капли пота. Надя открыла глаза, посмотрела на него.

— Не отпускай меня, — сказал он.

— Не отпущу.

— И сама никуда не уходи.

— Не уйду.

— Мне сейчас плохо.

— Держись.

— Но завтра утром будет хорошо.

— Даже не сомневайся.

Он закрыл глаза и вдруг оказался в болоте. Сын стремительно погружался в топь, а отец возвышался над ним и весело смеялся.

Семена разбудила капель. Вода стекала с крыши, заливала пол, стол, печь. Но сам он лежал на сухом. Надя обнимала его. Накидок не было ни сверху, ни снизу.

Они, как оказалось, накрывали можжевеловую крышу над головой. Видимо, Надя слазила наверх и постелила их на ветки.

Печь погасла, в доме было дымно и холодно. Надя плотно прижималась к Семену, согревала и его, и себя. Парня уже не лихорадило, температура спала, но во рту пересохло, хотелось пить. Семен улыбнулся. Это не проблема. Он просто высунул из укрытия руку, и вода сама набралась в ладонь.

Он выпил одну пригоршню воды, вторую, а на третьей заснул.

Проснулся Семен, когда в доме было уже светло от утреннего солнца, лучи которого просеивались через щели в крыше и окнах, освещали полосы свежего дыма. Мокрые дрова в сырой печи горели плохо, но дым костра, как говорится, создает уют. Дождя уже не было, но с крыши все еще капало. Надя сидела рядом, обнимала ноги, согнутые в коленях.

— Привет! — с улыбкой проговорил Семен.

— У нас тут потоп, — уныло, но не обреченно сказала Надя.

— Жаль, что не после нас.

— Как себя чувствуешь?

— Я же сказал, завтра, то есть уже сегодня. Все хорошо, жить буду.

— Рада за тебя.

— А за себя? Неплохо ты придумала. — Он кивком показал наверх.

— И за себя рада. Слышу, дождь начинается, ну, думаю, труба нам. Нормально же получилось, да?

— Хоть благодарность объявляй за проявленную смекалку.

— Не надо.

— Нет?

— Я девушка скромная. Просто женись на мне, да и все, — сказала она и усмехнулась.

— Вчера ты шутила.

— А сейчас нет. Вчера ты не был сыном Морозова.

— И я вчера мог пошутить.

— А я и сегодня тебе не верю, — сказала она и поднялась.

Вслед за ней встал на ноги и Семен. Он чувствовал себя неплохо, нога не болела. Да и Надя давно не хромала. Наверное, им уже можно отправиться в путь.

— Эй, ты куда?

Надя протянула руку, пытаясь его удержать, но Семен все же наступил на больную ногу. Он лишь слегка нагрузил ее, но боль снова полыхнула пожаром, опалила, зажгла. Парень скривился и вернулся на место.

— Ты так больше не делай, — сказала Надя.

— Так не должно быть.

— И не будет, если ты перестанешь умничать. Три дня нужно лежать.

— А костыли?

— Хорошо, нарублю тебе палок, займешься делом.

Костыли Семен смастерил себе к обеду, а вечером снова пошел дождь. Надя забралась к Семену под бочок, они прижались друг к другу и уснули.

Глава 7

Дожди закончились, наступила ясная погода. Температура окончательно спала, рана перестала гноиться, и Надя снова вспомнила про баню. Семен кое-как починил большую проржавевшую кастрюлю, в ней с горем пополам нагрел воды и жарко натопил печь.

Все было хорошо, пока не закончилась вода.

— Я к роднику, — сказала Надя, схватила кастрюлю и голышом выскочила из дома.

Семен и сам не прочь был прогуляться вместе с ней, на радость комарам. Но у него сломался костыль, а без него, да еще с голой ступней делать этого явно не стоило.

Надя заскочила обратно в дом с порожней кастрюлей. Семен вспомнил, что женщина с пустыми ведрами не к добру, хотел сказать ей об этом, но увидел, какими глазами она посмотрела на него, и передумал.

— Эй, красавица! — донеслось со двора.

— Я тебя уже люблю!

Мужские голоса стремительно приближались. Семен схватил карабин, но еще раньше вооружилась Надя. Ее пистолет лежал на столе у самого входа. Пока Семен передергивал затвор, она выскочила за дверь. Тут же послышались выстрелы.

Семен вышел из дома вслед за ней, но к этому времени все уже было кончено. Два человека в камуфляже лежали неподвижно. Первому пуля пробила голову, второму — шею.

Надя держала пистолет на вытянутых руках и стояла с открытым ртом, не в силах пошевелиться. Как будто столбняк ее хватил.

Семен доковылял до этих людей, опираясь на карабин, осмотрел одного, другого. Два трупа.

Парень повернулся к Наде. Она так и стояла в оцепенении, а ствол ее пистолета смотрел прямо на него.

— Отлично выглядишь!

Семен усмехнулся, представляя, как было дело. Мужики явно возбудились, увидев голую красотку, бросились за ней, потеряли осторожность. А потом они увидели ее опять же голой, но уже с пистолетом. Интересно, о чем эти ребята успели подумать?

А о чем сейчас думает он? Возможно, перед тем, как умереть. Вдруг Надя собирается застрелить и его?

Она оживала медленно. Взгляд ее прояснился, рука с пистолетом опустилась.

— Можно я тебя сфотографирую?

— Я что, убила их? — От нервного напряжения у нее дернулась щека.

Вокруг нее роилась комариная стая, а она этого даже не замечала. Да и Семена комары сейчас беспокоили меньше всего. Не думал он и о больной ноге.

— Уложила спать.

— Кто они такие?

— Вопрос, конечно, интересный.

Оба в камуфляже, в крепких непромокаемых сапогах, с рюкзаками. У одного автомат Калашникова с коллиматорным прицелом, у второго — самая настоящая снайперская винтовка Драгунова. В карманах разгрузочных жилетов — снаряженные магазины, в кобурах — пистолеты, в ножнах — охотничьи финки. К разгрузкам прикреплены были радиостанции.

Семен снял одну, включил — глухо. Да и вторая, похоже, разрядилась.

Парень снял накомарники с этих типов. Взрослые мужики, лица обветренные, морщинистые. У одного пышная борода лопатой, у другого — в модном стиле, но не стриженная уже несколько дней. Да и сами изрядно зачуханные, и одежда грязная, и обувь. Похоже, перед смертью они досыта нагулялись в тайге.

У одного Семен заметил сухие бурые пятна на рукаве. Как будто кровь брызнула фонтаном. Но куртка целая, ни порезов, ни пробоин. Возможно, это была чужая кровь. У второго была перевязана рука на запястье. Рукав чуть приподнялся, перчатка опустилась, и Семен увидел тонкую полоску несвежего бинта. Скорее всего, это ножевое или даже пулевое ранение, но не исключено, что чирей вскрылся.

— Не знаю никого.

— А почему я голая? — опомнилась Надя.

Но в дом она зашла неторопливо, с озадаченным видом.

Семен пошарил по карманам, нашел бумажники. Но документов не было ни у кого. Обычные охотники должны брать их с собой, а у этих ничего подобного не было. Браконьеры или охотники на людей? Вполне вероятно, что эти типы охотились на Семена и Надю. Возможно, где-то рядом бродили сейчас и другие такие охотники.

Семен взял автомат и повернул к дому. Тело в мыле, ему хотелось бы ополоснуться, но это все потом. Если, конечно, позволят обстоятельства. Вдруг он уже находился в прицеле снайперской винтовки?

Он зашел в дом, стал одеваться.

Надя натягивала на себя ветровку. Батник, джинсы, кроссовки уже были на ней.

— Хорошо ты за водичкой сходила, — сказал он.

— Это нас и спасло.

— Да?

— Они подумали, что я какая-то левая.

— Болотная русалка?

— Может быть.

— Твоя красивая попка их ослепила, а так они увидели бы в тебе дичь.

— Подстрелили бы, как куропатку, — сказала Надя и взяла автомат, который Семен положил на стол.

— Стрелять-то?.. Да, это ты умеешь. — Он хотел задать вопрос, но вышел ответ.

Да уж, стрелять Надя умела. Судя по результату, даже лучше, чем он.

— Случайно вышло.

Надя сорвала с окна кусок рубероида, и оно стало бойницей, пригодной для наблюдения и ведения огня. Вслед за одними могли появиться другие. Она правильно все поняла.

— Трупы убрать надо. Нельзя им на виду валяться, — сказал Семен.

— Я смотрю, ты уже ходишь, — проговорила Надя и улыбнулась.

Семен кивнул и глянул на свою ногу. Бинт грязный, но крови на нем не было, значит, рана выдержала нагрузку. Ходить было больно, но терпимо.

— Ты давай наблюдай, а я — сам.

Семен оделся, вышел из дома, окончательно разоружил покойников, затащил тела под пышный куст кедрового стланика, забросал остатками рубероида, накрыл досками, потом, едва живой от усталости, вернулся в дом.

Надя так и стояла у бойницы с винтовкой в руках.

Он положил на стол пистолеты и ножи, сгрузил на пол трофейные рюкзаки, тяжелые, плотные. К одному приторочена была палатка в чехле, к другому — два спальных мешка.

— А если они с юга зайдут? — спросил Семен.

— Уходить надо.

Парень вздохнул. Все-таки растревожил он рану, нога разболелась не на шутку, куда уж тут идти, тем более в ночь. Сумерки в лесу, скоро совсем темно станет.

— Прямо к бандитам в руки?

— К бандитам?

— А кто они такие?

— Не знаю. Но, скорее всего, люди Малыша. Бой был на базе и здесь, в тайге. Много крови пролилось. И эти в ней измазаны.

— Она и сегодня пролилась.

— Это старая кровь.

— Может, и люди Малыша.

— А кто еще? — спросил Семен.

Надя ответила не сразу. Ей понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.

— Не знаю. Может, из вашей охраны.

— Из нашей охраны я знаю всех. Ну, почти.

— Я знаю только, что за нами охотятся. Бандитам известно, где мы находимся.

— А от нас дыму сто верст вокруг.

— Надо печку затушить.

— Не надо. Пусть горит, а мы пока в палатке посидим, — проговорил Семен и пнул ногой самый тяжелый рюкзак.

— Палатка — это хорошо, — сказала Надя.

— И пшикалки у нас пока еще есть.

Аэрозоль от комаров помогал только первое время, пока не выветривался запах. Брызгать все тело через каждые двадцать-тридцать минут — никаких запасов не хватит. Но кроме этого средства у них была защитная одежда и накомарники. Если правильно упаковаться, то можно будет спокойно провести ночь под открытым небом. А в палатке тем более.

Были еще спальные мешки, но их лучше всего использовать как подстилку. Если забраться внутрь, то этот мешок может стать мышеловкой.

В рюкзаках нашлись патроны, как в магазинах, так и в картонках. Там же Семен обнаружил пару наступательных ручных гранат. Этот факт заставил его поскорее покинуть дом. Противнику даже не надо стрелять, достаточно забросить на крышу пару гранат.

Семен очень надеялся найти спутниковый телефон, но, увы. Зато его порадовала карта местности. Он нашел на ней излучину реки, затем болото, через которое они так и не смогли перебраться. Отметил и пару высот, на одной из которых они сейчас находились.

К счастью, охотничий домик на карте отмечен не был. Зато указана была дорога на Шаянку. Она проходила недалеко от них, всего в трех-четырех километрах, но оказалось, что Семен выбрал не совсем верный курс. Он шел чуть ли не параллельно дороге, слишком уж медленно сближался с ней.

— Ты правильно сказала. Вправо нужно было уходить, — сказал парень.

— Иногда нужно послушать мужчину и сделать все наоборот, — с усмешкой заявила Надя.

— А вот это у нас что? — Семена заинтересовали точки, нанесенные карандашом, которые одна за одной тянулись вдоль дороги в сторону Шаянки.

Последняя из них темнела неподалеку от той высотки, на которой они сейчас находились.

— Пройденный маршрут, — сказала Надя, угадав его мысли.

— А почему на Шаянку, а не от нее?

Семен нашел место, где погибла группа Гранина, но там не было ни одной точки. А ведь бандиты должны были преследовать их оттуда.

— Засаду ставить будем? — спросила Надя. — Или сразу к машинам пойдем?

— Там километров десять. На ночь глядя? С больной ногой!

— Завтра утром пойдем. А сейчас давай ставить палатку.

Надя повела плечом, глянула на Семена. Она не настаивала на своем решении, но вряд ли у него были другие варианты.

Палатка оказалась маленькой. Два здоровых мужика помещались в нее с трудом, но им было полегче. Надя худенькая и, главное, приятная на ощупь. С ней в обнимку лежать за счастье.

Палатку они приткнули между можжевеловыми кустами, за которыми начинался обрывистый откос высотой метра в два. Это ландшафтное препятствие должно было защитить их с тыла. А фронт выходил на дом со стороны входа.

Надя набрызгала в палатке аэрозолем, выгнала комаров и закрылась от них намертво. Палатка добротная, нигде не порванная, редкий комар в нее проберется.

— А как за домом смотреть? — спросил Семен.

— На слух, — прижимаясь к нему, сказала Надя.

— А если не услышим?

— Я буду тихо.

— Что ты будешь тихо? — не понял он.

Надя ему все объяснила без всяких слов, забралась в ангар, выгнала тяжелый бомбардировщик. Высоту они набирали тихо, Надя даже не пикнула. И отбомбились они тоже в тишине.

— А теперь спать, — прошептала девушка.

— А если волки?

— Волки бывают двух видов, — сказала Надя и зевнула. — Переднехвостые нас не учуют, а заднехвостые сейчас не голодные, на людей не нападают. Наверное.

— С переднехвостых шкуру надо снять.

— Зачем? Завтра утром уйдем — и ну их к черту!

— А за пацанов отомстить?

— Тогда бди. Только будить меня не надо.

Семен кивнул. Он сам будет наблюдать за обстановкой, до самого утра глаз не сомкнет. Сейчас полежит немного, перевернется на живот, опустит молнию и через щелочку между шторами возьмет дом на прицел. Винтовка, пистолет, нож, гранаты — все при нем, в рабочем состоянии.

В палатке было спокойно, тихо, комары не тревожили. Очень скоро Надя уютно засопела в две дырочки. Семен прижался к ней, закрыл глаза, прислушался к тишине за бортом. Если враг будет подбираться к дому, то он обязательно его засечет.

Но враг подобрался к нему совершено бесшумно. Сон навалился на него всей своей тяжестью.

Он забылся, а нападение продолжалось. Бандиты окружили дом со всех сторон, обложили его сухим валежником, вспыхнул огонь. А когда дом охватило пламя, в окно полетела граната. Только тогда Семен и проснулся.

После взрыва во сне ночная тишина оглушила его. Парень глянул на часы. Половина третьего пополуночи. Ничего себе! Оказывается, он проспал почти пять часов.

Семен тихонько перевернулся на живот, вжикнул молнией, развел шторы палатки. Дом тонул в кромешной темноте, печь давно погасла, ни одной искорки над трубой.

— Что там такое? — сонно спросила Надя, поворачиваясь на другой бок.

— Ничего.

— Закрой палатку, комаров напустишь.

— Нормально все.

— Я сейчас замерзну, — заканючила она.

— Тут покойники ходят.

— Какие покойники? — Надя встрепенулась.

— Тебя ищут.

— Да ну тебя в пень!

— А вдруг они уже совсем рядом?

— Морозов, я тебя убью!

— Один уже к дому подошел.

Семен потешался над Надей и так увлекся, что перестал отличать видение от реальности. К дому, пошатываясь, подходил какой-то человек, а он подумал, что это просто вибрация темного воздуха, вызванная игрой воображения.

Но человек дернул за дверь, и она со скрипом открылась.

— Там действительно покойник, — оторопело прошептал Семен.

Человек еле держался на ногах, переступил порог, с шумом упал и остался лежать. Вряд ли это бандит. Вдруг и правда покойник?

— Может, алкаш какой? — спросила Надя.

— В тайге?.. Кедрача дернул?

— Может, зомби?

— Давай не будем гадать. Прикрой!

Семен осторожно, стараясь не шуметь, выбрался из палатки, озираясь, подкрался к дому.

Человек, пришедший из леса, лежал на полу, не двигаясь. Голова на боку, руки раскинуты, оружия не видно. Одежда на нем скорее городская, чем таежная, — брюки, пиджак, туфли.

Семен сдал назад, глянул по сторонам и снова зашел в дом. Он перевернул этого человека и включил фонарик. Свет хлипко пыхнул и тут же погас. Батарейки сдохли окончательно.

Лицо этого человека распухло от комариных укусов, верхние веки пузырились, щека была ободрана, губы разбиты. Но Семен все же узнал родного отца. Он был жив, но в сознание не приходил.

Семен не знал, что делать. По следу отца могли прийти бандиты, но об этом он подумал вскользь.

Парень поднял отца, перетащил его на лежак.

— Папа, это я, Семен!

— Семен? — едва слышно, тяжело ворочая языком, спросил тот.

— Ты ранен?

— Я убит, — сказал отец и снова лишился чувств.

— Папа, ты так не шути!

Семен приложил пальцы к шее отца. Пульс прощупывался достаточно хорошо.

— Это твой отец? — спросила Надя.

Она стояла у открытой двери, спиной прижимаясь к стене. Семен и не слышал, как девушка зашла в дом.

— И твой босс.

— Зажги свечу, растопи печь, а я — в караул.

Надя вышла, закрыла за собой дверь.

Семен кивнул, соглашаясь с ней. Без караула им сейчас никак нельзя.

Он растопил печь, поставил чайник и зажег огарок последней свечи.

Отец отреагировал на свет, открыл глаза.

— Ты мне снишься? — спросил он, глядя на Семена.

— Я еще раз спрашиваю, ты не ранен?

Семен осмотрел отца. Костюм мятый, грязный, местами порванный, но крови вроде бы нигде нет. Только на рубашке, некогда белой, мелкие пятнышки. Там и раздавленные комары, и кровь от них. На шее Морозова-старшего багровела хорошо заметная царапина, как будто ему кто-то нож к горлу приставлял.

— Нет, — сказал отец и пожал плечами. — Ногу сильно стукнул и устал, как собака. У тебя пожевать что-нибудь есть?

Семен кивнул. Рюкзаки в палатке, но ему не трудно, он сходит.

— Я сейчас.

Карабин Семен оставил в доме, доковылял до палатки, забрал рюкзаки. Когда он вернулся, отец уже не лежал, а стоял, направив на него карабин.

— Кто ты? — спросил тот.

Семен облегченно вздохнул. Если отец мог стоять на ногах, значит, с ним действительно все в порядке. А усталость пройдет.

— А кто ты? — Семен опустил рюкзаки на пол.

— Кто я?

— Как будто ты не знал, где я работаю.

— Где ты работаешь?

— Морозов Семен Игнатович. Охранное предприятие «Золото Енисея», старший смены. Тебя похитили, мы пошли по твоему следу. Вся наша группа погибла. Остались только я и Надя.

— Какая Надя?

— Карабин опусти!

Вне всякого сомнения, Семен рад был встрече с отцом, но в то же время ничего не забывал. Да и не надо с ним общаться, как с маленьким и недалеким.

— А ты работаешь в «Золоте Енисея»? — опуская карабин, спросил отец.

— А ты не знал?

— Нет.

— Тогда давай так. Я просто охранник из «Золота Енисея», твой подчиненный.

— Но ты же Семен…

— Ну, давай, скажи, что я — твой сын. Ладно, шучу, не напрягайся.

Семен поставил на стол рюкзак, вынул банку «Завтрака туриста», вскрыл ее ножом, взял чайник, полил на грязную ложку.

— Но ты мой сын, — сказал отец.

Стараясь не смотреть ему в глаза, Семен воткнул ложку в мясорастительную смесь, подал ему и заявил:

— Извини, ресторан уже закрыт.

Но отец даже не глянул на банку. Он взял Семена за плечи, посмотрел ему в глаза и порывисто потянул на себя.

— Ты мой сын!

Семен не стал вырываться из объятий. Он просто потянулся за чайником, и отцу пришлось его отпустить.

— Поверить не могу…

— В то, что я твой сын? — спросил Семен и усмехнулся.

Он взял кружку, налил в нее воды из чайника.

— Нет, в то, что ты здесь, — опускаясь на лежак, сказал отец.

— Вода холодная, но сейчас печка растопится, будет кипяток и чай с сахаром.

— Даже с сахаром?

— Дома бы тебя это не удивило, да?

— Да уж. Ты хромаешь?

— С крыши спрыгнул неудачно. Мы тебе навстречу собирались идти, а тут гвоздь. Только сейчас ходить начал.

— Мне навстречу? — Отец взял банку, понюхал и зажмурился от удовольствия.

— Тебя на Шаянку повели. Мы туда на машинах отправились, попали в засаду, вся группа погибла. Я уже говорил.

— Ты мог погибнуть? — Отец поставил банку на стол.

— А Надю ты должен знать. Она — твой пресс-секретарь. Из службы безопасности.

— Надя?.. Ну да, есть такая. Фамилию не помню.

— А Вересаева помнишь?

— И помню, и знаю. Где он? — осведомился отец.

— Он твоих телохранителей убил?

— Он.

— А потом троих из нашей группы. Надю собирался убить, за ней всех остальных. Но его самого бандиты прикончили.

— Бандиты?

— Люди Малыша. Сначала они на хранилище золота напали, потом тебя похитили.

— Меня похитил не Малыш, — заявил отец, взял банку, зачерпнул из нее ложкой, отправил в рот. — Лучше, чем в ресторане.

— А кто тебя похитил?

— Они дали понять, что работают на Малыша. Запросили выкуп, я ввел код. А потом на них напал настоящий Малыш. Он искал алмаз, который был со мной. Вкусно как!

— Сильно не налегай.

— Да не страшно, я всего два дня без еды. Как от Малыша сбежал, так вот и скитаюсь.

— И на меня вышел.

— Это судьба.

— Малыш тебя ищет. Тут до тебя двое были из его банды.

— Из его банды? — Отец насторожился.

— В принципе, они и сейчас здесь. Рядом. Правда, не совсем живые. Значит, тебя ради выкупа похитили?

— Десять миллионов зеленью.

— И кто это сделал?

— Не знаю.

— Вересаев работал на этих людей. Где его могли завербовать? В Москве?

— В Москве.

— Значит, и похитители твои из Москвы. Вересаев слил им, что ты здесь.

— Убили его, говоришь? — Отец хищно сощурился.

— Мы не должны были тебя найти. Он обязан был помешать нам, но сам попал под раздачу.

— Туда ему и дорога.

— А почему десять миллионов? Не сто?

— Откуда у меня сто миллионов? Все они в обороте. На выкуп только десять, не больше.

— И кто их мог без тебя снять?

— Так в том-то и дело. Чтобы снять эти деньги, нужен был код. Я его ввел, Элен сняла деньги. Перевели их или нет, не знаю. Нас атаковали, всех перебили. Один только я уцелел, да и то потому, что был связан.

— Значит, Малыш все-таки получил алмаз, — проговорил Семен и криво усмехнулся.

Ему хотелось надеяться на то, что этот алмаз встанет Малышу поперек горла, а еще лучше — прямой кишки.

— Алмаз не нашли. Но ему достался мой чемоданчик.

— С блоком управления. Вересаев имел к нему доступ.

— Вересаев доступа к нему не имел, — заявил отец.

— Но он знал, как с ним обращаться? — спросил Семен, вспомнив, что говорила Надя Гранину.

— Как обращаться, знал.

Семен кивнул. Если Надя не врала, то ей можно было доверять и в остальном.

— А кто такой Фильчаков?

— А он — да, имел доступ к блоку. А вот пароль знал только я. А ему пистолет к голове. — Отец закрыл глаза, вспоминая. — Я скажу пароль, иначе… Я сказал, а они все равно его убили. Хорошо, что их там всех!..

— А ты, значит, сбежал.

— Они там все вокруг обшаривали, алмаз искали. Смотрю, рядом со мной покойник. Нож у него был, вот я и… Да, повезло мне.

— И все-таки тебя почти нашли.

— Двое?

— Неизвестно, сколько тут этих тварей. Надя сейчас ходит, смотрит. Убираться отсюда надо.

— Да, самое время, — сказал отец, опускаясь на лежак.

— Чем раньше, тем лучше.

— Да, сейчас. Я только… — Он заснул на полуслове.

Будить его Семен не стал и отправился к палатке за спальными мешками. На один отца можно было уложить, а другим накрыть.

Нади нигде не было видно. Все правильно, часовой на посту не должен выдавать своего присутствия.

Семен принес мешки, устроил отца и снова вышел из дома. Ничего не изменилось. Нади не видно и не слышно.

Он собрал палатку, упаковал ее в чехол, вернулся в дом, там и увидел Надю. Она стояла посреди комнаты и смотрела на его отца. В правой руке она держала автомат, ствол которого был направлен в пол.

Девушка услышала Семена, но не обернулась.

— Не похож на Морозова, — сказала она.

— А походи-ка по тайге без намордника.

— Но это Морозов.

— Морозов.

— Поговорил?

— Поговорил.

— Уходить пора.

— Устал он очень, отдохнуть ему надо.

— Ты скажешь ему, что я твоя невеста?

— Для тебя это важно?

— Я не хочу, чтобы он смотрел на меня как на пустое место.

— Скажу.

— А женишься?

— Если выйдем к загсу, то прямо сразу.

— Только не подумай, что я ищу свою выгоду.

— Не думаю.

— А я ее ищу. Хочу быть невесткой миллиардера. Да и ты мне нравишься.

Надя повернулась к Семену, уронила автомат на рюкзаки, обвила руками его шею. В ее глазах мерцал отраженный свет догорающей свечи, взгляд затуманивал дым, плавающий по комнате.

— Ты мне тоже нравишься.

— С отцом помирился?

— Мы старое не вспоминали.

— И не надо. Тебя должно интересовать только будущее. Наше с тобой. — Она поцеловала Семена в губы, повернулась к отцу, сняла с него туфли, поставила их возле печи. — Просушить надо. А еще лучше ботинки с покойника снять. Они удобные, сухие, а туфли не высохнут.

— Думаешь?

— Только ты ему не говори, откуда взялись эти лапти.

— А в чем покойники будут ходить?.. — пошутил Семен в поисках отговорки.

Что-то не очень хотелось ему возиться с мертвецами.

— Лежат они, не ходят. Я смотрела.

— Смотрела?

— Себя проверяла. И ты этим займись.

— Уговорила.

Покойники совсем не прочь были оказать помощь господину Морозову. Во всяком случае, ни один из них не шелохнулся, пока Семен рассматривал их обувь. У отца был сорок третий размер, точно такой же — у покойника с лохматой бородой. Ботинки не новые, порядком стоптанные, зато изнутри сухие. Носки Семен снимать не стал. Должны же быть какие-то приличия.

Когда он вернулся в дом, Надя, как и в прошлый раз, стояла посреди комнаты и смотрела на отца. Только в этот раз у нее был не автомат, а пистолет. В опущенной руке. Но ведь поднять ее совсем не трудно.

— Ты с такой любовью на него смотришь! — сказал Семен, настороженно глядя на нее.

— Смотрю на него, а вижу тебя. И себя. На яхте. Говорят, у Морозова она просто сумасшедшая.

— На яхте из тайги не выплывешь.

— С яхты пистолет можно в море выбросить. — Надя подняла руку и посмотрела на свой «ИЖ». — Но это не поможет. Ствол отстрелян. Знаешь, что такое баллистическая экспертиза?

— Слышал.

— Трупы надо в болото скинуть.

— Легче закопать. — Семен глянул в угол, где стояла ржавая лопата со сломанным черенком.

— Глубоко копать необязательно.

Не хотел Семен браться за эту работу, но пришлось. Он оттащил тела подальше от дома, выкопал яму в полметра глубиной, скинул в нее тела, засыпал их землей и хорошо утоптал.

Надя тем временем раскидала вещи по трем рюкзакам.

Когда отец проснулся, все уже готово было к выходу. Они даже накомарник для него припасли.

Глава 8

Карта Семена не обманула. Дорога действительно была совсем рядом. Но к тому времени, как они к ней вышли, у него разболелась нога. Им пришлось сделать привал.

Надя ловко сняла с Семена ботинок, разбинтовала ногу.

— Крови нет, нагноения тоже, до свадьбы заживет, — сказала она и с улыбкой глянула на отца.

Семен все понял.

— Мы с Надей решили пожениться, — выдавил он из себя.

Девушка она хорошая, красивая, столько с ней всего пережито, жениться на такой — за счастье. Все это Семен понимал, но ощущение у него было такое, как будто обручальное кольцо само наделось не на тот палец и сжалось.

А еще ему вспомнилась Яна. Она-то, может, и отрезанный ломоть, но все равно. Вот ее он смог бы назвать своей невестой без всяких сомнений и сожалений.

— Ты спрашиваешь у меня разрешения? — осведомился отец, глядя на свои ботинки.

Он смотрел на них так, как будто видел надпись: «Снято с покойника».

— Нет, просто ставлю в известность.

— А когда женишься, снова исчезнешь?

— Так вы же не отказались от Семена… — начала было Надя.

Отец пристально посмотрел на нее сквозь москитную сетку, но Надя все равно почувствовала всю тяжесть его взгляда и покорно опустила голову. Слишком уж большой начальник для нее господин Морозов, чтобы чувствовать себя с ним вольготно.

— А если отказался? — спросил отец, повернув голову к Семену.

— Ну да, вычислить меня было нетрудно.

— А если я ждал, когда ты сам придешь ко мне?

— То есть приползу? — Семен начал заводиться.

— Ты сам сделал свой выбор.

— И не жалуюсь.

— А семью как содержать собираешься?

— У тебя не попрошу, не бойся.

— А кто тебе сказал, что я боюсь?

— Ну так у тебя же теперь… — Семен поднял руку, останавливая самого себя.

— Что у меня?

— Сначала давай выберемся из этого дерьма, потом поговорим.

— Я от тебя никогда не отказывался. Просто ждал, когда ты поумнеешь.

— Он уже поумнел, — сказала Надя. — Как узнал, что вас похитили, всех на уши поставил. Ногу проколол, а все спасать вас рвался. У него чуть гангрена не началась.

— И хорошо, что поумнел, — сказал отец, откинув голову на ствол сосны, под которой сидел.

Надя наложила на рану свежую стерильную салфетку, а перевязала ее тем же бинтом.

— Все, больше ничего нет. Может, в машинах есть? — сказала она.

— В машинах должен быть бензин, — зашнуровывая ботинок, сказал Семен. — Будет он, никуда не денется и санчасть.

— Лучше сразу в Москву.

— Хорошо бы! — мечтательно протянула Надя.

— А если я здесь останусь? — спросил Семен.

— Оставайся. А я — в Москву!

— А как же свадьба?

— Я Москву на тебя не променяю!

— А вот это правильно, — поднимаясь, сказал отец.

Сон пошел ему на пользу. Он отдохнул, приободрился, а главное — обрел воинственный вид.

Трофейное снаряжение ему в этом очень помогло. Разгрузка поверх пиджака, брюки заправлены в ботинки, в руке — автомат, в кобуре — пистолет. Накомарник скрывал лицо. В нем он смотрелся, как спецназовец в маске.

Семен помнил место, где были спрятаны машины, даже нашел его на карте, которую держал в руках. Идти осталось не так уж и много.

— А если машин там нет? — спросила Надя.

— Это ты к чему? — Семен уныло глянул на нее.

— К тому, что вместо машин бандиты могут оставить растяжку. Причем не одну.

Семен кивнул. Бандиты действительно могли заминировать это место. Смотреть нужно было в оба. Если люди Малыша ищут отца, то встреча с ними буквально витает в воздухе. Именно поэтому им пришлось идти не по дороге, а по лесу, вдоль нее.

Нога болела, но не досаждала. Километра три Семен смог пройти без особых проблем. Вскоре они оказались у знакомого изгиба и того самого холма, у подножия которого были оставлены машины. Семен помнил, как Яша рубил ольху, которая мешала съехать с дороги, как они потом загоняли машины в лес, маскировали.

Автомобили стояли в том же положении, в каком их оставили, — в колонну, вплотную один к другому, впритирку к деревьям. Они подходили к ним осторожно, с оглядкой. Семен смотрел по сторонам и под ноги. Вроде все было спокойно. Растяжек на пути к машинам не оказалось.

Их нужно было выгонять по одной, сначала крайнюю, потом все остальные. Других вариантов не имелось. Застрянет ближняя к дороге машина, и остальные две не смогут выехать.

Но Семена прочие машины интересовали прежде всего как источник бензина. Да и аптечку неплохо было бы раздобыть.

Чтобы уехать, им достаточно было завести крайнюю машину. Ключей у них не было, но замки зажигания простые, проблем с ними быть не должно. Лишь бы аккумуляторы не разрядились.

Семен взялся за ручку водительской двери.

— Осторожно! — сказала Надя.

— Думаешь, заминировано?

— Да кто его знает, — проговорил отец.

Он стоял чуть в отдалении, озираясь по сторонам. Ушки на макушке, автомат на изготовку.

Семен осмотрел машину снизу, заглянул в салон через стекло. Вроде нормально все.

— Давай веревкой дернем, — предложила Надя.

Веревку они нашли в трофейном рюкзаке. Оставлять в доме столь ценное приобретение было глупо.

Семен прикрепил ее к двери, размотал все десять метров, осторожно нажал на кнопку двери, разблокировал замок. Сигнализация не сработала. Одно только это обстоятельство уже навело парня на тревожные мысли. И дверь на ключ не закрыта, и сигнализация отключена.

Как оказалось, старую сигнализацию отключил тот самый тип, который установил новую. В виде гранаты, поставленной на растяжку.

Надя дернула за веревку, дверь открылась, и в салоне громыхнуло. В небо взметнулись пламя, дым, осколки металла и стекла, ошметки водительского сиденья.

— Замечательно! — сказал Семен, выглядывая из-за дерева.

— Значит, бандиты все-таки нашли машины, — проговорила Надя.

Семен осторожно подошел к автомобилю, заглянул внутрь. Водительское сиденье изуродовано, сорвано с креплений, но все-таки его можно было использовать по прямому назначению. Стекла выбиты, руль и «торпеда» обожжены, салон затянут горьким едким дымом. Но колеса целы, мотор, скорее всего, тоже. Если есть аккумулятор, то машина заведется.

Семен открыл капот, но аккумулятора там не нашел, и провода от трамблера на свечи были вырваны. Вот тебе, бабушка Нюра, дедушка Юра.

— Интересно, другие машины тоже заминированы? Надо бы глянуть, — произнес Семен.

— По сторонам лучше смотри, — сказала Надя, вдруг с силой толкнула его в плечо и крикнула: — Справа!

Пытаясь восстановить равновесие, парень увидел человека в камуфляже, который высунулся из придорожного куста. В руках у него был автомат. Он выстрелил еще до того, как Семен успел нажать на спусковой крючок. Но пули ушли куда-то в сторону.

А вот Семен свой шанс не упустил. Он срезал бандита быстрым одиночным выстрелом.

Стреляла и Надя. Причем из карабина. Это у нее получалось так хорошо, что рядом с одним бандитом лег второй. Был еще третий, он вел огонь из-за соседних кустов. Семен скрылся за машиной, Надя тоже не высовывалась. Они и не хотели втягиваться в затяжную перестрелку, но все шло к этому.

Отец почему-то не стрелял. Семен глянул в его сторону и оторопел. Тот сидел, прислонившись спиной к дереву, раскинув руки, выпучив глаза, и хватал ртом воздух. Разгрузка его почему-то дымилась. Похоже было на то, что отец поймал пулю. Мало того, он и сейчас был для бандита удобной мишенью.

У Семена было два пути — закрыть отца своим телом или уничтожить самого стрелка. Он выбрал второй вариант.

— Прикрой! — крикнул парень Наде.

Но она как раз перезаряжала карабин, и у нее просто не было возможности поддержать его огнем. А у него в магазине оставалось всего ничего.

Семен понимал, что шансов у него мало, а когда выскочил из укрытия, и вовсе осознал всю пагубность своего положения.

Может, поэтому он и заорал как контуженый:

— А-а!

Напугал парень врага или нет, сказать было трудно, но бандитские пули прошли над его головой. А на следующую очередь у противника не хватило патронов. С треском ломая кусты, Семен вышел прямо на него.

Бандит шарахнулся, выронил автомат, упал на спину. Семен хотел взять его живым, но мужик выдернул из кобуры пистолет, навел ствол на Семена, но выстрелить не успел. Пуля угодила ему в лоб и намертво пригвоздила его к земле.

Семен выскочил на дорогу, глянул влево-вправо. Два тела лежали неподвижно, а третий бандит сучил ногами, прижимал руки к простреленному животу. Парень и хотел бы поговорить с ним, но ему нужно было спешить к отцу.

Рюкзаков у бандитов не было, только оружие и разгрузки с боеприпасами. Семен обшарил одного, другого, но индивидуальных пакетов с бинтами и прочим не нашел.

Тут на дорогу вышла Надя.

— Присмотри за ними! — крикнул ей Семен и бросился к отцу.

Колючие ветки кедровника били по его лицу, но он сейчас не обращал на них никакого внимания.

Отец был жив. Пуля попала в снаряженный магазин, пробила его навылет, заставила детонировать патрон и вошла в грудь чуть выше живота на всю свою длину, но не более. Из раны выплескивалась кровь, но Семен все же смог разглядеть донышко пули.

— Я сейчас! — крикнул он, полез в открытую уже машину, но там аптечки не нашел.

Второй «Хантер» также мог быть заминирован, но Семен открыл багажник без веревки и тут же отскочил в сторону. Взрыва не было, зато в багажнике нашлась полноценная автомобильная аптечка. Жгут, бинты, антисептики. Антибиотиков там, к сожалению, не было. Зато нашлись стерильные медицинские перчатки. А во фляжке оставалось немного спирта.

Пулю Семен выковыривал ножом без наркоза. Он обработал лезвие спиртом, надел перчатки и взялся за дело.

Пуля сильно деформировалась, сплющилась, расширилась, поэтому рана была не очень глубокой. Легкое, похоже, пробито не было, но ребро сломалось.

— Нормально все будет, — сказал Семен.

Пуля не удержалась в руках и упала в траву.

Искать ее он не стал, сказал только:

— Потом найдем, на память себе оставишь.

Отец молчал и смотрел на сына затуманенными от страха и боли глазами. Его сознание висело на волоске.

— Ты только не думай, рана пустяковая. Сейчас заведем машину, ночью будем на месте, — проговорил парень.

Семен не думал о бензине, когда открывал багажник, но на канистру внимание обратил и случайно стукнул ее локтем. Судя по звуку, она была полной. Так что, если баки пустые, то будет чем заправиться.

Он обработал рану, наложил повязку, застегнул рубашку, пиджак, разгрузку на отца надевать не стал и сказал:

— Ты, главное, держись.

Отец кивнул, обморочно глядя на него.

— Я сейчас! — Он должен был глянуть, что там у Нади.

Отец неожиданно пришел в движение, поймал его за руку, с благодарностью посмотрел в глаза:

— Спасибо.

— За что?

— Не бросай меня… — Отец хотел сказать что-то еще, но лишь беззвучно пошевелил губами.

— Я тебя не бросаю, туда и обратно. А потом домой. Вместе. С тебя — круиз на яхте!

Отец не ответил на это и выдохнул так, как будто дух испустил.

— Папа! — Семен в панике потряс его за плечо и только затем догадался нащупать пульс.

Сердце билось тихо, но вполне уверенно. Видимо, отца накрыл болевой шок.

Семен бросился к «уазику» с открытым багажником. Если эту машину бандиты не минировали, то и аккумулятор они с нее не снимали. Но, увы, картина в моторном отсеке не отличалась от предыдущей. Ни аккумулятора, ни проводов. Из строя был выведен и третий автомобиль.

— Черт! — Семен с силой ударил по капоту.

Из-за машины вышла Надя и заявила:

— Черт сейчас занят. Он трех грешников в ад тащит.

— Всех троих?

— А какой смысл жить, когда печень прострелена?

— Ничего не сказал?

— Нет. И ключи от машины отдавать не хотел. Сама взяла.

— От машины? — Семен встрепенулся.

Надя вытянула руку, разжала ладонь, и он увидел ключ с логотипом «БМВ».

— Где стоит, не знаю, — сказала девушка.

— Где-то рядом. Рюкзаков-то у них не было. Когда в прошлый раз граната рванула, они в машине сидели.

— Минут пять шли.

— Бежали.

— Значит, идти минут десять.

— Да. — Семен махнул рукой в сторону Шаянки.

Где-то там и должен был находиться бандитский «БМВ».

— Я схожу, — вызвалась Надя.

— А если там еще кто-то?

— Ничего, стрелять я научилась.

— Да, научилась, — неуверенно проговорил Семен.

Конечно, стреляла она хорошо, но за три-четыре дня это искусство не освоишь. Да и училась Надя кое-как, прицелится, щелкнет вхолостую. Но в то же время с пистолетом она была на «ты», а раз так, то и карабин могла «на сухую» освоить.

— Вместе пойдем.

— А Морозов?

— Присмотришь за ним?

Свой карабин Семен оставил отцу, сам взял его автомат, прихватил магазины.

— Я скоро!

Ровно через четыре минуты он был у того места, где Гранин принял решение идти пешком. Дорога по-прежнему тонула в болотной жиже, ни пройти через нее, ни проехать.

Но по пути к этому тупику Семен не обнаружил ни единого съезда с дороги, где можно было бы спрятать автомобиль. Может, он невнимательно искал? Или машина стояла по ту сторону болотного разлива? Не исключено, что бандиты приехали со стороны Шаянки.

Сначала они с той стороны напали на группу Гранина, затем вышли на людей, которые похитили высокого московского гостя. Алмаз не нашли, отбитый пленник сбежал, бандиты Малыша пошли по его следу, рассыпались по лесу.

Вместе с тем продолжались поиски Семена и Нади. Бандиты решили взять их возле машин, за которыми они могли вернуться. Людей Малышу не хватало, он вызывал подкрепление из Шаянки.

Правильно рассуждал Семен или нет, но старенький «БМВ» он все-таки нашел. Машина, как парень и ожидал, стояла в таком же тупике, но со стороны Шаянки. Отыскал Семен и тропу в обход болота, которой воспользовались бандиты.

Дорога со стороны Шаянки была вполне нормальной, если «БМВ» смог проехать по ней. Хотя машина была густо заляпана грязью.

Сигнализации не было, дверной замок открывался ключом. Семен не думал, что машина может быть заминирована, но сработал инстинкт, появившийся за сегодняшний день. Он распахнул дверь и автоматически сдал в сторону.

Это его спасло. Дверь стала щитом, частично закрыла парня от ударной волны. Но по голове та все же долбанула его крепко.

Глава 9

Очнулся Семен на земле. Перед глазами все плыло, в ушах звенело. Автомобиль охватило пламя, воняло тротиловой гарью и жженым пластиком. Голова соображала туго, но Семен все же подумал, что машину, наверное, можно спасти, потушить пожар, завести двигатель или же хотя бы тупо снять с нее аккумулятор, трамблер и провода.

Пока он подходил к багажнику, пожар перекинулся на моторный отсек, но аккумулятор еще можно было вытащить. Парень коснулся ручки багажника, но инстинкт самосохранения оттолкнул его от машины. А вдруг и там бомба?

Семен подобрал с земли автомат и повернул назад. Тропа шла через лес, в обход болота, но под ногами здесь почему-то не хлюпало. Высокая трава, пышный подлесок, багульник, боярышник. Только вот ноги отказывались идти. И ступня разболелась до пожара в суставах, и голова казалась невыносимо тяжелой. Семен вдруг понял, что умрет, если не остановится.

Нужно было идти. Отец, наверное, слышал взрыв. Он может подумать, что Семена больше нет, а волноваться ему в его положении нельзя никак. И все же парень бухнулся в кусты, не в силах стоять на ногах.

— Всего лишь пять минут отдохну, — пробормотал он, закрывая глаза.

В ушах у него по-прежнему звенело, но он все-таки различил мужские голоса. Кто-то кого-то грубо подгонял. Еще Семен услышал шум, с каким кто-то пробирался через кусты. Или это галлюцинации на фоне контузии, или в тайгу забрело стадо говорящих мамонтов.

Оказалось, что это были люди. Семен без движения лежал в траве, приминая собой куст боярышника, а они один за другим прошли мимо. В камуфляже, в полной таежной экипировке, с автоматами. Замыкающий нес светло-коричневый пластиковый чемодан.

Надя рассказывала Семену про блок управления. Именно такого цвета был чемодан, в котором он хранился.

Дело шло к вечеру, солнце клонилось к закату, но сумерки еще не сгустились. Бандиты не могли пройти мимо, не заметив Семена. Но, видимо, они слишком торопились. Услышали взрыв и пошли на звук. Можно даже сказать, побежали, настолько быстро они двигались. А кустов много, ветки так и норовят хлестнуть по глазам. Только успевай увертываться, куда уж тут по сторонам смотреть.

Возможно, это была всего лишь ходячая галлюцинация. Но если так, то Семену совершенно нечего было бояться. Заодно он мог проверить состояние своего душевного здоровья.

Парень резко поднялся. Замыкающий бандит услышал шум, остановился, стал разворачиваться. Но Семен уже нажал на спусковой крючок.

«Калашников» осечек не дает, стреляет быстро и густо, а тридцать патронов на троих — это пир горой. Кровавый пир.

Бандиты не желали становиться легкой добычей, при первом же выстреле бросились врассыпную, но именно это и ускорило развязку. Семену не нужно было ждать, когда упадет замыкающий и откроется доступ к следующему телу. Никто никого больше не заслонял. Для того чтобы поразить цели, нужна была только быстрая, твердая и опытная рука. Семен не оставил противнику никаких шансов, двумя длинными очередями уложил всех.

Эхо разнеслось по тайге стаей испуганных птиц. Семену даже показалось, что это еще кто-то стреляет. Но его автомат замолчал, и все сразу же стихло.

Но не исключено, что там, за спиной, пронеслось эхо прошедшего боя. Эти трое с чемоданчиком шли с юга. По пути они должны были наткнуться на отца и Надю. Хорошо, если девушка смогла спрятать отца, а если нет?

Дурное предчувствие холодной водой пролилось за шиворот. Семен со всех ног рванул к машинам. Ступня его горела огнем, но он все равно шел.

Предчувствие, увы, не обмануло сына. Отец сидел в прежней позе, прислонившись спиной к дереву. Голова безжизненно опущена, а в груди совсем свежее пулевое отверстие. В дереве над головой тоже отметина от пули, и появилась она совсем недавно.

— Папа!

У Семена подкосились ноги, он едва не упал на отца, схватился за дерево, опустился на колени.

— Отец!

В надежде на чудо Семен попытался нащупать пульс, но, увы, отец был мертв.

— Гады! — раненым зверем взревел он.

Семен понимал, что отомстил за отца, расстрелял его убийц, но легче от этого ему не становилось. Он винил себя за то, что ушел за машиной, оставил его с Надей. А в армию зачем от него сбежал? А какого черта его занесло в эту проклятую тайгу?

А где Надя?

Семен встрепенулся, оглянулся по сторонам, но Надю так и не нашел. На заднем крыле машины, стоявшей рядом, он заметил свежую, сохнущую кровь. Как будто кто-то взялся за него окровавленной рукой. А если это Надя? Она отстреливалась, ее могли ранить.

Семен увидел карабин, лежащий на земле. На нем тоже была кровь.

Еще он заметил смятую траву. Кто-то убегал от машины через кустарник, на листьях которого Семен также разглядел кровь. Надя отстреливалась, ее ранили, она бросила карабин и ушла в лес. Других объяснений не было.

Семен пошел по следу и вскоре оказался у болота. Это была сама настоящая топь. Сначала под ногами просто захлюпало, а потом и забулькало. Почва стала уходить из-под ног. Семен шарахнулся назад. Взгляд его зацепился за шляпу с москитной сеткой, которая наполовину была погружена в болотную жижу. Это была Надина шляпа. Девушка бежала, провалилась в болото и спастись не смогла. И топь непроходимая, и Надя была ранена, возможно, тяжело.

Семен до боли закусил нижнюю губу. Сначала отец, теперь вот Надя. Так тоскливо ему не было с тех пор, как умерла мама. Слеза скатилась по щеке парня.

В этот момент и прозвучала короткая автоматная очередь. Одна пуля взвихрила воздух над ухом, другая попала в плечо, причем не вскользь. Она пробила трицепс и застряла где-то в кости.

Дикая боль потянула Семена к земле. Он знал, что в таких случаях нельзя терять самообладание. Нужно делать над собой усилие и принимать бой. Парень все же упал, но только лишь для того, чтобы подняться.

Противник решил, что уложил его наповал, но Семен куропаткой оторвался от земли и нырнул в заросли кедровника. Снова застучал автомат.

Парень увидел дерево, лежащее на земле, заскочил за него и плюхнулся в воду. Дно илистое, вязкое, но устоять на нем было можно. Семен удержал в руках автомат, привел его к бою. Плечо жутко болело, острые молоточки с силой долбили изнутри по стенкам черепной коробки. Но все же он смог выстрелить, дал понять, что голыми руками его не взять.

Перед глазами все плыло, левая рука отнялась, сила из ног ушла куда-то в болото. Он снова дал короткую очередь. В ответ ударил автомат, его тут же сменил карабин. Стрелков было как минимум двое. Пули срезали ветки над головой, одна ударила в дерево, за которым прятался Семен.

Он выстрелил и спрятал голову. Тут снова заработал автомат. Но карабин голоса не подавал. Наверное, один бандит стрелял, а другой подкрадывался к Семену. Вдруг у него граната?

Парень не боялся смерти. Ни матери у него, ни отца, даже Надя погибла. Яна устроилась в этой жизни. Никому он больше не нужен. Но умирать здесь, в этом болоте? Нет!

Сумерки в лесу сгустились. Еще немного — и будет совсем темно. Но не факт, что ночь для него станет спасением. Во мраке врагу легче будет подкрадываться к нему. Вот если Семен сменит место своего положения и затаится, тогда еще можно надеяться на чудо.

Семен сам не понял, откуда у него взялись силы, вскочил, бросился в гущу леса и выстрелил на ходу. Он пальнул в белый свет как в копеечку, только лишь для того, чтобы противник не расслаблялся.

Парень бежал, не разбирая дороги, провалился в трясину, но каким-то чудом ухватился за ивовую ветку и по ней, как по веревке, выбрался на сушу. Автомат утонул в болоте. У Семена оставались пистолет, нож и еще немного сил, которые, казалось бы, уже должны были иссякнуть.

Он бежал, падал, поднимался, снова бежал, но все же настал момент, когда ноги отказали ему. Парень упал, а подняться не смог.

Раненая рука не слушалась его, болела невыносимо. Он продолжал терять кровь. Нужно было что-то делать.

Семен вспомнил, как перевязывал отца. Тогда ему не нужен был кровоостанавливающий жгут, который входил в состав аптечки. Он не обратил бы внимания на эту резинку, если бы она не упала на землю. Парень механически подобрал ее и сунул в накладной карман.

Жгут и сейчас был там. Семен усмехнулся, достал его и подумал, что лучше бы он сунул в карман бинт в упаковке. Но чего нет, того нет. Хотя он ведь обследовал только два «Хантера». Вполне возможно, что аптечка найдется и в третьем.

Ему в любом случае нужно было возвращаться к машинам. Отец там остался. Его тело должно быть предано земле, причем обязательно в Москве, где он родился и вырос. Семен просто обязан был доставить его на родную землю.

Но сначала ему самому надо было выбраться из дерьма. Он собрался с силами, поднялся с мокрой земли, лег на поваленное, скользкое от влаги дерево, от которого воняло гнилью. Ему казалось, будто он обнял полуистлевшего покойника. Но такая мелочь не могла его смутить, настолько ему было плохо. Семен не обращал внимания и на комаров.

Он готов был лежать на гнилушке хоть до утра, но правая рука отнялась, а левая ослабла. Он не смог удержаться, сполз на землю, лег и затих, не в силах пошевелиться. Мокрая земля отбирала жалкие остатки сил, комары лютовали. Семен понял, что ему отсюда уже не выбраться, и подумал о пистолете, который мог бы закончить его мучения. Но у него не был сил даже для того, чтобы дотянуться до кобуры.

Он терял сознание, понимал, что его земной путь закончился, и очень удивился, когда пришел в себя. Правая рука невыносимо болела, он не мог ею пошевелить, зато левая повиновалась. Он мог встать на ноги. Или ему так только казалось?

Семен напрягся, оторвал тело от земли. Лес ожил, сквозь комариный гул слышно было, как тяжело вспорхнула с ветки ночная птица, скорее всего, сова. Вреда от этого нисколько, но и пользы никакой. Вот если бы птица была фосфорной, такой, чтобы могла лететь и освещать путь. Темно в лесу, хоть глаз выколи. Еще и дождик моросит.

Он подумал о «Хантерах». Забраться бы сейчас в машину, закрыться от холода и комаров, обсохнуть. Да и рану надо бы перевязать, пока гангрена не началась.

Семен не знал, как долго валялся без чувств. Но жгут в любом случае нужно было снимать, хотя бы на время. Так он и сделал. Рана заполнилась кровью, но на этом все и закончилось.

Он помнил, откуда бежал, в эту сторону и повернул, двигался потихонечку, маленькими шагами, с остановками. Ни карты у него, ни компаса, даже рюкзака нет. Если вдруг заблудится, не сможет выйти к дороге в ближайшее время, то все.

Над лесом зарумянился рассвет. От одного этого ему стало легче дышать. За ночь сильно похолодало, с влажной земли поднимался, изгибаясь волнами, туман. Семен шел, лес все не заканчивался, а вот силы иссякли. Он опустился в траву, лег, откинул в сторону здоровую руку и услышал глухой стук, с каким его пальцы коснулись чего-то твердого.

Парень поднялся и в затуманенном утреннем свете увидел светло-коричневый чемоданчик. Рядом с ним лежал человек в камуфляже. Чуть поодаль валялся еще один труп. Третий покойник утонул в пышном багульнике, Семен смог увидеть только его ноги.

Парень на секунду закрыл глаза, как это делают люди, чтобы сдержать слезы. Он вышел к тому месту, которое сам же и пометил двумя длинными автоматными очередями. Но радости не было. Да, ему повезло, можно даже сказать, случилось чудо.

Чемоданчик его волновал меньше всего. Сейчас ему нужны были оружие, патроны и съестные припасы. Но главное — аптечка.

Он нашел ее в первом же рюкзаке. Там были и бинты, и лекарства — промедол, антибиотики, как в таблетках, так и в инъекциях. Во втором рюкзаке обнаружился спутниковый телефон в рабочем состоянии. Об этом парень не мог даже мечтать.

В тех же рюкзаках оказались патроны и сухие пайки, но нужно ли ему это? Теперь он мог связаться с базой и запросить помощь. Вертолет прибудет сюда в течение часа.

Но сначала Семен должен был перевязать руку. Рана серьезная, пуля осталась в плече, ее нужно вытаскивать. Для этого есть медблок, там врачи и операцию сделают, и курс лечения назначат. Но первую помощь он обязан оказать себе сам.

Рана еще не гноилось, но края уже потемнели. Очень хорошо, что в аптечке нашлись антибиотики. Он обработал рану, наложил повязку, сделал себе два укола. Промедол подействовал быстро, боль стала отступать, но вместе с тем парня потянуло в сон.

Семен вынул из кармана водонепроницаемый пакет, в котором хранились документы, деньги и блокнот с номерами телефонов. С руководством «Золота Енисея» он, конечно, связаться не сможет, но сумеет позвонить директору своего охранного предприятия. Авдеев примет меры.

Семен задумался. А что будет делать Авдеев? Какие меры приняло начальство, чтобы найти своего московского босса? Где вертолеты и поисковые группы? Ничетов знал, что Морозова повели на Шаянку, почему дорогу не перекрыл? Группа Гранина попала в засаду. Почему над местом ее гибели не кружат вертолеты? Кто свернул поисковую операцию? Зачем? Почему?..

Что будет дальше, если за всем этим стоит московское руководство? Кому продался Вересаев? Бандитам Малыша или каким-то другим? А если боевиками, похитившими отца, заправляют люди, близкие к руководству компании «Морозов»? Эти же персонажи сейчас возглавляют «Золото Енисея». Может, потому поиски больше и не ведутся. Да, Семен мог позвонить, но не сунет ли он этим голову в петлю?

Парень взял автомат, сунул телефон в нагрудный карман и побрел к машинам. Дорогу он знал, заблудиться не боялся.

Только вот сама эта дорога растянулась чуть ли не на два часа. Слишком уж медленно он шел.

Машин теперь было только две. Одна, крайняя, стояла на дороге, третья — на прежнем месте, а вторая по счету исчезла. Но вместе с ней пропало и тело отца.

Семен скинул рюкзак, бросил на землю автомат, опустился на колени и попытался обхватить голову двумя руками, но слушалась его только одна. Ею он и шлепнул себя по затылку.

Закрутилась карусель, и Семен застрял в ее шестеренках. Он заблудился, ногу проколол, не смог продолжить поиски, но судьба вывела отца прямо на него. Казалось бы, вот она, удача. Но Семен не смог удержать птицу счастья, и отца потерял, и Надю, сам едва не погиб.

Надо было вчерашней ночью идти сюда и вступать в бой с бандитами. Тогда он отбил бы машину, да и тело отца не исчезло бы. Никчемный он сын. Отец правильно делал, что не искал его.

Семен завалился на бок, закрыл глаза. Если бандиты вдруг вернутся и пристрелят его, не беда. Так ему и надо.

Бандиты не появились, а Семен пришел в себя. Над лесом светило солнце, между деревьями кружил теплый летний ветер, а его трясло от холода. Он очень хотел пить. Но вчерашних рюкзаков не было, пропало и оружие, захваченное в бою, ставшем для отца роковым.

Мало того, все машины стояли со спущенными колесами. Но зачем бандиты это сделали? Ведь без аккумуляторов и зажигания все равно никуда не уедешь.

Но эти аккумуляторы могли находиться где-то рядом? Бандитам не надо было далеко ходить, чтобы добраться до них. Да и к машине, стоявшей на той стороне дороги, они не приближались. Поэтому коричневый чемоданчик до сих пор так и лежал в траве.

Семен приложил палец к виску, попытался сосредоточиться, наметить план действий. Допустим, он сможет найти аккумулятор, завести двигатель, но как быть с колесами? Если запаски вдруг окажутся целыми, то все равно ему нужно будет починить два колеса. А если нет, то все четыре. Бортировать колесо одной рукой — удовольствие не просто чертовски приятное, но еще и совершенно бесполезное. Не сможет он поставить машины на ход. Может, все-таки позвонить на Большую землю? А вдруг этим парень действительно сунет голову в петлю?

Нет, рисковать нельзя. Нужно идти к Енисею. Однако до него далеко, километров пятьдесят. В его состоянии — это целая бесконечность. Не дойдет, сгинет.

Хотя, может быть, ему и не надо суетиться. Бандиты понесли большие потери. Не исключено, что их осталось всего двое, да и те сбежали. Запрягли машину получше и покатили в сторону цивилизации. Вполне вероятно, что с их бегством банда Малыша просто-напросто перестала существовать.

Почему бы Семену не остаться здесь? Он закроется в машине, как сам того хотел. Провизия у него худо-бедно есть, ее хватит как минимум на неделю. А там, глядишь, поисковая группа появится. Если на розыск Морозова все-таки наложен запрет, то должна же у руководства «Золота Енисея» взыграть совесть. Или хотя бы любопытство. А еще тут могут появиться егери или даже полиция. Главное, не прозевать момент и вовремя его оседлать.

А если поисковая группа застигнет Семена врасплох и тупо зачистит его, как того требует инструкция? Вдруг полицейские пришьют ему тройное убийство? Даже два таковых! Это же пара пожизненных сроков. Кому нужно такое счастье? А если бандиты нагрянут?.. Не проще ли позвонить в Службу спасения, минуя руководство золотодобывающей компании?

Семен улыбнулся, постучал себя кулаком по затылку. Ну да, конечно же!..

Но телефон почему-то не подавал признаков жизни. Семен непонимающе нахмурился. Аппарат только что работал, с него вполне можно было звонить, аккумулятор разряжен был всего лишь наполовину — и вдруг такой вот дохлый номер. А ведь можно было сообразить сразу!

Семен снова постучал себя кулаком по затылку. На этот раз с куда большей силой.

Он опять попытался оживить телефон, но скоро понял, что дело это безнадежное, и стал собираться в дорогу. На Шаянку надо идти. Вдруг там уже нет бандитов?

Но для путешествия нужны были припасы, поэтому он повернул обратно.

Покойники лежали на месте, чемоданчик валялся в траве. Семен вздохнул. Лучше бы они исчезли, а отец остался.

Он собрал в один рюкзак самое необходимое, сверху приторочил походную палатку, точно такую, как та, в которой они с Надей провели прекрасную ночь.

Рюкзак весил немало, и автомат тянул руку. Тяжело ему придется. Но без припасов и оружия он совсем пропадет, причем очень скоро. А без лекарств загнется еще раньше.

Рука разболелась, заныла истерзанная ступня, но раз уж здесь оставаться нельзя, то нужно шевелить поршнями. Километра через три он сделает привал и поставит палатку. Действительно, почему бы не отлежаться хотя бы денек? Спешить ему некуда, на службе его не ждут, потому что считают мертвым.

Он вышел к вчерашнему «БМВ», выгоревшему дотла вместе с бандитской поклажей. Скорее всего, пожар сожрал и спутниковый телефон.

Семен застыл как вкопанный. А коричневый чемоданчик? Там же не просто компьютер, а доступ к спутниковому телефону. Ну почему голова сегодня работает так туго?

Семен повернул назад, доковылял до чемоданчика, сел. Сейчас начнется. Сначала надо открыть кодовый замок, затем ввести пароль в компьютер.

Чемоданчик открылся без проблем. Достаточно было просто нажать на кнопки замка. Система управления представляла собой компьютерный блок, вмонтированный в чемоданчик, в крышке которого размещался монитор. Клавиатура, кнопки, элегантная, но прочная телефонная трубка. Но для того чтобы ввести пароль и разблокировать этот аппарат, нужно было как минимум включить компьютер. А он не оживал. Сколько Семен ни жал на кнопку, не было никакого результата. Возможно, здесь была какая-то секретка, просто защита от дурака. Или же аккумулятор сдох.

Семен устал, ему нужно было передохнуть. Поэтому он не торопился, сначала просто жал на кнопки, затем выяснил, где находится блок питания, снял его, поставил на место, но и это не помогло.

Парень случайно нажал на кнопку, расположенную в глубине гнезда для трубки. Открылся какой-то ящичек. А там!..

Семен с замиранием сердца вытащил из ячейки неограненный алмаз. Камень действительно ювелирного качества, незамутненный, мало того, со слабым, но все-таки розовым оттенком. После огранки он будет стоить сумасшедших денег. Не зря Малыш сошел с ума, положил столько людей ради этой холодной красоты с оттенком крови.

Семен стиснул зубы и зажмурил глаза. Из-за этого камешка погиб его отец. А Ваня, Слава!.. Сколько пацанов полегло у незнакомой речушки.

Будь проклято это дерьмо! Семен размахнулся и со всей силы, на какую только был способен, отшвырнул алмаз от себя. Камень ударился в дерево, отскочил от него и завалился за трухлявый обломок березы. Туда ему и дорога.

Он хотел выбросить и бесполезный блок управления, но передумал. Алмаз не жалко, а чемоданчик с компьютером пусть будет памятью об отце.

Часть вторая

Глава 10

Осень, конец сентября, дождь. Прохожие шлепают по лужам, проклиная такую погоду. Их бы сейчас в тайгу. Там уже холодно, но комары все еще лютуют. И смерть с косой по лесным дорогам бродит. Семен едва от нее ушел.

Машина остановилась у подъезда, таксист глянул на пассажира с сомнением, близким к отвращению. Выглядел он, мягко говоря, неважно. Старые джинсы, убогая брезентовка, разбитые ботинки. Скажи сейчас таксисту, что перед ним сидит сын миллиардера!

С деньгами у Семена было туго, с таксистом он расплатился чуть ли не последними. У него осталось рублей двести. Вся надежда на Яну. Возможно, она уже вышла замуж за своего Константина, но так ведь он же не жениться на ней приехал.

Яна открыла дверь сразу, стоило ему только нажать на кнопку звонка. В глазах — предвкушение восторга, губы уже растягивались в улыбке. Но ждала она явно не Семена.

— Ты? — выдохнула женщина.

Нет, она не расстроилась, но и не обрадовалась.

— Привет!

Из квартиры пахло домашней выпечкой. Сама Яна была в переднике поверх нарядного платья. Волосы закручены, уложены, глаза и губы накрашены. Видимо, Константина своего ждала. На огонек. Или даже на ночлег.

— Здравствуй, — сказала она и скользнула по нему озадаченным взглядом.

— Извини, что без приглашения. И без денег.

— Без денег?

Он кивнул и глянул на нее с тревожным ожиданием. Неужели пошлет к черту?

— Тогда заходи! — Она распахнула дверь.

Семен зашел в дом.

Яна снова просканировала его взглядом, приложила палец к губам и прошептала:

— Тихо, Юлька спит.

Или дочка действительно спала, или Яна не хотела, чтобы Семен подходил к ней. Зачуханный он, грязный, зато, считай, в самой Москве. Денег в обрез было, а все-таки добрался.

На кухне чистота. Мойка пустая, на столе только миска, накрытая накрахмаленным полотенцем. В ней наверняка что-то печеное.

— Как Юля?

— Все хорошо. А ты в отпуск?

— Уволился.

— Да?

— Больничный оплачивать не хотели.

Семен провел ладонью по больной руке. Рана уже затянулась, но до полного выздоровления было еще далеко.

— А что там у тебя?

— Производственная травма. В неслужебное время. Страховка, сказали, не полагается.

За страховкой он не обращался. От Шаянки вышел к Енисею, водным путем добрался до железнодорожной станции, потом с пересадками доехал до Москвы. Натерпелся, настрадался.

А до Шаянки Семен вообще мог не дойти. Антибиотики помогали плохо, раненая рука стала распухать. Он вовремя сообразил, что нужно вытаскивать пулю, сделал это ножом, без наркоза. Ничего, справился, хотя потом три дня отлеживался в палатке, на руках у смерти. Выкарабкался, добрался до Шаянки. Бандитов там не было. Добрые люди помогли выйти на Енисей. За помощью парень не обращался. Руководство компании сейчас наверняка считает его погибшим.

— И что теперь?

— Не знаю.

— А жить где?

— На гостиницу денег нет, — ответил Семен и развел руками.

— У нас поживешь. Чай будешь? — Яна сняла полотенце с чашки.

Там действительно лежало внавал домашнее печенье.

— Да у меня уже тут слюнки…

Дверь открылась, и на кухне появилась Ольга Алексеевна. На Семена она посмотрела с явной неприязнью, потом глянула на его одежду и усмехнулась. Дескать, правильный выбор сделала моя дочка. Константин — куда более интересный мужчина.

— Мама, Семен немного поживет у нас, — набравшись решимости, сказала Яна.

— Как у нас? А как же Константин?

— Константин поживет пока у себя.

— У него ремонт в квартире.

В дверь кто-то позвонил. Ольга Алексеевна метнула в Семена молнию и пошла открывать. Она еще только выходила из кухни, а уже сложила на груди ладони, как будто собиралась ахнуть от восторга.

— Константин!.. А у нас тоже для вас сюрприз!.. — донеслось из прихожей. — Правда, не совсем приятный. Но мы обязательно все уладим! — Ольга Алексеевна нарочно говорила громко, чтобы Семен все слышал.

— Мама, иди к Юле! — сказала Яна. — Ну, пожалуйста.

— Константин, вы уж тут сами, без меня. И не забывайте, наш дом — ваш дом!

Семен не выходил из кухни, но видел, как Ольга Алексеевна открыла дверь в детскую. Еще он заметил, как Яна поцеловала своего Константина в щеку.

— И что у нас там за сюрприз!

Семену вовсе не улыбалось объясняться непонятно с кем, но все же он приготовился к этому. При этом парень призвал себя к сдержанности.

Константин выглядел как старый, но до блеска начищенный пятак. Модная прическа, стильный костюм, белозубая улыбка. Он первым протянул Семену руку, причем сделал это без принуждения. Во всяком случае, изобразил, что рад гостю.

— Константин!

— Семен.

— Да, я знаю. Просто в прошлый раз нас не представили.

— Мы тогда спешили, — будто оправдываясь, сказала Яна.

— Да, мы спешили. Потом я думал, что у вас роман. А вы, оказывается, друг покойного… — Константин кивком показал на женщину.

— Да, я друг ее покойного мужа.

— Да-да. Теперь у Яны будет другой муж. Осталось совсем чуть-чуть. Да, дорогая? — Константин обнял Яну за плечи, прижал к себе.

— Скоро свадьба, — сказала она и как-то не очень счастливо улыбнулась.

— Чисто формальности. Ладно, иду мыть руки, — проговорил Константин, вышел из кухни и закрыл за собой дверь.

— Чисто формальности, значит? — Семен совсем невесело улыбнулся.

— Ну да, все уже решено. Мы даже ресторан заказали.

— И живете вместе, да? — Семен и сам понимал, что нельзя быть таким назойливым, но обида тянула его за язык.

— Только не надо!.. — как-то вяло возмутилась Яна.

— Не надо, — сказал он и кивнул, соглашаясь с ней.

— Тебе должно быть все равно, — еще тише сказала она.

— А если не все равно?

— Раньше надо было думать.

— Что думать?

— Ничего! — Яна резко повернулась к Семену спиной, достала из шкафа чашки с красными яблоками на зеленом фоне, потянулась к заварнику.

— Проблемы у меня, — сказал он.

— Я это уже поняла.

— Но я обязательно со всем разберусь. Все наладится.

Семен должен был спросить за отца, для этого и приехал в Москву. Была у него одна задумка. Он собирался проверить некую версию. Если его догадка окажется верной, то из этого факта можно будет делать далеко идущие выводы.

— Не сомневаюсь.

— Хотелось бы на Юлю посмотреть.

— Мне все равно, во что ты одет, но сам видишь, мама дома.

— Скоро у нее будет новый зять. Они одного возраста?

— Одного возраста вы с Леней. Были. И возраста, и роста. Примешь душ, я принесу тебе одежду.

— Если честно, я думал об этом, — сказал Семен.

— Джинсы почти новые.

Яна подала чай и застыла, глядя куда-то вдаль. Взгляд ее затуманился, нижние ресницы намокли.

— Ты его все еще любишь.

— И всегда буду любить.

— А говоришь, раньше надо было думать, — взяв ее за руку, сказал Семен.

— Он нам не мешал бы, — едва слышно сказала она.

— Что?

— Ничего! — Яна выдернула руку и повернулась к нему спиной.

Красивая она, нежная, очень уютная и домашняя. Поселиться бы с ней где-нибудь в тихом месте на берегу моря. Только он, она и Юля. Никто больше не нужен.

С Надей такого энтузиазма у него не было. С ней тихое счастье могло бы только сниться. Не та она девушка, которая ему нужна.

— Может, ты не будешь торопиться с Костей? — спросил он.

— И останусь у разбитого корыта?.. Мне уже двадцать четыре года. У меня ребенок. Кому я такая нужна?

— Мне.

— Где ж ты раньше был?

Разговор все ближе и ближе подходил к самому главному, но Константин как будто почувствовал это и нарушил их уединение.

— Воркуете, голубки?

Голос его звучал вроде бы и добродушно, но на Яну он глянул с подозрением.

— Леню вспоминаем, — сказала она.

— Ну да, со мной вспоминать неинтересно, — заявил Константин, усмехнулся и подмигнул Семену.

Дескать, мы с Яной о пустяках не болтаем. Наши разговоры заканчиваются постелью, а там мне равных нет.

Семен жутко захотел врезать как следует этому самовлюбленному болвану.

— Что-то выглядишь ты неважно, — с намеком на свое превосходство заметил Константин.

— Бывают в жизни ситуации.

— Семен сейчас душ примет, — сказала Яна.

— Дело нужное.

— Я ему на кухне постелю.

— Ты здесь хозяйка, тебе решать.

— Семен, иди, я белье принесу, — Яна кивком показала в сторону ванной.

— А у тебя ничего с собой нет? — спросил Константин.

— На пожаре так бывает. В чем выскочил, в том и ходишь.

— Пожар — это плохо. А добрые люди — хорошо, — думая о чем-то своем, проговорил Константин и натянуто улыбнулся.

Яна принесла белье, одежду.

— Если не брезгуешь, — не смог промолчать Константин.

— Не брезгую. — Семен глянул на него в предчувствии подвоха.

— У вас там, в армии, все общее было.

— Было.

— Одна портянка на двоих, один парашют…

— Яна, я его сейчас ударю. — Семен умоляюще глянул на нее.

— Константин Авдееевич! — Яна увела свое недоразумение, а Семена отправила в ванную.

В Шаянке он парился в бане, на вокзале принял душ, но это было на прошлой неделе.

Парень с удовольствием натирал себя мочалкой, сдирал грязь со всего тела. При этом он представлял себе, как выходит из ванной, Яна обнимает его и ведет в спальню. А ведь они могли бы жить в роскошном доме, начисто стереть из памяти этого вот подленького Константина.

Яна его не обняла и повела в детскую.

Ольга Алексеевна преградила им путь.

— Юля спит, — сказала она, сердито глядя на Семена.

— Я все понял, Ольга Алексеевна.

— Это хорошо, что ты понял. Не рады тебе здесь.

— Бывает.

— Другой собрал бы свои вещи. Да у тебя и нет ничего. — Женщина презрительно хмыкнула.

— Мама!.. — возмутилась Яна.

— Что — мама? Думаешь, если он деньги тебе высылал…

— Мама, сейчас Семен уйдет! — ощетинилась Яна. — И я вместе с ним!

— Что?! — От возмущения Ольга Алексеевна стала задыхаться.

Семену вдруг захотелось надеть на нее кислородную маску. На всю голову.

В дверь кто-то позвонил.

— Кого там еще принесло?.. — Ольга Алексеевна скривилась.

Константин открыл дверь.

— Вам кого?

Этот вопрос остался без ответа.

Мужчина плотного сложения с каменным лицом вошел в квартиру, не спрашивая на то разрешения. Он сдвинул Константина в сторону и проложил путь для своего коллеги, такого же атлета в черном костюме. Появился и третий бугай. Первые двое, не разуваясь, принялись осматривать квартиру, а третий взял под наблюдение Семена.

— И что все это значит? — оторопело протянула Ольга Алексеевна.

Константин недоуменно пожал плечами, глядя на нее. Он и сам ничего не понимал.

Люди в черном неторопливо, но быстро осмотрели комнаты, дали знак, и в квартиру зашла Элен. Семену понадобилась целая секунда на то, чтобы узнать ее, настолько она изменилась.

Элен и раньше была более чем хороша собой. Особенно выделялись ее глаза с изумрудным оттенком и глубоким бриллиантовым блеском. На них отец, видимо, и купился. У нее появились деньги, а вместе с тем и возможность подкорректировать свою внешность. Пластические скульпторы подправили ей нос, губы, скулы.

Обычно женщины, подкачав себе губы, становятся похожими на карикатурных рыб, но Элен избежала этой участи. Они у нее были как натуральные — пухлые, четко очерченные, даже как будто горячие изнутри. Во всяком случае, помада едва ли не плавилась на них.

Фигурка у нее — эталонная. Деловой костюм безупречен, как будто его шил личный портной английской королевы.

Об этом Семен подумал, уловив запах духов. «Ее императорское величество» — двести с чем-то тысяч долларов за флакончик.

Она смущенно обрадовалась, увидев его.

— Семен!.. Ну, здравствуй.

Элен подошла к нему, взяла за руку и потянулась, как будто собралась подставить щеку для поцелуя, но, видимо, решила, что это лишнее.

— Здравствуйте, Элеонора Максимовна! — сказал он.

— Зачем же так официально? — проговорила женщина и тепло улыбнулась, скрывая легкую обиду.

— Да вот, ходят тут, тоску навевают. — Семен выразительно посмотрел на цербера, который не сводил с него глаз.

— Они уже уходят, — сказала Элен.

Телохранители поняли ее с полуслова и очистили помещение. А Элеонора осталась.

— Может, кто-то объяснит мне, что здесь происходит? — Ольга Алексеевна зачарованно посмотрела на нее.

Элен повела ухом, но в ее сторону даже не глянула.

— Да, мне тоже интересно, почему ты здесь, — сказала она Семену. — У тебя дом на Рублевке, ты там — полный хозяин.

— У кого дом на Рублевке? — Ольга Алексеевна захлопала глазами.

Яна же далека была от восторга. Она с подозрением смотрела на Элен.

— Там все как раньше. Из прислуги, правда, только экономка.

— В принципе, я помирился с отцом, — произнес Семен.

— Так он с тобой и не ссорился. А когда ты с ним помирился? — Элен подняла руку и приложила палец к губам.

Она не призывала его к молчанию, а всего лишь просила повременить с ответом.

— Может быть, мы поедем домой? — спросила Элен. — Там обо всем и поговорим.

Яна кашлянула в кулак, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Элеонора Максимовна, вы привели тут всех в замешательство, — заявил Семен и усмехнулся.

— Да, наверное. — Элен смущенно улыбнулась.

— Элеонора Максимовна — моя школьная учительница и жена моего отца, — сказал Семен.

У Яны, похоже, отлегло от сердца. Она медленно выдохнула.

— Мы уже уезжаем, — сказала Элен и оценивающе глянула на нее.

— Яна, я тебе сегодня позвоню, — проговорил Семен.

Элен без понтов не могла. Внизу ее ждал самый настоящий эскорт — «Майбах» и два «Гелендвагена» с охраной. Семена она пригласила к себе в машину.

Глава 11

Семен уже сидел в машине, закрывал дверь с ощущением, что Ольга Алексеевна насквозь простреливает его взглядом. Она смотрела на него с открытым ртом, пытаясь осмыслить происходящее. Как же так, у Семена и дом на Рублевке, и мачеха с крутой охраной?!

— С тех пор, как бандиты похитили твоего отца, мне приходится быть осторожной, — сказала Элен.

— Вы заплатили выкуп?

— Да, конечно.

— А кто получатель?

— Пытаемся разобраться. А ты знаешь про выкуп?

— Как вы меня нашли? — вопросом на вопрос ответил Семен.

— Как мы тебя нашли… — Элен на мгновение задумалась. — Проверяли списки всех сотрудников вашего охранного предприятия, наткнулись на твою фамилию, навели справки. Я знаю, что ты находился в той группе, которая была отправлена на розыски отца.

— Группа погибла. Остались только я и Надя…

— Надежда Кутепина, — проговорила Элен и отстраненно кивнула.

— Вы ее знаете?

— Я видела список вашей группы. К тому же Кутепина — из нашей службы безопасности.

— Она погибла.

— Жаль, конечно, — сказала Элен и пожала плечами.

Семену казалось, будто она не знала, насколько ей жаль какую-то там Надежду Кутепину. Может, и вовсе на нее наплевать.

— И отец погиб.

— И это плохо. Что?.. — Элен встрепенулась.

— Он сбежал, мы его нашли, потом появились бандиты Малыша.

— Ты видел, как его убили?

— Я видел его мертвым. Он сидел под сосной, пульса не было. — Горький ком подкатился к самому его горлу, и Семен замолчал.

— А где тело?

Семен мотнул головой.

— Ты его похоронил?

— Нет. Тело исчезло. Меня обстреляли, мне пришлось уходить. Когда я вернулся, тела не было.

— И куда оно делось?

— Бандиты увезли его.

— Зачем?

— Не знаю.

— Может, ты что-то путаешь? — Голос Элен вибрировал от волнения.

— Я бы с удовольствием все перепутал.

— Я тебе не верю! — На глаза женщины набежали слезы.

— Не верь, — разрешил Семен.

Элен не заплакала, но платочек достала, вытерла уголки глаз и проговорила:

— Нет, я, конечно, понимала, что все могло случиться, но во мне жила надежда. И еще я верила, что ты жив. Мы навели справки о тебе, узнали об этой женщине. Как только ты появился, нам позвонили.

— Яна позвонила? — Семен не мог в это поверить.

— Ну, может, Яна, может, еще кто. Дело не в этом.

Семен кивнул. Он знал, кто сдал его. Не зря Константин любезничал с ним, заговаривал ему зубы.

— Да, дело в том, что отца больше нет, — сказал парень.

— А сам ты почему пропал? — спросила Элен.

— Был ранен, заблудился в лесу.

— И вышел прямо в Москву?

— Нет, не прямо. К своим я обращаться не стал. Потому что эти свои там, на руднике, могли оказаться чужими.

— Ты так думаешь?

— Там были люди Малыша. Я точно это знаю.

— Кто именно?

— Насчет этого я не в курсе. Скажу только, что отца почти не искали. Отправили группу, заманили ее в засаду, на этом все и закончилось.

— Как это не искали, если были брошены все силы?

— Не знаю. Вертолеты над нами не кружили.

— А что отец говорил?

— Да он и сам ничего не понимал. Похитили его одни, напали другие.

— Кто на кого напал?

— Люди Малыша на его похитителей напали. Алмаз им был нужен.

— Да черт с ним, с этим алмазом, — заявила Элен и махнула рукой.

— Я тоже так подумал, — сказал Семен. — Поэтому выкинул его.

— Что выкинул? — вскинулась она.

— Алмаз.

— А он был у тебя?

— Да, я случайно его захватил. Смотрю, идут по тайге люди с чемоданчиком.

— С каким чемоданчиком? — Элен заметно разволновалась.

— Ну, коричневый такой чемоданчик. Компьютер там с телефоном.

— Компьютер?

— И алмаз они туда положили. Я его выбросил.

— А чемоданчик?

— Да тоже выбросил. А зачем он мне?

— Куда ты его выбросил?

— Чемоданчик или алмаз?

— Чемоданчик. Да и алмаз тоже. Ты хоть знаешь, сколько этот камень стоит?

— На этом камне кровь моего отца.

— Да, конечно.

— Я его в болото забросил. А чемоданчик тяжелый, далеко не улетел. Плюхнулся в воду, лежал там и не тонул.

— Так и остался лежать?

— Когда я уходил, лежал, а потом, наверное, утонул. Воды набрал и пошел на дно.

— Он герметичный, водонепроницаемый.

— Ну, значит, до сих пор болтается, как кое-что в проруби.

— Где болтается?

— Да есть такие места. Там даже волки выть бояться.

— Но ты-то дорогу знаешь, да?

— На карте показать не смогу. А надо?

— Алмаз можно было бы и найти, — сказала Элен.

Бриллианты — лучшие друзья такой девушки, как она, но ее куда больше волновал чемоданчик. Семен в этом нисколько не сомневался.

— Я же говорю, на нем кровь моего отца. Да и не достать его. Там же болото, от водолазов толку не будет. Если только водяного нанять.

— Наймем водяного, — заявила Элен.

— Нет, алмаз должен исчезнуть.

— Возможно, ты изменишь свое мнение.

— Я упрямый.

— А чемоданчик?

— И чемоданчик упрямый. Я пытался его запустить, но бесполезно. Даже включить не смог.

— Но чемоданчик ты найти сумеешь?

— Нет.

— Почему?

— Отец велел мне уничтожить его, я так и поступил.

— Отец велел? — в раздумье спросила Элен.

— Отец.

— Он боялся, что чемоданчик попадет в руки бандитов.

— Когда отец это говорил, чемоданчик у бандитов был. Он сказал, что они столько зла могут сделать!..

— Могут, — подтвердила Элен. — Переключат управление предприятиями на себя, выведут активы, обанкротят компанию.

— А это возможно?

— Еще как возможно.

— Так, может, отца из-за чемоданчика и похитили?

— Не в курсе. Знаю только, что бандиты Игната похитили. А ты не смог его уберечь. Или не захотел.

— Что вы хотите этим сказать?! — всколыхнулся Семен.

— Это не я говорю, а следователь.

— Какой следователь?

— Тот самый, который будет заниматься делом о гибели твоего отца. Ты — наследник, заинтересован в его смерти.

— Что? Я его наследник?

— А ты не знал? — спросила Элен и усмехнулась.

— Он, конечно, мог мне что-нибудь оставить.

— Отец завещал тебе ровно половину своего состояния. Остальное достанется моей… нашей с ним дочери.

— Я не знал.

— Он не говорил?

— Я не спрашивал, он не говорил.

— Как бы то ни было, если смерть твоего отца будет официально признана, то ты унаследуешь огромное состояние.

— Значит, я заинтересован в его смерти?

— Вряд ли кто-то что-то докажет, но будет нанесен непоправимый удар по репутации компании, контроль над который ты сможешь получить.

— А мне это нужно?

— Ты волен говорить все, что тебе угодно, но твоего отца больше нет. Ты можешь заявить о его смерти.

— Чтобы унаследовать половину, причитающуюся мне?

— Разумеется.

— Мне это не нужно. Заявлять о его смерти я не буду. — Семен озадаченно провел рукой по волосам.

Стражи порядка действительно могли обвинить его в гибели отца и даже взять под стражу. Вот это ему и в самом деле не нужно.

— Но ты должен это сделать.

— Как только я найду его тело, так и заявлю. А там уже все равно.

— Как ты найдешь тело?

— А больше некому искать?

— Розыски до сих пор продолжаются. Но ты же знаешь, тайга бескрайняя. Легче найти чемоданчик.

— Зачем?

— Это я так, к слову.

— Но там же что-то такое важное.

— Да, но только для тебя.

— Для меня?

— Если ты унаследуешь состояние отца и захочешь переключить управление компанией на себя. Но тебе совсем не обязательно участвовать в этом процессе. У твоего отца есть надежный заместитель, он отлично справляется со своими обязанностями. Пусть работает дальше, а ты будешь жить по-прежнему, точно так же, как до ссоры с отцом. У тебя будет дом и столько денег, сколько тебе нужно.

— Да, деньги мне нужны, — сказал Семен.

— Даже не буду спрашивать, зачем именно.

— Возьму машину, ружье, вернусь в тайгу. Надо найти тело отца.

— Это очень опасно.

— Но я должен это сделать.

— Сам не сможешь.

— У Славы брат есть, — заявил Семен и пожал плечами.

— У какого Славы? Какой брат?

— Да это неважно. Степан его зовут. Он это вот дело слишком уж любит, — Семен щелкнул себя по горлу. — Как с таким в разведку?

— С алкашами лучше не связываться.

— В то же время он превосходный охотник. Не знаю, может, и возьму его с собой. Рано еще об этом говорить.

— Были бы у меня люди, я бы тебе обязательно помогла, — неуверенно проговорила Элен.

— Да мне лучше одному, чем с кем попало.

— Ты можешь на меня рассчитывать.

— Вездеход неплохо было бы взять. В тех местах уже снег лежит. Но не думаю, что болота уже замерзли.

— Какие болота?

— Не какие, а вообще. А вам какое болото нужно?

— Мне оно совершенно не нужно!

— Нужно, чтобы все замерзло. А я пока соберусь. Да и рука еще болит. Подлечу ее, отдохну немного. Карабин мне очень даже понадобится. Значит, я могу жить в своем доме?

— Отец все ждал, что ты вернешься, — произнесла женщина и приложила к глазам платок.

Голос Элен подрагивал от скорбной горечи.

— Я знаю, что был дураком, — сказал Семен.

— Дом тебя ждал. Он и сейчас принадлежит тебе. Едем?

Семен кивнул. Он, конечно же, очень хотел побывать в своем доме, где так счастливо жил вместе с отцом и матерью. Но именно эти счастливые воспоминания его и пугали. Навалятся они, задавят, задушат.

Коричневая крыша с острыми башенками была видна издалека. Потом Семен разглядел белые стены, витринные окна, большую полукруглую террасу на мраморных колоннах, нависающую над крыльцом. Двор находился в идеальном состоянии, ландшафтный дизайн был выдержан в прежнем, до боли знакомом стиле.

Семен вспомнил, как оказался здесь впервые. Отец привез сюда его и маму, сказал, что построил этот дом для них. Мама тогда так радовалась, а он козленком скакал вокруг нее. Маленький был, совсем несмышленый.

В доме все знакомо до слез. Мебель, обстановка, белый электронный рояль в холле, на котором так любила играть мама.

Семен услышал шаги. Кто-то спускался по лестнице, и сердце парня ухнуло в груди. Вдруг он каким-то чудом оказался в прошлом и это мама идет к нему?

Но в холл вышла незнакомая женщина средних лет в униформе горничной. Она шла, поправляя платье, которое, видимо, только что надела. Пока жила здесь без хозяина, форма ей не нужна была, и вдруг началось… А убиралась эта особа на совесть. В доме все блестит, нигде ни пылинки, в воздухе пахнет свежестью.

Женщина вышла в холл, остановилась, кивнула в знак приветствия и покорно опустила голову, давая понять, что готова принять к исполнению любое приказание. Элен недовольно глянула на нее. Мол, раньше надо было переодеться, приготовиться к приезду хозяина.

Семен тепло поздоровался с женщиной, познакомился с ней и велел подать чего-нибудь съестного. А сам зашел в обеденный зал, отделенный от кухни широкой аркой. В углу помещения стоял бар, в котором должна была быть выпивка. Воспоминания не просто надавили на душу. Они расплющили ее. Однако есть неплохое средство для исправления таких деформаций.

Бар изобилием не впечатлял — виски, коньяк, водка, всего понемногу. Но совсем недавно для Семена и фляжка со спиртом была в радость. Хайболы чистые, недавно протертые. Семен взял один, откупорил бутылку вискаря.

— И мне.

Семен кивнул, плеснул себе, Элен и едва заметно улыбнулся.

— Что-то не так? — Элен подозрительно глянула на него.

— Да нет, вспомнил просто…

— Что вспомнил?

— Да так. Мама ночью просыпается, заходит сюда, а мы здесь с Катькой Милютиной, пьяные вскачь. До сих пор не понимаю, как мы сюда прошли мимо охраны. Ну да, она нас и заложила.

— Давай, не чокаясь, — сказала Элен и выпила первой.

Ароматная горечь хлынула ей в нос, это чувствовалось, но она сдержала себя, не скривилась.

Семен тоже умел держать такой удар, даже не поморщился.

— А что мы у меня дома пили, не помнишь? — спросила вдруг она.

Семен кивнул. Он помнил, как тогда, в предновогоднюю ночь, они сидели на диване и она смотрела на него точно так же, как и сейчас. Вроде бы и не навязывалась, но и не оттолкнула бы его.

— Помню. Ничего.

— Правильно. Я не могла тогда с тобой выпивать. И сейчас тоже не могу. Но мне так больно! — Одну руку она приложила к бутылке, а пальцами другой щелкнула по горлышку.

Семен кивнул и пустил бутылку на второй круг.

Она выпила сразу же, как только он наполнил стаканы.

— Я верила, надеялась. И вдруг ты говоришь, что Игната больше нет.

Семен тоже выпил, но поморщился исключительно от душевной боли.

— Ты тоже мог погибнуть.

— Вы знали, что группа Гранина уничтожена?

— Да, их всех нашли. Но тебя там не было.

— А Вересаев был.

— Вересаев?.. Да, был такой.

— Он расстрелял телохранителей отца, а потом пошел с нами, чтобы уничтожить группу.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно.

— Вересаев — человек Белова, — проговорила Элен и задумалась.

— Кто такой Белов?

— Ты даже не знаешь, кто такой Белов! — сказала она и снисходительно усмехнулась. — Белов — душа компании. В том смысле, что он в ней — второй человек после твоего отца.

— А кто первый?

— Коричневый чемоданчик.

— Этот Белов хочет его получить?

— Чемоданчик сдает карты. Козыри на руках у Белова. Только он может управлять компанией. Но если изменить код…

— Кто может его изменить?

— Только твой отец. Или сам чемоданчик, — ответила Элен и усмехнулась.

— Сам по себе он не может.

— Да, так и есть. Сам по себе не может. Но если ты сумеешь заставить его это сделать… А если у тебя ничего не получится, то рано или поздно ты потеряешь все.

— Вы же сказали, что беспокоиться не о чем.

— Но я же не знала тогда про Вересаева.

— Значит, это Белов все подстроил?

— Не знаю. В толк не возьму, зачем ему это нужно. Без Игната он как тот ферзь без короля. Фигура есть, а игра закончена. Ты входишь в права наследства и в состав правления, тебя избирают его председателем. Ты можешь сбить Белова с шахматной доски щелчком пальцев.

— Так, может быть, меня обстреляли его люди?

— Не знаю. Для меня это новости с другой планеты.

— Меня обстреляли, а отца снова похитили.

— Какое-то время он будет числиться без вести пропавшим, — в раздумье проговорила Элен.

— А Белов, скорее всего, выведет активы, — предположил Семен.

— И как ему помешать?

— Да, как ему помешать?

— Не знаю.

— Нет?

— Я контролирую поиски твоего отца, но управление компанией для меня — темный лес.

— Надо держать руку на пульсе, — произнес Семен.

— Нам надо держаться вместе, — сказала Элен, положив руку ему на плечо.

— Нам вместе?

— Да, ты, я и чемоданчик. — Женщина улыбнулась.

— Ну, хорошо, я попробую его найти.

— Эй! — Элен продолжала держать руку на плече у Семена, но, как оказалось, только для того, чтобы надавить на него и потребовать продолжения банкета.

Семен послушно наполнил стаканы.

Появилась Виктория, то есть та самая горничная, и подала отбивные в яичном кляре. Существует много способов быстро приготовить мясо. Эта женщина в совершенстве владела как минимум одним из них.

Но Элен на мясо даже не глянула.

Она выпила, улыбнулась Семену, двинулась к выходу и сказала:

— Пойдем, проводишь меня.

— Уже?..

— Ты хочешь, чтобы я составила тебе компанию? Не получится. Нельзя давать поводов для пересудов.

Семен проводил Элен до машины.

— Запомни, мы с тобой — одна команда, — тихо сказала она. — Задавят тебя, прикончат и меня. А я не одна, у меня — дочь.

— Я все понимаю, — произнес Семен.

— Тебе откроют счет, переведут деньги. Карточку привезу сама. Завтра, — сказала женщина, кивнула в знак прощания, села в машину и через окно помахала Семену рукой.

Она уехала, а он обошел двор по кругу. На улице уже стемнело, но фонари светили ярко на всем пути. Отец в свое время нарочно устроил беговую дорожку по периметру забора. Он и сам по утрам круги наматывал, и Семена заставлял, пока тот к спорту не пристрастился. Круг изрядный, без малого полкилометра. Двор большой, красивый. Клумбы, газоны, сосновая роща, шашлычная в беседке. Почему бы здесь не поселиться? Вместе с Яной.

Он уже здесь, все к его услугам. Яну запросто можно пригласить к себе в гости. Когда-нибудь, но только не сейчас. Семен понимал, что все могло измениться в любую минуту. Верил он Элен или нет, но нисколько не сомневался в том, что враг близок. Парень знал, что за счастье жить в полное свое удовольствие нужно еще побороться. Но прежде всего он обязан был отомстить за отца.

Семен зашел в дом, поднялся на второй этаж, плюхнулся на любимый диван в своей комнате. Огромный телевизор, компьютер, игровые приставки — вся эта аппаратура, конечно, уже морально устарела, но менять ему ничего не хотелось. Пусть все будет как есть.

Телефон стоял в ячейке. Семен взял трубку, приложил к уху, убедился в том, что аппарат работает.

На звонок ответила Ольга Алексеевна. Семен еще раз поздоровался с ней и попросил позвать Яну, которая сейчас запросто могла находиться в объятиях Константина. От этой мысли парня сразу неслабо залихорадило.

— Семен, а я сразу поняла, что это ты! — прощебетала эта милая женщина. — Смотрю, телефон как будто сияет!

— Мне бы Яну услышать.

— Сейчас-сейчас. Она уже выходит из ванной.

Семен закусил губу. Ему вдруг захотелось сделать себе больно. Ну почему он не забрал Яну с собой? Зачем позволил ей лишний раз уединиться со своим старым валенком?

— Пусть не торопится. Я подожду.

— Семен, а ты сейчас где? У тебя и в самом деле дом на Рублевке? Знаешь, я могла бы посидеть с Юленькой. Константина вызвали на работу, он, наверное, сегодня не придет.

Семен осознавал всю сложность ситуации, в которой он оказался. Не исключено, что этот дом уже стал для него ловушкой. Сам он вынужден был рисковать. Это, можно сказать, была часть его плана. А вот Яне сейчас здесь не место. Парень всего лишь хотел попросить ее немного подождать и с Константином быть поосторожней. Но поймет ли она его на словах? Откажется ли от столь завидного жениха? Может, он уже возвращается с работы, чтобы затащить Яну под одеяло?

— Можете посидеть с Юлей, стало быть?.. — спросил он. — Ловлю вас на слове!

Семен стал значительно мощней с тех пор, как оставил отчий дом, но вместе с тем избавился от лишнего веса. Старые джинсы, пиджак и куртка были ему как раз. А в заначке у него лежали две тысячные купюры. Семен усмехнулся и сунул эти деньги в карман.

На сборный пункт он забрал всю свою наличность, оставил только эти две купюры, да и то лишь потому, что забыл про них. О давней заначке парень вспомнил уже потом, в армии, причем во сне.

Снилась ему и машина, темно-серый с отливом «БМВ». И как он только обходился без своей «ласточки» долгие годы? Хоть памятник собственной упертости воздвигай.

«БМВ» дожидался его в гараже, чистый, наполированный. Сердце Семена сначала встрепенулось, потом сжалось. Рядом с его автомобилем стоял мамин «Мерседес».

Яна уже уложила дочку спать, когда появился Семен и заявил:

— Поехали!

Яна мотнула головой, потрясенно глянула на него и сказала:

— Сейчас Костя придет.

Ольга Алексеевна подавала дочери знаки. Семен это заметил, а вот Яна — нет.

— Именно поэтому мы и уезжаем, — сказал парень.

— Я не собрана.

— А тебе и не надо собираться. Мы едем домой.

— Ну, хорошо.

Яна оделась, спустилась вниз, Семен открыл перед ней дверь. Автомобиль — настоящий красавец, но садиться в него неудобно. Впрочем, вряд ли Яна обратила на это внимание.

Через двор он ехал медленно, на шоссе пустил машину стрелой.

— Откуда у тебя это чудо?

— Папа — миллиардер.

— Так сразу?

Семен догадался, о чем подумала Яна. Даже во вранье нужно быть скромным.

— Миллионером он был раньше. Когда покупал мне эту машину. С тех пор круто поднялся.

— Ты это серьезно?

— Он круто поднялся, а я круто с ним поссорился. Недавно помирился. Перед тем, как он погиб.

— Кто погиб?

— Мой отец. Есть люди, которые могут убить и меня.

— Что ты такое говоришь?

— Все может случиться в любое время. Возможно, уже завтра. А сегодня ты должна знать, что я тебя люблю и хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Яна хотела что-то сказать, но от волнения у нее перехватило дыхание.

— Ты не должна больше спать с этим старым козлом! — добавил Семен и приложил руку к груди.

Он и сам понимал, что перегнул палку, но эмоции били через край.

— Во-первых, он не старый, а во-вторых, я с ним не спала.

— Тогда это во-первых, — заявил Семен.

Если не знаешь, можно верить любимой женщине или нет, то лучше отбросить сомнения и поверить. Конечно, только в том случае, если женщина действительно любимая и тебе хочется прожить с ней всю жизнь.

— Куда мы едем?

— Я хотел бы отвезти тебя ко мне… к нам домой. Но там может быть опасно. А я не хочу тобой рисковать. Сейчас мы едем к тебе, и ты пошлешь Костю. Можешь сделать это вежливо.

— Почему опасно?

— Я должен во всем разобраться. Если мне повезет, то я вернусь к тебе и сделаю предложение.

— Я не стану посылать Костю, — заявила Яна и отрицательно качнула головой.

— Нет?

— Если ты не отвезешь меня к себе.

— Но там опасно.

— Я не стану посылать Костю. Это мое последнее слово.

Машина не взрывалась. Дом не поднялся на воздух, когда они заехали в гараж. Кроме Виктории, там больше никого не было.

Семен показал Яне дом, провел в купальный павильон. Она восхитилась величиной бассейна, но задерживаться возле него не захотела. Ее потянуло в холл. Там она села за рояль, и ее пальчики играючи забегали по клавишам.

От волнения у Семена ноги налились тяжестью. На какие-то мгновения он буквально прирос к полу. Яна играла «Весну» Вивальди. Именно эту мелодию чаще всего исполняла мама.

Яна закончила играть, повернулась к Семену, как-то озадаченно посмотрела на него и спросила:

— Ты чего такой бледный?

— Я никому тебя не отдам, — заявил он.

— Ладно, не отдавай.

— Я очень тебя люблю.

Семен потянулся к Яне, и она не захотела уходить от столкновения, которое обещало быть мягким. Их губы слились в поцелуе. Семен обнял ее нежно, осторожно. Их счастье пока еще было таким хрупким, что его следовало оберегать от резких движений.

Глава 12

К путешествию Семен подготовился основательно, купил за четыре миллиона вездеход с кузовом на двенадцать мест, оборудовал под себя салон, установил на крышу дополнительный багажник, затарился провизией, патронами, канистрами. Вездеход гусеничный, с мощным мотором, глубокий снег для него — не помеха, но Семен все-таки установил крепление для отвала и лебедку. Он прихватил с собой карабин и помповое ружье.

Все это великолепие парень отправил в енисейскую тайгу на грузовой автомобильной платформе и сам вызвался быть вторым водителем. На месте Семен поставил машину на ход, прикрепил к ней отвал, совершенно незаменимую вещь для зимних таежных дорог.

Степан Вязов жил в поселке, расположенном недалеко от карьера. Дорогу на Улучье после недавнего снегопада расчистить не успели, поэтому отвал пригодился, хотя, конечно, можно было обойтись и без него. Семен остановил машину возле первого по счету дома, довольно нового, построенного относительно недавно.

Степан когда-то работал в охране на руднике, все у него было в жизни замечательно, на левом золотишке поднялся, дом новый поставил, женился на первой красавице, жить бы да не тужить. Ан нет, жена его спуталась с московским начальником, с ним и уехала, оставила Степана с носом. Тогда Вязов и запил, за что и вылетел с работы. Но мужиком он был серьезным, исполнительным. Поэтому начальство и пошло ему навстречу, взяло на службу его младшего брата Славу.

Дом у Степана был справный, из толстых бревен, на каменном фундаменте. Забор такой, что с ходу не перелезешь. Впрочем, Семен и не собирался проникать к нему в дом без спросу.

За воротами гавкал, зазывая хозяина, Енисей, овчарка особой сибирской породы. Семен еще только подходил к калитке, а она уже открылась. Звякнул засов, скрипнули петли, показалось знакомое женское лицо.

Семен бывал в гостях у Степана, в баньке парился под забористую кедровку, Слава со своей невестой приходил. Евдокия — девка ядреная, статная, крепкая телом и здоровьем, настоящая сибирячка. Да и на лицо очень даже недурственная.

— Привет! Узнаешь? — спросил Семен.

Евдокия смотрела на него с открытым ртом и рукой махнула, как это делают люди, отпугивая нечистую силу.

— Чур тебя!

— Значит, узнала. Степан дома?

— Баню топит. — Евдокия заметила вездеход и спросила. — Твой?

— Мой. Я его с того света пригнал, — ответил Семен и этим изрядно озадачил девушку.

Она уже почти поверила в то, что гость вполне живой, а он передернул ее сознание, как затвор трехлинейки.

Вместе с ней озадачился и Енисей. Пес сидел на задних лапах и настороженно смотрел на Семена. Он узнал его, поэтому даже не думал атаковать, но и ластиться к нему не рвался. А вдруг действительно покойник?

— Ладно, не с того света, но и не с этого. Из Москвы.

— Из Москвы?

— Мы так и будем здесь стоять? — осведомился Семен, развернул пакет, достал оттуда кусок мяса с костью.

Енисей оживился, высунул язык.

— Да ты заходи, — заявила Евдокия.

— Здорово, Енисей! — сказал Семен и бросил собаке кусок.

Тут из-за дома вышел Степан. Рослый, тяжеловесный, мощный. Бородатый, лохматый, без шапки, ватник распахнут настежь, под ним — морская душа, тельняшка в черную полоску.

— Семен? — как-то не очень удивился он.

— Здорово, Сергеич!

— А мы тебя уже похоронили, — пожав Семену руку, сказал Степан.

Семен нахмурился, с чувством вины глянул на Евдокию. Не уберег он ее жениха.

— Пропал ты, сказали.

— Даже не знаю, кто мог такое сказать. Разговор у меня к тебе, Сергеич, самый что ни на есть серьезный.

— Это ты как раз вовремя.

И дом у Степана лучший в поселке, и баня наверняка самая жаркая. Семен захмелел от удовольствия, усевшись на верхний полок. Любил он это дело.

— Что это? — Степан заметил свежие рубцы на его плечах.

— Вот это когда Славу убили, — тихо сказал Семен. — А это уже после.

— Ну да, Славу убили, — сказал Степан и вздохнул.

— Похоронили вы его?

— А то как же.

— А вот я своего отца похоронить не смог.

Степан внимательно посмотрел на Семена.

Он явно ожидал подробностей и услышал:

— Морозов — мой отец.

— Морозов? Тот самый? Он что, погиб?

— На моих глазах.

— А почему не похоронил?

— Потому что напали на меня, отбиваться пришлось. Когда вернулся, тела уже не было.

— Но где-то ж оно есть.

— Найти его нужно. Я для этого сюда и приехал.

— Когда это было?

— Август заканчивался.

— А уже ноябрь начался. Много времени прошло.

— Но кто-то же увез тело.

— Кто?

— Вот это я и хочу узнать.

— А я-то тебе зачем?

— Мне помощник нужен.

— Помощник, говоришь, — буркнул Степан и смахнул со лба крупные капли пота.

— Ты должен знать, кто убил твоего брата.

— Малышевские, больше некому.

— И отца моего они убили. У тебя есть возможность отомстить за смерть брата.

— Отомстить? Ну да, это нужно сделать, — сказал Степан.

— И тебе нужно, и Евдокии.

— Все верно. Это и ей нужно.

— Я так понял, она у тебя тут за хозяйку.

— Да как-то само собой все срослось, — проговорил Степан и отстраненно усмехнулся.

— Тебе на хозяйство деньги нужны.

— Малыш куда-то сгинул, не слышно о нем ни черта. И люди его пропали. Никого нет.

— Совсем нет?

— Ну, может, кто и остался. Это если по деревням, по селам ездить, выковыривать. А банды нет. Их на карьере сильно побили, потом в лесу кто-то основательно потрепал.

— Может быть, — сказал Семен и безразлично пожал плечами.

Они с Надей хорошо постарались, на двоих положили восемь бандитских душ. А еще бой был, который стал спасением для отца. Неизвестно, сколько гадов там полегло.

— Может, и мстить уже некому, — сказал Степан.

— Тридцать тысяч в день. За месяц на весь год заработаешь.

Элен не обманула. Она открыла счет на имя Семена и сбросила туда для начала пятнадцать миллионов, так что с деньгами проблем не было.

— А если раньше управимся?

— Если найдем отца, получишь премию.

Они накупались, напарились и перекочевали в избу.

Евдокия накрыла на стол, но кедровочку не выставила. На Семена она посмотрела виновато, но вместе с тем взгляд ее взывал к пониманию. Ну да, Степану выпивать никак нельзя. Семен и слова не сказал, даже подумал, что неплохо было бы спрятать куда подальше канистру с чистым спиртом.

Семен выплатил Степану аванс, и на следующий день они отправились в путь.

— На Шаянку, говоришь? — усаживаясь в машину, спросил Вязов.

Он собрался в дорогу основательно — непромокаемый меховой комбинезон, тяжелый рюкзак, карабин с оптикой. Лыжи — это само собой, без них — никак. Только вот в путь мужик отправлялся без особой охоты. Очень серьезно у них с Евдокией, если он даже пить бросил ради нее. Степан не хотел с ней расставаться, но в то же время оставался охотником по своей сути, жить не мог без тайги.

— Памятник надо бы поставить там, где Слава погиб, Ваня и все остальные.

— Зачем? Там сейчас только волки ходят. А крутая у тебя машина, мощная.

— Жаль только, что по настоящей тайге на ней не походишь, — сказал Степан.

— А лыжи на что?

— Лыжи, говоришь. Ладно, приедем мы в Шаянку, что дальше?

— Да нам Шаянка не нужна, — сказал Семен.

Хотя в Шаянку он заехал бы. Жила там женщина, которая очень ему помогла. Надо и спасибо ей сказать, и деньгами отблагодарить. Ирина Петровна едва сводила концы с концами. Но все это потом.

— А что нам нужно?

— Место там у дороги есть. Где отец мой погиб. Оттуда поиски начнем.

— Как?

— Поставим трейлер, затопим печку, и кругами.

— Какие круги? Там в снегу все, что ты в нем найдешь?

— А вдруг повезет?

— Да и не будет тело там лежать.

— Надежда умирает последней.

— А может, ты не тело ищешь?

— А что?

— Ну, не знаю.

— Я ищу приключения. На свою задницу.

— Приключения?

— Теперь у нас две задницы, — заявил Семен и усмехнулся.

— И кого ты хочешь на мою задницу приманить?

— Я всегда говорил, что ты — голова, Сергеич. Малышевские меня убить пытались. Не вышло у них. Тело забрали, а я выжил и сейчас вот вернулся. Как думаешь, им нужно меня убить?

— Зачем?

— А вдруг нужно?

— Нет больше малышевских. Это я тебе точно говорю.

— Ничетов что-то знает.

— Ничетов?

— Начальник охраны.

— Я знаю, кто такой Ничетов, — сказал Степан, плюнул на пальцы и зачем-то провел ими по бороде.

— Есть у меня подозрение, что он заодно с Малышом. Я поэтому обратно на базу и не сунулся, сразу в Москву подался.

Навстречу вездеходу шел грузовик, поэтому Семену пришлось съехать с расчищенной стороны в снег. Он нажал на рычажок под капотом, отвал опустился, начал отгребать снег в сторону. Для мотора это дополнительная нагрузка. Парню пришлось чуточку прибавить газу, чтобы сохранить прежнюю скорость.

— Ну, может, он и был заодно, а сейчас вряд ли, — в раздумье проговорил Степан.

— Малыша нет?

— Малыша нет.

— А алмаз остался.

— Ну да, слышал я про алмаз.

— Может, я знаю, где он?

— И где он? — Степан заметно разволновался.

— Не в курсе. Но Ничетов, наверное, думает, что я знаю.

— А как он узнает, что ты здесь?

— Ну, я уже позвонил кое-кому.

— А почему Ничетов?

— Там у дороги машины стояли. Мы их оставили, когда на Шаянку уходили. Ничетов об этом знал. Может, он тело моего отца увез.

— Так с него и надо начинать. Выследим, возьмем за гриву.

— Он побожится, что ничего не знает. А вот если мы его в лесу возьмем, тогда ему отвертеться не удастся.

— Значит, на живца будем ловить?

— На живца.

— Кругами ходить?

— Кругами.

— Сейчас еще не холодно. Завтра днем всего минус пятнадцать обещают.

— И мухи не кусают, — сказал Семен и улыбнулся.

Зима в тайге самое лучшее время года, хотя бы потому, что нет назойливых комаров и мошек. А мороз настоящему сибиряку не страшен. Белые мухи тоже.

Еще зимой лужи на дорогах замерзают. По хорошо укатанному снегу можно ездить, как по асфальту. Но это потом, а в ноябре, увы, не все так гладко. Всю осень лили дожди. Перед тем как лечь плотно и надолго, снег таял, вода переполняла лужи на дорогах-зимниках. Они пока еще промерзли не очень, лед не всегда выдерживал тяжесть гусеничного вездехода. Иногда тот проваливался, но ни разу не подвел.

Уже к обеду Семен прибыл к месту, остановил вездеход, вышел, осмотрелся. Кустарники сбросили листву, но снег покрывал их густо, пышно. Поэтому трудно было сказать, стоят за ними «Хантеры» или нет. Впрочем, парень в любом случае должен был побывать на том месте, где погиб его отец.

Семен забрался в салон, вытащил из-под сиденья деревянный ящичек, в который была запакована мемориальная доска. С этой ношей он и отправился в лес.

«Хантеров» за кустами не было, но дерево, под которым погиб отец, никуда не делось.

Семен сглотнул ком, подступивший к горлу, распаковал мемориальную доску, взял шуруповерт. Мощные саморезы входили в живую сосну с трудом, но все вкрутились до конца, плотно прижали доску к дереву.

— А если я жив? — послышался голос у него за спиной.

Семен дернулся, едва не выронил шуруповерт, обернулся, но увидел не отца, а Степана.

— Что ты сейчас сказал?

— Если он жив, спрашиваю. Вдруг Морозов Игнат Савельевич не погиб? — проговорил Степан, глядя на доску.

— Ты сказал, если я жив.

— Я сказал, если он жив.

— Значит, у меня галлюцинации.

— Место здесь такое.

— Ну да, и дороги тут нет, и леший всех путает. Слава говорил об этом.

— Проклятое место. Именно поэтому Слава здесь и погиб.

— Здесь много людей погибло, — сказал Семен.

— Вот видишь.

— Но леший здесь ни при чем. Все дело в алмазе.

— И куда ты его дел?

— А я его куда-то дел?

— Ты ведь не просто так сюда приехал, — не сводя с Семена глаз, сказал Степан. — И алмаз куда-то делся.

— Вот видишь, алмаз и на тебя действует. Спать ты будешь в кабине, место там есть.

— Если ты боишься, то зря. Вот когда найдешь алмаз… — Степан улыбнулся, давая понять, что шутит.

— Если алмаз был у меня, то что мешало мне отвезти его в Москву? Такой запас карман не тянет.

— Логично, — согласился Вязов.

— И не боюсь я тебя.

— Очень хорошо.

— А спать все равно будешь в кабине.

Семен действительно не боялся Степана, он всего лишь опасался его. Точно так же, как Элен, Белова и всех тех персонажей, которым выгодна была смерть отца. Он мог погибнуть там, в Москве, и здесь смерть ходила по пятам. Но бояться и зайцем прыгать в кусты при малейшем шорохе — это не про него. Оглядываться по сторонам он будет, а прятаться по зарослям — нет.

Семен вышел на дорогу, потянулся, задрал голову и не удивился, увидев орла, парящего в небе. Хотя бы потому, что это был вовсе не орел и даже вообще не птица. Но бояться было нечего. Во всяком случае, до тех пор, пока коричневый чемоданчик не окажется у Семена в руках.

Степану в салоне понравилось. Вроде бы ничего особенного — кресла, трансформирующиеся в спальные места, кухонный блок, состоящий из стола, электроплиты и кофемашины, телевизор со спутниковой антенной. Но для глухой тайги такие условия иначе как комфортабельными не назовешь.

Семен никуда не спешил, а Степан и вовсе не рвался в лес. Сначала они приготовили кофе, затем занялись обедом. То да се, а там и вечер наступил, стемнело. Спутниковая система связи обеспечивала надежный прием сигнала, автомобильный генератор исправно подавал энергию, и Степан этим пользовался. Он смотрел телевизор с таким восторгом, как будто только сегодня узнал о его существовании.

Семен не стал выгонять его из салона, сам обосновался там же, отгородился от своего спутника подъемным стеклом-шторой, опустил спальную полку, прикрепленную к потолку. Одеяло, подушка — все было в лучшем виде. Он даже простыню постелил, хотя спать ложился в одежде.

Парень приготовил оружие, закрылся на все замки, лег и прислушался к обстановке вокруг и внутри машины. Степан пиво не хлестал, но дверь хлопала частенько. Выйдет, вернется, потом снова идет.

Вышел он на мороз и после полуночи. Дверь на сей раз открылась еле слышно. Семен приготовился отразить вполне возможное нападение, но Степана понесло в лес. Время шло, а он все не возвращался.

Семен тихонько выбрался из машины и в полной готовности к внештатной ситуации направился по его следу. Парень усмехнулся, увидев Степана в роли Шуры Балаганова. Тот пилил гири, думая, что они золотые, а Вязов долбил мерзлую землю под мемориальной доской. Он считал, что алмаз находится там.

В машину Семен возвращаться не стал, пошел по дороге в обратном направлении. Он шагал и напряженно всматривался в темноту, пока не наткнулся на два внедорожника с усиленной ходовой частью. Колеса мощные, вездеходные. Одна машина была оборудована лебедкой.

Эти автомобили без особого труда могли преследовать Семена по бездорожью, которым он шел, но на месте, в отличие от гусеничного вездехода, разворачиваться не умели. Дорога узкая, в случае опасности быстро не крутанешься, поэтому водители сделали это заранее. Одну машину они оставили в покое, а другую развернули на сто восемьдесят градусов. Если вдруг что, то один внедорожник мог продолжить движение на север, а другой — взять курс на юг.

Двигатели включены, фары потушены, габариты не горят. На крыше одной машины был установлен пластиковый багажник, на другом Семен разглядел предмет, похожий на птицу с расправленными крыльями. Это был тот самый беспилотник, который он видел днем. Эта штука могла работать и ночью, но, видимо, передышка нужна была и ей, и оператору. Да и зачем нагружать технику, если объект наблюдения отправился спать? Не пойдет же он ночью за чемоданчиком.

Хотя почему бы и нет? Семен знал, где спрятаны чемодан, алмаз и оружие, в том числе пистолет с глушителем. Ну да, камень он тогда выбросил, однако тут же вернулся за ним и схоронил.

Но незаметно уйти Семен просто не мог. Если только на лыжах, через лес. На его вездеходе стоял маячок, и он точно это знал. Как и то, что бойцы невидимого фронта шли за ним от самой Москвы.

Эти ребята считали себя охотниками, но Семен должен был сделать их жертвами. Именно поэтому он и находился здесь.

В каждой машине было по два бойца. Без шума их оттуда не выкурить. Пока он будет заниматься одной парой, вторая прихлопнет его, как таракана. Машины можно было заминировать, но для этого нужна была как минимум взрывчатка. Во-вторых, Семен не мог позволить себе роскошь убить всех. В-третьих, машины могли быть окружены датчиками на движение. В-четвертых, он еще не обезопасил тылы.

Семен вернулся к машине, осторожно приблизился к ней, убедился в том, что кругом тихо и в салоне пусто.

Степан заканчивал свой сизифов труд. Землю он уже вернул на место, осталось только присыпать снегом.

Семен незаметно подкрался к нему и спросил:

— Ну что, ничего не нашел?

Степан всполошенно дернулся, повернулся к нему, схватился за карабин.

— А ствол-то зачем? Я еще не нашел чемоданчик, — сказал Семен и усмехнулся.

Все это время он держал Вязова на прицеле.

— Какой еще чемоданчик?

— А тот самый, который ты должен отдать.

— Кому отдать?

— Кто тебе заплатил, тому и должен.

Семен хорошо помнил свой первый разговор с Элен. Неспроста он тогда поделился с ней своими планами, про Вязова сболтнул. Скорее всего, замануха сработала.

— Кто мне заплатил?

— Тот, кто знал, что я обращусь к тебе за помощью. Почему ты не удивился, когда я сказал тебе, что Морозов — мой отец?

— А я должен был удивиться? — осведомился Степан и задумался.

— А про алмаз откуда ты знаешь?

— Ну, об этом все знают.

— Но никто не знает, сколько тебе за меня заплатили. Скажи, и я дам больше.

— Я смотрю, тебе голову надуло.

— Ты работаешь на людей, которые убили твоего брата.

— Ни на кого я не работаю.

— Ты в курсе, что за нами следят?

— А за нами следят?

— За нами. И за мной следят, и за тобой. Это значит, что ты не уйдешь отсюда живым.

— Почему же?

— Никто не должен знать о чемодане, который ты собираешься у меня отобрать.

— А я собираюсь отобрать у тебя чемодан?

— Твои убийцы уже наготове. Их машины сейчас стоят в двух километрах отсюда.

— Это ты так шутишь?

— Весь день над нами кружил беспилотник. Ты его видел?

— Ты шутишь.

— Ты не видел. Именно поэтому станешь легкой добычей.

— И что ты предлагаешь?

— Я же сказал, что заплачу тебе больше, чем они обещали. Ты сможешь купить дом на берегу теплого моря. С террасами и бассейном. Только не говори, что тебе это не нужно, — произнес Семен.

— Ну-у…

— Кто тебя купил? — резко спросил парень.

— Да не покупали меня.

— Нет?

— Сказали, что это ты убил Славу.

— Ты сделал вид, что не поверил.

— Почему сделал вид?

— Чтобы тебе еще и заплатили. — Семен пытался сдерживать эмоции, но презрение к собеседнику переполняло его. — Кто тебе заплатил?

— Ну, подъезжал мужик…

Семен сначала кивнул, а затем качнул головой. Все-таки раскрутил он Степана на признание. На этом допрос можно было и закончить.

Какой-то мужик, о котором говорил Степан, не мог вывести Семена на Элен. Но сам факт существования этого типа говорил о многом. Только Элен знала, к кому Семен собирался обратиться за помощью. Лишь она могла принять меры.

Семен должен был выяснить, кто стоит за похищением отца. Именно поэтому он и отправился в Москву. Да и к Яне на постой парень напросился не только потому, что ему негде было переночевать. Он почти уверен был в том, что за этой женщиной пристально наблюдают. Вряд ли Константин был внедрен к ней. Скорее всего, ему просто хорошо заплатили.

А вот Надя появилась в жизни Семена неспроста. Он хорошо помнил тот день, когда Яне потребовалась помощь. Парень сказал, что найдет деньги, и отправился в Москву. Константин мог узнать об этом. Не исключено, что Надя именно поэтому ждала его у входа в офис отцовской компании. А потом она появилась в клубе, разыграла перед Семеном нехитрую сцену и оказалась у него в постели.

А деньги на операцию Юли? Почему Яна их получила сразу же, как только Семен отправился в Москву? Кто-то очень не хотел, чтобы он встретился с отцом?

Возможно, этот кто-то заменил учебную гранату на боевую, а затем заблокировал Семену парашют, из-за чего погиб Ленька. Кто-то не хотел, чтобы он после армии вернулся домой. Кто именно, кому это было нужно?

Надя знала, где работает Семен. Она всего лишь изобразила удивление, встретив его в енисейской глуши. И с Вересаевым была заодно, и с отцовской охраной помогла ему справиться. А на поиски отца отправилась, чтобы не допустить его возвращения на Большую землю.

Для начала они с Вересаевым должны были уничтожить группу Гранина. Семена вместе со всеми. Но в дело вмешался случай. Одновременно с московскими наемниками активизировались лесные братья. Сначала Малыш помог им, а потом уничтожил. Начал с Вересаева и закончил той группой, которая вела заложника через тайгу на Шаянку. Малыш, сам того не ожидая, помог отцу сбежать.

Напрасно Надя пыталась удержать Семена в доме без крыши. Она не хотела, чтобы он нашел отца, но тот сам вышел на него. И все-таки эта девица сделала свое черное дело. Это ведь она застрелила отца, а потом пыталась убить Семена. И тело увезла.

Семен долго думал о том, зачем Наде нужно было инсценировать свою смерть. Наконец он вспомнил про спутниковый телефон, который обнаружил в рюкзаке у бандита, застреленного им. Такой же телефон могла раздобыть и Надя. Она связалась с Москвой, получила распоряжение убить Морозова и списать его смерть на бандитов Малыша.

Потом ей было приказано прикончить и Семена. Она не заманивала его на болото. Это дополнительное распоряжение поступило в тот самый момент, когда он оплакивал ее смерть, глядя на шляпу с накомарником. Скорее всего, так все и было. Семен правильно решил задачку на сообразительность.

Только вот где была его голова, когда Надя змеей подкрадывалась к отцу? Почему он не раскусил ее раньше, не вырвал ядовитый зуб? А ведь мог бы догадаться, что на гвоздь спрыгнул не случайно.

— Да я и не собирался тебя убивать, — сказал Степан.

— Хотел просто забрать чемодан?

— Ну да. Им нужно было только это.

— Им?..

— Их было двое. Один сидел в машине…

— Так ты знаешь, что за нами следят?

— Да, ты говорил.

— А сам не знал?

— Нет.

— Это плохо. Для тебя.

— Почему?

— Потому что тебя точно должны убить.

— Ну, если за нами и правда следят.

— Можешь сходить и глянуть. Два «Гелендвагена», беспилотник. Сколько там людей, не знаю, но думаю, человека по два на машину. Не вповалку же им спать.

— И что с ними делать?

— Надо что-то предпринять, — сказал Семен. — Пока они с нами не управились.

— Машины у них бронированные?

— Вряд ли.

— Они сейчас там?

— Скорее всего.

— Пусть там и остаются. Навсегда.

Семен кивнул. Уверенности в Степане у него не было, но если тот пойдет с ним, то за тылы можно будет не опасаться. Главное, за самим Степаном поглядывать. Для этого и нужно постоянно держать его под рукой.

Глава 13

Степан, конечно, союзник ненадежный, но стреляет просто превосходно — быстро, метко. Он мог взять на себя одну машину, Семен — другую. Делать это лучше всего утром, когда преследователи начнут готовиться к новому рабочему дню. Сначала придется вычислить главного, которого убивать не надо, а потом всех остальных пустить в расход. В тайге медведь — прокурор. Он сейчас шибко злой будет, если его разбудить.

— Идем?

— Можно.

— Сначала давай глянем, что там у нас, — сказал Семен.

Они осторожно вышли к дороге, какое-то время наблюдали за вражескими машинами, а затем направились к ним. Обстановка была спокойная. Хорошо, если возле внедорожников стоит такая же тишина.

Дорога отняла много времени, но утро все не наступало. До рассвета оставалось часа три, когда они вышли на исходные позиции.

Внедорожники стояли на прежнем месте. Двигатели работали едва слышно, но в любом случае звук был. Семен и Степан могли перешептываться, не опасаясь, что их подслушают.

— Может, прямо в машинах их и положим? — спросил Степан.

— А сможем?

— Ты останешься здесь, а я зайду с той стороны.

Семен усмехнулся себе под нос. Идея отличная. При первых же выстрелах люди начнут выскакивать из машин. Но никаких шансов у них не будет, если бить по ним с двух сторон. Однако план этот хорош был только с тактической точки зрения, а с политической — нет. Степан должен оставаться под присмотром. Нельзя ему идти на ту сторону.

— Давай делать так, как решили. Ждем, когда они сами выйдут.

— Не доверяешь мне, да? — осведомился Степан.

— Я же говорил, что старшего надо оставить в живых. А как мы его вычислим, если сразу стрелять начнем?

— Не доверяешь.

— Ждем.

— Пойми, они сказали, что это ты Славку положил, — сказал Степан с виноватым видом.

— Ты не мог поверить в этот бред.

— Еще ты из Москвы. А я терпеть не могу столичных. Одна тамошняя падла Валюху мою!.. — Степан обреченно махнул рукой.

— Попробуй ее вернуть.

— Как?

— Помоги мне, заработай много денег, стань большим человеком. Будешь жить в Москве, квартира с видом на Кремль, «Майбах» с охраной.

Семен просто обязан был заручиться поддержкой Степана, поэтому не скупился на воздушные замки, стоящие на золотых горах.

— А можно?

— Нужно.

— А этого, который теперь с Валюхой, ты же можешь уволить?

— Могу.

— Ты уж извини, что я купился на уговоры этих московских уродов. Сколько раз говорил себе, что нельзя им доверять.

Сначала Семен услышал, как скрипнул снег под чьей-то ногой, потом повернулся и увидел человека в зимнем маскхалате. Этот спец не смог подкрасться к ним бесшумно. Лязгнул затвор, пуля рванула в одну сторону, гильза полетела в другую. А Степан зарылся головой в куст, снег на ветках которого окропился его кровью.

Семен замер в растерянности всего на мгновение, хотел было вскинуть карабин, но не успел. Ствол пистолета, удлиненный глушителем, ткнулся ему в лоб. Парень в ужасе закрыл глаза.

Перед его глазами промелькнула Надя, голышом стреляющая в бандитов, затем он увидел отца с раной в груди. Вздорная ухмылка Ольги Алексеевны, иезуитская улыбка Элен, влюбленный взгляд Яны, вездеход на дороге, занесенной снегом, голый Степан с дубовым веником, весь в клубах банного пара.

Степана уже нет. Семен — следующий на очереди.

Снова заскрипел снег под чьими-то ногами, зашевелились кусты. К одному спецу вышел другой. Они уже сделали свое дело, могли больше не маскироваться и стрелять без глушителя. Все равно ни один посторонний человек не услышит.

От обиды у Семена заслезились глаза. Он разработал весьма хитрый план, пытался контролировать своих преследователей, Степана на свою сторону перетянул, даже выяснил, кто стоит за похищением отца. Осталось только решить проблему с этими вот ребятами, которые, как ему казалось, вели себя очень уж неосторожно. И вдруг — полный облом. С летальным исходом.

— Страшно? — прозвучал голос над его головой.

Семен кивнул. Кому же не страшно умирать?

— Где чемоданчик?

— Там где-то. — Семен махнул рукой в сторону своего вездехода. — Завтра искать собирался.

— А почему не сегодня?

— Нужен вам чемоданчик, так забирайте его сами.

Семен не собирался становиться в позу идеологически сознательного партизана. Чемоданчик вам требуется? Пожалуйста! Только сначала попробуйте найти его!

— Ты отыщешь, мы заберем, — сказал один.

— Руки! — приказал второй.

Эти типы специальной пластиковой лентой стянули за спиной руки Семена.

Из-за машин вышли еще двое, оба в маскхалатах, которые скрывали даже лица. Оказывается, преследователи выставили кордоны с двух сторон. Они все-таки засекли Семена и повязали его. Не такие уж они и бездельники, как он слишком самонадеянно о них думал.

— Взял поганца? — густым зычным голосом спросил человек, приближающийся к Семену.

Тот видел его глаза, брови, переносицу. Все остальное было скрыто.

— А куда он денется?

— А второй?

— Ты же сказал…

— А если бы перепутал?

— Кто ты такой? — спросил Семен и пристально посмотрел в глаза человеку, в котором угадывался старший группы.

Совсем недавно ему очень хотелось поговорить с ним с высоты своего положения, но, увы, унижен был он сам.

— Кто я такой? — Старший взглянул на своего спутника, как будто просил его посмеяться над этим нахалом вместе ним.

Но он тут же снова повернулся к Семену и врезал ему кулаком в солнечное сплетение. Даже теплая куртка, пошитая из плотной ткани, не смогла погасить силу удара. Острая боль едва не свернула Семена в бараний рог. Он удержался на ногах одной только силой воли.

— Вопросы есть?

Семен промолчал. Вопросы у него, конечно, были, но он знал, что эти типы на них не ответят. А вот внутренности отбить могут запросто.

— А у меня вопросы есть.

— Я знаю, где чемодан, и завтра найду его.

— Сегодня.

— Уже сегодня, — согласился Семен.

— Под нашим мудрым руководством.

— А потом вы меня убьете.

— Давай не будем забегать вперед. Ну, и чего стоишь столбом? Приглашай в гости, на чай.

Семен окинул взглядом внедорожники. Машины отличные, но по сравнению с его вездеходом безнадежно тесные. Чай в них еще можно вскипятить, а суп там сварить или мясо пожарить — практически нереально.

— Пошел!

Семен схлопотал толчок в плечо и побрел по дороге в сторону своей машины. Он очень скоро устал, потому что руки его были связаны за спиной. Это существенно сковывало движения, мешало идти.

— Давай! — поторопил его голос за спиной.

Семен остановился и спросил:

— А руки вперед можно?

Сначала эти поганцы ударили его по ногам, заставили опуститься на колени, только затем перевели руки из одного положения в другое.

Вездеход стоял с включенным двигателем. В салоне тихонько работал телевизор, было тепло.

— Нормально живем! — сказал парень, который застрелил Степана, и опустился в кресло.

Его напарник бухнулся на лежанку, которую приготовил для себя Степан, и заявил:

— Не кантовать!

Он велел Семену забраться в узкий проход между столиком и перегородкой, отделяющей салон от водительской кабины, сесть там и прислониться спиной к откатной двери.

— Будешь дергаться, на мороз выкинем! Отдыхай пока.

Семен вздохнул, прижался ухом к прохладной пластиковой перегородке, закрыл глаза. Ему надо было собраться с мыслями.

Наемники провели ревизию его запасов, пожарили яичницу, приготовили чай. А там и рассвело.

Старший подошел к нему сзади, сильными лапищами обнял голову, потянул ее вверх, но тут же отпустил. Оказалось, что это был всего лишь способ привлечь к себе внимание.

— Слушай сюда, дружок. Убивать мы тебя не станем. Дадим лыжи, пожрать — и вали на все четыре стороны. Ты же все-таки Морозов, да?

— Морозов.

— Вот и живи, раз ты Морозов. Но это если чемоданчик найдешь. А коли нет, то к отцу отправишься.

— А его убили?

— Вставай! — Этот гад снова потянул пленника за голову, заставляя подняться на ноги.

— Там снег везде, лыжи нужны, — уныло сказал Семен.

Старший группы ничуть не сомневался в том, что Морозова-старшего нет в живых. Возможно, он даже видел тело или даже хоронил его. А если так, то Надя из одной с ним шарашки.

Семен пополнил свой багаж сведений о враге. Только толку с этого — ноль без палочки. Найдет он чемодан или нет, его все равно убьют. Если будет искать долго, то прикончат не сразу. Но стоит ли цепляться за жизнь, полную унижений? Все равно на помощь никто не придет.

Он помнил место, где спрятал чемодан. Алмаз был закопан под этим же деревом. Оружие хранилось в другом тайнике. С него и нужно было начинать.

Семен тоскливо усмехнулся, представив, как стреляет в своего мучителя. Нереально это. Если наемники не позволили обвести себя в главном, то и в малом не дадут разгуляться. Пистолет Семен, может, и найдет, но в ход его пустить никак не сможет. Даже если эти гады ему руки развяжут.

А они так и сделали, чтобы он смог встать на лыжи.

— Попробуешь сбежать, пристрелим, — предупредил его старший, толкая в плечо. — Будешь брыкаться, переломаем кости. А найдешь чемоданчик, отпустим.

— Тут недалеко, — буркнул Семен.

— Пошел! И не оглядываться!

Он получил удар в плечо, оттолкнулся палками и покатил на встречу со своей смертью. Лыжные палки — тоже оружие, но в спину парню дышали три здоровенные морды с карабинами. Они ему даже размахнуться не дадут, мигом кости переломают.

Семен, как от него того требовали наемники, не оглядывался, но все же смог оценить обстановку. Один противник остался возле машины, все прочие отправились вслед за ним. Как сладить с ними? Что трое, что четверо — сила непреодолимого действия. Шансов у Семена не было. Если только на помощь кто придет. Но это вообще из разряда фантастики.

Семен помнил, как прятал оружие. Чувствовал он тогда себя, мягко говоря, неважно, а возни было — выше головы. Тут и место сухое нужно было найти, и прикопать стволы. Но ему повезло, он наткнулся на пригорок, заросший березами, корни которых заметно выпирали из земли. Почва под ними была сухой, рыхлой, в провалах. В одном из них он оружие и спрятал, закидал его сначала листвой, а потом и землей.

Семен не торопился. Он понимал, что этот концерт по заявкам врагов нужно заканчивать как можно скорей, но и умирать ему почему-то не хотелось. Парень шел, наслаждался морозом, снегом, возможностью скользить по нему на лыжах. Совсем скоро для него все закончится.

Он не спешил, но, может быть, именно поэтому быстро нашел березу с крестообразной зарубкой на толстом стволе.

— Здесь, — тихо сказал Семен.

— А чего так невесело? — услышал он насмешливый голос за спиной.

Вместе с ним раздался густой плотный щелчок. Наемник передернул затвор карабина, чтобы Семен не расслаблялся.

Лопаты у него не было, но это и необязательно. Землю над свертком он мог раскидать и руками. Времени уйдет больше, чем с лопатой, но ведь ему торопиться незачем и некуда. На тот свет не опоздаешь.

Снимая лыжи, Семен заметил небольшое отверстие под деревом. Неужели это окошко медвежьей берлоги? Место сухое, земля рыхлая, корни дерева — как скрепляющий каркас. А почему нет?

В другое время Семен бежал бы отсюда со всех ног. В начале ноября в спячку заваливаются медведицы, чаще всего со своим выводком. В тайге нет ничего страшней, чем мать, защищающая своего детеныша. Но именно в этом Семен и увидел свой шанс. Медведи спят чутко, а самки с детьми — тем более.

Семен опустился на колени и услышал тихое рычание, доносящееся из окошка. Ну вот, началось. Медведица могла выскочить из берлоги в любой момент, но еще реальнее был выстрел в спину. Семен торопливо разгреб снег над местом, где лежали стволы. Окошко было совсем рядом, только руку протяни. Рычание заметно усилилось.

Семен быстро разрыл землю над свертком из прорезиненной плащ-накидки. Автомат там, два карабина, пистолет «Беретта» с полной обоймой.

Он распаковал сверток с ближнего края, просунул в него руку. Наемники внимательно следили за ним. В стволах, нацеленных ему в спину, дышала смерть.

Рычание усилилось, земля затряслась, медведица пришла в движение. А Семен все никак не мог нащупать пистолет. Из окошка показались мохнатые когтистые лапы.

Семен должен был бросить все, закричать и бежать. Не исключено, что медведь отвлечет наемников и можно будет удрать. Но Семен не поддался панике. Сначала он нащупал снаряженную запасную обойму, которая была пристегнута к спусковой скобе, и только затем — рукоять пистолета, потянул его на себя.

А из берлоги показалась медвежья морда. Бешеные глаза, оскаленная пасть, лютый рык.

— Эй, это что такое? — спросил кто-то за спиной у Семена.

В голосе — смесь удивления и страха. Паника уже где-то близко.

— Блин, мочи зверюгу!

Три карабина ударили разом. Первая же пуля выбила медведице зуб, вторая — глаз, и это было только начало.

Наемники, увлеченные охотой, теперь не обращали на Семена никакого внимания. Он смог снять пистолет с предохранителя и передернуть затвор.

Но не сдавалась и смертельно раненная медведица. Она все-таки вырвалась из берлоги, Семен отскочил в сторону, но когтистая лапа все же задела его плечо. Боли он не почувствовал, не до того ему было.

Первым на Семена глянул старший команды. Он расстрелял всю обойму и лихорадочно перезаряжал карабин. Но парень стрелять в него не стал. Пока у врага нет патронов, он не опасен.

Он выстрелил в наемника, который стоял к нему ближе всех. Мордастый громила дернулся, как будто его подключили к высоковольтной линии. Пуля попала ему в голову.

Старший засуетился, а его дружок, верзила с горбатым носом, направил на Семена ствол. Он сделал это невероятно быстро. Семен просто не успевал сработать на опережение.

Но в карабине у горбоносого типа тоже уже не было патронов. Семен выстрелил, но его противник резко сместился в сторону, и пуля прошла мимо. А старший уже перезарядил свой карабин, дослал патрон в патронник.

Семен выстрелил в него. Пуля ударила в живот. Командир наемников упал, выронил карабин из рук.

Парень перенес огонь на горбоносого типа, который пытался удрать от него, на ходу перезаряжая карабин. Семен стрелял, но пули как заговоренные проносились мимо. Вряд ли виной тому была запасная обойма, которая болталась под спусковой скобой, как два бубенца в одном мешочке.

И все-таки ему повезло. Последняя в обойме пуля прострелила шею беглеца, и он рухнул на землю.

За спиной Семена послышался истошный крик, смешавшийся со звериным рычанием. Шансов у медведицы не было никаких, слишком страшными оказались раны, но и жизнь еще не совсем оставила ее. А главный ее обидчик был без оружия, с пулей в животе. Он не мог защищаться. Издыхающая медведица зубами вцепилась ему шею. У нее уже не было сил отгрызть ему голову, но убить его она смогла.

Семен махнул рукой на тайник с оружием. Он забрал карабин у мордастого громилы, прихватил рацию и четыре магазина, перезарядил «Беретту», сняв со скобы запасную обойму.

Сама природа-мать пришла ему на помощь, но радоваться было еще рано. В живых оставался четвертый наемник, тот самый, который убил Степана. Серьезный спец, такого с наскока не возьмешь.

Ветер дул в сторону стоянки. Противник наверняка слышал выстрелы. Не исключено, что он уже находился где-то рядом.

Семен далеко уходить не стал, поднялся на холм, осторожно, стараясь не сбить снег, залез под куст, из-за которого просматривалось место перед берлогой. Карабин у него был самый обыкновенный, охотничий, а вот оптика — снайперская, весьма серьезная. Ему хотелось проверить ее в деле. Хорошо бы попасть преследователю в ногу, а затем оказать ему помощь в обмен на ценную информацию.

Семен осмотрел карабин, взял его на изготовку, поймал в прицел мертвую медведицу. Бурая туша с трудом просматривалась через деревья, а покойник, голову которого она держала в зубах, лишь угадывался. Если бы Семен не знал, что там человек, то ничего и не понял бы.

Он отложил карабин в сторону, глянул на плечо. Куртка там порвана, рука болит так, как будто ножами ее исполосовали и солью посыпали. Семен через грудь просунул пальцы в рукав, мокрый от крови.

Парень слишком хорошо помнил, как нуждался в бинтах в своем летнем путешествии по тайге, и в этот раз позаботился о перевязочных материалах. И в рюкзаке у него запас, и в машине, и при себе он всегда держал целую аптечку, расфасованную по карманам.

Семен достал из кармана пластырь с гемостатической губкой, распечатал, просунул под рукав, налепил на рану. Хорошо бы еще и перевязать, но это потом.

В кармане запищала рация, Семен вынул ее, глянул на дисплей. Его вызывал абонент с позывным «Чипс».

— Я люблю чипсы средней степени поджаристости, — заявил он.

— Это ты, поганец? — осведомился Чипс.

Судя по его дыханию, он находился в движении, и рацию он держал в кармане, потому что руки были заняты лыжными палками.

— Ваша миссия накрылась медным чемоданом.

— Где чемодан?

— И премия твоя тоже накрылась.

— Ты об этом пожалеешь!

— А может, ты головы лишишься? Одному ее отгрызли, тебе оторвут.

— Кому голову отгрызли?

— И кому, и кто. Медведь из берлоги. А я сбежал.

— И рацию прихватил, да?

Семен поморщился, сожалея о содеянном. Надо было и рацию оставить, и оружие. Взял бы карабин из схрона, а все остальное сунул под снег. Тогда Чипс решил бы, что у него нет ствола. Он сейчас не опасался бы снайперского выстрела.

— Мы здесь вдвоем остались. Одному скучно, хоть с тобой поговорю.

— Я смотрю, у тебя настроение поднялось. Я его опущу.

— Ты уже один. И я один. Силы равны.

— Посмотрим.

— Убьешь меня, останешься без чемоданчика. Тебе что сначала оторвут — голову или яйца?

— К чему ты клонишь?

— Мы можем договориться.

— Да?

— Ты забираешь алмаз и сваливаешь.

— Алмаз? — В голосе Чипса расстроенной гитарной струной звякнули алчные нотки.

— Я перепутал тайники, думал, там чемодан, а нашел алмаз и берлогу. Это леший медведицу послал, чтобы она алмаз охраняла.

— Ты бредишь?

— Бредил твой начальник. Сам полез к зверюге в лапы, алмаз хотел отобрать. Медведица сдохла, камень под ней. Забирай его и сваливай отсюда.

— А если не свалю?

— А зачем тебе работать на чужого дядю? Ты легко продашь алмаз за десять миллионов зеленью. Сам знаешь, что ты можешь купить на эти деньги?

— Под медведем, говоришь, да?

— Под медведицей. Хотя, может, и под медведем. У самки медвежата должны быть, а я их не видел.

— Тем лучше.

Семен не стал отключать рацию, она заглохла сама по себе. Разрядилась батарея.

Парень действительно не видел медвежат, но ему вовсе не обязательно было говорить об этом Чипсу. Если, конечно, он не хотел переиграть его.

Семен мрачно усмехнулся. Его хитрый и сложный маневр привел к определенному результату, но едва не стоил ему жизни. Тем более что игра продолжалась.

Он понимал, что имеет дело с умным человеком. Чипс должен сообразить, что противник подманивает его к медведю. Не сунется он туда, осмотрит место из укрытия, увидит следы, которые оставил Семен, и пойдет за ним, но не напрямую, а в обход.

Парень снял куртку, пристроил к ней карабин, нацелил ствол на медведя, немного подумал, снял зимние штаны и шапку. Пусть Чипс думает, что это человек под кустом лежит.

Мороз крепчал, а Семен был в летнем и без шапки. Из оружия только пистолет с пятнадцатью патронами в обойме. Ему почему-то вдруг захотелось заглянуть в гороскоп, посмотреть, насколько сегодня удачный день для авантюристов. Судя по личному опыту, пятьдесят на пятьдесят.

От чучела Семен отходил осторожно, тщательно и аккуратно засыпал снегом каждый свой след. Он затаился за широкой, раздвоенной у самого основания сосной, сросся с вековой тишиной тайги, которую нарушал только шум ветра и снега, падающего с веток.

Время шло, но Чипс не появлялся. Семен замерзал, его волосы покрывались инеем. Благоразумие хватало его за руку и тянуло к теплой куртке. Голова парня задубела, руки сами тянулись к шапке.

Семен терпел, и наградой за это стал одиночный выстрел, произведенный издалека. Пуля попала в куртку, но пришла в движение и шапка, завалилась набок. Со стороны могло показаться, будто убитый человек опустил голову.

Вскоре появился и Чипс. Он шел неслышно, сливаясь с местностью. Семен скорее почувствовал его, чем услышал.

Парень приготовился стрелять, но закоченевшие руки отказывались держать пистолет. Палец почему-то все норовил проскочить мимо спусковой скобы.

Чипс остановился метрах в десяти от него и напрягся, как резко натянутая струна. Семен понял, что сейчас произойдет. Его противник сообразил, что поразил муляж. Сейчас он начнет искать Семена, руки которого дрожат от холода и палец не хочет жать на спуск. А времени уже нет.

На спуск Семен все же нажал, как раз в тот момент, когда Чипс повернулся к нему. Он промазал, но наемника все же вспугнул. Тот дернулся, спасаясь от пули, но при этом наводил на Семена карабин. А руки у парня дубовые. Пистолет слишком тяжелый.

Все же Семен продолжал стрелять, а Чипс уходил и даже выстрелил. Первая пуля прошла у Семена над головой, а вторая скользнула по ребрам. Боль была жуткой, но Семен рук не опустил.

Пистолет выплюнул последнюю пулю и заглох. Ну, вот и все.

Но и Чипс не мог стрелять. Он завалился на бок, двумя руками сжал простреленное колено.

В груди у Семена разгорался пожар, дым от которого туманил взор, от дикой боли кружилась голова. Но все-таки он смог дойти до Чипса.

Патронов у Семена не было, карабин еще нужно было поднять, а ноги уже отказывались держать сгорающее тело. Он ударил Чипса рукоятью пистолета по голове и повалился на снег.

Семену нужна была хотя бы короткая передышка. Он ее получил, но залеживаться не мог. Боль, кровь, мороз — с этим кошмаром нужно было бороться, иначе жалкие остатки сил уйдут в снег, как вода в песок.

Парень расстегнул куртку, ощупал рану на груди. Пуля прошла вскользь, но под кожей, сломала ребро, а то и два. Входное и выходное отверстия располагались сантиметрах в десяти одно от другого. Дышал Семен с трудом, но без хрипов, и воздух не свистел, как это бывает, когда пробито легкое. Хорошо, если оно не задето, но плохо, если он потеряет много крови.

А кровотечение обильное. Гемостатические пластыри — дело хорошее, но без перевязки на ране их не удержать. Пришлось Семену изворачиваться. Руки слушались его плохо, пальцы с трудом выудили из кармана упаковку бинтов. Он достал и единственный шприц-тюбик с промедолом, вколол обезболивающее себе в плечо. Куртку парень не снимал, всего лишь расстегнул ее, пластырь просунул под тельняшку.

Чипс пришел в себя, но подниматься не стал. То ли не мог, то ли не хотел.

— Больно-то как! — простонал он.

— А не хрен было лезть.

Семен приложил к ране одну заплатку, другую, осталось их закрепить. Он распаковал бинт, кое-как наложил один слой поверх куртки.

— Сдохну же! — прохрипел Чипс.

— Я тебе сейчас помогу. — Семен взял пустой пистолет, ткнул им в бок этого типа.

— Пристрелишь? Давай, только быстро.

— Сейчас. — Семен кое-как добавил к одному слою другой, завязал бинт на узелок.

Ненадежно все это, но лучше так, чем никак.

— Давай! — проскулил Чипс.

— Сейчас.

Только теперь Семен смог осмотреть его рану. Мало того, что пуля раздробила коленку, она еще и задела артерию. Кровь хлестала из раны, и Семен знал, как ее остановить. И бинты у него при себе были, и резиновый жгут.

Руки его совсем закоченели, тело уже превратилось в ледышку. Теплая куртка лежала совсем рядом, до нее было каких-то метров двадцать-тридцать. Надо бы подняться, сходить за ней, одеться. Но за это время из раненого Чипса вытечет вся кровь. Конечно, Семен мог раздеть этого фрукта, но это было бы мародерство.

— Сейчас, — пробормотал Семен, затягивая узел.

Жгут он все-таки наложил и зафиксировал, но едва не лишился чувств от бессилия, чудом удержался в сознании. Инстинкт самосохранения пришел ему на помощь. Обморок для него сейчас — конец всему. Парень замерзнет насмерть или Чипс пристрелит его. Карабин лежал в снегу. Взять оружие в руки — не проблема.

Семен нащупал карабин, поднялся, опираясь на него, сверху вниз глянул на Чипса, едко усмехнулся и заявил:

— Ладно, живи пока.

Он ударил его прикладом в голову. Негуманно, конечно, но другого выхода у него не было. Где-то под одеждой у Чипса мог прятаться пистолет. Обыскивать его у Семена не было ни сил, ни времени.

Сознание он все-таки потерял. На ходу. Шел-шел и отключился. Врезался в кусты, пришел в себя.

Под этим кустом и лежала его куртка, пробитая пулей. Семен не чувствовал в себе сил, но все же стал одеваться. Кто-то ведь держал его за руку, когда он шел, ничего не соображая. Может, дух покойного отца? Эта же сила помогала ему и сейчас.

Он оделся, но не согрелся. Тело по-прежнему задубелое, ноги деревянные. Но, как бы то ни было, на обратном пути парень не отключился. Он вернулся к Чипсу, замахнулся карабином.

— Не надо, — пробормотал тот.

— Лучше застрелить? — спросил Семен, усмехнулся и уселся прямо на снег.

— Переиграл ты меня.

— Один-один в мою пользу.

— Выбираться нам отсюда надо.

— Я-то выберусь, — сказал Семен.

Чипс промолчал. В его положении сейчас не стоило определять свою судьбу. Эта компетенция перешла к Семену.

— Давай-ка я тебя обыщу.

Радиостанция не представляла особого интереса, водительские права на имя Щипанова Ильи Михайловича тоже, а ключи от машины Семен забрал себе. Нашелся и пистолет. «Вальтер» и глушитель к нему были вложены в специальный карман зимней куртки, как и охотничий нож. Еще он отыскал пластиковую ленту, точно такую, какой наемники стягивали ему руки за спиной.

Этой лентой Семен Чипса и связал. Тот даже не пытался сопротивляться. Если он взят в плен, значит, не утратил права на жизнь.

Связал он Чипса и по ногам его же брючным ремнем. Парень снял с него лыжи, соорудил из них что-то вроде санок, уложил на них пленника и снова бухнулся в снег. На ногах держаться не было сил. Как же он доставит раненого к машине?

— Ты же шел меня убивать, — сказал Семен.

— Или я тебя, или ты меня.

— Забрал бы алмаз и свалил.

— Нет никакого алмаза.

— Деньгами взял бы. Я бы откупился.

— У меня — задание.

— Вот я и говорю, героически погиб при выполнении боевого задания.

Семен вдруг понял, что перестал ощущать холод, и глаза его стали слипаться. Если он не возьмет себя в руки, не сделает над собой невероятное усилие, то — все.

Парень поднялся. От встряски у него закружилась голова, и он едва удержал равновесие.

— Вот скажи, что бы ты со мной сейчас сделал? — спросил Семен.

Чипс закрыл глаза, давая понять, что ему лучше молчать, чем нагло врать.

— Вот и я о том же.

Лыжи легко скользили по снегу, но тайга — не городской парк с беговыми дорожками. Здесь чуть ли не на каждом шагу препятствие. То через кусты нужно продираться, то через упавшее дерево переступать.

Перед одним таким деревом Семен и остановился. Сам-то он перевалить через него мог, а как быть с Чипсом?

— Я и сам могу, — сказал тот.

— Да?

— Ты меня только на лыжи поставь.

Семен кивнул, помог Чипсу перебраться через препятствие, а затем — встать на лыжи. Он и руки ему развязал, и палки дал. Дело со скрипом, но пошло. Кое-как они добрались до берлоги с убитой медведицей. Там же лежали и покойники. Никто не ожил.

— Волки набежать могут, — сказал Чипс.

— И что, карабин тебе дать?

— Да хотя бы нож.

— Тебя мама хитрым задом вперед рожала? — осведомился Семен.

— Не трогай мою маму! — огрызнулся Чипс.

— Ты, падла, моего отца тронул!

— Я тронул?

— Убил, а тело увез. Где оно?

— Не знаю.

— Сейчас узнаешь. — Семен остановился, снял с плеча карабин, передернул затвор. — На том свете скажут.

— Не надо, — прохрипел Чипс, отпустил палки, на которые опирался, и рухнул в снег. — Все, больше не могу.

— А больше и не надо, — сказал Семен, поставил на землю карабин, оперся на него.

Он всем своим истерзанным естеством понимал, что садиться нельзя. Потом у него не хватит сил подняться.

— Холодно мне.

— Всем холодно.

— Кровь не греет. Всю там оставил.

— Где тело моего отца?

— Не знаю.

— Кутепина знает?

— Кутепина знает, — подтвердил Чипс.

— Она отца убила?

— Да, убила.

— Тело зачем увезла?

— Надо так было.

— Кому надо?

— Аксакальше.

— Кому?

— Аксакова ее фамилия.

— Кто такая?

— Муж у нее… — Тут-то Чипс и отключился.

Семен чертыхнулся и осторожно приложил палец к его шее. Вроде бы жив.

Чипс мог рассказать много интересного. Именно поэтому Семен просто обязан был сохранить ему жизнь. Он снова соорудил носилки из лыж, уложил тело, впрягся. Но хватило его метров на двадцать, никак не больше. Еле живой от усталости, он упал в снег и потерял сознание.

В чувство его привела паническая мысль. Руки у Чипса развязаны, он может собраться с силами и напасть. Семен открыл глаза, лихорадочно приподнялся на локте. Чипс лежал в прежнем положении, в лице ни кровинки, тело окоченелое. Пульса у него не было.

Семен лег на спину, закрыл глаза. Сосны в белых шапках над головой, еще выше — серое небо, вокруг безжизненная, непроходимая глушь в звенящей тишине. Совершенно ничего не изменится, если он сейчас умрет. Сыч не вскрикнет, волчица не завоет. Никому здесь нет до него дела. Сначала его присыплет снег, к лету тело оттает, а через год-другой останутся только обглоданные кости. Нужно ему это?

Парень открыл глаза, через силу поднялся и побрел к машине. Он должен жить. Потому что у него теперь есть Яна. А еще Семен обязан был отомстить за отца.

Глава 14

Сначала в окно постучал Степан, и сквозь тонкую стенку донесся его голос: «Открывай!»

Потом что-то пшикнуло, и тут же снова раздался стук в окно: «Открывай!»

Это был Чипс. Он застрелил Степана, а теперь хотел попасть в трейлер. Здесь тепло, еда, лекарства. А у него нога прострелена, ему нужна помощь.

В салон Чипс так и не попал. Зато появились его дружки. Они сидели рядом, пили кофе, курили. Семен не слышал, как эти типы смеялись, но точно знал, что им весело до хохота. Ну а как же, они ведь смогли взять его. Он хотел их обмануть — и попался, был схвачен за горло. Чемоданчик им нужен. Может, они уже нашли его и отмечают это событие, пьют вовсе не кофе, а спирт?

К их беззвучным голосам присоединился такой же женский смех. Это Надя, Элен или Аксакальша, а то и все сразу.

Они добились своего. Сейчас за ними прилетит вертолет. Утром они будут в Москве, а Семен останется здесь. Его даже не надо убивать, он умрет сам.

Парень обработал свои раны, туго перебинтовал их, не забыл об антибиотиках. Но температура все равно поднялась, началась горячка. Это все простуда, результат сильнейшего переохлаждения. Антибиотики вряд ли ему помогут. Он потерял много крови, в жилах нет никакого движения.

Надя знает, что Семен обречен, поэтому и хохочет, как последняя идиотка. Завтра утром она улетит, а Семен останется тут и умрет. Тело его никому не нужно. Компания «Морозов» принадлежит отцу. Пока он числится пропавшим без вести, Надя может управлять ею с помощью чемоданчика.

Семен увидел Надю. Она сидела посреди огромного холла, на входе в офис, за рабочим столом, совершенно голая, закинув ногу на ногу. Рядом с ней стояло старое ржавое ведро с водой из родника. Перед ней у школьной доски с мелком в руке распиналась Элен. Эта особа почему-то была в униформе горничной — черное платье до пят и белый короткий фартук.

На доске был нарисован чемодан, на нем — два числа с вычитанием в столбик, под ними черта. Элен должна была написать ответ, но не могла. Вместо цифр она чертила знаки вопросов.

«Морозов, к доске! — крикнула Надя».

Но Семен лишь усмехнулся и залез под парту. Здесь тепло, мягко, а вокруг — бескрайняя, заваленная снегом тайга. Если он сейчас заснет, то его никто и никогда не найдет.

Проснулся он от холода. Жар спал, его не лихорадило, но печка больше не работала, и салон остыл. Утро уже наступило, за окнами было светло. Вездеход заглох, зато теперь в нем никого не было. Все видения исчезли.

Его недавние победители уже были мертвы, а он оставался жив. Плечо расцарапано, грудь прострелена, но раны, к счастью, не очень серьезные. Кровь по жилам течет, антибиотики работают, лихорадка ушла. Жить вполне можно.

Семен натянул на себя одеяло, накрылся с головой. На ум ему пришло воспоминание из детства. «Я в домике!» — крикнул чей-то голос. Но это было давно. Теперь такая хитрость не пройдет.

Семен заставил себя подняться, полез в ящик под сиденье, где хранился его новый летний камуфляж. Старая куртка прострелена, изодрана, вся в крови, да и зимняя пришла в негодность. Очень хорошо, что он проявил предусмотрительность, позаботился о втором и даже третьем комплекте.

Семен расстегнул куртку, но надевать ее не стал, глянул на свою грудь, качнул головой и полез в аптечку. Плечо, разодранное медведем, болело, но рука слушалась. Сначала он сменил повязку на груди, затем — на руке. Парень устал, продрог, зато новую куртку надел на чистое тело.

Семен не торопился. Пока достанешь бензин, откроешь бак, зальешь, заведешь, можно продрогнуть до костей, а он и без того уже намерзся. Парень надел теплые штаны и зимнюю куртку, немного подумал и добавил к этому комплекту разгрузочный жилет. Такое уж правило в тайге. Выходя туда на минуту, собирайся в дорогу как на целый день.

Снарядил он и саму разгрузку, набил ее патронами в магазинах, прикрепил к ней нож, в кобуру вложил пистолет. И про аптечку не забыл, наполнил карманы индивидуальными пакетами.

Семен взял с собой не только пистолет, но и карабин. Вдруг волки окружат или даже медведи? После того, что с ним случилось, он готов был поверить и в лешего.

Парню пришлось взяться за лопату. Машину занесло снегом, и он вынужден был откапывать ее. Канистры стояли в заднем багажном отсеке. Семен достал одну, заправил вездеход, завел двигатель, вернулся в салон, приготовил завтрак.

Автомобильный генератор исправно качал электричество. Печь и плитка работали прекрасно. Салон быстро прогревался, а после кофе Семену и вовсе стало тепло.

Он опустился в глубокое кресло, закрыл глаза. Не так уж все у него и плохо. Жить можно и нужно. Машина — на ходу, снег для нее не препятствие.

Но как быть с внедорожниками, которые преграждают путь? Ключи от одной машины у него есть. Нужно как-то решать вопрос со второй. Впрочем, к покойникам ему обязательно придется идти, забрать чемодан и алмаз. Оружие — черт с ним, пусть тут остается.

Семен поднял с пола окровавленную куртку, достал ключи, бросил в карман разгрузки и снова опустился в кресло. Ему жутко не хотелось куда-то идти. Слишком уж он устал, пока заправлял свой вездеход, не успел окрепнуть после ранения. Ремиссия уже наступила, а силы к парню еще не вернулись.

Рюкзак в дорогу снаряжать не пришлось, он и без того был полностью собран. Семен им еще не пользовался, а зря, в тайге он бы ему ой как пригодился. Не пришлось бы тащить Чипса к машине. Можно было поставить палатку прямо в лесу и устроить в ней санчасть. Лекарства для этого у Семена были. Развести костер, приготовить обед. В рюкзаке имелось все, что для этого требовалось.

Но он был слишком тяжел. Поэтому Семену пришлось разгрузить его наполовину, а в лесу и вовсе снять, потому что от нагрузки на спину сильно разболелась грудь. Он хотел оставить тут и карабин, но не рискнул пойти на это. А вдруг на самом деле волки, особенно двуногие?

Парень смутно помнил, как возвращался к трейлеру с простреленной грудью. Тогда дорога казалась ему бесконечно долгой. Зато сейчас не прошло и часу, как он оказался на месте. Семен не сбился с пути, не заблудился и дерево с пометкой нашел. С южной стороны этой березы прикопан был чемодан, с северной — алмаз. А медвежьей берлоги здесь не было. Он обыскал и покойников, присыпанных снегом, нашел ключи от второго внедорожника.

Чемоданчик Семен открывать не стал. Толку с того? Если он в прошлый раз не смог его оживить, то сейчас и подавно. Здесь специалист нужен. Или время, чтобы самому решить головоломку.

К тому же поднялся ветер, пошел снег. Как бы в буран не попасть. Ни здоровья у него, ни припасов. Если заблудится, то все, каюк.

На деревья снег падал маленькими пушинками, а с него сваливался рассыпающимися комками — на голову, за шиворот. Иногда вместе со снегом на земле оказывались ветки и даже сами деревья. Сосна со скрипом рухнула у Семена за спиной. Он улыбнулся. Хороший знак. Все плохое уже позади.

Как оказалось, это действительно был хороший знак, но указывал он на дурное событие. Семен вышел на дорогу, повернул к трейлеру и увидел человека, который гусиным шагом шел вдоль борта вездехода. Сыпал снег, дул ветер. Видимость плохая, мельтешение перед глазами. Сначала Семен решил, что ему это померещилось. Но человек дернул за ручку водительской двери. Было слышно, как щелкнул замок. Семен тут же шарахнулся в сторону, нырнул за куст.

Человек заглянул в кабину, но Семена там быть не могло. А именно его ему и нужно было найти. Это уж точно, никаких сомнений. К этому типу подошел другой, в таком же зимнем камуфляже, в полной боевой экипировке, с рюкзаком и карабином за плечами.

Ну, вот и подоспела подмога. Покойникам-то уже все равно, а Семену — вовсе нет. Облава на него продолжалась, и ему нужно было уносить ноги. Чемоданчик и алмаз при нем, а вездеход — не велика потеря. Особенно по сравнению с жизнью.

Он не знал, сколько людей захватили его стоянку, да и выяснять не стал. Сила в любом случае была не на его стороне. Спасти парня сейчас могли только ноги и стремление выжить.

По лесу он продвигался осторожно, с опаской оглядывался по сторонам. Припасов у него не было, но имелись оружие и ключи от внедорожников. Только вот поможет ли ему все это? Если вторая группа прибыла на машинах, то она точно перекрыла дорогу. При таком раскладе Семену придется захватывать автомобиль с боем. Но не исключено, что охрана там небольшая, а то и нет вообще никакой.

Семену в любом случае нужно было выходить к машинам, а это целых два километра. По сложной местности, с простреленной грудью. Но он уже умел терпеть и преодолевать препятствия стиснув зубы.

Силы у него иссякли на половине пути. О том, как он смог пройти второй отрезок, ему оставалось только гадать. Ноги отказывались держать тело, руки — карабин. Но это его почему-то не пугало. Ведь Семен как-то справился с Чипсом.

Но воевать ему не пришлось. Внедорожники, засыпанные снегом, сиротливо жались друг к другу задами. Мало того что поблизости не было других машин, возле этих давно уже никто не ходил. Снег продолжал падать, но не настолько густо, чтобы замести свежие следы. Группа поддержки была здесь давно, несколько часов назад. Или же она вышла на цель со стороны Шаянки, выгрузилась там с вертолета. Утром-то погода была совершенно ясной.

Семен очень хотел чаю. В машине, среди прочего добра, обнаружился чайничек, работающий от прикуривателя. Но, увы, ему некогда было этим заниматься. Требовалось как можно скорей уносить отсюда ноги, сначала оторваться от вполне возможной погони, а потом уже чаевничать.

Он смахнул с лобового стекла снег, забросил на заднее сиденье всю свою поклажу, сел за руль, завел двигатель и оценил ситуацию. Бак почти полный, значит, не было смысла смотреть, сколько бензина в канистрах. Все же Семен заставил себя выйти из машины, открыл багажник соседней, забрал оттуда две емкости с топливом, перегрузил их и уже тогда отправился в путь.

Отвала у внедорожника не было, лебедки, увы, тоже, а дорогу засыпало снегом. Семен расчищал путь, когда ехал сюда. С тех пор навалило снова. Но этот новый слой был тоньше, чем там, где снега не касался отвал. Семен надеялся, что сможет выбраться из снежного плена на прежних своих заслугах.

Машина тяжело стронулась с места. Снег с трудом расступался перед ней, расходился в сторону, наползал на капот. Двигатель рычал от натуги, но внедорожник все же потихоньку набирал ход.

Семен нервничал. Если машина вдруг безнадежно застрянет, то дальше ему придется идти пешком. Провизия в машине. Собрать барахло — не проблема. Но где же взять здоровье, чтобы все это на себе тащить?

Семен тяжко вздохнул и тут же задорно улыбнулся. Мол, нам не впервой, прорвемся!

Погода просто чудная, небо чистое, снег блестел на солнце. На улице стоял мороз, дымы из труб поднимались в небо, как хвосты котов, радующихся жизни. Топились не только дома, но и баньки. Чертовски приятно пахло березовыми дровами.

Только вот настроение у Семена было не ахти. Машина постоянно застревала в снегу и едва из него выкарабкивалась. Он терял силы и время, с огромным трудом добрался до Улучья. Но вернулся-то парень без Степана и как-то должен был сказать Евдокии, что судьба снова лишила ее жениха.

Еще ему нужна была ее помощь. Где-то здесь жил пилот вертолета, который мог доставить его в Красноярск. Без Евдокии найти этого человека будет непросто. А деньги на перелет у Семена имелись.

Енисей учуял его и загавкал спокойно, степенно. Он звал хозяйку, но та появилась не сразу. На улице мороз, а платок у нее на плечах, нет чтобы голову покрыть. Да и тулуп нараспашку.

На Семена она глянула удивленно и настороженно. Выглядел он, мягко говоря, неважно. Его это не удивляло, а ее — да.

— А где Степан?

— Нет его сейчас.

— А когда будет? — спросила Евдокия и нахмурилась в тревожном предчувствии.

Волосы у нее сухие, а лицо распаренное. На рукаве он заметил дубовый лист с веника. В бане она была, но не купалась. Возможно, для себя баньку готовила или для кого-то другого.

— Ты одна?

— Гостья у меня, — с упором на женский род сказала Евдокия.

Не гость у нее, а гостья, так что не надо думать о ней плохо.

— Понятно.

Наверное, мать Степана пришла или сестра. Если так, то Семену лучше бежать отсюда, пока не поздно. Еще скажут, что Степан погиб из-за него, заодно и Славу ему припомнят. Как бы на вилы не подняли.

— Из Москвы.

— Да?

— В командировку приехали. — Евдокия махнула рукой в сторону карьера.

— А почему к вам?

— Степан где?

— Так я и сам хотел спросить.

— Он же с тобой был.

— Не захотел он со мной, своим ходом ушел, сказал, что домой.

— Не было его.

— Значит, еще в пути.

— А ушел чего?

— Обидчивый он.

— Что есть, то есть. Да ты заходи, — сказала она и глянула на вскрытую банку тушенки, сжатую в его руке.

Семен кивнул, зашел во двор и вытряхнул содержимое банки прямо на снег. Енисей глянул на него благодарно, на хозяйку — вопросительно, но ждать ее разрешения не стал, сразу же набросился на еду. У собак разных пород много отличий, но есть и одна общая черта — они всегда голодны.

А с провизией у Семена пока все было хорошо. В машине нашелся приличный запас. И горючки до Красноярска вполне хватит. Но хотелось бы на вертолете.

— Вертушка нужна, — сказал он, глядя, как Енисей уплетает угощение.

— Степана искать?

— Кто у вас тут может с этим решить? — Семен повел рукой в сторону ворот, за которыми начинался поселок.

— Так занят вертолет. — Евдокия кивком показала на баню.

— Кем занят? — Семен настороженно, с подозрением глянул в ту же сторону.

— Командировочными. Варвара все решила.

— И где командировочные?

— Улетели. Еще вчера.

— Куда?

— Не знаю.

— А Варвара осталась?

— Простудилась она. Я ее травами отпаивала. Сегодня в баньку вот.

— А как ее фамилия?

— Не знаю.

— А документы где?

— Не знаю. В доме.

Енисей доел тушенку, поднял голову, выразительно посмотрел на Семена, повернулся в сторону бани и несколько раз гавкнул, выражая свое недовольство гостьей.

— Как бы эти командировочные Степана не нашли, — в раздумье проговорил Семен.

— Зачем им Степан?

— А нравится им людей убивать.

— Что такое говоришь?

— Кто еще у тебя гостит?

— Никто. Только Варвара.

— В паспорт к ней загляни. Меня фамилия интересует.

— Зачем?

— Евдокия, ты даже не представляешь, насколько все серьезно.

— Ну хорошо.

Евдокия зашла в дом, а Семен расстегнул до половины куртку, чтобы легче было вынимать пистолет из кобуры, вшитой в подкладку. Машину он оставил в лесу, совсем чуть-чуть не доезжая до поселка, карабин там, но идти за ним некогда. А может, и повода нет.

Евдокия еще не вернулась, а ее гостья уже вышла из бани. Лохматая меховая шапка поверх пухового платка, тулуп с мужского плеча, валенки. Лицо распаренное, в глазах страх перед морозом, движения быстрые, торопливые.

Она спешила в дом, но Енисей вдруг грозно зарычал, злобно глядя на нее. Молодая женщина удивленно посмотрела на него. Она ведь не только знала о его существовании, но даже и подружилась с ним. Ей непонятно было, с чего вдруг на него нашло. Именно это можно было прочесть в ее глазах.

— Да вы не бойтесь, — сказал Семен и взял Енисея за ошейник.

— Да я и не боюсь.

Она глянула на Семена как на случайный, ничего не значащий эпизод в своей жизни. Вернее, пыталась так посмотреть, но все же задержала на нем взгляд. Всего лишь на мгновение, но тем не менее вызвала подозрение. Точнее сказать, усилила его.

— И мороза бояться не надо, — сказал Семен.

— Да не боюсь я, — заявила женщина, с опаской глянула на Енисея и прошла мимо них.

В этот момент и появилась Евдокия.

— Варвара! Ну что же вы?.. Я же просила меня подождать.

— Мне бы кофейку сейчас, — сказала женщина и виновато улыбнулась, поднимаясь на крыльцо.

— Да, конечно.

Евдокия запустила гостью в дом, закрыла за ней дверь, но осталась на крыльце, куда поднялся и Семен.

— Аксакова, — шепнула она.

Парень кивнул. Все встало на свои места.

Он мог пока только гадать, на кого работает Аксакова, знал лишь, что против него. Сначала она просто завербовала Степана, а затем и сама заявилась к нему в гости. Со своей боевой группой. Решила вопрос с вертолетом, отправила мужиков в лес, а сама тут осталась. Действительно, зачем самой соваться в морозную тайгу, когда для этого есть мужчины?

Евдокия снова открыла дверь, пропустила Семена в дом. Он зашел туда в надежде на то, что Аксакальша не догадывается о его осведомленности.

В сенях было относительно тепло. Семен разулся, но в горницу шагнул в куртке, чтобы не перекладывать пистолет с места на место.

Оружие так и осталось в кобуре. А зря.

— А куртку чего не снимаем? — спросила женщина.

Семен и не понял, как она оказалась у него за спиной, увидел ее в зеркале трюмо, но было уже поздно. Она стояла, приставив к его затылку пистолет. И шапку успела снять, и меховой тулуп, осталась в спортивном костюме и валенках.

— Куртку снимаем! — сказала эта особа. — Только спокойно.

— И что все это значит? — растерянно спросила Евдокия.

Аксакова направила на нее пистолет, но тут же снова нацелила его на Семена и приказала:

— Сядь на диван и не отсвечивай!

Евдокия растерянно кивнула, переместилась к дивану, села.

— Где чемодан? — спросила Аксакова.

— Вопрос в лоб?

— Вопрос в лоб.

— А почему тогда дышишь в затылок?

— Чемодан где?

— Евдокия, познакомься. Варвара Аксакова, она же Аксакальша. Спроси у нее, как она отправила на смерть твоего Славу.

— Она отправила?! — Евдокия возмущенно вытянулась в лице, но с дивана не поднялась.

— Слушай его больше, — заявила Аксакова.

— Она же послала за нами Чипса и других своих боевиков.

— Какого Чипса? — не поняла Евдокия.

— Того самого, который застрелил твоего Степана. Он сделал это у меня на глазах.

— Степана?! Застрелил?! — Евдокия поднялась с дивана.

— И тебя застрелю! — Аксакова снова навела ствол на нее. — Села!

Но Евдокия не испугалась, поперла на нее как танк.

Семен увидел в зеркале, как шевельнулся палец на спусковом крючке, резко сдал назад, головой столкнул с линии огня руку с пистолетом. Аксакова выстрелила, но пуля лишь продырявила фотопортрет Степана, висевший на стене.

Семен еще раз толкнул Аксакову, лишил ее равновесия, схватил за руку, выбил пистолет. Он хотел закрутить руку за спину, но Варвара вывернулась и ударила его кулаком в печень. Как это ей удалось, Семен не знал, но боль прострелила его по всей длине позвоночника.

Аксакова присела, схватила его за ноги, резко дернула на себя. Парень упал. Она быстро подняла с пола пистолет, но навести ствол на Семена не успела. Евдокия смахнула со стола бутылку и обрушила ее Варваре на голову. Пистолет снова оказался на полу. Аксакова поплыла, закатывая глазки. Семен ударил ее по ногам, и она рухнула как подкошенная, перевернув стул с тулупом, лежащим на нем.

В этот тулуп Семен Варвару и упаковал, для надежности перетянул этот сверток брезентовым ремнем, который подала Евдокия.

— Так ее, суку! — заявила она.

— Да врет он все! Сам твоего Степана и застрелил! — простонала Аксакова.

— Да нет, Чипс это сделал, — сказал Семен. — Он же и тебя сдал. Но уже потом. После того как я коленку ему прострелил. И на кого ты работаешь, сказал.

— Не мог он этого сказать. Не знает он, на кого я работаю.

Варвара лежала на животе и не могла перевернуться на спину. Эта беспомощность бесила ее.

— Ну, это ты так думаешь.

— Не знает он. Не может знать. Врет он все, Евдокия. Врет!

На столе стояла еще одна бутылка минералки. На нее-то Евдокия и глянула, однако Семен предостерегающе мотнул головой. Сейчас не время делать глупости, тем более что он начеку.

— Вся эта каша заварилась из-за моего отца, — сказал парень. — Варваре нужно было избавиться от него. Она организовала похищение. Нас отправили его искать, Слава был со мной. А чтобы мы не смогли найти Морозова, Аксакальша послала вместе с нами убийц. Сначала погиб Слава, а потом ее человек убил Степана.

— Он просто бредит! — прохрипела Аксакова.

— Но ты же не можешь быть сыном того самого Морозова? — Евдокия просто не могла в это поверить.

— А откуда у меня деньги?.. А почему на меня охотятся?

— Почему?

— Потому что отца больше нет. Они его убили. И меня хотят прикончить. Из-за наследства.

— Из-за наследства? — эхом отозвалась Евдокия.

— В армии сначала гранату подменили, потом парашют, да, Аксакальша?. Можно было дальше продолжать. Что потом приключилось? Почему Элен тебя остановила?

— Бред — это опасно. Он вызывает заворот мозгов, — с усмешкой проговорила Аксакова.

— Мой отец дал Элен все, что только возможно. Зачем она подняла на него руку?

— Ты ничего не знаешь.

— А ты объясни.

— Ты же все знаешь.

— Ну, может быть, Чипс не все рассказал. Не успел.

— Что с ним?

— Не думаю, что твои упыри смогут найти его труп.

— Урод! — сквозь зубы процедила Аксакова.

— Упыри, уроды. Какая разница?

— Ты урод!

— Ты не рассказала мне про Элен.

— Да пошел ты!

— А я отдам тебе волшебный чемоданчик.

— Не отдашь.

— Пароль не отдам, а чемодан ты получишь.

— Ты знаешь пароль?

— А Надя тебе не сказала?

— А она знала?

— Пароль? Да, знала. Отец мне сказал, а она услышала. Что вы там с ней не поделили?

— С кем?

— С Надей.

— С какой Надей?

— Где она сейчас? В Москве?

— О чем ты?

— Давай-давай, выкручивайся. А она, пока ты здесь чемодан ищешь, Элен окучивает. На ушко ей поет, какая ты плохая.

Семен заметил, как у Аксаковой дернулась нога. Наверное, правда ее под хвост уколола.

— Ты чемодан привезешь, а она пароль скажет. Тебя похвалят, а ее поставят на твое место. Она станет Аксакальшей, а тебя сюда сошлют, прииски будешь охранять.

— Кто меня сюда сошлет?

— Элен.

— Не знаешь, не говори.

— А чемоданчик тебя еще дальше сошлет.

— Чемоданчик?!

— Чемоданчик у меня, пароль я знаю, переключу управление на себя.

— На себя ты управление не переключишь.

— Нет.

— Но сможешь вывести из игры…

— Кого?

— А почему я должна тебе говорить?

— Да хотя бы потому, что я — сын Морозова.

— И что?

— Ты поможешь мне, я — тебе.

— Ничем ты мне не поможешь.

— Почему?

— Ты много чего не знаешь, но в целом… — Аксакова замолчала, не закончив фразу.

— Но в целом я прав, — продолжил за нее Семен.

— И меня в смерти своего отца винишь.

— Надя его тело увезла?

— Да, Надя.

— А почему?.. Сначала она просто хотела сбежать, а потом кто-то сказал ей, что меня нужно убить, а отец должен пропасть без вести.

— Кто-то сказал. — Аксакова кивнула.

— Кто?

— Ты будешь думать на меня.

— А это не ты?

— Ты всегда будешь думать на меня.

— А на самом деле?

— Артем.

— Мне это имя ни о чем не говорит.

— Тогда и не надо.

— Что не надо?

— Не веришь ты мне. И я тебе не верю. Не договоримся мы.

— И ты мне ничего не расскажешь?

— Нет.

— Но ты же понимаешь, что я закрою вашу лавочку.

— Возможно.

— А жить как-то дальше надо.

— Ты что-нибудь про золотой парашют слышал?

— Соломки себе подстелила?.. Но так сначала ты спрыгнуть должна. А я тебя отпущу?

— Все равно ничего не скажу, — заявила Аксакова и упрямо мотнула головой.

— А если я тебе алмаз отдам?

Семену позарез нужна была полноценная информация о людях, которые стояли за похищением и убийством отца. Он мог пожертвовать ради этого своей драгоценной находкой.

Но как можно было отдавать алмаз той самой суке, которая фактически убила его отца? Неужели Семен допустит, чтобы она жировала где-нибудь в райском уголке до конца своих дней? В аду ей самое место!

— А он у тебя? — Аксакова сразу оживилась.

— Проблема в том, что я не могу им с тобой поделиться. Отдать камень можно только целиком.

— Информация стоит дороже.

— Кто заказал моего отца?

— Артем.

— Кто он такой?

— Директор частного охранного предприятия «Скала».

— В Москве?

— Где алмаз?

— Это на алмаз не тянет.

— Еще как тянет. Пока не сковырнешь «Скалу», жизни тебе не будет. Тебя нужно убить. И уже неважно, найдется чемоданчик или нет.

— Почему неважно?

— В принципе, с Беловым можно договориться.

— Кому можно договориться с Беловым?

Во дворе громко, надрывно загавкал Енисей и тут же пронзительно заскулил, как будто в него кто-то всадил нож.

— Енисей! — Евдокия взвилась и всполошенно рванула к выходу.

— Да стой ты! Нельзя туда! — Семен попытался поймать ее за руку, но куда там.

Евдокия его не слушала. Он должен был остановить ее. Группа Аксаковой могла вернуться из тайги в любой момент. Скорее всего, это уже случилось.

Возможно, дом стоял на прослушке. Если так, то наемникам и не надо было звонить своей начальнице, чтобы выяснить обстановку. Они узнали, что с ней, подъехали, ворвались во двор, устранили сторожевого пса. Это еще только пыжи, но пули уже в полете.

— Бандиты там! — крикнул Семен, но Евдокия закусила удила.

Она не остановилась, схватила в сенях топор, открыла дверь и тут же дернулась, раскинула руки.

Выстрела Семен не слышал, но увидел человека, стоящего перед крыльцом. Евдокия выпустила топор из руки, ноги у нее подкосились, она стала падать. А Семен так и стоял столбом. С пистолетом в вытянутых руках.

Наемник, застреливший Евдокию, поднялся на крыльцо. В руках он держал пистолет-пулемет с глушителем.

Семен понял все правильно. Он ушел в сторону, при этом нажал на спусковой крючок и даже успел заметить, как дернулся человек, в которого попала пуля.

Но тот тоже успел привести в действие свое оружие. Пуля пронзила пространство, которое только что заполнял собой Семен.

В горнице со стуком треснула рама, разбилось и посыпалось стекло. Семен почему-то решил, что в комнату влетела граната, упал, залег. Но это был человек. Он картинно, как в кино, упал на пол, перекувыркнулся через плечо, быстро поднялся, взял свой автомат на изготовку, но Семена увидел слишком уж поздно.

Парень стрелял, не жалея патронов. Пули дырявили тело наемника, но он почему-то никак не хотел падать и пытался навести ствол на Семена.

А в дом кто-то зашел. Парень нутром почувствовал движение. Нужно было уходить как можно скорей, но куда?

Противник все не падал, но автомат из рук все же выпустил. Семен поднялся, рванул к выбитому окну, по пути сбил наемника.

Из окна он выпрыгивал наудачу. Смерть дышала ему в спину, но противник мог оказаться и во дворе. Совсем не факт, что Семен сможет застать его врасплох.

Но во дворе никого больше не было. Семен выпрыгнул из окна и через огород рванул к бане. Ноги целые, дорожка протоптана, воздух морозный, сухой, дышать легко. Только вот пуля в любой момент могла угодить ему между лопаток и оборвать эту радость.

Семен вдруг физически почувствовал ствол, направленный ему в спину. Справа — колодец с бетонным оголовком. До бани не добежать, а тут хоть какой-то шанс.

Противник стрелял через глушитель. Семен услышал только шум, с которым пули вкручивались в воздух. Одна просвистела над самым ухом. Он упал за колодец, и тут же пуля с визгом ударилась в бетонное кольцо.

Стреляли из дома. К одному стволу присоединился второй, а колодец не очень высокий, спрятать за ним все тело невозможно. О том, чтобы высунуть голову, и речи быть не могло. Семен чувствовал себя зверем, угодившим в капкан, крутился, как уж, попавший на сковородку.

Пальба не прекращалась. Еще немного — и все, капут.

Одни наемники стреляли, другие, наверное, приближались к колодцу. В этот же миг кто-то мог срывать чеку с гранаты.

Семен услышал одиночный выстрел, потом ударила автоматная очередь. Казалось бы, все закономерно. Но пули перестали высекать искрящуюся крошку из каменного постамента, за которым прятался парень. Во дворе послышались голоса, кто-то на кого-то кричал, что-то от кого-то требовал. Но Семен не разбирал слов.

Затем послышался мужской голос, который показался ему знакомым:

— Эй, кто там, за колодцем? Давай выходи, нормально все!

Семен не помнил человека, но узнал сам голос. Так вот, с ноющей хрипотцой, говорил кто-то из его бывших коллег по охранному предприятию. Он осторожно поднял голову и увидел парня в зимнем камуфляже. Лицо его показалось Семену знакомым.

Парень стоял, приложив приклад карабина к плечу. Он готов был открыть по Семену огонь, если тому вдруг не хватит благоразумия.

— Если у тебя ствол, не стреляй! — заявил этот человек.

Семен кивнул, открыл крышку колодца и выбросил туда пистолет.

Из-за дома вышли еще двое в камуфляже и с карабинами. Если они захотят его пристрелить, то никакой пистолет не поможет.

— Морозов, ты, что ли? — спросил парень с хриплым голосом.

— Я.

— Ты же погиб.

— Да нет, ушел. До сих пор ухожу.

— А у нас тут из-за вертолета шум поднялся, приезжаем, а тут… Эй, что с тобой? — Парень смотрел на Семена так, как будто у него из ушей дым пошел.

— А что со мной? — спросил Семен и тут же сам почувствовал ответ на свой вопрос.

Голова парня резко закружилась, к горлу подступила тошнота, а ноги отказались держать измотанное тело.

Глава 15

Белый накрахмаленный халат с каждым шагом становился короче, все плотней облегал фигуру Элен. Она шла по коридору, покачивая бедрами, свернула в палату, переступила порог. Еще один шаг, и стремительно укорачивающийся халат не сможет закрывать незагорелые места на ее роскошном теле. Но это ничуть не смущало женщину. Она смело приближалась к Семену, в руке держала шприц.

Семен вздрогнул, открыл глаза. Он действительно увидел перед собой молоденькую медсестру, но не в белом халате, а в голубом. Эта девушка и в самом деле собиралась делать ему укол.

Он лежал в больничной палате, на койке, под потолком горел свет. Девушка симпатичная, но какая-то унылая, без огонька в глазах. Да и халат на ней вовсе не сексуальный.

— Эй, не надо! — Семен хотел поднять правую руку, чтобы закрыться от укола, но не смог этого сделать.

Ему помешали стальные браслеты.

— Тебе что-то приснилось? — спросила медсестра.

Она правильно все понимала, но при этом смотрела на Семена как на преступника, с которым совершенно не обязательно церемониться.

— Может, и приснилось.

— Я не кусаюсь, — сказала она, присела на краешек кровати, подняла одеяло и движением руки велела Семену повернуться на бок.

А он уже был в пижаме. Интересно, когда его успели переодеть? Кто это сделал? Может, эта самая сестричка и постаралась. А он вел себя с ней как с прокаженной.

— Что это? — спросил парень.

— Витамин.

— Не надо.

— Почему не надо?

— Сначала пусть наручники снимут.

— Ну, хорошо, — сказала девушка, пожала плечами, фыркнула и повернулась к Семену спиной.

Дверь ей открывать не пришлось. Это сделал за нее Ничетов. Он пропустил медсестру мимо себя, проводил взглядом, только затем переступил порог.

В больничном коридоре горел свет, но Семен мог бы узнать Ничетова и в сумраке — по его кривым «кавалерийским» ногам.

Ничетов подошел к Семену, посмотрел на него, в раздумье цокнул языком. Взгляд цепкий, подозрительный, холодный.

— Морозов?

— Морозов, — подтвердил Семен и ощупал пластырную наклейку на левой щеке.

Ну да, он, кажется, порезался, выпрыгивая через разбитое окно. И на лбу у него, похоже, что-то наклеено.

— А ведь мы тебя тогда не нашли. Ты понимаешь, о чем я?

— Да, вполне понимаю. Помню, как вы на меня все свалить пытались.

— Какой-то ты подозрительный, Морозов. Не такой, как все.

— Не такой.

— Не такой?

— Засланный казачок.

— Да? — Ничетов улыбнулся так, как будто расколол преступника.

Семен внимательно посмотрел на него. Похоже, этот мужик не знал, с кем имел дело. Хорошо, если так оно и есть на самом деле.

— Хотел посмотреть, как у вас тут изнутри все.

— Ты продолжай, говори, — заявил Ничетов, одобрительно улыбнулся, взял стул, подсел к Семену.

— Посмотрел, взвесил, сказал «да».

— Кому сказал?

— Отцу.

— Отцу?

— Он купил «Золото Енисея», компанию, которая так называется.

— Только компанию? Не все золото, нет?

— Только компанию. А потом сам приехал.

— Твой отец?

— Морозов Игнат Савельевич. Знаете такого?

— Морозов? Игнат Савельевич? — Ничетов завис в раздумье.

Или Семен умом тронулся, или у него самого вдруг шарики с роликами перепутались. А может, речь шла о каком-то другом Игнате Савельевиче?

— Он к вам приезжал, а вы не смогли обеспечить его охрану.

— Твой отец?

— Мой отец. А вы не знали?

— Рана у тебя не самая серьезная. — Ничетов провел пальцами поперек своей груди. — Но налицо сильное физическое истощение.

Судя по реакции Ничетова, он ничего не знал. Мало того, не хотел признавать родство Семена. С одной стороны, это хорошо. Можно надеяться, что Ничетов не вовлечен в большую игру. Но, с другой, выходило, что он мог стать для Семена очень серьезной проблемой.

— Я в курсе.

— Следователь должен подъехать.

— На меня напали, я защищался.

— Кто напал?

— А кто у вас вертолет угнал?

— Ну, не то чтобы угнали…

— Эти люди охотились за мной.

— Зачем?

— Они похитили Морозова Игната Савельевича.

— Морозова похитили бандиты Малышева. Это уже доказано.

— Ну да, сначала похитили, а потом напали сами на себя.

— Бандиты Малышева напали на группу Гранина. Все погибли, один ты остался.

— Остался, да. И продолжил поиски отца.

— Нашел? — осведомился Ничетов.

— Нашел. Вернее сказать, он сам на меня вышел.

— На тебе был накомарник? — совершенно серьезно спросил Ничетов.

— При чем здесь это?

— Комары могут закусать до смерти. Или до галлюцинаций.

— Да, у меня иногда возникали галлюцинации, — подтвердил Семен. — Мне все казалось, что над нами кружат вертолеты. Думал, что нас ищут. Нет, не искали. А ведь вы знали, что Морозова повели на Шаянку.

— Было у меня такое предположение.

— Почему вы не выслали поисковую группу на маршрут движения?

— Была группа. И не одна.

— Не видел, не слышал.

— Дело не в этом.

— Нет, именно в этом! — отрезал Семен. — Вы не смогли организовать поиски господина Морозова, не пожелали его найти.

— Серьезные претензии, — с усмешкой проговорил Ничетов.

— Вы не смогли помочь Морозову, но можете помочь мне.

— Я тебе уже помог.

— Где Аксакова?

— Да, мы нашли документы на имя Аксаковой.

— А где она сама?

— Она утверждает, что ты напал на нее, угрожал расправой.

— Ее люди убили Евдокию. Фамилию не знаю.

— Евдокия Федорова. Она в тяжелом состоянии, пришлось отправить ее в Красноярск.

— Она видела, как Аксакова угрожала мне пистолетом.

— Может, видела, может, не видела.

— На Федорову напали люди Аксаковой. Я вынужден был открыть огонь.

— Это — к следователю. Думаю, у него к тебе будет много вопросов.

— Мне нужно в Москву. Я должен найти человека, который убил моего отца.

Семен уже понял, что на Ничетова надеяться глупо. Спасибо ему, конечно, за спасение, но ставку на него делать не стоит. Не тот он человек. Мутный тип. Совершенно непонятно, кому он подыгрывал, московским похитителям или Малышу. А может, этот вредный мухомор думал только о себе.

— Тебе нужно собраться с мыслями и дать мне объяснение, почему Гранин и твои товарищи погибли, а ты остался жив. Ну и у следователя к тебе очень много вопросов. А вот и он.

Ничетов услышал, как открылась дверь, но не глянул, кто переступал порог.

В палату зашел высокий мужчина представительного вида с благородной сединой в жестких, аккуратно уложенных волосах.

Семен не мог не узнать его. Белов приезжал к нему домой, спросил об отце, выразил почтение и заверил в своей благонадежности. Это был единственный визит, потому как Семен не проявил интереса к управлению корпорацией.

— Здравствуйте, Семен Игнатович!

Белов подошел к койке, положил руку на заднюю дужку и сжал ее так, как будто это была его, Семена ладонь.

Ничетов узнал Белова. Он стоял с таким видом, как будто его оглушило громом, грянувшим среди ясного неба.

— Рад вас видеть, Дмитрий Павлович. — Семен сделал вид, будто хочет обнять Белова, попытался поднять правую руку, но не смог этого сделать.

— А почему в наручниках? — Белов строго глянул на Ничетова.

— Э-э… Так следователь… — заелозил тот.

— Вы следователь?

— Нет, заместитель по безопасности. — Ничетов достал из кармана ключи, отстегнул наручники.

— Андрей Михайлович спас меня, — сказал Семен.

Он мог бы утопить Ничетова прямо сейчас, но пока не видел в этом необходимости. Да, за отца с него нужно спросить строго, но потом, если повезет и удастся встать у руля. А теперь ему нужен был союзник.

Все стрелки вроде бы показывали на Элен, но стоило допустить, что на самом деле Аксакова со своей «Скалой» работала на Белова. Или Элен с ним заодно. Не мог Семен доверять этому человеку. Да и Ничетов ненадежный. Но минус на минус, как известно, дает плюс.

— Да, мы успели вовремя, — заявил Ничетов. — Еще бы чуть-чуть…

— Коричневый чемодан у вас? — спросил вдруг Белов.

— Да, у нас.

Семен похолодел. Он же спрятал машину в лесу. Ее не должны были найти, во всяком случае, сразу. Но, видимо, кто-то заметил след, свернул с дороги, пошел по нему.

Алмаз Семен тоже спрятал, сунул его под куст кедровника, стряхнул с веток снег, засыпал свои следы. Но вдруг и до камня добрались?

— Принесите! — потребовал Белов.

— Э-э… — Ничетов щелкнул пальцами перед самым своим носом. — Да, конечно.

Он и хотел бы возразить, но разве ему позволена такая роскошь?

— Зачем вам блок управления? — спросил Семен, когда за Ничетовым закрылась дверь.

— Блок управления нужен вам, — сухо ответил Белов.

— Мне?

— Его нашли в вашей машине.

— Ну, на самом деле она не совсем моя.

— А блок управления? Вы же за ним ездили в тайгу?

— Вообще-то, я искал отца. Лучше бы я его нашел.

Насколько Семен помнил, он не делился своими планами с Беловым. Его могла просветить Элен, но зачем она это сделала? Может, они реально в сговоре?

— Не нашли?

— Нашел коричневый чемодан.

— Вас преследовали?

— Вы и это знаете?

— А разве вчера вас не пытались убить?

— Пытались.

— Как вы себя чувствуете?

— Вполне нормально. Могу вернуться в Москву.

— Вылет завтра утром.

— Очень хорошо.

Семена не покидало ощущение тупика. Если Белов ему враг, то шансов у него практически нет. Посадят в самолет, сделают укол, а потом сбросят с высоты без парашюта. Или убьют еще до вылета. Как? Вариантов полно. Да и возможностей тоже. Было бы желание.

— До завтра вам лучше оставаться здесь, — сказал Белов. — Под наблюдением врачей.

— Да, конечно.

Семен вспомнил недавний сон. Элен в укорачивающемся белом халате, шприц с ядом. Вдруг это действительно сон в руку? С летальным исходом.

— А я еще немного поработаю. — Белов поднял руку, как будто хотел глянуть на часы.

— Ваше право, — сказал Семен.

Против Белова говорило еще одно обстоятельство. Откуда он узнал, что Семен здесь? Кто ему позвонил, почему он сорвался с места и примчался сюда? Чтобы держать ситуацию под контролем?

В дверь постучали, в палату вошел Ничетов. Он тяжело дышал, давая понять, что выполнял приказ на грани своих физических возможностей. В руке этот тип держал коричневый чемоданчик.

Семен не очищал его от грязи, ему некогда было этим заниматься. Это кто-то сделал сейчас, но на скорую руку. Протер чемодан мокрой тряпкой, вода высохла, а разводы остались.

— Спасибо! — сказал Белов, забрал у Ничетова чемоданчик и взглядом показал на дверь.

Семен смотрел на него как на фокусника, который собирался достать кролика из шляпы. Но Ничетов не стал открывать чемодан, поставил его на тумбочку и отошел.

— Что это значит?

— Чемодан ваш, что хотите с ним, то и делайте.

— А чемодан мой?

— Если ваш отец оставил вам пароль, то да.

— А если нет?

— Если нет, то возьмите чемодан себе на память.

— А вам он не нужен?

— Нет.

— Но там же блок управления.

— И что? Управлять компанией можно и без чемодана.

— Тогда почему из-за него погибло столько людей?

— Возможно, кто-то хотел сократить срок моих полномочий.

— Кто?

— Пока не знаю, но надеюсь, что разберусь.

— А если у меня есть пароль?

— Тогда вы можете снять с меня полномочия и перевести управление компанией на себя. Сделать это, в принципе, не сложно.

— А если чемодан исчезнет?

— Через год с небольшим срок моих полномочий истечет автоматически. Если, конечно, ваш отец не отменит их раньше.

— Для этого ему не нужен будет чемодан.

— Для этого будет нужен он сам.

— Но его нет.

— Если его признают погибшим, то будет вскрыто завещание. Я не знаю, кто получит контроль над корпорацией, вы или другие наследники. В курсе только, что сменить код управления сейчас могут лишь два человека — вы и супруга вашего отца.

— А если чемодан нужен был Элеоноре… э-э… Максимовне?

— Я не могу вам ничего сказать, — проговорил Белов. — Сначала должен сам во всем разобраться. Если, конечно, вы не отмените мои полномочия.

— Как включается компьютер?

Семен помнил, что говорил ему отец перед смертью. Взять две даты рождения, из одного числа вычесть другое. Но дата рождения — вещь скользкая. День, месяц — с этим ясно, а как записывается год, четырьмя или двумя цифрами? Какими должны быть числа — шести- или восьмизначными? А если и то и другое? Может, вычитать нужно будет шестизначное из восьмизначного?

Впрочем, Семену и не придется ломать голову над этим. Сейчас Белов скажет, что не знает, как включается блок управления, на этом разговор и закончится.

Но Белов сопротивляться не стал. Он открыл чемодан, обнажил окошко на панели, где находилось черное стекло сканера, попросил Семена приложить к нему большой палец правой руки, после чего несколько раз нажал «S» на клавиатуре. Компьютер заработал, на мониторе высветились московские небоскребы.

— А без моего пальца никак?

— Отец тебе ничего не говорил? — спокойно, без эмоций спросил Белов.

— Не успел. Сказал только пароль.

— Компьютер включить могли только он, его супруга и сын.

— А если мой палец отрубить?

— Если отрубить и сразу же приложить, то возможно. Считыватель реагирует не только на температуру, но и на биотоки живого тела.

— Серьезно.

— Вы можете ввести пароль.

— Сколько раз его можно вводить?

— Один.

— А если я не уверен в том, что правильно понял отца?

— Ошибетесь один раз — и компьютер заблокируется.

— А у Элеоноры есть пароль?

— Не думаю.

— Доступ есть, а пароля нет?

— Пароль был только на выплату выкупа. За вашего отца.

— Она его вводила?

— Да.

— Может, через этот пароль можно было получить доступ к управлению?

— Теоретически да.

— А практически ничего не вышло.

— Но попытка была?

— Что-то вроде того. Я обязательно поделюсь с вами своими соображениями, но сначала должен кое в чем убедиться, — сказал Белов.

— В чем?

Семен и сам не прочь был убедиться в своих подозрениях. Зачем нужна была эта история с похищением? Заполучить доступ к активам корпорации, убить отца, а вместе с ним и его, Семена. Одним выстрелом сразу трех зайцев?

— Не буду вам мешать, Семен Игнатович, — сказал Белов, поощрительно улыбнулся и покинул палату.

Семен озадаченно посмотрел на компьютер. Зачем Белов отдал ему блок управления? Вверил свою судьбу в его руки? Хочет показать, насколько он честен? А может, только и ждет, когда Семен введет код, чтобы тут же отобрать у него компьютер и получить неограниченный доступ к активам отцовской корпорации?

Но не исключено, что такой доступ у него уже имелся. Вдруг просто не хотел лишаться полномочий, поэтому и устроил охоту за чемоданом? Блок управления уничтожить, Семена убить — и дело в шляпе.

Парень осторожно поднялся, босиком подошел к двери, открыл ее, выглянул в коридор. На кушетке в компании с вооруженным охранником сидел Ничетов. Увидев Семена, он быстро поднялся, заискивающе улыбнулся.

— А Белов где? — спросил парень.

— Так ушел. А ты… вы почему босиком?

— Ни обувки, ни одежды.

Ничетов выразительно посмотрел на охранника, но тот лишь нахмурился, пытаясь расшифровать значение этого взгляда.

— Ну, и чего сидишь? Давай к Смородникову, одежду принеси!

— И документы, — добавил Семен.

— Так они у меня.

Семен не стал ждать, когда Ничетов отдаст ему документы. Пол холодный, а простуда ему на пользу точно не пойдет. Он вернулся на койку.

Ничетов зашел в палату, положил на тумбочку бумажник.

— Вот, тут документы, деньги, карточка. А ты… вы и правда Семен Игнатович. Как же оно так вышло?

— Не стучал я ни на кого.

Семен открыл бумажник. Наличность вроде бы вся на месте, и банковская карточка тут же.

— Так никто и не говорит. А отца мы вашего искали, да.

— Где?

— Информация прошла, что Морозова на Югорку обратно повели.

— От кого информация?

— Радиоперехват. Мы на Югорку все силы бросили. Потом уже Шаянкой занялись, тела две недели пролежали, Гранина с трудом опознали.

— А «Хантеры» наши нашли?

— Нашли. Все три.

Дверь открылась, в палату зашел охранник, сгрузил одежду на свободную койку.

Ничетов на него даже не глянул. Все его внимание было обращено на чемоданчик.

— А это блок управления, который у Морозова был?

— Был. — Семен взял ботинки, вынул из них носки.

— Теперь у вас?

— Теперь я вами буду управлять.

— А Белов?

— Когда он к вам приехал?

— Да три дня уже ходит, смотрит, производительность повышать хочет.

— Производительность — это хорошо, — натягивая брюки, сказал Семен.

Повышение производительности могло быть всего лишь предлогом для того, чтобы контролировать Аксакову на месте. Об этом Семен вслух говорить не стал.

— А охрана у нас уже будь здоров! — Ничетов гордо расправил плечи.

— Я в курсе, — с усмешкой сказал Семен.

Неспроста Ничетов занялся саморекламой, переживает за себя, за свою должность. Или всего лишь вид делает. Может, он человек Белова и ведет игру в его пользу?

— А что не так? Нападение на хранилище мы отбили. Морозова не смогли найти, но так искали же!

— Мне в Улучье сгонять надо, — сказал Семен. — Поможешь, Андрей Михайлович?

— Ну, если надо, отвезу. — Ничетов хлопнул себя по карману, в котором лежали ключи от машины.

— Мне самому нужно. Туда и обратно.

— Ну, можно и самому. — Ничетов достал ключи, положил на тумбочку.

Семен кивнул в знак благодарности.

— Там, кстати, твои вещи. Ну, из твоей машины. Следователя ждали, он посмотреть хотел.

— И где он?

— Так это, Белов сказал, никаких следователей. Ну а что? Никто не видел, как ты стрелял. А как в тебя стреляли, видели.

— Аксакова где?

— Так отпустили мы ее.

— Как это отпустили? — Семен опешил.

— А что с ней нужно было делать? Она же ни на кого не нападала, лежала себе связанная.

— А разве следователь не должен был ее допросить?

— Так она сказала, что в гостинице будет.

— И где она теперь? Неужто и правда в гостинице?

— Нет ее там, — сказал Ничетов и развел руками.

— Ладно!

Аксакова наверняка рванула домой. Малой авиацией до Красноярска, а оттуда уже первым классом в Москву. Спрашивать с Артема из «Скалы».

Семен решил сейчас же рвануть в аэропорт. Тут недалеко, всего-то двести километров. Если дорогу снегом не засыпало, завтра будет на месте.

В багажнике «Хантера» действительно лежали трофейные пожитки из внедорожника. Сухпайки Семена интересовали постольку-поскольку. Гораздо больше он обрадовался своему карабину и запасу патронов.

Ничетов отдал ему документы на машину, выписал пропуск, без которого с охраняемой территории нельзя было выехать. Но Семен все равно не верил, что ему так просто дадут уйти. Возможно, Ничетов только и ждал, когда он выедет за ворота.

Ничетов или волки Белова.

Глава 16

Двигатель «Хантера» работал, как часики, бак был почти полный, на пропускных пунктах Семена не тормозили. Он выехал с территории базы и взял курс на Туруханск. Дорога была неплохая, очищенная от снега. Машина шла по ней ходко.

Семен успел пройти почти семьдесят километров, когда над его головой гулко застучал вертолет и приземлился на перекрестке, перекрыл путь. Ширина дороги позволяла развернуться и взять обратный курс. А толку? Если бы его хотели убить, то сделали бы это с воздуха.

Можно было бросить машину, прихватить карабин и уйти в лес, но из вертолета уже вышел Белов, замахал рукой. Он то ли снежную пыль отгонял, то ли к Семену обращался, призывал его не делать глупости.

Семен в лес уходить не стал, но карабин с собой прихватил.

Белов торопливо шел к нему. Метрах в пяти за ним шагали его телохранители. Всего два человека, но их вполне хватало для того, чтобы застрелить Семена.

— Тебя куда понесло? — недовольно спросил Белов.

— Пусть они остановятся! — сказал Семен и навел ствол на ближайшего к нему телохранителя.

Белов подал знак, и его люди остановились. Пистолеты у них в кобурах, но куртки распахнуты, пальцы на руках шевелятся, разминаются перед ковбойским рывком.

— Не доверяешь мне? — спросил Белов.

— Я никому не доверяю.

— Это правильно.

— Что правильно?

— Слишком много странного во всей этой истории.

— Начиная с того, что мой отец погиб.

— Возникает вопрос, кому это выгодно.

— Кому-то выгодно. — Семен выразительно посмотрел на Белова.

— Если я скажу, что это Элеонора, ты мне поверишь?

— Я это знаю.

— А я могу быть с ней заодно.

— Да, вполне можешь.

— Вот поэтому я должен был сначала во всем разобраться.

— Где, с кем?

— Я знаю, кто такая Аксакова. Мне известно, кто на тебя вчера напал.

— Напасть на меня могут и сегодня, — сказал Семен.

— Этого я и боюсь. — Белов посмотрел куда-то ему за спину.

— Вот поэтому мне и пришлось уехать.

— Давай-ка за мной! — Белов взял Семена за руку продолжая смотреть на дорогу.

За спиной послышался шум двигателя, Семен обернулся и увидел шишигу — «ГАЗ-66» с будкой для перевозки людей. Парень пожал плечами, не понимая, что могло вспугнуть Белова. Или это всего лишь отвлекающий маневр?

Но спустя секунду он все уразумел. «ГАЗ-66» не сбавлял скорость, как будто шел на таран, но при этом взял влево, собираясь объезжать «Хантер». Значит, водитель собирался раздавить стоявших на дороге людей.

Белов тоже правильно все понял, но плохо рассчитал подлетное время. Не успевал он уйти к вертолету. Спасти его могла только тайга.

— Не туда! — Семен схватил его за руку, рванул на себя, увлек за собой в лес.

А телохранители остались на дороге. Они тоже все поняли, но сейчас не могли идти за боссом, должны были его прикрывать.

Водитель шишиги ударил по тормозам, машина пошла юзом, боком въехала в «Хантер», сдвинула его с места, прошла чуть-чуть и остановилась.

— Ложись! — Семен толкнул Белова в кусты, развернулся.

В этот момент и рубанула автоматная очередь. Стреляли из будки, из окошка над кабиной шишиги. Эта очередь и срезала одного телохранителя.

Второй стал отстреливаться, но из кабины показался человек в зимнем камуфляже, с автоматом в руках. Он выскочил, упал, перекатился, выстрелил в телохранителя, повалил его, тут же переключился на следующую цель, но уложить Семена не успел.

Семен сам снял этого типа первым же выстрелом и тут же попал под плотный автоматный огонь. Стреляли из фургона, через окна, из двух стволов. Спастись парень мог только бегством, под прикрытием заснеженных кустов. Снег по колено, ноги увязали, каждый шаг давался ему с трудом, а вокруг свистели пули.

Белову не пришлось отстреливаться. Все то время, пока Семен отбивал атаку, он мчал во весь опор, и никакой снег не мог его остановить. Ломовая лошадь позавидовала бы ему.

Семен с трудом догнал его, схватил за плечо. Белов остановился, но на ногах удержаться не смог, бухнулся в снег.

— Что такое? — спросил он, лихорадочно глядя на Семена.

— Тихо!

Семен повернулся лицом к врагу, засел за деревом, приготовил к бою карабин. Зачем бежать, если есть оружие? И стрелять он умел, и опыта уже хоть отбавляй.

— Я как чувствовал, что это за нами.

— На ровном месте чувствовал?

— Чемодан у тебя?

— В машине.

— С пароля снял?

— А ты не в курсе?

— Я за тобой не следил. И против тебя не замышлял. А чемоданчик — хрен с ним!

— Да нет, хрен со мной! — Семен собрался с духом и броском от одного дерева к другому рванул к дороге.

До сосны оставалось не больше полуметра, когда из-за кустов показался человек с автоматом. Но Семен был в движении, поэтому пули прошли мимо. Он засел за деревом, выстрелил в ответ, но противник уже скрылся за кустом. Парень заметил, как шевельнулась ветка, но не увидел человека, который вынырнул из-за другого куста и тут же влепил в него очередь. Только чудом Семен успел закрутиться юлой под прикрытие дерева. Однако при этом он обнажил свой левый фланг. Кусты с той стороны снова шевельнулись. Еще мгновение — и он опять окажется под огнем.

Семен резко сдал назад, на мгновение спрятался за одним деревом, тут же заскочил за другое. По нему стреляли слева, справа, пули проходили рядом, но пока мимо. Парень запрыгнул за лежащее дерево, и пули взлохматили снег у него над головой. Автоматчики приближались медленно, но уверенно. Они наверняка, контролировали ситуацию. Только подними голову — и все.

Голову Семен не поднимал. Прижимаясь к земле, зарываясь в снег, он быстро заполз за пышный кедровый стланик, под его прикрытием переметнулся к вековой лиственнице, за толстым стволом которой можно было затаиться. Но сейчас ему никак нельзя останавливаться. Страшно, трудно, но все равно нужно вести огонь. А еще лучше — атаковать.

Вне всякого сомнения, противник разгадает его маневр и накроет огнем дерево, за которым Семену хотелось бы спрятаться. Не исключено, что пули вот-вот начнут срезать ветки над его головой. Но пока что по нему не стреляли.

Человек в камуфляже еще только собирался пальнуть в его сторону, когда Семен высунулся из-за дерева. Приклад у него был уперт в плечо, ствол уже наведен на цель, палец лежал на спусковом крючке. Семен готов был выстрелить, заметил движение справа и слева. Его обходили с флангов, а с фронта надвигался свинцовый шквал.

Парень не дрогнул, и колени у него не подкосились, как можно было бы подумать со стороны. Он просто упал на колени и нацелил карабин на противника. У него не было ни времени, ни возможности закрепиться в том положении, которое он принял. Сила тяжести продолжала клонить его к земле. Если он упадет, не уничтожив цель, то возможности прицелиться снова у него уже не будет. А противник не промажет.

Семен дал три быстрых одиночных выстрела. В ответ налетел тот самый шквал, который надвигался с фронта. Подуло и с флангов. Все пули прошли над головой, зато он не промазал. Противник дернулся, разжал руки. Его автомат стал клониться к земле, но сам он остался на ногах.

Семен упал, тут же поднялся и снова выстрелил. На этот раз пуля сбила противника с ног. Парень побежал прямо на него, как будто собирался добить врага штыковой атакой.

На самом деле Семен и не думал идти на абордаж. Он всего лишь завалился под куст, который пышной снеговой шубой мог прикрыть его от флангового огня справа. Но при этом парень оставался без защиты перед лицом опасности, которая надвигалась на него слева. Спасти его мог только быстрый меткий выстрел. Возможно, единственный, потому как магазин был почти пустой. А если там вообще нет патронов?

Он упал на задницу, при этом развернулся лицом к противнику. Тот выстрелил, но все пули прошли у Семена над головой. Враг снова нажал на спусковой крючок, но автомат не откликнулся. В магазине закончились патроны.

Аксакова тоже была в камуфляже, капюшон закрывал ее лоб, подбородок прятался под высоким воротником. Но Семен все же узнал эту сучку, воспользовался удачным моментом и выстрелил.

Аксакова глянула на него удивленно. Как же так? Их много, а он один. У нее автомат, а у него всего лишь карабин. Положение более чем неудобное, и расстояние не самое маленькое, метров двадцать, никак не меньше. Все же Семен сподобился на меткий выстрел, а она — нет. Пуля вошла ей не в ногу, не в руку, а в живот. Лицо Аксаковой скривилось от боли, глаза полезли из орбит. Но Семен уже потерял к ней интерес.

Заснеженный куст мог стать непреодолимым препятствием для взгляда, но не для пули. А противник справа стремительно приближался. Семен поднялся, рванул к одному дереву, запрыгнул за другое, перекатился через третье. Карабин пустой, обоймы в карманах. Пока их достанешь да перезарядишься! А пули бьют все ближе. Одна с глухим стуком чиркнула по рукаву куртки.

Снег тормозил движение. Но тяжело было не только Семену. Выбивался из сил и тот человек, который шел за ним.

Спасти парня могла только скорость. Он старался, рвал жилы, смог оторваться от противника, остановился, прижался спиной к дереву. Сердце выскакивало из груди, дыхание сотрясало тело, пальцы дрожали, все никак не могли выудить обойму из кармана. А противник подбирался к нему.

Пока Семен возился с карабином, человек с автоматом подошел совсем близко. Он наверняка держал его дерево под прицелом, и если Семен высунется — то все. Стоять истуканом нельзя, однако и бежать уже поздно. Семену ничего не оставалось, как высунуть из-за дерева голову и карабин.

Пуля выбила кусок из коры перед самым его носом, вторая срезала сучок над головой, третья ударила в ствол чуть пониже пупка. Но ни одна из них не зацепила Семена. Он смог выстрелить, хотя и не прицельно. Это скорее была психологическая атака, призванная вспугнуть противника, сбить с него кураж.

Семен промазал, зато смог узнать человека с автоматом. Это была Надя. Он просто не мог ее ни с кем перепутать. Она всполошилась, рванула к ближайшему дереву.

Парень снова пальнул, но Надя уже скрылась из вида, тут же извернулась и выстрелила. Семен едва успел убрать голову.

— Погода сегодня чудная! — с усмешкой крикнул он.

— И день отличный! — донеслось из-за дерева.

Они стояли в каких-то шести-семи метрах друг от друга. Между ними держалась смерть с занесенной косой. Кто первым голову под нее подставит, тот и умрет. Семен и Надя прекрасно понимали это.

— Мороз и солнце…

— Ты видел, как твой алмаз на солнце блестит? — спросила девушка.

— Мой алмаз?!

— Ты плохо его спрятал, а я хорошо его нашла.

— Мой алмаз у меня. Показать?

Они высунулись одновременно. Их выстрелы слились в один звук. Семен убрал голову, спряталась и Надя.

— Думаешь, что обхитрил? — осведомилась она.

— А ты?

— Алмаз на самом деле у меня. Глянь, как он блестит на солнце!

Семен знал, что Надя покажет ему не алмаз, а ствол автомата. Этим он и воспользовался, рванул к соседнему дереву. Однако Надя угадала его маневр, и парень едва успел вернуться назад.

— Ты алмаз в Улучье спрятал, да?

— Там же, где и чемодан.

— Чемодан уже у нас.

Семен пожал плечами, не зная, можно ли верить Наде. Блок управления он оставил в машине, это да, но кто за ним сейчас присматривает? Аксакова бросила в погоню все свои силы, даже Наде пришлось идти за Семеном. Очень хорошо, если чемодан остался без присмотра.

— Вам не чемодан нужен, а я.

— Застрелись. Сделай одолжение, — заявила Надя.

— Это ты сама с собой разговариваешь?

— Точно! Я уже уговорила себя застрелиться. Но только после тебя!

— Я знаю, на кого ты работаешь.

— Тебе это уже не поможет.

— Ты работала в паре с Вересаевым.

— И что?

— Вы должны были уничтожить нашу группу.

— А разве мы не выполнили задание?

— Да, но ты не уничтожила меня.

— А должна была?

— Ты знала, кто я такой. Тебе с самого начала было это известно.

— Да, я знала, что меня трахнул и бросил сын самого Морозова! — с сарказмом сказала Надя.

— За что, как говорится, боролась…

— Я бы с удовольствием пристрелила тебя. Ты даже не представляешь, как мне хотелось всадить пулю тебе в спину.

— Можешь рассказать мне о великодушии. Вдруг поверю?

— Великодушие здесь ни при чем. Тогда мы с тобой реально заблудились, вдвоем легче выжить. А весело было, да?

— Особенно когда я на гвоздь спрыгнул. Если ты хочешь сказать мне, что это случайно произошло, то подойди поближе.

— Да нет, я на месте постою и скажу, что ты — идиот. Я даже не надеялась, что ты спрыгнешь.

— Ты права. Я самый настоящий, — не стал спорить Семен.

— Отца не уберег.

— Тварь!

— Не разочаровывай меня, — сказала Надя. — Я ведь почти в тебя влюбилась.

— Почти не считается.

— Думала, на яхте, через океан.

— Могла бы и на яхте.

— Я очень хотела, даже перешла на вашу сторону.

— Да ну?

— А твой отец меня вычислил, даже сказал, на кого я работаю.

— И ты его убила.

— Я его зачистила.

— Мразь!

— А тебя оставила жить.

— Пока тебе не позвонил Артем.

— Да, Артем. С тобой было лучше, чем с ним. Но я работала на него, а не на тебя. Ты прыгаешь, как заяц, в тебя трудно попасть.

— Это не я заяц, а ты сука.

— Громче кричи, я злее буду.

— Я помню, как ты в меня стреляла. Вас там было двое.

— Я же говорю, что ты скачешь, как заяц. И тогда мог ускакать. Я стреляла из двух стволов, чтобы ты на меня не подумал.

— Куда ты дела отца?

— Застрелись! Я обещаю, что его тело найдут и похоронят со всеми почестями.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Это место могу найти только я. Хочешь взять меня в плен? Иди ко мне, я вся твоя!

Семен кивнул.

Надю однозначно нужно брать живой. Но как это сделать? Она же нарочно заманивает его. Возможно, уже высунулась из-за дерева, прижала приклад автомата к плечу.

Но с какой стороны от нее дерево, за которым она прячется? Если слева, то Семену нужно подойти к ней справа. Внезапный рывок и ставка на удачу могут принести ему победу. Или пулю в живот.

Но в любом случае Семену придется рискнуть, иначе Надя целиком завладеет инициативой. Она учует в нем труса и возьмет быка за рога.

Он высунулся. Надя не обманула его ожиданий и выстрелила. Парень спрятал голову, тут же высунулся снова и тоже пальнул, но Надя успела спрятаться за дерево.

— Придумай еще что-нибудь, — крикнул он. — Чтобы я захотел взять тебя в плен.

— А ты подскажи.

— На кого работает Артем?

— А если я скажу, что на Белова?

— Скажи.

— А толку? Все равно ты уже покойник.

— Ты спишь с Артемом?

— Тебя это не касается.

— И делишь его с Аксаковой?

— Она такая же идиотка, как и ты.

— Элеонора участвует в ваших оргиях?

— Ха-ха!..

Где-то за спиной у Нади громыхнул выстрел.

— Ой! — испуганно вскрикнула она.

— Автомат брось! — донеслось издалека.

Семен узнал голос Белова.

Тот, видимо, понял, что его никто не преследует, и решил вернуться. Но как он себя поведет? Если Надя работала на него, то у Белова два варианта. Он может взять ее себе в помощники, чтобы справиться с Семеном, или застрелить. Но этот человек, похоже, выбрал третий, самый правильный вариант.

Надя ответила автоматной очередью. Она стреляла в Белова, и Семен не упустил возможности этим воспользоваться. Он выскочил из-за дерева и рванул к ней. Когда она высунулась, чтобы глянуть в его сторону, парень ударил ее прикладом в лоб.

Она отключилась мгновенно, сначала выронила автомат, а затем рухнула в снег сама.

— Я буду стрелять! — дрожащим от страха голосом проговорил Белов.

Он прятался за деревом, но его выдавал ствол автомата, который смотрел куда-то в сторону. Белов и хотел бы направить его на Надю, но ему было страшно.

— Дмитрий Павлович, ау! — крикнул Семен. — Все уже закончилось!

Белов осторожно выглянул из-за дерева, увидел его, улыбнулся, кивнул. Семен держал карабин, опустив ствол, но это не значило, что Белов мог его не бояться.

Однако вряд ли этот человек играл сейчас против него. Если бы он хотел избавиться от Семена, то мог бы зайти ему в тыл. Но нет, он атаковал Надю и не убил ее, хотя у него был автомат. Белов мог бы выпустить целую очередь на поражение, а выстрелил всего лишь один раз, предупредительно.

— Никого больше нет? — спросил он.

— Поживем — увидим, — ответил Семен.

Он забрался к Наде под куртку, снял с нее брючный ремень, им и связал ей руки за спиной. При этом парень не забывал посматривать на Белова. Вдруг он все-таки повернет оружие против него? А без автомата он его оставлять не рискнул. А если Надя не последняя в списке их преследователей?

— А я слышу, стреляют, решил вернуться, — произнес Белов, остановившись возле Семена.

— Я все расскажу, — простонала Надя, открывая глаза.

— Как нам выйти на Артема? — спросил Семен.

— Зачем на него выходить? Он сам на вас вышел. Там где-то лежит. — Надя повела головой в сторону дороги.

— Да, Якушин там лежит, — подтвердил Белов. — Я у него автомат одолжил.

— Якушин? — Семен внимательно посмотрел на него.

— Артем Якушин, охранное предприятие «Скала», базовая опора нашей службы безопасности.

— И вы это знали?

— Я знал Якушина как честного и преданного человека, а он, оказывается, камень за пазухой держал.

— Эта вот девочка тоже из службы безопасности. — Семен кивком показал на Надю. — Да и Вересаев оттуда.

— С Викентьевым нужно разобраться, — проговорил Белов.

— Кто такой Викентьев?

— Начальник службы безопасности.

— А он ничего не знал, — заявила Надя и криво усмехнулась.

— Не знал? — Белов не поверил ей и, как оказалось, правильно сделал.

— Он вид сделает. Дескать, я не я и лошадь не моя. А сам эту лошадь и в хост, и в гриву.

— Какую лошадь?

— Белую. Ту самую, на которой он в рай хотел въехать. Я об Элеоноре говорю. Терпеть не могу эту сучку!

— Покажешь, где отца бросила? — спросил Семен и волком глянул на нее.

— А разве алмаз тебя не интересует? — осведомилась Надя.

— А разве он у тебя?

— В кармане. Отдаю добровольно, ты должен это учесть.

Семен качнул головой. Он с Викентьевым разберется, и Надя получит на полную катушку. А если суд ее вдруг оправдает, то парень своими руками задушит эту гадюку. Он ни за что не простит ей отца.

А кровавый алмаз Семен навечно замурует в гранитную плиту, в надгробье отца. Там ему самое место.

Остров был вполне себе обитаемый, но вилла располагалась в уединенном, можно сказать, райском уголке. Горы, пальмы, песчаный пляж, голубая лагуна, синий океан. Постройка новая, но выдержана в старинном викторианском стиле, стоит посреди ухоженного тропического сада. Рядом бассейн размером с хоккейное поле.

Примерно в такой вилле Семен и хотел бы жить вместе с Яной в любви и согласии. Но прилетел он сюда вместе с Беловым вовсе не за этим. Сначала в дело вступили вооруженные бойцы, а затем к дому вышли они.

Семен видел, как все происходило. Викентьев загорал в шезлонге, а Элен купалась в бассейне. Она как раз выходила из воды, когда появились вооруженные люди. У нее было кислое выражение лица, и тоска по родине здесь оказалась вовсе ни при чем. Эту особу глодала тоска по упущенным возможностям, но вместе с тем в душе еще теплилась надежда. А вдруг Семен не сможет воспользоваться шансом, который вырвал у судьбы в жестокой схватке за жизнь?

Но надежда эта угасла, как только появились бойцы службы безопасности. Викентьев бросился в дом, перевернув шезлонг. Элен, виляя задом, побежала за ним.

Бойцы вывели Викентьева из дома в позе «ку», а Элен один из них просто держал за руку.

Семен ничего не сказал, глядя на нее, зато она не смогла сдержаться и процедила сквозь зубы:

— Ненавижу!

— За что? — с искренним удивлением спросил Белов. — Семен Игнатович совершенно вам не мешал. Жил себе спокойно в тайге, работал. Не надо было его трогать.

— Ну да, тронь дерьмо!.. — Элен скривилась.

— Это говорит учительница своему ученику, — сказал Семен и саркастически усмехнулся.

— Я бы таких учеников!.. — Элен запнулась, не решилась продолжать.

— Чем же вам ученики не угодили? — спросил Белов.

Он чувствовал себя героем. И там, в тайге, отличился, и здесь осиное гнездо накрыл, много сделал для того, чтобы изобличить Викентьева. Правда, сразу взять его не смог, позволил ему сбежать, причем вместе с Элен. Но сам же их и нашел.

— Она не хотела, чтобы эти ученики сладко ели и крепко спали, — заявил Викентьев.

— Ты свое отыграла, — сказал Семен и язвительно глянул на Элен.

— Ты сам во всем виноват! — огрызнулась она.

— Да?

— Я всего на шесть лет старше тебя.

— И что?

— Ты помнишь, как проводил меня домой?

— Не было ничего.

— Поэтому мне пришлось переключиться на твоего отца.

— Ты в этом преуспела.

— А все могло быть иначе. Я вышла бы замуж за тебя, и ты не сбежал бы от отца.

— И мать была бы жива, — едва слышно, себе под нос буркнул Викентьев.

— Что?!

Кровь ударила Семену в голову, он рванул к Элен, двумя руками схватил ее за горло. Она захрипела, в безумном ужасе глядя на него. Парня никто не останавливал. Он запросто мог задушить эту змею, хотел это сделать и все же в самый последний момент оттолкнул ее от себя. Элен свалилась в бассейн, хватая ртом воздух, набрала в рот воды, стала тонуть.

Семен поднял руку, останавливая бойца, бросившегося к ней. Если эта поганка выживет, то пойдет под суд, а если нет, то так ей и надо.

Элен выжила, не утонула. Семен кивнул, глядя, как она выбирается из воды. И Надя дала показания, и Викентьев расколется. Не уйдет Элен от наказания, на пожизненное сядет. Семен пойдет на все, чтобы она никогда не вышла из тюрьмы, даже создаст ей условия, чтобы она жила и мучилась до глубокой старости. Эта тварь должна быть осуждена на вечные страдания.

На огонь, горящий в очаге, можно смотреть бесконечно долго. Это не расхожая книжная мудрость, а выстраданная реальность. Семен хорошо знал, что значит огонь для путника, заплутавшего в тайге.

Огонь горел в камине отчего дома, дым втягивался в трубу с приятным шумом, уютно потрескивали дрова. За окном вьюга, а в доме тепло, уютно.

Семен опустился в кресло. Юля тихонько подошла к нему и встала рядом. Он легонько обнял ее, прижал к себе. А Яна зашла к нему сзади, обняла, щекой прижалась к его затылку. Она ничего не говорила, но Семен услышал ее вопрос.

— Все хорошо, больше я никуда не уеду, — сказал он.

— А я тебя и не отпущу.

Парень почувствовал, как Яна качнула головой.

Тело отца нашли и предали земле со всеми почестями, завещание вскрыли, Семен вступил в наследство. Вероника, дочь Элен, действительно могла получить половину отцовского состояния, но в завещании четко был прописан пункт, который сводил ее возможные притязания к минимуму. Элен была причастна к гибели отца, ей предъявили обвинение, поэтому все активы корпорации «Морозов» отходили Семену. Вероника могла претендовать лишь на кругленькую сумму на банковском счете, открытом на ее имя.

Семен не возражал. Более того, Вероника должна была стать частью его семьи. Как-никак она сестра, отцовская кровь. Эта девочка нисколько не виновата в том, что ее мать — натуральное чудовище.


home | my bookshelf | | Золотая обойма |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу